Иванов Антон

Устинова Анна

Загадка вечернего звонка

Глава I.

СТРАННЫЙ РАЗГОВОР

Варя подняла трубку, но вместо гудка услышала глухой мужской голос:

— Советую очень хорошо подумать.

В тоне, которым невидимый собеседник произнес эти слова, звучала недвусмысленная угроза. «Кто это так с Настасьей разговаривает?» — прислушалась Варя. У её старшей сестры характер был ещё тот. И вообще она никому не позволяла обращаться к себе в подобном тоне. Варя, затаив дыхание, ждала неминуемого возмездия. «Сейчас она тебе, дорогой мой, задаст! «— пронеслось у неё в голове.

— Очень советую, — тем временем с ещё большим нажимом повторил собеседник старшей сестры.

Варя, прижав трубку к уху, зажмурила глаза в предвкушении удовольствия. «Сейчас этот тип узнает, почем фунт лиха». Однако в ответ раздался совсем не грозный, а какой-то молящий голос Настасьи:

— Да, да. Я, конечно, подумаю.

Варвара от удивления едва не уронила трубку. На какой-то миг ей даже почудилось, что там, в соседней комнате, разговаривает по телефону совсем не её сестра. Однако девочка тут же себя одернула. Родители ушли в гости, дома остались только она, Варвара, и Настасья, которая, расположившись в столовой и обложившись горой книг, писала реферат о романо-германской литературе какого-то там периода. Настасья уже несколько раз говорила младшей сестре, какого именно, но Варе это почему-то не запоминалось.

— Долго я ждать не намерен, — снова заговорил незнакомец.

— Ну хоть дней десять-то можете? — с мольбою произнесла Настасья.

— Десять? — Незнакомец издал сухой короткий смешок. — Ты бы ещё годик потребовала. Или, например, три. Ну, знаешь, как в пословице: обещанного, мол, три года ждут. Не-ет, дорогуша. Не на того напала. Недельку срока, так уж и быть, дам. И то за твои прекрасные глазки. Цени мою доброту. — И собеседник Настасьи ещё раз омерзительно хохотнул.

— Я постараюсь. — И Варина сестра всхлипнула. — Только все-таки, если можно… если я за неделю…

Договорить Настасье не удалось. Собеседник повесил трубку. Настасья, всхлипнув, положила трубку. После чего Варя последовала примеру сестры. Опустив трубку на аппарат, девочка тихо пробормотала:

— Ну и дела.

Затем Варя постаралась осмыслить услышанное. Кто же это звонил Настасье? Так по-хамски с ней разговаривал, а она стерпела, мало того, ещё умоляла его о чем-то.

На этом размышления её прервались. Дверь в комнату приоткрылась. Внутрь заглянула старшая сестра.

— Варька, ты никуда не звонишь? — осведомилась она.

— Нет, — вздрогнула от неожиданности девочка. — А почему ты спрашиваешь?

— Да просто так, — уклончиво ответила Настасья. — Вернее, мне надо сейчас самой позвонить. Вот и решила проверить, не нужен ли тебе телефон?

Варя широко раскрыла глаза. Подобная деликатность была совершенно не свойственна её старшей сестрице. Обычно, когда Настасье требовался телефон, она без малейшего угрызения совести сгоняла с него не только Варвару, но даже родителей. Значит, сейчас она попросту проверяла, не могла ли Варя случайно подслушать её разговор.

— Нет, Настя, мне сейчас не до телефона, — спешно заверила её Варя. — Уроков куча. Совсем учителя нас заездили. — И она указала на гору учебников, разбросанных по кровати.

— Ну-ну, — рассеянно пробормотала сестра.

Тут Варя заметила, что глаза у неё заплаканы.

— Что с тобой случилось?

— Со мной? — разыграла та удивление.

— Ну не со мной же, — откликнулась Варя. — Ты чего, Настасья, ревела?

— Почему ревела? — насторожилась старшая сестра. — С чего ты взяла?

— С твоих глаз, — фыркнула Варя.

— А-а, — протянула Настасья и принялась массировать пальцами веки. — Наверное, слишком много сегодня прочла. Действительно, глаза режет.

И, круто развернувшись, она торопливо ушла в столовую.

— Та-ак, та-ак, — вновь оставшись одна, прошептала Варвара. — Что-то она от меня скрывает.

Сам по себе этот факт не был ничем примечателен. Сестра, по возможности, все от неё скрывала. И страшно возмущалась, когда дотошная и любопытная Варя пронюхивала о каких-нибудь её секретах. Но вот то, что Настасья позволила какому-то… так с собой разговаривать, да ещё после этого плакала! «Нет, — потрясла головой Варя. — У меня это просто в мозгах не укладывается».

Дверь в комнату снова открылась.

— Знаешь, Варька, — направилась к платяному шкафу сестра, — пойду, пожалуй, проветрюсь на полчасика. А то и глаза болят, и голова тоже.

И она начала одеваться.

«Глаза, голова, — Варя с подозрением следила за торопливыми её движениями. — Определенно врет. Верно, ей надо с кем-нибудь срочно встретиться. Или из автомата решила позвонить. Боится, что я подслушаю».

— Ох, голова моя, голова! — наигранно сокрушалась Настасья.

«Актриса из погорелого театра! — про себя отметила Варя. — Нашла кому мозги пудрить. Это мы сами умеем. И даже получше некоторых».

— А глаза! — продолжала Настасья. — Если завтра резь не прекратится, пойду к окулисту.

— Это правильно, — не удержалась от издевки Варя. — За здоровьем надо следить.

— То есть… — насторожилась сестра.

— Что значит — то есть? — с ангельским видом взглянула на неё младшая сестра. — Ты же сама говоришь, что глаза болят.

Настасья смерила её подозрительным взглядом, однако от дальнейшей дискуссии воздержалась.

— Ладно. Сиди дома. А я скоро вернусь.

Прошествовав по коридору, она сорвала с вешалки куртку и, громко хлопнув дверью, ушла.

Варвару словно пружиной подбросило с кровати. Не тратя времени на переодевание, она влезла в теплые ботинки, напялила шапку по самые брови, схватила теплую куртку и замерла возле входной двери. Мгновение девочка прислушивалась. На лестнице царила полная тишина. Бесшумно отомкнув замок, Варя приоткрыла дверь и осторожно высунула голову — сестры на площадке уже не было. Варя быстро заперла дверь. Лифта она решила не дожидаться и бросилась вниз по лестнице.

Уже на подходе к первому этажу Варя услышала, как захлопнулась дверь подъезда. «Только бы не упустить», — пронеслось в голове у девочки.

Последние ступени она преодолела в несколько прыжков. Вот и металлическая дверь с домофоном. Варя нажала кнопку электрического замка. Послышалось знакомое жужжание. Будто внезапно ожил пчелиный или осиный рой. Варя остановилась в узком пространстве между двумя дверьми. Внешняя дверь подъезда была наполовину застеклена. Девочка поглядела на улицу. Настасьи перед подъездом не оказалось.

Варвара тут же выскочила на улицу и принялась вертеть головой во все стороны. На улице уже совсем стемнело. В воздухе кружился редкий ноябрьский снег. Но все-таки Варя сумела разглядеть сестру в тусклом свете фонарей. Та стремительно удалялась по Ленинградскому проспекту в направлении Белорусского вокзала.

Зябко поеживаясь на промозглом ветру, Варвара мысленно пожалела, что осталась в драных домашних джинсах, которые совершенно не защищали от холода. Но теперь поздно сетовать. Сунув руки в карманы куртки, девочка последовала за сестрой.

К счастью, путь был недолог. Настасья остановилась возле первого же телефона-автомата. Естественно, подойти к ней вплотную Варя не решилась. Сестра почти наверняка бы засекла её.

Стоя на порядочном расстоянии от автоматной будки, Варвара наблюдала. Настасья сперва набрала номер, что-то коротко бросила в трубку и тут же принялась набирать новый телефон. «Видимо, не застала того, кого было надо», — предположила Варя.

Вторая попытка, по всей видимости, оказалась более удачной. Настасья произнесла в трубку целую речь, бурно при этом жестикулируя свободной рукой. Однако сколько Варвара ни прислушивалась, до неё не долетело ни единого слова. Да и неудивительно: слишком уж далеко от будки пришлось ей остановиться.

Сестра перестала жестикулировать. Теперь она внимательно слушала. Это продолжалось довольно долго. Несколько раз Настасья кивнула. Потом вновь принялась бурно жестикулировать. По-видимому, она упорно пыталась что-то доказать своему собеседнику.

Наконец разговор завершился. Настасья, однако, покидать будку не спешила. Она стояла понурившись и нервно теребила пуговицу куртки. Затем, будто придя в себя, решительным шагом направилась к дому. Варвара в панике метнулась за стоящую на обочине машину. Автомобиль возмущенно запикал. Варя, проклиная на чем свет стоит слишком чуткую сигнализацию, метнулась к соседней машине. На сей раз ей повезло больше. Машина молчала.

Варвара проводила взглядом быстро удаляющуюся сестру. «Час от часу не легче, — пронеслось в голове у девочки. — Сейчас она вернется и, конечно же, обнаружит, что меня нет дома. Но это ещё полбеды. Главное, она немедленно просечет, что я отправилась за ней следом».

Сестра дошла до подъезда и скрылась за дверью. Варвара ломала голову, как лучше выйти из положения. Вернуться и соврать, не моргнув глазом, что ей самой захотелось пройтись? Но Настасья не дура. Такой лабуде она не поверит. Сказать, что зашла к Герасиму? Уже теплее. «Пожалуй, — продолжала размышлять Варя, — я и впрямь забегу к нему. Потому что, как знают все умные люди, самое лучшее вранье то, в котором есть хоть доля правды. И я, как девушка умная, сейчас зайду к Гере, возьму у него какую-нибудь ерунду, а потом спокойно себе заявлюсь домой и ещё разыграю сильное удивление, что Настасья так недолго гуляла».

Сказано — сделано. Герасим Каменев, или, как чаще всего называли его близкие друзья — соратники по восьмому «А» — Каменное Муму, жил с Варей в одном подъезде. Выждав ещё немного, чтобы Настасья наверняка успела войти в квартиру, девочка добежала до подъезда и поднялась на этаж Герасима.

В ответ на её звонок послышался громкий, заливистый лай. Дверь распахнулась. Навстречу Варваре пулей вылетел крохотный пучеглазый песик на длинном красном поводке. Продолжая заливисто лаять, он начал с бешеной скоростью носиться вокруг Вари, опутывая её ноги поводком.

— Арчибальд, прекрати! — завопила она.

— Арчибальд, стоять! — выскочил на площадку Каменное Муму.

— Уйми его! — продолжала кричать Варя. — Я ведь сейчас упаду!

Она и впрямь покачнулась. В это время длинный Герасим резко согнулся пополам и схватил карликового пинчера за ошейник. Пинчер с величественным именем Арчибальд грозно зарычал, но вынужден был подчиниться.

— Что это с ним? — с трудом выпутывая ноги из поводка, осведомилась Варя.

— Да у деда гости. Молодость вспоминают, — бросил Каменное Муму. — Слышишь?

Из большой комнаты действительно доносились громкие возбужденные голоса.

— Слышу, — ухмыльнулась Варя.

— А у Арчибальда от такого количества чужих людей окончательно крыша поехала, — продолжал Каменное Муму. — Он уже двоих бывших дедовых сотрудников тяпнул. Пришлось вот на поводок посадить.

— Понятно, — кивнула Варя.

— А, кстати, где ты была? — спросил мальчик. — Дозванивался тебе, дозванивался, а у вас никто не подходит.

— К тебе шла, — не моргнув глазом, отозвалась Варя.

— Долго же ты шла, подруга, — поглядев на её заляпанные грязью ботинки, буркнул Муму.

— Уж как получилось, — развела руками Варя. И, перехватив руку Герасима, скороговоркой добавила: — Тащи мне, Муму, по-быстрому тряпку. Надо ботинки вытереть.

— А у себя дома ты чисткой обуви заняться не можешь? — угрюмо поинтересовался он.

— Не могу, — решительно заявила Варя.

— Почему же? — поинтересовался Герасим.

— Конспирация, дурак, — кинула на него высокомерный взгляд девочка.

— А-а, — протянул Герасим.

Собственно, он так ничего и не понял, однако тряпку послушно принес.

Варя начала тщательно вытирать ботинки. У Настасьи не должно возникнуть даже подозрения, что младшая сестра выходила на улицу.

Из столовой по-прежнему доносились громкие голоса, среди которых выделялся бас деда Герасима, Льва Львовича Каменева, или, как прозвали его Варя и её друзья, Льва-в-квадрате.

— Ну! — громко воскликнул он. — За наш родной институт!

Звякнули бокалы.

— Смотри-ка, Муму, разгулялись твои старички, — фыркнула Варя.

— Угу, — промычал Герасим.

В этот момент привязанный к вешалке Арчибальд затеял нешуточную борьбу с тряпкой, которой Варя только что протирала башмаки.

— Отдай, — Герасим попытался отнять у пса тряпку.

Но не такой собакой был Арчибальд, чтобы сразу уступить. Карликовый пинчер с утробным рыком вцепился в тапок Герасима.

— А-а! — заорал тот. — Отпусти мой палец.

Дверь столовой широко распахнулась, и в переднюю выплыл Лев Львович Каменев собственной персоной. Седая его шевелюра была растрепана, рыжая борода тоже. А цвет лица сейчас почти слился с бородой.

— Гера-асим, — величественно обратился он к внуку, — что у тебя тут за шум?

— Все нормально, дед, — буркнул Муму. — Видишь, ко мне Варвара пришла.

— И ты, нахал, держишь прекрасную даму в передней? — кокетливо проговорил дедушка. — Воспитываешь его, воспитываешь, — покосился он на Варю, — и все впустую.

— Лев Львович, не беспокойтесь. Я на минуточку, — с ангельским видом проговорила Варя. — Мне только надо взять у Герасима одну тетрадку.

Арчибальд, которому порядком надоело сидеть на привязи и общаться с Герасимом, громко и противно завыл. Он явно просился к любимому дедушке. Глаза у Льва-в-квадрате увлажнились, и он, с чувством воскликнув: «Ах ты мой сладенький песик! Родной мой сыночек!» — подхватил пинчера на руки.

Герасим выразительно покосился на Варю. Та ответила ему едва заметным, но тоже выразительным пожатием плеч.

Тут из столовой послышалось:

— Левка! Ты где там ходишь? У нас тут тост хороший созрел!

Варя, опустив голову, фыркнула: уж очень не вязалось это «Левка» с величественным и грозным Львом Львовичем. Однако, видимо, дед Герасима сегодня пребывал в каком-то особенно благостном расположении духа. Снова игриво подмигнув Варе, он произнес:

— Гуляет старая гвардия. Есть ещё порох в пороховницах.

Отцепив поводок от вешалки, он направился с Арчибальдом к гостям.

— Дедушка, — попытался образумить его Герасим, — ты не боишься, что он опять кого-нибудь покусает?

— Не покусает, — с апломбом проговорил Лев-в-квадрате. — Мой пусинька будет тихонько сидеть у меня на руках.

Лев Львович чмокнул Арчибальда в темечко. «Пусинька» в ответ издал угрожающий рык, и они вместе с дедушкой вошли в столовую.

— А ты, собственно, для чего пришла? — продолжил расспросы Герасим.

— Тупой, что ли? — покрутила пальцем возле виска Варя. — Сказала ведь: для конспирации. А вот зачем ты звонил мне?

— Я хотел выяснить, сделала ли ты физику, — объяснил Муму.

— В таком случае вынуждена тебя огорчить, — ответила Варя. — Не сделала.

— Плохо, — расстроился Муму. — Видишь ли, у меня одна задача совершенно не получается.

— Нашел кому звонить! — удивилась Варвара. — У тебя же сейчас полный дом физиков. — И она указала на закрытую дверь столовой.

Теперь оттуда слышалось громкое хоровое пение. Друзья Льва-в-квадрате, который до минувшего года возглавлял крупную физическую лабораторию, азартно выводили под его руководством песню «Не жалею, не зову, не плачу».

— Ну их, — поморщился Каменное Муму. — Я уже один раз просил деда решить мне задачку по физике. Помнишь, что после было?

— Помню, Герочка, помню, — фыркнула Варя.

В тот раз Лев Львович решил внуку задачу при помощи высшей математики. Физик Виктор Антонович сразу почуял неладное. И в свойственной ему манере сперва рассыпался в похвалах Муму. А затем, вызвав к доске, попросил объяснить «замечательный способ», который позволил Каменеву прийти к столь «блистательному решению». Кончилось все очень плохо. Герасим, представления не имевший о высшей математике, получил единицу, которую потом пришлось исправлять целый месяц. А дома Лев-в-квадрате прочел внуку бурную и гневную нотацию.

— Поэтому я и предпочел позвонить тебе, — продолжал Муму. — То есть сперва я звонил Пашке и Ивану. Но они пока ещё не принимались за физику.

Тут у Вари возник хороший план. Она поняла, что для усыпления бдительности старшей сестры будет совсем не вредно вернуться домой вместе с Герасимом.

— Знаешь, Муму, у меня идея, — с самым невинным видом проговорила она. — Пошли ко мне. Вместе физику сделаем.

— Почему обязательно к тебе, — тут же заспорил Герасим. — Давай лучше у меня.

— Нет, — нашлась девочка. — У тебя сейчас слишком шумно. Какая уж тут физика!

— Ну, ладно, — неохотно уступил Герасим. — Как хочешь. К тебе так к тебе. Сейчас тетрадку возьму.

И он направился в свою комнату.

— А дедушку предупредить не хочешь? — осведомилась Варвара, когда он вернулся. — Иначе он искать тебя будет.

— Сейчас не будет, — уверенно произнес Герасим, но все же пошел в столовую.

Оттуда немедленно донеслись восторженные вопли:

— Герасим! Каков орел! Прямо вылитый дедушка!

Вслед за тем в переднюю вылетел красный от смущения Муму.

— Пошли, — спешно вытолкнул он Варю на лестничную площадку.

— Как скажешь, вылитый дедушка, — прыснула та.

Герасим покраснел ещё гуще.

Едва войдя в квартиру, Варвара поняла, что предосторожности её были совсем нелишними. В переднюю вылетела Настасья.

— Где тебя носит? — закричала она.

— К Гере зашла, — спокойно откликнулась Варя.

— Она зашла! — продолжала бушевать старшая сестра. — А я тут места себе не нахожу! Волнуюсь! Не могла предупредить заранее?

— Предупредить? Заранее? — похлопала глазами Варвара. — Во-первых, я заранее не знала, что мне понадобится зайти к Гере. А потом, я ведь и спустилась всего на минутку. И тебя дома не было.

— Ладно. Пришла, и слава богу, — несколько успокоилась Настасья.

На протяжении этой короткой сцены Муму стоял, переминаясь с ноги на ногу.

— Давай, Гера, не стесняйся, — ободрила его Варя. — Проходи в мою комнату. Сейчас будем решать эту задачу.

Настасья, кинув на них какой-то странный взгляд, махнула рукой и удалилась в столовую.

— Голова-то у тебя прошла? — спросила Варя.

— А? — Вопрос явно застал старшую сестру врасплох. — Голова? Ну, да. Уже прошла.

— Это, наверное, тебе свежий воздух помог, — хорошо разыграла простодушие Варя.

Они с Муму прошли в её комнату. Девочка плотно затворила дверь.

— Что это твоя Настасья какая-то совсем не такая? — спросил Герасим.

— Ну ее! — отмахнулась Варвара. Пока что ей не хотелось делиться своими подозрениями.

Дотошный Герасим, однако, почувствовал её состояние.

— А какую ты, между прочим, конспирацию имела в виду? — задал новый вопрос он.

— Конспирацию? — Варвара задумалась. Истинную цель визита к нему она раскрывать не хотела. — Это я потом тебе расскажу, — заговорщицки прошептала она. — А теперь, пожалуйста, посиди тут один, и очень тихо. Мне нужно кое-что проверить.

— Что тебе нужно проверить? — Герасима охватил очередной приступ дотошности.

— Сказано ведь тебе: посиди. — И, состроив ему зверскую физиономию, Варя выскользнула из комнаты.

В коридоре она прислушалась. В большой квартире стояла такая тишина, что отчетливо было слышно, как в ванной капает вода из крана. Варвара на всякий случай скинула тапочки, босиком пробралась к столовой и заглянула внутрь.

Сестра сидела к ней в профиль за журнальным столиком, где стопками лежали книги и учебники. Однако она сейчас не обращала на них никакого внимания. Судя по её виду, мыслями она была очень далеко от курсовой работы. А поджатые губы и направленный в одну точку неподвижный взгляд красноречиво свидетельствовали, что Настасья сейчас предавалась совсем невеселым раздумьям.

Варвара довольно долго наблюдала за старшей сестрой, но та даже не шелохнулась. Девочка возвратилась к себе.

— Ну? — вопрошающе уставился на неё Герасим. Он чувствовал: Варя что-то скрывает.

— Баранки гну, — огрызнулась она. — Пришел делать задачку по физике, так и давай приниматься за дело. Какой там у тебя номер не вышел?

— По-моему, в этом доме все чокнулись, — проворчал Каменное Муму, однако покорно начал листать учебник.

За ночь подморозило, и пятеро друзей, которых чаще всего называли Командой отчаянных, порядком продрогли, пока добрались до школы, хотя родная Экспериментальная авторская школа «Пирамида» находилась совсем рядом. Ребята, толкая друг друга, вбежали в вестибюль.

— Марго! — воскликнула Варя. — Пошли скорее посмотрим, я просто сгораю от любопытства!

И, схватив подругу за руку, она потащила её к объявлению. Иван, Павел и Герасим последовали за девочками. Все пятеро уставились на огромный лист ватмана. Там было написано:

«Английский клуб Экспериментальной авторской школы «Пирамида» сообщает о начале приема новых членов.

Условия вступления в наш клуб:

1. Рекомендации двух старых членов клуба.

2. Хорошая успеваемость и примерное поведение.

3. Вступительный взнос в виде своих способностей».

— А интересно, — посмотрел на друзей Иван, который, в отличие от остальных, пришел в «Пирамиду» лишь в сентябре этого учебного года, — что они имеют в виду под хорошей успеваемостью? Это когда без двоек?

— Чтобы ты знал, Ваня, — тряхнула золотыми кудряшками Варвара, — хорошая успеваемость, по их мнению, это когда совсем без троек.

— Что практически невозможно для нормального человека — убежденно изрек Герасим.

— Это ты, Муму, так считаешь, — скорбно покачала головой Варя. — Поэтому-то замечательный Английский клуб нам совершенно не светит.

— В гробу я видел такие клубы, — буркнул Каменное Муму.

— Зелен, Герочка, виноград, — вкрадчиво проговорила Варя. — Смотри, сколько ты теряешь! Два раза в неделю халявные чаепития по-английски. Постоянные походы в разные интересные и памятные места. Между прочим, тоже на совершенную халяву. И наконец, — загнула девочка третий палец, — каждое лето члены нашего Английского клуба отправляются по обмену на Британские острова.

— Можно подумать, Варька, что ты сама когда-нибудь состояла в этом клубе, — отозвался Герасим.

— Где уж нам, сереньким, где уж нам, бедненьким, — потупила взор Варвара.

Иван усмехнулся. Герасим в свое время очень точно охарактеризовал ее: «С виду она ангел, а в душе — сущий варвар».

— Мы недостойны, — продолжала тем временем «сущий варвар». — И замечу: никогда не будем достойны.

— Вот это верно, — подхватила черноглазая Маргарита. — Мы не вписываемся.

Остальные согласно кивнули. Дело было даже не в тройках, а в том, что Команда отчаянных то и дело оказывалась в каких-нибудь крайне острых ситуациях, которые приводили к большим или мелким конфликтам с учителями.

— А что значит, вступительный взнос в виде своих способностей? — продолжал изучать объявление Иван.

— Это, Ваня, очень просто, — с ехидной улыбкой ответила Варя. — Ты должен уметь что-нибудь делать.

— Каждый умеет что-нибудь делать, — пожал плечами Иван.

— Но не каждый им нужен, — продолжала Варя. — Чтобы тебя оценили в нашем Английском клубе, ты должен, например, хорошо петь, или танцевать, или рисовать, или, на худой конец, печь английские кексы.

— Ке-ексы? Англи-ийские? — переспросил Иван.

— Да это я так, к примеру, — поспешила успокоить его Варвара. — А в действительности ты им вполне подойдешь, если просто умеешь хорошо разводить костер.

— На фига им мой костер в их Английском клубе? — ещё больше удивился Иван.

— Потому что, Ваня, — вкрадчиво проговорила Варвара, — они, в лучших английских традициях, постоянно устраивают пикники на нашей русской природе. А во время таких пикников любят посидеть вокруг костра. Но сперва кому-то нужно его разжечь. А это далеко не у всех получается быстро.

— У меня, например, получится, — обиженно изрек Герасим. — Но я им все равно не нужен.

— А ты очень к ним хочешь? — спросил Иван.

— Теперь ни за что! — высокомерно произнес Муму, однако по его виду чувствовалось, что он сильно обижен на Английский клуб.

— Герочка в прошлом году пролетел, — услужливо объяснила Варя.

Судя по недоброму выражению, которое приняло скуластое лицо Герасима, он явно собирался поставить Варвару на место, но ему помешал звонок.

— Ребята! — завопила Марго. — Сейчас физика, а мы ещё не разделись.

И Команда отчаянных сломя голову кинулась в раздевалку.

Глава II.

ПРЕДСКАЗАНИЯ СБЫВАЮТСЯ

На физике выяснилось, что Герасим вчера не зря дозванивался Варваре. Невысокий щуплый физик Виктор Антонович в очках с толстенными стеклами и тщательно приглаженными остатками былой шевелюры первым делом вызвал к доске своего, как он выразился, «большого друга Герасима Каменева».

— Мне, знаешь ли, очень тебя не хватало во время каникул, — с улыбкой добавил физик.

«Глумись, глумись, садюга, — поплелся к доске Муму. — Ничего, будет когда-нибудь и на моей улице праздник».

Однако на сей раз дело для Герасима обернулось не так уж плохо.

Виктор Антонович заставил его решить на доске ту задачу, над которой они накануне вечером бились с Варей. Муму уверенной рукой начертал формулу. Затем, положив мел на полочку, бойко объяснил решение.

— Что ж, Каменев, — развел руками физик. — По-моему, ты растешь над собой. Даже не ожидал! Садись. Пять.

Однако Герасиму почудилось в голосе Виктора Антоновича некоторое разочарование.

«Не удалось тебе надо мной в этот раз поиздеваться», — злорадно отметил про себя мальчик и гордо прошел к своей парте.

— Молодец, Муму, — похвалил его толстый, розовощекий Павел.

— Я просто это предвидел, — многозначительно отозвался Герасим.

Он хотел рассказать Луне, как чуть ли не силой заставил Варвару заняться решением именно этой задачи, но Виктор Антонович принялся объяснять новую тему и прервал его только звонок.

Команда отчаянных поспешила в коридор.

— Ну ты, Муму, даешь! — не преминула отметить Варя.

— Знай наших, — с гордостью отозвался Герасим.

— Здравствуйте, ребята, — к ним приблизилась директор Экспериментальной авторской школы «Пирамида» — Екатерина Дмитриевна Рогалева-Кривицкая.

— Здравствуйте, Екатерина Дмитриевна, — нестройным хором приветствовала её Команда отчаянных.

— Ванечка, — ласково произнесла директриса, — ты заметил сегодня внизу объявление?

— Заметил, — кивнул Иван.

— Очень советую тебе вступить в наш клуб. Тебе там, наверное, будет интересно.

— Спасибо, — зарделся Иван.

— А если возникнут какие проблемы с рекомендациями, подойди ко мне.

Иван готов был провалиться сквозь землю.

— Ну, значит, договорились, — директриса осталась вполне довольна беседой. — Передавай большой привет мамочке.

И Екатерина Дмитриевна удалилась. Иван встретился взглядом с Марго. Ее огромные черные глаза как-то странно блестели. А уголки рта чуть поднялись вверх. Кажется, его разговор с директрисой сильно позабавил Маргариту. Это окончательно испортило Ивану настроение.

— Я не виноват, что Рогалева-Кривицкая давно знакома с моей матерью, — поспешил оправдаться мальчик.

Именно благодаря этому знакомству Иван, переехав на Ленинградский проспект, и попал в «Пирамиду», которая существовала на щедрые пожертвования спонсора — латиноамериканского миллионера русского происхождения Ярослава Хосе Рауля Гонсалеса. Кстати, Английский клуб тоже был создан по инициативе Гонсалеса. И ежегодные поездки его членов в Туманный Альбион проходили целиком за счет спонсора.

— И вообще, я не хочу туда вступать, — продолжал Иван.

Звонок возвестил о начале следующего урока. Друзья пошли в класс.

Иван и не подозревал, что столь смутившему его предложению Рогалевой-Кривицкой предшествовал тайный сговор с его матерью.

Дело в том, что Команда отчаянных умудрилась с начала этого учебного года самостоятельно раскрыть целых три опасных преступления. Последнее свое дело друзья завершили перед самыми осенними каникулами. Так уж вышло, что в финальную часть этого расследования оказалось невольно вовлечено старшее поколение. Во всех пятерых семействах разгорелся скандал. И, естественно, с ребят взяли честное слово, что они навсегда покончат с какой-либо детективной деятельностью.

Мама Ивана, однако, на этом не успокоилась. Инга Сергеевна была человеком активным и привыкла все доводить до конца. В целях отвлечения сына от новых друзей она на осенние каникулы увезла его в подмосковный пансионат. Там он целую неделю изнывал от скуки. Общаться Ивану было не с кем. Контингент отдыхающих составляли люди пенсионного возраста или в лучшем случае ровесники Инги Сергеевны. Правда, несколько бабушек привезли с собой внуков и внучек дошкольного возраста. Но для Ивана это мало что меняло. К тому же все каникулы напролет лил дождь пополам с мокрым снегом. Так что и погулять было нельзя.

Вернувшись, он чувствовал себя как Робинзон Крузо, когда тот наконец выбрался со своего необитаемого острова. И, естественно, в первый же вечер мальчик кинулся общаться с друзьями. Инге Сергеевне это совершенно не понравилось. И она поняла: борьбу за сына придется продолжить.

Стараясь действовать наверняка, мама Ивана посоветовалась с Рогалевой-Кривицкой. Екатерина Дмитриевна проявила большое сочувствие и обещала посильную помощь. К этому директрису «Пирамиды» побуждали не только давние приятельские отношения с Ингой Сергеевной. Деятельность Команды отчаянных, в частности, задела и её интересы. Ибо благодаря последнему расследованию ребят «Пирамида» осталась без ведущего спецкурса по мировой культуре. Из-за чего у Рогалевой-Кривицкой состоялся неприятный разговор со спонсором Ярославом Хосе Раулем Гонсалесом.

По мысли Екатерины Дмитриевны, лучшего отвлечения от детективной деятельности, чем их Английский клуб, даже придумать было нельзя.

— Ванечку там займут с утра до вечера, — объясняла старой приятельнице директриса. — У него едва останется время на домашние задания.

— А на учебе это не отразится? — Ингу Сергеевну охватило беспокойство.

— Что ты, что ты, — принялась её разуверять Екатерина Дмитриевна. — Совсем наоборот. Ванечкин интеллектуальный кругозор значительно расширится. Члены нашего Английского клуба посещают все здешние значительные театральные премьеры и выставки. Мы водим их на экскурсии и в музеи. А в дни английских чаепитий в клубе разрешено говорить только по-английски.

— Великолепно! — воскликнула Ванина мама. — Просто не знаю, как тебя, Катя, благодарить. Но ведь в ваш клуб, наверное, попасть очень трудно.

Екатерина Дмитриевна от души рассмеялась.

— Вот уж это, моя дорогая Инга, пусть тебя не волнует.

— Тогда ещё раз спасибо, — совсем обрадовалась мама Ивана. — А то мы прямо все извелись.

— Как я тебя понимаю! — снова вспомнила Екатерина Дмитриевна едва не загубленный Командой отчаянных спецкурс по мировой литературе.

Иван о закулисных переговорах, естественно, не догадывался. И, слушая вполуха монотонный голос географички, объясняющей что-то про Среднерусскую возвышенность, он тщетно пытался понять, отчего Рогалева-Кривицкая удостоила его персонального приглашения в труднодоступный Английский клуб.

Марго и Варя тоже географичку не слушали. Чем больше думала Варя о странном поведении старшей сестры, тем сильнее её распирало любопытство. Что может за этим крыться? Наверняка все очень серьезно. Настасью-то со вчерашнего вечера как подменили. Наконец Варя поделилась своими впечатлениями с Марго. Подруга с интересом её выслушала и надолго задумалась.

— Ну и что ты на это скажешь? — Варвара не выдержала затянувшегося молчания.

— Я? — У Марго сделался отрешенный вид. Огромные черные её глаза смотрели куда-то мимо Варвары и даже, кажется, мимо родного класса.

— Маргарита, проснись, — раздраженно произнесла подруга.

— Панова! Королева! — строго уставилась на них географичка. — Вы, по-моему, на уроке!

— Да, да, извините! — Варвара прикинулась, будто только и думала о географии. — Мы вот с Марго как раз говорили про эту самую возвышенность.

— Ну, естественно, — поджала тонкие губы седовласая Серафима Филипповна и вновь продолжила урок.

Варя, немного выждав, опять зашептала подруге:

— Я тебя спрашиваю, что ты об этом думаешь?

— По-моему, ничего хорошего, — покачала головой Маргарита.

— Это я и сама понимаю, — откликнулась Варя. — Только вот что делать?

— А ты ничего не можешь сделать, — сказала Марго.

— Это ещё почему? — посмотрела на неё Варя.

— Потому что не знаешь, в чем суть происходящего, — пояснила Марго.

— А если узнать? — не отставала от неё Варя.

— Тогда видно будет, — ответила подруга.

— Слушай, а может, камушки кинешь? — с мольбой прошептала Варя. — А то вдруг это все окажется какой-нибудь чепухой. Тогда я узнавать не стану.

— Можно и кинуть, — согласилась Марго.

— Панова! Королева! — вновь повысила голос Серафима Филипповна. — Может, поделитесь с классом, что вас так увлекает? Нам тоже интересно.

— Да мы снова про географию, — с видом кроткой овечки проговорила Варя.

— Опять про возвышенность? — усмехнулась учительница.

— Именно, — тоном прилежной ученицы подтвердила Варя. — Очень интересная возвышенность.

— Рада, что она тебе понравилась, — процедила сквозь зубы Серафима Филипповна. — Но я уже про другое рассказывала. Может, вспомнишь о чем?

Варя молчала.

— Знаешь, Панова, пересядь-ка ты вот сюда.

И географичка указала на свободное место рядом с Сеней Баскаковым.

— Может, не надо? — Варе очень хотелось продолжить обсуждение странного телефонного разговора.

— Кому сказано: пересядь! — географичка уже теряла терпение.

— Садись, подруга! Будь как дома! — заржал коротко стриженный верзила Баскаков.

Продолжать сопротивление было опасно. Варя, вздохнув, пересела. Пришлось дожидаться перемены.

Едва услышав звонок, Варя подскочила к Марго:

— Быстро пошли в туалет.

— Зачем? — с изумлением посмотрела на неё подруга.

— Не хочу про Настасью ребятам рассказывать, — Варя уже волокла Марго в коридор.

— Эй! Эй! Куда вы? — раздался голос Герасима.

— Подождите, девчонки, мы с вами! — вторил ему Иван.

— Нет уж! — показала ему язык Варя. — Туда мы пойдем без вас.

И девочки скрылись за спасительными дверями женского туалета.

— Давай, давай, скорее, — Варя подтащила Марго к подоконнику.

Маргарита извлекла из кармана кожаный мешочек с камушками. Это была древняя семейная реликвия, которая передавалась со средних веков по женской линии через поколение. Так же, как и мистический дар, бравший начало от далекой прапрапра… неизвестно в каком колене бабушки-персиянки, вышедшей замуж за испанского вельможу и позже погибшей на костре инквизиции. Именно она передала своей внучке магические камушки. А та — своей! И так далее. Несколько сотен лет. И, наконец, в прошлом году бабушка Марго, Ариадна Оттобальдовна, торжественно вручила реликвию внучке. И показала, как распознавать «сложный язык камушков». Впрочем, Марго честно признавалась, что пока ещё понимает далеко не все предсказания. Однако и то, что она умела, очень помогло в недавнем прошлом Команде отчаянных. Ибо, как выяснилось в ходе трех расследований, камушки не врали.

Марго, развязав тесемки, подняла мешочек над подоконником и исполнила уже знакомый Варе ритуал. Губы девочки беззвучно зашевелились. Она произнесла тайное заклинание. Затем резко перевернула мешочек. Камушки высыпались на подоконник. Маргарита склонилась над ними. Густые черные волосы закрыли лицо.

Варя молча следила за подругой. В такие моменты Марго нельзя было мешать.

— Ой! — раздалось вдруг за их спинами. — Что вы тут делаете? Это какая-нибудь новая игра?

Марго вздрогнула и поморщилась. Варя от ярости скрипнула зубами. К ним, улыбаясь, подошла одноклассница Наташка Дятлова, которая вечно во все лезла, и все ей было интересно.

— Нет, Наташенька, не игра, — весьма сухо отозвалась Варя. — Совсем не игра.

— А тогда зачем вам это? — протиснулась к подоконнику Дятлова.

— Гадаем, — сказала Марго.

— Ой, как интересно! — Наташкин рот растянулся в идиотской улыбке. — А на что?

«Чтобы ты провалилась, дура», — подумала Варя. А вслух с ангельским видом произнесла:

— Не на что, а на кого.

— На кого? — уже захлебывалась от любопытства Дятлова. — Я его знаю?

— Знаешь, — уже готов был ответ у Вари. — На Рому Ардамацкого гадаем.

— На Ро-ому? — с придыханием произнесла Наташка.

Потрясение её объяснялось просто. По Ромке Ардамацкому из десятого «А» сохла вся женская часть «Пирамиды».

— Естественно, на Рому, — гордо повела плечами Варя. — По мелочам не размениваемся.

— Ну и что там? — уставилась на раскинувшиеся в причудливом узоре камушки Дятлова.

— А все, — подхватила игру Марго.

— Как все? Что все? — Казалось, ещё чуть-чуть и Наташка лопнет от распиравшего её любопытства.

— А так, — загробным голосом изрекла Маргарита. — Очень скоро… — Она умолкла.

— Что так? Что очень скоро? — с мольбой взирала на неё Дятлова.

— Очень скоро, — принялась на ходу сочинять Марго, — Рома Ардамацкий будет валяться у Варьки в ногах.

— С букетом алых роз, — внесла красочную деталь Варя.

— А-алых ро-оз? — разинула рот Дятлова. Вдруг любопытное её личико скривилось в усмешке, она совсем другим тоном добавила: — Ты ещё скажи, Варька, что он твоей руки просить будет.

— Все возможно. — Маргарита сделала вид, будто продолжает изучать узор камушков.

— Ладно мне голову сифонить, — отмахнулась Дятлова.

— Не хочешь — не верь, — сказала Варвара. — Ты спросила, мы ответили. А теперь иди, куда шла.

Однако, к немалой досаде Марго и Вари, Наташка не уходила. Наоборот, она хищно воззрилась на камушки.

— Марго, а мне ты погадать можешь?

Подруги переглянулись и поняли друг друга без слов.

— Могу, — ответила Марго. — А на кого?

— А это обязательно говорить, на кого? — засмущалась Дятлова.

Марго стало её немного жаль.

— Не обязательно. Мы с тобой по-другому поступим. Ты просто объект мысленно представляй, а камушки все скажут сами.

— Как хорошо! — обрадовалась Наташка.

«А когда ты уйдешь, станет ещё лучше», — подумалось Варе.

Наташка застыла, взволнованно прижав руки к груди и зажмурив глаза.

«Во, старается! — внутренне веселилась Варя. — Ну, сейчас Марго оторвется».

Маргарита с очень серьезным видом исполнила привычный мистический ритуал. Камушки вновь рассыпались по подоконнику.

— Ну? Уже? — жалобно произнесла Дятлова.

Маргарита молчала.

— Что там? — снова спросила Наташка.

— Знаешь, — тихо отозвалась Марго, — боюсь, твой объект любит другую.

— Ах, — разочарованно выдохнула Наташка. И, чуть помолчав, добавила: — В общем-то, мне так и казалось. Только, Марго, может, там есть хоть какой-нибудь шанс? — И она потыкала в камушки.

— Шанс всегда есть, — неопределенно проговорила Марго. — Но надо суметь им воспользоваться.

«И не мешать другим людям, когда они заняты», — едва не произнесла вслух Варя, но в последний момент сдержалась.

Услыхав, что надежда все-таки есть, Дятлова несколько приободрилась. Однако Маргарита тут же снова её огорошила. Причем с совершенно неожиданной стороны.

— Камушки ещё кое-что говорят.

— Про объект? — с надеждой подняла Наташка глаза на Марго.

— Отнюдь нет, — мотнула та головой. — Скорее похоже на двойку.

— Какую ещё двойку? — остолбенела Дятлова.

— Тебя на следующем уроке ожидают большие неприятности, — уверенно произнесла Маргарита.

— На биологии? — сильнее прежнего изумилась Наташка. — Не может быть. Монстр меня на прошлом уроке спрашивала.

— На то она и Монстр, чтобы любую подлянку устроить, — восхищаясь изобретательностью Маргариты, сказала Варя.

— Ой! Тогда пойду подучу!

И Дятлова стремглав покинула туалет.

— Ну, Маргарита, — Варя дала волю чувствам. — Ловко же ты её.

— При чем тут я? — широко раскрыла и без того огромные глаза Маргарита.

Теперь настала очередь вытаращиться Варваре:

— Ты хочешь сказать, что всерьез раскинула на неё камушки?

— Да, — подтвердила подруга. — Мне, знаешь, вдруг самой интересно стало.

— Ну и чего? — заинтересовалась, в свою очередь, Варя.

— Что слышала, — пожала плечами Марго.

— И про «объект» тоже правда? — Варю окончательно заинтриговали слова подруги.

— Совершенная, — подтвердила Марго. — Наташка в него по уши влюблена, а он — нет.

— Ка-акие страсти, — выдохнула Варвара. — И что же это за объект.

— Вот уж чего не знаю, того не знаю, — ответила Маргарита. — Но, думаю, мы со временем установим истину. Надо как следует понаблюдать за Наташкой.

— А если это внешкольный объект? — вполне допускала такое Варя.

— Тогда, конечно, будет сложнее, — отозвалась Марго.

— Да и не особенно интересно, — добавила Варя. — Ладно, с Наташкой потом. Ты про Настасью-то посмотреть успела?

— Да, — откликнулась Маргарита.

Тут раздался звонок.

— Расскажу на уроке, — бросила на ходу Марго и первой кинулась в коридор.

Варя поспешила следом.

Лавируя между ребятами, девочки устремились в кабинет биологии. Цель была уже близка, когда случилось нечто совершенно невероятное.

Неотразимый Роман Ардамацкий бежал навстречу очередной делегации иностранных деятелей культуры. В руках он держал огромный букет алых роз. До того огромный, что, кроме него, Ромка ничего перед собой не видел. Это его и сгубило. Споткнувшись о чей-то ботинок, краса и гордость «Пирамиды» потерял равновесие. Варя замерла. Неотразимый Роман Ардамацкий рухнул прямо ей под ноги. Шикарный букет взвился в воздух. Обертка лопнула. Розы рассыпались живописным ковром вокруг девочки!

— Ой! — вырвалось у Варвары.

Она склонилась над поверженным Ардамацким:

— Тебе помочь?

Роман не ответил.

Марго в это время смотрела совсем в другую сторону. Возле двери кабинета биологии стояла с широко разинутым ртом Наташка Дятлова. Взгляд у неё блуждал с роз на Варю, а с Вари — на Романа. Наконец, он зафиксировался на Марго. Рот захлопнулся. Она ошалело покачала головой.

Марго едва сдерживалась. Ее душил смех. Кто мог предположить, что все обернется подобным образом!

Роман Ардамацкий, морщась от боли, поднялся на ноги.

— Давай я тебе помогу, — Варя хотела собрать цветы с пола.

— Не надо, — сухо откликнулся Роман.

И, жестом отстранив её, принялся сгребать в охапку порядком утратившие парадный вид розы. Стебли кололись. Роман снова поморщился.

— Вот, возьми. Так будет лучше. — И Варя протянула ему лопнувшую обертку.

На сей раз Ардамацкий проявил куда большую покладистость и кое-как справился с букетом. Затем, пробормотав что-то нечленораздельное, удалился.

— Вот это совпаде-ение, — Варя смотрела на Марго. — Теперь Дятлова тебя замучает.

Марго вздохнула:

— Боюсь, прослыву колдуньей.

— И ведь прослывешь, — у Варвары сделался очень ехидный вид. — Во всяком случае, в глазах Дятловой.

— Именно, — кивнула Марго. — Когда Ардамацкий перед тобой упал, Наташка чуть с ума не сошла.

— Теперь разболтает всему классу, — уверенно заявила Варя.

— О господи! — с тоскою произнесла Марго. — Что же мне теперь делать?

— На всякий яд существует противоядие, — ободрила её подруга. — Как-нибудь выкрутимся.

— Выкручиваться будете потом, — раздался скрипучий голос. — А сейчас прошу на урок.

Девочек буравила недобрым взглядом Мона Семеновна Травкина.

— Идем, идем, — покорно промямлила Варя.

— Давно, между прочим, пора, — скрипнула, словно ноготь по стеклу, Мона Семеновна и, чеканя шаг, понесла свое сухопарое тело в кабинет.

Марго и Варя проскользнули следом и быстро уселись за парту. Лишний раз обострять отношения с биологичкой не стоило. Пашка совсем недаром прозвал её Монстром.

Какое-то время обе девочки делали вид, будто очень внимательно слушают учительницу.

Наконец Варя не выдержала и, улучив подходящий момент, склонилась к уху Марго.

— Ну, что там камушки? Рассказывай.

Подруга сперва покосилась на Монстра. Та как раз в этот момент вызвала к доске Вову Яковлева. Маленький белобрысый Вова с обреченным видом направился к доске. Впрочем, Яковлев все делал с обреченным видом.

Монстр, смерив несчастного хищным взглядом, поправила тусклые волосы, собранные в старомодный пучок, и сказала:

— Слушаю тебя, Яковлев.

Настроение у Вовы от этого не улучшилось. Зато Марго и Варя поняли, что теперь какое-то время могут спокойно поговорить. Мона Семеновна Травкина в таких случаях целиком и полностью сосредоточивалась на избранной жертве.

— Давай рассказывай, — прошептала Варя.

— Странная получилась картина, — с задумчивым видом ответила Марго. — С одной стороны, твоей Настасье вроде бы непосредственно ничего не грозит.

— А «посредственно»? — тут же осведомилась Варя.

— С «посредственно» дело обстоит гораздо сложнее, — сказала подруга. — Понимаешь, что-то там твою Настасью окружает такое, над чем действительно нависла очень серьезная опасность.

— Объясни для идиотов, — потребовала Варвара. — А то я ничего не поняла.

— Да я и сама пока не очень понимаю, — призналась Маргарита. — Так камушки говорят.

— Меня конкретно интересует одно, — с раздражением прошипела Варя в ухо Марго. — Настя в опасности или нет?

— Пока нет, но может оказаться, — отозвалась та.

— Очень понятно, — совсем разозлилась Варя.

— Извини, — развела руками Марго. — Больше камушки мне ничего не сказали.

— Что-то камушки твои сегодня халтурят, — покачала головой Варя. — Чего говорят, не сбывается, и наоборот.

— Если ты имеешь в виду случай с Ардамацким, — защищалась Марго, — то камушки тут ни при чем. Я просто на тебя их не раскидывала.

— А на Настасью раскинула, и они ничего вразумительного не сказали, — усилила натиск подруга.

— Наоборот, — с достоинством отвечала Марго. — На мой взгляд, все вполне вразумительно. Просто ты, Варвара, никак не можешь врубиться.

— Уж если я не врубаюсь, то кто врубится? — Варвара всегда была очень высокого мнения о своих умственных способностях. — Может, Яковлев?

И она покосилась на несчастного Вову, который в буквальном смысле увядал у доски.

Лицо Моны Семеновны, обычно землисто-серого оттенка, сейчас, наоборот, разрумянилось, на губах играла улыбка, и видно было, что чувствует она себя превосходно.

— Слушай, по-моему, наш Монстр — энергетический вампир, — Варя поделилась с подругой наблюдением.

Марго внимательно посмотрела на Вову.

— Ты права, — кивнула она.

— Все-таки объясни мне, что происходит с моей сестрой, — Варя вернулась к мучившему её вопросу.

— Она сейчас целиком зависит от неподвластных ей обстоятельств, — отозвалась Маргарита. — Понимаешь, она вроде как перед выбором. И должна принять какое-то важное решение, от которого зависит её дальнейшая судьба.

— По этому поводу ей и звонили? — спросила Варя.

— Не знаю, — пожала плечами Марго. — Пока камушки указывают только на то, что опасность есть, но не обязательно грозит ей.

Варвара задумалась. Она снова мало что поняла из объяснений Марго, однако тревога за сестру от этого лишь увеличилась. Надо как-то помочь Настасье, но чем?

— Садись Яковлев, три, — отвлек Варю от размышлений торжествующий голос биологички.

Вова, выждав, когда рука Монстра вывела красивую округлую тройку, взял со стола дневник и с обреченным видом поплелся на место.

— А теперь… — обвела взглядом класс Мона Семеновна.

Чувствовалось, что энергетики Яковлева древнему организму Монстра не хватило. Для полного восстановления сил Моне Семеновне нужна была ещё одна жертва. Восьмой «А» дружно напрягся. Приносить себя в жертву Монстру никому не хотелось. Или, как прошипела Варя на ухо Маргарите: «Никто не хотел умирать».

— К доске пойдет… — Мона Семеновна на какое-то время уткнулась в журнал. Затем её пронзительный взгляд вновь заскользил по классу. На ребят повеяло чем-то древним, почти первобытным. Так горячие глаза хищника выискивали добычу в непроходимых джунглях. — К доске пойдет Дятлова, — наконец наметила жертву Мона Семеновна.

— Вы же меня уже спрашивали на прошлом уроке, — поднялась на ватных ногах Наташка.

— И что с того, — учительницу ничуть не смутили её слова. — Это, по-твоему, повод не готовить уроки?

— Я готовила, — дрожащим голосом ответила Дятлова.

— Тогда в чем же дело? — Ноздри у Монстра затрепетали. — Прошу к доске.

Наташа, глянув в последний раз в раскрытый учебник, ровно с таким же обреченным видом, какой был недавно у Вовы Яковлева, двинулась по проходу.

Расправа была короткой и очень жестокой. Дятлова не смогла толком ответить ни на один из каверзных вопросов.

— Садись! — тоном насытившегося хищника провозгласила Монстр. — Два!

Дятлова зарыдала. Ей просто не верилось, что такое может случиться. Это была первая двойка за все время её пребывания в школе.

— Ну, — покосилась Марго на Варвару. — Я же тебе говорила. Камушки никогда не врут.

Глава III.

ВАНИНЫ СТРАДАНИЯ

В два началась перемена, к Марго подбежала зареванная Наташка Дятлова.

— Ведьма проклятая! Ты это нарочно устроила!

Маргарита оторопела.

— Что я могла устроить?

— А ты сама не знаешь, — хлюпая носом продолжала Наташка. — Меня не должны были вызывать, а ты сделала так, чтобы вызвали.

— Заткнись, Дятлова, — вмешалась Варвара. — Что ты несешь? Как могла Маргарита заставить Монстра тебя вызвать?

— Могла, — убежденно проговорила Наташка. — Ведь она знала, что меня вызовут. И что Ардамацкий с букетом алых роз перед тобой, Варька, будет валяться. Или мне это показалось?

— Не показалось, — признала Варя.

— Ну вот. — В голосе Дятловой послышались торжествующие нотки. — Значит, и со мной тоже Марго могла. Колдунья проклятая.

— Пойми ты! — взмолилась Марго. — Я ничего плохого тебе не делала.

— Знаем, знаем, — ничуть не поверила Дятлова.

— Ты ведь просила тебе погадать, — продолжала Маргарита. — Вот я и погадала. Мне ничего не было про тебя известно. Это камушки рассказали.

— Камушки! — зашлась от ярости Дятлова. И, истерически хохотнув, добавила: — Ну, ничего! Я тебя выведу на чистую воду!

— Девчонки, — подошел Иван Холмский. — Вы что тут воюете.

Следом за ним подошли Герасим и Павел.

Наташа бросила на Ивана безумный взгляд и, громко всхлипнув, кинулась со всех ног на лестницу.

— Чего это с ней? — ещё больше удивился Иван.

— Кажется, — тихо произнесла Марго, — я сделала очень большую глупость.

— Она сделала глупость, — подхватила Варвара, — а наша дорогая Дятлова влюбилась и сошла с ума.

— Варвара, — с осуждением покачала головой Марго.

— А что такого? — с невинным видом осведомилась подруга.

— Это ведь конфиденциальная информация, — с характерной своей полуулыбкой напомнила Марго.

— Слушайте, — Иван посмотрел на девочек, — вы можете все объяснить членораздельно?

— Можем, — кивнула Варя. — Видите ли, на прошлой перемене Марго гадала мне на камушках.

— Интересно, по какому поводу? — мигом полюбопытствовал дотошный Герасим.

Ему было давно известно, что Марго просто так нипочем не согласится гадать. К помощи магических камушков она прибегала лишь в критические моменты.

— Это, Муму, конфиденциальная информация, — косясь на Марго, выпалила Варя.

— А-а, — узкое скуластое лицо Герасима вытянулось сильнее обычного.

— Так вот, Марго мне гадала, — затараторила Варя, чтобы Каменное Муму не успел задать новый вопрос. — Это увидела Наташка Дятлова. Пристала: «Что такое? Ах, нельзя ли и мне погадать?» Марго ей погадала. И, соответственно, нагадала. Что она объект любит, а объект её не любит, и ещё — что Наташка получит двойку.

— Какой объект? — совершенно запутался Герасим. — Кто любит? Кого не любят? Какая двойка?

— Еще раз. Для тупых, — вздохнула Варвара. — Любит Наташка. Не любят Наташку.

— Кто? — спросил Муму.

— Объект, — продолжала Варя. — Имя его неизвестно. Наташка скрывает.

— Ясно, — кивнул Муму. — А кого не любят?

— Объект не любит Наташку, но, кстати, — вспомнилось Варе, — любит при этом кого-то другого.

— Тяжелый случай, — протянул Павел.

— Не тяжелый случай, а мыльная опера, — Иван придерживался другого мнения.

— Циники, — покачала головой Марго. — Человеку плохо, а вам смешно.

— Ладно, — отмахнулся Герасим. — Любит не любит — это их личное дело. А вот при чем тут двойка.

— При самом непосредственном том, — фыркнула Варя. — Про двойку нам камушки рассказали.

— Прямо так и сказали, что будет двойка? — решил выяснить Павел.

— Нет, — внесла ясность Марго. — Камушки показали очень близкую неудачу в делах. А какие в ближайшее время у Дятловой могли быть дела, кроме занятий? Вот и выходило, что Наташка схватит двойку. И как раз предстоял урок биологии.

— Но, главное, так оно и получилось, — подхватила Варвара. — И теперь Наташка почему-то катит бочку на Марго. Мол, это она все нарочно подстроила. Говорю же, у Дятловой крыша поехала.

— Эх, жизнь — кочерга! — воскликнул Павел.

— Именно, кочерга, — снова заговорила Варя. — Теперь у Марго появился лютый враг. Боюсь, Наташка долго теперь не остынет.

— Только этого нам не хватало, — буркнул Герасим.

— Ты-то, Герочка, что расстраиваешься? — ехидно осведомилась Варвара. — Ах, знаю! — всплеснула руками она. — Прости, Муму, меня не чуткую! Ты, наверное, надеешься стать Наташкиным объектом!

— С ума сошла? — попятился долговязый Герасим.

— А что? — пожала плечами Варя. — Дятлова тебе физику помогала бы делать. И вообще…

— Что — вообще? — разозлился Муму.

— Ничего, — хмыкнула Варя.

— Вот и заткнись со своими глупостями, — буркнул Муму.

— По-моему, это ты, Герочка, только что убивался по поводу нашей ссоры с Дятловой, — не осталась в долгу Варя.

— Просто я принципиальный противник конфликтов, — с пафосом заявил Муму.

— Эй, — перебил Луна, — а вы с Марго нам так и не рассказали, зачем вам камушки-то понадобились.

Варя поморщилась. Она рассчитывала, что мальчишки уже забыли об этом.

— Так вам все и расскажи.

— И рассказывать нечего, сами догадались, — с важным видом проговорил Муму. — Ты, Варька, тоже на свой объект гадала.

— Еще один с катушек слетел, — покачала Варя головой, однако от дальнейших возражений воздержалась. Пусть лучше так, чем рассказывать ребятам про Настасью.

Муму, однако, не унимался.

— И я даже знаю, на какой объект.

— Интересно, что же ты, Герочка, знаешь? — насторожилась Варвара.

— Знаю про некоего Романа, — закатил глаза Каменное Муму.

— Дурак! — Варвара уже начала злиться по-настоящему.

— Нет, Муму, ты не прав, — с ухмылкою возразил Луна. — Зачем Варьке гадать на Романа. Он и так валялся у её ног.

Трое мальчиков дружно расхохотались.

— Полные идиоты! — побелела от ярости Варя. — Даже разговаривать противно! Пошли, Марго!

И она потащила подругу на лестницу.

— Чего это с ней? — Каменное Муму проводил девочек унылым взглядом.

— Он ещё спрашивает! — откликнулся Павел. — Нанес Варьке удар, можно сказать, в самое сердце.

— Нда-а, — у Герасима сделался очень задумчивый вид. — Видно, тяжелый случай!

— Дадим им остыть, — посоветовал Иван. — Говорят, в таких случаях помогает.

— Будем надеяться, — ответил Муму.

Спустившись этажом ниже, девочки устроились в укромном уголке. Бестактные заявления Герасима и впрямь разозлили Варвару, однако гнев её был скорее наигранным. Просто она воспользовалась предлогом, чтобы избавиться от мальчишек и поговорить с Марго о Настасье.

Обсуждение заняло у подруг остаток большой перемены, следующий урок, ещё одну перемену и ещё один урок. Однако единственный вывод, к которому они пришли, — это что надо самим внимательно понаблюдать за Вариной сестрой. Тогда, возможно, они поймут, в какого рода историю угодила Настасья. А уж после этого станут решать, нужна ли их помощь и в чем она может заключаться.

Хорошо еще, что до конца уроков не докучали мальчишки. Вняв совету Ивана, они предоставили Варе шанс как следует остыть. А посему держались на переменах особняком. Беспокойство пришло совсем с другой стороны. Источником его стала Наташка Дятлова, бросавшая на Маргариту испепеляющие взгляды. Даже Варвара начала нервничать.

— Слушай, Марго, по-моему, тут даже без твоих камушков ясно, что дело добром не кончится.

— Ты про Настасью? — не поняла Марго.

— Я про Дятлову, — откликнулась Варя. — Неужели сама не видишь? Наташка окончательно чокнулась.

Дятлова, будто в подтверждение Вариных слов, вновь уставилась на Маргариту и осуждающе покачала головой. Похоже, она и впрямь не сомневалась, что Марго — виновница всех её несчастий.

— Этого ещё не хватало, — покачала головой Королева.

— Вот и я говорю, — откликнулась Варя. — Теперь тебе от неё спасения не будет.

— Поживем — увидим, — задумчиво прошептала Марго.

После уроков Иван, Павел и Герасим тщетно прождали в школьном дворе девчонок, но те так и не появились.

— Где же они? — наконец удивленно проговорил Иван. — Сам видел, как они заходили в раздевалку.

— Заходили и не вышли, — пробубнил Муму.

— Так не бывает, — возразил Павел. — Пошли проверим. Наверное, их там кто-нибудь задержал.

Мальчики направились обратно в школу. Однако ни в вестибюле, ни в раздевалке Марго и Вари не оказалось.

— Ни девчонок нет, ни их курток, — скуластое лицо Герасима приняло крайне унылое выражение. — По-моему, нас с вами подвергли остракизму.

— Не нас, а тебя, — уточнил Луна. — Нечего было к Варьке прикалываться по поводу Ромки Ардамацкого.

— Я не прикалывался, а говорил то, что есть, — заспорил Каменное Муму.

— Это тебе так кажется, — вмешался Иван. — А Варька, похоже, твоего мнения не разделяет.

— Мало ли чего она там не разделяет! — Муму охватило возмущение. — По-вашему, мне теперь уже и сказать ничего нельзя?

— Можно, — усмехнулся Луна. — Но и о последствиях нужно думать.

— Сам хорош, — не остался в долгу Герасим. — Между прочим, я лично про Ардамацкого только начал. И то совсем чуть-чуть. А ты, Луна, продолжил.

— Вот за что я тебя люблю, — озарила улыбка румяное добродушное лицо Луны. — Всегда найдешь виноватого, и притом не себя.

— Естественно, если ты дурак, — проворчал Каменное Муму. — Нет, чтобы спустить мою неудачную шутку на тормозах, так он ещё обострил.

— Ну, поехало, — вздохнул Иван. — Теперь ещё вы поругайтесь. Мало нам девчонок.

— Нет, — хлопнул Луна по плечу Герасима, —

я с этим занудой ругаться не буду.

И ребята пошли домой.

Едва Иван переступил порог квартиры, из своей комнаты показалась бабушка Генриетта Густавовна в теплом халате до пят. Горло у неё было обмотано шерстяным платком. В руках она держала стакан с целебным травяным настоем, заваренным по рецепту бабушки Марго — Ариадны Оттобальдовны. Генриетта Густавовна в последнее время очень с ней подружилась на почве оздоровления организма.

— Ду, как дела, Вадюша? — прогнусавила Генриетта Густавовна и с трудом высморкалась.

— Нормально, — как всегда, ответил внук. — Ты, бабушка, лучше ложись. А то ещё сильнее простудишься.

— Де простужусь, — возразила Генриетта Густавовна. — Лучше скажи бне, пожалуйста, как у тебя с Английским клубом? А-апчхи!

— Говорю же, ложись! — прикрикнул Иван.

Бабушка снова высморкалась. Затем выжидающе посмотрела на внука.

— Вадя, ты не ответил на бой вопрос.

— Я не Вадя, а Ваня! — надоело внуку.

— Ивад! — возмутилась бабушка. — Очень нехорошо издеваться над больным человеком!

— Слушай, бабушка! — простонал Иван. — Ты лучше не говори, а ложись.

— Мде нужно здать, что у тебя с Английским клубом, — не унималась Генриетта Густавовна.

— А откуда тебе про Английский клуб известно? — насторожился мальчик.

— Да, видишь ли… — замялась бабушка. — Ах, подожди, — махнула она рукой. — Сейчас капли пущу.

Она исчезла в комнате.

«Что ей дался этот Английский клуб, — с удивлением размышлял Иван. — И, главное, именно сегодня. Раньше меня дома про него не спрашивали».

— Бабуля! — направился он в комнату к Генриетте Густавовне. — Откуда ты знаешь про Английский клуб?

— Мама говорила, — отозвалась та. — И вроде у вас там скоро прием новых членов.

— Она-то откуда знает? — ещё сильней удивился Иван, которому только сегодня стало известно про прием новых членов.

— Ну-у, — явно смутилась бабушка. — Мама же тебя в эту школу устраивала, вот тогда, наверное, все и разузнала.

— Ба-буш-ка, — строго поглядел на неё внук. Я в этой школе учусь уже третий месяц, а ты раньше ни разу меня не спрашивала ни о каком Английском клубе.

— Раньше не спрашивала, а теперь спросила, — пыталась выйти из положения Генриетта Густавовна. — Ох, Ванюша! Ты ведь только из школы! Наверное, кушать хочешь. Пойдем, пойдем, я тебя покормлю.

— В таком состоянии, как у тебя, никого кормить не полагается, — возразил внук. — Иначе заразишь всех гриппом. Я лучше сам себе разогрею.

— Ну, ладно, — неожиданно легко сдалась бабушка. — А я, пожалуй, пойду подремлю.

И она легла под одеяло.

«Странная история, — наливая в тарелку суп, подумал Иван. — Сговорились они, что ли, с этим Английским клубом? Сперва Рогалева-Кривицкая. Теперь бабушка… А ведь точно! — уже не сомневался он. — Наверняка сговорились. Слишком уж странное совпадение».

Поев супу, он принялся за жареную курицу. «Ну, ничего. Вечером я это наверняка проверю. Если и мать начнет меня расспрашивать про Английский клуб, значит, они с бабушкой хотят меня запихнуть туда! Интересно, зачем им это так надо?»

Запив обед стаканом апельсинового сока, Иван отправился к себе в комнату. По дороге он заглянул к бабушке. Похоже, она и впрямь заснула. Это окончательно не понравилось мальчику. Обычно Генриетта Густавовна, больная или здоровая, если уж начинала о чем расспрашивать, то не успокаивалась, пока ей не ответишь. Тем более что, по её собственным словам, «испытывала дефицит общения». А Генриетта Густавовна привыкла много общаться, так как всю жизнь проработала редактором в крупном академическом издательстве.

— Бабушка, — стоя на пороге её комнаты, громко шепнул внук.

Та даже не пошевелилась.

«Может, действительно спит, — пронеслось в голове у мальчика, — но, по-моему, просто прикидывается».

Иван направился в свою комнату и засел за уроки. Потом позвонил Герасим.

— Слушай, — унылым голосом проговорил тот в трубку, —

мне тут дед поручил Арчибальда выгулять.

— Как же Лев-в-квадрате тебе такое доверил? — осведомился Иван.

— У деда после вчерашней встречи старых друзей поднялось давление, — объяснил Герасим. — Теперь он лежит и на улицу не выходит.

— Ясно, — усмехнулся Иван. — Везунчик ты.

— На седьмом небе от счастья, — загробным голосом произнес Каменное Муму. — Пойдем вместе?

— Ладно, — согласился Иван. — Встретимся через десять минут у арки между твоим и моим подъездом.

— Едва он положил трубку, как послышался голос Генриетты Густавовны:

— Ваня, куда ты?

«Ясненько, — отметил про себя внук. — Это вот так мы болеем и спим».

— Я по делу, — он не стал вдаваться в подробности.

— По какому делу? — бабушка мигом возникла возле двери его комнаты.

— По очень важному, — сквозь зубы процедил Иван.

— А конкретно? — не отступала Генриетта Густавовна.

— Герасиму нужно помочь. Он не может один с собакой гулять.

Ловко обогнув бабушку, Иван оказался в передней. Там он сдернул с вешалки куртку и выбежал на лестницу.

— Ваня! Постой! — крикнула Генриетта Густавовна. — Ты мне так толком и не объяснил, почему твой Герасим не может один погулять со своей собакой?

— Приду через час, — скороговоркою произнес внук.

Захлопнув за собой дверь, он даже не стал дожидаться лифта и бросился вниз по лестнице.

«Так ей все и скажи», — выходя из подъезда, пробормотал Иван.

Герасим уже стоял внизу. Увидев его, Иван едва сдержался от смеха. На шее у Каменного Муму висела сумка, наподобие дамской муфты, из которой высовывалась голова Арчибальда.

— Это ещё что такое? — уставился на сумку Иван. — У Арчибальда после вчерашнего тоже давление? Ходить не может самостоятельно?

— Дед купил, — с мрачным видом откликнулся Герасим. — Он считает, что иначе Арчибальд на улице мерзнет.

— Так, значит, он вообще его на землю не спускает? — осведомился Иван.

— Куда спускать? — Муму показал на мокрую кашу под ногами. — Арчибальд здесь утонет. И дед тогда меня репрессирует. Он вообще считает, что даже в хорошую погоду Арчибальд должен на улице только воздухом дышать.

— Знаем, знаем, — усмехнулся Иван.

Команде отчаянных давно было известно: все, для чего других собак, собственно, и выгуливают на улице, любимец Льва Львовича делает дома в кошачий туалет со специальным наполнителем. А на улицу Арчибальда водят, а вернее, выносят, подышать воздухом.

— Да, Герка, — посочувствовал Иван, — повезло тебе и с собакой, и с дедушкой.

— Переживем, — с мужественным видом отозвался тот.

Арчибальд, слушая короткий диалог двух друзей, кинул внимательный взгляд на Ивана и вдруг осклабился. Если бы мальчик не отдернул руку, пес укусил бы его.

— Герка, пожалуй, твой Лев-в-квадрате прав. В сумке это существо безопасней.

— Чего уж теперь рассуждать, — вздохнул Каменное Муму. — Пошли.

— А куда? — поинтересовался Иван.

— Да мне без разницы, — у Герасима не было на сей счет никаких планов. — И погода такая паршивая.

Тут он был совершенно прав. Под ногами слякоть. Сверху вновь крупными хлопьями повалил мокрый снег. В лицо дул промозглый ноябрьский ветер, от которого не было никакого спасения.

— В такую погоду, как говорится, хороший хозяин собаку из дома не выгонит, — заметил Иван.

— Как видишь, мой дед не только собаку, но и меня выгнал, — пробубнил Муму. — Причем этому-то хоть бы хны, — с завистью покосился он на Арчибальда в теплой сумке, — а я теперь мерзни. Дед, между прочим, велел мне выгуливать Арчибальда не меньше часа. Иначе, мол, у него легкие как следует не проветрятся.

Следующие минут сорок друзья во имя здоровья карликового пинчера мужественно терпели ноябрьскую непогоду. Наконец Герасим почувствовал, что Арчибальд, несмотря на сумку, уже весь трясется.

— Слушай, он все-таки замерз! — в голосе Муму послышалось торжество.

— Ну, — отозвался друг. — Наверное, у него башка мерзнет. Попроси девчонок связать ему капюшон или шапочку.

Герасим тут же представил себе, каково ему будет выгуливать Арчибальда мало того что в сумке, но ещё и в вязаной шапочке.

— Ни за что, — решительно запротестовал он. — Конечно, если ты, Ваня, сам не будешь гулять с ним в этой шапочке.

— Я не буду, — поторопился внести ясность друг.

— Тогда оставь свои дурацкие советы, — отрезал Герасим.

— Уже оставил. — Иван вновь уставился на Арчибальда. — Слушай, Герка, не знаю уж как его легкие, но сам он, по-моему, проветрился вполне достаточно. А потому предлагаю идти домой.

— Вообще-то час ещё не прошел, — колебался Герасим.

— Пусть лучше час не пройдет, чем ты вернешь Льву-в-квадрате вместо собаки сосульку, — привел Иван веские аргументы.

— И впрямь, — с удовольствием повернул назад Герасим.

Поравнявшись с домом, мальчики пошли каждый в свой подъезд.

Когда Иван вернулся в квартиру, Генриетта Густавовна спала по-настоящему. Видимо, грипп ощутимо давал о себе знать. Скинув в прихожей ботинки и куртку, мальчик пробрался на цыпочках в свою комнату. «Слава богу, что спит, — подумал он. — Иначе снова начала бы расспрашивать про Муму с Арчибальдом или про этот клуб, да мало ли ещё про что».

И мальчик тихо затворил дверь в свою комнату и уселся делать уроки. Это заняло у него все время до возвращения с работы родителей. Услышав звонок, Иван кинулся открывать. В переднюю вошла Инга Сергеевна.

— Отца ещё нет? — осведомилась она.

Иван помотал головой.

— Значит, задерживается, — вздохнула мать. — А как твои дела? Как Английский клуб? — вешая пальто, полюбопытствовала она.

— Английский клуб? — сердито переспросил сын.

— Ну, да… — Тут Инга Сергеевна осеклась.

Иван почувствовал за спиной какое-то движение и резко обернулся.

Генриетта Густавовна, воровато выглядывая из своей комнаты, подавала отчаянные знаки дочери.

— Вы что, сговорились? — заорал Иван.

— Ты о чем? — невозмутимо откликнулась мать.

— Все сегодня ко мне пристают с этим Английским клубом! — продолжал бушевать мальчик.

— Во-первых, пожалуйста, успокойся, — строго взглянула на него Инга Сергеевна. — А во-вторых, объясни мне, пожалуйста, чем я вызвала такой гнев.

— Да просто… — сын немного смутился. — Просто надоел мне этот Английский клуб.

— Не очень-то понятно, — покачала головой мать. — Его ещё даже туда не приняли, а ему, видите ли, уже надоело. Отнеси лучше сумки на кухню.

Иван, подхватив два полных пластиковых пакета, направился в глубь коридора. Свернув на кухню, он замер и прислушался. Бабушка с мамой о чем-то шушукались. Ему все окончательно стало ясно. Это был заговор.

Глава IV.

ТАКТИКА ЛУНЫ

Рано утром Марго разбудил телефонный звонок.

— Встретимся у подъезда, — услышала она заговорщицкий голос Варвары. — Пораньше выскочить сможешь?

— Постараюсь, — отозвалась Маргарита. — А что такое?

— Надо поговорить, до того как мальчишки появятся.

— Хорошо, — согласилась Марго.

Варя повесила трубку.

— Кто там звонил? Это не меня? — в дверь комнаты просунулась всклокоченная со сна голова отца.

— Нет, папа.

— В этом доме совершенно невозможно выспаться, — посетовал Кирилл Дмитриевич и, шаркая шлепанцами, удалился в спальню.

Марго поспешила в ванную. Хорошо, что родители и бабушка ещё спят. Иначе не избежать расспросов, почему она поднялась раньше обычного.

Вскоре Марго, дожевывая на ходу булочку, спустилась вниз. Варя уже нетерпеливо расхаживала в пространстве между двумя подъездами.

— Что так долго? — едва увидев подругу, с осуждением произнесла она. — Эти вот-вот спустятся.

Из всей Команды отчаянных только Луна жил в другом доме. Квартира Герасима располагалась в том же подъезде, что и Варина. А Холмского — в одном подъезде с Марго.

— Как смогла, так и успела, — развела руками Маргарита. — Что у тебя случилось?

— Вчера был ещё один звонок, — Варя на всякий случай понизила голос до шепота.

— Ты опять подслушала? — заинтересовалась Марго.

— Нет, — покачала головой Варя. — Не подслушала, а сама разговаривала.

— То есть как? — не поняла Марго.

— Ну, он позвонил. Говорит: «Позовите Настасью». А её не было.

— Откуда ты знаешь, что это тот самый? — спросила Марго.

— Голос тот же.

— Уверена? — спросила Марго.

— Не была бы уверена, не говорила бы, — отрезала Варя. — И потом, Настасье раньше такие типы никогда не звонили.

— Ну, и чего он? — стараясь скорее дойти до сути, спросила Марго.

— Да, в общем-то, ничего особенного. Узнал, что сестры нет, и положил трубку. Но при этом остался очень недоволен.

— Откуда ты знаешь? — Марго внимательно посмотрела на Варю.

— По голосу поняла, — объяснила та. — Я ещё говорю: «Настасьи нет дома. Что передать?» А он как рявкнет: «Ладно!» И трубку кинул.

— А ты не допускаешь, что этот человек просто за что-нибудь обижен на твою сестру? — предположила Марго. — Например, она с ним договорилась, что обязательно будет ждать его звонка, а сама ушла.

— Не могла она с ним на такое время договориться, — покачала головой Варя. — Настасья раньше пяти из университета не возвращается. А этот мужик позвонил ровно в четыре.

— Тогда оскорбленное самолюбие, как мотив, отпадает, — согласилась Марго. — Варька, а ты Насте передала, что он звонил?

— В том-то и дело, — с грустью отозвалась девочка. — Стоило мне только заикнуться, что ей звонил какой-то мужик с грубым голосом, который, вместо того чтобы назвать себя, бросил трубку, Настасью как подменили.

— И как же её подменили? — допытывалась Марго.

— Да, понимаешь, — Варя подыскивала слова поточнее. — Она прямо скукожилась.

— Это плохо, — энергично тряхнула головой Марго.

— Ты слушай дальше, — с волнением продолжила Варя. — Я, естественно, как девушка любопытная, тут же начала её расспрашивать. Мол, что за такой хам у тебя появился? А Настасья как заорет: «Не твое дело!»

— Тут ты, Варька, меня не удивила, — у Марго чуть поднялись уголки губ. По-моему, она тебе часто так отвечает.

— Часто, — не стала спорить Варя. — Но все дело в том… как она вчера мне это сказала!

— Ну и как? — поинтересовалась Марго.

— С такой злобой, — развела руками Варя. — Я даже больше ничего спрашивать у неё не решилась. Иначе бы она, наверное, меня ударила.

Марго с удивлением посмотрела на подругу. Испугать Варю было не так-то просто. Тем более что в данном случае её снедало любопытство. Если уж она предпочла дальше не расспрашивать сестру, значит, у неё были веские основания.

— Варька, а Настасья твоя с этим типом не созванивалась?

— Да не знаю я, не знаю! — с досадой выкрикнула подруга. — Она велела мне сбегать за хлебом. Пришлось идти. А за это время они могли сто раз созвониться. Но главное в другом. — Варвара опять понизила голос и, на всякий случай оглядевшись, прошептала: — Ночью Настасья плакала.

— Плакала? — У Марго округлились глаза.

— Ну да. Я от этого проснулась. Потом долго лежала и слушала. А затем думаю: «Надо спросить. Вдруг она расскажет, в чем дело».

— Ну и спросила? — Рассказ подруги уже полностью заинтриговал Маргариту.

— Я-то спросила, — вырвался тяжкий вздох у Вари. — Но сестра тут же прикинулась, будто спала, а я её разбудила. И обозвала меня свиньей. Мол, она целыми днями учится, а я не даю ей как следует выспаться. Я возражать не стала. Не хочет — не надо.

— А ты, Варька, не думаешь, что Настасья могла и впрямь во сне плакать? — осведомилась Марго. — Такое иногда бывает. Некоторые плачут, а другие, например, кричат.

— Она не спала, — уверенно сказала Варя. — Говорят же тебе: я очень долго слушала. И, кстати, смотрела. Ее просто трясло от слез.

— Нд-а, — протянула Марго, — чтобы Настасья ночью рыдала…

— Она и днем-то никогда не плачет, — подхватила Варя. — И даже в детстве почти не плакала. Во всяком случае с тех пор, как я её помню.

Марго усмехнулась. В этом плане обе сестры были достойны друг друга. И Варвара, и Настасья при желании могут довести до слез кого угодно. Но чтобы у них самих глаза были на мокром месте… Для этого должно случиться нечто из ряда вон выходящее.

— Варька, — посмотрела в глаза подруге Марго. — По-моему, дело серьезное.

— Мне тоже так кажется, — вздохнула Варвара.

— И что, интересно, нам такое кажется? — хлопнул её по спине Герасим.

— Ах, это ты, — поморщилась Варя. — Мне кажется, что вы, мальчики, — немедленно нашлась она, — сегодня сильно опаздываете. Мы уже давно вас ждем.

— Опаздываем? — Муму сунул Варе под нос руку с часами. — Между прочим, я вышел тютелька в тютельку.

— У тебя отстают, — Варя и на сей раз не сдалась.

От такой наглости Герасим совершенно опешил. Однако не таким он был человеком, чтобы уступить кому-нибудь в споре.

— Не у меня отстают, а у тебя спешат! — воскликнул он.

Их полемику прервало появление взъерошенного, недовольного Ивана.

— С добрым утром, милый город, — пропела вместо приветствия Варя.

— И тебе того же, если, конечно, оно доброе, — с несвойственной ему мрачностью отозвался Ваня Холмский, которого за его фамилию Луна наделил прозвищем Пуаро. Ибо, по мнению Павла, называть друга Холмсом было бы слишком просто и примитивно.

— А чем мы, собственно говоря, недовольны? — с хитрецой глянула на него Варя. — Можно сказать, мороз и солнце, день чудесный, но только грустен друг прелестный, — переиначила она Пушкина.

В другое бы время «друг прелестный» рассмеялся. Однако сейчас продолжал мрачно взирать на ребят.

— Иван, ты чего? — ласково обратилась к нему Маргарита.

— Заездили, — огрызнулся рассерженный Пуаро. — Заездили с Английским клубом.

— Кто? — поинтересовалась Марго.

— Все. — Иван в сердцах пнул ногой подвернувшийся камень. — Как вчера началось с Рогалевой-Кривицкой, так и продолжается.

— Ва-аня, — вкрадчивым голосом протянула Варвара, — неужели директриса звонила тебе домой и опять уговаривала вступить в этот Хозе-Раулевский клуб?

— Хуже, — бросил в ответ Иван.

— Совсем интересно, — его реплика озадачила Варю. — Что, Ваня, может быть хуже?

— Мама и бабушка, — отозвался Иван. — Они обе насели, чтобы я вступал.

— Сочувствую тебе, — скорбно покачала головой Варя. — В этом случае и впрямь ничего не бывает хуже ближайших родственников.

— И что же? — перебил её Каменное Муму. — Ты будешь вступать?

Иван только рукой махнул. Затем, взглянув на часы, поспешил перевести разговор:

— Слушайте, нас же Луна уже заждался. Бежим!

Ребята кинулись вниз по Ленинградскому проспекту, перебежали улицу Правды, где длинный, тощий Герасим, зазевавшись, едва не угодил под машину, и, миновав ещё один дом, нырнули в арку. Там они чуть не сбили с ног Луну, который, отчаявшись их дождаться, решил выйти им навстречу.

— Где вы пропадаете? — недовольно спросил Павел. — Торчу тут, торчу, как одинокий пень, а вас все нет.

— Объясняю специально для одинокого пня, — фыркнула Варя. — Сперва опоздал Муму. У него часы отстают.

— У меня не отстают! — возопил Герасим. — Это у неё спешат! А я вышел абсолютно вовремя!

— Ну, конечно, конечно, — нараспев произнесла Варя. — Мы, Герочка, с кремлевскими курантами сверяли. — И, не дав Муму ничего возразить, скороговоркой добавила: — А потом опоздал Пуаро. Он у нас теперь жертва Английского клуба.

— Как это — жертва? — Павел, естественно, ещё ничего не знал.

Пришлось Ивану повторить ещё раз. Причем друзья вытянули из него все подробности.

— Теперь, Ваня, у тебя будет трудная жизнь, — выслушав, подвела итог Варя.

— Бабушка у него энергичная, — подтвердила Марго. — Она к моей теперь часто ходит.

— И дался им этот клуб, — с тоской произнес Иван.

— Да ты не расстраивайся, — подмигнул Луна. — Что-нибудь да придумаем. И не из таких положений выкручивались.

— Ребята, мы опаздываем, — счел своим долгом предупредить Муму. — Предлагаю ещё один кросс пробежать.

И Команда отчаянных припустила к школе.

На второй перемене к Ивану опять подошла Рогалева-Кривицкая.

— Здравствуйте, Екатерина Дмитриевна! — ещё более нестройным хором, нежели вчера, приветствовала её Команда отчаянных.

— Ванюша, — не отвечая остальным, начала директриса. — Как у тебя дела? У тебя приняли заявление в Английский клуб?

Иван, вмиг сделавшись красным как рак, молча покачал головой.

— Почему? — удивилась директриса. — Возникли какие-нибудь проблемы?

Иван в растерянности посмотрел на друзей и к полной неожиданности даже для самого себя выпалил:

— У меня рекомендаций нет. Я никого из клуба не знаю!

— Ну, это не проблема, — потрепала его по плечу Рогалева-Кривицкая. — Спускайся на большой перемене ко мне в кабинет. Мы все уладим.

Иван в полном смятении кивнул головой. Директриса величаво удалилась.

— Ах, значит, все дело только в рекомендациях? — Голос Варвары звучал напряженно. Девочка пристально смотрела в глаза Ивану.

— При чем тут рекомендации. — Иван от досады уже едва не плакал. — Я просто так ляпнул. Ну, чтобы она отстала. Они с моей матерью сговорились. А мне что теперь делать?

— Все очень просто, — спокойно произнес Павел. — Тебе, Пуаро, нужно решить, хочешь ли ты в этот клуб или на самом деле не хочешь.

— Да не хочу! Не хочу! — воскликнул Иван. — А особенно… ну очень не хочу.

— Ясно, — с прежней невозмутимостью продолжал Луна. — Тогда, Ванька, будем бороться.

— Но как? Как с этим можно бороться? — отчаяние по-прежнему не оставляло Ивана.

— Бороться можно всегда и со всем, — с уверенностью проговорил Павел. — Просто уметь надо.

— Но они же ко мне постоянно лезут! — Иван чуть не плакал от досады.

— Весь вопрос в тактике, — в изобретательной голове Луны уже возник план. — Для начала следует усыпить их бдительность.

— Каким образом? — пока не поверил Иван.

— Не сопротивляйся. На все соглашайся. И делай все, что они говорят.

— И тогда наш дорогой Ванечка обязательно станет полноправным членом Английского клуба, — с ехидным видом провозгласила Варя.

— Она права, — обреченно изрек Иван.

— Вовсе нет, — с чувством превосходства возразил Павел. — Мы усыпляем бдительность, чтобы провести необходимую подрывную работу.

— Понимаю, Пашенька, — кивнула Варя. — Ты хочешь внедрить нашего Ваню в Английский клуб, чтобы с его помощью это заведение взорвалось, так сказать, изнутри. А Ванина деятельность будет называться «подвиг разведчика».

— Примитивно ты мыслишь, подруга, — Луна покровительственно похлопал её по плечу. — Мой план как раз заключается в том, чтобы не допустить его вступления. Вернее, вступать-то он будет, но его не примут.

— Интересно, почему не примут, если все организует лично Рогалева-Кривицкая?

— Удивляюсь вам, братцы, — расплылось в улыбке толстое розовощекое лицо Павла. — Вы забыли о самом главном: наш Английский клуб основан в некоторой степени на демократических принципах. Кто принимает новых членов?

— Совет клуба, — ответил Герасим. — Хороша демократия. Если бы она действительно там была, то прием бы осуществлялся голосованием всех членов клуба. А его поручили кучке избранных.

— Но ведь кучку избранных выбирают всеобщим голосованием, — напомнил Луна. — И вообще, в данном случае нам как раз очень повезло, что у них совсем не та демократия, к которой призывает наш дорогой Муму.

— Не понимаю, чем уж мне так повезло, — пробурчал Иван.

— Вы только посмотрите на этого человека! — воскликнул Павел. — Он сам не понимает своего счастья!

— Кончай издеваться! — повысил голос Иван.

— Я совсем не издеваюсь, — Павел хранил полную невозмутимость. — Сам, что ли, не понимаешь? Поссориться за два дня с семерыми гораздо проще, чем с половиной школы.

— А на фига мне с кем-то ссориться? — Иван был окончательно сбит с толку.

— Потому что в сложившихся обстоятельствах для тебя, Пуаро, это единственный способ не сделаться членом нашего престижного Английского клуба, — усмехнулся Павел.

— Есть, конечно, ещё один способ, — вклинилась Варя. — Схватить за оставшиеся два дня несколько двоек.

— Крайне ненадежно, — покачал головой Луна. — Во-первых, по закону подлости, Ваню могут за эти два дня ни разу не вызвать. А самому проситься к доске, чтобы схватить «пару», ещё глупее. К тому же предки Ивана мигом просекут, что их любимый сын специально нахватал двоек. И самое неприятное, — пришел в ужас Павел, — все эти «пары» Ивану придется исправлять. Нет, ребята, мой способ куда надежнее. Ваня делает каждому из семи членов совета клуба какую-нибудь гадость. Чтобы каждый начал пылать жаждой мести. Тут подходит голосование. И все члены совета голосуют против нашего бедного Пуаро. Тем более что голосование тайное. А значит, совершенно невозможно установить, кто и почему забаллотировал нового кандидата.

— Ну, Луна, — скривил губы в презрительной усмешке Муму, — умен ты, как утка. Ничего себе, невозможно, если все как один члены совета проголосуют против. Тут, милый друг, простая арифметика. Если все, значит, все дружно получат втык от Рогалевой-Кривицкой.

— Во-первых, милый друг, — в тон ему заговорил Луна, — никто из членов совета клуба не будет знать, что остальные тоже голосуют против Ивана. На этом я и строю расчет. Каждый подумает: «Пусть остальные за этого гада голосуют, но я лично против». Ну, а на деле получится, что против окажутся все семеро.

— Говорю же, врежет им Рогалева-Кривицкая, — повторил Герасим.

— Даже если и врежет, это их личное дело, — Луну ничуть не обескуражили слова друга. — Для Вани так будет даже лучше. Потому что на следующем приеме, в январе, они снова его прокатят, чего бы им это ни стоило. Но, уверяю вас, им не врежут. У нас же в «Пирамиде» демократия.

— А хо-ороший план, — протянула Варя.

— Не знаю, не знаю, — Иван испытывал сильное сомнение. Всего два дня, а со столькими надо поссориться. Я ведь даже ни с кем из них не знаком.

— Поссориться, Ваня, не подружиться, — фыркнула Варя. — Для этого совершенно не обязательно быть знакомым.

— В общем, так, — начал Павел, но его прервал звонок. — На уроке времени не теряем, — скороговоркой проговорил он уже по пути к классу. — Я сейчас набросаю списочек членов совета, а вы подумайте, как Иван может каждому из них по-быстрому насолить. На следующей перемене обсудим и сразу — за дело. Времени у нас в обрез.

Весь урок Команда отчаянных усиленно трудилась. Друзья разрабатывали варианты различных пакостей. Главное ведь, чтобы обиженный Ваней объект не посчитал его действия просто досадной случайностью. Тогда придется все повторять сначала. Поэтому Команда отчаянных взвешивала каждую мелочь и представила Ивану множество впечатляющих сценариев, некоторым из которых позавидовал бы иной выдающийся полководец.

Луна отнесся к творчеству друзей критически и к началу следующей перемены отобрал семь самых лучших наработок.

— Ну, Ваня, — Павел приступил к инструктажу. — Начнем с головы, а именно с председателя совета клуба. Коростелев Игорь. Учится в одиннадцатом «А».

— Гордость школы, — вставила Варя. — Три раза побывал в Англии. Естественно, за счет Ярослава Хосе Рауля Гонсалеса.

— Боюсь, нам придется импровизировать, — неожиданно заявил Луна.

— Почему? — удивился Иван.

— Чтобы времени зря не терять, — пояснил Павел. — Вон идет Глеб Синицын, тоже член совета. Из девятого «Б». Сейчас мы с Геркой тебя на него толкнем. А там действуй по обстоятельствам. Не маленький.

— Главное, чтобы он запомнил тебя, и причем не с лучшей стороны, — напутствовала его Варвара.

Иван не успел даже ничего возразить, когда Луна и Муму объединенными усилиями швырнули его прямо на Глеба Синицына. Тот качнулся, но не упал и с силой оттолкнул от себя Ивана, причем умудрился попасть в болевую точку. Пуаро взвыл. В глазах у него потемнело.

— Офо-онарел? — осведомился он у Глеба, и в голосе его послышалась вполне натуральная злость.

— Я-а? — ошалело уставился на него Синицын. — Смотри лучше, куда прешь.

Чувствуя, что жертва вот-вот уйдет, так и не затаив на него злобы, Иван зажмурился и нанес сокрушительный удар ногой по ноге Глеба.

Теперь взвыл Синицын. Получилось у него это гораздо громче и выразительней, чем у Вани. Противники сцепились. Находящиеся поблизости очевидцы немедленно взяли поле брани в плотное кольцо. Стихийно образовалось два лагеря сочувствующих. Одни болели за Ивана, другие — за Глеба.

— Молодец, но несколько переигрывает, — тоном беспристрастного арбитра Луна делился впечатлениями с друзьями.

— Врежь ему, Глеб, по морде! — орали сторонники Синицына.

Противники ничего не слышали. Не отпуская друг друга, они рухнули на пол. Борьба продолжалась, но недолго. Растолкав круг болельщиков, на поле брани подоспел завуч «Пирамиды» Афанасий Иванович Майборода, которого за внушительную фигуру и пышные казацкие усы прозвали Тарасом Бульбой.

— А ну, прекратить! — рявкнул он.

Приказ последствий не возымел. Афанасий Иванович, крякнув, нагнулся и, ловко схватив противников за шкирки, растащил их в разные стороны.

Иван медленно приходил в себя. «Что это со мной было? — мысленно ужаснулся он. — Ведь этот Синицын ничего мне такого не сделал».

Глеб тем временем по-прежнему исходил от ярости. Он вновь хотел броситься на обидчика, и лишь многолетняя выучка Тараса Бульбы не позволила ему осуществить замысел. Завуч вновь вцепился в ворот Глебовой рубашки.

— Кому сказано: прекратить!

Впрочем, ярость Глеба была вполне объяснима. Если Ивану битва не нанесла сколько-нибудь ощутимого урона, то Глеб сейчас сильно смахивал на циклопа. Левый глаз у него заплыл. А вокруг все явственней обрисовывался синяк.

— Синицын, не узнаю тебя! — с осуждением произнес Афанасий Иванович.

— При чем тут я? — Глеб продолжал испепелять Ивана здоровым глазом. — Это все он.

— Свистит! — заявили из лагеря сочувствующих Ивану. — Синицын первый начал.

— Это правда? — не отпуская Синицына, на всякий случай осведомился у Ивана завуч.

Пуаро молчал. Положение у него было сложным. Вообще-то вина целиком и полностью лежала на нем. Если бы не проклятый Английский клуб, Иван, конечно, признался бы в этом. Однако сейчас перед ним стояла совсем другая задача. Нужно было, чтобы Синицын подольше держал на него зло. А потому, пожав плечами, Иван выдавил из себя:

— Не знаю.

«Повздорили из-за какой-нибудь ерунды, а теперь он Синицына прикрывает, — сделал свой вывод Майборода. — Молодец парень». И, решив не прибегать к административным мерам, завуч «Пирамиды» коротко изрек:

— Ты, Синицын, шуруй в медпункт. А ты, Холмский… — Тарас Бульба чуть помолчал и добавил: — Чтобы это было в последний раз.

Афанасий Иванович повернулся и хотел уйти, но Синицын немедленно предпринял новую вылазку в сторону Холмского. Хорошо, Иван увернулся. Иначе и ему бы не миновать фингала под глазом.

Завуч и тут проявил завидную реакцию. Синицын вновь был цепко схвачен за шкирку.

— В медпункт пойдешь со мной.

И Майборода поволок упирающегося Синицына по коридору. Болельщики начали расходиться.

— Неэкономно себя расходуешь, — подошел Муму к Ивану. — Если и дальше будешь такие корриды устраивать, тебя на шестерых не хватит.

— Действительно, Ваня, — фыркнула Варвара. — Конечно, Синицын надолго тебя запомнит. Даже слишком надолго. Учитывая качество фингала, минимум на две недели.

— Можно подумать, это была моя идея, — устало выдохнул Иван.

— Идея моя, — признал Павел, — но воплощение твое. Мы, между прочим, не договаривались о членовредительстве.

— Сами просили импровизировать, — оправдывался Пуаро. — Пришлось действовать по обстоятельствам. А там уж как вышло. Я даже и сам не понял, когда ухитрился в глаз этому Глебу заехать.

— Все-таки, Ваня, в другой раз старайся поаккуратнее, — тихо проговорила Марго.

— Постараюсь, — вполне искренне пообещал тот.

— А теперь оставим эмоции, — деловито произнес Павел. — Прошлого не воротишь. Во всяком случае, одного врага ты, Пуаро, нажил.

И, достав из кармана список членов Совета, Пуаро аккуратно вычеркнул из него Синицына.

— Слушайте, мы же совсем забыли, — схватилась за голову Варвара. — Сейчас большая перемена. Иван, тебя Рогалева-Кривицкая ждет насчет рекомендаций. Дуй к ней. Иначе она заподозрит неладное.

— Придется, — вздохнул Пуаро.

Спешно отряхнувшись от пыли и пригладив всклокоченные волосы, он побрел в директорский кабинет.

Глава V.

ССОРИТЬСЯ ТОЖЕ НАДО УМЕТЬ

На исходе большой перемены Иван возвратился. Вид у него был мрачный.

— Не удалось? — осведомился Герасим.

— Наоборот. — И Ваня потряс в воздухе двумя листочками.

— Ну-ка, — Варя вырвала у него из рук бумажки.

Пробежав глазами оба текста, она ехидно хихикнула.

— Как в лучших домах Филадельфии! Оба рекомендателя, естественно, давно знают нашего Ивана, и притом с самой лучшей стороны.

— Значит, полный порядок, — остался доволен Павел. — Пока все идет по заранее намеченному плану. — Последние слова он произнес под трели звонка, призывавшего к очередному уроку. — Вот, Ваня, — протянул ему варианты сценариев Луна. — Чтобы не тратить зря время, изучишь во время математики.

Иван, взяв листки, согласно кивнул.

На второй большой перемене он объявил друзьям, что в принципе со всеми сценариями согласен и готов действовать.

— Эй! — взмолилась Варвара. — Может, нам сперва все-таки перекусить?

— И впрямь, — поддержала подругу Марго.

— Не возражаю. — Луна похлопал себя по толстому животу.

— Ну, ты-то никогда не возражаешь, — фыркнула Варя.

— Между прочим, я тоже голодный, — сказал Иван.

Ситуация, в которой он оказался, совершенно ему не нравилась. В Английский клуб при сложившихся обстоятельствах он вступать категорически не хотел. Это означало бы верное расставание с Командой отчаянных. Членство в клубе перевело бы его в особую касту избранных. А значит, в отношениях с ребятами неизбежно возникла бы неловкость. Да и времени на общение с ними Английский клуб не оставил бы.

Однако и способ не попасть в Английский клуб пришелся Ивану не совсем по душе. По натуре спокойный и миролюбивый, он вообще терпеть не мог всяческих разборок. То есть, когда требовалось, он мог дать вполне достойный отпор, но первым никогда не ввязывался в конфликты. И вот теперь ему предстояло поругаться с семью, вернее, уже с шестью ребятами, которых он даже не знал. И главное, что иного выхода у него не было. Только таким способом он мог отстоять свою дружбу с Командой отчаянных.

Ребята спустились в столовую.

— Мы занимаем столик, — сказали девочки и двинулись вдоль по проходу.

— А мы в очередь, — подмигнул ребятам Луна.

Трое мальчиков направились к прилавку. Видимо, основной поток голодных прошел на первой большой перемене. Во всяком случае, очередь оказалась немногочисленной и довольно быстро иссякла.

Вскоре уже Иван, осторожно неся поднос, на котором стояло пять стаканов с абрикосовым компотом, пробирался по проходу между столиками к девчонкам. Стаканы, как назло, были налиты доверху. Боясь расплескать компот, Ваня не сводил глаз с подноса. И ему было совершенно невдомек, что двигался он прямо на своего новоиспеченного врага — Глеба Синицына.

Глеб пол-урока провел в медпункте, где ему делали свинцовые примочки. Глаз, однако, все равно заплыл, а синяк уже набирал цвет и выглядел до того впечатляюще, что, едва узрев здоровым глазом Ивана с подносом, Синицын воспылал жаждой мести.

Иван, словно бы по заказу, двигался прямиком на него. Синицын затаился и выжидал. Внутри у него было все напряжено. Горький опыт подсказывал Глебу: в таких случаях нельзя опережать события. Окажись рядом Павел или Герасим, они почти наверняка предупредили бы друга об опасности, но они в поисках мелочи задержались возле прилавка и теперь тоже с подносами шествовали на значительном расстоянии от Ивана.

Пылая благородной яростью, Глеб проявлял чудеса выдержки. Он выжидал до самого последнего момента. Лишь когда Иван приблизился вплотную, Глеб резко выбросил ногу в проход. Ничего не подозревавший противник, естественно, споткнулся, но чудом сумел устоять на ногах. И даже не выпустил из рук подноса. Хуже было со стаканами. Они вместе со всем содержимым низринулись на соседний столик, где мирно обедали парень и две девчонки.

Темноволосый парень с круглым, как блин, лицом в этот момент что-то с важностью вещал соседкам. Речь его оборвалась на полуслове. Рот так и остался открытым, а вилка с едой застыла на полпути между тарелкой и ртом. Иван отчетливо разглядел, как по толстой щеке парня медленно ползет вниз раскисшая абрикосина из компота. Несмотря на весь ужас ситуации, Пуаро вдруг почувствовал, что его душит смех. Он изо всех сил пробовал сдержаться, но ему это не удалось. Громкий и заразительный хохот вырвался наружу. Теперь Ваню просто трясло от смеха. Наверное, чтобы остановиться, нужно было отвести взгляд от круглолицего парня. Но именно этого Иван почему-то сделать не мог. Девчонка, сидевшая рядом с пострадавшим, которой тоже досталась изрядная порция компота, вскочила на ноги.

— Хам! Псих! Идиот! — провизжала она и влепила Ивану звонкую пощечину.

Тот мигом перестал смеяться.

— Ты что? Я ведь не нарочно, — он потер красную щеку.

— Еще бы ты это сделал нарочно, — презрительно выпятил нижнюю губу темноволосый парень в абрикосах.

— Компотная гуща, благополучно миновав его щеку, нашла пристанище на почти отсутствующей шее, возле самого ворота светлой рубашки. Он достал платок и, брезгливо поморщившись, стер абрикосину.

— Я не нарочно, — повторил Иван. — Просто обо что-то споткнулся.

Толстяк лишь ещё презрительней выпятил нижнюю губу. Мол, с такими психами разговаривать бесполезно. Иван, конечно, чувствовал, что виноват, однако этот тип почему-то начал раздражать его.

Тем временем к злополучному столику одновременно подошли с разных сторон Павел, Герасим, Марго и Варя. Варя немедленно бросилась на помощь облитым девочкам. Выхватив из вазочки на соседнем столе бумажные салфетки, она стала промокать ближайшую из пострадавших.

— Ах, ничего. Сейчас вытрем, — с выражением воплощенного участия на лице приговаривала Варвара. — Этот Иван, — она взглядом указала на нарушителя спокойствия, — этот Холмский, с ним совершенно невозможно. Вечно чего-то такое натворит.

«Что Варька несет? Зачем? — совершенно обалдел Иван. — Ни фига себе у меня друзья». Но в следующее мгновение его ожидал ещё больший шок. До него отчетливо донеслись слова Марго:

— Холмский у нас полный псих, к нему даже близко лучше не подходить.

Такого предательства Иван выдержать был не в силах. Ладно уж Варвара, но чтобы Марго… И, оттолкнув в сторону Луну, мальчик бросился вон из столовой.

— Куда? Иван! Холмский! Вернись! — кинулись следом Павел и Герасим.

Муму бежал, прижимая к груди тарелку с булочками. Луна настиг беглеца возле самой лестницы.

— Говорят тебе, стой, — схватил он за плечо Ивана.

— Пусти, — тот по-прежнему кипел от обиды.

— Да ты что! — воскликнул Павел. — Все же отлично вышло. Прямо как по заказу. И куда лучше, чем предполагалось.

— Что, интересно, в этом отличного? — вытаращился на него Пуаро.

Тут уж Луна скорчился от смеха.

— Г-герка! — сквозь смех обратился он к подоспевшему со своими булочками Муму. — Представляешь! Он ничего не понял.

— Издеваетесь? — вскипел Иван.

— Ничуть! — возразил Луна. — Ты, между прочим, Ваня, у нас храбрый портняжка. Тот, правда, семерых одним ударом, а ты только троих, но это тоже хорошо.

— Семерых? Троих? Почему? Зачем? — на одном дыхании произнес Иван. Ему все больше начинало казаться, что мир вокруг сбрендил.

— Ну, ты даешь! — вмешался Герасим. — Не знаешь, кого компотом облил?

— Нет, — признался Иван.

— Троих членов совета во главе с председателем, — внес ясность Герасим.

— Что, что? — Иван не верил своим ушам.

— Что слышал! — хлопнул его по плечу Луна. — Теперь тебе ясно? Такая удача случается один раз в жизни, да и то не со всеми.

— Эти трое — члены совета? — ещё не верил своему счастью Пуаро.

— Именно, — разом кивнули друзья.

— Мы с Павлом как увидали, так прибалдели, — добавил Муму. — А потом перед нами встала главная задача, чтобы ты все не испортил.

— Но теперь-то полная победа, — потер руки Луна. — Девчонки тебя так им распишут. Надолго запомнится.

Иван облегченно перевел дух. Во всяком случае, теперь речи о предательстве Марго не шло. И вообще все вроде складывалось не так уж плохо.

— Ну-у, — Луна вытащил из кармана список членов совета.

— В столовую возвращаться нельзя, — мрачно изрек Герасим. — Придется теперь все это жевать всухомятку, — посмотрел он на булочки.

— Черт с ними, — отмахнулся Павел. — Зато можно вычеркнуть сразу троих. Итак, Ваня, против тебя уже четыре человека. Значит, гарантированным большинством мы уже обеспечены.

— Так, может, хватит? — с надеждой посмотрел на друзей Иван.

— Нет, — покачал головой Павел. — Лучше подстраховаться. А то вдруг кто-нибудь из них окажется слишком отходчивым. Или, например, в последний момент заболеет и не явится на голосование.

— Или Рогалевой-Кривицкой испугается, — привел ещё один довод Муму. — Понимаешь, Ванька, уж если решили, что нужно действовать, то надо наверняка.

— Тем более что их осталось тьфу, — напомнил Луна. — Всего только трое. Сейчас девчонок дождемся, съедим булочки и обмозгуем, что делать с теми, кто у нас ещё не охвачен.

И, схватив с тарелки самую верхнюю булочку, Павел целиком запихнул её в рот.

— Где же наши мальчики? — послышался в коридоре Варин голос.

— Тут мы, тут! — выглянул с лестничной площадки Каменное Муму.

Девчонки подбежали к ним. В руках у них было несколько маленьких пачек с апельсиновым соком.

— Вот это вы молодцы! — Луна выхватил у Марго одну из пачек, оторвал соломинку и, ловко освободив её от целлофана, принялся запивать только что прожеванную булочку.

— Хороши, — покачала головой Марго. — Пока мы там работали и даже о соке для них позаботились, они себе преспокойно ели.

— А у нас нервный стресс, — нашелся Луна и немедленно запихнул в рот вторую булочку.

— Давай, Марго, быстрей, а то он и остальные слопает! — потянулась к тарелке Варя.

— Лучше бы сперва рассказали, как там, — указал рукой в сторону столовой Муму.

— Там полный порядок, — расправляясь с булочкой, ответила Варя.

— Теперь они, Ваня, никогда тебя не забудут, — Марго легонько провела ладонью по густой копне черных волос.

Иван охнул:

— Представляю, что вы там про меня наговорили.

— Да мы ничего особенного, — кротко потупила взор Варвара. — Мы вообще девушки скромные. Сказали просто, что ты у нас, Ваня, мальчик немного нервный, ну и все такое прочее.

— Знаем, знаем, — усмехнулся Пуаро. Даже по тому немногому, что он слыхал перед тем, как покинуть буфет, было ясно: Варя изрядно смягчила картину.

— Ничего ты, Ваня, не знаешь, — Варвара потянула сквозь соломинку сок. Не успели мы с Маргаритой все про тебя рассказать, как к этим троим подсел почти одноглазый Глебушка Синицын.

— Как, и он тоже там был? — изумился Ваня.

— Ну, — подтвердила Маргарита. — Глеб сидел именно за тем столом, возле которого ты споткнулся. И мы с Варькой сильно подозреваем, что Синицын тебе сильно в этом деле помог.

— Помог мне? — удивился Иван.

— Помог или нет — это детали, — с очень серьезным видом изрек Герасим. — Главное, что все чудесно закончилось.

— Будущее покажет, — осторожно произнес Иван.

— И показывать нечего, — отозвался Муму. — Пашка прав. Гарантированное большинство голосов «против» ты, Пуаро, уже получил. Теперь нужна элементарная подстраховка.

— Вы мне пока не сказали, как этих троих зовут, — хотелось узнать имена и фамилии противников Ивану.

— Такая большая и белая, от которой ты получил по морде, это Ирка Кужелева, — пояснил Герасим.

— С кудельками, маленькая, — Света Бандурянская, — добавила Варя. — Ты, Ваня, очень ей не понравился.

— Ире, по-моему, тоже, — потер все ещё горевшую щеку мальчик.

— А председателя их зовут Игорь Коростелев, — внесла окончательную ясность Маргарита.

— По-моему, очень противный тип, — вырвалось у Ивана.

— Совершенно верно, Ваня, — согласилась Варвара. — Этот Игорь жутко злопамятный, что в данном случае для нас крайне полезно.

— Он на меня почему-то посмотрел как на насекомое, — продолжил Иван.

— Успокойся, — с характерной своею полуулыбкой откликнулась Маргарита. — Игорь Коростелев на всех так смотрит.

— Его положение обязывает, — вкрадчиво произнесла Варя.

— Какое ещё положение? — Иван ничего не знал о Коростелеве.

— Ах, Ваня, — Варя закатила небесно-голубые глаза к потолку. — Очень высокое положение. Папа у Игоря — хозяин большого издательского дома. А дедушка, даже страшно сказать, один раз ловил рыбу с самим Эрнестом Хемингуэем.

— С кем, с кем? — переспросил Иван.

— Темнота, — скуластое лицо Герасима приняло осуждающее выражение. — Эрнест Хемингуэй был знаменитым американским писателем. Любимый автор наших дедушек и бабушек. У моего деда в комнате висит его большая фотография с седой бородой и в свитере.

— А жил Эрнест Хемингуэй в последние годы своей жизни на Кубе, — добавила Варя. — Вот там-то дедушка нашего неотразимого Игоря и половил с ним однажды рыбку.

— Вы-то откуда это знаете? — задал Иван новый вопрос.

— Вся «Пирамида» знает, — улыбнулась Марго. — Дедушка Игоря к нам приходил и рассказывал.

— Поэтому, Ваня, сам понимаешь, — перебила его Варвара. — Человек из такого семейства не может вести себя как простые смертные.

— Так сказать, большому кораблю большое плавание, — буркнул Каменное Муму.

— И, по-моему, Коростелеву очень пришелся к лицу твой компот, — расхохотался Павел. — Но это уже дело прошлое. А нам надо думать о будущем.

Однако будущим пришлось заниматься на следующей перемене.

Едва покинув кабинет химии, Команда отчаянных помчалась к доске, на которой висело расписание уроков для всех классов «Пирамиды».

— Ну, кто у нас на очереди? — достал список членов совета Муму. — Я так думаю, надо заняться Таней Львовой из восьмого «Б». Кажется, у них следующий урок в кабинете рядом с нами. — Павел сверился с расписанием:

— Все верно. Аккурат в соседнем. Пошли.

Пока Команда отчаянных поднималась по лестнице, Луна инструктировал Ивана:

— Сейчас дойдем, и я Таньку тебе покажу. Действуй незамедлительно. Помни: это персона гордая. Упустишь шанс — пеняй на себя.

— Хорошо, — вяло согласился Иван, у которого уже голова шла кругом от обилия сегодняшних подвигов. — Какой сценарий-то выбрать?

— Самый элементарный, — ободряюще улыбнулся Луна. — Подойдешь. Сперва помешаешь пройти. После наступишь на ногу.

— Ага, — Ивана ничуть не обрадовала такая простота. — А потом снова получу по морде.

— Издержки, не спорю, возможны, — допускал такое Луна. — Но на воплощение более изощренного плана у нас нет времени! Ты, Пуаро, лучше думай о приятном. Ведь если с Танькой получится, то на понедельник у тебя останутся всего два человека.

— Слабое утешение, — вздохнул Иван. — Ладно. Показывайте, кого обрабатывать.

— Вот она стоит, — Луна указал на стройную высокую девочку с густой копной рыжеватых волос. — Давай, не тяни время.

Таня, пристроившись у подоконника, беседовала с одной из своих одноклассниц. Иван пошел к ним. Девочки, продолжая увлеченно беседовать, подхватили сумки и стали пробираться по коридору. Они шли прямо навстречу Ивану. Такого удачного момента и впрямь больше не представится. Иван решительно преградил Тане дорогу.

— Ты чего? — остановилась девочка.

— А ничего, — с глупой усмешкой ответил Иван.

Девочка попыталась обогнуть его, но он вновь возник на её пути.

Невысокая пухленькая Танина подружка хихикнула.

— Пусти, — тихо произнесла Таня, и щеки у неё почему-то заалели.

— Не пущу! — и он снова не дал ей себя обогнуть.

— Дурак, — резко развернувшись, Таня потащила подругу в противоположную сторону.

Иван, в три прыжка догнав их, вновь возник поперек пути. Теперь, согласно плану, требовалось наступить Тане на ногу. Но у Ивана в буквальном смысле нога не поднималась.

Таня совсем раскраснелась.

— Уйди, — слабым голосом произнесла она, однако никакой злобы при этом в её голосе не послышалось.

«Надо её как-нибудь вывести из себя», — подумал Иван, однако ничего путного в голову не приходило. Он лишь, подобно боксеру на ринге, скакал вокруг девочек, не давая пройти ни вперед ни назад.

Таня ещё несколько раз обозвала его дураком, но Иван отдавал себе отчет: это не то, что надо. Требовалось совсем другое.

— Тебе ещё не надоело? — осведомилась Таня. — До конца перемены будешь прыгать?

— Ага, — с идиотским видом продолжал скакать перед её носом Иван. И, потрепав Таню за прядь волос, вдруг объявил: — Рыжая! Рыжая!

Вполне невинное его замечание возымело неожиданный эффект. У девочки на глаза навернулись слезы. Резко пихнув Ивана, она вместе с подругой пошла вперед. Теперь настала очередь покраснеть Ване. Он чувствовал себя совершенным идиотом. Но сказанного не воротишь.

Мальчик подошел к друзьям.

— Почему ты не наступил ей на ногу? — строго осведомился Герасим.

— Повода не было, — огрызнулся Иван. — И вообще, мне все это надоело.

— Будем надеяться, что сойдет и так, — сказал Луна. — Ладно, Пуаро, на сегодня достаточно. Теперь можешь до понедельника гулять-отдыхать.

— А, кстати, может, нам и правда сходить куда-нибудь прогуляться после уроков? — предложила Марго. — Впереди выходные. Домашку на завтра делать не надо.

— Да ну-у, — поморщился Герасим. — Вы посмотрите в окно. Там опять…

Ребята посмотрели. Солнце давно скрылось за густыми свинцовыми облаками. С неба валил густой мокрый снег.

— Прогулочка будет, пожалуй, неинтересная, — согласился Павел с Герасимом.

— А если в «Охотный ряд»? — предложила Варя. — Там сухо, тепло и красиво.

— И перекусить можно, если захочется, — добавил Луна.

— Тебе захочется, — Варя не испытывала на сей счет никаких сомнений.

— Поехали, — обрадовалась Марго. — Я как раз там хотела новую шапочку посмотреть в «Бенеттоне».

— Мне тоже шапочку надо, — немедленно заявила Варя.

— Ага, — буркнул Герасим. — Они будут там часами смотреть свои шапки. А нам что прикажете делать?

— С вами без проблем, — ничуть не смутилась Варя. — Останетесь у игральных автоматов. Можете хоть все проиграть, что у вас в карманах лежит.

— Почему проиграть? — задиристо произнес Герасим. — Может, мы как раз выиграем, и вы нам после ещё спасибо скажете.

— За что это вам спасибо говорить, если вы выиграете? — удивилась Марго.

— Ежу понятно, за что, — ответил Муму. — Если мы выиграем, то всех вас угостим.

— А если не выиграете, то, значит, не угостите? — Варвара кинула на него насмешливый, язвительный взгляд.

— А это уже зависит от того, сколько мы проиграем, — с многозначительным видом изрек Луна.

— Да-а, Марго, — покачала головой Варя. — Наша судьба в их руках.

Девочки засмеялись.

На следующей перемене Команду отчаянных ждала подлинная сенсация. Возвратившиеся из туалета Марго и Варя сообщили мальчикам сног-сшибательную новость. Ванин демарш произвел на Таню Львову неизгладимое впечатление. Однако совсем не то, которого добивался мальчик.

— Оказывается, Ваня, — с ехидной улыбкой говорила Варя, — ты у нас очень даже ничего. И, можно сказать, хорошенький!

— И еще, — почему-то с очень сердитым видом добавила Маргарита, — у тебя атлетическое сложение.

— Так что, Ваня, — перебила подругу Варвара, — зря ты своей атлетической ногой не отдавил Танькину нежную ножку.

— Глупость какая-то, — пробормотал Иван.

— Вот уж совсем не глупость, — Марго обиженно передернула плечиками. — По-моему, один голос «за» ты себе обеспечил.

— Я не виноват, — Ивана изрядно достали подначки девчонок.

— Тебе видней, — сухо произнесла Марго.

«Этого ещё не хватало, — подумал он. — По-моему, она обиделась. Ох, не доведет меня до добра этот Английский клуб».

— Прекратите приставать к человеку, — вступился Луна. — Наш Пуаро сегодня и так совершил почти невозможное. Ну, а от трагических ошибок никто не застрахован. Главное, Танька Львова его запомнила. А значит, положение с ней в понедельник ещё можно будет исправить.

— Это точно, — с умным видом подтвердил Герасим. — Как говорится, от любви до ненависти один шаг.

— Специалист, — нараспев произнесла Варя.

— Не хуже некоторых, — вступил в полемику Каменное Муму. — А, вероятно, даже лучше.

Тут мимо них словно бы невзначай прошла Таня Львова все с той же подругой. Глянув искоса на Ивана, они, смеясь, убежали.

— Нет, друзья мои, — скорбно покачала головой Варя, — очень боюсь, что тут уже ничего не исправишь.

После занятий друзья забежали домой, чтобы забросить сумки и пообедать. Час спустя Команда отчаянных уже вышагивала по проспекту в сторону Белорусского вокзала. Спустившись с моста, друзья миновали старинный Тверской путепровод, на всем протяжении которого выстроилась цепь стеклянных магазинчиков, и нырнули в метро.

Доехав до «Театральной», они перешли на станцию «Охотный ряд», а оттуда поднялись по эскалатору прямо ко входу в торговый центр. Впрочем, слово «торговый центр» слишком бледно для этого монументального подземного сооружения в три этажа, сверкающего мрамором, металлом и стеклом. Скорей его можно назвать подземным дворцом или даже городом с широким центральным проспектом на первых двух этажах, огромным центральным залом-площадью — на третьем и множеством переулков и тупиков, где новичок может по-настоящему заблудиться. Во всяком случае, человеку, впервые вошедшему сюда, совсем нелегко отыскать нужный магазин.

Венчают подземный город несколько стеклянных куполов. Те, что поменьше, — белого стекла, сквозь которое в подземелье струится свет с улицы, а вечером видно темное небо. А большой купол — синий, с желтыми пятнами материков северного полушария. Его опоясывает лента, на которой обозначены все города Золотого кольца России. На улице купола выступают из земли подобно огромным грибам, проклюнувшимся после дождя. На вершине центрального купола совершает свой вечный подвиг бронзовый Георгий Победоносец. Летом вокруг разбивают цветники и газончики. А часть куполов, в том числе и большой, исполняют функции фонтанов. Правда, сейчас, в середине ноября, они, естественно, не работали. Как не текла рядом и речка Неглинка, которую в теплое время года выпускали из трубы.

Сейчас в сухом русле Неглинки, вымощенном цветной плиткой, лишь уныло сидели бронзовые персонажи русских народных сказок. Как люди, так и фауна с флорой.

Впрочем, Команда отчаянных, по случаю холода, на крышу решила не выходить. Купив по мороженому, они медленно побрели вдоль сияющих витрин, разглядывая все, что там выставлено.

Ребята добрались до широкого проема под синим куполом и встали у балюстрады. На третьем, самом нижнем этаже прямо под куполом бил фонтан в псевдоантичном стиле.

— И куда только смотрит Общество защиты животных? — указав сверху пальцем на одну из трех бронзовых фигур фонтана, буркнул Каменное Муму. — За что, интересно, козленка убили?

— Во-первых, Герочка, — Варвара смотрела на бронзового псевдоантичного юношу с убитым бронзовым же четвероногим в руках, — это не козленок, а заяц.

Скуластое лицо Муму мигом приняло упрямое выражение, и мальчик воскликнул:

— Разуй, Варвара, глаза! Откуда у зайца могут быть рожки?

— Какие рожки? — изумилась Варвара, однако, приглядевшись внимательней, вынуждена была признать правоту Герасима: — И впрямь! Я всегда считала, что это заяц.

— Ой! — указал вдруг в сторону лифтов из прозрачного стекла Каменное Муму. — Варька! Смотри! Там твоя сестра.

Ребята повернулись. Действительно, рядом с лифтами стояла Настасья. Она была не одна. С ней разговаривал молодой мужчина. Судя по выражению его лица и жестикуляции, он был явно чем-то раздражен.

Настасья, напротив, выглядела крайне несчастной. Казалось, она вот-вот разрыдается.

— Пошли, поздороваемся, — не углядев ничего необычного в поведении сестры Вари, бодрым голосом предложил Герасим.

— Ни в коем случае! — шикнула на него Варя. — Наоборот, давайте отойдем. Она не должна нас заметить.

— Почему? — осведомился Герасим.

Иван и Павел тоже с немалым недоумением взглянули на нее.

— Потому, — угрюмо пробормотала она и потащила всю компанию прочь от балюстрады.

Глава VI.

ПО СЛЕДУ НЕЗНАКОМЦА

Ребята нырнули в ближайший закоулок, и Варя, осторожно выглядывая из-за угла, принялась следить за сестрой.

— Что за секретность такая? — Каменное Муму уже весь извелся от неизвестности. — Расскажите-ка наконец, в чем дело?

— Отстань, — состроила ему зверскую рожу Варя. — Не мешай!

— Мрачный какой-то тип стоит с твоей Настасьей, — не утерпев, тоже выглянул Муму.

— Угу, — только и услыхал он в ответ от Варвары.

Она по-прежнему пристально следила за сестрой. Разговор с мрачным типом, судя по всему, подходил к концу. Тот явно порывался уйти, но Настя вцепилась ему в рукав. Варя видела, как сестра с умоляющим видом вновь принялась что-то быстро говорить злобному незнакомцу. Тот скривился в омерзительнейшей усмешке и что-то коротко ответил, погрозив при этом указательным пальцем прямо перед Настасьиным носом. Затем мужчина резко повернулся и зашагал по центральному «проспекту».

Настасья прислонилась к шахте лифта и закрыла руками лицо.

— Ребята, — голос Варвары звучал непривычно жалобно и даже просяще, — нам надо срочно проследить за этим мужиком.

— Пошли, — отдал короткий приказ Луна.

Команда отчаянных двинулась следом за незнакомцем.

— Вот так всегда, — на ходу бубнил Каменное Муму. — Как следить, так мы. А как рассказать, в чем дело, так фигу вам! Я настоятельно требую, чтобы нас поставили в известность.

— Заткнись! Потерпишь, — огрызнулась Варя.

— Интересно у тебя получается, — Муму лишь ещё больше разозлили её слова. — По-твоему, мы обязаны следить неизвестно за кем и неизвестно почему?

— Я же сказала: после расскажу, — ответила Варя. — А не хочешь — не следи.

Голова незнакомца уже маячила на эскалаторе. Он поднимался на первый, самый верхний этаж.

— Ребята, пошли по лестнице, — распорядился Луна. — Так быстрее.

Команда отчаянных взлетела вверх по ступенькам.

— Во-первых, Варька, ты не говорила, что после нам все расскажешь, — Герасим продолжал на бегу излагать собственную позицию. — А, во-вторых, следить я хочу. Просто мне нужно знать, кто это и с какой целью мы за ним бегаем.

— Ой, да помолчи ты! — прикрикнула Варвара. Команда отчаянных уже стояла на первом этаже, и девочка растерянно озиралась по сторонам. — Этот тип куда-то исчез.

— На улицу! — мигом сориентировался Павел.

Выход находился в двух шагах от эскалатора. Ребята вылетели на улицу. Их обдал холодный ветер. Было уже совсем темно. Людей на Манежной площади — раз-два и обчелся. Но незнакомец будто в воду канул.

— Наверное, зашел в какой-нибудь магазин, — предположила Марго.

— Пошли обратно. — Иван первым повернул к дверям.

Ребята скрупулезно прочесали все магазинчики первого этажа, благо их было не так уж много. Во всяком случае, куда меньше, чем на втором уровне. Кроме того, здесь располагались, по большей части, дорогие бутики. Покупатели в них практически отсутствовали. Ребятам потребовалось совсем немного времени, чтобы наверняка убедиться: таинственного незнакомца здесь нет.

— Вот гад ползучий! — Варвара топнула в сердцах по отполированному мрамору пола.

— Скорей не ползучий, а летучий! — усмехнулся Луна. — Во всяком случае, удрал он от нас классно.

— От нас или не от нас — это ещё большой вопрос, — вмешался Герасим.

— А разве за ним ещё кто-нибудь следил? — удивилась Марго.

— Не знаю, — пожал плечами Каменное Муму. — Но мы ведь и не приглядывались, а он мог заметить.

— Или нас заметил, — Ивану ситуация представлялась куда проще.

— Мы слишком недолго его преследовали, — возразил Луна. — Тем более в магазине. Одно дело, если бы этот тип нас где-нибудь раньше видел. А тут он даже ни разу не оглянулся.

— Не оглянулся, но исчез, — подвел итог Герасим. — А теперь, Варька, — строго взглянул он на девочку, — я настоятельно требую объяснений.

Марго и Варя украдкой переглянулись. Все складывалось таким образом, что скрывать и дальше от мальчишек свои опасения они не могли.

— Ладно, — вздохнула Варвара. — Слушайте.

— Давайте не здесь, — жестом остановил её Луна. — Спустимся лучше на третий этаж. Купим чего-нибудь пожевать, потом усядемся за столик, и ты, Варька, нам все по порядку расскажешь.

— Тебе бы только пожевать, — угрюмо глянул на него Муму.

— А ты разве против? — удивился Павел. — По-моему, чем обсуждать серьезные вопросы на ходу, лучше совместить приятное с полезным.

— Он прав, — подтвердил Иван. — Так лучше.

Команда отчаянных спустилась на самый нижний этаж.

— Ну, где мы и что будем брать? — Герасим окинул взглядом стройный ряд прилавков с едой.

Вывески над прилавками гласили: «Столовая № 14», «Русское бистро», «Пицца «О, соле мио», «Баскин Роббинс».

Ребята задумались. Столовая номер четырнадцать ни в ком из пятерых энтузиазма не вызвала. Луна сделал выбор в пользу «Русского бистро» и пиццы «О, соле мио».

— Хочу пирожок с грибами, пирожок с капустой, кусок «Соле мио» и бо-ольшой стакан яблочной фанты.

В следующий миг выяснилось, что остальные члены Команды отчаянных хотят ровно то же самое. Поэтому они разделились. Девчонок отправили в «Русское бистро» за пирожками, а мальчики, выстояв небольшую очередь, добыли пиццу и фанту.

Вскоре все пятеро уже сидели за столиком.

— Ну, Варька, — с набитым доброй половиной пирожка ртом произнес Луна, — давай.

Варя подробно пересказала им то, что уже было известно Марго. И про таинственный вечерний звонок, и о странном поведении сестры, которую в последние два дня словно подменили. Марго добавила, что и камушки предвещают опасность. Она грозит Настасье как бы не впрямую, однако витает вокруг.

— А почему ты, Варька, решила, что сегодняшний мужик связан с этой историей? — Герасим пока не видел особенной связи. — Могла же твоя Настасья просто с кем-нибудь встретиться в «Охотном ряду». Вдруг это её хороший знакомый?

— Во-первых, я уверена, что именно он и звонил, — с волнением произнесла Варвара. — А во-вторых, Настасья по пятницам в это время всегда на занятиях. До самого вечера, — подчеркнула девочка. — И не такой человек моя сестра, чтобы из-за какой-нибудь ерунды пропускать их.

— Подумаешь, — возразил Муму. — Может, у неё образовалось какое-нибудь окно. Вот она и решила выскочить на пять минут из университета. Это ведь совсем рядом, на Моховой. Два шага сюда, два — обратно.

— Ох, Герочка, темный ты человек, — покачала головой Варя. — Настасья учится на филфаке. Романо-германское отделение. Здесь, на Моховой, старое, так сказать, историческое здание университета. А филологический факультет давно уже переехал в одно из зданий на Воробьевых горах. Согласись, оттуда за пять минут до «Охотного ряда» не доберешься. Я думала, что внук такого умного дедушки должен все знать про университет.

— Не должен, — нахмурился Муму.

Упоминание о Льве-в-квадрате всегда портило ему настроение. Ибо теперь Герасим заменял Льву Львовичу отсутствующую лабораторию, и тот усиленно руководил внуком все время, пока они находились на глазах друг у друга.

— В-третьих, — продолжала Варя, — я этого типа первый раз вижу. А всех Настиных друзей прекрасно знаю.

— Ну, может, она недавно с ним познакомилась, — продолжал Муму.

— Во-первых, — Варвара вновь принялась загибать пальцы, — ты видел, Муму, как она с ним разговаривала? Похоже, что они только познакомились? А, во-вторых, я Настасью знаю с самого своего рождения. И она ещё ни разу в моей жизни никого ни о чем не умоляла. Вот её действительно все и всегда умоляют. Включая наших папу с мамой.

— Это точно, — вынужден был подтвердить Муму. — Настасья у вас — кремень.

— Ну, — продолжала Варя. — Но сегодня она совершенно не напоминает кремень.

— Совершенно не напоминает, — словно эхо, откликнулся Луна. — Я вот все думаю: чем этот тип так её довел?

— Если бы знать, — вздохнула Варя.

— А просто спросить ты не можешь? — повернулся к ней Иван.

— Ваня, — всплеснула руками Варвара, — ты что, совершенно меня не слушаешь? Объясняю же тебе русским языком: Настасья все скрывает.

— А ты аккуратненько, — посоветовал Иван.

— Еще хуже будет, — вмешалась Марго. — Если она поймет, что Варька её засекла, то окончательно уйдет в себя и забаррикадируется.

— И может наделать глупостей, — добавила Варя.

— Или сообщит предкам, что мы за ней следим, — вполне допускал подобный вариант Луна. — И тогда нам уже никогда ничего не понять.

— Этого мы не имеем права допустить, — сказал Герасим.

— Вот именно, — продолжал Луна, который теперь почти не сомневался, что Настасья попала в какой-то нешуточный переплет и нуждается в помощи. Быть может, даже в очень срочной помощи. Ибо неизвестно, что кроется за угрозами таинственного незнакомца.

— Меня, Варька, только одно поражает, — с обличительным пафосом изрек Муму. — Как ты могла так долго это от нас скрывать?

Находчивая Варя не нашлась что ответить. Ей теперь и самой это казалось странным и глупым.

— Да, понимаете, — наконец с трудом выдавила она из себя, — я как-то до конца не была уверена… А теперь, когда увидела его…

— Типично женская логика! — воскликнул Муму. — Она, видите ли, не была уверена, а почти целых два дня упущено.

— Тем более, Гера, — внимательно посмотрела на него Марго, — не будем упускать времени дальше. Прошлого-то все равно не вернешь.

— Надеюсь, ещё не все потеряно, — ободряюще произнес Луна.

— С чего это ты так уверен? — уставился на него Муму.

— Этот тип от Настасьи чего-то требует, а значит, запас времени у нас ещё есть, — объяснил Луна.

— И нам нужно понять, чего он ждет и требует, — подхватил Иван.

— Пуаро, как всегда, совершенно прав, — и Павел хлопнул Ивана по плечу.

— Ну да, все так просто, — невесело усмехнулась Варвара. — Только вот что, интересно, ему надо, как мы поймем, если Настасья все скрывает, как партизан?

— Следить за ней надо, — уверенно произнес Герасим.

— Я и слежу, — ответила Варя. — Между прочим, два звонка засекла. Но не ходить же мне за ней по пятам.

— Надо будет — походишь, — сурово проговорил Герасим.

— Ей, — указал Луна на Варю, — нельзя. То есть можно, но по-прежнему только дома. На улице Настасья мигом её обнаружит. И вообще, пасти постоянно Варькину сестру — для нас нереально. Ты, Герка, ещё отправься с ней в университет и посиди на лекциях. Представляешь, как это там понравится?

— Ой, Муму, — несмотря на драматизм ситуации, прыснула Варя. — Скажешь, что тебя дедушка послал учиться в университет параллельно со школой.

— Шуточки у тебя, — обиделся Каменное Муму.

— Это не у меня шуточки, а у тебя глупые советы, — Варя и тут не растерялась.

— Давайте не отвлекаться, — вмешался Луна. — Чем раньше выработаем план действий, тем лучше.

Однако сколько друзья ни ломали головы, ничего путного пока не придумали. Чуть погодя Луна купил на всех по мороженому.

— Думать натощак я больше не в состоянии, — обосновал он свой поступок.

Однако даже мороженое не помогло. Когда Герасим предложил где-нибудь купить «жучки» и установить их у Варьки в квартире, чтобы все разговоры прослушивались, Луна, безнадежно махнув рукой, изрек:

— По-моему, мы дошли до полного маразма. Пора отсюда двигать.

— Действительно, пора на воздух, — поддержал Иван.

— А наши шапочки? — спросила Марго. — Мы уже все равно здесь. К тому же ничего пока не придумали.

— Верно, Марго, — вздохнув, поднялась с места Варя. — Хоть в «Бенеттон» сходим, чуть-чуть успокоимся.

— А я в «Бенеттон» не хочу, — заупрямился Каменное Муму.

— Тебе никто и не предлагает! — воскликнула Варя. — Нужно нам очень с Марго, чтобы ты в «Бенеттоне» бухтел и мешал.

— Я никогда не бухчу, — обиделся Гера. — Просто мне в таких местах очень скучно.

— Надеюсь, там тебе не будет скучно, — с полуулыбкой указала на игральные автоматы Марго.

У входа в зал виднелось крупное объявление: «При покупке десяти жетонов сразу, пять бесплатно».

— Очень выгодная сделка, — мигом прикинул Герасим. — Тратишь деньги всего на десять жетонов, а ещё на пять увеличивается шанс выиграть.

— Мечтатель ты, — усмехнулась Варя. — Представляешь, Марго, мы с тобой возвращаемся, а Каменное Муму выиграл кругленькую сумму. Хоть машину покупай.

Муму, который в это время напряженно прикидывал, хватит ли у него денег на вожделенные десять жетонов, без тени юмора воскликнул:

— Таких сумм тут не выиграешь! Для этого нужно идти в настоящее казино.

— Кто же тебя туда пустит? — сквозь зубы произнесла Варя.

Герасиму почему-то сделалось очень обидно. И он со страстью, достойной Германа из «Пиковой дамы», воскликнул:

— Когда-нибудь пустят!

— Ладно, шулеры, — чуть вздернула губу Марго. — Продувайте свои состояния, а мы наверх. После «Бенеттона» к вам спустимся.

— Погодите, — Муму как раз в это время завершил сложный подсчет. — У меня денег на столько жетонов не хватит. Прошу взаймы.

— А ты спустись в метро и спой что-нибудь, — посоветовала Марго. — Глядишь, наберется недостающая сумма.

— Нет, Герке нельзя, — расхохотался Иван. — Его побьют.

— Совсем нет, — отозвалась Марго. — Наше Каменное Муму раньше пело в школьном хоре.

— Врешь! Когда? — изумились остальные.

Все, кроме Марго и Герасима, стали учиться в «Пирамиде» сравнительно недавно. Варя — с пятого класса. Луна — с седьмого. И последним в этом году появился Иван.

— Не вру, — заверила Марго. — Чтобы вы знали, в первом, втором и третьем классах наш Гера был маленьким, толстеньким и считался гордостью школьного хора. Он пел ведущие сольные партии прямо ангельским голосом. Наша учительница пения плакала от счастья.

— Странно, — пожала плечами Варя. — Ко-гда я пришла, Муму уже не пел. И был таким же худым, как сейчас.

— Хватит, — буркнул Герасим.

Воспоминания о славе былых времен явно не доставляли ему удовольствия.

— Нет уж, я хочу знать, — настаивала Варя.

— Весь голос у Геры ушел в рост, — продолжала Маргарита. — Однажды Муму тяжело заболел ангиной. А когда поправился, оказалось, что он сильно вырос, но остался без голоса.

— Понятно, — хмыкнула Варя. — Тогда я тебе, Муму, предлагаю другой вариант. Спускайся в то же метро, но не пой, а просто повесь на шею табличку с надписью: «Подайте бывшему солисту школьного хора. Инвалид голоса с детства».

— Опять издеваешься, — с осуждением посмотрел на неё Муму. — Только мне сейчас требуется не твое остроумие, а недостающие деньги на десять жетонов.

— Не унывай, Муму, — хлопнул его по плечу Луна. — Мы с Иваном сейчас тебе поможем. Ванька, у тебя что-нибудь есть? А то мои средства после мороженого совсем иссякли.

— Это называется «мы поможем», — со смехом отозвался Иван и полез в куртку за деньгами. — Столько хватит? — протянул он несколько мелких купюр Герасиму.

— О! — оживился тот. — Тютелька-в-тютельку. Можете идти, — высокомерно заявил он девочкам. — Ройтесь там в своих шапочках.

— Спаси-ибо, Герочка. Разрешил, — отвесила ему шутовской полупоклон Варвара.

Девочки направились к эскалатору. А ребята свернули в зал игральных автоматов.

Скрупулезно обследовав «Бенеттон» и даже кое-что примерив, Марго и Варя стали спускаться по лестнице к псевдоантичному фонтану. До пункта назначения, однако, они не дошли, ибо навстречу им поднимались мальчишки.

— Неужто все проиграли? — спросила Варя.

— Хуже, — загробным голосом ответил Герасим. Он выглядел так, будто у него разом умерли все родные и близкие.

— Неужели украли? — округлились глаза у Марго.

Герасим опустил голову и, исторгнув трагический вздох, махнул рукой.

— Драма всей жизни, — с усмешкою пояснил Луна, которого, в отличие от Муму, ситуация явно забавляла. Иван тоже нельзя сказать, чтобы очень грустил. — Драма всей жизни, — повторил Павел. — Муму купил десять жетонов и получил свои бесплатные пять.

— Мы думали, он хоть по два жетончика нам с Луной отслюнявит, — подхватил Иван. — Так нет. Все до единого себе заграбастал. Мол, чувствую, что выиграю.

— Он, видите ли, действовал по своей теории вероятности, — перехватил инициативу Луна. — Мол, мы с Ванькой ничего в этом не смыслим.

— Ну и что дальше? — очень заинтересовались девочки.

— Продул, — внес ясность Иван. — Все пятнадцать жетонов, как одну копеечку.

— И это все? — разочарованно протянула Варя. — Тоже мне, драма!

— Много ты понимаешь, — сдавленным голосом произнес Муму. — Сразу после меня к автомату причалил мужик. С одним жетоном. Дерг за ручку — и сорвал «джек-пот». Целый мешок жетонов!

— Геркина теория вероятности досталась другому! — бестактно расхохотался Луна.

— И все из-за вас! — напустился на девочек Герасим. — Дали бы мне ещё денег на пару лишних жетонов, и «джек-пот» был бы моим. На его часть даже шапочки бы себе купили!

— А нам предки купят, — откликнулась Варя. — И вообще, Муму, не расстраивайся. Не везет в «джек-пот», повезет в любви.

— Вот она, женская логика! — Герасим картинно простер руку в сторону девочек. — И главное, никакого сочувствия.

— Вот теперь, по-моему, все-таки пора домой! — сказала Марго.

По дороге к метро друзья вновь принялись обсуждать, как помочь Настасье.

— Я не понимаю, — занудливо бубнил Герасим. — Чем вас не устраивает мой план насчет «жучков»?

— Всем, — коротко бросил ему Павел.

— Не понял. — Лицо Герасима приняло воистину каменное выражение. Ребята поняли: сейчас, пережив «драму всей жизни», Муму готов отстаивать свой план до последней капли крови. — Я не понимаю, — проворчал он, — никто, кроме меня, ничего конкретного предложить не может. Но то, что предлагаю я, дружно подвергается остракизму.

— Это все потому, дорогой Муму, — в рифму произнесла Варя, — что ты жертва нашего произвола.

— Мне кажется, Варька, что ты сегодня как-то особенно неостроумна, — поморщился Герасим. — Но вернемся к нашим баранам. По-моему, мой план замечательный.

— Допустим, — решила не возражать Марго. — Но, во-первых, Гера, где ты возьмешь «жучка»?

— Вот именно, — поддакнула Варя.

— Темнота! — кинул презрительный взгляд на девочек Гера. — Одно слово, женщины. Что с вас взять? «Жучков» теперь до фига на Митинском рынке. И стоят они, между прочим, совсем недорого. Так что, при желании, мы сможем обзавестись сразу несколькими и нашпиговать ими всю квартиру Пановых.

Варя мигом представила себе жизнь в квартире, которая прослушивается со всех сторон. Прямо жизнь «под колпаком у Мюллера», а точнее — под колпаком у Каменного Муму. Может, кому-то такое и пришлось бы по душе, но Варя считала подобную перспективу сомнительным удовольствием. И даже ради сестры не была на такое готова. А потому сразу кинулась в атаку:

— Предположим, Герочка, ты купишь своих «жучков». Но ведь их нужно ещё грамотно установить.

— Без проблем, — задиристо произнес Муму.

— Ты не сумеешь, — продолжила Варя.

— Сумею, — все сильнее распалялся Герасим. — Не забывайте: у меня дедушка физик.

— Вот уж не знала, Герочка, что Лев-в-квадрате — специалист по «жучкам», — съязвила Варя.

— У него лаборатория занималась электроникой больших мощностей, — не без гордости сообщил Гера. — Что моему дедушке какой-то «жучок»!

— Это… твоему дедушке, — Варя не собиралась складывать оружия. — А ты у нас, Муму, с физикой вроде не сильно дружишь. И, честно говоря, я сомневаюсь, чтобы твой дед стал тебя наставлять, как поставить в мою квартиру «жучок».

Чувствуя, что Герасим уже не на шутку злится, Луна решил проявить мужскую солидарность:

— Да «жучков»-то он наставит.

— Вот именно, — Муму воодушевила его поддержка. — И потом мы все конкретно выясним про Варькину сестру.

Но тут Павел, к большому разочарованию Герасима, заявил:

— Ничего мы не выясним.

— Как так? — у Муму вытянулось лицо.

— Во-первых, мы не знаем, когда Настасье в следующий раз позвонит этот тип, — принялся объяснять Луна. — Да и вообще, позвонит ли? То есть нам придется круглые сутки прослушивать Варину квартиру. А это совершенно невозможно. Уж не говоря о том, что это неэтично…

— И про-ти-во-за-кон-но, — по слогам произнес дотоле молчавший Иван.

— Святые слова, Ваня! — очень обрадовалась Варвара. — Не позволю я тебе, Герочка, нарушать наш суверенитет.

Совершенно не убежденный друзьями Муму хотел продолжить борьбу за свой план, но тут Луна крикнул:

— Повернись, а то упадешь!

Предупреждение было сделано вовремя. Эскалатор довез Команду отчаянных до самого низа. Герасим все же споткнулся о металлическую гребенку и едва не упал. Помогла ему удержаться на ногах какая-то женщина, которой Муму вцепился в плечо. Женщина при этом едва не уронила тяжелую сумку.

— Смотреть надо, куда прешь! — заверещала она.

— Извините, извините, — смущенно пробормотал Муму.

— Обойдусь без твоих «извините»! — продолжала визжать женщина. — Развелось хулиганов!

И она возмущенным шагом удалилась в противоположную сторону от ребят.

— Вечно ты… — посмотрел Луна на Герасима и вдруг, понизив голос, шепотом произнес: — Ребята, кажется, там наш клиент.

— Где? — резко обернулся Герасим.

— Не вытаращивайтесь на него, — постарался как можно тише произнести Павел. — Спускается.

Друзья кивнули. Теперь, отойдя от первого потрясения, они и сами понимали, что вести себя надо предельно осторожно.

Это и впрямь был он. Среднего роста, в длиной кожаной куртке, с непокрытой, несмотря на промозглую погоду, головой. Волосы черные, коротко стриженные. На лице с квадратным подбородком словно навечно застыло брезгливое злобное выражение.

— «Обаятельный» парень, — заметила Марго.

«Обаятельный» парень стоял на платформе станции «Театральная», глубоко засунув руки в карманы куртки и глядя в одну точку.

— Последим? — посмотрел на друзей Луна.

— Естественно, — Ивана охватил азарт.

— Тогда нужно сесть в один вагон с ним, — сказал Луна. — Но войти в другую дверь. И смотрите в оба, а то упустим.

— Только бы он не увез нас на какой-нибудь «Водный стадион» или «Речной вокзал», — буркнул Герасим.

— А чем тебе, Гера, не полюбились эти станции? — с усмешкой посмотрела на него Варя.

— Далеко, — Муму все ещё пребывал в расстроенных чувствах по поводу проигрыша.

Едва показался поезд, ребята поняли, что упустить незнакомца ничего не стоит. Вагон набился битком. Команда отчаянных стала проталкиваться к противоположной от входа двери.

— В тесноте, да не в обиде, — отпихивая от себя чей-то локоть, буравивший ей спину, сдавленным голосом проговорила Варвара.

Герасим терпел настоящее бедствие. Пуговицы его распахнутой куртки напрочь запутались в дырчатой шали какой-то величественного вида дамы. Самое трагическое заключалось в том, что хозяйка шали решительно пробивалась к выходу, увлекая за собой в качестве приложения Каменное Муму.

— Стойте, стойте! — категорически не желал выходить тот. — Давайте сперва разделимся!

Дама его не слышала. То и дело спрашивая низким грудным голосом впереди стоящих: «Простите, вы на следующей не выходите?» — она все дальше и дальше увлекала Герасима от друзей.

— Стойте, стойте! — И в полном отчаянии Каменное Муму постучал кулаком ей в спину.

— Мальчик, я тебе не дверь, — обернулась дама. На её лице можно было прочесть благородное негодование.

— А я вам не вешалка для вашей шали, — огрызнулся Герасим, которого сегодня просто преследовали неудачи.

— Грубиян! — повысила голос дама.

— Это ещё как сказать, — Герасима охватил очередной полемический задор, и он с силой дернул на себя пуговицу.

Шаль дернулась вместе с ней. И легко соскользнув с плеч хозяйки, оказалась в полном распоряжении Герасима.

— Бандит! Грабитель! — взвизгнула дама. — Господа! На помощь!

«Господа», плотной стеной стоявшие вокруг, вмешиваться не торопились, однако с явным интересом наблюдали за развитием событий.

Герасиму наконец удалось отцепить постороннюю шаль от собственной пуговицы. С укором взглянув на даму, он произнес:

— Возьмите вашу вещь. И запомните: не все в этом мире жулики и бандиты.

Дама оторопела. Она уже намеревалась что-то ответить, когда поезд чересчур резко затормозил. Двери раздвинулись. Толпа вынесла шаль вместе с хозяйкой из вагона. Встречной волной Герасима прибило к своим.

Друзья исправно следили за незнакомцем и, лишь когда стало ясно, что тот на «Тверской» не вышел, дружно набросились на Муму:

— Куда тебя понесло? Незачем было привлекать к нам внимание!

— Вы что, не видели? — вконец разобиделся Муму. — Меня какая-то тетка чуть из вагона на своей шали не вытащила. У меня за неё пуговица зацепилась.

— У тебя всегда, Гера, что-нибудь обязательно зацепляется, — фыркнула Варя.

Герасим не ответил и, насколько позволяли условия набитого вагона, отвернулся. Из состояния демонстративной обиды его вывел лишь голос Ивана:

— Братцы, по-моему, наш большой друг пробивается к выходу.

Это было действительно так. Мужчина в куртке, бесцеремонно оттолкнув впереди стоящего пассажира, пролез к самым дверям.

Команда отчаянных, то и дело толкаясь и наступая на ноги разражающимся проклятиями пассажирам разного возраста, с большими усилиями пробилась к своей двери.

— Когда выйдем, не кидайтесь сразу за ним, — напутствовал остальных Луна. — А главное, надо сперва убедиться, что он вообще не остался в вагоне. Вдруг это какой-нибудь обманный трюк?

— Фы-фа-фа, фы-фы-фат, — прохрипело в динамике.

— Техника на грани фантастики, — немедленно отреагировал Герасим. — Пойди разберись, что за станция, если не знаешь.

— Это, молодые люди, станция «Маяковская», — услужливо объяснил сухонький дедушка, едва дышащий между поручнями и Герасимом.

— Знаем, — улыбнулась ему Маргарита.

Двери раздвинулись. Однако, посмотрев туда, где стоял мужчина в кожаной куртке, ребята обнаружили, что выходить он не торопится.

— Эй, молодые люди, — проскрипел старичок, — вы надолго застряли?

— Проходите, — бережно вытолкнул его на платформу Герасим.

Тут незнакомец тоже ступил на платформу.

— Выходит! — забыв о предостережениях Луны, проорал в некстати возникшее перед ним ухо старичка Муму.

Несчастный дедушка вздрогнул, съежился и мелкой рысью припустил к эскалатору.

— Слушай, Муму, — Луна зорко следил за передвижениями мужчины в кожаной куртке, — ты сейчас все метро перепугаешь. Так, — выждал ещё пару секунд Павел, — пора. Теперь, ребята, не отставать. Иначе, как в «Охотном ряду», упустим.

К счастью для Команды отчаянных, на эскалаторе было довольно мало народа. Поэтому, даже и пропустив незнакомца вперед, они могли держать его в поле зрения. Тот ехал не оборачиваясь. А когда эскалатор довез его доверху, свернул налево и стал подниматься по крутой лестнице к выходу на Триумфальную площадь.

Друзья прибавили шаг. Мужчина вышел на улицу и тут же остановился у светофора. Ребята замерли на углу. Едва включился зеленый свет, незнакомец решительным шагом пересек Садовое кольцо по направлению к Белорусскому вокзалу. Теперь путь его лежал по Тверской-Ямской.

Ребята, прячась за спинами прохожих, следовали за ним. Видимо, «объект» не чувствовал никакого «хвоста». Ибо по-прежнему не оборачивался. Да и не останавливался. Кажется, он куда-то спешил.

Отмахав по прямой ещё метров сто, мужчина резко свернул в Первый Тверской-Ямской переулок, пересек его и, пройдя направо по противоположной стороне, свернул на Третью Тверскую-Ямскую. Затем перешел, в свою очередь, и её и направился к лесенке, ведущей в подвал. Над лесенкой была вывеска: «Прачечная-химчистка».

Мужчина спустился вниз. До ребят долетел короткий сухой хлопок двери.

— Та-ак, — посмотрел на друзей Павел. — Что теперь будем делать?

— В зависимости от обстоятельств, — откликнулась Варя. — Либо он пошел забирать какие-нибудь вещи, либо работает там.

— Если забирать, то он сейчас выйдет, — сказал Герасим.

— И какой же ты у нас, Муму, догадливый! — с притворным восхищением протянула Варя.

— А если он здешний, — словно не слыша её, продолжил Герасим, — то, значит, мы с вами засекли место его работы. Что, само по себе, неплохо.

— Неплохо будет, если мы на самом деле это установим, — Марго поторопилась охладить его пыл.

— По-моему, я знаю, что делать, — у Вари уже возник план. — Вы, мальчишки, оставайтесь тут. Нечего понапрасну привлекать к себе внимание. А мы с Марго спустимся. Мол, мама попросила узнать, сколько стоит у них чистка пальто. Если он там получает вещи, то мы его увидим, а заодно и разглядим поближе. А если нет, то, значит, он либо в этой химчистке работает, либо пришел к кому-нибудь из знакомых.

— Тогда давайте, девчонки, по-быстрому, — одобрил Варин план Павел. — Если повезет, возможно, у нас появится хоть какая-нибудь зацепка.

Девочки спустились по лестнице. За обитой деревом дверью тянулся узкий коридорчик. Он вывел Марго и Варвару в небольшое чистое помещение приемной. Она была совершенно пуста.

Глава VII.

ЖОРА ИЗ ХИМЧИСТКИ

Девочки ещё раз огляделись.

— Он — не клиент, — шепнула Марго на ухо Варе.

— Вы к нам? — выглянула из двери за прилавком молодая женщина.

— Да, — кивнула Варя. И, похлопав длинными ресницами, ангельским голоском проговорила: — Понимаете, мама послала нас выяснить, сколько стоит почистить пальто.

— Вон прейскурант, — указала на стенку продавщица. — Там все написано.

— Большое спасибо, — откликнулась Варя.

На прейскуранте в застекленной раме были и впрямь подробно расписаны цены на все виды услуг. Еще там сообщалось о неизменно высоком качестве чистки. Однако девочкам требовалось другое. Необходимо задержаться тут подольше. Вдруг что-нибудь удастся узнать?

— Ну, посмотрели? — обратилась к ним приемщица.

Марго и Варя кивнули.

— Устраивает? — задала новый вопрос женщина.

— Думаю, да, — решила расположить её к себе Варя. — Вообще-то моя мама говорит: «Главное, чтобы сделали хорошо».

— Это пускай не беспокоится, — улыбнулась приемщица. — Помещение у нас, конечно, не очень, — она обвела взглядом тесный подвальчик. — Зато оборудование классное. Итальянское. Совсем недавно закупили.

— А срок у вас какой? — Марго не отводила взгляда от плотно закрытой двери позади приемщицы.

— В течение суток. А если желаете, то в течение двух часов. Правда, тогда оплата на шестьдесят процентов выше.

— Очень хорошо, — вновь похвалила Варя. — Скажу маме. Пускай приносит.

— Ждем, — с таким видом проговорила девушка, словно мечтою всей её жизни было увидеть маму Варвары.

Девочки чувствовали, что беседа исчерпывается. Однако уходить, совсем ничего не выяснив, казалось обеим совершенно непозволительным.

— А скажите, — снова заговорила Варвара.

Приемщица, которая уже было собралась ретироваться за дверь, вновь подошла к прилавку.

— Скажите, — медленно продолжала девочка, — раз у вас такое хорошее оборудование, вы, наверное, делаете антистатическую пропитку? — Обязательно, — подтвердила приемщица. — Это входит в цену заказа.

— Понятно. — Вопросы у Вари иссякли, и она просто тянула время. — Очень хорошо. Просто замечательно. Какие теперь отличные пошли чистки!

Женщина улыбнулась. Ее уже явно тяготила затянувшаяся беседа. К тому же богатый опыт подсказывал ей, что из таких вот предполагаемых клиентов, которые приходят без вещей, но задают множество вопросов, лишь ничтожный процент появляется потом с конкретным заказом.

— Девочки, у вас все? — нетерпеливо осведомилась она.

— Нет, не все! — Марго по-прежнему не отрывала глаз от заветной двери. — Ее мама, — повернулась она к подруге, — ещё просила выяснить, а мы, Варька, чуть с тобой не забыли! — широко раскрыла и без того огромные черные глаза девочка. — Она ведь обязательно велела нам выяснить, можно ли сделать водоотталкивающую пропитку?

— Естественно, можно, — ничуть не обескуражил новый вопрос приемщицу. — Только нужно чуть-чуть доплатить. Всего десять процентов от стоимости заказа.

— Спа-аси-бо, — протянула Марго.

— Тогда ждем твою маму.

— А-а… — Голова у Вари категорически отказывалась изобретать новые вопросы. Видимо, сказывался недостаток знания темы. Варя вообще сегодня первый раз попала в химчистку. А потому ей больше ничего не оставалось, как украдкой от приемщицы кидать отчаянные взгляды на Маргариту. Мол, ну хоть ты бы изобрела что-нибудь?

Но и обычно находчивая Марго, словно воды в рот набрала. У неё тоже с химчистками было как-то не очень.

— Выходит, теперь мы вроде бы все у вас выяснили, — все-таки выдавила из себя она и, будто в издевку над приемщицей, которая уже выразительно поглядывала на часы и переминалась с ноги на ногу, обратилась к Варе: — Подруга, ты тоже считаешь, что мы с тобой ничего не забыли? В следующую секунду старания Марго были щедро вознаграждены. За дверью раздался грохот. Приемщица от неожиданности вздрогнула.

— Жора? Что там ещё у тебя?

Дверь немедленно распахнулась, и взорам присутствующих предстал Жора, забрызганный с ног до головы чем-то черным. Девчонки тут же признали в нем мужчину из «Охотного ряда».

— Плохо закреплено было, — сквозь зубы процедил он. — Клиентов нет? — кинул он взгляд на девочек.

— Нет, — подтвердила приемщица.

— Тогда помоги, подержать там надо, — хмуро произнес Жора.

— До свидания, — вежливо попрощались девочки, но приемщица и мужчина уже удалились за дверь.

Марго и Варя поспешили к мальчикам.

— Он! — взлетев вверх по ступенькам, выпалила Варя. — Работает здесь. Зовут Жорой.

— Значит, полное имя у него Георгий, — отозвался Луна.

— Совершенно не обязательно, — тут же выступил с возражениями Каменное Муму. — Георгием могут называть и Юрия, и Григория, и даже Егора.

— Нет, Герка, ты что-то путаешь, — вмешался Иван. — Григорий — это Гриша. Егор, он и есть Егор. Их обычно не сокращают. А вот Георгиев чаще всего зовут Жорами.

— А вот и ни фига, — уперся Муму. — У меня, например, есть двоюродный дядя Егор, а жена и мать называют его Жорой.

— Ну, Егор и Георгий — это практически одно и то же имя, — отметил Луна.

— Совсем не одно и то же, — уперся Герасим. — Между прочим, в паспорте пишут по-разному.

— Зря вы, ребята, спорите, — усмехнулся Иван. — Все эти сокращения можно соотносить с настоящими полными именами только условно.

— И вообще, самое главное, что мы кое-что выяснили об этом типе, — Луна остался доволен походом девчонок. — Нам известно, как он выглядит, как его сокращенно зовут и, главное, где он работает.

— Слушайте! — воодушевился Иван. — А если нам тут подежурить, пока наш дорогой Жорик трудится в поте лица? Проследим, куда он пойдет. И выясним место его жительства.

— Мысль интересная, — понравилось Луне.

— Совершенно неинтересная, — рубанула воздух ладонью Варя. — Эта химчистка работает до двадцати. А нас, между прочим, сейчас дома ждут.

— И потом, — нашлось ещё одно возражение у Герасима, которому совершенно не улыбалось тут мерзнуть до вечера, — где гарантия, что Жорик отсюда пойдет домой?

— Пожалуй, ты, Муму, прав, — кивнул Павел. — Тем более сегодня пятница. Завтра выходной, и наш милый Жора запросто может наведаться в гости к какому-нибудь приятелю.

— Это у нас выходной, — внесла ясность Марго, — а они, между прочим, и в субботу работают.

— Все равно, — стоял на своем Герасим. — Времени потеряем много, дома наверняка нам всыпят, а гарантий успеха — никаких.

И на сей раз все согласились с Муму. Тем более что вновь повалил мокрый снег. Торчать под ним несколько часов кряду никому из пятерых друзей не хотелось.

Они пошли домой.

— Поедем или пешком? — тощий Герасим поежился на сыром ветру.

— Пешком, — отмахнулся Луна, который, в отличие от Муму, очень редко мерз. — Идти-то всего ничего. А если на троллейбусе, то нужно пилить обратно на Первую Тверскую-Ямскую.

— И троллейбуса неизвестно сколько прождем, — добавил Иван.

Вся компания побрела по темной Третьей Тверской-Ямской, освещенной лишь редкими фонарями.

— Кстати, — сообщила Варя, — попробую дома заглянуть в Настасьину записную книжку. У неё там наверняка должен быть телефон этого Жоры.

— Насколько я знаю Настасью, — задумчиво проговорила Марго, — этот тип совсем не похож на других её знакомых.

— Ты в смысле работы в химчистке? — осведомился Иван.

— Совсем нет, — возразила Марго. — Сейчас люди по-разному подрабатывают. В конце концов это мог быть даже её однокурсник.

— Вряд ли, — сказал Луна. — Для однокурсника Жора несколько староват.

— Может, у него была трудная молодость, и он только теперь смог поступить в университет, — у Герасима возникло свое объяснение.

— Все, конечно, Герочка, может быть, — откликнулась Варя. — Но какая-то у этого Жоры рожа нефилологическая.

— И уж тем более не романо-германская, — с усмешкой добавила Маргарита.

— Почем ты знаешь, может, он не филолог, а химик? — Герасим всегда до конца отстаивал собственные версии.

— Вот химик — это вполне может быть, — расхохотался Луна. — От слова «химичить».

— И потом, — снова заговорила Варя, — если бы он был однокурсником Настасьи, хоть и химиком, они скорее бы встретились в университете, а не в «Охотном ряду».

— Да, Варька, — с тревогой проговорила Марго. — Именно то, что он совсем не похож на друзей и знакомых Настасьи, доказывает: дело серьезное.

Команда отчаянных вышла на Бутырский вал. Ребята пересекли его и двинулись по мосту, который вывел их на родной Ленинградский проспект. Миновав ещё квартал, они остановились возле дома номер восемнадцать. Пора было расставаться.

— Варька, — посмотрел на девочку Луна, которому надо было пройти до собственного дома ещё один квартал, — если найдешь телефон, сразу мне позвони.

— Идет, — кивнула Варя. — Если не тебе, то кому-нибудь из вас обязательно дозвонюсь.

И друзья разошлись по домам.

За ужином Ивану снова пришлось пережить несколько неприятных минут. Едва он, переодевшись, присоединился к родителям, которые уже сидели за столом на кухне, как мать строго осведомилась:

— Ты почему сегодня не подал заявление в Английский клуб?

— Подам в понедельник, — нарочно откусив сразу половину крупной котлеты, чтобы все видели, сколь ему тяжело говорить, отозвался Иван.

— Почему в понедельник, а не сегодня? — не отставала Инга Сергеевна.

— Инга, — вмешался папа Ивана, Константин Леонидович, — дай парню поесть. Он ведь только пришел. И вообще, думаю, Ванька сам разберется с этим.

— Много ты понимаешь, — сердито блеснули глаза у матери Ивана.

— А откуда тебе известно, что я не подал сегодня заявление? — спросил сын.

Инга Сергеевна немного смутилась.

— Ну, мне Катя звонила. Не думай, — уловив, как он на неё смотрит, быстро добавила она, — мы говорили совсем по другому поводу. И о тебе она рассказала просто заодно.

«Так и поверил», — пронеслось в голове у Ивана. Однако, помня наставления Луны, он прикинулся, будто поверил.

— Мама, я сегодня не смог, — произнес он. — Были другие дела.

— Интересно, какие? — косясь на мужа, осведомилась мать. — И пришел ты сегодня поздно. Где тебя носило?

— Гулял, — Иван был краток.

— С кем, Ваня? — подала голос, дотоле с трудом хранившая молчание Генриетта Густавовна.

— С друзьями, — пришлось объяснять Ивану.

— А нельзя было пораньше прийти? — нахмурилась мать.

— Я и пришел пораньше, — с чувством собственной правоты изрек сын. — А потом мы снова ушли.

— При-ишел, — обиженно протянула бабушка. — Двумя словами со мной не обмолвился. Проглотил обед и унесся.

— Так мы с ребятами на определенный час условились, — Иван совершенно не понимал, какие к нему могут быть претензии. — И вообще, завтра выходные, уроков учить не надо, в школу тоже не идти. Чего зря дома сидеть?

— Я тоже в выходные любил погулять, — предался воспоминаниям о собственном детстве Константин Леонидович.

Его тут же с двух сторон пробуравили недовольными взглядами жена и теща. Иван, почувствовав, что обстановка накаляется, поспешил разрядить ее:

— У меня все готово. Рекомендации дали. Так что в понедельник прямо с утра пойду подавать заявление.

— Молодец, — сразу приободрилась мать. А Генриетта Густавовна, улучив подходящий, по её мнению, момент, пока внук на неё не смотрел, заговорщицки подмигнула дочери.

Однако Иван как раз это-то и увидел. Впрочем, сейчас такая реакция его скорее обрадовала. «Они ничего не подозревают, — размышлял он. — Значит, пока все идет по плану».

Больше к нему никто не приставал.

Поужинав, Иван направился к себе в комнату. Если с Английским клубом все обстояло более или менее ясно или хотя бы был выработан четкий план действий, то история с Настасьей и странным её знакомым пока почти полностью тонула в тумане. Что делать? Как помочь Варькиной сестре? И вообще, в какую историю она влипла?

Бесспорным пока казалось одно: Настасья, как правильно отметила Марго, плохо монтировалась с этим типом в кожаной куртке. Парень, конечно, малосимпатичный, но внешность бывает обманчивой. Вдруг у него просто характер угрюмый? Ну, например, как у Муму. А на самом деле этот Жора вполне хороший человек.

Тут Ивану вспомнилось, какое было выражение у Настасьи в «Охотном ряду», и он немедленно засомневался, что хороший человек, пусть даже и угрюмый, способен довести свою подругу до такого состояния. Да и звонить с угрозами по телефону хороший человек вряд ли станет.

Иван совершенно запутался. И начал размышлять сначала. Что могло произойти с Настасьей? Почему столь разительно изменилось её поведение? «Надо бы расспросить подробней Варвару, — наконец решил Пуаро, — как вела себя её сестра перед этим вечерним звонком. Может, Варька заметила ещё что-нибудь странное? Вдруг Настасья со старыми знакомыми перестала общаться? Или реже теперь бывает дома? Хотя Варька у нас наблюдательная. Она бы сама, без моих расспросов, заметила и рассказала. Но на всякий случай все равно спрошу. Иначе, боюсь, мы до сути не докопаемся».

Телефон стоял у Ивана в комнате. Мальчик потянулся к трубке, но тут раздался звонок.

— Алло, — снял трубку Иван.

— Это я. Марго.

— Узнал, — усмехнулся мальчик.

— Мне только что Варвара звонила, — сказала Марго.

— Ну? — Иван весь напрягся от ожидания.

— Совер-ршенный кошмар-р, — прохрипели вместо Марго на том конце провода.

— Это что, Птичка Божья? — усмехнулся Иван.

— Он самый, — ответила Марго. — Он меня прямо от трубки отпихивает.

— Давай его сюда, поболтаем, — ответил Иван.

— Делу вр-ремя. Потехе час, — просипели в трубку. И после короткой паузы добавили: — Вр-раг не др-ремлет.

— Ну ты, Птичка Божья, даешь! — откликнулся мальчик.

— Птичка Божья — хор-рошая птичка, — провозгласил попугай Королевых. — Гер-расим — дур-рак.

Иван засмеялся. Птичка Божья, при всем несомненном уме и феноменальной способности употреблять вовремя и к месту свой огромный и постоянно расширяющийся запас слов, обладал одним несомненным недостатком. А именно: на дух не переваривал Каменное Муму. При встрече он оскорблял Герасима не только словом, но и действием, постоянно норовя долбануть врага своим хищным клювом. Муму совершенно всерьез обижался на Птичку Божью, и они уже не первый год вели затяжную войну, в которой мальчик постоянно терпел поражения, а птица одерживала порой малые, а порой и большие победы.

— Она что, опять схлестнулась с Герасимом? — поинтересовался Иван.

— С дур-раками не связываюсь, — прошипел попугай.

— Нет, Герка не заходил, — внесла полную ясность Марго. — Просто Птичка Божья поссорился сейчас с моим папой. Он шел по коридору, думал о чем-то своем и чуть не наступил на Птичку Божью. Ну, Птичке, наверное, и показалось, что эту подлянку ему подкинул Герасим.

— Гер-расим, Гер-расим, — донесся до Ивана осуждающий голос попугая.

— Молчи, Птичка Божья! — прикрикнула Маргарита. — Мне с человеком поговорить надо.

Попугай разразился каким-то развязным хохотом и объявил:

— Шур-ры-мур-ры!

— Вот я сейчас посажу тебя в клетку! — рассердилась Марго.

Послышался стук когтей об пол. Иван понял, что попугай спрыгнул с плеча Марго.

— Подр-руга! Подр-руга! Репр-рессии! — донесся до мальчика удаляющийся голос Птички Божьей. «Подругой» тот называл бабушку Марго, Ариадну Оттобальдовну. Видимо, он пошел ей жаловаться.

— Так что там, у Варьки? — спросил Иван.

— Она записную книжку добыла, — откликнулась девочка. — Но телефона Жоры там нет.

— Может быть, он у Насти только под фамилией фигурирует? — Иван был очень разочарован.

— Возможно, — откликнулась Маргарита. — Или Настасья из осторожности вообще его телефон записала не в книжку, а на клочке бумаги.

— Я вообще допускаю, что Жора своего телефона не оставлял, — пришло в голову Ивану. — Понимаешь, он сам ей звонит, когда ему надо.

— Кому же она тогда, по-твоему, вечером звонила? — осведомилась Марго.

— Уж точно не Жоре, — тут Иван не испытывал никаких сомнений. — Подумай сама, Маргарита. Зачем ей звонить с улицы этому типу, если они только что обо всем договорились?

— Или не договорились, — вкрадчиво произнесла Марго.

— Не важно, — перебил Иван, — во всяком случае, свои, если так можно выразиться, пожелания Жора ей высказал. А Настасья, видимо, поторопилась кому-то другому доложить результат. И тому, другому, требовалось подробное объяснение. А из дому Настасья звонить не захотела. Наверняка заподозрила, что Варька её подслушивала.

— Наверное, ты прав, — Марго сочла убедительными его доводы. — Жора дал Настасье на что-то неделю срока… Слушай! — вдруг спохватилась девочка. — Иван, ты пойми, неделю! Она ещё не прошла.

— На фига же они сегодня встретились? — озадаченно произнес Иван.

— Вот и я о том же, — продолжила Маргарита. — Зачем Жоре встречаться заранее? Хотя погоди! — Девочка на мгновение умолкла, будто собиралась с мыслями. — Ну, да, ведь на следующий-то день Жора снова звонил. Сперва на Варьку нарвался. А потом Настасья всю ночь рыдала.

— Марго, я, кажется, понял, — откликнулся Иван. — Сперва он дал Настасье неделю, а потом почему-то решил сократить срок.

— Похоже на правду, — согласилась девочка. — И, видно, для Настасьи это было крайне важно. Смотри: она сорвалась с лекций, понеслась в «Охотный ряд» да ещё о чем-то этого Жору так умоляла… Пуаро, ты просто совсем не знаешь Настасью. Если бы мне кто-нибудь рассказал, что она способна до того униженно вести себя! Да я бы в жизни не поверила!

— Интересно, чего же он от неё хочет? — гадал Иван. — Может, она заняла у Жоры деньги, и теперь он требует вернуть долг?

— И зачем, по-твоему, ей у такого типа занимать деньги? — удивилась Марго. — Во-первых, предки Варьки и Насти вполне хорошо зарабатывают. И Настасье дают достаточно. Да она и сама во время летних каникул хорошо заработала. Мне Варька говорила. Ей что-то такое выгодное подвернулось.

— Так, может, как раз из-за того, что подвернулось? Настасья заработала большую сумму. Потратила. Ей это понравилось. Вот она и заняла деньги. Вероятно, рассчитывала ещё как-нибудь подработать, а у неё не вышло. На ней долг и повис, — Ивана не оставляла надежда найти хоть какое-то объяснение.

— Очень и очень сомнительно, — кисло проговорила Марго. — Во-первых, Настасья достаточно рациональная и расчетливая. Чтобы она ради каких-то прихотей влезла в подобную авантюру! И даже, предположим, если бы влезла и ей начали угрожать, не думаю, что она стала бы унижаться. Скорей всего, взяла бы у предков. У неё с ними нормальные отношения.

— А все-таки интересно, Марго, кому она тем вечером из автомата звонила? — продолжал размышлять Иван.

— Если бы мы это знали, — вздохнула Марго.

— Пока мы, конечно, не знаем, — продолжал Иван. —

Но ведь этот тайный звонок доказывает, что кто-то еще, кроме Марго и Жоры, в курсе дела.

— И впрямь! — воскликнула девочка. — Но ведь…

— Именно, — понял её и без слов Иван. — Это значит, что человек, которому она звонила, не смог ничем помочь.

— Верно, — подхватила Маргарита. — Как бы нам узнать, что это за человек?

— А, между прочим, Варвара не помнит, Настасья тогда, в автомате, телефон набирала по памяти или в записную книжку заглядывала?

— Сейчас узнаю, — скороговоркой откликнулась девочка. Ей было ясно, о чем подумал Иван. Если Настасья сверялась с книжкой, значит, она, скорее всего, звонила какому-то неблизкому знакомому. А если набирала номер по памяти, значит, её абонент — из числа хороших друзей. Таких, с которыми часто общаются по телефону.

— Погоди! — крикнул в трубку Иван. — Еще на всякий пожарный выясни у Варьки, не делала ли в последнее время Настасья каких-нибудь дорогих покупок? Ну, на которые у нее, по идее, денег быть не должно.

— Ладно. Сейчас все узнаю. Жди.

В трубке послышались частые гудки.

Глава VIII.

ВАРИНО ПОРУЧЕНИЕ

Марго перезвонила через пятнадцать минут. Именно в этот момент дверь комнаты Ивана распахнулась, и внутрь заглянула Генриетта Густавовна. В руках у неё была «Божественная комедия» Данте.

— Вот, Ваня, — сунула она книгу прямо внуку под нос, — тебе уже пора прочесть этот шедевр.

— Бабушка! — замахал на неё руками Иван. — Положи! Потом!

— Что значит, потом? — возмутилась Генриетта Густавовна. — И вообще, как ты со мной разговариваешь?

— Бабушка! — зажал ладонью микрофон мальчик. — Ты что, не видишь? Мне позвонили!

— Тебе вечно звонят, — поджала губы Генриетта Густавовна. — Удивляюсь, как у тебя ещё хватает времени на уроки. Но интеллигентным человеком ты при таком образе жизни не станешь. А я тебе, между прочим, принесла шедевр эпохи Возрождения.

И, оставив Ивану том с «Божественной комедией», Генриетта Густавовна величественно покинула комнату.

— Алло, — устало выдохнул в трубку Иван.

— Просвещают тебя? — усмехнулась Марго.

— Постоянно, — грустно изрек мальчик.

— А ты терпи, — ответила Маргарита.

— Больше ничего не остается, — философски заметил Иван. — Ладно. Чего там у Варьки-то?

— Она хорошо помнит, Настасья в записную книжку не смотрела, — откликнулась Марго.

— Значит, звонила кому-то из близких друзей, — сказал Иван. — Слушай, Марго, у Настасьи их много?

— Именно тот же самый вопрос я задала Варьке. Она говорит, человек пять из университета. И ещё несколько бывших одноклассников.

— Как понимать это «несколько»? — хотелось большей определенности Ивану.

— Ну, тоже вроде человек пять-шесть, — уточнила Марго. — Но главное в другом: Варька говорит, что Настасья до сих пор помнит наизусть телефоны всего своего класса.

— Задачка, — несколько погрустнел Иван. — Значит, теоретически она могла звонить любому из одноклассников. Это человек двадцать-тридцать.

— Двадцать семь, — Марго и это успела выяснить у подруги.

— Очень хорошо, — похвалил её Иван, однако в голосе его особенной радости не прозвучало. — Двадцать семь плюс человек пять из университета. Итого нам надо отработать тридцать два человека.

— Возможно, что больше, — выдохнула Марго.

— Почему? — охнул Иван, которому было чересчур много и тридцати двух человек.

— Потому что у Настасьи, по словам Варьки, просто уникальная память на телефоны, и, по идее, она могла позвонить ещё такому же количеству других людей.

— Тогда полный абзац, — окончательно впал в тоску Иван.

Ему было из-за чего расстраиваться. Ниточка, за которую он было ухватился, надеясь распутать клубок, будто растаяла в руках, как кусочек льда.

— Слушай, — у мальчика забрезжила смутная надежда. — А подруга какая-нибудь совсем близкая у Настасьи есть?

— Целых две, — отвечала Марго. — Одна — Нинка, из класса. В университете ещё есть Тина. А еще, — тут Марго почему-то понизила голос, — у Настасьи есть бойфренд. Его зовут Филипп.

— Уже лучше, — довольным голосом произнес Иван.

— Не понимаю, что тебя так обрадовало? — отозвалась Маргарита. — Ни подруги Настасьи, ни Филипп все равно нам ничего не расскажут. Даже если им что-то известно. Зато, как только мы попробуем сунуться к ним с расспросами, мигом доложат Настасье. И тут она уж нам устроит.

— Ты права, — согласился Иван. — Но все-таки это кое-что. Скорей всего, человек в подобных случаях делится с самыми близкими людьми. И так как Настасье угрожали, то, по идее, она должна была позвонить именно Филиппу.

— А он не помог, — с возмущением произнесла Марго.

— Кстати, они после этого не поссорились? — поинтересовался Иван.

— Понятия не имею, — ответила Маргарита. — Надо будет у Варьки выяснить. Да, совсем из головы вон, — спохватилась она. — Мне Варвара напомнила. Тогда, вечером, в автомате, Настасья набирала не один, а два номера.

— Как это два? — У Ивана в памяти не зафиксировалась такая подробность. — По-моему, Варя не говорила про два звонка.

— Ты просто не помнишь, — продолжала Марго. — Варька все очень подробно рассказывала. Сперва Настасья набрала один номер, но беседа была короткой. А вот по второму она говорила долго.

— Ты сама, Марго, об этом не помнила, — усмехнулся Иван.

— Да, — честно призналась девочка. — Но когда Варвара сейчас сказала, я тут же вспомнила.

— Ясно, — хмыкнул Иван, а про себя добавил: «Как говорит в таких случаях Муму, типично женская логика». — Выходит, Настасья, — вслух произнес он, — по первому номеру не дозвонилась и набрала другой. Или по первому номеру ей сказали, что абонент находится там-то, и дали другой телефон. Настасья его запомнила. Тут же набрала. И нужный человек подошел.

— Похоже на то, — медленно произнесла Марго. — А верней, и на то, и на это.

— Вот именно. — Ивана охватила досада. Куда ни крути, ничего конкретного не возникает. Одни догадки, да и то неопределенные.

— Мы по-прежнему не можем понять, в чем дело, — словно прочла его мысли девочка.

— Эй, а ты у Варьки про покупки спрашивала? — осведомился Иван.

— Ну, — подтвердила Марго. — Только с этим глухо. Настасья все себе закупала в конце августа и в сентябре. Как раз с тех самых летних денег. И ещё родители ей кое-что добавляли.

— Ага! — издал тихое восклицание Ваня. — Значит, своих все-таки не хватило.

— Ну и что? — удивилась столь бурной реакции Марго. — Она же не у чужих людей брала, а предки добавили. Кстати, Варька говорит, у Настасьи такой принцип. Она никогда не берет в долг. Потому что берешь чужие, а отдавать придется свои.

— Естественно, с предками проще, — усмехнулся Иван. — Им потом отдавать не надо.

— Но Настасья же у них не клянчит, — пояснила Маргарита.

— Что же тогда? — спросил Иван. — И почему Жора угрожал Настасье?

— Если бы знать, соломку бы подостлали, — ответила Маргарита. — О боже! Сплошные загадки. А главное, вся эта история в корне противоречит характеру Настасьи.

— Видать, не так уж противоречит, раз случилась, — ответил Иван. — Слушай, звякни-ка Варьке. Нужно выяснить насчет Филиппа.

— Попробую. До скорых встреч.

Марго отсоединилась. Иван просидел десять минут. Двадцать. Полчаса. «Что они там так долго обсуждают?» — терялся он в догадках. Стремясь убить время, он машинально потянулся к книге, которую бабушка оставила у него на кровати.

Путь жизненный пройдя до половины,

Опомнился я вдруг в лесу густом… —

начал мальчик читать Песнь первую великого Алигьери. «Что в лесу густом — это точно», — немедленно возникли ассоциации у Ивана. И словно в доказательство вечности, а также непреходящей современности любого подлинно художественного творения, Пуаро в связи с Данте вдруг вспомнил о Настасье.

… Опомнился я вдруг в лесу густом,

Уже с прямой в нем сбившися тропины, —

продолжил чтение Песни первой Ваня. Это, по его мнению, уже было совсем про Настасью. Видно, и она «сбилась с прямой тропины». Но вот где и в чем?

Наконец раздался долгожданный звонок. Отложив шедевр Возрождения до лучших времен, мальчик схватил трубку:

— Ну?

— А если это, например, была бы не я? — с усмешкой отозвалась Маргарита.

— Кто же еще? — ответил Иван.

— Откуда мне знать, — продолжала девочка, — например, могла Рогалева-Кривицкая позвонить твоей маме насчет Английского клуба.

— Не говори при мне об Английском клубе, — обозлился Иван.

— Ладно. Не кипятись. Значит, Варька сказала, что с Филиппом вроде бы полный порядок. Звонит — заходит. А вот с Тиной они поругались. Только Варька не знает из-за чего.

— А давно поругались? — решил уточнить Иван.

— Вроде неделю назад. Во всяком случае, всю последнюю неделю Тина ни разу не позвонила Настасье. А раньше названивала по несколько раз в день. А когда Варька что-то у сестры про неё спросила, та в ответ как заорет: «Отстань от меня с этой дурой».

— В таком случае Настя не ей звонила из автомата, — отозвался Иван.

— Раз она так зла на Тину, то, наверное, не ей, — согласилась Марго. — А теперь, Ваня, самое главное. Варька с родителями завтра на целый день уезжает к знакомым на дачу.

— В такую погоду? — Иван прислушался к бьющему в стекло мокрому снегу пополам с дождем.

— Во-первых, там у главы семьи день рождения. Во-вторых, дача большая, теплая и даже с бассейном в доме. Так что не волнуйся за них. Отпразднуют с полным комфортом. Дело совсем не в этом. Настасья, по каким-то причинам, категорически отказалась ехать вместе с семьей. Хотя раньше всегда с удовольствием там бывала. И со старшей дочерью хозяев чуть ли не с пеленок дружит. А тут до скандала дошло. Предки стали её упрашивать, а она в ответ истерику закатила. Да такую, какой, по Варькиным словам, даже в детстве себе не позволяла.

— Значит, или нервы у неё никуда, или есть веская причина не ехать. А может, и то и другое, — отозвался Иван.

— Вот и Варька так же считает, — сказала Марго.

— Эй, а может, Жора на завтра Настасье новую встречу назначил?

— У вас что теперь с Варькой, одна голова на двоих? — усмехнулась Марго.

— Пока нет, — хихикнул Иван. — А она говорит то же самое?

— Почти слово в слово, — подтвердила девочка. — И ещё Варька убеждена: раз так, значит, встреча с Жорой для Настасьи — вопрос жизни и смерти.

— Похоже, — с волнением произнес Иван.

— И она просит завтра не упускать сестру из виду, — добавила Марго.

— Она просит! — возмутился Пуаро. — А она не посоветовала тебе, как это можно на деле осуществить?

— Между прочим, посоветовала, — спокойным голосом продолжала Маргарита. — Варька уверена, что до их отъезда Настасья никуда не денется. Она, видите ли, заявила, что не может тратить время на какую-то дачу, потому что весь завтрашний день будет писать реферат.

— А если правда? — спросил Иван.

— Что, правда? — не совсем поняла Марго.

— Ну, про реферат, — пояснил мальчик.

— Если правда, значит, Варька подняла ложную тревогу. Но она убеждена, что это неправда. Настасья, конечно, девушка прилежная. Но никогда раньше развлечениями ради науки не жертвовала. В общем, Варька перед самым отъездом позвонит, и вот после этого нам нельзя выпускать из поля зрения квартиру Пановых. А если Настасья выйдет, надо за ней проследить.

— А Варька не может отвертеться от этой дачи? — с надеждой спросил Иван. — По-моему, проще ей самой сестру в квартире покараулить.

— Варька после этой истории вообще пикнуть боится, — объяснила Марго. — Предки и так жутко расстроились из-за скандала с Настасьей.

— Значит, придется нам, — вздохнул Пуаро. — Дежурить будем по очереди?

— Естественно, — подтвердила Марго. — А остальные посидят или у Муму, или у меня.

— А связь как держать? — задал новый вопрос Иван.

— Пока не знаю, — ответила девочка. — Но, наверное, что-нибудь можно изобрести. Слушай, Ваня, звякни Луне. Во-первых, предупредишь насчет завтра, а во-вторых, пусть подумает.

— Добр-рой ночи! Добр-рой ночи! — послышался голос Птички Божьей.

— По-моему, он намекает, что тебе спать пора, — сказал Иван.

— Спи, моя р-радость, усни, — словно нарочно, пропел попугай. Вслед за чем раздался богатырский храп.

— Это что, тоже он? — изумился Иван.

— Ну, да, — засмеялась Марго. — Научился у одного папиного приятеля, когда он однажды у нас ночевал. Бабушка рано утром выпустила, как всегда, Птичку Божью из клетки. Он, естественно, пошлепал в гостиную. А там, на диванчике, папин приятель храпит. Птичка Божья послушал. Ему понравилось. Вот он и принялся сам храпеть. Прямо в ухо папиному приятелю. Тот чуть с ума не сошел. Говорит: «Просыпаюсь почему-то не дома. Вокруг все чужое. А рядом кто-то жутко храпит».

— Дур-ракам закон не писан! — прокомментировал рассказ Марго попугай.

Иван уже трясся от хохота.

— Ладно, до завтра, — сказала девочка. — Мы, пожалуй, и впрямь с Птичкой Божьей спать пойдем.

Изобретательный Луна все придумал. Решение было простым и гениальным. Не мудрствуя лукаво, он попросту свистнул у отца из портфеля мобильный телефон. Как объяснил Павел ребятам, предок на выходной «сотку» всегда вырубает. Иначе ему не удается как следует отдохнуть. По замыслу Луны, двое из Команды отчаянных по очереди дежурят с мобильным телефоном на лестничном пролете выше квартиры Пановых. Остальные дожидаются сигнала. Когда дежурят Герасим и Павел, Иван и Марго сидят у неё в квартире. А когда наступает их дежурство, Луна и Муму отдыхают в квартире Каменевых. Пост меняется каждый час.

Варя позвонила Маргарите в девять утра. Та немедленно разбудила Ивана:

— Пора.

Мальчик вскочил с постели, прислушался. Старшее поколение, на его счастье, отсыпалось. Значит, можно никому ничего не объяснять, а главное, не возиться с завтраком. Иван наскоро умылся и, оставив на кухне весьма неправдоподобную для выходного записку: «Ушел к Марго делать геометрию», — выбежал из квартиры.

Друзья стояли на лестничной площадке возле квартиры Пановых.

— Так. Все в сборе, — начал Луна. — Кто будет первым дежурить? Может, кинем жребий? — Он извлек из кармана монетку и, подбросив её в воздух, быстро произнес: — Орел.

Монета упала орлом вверх.

— А со мной кто? — Павел снова подбросил монетку в воздух.

— Тоже орел! — выкрикнул Герасим.

— Выходит, мы вместе, — посмотрев на упавший полтинник, подвел итог Павел.

— Идем, Ваня, ко мне, — улыбнулась Марго. — Там Птичка Божья проснулся. Побеседуем. А бабушка пирожки вчера испекла.

— Пи-ирожки! — завороженно протянул Луна, который давно уже был убежден: нет ничего вкуснее на свете, чем пирожки с капустой и с мясом, которые печет Ариадна Оттобальдовна. — Слушай, Пуаро, — заискивающе взглянул он на Ивана, — может, махнемся?

— Фигушки, — сложил комбинацию из трех пальцев Ваня. — Я ещё не завтракал, и пирожки моему организму сейчас очень кстати. Вперед, Марго!

— Ну хоть парочку с собой прихватите! — простонал им вслед Луна.

— Там видно будет, — не проявил человечности Иван. — И вообще, Пашка, права Варвара: тебе пора худеть.

— Мне совсем не пора.

Но Иван с Марго уже бежали вниз и его не слышали.

Всю первую половину дня из квартиры Пановых никто не выходил. Дежурные ежечасно сменялись, но результатов это пока не приносило.

Пирожки Луне все же достались. Марго принесла целую тарелку, которую Павел и Герасим с удовольствием умяли в квартире Каменевых, Потом они снова заступили на пост. Опять безрезультатно. И лишь на третье их дежурство дверь Варькиной квартиры открылась. Луна, приложив палец к губам, осторожно выглянул из-за шахты лифта. На лестничной площадке спиной к нему стояла Настасья. Затем, стуча каблуками, она прошла к лифту и нажала на кнопку вызова. Луна принялся лихорадочно нажимать кнопки мобильного телефона. Марго сняла трубку.

— Пора, — спрятав голову и телефон в куртку, прошипел Павел.

— Ясно, — коротко отреагировала Марго.

Муму тем временем вызвал второй лифт, около дверей которого мальчики и прятались. По удачному стечению обстоятельств лифты пришли почти одновременно.

Доехав до первого этажа, друзья выждали, пока за Настасьей захлопнется дверь подъезда. Только после этого они вылезли из кабины.

Луна и Павел поравнялись с первым подъездом, откуда вышли Марго и Иван. Настасья, не оглядываясь, шла по проспекту в направлении Белорусского вокзала.

— Куда, интересно, она? — мысля вслух, произнес Иван.

— В химчистку, наверное, реферат дописывать, — мрачно изрек Герасим.

— А чего, запросто, — вполне допускала такое Марго. — То есть, конечно, не реферат, но ведь химчистка сегодня работает, и Жора вполне мог назначить ей там встречу.

Настасья спустилась с моста, однако в тоннель, ведущий к метро, не свернула, а быстрым шагом проследовала к Бутырскому валу.

Марго кинула выразительный взгляд на Муму:

— А ты, Гера, смеялся.

Мальчик, не отвечая, в полной растерянности следил за Варькиной сестрой. Та остановилась, пережидая машины. Она явно намеревалась перейти широкий Бутырский вал.

— Не приближайтесь к ней, — распорядился Луна. — Иначе заметит.

Ребята ретировались за киоск с мороженым. Поток машин рассосался. Настасья стала переходить. Теперь для Команды отчаянных наступал крайне ответственный момент. Нужно не упустить Настасью и в то же время не попасться ей на глаза.

Девушка уже стояла на противоположной стороне.

— А вот теперь бегом, — скомандовал Павел.

— Хорошо бы ещё при этом остаться живыми, — проворчал Каменное Муму.

Замечание было совсем не праздным. Ребятам пришлось проскочить под самыми колесами надвигавшейся волны машин. Однако для Команды отчаянных этот рискованный трюк прошел без последствий.

Правда, Муму все равно остался разочарован. Настасья вошла в метро «Белорусская-кольцевая».

— Значит, не в химчистку, — трагическим тоном изрек Герасим.

— Ничего, Муму, — ободрил его Павел, когда все уже спускались по лестнице. — Кто знает, может, нам предстоит что-нибудь гораздо интересней этой химчистки?

В каком-то смысле Павел не ошибся. Настасья доехала до «Проспекта Мира», выбралась на поверхность и, попетляв переулочками, привела ребят во двор старинного здания необычной формы. На нем была вывеска: «Ломбард». Настя скрылась в дверях.

— Значит, все-таки деньги, — с грустью произнесла Марго.

Глава IX.

ПОСЛЕДНИЙ УДАР

Ребятам пришлось довольно долго торчать возле ломбарда. Муму выводил из себя мобильный телефон, который буквально каждые пять минут разражался трезвоном в кармане Луны.

— Слушай! — не выдержал наконец Герасим. — А эту штуку нельзя как-нибудь вырубить?

— Можно, — улыбнулся Павел. — И что же я раньше-то не сообразил.

Достав из кармана трубку, он отключил её. Очередной звонок захлебнулся.

— Теперь я понимаю своего предка, — покачал головой мальчик. — Действительно, с этой штукой в воскресенье не отдохнешь. И что за наглые люди пошли? Никакого покоя человеку не дают.

Настасьи все не было.

— Куда она девалась? — полчаса спустя забеспокоился Иван.

— Может, у них, в ломбарде, ещё один выход есть? — вдруг заподозрил Муму.

— Да, по идее, не должно быть, — ответил Иван. — Или только служебный.

— А где гарантия, что она служебным не воспользовалась? — хмуро взглянул на него Герасим.

— Гарантии, конечно, нет, — согласился Иван.

— Если воспользовалась служебным, значит, там кто-то знакомый работает, — сказал Луна.

— Да откуда у Настасьи знакомые в ломбарде? — сомневалась Марго.

— Ну, ты меня просто удивляешь, — покачал головой Герасим. — А откуда у неё в химчистке знакомый?

— Действительно, — смешалась Марго.

— По-моему, надо зайти и проверить, — предложил Иван. — А то вдруг мы сторожим, а её давно уже нет.

— Вот именно, — хмыкнул Муму. — Мы тут, как полные идиоты, торчим, а Настасья уже пошла в свою химчистку.

— Почему в свою? — посмотрела на него Марго.

— Ну, в чужую, какая разница. Не придирайся к словам, — махнул рукой Герасим.

— Кто бы говорил, Гера, насчет слов, — отозвалась Марго.

— Ага, ты ещё поспорь, — проворчал Каменное Муму. — Неужели не понимаете? Мы зря тратим время. Потому что отсюда, — указал он взглядом на дверь, — Настасья уже не появится.

Нервы у всей компании и так были напряжены до предела. Поэтому тревога Герасима мигом передалась остальным, и они, забыв об осторожности, двинулись в ломбард.

— Пойдет Пуаро, — Луна остановился возле самого входа. — Настасья его хуже всех знает.

— Только один раз видела, — подтвердил Иван. — Я быстро.

И он потянулся к ручке двери. Тут она и открылась. Прямо на Команду отчаянных вышла Настасья. Что-либо предпринимать было поздно. Четверо друзей застыли точно застигнутые на месте преступления. И каждый из них подумал об одном: столь тщательно спланированная операция потерпела крах.

Однако Настасья с остановившимся взглядом прошла мимо, совершенно ничего не заметив. Друзья глянули друг на друга. Она, словно сомнамбула, двигалась к воротам. Походка у неё была какая-то механическая. И даже каблуки почему-то не стучали.

Пройдя ворота, она свернула налево. Муму махнул рукой. Пора было следовать за объектом.

— С ней что-то случилось, — на ходу говорила друзьям Марго.

— Да уж, — кивнул Луна. — Лицо у неё было… краше в гроб кладут.

— Зато нас не узнала, — откликнулся Муму.

— И впрямь удачно, — поддержал Иван. — Иначе бы все накрылось.

Марго кинула на него полный осуждения взгляд:

— Хорош.

— А ты считаешь, лучше, если бы она засекла нас? — осведомился Муму.

— Знаешь, Гера, считаю. — В голосе девочки послышалось раздражение. — Потому что это бы свидетельствовало, что с ней все более или менее нормально.

— Ну, если с этой точки зрения, — смущенно пробормотал Иван.

— Именно с этой, Ваня, — Маргарита столь энергично тряхнула головой, что её густые волосы упали на лицо. В такие моменты она и впрямь смахивала на средневековую колдунью. — Теперь, — продолжала девочка, — я окончательно уверена: с Настасьей случилось что-то ужасное.

— Во всяком случае, она была в полном отрубе, — заметил Павел.

— И, по-моему, продолжает быть, — смотрела вперед Марго.

Настя по-прежнему двигалась странной механической походкой. Несколько раз она налетала на прохожих, но, даже не оборачиваясь, следовала дальше. Точно тем же маршрутом, что пришла в ломбард.

И в метро она тоже продолжала это мерное, механическое шествие, не дав себе передыха даже на эскалаторе. Только войдя в по-субботнему пустой вагон, Настасья села. Ребята тут же отметили, что взгляд её за время пути от ломбарда живее не сделался. Девушка, не мигая, смотрела на окно вагона. Словно ей открывалось за ним что-то очень интересное. Однако там не было ничего, кроме тьмы тоннеля.

Ребята остановились поодаль от нее. Слишком прятаться сейчас не имело смысла. Даже остановись они перед самым Настасьиным носом, она вряд ли бы обратила внимание.

— А интересно, куда она едет? — спросил Муму.

— Поживем — увидим, — Луне казалось в данном случае излишним гадать.

Впрочем, ребятам недолго пришлось томиться в неизвестности. Настасья вышла на «Белорусской» и вернулась домой.

Выждав, пока за нею захлопнется дверь квартиры, Муму недовольно проговорил:

— Трудно было ей ещё куда-нибудь зайти?

— По-моему, Гера мечтает наведаться в химчистку, — усмехнулся Иван.

— Ты не расстраивайся, — покосившись на Муму, подмигнул Луна. — Может, она ещё пойдет туда. Увидишься со своим другом Жорой.

— Дело не в Жоре, — Герасим не разделил его игривого настроения. — Просто как представлю, что нам придется весь оставшийся день тут торчать…

Он не договорил. Остальные кивнули. Торчать на подоконнике возле квартиры Пановых было на самом деле нудным занятием.

— Может, она и впрямь ещё куда-нибудь сходит? — с надеждой сказал Иван.

— Уж лучше бы дома сидела, — не согласилась с мальчиками Марго.

— Почему это? — нахмурился Герасим.

— Потому что так безопасней, — отвечала Марго.

— Ты теперь считаешь, что ей непосредственно грозит какая-то опасность? — решил уточнить Луна.

— Не знаю, — пожала плечами Марго. — Но мне почему-то кажется, что чем меньше она сейчас будет куда-нибудь выходить, тем лучше.

Павел задумался. Интуиции Марго он доверял.

— Слушай, — вновь обратился он к ней. — У тебя камушки с собой?

— Да, — кивнула Марго.

— Может, кинешь? — спросил Павел.

— Да я сама уже думала.

И, не теряя времени, Марго тщательно проделала весь магический ритуал. Камушки рассыпались по подоконнику.

Еще прежде, чем девочка начала объяснять новое предсказание камушков, друзья по испуганному её лицу поняли, каков будет ответ.

— Значит, я не ошибся? — осведомился Павел.

Марго кивнула, затем с усилием произнесла:

— Плохо. Все очень плохо. Даже хуже, чем мне казалось.

— А точнее? — Муму впился в Марго взглядом.

— Опасность, которая раньше грозила кому-то другому, теперь почему-то перекинулась на Настасью, — объяснила девочка.

— А почему? — не унимался Герасим.

— Прости, Гера, — развела руками Марго. — Камушки — это не Интернет. Задал вопрос — получил ответ, — в рифму добавила она. — К сожалению, а может быть, к счастью, камушки только камушки.

— Тоже мне счастье, блуждать в потемках, — возмутился рациональный разум Герасима.

— Это, Гера, называется судьбой или провидением, уж как тебе больше нравится, — тихо откликнулась Маргарита.

— А мне никак не нравится, когда я ничего не знаю, — обиженно пробубнил Каменное Муму.

— Иногда знать хуже, чем не знать, — покачала головой Марго. — И бабушка моя говорит: если бы людям все про себя заранее было известно, жизнь на земле превратилась бы в ад.

— Ну! — поддержал Луна. — Вот если бы я, например, знал заранее, когда твоя бабушка испечет мои любимые пирожки, то не испытывал бы от них такого удовольствия, как обычно. Потому что был бы готов. А так — это для меня каждый раз сюрприз.

— Правильно, — улыбнулась Марго.

— Нет, неправильно, — Герасим остался при своем мнении.

— Если неправильно, то и оставайся дежурить, — мигом нашелся Иван. — Тогда, может, узнаешь больше нас. А мне домой сбегать надо, я с утра смылся и только записку своим оставил.

— Ладно, — ответил Луна, — идите, но возвращайтесь не позднее, чем через час.

Дома Ваню с места в карьер атаковала бабушка. Видимо, грипп её уже отпустил. И, несмотря на продолжающийся по-прежнему насморк, Генриетта Густавовна ощущала огромный прилив энергии.

— Родители ушли! — с пафосом провозгласила бабушка. — Они так тебя и не дождались. Потому что тебя нигде нет. Ни дома, ни у Марго, с которой вы якобы учили уроки.

— Мы учили, а потом вышли проветриться, — объяснил внук. — А родители-то надолго?

— Мне никогда никто ничего не докладывает, — обиженно поджала губы Генриетта Густавовна. — Иди поешь.

— Не хочу, — отказался Иван. — Уже у Марго поел. И вообще, мне пора.

Бабушка разразилась длинной и возмущенной речью, однако внук слушать её не стал. Надо было скорее смываться к Марго. Иначе бабушка, чего доброго, мобилизуется и найдет предлог, чтобы удержать его дома.

Несколькими минутами позже Иван входил в квартиру Королевых. Ему открыла Маргарита. По лицу её Иван догадался: за время его отсутствия что-то произошло.

— Есть новости? — прошептал он.

— Почему не здор-роваешься? — осуждающе склонил набок голову стоящий рядом с Марго огромный зеленый попугай с красным хвостом.

— Мы уже виделись, — усмехнулся Иван.

— Склер-роз, — самокритично отметил Птичка Божья и принялся что-то сосредоточенно искать у себя в перьях.

— Ну, говори, — поторопил Иван.

Марго увлекла его в комнату.

— Пока нас не было, Варька объявилась.

— Приехала? — удивился мальчик.

— Совсем наоборот. С дачи звонила. И даже телефон оставила. Мы только что с ней разговаривали. Они там останутся до завтрашнего вечера.

— Ч-черт, — вырвалось у Ивана. — Нам, что же, теперь и ночью дежурить?

— Желательно, но невозможно, — развела руками Марго.

— Ночью невозможно, — Иван не представлял, как вырваться из квартиры.

— Но Варька все равно просила по возможности с Настасьи глаз не спускать. А когда я про ломбард ей рассказала, вообще сперва отказывалась верить. И даже мысли не допускает, что у Настасьи возник какой-то там долг.

— Но мы-то её видели, — отозвался Иван. — И в ломбард просто так никто не ходит.

— А даже если и просто так, — откликнулась девочка, —

то такими, как она, оттуда не выходят.

— Что она там заложила? — обратился к практической стороне Иван. — При ней ведь была только маленькая сумочка.

— Ну, если Настасья понесла туда драгоценности, то ей чемодан не требовался, — сказала Марго.

— Откуда у неё драгоценности? — удивился Иван.

— Ей кое-что досталось от бабушки по наследству, — была в курсе Марго. — Но я вот что подумала: вдруг Настасья пошла не сдавать, а выкупать? Но опоздала, и вещи уже ушли. Вот она и расстроилась.

— Она не расстроилась. Она была убита каким-то горем, — уточнил Иван.

— Ну, если это бабушкино наследство, а она, считай, его потеряла, то, естественно, мало радости, — подтвердила Марго.

— Могло случиться и по-другому, — предположил Иван. — Настасья пошла не выкупать, а закладывать драгоценности, а ей дали денег куда меньше, чем она рассчитывала.

— И такое не исключаю, — допустила Марго. — Но в любом случае вопрос в деньгах.

— Действительно, вопрос, — терялся в догадках Иван. — Ладно, пора ребят сменять.

— Дор-рожный патр-руль, — весьма к месту просипел попугай, смотревший вместе с Ариадной Оттобальдовной самые разнообразные телепередачи, начиная от политических новостей и кончая уголовной хроникой.

— Счастливо оставаться, Птичка Божья, — открыла входную дверь Марго. — Родители! Бабушка! Я через час вернусь! — прокричала она в глубь квартиры.

— Остор-рожность пр-режде всего, — напутствовал попугай.

— И, между прочим, он прав, — повернулся Иван к Марго, когда они уже спускались по лестнице.

Команде отчаянных минус Варвара пришлось дежурить до позднего вечера. Причем под конец они сидели в подъезде Пановых все вместе, потому что лишились средства связи. У Павла, заглянувшего домой пообедать, отобрали мобильный телефон.

Оказалось, назойливые звонки, которые столь раздражали Команду отчаянных возле ломбарда, повторялись совсем не случайно. Отец Павла очень их ждал. У него должны были состояться важные переговоры, и он чуть с ума не сошел, не обнаружив в портфеле «мобильника». Сперва он решил, что вчера с устатка куда-то сунул телефон. Поэтому они с матерью Павла перевернули вверх дном всю квартиру. Когда телефона нигде не обнаружилось, Лунин-старший довел себя до тяжелейшей мигрени, мучительно вспоминая, когда видел свой «мобильник» в последний раз и где теоретически мог с ним навеки расстаться.

Вот почему, когда Павел с беззаботным видом предстал пред светлые очи родителей, ему тут же задали вопрос, не видел ли он случайно где-нибудь пропавший телефон? Луна честно ответил, что не только видел — «мобильник» вообще у него. Лунин-старший, который обычно славился крайним добродушием и спокойным характером, устроил сыну, как тот впоследствии объяснял друзьям, «бурю в пустыне». И никакие оправдания, что, мол, папе телефон все равно по выходным не требуется, вот он, Павел, и захватил его с собой, чтобы в случае чего им же, родителям, и позвонить, Лунина-старшего не смягчили.

Павлу стоило немало труда вырваться после обеда из дома. Помогло лишь то обстоятельство, что вид провинившегося сына изрядно раздражал отца. Поэтому в результате Лунин-старший сказал:

— Глаза бы мои на тебя не смотрели! Убирайся на все четыре стороны. Но чтобы не позже десяти был дома.

Павел уговаривать себя не заставил. И, естественно, больше до вечера предпочел домой не соваться. В других семействах постоянное мелькание отпрысков с друзьями тоже вызывало раздражение. И это было второй причиной, по которой весь оставшийся день и вечер ребята продежурили вместе.

Выход на ночь нашелся. О нем вспомнил Иван. Это был распространенный метод, к которому часто прибегали в книгах и фильмах детективы, шпионы и разведчики. Перед тем как разойтись по домам, ребята позаимствовали у Марго длинный волос и с помощью жвачки прилепили его в самом низу двери.

— Теперь утром будем точно знать, выходила ли Настасья ночью, — сказал Луна.

Утром волос оказался нетронутым. В течение всего воскресенья Настя тоже не выходила. В конце концов вечно подозревающий худшее Герасим забеспокоился:

— А вдруг она от отчаяния руки на себя наложила?

Друзья испугались. В особенности Марго, которая после предсказания камушков постоянно ждала беды.

— Надо позвонить ей, — приняла решение девочка. — Попрошу к телефону Варьку. Я же могу не знать, когда она вернется.

Настасья деревянным голосом ответила, что Варя будет дома поздно вечером, и сразу положила трубку. Девочка удивилась: обычно они с Настей всегда перебрасывались словом-другим. Но Команду отчаянных обрадовало уже то, что Варькина сестра жива-здорова. Во всяком случае, пока.

Естественно, все воскресенье они ломали головы, с какой стороны Настасье грозит беда. Несомненным для всех четверых было только одно: история связана с деньгами. Приняв это за точку отсчета, друзья стали выстраивать самые различные версии. Долги, кажется, отпадали. Потерпеть финансовый крах Настасья вряд ли могла. Тут Ивана и осенило:

— По-моему, я знаю. Это шантаж.

— Да кому нужно её шантажировать? — спросил Герасим.

— Чтобы шантажировать, нужно иметь, чем шантажировать, — добавила Марго.

— Значит, этот, из чистки, что-то пронюхал, — с волнением принялся развивать свою версию Иван. — Поймите, ведь для этого не обязательно что-то уж такое особенное. Иногда достаточно ерунды.

— Из-за ерунды? Платить деньги? — сомневался Герасим. — Как я понял, этот тип у неё крупную сумму требует.

— Это только доказывает, — ответил Иван, — что он случайно оказался свидетелем какого-то её неблаговидного поступка. Ну, например, который она обязательно хочет скрыть от родителей или от этого своего Филиппа.

— Не знаю, не знаю, — покачала головой Марго. — Что же она должна была сотворить, чтобы её могли запугивать?

— Естественно, я не знаю что, — Иван и на сей раз не смутился. — Но ты же сама говорила: Настасья жутко гордая. Вот ей и трудно в чем-то таком признаться.

— Очень понятно, — с издевкой проговорил Муму.

— А что тут непонятного, — откликнулся Иван. — Вот вам простой пример: Настасья у кого-нибудь что-нибудь украла. Ну, даже какую-нибудь мелочь. А Жора об этом узнал. И теперь ставит условие: или выкладывай кругленькую сумму, или всем расскажу.

— Ты только не ляпни это при Варваре, — пристально посмотрела на него Марго. — Иначе наживешь себе смертельного врага.

— Мне теперь не привыкать, — усмехнулся Иван. — У меня четыре таких уже есть. Из Английского клуба. Конечно, я не собираюсь говорить это Варьке. И вообще ничего не утверждаю. Просто в качестве примера привел.

Пример, сам по себе вполне убедительный, в связи с Настасьей вызывал большие сомнения. Но ведь она могла попасть в какую-нибудь другую неблаговидную историю, которая вполне годится для шантажа.

Словом, от версий у пятерых друзей головы пухли. Настасья упорно отсиживалась дома. А ребята, к великому неудовольствию жителей, торчали в подъезде. От них четверо друзей услышали массу всего, и это были сплошь не комплименты.

Когда Варя с родителями наконец-то вернулись, ребята испытали большое облегчение.

На следующее утро она была сама не своя.

— Мне только что удалось порыться у Настасьи в шкатулке, — начала она по дороге в школу рассказывать друзьям. — Все бабушкины драгоценности исчезли. Понимаете, ни-че-го не осталось. Я уже просто не знаю, что делать. Может, предков поставить в известность? Но тогда вроде выйдет, что я сестру закладываю. Она мне этого не простит.

— Если ты жизнь ей спасешь, простит, — заспорил Герасим.

— А если, наоборот, испорчу? — спросила Варвара. — Доказательств-то пока нет. Вдруг у нас у всех больное воображение?

— Может, у тебя больное, а у меня здоровое, — опять выступил с возражениями Муму. — И я знаю, что позавчера Настасья ходила в ломбард и вышла оттуда совершенно чокнутая.

— Она и сейчас, как чокнутая, — сообщила Варя.

— И камушки никогда не врут, — задумчиво произнесла Марго. — Знаешь, Варька, погоди пока говорить родителям. Может, конечно, потом и придется. Но, думаю, сперва тебе следует побеседовать наедине с сестрой.

— Точно, — поддержал Павел. — После уроков все вместе подумаем, как тебе лучше к ней подъехать. Вдруг что получится?

— Ну, разве что вместе подумаем, — Варвара совсем не была уверена в успехе.

Они подошли к школе. К ним подбежал Сеня Баскаков и принялся что-то выяснять насчет алгебры. Говорить дальше о главном деле друзья при нем, естественно, не могли. К тому же у Ивана при виде здания родной «Пирамиды» резко испортилось настроение. Он вспомнил, что должен немедленно отнести рекомендации в Английский клуб.

Правда, «немедленно» дотянулось до большой перемены. Лишь когда Павел сказал: «Иди, а то скандал будет и весь наш план сорвется», — Пуа-ро, шелестя рекомендациями, поплелся на второй этаж в комнатку, на полированной двери которой висела кокетливая медная табличка «English club».

Иван вошел. В комнате оказалось несколько человек. Трое суетились вокруг длинного стола, на котором стояли баночки с красками и лежал большой лист ватмана, уже пестревший разно-цветными надписями и фотографиями. «Стенгазету свою английскую делают», — с неодобрением подумал Пуаро.

В торце стола, как истинный председатель, восседал Игорь Коростелев. Рядом с ним, опершись на спинку стула и что-то увлеченно доказывая, стоял Глеб Синицын. Глаз у него уже открылся, а синяк приобрел багрово-желтый оттенок.

Едва увидев Ивана, он злобно рявкнул:

— Что надо?

— Да я… тут… вот… — И Ваня потряс в воздухе рекомендациями. Чувствовал он себя крайне дискомфортно.

— Нельзя ли поточнее? — брезгливо выпятил нижнюю губу председатель.

«Ох и мерзкий же тип», — подумал Иван, однако постарался как можно спокойней и четче произнести:

— Я — Иван Холмский. Пришел подавать заявление в Английский клуб.

— Ты? Заявление? — Нижняя губа у Коростелева отвисла ещё сильнее. Его лоснящееся блинообразное лицо выражало крайнее отвращение. Однако, видимо, Рогалева-Кривицкая провела подготовительную беседу. Ибо, явно преодолев желание выставить непрошеного кандидата за дверь, Игорь важно протянул пухлую белую руку:

— Давай. Посмотрим.

— Игорь! Ты что? — взвыл у него над ухом Глеб Синицын.

— Потом, — истинно начальственным жестом отмахнулся от него Коростелев.

Синицын мигом заткнулся и, пожав плечами, отошел к ребятам, колдующим над стенгазетой.

Иван вложил в пухлую руку рекомендации. Председатель, глянув, осведомился:

— А заявление?

— Не знаю, как писать, — ответил Иван.

Председатель тяжело вздохнул. И смерив новичка взглядом, в котором без труда читалось: «Возись тут со всякими насекомыми», — неторопливо двинулся к шкафу.

— Сейчас найду бланк и напишешь.

Дожидаясь, Иван стал рассматривать стенгазету. Худенький невысокий мальчик в очках, высунув от старания язык, дорисовывал на «шапке» Биг Бен.

— Здорово у тебя получается, — понравилось Ивану. — Только вот, по-моему, тут надо по-другому. Давай я поправлю.

И он потянулся за кисточкой, которую держал в руках худенький мальчик. Лучше бы Ивану этого не делать. Его неожиданно сильно толкнули в спину. Пуаро даже охнуть не успел, как оказался лежащим на непросохшей ещё стенгазете. Но это было полбеды. В полете Иван сбил несколько баночек, где смачивали кисти. Серо-буро-малиновая вода цветным озером разлилась по газете и частично попала на худенького мальчика.

— Ты что? — завопил тот.

Он чуть не плакал. Почти завершенная стенгазета погибла. Теперь придется начинать все сначала.

— Извини. Я не виноват. Меня толкнули, — искренне пожалел мальчика Иван. — Давай я приду и помогу тебе переделать.

— Не нужно мне твоей помощи, — с ненавистью произнес тот. — Сам справлюсь.

И он принялся промокать тряпкой цветную лужу.

— Что тут произошло?

Иван обернулся. На плоды его деятельности сурово взирал Игорь Коростелев.

— Я случайно воду пролил, — принялся оправдываться Иван.

В это время он заметил, что на него, злорадно усмехаясь, взирает Синицын. Ивану стало все ясно. «Дай мне только не поступить сюда, — подумал он. — А уж потом я обязательно тебе второй фингал поставлю».

— Вот что, дорогой друг, — сунул ему в руки пустой бланк Коростелев, — пиши по-быстрому заявление, и чтобы до результатов голосования мы тут тебя не видели.

— А на голосование приходить надо? — спросил на всякий случай Иван.

— Нет! — На сей раз нижняя губа оттопырилась как-то вбок. — Результаты найдешь на доске объявлений в вестибюле.

Иван постарался как можно скорее заполнить бланк. И, отдав его председателю, покинул негостеприимную комнату.

— Ну, — ждали его в передней друзья, — как дела?

— Сложный вопрос. — Иван пожал плечами. — Одно могу сказать точно: любви ко мне в клубе не прибавилось. Я стенгазету им испортил.

— Даешь! — воскликнул Герасим. — Стенгазета-то что тебе сделала?

— Я совершенно ненарочно, — с виноватым видом изрек Иван. — Меня Синицын из мести толкнул.

И он рассказал все по порядку. Луна слушал с большим удивлением.

— Погоди, погоди, — перебил Ивана Павел. — Этот, который в очках рисовал, он такой маленький, белобрысенький?

— Ну, — кивнул Иван.

— Пуаро, ты гений, — в полном замешательстве произнес Луна. — Последнего члена совета уделал.

— Как? — вытаращился Иван. — Он тоже член совета?

— И притом последний, — повторил Луна. — Потому что ещё одна девчонка болеет. И появится только через неделю. Я навел справки.

— Тогда, Ваня, позволь выразить тебе восхищение от всей нашей команды, — ехидно произнесла Варя. — Разумеется, тайное голосование совета все покажет. Но я лично уверена, что ты не станешь членом Английского клуба.

Иван вымученно улыбнулся. С одной стороны, он был доволен, что все трудности уже почти позади. С другой — у него остался от этой истории какой-то неприятный осадок. Особенно было жаль парня в очках и ни в чем не повинную стенгазету. Хотя, положа руку на сердце, упрекнуть себя в данном случае Иван не мог. Вина целиком лежала на Синицыне. Пуаро отчетливо ощущал, что в лице Глеба Синицына нажил себе лютого врага, и вендетта наверняка продолжится.

— Какой-то ты, Ваня, нерадостный, — отвлекла его от грустных мыслей Варвара.

Чтобы скрыть свои чувства, Иван вымученно улыбнулся.

Глава X.

ХИТРЫЙ ПЛАН

После уроков ребята, собравшись у Марго, продолжали обсуждать, что делать с Настасьей.

— Ниточка тянется к ломбарду, — с важностью заявил Герасим. — Я считаю, что нужно идти именно в этом направлении.

— Куда и как? — посмотрел на него Луна.

— Куда и как, не знаю, но надо, — отозвался Муму.

— Р-рискованное пр-редложение, — прокомментировал из-под стола Птичка Божья.

— Интересно, Герочка, он с тобой согласен или возражает? — полюбопытствовала Варя.

— Разумеется, согласен, — гордо вздернул голову Каменное Муму. — Кажется, он наконец научился что-то соображать.

И мальчик указал на скатерть, под которой прятался попугай. В следующий момент Муму взвыл от боли. Птичка Божья, изловчившись, ущипнул врага за ногу.

— Я — ор-рел. Гер-расим — тр-рус! — немедленно раздалось из-под стола.

— Нет. Он не согласен, — покачала головой Варя.

— Бр-ред! Бр-ред! — подтвердили снизу.

— Вот именно, — усмехнулся Луна. — Ломбард — это не ниточка, а результат истории.

— И то, что бабушкино наследство пропало, тоже результат? — Муму взглянул на него с таким видом, будто не кто иной, как Павел, снес в ломбард драгоценности покойной бабушки Пановых.

— Естественно, — Луна хранил полную невозмутимость. — Потому что с ломбардом все до боли просто. Настасья снесла туда драгоценности и получила за них деньги. А вот зачем и для чего — другой вопрос.

— И ещё совершенно ясно, — подхватил Иван, — что Настасья рассчитывала на одну сумму, а получила гораздо меньше.

— Ежу понятно, — отмахнулся Герасим. — Получи она то, что ей требовалось, в такую прострацию бы не впала.

— Гера, — строго сказала Марго, — ты сам себе противоречишь. Если ежу понятно, то при чем тут ниточка, которая тянется в ломбард?

— Ниточка, дорогая моя, — Герасим покровительственно похлопал её по плечу, — имеет свойство где-то начинаться и где-то заканчиваться.

— Да-а-а, — протянул Луна. — Началось в химчистке, закончилось в ломбарде. В общем, сплошная служба быта.

— Пр-равительственный кр-ризис. — Попугай успел переместиться в угол гостиной и теперь вещал оттуда.

— Ты к чему это, Птичка? — удивилась Марго.

— Глас нар-рода, — гордо прошествовав на середину комнаты, возвестил попугай. — Тр-ребуем отставки!

— Кого? — заинтересовались ребята.

Птичка Божья, расправив свою попугаичью грудь и лихо тряхнув зеленым хохолком, увенчивающим его голову, ответил:

— Гер-расим дур-рак! Долой! Ха-ха-ха-ха!

Все, кроме Каменного Муму, засмеялись. У Вари, несмотря на тревогу по поводу старшей сестры, из глаз от хохота полились слезы.

— Слушай, Марго, — хмуро и обиженно пробормотал Герасим, — ты мне все-таки объясни, почему эта ваша бразильская куропатка меня так не любит?

— Кр-ровопийца! — вновь покосился попугай на Каменное Муму. — Пр-редатель нар-рода!

— Марго, — сказал Луна, — по-моему, ваша милая птичка насмотрелась по ящику репортажей с какого-то шибко оппозиционного митинга.

— Вообще-то бабушка такое не смотрит, — отозвалась Марго. — Может, просто ушла и телевизор забыла выключить? А Птичка Божья насмотрелся.

— А я при чем? — вскочил со стула Муму. Волосы у него на голове вздыбились от возмущения, и они с попугаем сейчас были очень друг на друга похожи.

— Душитель пр-равды! — И Птичка Божья грозно зацокал.

— Марго, — по скуластому лицу Герасима уже ходили желваки, — убери свою реакционную курицу. Иначе я за себя не ручаюсь.

Команда отчаянных покатывалась от хохота.

— Долой пр-риспешников амер-риканского импер-риализма! — старушечьим голосом возопил попугай. — Изменник р-родины!

И он воинственным шагом двинулся на Герасима. Марго поняла, что дело плохо.

— Птичка Божья, — ласково проговорила она, — пойдем к бабушке.

— К бабушке, к бабушке. — Попугай на мгновение задумался и вдруг с громким криком: «Подр-руга! «— рысью потрусил по коридору на кухню, где что-то готовила Ариадна Оттобальдовна.

— Да-а, Марго, — осуждающе изрек Герасим, — Птичка Божья у вас до ручки дошел.

— Знаешь, Муму, по-моему, до ручки дошел ты, — прыснула Варя.

— Я? — взвыл Герасим. — Ты ещё скажи, что это я полную чушь несу!

— Герочка, он же птица, — вкрадчиво проговорила Варя. — Разве можно так серьезно на него реагировать? Ты-то, Муму, между прочим, человек.

— Плевал я на то, что он птица! — вопреки всякой логике кипел Герасим. — Он нарочно мне хамит. Вам не хамит, а мне хамит. Можно сказать, издевается. И притом постоянно.

— Сам виноват, — ответила Варя.

— Чем? — заорал Муму.

— Тем, что кипятишься, — улыбнулась Марго. — Если бы не реагировал, Птичке Божьей стало бы скучно. И он переключился бы на что-нибудь другое.

— Птицам не бывает скучно или не скучно, — ринулся в очередную полемику Герасим. — Это научно доказанный факт.

— Не уверена, что он так уж доказан, — покачала головой Марго.

— Диспут о Птичке Божьей предлагаю считать закрытым, — чувствуя, что Муму вот-вот со всеми переругается, вмешался Луна. — Давайте все-таки решим с Настасьей.

— Да, она меня жутко беспокоит, — вмиг посерьезнела Варя.

— Знаешь, — сказал Луна, — наверное, все-таки надо тебе поговорить с сестрой по душам. Другого способа я не вижу. И сделай это как можно скорее. Иначе, боюсь, будет поздно.

— Попробую, — Варю не оставляла тревога. — Только до вечера не получится. Настасья по понедельникам никогда раньше семи домой не приходит.

— В семь так в семь, — кивнул Павел. — Главное, постарайся из неё все вытянуть.

— А если она не захочет ни в чем признаваться? — спросила Варя. — У нашей Настасьи такой характер…

— Знаешь, Варька, ради такого дела можно и припугнуть, — посоветовал Иван.

— Чем? — осведомилась Варвара.

— Тем, что иначе все расскажешь родителям.

— И что же мне им рассказать? — задала новый вопрос Варя.

— Что она общалась с каким-то Жорой из химчистки, а потом свои драгоценности заложила, — пояснил Иван.

— Настасья меня убьет, — убежденно проговорила Варя.

— Одно из двух, — продолжал Иван, — или убьет, или выложит правду. Думаю, второе вероятнее.

— Будем надеяться, — Варвару по-прежнему страшил будущий разговор.

— Все равно попробуй, — сказал Луна.

— А вдруг Настасья все-таки наотрез откажется говорить? — Варвара в глубине души была почти уверена, что так и произойдет.

— Тогда и впрямь придется все рассказать твоим предкам, — уверенно произнес Луна. — Другого выхода не остается. Понимаешь, Варька, без дополнительной информации мы ничем не можем помочь. А молчать дальше опасно. Думаю, что, учитывая угрозы милого и обаятельного Жоры из химчистки, добром это дело для твоей сестры не кончится.

— И камушки то же самое говорят, — напомнила Марго.

— Вот именно, — у Луны не было повода сомневаться в предсказаниях камушков средневековой персидской княжны.

Варя тяжело вздохнула. Вообще-то её никак нельзя было упрекнуть в робости. Скорее наоборот. Однако миссия, которую возложили сейчас на неё ребята, вселяла страх. Откровенный разговор со скрытной Настасьей казался Варе почти непреодолимой преградой. А ещё ужаснее было разболтать все родителям. Особенно если потом окажется, что ничего страшного сестре не грозило и все это, включая заложенные бабушкины драгоценности, просто какая-то её личная жизнь. Тут девочка вспомнила злобную физиономию и нешуточные угрозы, звучавшие в голосе Жоры тем вечером, когда он звонил Настасье. Варе сделалось не по себе. Следовало что-то срочно предпринять. Однако стоило ей представить, как она начинает откровенный разговор со старшей сестрой, и у неё возникало единственное, и притом крайне несвойственное ей желание. А именно: забиться куда-нибудь в угол, чтобы ничего не знать, ничего не видеть и ничего не чувствовать.

— Ребята, — с мольбой посмотрела она на друзей, — а давайте все-таки ещё раз пройдемся к химчистке? Вдруг добудем какую-нибудь дополнительную информацию.

Луна внимательно посмотрел на Варвару. Он мало надеялся, что новый поход в химчистку принесет какие-то результаты, однако ответил:

— Почему бы и нет? Пошли.

Ибо Павлу было совершенно ясно: Варваре необходимо чем-то заполнить время до разговора с сестрой. Иначе она так разволнуется, что у неё попросту недостанет отваги поговорить с Настасьей.

Остальные против похода тоже не возражали: всех тяготило бездействие. Поэтому, быстро одевшись, пятеро друзей, сопровождаемые криком попугая: «Не пр-роходите мимо!», — выбежали из квартиры Марго.

На улице смеркалось. Хорошо ещё сегодня не было снега или дождя. Ребята быстрым шагом добрались до Третьей Тверской-Ямской. Не доходя до входа в подвальчик, Команда отчаянных остановилась.

— Ну, и что будем делать? — хмуро осведомился Герасим.

Никто этого не знал. И что, собственно, они могли сделать? Разве что тупо глазеть на вывеску химчистки. Однако это вряд ли поможет делу.

— Ну и дураки же мы! — вдруг хлопнула себя по лбу Марго. — Надо было захватить из дома какую-нибудь вещь. Тогда мы спокойно вошли бы внутрь и отдали её в чистку.

— Точно! — Ивана охватил азарт. — Вы же, девчонки, в прошлый раз узнали: срочная химчистка у них, — указал он на лесенку, ведущую в подвал, — занимает всего два часа. Значит, я снимаю с себя какую-нибудь вещь и говорю, что она срочно мне нужна чистой. Ну, а дальше они чистят, и я, так сказать, на вполне законных основаниях, сижу у них два часа напролет и узнаю обстановку. А это достаточно большой срок. Мало ли что разузнаю.

— Пуаро, ты гений, — хлопнул его по плечу Луна.

— Совершенно не гений, — возразил Герасим. — Химчистка, к вашему сведению, стоит денег. А у меня, например, сегодня их почти совсем нет.

— У тебя нет, а у нас есть, — не обескуражило его заявление Павла. — Ребята, скидываемся.

Все стали деловито шарить по карманам. Герасим тоже с большой неохотой извлек на свет несколько монеток.

— Девчонки, — быстро пересчитал всю наличность Луна, — как вы думаете, хватит?

— На что-нибудь, наверное, хватит, — ответила Варя.

— Рубашка годится? — потянул вниз молнию куртки Иван.

— Вполне. — Марго хорошо запомнила прейскурант цен. — Только их обычно ведь в прачечную отдают. А срочной прачечной там вроде нет.

— А мы её так запачкаем, что надо будет в химчистку, — Иван явно пребывал в ударе. — Ручка у кого-нибудь есть?

— У меня. — Марго, вытащив из маленькой сумочки гелевую ручку, вывернула стерженек и протянула Ивану.

— А ножичек или ножницы? — спросил тот.

— Кусачки для ногтей годятся? — спросила Марго.

Иван кивнул. Девочка протянула ему кусачки. Он деловито произнес:

— Подержите все это, а я разденусь.

— Стр-риптиз на пр-рироде, — голосом Птички Божьей произнесла Марго.

— Слушай, Ваня, — Луна указал на арку, — давай-ка все-таки стриптизом займемся во дворе. Иначе ещё кто-нибудь подумает, будто мы грабим тебя.

Ваня покорно свернул в арку. Минуту спустя они с Луной возвратились. Куртка у Пуаро была наглухо застегнута. В руках он держал рубашку.

— Удачно, что я сегодня надел светлую. Иначе чернильное пятно было бы менее видно.

— По этому поводу, Ваня, можешь не волноваться. — И Варвара, разрезав кусачками стержень надвое, щедро измазала синим гелем рубашку Пуаро да ещё как следует растерла пятно.

— Девчонкам идти туда не стоит, — кинул взгляд на химчистку Луна. — Они уже это милое заведение посещали. Светиться лишний раз не в наших интересах. С Иваном иду я.

— Нет уж, — немедленно заявил Герасим. — Я лично не собираюсь два часа мерзнуть на улице.

— Тогда вообще идите домой, — посоветовал Иван. — А мы после вам все расскажем.

— Возражаю, — сказала Марго. — Мы уйдем, а тут что-нибудь произойдет, и вам одним достанется все интересное. Варька, — повернулась она к подруге, — по-моему, надо ждать до победного.

Варя кивнула. Уж ей-то сейчас совсем не хотелось идти домой.

— Ладно, девчонки, и черт с тобой, Муму, — улыбнулся Луна. — Я остаюсь на улице, а ты двигай с Иваном.

Но не успели мальчишки дойти до входа в химчистку, как из него появился Жора. Пуаро и Муму попятились за угол дома, где стояли Луна, Варвара и Маргарита.

Жора остановился и, оглядевшись по сторонам, закурил.

— Пока не пойдем, — сказал Иван. — А то ещё застрянешь там на два часа, а Жора обратно не вернется.

— Вернется, — придерживался другого мнения Герасим. — Он просто покурить вышел, потому что в химчистке нельзя.

— Тогда пусть сначала вернется, — не стал рисковать Иван.

На это даже у упрямого Каменного Муму возражений не нашлось. Хотя лично он предпочел бы сидеть в теплом помещении химчистки. Кроме того, тощее тело Герасима поздней осенью и зимой всегда мерзло. Но не признаваться же в этом ребятам. Варька немедленно заклюет.

Жора щелчком отбросил в сторону окурок и снова начал оглядываться.

— Что-то он не спешит на работу, — прошептала Варя.

— Устал, наверное, бедненький! — у Марго чуть вздернулись вверх уголки губ.

— Такой устанет, — покачал головой Герасим.

Крепко сбитый Жора и впрямь утомленным не выглядел. Вытащив ещё одну сигарету, он собирался чиркнуть зажигалкой, когда прямо возле него резко затормозила машина. Задняя дверца распахнулась. Из неё выскочил какой-то парень. Машина тут же уехала, а вновь прибывший, бурно жестикулируя, принялся что-то втолковывать Жоре.

— Это… это же… Филипп, — растерянно пробормотала Варвара.

Остальные разом уставились на нее.

— Филипп, — продолжала девочка. — Друг Настасьи. Он-то тут каким боком?

— Все логично, — в отличие от Вари, почему-то совершенно не удивился Герасим. — Настасья не смогла самостоятельно договориться. Попросила Филиппа помочь. И он, как настоящий, истинный друг, помогает.

Команда отчаянных продолжала наблюдать. Филипп и Жора склонились над какой-то бумагой. Водя по ней указательным пальцем, Жора что-то настойчиво втолковывал Филиппу. Тот сосредоточенно кивал и временами, по всей видимости, задавал вопросы.

— Не похоже, что они разговаривают о Настасье, — озадаченно произнес Луна.

— По-моему, тоже, — согласилась Марго. — Они вроде бы обсуждают какое-то дело.

— И беседует Жора с Филиппом совсем по-другому, чем с Настасьей, — бросилось в глаза Варе.

— Можно сказать, почти по-дружески, — пригляделся Иван. — А главное, Филипп совсем не выглядит испуганным и ни о чем Жору не умоляет.

— Ты не совсем прав, — откликнулся Луна. — Посмотри. Филипп нервничает.

Филипп действительно переминался с ноги на ногу и то и дело потирал ладонь о ладонь.

— Смотри, а теперь что-то просит, — первая заметила Марго.

Ситуация и впрямь несколько изменилась. Филипп, подергивая собеседника за рукав и заискивающе глядя ему в глаза, явно принялся что-то клянчить. Жора резко выдернул руку, презрительно сплюнул, полез во внутренний карман кожаной куртки и вручил Филиппу несколько купюр. Тот подобострастно заулыбался. Сунув деньги в карман, он начал ловить машину. Жора, небрежно махнув ему на прощание рукой, спустился в подвальчик химчистки. Дверь за ним с шумом захлопнулась.

— Кто-нибудь что-нибудь понимает? — Варвара кинула ошалелый взгляд на друзей?

— Ни фига не понимаю, — честно признался Герасим.

— А главное, — подхватил Иван, — теперь совершенно неясно, кто у кого и что вымогает.

— Да уж, — Луна в свою очередь был совершенно растерян. По-моему, сейчас именно Филипп вымогал у Жоры деньги. Но как тогда это связать со всем предыдущим?

— Может, Филипп просто не в курсе, что Жора требует по какой-то причине деньги у Настасьи? — предположила Варя. — А с Жорой у них просто какие-то общие дела. И вообще, Филипп считает его вполне приличным человеком.

— Ну что у них может быть общего? — пожала плечами Марго. — Жора гораздо старше Филиппа.

— Мало ли, — ответил Луна. — Варька, теперь тебе тем более нужно поговорить с сестрой. Все так запуталось.

— Придется, — с совершенно несчастным видом отозвалась Варвара.

Теперь и она, и остальные окончательно поняли: тяжелого разговора с Настасьей не избежать. Даже если Команда отчаянных и преувеличивает опасность, несомненным остается одно: близкий друг девушки связан с человеком, который её запугивает. А это рано или поздно может возыметь самые непредсказуемые последствия.

— Да поговорю я, поговорю, — махнула рукой Варя.

— Ребята, — Иван потряс рубашкой перед носами друзей, — что я, зря её пачкал? В химчистку пойдем?

— А надо? — спросил Муму, которому теперь неохота было торчать битых два часа в каком-то подвале.

— Вообще-то желательно, — добавил Луна. — Вдруг, например, Жора по телефону что-нибудь интересное скажет, а вы услышите.

— Ой, ребята! — взмолилась Варвара. — Ну, сходите, пожалуйста.

У неё снова забрезжила надежда на чудо. Вдруг Пуаро и Муму услышат или увидят что-нибудь такое, после чего окажется возможным разгадать тайну? Или хотя бы перед неприятным разговором с Настасьей вооружиться неопровержимыми фактами.

Сердце у Герасима дрогнуло. И он нарочито небрежным тоном ответил:

— Что с тобой сделаешь! Ладно уж, пошли, Пуаро. А вы, если что, не поминайте нас лихом, — обернулся к остающимся он.

— Только если этот тип снова намылится на улицу, не кидайтесь, как дураки, за ним следом, — проинструктировал Луна. — Выждите время. А мы, в случае чего, проследим за нашим дорогим Жорой на улице.

— В гробу я видел таких дорогих, — брезгливо поморщился Муму, и они с Иваном ушли.

Единственным достижением от похода в химчистку оказалась полностью приведенная в порядок рубашка. Жора ни разу не показался. Будто его вообще там не было. Хорошо еще, что рубашку отдали не через два часа, а через час. Ибо стоявшие на улице Луна, Марго и Варя совсем продрогли.

— Никого, — уныло развел руками Герасим. — Только зря время и деньги потратили.

— Зато быстро, — пытался найти хоть что-нибудь положительное Иван.

— Пошли, пошли, — подпрыгивал на месте Луна. Даже он сегодня замерз.

Расставшись, друзья условились, что будут ждать звонка от Варвары. Затем все пятеро разошлись по своим квартирам. В ожидании они пытались сосредоточиться на уроках. Однако получалось у них это плохо.

В восемь Варвара позвонила Маргарите.

— Ну? — выдохнула та.

— Глухо как в танке, — отозвалась Варя.

— Не захотела разговаривать? — охнула Марго.

— Хуже. Ее вообще нет.

— То есть как?

— Пока мы гуляли, Настасья позвонила маме. Они куда-то с Филиппом намылились. А я только сейчас об этом узнала, — объяснила Варя. — Боюсь, все откладывается до завтра. Теперь Настасью, скорее всего, раньше часа ночи не жди. И, как сама понимаешь, это не подходящее время для разговора по душам.

— Что делать, — разочарованно произнесла Маргарита. — Значит, завтра поговоришь.

— Значит, завтра. — Голос подруги прозвучал как эхо, и она положила трубку.

Однако в половине одиннадцатого Варвара вновь позвонила Марго.

— Настасью украли! — срывающимся голосом сообщила она. — У нас дома такое творится.

— Ка-ак? Кто украл? — ушам своим не верила Маргарита.

— Не знаю, — всхлипывала подруга. — Только что маме звонил Филипп. Они с Настасьей шли в гости. По дороге на них напали. Филиппа чем-то по башке тюкнули. Он отрубился. А когда очнулся, Настасьи нигде не было. Он думал, может, ей удалось убежать и она уже дома. — Варя разрыдалась. Затем, справившись с собой, добавила: — Он звонил нам из травмопункта. Мама велела ему немедленно приехать. Ей нужны подробности. Что мне делать?

— Не знаю, — растерялась подруга.

— Может, все рассказать? — спросила Варя.

— Жди у телефона, — бросила Маргарита. — Сейчас Луне позвоню.

Выслушав новость, Павел с ответом не торопился.

— Что молчишь? — прикрикнула Маргарита.

— Думаю, — последовал короткий ответ. Затем, ещё немножко помолчав, Луна добавил: — Очень мне это не нравится.

— Ну, ты сегодня прямо как Герасим! — воскликнула Маргарита. — Если это все, что ты можешь сказать, я кладу трубку.

— Да подожди, не мешай, — сердито произнес мальчик. — Или, знаешь, я сейчас сам позвоню Варьке.

— Но мне-то хоть скажи, — Марго чувствовала, что у него возникли какие-то соображения.

Однако Луна бросил трубку. Совершенно возмущенная его поведением девочка позвонила Ивану.

Павел, потратив на размышления ещё пару минут, спешно набрал номер Пановых.

— Варька, это я. Только слушай и не перебивай. Время дорого. Сейчас же расскажи все предкам. Как можно подробнее и убедительней. Главное, ты должна успеть до приезда Филиппа.

— Но почему? — не понимала девочка.

— У меня есть сильное подозрение, что он в этом замешан. Чересчур много совпадений, понимаешь?

— Понимаю. — Варвару словно озарило. Теперь события последних дней представились ей совсем в ином свете. И она осведомилась у Луны: — Ты тоже думаешь, его специально тюкнули, чтобы он остался вне подозрений?

— Именно, — выпалил Павел. — А теперь, Варька, дуй к предкам. Ты должна все им так рассказать, чтобы они тут же рванули к Безвинному. Он не подведет. И сообразит, как спасти Настасью. Главное, предки должны тебе поверить. Сумеешь?

— Уж как-нибудь, — заверила Варя.

Николай Лукич Безвинный возглавлял местное отделение милиции. Квартира его находилась прямо под Варвариной. С семейством Пановых его связывали самые дружеские отношения. Впрочем, с Командой отчаянных — тоже. Николай Лукич очень помог им в предыдущих расследованиях.

Варя исполнила свою миссию на пять с плюсом. Выслушав с круглыми от ужаса глазами рассказ младшей дочери и заглянув в опустевшую шкатулку, где ещё недавно лежали драгоценности, а ныне покоились квитанции из ломбарда, Пановы-старшие призвали на помощь Николая Лукича.

Дальнейшее Команда отчаянных выяснила только во второй половине следующего дня.

Варя, проведя с родителями бессонную ночь, в школу не явилась. Правда, под утро она сообщила по телефону Марго, что Настасья — вне опасности и уже дома. Однако ничего больше Варя тогда ещё сама не знала.

Зато к тому времени, как друзья, с великим трудом заставив себя досидеть до конца уроков, ввалились к Марго, туда мигом прибежала Варя и в каком-то немыслимом темпе выложила им совершенно потрясающую историю.

Филипп и впрямь оказался непосредственным виновником похищения Настасьи. Он был мальчиком из небогатой провинциальной семьи. Окончив в своем родном городе школу и получив золотую медаль, Филипп блестяще выдержал экзамены в МГУ. Там он познакомился с Настей. Они полюбили друг друга. Филипп отличался большим самолюбием. Ему хотелось делать возлюбленной дорогие подарки, водить её в клубы, в «Кодак-Киномир» и другие развлекательные заведения. На это требовалось немало денег, а они-то как раз у молодого человека отсутствовали. Он с великим трудом умудрялся сводить концы с концами на жалкую стипендию и сущие гроши, которые пересылали родители.

Жил Филипп в общежитии и даже подумать не мог о том, чтобы снять себе хотя бы комнату, не говоря уже о квартире. С общежития-то все и началось. В соседней комнате стала собираться разношерстная компания картежников, причем многие из них не имели никакого отношения к университету. Зато игра шла на деньги. Филипп решил попытать удачи. Тем более что неплохо умел просчитывать карточные комбинации. Поначалу ему везло, у него появились деньги, и он почувствовал себя свободнее.

В компании картежников Филипп познакомился с Жорой. Тот словно бы невзначай предложил отвезти его в другое место, где ставки гораздо крупнее. Молодой человек, естественно, согласился. Поначалу ему и в новой компании подфартило. Он смог позволить себе многое из того, о чем раньше не смел мечтать. Потом удача Филиппа покинула. Он пытался отыграться, однако все сильней увязал в долгах. Самую крупную сумму Филипп задолжал Жоре. Поначалу тот вроде бы соглашался ждать. Затем неожиданно объявил:

— Через три дня не отдашь, будешь жалеть, что на свет родился. Мне эти деньги нужны.

Положение у Филиппа было безвыходным. Промучавшись сутки, он признался во всем Настасье. Та, со свойственной ей решительностью, взялась сама поговорить с Жорой. Однако не на того напала. Заставив гордую Настасью унижаться и умолять, Жора в виде огромного одолжения продлил срок выплаты на неделю. Именно этот разговор случайно подслушала Варвара. Однако на следующий день Жора отказался и от этой уступки.

— Пусть гонит бабки через четыре дня, — потребовал он у девушки.

Проплакав всю ночь, Настасья, которая очень любила Филиппа, приняла решение. Ради него она отдаст Жоре фамильные драгоценности, доставшиеся ей от бабушки. Боясь, что гордый возлюбленный не примет такую жертву, она тайно встретилась с Жорой в «Охотном ряду» и пыталась компенсировать долг драгоценностями. Но Жора категорически отказался:

— Нашла дурака, отдашь мне этот раритет, а потом побежишь в милицию заявлять, что я их украл! Меня с ними и повяжут. Или они у тебя вообще фальшивые. Ты, дорогая девушка, сама их продай. И не позднее вторника гони мне денежки.

Именно это и пыталась сделать Настасья. Однако её ждало крупное разочарование. В ломбарде уникальные вещи оценили столь низко, что не набралось даже половины необходимой суммы.

Настасья сообщила Филиппу, что ей удалось добыть для него половину денег. Сперва он вообще отказывался. Наконец, позволив уговорить себя, сказал, что с остальными что-нибудь придумает.

Жора даром времени не терял. Поглядев на Настасью и её драгоценности, он наметанным взглядом определил, что перед ним девушка из вполне обеспеченной семьи, а значит, если умело организовать дело, можно поживиться кругленькой суммой. Куда более кругленькой, чем долг Филиппа. Тем более что именно этот, как выражался Жора, «бамбук» ему и поможет.

«Бамбука» оказалось уговорить не так уж сложно. Жора пообещал взять его в долю. Филипп сперва, конечно же, ужаснулся. Однако соблазн махом разделаться со всеми долгами и даже при этом остаться совсем не с пустыми карманами, и, к тому же, как убедительно доказывал Жора, вне всяких подозрений, пересилил порядочность, совесть и здравый смысл. «Тем более, — утешал себя молодой человек, — что потом я обязательно отыграюсь и как-нибудь подкину сумму, которую Настасьиным родителям придется истратить на её выкуп».

План Жора разработал такой. Филипп утром сообщает Насте, что один знакомый согласился ссудить недостающую сумму. Однако при этом заимодавец выдвинул непременное условие. Филипп пишет расписку, на которой оставят свои подписи и координаты по свидетелю с каждой стороны. Настасья с радостью согласилась на роль свидетельницы и после лекций поехала с Филиппом. В условленном месте их поджидал Жора с напарником.

Дальше, как правильно догадался Луна, Филиппа для отвода глаз побили, а Настасью связали и увезли. Жора собирался держать её на пустой даче своего друга, пока не получит выкуп.

Словом, как сказал Николай Лукич Безвинный, если бы Команда отчаянных не выследила Жору, то неизвестно, осталась бы Настасья в живых. Ибо, как выяснилось, Жора уже не в первый раз проворачивал подобные делишки. Получив деньги, он вполне мог решиться на убийство Насти. В таком случае и Филиппу тоже не поздоровилось бы. Его бы убрали, как нежелательного свидетеля.

— Хотя мне этого гада совершенно не было бы жалко, — скрипнула зубами Варвара.

— Не расстраивайся, — ответил Павел, — Филиппок свой срок получит.

— Кстати, а как Настасья? — участливо спросила Марго.

— Плачет, — отозвалась Варя.

— Ничего, успокоится, — с бывалым видом заметил Герасим. — Если уж человек такой подонок, то лучше сразу узнать, чем потом, когда будет поздно.

— Но не таким же образом узнавать! — возмутилась Варя. — Черствый ты человек! Воистину Каменное Муму.

— Я не черствый, а справедливый, — с достоинством отозвался Герасим.

В среду утром, явившись в школу, Команда отчаянных обнаружила на доске объявлений список новых членов Английского клуба.

— Поздравляю, — протянул Ване руку Павел, — тебя не приняли,

Content

Иванов Антон и др Загадка вечернего звонка

Глава I. СТРАННЫЙ РАЗГОВОР

Глава II. ПРЕДСКАЗАНИЯ СБЫВАЮТСЯ

Глава III. ВАНИНЫ СТРАДАНИЯ

Глава IV. ТАКТИКА ЛУНЫ

Глава V. ССОРИТЬСЯ ТОЖЕ НАДО УМЕТЬ

Глава VI. ПО СЛЕДУ НЕЗНАКОМЦА

Глава VII. ЖОРА ИЗ ХИМЧИСТКИ

Глава VIII. ВАРИНО ПОРУЧЕНИЕ

Глава IX. ПОСЛЕДНИЙ УДАР

Глава X. ХИТРЫЙ ПЛАН