Иванов Антон

Устинова Анна

Загадка бордового портфеля

Глава I. ВПЕЧАТЛЯЮЩЕЕ НАЧАЛО

Подъезд после улицы показался прохладным. Преодолев половину лестничного марша, ребята остановились возле лифта. Павел нажал на кнопку «вызов». Лампочка не загорелась, и кабина не двинулась.

— Издевательство! — треснул в сердцах по мертвым створкам Павел. — Опять не работает. Ведь только вчера целых полдня мастера возились.

— Нам на какой этаж? — посмотрел Иван на Павла.

— Чтоб ты, Ваня, знал, Паша живет на шестом, — с усмешкой сообщила Варвара.

— Вот теперь знаю, — ответил Иван.

Павел все это время продолжал давить на кнопку вызова. Видимо, он ещё на что-то надеялся.

— Бесполезно, — сказал Герасим. — Прем пехом.

— С полными рюкзаками? — охнула Маргарита.

— Кошма-ар, — вторила ей Варвара.

— Ничего, девчонки, — бодренько заявил Павел. — В жизни всегда есть место подвигу.

— Энтузиаст ты наш, — не разделил его воодушевления Герасим. — Геракл.

— Как известно, — ничуть не смутило Павла заявление Герасима, — один поход вверх по лестнице, да ещё с грузом, заменяет не одно занятие на тренажере.

— Интересно, сколько же? — поинтересовалась Варвара.

— Чего не знаю, того не знаю, — развел руками Павел. — Но все равно это очень полезно.

— Вернее, другого выхода у нас нет, — уточнил Герасим.

Маргарита с жертвенным видом преодолела несколько ступенек.

— Давай свой рюкзак, — протянул руку Иван.

— Ладно. Сама как-нибудь справлюсь, — ответила Маргарита. — А то ещё надорвешься.

— Верно, Марго, — ядовито заметила Варвара. — Мужчин в наше время нужно беречь. Говорят, они и так вымирают.

— Болтай, болтай, — буркнул Герасим. И, словно бы в доказательство, что его ещё рано заносить в Красную книгу, прибавил шаг.

— А ну, Варька, нажмем!

Совершенно забыв о тяжелых рюкзаках, набитых учебниками, девчонки кинулись за ребятами.

Дом был постройки тридцатых годов. С высокими потолками и соответственно длинными лестничными маршами. На подходе к третьему этажу вся компания изрядно выдохлась и вынуждена была замедлить темп восхождения.

— Ну, говорила же, слабаки, — покосилась на мальчиков Варвара, которая, впрочем, и сама была при последнем издыхании.

В это время наверху хлопнула дверь. Послышались торопливые шаги. Навстречу ребятам спускался мужчина в строгом костюме. В руке он держал кожаный портфель бордового цвета.

— Здравствуйте, Владислав Николаевич, — поприветствовал его Павел.

— Здравствуй, — с рассеянным видом буркнул мужчина и деловито прошествовал дальше.

— Сосед, что ли? — полюбопытствовал Иван.

— Ну, — кивнул Павел. — Из пятнадцатой ква…

И тут тишину подъезда разорвал пронзительный крик, сменившийся шумом возни. Ребята замерли.

— Что это? — прошептал Иван.

— Не знаю, — тоже шепотом ответил Герасим. — По-моему, драка…

Павел вдруг опрометью кинулся вниз. Остальные последовали его примеру. Добежав до второго этажа, они услышали снизу хриплый голос:

— А камни куда девал, гад?

Ребята удвоили темп. И скатились на первый этаж почти кубарем. Однако там уже никого не было. Лишь громко хлопнула дверь подъезда. Иван, не останавливаясь, вылетел на улицу и осмотрелся.

Двор был почти пуст. Только двое мужчин в черных кожаных куртках торопливо садились в замызганный «жигуль». Машина рванула с места и скрылась в арке.

— Видали? — обернулся Иван.

Ребят рядом не было. Они почему-то остались в подъезде. Иван рванул на себя тяжелую дверь.

— Эй! Где вы?

— Здесь, — раздался из полумрака голос Павла.

Иван поспешил к ребятам. Они стояли в углу за лифтом.

— Что тут? — спросил Иван.

Впрочем, в следующий миг он сам все увидел. На полу неподвижно лежал Пашкин сосед, весь усыпанный стодолларовыми купюрами. Чуть поодаль валялся его растерзанный бордовый портфель. Иван тихо присвистнул.

— Ну и денек! Ни фига себе, первое сентября. У меня такого ещё никогда в жизни не было.

— У нас тоже, — широко раскрыла глаза Марго.

А утро начиналось вполне обыденно. Войдя в распахнутые металлические ворота школьного двора, Иван Холмский огляделся. На площадке перед школьным зданием собралась толпа. Из двух динамиков, укрепленных на стенах школы, неслась бодрая музыка. С нею успешно соперничали вопли учеников, которые бурно радовались встрече с одноклассниками после долгой летней разлуки.

«Интересно, а мне-то куда идти?» — подумал Иван.

Вопрос был не праздный. В отличие от большинства галдящих во дворе ребят, Иван явился сюда второй раз в жизни. Первый раз он пришел вместе с матерью две недели назад. Записываться в школу. Двор был тогда пуст и погружен в летнюю меланхолию. В школьном вестибюле дремала нянечка. Да и слащаво-величественную, средних лет директрису, Екатерину Дмитриевну Рогалеву-Кривицкую, посетители явно разбудили. Ивану ещё подумалось тогда, что он попал в настоящее сонное царство.

Теперь от сонной атмосферы не осталось и следа. Иван ещё раз огляделся. Рядом с одной из групп ребят стояла учительница. Во всяком случае, так решил Иван. Он подошел ближе.

— Простите, не подскажете ли, где тут находится восьмой «А»?

— Восьмой «А»? — с изумлением уставилась на него учительница. — Своих, что ли, за лето забыл?

— Совсем не забыл, — внес ясность Иван. — Просто я новенький.

— Ах, новенький, — кивнула учительница. Затем, словно уточняя, спросила: — Ты у Ольги Борисовны в классе?

— Да, — подтвердил Иван.

— Тогда чего спрашиваешь, — откликнулась его собеседница. — Вон она стоит.

Проследив, куда указывает учительница, Иван увидел коротко остриженную молодую женщину в строгом брючном костюме. Иван невольно отметил, что Ольга Борисовна больше похожа не на классную руководительницу, а на менеджера из какого-нибудь солидного офиса.

В это время одна из девочек, стоявших рядом с Ольгой Борисовной, неожиданно оглянулась и посмотрела прямо в глаза Ивану. Того словно током ударило. Огромные черные глаза будто просвечивали его насквозь. Красивое, с крупными чертами, увенчанное шапкой густых иссиня-черных волос лицо девочки оставалось при этом абсолютно серьезным. Ивану стало не по себе. Он невольно замедлил шаг и остановился.

Девочка словно только того и ждала. Уголки её губ чуть дернулись в ехидной усмешке. Лицо озарила едва заметная загадочная улыбка. Вдруг, подмигнув Ивану, она показала ему язык и немедленно отвернулась. Мальчик почувствовал, как лицо его заливает краска.

«Хорошенькое начало, — подумал он. — Если в этой «Пирамиде» все такие…» Однако медлить дольше было нельзя. Собрав остатки решимости, Иван приблизился к Ольге Борисовне:

— Скажите, пожалуйста, это восьмой «А»?

— Он самый, — подтвердила она. — А ты, наверное, Иван Холмский?

Новенький молча кивнул. Ребята из восьмого «А», собравшиеся вокруг Ольги Борисовны, разом уставились на Ивана. Ощущение было не из приятных. Его изучали, как микроба под микроскопом.

Тут, к счастью для него, музыка смолкла, и кто-то хрипло произнес в микрофон:

— Раз! Два! Три!

— Ребята, строимся! — мигом засуетилась Ольга Борисовна.

Иван встал рядом с высоким белобрысым парнем. Тот сперва с подозрением на него покосился, затем вдруг резко протянул руку и с чувством собственного достоинства изрек:

— Герасим.

Едва он это произнес, к ребятам обернулась та самая черноглазая девочка, чье странное поведение привело Ивана в замешательство.

— Каменное Муму, — указав пальцем на долговязого Герасима, очень серьезно и четко произнесла она.

По поводу Муму у Ивана вопросов не возникло. Человеку с именем Герасим иного прозвища и не дашь. Но вот почему каменное?

— А почему каменное? — спросил он.

— Герочка у нас Каменев, — ответила вместо черноглазой девочки её светловолосая ангелоподобная соседка. — Поэтому он у нас Каменное Муму.

— Не травмируй мою ранимую душу, Варвара. — Голос Герасима прозвучал мрачно и угрожающе, однако Иван заметил, что на губах у него играла улыбка.

— Здорово! — сзади послышался бас.

Иван обернулся и увидал толстого темноволосого кудрявого парня.

— Луна-а! — хором воскликнули обе девочки и Герасим. — Почему опоздал? Договорились ведь!

— Ну, проспал, — развел руками вновь прибывший. — И вообще, куда торопиться? По-моему, все ещё только начинается!

И он указал на школьное крыльцо, куда как раз выплыла в окружении завуча и нескольких учителей директриса.

— А это у нас кто такой? — посмотрел с любопытством Луна на Ивана.

— Он ещё не представился, — хмыкнула ангелоподобная Варвара.

— В жизни так много тайн, — подхватила её черноглазая подруга и добавила со знакомой уже Ивану, словно лишь намечавшейся на губах улыбкой: — В общем, пока мы можем только сообщить тебе, что он — новенький.

— Иван Холмский, — чувствуя, что снова краснеет, Ваня поспешил внести ясность.

Четыре пары глаз пристально изучали его.

— Павел, — протянул руку Луна.

— А я Марго, — сообщила черноглазая девочка.

— Варя, — кротко улыбнулась Варвара, состроив новенькому глазки.

— Это не Варя, а настоящий Варвар, — многозначительно заявил Герасим. — Предупреждаю на полном серьезе. И советую сделать выводы. Иначе потом пожалеешь.

— Не бери в голову, — с ещё более кротким видом сказала Варвара. — Это просто он мстит мне за Каменное Муму.

Герасим хотел что-то возразить, но его слова заглушила директриса.

— Дорогие ребята! — воскликнула в микрофон она. — Родители! Педагоги! Позвольте от всей души поздравить вас с началом нового учебного года!..

— Эй, Иван, — Луна склонился к его уху, — ты вообще-то к нам откуда?

— В каком смысле? — спросил тот.

— Ну, ты ведь откуда-то к нам перешел?

— А-а, ты об этом, — кивнул Иван. — Из Бибирева.

— Ну и как там? — продолжал расспросы Луна.

— Нормально, — пожал плечами Иван.

— Чего же тогда перешел? — не унимался Павел.

— Квартиру поменяли, — объяснил новенький. — Не пилить же отсюда каждый день в Бибирево и обратно.

— Пилить далековато, — согласился Луна.

— … А особенно радостно мне отметить, — продолжала тем временем директриса, — что наша экспериментальная авторская школа «Пирамида» успешно ведет своих питомцев к вершинам знаний. С удовольствием вам сообщаю, что все сто процентов наших выпускников прошлого года стали студентами. Надеюсь, это положит начало доброй традиции.

— Надейся, надейся, — Луна почему-то не проявил особого воодушевления. — А ты где теперь живешь-то? — вновь обратился он к Ивану.

— На Ленинградском проспекте. Дом восемнадцать, — пояснил тот.

— Ребята! — воскликнул Павел. — А он ведь из вашего дома!

Варя и Марго в который раз обернулись.

— В каком подъезде? — одновременно спросили они.

— В первом, — последовал ответ.

— Я тоже, — сказала Марго. — Окна у вас во двор или на проспект?

— Во двор, — внес ясность Иван.

— Везет же некоторым, — позавидовала девочка. — У нас все окна на проспект. Шум жуткий. Зато есть терраса.

— Какая ещё терраса? — у Ивана от удивления округлились глаза.

— Пло-од архитектурных изли-ишеств, — протянула Марго. — Как говорит мой отец, «ложный классицизм середины пятидесятых годов». В общем, на нашем этаже из боковых квартир есть выход на крышу широкой части дома. Летом чувствуешь себя как на даче. Вот если бы ещё машин было поменьше…

— И воздух почище, — вмешался Каменное Муму. — Тогда бы и впрямь, как на да…

— Ах, — с томным видом произнесла голубоглазая Варвара. — По-моему, мечтать о несбыточном — это пустое. А вот домик ты, Ванечка, правильно выбрал. Нашего полку прибыло. Моя квартира во втором подъезде.

— И моя тоже, — сказал Герасим.

— А я живу в двадцать шестом доме, — пояснил Луна. — Такой, знаешь, желто-серый. Где ремонт фотоаппаратов.

— … Но все наши усилия по созданию экспериментальной авторской школы «Пирамида» были бы тщетны без помощи наших дорогих спонсоров! — раздалось новое восклицание директрисы. — Я имею в виду замечательный фонд «Гуманитарное наследие» и его славного учредителя Ярослава Хосе Рауля Гонсалеса, чья программа поддержки российского образования и позволяет нам в это трудное время продолжать лучшие традиции российской интеллигенции.

— Что ещё за Ярослав Гонсалес? — изумился Иван.

— Миллиардер из Соединенных Штатов русского происхождения, родившийся в Латинской Америке, — фыркнула Варвара. — У нас в актовом зале его портрет висит. Во всю, между прочим, стену.

— Разма-ах, — протянул Иван.

— У нас ещё есть его музей, — дополнила картину Марго.

— А он что, уже помер? — поинтересовался Иван.

— Совсем нет, — ответил Герасим. — Жив-здоров. Кует свои миллионы и миллиарды.

— Вы тут сами-то давно учитесь? — Иван посмотрел на новых знакомых.

— Я лично с прошлого года, — первым откликнулся Луна.

— А я и дорогой наш Муму грызем здесь гранит науки с первого класса, — подхватила Марго.

— А я с пятого, — сказала Варвара.

Двор огласили бурные аплодисменты. Это директриса наконец завершила торжественную речь. Затем слово взял огромный мужчина с казацкими усами.

— Значит, так! — пробасил он в микрофон. — За лето хорошо отдохнули? Сил набрались?

— Да! Еще как! — послышались вопли из толпы.

— Тогда пошли учиться! — не стал слишком долго занимать внимание собравшихся усатый оратор. — А то школа вас заждалась.

— Это у нас кто такой? — Иван указал на мужчину.

— Завуч, — усмехнулась Марго. — Афанасий Иванович Майборода.

— Прозвище Тарас Бульба, — немедленно добавил Луна.

С крыльца тем временем спустился старшеклассник. На плечах у него сидела первоклассница, громко звонившая в колокольчик.

— Ребята, пошли, — поторопила Ольга Борисовна.

Ученики помладше и их классные руководители свернули к старому зданию школы из красного кирпича. Восьмой «А» вместе с остальными старшеклассниками направился в новенький корпус, который связывала со старым длинная галерея.

Классная комната восьмого «А» располагалась на втором этаже в кабинете русского языка и литературы. Первое, что бросилось в глаза Ивану, необычное расположение парт. Они стояли не рядами, а полукругом, огибая подковой учительский стол. По стенам были развешаны портреты писателей всех времен и народов. Причем под каждым изображением красовалась какая-нибудь из крылатых фраз автора, при отборе которых явно делался упор на пропаганду знаний. Под Пушкиным, например, значилось: «Учись, мой сын. Наука сокращает нам опыты быстротекущей жизни!»

— Значит, наша классная — литераторша? — осведомился Иван у Герасима.

— Именно, — подтвердил тот. — И к тому же большая поклонница новых педагогических методов.

— Вижу, — окинул взглядом подковообразный ряд парт Иван.

— Еще не то увидишь, — с мрачным видом пообещал Герасим.

— А ты, Каменное Муму, не пугай человека раньше времени, — перебила Варвара.

— Садимся, садимся. Не теряем зря времени, — скомандовала Ольга Борисовна. Все пятеро уселись рядышком.

— Первые два урока — классный час, — объявила Ольга Борисовна. — Сейчас отправимся в библиотеку за учебниками. Сегодня мы первые. Потом вернемся сюда, побеседуем и наметим ближайшие перспективы на новый учебный год.

— Которые ничем особенным не будут отличаться от стратегических перспектив на прошлый учебный год, — громко прошептала Варвара.

В классе послышались смешки. Ольга Борисовна вспыхнула:

— Панова! Я очень надеялась, что ты за лето повзрослеешь.

— Я тоже, — с кротким видом произнесла Варвара. — Во всяком случае, я старалась.

— Думаю, плохо старалась, — не смогла сдержать улыбку классная. — Ладно. Марш в библиотеку!

В дверях, естественно, тут же возникла пробка.

— Тихо! Тихо! По очереди, пожалуйста! — пыталась урезонить питомцев классная руководительница.

Это был глас вопиющего в пустыне. То есть пустыней происходящее у выхода из восьмого «А» назвать было трудно. Скорее это напоминало вавилонское столпотворение. Словам учительницы ребята не вняли. Они вообще их не слышали. Лишь чудом не снеся с петель дверь класса, гогочущая лавина вылетела в коридор и устремилась к библиотеке.

Учебники им выдали быстро. Опытная пожилая библиотекарша Ксения Анатольевна первым делом потребовала:

— А ну, прекратить галдеж! Всем выстроиться по алфавиту!

Тише в библиотеке не стало. Даже наоборот, ибо ребята с фамилиями на одну букву немедленно затеяли спор, кто должен стоять впереди, а кто — сзади.

Библиотекарша мигом отреагировала на ситуацию:

— Построиться согласно списку в школьном журнале!

Тут как раз в библиотеку подоспела Ольга Борисовна, заметно отставшая по пути от своих подопечных.

— Сейчас, Ксения Анатольевна!

Ребята начали строиться.

— А мне куда встать? — озадаченно спросил Иван.

— В самый конец, — отвечала классная. — Вот сюда. Перед Яковлевым, — и она указала пальцем на невысокого мальчика, замыкавшего строй.

Чувствуя на себе пристальные взгляды, Иван направился туда. После чего процесс, как говорится, пошел.

К концу первого урока восьмой «А» благополучно возвратился со стопками учебников в кабинет литературы.

— Что ж, начнем классный час, — уселась за стол Ольга Борисовна. — К этому учебному году каждый из вас должен отнестись с особенной ответственностью.

— По-моему, к прошлому мы должны были отнестись точно так же, — снова вырвалось у Варвары.

— Панова! — воскликнула учительница. — Может, ты за меня классный час проведешь?

— Нет, Ольга Борисовна, что вы. Я не смогу, — с подчеркнутой вежливостью отвечала та.

— В таком случае помолчи и послушай, — повысила голос учительница. — Восьмой класс — это своеобразный этап. У вас появится много новых предметов…

— О господи! — раздался стон того самого Вовы Яковлева, перед которым Иван стоял в очереди за учебниками. — И прежних-то предметов было больше чем достаточно.

Остальные засмеялись. Ольга Борисовна, будто не слыша Яковлева, продолжала:

— К прежним дисциплинам у вас прибавятся химия, экономика, экология и мировая художественная культура.

— Я что-то не понял, — вновь подал голос Яковлев. — Экология и мировая художественная культура вместе или раздельно?

По классу вновь пронеслись смешки.

— Ты, Яковлев, сегодня крайне остроумен, — сухо произнесла Ольга Борисовна.

— Он наступил ей на больную мозоль, — склонился Луна к самому уху Ивана. — Мировая художественная культура — конек нашей Ольги.

— Я не острю, а спрашиваю совершенно серьезно, — продолжал

тем временем Вова Яковлев.

— Ну, если серьезно, тогда отдельно, — решила пресечь дискуссию классная. — Экологию у вас будет вести новая учительница биологии.

— А где Нина Федоровна? — поинтересовалась одна из девочек.

— Она летом вышла замуж, — внесла ясность классная руководительница. — И переехала к мужу в Петербург.

— Жалко, — с тоской протянула та же девочка.

— Ничего не поделаешь, — развела руками Ольга Борисовна. — Жизнь есть жизнь.

— У человека семейное счастье, а Наташке жалко, — вмешалась Варвара. — Странная позиция.

— Мне не Нину Федоровну жалко, а себя, — огрызнулась Наташка. — Вечно ты, Варька, мои слова передергиваешь.

Судя по виду Варвары, она была не прочь продолжить спор. Но Ольга Борисовна опередила ее:

— Что касается мировой художественной культуры, то этот предмет поручено вести мне. Но я буду не одна. Нашей школе удалось договориться с несколькими известными литераторами, художниками и архитекторами. Они прочтут вам спецкурсы.

— Кто именно? — поинтересовалась Варвара.

— Спецкурс по мировой литературе вызвался провести наш известный поэт Владимир Дионисович Гриппов.

Вид у Ольги Борисовны сделался столь торжественным, будто она произнесла фамилию Пушкина или, по крайней мере, Бенедиктова.

— Гри-и-и-пов? — безо всякого воодушевления протянул Вова Яковлев. — Я чегой-то такого не знаю.

— Ты, Яковлев, много чего не знаешь, — вступилась за классную руководительницу Варвара. Однако тут же скороговоркой добавила: — Но Гриппова, между прочим, и я не знаю.

— Ничего! — расхохотался почти наголо бритый широкоплечий мальчик, сидящий в противоположной части подковы. — Вот теперь и познакомишься!

— Кажется, нам сказали, что это известный поэт, — заявила Варвара.

— Для тех, кто читает, известный! — многозначительно произнесла Ольга Борисовна.

— А почему вы считаете, что я не читаю? — вспыхнула Варвара. — Я как раз всех читаю, кроме этого Гриппова.

— Вот как? — улыбнулась Ольга Борисовна. — В таком случае, назови других известных современных поэтов.

Варвара на мгновение задумалась. Затем медленно произнесла:

— Ну, например, Вознесенский, Евтушенко…

— Разве они ещё живы? — с искренним изумлением воскликнул Вова Яковлев.

— Живы, — заверила Маргарита. — Я точно знаю. Вчера по телевизору показывали похороны. И они там оба читали свои стихи, написанные специально по этому поводу.

— Ну, тогда молчу, — успокоился Яковлев.

Варвара тоже молчала. Список современных российских поэтов в её голове иссяк. Ольга Борисовна выдержала многозначительную паузу. Затем с убийственной иронией изрекла:

— И это, Панова, все?

Ангельское лицо Варвары вдруг просияло. И она с очаровательной улыбкой ответила:

— Нет, не все. Еще есть Сергей Михалков. Он тоже жив.

— Ну, это скорей уже классика, — отмахнулась учительница. — Я имела в виду более молодое поколение. Тех, кто сейчас в расцвете творческих сил.

— Откуда ей знать, — вступился Луна за Варьку. — Сейчас стихов почти не печатают. Потому что это некоммерческая литература.

— Точно! — подтвердил Каменное Муму. — Вот у меня дядька пишет большие серьезные поэмы. Захотел напечататься. Так пришлось за свой счет.

— Тем более вам будет полезно познакомиться с замечательным современным поэтом Грипповым, — сказала Ольга Борисовна.

— Пусть приходит, — проявил великодушие все тот же наголо бритый белобрысый мальчик.

— За это тебе, Сеня Баскаков, большое персональное спасибо и от меня, и от Владимира Дионисовича Гриппова.

Про архитектора и художника она ничего определенного классу сказать не могла. По её словам, возникло сразу несколько достойных кандидатур и окончательный состав ведущих спецкурса сейчас уточняется. Однако Ольга Борисовна заверила, что в любом случае ребят ждут «интересные и захватывающие лекции», а также «живой подход к истории мировой культуры».

— Жизнь покажет, — философски отнесся к её уверениям Луна.

На этом первая часть классного часа закончилась. Ребята высыпали на перемену.

Глава II. МОНСТР

На следующем уроке Ольга Борисовна вдохновенно рассказывала о какой-то сногсшибательной эффективной новой методике преподавания литературы, которую почерпнула со страниц одного «очень серьезного американского научного журнала» и теперь собирается опробовать её на своем родном классе.

— Как интересно, — тут же отреагировала Наташка, так искренне сокрушавшаяся по поводу ухода прежней биологички. — А в чем, Ольга Борисовна, суть?

Глаза классной заблестели. И она начала объяснять.

— Ну, поехали, — прошептала друзьям Варвара. — Теперь это всерьез и надолго.

— Тише ты, — призвал её к порядку Герасим.

Однако предосторожности были в данном случае излишни. Ольга Борисовна сейчас никого не слышала, кроме себя.

Как поняли ребята, её пространные объяснения сводились к тому, что новая методика позволит им воспринять великие произведения литературы как бы изнутри.

— Изну-утри? — в ошеломлении почесал затылок Вова Яковлев. — А это как?

Ольга Борисовна хотела объяснить, но тут, на счастье успевшего впасть в полусонное состояние класса, раздался звонок.

— Потом поймешь, Яковлев, — сказала учительница и покинула кабинет.

На перемене Иван хотел спуститься вместе с четырьмя новыми знакомыми во двор, однако его остановила в вестибюле Екатерина Дмитриевна Рогалева-Кривицкая.

— Ванюша! — громко просюсюкала она. — Значит, как говорится, первый раз в новый класс! Ну, расскажи, расскажи. Тебе у нас понравилось?

Слова её достигли ушей выходящей на улицу Варвары.

— А у нашего Ванюши большие связи, — словно бы мысля вслух, сказала она и исчезла за дверью.

Иван покраснел.

— Да ты не стесняйся, — по-своему истолковала его смущение Рогалева-Кривицкая. — Говори как есть. Даже если и не понравилось. У нас — демократия.

Иван, буравя носком ботинка пол, пробормотал, что ему все нравится. Директрисе ответ понравился. И она сочла своим долгом прочесть ему краткую лекцию, посвященную передовым методам преподавания, на которых и стоит их школа. К тому времени, как Екатерина Дмитриевна передала привет Ваниной матери (они были уже много лет знакомы), перемена успешно кончилась. Четверо ребят возвратились с улицы. Иван отправился вместе с ними на следующий урок.

Завершался учебный день зоологией. Биологический кабинет имел куда более обычный вид, нежели классная комната восьмого «А». Парты здесь были расставлены традиционными тремя рядами. Вдоль стен тянулись застекленные шкафы с муляжами различных человеческих органов. Над доской висел портрет академика Павлова.

Не успели ребята рассесться, как дверь резко распахнулась. В класс вошли Рогалева-Кривицкая и очень худая женщина лет пятидесяти, сильно смахивающая на мумию. Класс поднялся в приветствии.

— Садитесь, ребятки, — просюсюкала директриса. — Позвольте представить вам новую учительницу, которая в этом году будет вести экологию. Ее зовут Мона Семеновна Травкина.

— Здравствуйте! — неожиданно грубым низким голосом рявкнула женщина-мумия.

— И ангельский, должно быть, голосок, — едва слышно прошептала Варвара.

Иван, сидевший в соседнем ряду, не удержался и фыркнул.

— Ты что? — немедленно полюбопытствовал его сосед по парте Вова Яковлев.

— После, — отмахнулся Иван, ибо почувствовал на себе не совсем добрый взгляд «мумии».

— Надеюсь, — выспренно продолжала директриса, — что у вас с Моной Семеновной наладится хороший творческий контакт.

— Не наладится, — снова послышался шепот Варвары. — Мое шестое чувство точно подсказывает: никогда не наладится.

Директриса попрощалась с учениками и учительницей и удалилась.

Мона Семеновна по-солдатски промаршировала к учительскому столу, положила на него журнал, затем извлекла из сумки толстую книгу.

— Это, по-моему, первый том «Войны и мира», — мигом отреагировала Варвара. — Будем теперь изучать образ Пьера Безухова с точки зрения зоологии.

— Молчать! — гаркнула на неё биологичка. — Предупреждаю: я на своих уроках такого не потерплю! Сейчас будем знакомиться.

— По-моему, уже познакомились, — Варвара, словно нарочно, смешила Ивана. Тот опять прыснул.

— Да чего ты? — вновь уставился на него Вова Яковлев.

Мона Семеновна принялась вызывать учеников по списку. Ребята один за другим поднимались с мест. И каждого она точно просвечивала насквозь своими холодными стальными глазами.

— Ну и взгляд. Прямо дрожь пробирает, — поежился Вова Яковлев. — Где эту тетку для нас нашли? Не человек, а какое-то ископаемое.

— Точно. Настоящая мумия, — отозвался сидевший сзади Герасим.

— Тут ты, Муму, в корне не прав, — с задумчивым видом откликнулся Пашка Лунин.

— Это ещё почему? — обернулся Иван.

Лунин не ответил. Сидя с задумчивым и даже каким-то вдохновенным видом, он загибал пальцы на левой руке.

— Ты чего? — Иван был совершенно заинтригован.

— Не мешай! — продолжал загибать пальцы Луна. Вдруг на его губах заиграла улыбка, и он с гордостью произнес: — Ну, все точно. Монстр.

— Какой ещё монстр? — ошалело уставился на него Иван.

— Мона Семеновна Травкина, — отвечал Луна. — Вот и выходит: Мон-с-тр.

— Потрясающе, — восхитился Иван.

— По-моему, она больше похожа на птеродактиля, — внимательно разглядывая учительницу, возразила Варя.

— Верно, похожа, — оживилась Маргарита. — Очень древний птеродактиль, который за много веков превратился в мумию.

— Умов палаты, — неожиданно заспорил Герасим. — Птеродактили, между прочим, летают.

— Точно, летали, — поправил Иван. — Когда жили. А было это ох как давно.

— Какая разница, — отмахнулся Герасим. — Они летали. А такая мумия, — покосился он на Мону Семеновну, — нипочем не полетит. Рожденный ползать летать не может.

— Может, она когда-нибудь все же летала, — не сдавалась Варя.

— И впрямь, — поддержала её Марго. — В молодости летала, порхала. А потом тяжелые заботы, вот и…

— Ни фига, — повысил голос Герасим.

— Каменев! Встать! — пронесся по классу низкий голос биологички.

— Ну и монстр! — невольно восхитилась Марго. — Первый раз сделала перекличку, а уже, кажется, все фамилии помнит.

Марго не ошиблась. Ибо Мона Семеновна немедленно приказала:

— Королева! Быстро встать.

— Действительно, монстр, — поднимаясь на ноги, пробормотала Марго.

— Это ещё что за поведение во время урока? — Биологичка переводила проницательный взгляд с Каменева на Королеву и обратно. — Попрошу обоих к доске!

— Мона Семеновна, — попытался воззвать к справедливости Павел, — какая доска? О чем вы? Сегодня ведь только первое сентября. Так сказать, праздник знаний. И экологии у нас до сих пор никогда в жизни не было.

— Во-первых, мы можем повторить то, что вы проходили в прошлом году, — не собиралась менять гнев на милость учительница. — А во-вторых, если мне не изменяет слух, вы были заняты обсуждением некоторых древних зоологических видов.

Все пятеро ребят нервно вздрогнули. И, не сговариваясь, подумали об одном и том же. У этого вредного Монстра оказались не только отменная память, но и слух.

Лицо биологички тем временем принимало все более хищное выражение. Глаза засверкали металлическим блеском. Дотоле плотно сжатые нитеобразные губы раскрылись, обнажив хищный оскал желтоватых зубов. Она явно предвкушала близкую победу над врагом.

— Мона Семеновна, а вы их вызываете просто так или для оценки знаний? — дернула нелегкая спросить Ивана.

— Естественно, для оценки, — голос биологички не предвещал ничего хорошего.

— По-моему, это неправильно! — воскликнула Варвара.

— Панова! — биологичка гаркнула с такой силой, что стекла в шкафах жалобно зазвенели. — Тоже к доске марш!

— Это нечестно, — сопротивлялась Варвара.

— Значит, посторонние разговоры на уроке — честно, а выйти к доске и ответить материал — нечестно?

— По-моему, вы никакого материала нам ещё не преподавали, — сам ужасаясь собственной смелости, очень отчетливо произнес Иван. — Вы пока нас только воспитываете.

Лицо Моны Семеновны сделалось совсем желтым. И она хрипло воскликнула:

— Вон из класса! Все пятеро — вон! И чтобы без разрешения завуча на мои уроки больше не являлись.

— Но мы… Но вы… — начала было Варвара.

— Вон! — повторила биологичка. — И знайте на будущее: я решений своих не меняю.

Перед тем как встать, Иван глянул на Вову Яковлева. Тот вжался в стол и, кажется, даже старался не дышать.

— Поскорее, пожалуйста, — ледяным тоном поторопила «мумия».

Класс замер в ожидании. Пятеро нарушителей, подхватив рюкзаки, понуро покинули поле битвы.

— Кошма-ар, — отойдя подальше от кабинета, протянула Варвара. — Хорошо началось первое сентября! Ты был прав, Луна. Это действительно настоящий Монстр.

— Иначе и быть не могло, — кивнул Павел. — У неё это заложено в имени.

— Скорее в характере, — снова заспорил Герасим.

— Какая разница, — сказала Марго. — Главное — суть.

— Разница, между прочим, большая, — уперся Герасим.

— И откуда такое чудище свалилось на наши головы, — посетовала Марго. — В прошлом году ведь была совершенно нормальная биологичка.

— Была да сплыла, — развел руками Герасим. — А теперь никуда нам, ребята, от этого Монстра не деться.

— Ну это же надо, — никак не могла остыть Варвара, — выгнать людей с урока совершенно ни за что, да ещё первого сентября! А дальше тогда что будет? Как нам учиться?

— Слушайте, а другие-то учителя нормальные? — с опаской спросил Иван.

— В общем, да, — задумчиво отозвался Герасим. — То есть у каждого в голове свои тараканы, — уточнил он. — Правда, путем некоторых компромиссов можно достигнуть консенсуса. Но эта… — Он обернулся на плотно закрытую дверь биологического кабинета.

— Монстр — это полный улет, — согласилась Варвара.

— Причем в самом плохом смысле этого слова, — подхватила Марго. — Тетенька, так сказать, по ту сторону добра и зла.

— Тоже мне, тетенька! — невесело усмехнулся Луна. — Ящер доисторический.

— Ты лучше скажи, что нам теперь с этим ящером делать? — вмешался Иван.

— Бороться, — решительно произнесла Варвара. — Объявим ей партизанскую войну по всем правилам.

— Точно, — обрадовался Луна. — Обложим её со всех сторон и будем брать измором.

— Мысль интересная, — поддержал Герасим. — Только хотелось бы, чтобы Монстр сама нас не взяла измором.

— Будем надеяться на лучшее, — заявила Маргарита. — Но вот что бесспорно: английский клуб для нас в этом году накрылся.

— Английский клуб? — удивился Иван. — Это ещё что такое?

— Если можно так выразиться, добровольная общественная организация нашей экспериментальной школы, — объяснил Луна.

— Такой, знаешь ли, Ваня, элитный клуб для примерных мальчиков и девочек, — фыркнула Варвара.

— Для таких, кто учится только на четыре и пять, — добавил Герасим. — И не препирается с преподавателем по биологии. И с остальными учителями тоже.

— Как ты, наверное, уже понимаешь, Ваня, мы не входим в это число, — ухмыльнулась Варвара.

— Ясно, — сказал Иван. — А что они в этом клубе делают?

— Сперва там проходят обряд посвящения, — начал Каменное Муму.

— Это большая тайна, — добавила Варвара.

— А принимают туда только с седьмого класса, — обогатила картину ещё одним штрихом Маргарита.

— Но что там все-таки делают? — пытался докопаться до сути Иван.

— Вообще-то, говорят, там очень интересно, — продолжала Марго. — Например, они устраивают английские чаепития. Ставят спектакли. Или куда-нибудь ездят.

— Даже за границу, — подхватила Варвара. — Организуют поездки на спонсорские деньги.

— Этого самого Ярослава Гонсалеса Хосе? — поинтересовался Иван.

— Ярослава Хосе Гонсалеса, — поправила Маргарита. — На его самые.

— А хорошего, как ты, наверное, уже знаешь, Ваня, — снова заговорила Варвара, — бывает мало. На всех, естественно, не хватает. Вот его и получают только самые лучшие. Так сказать, в награду за усердие.

— Вопрос, кого считать лучшим, — с обидою изрек Герасим.

— Уж, естественно, не тебя, — откликнулась Варвара.

— А судьи кто? — В голосе Герасима послышался драматический пафос.

— Насчет судей, Муму, порассуждаешь потом, — сказала Маргарита. — Времени у тебя много будет. Все равно в ближайшем учебном году тебе английский клуб не светит. А сейчас нам надо отсюда уматывать. Иначе нас кто-нибудь тут застукает и разразится настоящий скандал.

— А что, к завучу мы не пойдем? — осведомился Иван.

— На фига нам завуч, — удивился Луна. — Ведь последний урок. Просто слиняем сейчас из школы. А потом, глядишь, вообще все забудется. А не забудется, скажем, что, мол, искали Тараса Бульбу и не нашли.

— Тараска от нас никуда не денется, — заверила Варвара. — Мы к нему и завтра успеем.

— И даже послезавтра, — Луна был с ней солидарен. — На фига раньше времени искать приключения на свою голову.

— А может, наоборот, лучше сразу уладить конфликт? — предложил Иван. — Иногда по горячим следам это легче.

— Ваня колеблется, — фыркнула Варвара.

— А вдруг по горячим и впрямь будет лучше? — в свою очередь засомневался Герасим. — Сходим к Тарасу. Получим от него нагоняй. Зато потом в голове не держать. Что он, в конце концов, съест нас?

— Оппортунисты! — возмутилась Варвара. — И эти люди ещё хотели объявить партизанскую войну Монстру!

— Да я, в общем, это… так… — смутился Иван.

— Тогда вверим решение в руки судьбы, — на полном серьезе произнесла Марго.

— То есть? — не понял Иван.

— Элементарно, — тем же тоном продолжила Маргарита. — Сейчас раскинем камушки. Как они нам подскажут, так и поступим.

— Какие ещё камушки? — изумился Иван.

— Чтобы ты, Ваня, знал, — в который уже раз за последнее время пояснила Варвара, — Марго у нас девушка не простая, а с большими талантами.

— От бабушки-ассирийки и ещё от одной прапрабабушки, персидской княжны, — сказал Герасим.

— При чем тут какая-то ассирийка с персидской княжной? — Ивана совсем сбили с толку его слова.

— Сейчас камушки кину, а все подробности потом, — скороговоркой бросила Маргарита и, скинув с плеча рюкзачок, принялась копаться в его недрах.

Это продолжалось довольно долго. При этом Марго тихо жаловалась:

— Надавали учебников. Ничего теперь из-за них не найдешь.

В следующий момент учебники один за другим полетели на пол.

— Нехорошая девочка, — тут же прокомментировала её действия Варвара. — Разве можно так обращаться со школьным имуществом?

Марго, не отвечая, продолжала поиски. Затем, оставив в покое рюкзак, вдруг хлопнула себя по лбу:

— Совсем из головы вон! Камушки ведь у меня в кармане!

Резко выпрямившись, она полезла в карман вельветового пиджака.

— Вот, нашла.

Иван увидал замшевый мешочек с завязочками. Марго потянула за тесемку и высыпала на ладонь несколько разноцветных камушков, гладких, словно речная галька.

— Что это? — задал новый вопрос Иван.

— Наследство далеких предков, — отвечала Варя.

— Каких предков? — захотелось выяснить Ивану.

— Тс-с, — прижала палец к губам Марго. — После узнаешь. Не мешай мне сосредоточиваться.

И, повернувшись, она подошла к подоконнику. Остальные, обступили её. Марго опустила камушки обратно в кисет, сжала его ладонями и, поднеся к самому лицу, что-то пошептала. Затем резким движением высыпала камушки из кисета на подоконник и склонилась над ними.

— И что все это значит? — опять не выдержал Иван.

— Заткнись и смотри, — ткнула его пальцем в бок Варвара.

Марго с минуту молчала. Затем тоном, не допускающим возражений, произнесла:

— К завучу нам идти сегодня никак нельзя. И вообще надо срочно отсюда смываться.

— И где все это написано? — поинтересовался Иван.

— Тут, — коротко бросила Марго.

— Где? — не отставал Иван.

— Здесь, — ткнула пальцем в лежащие на подоконнике камушки Марго. — Но ты непосвященный. Поэтому все равно не поймешь.

— Может, все же попробуешь объяснить? — Ивану стало обидно.

Марго внимательно на него посмотрела.

— Ладно, — со вздохом отозвалась она. — Попробую. Вот. Гляди. Этот, — указала она на бурый камушек, который был самым крупным из всех, — условно говоря, наш Тарас Бульба. Ну, или просто начальник. Это, — теперь её палец указывал на сизую плоскую гальку, — как бы наш путь к Тарасу. А этот, — ткнула она в круглый, как бусинка, полупрозрачный камушек, смахивающий на гранат, — отрезает нам путь к начальству. Красный свет — прохода нет. Понял?

— Звучит красиво, — пожал плечами Иван. — Но, по-моему, как-то не очень убедительно. Кинешь второй раз, и камушки твои совсем по-другому лягут. Вот и окажется, что нам как раз нужно именно сейчас идти к Тарасу.

— Да-аже так? — сурово произнесла Маргарита. — Ты хорошо запомнил, как сейчас лежат камни?

Иван кивнул. Маргарита молча собрала их в кисет и повторила весь ритуал сначала. Камушки с тихим стуком опять высыпались на подоконник.

— Ну ни фига себе? — вырвалось у Ивана. Камни легли ровно в той же последовательности, что и в первый раз. Лишь самые мелкие из них, черного цвета, собрались теперь в более плотную кучку.

— Как это у тебя получается? — продолжал недоумевать Иван.

— Я тут совершенно ни при чем, — Маргарита по-прежнему оставалась очень серьезной. — Это судьба. Видишь, — перевела она взгляд с Ивана на камни, — ничего не изменилось. Дорога к Тарасу закрыта.

— А почему тут изменилось? — указал на кучку мелких черных камушков Иван.

— Пока не знаю, — с тревогой ответила Маргарита. — Видимо, что-то успело произойти. И мне это совсем не нравится.

Последнюю фразу она произнесла едва слышно и будто ни к кому не обращаясь.

— Так линяем или не линяем? — посмотрел на неё Герасим.

— И как можно скорее.

Марго одним ловким движением смахнула камушки с подоконника прямо в мешочек и первой устремилась к лестнице. Остальные поспешили следом.

— Слушай, Варька, она не шутит? — спросил Иван.

— Во всяком случае, камни Марго пока ни разу не ошибались, — ответила та.

Иван внимательно посмотрел на светловолосую девочку. Лицо её на сей раз было совершенно серьезно.

Ивану ничего не оставалось, как снова пожать плечами. Ребята сбежали по лестнице на первый этаж и вырвались из школы на улицу.

Глава III. КАМУШКИ НЕ ВРУТ

Пролетев сквозь ворота школьного двора, ребята, тяжело дыша, остановились.

— Я больше так не могу, — пожаловалась Марго. — Эти учебники тонну весят.

— Учебников много, — согласился Луна. — С таким грузом далеко не пойдешь.

— А по домам ещё рано, — уверенно произнес Герасим.

— Не только рано, но и опасно, — подхватила Варвара. — Моя бабка тут же просечет, что нас турнули с урока.

— Мой дед тем более, — вздохнул Муму.

— Откуда он знает? — возразил Иван. — Может, у нас сегодня просто меньше уроков было.

— Мой дед всегда все знает, — не убедили Герасима доводы Ивана. — А если чего заподозрит, тут же попилит в школу выяснять.

— Ему что, делать нечего? — удивился Иван.

— Не в бровь, а в глаз, — уныло проговорил Герасим. — Деда уже два года как вышибли на пенсию.

— Так сказать, на заслуженный отдых, — подхватила Варвара.

— Ну, — продолжал Герасим. — А отдыхать заслуженно или незаслуженно моему деду совсем не хочется. Он хоть пенсионер, но ещё очень крепкий. Да и руководить привык. Двадцать пять лет возглавлял научную лабораторию. Отец говорит, у него там все по струнке ходили.

— А теперь у дедушки вместо целой научной лаборатории остался один Муму, — воздев ангельский взор к небу, сказала Варвара.

— Не повезло тебе, — посочувствовал Иван.

— Не повезло! — воскликнул Герасим. — Это настоящая трагедия!

— Правда, мы теперь тоже с бабушкой съехались, — сказал Иван. — Но пока вроде ничего. Она меня не особенно тыркает.

— Это сначала, — Муму явно не испытывал доверия к поколению бабушек и дедушек. — У тебя ещё все впереди.

— Поживем — увидим, — не торопился с выводами Иван.

— Слушайте, — вмешалась Марго. — Долго мы ещё тут будем торчать? Идем мы куда-нибудь или не идем?

— Предлагаю отправиться ко мне во двор, — предложил Луна. — Посидим на детской площадке, потреплемся.

— Идет, — согласились остальные. — Ближе все равно ничего подходящего нет.

Двор Луны пребывал в дреме, разморенный ещё по-летнему жаркими лучами полуденного солнца.

Миновав задрипанные «Жигули», опершись на которые лениво покуривали двое мужчин в черных кожаных куртках, ребята направились к детской площадке. Там сейчас не было ни души.

— Уф-ф! — с удовольствием положил тяжелый рюкзак в детскую песочницу Луна.

Затем он с размаху плюхнулся на деревянную лавочку. Та затрещала, но выстояла.

Остальные, тоже избавившись от тяжелых рюкзаков, последовали примеру Павла.

— Эх, — сказала Марго, — все-таки мы с вами дураки. Надо было сперва попить.

— Точно, — горячо поддержал Луна. — А заодно и перекусить бы неплохо.

— А в чем проблема? — откликнулся Иван. — Скинемся, а потом кто-нибудь сбегает в магазин.

— Да ну! — отмахнулся Луна. — Еще в магазин бежать. Пошли лучше ко мне. Предков нету. А поесть и попить найдется.

— Чего же ты раньше молчал? — возмутился Герасим. — А то: «Во двор, во двор».

— Да как-то не сообразил, — улыбнулся Луна. — А сейчас вот и думаю: чего нам тут зря сидеть, когда мы можем провести время с куда большей пользой.

Вскочив на ноги, ребята поспешили к подъезду Павла…

* * *

Иван с опаской приблизился ещё на несколько шагов к неподвижно лежащему на полу Владиславу Николаевичу и растерянно посмотрел на ребят.

— Эй, а он живой?

— Кто его знает, — глухо ответил Герасим. — Надо бы пульс пощупать.

— Что же не пощупал? — спросил Иван.

— Вот пойди сам и пощупай, — огрызнулся Герасим.

— Я… Я… — не двинулся с места Иван.

— Думаю, лучше самим его не трогать, — пришел ему на помощь Луна. — Лучше «Скорую» вызовем.

Послышался стон. Мужчина зашевелился.

— Живой! — обрадовались ребята.

Из-под долларов поднялась рука. Мужчина с явным усилием смахнул с лица несколько купюр.

— Где я? — слабым голосом осведомился он.

— Владислав Николаевич, — резко опустился подле него на корточки Луна, — сейчас я вам все объясню. Это я, Павел.

— Павел? — ошеломленно повторил мужчина. — Где мы?

— В подъезде, — откликнулся Луна. — Мы пришли, а вы лежите…

— Почти совсем мертвый, — встрял в беседу Муму.

— Мертвый? Лежу? — словно эхо, откликнулся мужчина.

— Нет, вы, конечно, лежите не мертвый, — уточнила Варвара. — Это нам так сперва показалось.

— Теперь-то мы понимаем, что вы живой, — снова заговорил Павел.

Из-под долларов поднялась рука. Мужчина с явным усилием смахнул с лица несколько купюр.

— Живой? — неуверенно откликнулся Владислав Николаевич, явно ещё толком не понимая, на каком он свете. — Ну-ка, помогите мне сесть.

Герасим и Павел тут же исполнили его просьбу. Владислав Николаевич с трудом сел на пол и, морщась, потер затылок.

— Черт! Голова болит. А это ещё что такое? — уставился он на валявшиеся вокруг деньги.

— Доллары, — пояснил Герасим. — Мы, знаете, прямо так вас и нашли. Сверху доллары, а внизу — вы.

— А портфель? — возопил Владислав Николаевич. — Где мой портфель?

— Вот, — нагнувшись, подобрала с пола растерзанный бордовый портфель Варвара.

— Дай сюда!

Мужчина с неожиданной для его состояния силой рванул портфель на себя. Едва заглянув в него, он громко застонал. Однако в следующую же секунду, взяв себя в руки, отдал команду ребятам:

— Ну-ка, помогите! Надо все это собрать и пересчитать.

— А они что, ваши? — указал на доллары Луна.

— Мои, — коротко бросил Владислав Николаевич. — Теперь весь вопрос в том, что от них осталось.

— Мы ничего не брали, — поторопился его заверить Муму.

— Верю, — улыбнулся мужчина и, поморщившись, вновь потер ладонью затылок. — Если бы взяли, вас бы сейчас тут не было.

Работа закипела. Ползая на четвереньках по полу, ребята собирали разлетевшиеся повсюду купюры. Владислав Николаевич лихорадочно пересчитывал деньги. При этом он постоянно сбивался и начинал все сначала. Когда дело у него вроде бы пошло на лад, он неожиданно перепутал, где лежат уже сосчитанные купюры, а где те, которые только что собрали ребята.

— Вот черт! — в сердцах произнес он и начал считать вновь.

— Давайте мы вам поможем, — предложила Марго.

— Не надо! — Владислав Николаевич на всякий случай подвинул деньги к себе поближе и вновь смешал обе кучи.

Пришлось пересчитывать в третий раз. Теперь ребята старались не вмешиваться. Иначе дело могло затянуться надолго.

— Чудеса в решете, — сложив наконец доллары в растерзанный портфель, пробормотал Владислав Николаевич. — Ничего не пропало. Все на месте.

— Вы уверены? — в свою очередь удивились ребята.

— Уверен, — он пожал плечами.

— На фига же они тогда на вас нападали? — внимательно посмотрел на него Герасим.

— Ума не приложу, — ответил Владислав Николаевич и поморщился.

— Вам плохо? — заботливо спросила Марго.

— Нет, нет, ничего, — с вымученной улыбкой произнес сосед Павла. — Со мной полный порядок.

— А мне кажется, нет, — Марго не отводила огромных глаз от его землисто-бледного лица. — Давайте все-таки «Скорую» вызовем. Вдруг у вас сотрясение мозга?

— Ни в коем случае! — решительно запротестовал мужчина. — Говорю же, я в полном порядке. Главное, деньги целы.

И он крепко прижал к себе портфель.

— А милицию? — посмотрел на него Герасим.

— Какую милицию? — явно заволновался Владислав Николаевич. — У меня ведь ничего не взяли.

— Все равно надо, — упорствовал Муму. — На вас же напали.

— Но ничего не взяли, — напомнил мужчина.

— Ничего не взяли, но по голове стукнули, — не отставал Герасим. — Вы сейчас на них не заявите, их не поймают, а они пойдут и ещё кого-нибудь тюкнут.

— Но они же не просто так напали, — возразил Павел. — Если бы просто так, то наверняка забрали бы деньги. А деньги целы. Значит, им нужно было от Владислава Николаевича что-то другое.

— Вспомнила! — воскликнула Варвара. — Они что-то кричали про камни.

— Камни? — вытаращился на неё пострадавший.

— Точно! — подтвердил Павел. — Они кричали про камни.

— Ребята, вы о чем? — помотал головой мужчина. — Какие камни?

— Ну, уж наверное, драгоценные, — предположила Марго. — Из-за булыжников по голове бить не будут.

— Я даже точно могу сказать, что они вам кричали, — вдруг всплыли слова бандитов в голове у Герасима. — Они кричали: «Куда девал камни, гад?»

— Ничего не понимаю, — пожал плечами сосед Луны. — Может, они меня с кем-нибудь перепутали?

— Тем более надо в милицию заявить, — упрямо гнул свое Герасим. — Вы вот, Владислав Николаевич, к счастью, отделались легким испугом, а тот, с кем эти типы вас перепутали, продолжает оставаться в опасности. И неизвестно, чем для него все кончится.

— Вообще-то верно, — поддержал друга Луна. — Давайте милицию вызовем.

— Потом, потом, — замахал руками сосед. — У меня сегодня весь день по минутам расписан. — Он взглянул на часы и охнул: — Ну, вот. Уже и так опаздываю. Теперь ещё придется домой забежать. Куда я пойду такой грязный? А в милицию я заеду вечером.

— Как это — вечером! — возопил Герасим. — А улики? Представляете, сколько тут до вечера пройдет народа? Ничего же не останется.

— Вот по этому поводу не беспокойся, — усмехнулся мужчина. — Мы уже и так все затоптали.

— Что верно, то верно, — согласился Павел. — Слушайте, Владислав Николаевич, вы хоть их разглядели?

— Нет, — покачал головой тот. — Я вообще их не видел. Видимо, они тут вот, за лифтом, прятались. А когда я проходил мимо, сзади по голове меня тюкнули. Я сразу и отрубился. Больше ничего не помню. Потом пришел в себя, вас увидел. Ой! — вновь посмотрел он на часы. — Вы уж меня, ребята, извините, спасибо большое за помощь, но я уже катастрофически опаздываю.

Он двинулся наверх, но, пройдя всего несколько ступенек, обернулся.

— Вот что, ребята, — умоляюще произнес он. — У меня к вам большая просьба.

— А какая? — спросил Герасим.

— Видите ли, — выдавил из себя мужчина. — У моей жены… В общем, у неё больное сердце. Ее ни в коем случае нельзя волновать. Слава богу, её сейчас нету дома. Вот я вас и прошу: никому не рассказывайте о том, что произошло. А то вдруг до неё дойдет. Лучше я ей потом как-нибудь сам… осторожненько… Ну? Обещаете?

— Хорошо, — согласились ребята.

— Тогда я наверх, — успокоился Владислав Николаевич.

— И мы тоже, — сказал Луна.

— Заодно вас проводим, — подхватила Маргарита. — А то вдруг вам плохо станет?

— Не станет, — заверил Владислав Николаевич.

Однако друзья заметили, что подниматься ему было тяжело.

Возле его квартиры они расстались.

— Значит, уговор дороже денег? — уже входя в дверь, заговорщицки подмигнул Павлу сосед.

— Можете быть спокойны, — солидно произнес тот.

Дверь за Владиславом Николаевичем захлопнулась. Ребята поднялись этажом выше и вошли в квартиру Луны.

Едва ступив в просторную прихожую, все пятеро с удовольствием побросали рюкзаки и сумки на пол. Затем гурьбой ввалились в большую комнату, уставленную уютными диванами и креслами. Посреди комнаты находился стол с массивными дубовыми ножками. Прямо над ним с потолка свисала тяжелая люстра, хрустали которой поблескивали под лучами яркого солнца.

— Умираю от жажды! — взмолилась Марго.

— Ты, Луна, ещё и перекусить дать обещал, — Герасим в упор посмотрел на хозяина квартиры.

— С этим у нас без проблем, — улыбнулся тот.

Круглая его физиономия, увенчанная шапкой темных густых кудряшек, раскраснелась от восхождения по лестнице. Иван вдруг подумал, что Луна с большим успехом мог бы участвовать в рекламе каких-нибудь фирменных пончиков, пирожных или мороженого.

— Сейчас, сейчас, — повторил Луна и направился в кухню.

— Павлик, тебе не помочь? — крикнула вслед Варвара.

— Сам справлюсь, — послышался из кухни его голос.

Справился он достаточно быстро. Ребята ещё и словом не перемолвились, как перед ними предстал улыбающийся Луна. Одной рукой он сжимал горлышко двухлитровой бутылки с газировкой. А в другой нес целое блюдо домашнего печенья.

— Налетай, ребята, — водрузил все на массивный обеденный стол Луна. — Мать вчера испекла.

Марго и Варвара тем временем по-хозяйски залезли в буфет и достали оттуда стаканы.

Ребята принялись за еду и питье.

— Очень вкусно, — беря очередное печенье, похвалил Муму.

— Мое любимое, — Луна отправлял в рот сразу по два печенья.

— Вот поэтому у нас Паша и не худеет, — скорбно вздохнула Варвара.

— И в голову даже не беру, — с полной невозмутимостью отозвался Луна. — На фига мне худеть?

— Чтобы фигура была, — ответил Герасим.

— Я лично своей фигурой доволен, — Луна похлопал себя по животу. — Мужчины должно быть много. — Он улыбнулся. — Во всяком случае, я так считаю.

— Считать не вредно, — развела руками Варвара. — А вот столько есть я все же тебе не советую.

— Это меня не волнует, — отмахнулся Луна.

— А что же нас волнует? — язвительно осведомилась Варвара.

— Естественно, странный случай с моим соседом, — враз посерьезнел Луна.

— Куда уж страннее, — солидно проговорил Муму. — Треснули человека по кумполу. Портфель разорвали. Там куча баксов. Но они их не берут, а просто смываются. Не-ет, тут что-то не сходится. И милицию твой сосед вызывать отказался…

— Опять ты с этой милицией, — в сердцах стукнула кулаком по столу Варвара. — Владислав Николаевич объяснил ведь, что торопится, а после заедет в милицию сам.

— Вообще-то по правилам нужно сразу, — с упрямым видом изрек Герасим.

— Какой смысл? — развел руками Луна. — Следы-то уже все равно затоптаны.

— Не скажи, — покачал головой Герасим. — Это нам кажется, что они затоптаны. А специалисты ещё могли бы чего-нибудь обнаружить.

— Слушайте! — спохватился Иван. — А я ведь их видел!

— Кого? — воскликнули остальные.

— По-моему, тех, кто на Владислава Николаевича напал…

— Чего же ты раньше молчал? — возмутился Герасим.

— Я не молчал, — принялся оправдываться Иван. — Просто выбежал из подъезда и увидел. А потом — к вам обратно. Тут все закрутилось… Ну, а потом я забыл.

— Он забыл! — с ещё большим негодованием проговорил Герасим. — Если бы Владислав Николаевич знал, что ты их заметил, он бы не отказался милицию вызвать. Вот их бы и сцапали по горячим следам. А теперь…

— Да погоди ты, Муму! — прикрикнула Маргарита. — Дай человеку договорить. Кого ты там видел, Иван?

— Вы сами тоже их видели, — откликнулся тот. — Только…

— Я ничего не видел! — снова встрял в разговор Герасим. — А если б видел, то уж сразу бы сказал.

— Да видел, видел! — Иван от волнения повысил голос. — Говорю же, все мы их видели! Только тогда ещё ничего не случилось! Помните, когда мы шли к детской площадке, на дороге машина стояла. А возле неё — два мужика в кожаных куртках.

— Точно! Они курили, — отчетливо вспомнила Марго.

— Ну! — энергично кивнул Иван. — А когда я выбежал из подъезда, те самые мужики прыгнули в машину и унеслись.

— Ты хоть номер машины догадался запомнить? — спросил Каменное Муму.

— Какой номер! — возмутился Иван. — Скажи спасибо, что я вообще их заметил. Они унеслись с космической скоростью.

— Пользы-то, — процедил сквозь зубы Герасим. — Вот был бы номер, заявили бы в милицию…

— Опять он со своей милицией, — выдохнула Варвара. — Чтобы ты, Ваня, знал, — она перевела взгляд на новенького. — Каменное Муму у нас такой. Если что ему в голову втемяшится, то не скоро вылетит.

— Вы чего, тупые? Не понимаете? — возопил Герасим. —

Если эти двое толклись во дворе, а потом напали, то налицо заранее спланированное преступление!

— Ну, Муму, ты даешь! — округлила глаза Маргарита. — Заранее спланированное преступление! — передразнила она.

— А, кстати, он прав, — на полном серьезе произнес Луна. — Если ты, Ваня, и впрямь увидал тех самых мужиков, которые до этого курили во дворе…

— Точно они, — подтвердил тот. — И «жигуль» у них такой… задрипанный. То ли «копейка», то ли «двушка».

— Тогда это в корне меняет дело, — продолжал Луна. — Мы-то думали, что это случайность. А на самом деле получается, что двое мужиков с машиной пасли Владислава Ни…

— Говорю же вам! — опять перебил Муму. — Налицо заранее спланированное преступление. Нужно как можно скорей заявить в милицию. Эх, если бы ещё знать номер этого «жигуля», — и он выразительно покосился на Ивана.

— Сам бы вышел и посмотрел, — обиделся тот.

— Я бы уж запомнил. Будь спокоен, — проворчал Герасим.

— Думаю, ничего бы это не изменило, — безо всякого воодушевления произнесла Марго. — Если они готовили преступление среди бела дня, то машина почти наверняка была краденая.

— Или своя, но с фальшивыми номерами, — предположил Иван.

— Но мы можем сообщить в милицию, как выглядели эти типы, — Герасим никак не мог отказаться от собственного замысла. — Сообщим, так сказать, словесный портрет. Может, они по картотеке проходят. Вот их и сцапают.

— Словесный портрет — это хорошо, — как-то странно посмотрел Луна на Муму. — Ты, наверное, четко их запомнил?

— Я? — немного смутился Герасим. — Да вообще-то я не очень приглядывался… Они были такие… Ну, в кожаных куртках… С сигаретами. И, по-моему, наголо бритые.

На этом Герасим умолк.

— Больше ничего не вспомнишь? — спросил Луна.

На узком скуластом лице Муму отразилась напряженная работа мысли. Будто стремясь активизировать этот процесс, он с шумом поскреб коротко стриженный затылок. Однако, как выяснилось мгновение спустя, это ему не помогло.

— Нет, — наконец с неохотой признался он. — Больше про них ничего сказать не могу.

— И никто не может? — задал новый вопрос Павел.

Выяснилось, что никто. Даже наблюдательная Маргарита объявила, что эти двое запомнились ей совершенно случайно. И лишь в общих чертах. Варя вообще не обратила на них внимания. А Луна, пока они сидели в сквере, в основном глазел на ворону, которая пыталась утащить в клюве баночку из-под «пепси». Баночка падала, но птица не сдавалась. И наконец куда-то с ней улетела.

— При чем тут ворона? — удивился Иван. — Если бы эти двое мне ещё раз повстречались, то я бы смог их опознать. Но словесный портрет… — И он виновато развел руками.

— Словесный портрет у нас получается просто отменный — фыркнула Варя. — Наголо бритые, в кожаных куртках и с сигаретами. Да таких в Москве на каждом шагу полно.

— Хоть у нас, на Белорусском вокзале, — выразительно глянула на друзей Марго.

— И все-таки что-то особенное в них было, — повторил Иван. — Нет. Не вспомню. Но если увижу, то обязательно узнаю.

— Это потому, что ты их два раза видел, — ревниво изрек Герасим. — Если бы я тоже их увидал после нападения на соседа Луны, то не только смог бы опознать при встрече, но и запомнил бы особые приметы.

— Видишь, Ваня, — кротко потупила взор Варвара. — Каменное Муму никому никогда не уступит пальмы первенства. У него всегда все получается лучше, чем у других. Только, по большей части, в сослагательном наклонении. Если бы да кабы.

— А на экзамене по математике прошлой весной я тебя, Варвара, вытащил в сослагательном наклонении? — Герасима задели за живое её слова. — Если бы не моя четкая шпора…

— Это было редкое исключение из правил, — нашлась Варвара. — Но дело в другом, — она спешно перевела разговор. — В твою милицию нам, Муму, идти совершенно не с чем.

— Вот, значит, как получается, — хмыкнул Герасим. — Значит, не с чем. Его соседа, — повернулся он к Луне, — по башке чуть не убивают, а в милицию, оказывается, идти не с чем. Вроде как ничего страшного не случилось.

— Можешь по этому поводу хоть до вечера разоряться, — сказал Иван. — Но именно так все и обстоит.

— Не понял, — уставился на него Герасим.

— И понимать нечего, — отвечал Иван. — Ну, придем мы в милицию. Расскажем про этих типов в кожаных куртках. Нас спросят, какими они были. И тут нас ждет полный аут.

— А главное, — задумчиво произнесла Марго, — мы даже на все сто процентов не уверены, что именно эти двое напали на Владислава Николаевича.

— Нет, это они, — у Ивана не было на сей счет никаких сомнений. — Иначе с чего бы им в таком темпе смываться?

— А если это просто совпадение? — не мигая, смотрела на новенького Марго. — Например, те, кто напал на Владислава Николаевича, уже успели скрыться в арке. Вот ты, Ваня, их и не увидел. А эти, которые тебе на глаза попались, просто куда-нибудь спешили.

— Чисто женская логика, — отметил Герасим. — Значит, Марго, по-твоему, они стояли-стояли, курили, а потом вдруг жутко заторопились.

— А перед этим, — Иван на сей раз был согласен с Герасимом, — ещё подогнали машину поближе к подъезду Луны.

— Я же не утверждаю, что моя версия абсолютно правильная, — мягко ответила Марго. — Но теоретически именно так все могло случиться. Вдруг эти типы стояли во дворе и ждали, когда им позвонят по мобильному телефону? Вот кто-то и позвонил. Сказал: «Дуйте пулей». Они и дунули.

— А зачем тачку к подъезду Луны подгонять? — напомнил Муму.

— Вообще-то она не совсем возле подъезда Луны стояла, — справедливости ради отметил Иван. — Скорее возле соседнего.

— Вот видите, — сказала Маргарита. — Они могли возле этого подъезда кого-то ждать. Тот, например, опаздывал. И вот наконец появился. Сел в машину, и они все вместе куда-то заторопились. Могло такое случиться? Ты помнишь, Ваня, на какие места эти двое уселись?

— Один за руль, другой — рядом, — объяснил мальчик.

— И их в машине было только двое? — продолжала расспросы Марго.

— Нет, наверное, не двое, — спохватился Иван. — Мотор-то уже работал. Значит, все-таки один из этих парней сел рядом с водителем, а другой — сзади.

— Свидетель, Ванька, из тебя классный, — злорадно ухмыльнулся Герасим.

— Все произошло слишком быстро, — спокойно ответил Иван. — Сразу и не сообразишь.

— Та-ак, — протянула Маргарита. — Значит, в машине уехало не двое, а трое. Выходит, я в чем-то права, и третий запросто мог появиться из соседнего с Луной подъезда.

— В принципе мог, — неохотно признал её правоту Иван. — Но что-то тут не так.

— Что? — уставились на него остальные.

— Сам не знаю, — честно ответил Иван. — Но отчетливо чувствую. Они вели себя именно так, будто смываются с места преступления.

— Ой, Ва-аня, — схватилась за голову Варвара. — Ты у нас прямо как умное животное. Все чувствуешь, только сказать не можешь.

Все расхохотались.

— Ах, значит, умное животное? — переспросил Иван и несколько раз громко тявкнул.

— Собаку ты хорошо изображаешь, — похвалила Варя. — В будущем, может, это и пригодится. Но дяденьке милиционеру, боюсь, этого покажется мало.

— И неубедительно, — добавил Луна. — В любом отделении милиции висит куча нераскрытых дел, где кого-то уже конкретно убили, ограбили или ещё что-нибудь сделали. И вот являемся мы. Нас спрашивают: что случилось? А мы отвечаем: «Одного человека пытались ограбить, но ничего не взяли. Кто пытался, пострадавший не видел, потому что его тюкнули по башке, и он в неподходящий момент начисто вырубился. Зато мы, кажется, видели преступников, однако тоже до конца не уверены, что это были они». У нас, конечно, после этого спросят, почему сам пострадавший не заявил.

— А мы ответим, — фыркнула Варя, — что он или придет позже, или вообще не придет. Мол, жену не хочет расстраивать.

— Ну! — Павла вдруг разобрал смех. — Думаю, услыхав такое, дяденька милиционер очень расстроится, что мы у него отняли время на всякую чепуху. И начнет задавать нам очень нескромные вопросы. Почему мы не были в школе? Или, к примеру, зачем ошивались в этом подъезде?

— Вот! — подхватила Варя. — А потом милиционер ещё немного подумает и у него родится собственная оригинальная версия…

— Согласно которой, — продолжил Иван, — это мы сами тюкнули Владислава Николаевича по голове, а потом на всякий случай явились в милицию, чтобы отвести от себя подозрение.

— И тут, — снова заговорила Варвара, — начнут вызывать наших родителей. Или бабушек с дедушками.

— Думаешь? — поежился Герасим.

Иван заметил, что лицо Каменного Муму и впрямь будто окаменело.

— Даже и не сомневайся, — убежденно продолжала Варя. — Обязательно вызовут. А потом ещё и в школу запросто сообщат. А учитывая, как мы сегодня ласково пообщались с многоуважаемым Монстром…

— Директриса может сделать самые ошеломляющие оргвыводы, — договорил за девочку Луна.

— Знаете что, — с напускным равнодушием произнес Герасим. — Пожалуй, в милицию нам идти рановато. То есть лучше потом заявим, — словно спохватившись, добавил он. — Но никак не сейчас.

— Видишь, Ваня, — подмигнула Варвара, — иногда наш Муму приходит к правильным выводам. Просто его надо как следует убедить.

Герасим сделал вид, что не слышит.

Взгляд Ивана упал на Марго. Кажется, она о чем-то задумалась. Огромные черные глаза её смотрели куда-то мимо ребят и даже, кажется, мимо столовой с массивной мебелью.

— Кстати, Марго, — заметил вдруг Иван. — Камушки-то твои соврали.

— Они никогда не врут, — невозмутимо отозвалась девочка.

— Как же не врут, — заспорил Иван. — Они нам что, по твоим словам, показали? К Тарасу идти не надо, это ничем хорошим не кончится. А на самом деле для нас чуть было ничем хорошим не кончилось именно то, что мы к Тарасу не пошли.

— А разве с нами случилось что-то плохое? — в упор посмотрела

на него Марго.

— Не случилось, но запросто могло бы случиться, — продолжал спорить Иван.

— Нет. Не могло, — упрямо покачала головой Маргарита. — Иначе камушки бы показали, что нам угрожает опасность. Но для нас никакой опасности не было.

— Выходит, что для кого-то другого была? — допытывался Иван.

— Была, — ответила Маргарита. — Помнишь, как легли маленькие черные камушки?

— Смутно, — не стал кривить душой Иван.

— Они показывали, что кому-то угрожает опасность. Кому-то, но не нам, — уточнила девочка. — Это был явно посторонний человек. Поэтому я и ломала голову, к чему все это. И при чем тут мы. А теперь мне все ясно. В общем, как видишь, камушки не соврали.

— Слушай, Марго, — с волнением произнесла Варвара. — А ты не можешь кинуть камушки на Владислава Николаевича? Грозит ему ещё опасность?

— Это мысль! — Агатово-черные глаза Марго заблестели. — Сейчас попробую.

Достав из кармана кисет с камушками, она сдвинула в центр стола пустые стаканы и блюдо из-под печенья. И, повторив прежний ритуал, резко тряхнула раскрытым мешочком.

Камушки со стуком высыпались на стол. Едва глянув на них, Марго испуганно вскрикнула.

— Что там? Что? — наперебой закричали остальные.

— Видите? — указала на крупную серо-зеленую гальку Марго. — Это Владислав Николаевич. А его прямо окружили черные камушки. Он в ещё большей опасности, чем раньше.

Глава IV. НА СВОЙ СТРАХ И РИСК

Ребята молча взирали на Марго. Взгляд её был по-прежнему прикован к столу, где камушки образовали причудливый узор. Губы девочки беззвучно шевелились.

— Очень серьезная опасность, — наконец глухо проговорила она. — И шансы спастись почти нулевые.

Марго указала на черные камушки. Они словно бы заключили гальку в магическое кольцо, из которого не было выхода. Девочка плавно вела указательным пальцем, повторяя геометрическую фигуру из камней. Потом рука её замерла. Иван пригляделся. Там, куда был направлен указательный палец Марго, между двумя черными камушками образовался едва заметный зазор. «Ну и что это, интересно, значит?» — подумал мальчик.

— Это значит, — к совершенному его изумлению тут же сказала Марго, — что шанс спастись у Владислава Николаевича все-таки есть.

— Слава богу! — разом выдохнули Луна и Варвара.

— Если есть, зачем было людей зря пугать. — Герасим с осуждением покосился на Марго.

— Погодите радоваться, — продолжала тем временем та. — Шанс есть, но он совсем маленький.

— Что же получается? — спросил Герасим. — Значит, сегодняшнее нападение — только начало?

— Боюсь, что так, — Марго ловким движением смела камушки со стола в мешочек.

— Но ведь Владислав Николаевич говорил, что его просто с кем-то перепутали, — в замешательстве произнес Луна.

— Мало ли что он тебе скажет, — отозвался Герасим. — Мне вообще кажется подозрительным его поведение. Нормальный человек, если бы на него напали, никогда бы не отказался вызвать милицию.

— По-моему, мы насчет милиции уже все выяснили, — с агрессивным видом заметила Варвара.

— Да я о другом, — уточнил Герасим. — Понимаете, у меня все время было такое впечатление, что Владислав Николаевич совсем не хочет, чтобы этих типов поймали.

— Он просто не хотел шума, — напомнил Луна. — У него ведь жена больная. Вот он, чтобы её не волновать и…

— Да слыхали уже, слыхали, — перебил Муму. — А вам не пришло в ваши наивные башки, что он с этой женой просто лапшу нам на уши вешает?

— Нет, жена у него есть, — возразил Луна. — Я её знаю?

— Подумаешь, — отмахнулся Муму. — А ты уверен, что у неё действительно больное сердце?

— Я… Ну… — Луна осекся.

— Чего ж замолчал? — с ехидным видом уставился на него Муму. — Тебе, кажется, задали вполне конкретный вопрос: уверен или нет?

— Да вид у неё вообще-то такой… не больной, — вынужден был признать Павел.

— Положим, вид ещё ничего не значит, — вмешалась Варвара. — Некоторые люди цветут и пахнут, а потом раз — и померли. Особенно если с сердцем что-то не то.

— Вот видишь, — посмотрел Луна на Муму.

— Раз и помер — это когда неожиданно, — тот не собирался сдаваться. — А если сердце давно больное, то это должно как-то проявляться.

— Нет, у жены Владислава Николаевича ничего пока не проявилось, — отозвался Луна. — Я видел её последний раз позавчера. И она куда-то неслась бегом.

— Вот-вот, — губы Герасима скривились в сардонической усмешке. — Хороша болезнь сердца, когда человек бегом носится! А её, видите ли, волновать нельзя.

— Вообще-то я вечером могу узнать у матери, — предложил Павел. — Они с Еленой Марковной часто общаются.

— Естественно, узнай, — кивнул Герасим, — но пока, в качестве рабочей версии, предположим, что одна ложь уже налицо. А зачем, спрашивается, Владиславу Николаевичу было врать, если он чист как стеклышко?

— Так ещё же не доказано, что он врал нам, — Иван любил во всем порядок.

— Для меня почти доказано, — не сдавался Герасим.

— Ваня прав. Не доказано, — приняла сторону новенького Варвара.

— А я уверен, что Владислав врал, — Герасим будто её и не слышал.

— Вот Луна вечером проверит, тогда и будем точно знать, — отстаивал свою точку зрения Иван. — Какой смысл строить версии на ложных посылках?

— А разорванный портфель тоже ложная посылка? — возопил Муму. — На кой черт было рвать портфель и ничего оттуда не украсть?

— Вот тут ты прав, — кивнул Иван. — В портфеле бандиты что-то искали.

— Не что-то, а камни, — сказала Варвара. — Они же ему кричали: «Куда девал камни, гад?»

— Значит, если кричали, — тихим голосом изрекла Марго, — то он в это время должен был ещё оставаться в сознании.

То есть сперва он видел их. А уж потом они его вырубили. Какой смысл, скажите на милость, спрашивать о чем-нибудь человека, если он уже потерял сознание?

— Так, может, они ещё не догадывались, что он отрубился, — предположил Луна.

— Ну конечно, — с иронией сказал Иван, — ударили по башке и не догадывались. Нет, тут что-то не то.

— Естественно, не то, — продолжала Маргарита. — Грабителям явно были нужны камни. А уж когда они не нашли их, а Владислав ничего не сказал, то они в отместку и треснули его по голове.

— Чего же они деньги-то не взяли? — озадаченно посмотрел на друзей Луна. — Там, по-моему, было несколько тысяч долларов. Все же какая-то компенсация.

— А откуда ты знаешь, сколько стоили эти камни? — спросил Герасим.

— Мы даже не знаем, какие это были камни, — сказала Варвара.

— Ну, не булыжники же, естественно, — отмахнулся Герасим. — Уж как минимум, или алмазы, или бриллианты.

— Чтобы ты знал, Муму, это одно и то же, — назидательно произнесла Варвара.

— Нет, не одно и то же, — с азартом ринулся в новый спор Герасим. — Бриллианты обработанные, а алмазы — нет. В алмаз гранильщик ещё должен вложить много труда, пока из него бриллиант получится.

— Ну до чего ж умен, — ухмыльнулась Варя. — Прямо ходячая энциклопедия.

— Вопрос не в моем уме или в твоей глупости, — мстительно изрек Герасим, — а в сути проблемы. Если бандиты охотились за алмазами или тем более за бриллиантами, которые, по их предположению, были в портфеле Владислава Николаевича, то сумма в десять тысяч долларов для них — тьфу.

— Не скажи, — придерживался другого мнения Луна. — Были там бриллианты или нет, но сумма там была солидная.

— Эй! — осенило внезапно Ивана. — А что, если это был не грабеж, а предупреждение? Владислав Николаевич, например, связан с этими типами, а верней, с их хозяевами. Они ждали, что он передаст им драгоценные камни. Но он затеял какую-то свою игру. Вот хозяева и послали этих двух мужиков, так сказать, ему в назидание.

— Тогда тем более деньги бы взяли, — не сомневался Луна.

— Как раз нет, — покачал головой Иван. — Наверное, эти типы хотели таким образом показать: или отдавай камни, или никакими деньгами не откупишься.

— То есть ты хочешь сказать, что в следующий раз его просто убьют? — побледнел Луна.

— Если я прав и он не отдаст им камни, то скорей всего так, — подтвердил Иван.

— Кошмар, — вырвалось у Варвары.

— Да погодите вы, — поднял вверх руку Луна. — Владислав Николаевич, по-моему, никакими камнями не занимается. У него совершенно другой бизнес.

— Другой бизнес, — процедил сквозь зубы Герасим. — Так он и будет тебе докладывать, чем в действительности занимается.

— Да нет, ребята, он вполне отличный мужик, — принялся убежденно доказывать Луна. — Мы ведь с ним как познакомились. Предок мой воду в ванну пустил. А тут телефон зазвонил. В общем, наметился у него долгий важный разговор по делу. А потом ему пришлось ещё другим людям звонить. Короче, очухался он, когда вода уже дошла до комнаты, где он по телефону трепался. А Владислав-то под нами живет. Не успел ещё предок воду вычерпать, как сосед и пожаловал. «Будем, — говорит, — знакомы. Я ваш новый сосед. Недавно квартиру купил. И вчера как раз наконец большой ремонт закончил». Предок мой как-то совсем растерялся и говорит: «Поздравляю. Очень приятно». И себя по имени называет. Владислав тоже представился и добавил: «Только вот поздравлять меня, собственно, уже не с чем. Если хотите, пойдемте посмотрим».

Отец отвечает: «Конечно, пойдемте» — и пилит за Владиславом на лестничную площадку. А тот к шуму воды прислушался и посоветовал: «Только вы сперва краны закройте, а потом уж пойдем. Иначе меня ещё хуже зальет, хотя хуже, пожалуй, некуда».

В общем, как отец позже нам с матерью рассказал, ремонт Владислава накрылся практически полностью. А главное, с потолка очень сильно лило, такое впечатление, будто на улице ливень начался. Но Владислав даже денег с нас не взял. По его словам, такое, как с моим предком, с каждым могло случиться и нужно входить в положение.

После этого наш сосед ещё полмесяца ремонтировался, и за это время он и его жена с моими предками подружились.

— Нда-а, — протянул Герасим. — Вроде и впрямь хороший мужик.

— У-ни-каль-ный, — по слогам произнесла Варвара. — Чтобы в наше время денег за испорченную квартиру не взять?!

— Правда, если он занимается драгоценными камнями, то для него какой-то лишний ремонт — плевое дело, — сказал Герасим.

— Да не занимается он камнями! — воскликнул Луна. — Я, конечно, у предков уточню…

— Может, он им тоже не докладывался о своем роде деятельности, — перебил Герасим.

— Это я и собираюсь выяснить, — откликнулся Луна. — Но вообще не похоже, чтобы он такими делами ворочал. Думаю, его с кем-то перепутали.

— И с кем же его в вашем подъезде могли перепутать? — поинтересовался Иван. — Подумай, Луна, может, у вас действительно кто-нибудь похожий живет.

— Почему обязательно живет? — удивленно взглянул на него Луна. — Эти типы в принципе могли разыскивать человека, который от них упорно скрывается. И вдруг им сообщили, что он находится в какой-нибудь из квартир нашего подъезда. В лицо они его не знают. Только по фотографии. Вот и перепутали с Владиславом. Тем более если им, например, было известно, что у этого человека в руках бордовый портфель.

— Вариант вполне возможный, — отозвался Иван, — но, по-моему, не очень убедительный.

— Почему неубедительный? — спросил Луна.

— Слишком уж много возникает вопросов, — объяснил ему Иван. — Во-первых, откуда они знали, когда этот тип выйдет?

— А про Владислава откуда они это знали? — изумился Луна.

— Тоже не слишком ясно, но объяснить проще, — ответил Иван. — Владислав тут живет. Ему в квартиру вообще могли запросто «жучков» насовать. Вот и слушали все, что там происходит. И каким-то образом им удалось установить, что именно в это время он должен выйти из дома.

— Ну, положим, из дома он каждый день выходит, — сказал Луна.

— Тут другое дело, — вмешалась Маргарита. — Если они с таким упорством поджидали его именно сегодня, значит, им откуда-то стало известно, что Владислав понесет с собой камни.

— Но он их не взял, — подхватила Варвара. — При нем оказались только деньги.

— Кстати, тоже забавно, — Иван в задумчивости потер подбородок. — Куда он пер такую сумму?

— Ну, он ведь каким-то бизнесом занимается, — пожал плечами Луна. — Наверное, оплачивал очередную сделку.

— Допустим, — кивнул Герасим. — Но камни-то…

— Камни он почему-то не взял, — Ивану не давала покоя эта загадка.

— Если вообще это были его камни и именно он должен был нести их с собой, — Луна счел своим долгом напомнить, что ничего ещё толком не установлено.

— Но опасность-то грозит ему, — без тени сомнения произнесла Маргарита.

— Может, предупредить его? — Варвара кинула вопросительный взгляд на Луну.

— И как мы ему это преподнесем? — усмехнулся тот. — Мол, у нас одна знакомая девчонка раскинула камушки, они такое показали…

— Не смешно, — надулась Маргарита.

— Да я совсем и не смеюсь, — пылко заверил её Луна. — Только сама пойми: что он подумает?

— Умный человек все правильно подумает, — ещё сильнее надулась Маргарита.

— А если он действительно в чем-то нехорошем замешан, —

сказал Герасим, — то наше предупреждение подействует самым нежелательным для нас образом. Вдруг он решит, что мы какие-то его тайны разнюхали? Боюсь, тогда опасность станет грозить не ему, а нам.

Друзья молчали. Доводы Герасима показались всем убедительными. Даже Павел на этот раз ничего не возразил.

«Мужик Владислав Николаевич, конечно, нормальный, — подумал он. — Но кто действительно знает, чем он там занимается. Вдруг влез в какую-нибудь нехорошую историю?»

— А вот Марго нам сейчас и скажет, грозит нам опасность или не грозит! — прервал размышления Павла громкий возглас Варвары.

— Правда, Марго, кинь камушки ещё раз, — попросили остальные.

— Эксплуататоры, — закатила глаза Маргарита, однако послушно потянулась к мешочку.

Поднявшись с дивана и постояв какое-то время возле стола, она характерным резким жестом перевернула мешочек. Иван мигом отметил, что камушки легли совсем по-иному, нежели в школе, на подоконнике, и когда Маргарита раскинула их на Владислава Николаевича. Теперь они расположились куда более широко. Крупную серо-голубую гальку обступали не только черные, но и бурые камушки, среди которых то тут, то там замешались круглые бусинки цвета слоновой кости.

— Чего молчишь, Марго? — поторопила подруга. — Как там у нас?

— Сложно, — тихо произнесла Маргарита и вновь умолкла. Вдруг она хлопнула себя по лбу: — Совсем из головы вон!

— То есть? — не мигая, смотрели на неё остальные.

Вместо ответа Марго сгребла камушки в горсть и повторила всю процедуру сначала.

— Теперь, кажется, что-то ясно.

Она склонилась над столом. Ее худое лицо с крупными яркими чертами скрыли иссиня-черные волосы. Сквозь них лишь смутно угадывался лихорадочный блеск её глаз. «Ну, прямо средневековая колдунья, — невольно подумалось Ивану. — И что, интересно, сейчас у неё получилось?»

— А получилось у нас вот что, — откинула с лица волосы Маргарита.

Иван от неожиданности чуть попятился: «Да она, выходит, и мысли читает?»

— Ты чего? — от девчонки, кажется, не укрылось его замешательство.

— Да так, — Иван предпочел замять тему.

— Давай, Марго, не томи, — снова не выдержала Варвара.

— Сперва пусть объяснит, почему второй раз камушки кидала, — потребовал Герасим.

— Все-то тебе нужно знать, Муму, — усмехнулась Варвара.

— Больше знаешь, больше можешь, — буркнул Герасим.

— Многие знания, Гера, умножают печали, — процитировала Марго царя Соломона. — Но если тебе уж так интересно, могу объяснить. В первый раз я забыла про Владислава Николаевича. И получилась полная ерунда. А вот теперь совсем другое дело. Нам пока вроде ничего особенного не грозит.

— Совсем ничего? — решил уточнить Герасим.

— Ну это я бы не бралась утверждать определенно, — продолжала с таинственным видом Марго. — На кое-какие потрясения камушки все же указывают. Но, думаю, это скорее относится к нашему конфликту с Монстром.

— С Монстром все ясно, как божий день, — проворчал Муму. — Она этого явно так не оставит.

— Чему быть, того не миновать, — философски заметил Луна. — Значит, мы можем предупредить Владислава Николаевича об опасности?

— Не уверена, — Марго опять напустила тумана. — Во всяком случае, я бы не торопилась.

— А почему? — повернулся к ней Герасим.

— Не нравится мне одна вещь, — поморщилась девочка. — И, главное, я сама объяснить её не могу. Честно говоря, я с таким ещё ни разу не сталкивалась. Придется у бабушки справиться.

— У бабушки? — поднял брови Иван.

— Естественно, не у дедушки, — сказала Марго.

— Почему естественно? — Ивану по-прежнему ничего не было ясно.

— По кочану, — проворчал Герасим. — Тебе ведь уже сказали: дар у Марго от бабушки, а вернее — прапрабабушек…

— У тебя и прапрабабушки живы? — разинул рот Иван.

— Ах, не слушай ты этого Муму, — отвечала Марго. — Он у нас кого хочешь запутает. Естественно, прапрабабушки мои давно умерли. Но дар действительно передался от них. Я, по-моему, уже тебе говорила: у нас в семье это переходит через поколение по женской линии. А камушки мне подарила на тринадцатилетие бабушка.

— А бабушке твоей кто их подарил? — задал новый вопрос Иван.

— Ее бабушка, — продолжала терпеливо объяснять Марго. — Той, в свою очередь, её бабушка и так далее. Вплоть до средних веков.

— Им чего, столько лет? — с уважением посмотрел на камни Иван.

— Ну да, — подтвердила Маргарита. — В них такая энергетика.

— А откуда она взялась, энергетика? — хотелось понять Ивану.

— Так ведь ими пользовалось столько поколений, — продолжила Марго. — И каждая из моих прапра… вложила свою энергию. А теперь вот я вкладываю, каждый раз, как их кидаю.

— Кстати, Марго, — вмешался Муму. — Я вот давно хочу у тебя выяснить и все время забываю. А эта энергия у тебя случайно не может исчезнуть?

— Если неправильно ею пользоваться, то может, — пояснила девочка. — Бабушка говорит, что главное не употреблять её во зло.

— И что же, ты с помощью этих камушков все можешь знать наперед? — Ивана совершенно заинтриговали её слова.

— Все могут видеть и знать только там, — воздела указательный палец к потолку девочка. — А человеку открывается ровно столько, сколько ему дано. И потом, я же не вижу, а просто толкую расположение камушков. Они ведь просто предупреждают. Выбор-то все равно остается за человеком. И дорог у нас множество.

— Как-то очень сложно получается, — хмуро изрек Герасим. — Камушки предупреждают, а дорогу выбирать приходится потом самому. А если, к примеру, ты ошибаешься?

— Все может быть, — согласилась Марго.

— Значит, нет никакой гарантии? — осведомился Иван.

— Могу сказать тебе только одно, — уклончиво произнесла Маргарита. — Камушки никогда не врут.

— Тогда вернемся к нашим баранам, — Герасиму уже несколько надоела вся эта мистика.

— Вернее, к соседям, — с улыбкой уточнила Варвара. — Что, впрочем, часто бывает одним и тем же.

— Может, Владислав Николаевич и вляпался в какую-нибудь историю, но он совсем не баран, — вступился за него Луна. — И, по-моему, нам в любом случае надо выяснить, что он в действительности из себя представляет.

— Вот именно! — воодушевился Иван. — А там уж решим, как поступить дальше.

— Только вот как мы будем выяснять? — не поняла Варвара.

— Во-первых, сегодня же вечером я потрясу как следует своих предков, — пообещал Луна. — Вытяну все, что возможно, и про Владислава, и про его жену.

— Про сердце её узнать не забудь, — напомнил Герасим.

— И про сердце, и про печень, — широко улыбнулся Луна. — И про все остальное тоже.

— А еще, — вмешался Иван, — надо бы нам или сегодня вечером, или завтра после уроков потолкаться возле твоего подъезда. Вдруг у вас и впрямь живет или к кому-нибудь ходит похожий на Владислава человек с бордовым портфелем.

— Глядите-ка! — присвистнул Герасим. — А у Ваньки-то уже и план расследования возник. Ну, настоящий Холмс.

— А как же иначе, — отозвалась Маргарита. — У него и фамилия подходящая. Холмский.

— Нет, — решительно запротестовал Луна. — Холмс — это слишком банально.

— Почему банально? — Иван даже обиделся.

— Потому что элементарно, Ватсон, — ответил Луна.

— Ватсон ему не подходит, — на полном серьезе произнес Герасим.

— Я и не предлагаю, — продолжал Павел. — А вот Пуаро вполне подойдет. Так мы тебя и будем теперь называть.

— Но у него же усов нет! — всплеснула руками Варвара.

— Усы — дело наживное, — ничуть не смутился Луна. — Вырастут.

— Пуаро так Пуаро, — Иван ничего не имел против.

Прозвище, которое дали ему одноклассники ещё в первом классе прежней школы, нравилось ему куда меньше. Да и кому придется по сердцу, если его называют Холмиком.

Из коридора послышался громкий трезвон телефона. Герасим взглянул на часы и взвыл:

— Это мой дедушка! Слушай, Луна, — крикнул он вслед спешащему в переднюю Павлу, — если это действительно он, скажешь, что меня у тебя нет и не было!

Ребята прислушались к голосу Луны.

— Это точно не твой дедушка, — посмотрела Варвара на Герасима. — Иначе Павел не назвал бы его мамой. Так что расслабься, Муму.

— Это вы можете расслабляться, — мрачно откликнулся тот. — А я пошел. Иначе, боюсь, дед настучит на меня родителям, что я шляюсь невесть где после школы.

— Тяжелое у тебя детство, — посочувствовал Иван.

— И не говори, — вздохнул Герасим. — С тех пор как деда на пенсию выперли, у меня, можно сказать, и жизни-то нет.

— Ну, это ты, конечно, хватил, — сказала Марго.

— Мне виднее, хватил я или нет. — Муму уже готов был вступить в новую полемику, — И вообще, Марго, сытый голодного не разумеет.

— Ты, кажется, Герочка, куда-то торопился? — подчеркнуто мягким тоном напомнила Варвара. — А то, глядишь, заболтаешься с нами, а потом нас же будешь и обвинять.

Герасим, ничего не ответив, вышел в переднюю и накинул на плечо тяжелый рюкзак.

— Если что, не поминайте лихом, — загробным голосом изрек он и принялся отпирать дверь. — Помните, покойный вас очень любил.

В это время Луна, сказав: «Ну, пока, мам, до скорого! «— положил трубку.

— Куда ты? — он перехватил Герасима уже за порогом. — Мы ещё ни о чем конкретно не договорились.

— Куда, куда — домой! — огрызнулся Муму.

— Минутку ещё подождать можешь? — прикрикнул Луна.

Герасим остановился.

— Ну?

— Баранки гну, — усмехнулся Луна. — Ты в квартиру-то войди и дверь закрой. Что я, всю лестничную площадку буду оповещать о наших делах?

Муму покорно вернулся и затворил за собою дверь, однако чувствовал он себя как на иголках.

— Значит, так, — задумчиво произнес Луна. — Думаю, нам всем нужно дома отметиться, а потом подежурить у меня во дворе.

— Ой, нет! — с грустью воскликнула Марго. — Я сегодня никак не могу. Ко мне учительница музыки явится.

— Я тоже пас, — развела руками Варвара. — Занята.

— Я попробую, — неуверенно произнес Герасим.

— Попробуй, — кивнул Луна.

— А я смогу, — заявил Иван. Учебники домой закину. Пообедаю. А потом к тебе.

— Отлично, — обрадовался Луна. — Как придешь, устроим наблюдательный пункт на детской площадке.

— То, что надо, — одобрил Иван. — Сядем там будто бы невзначай на лавочку и попробуем установить, не войдет ли в твой подъезд кто-нибудь похожий на Владислава Николаевича.

— Забито, Пуаро, — улыбнулся Луна. — А ты, Муму, если сможешь, подходи. Ладно, ребята, пока, — начал он прощаться со всеми. — Пойду обед себе разогрею.

Четверо ребят гурьбой вылетели на лестницу. И с грохотом побежали вниз.

Иван надеялся, наскоро перекусив, вернуться обратно к Луне. Однако бабушка внесла серьезные коррективы в планы внука, лишний раз доказав ему, что человек отнюдь не всегда может быть хозяином обстоятельств.

— Ну, как в новой школе, Ванюша? — она настроилась на длительную беседу.

— Нормально, — заглатывая суп, отвечал внук.

— У нынешнего поколения на все один ответ: «Нормально», — посетовала бабушка. — Неужели нельзя по-человечески рассказать?

— Да школа как школа, — Иван пододвинул к себе тарелку котлет с жареной картошкой.

— Тебя там никто не обижал? — пристально посмотрела на него бабушка.

— Ну, ба-а! — обозлился Иван. — Мне чего, пять лет?

— Да лет-то тебе не пять, а гораздо хуже, — вздохнула бабушка. — А время теперь какое? Неспокойное. Сложное. И люди пошли такие…

— Нормальные люди пошли! — Иван торопливо запихивал в рот куски котлеты. — И у меня все нормально.

— Ваня, не ешь так быстро. Это вредно, — заботливо проговорила бабушка.

— Для чего вредно? — внук отправил в рот новую порцию.

— Для желудка, — пояснила бабушка. — Ты там с ребятами-то какими-нибудь познакомился?

— Познакомился, — скороговоркой изрек мальчик. — С целым классом. Все, ба, — он отодвинул от себя пустую тарелку. — Спасибо. Очень вкусно.

Выскочив из-за стола, он кинулся в ещё пахнущий краской после недавнего ремонта коридор и начал торопливо зашнуровывать кроссовки.

— Куда ты? Куда так несешься? — вышла из кухни бабушка. — Расскажи сперва по порядку.

— Ба, да я уже все рассказал.

— Уже-е, — разочарованно протянула пожилая женщина. — Разве так нужно рассказывать о новой школе?

С самого утра Генриетта Густавовна сидела дома одна, и это ей порядком наскучило. А потому она не могла дождаться, когда внук вернется из школы и поделится какими-нибудь новостями. На его месте она, оказавшись в новой школе, уж наверняка поведала бы своим уже ныне давно покойным родителям множество животрепещущих подробностей. А вот Ваня… Ну ничего от него никогда не добьешься. Слова путного не вытянешь. Нормально, спасибо, до свидания, и точка. И отец у Ивана точно такой же.

Внук справился со шнурками.

— Ба! Я к другу. Вернусь в восемь.

— Погоди, погоди, — встала на его пути к двери Генриетта Густавовна. — К какому другу?

— К Паше. Из двадцать шестого дома, — словно о чем-то само собой разумеющемся, объявил он.

— К какому ещё Паше? Когда ты успел с ним как следует познакомиться?

— В школе, — Иван по-прежнему оставался немногословен.

— Продиктуй мне его телефон, — потребовала бабушка.

— Тебе телефон его без пользы, — заартачился внук. — Мы во дворе гулять будем.

— Все равно продиктуй, — не сдалась Генриетта Густавовна.

Потеряв на мгновение бдительность, она подошла к столику с телефоном, чтобы взять записную книжку и ручку. Иван своего шанса не упустил. Мигом отворив дверь, он припустился вниз по лестнице.

— Телефон… — простонала бабушка. Затем, с безнадежным видом махнув рукой, захлопнула дверь.

Когда Иван явился к Луне, тот мыл на кухне посуду.

— Вот прямо сейчас и пойдем, — вытерев руки, он побежал надевать ботинки.

— Фу, еле от бабки сбег, — пожаловался Иван.

— Выходит, Герасим как в воду глядел? Проблемы со старшим поколением все же возникли? — усмехнулся Павел.

— Да нет, — пояснил Иван. — Просто бабке поговорить хотелось, ну и… сам понимаешь.

— Понимаю, — кивнул Луна. — Ладно. Пошли.

Они спустились во двор. На детской площадке сидели две бабушки и одна молодая мама с коляской.

— Вовремя мы пришли, — тихо произнес Иван. — По-моему, скоро тут ни одной свободной лавочки не останется.

Они уселись на ту, что стояла под сенью дерева. С неё подъезд Луны был виден как ладони. Правда, далековато. Но зато и их никто ни в чем не заподозрит.

Ребята какое-то время молча наблюдали. Но возле подъезда никто не показывался. И из него тоже никто не выходил.

— Что-то глухо, — наконец разочарованно произнес Иван.

— А ты думал, вот так, сразу? — с иронией спросил Луна. — Не успеем мы явиться, и сразу возникнет что-нибудь интересное.

— Ну, так я, конечно, не думал, — Иван немного смутился.

— Приготовься к тому, что мы вообще сегодня уйдем отсюда несолоно хлебавши, — счел своим долгом предупредить Луна.

— Спасибо за информацию. А то я сам не знал, — с бывалым видом откликнулся Пуаро.

Снова повисло молчание. Тишину нарушало лишь ритмичное поскрипывание коляски, которую, уткнувшись в толстый цветной журнал, раскачивала молодая мать. Потом послышался крик из песочницы. Это один из карапузов высыпал другому за шиворот полное пластмассовое ведерко песка.

— Сереженька! — Бабушка, вскочив со скамейки, бросилась на помощь пострадавшему.

Тот, ощутив за собою поддержку, немедленно схватил лопатку и от души огрел обидчика по голове. Обидчик взвыл, как сирена воздушной тревоги.

— Ярослав! — пробежала к песочнице вторая бабушка.

Крик разбудил ребенка в коляске. Оттуда раздалось громкое «уа-уа».

— Потише нельзя? — подняв голову от журнала, недовольно уставилась на двух бабушек и их питомцев молодая мать.

— Не нравится, ищи себе другое место! — огрызнулась бабушка Ярослава. Затем совсем другим тоном просюсюкала: — Ну, Ярочка. Ну, успокойся. Где бо-бо? Бабуся сейчас поцелует.

— Поцелует она! — вытряхивая песок из Сереженьки, откликнулась вторая бабушка. — Ремня бы лучше своему Ярочке задала хорошего, чтобы песком на детей не сыпался.

Луна подмигнул Ивану.

— Ну, думаю, началось.

— Крутая разборка, — усмехнулся тот.

Конфликт между старушками нарастал. Ярочка по-прежнему издавал истошные вопли. Неизвестно, во что бы вылились усиливающиеся раз от раза взаимные обвинения, если бы из самого ближнего к детской площадке подъезда не показалась весьма живописная парочка. Толстая пожилая тетка в одеянии, смахивающем на халат, вела под руку очень старое высохшее существо, облаченное, несмотря на почти летнюю жару, в натуральную, но порядком потертую шубу. Бабуся в шубе еле ковыляла, зато очень громко говорила:

— В такую погоду, Нина Степановна, я, как выйду на улицу, сразу большой прилив бодрости ощущаю.

— Слышал, Луна? — с изумлением покосился на бабушку в шубе Иван. — Если это у неё бодрость, то как же она ощущает себя обычно?

— Трудно сказать, — терялся в догадках Луна. — Наверное, спит.

Шествуя черепашьим шагом к детской площадке, две старушенции продолжали беседу. Та, что в шубе, громко вещала в пространство двора о своем здоровье, а спутница её ещё более громким голосом выкрикивала ответы ей в самое ухо.

— Во, — мигом оставили собственные распри бабушки Ярослава и Сереженьки, — правнук-то у неё — «новый русский». Вот и нанял Нину Степановну. Теперь она целыми днями барыню эту водит и слушает.

— За деньги чего не сделаешь, — отозвалась вторая, и обе уселись на лавочку. Внуки их давно уже заключили перемирие и упоенно строили что-то в песочнице.

Прабабушка «нового русского» и сопровождающее её лицо наконец достигли детской площадки и прямиком направились к скамье, где сидели Иван и Павел. Подойдя к ним вплотную, антикварное создание в шубе требовательно изрекло:

— Молодые люди! Это наша скамейка!

— Садитесь, пожалуйста, — улыбнулся Луна. — Места всем хватит.

Они с Иваном подвинулись на самый край.

— Нина Степановна, что он там говорит? — поджала губы старуха.

— Он место тебе, Эдуардовна, уступает! Садись! — грянуло ей в самое ухо сопровождающее лицо.

— Нет, молодые люди, — величественно отвечала Эдуардовна, — у нас с Ниной Степановной приватный разговор. Нам свидетели не нужны.

— А вы что, эту лавочку арендуете или вообще купили? — стало обидно Ивану.

— Хам! — взвизгнула Нина Степановна.

— Что он говорит? Что он говорит? — приложила ладонь к уху её спутница.

— Не обращайте внимания, — живо отреагировали две бабушки на соседней скамейке. — Они теперь все такие. Ни уважения к старшим, ни страха. Расселись на детской площадке. Будто она для них сделана.

— А это что, скажете, тоже дети? — указал на уже усевшихся рядом с ними старух Иван.

Нина Степановна исторгла из груди возмущенный клекот. В это время Луна дернул Ивана за рукав:

— Гляди.

Иван посмотрел. Как раз в это время к подъезду Луны подошел рослый стройный мужчина с портфелем. Миг — и дверь за ним захлопнулась.

— Скорее! — уже кинулся к подъезду Луна. — Лифт не работает! Должны успеть!

Глава V. СНОВА БОРДОВЫЙ ПОРТФЕЛЬ

Мальчики, запыхавшись, вбежали в подъезд. Спина незнакомца мелькнула в конце первого пролета и скрылась.

— Бегом, — шепотом скомандовал Луна. — Нам нужно его догнать. Во-первых, проверим, какой у него портфель. А во-вторых, выясним, в какую квартиру он войдет. Или позвонит.

Иван кивнул, и они что было сил понеслись вверх по лестнице. Незнакомец тоже поднимался весьма ходко. Где-то этажу к третьему ребятам наконец удалось разглядеть портфель. Этому в немалой степени способствовало удачное стечение обстоятельств. Остановившись возле пятой квартиры, мужчина трижды нажал на звонок.

Луна, приложив вдруг руку к груди, согнулся чуть ли не вдвое и шумно задышал. Иван разгадал его замысел и тоже стал тяжело отдуваться и повторять:

— Ой, не могу! Ой, устал!

Незнакомец обернулся, кинул на них недоуменный взгляд и ещё раз позвонил в квартиру.

— Ну, отдышался, что ли? — с нарочитой отчетливостью спросил Луна у Ивана. — Тогда пошли. Нас ждут.

— Нет, погоди, — весьма натурально взмолился тот. — Я ещё не того…

Дверь пятой квартиры открылась. Впустив незнакомца внутрь, её тут же захлопнули.

— Ты его знаешь? — посмотрел на друга Иван.

— Не здесь. — Луна опасливо покосился на пятую квартиру и взлетел на пролет выше.

— Так знаешь ты его или нет? — Иван тут же оказался рядом.

— Да не знаю, не знаю, — Павел покачал головою. — Но точно могу сказать, что он не из этой квартиры.

— А кто там живет? — продолжал расспросы Иван.

— Семейство… вполне обыкновенное.

— Что значит — обыкновенное? — не совсем понял Иван.

— То и значит. Ничем не примечательное. Мать. И сын. Потомок учится в нашей школе. В седьмом классе. В общем, они не бедные, но и не богатые. Пользуются общественным транспортом. Типичная среднестатистическая семья.

— А он тогда зачем пришел к ним? — пожал плечами Иван.

— Этот вопрос не ко мне, — усмехнулся Луна. — Может, в гости пришел, а может, наоборот, по делу.

— Портфельчик-то у него похож на тот, — многозначительно произнес Иван.

— Не только портфель, Пуаро, — откликнулся Павел. — Этот мужик ещё и фигурой на Владислава похож, и роста такого же.

— Словом, — Иван посмотрел на друга, — его запросто могли перепутать.

— Могли, — согласился Павел. — Особенно в спешке. Ведь им, насколько я понимаю, нужно было срочно дать ему по кумполу, а потом в темпе отнять какие-то камни.

— Вот именно, — подхватил Иван. — Я, знаешь, вдруг поставил себя на их место. И понял: в таких обстоятельствах нормальный человек будет смотреть не на лицо, а на то, что нужно отнять. То есть на портфель.

— Логично мыслишь, Пуаро, — подхватил Павел. — Теперь предлагаю следующий план: спускаемся снова во двор. Подождем, пока этот парень выйдет. Если мы правы и те двое действительно спутали его с соседом, то, вполне вероятно, уже снова сидят в засаде. А потому, как только этот мужик выйдет на лестницу, могут произойти очень интересные события.

— Значит, по идее, они могут в любой момент и сюда заявиться, — только сейчас осенило Ивана.

— Запросто, — подтвердил Павел.

Дверь подъезда громко хлопнула. Мальчики, вздрогнув, уставились друг на друга. Снизу послышались осторожные шаги. Присев на корточки, ребята пытались разглядеть, кто идет. Ничего, однако, видно не было. Обзор закрывала кабина лифта, стоящая на первом этаже.

Иван и Павел вновь обменялись испуганными взглядами. Кто-то осторожно и тихо поднимался по лестнице. Если это те самые типы, что напали на Владислава, то неизвестно, как они отнесутся к случайным свидетелям.

Ребята вглядывались сквозь сетку шахты в пролет. Пока несколько успокаивало лишь одно: судя по звуку шагов, вверх шел только один человек. Но где гарантия, что второй не затаился внизу?

Павел, склонившись к уху Ивана, едва слышно прошептал:

— В случае чего, дуем в мою квартиру.

Друг кивнул. Это был выход.

Человек, крадучись, ступил на площадку второго этажа. Теперь ребята наконец смогли разглядеть его. У обоих вырвался вздох облегчения. Это был не кто иной, как Каменное Муму. Иван хотел уж было окликнуть его, но Павел зажал ему рот ладонью. На пухлом его лице заиграла ухмылка. И он предложил:

— Давай подколем его.

— Как? — прошептал Иван.

— Элементарно, — мигом созрел план в голове у Луны. — Пошли. Только очень тихо.

Оба двинулись на цыпочках вверх. Достигнув площадки четвертого этажа, они затаились за углом. Герасим, периодически останавливаясь и явно прислушиваясь, продолжал медленно красться.

— Чего-то он медленно, — изнывая от нетерпения, прошептал Иван.

— Видать, боится, — будто забыв, какой страх они только что сами испытали, весело подмигнул Луна.

Осторожные шаги приближались.

— Как скомандую, — заговорщицки прошептал Луна, — дружно на него набрасываемся.

Иван напряженно ждал команды. Теперь уже были слышны не только шаги, но и тяжелое дыхание Герасима. Павел поднял руку. Затем резко опустил её вниз. Нога Герасима ступила на площадку.

— Куда девал камни, гад? — войдя в роль, прохрипел Иван.

— А-а-а! — издал душераздирающий вопль Муму.

Герасим, не разбирая, кто перед ним, в панике отбивался и даже сумел заехать Луне по уху.

— Поосторожней, Муму! — взвыл тот.

— Это вы! — услыхав свое прозвище, Герасим наконец обрел способность видеть и анализировать происходящее.

— Нет, не мы! — хохотнул Иван.

— Очень смешно, — покрутил пальцем у виска Герасим. — Так можно человека до инфаркта довести.

— Тебя доведешь, — Павел совершенно не допускал такой возможности.

В это время дверь ближайшей к углу квартиры широко распахнулась. На лестницу вылетел квадратный мужчина в майке, под которой перекатывались рельефные мышцы.

— Вы что тут устроили? — весьма свирепо глянул он на ребят.

— Да мы ничего. Просто так, — мигом стушевался под его взглядом Павел.

— А зачем орете? — поморщился мускулистый мужик. — Отдыхать мешаете.

— Тут вроде крыса какая-то пробежала, — нашелся Иван.

— Куда девал камни, гад? — войдя в роль, прохрипел Иван. — А-а-а! — издал душераздирающий вопль Муму.

— А может, мышь, — подхватил Герасим.

— Слушайте, крыса-мышь, — квадратный атлет, похоже, не поверил их объяснениям. — Еще будете шуметь, пеняйте на себя. Я вам тогда устрою тут шутку юмора.

И, шваркнув дверью, он удалился к себе в квартиру.

— Во идиоты! — напустился на друзей Герасим. — А если бы я с лестницы, например, свалился и все кости себе переломал?

— Ну, во-первых, ты уже был на площадке, — без всяких угрызений совести ответил Луна.

— А во-вторых, — вторил ему со смехом Иван, — ты сам нас сперва напугал. На фига было красться по лестнице?

— Я пришел. Во дворе вас нет. Только какие-то бабки с детьми сидят. Ну, думаю, вы у Луны кайфуете. Вот и пошел.

— Ты не просто шел, — настаивал Павел. — Ты крался.

— Я не крался, а просто услыхал сверху подозрительные звуки, — с чувством собственного достоинства ответил Герасим. — Думаю: «Вдруг опять кого-нибудь караулят?» Ну и решил осторожненько посмотреть.

— Ясно, — кивнули ребята.

— А вы-то чего в подъезде делали? — поинтересовался Муму.

— Пошли на улицу. Там и расскажем, — Луна первым двинулся вниз по лестнице. — А то ещё прозеваем.

— Кого? — задал новый вопрос Муму.

— Тихо, — Иван прижал палец к губам, ибо они как раз проходили мимо пятой квартиры, за дверью которой скрылся таинственный незнакомец с портфелем.

— Вы чего, объяснить не можете по-человечески? — возмутился Герасим.

Друзья, не ответив, прибавили шаг.

— Кажется, я вас спрашиваю! — Герасим повысил голос.

— Да заткнись ты хоть на минуту, — шикнул на него Луна. — Сказано же тебе, нам важно не опоздать.

— Куда опоздать? — не унимался Муму.

В это время они вышли на улицу.

— Опять туда? — Иван, нерешительно потоптавшись на месте, указал взглядом в сторону детской площадки.

— Ну уж нет, — решительно запротестовал Луна. — Там нам спокойно жить не дадут.

Отойдя чуть в сторону от подъезда, ребята остановились.

— Вот тут мы его и подождем, — сказал Луна.

— Да кого его? — Герасим уже изнывал от любопытства.

— Мужика. С портфелем… — начал Иван.

— Какого мужика? — перебил Герасим.

— Похож на Владислава Николаевича, но не он, — быстро сказал Луна. — А портфель такой же. Или почти такой. Вошел в пятую квартиру. Теперь там сидит. А мы подождем, пока он выйдет.

— Зачем ждать? — спросил Герасим.

— Ну, во-первых, проверим, не нападут ли на него, — с азартом изрек Луна.

— А во-вторых, — добавил Иван, — можем вообще за ним проследить. Вдруг он куда-нибудь пойдет, и мы в результате выясним, кто он.

— Он чего, пешком сюда припилил? — поинтересовался Герасим.

Иван и Павел на мгновение задумались. Однако ни тот ни другой не смогли вспомнить, каким образом незнакомец возник во дворе. Они заметили его лишь возле двери подъезда.

— Хорошо же вы следили, — хмыкнул Герасим. — Это же надо, специально следить и пропустить момент, как человек попал во двор.

— Мы-то хотя бы следили, — отозвался Иван. — А ты где был?

— Я? — с трагическим видом изрек Герасим.

— Именно ты, — усмехнулся Луна. — Ну, признавайся, где был?

— С дедом общался, — процедил сквозь зубы Муму. — Он сначала меня учил правильно мыть посуду. А потом — вообще, как нужно правильно жить.

— Понятно, — сказали ребята.

— А как только я смог, сразу к вам направился, — продолжал Муму. — Эх, что вам стоило как следует проследить.

— Мы вообще, если хочешь знать, еле заметили его, — объяснил Иван. — Нас там, на детской площадке, бабки совершенно затерроризировали.

— Все равно надо было лучше следить, — стоял на своем Каменное Муму.

— Вот в следующий раз и проследи.

Иван ещё хотел посоветовать Герасиму, чтобы тот в следующий раз не опаздывал, раз считает себя таким непревзойденным мастером слежки. Однако договорить мальчику не удалось. Дверь подъезда хлопнула. На улицу торопливо вышел мужчина с портфелем.

— Он, — прошептал Луна.

Мужчина не удостоил ребят даже взглядом. Сосредоточенно глядя себе под ноги, он быстро направился к арке.

— За ним, — скомандовал Луна.

Миновав арку, незнакомец скрылся за поворотом. Ребята выбежали на Ленинградский проспект. Незнакомец уже бодро вышагивал в сторону стадиона «Динамо».

— Интересно, он на троллейбус? — спросил Иван.

— Поживем — увидим, — не торопился с выводами Муму.

Незнакомец, однако, пройдя ещё несколько метров, резко остановился возле серой машины и, вытащив из кармана дистанционник, нажал на кнопку. Машина пикнула. Мужчина отворил дверцу, сел за руль, завел мотор и уехал.

Ребята остались с разинутыми ртами на тротуаре.

— Номер! Номер запомнили? — первым очухавшись от потрясения, завопил Герасим.

— А то! — на одном дыхании выпалил Иван. — «Н, восемьсот тридцать девять, УМ, семьдесят семь, Россия!»

— Чего, чего? — сардонически хохотнул Герасим. — Эн ум? Ну, это если только к тебе, Пуаро, относится. И расшифровывается как «нет ума»! Тоже мне, он запомнил!

— Естественно, запомнил, — обиженно произнес Иван.

— И я запомнил, — медленно проговорил Луна. — Только, по-моему, там было не «Н», а «К». И не восемьсот тридцать девять, а шестьсот тридцать девять. А в остальном Пуаро совершенно прав.

— Нда-а, — Герасим кинул на них такой взгляд, словно ему, начальнику, по злой иронии судьбы подсунули двух нерадивых и совершенно никчемных подручных. — Так вот, — менторским тоном продолжал он, — единственное, что вы запомнили правильно, — это семьдесят семь, Россия. Но машин с подобными сериями в Москве сейчас, наверное, добрых десять тысяч. А вот самое главное… — Выдержав короткую паузу, он отчетливо проговорил: — «Пэ, восемьсот тридцать шесть, ОН».

— Ладно, — махнул рукой Павел. — Будем считать, что номер мы запомнили нечетко. А вот машина у него марки «Форд».

— Нет, «Тойота», — немедленно выдвинул свою версию Герасим.

— По-моему, «Форд», — поддержал Луну Иван.

— Серость, — посмотрел на него Герасим. — У «Тойоты» фирменный знак — три хромированных овала, как бы один в другом. А у «Форда» — всего один темно-синий овал, а внутри написано название фирмы.

— Фирменный знак на багажнике был оторван, — отчетливо помнилось Ивану. — Но на краске остался след именно от фордовского клейма.

— Ну, — подтвердил Луна.

— А вот и нет, — уперся Герасим. — Фирменный знак никто не отрывал. И это была «Тойота».

— «Тойота» так «Тойота», — неожиданно смирился Луна.

— Нет, «Форд», — в горячке спора снова воскликнул Иван.

— Не кипятись, — хлопнул его по плечу Луна. — Какая тебе, в конце концов, разница?

— Разница очень большая. — Герасим тут же продолжил полемику: — Благодаря тому, что я точно запомнил номер и марку машины, мы теперь сможем его выследить.

— Ошибаешься, — Луна покачал головой, — выследить этого типа мы сможем только в одном случае. Если он снова у нас во дворе нарисуется. А остальные способы для нас, увы, закрыты. Потому что мы не милиция. И машину водить ещё не имеем права.

— Нда-а, — вынужден был признать Герасим. — Зато мы вполне в силах поинтересоваться твоими вполне обычными, Паша, соседями.

— Это мысль! — в свою очередь оживился Луна.

— Слушай, — у Ивана возник план, — ты говоришь, их сын у нас в школе учится?

— Ну, — кивнул Павел. — А что из того?

— Он ещё спрашивает! — воскликнул Иван. — Разве забыли? В школьных журналах всегда записаны места работы родителей и их служебные и домашние телефоны.

— Ну! Я же говорил! Настоящий Пуаро! — И Луна с такой гордостью посмотрел на Ивана, словно тот был его собственным сыном. — Это же самое лучшее и простое решение!

— И что нам все это даст? — В отличие от Луны, Герасим отнесся скептически к предложению Ивана.

— Сам не сечешь? — Луна кинул на него удивленный взгляд. — Ведь мы можем потом за этими милыми, скромными людьми проследить. И возле работы, и возле дома. Глядишь, и этого типа с портфелем где-нибудь встретим. А возможно, даже и выясним, кто он такой.

— Мысль интересная, — тоном придирчивого начальника одобрил Герасим.

— Спасибо тебе на добром слове, — губы Ивана скривились в ироничной усмешке.

— Без твоего «спасибо» обойдусь, — отмахнулся Каменное Муму. — Меня лично вот что больше всего волнует. Как мы этот журнал с вами свистнем?

— Элементарно, — откликнулся Луна. — Все журналы у нас в учительской стоят в одном шкафу. Явимся завтра в школу пораньше. Кто-нибудь из нас зайдет в учительскую и возьмет журнал. Как будто своего класса. Кто там будет разбирать, что мы свистнули другой. Они все в одинаковых обложках. Ну а потом сыграем дурочку. Мол, случайно перепутали и взяли журнал не своего класса. Никто из наших славных педагогов даже не чухнется. А найти и переписать адреса и телефоны — труда на пять минут.

— Годится, — одобрил Герасим.

— А этот парень в седьмом «А» или в седьмом «Б»? — полюбопытствовал Иван.

— Да я как-то, знаете ли, не помню, — смутился Луна. Правда, он почти тут же обрел уверенность в себе и добавил: — В школе ведь к первому сентября вывесили списки всех классов. Вдруг они ещё там?

— А фамилию-то ты знаешь? — повернулся к другу Герасим.

— Во жизнь — кочерга, — помотал головой Павел. — А ведь не знаю. Зовут его Гарик. Но вот фамилия…

— А Гарик — это что? — осведомился Иван.

— Как что? — не уловил суть вопроса Луна.

— Ну, полное имя у него какое?

— Игорь, — Луна на сей раз был уверен. — Но вот фамилия… — снова повторил он.

— По-моему, ты зря мучаешься, — сказал Иван. — Имя Игорь не такое уж распространенное. Полагаю, что он один в этих седьмых классах. Так что у нас есть надежда по имени вычислить и фамилию.

— Пошли! — Луна двинулся в направлении школы.

Друзья последовали за ним к арке. Уже повернув под её своды, Герасим вдруг замер как вкопанный и с трагическим видом воскликнул:

— Кефир! Я совсем забыл про кефир!

— Какой кефир? При чем тут кефир? — уставились на него друзья.

— Я же вышел из дома под предлогом покупки кефира! — с поистине драматическим пафосом продолжал Герасим. — Дед велел купить и вернуться не позже чем через двадцать минут. Он сидит на какой-то там идиотской почасовой диете. Всех уже дома этой диетой извел, и сейчас ему как раз надо пить кефир, а его не оказалось. Его предок мой утром выдул. Вот так всегда. Предку кефир на завтрак, а мне отдуваться. Ох, что сейчас будет! — схватился за голову он. — Ну, ребята, не поминайте лихом.

И Герасим стремглав помчался в сторону продовольственного магазина на углу Ленинградского проспекта и улицы Правды.

— Слушай, — поглядев на часы, нерешительно произнес Иван. — Вообще-то мне тоже уже, наверное, пора.

— Тогда сыпь домой, — легко согласился Луна. — А на списки я сейчас сам сбегаю посмотреть. Только давай договоримся. Завтра встречаемся возле моего подъезда без пятнадцати восемь. Тогда, надеюсь, успеем до начала уроков провернуть дело с журналом. Девчонок и Муму я тоже предупрежу.

— Забито, — ответил Иван. — Тогда до завтра.

Утром, едва выйдя из дома на Ленинградский проспект, Иван увидал Герасима, Варю и Марго возле соседнего подъезда.

— Привет, — подбежал к ним Иван.

— Пошли скорее, — поторопила Марго. — Луна нас, наверное, уже ждет.

Они двинулись по направлению к улице Правды. Девочки, разумеется, уже были в курсе вчерашних событий, и теперь им не терпелось продолжить расследование.

— Ну, как, Герасим, с кефиром-то у тебя обошлось? — расспрашивал Иван по пути к дому Луны.

— Лучше не напоминай, — хмуро изрек Муму. — Дед сначала бухтел, что у него вся диета из-за меня накрылась. А потом все-таки выдул целую пачку кефира, которую я ему притащил. Ну, видимо, сил у него от этого прибавилось. И он начал мне читать новую лекцию.

— Опять про диету? — фыркнула Варя.

— Нет, — покачал головой Герасим. — О том, каким он был в моем возрасте идеальным сыном, внуком и вообще человеком.

— Он чего, и впрямь у тебя образцово-показательный? — спросил Иван.

— Как бы не так, — длинное лицо Герасима скривилось в мрачной усмешке. — Я тут недавно рылся в ящиках и дедов школьный дневник обнаружил. Именно за восьмой класс. Что там делается, просто ужас. По поведению одни двойки. За один месяц — три вызова родителей в школу. А хорошие оценки только по физике и по математике.

— Не волнуйся, Муму, — хохотнула Варвара. — Твой дедушка об этом давно забыл. И если даже ты ему напомнишь, он не поверит тебе.

— Привет! — выскочил из своего подъезда Луна. — Во точность, — посмотрел он на часы, — минута в минуту.

— Кстати, тебе списки-то вчера удалось посмотреть? — поинтересовался Иван.

— Ты разве ещё не знаешь? — повернулась к нему Маргарита.

— Откуда? — Иван пожал плечами. — Мы ведь вчера телефонами не обменялись.

— Что верно, то верно, — кивнул Луна. — Со всей этой историей про телефоны совершенно забыли. Ладно. Во время занятий обменяемся.

— Тогда, чтобы ты знал, Ваня, — вмешалась Варвара. — Со списками полный облом получился.

— До того полный, — вздохнула Маргарита, — что, строго говоря, наш дорогой Луна мог бы вообще не тратить время на хождение в школу.

— Чего, списки сняли? — посмотрел Иван на Луну.

— Нет, — покачал тот головой. — Списки как раз находились там, где им полагается. Но только в каждом из седьмых классов имеется по своему Игорю.

— Дела-а, — протянул Иван. — Чего же нам теперь делать-то?

— Выход один, — пояснил Луна. — Придется по очереди переть оба журнала. А там уж по адресу определим, кто нам нужен.

— Если сильно повезет, — с большой надеждой произнесла Марго, — то нужный нам парень окажется в седьмом «А». Тогда второй журнал нам будет не нужен.

— В таких делах обычно никогда не везет, — мрачно заметил Герасим. — Помяните мое слово, придется нам работать на полную катушку, то есть переть оба журнала.

— Надо будет, и оба сопрем, — не стала продолжать спор Марго.

Они поравнялись со школьным двором. Прежде чем пройти в распахнутые ворота, Луна вновь посмотрел на часы. До начала первого урока оставалась уйма времени.

— Думаю, справимся, — заверил друзей он.

— Если думаешь, то сам и иди, — мигом отреагировал Герасим.

— Почему бы и нет, — ничего не имел против Луна. И, понизив голос почти до шепота, заговорщицки произнес: — Доходим до учительской. Вы остаетесь за углом и ждете меня. Я делаю вид, будто беру журнал нашего класса. Потом возвращаюсь к вам. Мы с журналом седьмого «А» или заходим в какой-нибудь пустой класс, или пилим под лестницу. Там в это время никогда никого не бывает. Если находим то, что нам требуется, значит, нам сильно повезло. Тогда я быстренько отношу журнал обратно, объясняю, что перепутал, и беру наш.

— А если не повезет и нам потребуется журнал седьмого «Б»? — спросил Герасим.

— Тогда в учительскую направляется второй гонец, — предусмотрел и такой вариант Павел. — А мы ждем, пока он доставит нам журнал «бешников».

— На словах-то все просто выходит, — покачал головой Герасим, — а вот на деле…

— Слушай, Каменное Муму, — сердито посмотрела на него Варвара, — если боишься, сразу так и скажи. Мы никого не неволим. Без тебя справимся.

— Я боюсь? — возмутился Муму.

— Ну не я же, — опять усмехнулась Варвара.

— Во-первых, мне в этой жизни уже нечего бояться, — стоически произнес Герасим. — А во-вторых, без меня вы никак не справитесь.

— Тогда не нагнетай атмосферу, — вмешался Луна. — Лучше пошли скорее в учительскую. Чем раньше там будем, тем быстрей справимся.

И он решительно зашагал по ещё пустому школьному двору.

В дверях ребята едва не столкнулись с Тарасом Бульбой, который почему-то шел не в школу, а из школы.

— З-здравствуйте, Аф-фанасий Иванович, — от неожиданности стал заикаться Герасим.

— Глазам не верю! — густым басом пророкотал завуч. — Восьмой «А»? Так рано, и уже в школе? Что это с вами случилось?

— Да так… — пролепетал Луна. — Просто вышли раньше.

— Чудеса в решете, — пожал широченными плечами Тарас Бульба. И, разгладив указательным пальцем пышные свои усы, распахнул перед ребятами дверь: — Что же, добро пожаловать. Я не против.

— Спасибо, Афанасий Иванович! — хором поблагодарили пятеро друзей и вошли в школьное здание.

Оказавшись в вестибюле, Луна выглянул в распахнутое окно. Завуч спешил куда-то прочь со двора.

— Удачно, — отметил Павел. — Будем надеяться, что провернем все до его возвращения.

Все пятеро поднялись на второй этаж и остановились у крайнего окна в коридоре.

— Я пошел, — глухо произнес Луна. — Ждите.

И он скрылся за углом.

Ждать ребятам пришлось совсем недолго. Луна вернулся с совершенно обескураженным видом.

— Заперто.

— Чего и следовало ожидать, — хмыкнула Варвара. — Тарас-то ушел куда-то. А другие педагоги на работу так рано не являются.

— И очень зря, — Луне не понравился такой оборот.

— У них, понимаешь ли, Паша, есть свои семьи и вообще масса дел вне школы, — сказала Варвара.

— Нам позарез нужен ключ, — вмешался Герасим. — Нельзя упускать такую выгодную ситуацию.

— Абсолютно с тобой согласен, — убежденно произнес Луна. — Только где этот чертов ключ может быть?

— Где бы он ни был, нам все равно его не дадут, — сказала Марго.

— Пойдем замок посмотрим, — предложил Герасим. — А вы, — он обратился к Ивану и девочкам, — смотрите в оба, чтобы нас не застукали.

Герасим и Павел подошли к учительской. Осмотрев дверь, Луна поставил диагноз:

— Замок отечественный. С язычком. Сейчас подденем, дверь и откроется.

Сняв с плеча рюкзак, он начал искать что-нибудь подходящее.

— Погоди, — остановил его Муму. — По-моему, у нас на двери от лестничной площадки похожий замок. Вот попробуй, — он протянул другу связку ключей.

Схватив ключ, Луна засунул его в скважину.

— Кажется, то, что надо, — прошептал он.

Ключ повернулся только наполовину. Луна попытался применить силу. Раздался скрежет, но дверь не открылась.

— Осторожней, сломаешь, — предостерег Муму. — Вынимай его к черту. Все равно не подходит.

Луна попытался вернуть ключ в исходное положение. Это у него получилось. Однако из скважины ключ Муму вылезать не желал.

— Да ты поверти, поверти, — подавал советы Герасим.

— Не вертится он больше. И не достается, и не тянется, — пояснил Луна.

— Дай я!

Отпихнув друга от двери, Муму попытался решить проблему сам, но не достиг никакого успеха.

— Что же нам теперь делать? — растерянно посмотрел он на Луну.

— Эй! — подошел в это время к ребятам Иван. — Долго вы ещё тут?

— По-моему, навсегда, — Герасим уже впадал в панику. — Ключ не выходит.

— Дайте я, — потянулся к замку Иван.

— Нет уж, — отпихнул его в сторону Герасим. — Еще сломаешь. А ключ, между прочим, мой. И вообще вы ничего не умеете правильно делать.

— Пожалуйста, — развел руками Иван. — Вынимай сам.

Герасим предпринял новую атаку на непокорный ключ. Тот, однако, не сдался. Герасим рванул сильнее. Вновь неудача. Муму, уцепившись обеими руками за связку ключей, сосредоточился и, собрав последние силы, рванул её на себя. Ключ наконец уступил. Муму, не удержав равновесия, отлетел вместе с добычей на середину коридора — и попал прямо в чьи-то жесткие и совсем не ласковые объятия. Герасим обернулся.

— Извини…

Голос у него сорвался. Герасима цепко держала в объятиях разъяренная…

Мона Семеновна Травкина.

Глава VI. КОМАНДА ОТЧАЯННЫХ

Герасим попробовал вырваться. Тщетно. Биологичка держала его, как клещами. Муму удвоил усилия. В следующую секунду у него от боли вырвался вопль. Костлявые пальцы Монстра вцепились ему в плечо.

— Мона Семеновна, что же вы делаете! — поспешили другу на помощь Павел, Иван и обе девочки.

— Ах, значит, все вы тут, — не отпуская вырывающегося Герасима, пробасила биологичка. — Что же вы здесь делали?

— Мы… — Луна лихорадочно пытался сообразить, как выкрутиться из создавшейся ситуации.

— Не я же! — ухмыльнулась биологичка.

— М-мы, в-вот… — Луна по-прежнему не мог придумать ничего путного.

— А это у тебя что? — И учительница с хищным видом схватила Герасима за руку.

Тот от неожиданности разжал кисть. Связка ключей со звоном упала на пол.

— Вот оно, значит, какие дела! — торжествующе воскликнула биологичка. — Явились пораньше, чтобы проникнуть в учительскую!

— Отпустите, — умолял Герасим. — Мы ничего плохого, мы только…

— Ах, ничего плохого? — с грозным видом переспросила Мона Семеновна.

Тучи сгущались. Луна понял, что биологичка вот-вот потащит несчастного Муму к директору.

— Мона Семеновна! Я вам сейчас все объясню! — закричал Павел. — Мы, понимаете, — не давая биологичке опомниться, затараторил он, — вчера нигде не нашли Афанасия Ивановича. Вот и решили сегодня пораньше… Но ведь нам разрешение нужно. Вы сами велели… Приходим, а тут закрыто… Вдруг слышим, а за дверью кто-то стонет…

— Ага! — Варвара уже поняла, куда клонит Павел. — Мы начали стучать. Никто не открыл. Ну, мы и решили, а вдруг там кому-то сделалось плохо.

— А если плохо, то надо спасать! — широко раскрыла и без того огромные черные глаза Маргарита.

— Что же вы раньше молчали! — возопила биологичка. — Где ключи от учительской?

— Мы не знаем, — откликнулся Павел.

Травкина, небрежно отшвырнув от себя Герасима, устремилась к запертой двери учительской. Ребята переглянулись. Учительница забарабанила кулаками в дверь.

— Есть кто живой? Отворите!

— Мона Семеновна, — вкрадчивым голосом проговорила Варвара, — если бы там кто-нибудь был живой, нам уже давно бы ответили.

— Тихо! — гаркнула на неё Монстр и прижалась ухом к двери.

Ребята напряженно ждали, что последует дальше. Лицо биологички принимало все более тревожное выражение.

— Действительно, кто-то стонет, — наконец сказала она.

Слова повергли пятерых друзей в полное изумление.

Им было прекрасно известно, что стонать в учительской абсолютно некому. Ибо единственный, кто появлялся в школе так рано, — это Тарас Бульба. А он на глазах у ребят только что направил стопы на волю. Видимо, за пределами школы Афанасия Ивановича ждали какие-то дела. Однако Мона Семеновна, не отрывая уха от двери, уверенней прежнего повторила:

— Да, да. Вы правы. Там стонут. Похоже, сердечный приступ. Ключи! Ключи! — повысила голос она. — Нужно срочно открыть!

— Может, они у уборщицы есть? — подсказала Варвара.

— Марш за уборщицей! — отдала приказ биологичка.

Ребята, радуясь, что можно наконец избавиться от её общества, кинулись на первый этаж.

— Что делать? Что делать? — в панике спрашивал на бегу Герасим.

— Уборщицу искать, — отозвался Луна. — Другого выхода у нас нет.

— И чего там Монстр могла услышать? — недоумевала Маргарита.

— Наверное, голоса из своего далекого доисторического прошлого, — усмехнулась Варвара.

— Доисторического, — проворчал Герасим. — Знали бы вы, как она дерется. У меня до сих пор плечо болит.

Уборщица стояла в вестибюле, задумчиво созерцая ведро с водой, из которого свешивались края мокрой тряпки.

— Куда вас черти несут? — уставилась на бегущих ребят она.

— К вам, тетя Лиза, к вам! — прокричала на бегу Варвара.

— Беда! Беда! — добавила Маргарита. — Там в учительской кто-то заперт и стонет! Надо открыть.

— Ах ты господи! — всплеснула руками уборщица. — Никак нашего Афанасия удар хватил! Ох ты, бедненький! Сейчас! Сейчас! — И, гремя ключами, которые, по всей видимости, лежали у неё в кармане, она побежала наверх.

— Что теперь бу-удет! — схватилась за голову Варя.

— Чему быть, того не миновать, — устремился Герасим следом за тетей Лизой.

Биологичку они застали в той же позиции. Прижимаясь ухом к двери, она повторяла:

— Сердечный приступ. Тяжелый сердечный приступ.

Не знавший истории вопроса, легко мог бы предположить, что Мона Семеновна впала в глубокий транс.

— Ну-ка, примись! Не закрывай скважину! — И тетя Лиза, к немалому удовольствию ребят, бесцеремонно отпихнула Травкину в сторону.

Пятеро друзей, затаив дыхание, молча наблюдали за действиями уборщицы. Сейчас она отопрет дверь. Монстр убедится, что её нагло надули. И репрессии с её стороны последуют по полной программе.

Нужный ключ отыскался на большой связке не сразу. Руки у тети Лизы от волнения тряслись. К тому же, перебирая ключи, она постоянно отвлекалась на причитания: «Держись, Афанасий! Держись, мой миленький! Мы сейчас!»

— Вы лучше дверь поскорее откройте! — не выдержала наконец биологичка. — Словами тут горю не поможешь. Нужна срочная медицинская помощь.

— А ты меня не понукай! — огрызнулась уборщица.

В этот момент она наконец нашла нужный ключ и со словами: «Ах ты, горе какое. Не приведи бог, помрет!» — вставила его в скважину.

Пятеро друзей обменялись паническими взглядами. В отличие от тети Лизы, у них были все основания совершенно не опасаться за жизнь и здоровье Тараса Бульбы. Куда больше их волновали последствия собственного вранья. И кара с каждой секундой делалась все реальнее.

Уборщица повернула ключ. Нарушители спокойствия теперь напоминали пять изваяний. Пять пар напряженных глаз уставились на замок.

— Ах ты господи! — воскликнула вдруг тетя Лиза. — Не открывается!

— Как не открывается! — раздался трагический бас биологички.

— Вертится, но не открывается, — по инерции крутила ключ то в ту, то в другую сторону уборщица. — Ах ты господи! Что ж теперь будет-то? Что будет? Сломался. Афанасий-то, видно, так там и засел. Кричал, наверное. Звал на помощь. А в школе-то никого. А потом, наверное, разволновался. Вот через это его удар и хватил.

— Надо ломать, — биологичка выпятила костлявый подбородок.

— Ой, батюшки! Ой, батюшки! — все ещё вертела ключ уборщица. — Афанасий, миленький наш! Ты уж там продержись! А ну, ребята! — она повернулась к пятерым друзьям. — Там, в подсобке, у меня ломик стоит.

И, выбрав из связки нужный ключ, она протянула его Павлу. Друзья со всех ног устремились вниз. Если бы кто-нибудь их спросил сейчас, куда они так торопятся, никто из пятерых толком не смог бы ответить. Паника, поднятая уборщицей и биологичкой, передалась ребятам, и они сейчас почти верили, что там, за закрытой дверью учительской, действительно кто-то нуждается в срочной помощи.

Они ещё не достигли первого этажа, когда их обогнала спешившая на всех парах вниз Мона Семеновна.

— Вы куда? — окликнул её Павел.

— В канцелярию. «Скорую» вызывать!

— Может, со «Скорой» пока подождем? — робко произнес Герасим.

— Промедление в подобных случаях действительно смерти подобно, — пробасила биологичка и скрылась из вида.

Пока ребята нашли лом и возвратились обратно, Мона Семеновна успела вернуться к учительской.

— «Скорая» сейчас будет, — проинформировала она пятерых друзей. — Ломайте!

Герасим заколебался. И, впервые за последние десять минут отчетливо осознав, что за дверью никого нет, спросил:

— Мона Семеновна, вы действительно этого хотите?

— Я не хочу! Я приказываю! — рявкнула биологичка. — Шевелитесь! Шевелитесь! Чего вы там возитесь, как сонные мухи.

Павел, завладев ломиком, попытался отжать замок. Однако зазор между дверью и косяком был слишком маленьким. Лом сорвался.

— Бездарь, — Муму вырвал у него лом. — Не знаешь элементарных вещей. Дверь полагается отжимать снизу. Чтобы она снялась с петель.

— Скорее! Скорее! — поторапливала Мона Семеновна.

Подстегнутый её командами, Герасим мигом просунул ломик между дверью и полом и воспользовался им как рычагом. Послышался хруст, и дверь, лишь только каким-то чудом не зашибив Луну и стоящую рядом с ним тетю Лизу, с грохотом упала посреди коридора.

Мона Семеновна вихрем ворвалась в учительскую. За нею с громкими воплями: «Афанасий, ты ещё жив?» — туда же просеменила тетя Лиза. Ребята в нерешительности топтались возле порога. Они совсем не были уверены, что им сейчас стоит входить в учительскую.

— Никого! — басом сообщила из глубины помещения биологичка. — Ровным счетом никого!

— А где ж Афанасий? — уборщица в недоумении остановилась посреди учительской.

— Вот он я, — возник на пороге Тарас Бульба. — Что тут у вас творится?

Уборщица оглянулась на его голос. Из горла у неё сперва вырвался пронзительный писк. Затем, прохрипев: «Покойник!» — она стала оседать на пол.

— Елизавета Сергеевна! Елизавета Сергеевна! — бросился к ней Тарас Бульба.

Уборщица лежала на полу и видимых признаков жизни не подавала.

— Воды! Воды! — закричал завуч.

— Пропустите! Пропустите! Кому там плохо? — послышались крики из коридора.

Не успели Иван и его друзья что-либо сообразить, как к учительской, расталкивая толпу преподавателей и учеников, которые успели к этому времени скопиться в коридоре, пробились два врача и два санитара с носилками.

— Кому тут плохо? — ещё раз осведомился у сидящего на корточках Тараса Бульбы врач.

— Сами, что ли, не видите? — отвечал завуч. — Ей, конечно.

— Тогда пустите, — врач склонился над тетей Лизой.

Тарас Бульба покорно ретировался к проему, в котором сейчас осталась лишь одна створка двери.

— Ну «Скорая» у нас стала работать!.. — с восхищением произнес он. — Не успел человек в обморок упасть, а они уже тут.

Тетя Лиза уже сидела на носилках, таращась на окруживших её людей. Потом, переведя взгляд на завуча, слабым голосом поинтересовалась:

— Так, значит, ты, Афанасий, жив?

— А чего мне сделается? — ответил цветущий Тарас Бульба.

— И вы, бабушка, будете жить, — убежденно произнес врач. — Сейчас вам укольчик сделаем. После у нас пару дней полежите. И, как говорится, снова в бой. Несите её в машину, — велел он санитарам.

Пока присутствующие выясняли, что случилось, Варя, не теряя даром времени, шмыгнула к шкафу. Схватив оба журнала седьмых классов, она дернула за рукав Марго. Прежде чем кто-нибудь успел обратить на них внимание, девочки скрылись в туалете.

— Ну, Елизавета Сергеевна, возвращайтесь скорее, — напутствовал её завуч.

— И ты, Афанасий, не болей, — как-то странно глянула на него уборщица.

Санитары унесли её.

— Уф-ф! — провел ладонью по лбу Тарас Бульба и, будто очнувшись от страшного сна, громко осведомился: — Почему дверь выломана? Что случилось?

Взгляд его упал на жавшихся возле стены Ивана, Павла и Герасима.

— Это вы сделали?

— Мы, — покорно кивнул Герасим.

— Что-о? — Казалось, глаза у Тараса Бульбы готовы вылезти из орбит. — Как вы могли?

— Нам велела Мона Семеновна, — объяснил Иван.

— Мона Семеновна? — дернул себя за ус завуч и повернулся к биологичке. — Зачем вам понадобилось ломать дверь учительской?

— Мы думали, что вы там и вам плохо, — растерялась она.

— Кто это «мы»? — продолжал допытываться завуч.

— Мы с ребятами, — указала Мона Семеновна на троицу у стены.

— Это вы такое сказали Моне Семеновне? — грозно уставился на мальчиков завуч. — И вам не стыдно? Вы же видели, как я уходил.

— Мы этого не говорили! — Луне даже не пришлось кривить душой. — Просто мы услышали, что тут, за запертой дверью, кто-то вроде стонет. И Мона Семеновна тоже слышала. Правда?

— Да, — вынуждена была признать биологичка.

— Ну, вот, — подхватил Герасим. — А потом прибежала тетя Лиза и стала говорить, что в учительской вы находитесь.

— А у вас языки отсохли её разубедить? — в праведном гневе проорал завуч.

— Мы-то откуда знали? — развел руками Луна. — Тетя Лиза была так уверена, что там стонете именно вы. Ну, мы и думаем, вдруг правда, вы, Афанасий Иванович, сперва ушли, а потом как-нибудь незаметно для нас успели вернуться.

— Точно! — Иван пришел другу на помощь. — И тогда мы помогли Моне Семеновне открыть дверь.

— Допустим, — смягчился Тарас Бульба. — Но в таком случае, кто же внутри стонал?

— Не знаем, — пожали плечами мальчики.

— Я вошла первой. Тут не было ни души, — отчеканила биологичка.

— А стоны, значит, слышали? — не сводил с неё напряженного взгляда Афанасий Иванович.

— Слышала, — убежденно отозвалась она.

Словно бы по заказу, учительскую огласил жалобный скрип. Мона Семеновна вздрогнула.

— Ах это! — громко расхохотался завуч и, подбежав к окну, подвигал взад-вперед распахнутую форточку.

— Мне-то почем знать, что у вас тут все расхлябано и скрипит, — обиделась Травкина.

— Мона Семеновна! — завуч продолжал трястись от нервного смеха. — Только на будущее очень вас прошу. Если вам ещё когда-нибудь что-то покажется, школу больше не ломайте.

— Не вижу ничего смешного! — пробасила биологичка и, подхватив сумку на длинном ремне, с достоинством удалилась.

Тут как раз раздался звонок.

— А ну, марш на занятия! — велел завуч ребятам. — Без вас обойдемся! Вы тут и так натворили делов. Теперь ещё дверь придется вставлять.

Впрочем, мальчики и не собирались больше задерживаться в учительской. Оказавшись на безопасном расстоянии от нее, Луна напустился на Герасима.

— Если бы не твои идиотские шуточки с ключом, мы бы уже давно каким-нибудь образом взяли эти журналы.

— Интересно, каким? — набычился Муму.

— Каким-нибудь, — счел излишним вдаваться в подробности Луна. — А теперь нам, по твоей милости, к учительской на пушечный выстрел нельзя подходить.

— Теперь только завтра, — вздохнул Иван. — Кстати, — он огляделся, — где наши девчонки?

— Где, где, — проворчал Герасим. — Естественно, смылись. Во, трусихи.

— Ладно, пошли на физику, — поторопил Луна.

Едва переступив порог кабинета, они увидали девчонок. Те преспокойно устроились за партой в третьем ряду и что-то оживленно обсуждали.

— Ну, вы хороши, — подбежал к ним Герасим. — Смотались под шумок, а нам отдуваться.

— Эх, Муму, Муму, — У Марго чуть поднялись уголки губ. — Ты…

Больше она сказать ничего не успела. В кабинет торопливой пружинящей походкой вошел маленький щуплый физик Виктор Антонович.

— Встали. Сели. Приготовились, — даже не поглядев сквозь очки с толщенными стеклами на ребят, бросил он и, приглаживая остатки былой шевелюры, уселся за стол.

Класс затих. Учитель, заявив, что в этом году программа по физике предстоит особенно напряженная, принялся объяснять новую тему. Класс послушно уставился на физика. Каждый сейчас усиленно изображал сосредоточенность и внимание. Потому что всем в восьмом «А», кроме Ивана, было известно: несмотря на сильную близорукость, Виктор Антонович обладает феноменальной наблюдательностью, в сочетании со злопамятностью.

Он умудрялся заметить любого, кто позволял себе на его уроке заняться собственными делами или хотя бы отвлечься. Другие учителя в таких случаях просто делали замечания. Виктор Антонович до подобного не опускался. Зато на следующем занятии непременно вызывал таких учеников к доске. И спрашивал их с большим пристрастием. Метод оказался весьма продуктивным. Дисциплина на уроке физики царила железная.

Наконец Виктор Антонович повернулся к доске и, продолжая излагать тему, начал быстро писать формулы. Класс немного расслабился. При всей своей наблюдательности, видеть спиной физик пока ещё не умел.

Столы в кабинете были на трех человек. Так что Иван, Герасим и Павел устроились вместе. Как только физик стал писать формулы, ребята оглянулись на девочек. Те что-то тихонечко обсуждали и улыбались.

— Нахалки, — шепотом возмутился Герасим. — Смылись. Все дело нам испортили. А теперь ещё веселятся.

— Брось ты, — вступился за девчонок Иван. — Ничего они не испортили.

— Нет, испортили, — заело Герасима.

Физик резко обернулся. Поблуждав глазами по классу, он пристально посмотрел на Муму и вновь как ни в чем не бывало принялся писать формулы.

Павел выразительно покосился на друга:

— Готовься как следует. Вызов к доске на следующем уроке тебе обеспечен.

— Все из-за них, — вновь обернулся на девочек Герасим.

Варвара, встретившись с ним взглядом, одарила его лучезарной улыбкой.

— Ну, это же просто хамство, — завелся Муму.

— Чего тебя разбирает? — не понимал Иван.

— Обостренное чувство справедливости, — прошептал Герасим и, вырвав листок из тетради, принялся быстро писать.

Это было послание наглым девчонкам. Герасим в лапидарной, но выразительной форме выражал свое мнение по поводу «трусости и вероломства». А также высказывал мнение, что «виновные в срыве операции должны искупить свою вину тем, что завтра сами достанут журналы седьмых классов».

В последний момент он спохватился и, вымарав слова «журналы седьмых классов», заменил их выражением «необходимое». Мысленно похвалив себя за предусмотрительность (всегда нужно помнить, что подобные послания могут случайно попасть в руки врагов!), Муму сложил записку в несколько раз, и она полетела по назначению.

Герасиму очень важно было увидеть реакцию. А потому, совершенно забыв о бдительном Викторе Антоновиче, он по-прежнему сидел, обернувшись к Марго и Варваре. Те развернули записку и склонились над ней. Затем, подняв головы, разом показали Герасиму языки и тихонько хихикнули.

Это показалось Герасиму вконец возмутительным. И он, окончательно позабыв, где находится, достаточно громко и отчетливо произнес:

— Ну, знаете ли!

— Каменев! Если ты ищешь меня, то я тут! — немедленно отреагировал физик.

Герасим в панике развернулся.

— Великолепно! — казалось, искренне обрадовался физик. — Наконец мы с тобой нашли друг друга. Ты вроде в чем-то со мной не согласен?

Герасим подавленно молчал. Узкое скуластое лицо его позеленело от нервного напряжения. Еще никогда на памяти Муму физик не обращался к ученикам с подобными речами. Видимо, это был знак неумолимо надвигающейся большой беды.

— Да я… собственно… просто… вот… — пытался выкрутиться Муму.

— Не стесняйся, Каменев, — ободряюще улыбнулся Виктор Антонович. — Мы же тут все свои. И знаем друг друга давно. Итак, отбросим условности.

По кабинету физики пронеслись гул и сдавленные смешки. А Сеня Баскаков, сидевший за самым дальним столом, отчетливо произнес:

— Лопух наш Муму! Даром что Каменный!

— Баскаков! — радостно воскликнул физик. — Ты тоже с чем-то не согласен?

— Не, — мигом стерло улыбку с Сениного лица. — Какие у нас с вами могут быть споры!

— Ну, тут ты в корне не прав, — возразил физик. — Споры — штука полезная. В них, как известно, рождается истина. Поэтому предлагаю тебе, Каменев, выйти к доске, — тоном, каким обычно радушный хозяин зазывает гостей на день рождения, продолжал учитель. — Устроим с тобой небольшую научную полемику. Это послужит лучшему усвоению материала.

— Виктор Антонович, может, не надо? — Герасим совершенно не рвался вступать в полемику.

— Что ты! — замахал на него руками физик. — Обязательно надо.

— То есть вообще-то я с вами согласен. Дело очень полезное, — решил подольститься к учителю Герасим. — Но, по-моему, это было бы целесообразней устроить на следующем занятии.

— Почему? — Физик направил на него взгляд из-под толстых стекол очков. — Обоснуй. Я всегда открыт для дельных предложений.

«Господи, пронеси! «— молил про себя Герасим. Тут ему в голову пришел великолепный аргумент.

— Потому что, Виктор Антонович, к следующему занятию мы глубже вникнем в тему.

— Логично, — кивнул учитель. — Что ж, Каменев, ловлю тебя на слове. Значит, на следующем уроке.

И, отвернувшись от класса, он снова начал писать на доске. Герасим в изнеможении откинулся на спинку стула.

— Придется тебе к понедельнику позубрить, — шепнул ему Луна.

— Без тебя знаю, — поморщился Муму. — Теперь он от меня долго не отстанет.

— Эй! — предупредил Иван. Он заметил, что рука физика с мелом вдруг замерла.

В следующий момент Виктор Антонович и впрямь обернулся. Однако Луна и Муму уже изображали, что усердно записывают формулу.

Едва началась перемена, Муму поспешил излить скопившееся в его душе возмущение на девочек. В результате они были обвинены почти во всех смертных грехах. Варвара и Марго терпеливо слушали и лишь время от времени переглядывались.

Наконец Герасим умолк.

— Ах, — с кротким видом выдохнула Варвара, — нет нам с тобою, Марго, прощения.

— Видимо, ты права, — у Марго чуть дернулись вверх уголки губ. — Если вот только это немного смягчит нашего Каменного Муму…

И она протянула Герасиму сложенный вчетверо листок бумаги.

— Что это? — тот высокомерно принял из её рук бумажку.

— Наше искупление, — тоном кающейся грешницы изрекла Варя.

— Не понял, — Муму оставался холодным и неприступным.

— Разверни и посмотри, — с таинственным видом произнесла Марго.

Герасим нехотя подчинился. И нарочито замедленными движениями развернул листок. Мол, знаю заранее, что там какая-то чушь.

— Давай, давай, Муму, — заинтересовались Иван и Павел. — Что они тебе написали?

— Не только ему, — многозначительно проговорила Марго.

Муму развернул записку и прочитал:

— «Космачев Иннокентий Петрович». Это ещё кто такой? — хмуро уставился на девочек он.

— По-моему, у нашего Муму после долгой и содержательной беседы с физиком мозги окаменели, — покачала головой Варя.

— Дай сюда! — И, подскочив к Герасиму, Луна вырвал у него записку. Быстро пробежав её глазами, он воскликнул: — Ну, девчонки! Вот молодцы! Как это вам удалось?

— Пока вы Тарасу Бульбе лапшу на уши вешали, мы делом занимались, — ответила Варя. — Самое главное в таких случаях — сечь момент, когда на тебя никто не обращает внимания.

— В общем, — подхватила Марго, — мы взяли оба журнальчика — и в туалет. Там выписали все, что требовалось, и журнальчики вернули на место.

— Кла-асс! — с восхищением протянул Иван. Затем он принялся вырывать у Луны записку.

— Порвешь, — тот не желал расставаться с добычей.

— Тогда говори, кто предки этого Игоря, — потребовал Иван.

— Очень интересные у него предки, Пуаро, — откликнулся друг.

— Да кто? Кто? — сгорал в свою очередь от нетерпения Герасим. — Чего ты время зря тянешь?

— «Космачев Иннокентий Петрович, — начал читать Луна. — Старший технолог АОЗТ «Камнеобрабатывающий комбинат «Сапфир».

— Сапфир? — словно эхо, откликнулся Иван.

— Не перебивай, Пуаро, — жестом остановил его Павел. — «Космачева Ирина Архиповна, — продолжал чтение он. — Старший экономист АОЗТ «Камнеобрабатывающий комбинат «Сапфир».

— Вот вам и камни! — снова не выдержал Иван.

— Именно что, — кивнул Луна. — Эти двое, можно сказать, сидят на камнях.

— А тот мужик, с бордовым портфелем, наверное, реализует товар, который эти двое воруют на своем комбинате, — уже складывалась версия у Ивана.

— Я теперь тоже думаю, что приблизительно так все и происходит, — согласился Павел.

Ребята умолкли. Дело принимало совершенно неожиданный оборот.

— Ну, вы даете! — вырос словно из-под земли перед пятерыми друзьями Вова Яковлев.

— А? — посмотрел на него Иван. — Ты о чем?

— Круто начали! — продолжал Вова. — Прямо с первого сентября. Вчера с биологичкой. Сегодня с дверью. А потом ещё с физиком. Отчаянные вы ребята.

— Ну! — подмигнула ему Варвара. — Чего же ты хочешь? Команда отчаянных.

Глава VII. ПТИЧКА БОЖЬЯ

До конца учебного дня Команде отчаянных так и не удалось толком обсудить новые обстоятельства дела. Во время уроков особенно не поговоришь, а тем более впятером. На переменах же друзьям постоянно что-нибудь мешало. То к ним подходили одноклассники, при которых упоминать о подобных вещах не следовало. То, когда наконец наступила большая перемена, классная руководительница взмолилась:

— Друзья, выручайте! Я, конечно, понимаю, что многим сейчас хочется поесть, но у нас нештатная ситуация.

— Какая ещё ситуация? — забеспокоился Муму.

— Ужасная! — пребывала в сильном волнении Ольга Борисовна. — То есть, верней, не ужасная, а, скорее, чудесная! — уточнила она. — Но при этом совершенно чрезвычайная! В общем, спасайте.

— Так в чем, собственно, дело? — упорно хотел докопаться до сути Муму.

— Шкафы новые сейчас привезут! — в полном ажиотаже продолжала классная. — От спонсоров.

— От Ярослава Гонсалеса? — поинтересовался Иван.

— Нет, — покачала головой Ольга Борисовна. — От другого спонсора. Вообще-то он торгует молочными продуктами, но нам приобрел мебель. Надо срочно освободить старые шкафы. Потому что их увезут на той же машине, на которой привезут новые.

Делать было нечего. Восьмой «А» принялся за работу. Когда из шкафов извлекли кучу разного хлама, оказалось, что их ещё надо спустить в вестибюль. Словом, ребята едва управились до конца следующего урока. А на последней перемене их задержала математичка.

Наконец пятеро друзей вышли на улицу.

— Ну? — обратился Герасим к Павлу. — Пошли к тебе, что ли? Там поговорим как следует.

— Сегодня ко мне нельзя, — возразил тот. — Мать сегодня дома и по этому поводу моет окна. Ну и… сами понимаете, — развел руками он.

— Тогда давайте ко мне, — пригласила Маргарита. — Бабушка поехала навещать сестру. Поэтому дома никого, кроме Птички Божьей, нету.

— Надеюсь, он в клетке? — хмуро осведомился Герасим.

— Можешь, конечно, надеяться, — ответила Марго. — Но я совсем не уверена.

— Что ещё за Птичка Божья? — поинтересовался Иван.

— Увидишь. — Тон Герасима не предвещал ничего хорошего. — И, гарантирую, не только увидишь. Это не Птичка Божья, а исчадие ада.

— Не слушай его, — вмешалась Варвара. — Птичка Божья — это просто-напросто обыкновенный большой попугай.

— Совсем не обыкновенный! — с жаром возразила Марго. — Он очень редкой породы. В Москве таких всего два.

— Про второго ничего не знаю. А вот Птичка Божья кусается. И вообще он — сволочь, — явно не испытывал ни малейшей любви к попугаю Герасим.

— Никакая он у нас не сволочь, — хозяйка ринулась на защиту Птички Божьей. — Просто у него сложный характер. А ты, Муму, вечно его провоцируешь.

— Да, да, — Герасим закатил глаза. — Сейчас ещё выяснится, что это я его кусаю. Да если хочешь знать, глаза бы мои его никогда не видели и уши мои никогда не слышали. Я на него ноль внимания. А эта зараза все равно ко мне лезет.

— Просто он умный, — ответила Марго. — Поэтому чувствует, что ты к нему плохо относишься. Но если тебе, Муму, так уж не хочется с ним встречаться, можешь не ходить.

— Я-то пойду, — с жертвенным видом изрек Герасим. — Мне не привыкать. Я за Ивана волнуюсь. Он — человек новый. Может сильно пострадать. Кто знает, что этой твоей Птичке Божьей почудится.

— Не беспокойся, — Марго тронула Ивана за руку. — Главное, относись к Птичке Божьей с добром. Он это сразу почувствует.

Герасим исторг язвительнейший смешок.

— Конечно, конечно. Все тут, выходит, добрые и хорошие. Можно сказать, друзья Красной книги и Гринписа. А я единственный среди вас злодей. Истребитель попугаев. Хотя на самом деле все как раз наоборот: этот отвязанный попугай истребляет меня.

— А почему вы его так странно назвали? — посмотрел Иван на Марго.

— Бабушкина работа, — откликнулась девочка. — А ему понравилось. Вообще Птичка Божья — существо трудной судьбы. Папе подарили его в Бразилии. Сам он вывезти подарок не смог. Для этого требовалась такая куча документов, что отец за голову схватился. В общем, он оставил попугая на время в семье подарившего и пообещал как-нибудь после за ним вернуться. Прошло полгода. Отец и думать о попугае забыл. А эти его знакомые из Бразилии все-таки собрали документы и даже оплатили перелет попугая в Москву. В общем, в одно прекрасное утро нам позвонили из Шереметьева. Мол, ваш попугай в карантине. Чтобы его забрать, нужна ещё одна справка. Предок мой чуть с ума не сошел. У него дел было тогда по горло. А ему пришлось целую неделю подряд ездить каждое утро в Шереметьево кормить Птичку Божью. Правда, в то время он ещё так не назывался. У него была какая-то труднопроизносимая длинная португальская кличка. Впрочем, возможно, и не португальская, но непроизносимая. Наконец нужную справку в бразильском посольстве дали. Папа привез попугая домой.

— И эта милая птичка, — ехидно подхватил Герасим, — в знак большой благодарности тут же уделала предку Марго его новый костюм.

— Верно, — улыбнулась Марго. — Бабушке показалось, что птичка устала сидеть в своей клетке. В общем, она выпустила попугая погулять. И он погулял на папин костюм. Папа, конечно, как следует наорал на попугая. Тот жутко обиделся и объявил голодовку. И бабушка тоже обиделась на отца. И целых три дня твердила: «Нельзя обижать птичку Божью». А попугай слушал и вдруг сказал: «Птичка Божья! Птичка Божья! Хор-рошая птичка! «Так он и выбрал себе имя. После этого он, конечно, начал есть. Но только из бабушкиных рук. Он вообще очень любит её. Правда, теперь он уже давно ест сам. Кто бы из нас ни наполнил его кормушку.

За разговорами ребята пересекли улицу Правды и, дойдя по проспекту до дома восемнадцать, поднялись на девятый этаж, где находилась квартира Марго. Девочка стала отпирать дверь.

— Осторожно, — предупредила Ивана она. — Смотри под ноги. Иначе раздавишь Птичку Божью. Бабушка часто оставляет его на свободе.

— Это ещё большой вопрос, кто кого раздавит, — буркнул Герасим.

— О чем я и говорю, — сердито взглянула на него Марго. — Ты ещё порога не переступил, а уже негативно настроен.

— Па-азытывно я настроен, па-азытывно, — с грузинским акцентом произнес Муму. — А я птычку лублу, па-апу-гая лублу!

Тут Марго наконец отомкнула замок, и Варя пинком втолкнула Муму в квартиру. Из глубины коридора послышался громкий, хриплый, леденящий душу вопль. С книжного шкафа прямо на голову Каменного Муму радостно спикировал огромный зелено-желто-красный попугай с огромным хвостом и хищным клювом. Герасим застыл по стойке «смирно».

— Марго, — прошептал он, — сними с меня это чудовище.

— Гер-расим, — хриплым, словно прокуренным голосом изрек попугай и поскреб когтистой лапой коротко стриженную голову Муму.

— Убери его от меня, он царапается, — по-прежнему старался не шевелиться тот.

— Гер-расим тр-рус, — вынес вердикт Птичка Божья.

— Сам ты трус, — злобно прошипел Герасим. Остальные не выдержали и засмеялись.

— Хор-рошая птичка, — мигом почувствовал одобрение публики попугай. — Птичка Божья — хор-рошая птичка, — уточнил он.

Затем, спрыгнув с головы на плечо Герасима, покосился на него совсем не добрым взглядом. Муму ответил ему тем же. И сказал:

— Пошел вон, злыдень.

Марго, успев к тому времени избавиться от ключей и сумки с учебниками, ласково взяла попугая на руки.

— Пошли, птичка. Он тебя не любит.

Сидя на руках у хозяйки, Птичка Божья победоносно взирал на Герасима.

— Видеть его не могу. И слышать — тоже, — проворчал Муму.

— Кошма-ар, — немедленно прохрипел попугай. — Кошма-ар. Угр-роза сувер-ренитету!

— Ну, ни фига себе! — скрючился пополам от хохота Иван. — Откуда он у тебя такие слова знает?

С книжного шкафа прямо на голову Каменного Муму радостно спикировал огромный зелено-желто-красный попугай

— Да они с бабушкой все программы новостей по ящику смотрят, — внесла ясность Марго. — Вот он и стал у нас жутко политически подкованным.

Попугай, будто поняв хозяйку, выразительно на неё покосился и с жизнеутверждающим пафосом проскрипел:

— Свободу бр-ратьям!

— Боюсь, что свободы я тебя как раз и лишу, — покачала головой Марго.

— Поз-зор воор-руженным пр-ровокациям! — тут же обозначил собственную позицию попугай.

— Чья бы корова мычала, а чья бы молчала, — без малейшего юмора отреагировал на его заявление Муму.

— Слушайте, — Варя внимательно пригляделась к конфликтующим сторонам. — А вам, господа, не кажется, что они очень похожи?

— Особенно в профиль, — подхватил Луна.

— Ну! — усмехнулась Марго. — Кстати, бабушка моя считает, что их вражда началась ещё в прошлой жизни Герасима. Попугаи ведь долго живут.

— Что значит в прошлой жизни? — спросил Иван.

— Ну, бабушка говорит, — продолжала Марго, — что в прошлом своем воплощении наш Муму был попугаем. И к тому же соперником Птички Божьей. Потом Герасим по какой-то причине помер во цвете лет…

— Не помер, а погиб, — счел своим долгом уточнить Муму. — И причина могла быть только одна: ваша Птичка Божья меня прибила.

— Смерть пр-ровокатор-рам! — весьма кстати прохрипел попугай.

— Слушай, — вконец изумился Иван, — он у вас что, действительно все понимает?

— Трудно сказать, — пожала плечами Марго. — По мнению ученых, попугаи просто повторяют слова автоматически. Но бабушка считает, что это совсем не так.

— Ты уберешь его наконец или нет? — окончательно потерял терпение Муму.

— Сейчас.

Марго двинулась было с попугаем на плече в ближайшую комнату по коридору, но у порога замедлила шаг. Ей пришло в голову другое решение.

— Знаете что, не будем лишать Птичку Божью свободы. Сегодня ведь тепло. Посидим на террасе.

— Ур-ра! — воскликнул попугай.

— Там он наверняка уж Муму не достанет, — снова заговорила девочка. — Закроем дверь, и порядок. Варя, поставишь чайник? А мы пока с ребятами отнесем чашки и все остальное.

— Мысль правильная, — Луна с довольным видом потер руки.

— Тем более что бабушка вчера по случаю первого сентября испекла мои любимые маленькие пирожочки с мясом и с капустой, — сообщила Марго. — И их ещё очень много осталось.

— Они не твои любимые, а мои любимые! — впал в бурный восторг обычно невозмутимый Луна. — Ванька, — посмотрел он на новенького, — эти её бабушкины пирожки — пальчики оближешь. Пошли за посудой!

Варя побежала ставить чайник. Мальчики принялись таскать посуду из столовой на террасу. Попав туда, Иван удивился. Он и не думал, что подобное может существовать в центре Москвы. Терраса была широкой, разделенной надвое чем-то наподобие живой изгороди. Ее образовывали вечнозеленые туи, растущие в длинном деревянном ящике с землей, который тянулся от одного до другого края террасы.

— Вторая половина, — Луна указал на границу из туй, — принадлежит соседям Марго. Зато это, — обвел он жестом широкое пространство, — священная собственность семейства Королевых.

— Ясно, — Иван продолжал ошалело разглядывать террасу.

Вдоль перил тоже тянулись деревянные ящики вперемежку с кадками. Сейчас все они пестрели яркими осенними цветами. Но самое замечательное, по мнению Ивана, сооружение находилось посредине. Это была ажурная металлическая беседка, тщательно выкрашенная в белый цвет и увитая сверху донизу садовым виноградом.

— Есть это, конечно, нельзя, — ткнул пальцем в созревшую темную гроздь Герасим. — Сплошные канцерогены с нашего родного Ленинградского проспекта.

— Зато уютно и красиво, — ответил Иван.

— Это все работа бабушки Марго, — проинформировал Луна.

Внутри беседки находились стол и шесть удобных стульев. «Сидеть тут в теплую погоду — одно удовольствие. Если бы ещё не было шума», — невольно подумалось Ивану. Впрочем, оказавшись внутри беседки, он убедился: густые лозы винограда значительно глушат шум. Здесь можно было совершенно спокойно разговаривать.

Иван подошел к перилам. С одной стороны террасы был виден запруженный машинами Ленинградский проспект. Вдали маячили купола Белорусского вокзала. Другая сторона террасы выходила на старинное здание из бурого кирпича, смахивающее на сильно уменьшенный в размерах средневековый замок — по-видимому, особняк какого-то дореволюционного финансового воротилы, в котором, как уже было известно Ивану, сейчас находилась детская районная поликлиника. Особняк-замок окружал сад со старыми деревьями, обнесенный монументальной оградой.

— Ва-анюша, о чем мечтаем? — вывел его из задумчивости, оклик Варвары.

Остальные уже забрались в беседку. Марго разливала по чашкам чай. А Луна уже вовсю уплетал мелкие, размером чуть больше пельменя, пирожки, издавая при этом тихое урчание.

— Эх, Птички Божьей тут нету, — отпихивая Луну от блюда, взял себе несколько пирожков Герасим. — Он бы сказал тебе, как такое называется.

Луна, никак не отреагировав на замечание, засунул в рот ещё пару пирожков.

— А ты, Герасим, никак, по Птичке Божьей уже соскучился? — прыснула Варя.

— Птичка Божья — хор-рошая птичка, — словно бы по заказу донеслось из квартиры. Герасим дернулся и поперхнулся пирожком.

— Не бойся, он не вылезет, — постучав ему кулаком по спине, заверила Марго.

Откашлявшись, Муму все же вышел лично удостовериться, что ему и впрямь не грозит вероломное нападение попугая. Он вышел из беседки. Стеклянная дверь, ведущая с террасы в квартиру, была распахнута. Однако вторую, затянутую плотной сеткой, Марго заперла на задвижку. Ясно, что попугаю на террасу никак не выбраться.

Герасим удовлетворенно хмыкнул. Птичка Божья, нахохлившись, сидела возле самой двери, кидая сквозь сетку сердитые взгляды на Герасима.

— Сидишь и сиди, — тихо пробормотал тот и показал попугаю фигу.

— Р-разбойники, вор-ры, ур-роды, — одарил его в ответ попугай строчкой из Маршака.

— Ах, ты ещё обзываешься, — проворчал Герасим.

— Я ор-рел, — явно впал в манию величия попугай. Но этого ему, видимо, показалось мало, и он добавил: — Гер-расим тр-рус.

— От труса и слышу, — махнул рукой Муму и под возмущенный клекот попугая удалился к друзьям в беседку.

Там шло полным ходом коллективное уничтожение бабушкиных пирожков. Впрочем, это длилось недолго. Потому что блюдо с пирожками быстро опустело.

— Итак, вернемся к нашим проблемам, — дожевав последний пирожок, перешел к делу Луна.

— Строго говоря, проблемы не совсем наши, — заметила Варя.

— Нас они касаются лишь постольку поскольку, — согласился Герасим.

— То есть вы хотите сказать, что мы с этим связываться не будем? — спросил Павел.

— Да ты что! — воскликнула Варвара. — У нас под самым носом происходит такое, а мы ничего не выясним?

— В таком случае нужно составить план действий, — снова заговорил Луна. — Итак, что нам известно. Во-первых, мы установили, где работают скромные незаметные соседи.

— Оба, можно сказать, сидят на драгоценных камнях, — вклинился Герасим.

— Вот именно, — кивнул Луна.

— Ребята, — задумчиво произнесла Марго. — А кто нам сказал, что они сидят именно на драгоценных камнях?

— По-моему, дураку ясно, — отвечал Герасим. — Раз камнеобрабатывающий комбинат, значит, там обрабатывают камни.

— Ну, какой же ты у нас умный! — разыграла восхищение Варя. — Это наверняка благое влияние дедушки-ученого. Он научил нашего Муму логически мыслить. И вот сейчас Герочка вывел потрясающее заключение, что на камнеобрабатывающем комбинате обрабатывают не какие-нибудь там деревяшки или железки, а именно камни. Сами бы мы о таком в жизни не догадались.

Со стороны двери, ведущей в квартиру, послышался громкий скрежет. Попугай забрался по сетке на самый верх и с видом триумфатора проскрипел:

— Гер-расим пр-ровокатор! Ха-ха-ха!

Ребята грохнули. Все, кроме Муму. Иван, давясь от хохота, сказал:

— Кажется, Герасим, у Птички Божьей с тобой и впрямь давние счеты.

— Не вижу ничего смешного, — по худому лицу Герасима ходили желваки.

Попугай с чувством выполненного долга захлопал крыльями и начал спускаться вниз.

— Чем смеяться, лучше бы дослушали, — мрачно произнес Герасим. — Комбинат называется «Сапфир», и это само по себе указывает, что на нем обрабатывают драгоценные камни.

— Логично, — поддержал Иван.

— А по-моему, не очень, — заспорила Марго. — Понимаете, я подумала и мне пришло в голову: предприятия, на которых обрабатывают драгоценные камни, вообще-то называются ювелирными заводами.

— А с какой радости он тогда «Сапфир»? — стоял на своем Герасим.

— Откуда мне знать, — не находила ответа Марго.

— Все может быть очень просто, Муму, — сообразила вдруг Варя. — Представь, у директора или там председателя правления этого АОЗТ есть жена. И она просто тащится от сапфиров. Вот он для её удовольствия и назвал свою фирму «Сапфир».

— Возможно, девчонки, вы и правы, — Луна счел эту версию вполне правдоподобной.

— Все может быть, — согласился Иван.

— Полная чушь, — продолжал спорить Муму.

— Та-ак, — Варя всплеснула руками. — Нашего Геру заклинило. Тушите свечи.

— Да как ты сама не врубишься! — Герасим стукнул кулаком по столу.

— Хар-ракири! — вынес окончательный вердикт своему врагу попугай.

— Вот, вот! — повернулся к нему тот. — Иди, проклятая курица, и сделай себе харакири. Всем жить станет легче.

Попугай на мгновение замолк. Затем, залихватски свистнув, проорал:

— Кар-раул! Дискр-риминация! Кр-ровавый тер-рор!

— Пошел к черту! — у Герасима уже иссякли остатки терпения.

— К чер-рту! К чер-рту! — казалось, обрадовался попугай. — Ни пуха ни пер-ра!

— Слушай, не обращай на него внимания, — посоветовала Марго. — Ты на него реагируешь, вот он и выставляется.

— Интересно, мы твою Птичку Божью пришли обсуждать или делом заниматься? — спросил Муму. И, пользуясь тем, что его недруг отвлекся на чистку перьев, скороговоркой произнес: — Чем бы ни занимался этот комбинат, у нас пока именно на нем все сходится.

— Знаешь, Муму, — сказала Марго, — мы так ещё долго можем спорить. И каждый останется при своем мнении. Поэтому предлагаю звякнуть в этот «Сапфир». По крайней мере, тогда мы точно выясним, чем они в действительности занимаются.

— Хочешь воспользоваться рабочим телефоном Космачевых? — Иван испытывал на сей счет большие сомнения.

— Ни в коем случае! — тряхнула головой Марго. — Так мы их можем спугнуть.

— Вот и я о том же, — сказал Иван.

— Но других телефонов у нас нет, — напомнил Герасим.

— У тебя… нет, — отозвалась Марго. — А у меня возле телефона лежит такой толстый справочник всех предприятий Москвы. Сейчас принесу.

Выскочив из беседки, девочка убежала в дом. Попугай воспользовался моментом и предпринял попытку выйти на террасу. Марго не пустила его. Тогда, вновь вскарабкавшись по сетке наверх, он внимательно посмотрел на Муму и сокровенным шепотом сообщил:

— Кур-рс доллар-ра выр-рос.

При этом можно было подумать, что всю ответственность за падение российского рубля Птичка Божья возлагала на Герасима.

— Совсем рехнулся? — рассвирепел Муму. — Я что, виноват?

— Финансовый кр-рах! — резюмировал попугай, по чему легко было догадаться, что они с бабушкой Марго смотрят не только политические, но и экономические новости.

— А вот что меня трогает в нашем Герасиме, — вкрадчиво произнесла Варвара, — так это серьезность, с какой он воспринимает слова попугая.

— Муму видней, — засмеялся Иван. — Он ведь сам в прошлой жизни был попугаем.

Тут вернулась Марго со справочником и трубкой радиотелефона.

— Все нашла, — она уселась за стол. — Есть не только телефоны, но и адрес.

— И где же этот «Сапфир» находится? — поинтересовался Луна.

— У черта на куличках, — вздохнула Марго. — Янтарная улица.

— Дела-а, — мигом отреагировал Герасим. — Камнеобрабатывающий комбинат «Сапфир», да ещё на Янтарной улице. Помяните мое слово: это неспроста.

— Вот сейчас позвоним и выясним, насколько ты прав. — Марго, глядя в справочник, принялась медленно набирать номер.

— Только вот что им сказать? — она кинула вопросительный взгляд на друзей.

— Дай лучше я! — потянулась за трубкой Варвара.

— Держи. — И, набрав ещё одну цифру, Марго с видимым облегчением отдала телефон подруге.

— Аллоу, — игривым и мелодичным голосом начала та. — Это камнеобрабатывающий комбинат «Сапфир»? — теперь голос её звучал с придыханием, как у фанатки, дорвавшейся до беседы с любимым артистом. — Ах, замечательно, — после короткой паузы продолжала она. — Кто говорит?.. — Варвара задумалась, но лишь на секунду. И, заговорщицки подмигнув друзьям, уверенно произнесла в трубку: — С вами говорит специальный корреспондент юношеской программы «Времечко»… По какому поводу? Хотим снять сюжет, посвященный вашему комбинату… Нет, нет, не волнуйтесь! Никаких сигналов, никакого криминала. Просто до нас дошла информация, что на ваш комбинат поступила партия уникальных розовых алмазов, которые собирается гранить ваш не менее уникальный мастер… Как не обрабатываете алмазы? — теперь в Варином голосе слышалось искреннее замешательство. — Что? Что? — подняла брови девочка. — Вообще никаких драгоценных камней? Чем же вы тогда занимаетесь?.. Ах, мрамор, гранит… Почему же тогда назвались «Сапфиром»?.. Сами не знаете? Ну, понятно. Прошу извинить. Значит, очередная дезинформация… Нет, тогда мы делать сюжет не будем… Ах, вы хотите сказать, у вас не менее интересно… Хорошо. Передам руководству… В общем, буду звонить. Всего доброго.

Варя разъединила разговор.

— Марго, ты была права. Мы обломились, и притом конкретно. Этот комбинат… Ну, в общем, наверное, сами все слышали. Они обрабатывают совершенно другие камни. Для облицовки домов, станций метро, подземных переходов. И еще, — подняла вверх указательный палец Варвара, — делают плиты для надгробий. В общем, продукцию этой фирмы в портфеле не унесешь.

— Тяжеловато, пожалуй, будет, — усмехнулся Иван.

— В портфеле это носить не обязательно, — сказал Герасим. — А камни такие, между прочим, тоже денег стоят. В особенности если их воровали для перепродажи.

— А ведь это мысль, — блеснули глаза у Павла. — Кто вообще нам сказал, что эти типы тогда, на лестнице, имели в виду драгоценные камни?

— Да, в общем, никто.

Остальным только сейчас стало окончательно ясно, что драгоценные камни были их собственным домыслом. Речь-то шла просто о каких-то камнях.

— С ума сойти, — продолжал Луна. — Никаких камней в портфеле скорей всего не было и быть не могло. Просто тот, кого с таким нетерпением ожидали двое мужиков на «Жигулях», связан с этим комбинатом. Оттуда при деятельном участии супругов Космачевых вывозят левым образом что-нибудь типа мраморных или гранитных плит.

За подобный товар, вероятно, и заплатили двое мужиков на «Жигулях» или кто-нибудь другой, кто их нанял для устрашения. Потому что заказчик расплатился вперед, а товар так и не получил. Вот они и пригрозили поставщику: не выполнишь обязательств, пеняй на себя.

— Похоже, ты прав, — сказала Маргарита.

— Прав, — без всякого воодушевления подхватил Герасим. — Но что это нам дает? Какое нам дело до каких-то гранитных плит, которые кому-то не привезли?

— Совершенно никакого, — кивнул Луна. — Пусть сами разбираются. Я только в одно не врублюсь. Конечно, теперь ежу понятно, что Владислава Николаевича попросту перепутали с тем, вторым мужиком, который позже явился в квартиру Космачевых. Но вот почему его поджидали у них в подъезде, а не в его собственном? Согласитесь, это было бы гораздо логичней.

— Ну, может, они знали, что он должен прийти к Космачевым и вообще с ними связан, — предположила Варвара. — А напасть здесь им было удобней.

— Есть и ещё один странный момент, — сообразил Иван. — Те, кто ждет, должны, по логике, напасть, когда жертва пойдет к Космачевым. А они напали на Владислава Николаевича на выходе из дома. Вернее, они думали, что он не Владислав Николаевич, но сути дела это не меняет.

— И впрямь странно, — согласился Павел.

— Кроме того, если мужчина с портфелем и Космачевы — одна шайка-лейка, то почему мужики на «Жигулях» не тронули их? — Варвару озадачила ещё одна деталь.

— Ну, во-первых, может, они их тоже как-нибудь припугнули, — отозвался Луна. — А во-вторых, вполне вероятно, что Космачевы, так сказать, обязательные жулики и клиентов не подводят. А мужик с портфелем — настоящая продувная бестия.

— Нет, ребята, что хотите, но тут кроется какая-то тайна, — разыгралось воображение у Марго. — Кстати, Луна, ты у предков что-нибудь выяснил про Владислава Николаевича?

— Не смог, — развел руками Павел. — Родители были не в настроении. Ну, и я решил их не дергать. Может, и правильно. Теперь-то уж что. Его явно перепутали с тем, вторым.

— Ладно, — махнула рукой хозяйка квартиры. — А я все-таки предлагаю завтра съездить на этот «Сапфир».

— Ничего не имею против, — ответил Луна. — Но меня завтра увозят на дачу.

— И меня, — угрюмо изрек Герасим.

— Ох, эти дачи, — закатила глаза Варвара. — Мне тоже завтра ехать.

— Тогда оставим до понедельника, — вздохнула Марго.

Поздно вечером, когда Иван уже собирался ложиться спать, отец позвал его к телефону:

— Возьми трубку, тебя какая-то девочка.

— Сейчас подойду! — крикнул сын.

Родители обменялись многозначительными взглядами.

— Кладите трубку. Я свою взял! — потребовал из своей комнаты Иван. Лишь убедившись, что вторая трубка опустилась на рычаг, мальчик произнес: — Алло!

— Пуаро, это я. Марго, — послышалось в ответ.

— Ты что так поздно? — удивился Иван.

— Только что звонил Луна, — тихо проговорила Марго. — Владислав Николаевич исчез.

— Как… исчез? — не понял мальчик.

— Его похитили, — ответила Марго.

Глава VIII. НА РЫНКЕ «ДИНАМО»

Иван почувствовал, как у него сам собою открывается рот. — Не может быть, — наконец произнес он в трубку.

— Выходит, что может, — отвечала Марго.

— А Луна-то откуда узнал?

— Да понимаешь, — начала объяснять девочка, — к Луниным полчаса назад прибежала Елена Марковна.

— Какая Елена Марковна? — перебил Иван.

— Жена Владислава. В общем, прибежала и говорит: «Влад пропал! Прямо не знаю, что делать». Ну, предки Луны начали её успокаивать. Мол, у человека дела. Мог где-нибудь задержаться. Тут Елена Марковна совсем впала в истерику. И все им окончательно выложила. Сперва она тоже просто беспокоилась. Потому что Владислав Николаевич должен был сегодня вернуться в восемь вечера. Он никогда не опаздывает. А если уж задерживается, то обязательно предупреждает. А тут ни слуху ни духу. В общем, Елена Марковна прождала весь вечер. Вдруг — звонок. Она к телефону подходит, а ей кто-то жутким голосом говорит: Владислав, мол, у нас. Трепыхаться не надо. И тем более ей настоятельно не советуют обращаться в милицию. Конечно, если ей хочется увидеть мужа живым. Потом ей сказали, что будут звонить еще. Она попыталась выяснить, в чем дело, но они бросили трубку.

Марго умолкла. Иван тоже молчал. Известие совершенно потрясло его. Он мог предполагать все, что угодно, но только не это.

— Алло! Алло! — вывела его из задумчивости собеседница. — Ты куда исчез?

— Никуда, — откликнулся Пуаро. — Я думаю.

— Ну, и что надумал? — поинтересовалась Марго.

— Да вот, — медленно начал Иван. — Получается, что на него вчера не случайно напали. И ни с кем, значит, его не перепутали.

— Значит, не перепутали, — голос девочки прозвучал словно эхо.

— И пасли именно его, — продолжал Иван.

— Допустим, — ответила Маргарита. — Но почему они его тогда сразу с собой-то не увезли?

— Сам пока не понимаю, — честно признался мальчик. — Хотя нет. Подожди. Пожалуй, объяснение есть…

Тут дверь в его комнату отворилась. Вошел отец.

— Ванюша, ты знаешь, сколько сейчас времени?

— Папа, — замахал руками сын, — завтра суббота. В школу мне не идти.

— Все равно нельзя выбиваться из режима, — настаивал отец.

Иван зажал трубку и, состроив родителю свирепую физиономию, тихо произнес:

— Па, у меня очень важный разговор.

— Ну, раз важный…

И, пожав плечами, Константин Леонидович направился в гостиную, где сидели у телевизора жена и теща.

— Дела-а, — опустился он рядом с женой на диван.

— Ты велел ему спать? — посмотрела на часы та. — Половина двенадцатого.

— Понимаешь, Инга, у него важный разговор с девочкой. По-моему, из новой школы, — смущенно произнес муж.

— Всего второй день в новой школе, а уже важные разговоры с девочками по ночам, — покачала головой Генриетта Густавовна. — Как у нынешней молодежи все быстро.

— Да будет тебе, мама, — вступилась за сына Инга Сергеевна. — Теперь времена другие. Все живем на повышенных скоростях.

— Иначе не выжить, — думая о каких-то своих проблемах, вздохнул Константин Леонидович.

— А главное, Ваня вообще перестал мне что-либо рассказывать, — пожаловалась Генриетта Густавовна. — Я вчера спрашиваю, как ему понравилось в новой школе, с кем он там познакомился. А Иван мне в ответ: «Нормально, ба! «— и убежал.

— Наверное, торопился, — предположил Константин Леонидович.

— Вот-вот, все торопятся, — продолжала Генриетта Густавовна. — У тебя-то, Костя, как на работе?

Лицо у Константина Леонидовича приняло крайне озабоченное выражение, и он, бросив теще: «Да, в общем-то, все нормально», — удалился на кухню. Генриетта Густавовна бросила выразительный взгляд на дочь. Но та сделала вид, будто целиком и полностью поглощена фильмом.

Иван, убедившись, что отец ушел, плотно прикрыл дверь своей комнаты и продолжил беседу с Марго:

— Понимаешь, я думаю, что тогда, в подъезде, это было предупреждение.

— То есть выходит, что именно Владислав Николаевич куда-то дел какие-то камни? — спросила Марго.

— Выходит, — Иван именно так теперь и считал. — А те двое на «Жигулях» его сперва как следует пугнули.

— Так сказать, бандитский педагогический прием, — подхватила Марго. — Но, видимо, Владислав Николаевич оказался трудновоспитуемым и урок не пошел ему на пользу.

— Примерно так, — откликнулся мальчик. — И боюсь, что теперь ему где-то там очень плохо.

— Хорошо, если вообще пока жив, — с тревогой произнесла Марго.

— Слушай, а Луна не сказал его жене о том, что мы знаем? — поинтересовался Иван.

— Луна у нас пока пребывает в здравом уме и твердой памяти, — отвечала Марго. — Поэтому молчал, как партизан.

— И правильно, — одобрил Иван. — А ему не удалось выяснить, чем занимается Владислав Николаевич?

— Я его о том же спросила, — откликнулась девочка. — Но тогда он ещё не успел ничего выяснить. У них Елена сидела, а Луна решил мне сразу по горячим следам позвонить. Пока предки не слышат и телефон свободен. Но он обещал, что потом все узнает. Тем более теперь это будет проще.

— Естественно, — согласился Иван. — Раз его предки с Владиславом Николаевичем дружат, то в семье сейчас все разговоры будут вертеться вокруг него.

— Совершенно с тобой, Пуаро, согласна. Вот поэтому Луна ждал, чтобы как бы невзначай спросить. Потому что теперь его повышенный интерес к персоне Владислава Николаевича ни отцу, ни матери подозрительным не покажется.

— А когда он узнает? — Ивану хотелось как можно скорее побольше выяснить.

— Обещал за субботу и воскресенье. Он все равно в это время с предками будет куковать на даче.

— Почему так долго? — Ивана охватила досада.

— Долго? — переспросила Марго. — А что изменилось бы, если бы он, например, выяснил сегодня или завтра утром? По-моему, мы ничего конкретного сейчас предпринять все равно не сможем.

— И впрямь, — ответил Иван. — Главное, что у нас нет ни единой зацепки. Слушай, Марго, а ты-то завтра в Москве?

— Да, — ответила девочка, — но, увы, мы с родителями на целый день уезжаем в гости.

— Жалко, — выдохнул Иван.

— Зато воскресенье у меня абсолютно свободно, — решила ободрить его Маргарита. — Позвони и приходи. Глядишь, что-нибудь вместе и придумаем.

— Позвоню и приду, — Ивана обрадовало её приглашение.

— Тогда до послезавтра, — попрощалась она. — А то мне надо позвонить Варьке. Она ещё ничего не знает.

Утром Ивана растолкала мать.

— Чего, в школу опаздываю? — он вскочил с постели.

— Нет, Ванюша, — засмеялась Инга Сергеевна. — Сегодня суббота.

— Фу, черт, — с облегчением выдохнул сын. И тут же с негодованием добавил: — А зачем тогда человека так рано будить?

— Да ты понимаешь, — в голосе матери послышалась виноватая интонация, — папа хотел везти меня за продуктами на машине, а его вдруг с утра на работу вызвали. Там у них возникли какие-то серьезные проблемы. Так что, Ванюша, придется тебе помочь мне с покупками.

— Ладно, — с жертвенным видом изрек тот. — Куда за продуктами-то пойдем?

— На оптовый рынок «Динамо», — внесла ясность мать. — Тут два шага.

— Ни фига себе два шага, — проворчал сын. «Хорошенькая суббота, — про себя добавил он. — Таскайся теперь с сумками за матерью. А в субботу на этом «Динамо», наверное, тьма народа».

Спорить, однако, было бесполезно. Если мама чего задумала, её не отговоришь. Такой уж у неё характер.

— Давай, давай, — поторапливала Инга Сергеевна. — Умоешься, вместе позавтракаем, и вперед.

Мальчик, потягиваясь и зевая, нашарил ногами возле постели тапочки и с шарканьем двинулся в ванную комнату.

Час спустя они с матерью уже шли по старому тенистому парку «Динамо» в направлении малого стадиона, вблизи которого и раскинулся рынок. Иван не ошибся: народа было полно. Уже на подходе к рынку возле каждого из многочисленных лотков толпились покупатели. Все что-то разглядывали. Поэтому путь к торговым рядам напоминал Ивану лыжный слалом. И ему, и матери постоянно приходилось либо кого-нибудь обходить, либо от кого-то отпрыгивать.

На территории самого рынка демографическая обстановка, по мнению Ивана, сложилась ещё более угрожающая. Возле каждого контейнера выстроилась хоть небольшая, но очередь. А возле некоторых очереди были достаточно внушительными. Оставшееся пространство заполнялось, если так можно выразиться, колеблющимися покупателями. Эти производили сравнительный анализ цен в разных контейнерах, стремясь, чтобы потом не было мучительно больно за неудачно потраченные деньги.

Инга Сергеевна предупредила сына:

— Ванюша, давай сперва все налегке обойдем. Поглядим, где чего. А уж потом примемся за покупки.

У Ивана вырвался стоический вздох.

— Ну, чего ты надулся? — не укрылось его состояние от матери.

— Пустяки, не обращай внимания, — проворчал сын.

— Господи, — посетовала Инга Сергеевна. — Ну, вылитый отец. Ему тоже быстрее купи в первом попавшемся месте, и домой.

— Я пока что, по-моему, молчу, — справедливости ради отметил Иван.

— Но с таким видом, что лучше бы уж говорил, — нахмурилась мать. — Ладно. Пошли.

Иван потащился следом за нею в глубь рынка. По мере их продвижения толпа уплотнялась и будто даже зверела. По ногам Ивана несколько раз проехались сумками на колесиках. Правда, и сам он успел изрядно пройтись по многочисленным ногам. «Скорее бы она уж все обошла и купила», — мысленно подгонял он мать.

Инга Сергеевна, похоже, чувствовала себя в этой толпе совершенно комфортно. Во всяком случае, к немалому возмущению сына, не торопилась. Обойдя круг, она, так ничего и не приобретя, двинулась по рынку второй раз.

— Мама, ну когда же ты наконец будешь покупать? — взмолился Иван.

— Именно сейчас и начну, — ответила Инга Сергеевна. — Вот. Встань в ту очередь. Сыра купим.

Иван направился в большую очередь за сыром. А Инга Сергеевна подошла к киоску, где торговали кофе и чаем.

— Я куплю и подойду к тебе! — крикнула мать. — Стой спокойно и ни о чем не думай.

Иван попытался последовать её совету, но тщетно. В каком-нибудь другом месте, вполне вероятно, можно было спокойно стоять и ни о чем не думать. Но только не здесь. На этом проклятом рынке даже очередь находилась в постоянном движении. Она колыхалась, как океан перед штормом. И, подобно морской стихии, выкидывала на поверхность обломки кораблекрушения в виде счастливых обладателей сыра. Прижимая к груди покупки, покупатели всеми фибрами своих душ стремились к следующему контейнеру. Тут требовалось смотреть в оба. Зазеваешься — и сразу же получишь удар по корпусу тяжелой сумкой. Или по ногам опять же проедутся колесами.

Словом, чтобы выйти из этой нелегкой ситуации с наименьшими потерями, Ивану приходилось прыгать, словно боксеру на ринге. «Когда же она наконец купит свой кофе?» То и дело оборачиваясь, он пытался разглядеть в соседней очереди Ингу Сергеевну, однако её скрывала распахнутая дверь чайно-кофейного контейнера.

Прямо за спиной у Ивана раздался оглушительный гудок. Мальчик от неожиданности отпрянул назад и едва не оказался под колесами микроавтобуса. Скрипнули тормоза. Из окна высунулась голова водителя.

— Жить надоело во цвете лет? — сердито осведомился он у Ивана.

— Ездить надо поаккуратней, — огрызнулся тот.

Шофер, видимо, сочтя для себя унизительным продолжать диалог с пацаном, медленно поехал вперед, постоянно сигналя и тесня многочисленные очереди.

— Ну, вот и я! — окликнула Ивана мать. — Как ты тут?

— Лучше некуда, — уныло сообщил сын.

— Знаешь что, — Инга Сергеевна встала вместо него в очередь за сыром. — Вот тебе сумки. — Она протянула ему четыре доверху набитых пластиковых пакета. — Постой вон там.

Иван проследил за взглядом матери. Она указывала на площадку перед закрытым контейнером. Это было единственное пустое место на всем видимом пространстве рынка. Иван уговаривать себя не заставил. Подхватив тяжелые сумки, он со всех ног побежал к «спасительному уголку».

Места там оказалось достаточно не только для самого Ивана, но и для сумок, которые он поставил подле себя. Затем, прислонившись к контейнеру, мальчик впервые за все время, проведенное на рынке, немного расслабился.

В ожидании матери он размышлял о странной истории с Владиславом Николаевичем. С его исчезновением все вчерашние выкладки ребят рассыпались в прах. Дураку понятно, что заниматься дальше камнеобрабатывающим комбинатом и семьей Космачевых не имеет никакого смысла. Скорее всего они и впрямь скромные, незаметные люди, ведущие вполне обыденную и законопослушную жизнь. Мужчина с бордовым портфелем, который забегал к ним позавчера вечером, тоже, по-видимому, не представляет никакого интереса. Это почти наверняка совпадение. «Хотя, — продолжал размышлять Иван, — кто его знает? Ведь…»

— Ну-ка, парень. — И кто-то решительно отодвинул Ивана в сторону.

Тот поднял голову и, едва не вскрикнув, попятился. Сомнений быть не могло: перед ним стоял один из тех мужиков, которые позавчера напали на Владислава Николаевича. Даже куртка на этом типе была та же самая. Во всяком случае, очень похожа на ту. Черная, короткая.

— Чего застыл, пацан? — усмехнулся мужик.

— Ну-у… — растерялся мальчик. — Да нагрузили вот… — указал он на полные сумки.

— Терпи, — хохотнул мужик. — Атаманом будешь. А теперь брысь в сторону. Мне открыть надо.

Иван послушался. Мужик, вытащив из кармана ключи, отомкнул двери контейнера и скрылся внутри. Мальчик ждал, что последует дальше.

Мужик внутри не задержался.

— Эй! — показавшись на улице, замахал он кому-то рукой. — Хватит филонить! Я открыл. Иди работай.

— Сейчас, Радик, сейчас, миленький. Уже бегу.

И мимо Ивана в контейнер пронеслась девушка. Радик хлопнул её ладонью пониже спины. Девушка взвизгнула. Мужик хрипло расхохотался.

— Ладно, трудовая пчелка. Я пошел…

И, рассекая, как ледокол, толпу, он направился в глубь рынка. Иван, подхватив сумки, поспешил за ним. Но почти тут же услыхал окрик матери:

— Ваня, ты куда?

Пришлось остановиться. «Вот черт, — с досадой подумал он. — Когда не надо, час стоит в очереди. А сейчас — на тебе…»

— Мы же договорились, — подошла к нему Инга Сергеевна. — Стой тут и никуда не двигайся. Мне и так тяжело.

Иван, подхватив сумки, поспешил за ним. Но почти тут же услыхал окрик матери: — Ваня, ты куда?

— Да мне показалось, что ты там, — с наивным видом указал вперед мальчик. — Думаю, вдруг ты меня потеряла.

— О боже! — с досадой воскликнула Инга Сергеевна. — Ну и мужики мне достались! Что старый, что малый. Ни минуты не могут постоять на месте.

— Да что ты говоришь, — тщетно пытался различить Иван среди моря человеческих тел и голов Радика. — Меня все равно оттуда погнали.

— Почему? — поинтересовалась Инга Сергеевна.

— Потому что открывали, — Иван указал на контейнер, возле которого во мгновение ока скопились люди. — А я им, видно, мешал.

— Ты на все найдешь объяснения, — устало проговорила мать. — И перестань, пожалуйста, вертеться. Я, между прочим, с тобой разговариваю. Да чего ты там все время высматриваешь?

— Пить хочу, — воспользовавшись первым пришедшим на ум предлогом, ответил Иван.

— Начина-ается, — протянула мать. — Ты что, маленький? Потерпеть до дома не можешь?

— Могу, — ответил Иван. — Но мне-то ещё все равно стоять, пока ты покупками заниматься будешь. Вот я бы пока и попил.

— Ладно. Иди. Покупай свое пойло. А потом возвращайся сюда, — указала она на контейнер с хозяйственными товарами.

— Хорошо, ма! — радостно выкрикнул Иван.

Подхватив свою порцию сумок, он вклинился в толпу и довольно быстро

пробежал до конца ряда. Радика уже и след простыл.

«Облом, — Ивана охватила досада. — Надо же. Такая была удача, а я даже как следует не успел ею воспользоваться».

На всякий случай он прочесал ещё один ряд. Радика и там не было. Да и как его найдешь! Времени у него было достаточно, чтобы вообще покинуть территорию рынка. Тем более если он куда-то спешил. «Какой я дурак! — клял себя на чем свет стоит Иван. — Не надо было останавливаться. А матери бы, в конце концов, потом что-нибудь наплел. Все равно ведь пришлось вешать ей лапшу на уши. А так хотя бы проследил, куда он идет. Правда, — спохватился Иван, — далеко мне с этими сумками не уйти. И мать бы меня потом пилила до вечера. Как объяснить ей, зачем я вдруг пропал? А с другой стороны, этот Радик тут человек не случайный. Раз он открыл ключами контейнер, а потом ещё отчитывал продавщицу, а та сразу прибежала, как угорелая, значит, он имеет отношение к этому контейнеру. А раз так, то, по идее, должен постоянно появляться здесь, на рынке. Ну, а тогда для нас не все потеряно. Мы можем завтра вместе с Марго пооколачиваться возле контейнера. Глядишь, что-нибудь и разнюхаем».

Сразу успокоившись, Иван вернулся к матери. Та уже затоварилась под завязку и заметно нервничала, то и дело поглядывая на часы.

— Куда ты девался? — набросилась на сына она. — Всю воду, что ли, на рынке выпил?

— А? — уставился на неё Иван. — Какую воду? Ах, воду! — в последний момент спохватился он. — Нет. Я ту, которую мне хотелось, не нашел.

— Когда людям хочется пить, они пьют любую, — раздраженно произнесла мать.

— Но мне не так уж хотелось, чтобы пить любую, — нашелся Иван.

— Тогда бери сумки — и домой! — скомандовала Инга Сергеевна.

Но и вернувшись домой, Иван не переставал думать о встрече на рынке. Ему не терпелось поделиться новостью с ребятами. А в особенности почему-то с Марго. Поэтому её телефон он набрал первым. Увы, как и следовало ожидать, в квартире Королевых никто не отозвался. Ровно тот же результат ожидал его при звонках остальным друзьям. «Ну, надо же, — с досадой размышлял Иван. — Почему именно сегодня их всех унесло? Если бы хоть кто-нибудь оказался в Москве, мы бы уже сейчас побежали на рынок».

Затем он подумал о Владиславе Николаевиче. С момента, когда Марго сообщила неприятную новость, минули уже почти сутки. Не исключено, что сосед Луны уже нашелся и сидит теперь преспокойно дома с женой. Или похитители созвонились с Еленой Марковной и выдвинули какие-то свои условия. Однако до возвращения Луны получить какую-либо информацию о пропавшем бизнесмене Иван не мог. И ему оставалось лишь набраться терпения и ждать.

Но спокойно ждать Иван не мог. Он пытался отвлечься, но сегодняшняя встреча на рынке не выходила у него из головы. Стремясь хоть чем-то себя занять, Иван попытался составить словесный портрет мужика в кожаной куртке. Дело сперва представлялось мальчику очень простым. Всего несколько часов назад он с этим Радиком столкнулся нос к носу.

Однако, оказавшись наедине с чистым листком бумаги и ручкой, Иван растерялся. С чего же начать? Немного поразмыслив, мальчик наконец медленно вывел первое слово: «Рост». «А кто его знает, какого он роста? — заколебался он. — Точно чуть выше меня. Но насколько?»

Поднявшись со стула, Иван подошел к дверному косяку и отмерил примерный рост Радика. Затем направился в переднюю и, порывшись в стенном шкафу, нашарил среди инструментов отца рулетку, с помощью которой замерил расстояние от пола до предполагаемой макушки Радика.

— Ванюша, — появилась в самый неподходящий момент Генриетта Густавовна. — Решил измерить, насколько подрос с прошлой весны? Интересно, интересно. Ну, и что у нас там получается?

Иван от неожиданности отпустил рулетку. Она с тихим жужжанием ушла в металлический корпус. Теперь придется начинать все сначала.

— Бабушка, не мешай! — взмолился внук.

— Что значит — не мешай? — поджала губы Генриетта Густавовна. — По-моему, я имею полное право поинтересоваться, насколько ты вырос.

— Я тут совершенно ни при чем, — огрызнулся Иван. — Я занимаюсь совершенно другим делом.

— Каким же, позволь узнать? — не отставала бабушка.

— Ты все равно не поймешь, — Ивану в голову не приходило, что ей ответить.

— А ты попробуй объяснить. Вдруг я пойму. У меня как-никак два высших образования.

— У тебя оба образования гуманитарные, — наконец нашелся внук. — А это задание по физике. Мне нужно установить… угол падения, — импровизировал на ходу он. — А потом ещё угол отражения.

— Физик, конечно, из меня никудышный, — вынуждена была признать бабушка, большую часть жизни проработавшая редактором в солидном академическом издательстве, — но, может, все-таки объяснишь, каким образом дверной косяк связан с углом падения?

— Бабуль, это слишком сложно! — Иван и сам не знал ответа на этот вопрос. — И вообще, не мешай мне делать уроки.

— Мама! — показалась из кухни Инга Сергеевна. — Ну, что ты пристала к ребенку? В кои-то века человек сам вспомнил про физику и решил ею заняться.

— Значит, теперь я и спросить уже ничего не имею права? — обратила негодующий взор на дочь Генриетта Густавовна. — Видите ли, он занялся физикой. А толку-то. Если он не может про этот угол ничего объяснить, то и на уроке плохо ответит.

— Когда доучу, смогу объяснить, — оборонялся Иван. — А пока я только начал.

— Ах, поступайте, как знаете!

И, обиженно пожав плечами, бабушка удалилась к себе в комнату дочитывать письма Петрарки.

— Уф-ф, — провел ладонью по лбу Иван.

— Нечего отдуваться, — проводив взглядом Генриетту Густавовну, принялась воспитывать Ивана мать. — Неужели нельзя по-человечески разговаривать с бабушкой? Она все время на тебя обижается.

— А я что, виноват? — взмолился Иван. — Просто она постоянно меня расспрашивает. Обо всем.

— Можешь и ответить. Не развалишься. Естественно, бабушка интересуется твоей жизнью. Ты же ей родной внук, а не посторонний. Прошу тебя: впредь будь повежливей. Тем более мы теперь живем все вместе.

И мать снова ушла на кухню. Оставшись наконец один, Иван опять принялся за измерения. У него получилось сто восемьдесят сантиметров. «Фигура», — начертал на листке следующее слово мальчик. «Как это пишут в детективах? — начал вспоминать он. — Ага! «И, склонившись над листком, он вывел: «Телосложение плотное. Фигура спортивная». Иван перешел к следующему пункту. Он назывался «Особые приметы». Сперва мальчик надолго задумался. Затем написал: «Особые приметы отсутствуют».

Теперь следовало описать лицо. Тут Ивана ожидали наибольшие трудности. Ибо за исключением всего двух фраз: «Лицо круглое. Волосы темные, коротко стриженные», — начинающий детектив выжать из себя ничего не смог. «Глаза… Какие же у него глаза? Маленькие? Нет, наверное, средние. Во всяком случае, небольшие. Цвет… Цвет… Наверное, у него темные глаза». Вот и все, что удалось ему вспомнить по поводу лица таинственного Радика. То есть, встретив, он и впрямь узнал его. Сможет, естественно, узнать и впредь. Но вот объяснить кому-то другому, как выглядит Радик… Промучившись ещё часа полтора, Иван окончательно убедился, что эта задача ему не по силам. То ли у него недостаточно развита наблюдательность, то ли у этого мужика какое-то совсем невыразительное лицо…

Вечером, как раз в тот момент, когда отец наконец вернулся с работы, зазвонил телефон.

— Ну, если они опять меня вызывают, то я прямо сейчас сойду с ума! — потянулся за трубкой Константин Леонидович. — Алло! — голос его прозвучал напряженно. Однако напряжение тут же сменилось радостными интонациями: — Ах, Ивана? Сейчас позову.

«Марго! «— у мальчика екнуло сердце. Он схватил трубку в своей комнате.

— Слушаю.

— Здорово, — раздался в ответ голос Луны.

— А, это ты, — испытал некоторое разочарование Иван.

— Звоню сообщить, что мы раньше вернулись, — продолжал Павел.

— А что случилось? — спросил Иван.

— Да из-за Владислава Николаевича.

Глава IX. КОНТЕЙНЕР № 5

— А что с ним случилось? — спросил Иван. — Вот жизнь-кочерга! — воскликнул Павел. — Доверяй после этого людям! Ты разве не знаешь? Марго вчера тебе не звонила? Я ведь просил ее!

— Да звонила, звонила, — скороговоркой сообщил Иван. — Я думал, ещё какие-то новости.

— В том-то и дело, что больше никаких, — внес ясность Луна. — Елена — в полной прострации. Она не отходит от телефона, а от похитителей больше ни слуху ни духу. Вот она и вызвала моих предков с дачи. Посоветоваться. Теперь они втроем сидят у Елены и ломают головы, заявлять в милицию или не заявлять. Предки мои считают, что надо. А Елена колеблется. Как бы, говорит, от этого хуже не стало и…

— Ладно. Об этом после, — перебил Иван. — У меня тут такие новости…

И он взахлеб принялся рассказывать о том, что увидел на рынке. Луна потрясенно слушал.

— Даже не верится, — наконец произнес он. — Слушай, Пуаро, может, ты перепутал? Мало ли таких мужиков.

— Ни фига я не перепутал! — воскликнул Иван. — Уж если я говорю, значит, точно!

— Потрясающий аргумент, — засмеялся Луна.

— Какой есть.

— Да ладно, не злись, — ответил Луна. — Просто если это действительно так, то это одно дело. А если не так — совсем другое.

— Зачем мне гнать волну, если не так. Говорят тебе русским языком: один из этих двоих как-то связан с торговлей на «Динамо». Во-первых, он сам контейнер открыл. Во-вторых, продавщицу отчитывал.

— А в-третьих, — подхватил Луна, — позавчера напал на Владислава и требовал от него какие-то камни.

— Вот именно, — снова заговорил Иван. — Кстати, Елена что-нибудь об этом нападении знает?

— Как раз по этому поводу я тебе и звоню, — с волнением произнес Луна. — Понимаешь, я решил время на даче провести с общей пользой. Тем более что предки постоянно обсуждали историю с Владиславом. И к тому же так подробно, что мне даже спрашивать у них ничего не пришлось. В общем, они, оказывается, пытались узнать у Елены, не случилось ли в последние дни чего-нибудь настораживающего. А она им ответила: «Ничего особенного. Правда, Влад должен был кому-то деньги и по этому поводу немного нервничал. Боялся, что не сможет к сроку набрать нужную сумму. Но потом все обошлось. Он деньги достал и возвратил точно в назначенный срок».

— А когда возвратил, не знаешь? — насторожился Иван.

— В том-то и дело, что знаю! — выпалил Павел. — Позавчера. Десять тысяч долларов.

— Ого! — вырвалось у Ивана. — Выходит, это те самые…

— Думаю, да, — придерживался того же мнения Павел. — Помнишь, мы ему деньги подбирали с пола и считали, а он торопился?

— Помню, — подтвердил Иван. — Но, может, у него были ещё какие-нибудь долги?

— Предки говорят, не было, — возразил Луна. — По словам Елены, её муж так осторожно вел дела, что вообще почти обходился без долгов. За очень редкими исключениями. Ну, как в тот раз.

— А чем этот Владислав занимается? — Иван вспомнил, что они об этом ещё ничего не знают.

— Я не совсем понял, — смутился Луна. — То есть он занимается какой-то посреднической деятельностью. Вроде бы в основном по части мебели. Ну и ещё чем-то вроде офисного оборудования. Во всяком случае, никакие камни, ни драгоценные, ни могильные, в его дела не вписываются.

— На фига же их у него требовали? — не мог понять Иван.

— Мне это тоже не ясно, — признался Павел. — Но вообще, Пуаро, чужая душа — потемки. Вдруг камни были для него именно основным и доходным видом деятельности, а мебель — для вывески и прикрытия. А жене он по каким-то причинам об этом не докладывал. Ведь о том, что на него напали, он тоже ей не доложил.

— То есть она не в курсе? — переспросил Иван.

— Совершенно, — отрезал Луна. — По словам Елены, в тот вечер Влад вернулся домой хоть и немного усталым, но вполне довольным.

— Усталые, но довольные, они возвращались домой, — усмехнулся Иван. Бабушка Генриетта Густавовна, проверяя его сочинения, давно объяснила, что «усталые, но довольные…» — это самый махровый штамп.

— Именно, — подхватил игру Луна. — Усталый, довольный, но немного контуженный. Правда, о последнем обстоятельстве Елене доложено не было.

— Что мне и странно, — уже на полном серьезе добавил Иван. — Правда, может, у Елены Марковны и впрямь больное сердце? Поэтому Владислав и скрывает от неё всякие неприятности?

— Если бы! — воскликнул Луна. — Когда я при родителях заикнулся о её якобы больном сердце, у них обоих шары на лбы полезли. А мать потом долго допытывалась, где я набрался подобной чуши. А потом ещё сообщила, что здоровее Елены вообще, мол, людей редко встретишь. Она и на горных лыжах катается. И с аквалангом плавает. Владислав прошлым летом её специально вывез для этого на Красное море. И потом моим предкам рассказывал, что она там почти все время провела под водой.

— Да уж, — сказал Иван, — на человека с больным сердцем она явно не тянет.

— А я о чем, — подтвердил Луна. — В общем, Пуаро, за этим делом явно кроется какая-то тайна. Но вот какая?

— Головоломка, — вздохнул Иван. — Я ещё понимаю, если бы напали и отобрали деньги. Все было бы элементарно. Скорее всего это сделал кто-нибудь из людей, которые знали, что в этот день и именно в это время он собирается возвращать долг. Но деньги Владиславу оставили. Все до единой купюры. Значит, Радик и его напарник преследовали другую цель.

— Ясно, другую, — поддержал друга Луна. — Но какую?

— В чем бы ни крылась причина, — откликнулся Пуаро, — но результат налицо. Сперва Владиславу вроде как пригрозили, а потом похитили. — И, вспомнив вчерашний свой разговор с Маргаритой, Иван добавил: — Еще хорошо, если вообще жив останется.

— Вот и предки мои боятся, — сообщил Луна. — Потому и уговаривают Елену все-таки заявить в милицию. Но она пока ни в какую. Надеется, что ей ещё позвонят. А нам с тобой нужно завтра на рынок наведаться. Вдруг этот тип опять там возникнет. Глядишь, что и выясним.

— Я хотел тебе предложить то же самое, — отозвался Иван. — И Марго возьмем, — немного смущенно добавил он и, словно оправдываясь, скороговоркой произнес: — Она просила завтра утром ей позвонить.

— Естественно, возьмем, — спокойно отреагировал Луна. — Эх, жаль, Герасима и Варвары не будет.

— Что поделаешь, — откликнулся Иван. — Значит, завтра я звоню Марго. Потом — тебе. Встречаемся и идем.

Утром Марго, опередив Ивана, позвонила сама. Тот быстро ввел её в курс дела. И час спустя трое из Команды отчаянных уже приближались к рынку. По дороге Маргарита рассказала:

— Я наконец вчера с бабушкой по поводу камушков посоветовалась. Помните, они тогда у меня как-то странно легли. И я сама не могла понять, что это значит. А бабушка очень встревожилась. И потом ещё долго мучила меня расспросами, на кого я гадала.

— Ты призналась? — посмотрели на неё мальчики.

— Нет, — тряхнула копной темных волос Марго. — Я сказала, что это чужая тайна. Бабушка такие вещи понимает. Поэтому она мне ответила: «Дело твое. Можешь не говорить. Только, пожалуйста, передай тому человеку, чья это тайна, что над ним нависла смертельная опасность».

— Сперва надо его найти, — развел руками Луна. — Только если мы это сделаем, то, полагаю, тем самым как раз избавим его от опасности. Тогда и предупреждать будет не о чем.

— Поживем — увидим, — Иван придерживался иной точки зрения. — Кто может гарантировать, что, найдя его, мы сами не окажемся в точно такой же опасности?

— Слушай, Марго, — внимательно посмотрел на неё Луна, — а ты больше гадать на Владислава не пробовала?

Девочка покачала головой, затем с видимым усилием проговорила:

— Знаете, мальчики, если честно, то я боюсь. Вдруг, например, его уже нет в живых. А так все-таки остается надежда.

— Между прочим, Елене Марковне так никто и не позвонил, — глухо изрек Луна.

— Это плохо, — нахмурился Иван. — Я-то, честно сказать, все ждал, что похитители выкуп потребуют.

— По идее, должны, — согласился Луна. — Иначе зачем было его похищать.

— А главное, звонить его жене, — подхватила Маргарита.

Все трое умолкли. Ситуация складывалась тревожная. Будь Владислав Николаевич жив-здоров, похитители почти наверняка уже выставили бы свои условия или с требованием выкупа (а это всегда делается заранее, потому что деньги, как правило, нужно ещё достать), или, например, договорились бы, что взамен на освобождение Владислав Николаевич откажется от какой-нибудь выгодной сделки. Но вот уже прошел день, а от них ни слуху ни духу.

— Может, похитители проверяют Елену Марковну? — предположила Марго.

— Нет, думаю, они просто чего-то хотят добиться от самого Владислава Николаевича, — выдвинул свою версию Луна.

— Ясно чего, — вмешался Иван. — Они же орали тогда про камни. Вот теперь, наверное, и добиваются, чтобы Владислав указал место, где эти камни находятся.

— Тогда, боюсь, ему совсем не сладко, — зябко поежилась Марго.

— Если его похитили, ему в любом случае не сладко, — ответил Луна и, повернувшись к Ивану, осведомился: — Пуаро, ты место хорошо запомнил?

— Да, — бросил тот. — У меня там рядом опознавательный знак. Контейнер с сыром.

— Разве он там только один? — удивилась Марго.

— В том ряду только один, — уверенно произнес Иван.

На рынке царила не меньшая толчея, чем вчера. Ребята пробрались к нужному контейнеру.

— Вот тут, — не дойдя нескольких метров до места, указал вперед Иван.

Контейнер был открыт. Сквозь стекло Иван разглядел вчерашнюю продавщицу. Она расторопно отпускала товар многочисленным покупателям.

— По-моему, это не Радик, — тихо сказала Марго.

— Зато это та же самая девушка, — сообщил Иван. — Радик её вчера назвал «трудовой пчелкой».

— Ясно, — кивнули друзья. — Что дальше-то будем делать?

— Предлагаю пройтись по рынку, — у Марго созрел план. — Вдруг он стоит где-нибудь поблизости.

— Пошли, — мальчики медленно двинулись вперед.

— Ванька, ты смотри в оба, — порекомендовал Луна. — А то мы с Марго можем и не признать его.

— Ясное дело, смотрю, — кивнул Пуаро.

Протискиваясь сквозь толпы покупателей и отскакивая от постоянно курсирующих по рынку машин с товаром, ребята пустились в путь. Они обошли все ряды и снова вернулись к «трудовой пчелке». Она бойко торговала всякой всячиной. Очередь возле её контейнера хоть и была небольшой, однако не иссякала. Ушедших тут же сменяли новые покупатели. Наконец от этого коловращения у ребят зарябило в глазах. Радик все не появлялся.

— Давайте ещё раз прочешем рынок, — предложила Марго.

— Идет, — согласились Иван и Павел. Им тоже давно надоело топтаться возле контейнера. Да и не следовало лишний раз привлекать к себе внимание.

Они повторили трудное путешествие. Результат оказался прежним: Радика нигде не было.

— Господи, долго нам ещё так придется? — спросила девочка.

— Другого выхода все равно нет, — отвечал Иван.

— И впрямь, — согласился Луна. — Этот Радик — наша единственная зацепка.

— Даже, можно сказать, надежда, — невесело усмехнулась Марго.

— Насчет надежды я бы лично не обольщался, — хмыкнул Иван.

— Эх, Муму с нами нет, — фыркнула Марго. — Он бы сейчас нам все объяснил, а потом бы ещё подвел под это дело теоретическую базу.

— И принялся бы доказывать Пуаро, что это совершенно другой контейнер, — подмигнул друзьям Луна.

Они вновь дошли до контейнера с «трудовой пчелкой». Она действовала почти как автомат. И по-прежнему стояла за прилавком одна.

— Знаете что, — наконец решился Иван, — я сейчас подойду к ней и напрямую спрошу, где мне его найти.

— Стой, — положила ему руку на плечо Марго. — А если он вдруг окажется где-нибудь там, в контейнере?

— Что я, дурак? — отозвался мальчик. — Сперва подойду. Сделаю вид, будто интересуюсь товаром в витрине. Через стекло ведь видно, сколько человек находится внутри.

— Мыслишь грамотно, Пуаро, — похвалил Луна. — Валяй.

— Нет, подожди. — Марго снова остановила Ивана. — А если эта «пчелка» начнет допытываться, кто ты такой и зачем тебе нужен Радик?

— Скажу, что меня к нему послал дядя, — ляпнул первое, что пришло в голову, мальчик.

— Подходит, — снова одобрил Луна. — Основная твоя задача, чтобы Радик в этот момент не оказался где-нибудь совсем рядом. Иначе вдруг он начнет интересоваться, как зовут твоего дядю.

— Чего-нибудь придумаю, — не покидала уверенность Ивана. — Например, дядя Петя с бензоколонки. Пока этот Радик будет вспоминать, какие дела он мог проворачивать с моей мнимой бензоколонкой и когда конкретно такое было, мы с вами сто раз успеем смыться.

— Успеть-то успеем, — не особенно воодушевил такой план Марго, — но после этого у нас больше не будет возможности следить за ним. Потому что он наверняка нас запомнит.

— Остается рассчитывать на лучшее.

И, не желая больше слушать никаких возражений, Иван решительно направил стопы к «трудовой пчелке».

У витрины он остановился, делая вид, будто его интересуют выставленные там самые разнообразные продукты. Сквозь стекло хорошо просматривалась внутренность контейнера. Общество продавщицы составляли лишь многочисленные коробки с товарами, выстроившиеся вдоль стены. Одушевленных существ, кроме «трудовой пчелки», не наблюдалось. «Пока все идет нормально», — пронеслось в голове у Ивана. Для своих тринадцати он был достаточно рослым и при желании вполне мог сойти за шестнадцатилетнего. Стремясь выглядеть ещё старше, Иван расправил плечи, выпятил грудь вперед и уже собирался спросить про Радика, когда очередная покупательница неожиданно затеяла с «трудовой пчелкой» скандал.

— Паразитка! Ты чего мне подсовываешь?

— Что просили, то и даю. Тушенку. Сами не видите? — вполне мирным тоном ответила «трудовая пчелка».

— Тухлятину ты мне подсунула, а не тушенку! — оглушительней прежнего заверещала тетка. — Думаешь, я дура? Не понимаю? Она ведь просрочена. Такие деньги дерут, и ещё тухлятину впаривают!

— Да какая тухлятина! — возмутилась продавщица. — Только вчера получили! Прямо с фабрики. У неё срок годности ещё два года! Вот. Посмотрите! — И она ткнула пальцем туда, где была напечатана дата конечной реализации.

Но тетка уже настроилась на большой скандал и так быстро сдаваться не собиралась. Она хотела получить полное удовольствие.

— Ты мне не хами! — ринулась она в наступление. — Молодая еще!

Продавщица растерянно заморгала глазами. Иван понял: сейчас или никогда. И нарочно грубым голосом произнес:

— Радик-то где?

— А? Радик? — скользнула по нему взглядом совершенно уже ошалевшая «трудовая пчелка». — Да он в пятом. Где хозтовары.

Тетка, пихнув Ивана, засунула голову в окошко контейнера и исторгла новый угрожающий вопль.

Развязки скандала Иван дожидаться не стал. Он со всех ног кинулся к друзьям.

— Порядок, — с победоносным видом сообщил он. — Контейнер номер пять. Хозтовары. И, главное, про дядю ничего врать не пришлось.

— Класс, Пуаро, — похвалили Марго и Павел.

— Пошли, пошли, — поторопил тот.

Пятый контейнер оказался в самом конце того же ряда. Однако, к большому разочарованию ребят, там тоже стояла продавщица.

— Господи! Опять спрашивать! — с досадой изрек Иван.

— Боюсь, второй раз так гладко это у нас не пройдет, — покачала головой Марго.

Тут за спинами ребят раздался гудок. Они отскочили в сторону. К контейнеру с хозтоварами двигалась потрепанная «Газель». Подъехав вплотную, машина остановилась. Из кабины выскочил Радик.

— Катька! — крикнул он продавщице. — Товар привезли. Принимай.

— Он, — прошептал друзьям Иван.

В следующий момент ему пришлось удивиться ещё сильнее. Из толпы вынырнул второй мужик, вместе с которым Радик поджидал тогда, во дворе, Владислава Николаевича.

— Чего застыл? — прошептала Марго Ивану на ухо.

— Второй, — только и смог указать глазами на вновь прибывшего мальчик.

— Похож, — согласился Луна. — Только сегодня одет по-другому.

На втором мужике были яркий пестрый свитер и широкие потертые джинсы.

— Где тебя носит? — он подошел вплотную к Радику.

— А что? — спросил тот.

— Отойдем. У меня к тебе серьезное дело, — сурово бросил второй. — Пошептаться надо.

— Надо так надо.

Радик повел своего собеседника к забору. Ребята, стараясь не привлекать внимания, последовали за ними.

— Надо рассредоточиться, — тихо скомандовал Луна.

Марго и Иван кивнули и разошлись в разные стороны. Двое мужиков, достигнув забора, первым делом закурили. Иван оказался совсем рядом с ними. И укрылся за штабелем ящиков.

— Может, пивка по баночке? — услыхал он голос Радика.

— Погоди со своим пивком, — второй, похоже, был чем-то очень обеспокоен. — Добрые люди слух принесли. Завтра на рынке рейд будет. Сечешь ситуацию?

— Секу-у, — в голосе Радика послышалась растерянность. — Ну, Толяныч, обрадовал ты меня. — Придется сегодня ночью мужика куда-то переправлять.

— Ну. А я об чем, — сказал второй и смачно сплюнул.

— Поможешь, Толян? — задал вопрос Радик.

— Куда денусь, — ответил второй.

— Да-а, — снова протянул Радик. — Ладно, Толян. Пойду брату докладывать.

Миновав ящики, за которыми стоял Иван, они вновь поравнялись с «Газелью». Радик что-то сказал шоферу. Шофер кивнул. Затем Радик с Толяном, заспешили прочь с рынка. Только после этого Иван наконец решился покинуть свое убежище. Он поискал глазами друзей. Марго стояла возле ближайшего контейнера, как бы с рассеянным видом разглядывая витрину. А Луна, будто вынырнув из-под земли, уже шел навстречу Ивану.

— Слышали? — спросил тот.

— Ничего не слышала, — развела руками Марго.

— Я тоже, — признался Луна. — Они слишком далеко от меня стояли.

Иван быстро пересказал им все, что услышал.

— Ты думаешь, эти типы говорили про Владислава? — широко раскрыла глаза Марго.

— Про кого же еще, — просто не допускал иного Иван. — Они тут, на рынке, кого-то прячут. А учитывая, что именно эти двое нападали на Владислава…

— Можешь не продолжать. Все правильно, — перебил Луна. — Вопрос только в том, что нам делать. Если они его ночью увезут, времени у нас остается мало.

Глава X. НУ И НУ!

— И чего мы прохлаждаемся? — спохватился Луна. — Бегом за ними! Они пошли ко второму выходу с рынка.

Все трое, лавируя в толпе, поспешили туда. Почти у самых ворот они увидели Радика и Толяна. Они стояли возле машины. Радик говорил по мобильному телефону. Затем, спрятав трубку в карман куртки, открыл дистанционником двери автомобиля.

Ребята переглянулись. Тут они были бессильны. Радик уселся за руль. Толян — рядом. И синий «БМВ» сорвался с места.

— Номер! — взвыл Луна. — Бежим, чтобы хоть номер запомнить.

Друзья ринулись к воротам, но было поздно. Машина скрылась, оставив за собой лишь густое облако пыли.

— Издеваются они над нами, что ли? — топнул в сердцах ногой Луна.

— Надо было сразу за ними бежать, — с упреком изрек Иван. — Я-то хоть спрятался и разговор их подслушал, а вы чего там зевали?

— Мы не зевали, а тебя дожидались, — оправдывалась Марго. — Если бы мы побежали за ними, где бы ты нас, Пуаро, потом искал.

— Подумаешь, — никак не мог успокоиться Иван. — Дома бы встретились. И зато номер успели бы засечь.

— И нам бы это ровным счетом ничего не дало, — сообразила Маргарита. — И вообще, мы должны срочно принять меры. Понимаете, — с волнением повторила она, — очень срочно. Если эти типы куда-нибудь перевезут Владислава Николаевича, то может случиться, что его вообще никто уже никогда не найдет.

— Может, расскажем Елене Марковне? — предложил Иван. — Пусть потом заявляет в милицию.

— Чтобы ей рассказать о сегодняшнем, — отозвался Луна, — надо рассказать и о позавчерашнем. А где гарантия, что она поверит? А если даже и поверит, то немедленно даст знать моим предкам. Представляете, что начнется?

— Очень живо себе представляем, — кивнула Марго. — Во-первых, нам сделают втык, потому что мы были обязаны рассказать обо всем раньше. Во-вторых, ещё один втык нам сделают за то, что мы вообще в это влезли и к тому же затеяли слежку за какими-то бандитами. А в-третьих, боюсь, что нам попросту не поверят. Ибо, с точки зрения любого нормального взрослого, эта история звучит как совершеннейший бред.

— Вот именно, — кивнул Луна. — И все наши усилия в результате ни к чему не приведут. А главное, мы с вами уже никуда больше не сможем пойти. Потому что после откровенного разговора со старшим поколением нас запрут дома.

— Что же тогда? — растерялся Иван. — Самим, что ли, переть в милицию?

— Если даже нас там согласятся выслушать с начала и до конца, в чем лично я совсем не уверен, — безо всякого воодушевления отвечал Луна, — то, боюсь, ментам эта история покажется ещё более дикой. Потому что, если Елена точно знает, что у неё сперли мужа, то для ментов это известие будет большим сюрпризом. Ведь о пропаже Владислава никто не заявлял. А в таком свете глядите, какая прелесть выходит. Либо мы вообще весь этот бред неизвестно зачем придумали, либо какие-нибудь бандюги разбираются между собой. А если милицию никто не просит вмешаться, то на фига им проявлять инициативу. Наоборот, им-то даже на руку, если численность бандюков в результате этой разборки несколько сократится.

— Правда твоя, — согласилась Марго. — Но делать все равно что-то надо.

— Надо, — убежденно произнес Павел.

— И времени очень мало, — счел своим долгом лишний раз напомнить Иван.

— Да уж, — подхватил Луна. — Если с Владиславом Николаевичем что-нибудь случится, я никогда себе этого не прощу. Потому что мы с вами могли помочь, но не помогли.

Трое друзей по-прежнему стояли возле входа на рынок.

— Знаете что, пойдемте ко мне, — приняла решение Марго. — Посидим на террасе и как следует подумаем. Глядишь, что-нибудь и придет в голову.

— К тебе потом, — посмотрел на часы Луна. — Я обещал предкам вернуться к обеду.

— И меня ждут, — подхватил Иван.

— Тогда приходите после обеда, — предложила другой вариант Марго.

— Придем, — разом ответили мальчики.

За разговорами они незаметно добрались до желто-серого двадцать шестого дома.

— Салют. До скорых встреч! — и, махнув на прощание рукой, Луна свернул в арку.

Марго и Иван последовали дальше. Расстались они на этаже у Ивана.

— Я быстренько, — предупредил мальчик. — Поем и позвоню.

— Можешь приходить так, — разрешила девочка.

Иван хотел справиться с обедом как можно быстрей. Однако ему не повезло. Обед был семейный. И никто из домашних, кроме Ивана, сегодня никуда не торопился. Так что, невзирая на все ухищрения, мальчик смог вырваться из-за стола лишь спустя час.

Наконец он позвонил в дверь Марго.

— И это у тебя называется быстренько, — открыв дверь, усмехнулась она.

— Да я… — начал было смущенно оправдываться Иван.

— Пошли, пошли на террасу, — втянула его в переднюю девочка.

— А Птичка Божья где? — следуя за Марго, осведомился мальчик.

— В плену. Верней, в клетке. Спит под балдахином, — объяснила Марго. — Папа сегодня три раза чуть на него не наступил. А потом сказал, что эта птица вытянула у него все нервы. Поэтому Птичку Божью пришлось до завтра лишить свободы.

Они вышли на террасу. Оказалось, в беседке уже сидит не только Луна, но и Варвара.

— Ты откуда? — удивился Иван.

— Видишь ли, Ваня, я вернулась, — развела руками та. — Надеюсь, ты не против?

— Нет, — смутился Иван. — Просто я думал, ты позже приедешь.

— А я вот появилась раньше, — продолжала Варя.

— Маргоша, — из квартиры послышался женский голос, — подойди к телефону.

— Подозреваю, что это Каменное Муму, — хихикнула Варя.

Марго побежала в квартиру. Почти тут же вернувшись, она сообщила:

— Устами Варвары глаголила истина. Муму уже на пути к нам.

Через пять минут Герасим присоединился к остальным и с ошалелым видом внимал рассказу Ивана, Луны и Марго об их приключениях на рынке «Динамо».

— А теперь главный вопрос, — подытожил Луна. — Что нам со всем этим делать?

Остальные молчали.

— Сложный вопрос, — первым нарушил тишину Герасим. — И так плохо. И эдак.

— Вот именно, — продолжал Павел. — Но делать-то что-нибудь надо.

— Кажется, братцы, я с дачи вернулась вовремя, — неожиданно начала Варвара. — У меня есть идея.

— Какая? — уставились на неё остальные.

— Прямо над моей квартирой живет начальник нашего отделения милиции, — продолжала девочка. — Да вы сами наверняка его дочек знаете. Две такие рыженькие близняшки. Учатся в нашей школе. То ли в пятом, то ли в шестом…

— Предположим, близняшек этих я знаю, — уныло изрек Герасим. — Ну и что?

— А то, что я знаю не только близняшек, но и все их семейство, — объявила Варвара. — Когда у моего предка в прошлом году угнали машину, Николай Лукич ему помогал.

— И неужели машина нашлась? — изумился Иван.

— Нашлась, — кивнула Варя. — Правда, Николай Лукич тут в общем-то ни при чем. Машину совершенно случайно обнаружили в Мытищах. Но, пока её искали, папа много общался с Николаем Лукичом.

Он к нам ходил, и папа — к нему. В общем, он хорошо меня знает. А потому я уверена, что он наверняка нас выслушает.

— Выслушает, — по-прежнему не испытывал воодушевления Герасим. — А потом расскажет все твоим предкам.

— А главное, — со скорбным видом добавила Марго, — дедушке Муму.

— При чем тут мой дедушка? — возмутился Герасим.

— Не расскажет, — решительно возразила Варвара. — Если попросим, то не расскажет, — повторила она. — Говорю же вам, он нормальный мужик.

— Чужая душа — потемки, — гнул свое Герасим. — А потом вдруг этот твой Николай Лукич что-нибудь сделает не так. Владислав в результате пострадает. А виноваты опять-таки окажемся мы. Уж если кому-нибудь говорить, то я скорей предлагаю Елене. В конце концов, это её муж. Мы исполним свой долг. Выдадим ей информацию. А уж она пусть думает, что с этим делать.

— Молодец, Муму, — с осуждением покачал головой Луна. — Чтобы ты знал, Елена Марковна, по-моему, вообще не в состоянии что-нибудь решить сама. Во всяком случае, сейчас. Поэтому тут же побежит советоваться с моими предками. Дальше продолжать не буду.

— Знаю! — воскликнула Варвара. — У нас есть прекрасный выход из положения.

— Н-да? — процедил сквозь зубы Герасим. — Интересно, что ты ещё придумала?

— Довериться судьбе, — многозначительно произнесла Варвара. — Марго, ну-ка, кинь свои камушки.

— Точно! — воскликнул Луна. — Как же мы сразу не сообразили?

— Только тихо, — заговорщицки прошептала Марго. — Мать сейчас дома. А она всякие гадания ужасно не любит.

— Почему? — удивился Иван.

— Потому что они с отцом в это совершенно не верят, — ответила девочка. — И бабушку вечно пилят, мол, не забивай ребенку голову всякой ерундой.

— Понятно, — кивнул Иван.

— Сейчас принесу камушки. — И Маргарита на цыпочках проскользнула в квартиру.

Почти тут же вернувшись, она в точности повторила знакомый ребятам ритуал. Затем низко склонилась над рассыпанными камушками.

— Ну? — первым не выдержал Иван. — Куда мы идем?

— К Вариному Лукичу, — без тени сомнения отозвалась Марго.

— А ты уверена? — решил уточнить Герасим.

— Если сказала, значит, уверена, — с некоторым раздражением произнесла Марго.

— Нет, — уперся Герасим. — В таких ответственных случаях нужно кидать не один раз, а три.

— Пожалуйста, — ничуть не смутилась Марго.

Магический ритуал был повторен ещё дважды. К немалому изумлению ребят, камушки ложились ровно в той же последовательности, что в первый раз. Будто девочка тщательно расставляла их по заранее намеченной схеме.

— Теперь доволен? — посмотрела Марго прямо в глаза Герасиму.

— Да, — крайне, впрочем, недовольным тоном подтвердил тот.

— Не вижу радости на лице дорогого Каменного Муму, — фыркнула Варвара.

— А чему, по-твоему, я должен радоваться, — проворчал тот. — Где-то там, — указал он в сторону рынка «Динамо», — человеку грозит смертельная опасность.

— Ну, чего? — посмотрел на друзей Луна. — Пошли?

Все разом вскочили со стульев.

— Погодите, — остановил Герасим. — А может, не будем ему все как на духу выкладывать? — То есть? — не поняли остальные.

— Просто скажем, — продолжал Муму, — мол, были сегодня на рынке, услышали, ну и вот…

— Очень понятно, — в голосе Варвары послышался уничтожающий сарказм. — Уверена, что после такого блестящего выступления Николай Лукич бросится с места в карьер спасать неизвестно кого.

— Слушай! — взвился Герасим. — Перестань делать из меня дурака! Мы же подробно ему все расскажем. А вот про нападение в подъезде он ничего не узнает. Пусть Владислав ему после сам признается. Если, конечно, захочет.

— А чего, не так глупо, — поддержал друга Луна. — Пожалуй, мы так и поступим. А теперь в путь, — открыл он дверь, которая вела с террасы в квартиру. — Время дорого.

Проходя сквозь большую комнату, ребята вдруг услышали резкий вскрик:

— Смер-рть Гер-расиму.

Варвара захихикала:

— Враг не дремлет. Даже когда спит.

Ребята посмотрели на клетку, прикрытую плотной скатертью. Видимо, даже в таком положении Птичка Божья каким-то образом чуяла присутствие заклятого врага.

— Гриль-попугай, — взыграло уязвленное самолюбие у Муму.

— Дискр-риминация, — последовал вялый ответ из-под скатерти, после чего все стихло. Видно, природа все же взяла свое и попугай уснул.

Уже из передней Марго прокричала родителям:

— Мы гулять пошли!

— Когда вернешься? — не показываясь из комнаты, спросила мама.

— Часика через полтора. Ну, или попозже.

На этом Марго захлопнула дверь. Команда отчаянных спустилась на лифте вниз. Ребята побежали ко второму подъезду.

— Слушай, а ты, Варвара, уверена, что он дома? — вдруг охватило беспокойство Ивана.

— Во всяком случае, два часа назад я его видела, — внесла ясность девочка. — Он откуда-то возвращался домой. Вместе с близняшками.

— Нам повезет, если он с тех пор никуда снова не упилил, — буркнул Герасим.

— Не каркай, Муму! — напустилась на него Варвара. — Ты ведь не Птичка Божья.

— Прошу этого имени при мне не произносить, — высокопарно изрек Герасим.

Друзья вбежали в подъезд Варвары. Поднявшись на шестой этаж, они замерли возле двустворчатой металлической двери.

— Чего ждешь? — напустился Герасим на Варю. — Звони!

Девочка, глубоко вздохнув, надавила на кнопку. Издалека послышались шаги. Затем в дверном «глазке» потемнело. Видимо, ребят тщательно изучали. Наконец мужской голос осведомился:

— Кто там?

— Мы! — хором выкрикнули ребята.

— Нет. Это я — Варя снизу, — поспешила объяснить девочка.

Замок щелкнул. Команде отчаянных предстал небольшого роста толстый мужчина с круглым лицом и по-военному коротко стриженной шевелюрой. Одет он был в майку с гордой надписью «Бостон юниверсити» и вытянутые тренировочные штаны, происходящие явно не из Бостона.

— Здравствуйте, Николай Лукич! — выступила вперед Варвара.

— Привет, соседка, — заулыбался хозяин квартиры. — Какими судьбами?

Проходя сквозь большую комнату, ребята вдруг услышали резкий вскрик: — Смер-рть Гер-расиму.

— Да понимаете ли, — с трудом подбирала слова Варвара, — нам как бы нужно с вами посоветоваться.

— Прямо сразу всем? — весело глянул на ребят начальник милиции.

— Сразу. Всем, — твердо произнесла Варвара. — Мы из одного класса, — зачем-то добавила она.

— Что-то в школе случилось? — вмиг посерьезнел Николай Лукич. — Ну-ка, давайте, — жестом пригласил он всех внутрь. — Пошли на кухню. Я доем, а вы расскажете.

Следуя за ним по коридору, друзья заглянули в приоткрытые двери трех комнат. В них никого не оказалось. Видимо, жена Николая Лукича и дочери куда-то ушли. Хозяин провел ребят на кухню.

— Располагайтесь, — он указал на табуретки.

— Да мы лучше постоим, — ответил Луна.

— Как знаете, но вообще в ногах правды нет, — заметил Николай Лукич и, усевшись за стол, стал дожевывать жареную картошку с мясом. — Что у вас там в школе?

— Там полный порядок, — заверил Луна.

— А где неполный? — с полным ртом осведомился начальник милиции.

— На рынке! — выпалил Иван.

— На каком? — решил уточнить Николай Лукич.

— На нашем «Динамо», — пояснил Иван.

— А-а, — разочарованно протянул начальник милиции. — Где уж там порядок. Небось тухлятину какую-нибудь подсунули?

— Хуже! — воскликнула Варвара. — Там человека похитили.

Николай Лукич как раз, на свое несчастье, положил в рот солидную порцию мяса с картошкой. Все это попало ему не в то горло. Он зашелся от кашля.

— У… Кхе-кхе-кхе! Прямо на рынке-то и похитили?

— Где украли, не знаем, — вмешался Герасим. — Но прячут на рынке.

— Сегодня ночью перевезут, — подхватила Марго.

— Потому что завтра утром рейд, — добавила Варя.

— Че-его? — наконец откашлялся милиционер. — Перевезут? Завтра рейд? — пытался суммировать информацию он. — Ничего не понимаю. Откуда вам все это известно?

— Вот он подслушал, — ткнула Ивана в грудь Варвара.

— Именно, — подтвердил тот. — Слово в слово.

— Та-ак, — переводя внимательный взгляд с одного на другого из посетителей, протянул Николай Лукич. — Он слышал, а больше никто не слышал?

— Нет, но это неважно, — с немыслимой скоростью затараторила Варвара. — Мы знаем, что это правда, его действительно украли!

— Стоп! — поднял руку милиционер. — Кого украли?

— Естественно, человека, — кинул на него тяжелый взгляд исподлобья Герасим. — Того самого, которого прячут на рынке.

— Та-ак, — снова протянул Николай Лукич. — И что же я, по-вашему, должен сделать?

— Их задержать, его освободить, — у Муму не было на сей счет никаких сомнений.

— Вот прямо так? — как-то странно глянул на Команду отчаянных начальник милиции.

— А как же еще? — удивился Луна.

— Человек в опасности! — выкрикнула Варвара.

— Жена с ума сходит! — к его собственному ужасу, вдруг вырвалось у Герасима.

— Ах, значит, ещё и жена имеется, — многозначительно произнес начальник милиции. — Чего же она не пришла вместе с вами?

У Команды отчаянных ответа не находилось. Только Варвара украдкой кидала свирепые взгляды на Герасима.

— Ну, вот что, — нахмурился Николай Лукич. — Или вы все мне подробно рассказываете, а потом я стану соображать, либо я вам ничем помочь не смогу.

Ребята переглянулись. Иного выхода у них не было.

— Только родителям не говорите, — взмолилась Варвара.

— Идет, — согласился Николай Лукич. — Если, конечно, вы сами ни в чем не виноваты.

— Да за кого вы нас принимаете! — возмутился Герасим.

— Принимать буду потом. После того, как расскажете, — ушел от прямого ответа Николай Лукич.

Команда отчаянных, перебивая и дополняя друг друга, а порой и мешая друг другу, поведала с начала и до конца всю историю.

Благостное выражение на круглом лице Николая Лукича все явственней сменялось тревогой. Он даже забыл о своем обеде, немалая часть которого ещё оставалась на тарелке.

— Ну, дорогие гости, — сказал он, когда ребята наконец умолкли, — спасибо за выходной. Век не забуду. А я-то сегодня в кои-то века намеревался провести вечерок, так сказать, в тесном кругу семьи. И жене Владислава большущий привет от меня передайте. Вместе с пламенными благодарностями. Она, видите ли, заявить побоялась. А Николай Лукич теперь вот расхлебывай.

— Значит, вы нам поможете? — кинула на него умоляющий взгляд Варвара.

— Помогу, куда же теперь деваться, — ответил милиционер. — Так. Теперь быстро мне все его данные.

— Чьи? — растерялись ребята. — Радика? Мы не знаем.

— Да не Радика, а Владислава! — прикрикнул Николай Лукич. — И жены его имя-отчество, телефон. Ну, живенько. А то как бы этого вашего друга не увезли раньше времени. Да ещё с летальным исходом.

— Пишите, пишите скорей! — И Луна продиктовал сперва телефон соседа, а затем объяснил, как найти контейнеры, где торговала «трудовая пчелка», и другой, с хозтоварами, возле которого состоялся знаменательный разговор.

Николай Лукич тщательно занес все данные в блокнот и стал подталкивать ребят к выходу из квартиры.

— А как мы узнаем, чем все закончилось? — осведомился Герасим.

Николай Лукич с минуту колебался. Затем, вырвав страничку из блокнота, записал два телефона.

— Вот, — протянул он листок Варваре. — Тут рабочий и домашний. Звоните…

Первые сведения дошли до ребят в шесть часов утра на следующий день. Елена Марковна позвонила родителям Павла с ошеломляющей вестью: Влад уже дома и даже относительно нормально себя чувствует. Хотя похитители его поначалу избили. И два дня он провел в не слишком хороших условиях, да к тому же со связанными руками и ногами. Словом, спасся он просто каким-то чудом. «Иного объяснения, — продолжала Елена Марковна, — мы с Владом не находим».

Узнав обо всем, Луна, невзирая на ранний час, начал обзванивать друзей. А так как они, намаявшись за вчерашний день, крепко спали, то телефон поднял на ноги старшее поколение всех семейств. Больше всех возмущался папа Ивана. По словам Константина Леонидовича, ему давно уже не выдавалось столь скверных выходных. Мало того что «суббота пропала в офисе», так ещё в понедельник, когда он собирался подольше поспать и отправиться на работу двумя часами позже обычного, его ни свет ни заря разбудила какая-то Луна. По этому поводу Константин Леонидович заметил жене, что прежняя Ванина школа ему нравилась куда больше. По крайней мере, за все семь лет, что сын там проучился, их ни разу не будили. Ни ранним утром, ни поздней ночью. На что Инга Сергеевна возразила: «Знаешь, Костя, случаются вещи и похуже».

О том, как «бывает похуже», узнали родители Луны. Правда, Николай Лукич слово сдержал, и роль Команды отчаянных в истории освобождения Владислава Николаевича осталась для всех пяти семейств совершеннейшей тайной. Чуть позже начальник милиции взял с пятерых друзей слово, что «если вдруг там ещё чего такое возникнет», то они «самодеятельность оставят» и «скоренько прибегут к нему». А уж он, Николай Лукич, разберется. Ребята, конечно, пообещали. Тем более что он рассказал им, как и почему разгорелся весь сыр-бор.

Владислав Николаевич и впрямь некоторое время назад занял довольно крупную сумму у одного знакомого коммерсанта, у которого был самый широкий круг интересов. Радик же оказался младшим братом этого самого коммерсанта. И если старший брат вел дела очень удачно, то Радика постоянно преследовали неприятности. Брат по мере сил вытаскивал его из щекотливых ситуаций и множество раз выплачивал его долги. Радик за это никакой благодарности не испытывал. Наоборот, его снедала зависть. Он считал, что достоин гораздо большего, нежели быть «шестеркой» у брата на рынке.

Некоторое время назад Толян, близкий приятель Радика, предложил ему способ, как быстро и легко заработать деньги. Суть заключалась в том, что они оба будут сбывать фальшивые доллары. Качественными подделками их обеспечил какой-то знакомый Толяна, который вошел к ним в долю. Несколько мелких сумм мошенникам удалось сбыть. Однако дальше дело застопорилось.

Тогда-то Радика и осенила «гениальная», по его мнению, идея. Он случайно узнал, что Владислав Николаевич должен первого сентября вернуть старшему брату десять тысяч долларов. Выяснив адрес должника, Радик и Толян с помощью того самого «технического гения», который снабжал их поддельными долларами, установили подслушивающее устройство в квартире Владислава. «Технический гений» сперва перерезал провод телефона, затем, явившись под видом мастера к Владиславу Николаевичу, «ликвидировал поломку».

После этого Радик и Толян без труда выяснили, в какое точно время хозяин квартиры выйдет из дома с деньгами. Едва он вышел за дверь собственной квартиры, как преступники, войдя в подъезд, натянули на головы маски и укрылись за шахтой лифта. Дождавшись удобного момента, они напали на Владислава Николаевича и, оглушив его, отобрали портфель. Настоящие деньги в мгновение ока перекочевали к преступникам, а ровно такая же сумма, только в фальшивых банкнотах, укрыла, как одеялом, лежащую без сознания жертву. Затем, сдернув маски, преступники побежали к машине.

Расчет Радика был прост. В состоянии шока и потрясения пострадавший не станет особо приглядываться к купюрам. Наоборот, расценит как приятную неожиданность, что все деньги на месте. Про камни преступники тоже кричали для отвода глаз, чтобы, очнувшись, Владислав Николаевич подумал, будто его с кем-то перепутали. Реальный результат даже превзошел ожидания Радика. Про камни случайно услышали только ребята, которых это действительно сбило с толку. Впрочем, когда они рассказали об этом Владиславу Николаевичу, тот повел себя именно так, как и предполагали преступники.

Очень обрадовавшись, что все деньги остались целы, сосед Луны поторопился возвратить их взаимодавцу. С милицией же почел за лучшее не связываться. Во-первых, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Да и отвечать на множество вопросов, которые в таком случае неизбежно возникнут, ему не хотелось.

Брат Радика весьма быстро обнаружил, что все доллары до единого — фальшивые. Его охватила ярость. Он потребовал объяснений. Тут настала пора возмутиться Владиславу, который решил, что взаимодавец хочет хитростью выманить с него второй раз ту же сумму. Возник конфликт. Радик торжествовал. Он убил двух зайцев. И деньги у него теперь есть, и брату удалось утереть нос.

Тем временем брат решил наказать Владислава Николаевича. Для этого Радику было приказано схватить Владислава в тот момент, когда он явится для выяснения отношений. Владислава отвезли на рынок и, связав, запихнули в узкий, как пенал, отсек, располагавшийся возле задней стенки контейнера. Там он и должен был находиться, пока не признается в обмане и не возместит долг.

Владислав, конечно, порядком струхнул. Однако совсем не собирался возводить на себя напраслину. Тем более что совершенно не представлял, где может ещё раз срочно набрать десять тысяч. Ситуация складывалась критическая. Два дня спустя несчастный уже был готов на все, только бы выбраться из плена живым. Но тут его спасла Команда отчаянных.

Устроившись на террасе у Марго, пятеро друзей вновь и вновь обсуждали недавние приключения. Один лишь Герасим был не в настроении. За эту неделю он умудрился схватить сразу две двойки по физике. Одну — в понедельник. Так как в пылу воскресного расследования совершенно запамятовал, что Виктор Антонович обещал провести с ним «научную полемику». Ну а ещё одну «пару» Муму схлопотал как раз сегодня, когда попытался исправить первую.

— Эх, — с тоской поглядел он на друзей. — Даже домой не хочу возвращаться. Дед как узнает про физику, такое мне скажет.

— И что же он тебе, Каменное Муму, такое скажет? — полюбопытствовала Варвара.

— Гер-расим дур-рак! — раздался от двери громкий голос Птички Божьей.

Content

Иванов Антон и др Загадка бордового портфеля

Глава I. ВПЕЧАТЛЯЮЩЕЕ НАЧАЛО

Глава III. КАМУШКИ НЕ ВРУТ

Глава IV. НА СВОЙ СТРАХ И РИСК

Глава V. СНОВА БОРДОВЫЙ ПОРТФЕЛЬ

Глава VI. КОМАНДА ОТЧАЯННЫХ

Глава VII. ПТИЧКА БОЖЬЯ

Глава VIII. НА РЫНКЕ «ДИНАМО»

Глава IX. КОНТЕЙНЕР № 5

Глава X. НУ И НУ!