Иванов Антон

Устинова Анна

Загадка газетного объявления

Глава I

ШУБА — НА ВЕТЕР

Семейство Беляевых ужинало. Кухню заливал мягкий свет оранжевого светильника. Вкусно пахло отбивными с луком.

— Хороший сегодня день, — медленно отрезая очередной кусок отбивной, сказал Борис Олегович. — В кой-то веки пораньше вернулись домой.

— И с утра все дела шли как по маслу, — ласково поглядела на мужа Нина Ивановна.

— Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, — произнес с полным ртом Олег и на всякий случай постучал костяшками пальцев по деревянной столешнице.

— Ладно тебе, — с благодушным видом отмахнулся Борис Олегович и отправил в рот новую порцию отбивной. — Последнее время дела идут превосходно.

— Правильно, Боренька, — кивнула Нина Ивановна.

— Главное, не сбавлять темп, — бодрым голосом продолжал глава семейства Беляевых.

— Это во многом зависит от нас самих, — отвечала жена. — Олежка, хочешь, еще положу? — заметила она, что сын успел опустошить тарелку.

— Пожалуй, хватит, — откликнулся тот.

— А мне положи, — потребовал Борис Олегович. — Я сегодня что-то жутко голодный.

Мгновение спустя он опять занялся ужином. Беляев-старший был и впрямь сегодня всем очень доволен. Собственная фирма стала в последнее время приносить стабильный доход. Сразу несколько проектов, о которых Борис Олегович еще недавно мог только мечтать, внезапно осуществились. И, наконец, всего три часа назад он заключил очень выгодный долгосрочный контракт с крупным партнером.

— Вот, Олежка, — с умилением поглядел на сына Беляев-старший. — Поступай в институт. Получишь образование, станешь моим заместителем.

Олег в ответ промычал что-то неопределенное. Так далеко он пока не заглядывал. До поступления в институт было еще почти два года.

— Надо, Нина, нашему Олежке определяться, — продолжал развивать тему отец.

— Определимся, — спокойно проговорила та. — Время еще есть.

— Это тебе так кажется, — заспорил Борис Олегович. — А на самом деле времени в обрез. Десятый класс пролетит — не заметишь. А в одиннадцатом нам с Олежкой надо вовсю заниматься.

— Кому это «нам»? — удивился Олег.

— Нам с тобой, — пояснил глава семейства Беляевых.

— Тебе-то зачем? — охватило еще большее недоумение сына.

— Он еще спрашивает! — воскликнул отец. — Тебе нужно готовиться к экзаменам, а мне реанимировать старые связи.

Олег раскрыл рот, чтобы выяснить, какие связи собирается «реанимировать» его предок, но тут из гостиной послышался телефонный звонок.

— Проклятие! — мигом оставило благодушие Беляева-старшего. — Никогда не дадут спокойно поужинать в кругу семьи!

— Боренька, только не волнуйся! — воскликнула Нина Ивановна. — Давай я подойду. А ты сиди ужинай.

— Ну уж нет!

И лишь каким-то чудом не раздавив пса-таксу по имени Вульф, который как раз в это время пытался выпросить у Олега лакомый кусочек, Беляев-старший кинулся в гостиную. Нина Ивановна лишь развела руками. Олег усмехнулся.

— Алло! — пророкотал в гостиной глава семейства Беляевых. — Ах, это ты! — послышались в его голосе угрожающие интонации. — Сколько еще лет и сколько раз мне, интересно, придется тебе твердить! Никогда… То есть когда… Вернее, когда мы ужинаем…

Тут, вконец запутавшись, Борис Олегович был вынужден сделать короткую паузу. Этим немедленно воспользовалась Нина Ивановна.

— Боренька, ты только не волнуйся! — крикнула она из кухни. — Иначе у тебя снова поднимется давление!

— Плевал я на давление! — грянул муж. — Нет, это я не тебе, а собственной обратился он к собеседнику. — А тебе я повторяю в тысяча восемьсот двадцать первый раз: никогда не звони, когда мы… то есть я… то есть все…

— Это, наверное, меня, — сообразил Олег и кинулся в гостиную.

Он хотел выхватить у отца трубку, но не тут-то было.

— Подождешь! — увернулся Беляев-старший.

— Разве это не меня? — спросил сын.

— Тебя, — внес ясность отец. — Но сперва я этому оболтусу все скажу. Ты слышишь меня? — проорал он в трубку. — Никогда не звони, когда… Что-что? Ах, обычно никогда и не звонишь!.. По какому еще срочному делу?.. Отложишь свое срочное дело, пока мы не кончим ужинать… А наплевать мне, что ты не можешь отложить!..

— Папа, но я-то уже поужинал! — взмолился Олег. — Дай мне трубку!

Борис Олегович с таким возмущением воззрился на сына, как будто тот оскорбил его до глубины души.

— Нет, — протягивая трубку сыну, взревел Беляев-старший, — в этом доме совершенно нельзя расслабиться.

И, резко повернувшись, он удалился на кухню. Олег поднес трубку к уху.

— Я слушаю.

— Привет. Это я, — мигом послышался на том конце провода Женькин голос.

— Слышу, что ты, — недовольно произнес Олег. — Давай, говори скорее, что тебе нужно. А то мой предок уже дымится.

— Тогда слушай и не перебивай, — потребовал Женька. — Нас ограбили!

— Что-о? — воскликнул Олег. — Когда?

— Сегодня, — тяжело дышал от волнения Женька.

— Во сколько? — решил уточнить Олег.

— Не знаю, — признался Женька. — То ли в двенадцать, то ли в час.

— Дверь, что ли, взломали? — продолжал расспросы Олег.

— Ни фига не взламывали, — объяснил Женька.

— Значит, ключи подобрали, — предположил Олег.

— Какие ключи? — взвыл Женька. — Никто ни к чему ничего не подбирал!

— Но вас же ограбили? — последовал новый вопрос Олега.

— Ограбили, — подтвердил Женька.

— Как же они в квартиру попали? — перестал что-либо понимать Олег.

— Мать сама пригласила! — выпалил на одном дыхании Женька.

— Что-о? — ошалело протянул Олег. — Сама пригласила грабителей?

— Он был один, — отозвался Женька.

— Какая разница! — перебил Олег. — Один или не один… Лучше скажи, зачем твоя мать его пригласила?

— За шубой, — внес некоторую ясность Женька. — И вообще, это была женщина.

— Ты что, Женька, чокнулся? — спросил Олег. — Я лично вообще ничего не понимаю.

— Если не понимаешь, значит, ты и чокнулся! — проорал Женька. — Тебе русским языком объясняют: мать пригласила ее за шубой! А теперь шуба — на ветер!

Тут сдержанность окончательно оставила Олега, и он заорал еще громче Женьки:

— Кого пригласила? Зачем пригласила? При чем тут шуба и откуда взялся ветер?

— На ветер мать шубу выкинула, — тяжело вздохнув, принялся объяснять Женька. — Она хотела ее продать. А теперь ни денег, ни шубы.

— Значит, к вам залезли в квартиру, — сделал вывод Олег. — И украли шубу и деньги. Хотя нет, — спохватился он. — Денег быть не могло, потому что твоя мать ее еще не продала…

— Да в том-то и дело, что продала! — возопил Женька.

— Кому продала? — начал допытываться Олег. — И что, в таком случае, у вас украли?

— Ей и продала, — продолжал Женька.

— Выходит, у вас деньги украли? — с облегчением произнес Олег.

— Дурак, что ли? — возмутился Женька. — Сколько раз тебе повторять: украли и то и другое.

— Кажется, я наконец понял, — не слишком уверенным тоном изрек Олег. — У вас украли шубу, а у женщины, которая ее купила, сперли деньги.

— Ни фига ты, Олег, не понял, — сильней прежнего возмутился Женька. — Я просто тебе сегодня удивляюсь. Та тетка, которая купила, все потом и украла.

— Как же она могла украсть, если сама купила? — не дошло до Олега.

— Она только сделала вид, будто покупает, а на самом деле ограбила мать, — откликнулся Женька.

— Как же она могла твою мать ограбить? — никак не мог понять Олег.

— Она матери вместо денег подсунула «куклу».

— Фу-у, — выдохнул Олег. — Наконец я хоть что-то понял. Но как же твоя мать не проверила деньги?

— Она проверила, — отвечал Женька.

— И что же, ничего странного ей в глаза не бросилось? — осведомился Олег.

— Не-ка, — подтвердил Женька. — Она говорит, что, когда проверяла, деньги были настоящие. Две с половиной тысячи баксов. По курсу.

— Ну, и куда же потом ваши настоящие две с половиной тысячи баксов по курсу девались? — разобрал нервный смех Олега.

— Он еще смеется! — обиделся Женька. — У нас, можно сказать, в семье катастрофа, а тебе весело!

— Извини, я не нарочно, — смутился Олег. — Только вот не пойму, каким образом настоящие деньги превратились в «куклу»?

— Мать тоже не понимает, — сообщил Женька.

— Слушай, ты мне можешь все с начала до конца рассказать подробно? — потребовал Олег.

— А я и рассказываю подробно, — с раздражением заявил Женька.

— Тогда, пожалуйста, еще подробней, — из последних сил сдерживался Олег. — В первую очередь мне хотелось бы понять, зачем вы пригласили к себе в дом грабительницу?

— Я ведь уже сто раз тебе говорил, — надоело объяснять Женьке. — Мать хотела продать ей шубу.

— Но почему ей обязательно понадобилось продавать шубу грабительнице?

— Она не знала, — откликнулся Женька. — Ей просто хотелось шубу продать.

— Зачем? — спросил Олег. — Разве у вас какие-нибудь финансовые затруднения?

— Ни фига, — отверг такое предположение Женька. — Просто она выросла.

— Шуба? — полезли глаза на лоб у Олега.

— Нет, — возразил Женька. — Мать. Она за год так поправилась, что шуба на ней не сходится. Вот она и решила эту загнать, а себе приобрести на размер больше. Шуба-то совсем новая. Мать в прошлом году ее привезла. Из Греции. И одела-то ее всего пару раз. Берегла.

— Понятно, — отозвался Олег. — Значит, твоя мать искала покупательницу?

— Ну, — подтвердил Женька. — Она всех подруг по очереди обзвонила. Но никому из них больше шуб не надо. У них свои есть.

— И что же дальше? — поинтересовался Олег.

— Дальше — одна подруга все-таки нашлась. Тетя Люся.

— Она что же, решила шубу купить? — хотелось как можно скорее дойти до сути происшествия Олегу.

— Нет, ей тоже не понадобилось, — пояснил Женька. — Зато она продала мебель.

— Чью? — остался в полном недоумении Олег.

— Свою, естественно, — невозмутимо продолжал Женька. — Новую купила, а старую продала.

— С чем я и поздравляю вашу тетю Люсю, — хмыкнул Олег. — А при чем тут ваша шуба?

— Шубу ведь тоже нужно было продать, — ничуть не смутился Женька. — И тетя Люся поделилась с матерью собственным опытом.

— Ну, и что же она посоветовала? — снова поторопил друга Олег.

— Дать объявление в газету «Из рук в руки», — откликнулся Женька. — Они печатают объявление, а потом тебе начинают звонить.

— И вам звонили? — спросил Олег.

— Звонили, — подтвердил Женька. — Только не нам, а матери на работу. Она почему-то скрыла от нас с отцом, что собирается через газету шубу продать. В общем, ей звонили. Но одних цена не устраивала, других еще что-нибудь. И только одну очень милую женщину все устроило. Верней, на самом деле покупательница была совершенно не милой. Сам видишь, что получилось…

— Пока не вижу, — честно признался Олег.

— Вчера эта тетка просто явилась к матери посмотреть шубу. Ей понравилось. И она сказала, что сегодня привезет деньги.

— Ясно, — перебил Олег. — А вместо денег привезла «куклу».

— А вот и ни фига! — выпалил Женька. — Она привезла самые настоящие деньги. Две с половиной тысячи долларов. Только рублями. По межбанковскому курсу на сегодняшний день. Мать собственноручно пересчитала деньги. Все было тютелька в тютельку. Потом тетка начала упаковывать шубу. А деньги лежали рядом на столике. Мать проводила покупательницу до дверей. Тетка ушла. Тут матери позвонили по телефону с работы. Она там зачем-то срочно понадобилась. Мать стала собираться. Но перед уходом решила все-таки убрать со стола деньги. Пока она их запихивала в ящик, резинка на пачке лопнула, и деньги разлетелись по полу. То есть, верней, это были почти не деньги.

— Почему «почти»? — спросил Олег.

— Потому что в пачке оказалось всего две настоящие купюры, сверху и снизу. А между ними были вложены обыкновенные бумажки.

— Классическая «кукла», — сказал Олег. — Но как же Наталья Леонидовна не заметила? Ведь она вроде деньги сама пересчитывала.

— Именно, — подтвердил Женька. — И не один, а целых два раза.

— Ничего не понимаю, — в полном замешательстве пробормотал Олег.

— Я тоже, — ответил Женька. — И мать ничего не понимает. И отец. То есть вообще-то они понимают, что теперь ни шубы, ни денег нету, — уточнил Женька. — Но им от этого не легче.

— Естественно, — с сочувствием произнес Олег. — А теперь, Женька, ты вот что скажи: мать, пока эта тетка у вас сидела, никуда не выходила из комнаты?

— Мы с отцом уже спрашивали. Мать боялась даже на шаг отойти от столика.

— Чудеса в решете! — вырвалось у Олега.

— Ну! — был с ним совершенно согласен Женька. — Ловкая, видно, тетка была.

— Ты все-таки расспроси Наталью Леонидовну поподробней, — посоветовал Олег. — Вдруг она вспомнит что-нибудь важное.

— Сейчас расспрашивать бесполезно, — с уверенностью изрек Женька.

— Почему? — не дошло до Олега.

— Мать и отец в истерике, — был краток Женька. — Предок орал: «Денег нет! Шубы нет! А зима на носу!»

Услыхав это, Олег пришел к выводу, что обстановка в доме Васильевых сложилась и впрямь напряженная. Женькины родители были людьми крайне уравновешенными и спокойными.

— Главное, предок все время мать упрекает, что она с ним не посоветовалась, — продолжал Женька. — А я лично думаю, что эта тетка и отца бы моего точно так же облапошила.

— Я тоже так думаю, — согласился с другом Олег. — Предки твои хоть в милицию заявили?

— Они говорят: «Раз убийц не ищут, то с шубой тем более никто возиться не станет». А отец к тому же не хочет дураком себя выставлять.

— Сходили бы к Владимиру Ивановичу, — посоветовал Олег.

Майор милиции Владимир Иванович Василенко работал в отделении на Сретенке и не раз выручал ребят во время их расследований.

— Я то же самое предкам советовал, — вздохнул Женька. — А они даже слушать ничего не хотят. Может, они потом успокоятся и заявят, но, думаю, нам придется самим эту тетку искать.

— Совсем простенькая задачка, — невесело усмехнулся Олег. — Хотя попытаться можно. Но в таком случае, Женька, попытайся сегодня вытянуть из матери как можно больше информации.

— Может, лучше я этим завтра займусь? — с надеждой осведомился Женька. — Говорю же: она сейчас в таком состоянии…

— Вот именно поэтому и лучше поговорить с ней сегодня, — сказал Олег. — Во-первых, по свежим следам. А потом, завтра мать успокоится и сообразит, что ты не просто так ее расспрашиваешь. Тогда мы вообще ничего не узнаем.

— Пожалуй, ты прав, — согласился Женька. — Ладно. Попробую. А чего мне у нее спрашивать?

— Сам, что ли, не знаешь? — с осуждением проговорил Олег. — Имя покупательницы, возраст, внешность, особые приметы, телефон или, например, адрес…

— Телефона и адреса нет, — отрезал Женька. — Она сама звонила матери.

— В общем-то я так и предполагал, — не слишком рассчитывал Олег, что преступница оставит адрес и телефон. — Тогда попробуй выяснить, не рассказывала ли покупательница что-нибудь о себе. Конечно, она могла все наврать, но иногда даже среди самой виртуозной лжи проскальзывает доля правды. И…

Олег хотел еще кое-что добавить, но тут раздался грозный оклик Беляева-старшего:

— Сколько нам с матерью еще тебя ждать? Твоя наглость переходит всякие границы! Чай уже десять минут на столе, а ты трепешься со своим оболтусом Женькой!

— Пока, Женька, — быстро проговорил в трубку Олег. — В общем, действуй. А завтра утром расскажешь.

И, положив трубку, Олег поспешил на кухню. Едва оказавшись там, он убедился, что отец уже был на взводе.

— Мама готовит! Старается! — с трагическим видом провозгласил Беляев-старший. — Я тебя, между прочим, тоже жду, чтобы провести вечер в кругу семьи. А ты… — тут Беляев-старший поперхнулся от возмущения и начал кашлять. — Ты совершенно ни о ком не думаешь, кроме своих оболтусов-друзей! Вы что, с Женькой месяц не виделись?

— Виделись, — возразил Олег.

— Вот именно! — грянул Беляев-старший. — Это полное безобразие столько времени трепаться по телефону, когда твой родной папа хочет съесть третье!

— Боренька, не волнуйся, пожалуйста! — взмолилась Нина Ивановна. — По-моему, у тебя уже поднялось давление, — внимательно посмотрела она на раскрасневшееся лицо мужа. — Давай я тебе сейчас дам таблеточку, а потом положу самый большой кусок пирога.

— К черту таблеточку! Давай сразу пирог! — потребовал Борис Олегович.

Нина Ивановна вздохнула и принялась резать пирог.

— Ну, и о чем же вы столько времени разговаривали со своим Женькой? — не отставал от Олега отец.

— Да просто у Женькиной мамы шубу украли, — вырвалось у того.

— Что-о? — разом воскликнули оба родителя.

Рука у Нины Ивановны дрогнула. Огромный кусок яблочного пирога, предназначавшийся Борису Олеговичу, свалился с лопаточки на пол. Под столом раздалось азартное чавканье Вульфа. Пес, разумеется, не собирался упускать такой редкий случай.

Нина Ивановна, совершенно ничего не заметив, продолжала стоять с лопаткой в руке.

— Неужели в лифте раздели? — с трагическим видом поглядела она на Олега.

— Ты что, мама, — усмехнулся Олег. — Сейчас ведь еще не зима. И в шубах никто не ходит.

— Правильно, — согласилась Нина Ивановна. — Выходит, — медленно проговорила она, — к Васильевым забрались в квартиру?

— Да не совсем, — уклончиво отозвался Олег. «Не надо было им ничего говорить, — добавил он про себя. — Теперь они от меня не отстанут».

— Как это не совсем? — словно прочтя его мысли, спросил Борис Олегович.

— Ну, вроде бы Женькина мать сама впустила эту мошенницу, — неохотно ответил мальчик.

— Бедная Наташа! — всплеснула руками Нина Ивановна. — Она сама-то не пострадала?

— Да вроде нет, — выдавил из себя Олег. «Теперь главное не сболтнуть лишнего, — напряженно размышлял он. — Хотя… — вдруг осенило его. — Раз мои предки так разволновались, может, с их помощью удастся выяснить подробности? Главное, ненавязчиво натолкнуть мою мать на мысль — позвонить Женькиной матери. Наверняка Наталья Леонидовна расскажет ей гораздо больше интересного, чем Женьке». И Олег продолжал: — Вообще-то я так и не успел толком понять, что у них там стряслось. Вы же знаете, как Женька все объясняет.

Беляев-старший кивнул. Семейство Беляевых знало Женьку с тех пор, как Олег стал ходить в младшую группу детского сада.

.— Я только начал хоть в чем-то разбираться? — добавил Олег, — как папа позвал меня на кухню. Вот и пришлось положить трубку.

Олег с укором уставился на отца.

— Ну разумеется! — сардонически захохотал тот. — Во всем виноват один я! Уж говори, сынок, не стесняйся! Может, я и шубу у Женькиной матери украл?

— Боренька! — вновь посмотрела с мольбою на мужа Нина Ивановна. — Может, все-таки примем таблеточку от давления?

— Женькину мать ограбила какая-то тетка, — вклинился в разговор Олег.

— Какая тетка? — забыв о таблетках и о давлении, поинтересовались родители.

— Если я правильно понял Женьку, то эта тетка пришла к его матери покупать шубу. А потом вместо денег подсунула Женькиной матери «куклу».

— А Наташа знала эту женщину? Шуба-то у нее была какая, дорогая? — мигом накинулась на сына с расспросами Нина Ивановна. — И почему Наташа вдруг решила продавать шубу накануне зимы?

— Не знаю, мама, — пожал плечами Олег. — Меня вообще-то шубы не интересуют, и я в них не разбираюсь.

— Ты слышишь, Боренька? — всплеснула лопаткой, которую все еще сжимала в руке, Нина Ивановна. — И о чем только думает наш сын! Сколько времени разговаривал с Женькой, а самого главного не узнал!

— Женька еще меньше меня шубами интересуется, — ответил Олег.

— Зато Володя теперь, наверное, интересуется, — философски заметил Борис Олегович. — А мне, например, интересно, где мой кусок пирога?

— Вот, — перевела взгляд на лопаточку Нина Ивановна. — Ой! — спохватилась она. — Где же он?

Тут как раз из-под стола, облизываясь, вылез Вульф. Олег все понял и усмехнулся. Нина Ивановна по-прежнему растерянно смотрела то на лопаточку, то на пол.

— Так где же пирог? — допытывался Борис Олегович.

— Пирог съел Вульф, — внес ясность Олег. — По-моему, ему очень понравилось.

Пес радостно тявкнул и, кинув умильный взгляд на Нину Ивановну, еще раз облизнулся.

— Хорошенького понемножку, — строго сказала та. — Между прочим, собакам вообще нельзя сладкого.

Вульф тяжело вздохнул и поплелся прочь из кухни.

— А я, между прочим, все жду и жду, — трагическим тоном изрек глава семейства Беляевых. — Кто-нибудь мне положит пирог или нет?

— Ну конечно же, Боренька, — уже отрезала новый большой кусок Нина Ивановна. — Сейчас попьем чаю, а потом я сразу же созвонюсь с Васильевыми. Хочу узнать о происшествии из первых рук.

«Неплохо сработано, — мысленно похвалил себя Олег. — Теперь главное не прозевать момент, когда мать начнет рассказывать отцу все что узнает от Натальи Леонидовны».

Беляев-старший, получив наконец пирог и чай, обрел благостное расположение духа.

— Замечательный пирог, Нина, — обратился он к жене. — Я вот сейчас подумал, как мало, в сущности, нужно человеку для счастья. Семейный уют, вкусный ужин, ну и еще…

Что еще, с точки зрения главы семьи Беляевых, требовалось людям для полного счастья, Олегу и Нине Ивановне так и не суждено было узнать. Философскую речь Бориса Олеговича прервал новый телефонный звонок.

— Проклятие! — завелся Беляев-старший.

— Я подойду, — кинулся в гостиную Олег.

— Стой! Возьмешь трубку тут! — указал на кухонный телефон отец.

Олег повиновался.

— Алло?

— Ты? — послышался взволнованный голос Тани. — Женьку ограбили.

— Знаю, — скороговоркой произнес Олег. — Только не Женьку, а его мать. Я позвоню тебе позже. Мы ужинаем.

— Ясно, — хихикнула Таня. Ей был прекрасно знаком распорядок семейства Беляевых. А в частности, и взрывной характер Бориса Олеговича.

— Конечно, это была твоя Танька, — с убийственным сарказмом взглянул на сына любящий родитель.

— Доедайте пирог, — вмешалась Нина Ивановна. — А я пойду выяснить у Наташи…

Тут телефон зазвонил снова.

— Да? — сорвал трубку Олег.

— Здорово! — приветствовал его радостный возглас Лешки Пашкова. — Чего там у Женьки случилось? На мать, что ли, кто-то напал? Мне Темыч позвонил. Только начал рассказывать, а тут его мать стала вопить. Ей зачем-то понадобился телефон. Вот я в результате ничего и не понял.

— Придется тебе, Лешка, еще немного помучиться, — мрачно произнес Олег. — Моим предкам тоже телефон нужен.

— Нет, ты мне хоть в общих словах объясни, — не унимался Пашков.

Но Олег, чувствовавший на себе тяжелый взгляд отца, торопливо повесил трубку.

— Пойду позвоню Наташе, — повторила Нина Ивановна и спешно направилась в гостиную.

Олег остался с отцом на кухне. Прикончив огромный кусок пирога, Беляев-старший окончательно обрел душевное равновесие.

— Может, еще по одному сбацаем? — заговорщицки покосился он на блюдо с пирогом.

Сын не ответил. Он пытался расслышать, что происходит в гостиной.

— Ты почему молчишь? — обиженно произнес Беляев-старший.

— А? — изумленно уставился на него Олег.

— Ворона-кума, — ответил отец. — Я с ним разговариваю, а он даже не слышит!

— Я, папа, как-то задумался, — виновато произнес Олег.

— Пирога еще отрезать? — повторил Борис Олегович.

«Отсюда ничего не услышишь, — размышлял в это время Олег. — И отец будет все время дергать».

— Опять он молчит! — уже накатывал очередной приступ раздражения на главу семейства Беляевых. — У отца в кои-то веки выдалось свободное время, чтобы пообщаться с родным сыном, а он даже слушать не хочет! Я например, в твоем возрасте очень любил общаться со своим папой…

— Я тоже вообще-то люблю, — сказал чистую правду Олег. — Но сейчас…

Тут он осекся. Не говорить же отцу, что сейчас ему совершенно необходимо подслушать разговор матери с Натальей Леонидовной.

— Чего сейчас? — грозно изрек отец.

— Сейчас… мне надо делать уроки, — почти не соврал Олег, у которого и впрямь еще не были решены задачи по алгебре. — Завтра контрольная.

— Интересное дело, — поморщился Борис Олегович. — То ты целыми днями шатаешься со своими оболтусами. А когда отец в кои-то веки решил с тобой пообщаться, у тебя сразу возникли уроки, да еще и контрольная.

— Ничего не поделаешь, — развел руками Олег.

— Наверное, ты прав, — вынужден был признать Борис Олегович. — Ладно, садись за свои уроки. Дело прежде всего.

Олег уговаривать себя не заставил. И, пока отца не осенила новая идея, как лучше провести остаток вечера в кругу семьи, спешно ретировался в свою комнату. Вульф, который недавно вернулся на кухню, на сей раз за Олегом не последовал. Запах пирога по-прежнему притягивал пса. А потому, усевшись подле Бориса Олеговича, Вульф начал кидать на него гипнотические взгляды. Вскоре Беляев-старший сдался.

— На, — протянул он Вульфу кусок пирога. — Только ешь быстро. Пока мать не видит.

Вульф расценил этот приказ по-своему. Схватив зубами пирог, он удалился в комнату Олега.

— Хорош, — проворчал Беляев-старший и принялся в одиночестве допивать чай.

Олег, неплотно затворив дверь в свою комнату, напряженно слушал. Правда, пока Нина Ивановна ограничивалась очень эмоциональными «охами» и «ахами».

— Ах, Наташа! Какая беда! Что же теперь делать?

Пауза. «Ну давай же, давай! Говори что-нибудь конкретное!» — мысленно обращался к матери Олег. Однако Нина Ивановна, выслушав Женькину мать, сперва вновь разразилась «охами», а затем выпалила подряд кучу вопросов:

— Как она выглядела?.. Совсем обыкновенно?.. А как ее звали?.. Хоть какие-нибудь ее координаты у тебя остались?.. Ах, Наташа, ну разве так можно?

Снова пауза. Теперь, по всей видимости, Наталья Леонидовна объясняла, почему ей взбрело в голову поступить именно таким образом. Затем вновь послышался голос мам Олега:

— Наташа, ну как же ты с Володей-то не посоветовалась?.. Конечно, я понимаю, что раз у Люси продажа прошла так удачно… Ну, естественно, нельзя было предположить… Хотя все-таки в наше время искать покупателей по объявлению очень опасно… Не знаешь, что теперь делать?.. Ты хоть в милицию заявляла? — Почему Володя не хочет?.. Я бы все-таки заявила… Ну, решать, естественно, вам. «Боюсь, я так ничего интересного не узнаю», — с сожалением подумал Олег. Мать и впрямь продолжала издавать какие-то неясные восклицания. Затем вдруг сказала:

— Да погоди ты, Наташа, расстраиваться. Вдруг эту аферистку удастся найти. Только для этого вам все-таки надо обратиться в милицию. Ну сходите хоть к майору Василенко. Он наверняка посоветует что-нибудь дельное. Что значит — Володя уперся? Раз уперся, сходи сама. В конце концов, это твоя шуба. А главное, — добавила Нина Ивановна, — постарайся вспомнить, как выглядела эта негодяйка… Ведь что-то тебе должно было запомниться… Вот именно… Давай-ка, дорогая моя, напрягись и подумай. А то пройдет еще какое-то время, и ты окончательно забудешь…

«Вот это уже интересней, — пронеслось в голове у Олега. — Особые приметы нам очень даже пригодятся».

— Вспоминай, вспоминай, — тем временем торопила Женькину маму Нина Ивановна.

Молчание. Видимо, Наталья Леонидовна и впрямь пыталась возродить в памяти что-то важное.

— Какое у тебя ощущение? — вдруг воскликнула Нина Ивановна. — Будто бы что?..

Олег раскрыл дверь пошире. Именно в этот момент мать с изумлением проговорила:

— Значит, тебе кажется, будто вы с этой женщиной раньше уже где-то встречались?

Глава II

ПОДГОТОВКА К ГАЗОВОЙ АТАКЕ

Олег, затаив дыхание, продолжал слушать. Однако мать снова заохала и заахала. «Неужели нельзя по-человечески поговорить? — с возмущением думал мальчик. — Какая мне польза от ее охов?» Стремясь не упустить что-нибудь важное, он еще шире отворил дверь.

— Наташа, — сказала своей собеседнице Нина Ивановна. — Если ты так уверена, самое главное — вспомнить, где вы встречались с этой женщиной до того, как она пришла к тебе по газетному объявлению.

«Ну наконец, началось! — с волнением отметил Олег. — Если Женькина мать сейчас скажет моей матери, где она эту тетку видела, мы с ребятами попытаемся ее найти».

— Ах, значит, Наташа, ты все-таки не уверена, — послышалась из гостиной новая реплика матери. — Но я тебе советую еще раз как следует подумать. А главное, обратись к майору Василенко. А если от нас с Борей нужна какая-нибудь помощь, то звони. Не стесняйся. Что? Что ты вспомнила? — вдруг зазвенел голос у Нины Ивановны. — Говори скорее!

Олег, охваченный любопытством, сам того не заметив, вышел в коридор и застыл в какой-то невообразимой позе. Тут, словно назло, из кухни появился Борис Олегович. Олег попятился в комнату, но было поздно.

— Вот, значит, как ты учишь уроки, — покачал головой отец. — Со мной тебе разговаривать неинтересно. А подслушивать…

__ Я не подслушивал, — начал оправдываться Олег.

— Что же ты в таком случае здесь делаешь? — не сводил с него взгляда отец.

— Я здесь думаю, — выдавил из себя сын.

— И, конечно, о математике! — исполненным сарказма голосом воскликнул отец.

— Нет! — горячо возразил Олег. — Я думал, что, прежде чем садиться за алгебру, нужно все-таки съесть еще кусок пирога.

— Ага! — издал торжествующий клич Беляев-старший. — Я, как всегда, оказался прав. Если бы ты меня послушался, то уже давно съел бы второй кусок пирога и начал

заниматься.

— Вы чего опять спорите? — вышла из гостиной Нина Ивановна.

— Мы не спорим. Просто я еще пирога хочу, — объяснил Олег. «Кажется, я очень вовремя пирога захотел, — отметил про себя он. — Сейчас мать как раз начнет рассказывать, а я послушаю. А может, и какие-нибудь вопросики невзначай задам».

— Ну ты, Олежка, как маленький, — всплеснула руками мать. — Уже в десятом классе учишься, а не можешь сам пирог отрезать.

— Да я, мама… — начал в очередной раз

оправдываться сын.

— Ладно, — перебила Нина Ивановна. — Я и сама бы выпила еще чаю. Пошли. Заодно расскажу вам, какую чудовищную глупость совершила Наташа. Просто невероятно!

— Вот уж не вижу ничего невероятного, — возразил Борис Олегович. — У нас в Москве теперь каждого третьего грабят.

— Во-первых, Боренька, ты преувеличиваешь, — ответила Нина Ивановна. — А во-вторых, совсем не каждый даст себя так обвести вокруг пальца.

Семейство Беляевых вновь уселось за кухонный стол. Нина Ивановна включила электрический чайник.

— В общем, вот какая история, — начала она. — Наташе приспичило продать шубу.

— Зачем? — с ходу задал вопрос Борис Олегович.

— Боря! Ну почему ты никогда не имеешь терпения дослушать меня до конца? — возмутилась Нина Ивановна.

— Молчу, молчу, — примиряюще отозвался Беляев-старший. — Просто мне непонятно, зачем продавать шубу накануне зимы?

— Тут ты, Боренька, совершенно не прав, — заспорила жена. — Хорошие вещи как раз нужно продавать в сезон. Тогда за них дороже заплатят.

— Ох уж эти женщины, — вздохнул Борис Олегович. — Сперва зачем-то покупают, потом зачем-то продают…

— Наташа сначала шубу купила, а потом поправилась, — объяснила Нина Ивановна. — Шуба ей стала мала. Вот она и решила эту продать, добавить еще немножко денег и купить другую. Своего размера.

— По-моему, дешевле было бы не толстеть, — назидательно произнес Борис Олегович.

— Боренька, как тебе не стыдно! — покачала головой жена.

— Совершенно не стыдно! — воскликнул Беляев-старший. — И вообще, при чем тут я? Рассказывай дальше.

— Ну, короче, продать шубу оказалось не так легко, — продолжала Нина Ивановна. — Никому из Наташиных знакомых ничего подобного было не нужно. Вот ей одна подруга и посоветовала дать объявление в газету «Из рук в руки».

— Ума палата! — грянул Борис Олегович. — Лучше бы уж сразу сняла все замки с

дверей!

— Тут я с тобой совершенно согласна, — поддержала жена. — Но дело в том, что эта подруга недавно сама продала через газету «Из рук в руки» какую-то мебель. И все обошлось вполне благополучно.

Олег, жуя пирог, сосредоточенно слушал. Однако мать излагала пока лишь то, что ему удалось выяснить у Женьки. Какая-то женщина откликнулась на объявление и позвонила Наталье Леонидовне на работу. Затем пришла посмотреть шубу.

— Бедная Наташа говорит, что ей эта женщина очень понравилась, — продолжала рассказывать Нина Ивановна.

Олег даже жевать перестал. Сейчас должно было начаться самое интересное. Однако отец вновь перебил мать.

— Ну, разумеется, она Наташе понравилась! — воскликнул он. — Будь все жулики противными и отталкивающими, никто бы не попадался на их удочку.

— Ах, Боря, Боря, — покачала головой жена. — Все-то ты знаешь.

— Не все, но многое, — никогда не отличался ложной скромностью Беляев-старший. — И вещи я никогда бы не додумался продавать по газетным объявлениям.

— Боря, — сказала Нина Ивановна, — но ты ведь давно знаешь Васильевых. Они чудовищно легкомысленные и доверчивые.

— Что верно, то верно, — согласился муж.

— В общем, эта Елена Николаевна шубу одобрила…

— Кто такая Елена Николаевна? — задал вопрос Олег.

— Та самая негодяйка, которая ограбила Наташу, — внесла ясность Нина Ивановна.

— А фамилию свою она Женькиной маме не называла? — не отставал Олег.

— Нет, — покачала головой мать. — Только имя и отчество.

— Которые наверняка тоже были вымышленными, — уверенно заявил Беляев-старший.

— Кто знает, — пожала плечами Нина Ивановна.

— Я знаю, — с еще большей уверенностью произнес Борис Олегович. — Ежу понятно, как говорит наш Олежка. Если эта тетка вознамерилась спереть шубу, то, естественно, своего настоящего имени не назвала.

— Может быть, ты и прав, Боренька, — не стала спорить Нина Ивановна.

— А может, и нет, — вырвалось у Олега.

— Это еще почему? — внимательно посмотрел на него отец.

— Потому что, когда называешься чужим именем-отчеством, очень легко запутаться, — объяснил сын. — Куда проще назвать свое собственное.

— Ну конечно! — с чувством превосходства воскликнул Беляев-старший. — Своим именем пользоваться гораздо удобней. А главное, милиции потом найти тебя ничего не стоит.

— Но ведь эта тетка своей фамилии не сообщила, — спокойно ответил Олег. — А женщин с именем-отчеством Елена Николаевна в одной только Москве, наверное, не меньше десятка тысяч.

Борис Олегович досадливо хмыкнул. Правота сына была очевидной.

— А какого она хоть возраста? — задал новый вопрос Олег.

— Наташа говорит, что примерно нашего, — отозвалась мать. — Такая миловидная шатенка.

— А она при Женькиной матери шубу мерила? — продолжал расспросы Олег.

— Да, — подтвердила мать. — Шубу, по утверждению Наташи, как будто по ней шили.

«Ясно, — пронеслось в голове у Олега. — Значит, воровка была примерно такого же роста, как Наталья Леонидовна, только немного худее».

— Бедная Наташа еще порадовалась, что шуба очень к лицу покупательнице, — с грустью добавила Нина Ивановна.

— Говорю же, лучше бы сама похудела, — повторил Борис Олегович. — И для здоровья полезно. И деньги были бы целы.

— Перестань, Боренька, — сказала Нина Ивановна. — У людей несчастье, а ты…

— Несчастье по собственной глупости, — продолжал в том же тоне муж. — Такие люди, как Наташа с Володей, — настоящая находка для жуликов.

— Каждый может попасться на удочку, — придерживалась иного мнения жена.

— Только не я, — заспорил Беляев-старший. — Просто, прежде чем что-нибудь делать, нужно немного подумать. Очень, знаете ли, бывает полезно.

— А кому доллары подменили на улице? — кинула насмешливый взгляд на мужа Нина Ивановна.

Олег усмехнулся.

— Это совсем другой случай, — обиделся Борис Олегович. — Кроме того, я не проявлял никакой инициативы. Мошенники застали меня врасплох.

— Неважно, — сказала Нина Ивановна. — Деньги-то ты потерял.

— Мы, по-моему, обсуждаем сейчас не меня, а Васильевых, — ушел от неприятной темы Борис Олегович. — Уверен, они даже в милицию обращаться не стали.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Нина Ивановна.

— Догадался, — с важностью изрек глава семейства Беляевых. — У меня хорошо развито логическое мышление. Володя с Наташей наверняка посчитали, что милиция все равно им не поможет.

— Ну да, — кивнула Нина Ивановна.

— Вот на таких олухов и рассчитывают воры, — продолжал Борис Олегович. — Володю с Наташей нагрели на две с половиной тысячи баксов. Они промолчали. А эта тетка еще кого-нибудь обчистит точно таким же образом.

— Я уговорила Наташу посоветоваться с майором Василенко, — сообщила Нина Ивановна. — И она обещала над этим подумать. Тем более что Наташе теперь кажется, будто она раньше уже где-то видела эту женщину.

— Где? — не сводил с матери глаз Олег.

— Наташа не помнит, — ответила Нина Ивановна.

— Ясно, — не мог скрыть разочарования сын.

— Что тебе ясно? — с подозрением уставился на него Борис Олегович. — Вы еще в эту историю влезьте. Мало вам…

— Пропавшими шубами не интересуемся — мигом напустил на себя равнодушие

сын.

— Ну разумеется, — усмехнулся Беляев-старший. — Для таких мастеров, как вы, это чересчур мелкое преступление.

— Просто неинтересное, — изо всех сил старался показать Олег, что это происшествие трогает его лишь из-за Женьки. — Конечно, Васильевых жалко, но…

— И вообще ты, по-моему, собирался учить уроки, — напомнил отец.

— Уже иду, — решил не обострять отношения Олег.

И, схватив тарелку с недоеденным пирогом, он направился к себе. Вульф последовал за ним. Едва оказавшись в комнате любимого хозяина, он лег на коврик возле постели и задремал: Олег лениво перелистнул учебник по алгебре. Мысли мальчика витали далеко от уроков. Олег считал, что очень вовремя ретировался из кухни. Мать явно уже все рассказала. А если бы он продолжил расспросы, предки точно бы догадались, что он заинтересовался происшествием с Натальей Леонидовной не только из сочувствия к Женьке.

Беспокойство Олега зиждилось не на пустом месте. Родители очень болезненно воспринимали бурную деятельность Компании с Большой Спасской. Дело в том, что ровно два года назад, в самом начале восьмого класса, Олегу и его друзьям, Женьке, Темычу, Тане и Кате, удалось самостоятельно раскрыть самое настоящее преступление. А потом еще одно. И еще… Как замечали по этому поводу классный руководитель ребят, Андрей Станиславович, и его фронтовой друг по Афганистану, майор милиции Владимир Иванович Василенко, «эти семеро словно притягивают к себе криминал». Последнее, шестнадцатое по счету, расследование ребята завершили в середине этого месяца. И вот октябрь еще не кончился, а на горизонте, кажется, возникло новое дело.

Правда, Олег пока совершенно не понимал, как к нему подступиться. «Только бы предки ничего не заподозрили, — с надеждой подумал мальчик. — Иначе они не дадут нам шагу спокойно сделать».

Олег попробовал сосредоточиться на алгебре. Это ему почти удалось. Он даже решил одну из трех заданных на сегодня задач, когда его вновь отвлекли приглушенные голоса родителей. Переместившись из кухни в гостиную, они, кажется, продолжали обсуждать кражу. Во всяком случае, Нина Ивановна несколько раз упомянула Наташу.

«Пойду-ка послушаю, — принял решение мальчик. — Вдруг мать специально не стала при мне о чем-то рассказывать?»

Однако ничего нового Олег не узнал. Кроме того, что Борис Олегович и впрямь беспокоился, «как бы эти оболтусы не влезли в новую историю».

Наутро Компания с Большой Спасской встретилась возле родной две тысячи первой школы.

— Ну? — едва увидав долговязого Женьку, спросил Олег. — Ничего там у вас не прояснилось?

— Нет, — покачал головой тот. — говорю же, мать шубу на ветер выбросила.

— Это же надо, — мрачно изрек маленький щуплый Темыч. — Подарить добровольно какой-то аферистке две с половиной тысячи баксов!

— Темочка бы не подарил, — иронично сощурилась стройная темноволосая Катя, которой Тема едва доставал до плеча. — Темочка все копеечки кладет в копилочку, чтобы на старости лет…

— Заткнись, — свирепо уставился на нее Темыч.

— Ах, какие мы грубенькие, — не унималась Катя. — Вот Темочка станет стареньким, дряхленьким, зато в копилочке у него окажется много денежек.

Темыч громко засопел от обиды.

— Перестаньте, — вмешался Олег. Ему приходилось разнимать эту парочку еще в младшей группе детского сада.

— Это пусть она перестанет, — буркнул Темыч. — Надо же, — повернулся он к Женьке. — Отдать собственными руками две с половиной тысячи баксов.

— Чего причитать, раз уже отдали, — логично заметил Лешка Пашков.

— Вот именно, — тихо проговорила светловолосая голубоглазая Таня. — Надо подумать, не сможем ли мы вернуть Женькиным предкам или шубу, или деньги.

— Где же ты теперь эту тетку найдешь? — развел руками Женька. — Пришла, ушла. Теперь ищи-свищи.

— Кто ищет, тот всегда найдет, — уверенно заявила пухлая блондинка Маша Школьникова по прозвищу Моя Длина.

Маша всегда одевалась крайне экстравагантно. Дошло до того, что однажды она предстала родному классу в ярко-красной юбке из какой-то очень блестящей синтетики. Впрочем, юбкой это можно было назвать лишь символически. Класс изумленно охнул. Нижняя часть Маши особым изяществом не отличалась. Только Лешка Пашков, давно влюбленный в Школьникову, с искренним восхищением произнес:

— Ну ты, Машка, даешь! Все прямо наружу! Вылитая фотомодель!

— Много ты понимаешь, Ребенок, — подбоченилась Школьникова. — Это просто теперь моя длина и мой стиль.

С той поры прозвище Моя Длина прочно прилипло к Машке. Правда, звали ее так за глаза. Школьникова обладала крепким телосложением и могла с ходу врезать.

— Кто ищет, тот всегда найдет, — повторила она. — Вот, например, моя мать, что бы ей ни приспичило, всего добивается.

— Большому кораблю большое плавание, — прошептала Катя на ухо Тане.

— Главный вопрос, где эту тетку искать? — вмешался Пашков. — Хоть бы маленькую зацепочку.

— Тебе, Лешенька, все бы подать на блюдечке с голубой каемочкой, — фыркнула Катя.

— Никогда мы ее не найдем, — всегда предполагал худшее Темыч. — Кто же с дву-мЯ с половиной тысячами долларов…

— Хватит, микроспора, каркать, — посмотрела на него сверху вниз Моя Длина. — Надоел.

— Ты мне не указывай, — набычился Темыч. — Что хочу, то и говорю.

Моя Длина на выпад Темыча не отреагировала. Она вообще воспринимала его как нечто мелкое и незначительное.

— В общем, мальчики-девочки, — обратилась она к остальным, — я считаю, что это дело для нас. Милиция все равно с такой кражей возиться не будет.

— Ежу понятно, — согласился Олег.

— Тем более что Женькина мать вроде бы как сама виновата, — глядя влюбленными глазами на Мою Длину, заявил Лешка Пашков.

— Мать не виновата, — обиделся Женька. — Просто ее ограбили.

— А кто воровку в дом добровольно пустил? — заспорила Моя Длина.

— Это же надо, — никак не мог успокоиться экономный Темыч. — Отдать добровольно две с половиной тысячи долларов.

— В рублевом эквиваленте, — счел своим долгом уточнить Женька.

— Да хоть в монгольских тугриках! — рубанула воздух мощной дланью Моя Длина. — Все равно жалко. На эту сумму, — быстро прикинула она, — в бутике у моего любимого Версаче можно шикарное платье купить.

— Мои предки к Версаче не ходят, — сказал Женька. — Им не по карману.

Катя и Таня обменялись выразительными взглядами. Мать Школьниковой, Зинаида Николаевна, держала у Красных ворот фирменную французскую аптеку, а также была официальным дилером нескольких крупных парфюмерных и фармацевтических фирм. На этом основании Машка причисляла себя к «современной российской буржуазии» и одевалась только в лучших бутиках, предпочитая всем остальным «Дом Версаче».

— Так что все-таки будем делать? — посмотрел Пашков на Олега.

— Я вчера до самой ночи пытался сообразить, — признался тот. — Но пока ничего путного в голову не приходит.

— Но ведь откуда-то эта тетка взялась, — сказал Лешка.

— Вот молодец! — с шутовским видом произнесла Катя.

— Ты чего? — уставился на нее Пашков.

— Ну, теперь мы благодаря тебе знаем, что эта воровка родилась от отца и матери, — прыснула Катя.

— Да ну тебя, — отмахнулся Лешка. — Я ведь серьезно.

— А если серьезно, — внезапно сообразил Олег, — у нас пока есть только одна зацепка.

— Какая? — подпрыгнул от нетерпения Женька.

— Газета, — ответил Олег. — В которую твоя мать дала объявление.

— Ну и какая нам польза от этой газеты? — безо всякого воодушевления проговорил Темыч. — Женькина мать дала объявление, его опубликовали, а какая-то тетка откликнулась. Откуда в газете могут про нее знать?

— Может быть, ты и прав, — снова заговорил Олег. — А может, и нет. Вы когда-нибудь «Из рук в руки» читали? — осведомился он у друзей.

— Нет, — хором ответили те.

— Я тоже, — продолжал Олег. — А потому предлагаю сразу же после уроков купить очередной номер и как следует в нем покопаться. Вдруг это нас натолкнет на какое-нибудь решение.

— Боюсь, только зря деньги потратим, — покачал головой Темыч.

— Опять он за свое, — исторгла тяжелый вздох Катя.

— Не велика трата, — хлопнул Темыча по плечу Олег.

— Кстати, можно и не тратиться! — выкрикнул Женька. — У матери есть последний номер.

— Вот это другое дело, — обрадовался Темыч.

Катя уже раскрыла рот для достойной отповеди, но тут из школы послышался звонок.

Компания с Большой Спасской кинулась в раздевалку.

Едва выйдя оттуда, они столкнулись с Маратом Ахметовым. Тот в который уже раз внимательно изучал объявление о предстоящем конкурсе на звание королевы красоты среди старшеклассниц.

— Ты что, Маратик, тоже готовишься? — хлопнула его по плечу Моя Длина.

— Ну, — хохотнул здоровяк Марат. — Тебя, Машка, выбирать готовлюсь.

— А почему бы и нет? — кокетливо повела мощным бедром Школьникова.

— Машка обязательно победит, — убежденно произнес Пашков.

— До конкурса осталось шесть дней, — очень серьезно проговорила Школьникова. — Значит, успею сбросить еще пару кило.

— Давай-давай, старайся! — захохотал Марат Ахметов.

— Я только, Маратик, не пойму, почему тебя выборы королевы так интересуют? — ухмыльнулась Катя. — Действительно решил поучаствовать?

— Точно! — воскликнул Марат. — С Машкой на пару. Мы с ней в одной весовой категории.

В следующий миг здоровяку Ахметову пришлось спасаться бегством. Моя Длина, непрестанно вопя: «Ну погоди, «новый русский» проклятый! Сейчас ты у меня получишь!» — преследовала его по пятам. Марат, уворачиваясь, пулей взлетел на четвертый этаж. Моя Длина преследования не прекращала. Ей удалось достигнуть обидчика возле дверей родного десятого «Б». На спину и коротко стриженную голову Марата посыпались удары.

— Прекрати! — наконец взмолился Ахметов. — А то я из-за тебя сегодня встречу по боксу проиграю!

— Ладно, живи, «новый русский», — сменила гнев на милость Моя Длина.

Марат Ахметов и впрямь принадлежал к «новым русским». Папа его, Хамитяй Хамзя-евич Ахметов, всего несколько лет назад работавший носильщиком на Курском вокзале, превратился в крупного бизнесмена.

— Всем привет! — подбежал к дверям класса Боря Савушкин, который занимался с Маратом в одной секции бокса. — К соревнованиям готов? — обратился он к Ахметову.

— Вообще-то готов, — кивнул тот, — но можем сейчас устроить небольшую тренировку, — вдруг с мечтательным видом уставился он в противоположную сторону коридора.

Остальные проследили за его взглядом. По направлению к классу важно шествовал в окружении свиты из бывших «бэшников» и «ашников» Вадик Богданов.

— Эх, как бы я сейчас ему врезал, — с чувством изрек Марат.

— Не вздумай, — тихо проговорила Таня. — Скандал ведь будет.

— Сам знаю, что будет, — поскучнел Ахметов.

— По-моему, наш дорогой Богданов чересчур быстро выздоровел, — подхватила Катя.

Остальные молча кивнули. Дело в том, что бурное и несокрушимое содружество «В», к которому принадлежали Компания с Большой Спасской, а также Ахметов и Савушкин, после девятого класса неожиданно убавилось ровно наполовину. Кто-то покинул Москву, иные ушли в лицеи и колледжи, другие еще по каким-то причинам оставили родную школу… Остаток «В» слили с частью бывших «ашников» и «бэшников». Хорошо еще, что любимый классный руководитель ребят, Андрей Станиславович, остался с ними. Однако уже с первых дней этого учебного года всем стало ясно: от былой атмосферы содружества «В» ничего не осталось. Бывшие «ашники» и «бэшники» объединились вокруг Вадика Богданова, и десятый «Б» раскололся на две враждебные группировки.

Андрей Станиславович был в ужасе. Конфликт день ото дня усиливался. В классе уже вспыхнули две грандиозные драки, из-за которых пришлось собирать экстренные родительские собрания. Но и это не принесло желаемых результатов. Андрей Станиславович всерьез опасался новых эксцессов. Правда, в последнее время страсти вроде бы улеглись. Однако и классный руководитель, и бывшие «вэшники» понимали, что это лишь временное затишье. Просто Вадик Богданов был болен гриппом. А команда его, в отсутствие вожака, не решалась предпринимать демаршей против содружества «В», чья спаянность с самого первого класса славилась на всю две тысячи первую школу. И вот Вадик выздоровел.

— Я бы тоже предпочла, чтобы он поболел подольше, — поддержала подругу Таня.

— А я лично даже рад, что он снова в хорошей физической форме, — поиграл накачанными мышцами Ахметов. — Теперь я с ним на днях проведу беседу.

Друзья усмехнулись. Всем было ясно, что предстоящая беседа не ограничится словесным поединком. Богданов со свитой приблизился к дверям класса.

— И Дусенька тут, — смерив презрительным взглядом рыжую Дуську Смирнову, с нарочитой отчетливостью проговорила Моя Длина. — Прямо вся цветет и пахнет.

Дуська свирепо уставилась на Школьникову, однако отвечать не стала, справедливо полагая, что спор закончится явно не в ее пользу. Впрочем, богдановские вообще предпочитали действовать не в открытую, а исподтишка.

Красивое лицо Вадика скривилось в злобной усмешке. Но и он не произнес ни слова. Поманив за собою Дуську, он вошел в класс.

— Зря ты, Машка, выступила, — покачала головой Таня.

— Теперь жди беды, — мрачно проговорил Темыч. — Чует мое сердце.

— Ты, Танька, со своим миролюбием когда-нибудь достукаешься, — откликнулась Моя Длина.

— Это не миролюбие, — возразила светловолосая девочка. — Просто не надо опускаться до их уровня.

— Ну ты даешь! — возмутился Пашков. — Мы, что ли, первые начали? Богданов всех нас по очереди подставляет. И, между прочим, тебя, Танька, первую, — напомнил всем Лешка об очень жестоком розыгрыше Вадика.

— Таких, как этот Богданов, вообще надо уничтожать, — выпятил впалую грудь маленький Темыч.

— Ты, микроспора, поаккуратней! — захохотала Моя Длина. — А то Вадик дунет…

— И улетит наш Темочка, как домик у Ниф-Нифа из «Трех поросят», — с трагикомическим видом подхватила Катя.

— Это мы еще посмотрим, кто улетит, — воинственно заявил Темыч, однако украдкой с опаскою покосился на открытую дверь класса.

— Пусть только Темку тронет… — начал было Марат.

— Ну все! Кажется, я сегодня попух! — перебил его Женькин горестный вопль.

— Ты чего? — уставились на него ребята.

— Обломов! — взъерошив обеими руками и без того спутанную длинную шевелюру, возопил долговязый мальчик.

— Какой Обломов? — переспросили друзья.

— Ну, этого… Гончарова, — пояснил Женька.

— Травка зеленая! А ведь и правда! — охватила паника и Мою Длину. — Роман сегодня на двух последних уроках сочинение по «Обломову» нам закатит! А я не прочла.

— Я тоже, — загробным голосом прогудел Женька. — Теперь будет верная двойка в четверти. А мне предки сказали: если схвачу в четверти хоть одну пару, то они меня на все каникулы засадят заниматься.

— Да, может, у тебя еще двойки не выйдет, — начал успокаивать Пашков.

— Выйдет, — убежденно произнес Женька. — Вот сейчас сочинение напишу, и выйдет.

— Так отметку-то в четверти ведь по среднему баллу выводят, — сказал Темыч.

— Вот именно, — не ободрили его слова Женьку. — Роман вызывал меня в этой четверти три раза. Первый раз я не ответил «Грозу» Островского. Второй — перепутал «Дворянское гнездо» и «Дом с мезонином».

— Ну ты даешь! — хлопнул его по плечу Марат, который в этом году крайне прилежно занимался литературой. — «Дом с мезонином» — это у Чехова. А «Дворянское гнездо» написал Тургенев.

— Подумаешь, — никогда особенно не волновали подобные мелочи Женьку. — И тут дворянский дом и там тоже дом. Ну, я и перепутал. Просто волновался. А Роман, когда я Лизу назвал Мисюсью, так злиться начал.

— Это я помню, — прыснула Катя. — Роман заявил, что у нашего Женечки нет никакого уважения к российской изящной словесности.

— Словесности много, а я один, — обезоруживающе улыбнулся Женька.

— Ну что с ним сделаешь, — развел руками Олег. — Третий раз-то ты тоже «пару» схватил?

— Нет, — покачал головой Женька. — В третий раз я очень удачно ответил про «Отцов и детей». Роман мне трояк поставил.

— Нда-а, — совершил в уме нехитрый подсчет Темыч. — Если ты сегодня не напишешь сочинение, то тебе, Женька, и впрямь хана.

— А я о чем, — впал в еще большую тоску тот. — Мало того, что каникулы пропадут, так после еще сдавай Роману зачеты за всю эту четверть.

— Это уж точно, — подтвердили остальные.

Пожилой учитель литературы Роман Иванович придерживался железной дисциплины. Тем, кто получал у него двойки, приходилось пересдавать не одну тему, а все, что проходили за минувшую четверть, а иногда и за полугодие. Поэтому перспектива у Женьки складывалась совсем нерадостная.

— Ребята, что будем делать? — с надеждой поглядел он на друзей. — Меня, главное, что волнует, — продолжал он. — У предков и так неприятности с шубой, а тут еще я…

И, не договорив, Женька схватился за голову. Тут к классу подошла математичка Светлана Сергеевна.

— Вы почему не заходите? — посмотрела она на ребят. — Ну-ка, быстро по местам.

Друзья повиновались. Светлана Сергеевна ревниво оберегала каждую минуту своих уроков.

Едва раздался звонок на перемену, Компания с Большой Спасской собралась возле своего любимого подоконника на лестничной площадке.

— Вот вы, наверное, просто алгеброй занимались, а я, между прочим, весь урок думал, — глядя на Школьникову, с важностью произнес Пашков.

— О чем ты думал? — подался к нему поближе Женька. — О шубе?

— Не о шубе, а о тебе, — тоном спасителя человечества заявил Лешка. — И, между прочим, есть выход.

— Какой? — блеснула надежда в глазах у Женьки.

— Будем срывать урок, — деловито принялся объяснять Пашков.

— Спасибо тебе большое, — нараспев проговорила Катя.

— Сорвешь урок, Роман нас потом всем классом заставит «Обломова» пересдавать, — проворчал Темыч.

— Это если я просто сорву, как может каждый дурак, — победоносно продолжал Лешка. — Нет, я придумал штуку похитрее.

— Ясненько-ясненько, — не прониклась доверием Катя. — Лешенька просто взорвет всю школу. Вместе с нами, с Романом и другими учителями. Тогда действительно некому будет про «Обломова» писать.

— Да погоди ты, — нетерпеливо перебил Пашков. — Лучше послушайте. А то сейчас перемена кончится. Мы с братаном Сашком несколько дней назад смешали одну хорошую штуку.

— Ну! Так я и знала, — не унималась Катя. — Если с Сашком, значит, взорвется не только школа, но и вся улица. И твой, Олег, дом, между прочим, тоже.

Все, кроме Лешки, засмеялись.

— Не хотите, не буду, — обиделся Лешка. — Я, в общем-то, не для себя стараюсь. Что мне, больше всех надо? И «Обломова» я, в отличие от некоторых, читал. Уж как-нибудь накарябаю сочинение. А расчет, между прочим, совершенно точный. И состав наполовину фирменный!

— У тебя, Лешка, вечно наполовину, — буркнул Темыч. — Из-за этого все вокруг и страдают.

Ребята снова засмеялись. Лешкину изобретательную голову переполняли хоть и заманчивые, но очень рискованные замыслы. Перед их осуществлением Пашков производил очень точные расчеты, благодаря которым все должно было пройти идеально гладко. Однако неумолимая жизнь часто вносила свои неожиданные поправки, и в результате от смелых Лешкиных экспериментов страдали учителя и ученики родной две тысячи первой школы, жители дома на Садовой Спасской, имевшие несчастье оказаться соседями Пашковых, а порой и ни в чем не повинные прохожие. В особенности опасным для окружающих становился Лешка, когда объединял усилия с младшим братом-погодкой Сашком. Отец этих славных ребят, известный нейрохирург Пашков-старший, добрую половину заработков тратил на возмещение убытков людям и организациям, пострадавшим от бурной деятельности сыновей.

К числу наиболее известных подвигов Лешки Пашкова относились испорченная теплотрасса, ремонт которой потребовал многочасовых титанических усилий аварийной бригады, забитые очистные сооружения бассейна, где сдавали нормы по плаванию питомцы две тысячи первой школы, рухнувшая стена директорского кабинета. Впрочем, это была лишь малая толика славных деяний братьев Пашковых.

Справедливости ради нужно заметить, что неудачи Лешку совершенно не расстраивали. Он искренне полагал, что не ошибается только тот, кто ничего не делает. А потому, потерпев очередное фиаско, Пашков один или совместно с младшим братом немедленно принимался вынашивать очередной потрясающий замысел.

— Ну и на чем же основан твой четкий расчет? — поинтересовался Темыч.

— Говорю же: есть одна жидкость, — с большим чувством собственного достоинства проговорил Лешка. — Она наполовину фирменная, из магазина «Веселые гадости», а наполовину мы с Сашком довели ее до ума.

— Если вы с Сашком, то, значит, не до ума, а до безумия, — не удержалась от нового выпада Катя.

— Слушай, прекрати, — перебил ее Женька. — Дай Лешке как следует все объяснить.

— Вот именно, — подхватил Пашков. — Жидкость вышла потрясная. Воняет, аж жуть. Правда, не сразу.

— Как это «не сразу»? — посмотрел Олег на Пашкова.

— Ну, сначала она совсем чуть-чуть начинает вонять, — пояснил Лешка. — Зато потом, — с мечтательным видом добавил он, — хоть противогаз надевай. И вообще, Женька, тебе крупно повезло, что мы пишем это сочинение, когда уже топят. Если мы прыснем нашим с Сашком препаратом на батарею…

И, не договорив, Лешка причмокнул губами.

— А мы не отравимся? — всегда заботился о своем здоровье Темыч.

— Не боись, — хлопнул его по плечу Пашков. — Средство совершенно безвредное и экологически чистое.

— Можно подумать, что ты его уже проверял, — по-прежнему сомневался Темыч.

— Ну! — растянулся рот до ушей у Пашкова. — Мы с Сашком вчера на бабке проверили.

— И она жива? — всплеснула руками Катя.

— Что ей сделается, — отмахнулся Лешка. — Всего одна капля — и бабка вызвала аварийку. Ей показалось, что откуда-то газ идет. А откуда газ? — пожал плечами Пашков. — Наш дом давно уже перевели на электроплиты. Эти мужики из аварийки чуть с ума не сошли. Бабка наша орет, что где-то утечка газа. Они сами тоже чувствуют, что воняет. Начали газовые трубы искать. А где ж их найдешь, — ухмыльнулся Пашков. — Тут один мужик из аварийной бригады и говорит: «У вас, наверное, по какой-то случайности в стене газовый провод остался. Видать, его давно заглушили, а теперь прорвало. Будем стены ломать». Сашок как завопит: «Ломать не дам!» Естественно, Сашку не хотелось, — хмыкнул Лешка. — Он сразу понял, что нам потом предки устроят. Но другой мужик, на наше счастье, сказал: «Нет, это не труба. Наверное, у них просто тут где-нибудь стоят газовые баллоны для дачи. Они про них забыли». Бабка это услышала и принялась верещать не хуже Сашка. Мол, нет у нас никаких газовых баллонов. Ну а пока они спорили, запах выветрился. Мы с Сашком ведь совсем чуть-чуть капнули. Тогда аварийщики сказали, что газ надуло по вентиляционному коробу из соседней квартиры. Они потом еще часа два по всему подъезду ходили с проверкой. И только потом убрались подобру-поздорову.

— Ну, Ребенок! — осталась в восторге Моя Длина.

Похвала Школьниковой воодушевила Лешку, и он, расплывшись в широкой улыбке, добавил:

— Вы слушайте дальше. У нас над кабинетом литературы что?

— Кабинет химии, — прекрасно знали ребята.

— А что в химическом кабинете? — продолжал Пашков.

— Реактивы! — выпалил Женька.

— Двойка тебе, Васильев, — мастерски передразнил Лешка химичку Алевтину Борисовну. — То есть реактивы, конечно, тоже есть. Но нам важнее, что там имеется газ.

— Точно! — подпрыгнул на месте Женька. — Роман мигом решит, что в химическом кабинете прорвало газовую трубу, и поднимет панику.

— Мыслишь правильно, — одобрил Лешка.

— Замогильно, Ребенок! — вновь похвалила его Школьникова. — Если Роман впадет в панику, то тут же забудет про сочинение.

— Зато у меня будет твердая тройка в четверти, — добавил Женька. — Где твоя жидкость?

— Дома, — сообщил Пашков.

— Чего же ты так? — с упреком воззрился на него Женька. — Надо было с собой взять.

— Откуда же я знал, что ты сегодня к сочинению не подготовишься? — спросил Лешка.

Тут раздался звонок. Ребятам предстояла вторая алгебра.

— Беги домой, Лешка! — потребовал Женька.

— На большой перемене сбегаю, — пообещал тот. — Да ты не волнуйся. У Пашкова ведь голова! Так что все будет тип-топ.

Тут возле класса возникла математичка. Друзья поспешили в класс.

Глава III

ПОЛНЫЙ «ОБЛОМОВ»

На большой перемене Лешка и впрямь побежал домой. Ожидая его возвращения, Женька настолько извелся, что у него даже пропал аппетит, и он, к немалому удивлению друзей, почти ничего не стал есть в буфете.

— Ты, Женечка, случаем не заболел? — с тревогой посмотрела на него Катя.

— Нет, — не сводил глаз со входа в буфет долговязый мальчик.

— У него просто сейчас решается вопрос жизни и смерти, — догадалась Моя Длина. — А в таких случаях не до еды.

— Вот именно, — дожевывая всего третий бутерброд, подтвердил Женька.

Тут в дверях показался сияющий Пашков.

— Ну? — кинулся к нему Женька.

— Порядок, — похлопал по сумке Лешка. — Теперь твое, Машка, и твое, Женька, дело в надежных руках.

— Своих-то предупредим? — посмотрел Олег на Лешку.

— Не вздумай, — ответил тот. — Тут самое главное — эффект неожиданности.

— Как бы этот эффект неожиданности не обернулся против всех нас, — мрачно проговорил Темыч. — Чует мое сердце…

— Отстань со своим сердцем, — перебила Катя. — Все равно оно у тебя никогда ничего хорошего не чует.

Темыч надулся и, отвернувшись в сторону, обиженно засопел.

— Тебе, Темка, хорошо рассуждать, — вмешался Женька. — Небось к сочинению подготовился.

— Естественно, — подтвердил тот. — Мне от Романа нужна хорошая отметка в аттестате. Я собираюсь поступать в Литературный институт.

— Че-его? — хором протянули остальные.

— Ой, не могу! — зашлась от хохота Катя. — Наш маленький Темочка собрался стать великим русским писателем.

— А чего такого? — внимательно поглядела сверху вниз Моя Длина на Темыча. — По-моему, среди русских писателей было много таких же мелких.

— Дура, — покраснел, как помидор, Темыч.

— А, между прочим, при поступлении в Литературный институт нужно представить на творческий конкурс собственные произведения, — с уверенностью заявила Катя.

— А у Темыча наверняка их нет, — грянул Женька.

— Есть, — пуще прежнего зарделся Темыч, который уже почти год втайне ото всех писал рассказы, мечтая прославиться на литературном поприще.

— Слушайте, — прошептал Пашков. — Я чего, зря домой ходил? Вы урок срывать собираетесь или не собираетесь?

— Естественно, собираемся, — сказала Моя Длина.

— Тут для нас целых две выгоды, — подвел теоретическую базу Женька. — Во-первых, я не схвачу пару по литературе. А во-вторых, мы освободимся на два урока раньше и сможем как следует заняться шубой.

— Или просидеть до конца дня в директорском кабинете, — проворчал Темыч.

— Прекрати каркать, — сердито поглядела на него Катя.

— В общем, так, — заговорщицки прошептал Пашков. — На этом уроке сидим спокойно. А перед пятым я за минуту до звонка прысну немного этой штуковины на батарею. Что будет дальше — сами увидите.

— Ты уверен, что эта жидкость не повредит здоровью? — решил еще раз уточнить Темыч.

— Странный ты человек, — пожал плечами Пашков. — После вчерашнего бабка выжила, мы с Сашком — тоже. И мужики из аварийной бригады уехали в полном порядке. Какие тебе еще нужны доказательства?

— Может, наших-то все-таки предупредим? — имея в виду бывших «вэшников», повторил Олег.

— Я лично против, — стоял на своем Пашков.

— А если они испугаются? — тихо проговорила Таня.

— Ну ты, подруга, даешь, — усмехнулась Моя Длина. — Наших ребят даже ядерным взрывом не испугаешь.

— Это уж точно, — сказала Катя.

— Конечно, вообще-то, по логике, надо предупредить. Но я опасаюсь, как бы богда-новские не узнали, — назидательно изрек Пашков.

— Во! — встревожился Женька. — Если они узнают, не миновать нам какой-нибудь подлянки!

— А ты бы еще орал погромче, — повернулся к нему Олег.

— Тем более что вон Дуська Смирнова стоит и кушает, — вкрадчиво проговорила Катя.

Рыжая Дуська действительно, устроившись невдалеке от ребят, пила апельсиновый сок.

— Пожалуй, Лешка прав, — наконец согласился Олег. — Рисковать ни к чему.

— Даже если богдановские ничего не узнают, — с опаской покосился Пашков на Дусь-ку, — я еще одной вещи боюсь. Тут главное, чтобы все прошло очень естественно. А если мы половину класса заранее подготовим, эффект будет совсем не тот.

— И Роман догадается, что все было подстроено, — договорила Школьникова за Лешку.

— Именно, — подтвердил он.

— Поэтому молчим, как рыбы! — грянул на весь буфет непосредственный Женька.

— Тихо ты, — шикнул на него Олег.

Дуська с интересом посмотрела на Компанию с Большой Спасской. Затем вновь принялась за свой сок.

— Пошли отсюда, — поманил друзей в коридор Олег.

— Женечка, по-моему, все-таки хочет заработать свою законную двойку в четверти, — уже покинув буфет, заметила Катя.

— Да ты что! — возопил Женька.

— А на фига тогда Дуськино внимание привлекать? — продолжала Катя.

— Никто и не привлекал, — обезоруживающе улыбнулся Женька. — Даже если она что-то и услыхала, то все равно не поймет.

— Будем надеяться, — вздохнула Таня.

— Чует мое сердце… — завел было свое Темыч, но Катя отвесила ему звонкий подзатыльник.

— Вы бы еще подрались, как раньше, — кинул на них осуждающий взгляд Олег.

Темыч был влюблен в Катю с младшей группы детского сада. Девочка прекрасно это понимала и постоянно над ним подтрунивала. Дело часто кончалось дракой, и Олегу приходилось разнимать эту «сладкую парочку».

— Драться не будем, — сурово изрек Темыч и первым направился на четвертый этаж.

До решающих событий оставался еще один урок…

На следующей перемене Лешка раздал друзьям последние инструкции.

— Составчик хитрый, — объяснил он. — Несколько минут он как бы набирает силу.

Я побрызгаю на батарею непосредственно перед приходом Романа. Он, конечно же, сразу начнет писать на доске тему сочинения. И пускай себе пишет…

— Какой ты, Лешка, сегодня добренький, — иронично сощурилась Катя. — Даже Роману Ивановичу разрешаешь тему сочинения написать на доске.

— Это даже хорошо, что Роман будет писать, — с воодушевлением продолжал Лешка. — За это время как раз пройдет химическая реакция между фирменным средством из магазина «Веселые гадости» и нашим с братаном Сашком самодельным составчиком.

— Может, не надо вашего самодельного со-ставчика? — испытывал по этому поводу сильные опасения Темыч.

— Тебе не надо, а нам с Машкой надо! — решительно возразил Женька.

— С одним фирменным эффект будет совсем не тот. Я убедился, что французы ничего не смыслят в неприятных запахах. Даже сперва пожалел, что деньги на эту жидкость потратил.

— Ясненько-ясненько, — покачала головой Катя. — Лешеньке вместо жидкости с неприятным запахом подсунули французские Духи.

— Духами я бы, конечно, это не назвал, — принялся объяснять Пашков. — Но пахнет слабо. Будто тухлое яйцо разбили.

— Этого мало! — воскликнул Женька. — Роман из-за какого-то паршивого тухлого яйца сочинение нипочем не отменит.

— Вот именно, — продолжал Пашков. — Поэтому я попрыскаю на батарею сразу из двух пузырьков. А пока Роман будет писать, пройдет реакция. Вот после этого и завоняет по-настоящему.

— А ты уверен, что Роман почувствует? — забеспокоился Женька. — Вдруг у него, к примеру, сегодня насморк.

— Не боись, — растянулся рот до ушей у Пашкова. — Во-первых, я Романа уже сегодня видел. Он совершенно здоров. А потом, такой запашок все равно кого хочешь проймет. Ладно, — посмотрел он на часы. — Хватит ля-ля разводить. Пошли в класс. А то я ничего не успею.

Войдя в кабинет литературы, Компания с Большой Спасской разбрелась по местам. Все, кроме Лешки. Тот, поровнявшись с окном возле доски, сделал вид, будто высматривает что-то на улице, затем вытащил из одного кармана фирменный французский пузырек и незаметно опрыскал батарею.

«Вроде порядок», — пронеслось в голове у Лешки. Украдкой оглядевшись, он убедился, что никто не обращает на него внимания. Тогда Пашков достал второй пузырек, в котором содержалась самодельная смесь. Он нажал на кнопку распылителя. Никакого эффекта. Лешка повторил попытку.

— Вот черт, — процедил он сквозь зубы. — Заклинило. Придется раскручивать.

Пашков быстренько открутил распылитель от пузырька. Внимательно глядя на содержимое, чтобы не вылить лишнего, он уже собирался капнуть на батарею, когда его вдруг резко толкнули в спину. Лешка от неожиданности качнулся. И все из пузырька вылилось на батарею.

— Спятили, что ли? — возопил Пашков. Резко обернувшись, он столкнулся нос к носу с Вовкой Бочкаревым из группировки Богданова. Сам Богданов с кривой ухмылкой выглядывал из-за плеча Бочкарева.

— Ах, какие мы нежные, — приторным голосом произнес он. — Нас толкнули, и мы немножко расстроились.

Пашков ничего не ответил. Отпихнув Бочкарева в сторону, он направился к своей парте. В это время прозвенел звонок.

— Ну? — двинулся Женька навстречу Лешке.

— Баранки гну, — только и успел ответить ему тот.

— В каком смысле? — не понял Женька.

Пашков хотел ответить, что в самом плохом, но тут дверь класса широко распахнулась и десятому «Б» предстал пожилой, высокий и грузный учитель литературы, Роман Иванович.

— Здравствуйте. Садитесь, — прогудел он с порога.

«Ох, недолго мы будем сидеть, — напряженно размышлял Пашков. — Боюсь, Роман даже тему написать не успеет. Это если сработает. А может, еще и совсем не сработает, — засомневался Лешка. — Мы ведь с Сашком своего средства к французскому совсем чуть-чуть добавляли. А тут такое количество вылить. Теперь наша жидкость может попросту уничтожить французскую. И ничем вообще не запахнет. Но тогда пострадает Женька. А если все-таки реакция пройдет правильно, то вообще неизвестно, как кончится. При такой-то критической массе».

Лешка потянул носом. Пока вроде бы ничем не пахло. Хотя вообще-то они с Олегом сидели довольно далеко от той батареи.

— Слушай, — склонился Пашков к уху Олега, — ты ничего не чувствуешь?

— Ничего, — покачал головой тот. Роман Иванович, пригладив густые седые

кудри, обрамлявшие обширную красную лысину, начал писать на доске.

— Тема номер один, — изрек он зычным басом. — «Демократическая и «эстетическая» критика о романе «Обломов».

Женька пришел в ужас. Он даже не знал содержания романа. А уж что о нем думали какие-то критики, тем более.

— Тема номер два, — торжественно провозгласил учитель. — «Обломов» как роман о любви».

«Ну ни фига себе, — не веря своим глазам, поглядел на доску Женька. — Я думал, Обломов все время лежал на диване, а у него, оказывается, еще и любовь была».

— Номер три, — сказал Роман Иванович и четким почерком вывел на доске: «Обломов и Захар. Кто у кого в рабстве?»

«Час от часу не легче, — мысленно ужаснулся Женька. — Кто такой Захар? И почему у него в рабстве Обломов? Ведь Обломов вроде помещик…»

Додумать Женька не успел. Ибо Роман Иванович вдруг резко повернулся к окну и начал принюхиваться с видом ищейки, которая хочет взять след. Затем учитель обратил пытливый взор на класс. Впрочем, никто, кроме Компании с Большой Спасской, не усмотрел в поведении Романа Ивановича ничего странного. Зато Лешка, толкнув Олега в бок, заволновался:

— По-моему, началось.

Роман Иванович пожал плечами и принялся выводить на доске название последней темы: «Илья Ильич Обломов: может ли быть «лишним» хороший человек?»

Положив мел на полочку, литератор молча направился к окну. Компания с Большой Спасской завороженно следила за ним. Достигнув окна, Роман Иванович поднял шпингалеты и высунулся наружу. Как раз под окном кабинета литературы обозревал школьный двор заместитель директора по хозяйственной части Арсений Владимирович.

— Арсений Владимирович! — закричал литератор. — Ты чего это там удобряешь на зиму глядя?

— Удобряю? — разинул от удивления рот заместитель директора. — Даже и не думал.

— Тогда чем же пахнет? — в свою очередь изумился Роман.

— Где пахнет? Чем пахнет? — немедленно встревожился заместитель директора.

Роман Иванович потянул носом.

— Нет, на улице правда не пахнет, — пришел к заключению он. — Это в классе.

— В классе? — с тревогой в голосе спросил Арсений Владимирович. — Это, наверное, из химического кабинета. Он ведь прямиком над твоим располагается. Небось Алевтина Борисовна какой-нибудь опыт проводит.

— Раньше вроде бы оттуда никогда не пахло, — ответил учитель литературы.

— А чем пахнет-то? — считал своим долгом выяснить Арсений Владимирович.

Роман, отвернувшись от окна, потянул носом воздух.

— Похоже на газ, — мигом сообщил он заместителю директора.

Арсений как бывший кадровый офицер мгновенно принял решение.

— Сейчас поднимусь. Окно не закрывать. Пусть на всякий случай проветривается.

Несведущая часть класса сперва недоуменно переглядывалась. Им было совершенно неясно, что происходит. Вскоре, однако, удушливый запах начал распространяться по классу. Первыми всполошились девчонки.

— Ну и воняет! — послышалось сразу несколько голосов.

— Ужас! — шепнул Пашков на ухо Олегу.

— По-моему, Лешка, ты переборщил, — поморщился Олег.

— У меня пузырек случайно вылился, — не стал скрывать Лешка. — Хорошо, Роман окно открыл. Иначе мы бы тут все задохнулись.

— Ну ты даешь, — покачал головой Олег.

— Это не я, — объяснил Лешка, — а Богданов и Бочкарев. Они в самый ответственный момент меня в спину толкнули.

— Пашков! — прогудел Роман Иванович. — Бегом в кабинет химии. Выясни, что там у них происходит, и позови сюда Алевтину Борисовну.

— Ну, думаю, началось, — прошептал Пашков и устремился к химическому кабинету.

На лестнице он едва не налетел на Арсения Владимировича.

— Ты? — в последний момент умудрился отпрыгнуть в сторону доблестный заместитель директора. — Почему не на уроке?

— За Алевтиной послали, — был краток Пашков. — У нас чем-то пахнет.

— На литературе? — поинтересовался Арсений Владимирович.

— У Романа Ивановича, — радостно подтвердил Пашков. — Он к Алевтине Борисовне меня послал.

— Тогда пойдем вместе, — принял решение доблестный заместитель директора. — А то она женщина нервная и твой приход, Пашков, может расценить неправильно. К тому же, если там утечка газа, будем действовать вместе.

И они побежали вверх по лестнице. Арсений Владимирович успел проиграть в голове множество самых ужасных вариантов.

Старое здание две тысячи первой школы уже несколько лет подряд находилось в почти аварийном состоянии. Денег на капитальный ремонт все никак не выделяли. Школу титаническими усилиями Арсения Владимировича и директора Михаила Петровича ремонтировали по частям. Благодаря этому она, по выражению доблестного заместителя по хозяйственной части, «еще каким-то образом худо-бедно стояла». Однако, как говорил все тот же Арсений Владимирович, «ежедневно иду на работу будто бы на войну». Аварии случались почти каждую неделю. То что-нибудь падало, то замыкало, то протекало или засорялось. И вот теперь, кажется, прорвало газ.

Дернув на себя дверь кабинета химии, Арсений Владимирович первым влетел внутрь. Пашков вбежал следом. Кабинет был пуст. А главное, что ничем особенным в нем не пахло. В общем-то, Лешка так и предполагал. Удивился один лишь Арсений.

— Гляди-ка, — почесал он по-военному коротко стриженный затылок.

— Вроде все нормально, — откликнулся Пашков. — А у нас там воняет, — счел своим долгом добавить он. — Боюсь, как бы ребята не отравились. Надо бы, Арсений Владимирович, урок отменить.

— Отменим! — пообещал заместитель директора. — Но сперва попробуем установить причину. Тут, значит, не пахнет. А там? — уперся он взглядом в плотно прикрытую дверь лаборантской.

— Там вроде бы вообще нечему, — ответил Пашков.

— А вот и ошибаешься. Газовый стояк как раз проходит через лаборантскую. Пойду погляжу, — направился к двери лаборантской Арсений Владимирович.

Дверь оказалась заперта.

— Странно, — заволновался заместитель директора. — Если Алевтина Борисовна уже ушла, то и кабинет был бы заперт. А если она еще в школе, то почему ее нигде нету?

И тут Арсения Владимировича осенило: Алевтина Борисовна сидела в лаборантской. А когда там прорвало газ, она ничего не заметила и отравилась! В критические моменты Арсений Владимирович словно бы вновь становился решительным боевым командиром. Поэтому он, сверкнув глазами, зычно скомандовал:

— Пашков, налегаем!

Лешка понял его с полуслова. Недаром же он был одним из любимых учеников Арсения Владимировича, уже несколько лет по совместительству преподававшего в их классе ОБЖ. Разбежавшись, заместитель директора и Пашков дружно врезались плечами в дверь лаборантской. Хлипкая защелка оторвалась. Лешка и Арсений Владимирович под истошные вопли химички: «Нельзя! Нельзя! Кто вам позволил?» — влетели в лаборантскую.

Алевтина Борисовна, каким-то чудом протиснувшись в узкую щель между стеною и шкафом, продолжала оттуда истошно верещать.

— Ну, точно газом надышалась, — обратился Арсений Владимирович к Лешке. — От отравления это бывает.

Судя по воплям химички, у нее было сильное отравление. «Может, и впрямь тут газ прорвало?» — пронеслось в голове у Лешки. Арсений Владимирович, как следует принюхавшись, констатировал, что воздух вроде бы чистый.

— Чего же тогда с ней такое? — кинул недоуменный взгляд на Лешку доблестный заместитель директора. — Алевтина Борисовна! Алевтина Борисовна!

Арсений Владимирович шагнул по направлению к шкафу. Вопли химички усилились. Арсении Владимирович сделал еще два шага. Тут химичка, покинув свое укрытие, метнула в доблестного заместителя какую-то мензурку. Арсений Владимирович увернулся. Лешка успел заметить, что тощая химичка одета весьма легко. На ней была одна лишь розовая комбинация.

— Вон отсюда! Нахалы! Хамы! — вновь принялась истошно вопить она.

И в угрожающей близости от коротко стриженной головы бывшего кадрового офицера пронеслась еще одна мензурка.

— Да что вы! Что вы! — попятился к двери заместитель директора по хозяйственной части. — Мы вам только добра…

Договорить он не успел. Химичка метнула в него чашку.

— Отступаем! — скомандовал Арсений Владимирович и вытолкнул Пашкова из лаборантской.

Дверь за ними с шумом захлопнулась.

— Чего это с ней такое? — озадаченно поскреб затылок заместитель директора. — Неужто и впрямь отравление?

— По-моему, она просто переодевалась, а мы ей помешали, — ответил Пашков. — Там, на стуле, ее одежда лежала. Я видел.

— Наверное, ты прав, — покраснел от смущения бывший кадровый офицер. — Конфуз у нас с тобой, Лешка, вышел.

— Бывает, — отнесся к происшествию философски Пашков. «Подумаешь, химичка в комбинации, — добавил он про себя. — Главное, чтобы никто не просек, откуда идет запах».

Арсений Владимирович, прокашлявшись, вежливо постучался в закрытую дверь лаборантской.

— Вы уж, Алевтина Борисовна, пожалуйста, нас извините. Просто мы думали, что вы отравились.

Дверь приоткрылась. В щели возникло остроносое лицо химички.

— Интересно, почему это я должна была отравиться?

— Потому что в литературе чем-то воняет, — пояснил заместитель директора. — Мы думали, это у вас утечка.

— Никакой тут утечки нет, — ответила Алевтина Борисовна. — Я всегда газ очень тщательно проверяю. А вот в столовой…

Со столовой у Алевтины Борисовны были давние счеты. Оттуда в химический кабинет приползали целые полчища тараканов, которых химичка смертно боялась. Она изобретала самые разнообразные составы для их уничтожения. Однако на ненавистных тварей ничего не действовало.

— В этой столовой творятся сплошные безобразия, — мстительно объявила учительница. — Не удивлюсь, если у них там газ прорвало. Я, например, давно говорю Михаилу Петровичу, что столовую и кухню нужно закрыть и подвергнуть тотальной санитарной обработке. Там ужасная обстановка.

— Подвергнем, подвергнем, — примиряюще произнес Арсений Владимирович. — Но сейчас меня больше литература интересует. Вы одевайтесь быстренько и пойдемте к Роману Ивановичу. Вам как специалисту нужно лично понюхать, чем пахнет.

— Зачем, интересно, мне нюхать всякую гадость? — брезгливо поморщилась химичка.

— Ну вы же специалист, — настаивал Арсений Владимирович. — Нужно срочно определить, в чем дело. Если газ, аварийную вызовем. А если это вообще какая-нибудь диверсия? Вон я в газете «МК» недавно читал. Одни негодяи подкинули на чердак школы баллон с отравляющими веществами. Пришлось всех срочно эвакуировать. Одевайтесь же, одевайтесь скорее! Там дети!

Услыхав об отравляющих веществах, нервная Алевтина Борисовна, которой и без того вечно мерещились всякие ужасы, спешно на-

тянула на себя юбку и в косо застегнутой блузке пулей выбежала из лаборантской.

— Надо было сразу по-человечески объяснить, — с осуждением обратилась она к Арсению Владимировичу. — Чего вы стоите? Бежим!

И она засеменила к кабинету литературы. Миновав один лестничный марш, возглавляемая химичкой процессия столкнулась с Романом Ивановичем. Пожилой литератор с громким пыхтением поднимался наверх. Алевтина Борисовна, не успев остановиться, налетела на Романа.

— Осторожнее! — заключил ее в объятия тот.

— Попрошу без рук! — взвизгнула химичка.

— Это я просто, чтобы вы не упали, — в замешательстве пробасил литератор. — Ну? Есть утечка?

— В кабинете химии нет, — внес ясность Арсений Владимирович. — Идем вот теперь к тебе нюхать. Ты ребят-то на всякий пожарный из класса вывел?

— Нет, — покачал головой литератор. — Да там уж вроде все выветрилось.

«Не повезло Женьке, — подумал Пашков. — Конечно, если бы Роман окно открыть не додумался, то до сих пор бы воняло. Это наша с Сашком ошибка. Надо было сделать поправку на свежий воздух».

— Все-таки, Алевтина Борисовна, вам как специалисту надо понюхать, — тем временем говорил Арсений Владимирович.

— Если хотите, пожалуйста, — отвечала химичка. — Но я, кажется, знаю, в чем дело.

Это из кухни пахнет кислыми щами. Они у них просто ужасные!

— Зря вы так, — обиделся Арсений Владимирович. — Щи у нас вкусные.

— Я тоже их всегда ем, — пробасил Роман Иванович.

Химичка, не удостоив их ответом, продолжала путь к классу. Из-за двери слышался тихий гул. Алевтина Борисовна, резко открыв ее, потянула носом воздух.

— Действительно, чем-то пахнет, — обернулась она к Роману Ивановичу и Арсению Владимировичу. — Только вот не пойму чем. То ли газом, то ли не газом? По-моему, запах идет вот отсюда.

И, подвигав носом, Алевтина Борисовна двинулась прямиком к заветной батарее. Пашков от ужаса даже глаза закрыл. «Ну все, — подумал он. — Сейчас просечет».

Однако дойти до батареи Алевтине Борисовне было не суждено. В классе раздался дикий свист. Затем в батарее словно бы что-то взорвалось. Из нее прямо в сторону двери ударил фонтан кипятка. Каким-то чудом упругая струя пронеслась мимо химички. Арсений Владимирович с криком: «Ложись!» — умудрился всего одним ловким движением отшвырнуть в сторону грузного Романа Ивановича и несравненно более легкого Пашкова. Химичка позаботилась о себе сама. Она с душераздирающим визгом отпрыгнула к двери. Там она споткнулась о залегшего Арсения и упала на него в обморок.

— Спасайся, кто может! — послышался с задней парты радостный вопль Марата Ахме-това. — Иначе нас сейчас сварит вкрутую!

Класс, который при виде фонтана воды было замер, подстегнутый воплем Ахметова, впал в дружную панику. Ребята, разом сорвавшись с мест, дружной лавиной бросились вон из класса. Стулья летели во все стороны. Ребята спотыкались, падали, но неукротимо стремились к двери. Там их ждало неожиданное препятствие в виде Арсения и продолжающей лежать на нем в обмороке Алевтины Борисовны. Самые первые и ловкие питомцы десятого «Б» перепрыгнули через двух заслуженных педагогов. Другие споткнулись и упали сверху, напрочь забаррикадировав дверь. Кипяток прибывал. Несколько человек забрались на столы и подоконники. Класс оглашали панические крики девочек.

Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы не Роман Иванович. Когда-то очень давно он работал в Суворовском училище и именно там научился, по его собственному выражению, «управлять критическими ситуациями».

— Стоять! Смирно! — рявкнул он гренадерским басом.

Класс повиновался.

— Разобрать баррикаду! — не упускал инициативы пожилой литератор.

Ребята, потирая ушибленные места, потихоньку отошли от двери. Алевтина Борисовна, охая, продолжала возлежать на Арсении Владимировиче. Роман Иванович хотел поднять ее на ноги, когда в дверях класса возник директор две тысячи первой школы Михаил Петрович.

— Что тут у вас происходит? — строго взглянул он на Романа Ивановича.

— Чем спрашивать, лучше беги, Петрович, в подвал и перекрывай стояк центрального отопления! — завопил Арсений Владимирович.

Директор, мигом оценив ситуацию, крикнул:

— Роман Иванович! Срочно эвакуируйте класс!

— Слушаюсь! — вытянулся в струнку пожилой литератор.

Михаил Петрович унесся перекрывать отопление. Роман Иванович наконец смог поставить на ноги доблестного заместителя директора. Затем они вместе выволокли в коридор Алевтину Борисовну. Едва почувствовав себя спасенной, та снова лишилась чувств. Оставив ее на руках у совершенно обалдевшего Пашкова, учитель литературы скомандовал:

— Класс, стройся в проходах! Приступаем к организованной эвакуации! Сначала первый ряд. Затем второй. Потом третий!

Класс повиновался. Вскоре все благополучно вышли в коридор.

— Ас ней что делать? — продолжал держать на руках химичку Пашков. — Куда я теперь ее дену?

— Воды! Воды! — глядя на бледное лицо Алевтины Борисовны, крикнул Роман Иванович. — Принесите воды!

— По-моему, тут воды и так слишком много, — скорбно обозревал залитый пол кабинета литературы Арсений Владимирович. — Несите ее в медпункт, — перевел он взгляд на химичку. — Наша медсестра хорошо знает, что с ней делать.

Пашков и подоспевший ему на помощь Олег отнесли Алевтину Борисовну в медпункт. Предоставив ее заботам медсестры, ребята устремились наверх.

— Ну ты, Лешка, даешь, — говорил на ходу Олег. — На фига было батарею-то выводить из строя?

— С елки свалился? — покрутил пальцем возле виска Пашков. — Зачем мне это надо?

— Так это не ты? — удивился Олег.

— Естественно, не я, — подтвердил Лешка. — Наша с Сашком жидкость совершенно не едкая. И вообще, зря я истратил ее. Знать бы заранее, что батарея накроется, нечего было бы и стараться. Сочинению-то теперь все равно кранты.

— Это уж точно, — не было на сей счет никаких сомнений у Олега. — Роману теперь не до сочинений.

Сзади послышался топот. Олег и Лешка обернулись. По лестнице бежал весь перепачканный чем-то черным Михаил Петрович. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: борьба с вентилем центрального отопления далась директору нелегко.

— Ну как там? — с беспокойством осведомился он у ребят. — Воды-то поменьше стало?

— Не знаем, — ответил Олег.

— Мы носили Алевтину Борисовну в медпункт, — добавил Пашков.

— Носили? — испугался директор. — Ее что, обварило?

— Нет, — успокоил его Олег. — Она просто, как всегда, упала в обморок.

— Тогда порядок, — обрадовался Михаил Петрович. — Из класса-то никто не пострадал? Всех вывели?

— Всех, — кивнул Олег. — Только воды очень много.

— И пара, — подхватил Пашков.

— Опять ремонт делать, — обреченно махнул рукой директор. — Чувствую, эта школа меня доведет до инфаркта. Что ни день, то какая-нибудь авария.

— Ничего. Высохнет, — попытался ободрить его Пашков.

— Нет уж, само не высохнет, — послышался надрыв в голосе директора. — И денег на ремонт никто не даст. Если так дальше пойдет, придется нам с Арсением Владимировичем в каком-нибудь переходе побираться.

Усилия Михаила Петровича не прошли даром. Фонтан унялся. Роман Иванович объявил классу, что «урок литературы на сегодня отменяется». Поэтому он задает сочинение на дом.

— Нормалек! — обрадовался Женька. — До следующей литературы целых два дня. И вообще, дома писать легче.

— Естественно, — фыркнула Катя. — Можно подсматривать в книгу. Или вообще откуда-нибудь списать.

— Ну! — обрадовался непосредственный Женька.

Роман отпустил всех домой. Но десятый «Б» почему-то по-прежнему толокся в коридоре возле кабинета литературы. Все ждали дальнейшего развития событий.

— Сейчас аварийка прибудет, — объявил Михаил Петрович. — Ну-ка, ребята, — обратился он к классу. — Чем зря стоять, идемте за ведрами и тряпками. Будем собирать воду.

— Молодец, Петрович. Правильно мыслишь, — похвалил свое непосредственное начальство Арсений Владимирович. — За мной, ребята!

И он повел десятый «Б» на первый этаж.

Однако, дойдя до комнаты уборщицы, доблестный заместитель директора по хозяйственной части обнаружил, что ряды учеников значительно поредели.

— Без дезертиров не обошлось, — констатировал он. — Ну ничего. Справимся и такими силами.

Вскоре работа уже кипела. Мальчики ворочали парты и стулья. Девочки собирали успевшую остыть воду. Моя Длина, выжимая грязную тряпку наманикюренными руками, приговаривала:

— Пропадай мой Версаче! Кстати, Арсений Владимирович, — кокетливо обратилась она к заместителю директора. — Могли бы ради такого случая выдать нам резиновые перчатки.

— Вот пусть твоя мать спонсирует, — нашелся Арсений Владимирович, — тогда выдам.

— Я с ней поговорю, — пообещала Моя

Длина.

— Машка, давай я! — справившись с переноской мебели, хотел выхватить Пашков тряпку из рук у Школьниковой.

— Уйди, Ребенок, — стараясь, чтобы не услышал Арсений Владимирович, зашипела на него Школьникова. — А то сейчас, чего доброго, еще и пол провалится.

Лицо у Пашкова горестно вытянулось, и он побрел в сторону.

— Если хочешь, Лешенька, можешь моей тряпочкой поработать, — предложила Катя.

Но тот, буркнув, что пусть ее тряпочкой поработает Темыч, вернулся к ребятам.

К моменту прибытия аварийной бригады пол был почти сухим. Велев школьникам удалиться, аварийщики начали ремонт.

— Пошли ко мне, — предложил друзьям Олег.

Быстро одевшись, Компания с Большой Спасской вышла в Портняжный переулок. Дом Олега стоял перед зданием школы.

— Все-таки ты мне, Ребенок, признайся, — обратилась Школьникова к Пашкову. — Батарея — твоя работа?

— Да не моя! Не моя! — взвыл Пашков.

— Ты уверен? — не сводила с него глаз

Моя Длина.

— Я что, дурак? — оскорбленно воскликнул Пашков. — Зачем мне нужна батарея?

— Так урок-то ведь все-таки сорвали! — в полном восторге проорал Женька. — Вот мы с ребятами и решили, что ты усилил эффект запаха небольшой аварией.

— Замогильно, Ребенок, вышло, — одобрительно произнесла Моя Длина.

Лешка расплылся в счастливой улыбке. Ему бы очень хотелось сказать, что все действительно происходило по его четкому плану. Однако Пашков врать не любил.

— Нет, Машка, — покачал головой он. — К аварии я не имею никакого отношения.

— Очередной маленький сбой в расчетах Пашкова, — фыркнула Катя.

— Ну ни фига себе! — возмутился Лешка. — Как я такое-то мог предвидеть?

— И вообще, победителей не судят, — вступилась за него Моя Длина. — Он обещал сегодня сорвать сочинение и сдержал слово.

— Вот именно! — подхватил Женька. — И вообще, — повернулся он к Олегу. — Давайте-ка лучше займемся шубой.

Глава IV

ГДЕ ЖЕ ТЫ, ШУБА?

Олег сперва выгулял Вульфа, а уж затем они всей компанией вошли в башню из розового кирпича и поднялись на этаж, где находилась квартира Беляевых. Едва оказавшись в просторной гостиной Олега, вечно голодный Женька заявил:

— Жрать хочу!

— Скучно и неоригинально, — проворчал Темыч. — Ты всегда хочешь. Надо было в буфете поесть как следует.

— Во-первых, в буфете я волновался, как все пройдет с сочинением, — ничуть не смутился Женька. — А во-вторых, даже если бы я тогда и поел, мне бы сейчас все равно уже захотелось.

Это было совершеннейшей правдой. Растущий Женькин организм требовал чуть ли не круглосуточной подпитки.

— В общем, Олег, — потребовал долговязый мальчик, — тащи что-нибудь.

— Ладно, — вздохнула Таня. — Сейчас я ему бутерброд сделаю. А то ведь изведет. Олег, у тебя в холодильнике что-нибудь для бутербродов найдется?

— Найдется, — подтвердил тот. — Предки вчера как раз закупили продукты на целую неделю.

— Это им так кажется, что они закупили на целую неделю, — покачала головой Катя. — А наш Женечка сейчас их все мигом слопает.

— Все, конечно, не слопаю, — возразил тот, — но одного бутерброда мне будет мало. Уж если ты, Танька, пойдешь на кухню, то делай сразу три, не ошибешься. И желательно разных.

Таня улыбнулась и пошла на кухню. Бороться с Женькиным аппетитом было бесполезно. А больше всего удивляло друзей то, что при такой прожорливости он оставался худым, как жердь. Вульф, соскочив с дивана, последовал за Таней.

— Олег, его тоже покормить надо? — крикнула уже из коридора девочка.

— Вообще-то желательно, — поправив очки на переносице, отвечал хозяин квартиры.

— Вот так всегда, — проворчал маленький Темыч. — Вульф будет жрать, этот тоже, — сердито уставился он на Женьку. — А мы сиди и смотри.

— А я, чтобы вас не смущать, пойду к Таньке на кухню! — радостно воскликнул Женька. — Там, на месте, и заправлюсь.

— Ну все, — проводила его взглядом Катя. — Плакали, Олег, ваши запасы.

— Ты там, пожалуйста, недолго, — крикнул Олег. — Мы, между прочим, ради тебя собрались.

Пять минут спустя Таня, Женька и Вульф вернулись в гостиную. Вульф на ходу облизывался, а Женька дожевывал последний бутерброд.

— Теперь можем начинать, — плюхнулся он с размаху в мягкое кресло.

— Спасибо, что разрешил, — усмехнулся Олег.

— Для начала, — с важностью начал Темыч, — нам надо суммировать, что мы имеем.

— И тебя, микроспора, тоже суммировать будем? — хохотнула Моя Длина.

— Неостроумно, — набычился Темыч. Моя Длина даже бровью не повела.

— По-моему, данных у нас маловато, — посмотрела она на Олега.

— Мягко говоря, да, — угрюмо откликнулся тот.

— Шуба — на ветер, деньги тю-тю, — в тон ему подхватил Женька, — а где искать — совершенно неизвестно.

— Так, может, не будем? — предложила Моя Длина. — Деньги-то, тьфу. Подумаешь, две с половиной тысячи баксов.

— Это тебе, может, тьфу, — возмутился Темыч. — А для меня лично это большая сумма.

— Потому что ты сам очень махонький, — не полезла за словом в карман Школьникова.

Темыч хотел ей что-то ответить, но тут вмешался Женька:

— Я вообще не понимаю, при чем тут Темыч? Шуба-то не у него пропала, а у меня. Верней, не у меня, а у моей матери.

— Кстати, Женька, — вспомнила Катя. — Ты обещал принести газету. Сбегай, а?

— Действительно, — поддержал Олег. — Посмотрим, какие там объявления.

— Тогда я пошел, — взвился на ноги Женька. — Только мне одному скучно. Темыч, сбегаем вместе?

— Ладно уж, — согласился тот. — Так ты хоть дома не застрянешь.

— Тогда одевайся, — уже натягивал в передней на себя куртку Женька.

Вульф на всякий случай тоже пошел в переднюю и попытался снять зубами с крючка собственный поводок.

— Ты ведь только что гулял, — напомнил псу Олег.

Вульф с грустью потупился, словно бы признавая: «Конечно, гулял, но вообще-то могу и еще».

— Слушайте, мальчики, а может, вы действительно возьмете его с собой? — предложила Таня.

— Почему нет, — легко согласился Женька. — Пускай проветрится. Эх! — запоздало спохватился он. — Надо было ему вчера понюхать нашу квартиру.

— А толку-то? — пожал плечами Темыч.

— Наверное, там вчера еще витал запах той тетки. Вульф бы учуял, а потом бы' нам нашел ее, — с мечтательным видом произнес Женька. — Вдруг она где-нибудь в нашем районе живет.

— Теперь все равно уже поздно, — ответил Олег. — А потом, чтобы Вульф взял след, ему надо было дать понюхать хоть какую-нибудь вещь этой грабительницы. А мы этого сделать не можем.

— Как это не можем? — посмотрел на старого друга Женька. — А «кукла»? У нас знаешь, сколько этих бумажек дома валяется?

— «Кукла» не подойдет, — вмешался Пашков.

— Почему это? — удивился Женька. — «Кукла»-то принадлежала грабительнице.

— Во-первых, мы не знаем, кто ее изготовил, — принялся объяснять Лешка. — А потом, мать твоя за нее хваталась, отец наверняка тоже.

— И я хватался, — со свойственной ему непосредственностью добавил Женька.

— Вот Вульф кого-нибудь из вас и найдет! — громко расхохоталась Моя Длина.

— Правильно, Машка, — кивнул Пашков. — Поэтому «кукла» нам ничего и не даст. Беги лучше, Женька, скорей за газетами.

— А может, вы тоже с нами пойдете? — предложил Темыч.

— Чего это ради такой толпой идти за какой-то паршивой газетой? — процедила сквозь зубы Моя Длина.

— Я думаю, всем нам не помешает осмотреть место преступления, — словно не слыша ее, продолжал Темыч.

— А вообще это мысль, — загорелся Пашков. — Вдруг какие-нибудь идеи появятся?

— Твоих, Лешка, идей нам на сегодня достаточно, — вмешалась Катя.

— Ты Лешку не трожь, — сказал Женька. — Он все правильно сделал.

— Это не он, а батарея сделала, — уточнил Темыч.

— Какая разница, — отмахнулся Женька.

— Пожалуй, действительно сходим к вам все вместе, — пошел одеваться Олег.

— И Вульфа возьмем, — напомнила Таня.

— Вот именно, — подхватил Женька. — Дадим ему на всякий случай понюхать «куклу».

Вскоре семеро друзей уже бодро вышагивали по Портняжному переулку. Дойдя до угла, они свернули на Большую Спасскую улицу и двинулись мимо гостиницы «Волга», ресторана «На задворках» и еврохимчистки к широкому панельному дому, где в первом подъезде жили Катя и Женька, а в четвертом — Таня и Темыч.

— У тебя точно дома никого нет? — войдя в Женькин подъезд, решил уточнить Олег.

— Естественно, нету, — изо всех сил вдарил кулаком по кнопке лифта Женька. — Отец на работе. И мать у себя в конторе. Как же она может быть дома.

— Логика железная, — фыркнула Катя.

Перед ребятами раскрылись двери грузового лифта. Вся компания поднялась на Женькин этаж.

— Проходите. Будьте, как дома! — распахнул перед друзьями дверь гостеприимный хозяин.

Ребята, водрузив куртки на вешалку у двери, прошли в большую комнату, которая считалась родительской. Маленькую комнату занимал Женька. В ней обычно царил такой беспорядок, что входить туда было просто опасно. Женька каждый день обещал родителям разобраться. Однако в последние два месяца у него, как он сам говорил, «не доходили руки».

— Так, — посмотрела Катя на приоткрытую дверь Женькиной комнаты. — Туда эта воровка явно не заходила.

— Ну, — кивнул хозяин квартиры. — Она же явилась к матери. Чего ей было в моей комнате делать.

— Даже если бы она у тебя там чем-нибудь заинтересовалась, все равно бы не прошла, — усмехнулся Олег.

— Туда только на танке, — с интересом разглядывала почти непреодолимые баррикады из самых разнообразных предметов Моя Длина.

— Проходите к предкам, — сказал Женька. — А я сейчас эти газеты найду. Хотя вряд ли они принесут нам какую-то пользу.

— Ты лучше не рассуждай, а ищи, — поторопил Темыч.

Едва оказавшись в комнате Васильевых-старших, Вульф вдруг принялся сосредоточенно обнюхивать ковровое покрытие и плинтус. Затем остановился возле одного из трех кресел и тоже его обнюхал.

— Ого! — подпрыгнул на месте Женька. — Вы видели?

— А чего такого? — удивился Пашков. — Собаки всегда на новом месте нюхают.

— Он не просто так нюхает! — выпалил Женька. — Мать говорила, что именно тут сидела эта тетка!

— Ну да? — насторожились остальные.

— Вот вам и да! — роясь в стопке газет, продолжал Женька. — Вы поглядите.

Вульф продолжал нюхать кресло. Затем, отбежав в сторону, понюхал Женьку.

— Вот тебе и кресло, — сказала Моя Длина. — Он просто нюхает.

— Нашел, — изрядно распотрошив стопку, Женька извлек из нее несколько толстых газет.

Остальные немедленно принялись их листать.

— Вы только послушайте! — развеселилась Катя. — «Дубленку женскую приобрету, в обмен на обученье языку (английскому. 10–50 часов). За деньги не предлагать».

Друзья грохнули.

— А я еще лучше нашла, — немного придя в себя, сказала Моя Длина. — «Славянка недымящая, искренняя, Богом предназн. быть идл. возлюбл.»

— Чего-чего? — переспросил Темыч. — Что это еще за «идл. возлюбл.»?

— Тебе, микроспора, о таком еще рано думать, — покровительственно похлопала его по плечу Моя Длина. — Это значит, «Богом предназначенная быть идеальной возлюбленной».

— Ну и газетка! — возмутился Темыч. — Сплошной рассадник пороков!

— Это еще, микроспора, цветочки, — продолжала Моя Длина. — Вот. Послушай еще. — И она процитировала:

Для веселого досуга

Я б иметь хотела друга,

Не моложе сорока,

Не круглее дурака,

Лучше зрелого вдовца,

Чем зеленого юнца.

Будет сказочным начало

для счастливого конца.

— Полный атас! — закричал Женька.

— А ты говорил, никакой пользы от чтения этих газет, — повернулся к нему Пашков. — Вон сколько нового узнали. У меня, например, тут торгуют машинами, — с увлечением перелистывал он свою часть газеты. — Но это как раз не очень интересно.

— А это специально для нашего Темочки! — вдруг воскликнула Катя: — «Магия. Ясновидение. Приворожу без вреда. Девяносто девять процентов. Избавлю от тяжелых вредных привычек. (Можно по фотографии). Порчи, одиночество, неудачи. Оплата по факту». Хочешь, Темочка, запиши телефончик.

— Отстань, — буркнул тот.

— А мне это нравится! — засмеялась Таня. — «Часы наручные, золотые, «Картье-танк». Сделаны во Франции. Б. у. несколько раз».

— Как это несколько раз? — не понял Пашков.

— Очень просто, — с трагикомическим видом изрекла Катя. — Как кто эти часики наденет, так его тю-тю, — провела она ребром ладони по горлу. — А раз несколько раз б. у., значит, уже нескольких владельцев тю-тю.

— Несчастливые часики, — поежился Темыч.

— Счастливые никто бы через газету не стал продавать, — сказал Пашков.

— А вот вообще надувательство, — нашел еще одно объявление Темыч. — Вы только послушайте: «Продается трехкомнатная квартира. Балкон. Все удобства. Пока с гаражом».

— Ну и что ты нашел в этом страшного? — не поняли остальные.

— «Пока с гаражом», — многозначительно произнес Темыч. — Что значит «пока»? Получается, что я выложу денежки за квартиру и за гараж, а его потом не окажется. И скандалить бесполезно. Потому что они вроде честно предупреждали.

— Да-а, Темочка, — протянула Катя. — Надо тебе все-таки к колдунье обратиться. Вдруг ей удастся тебя излечить от подозрительности и скупости?

— Очень умно, — демонстративно отвернулся в сторону Тема.

— Какое странное объявление, — не отрывая взгляда от лежащей у нее на коленях полосы, сказала Таня. — «Куплю сумку женскую, коричневую, нат. кожа, на шир. длин, ремне, на плечо, на магнитном замке, вместительную, обязат. с тремя карманами, один карман внутренний, европейского производства, цена до сорока долларов США».

— Фиг она натуральную кожу европейского производства за сорок долларов купит, — тоном эксперта произнес Темыч.

— Факт, не купит, — подтвердила Моя Длина. — Разве только сумочка несколько раз б. у., — вспомнилось ей объявление про часы.

— Про б. у. в объявлении ничего не сказано, — возразил Темыч.

— Не сказано, — подтвердила Таня. — Но вы меня не поняли. Мне показалось странным совсем другое.

— Что там тебе показалось? — спросила Моя Длина.

— Ну, если человек настолько точно представляет, какая сумка ему нужна, не проще ли пройтись по магазинам? Так эта покупательница гораздо скорее приобретет то, что хочет.

— Верно, — подтвердила Катя. — Выбор сумок сейчас огромный.

— Может, она сэкономить хотела? — предположил Пашков.

— На хорошей сумке все равно много не сэкономишь, — покачала головой Таня. — А вот хлопот с таким объявлением не оберешься. Во-первых, начнут звонить. Потом с каждым нужно встретиться и посмотреть, что тебе предлагают.

— Думаю, ей вообще никто не позвонит, — уверенно заявил Темыч. — Какой дурак будет толкать кожаную европейскую сумку всего за сорок долларов.

— А если будет, то такую, что зашибись-умри, — схватилась за голову Моя Длина.

— То есть, — подвела итог Таня, — хлопот не оберешься, а ничего хорошего все равно не предложат. Вот это и странно.

— Мало ли шизиков на свете, — пожал плечами Пашков.

— Насчет шизиков ты, конечно, прав, — медленно начал Олег. — Но мне тоже кажется, что Танька нашла очень странное объявление.

— Та-ак, — с трагическим видом выдохнула Катя. — Теперь и этот завелся.

— Я совершенно не завелся, — возразил Олег. — Просто, по-моему, это объявление дали специально, чтобы его заметил какой-то нужный человек.

— Очень свежая мысль, — откинула со лба прядь волос Катя. — По-моему, все объявления именно для этого и даются.

— Да как ты не понимаешь! — повысил голос Олег. — Такое дурацкое объявление запросто может быть чем-то вроде пароля.

— Точно! — загорелись глаза у Пашкова. — Смотрите сами, — принялся загибать он пальцы. — Уйма самых дурацких деталей. Всякие ремешки, карманы, магнитный замок и совершенно не соответствующая цена.

— Ну, наконец-то дошло, — улыбнулся Олег.

— Пашковы на голову никогда не жаловались, — постучал себя по лбу Лешка.

— Значит, ты будешь первым, — иронично сощурилась Катя.

— Не трогай Ребенка. По-моему, он прав, — вступилась Моя Длина за Лешку. — Это явный пароль. Например, кто-то таким образом назначает другому тайную встречу…

— Не обязательно встречу, — подхватил Лешка. — Представьте себе, что диспетчер таким образом сообщает через газету киллеру, что есть заказ на убийство.

— Замогильно! — с силой хлопнула себя по ноге Моя Длина. — Тогда тут каждое слово может иметь какой-нибудь тайный смысл. Например, магнитный замок обозначает способ, которым нужно убрать клиента.

— Ну да, — кивнул Лешка. — Значит, заказчик требует, чтобы кого-нибудь подорвали с помощью магнитной мины.

— А три кармана означают, что диспетчер будет ждать звонка киллера по средам, — продолжала Школьникова.

— С чего ты взяла? — повернулся к ней Темыч.

— Потому что среда — это третий день недели, — объяснила Моя Длина.

— И сорок долларов вполне укладываются в общую схему, — добавил Олег. — Таким образом диспетчер сообщает о гонораре за преступление. Прибавьте три нолика и выйдет вполне нормальная сумма.

— Это смотря кого заказали, — со знанием дела проговорила Моя Длина. — Если какого-нибудь крупного банкира или крупного государственного деятеля, то цена и до миллиона может дойти. А если так, серединка-наполовинку или какая-нибудь местная шишка на ровном месте, то и сорок штук баксов сойдет.

— Ты, Машка, так говоришь, будто сама раздаешь заказы киллерам, — прыснула Катя.

— Газеты нужно читать, — ничуть не смутилась Моя Длина. — А потом, у моей матери несколько знакомых шлепнули.

— Тяжелая жизнь у ваших знакомых, — покачала головой Катя.

— Время такое, — откликнулась Моя Длина.

— Слушайте, а давайте-ка мы по этому объявлению звякнем, — завелся Женька. — Вдруг там и впрямь какая-нибудь киллерская организация.

— Просто так звонить бесполезно, — возразил Олег. — Если это объявление и впрямь пароль, то на него существует четкий отзыв. А мы не знаем его.

— Тогда бесполезно, — расстроился Женька.

— Я что-то не поняла, — внимательно посмотрела на него Катя. — Ты хочешь, чтобы мы шубу нашли или киллеров обезвредили?

— Сперва шубу! — решительно произнес долговязый мальчик.

— Слушай, Женька, а как давать объявления в эту газету? — поинтересовался Олег.

— Зачем тебе? — спросила Катя. — Ведь объявление-то давала не воровка, а Женькина мать.

— Все равно любопытно, — отозвался Олег.

— Если интересно, то можешь сам почитать, — сунул ему часть газеты Женька. — Тут все про это написано.

— Та-ак, — углубился в чтение мальчик в очках. — Значит, надо идти в специальный пункт приема рекламы и объявлений. Ой, а пунктов-то сколько, — удивился он. — В одной только Москве больше десяти. И, кстати, на Садовой Спасской.

— Ну да, — подтвердил Женька. — Туда моя мать и ходила. Это в здании Полиграфического института.

— Выходит, они принимают любые объявления, — начал словно бы размышлять вслух Олег. — Причем за рекламу берут деньги. А частные объявления, вроде той самой сумки, вообще подателю ничего не стоят.

— И никаких документов не требуют! — добавил еще одну деталь Женька.

— Вот лафа для преступников, — подхватила Катя.

— А то! — воскликнул Пашков. — Например, этот диспетчер может хоть каждый день ходить в ближайший пункт и сообщать с помощью объявлений нужные сведения разным киллерам.

— Можно и никуда не ходить, — сказал Олег. — В этой газете объявления принимают даже по телефону. И по почте — тоже.

— Газетка, — глянул на друзей исподлобья Темыч. — Между прочим, — вдруг уткнулся он в рубрику «Как пользоваться газетой», — если бы твоя мать, Женька, прочла вот это, то ее бы так по-дурацки не ограбили.

— Что еще она должна была читать? — живо заинтересовался Женька.

— Вот. Смотри сам, — ткнул пальцем в газетную полосу Тема. — «Редакция предупреждает: некоторые податели объявлений могут проявить недобросовестность в контактах с вами. Пожалуйста, будьте осторожны и предусмотрительны».

— Н-да, — растерялся Женька. — Нужно было матери прочесть.

— Учи вас, — назидательно изрек Темыч.

— В общем, ребята, мы установили одно, — уверенно произнес Олег. — Покупать или продавать что-либо через эту газету — дело очень опасное. Редакция недвусмысленно предупреждает, что за опубликованную информацию не несет никакой ответственности.

— Зато проворачивать через них преступные махинации ничего не стоит, — очень тихо сказала Таня.

— В буквальном смысле слова, — уточнила Моя Длина. — За объявления-то денег не берут.

— За некоторые берут, — отозвался Олег.

— Неважно, — продолжала Таня. — Главное, что при этом не требуют документов, да и вообще совершенно не обязательно показываться на глаза редакции.

— Анонимность гарантирована! Поэтому тут за многими объявлениями может скрываться какой-нибудь криминал, — со знанием дела заявил Темыч.

— Это во-первых, — загнул палец Олег. — А во-вторых, самое честное объявление может навести жуликов.

— Так с Женькиной матерью и случилось, — подхватила Таня.

— И вообще, Женька, это только начало, — внезапно забеспокоился Темыч. — Вчера она увела у вас шубу, а позже явится, чтобы квартиру обчистить. Она же тут все посмотрела.

— Если посмотрела, то больше не придет, — со свойственной ей прямотой заявила Моя Длина. — Чего тут грабить-то?

— Вот предки тоже говорят, что больше нечего, — сообщил Женька. — У них только машина теперь и осталась. Но она же не в квартире стоит. И вообще, ей уже много лет.

— Тогда можешь жить спокойно, — усмехнулась Школьникова.

— Спокойно я буду жить, когда шубу найдем, — возразил Женька.

— Ты на это особенно не рассчитывай, — счел своим долгом предупредить Темыч. — По-моему, безнадежное дело.

— Послушать нашего Темочку, так вообще все на свете безнадежно, — отпустила очередную колкость Катя.

— Ну, если ты знаешь, с чего начать поиски шубы, то расскажи нам, глупеньким, — отбил выпад Темыч.

Катя замялась. Никаких мыслей на этот счет в голове у нее не возникло. Однако ударить лицом в грязь перед Темычем не хотелось.

— Я думаю… — медленно начала Катя, лихорадочно соображая на ходу, что можно предпринять по поводу исчезнувшей в неизвестном направлении шубы.

— Ты думаешь, а я знаю! — вдруг проорал Женька.

В любое другое время Катя велела бы ему или замолчать, или, по крайней мере, говорить потише. Однако на сей раз она восприняла его вопли почти с восторгом.

— Вот видишь, Темочка, — тут же сказала она. — Не только я, но и Женька знает.

— Ничего он не знает, — отозвался Тема.

— Сейчас сам увидишь! — громче прежнего выкрикнул Женька.

Сбив несколько книг и других предметов, которые имели неосторожность попасться ему на пути, Женька вихрем пронесся в другой конец комнаты и, схватив с отцовского стола «куклу», сунул ее под нос удивленному Вульфу.

Пес вопросительно посмотрел на Женьку.

— Ищи! — велел тот. — Только сперва понюхай как следует.

Вульф послушно обнюхал «куклу». Затем, уткнувшись носом в Женькины брюки, тщательно обнюхал их.

— Замечательный план расследования! — хихикнула Катя. — Видишь, Вульф тебя уже нашел.

— Вульф! — не обращая внимания на девочку, с мольбой обратился к псу Женька. — Мой запах тут ни при чем. Ищи другой запах, которым пахнет вот это.

И Женька несколько раз ткнул указательным пальцем в «куклу». Похоже, Вульф понял его. Снова сосредоточенно обнюхав прямоугольники бледно-зеленой бумаги, он закружил по комнате и вдруг остановился у кресла, в котором, по уверению Женьки, вчера сидела грабительница. Вульф внимательно посмотрел на Таню, занимавшую сейчас это кресло. Затем дважды тявкнул и попытался вскарабкаться девочке на колени.

— Ну ты и лентяй! — засмеялась Таня. — Женька что тебя попросил? Искать.

— Ищи, ищи, Вульф! — крикнул Женька.

Пес вскарабкался к Тане на колени, однако там не задержался. Судя по всему, ему хотелось протиснуться к спинке кресла.

— Смотрите! — воскликнула Таня. — Вульф от нас прячется. Ему стыдно, что он ничего не может найти.

Пес, потеснив Таню, наконец протиснулся к спинке и начал с силою скрести лапой подушку кресла.

— Перестань! — вскочила на ноги светловолосая девочка. — Иначе ты всю обивку порвешь. И вообще — это не нора.

Но Вульф не унимался. Таня потянула его за ошейник. Пес оказал отчаянное сопротивление и засунул голову под подушку.

— Ну хватит, Вульф, вылезай, — Таня взяла пса на руки.

— А что это у него? — первым заметил Олег.

Остальные разом повернулись к Вульфу. Он и впрямь что-то держал в зубах.

— Похоже на записную книжку, — уже спешил к псу Олег. — Ну-ка, отдай! — потянул он на себя маленький продолговатый предмет.

Вульф разжал зубы.

— Точно, записная книжка! — уже перелистывал страницы мальчик в очках.

— Дай мне поглядеть! — отдавив ноги Кате и Темычу, подскочил Женька к Олегу.

— Смотри, — продемонстрировал ему записную книжку тот. — Это случайно не твоих предков?

— Нет, — с уверенностью откликнулся Женька. — И книжка не их, и почерк тоже, — вгляделся он в имена, фамилии и телефоны.

— Слушайте, — почти шепотом проговорила Таня. — А Вульф-то и впрямь нашел. Думаю, эта книжка выпала у грабительницы из сумки.

— Точно! — подхватил Пашков. — Вот. Слушайте, как все было. Эта Елена Николаевна сперва достала из сумки деньги, а потом «куклу». Естественно, она волновалась. Вот и не заметила, как ее записная книжка закатилась под подушку кресла.

— Думаю, ты прав, — кивнул Олег.

— Конечно, прав, — просиял Женька. — К нам в последнюю неделю никто, кроме мошенницы, не заходил. А мать каждую неделю эти кресла пылесосит. Если бы книжку потеряли раньше, она бы ее уже обнаружила, когда в прошлый раз убиралась.

— Н-да, — покачал головой Олег. — Похоже, у нас появилась зацепка.

— Ну и в чем же ты видишь зацепку? — с сомнением произнес Темыч. — Ведь ни имени, ни фамилии, ни адреса этой Елены Николаевны в этой книжке нет.

— Зато есть куча других телефонов, адресов, фамилий и имен, — ничуть не смутился Олег.

— Чего это тебе даст? — спросил Тема.

— Со всеми этими людьми грабительница хоть немного знакома, — продолжал мальчик в очках. — А значит, мы сможем что-нибудь о ней выяснить.

— Ну-ка, — Женька вырвал у Олега книжку и принялся энергично перелистывать страницы.

— Ты чего это? — уставился на него Пашков.

— Хочу посмотреть, не записан ли у нее тут телефон моей матери, — объяснил хозяин квартиры. — Нет. Не записан, — чуть погодя констатировал он.

— Ты на все буквы смотрел? — осведомился дотошный Темыч.

— На «в» и на «н», — объяснил Женька. — Больше вроде бы смотреть не на что.

— У нее не может быть в этой книжке телефона твоей матери, — вмешалась Моя Длина.

— Это еще почему? — уставился на нее Женька.

— Какая же нормальная грабительница будет держать на себя компромат, — покрутила пальцем возле виска Школьникова.

— Ну, положим, нормальная воровка и записные книжки не будет терять на месте преступления, — словно бы вскользь отметила Катя.

— Это совсем другое дело, — отвечала Моя Длина. — А вот адреса и телефоны жертв эта Елена Николаевна наверняка записывает на каких-нибудь бумажках, которые потом уничтожает.

— Естественно, — был согласен Пашков. — Представьте себе, вдруг у нее какая-нибудь махинация сорвется. Ее поймают. Найдут записную книжку. А там телефоны всех ее жертв. Вот вам и улики.

— Молодец, Ребенок, — похвалила Моя Длина. — Итак, мальчики-девочки, нам досталась книжечка с телефонами, так сказать, «чистых связей» грабительницы.

— Что значит «чистых»? — посмотрел исподлобья Темыч на Школьникову.

— То и значит, микроспора, что тут телефоны ее друзей, родственников и других людей, которые с ней общаются, как с приличным человеком.

— А почему ты не допускаешь, что тут нет телефонов каких-нибудь ее сообщников? — спросил Олег.

— Может, и есть, — не возражала Моя Длина.

— Впрочем, нам это не особенно помешает, — задумчиво произнес Олег.

— Чему не помешает? — запрыгал на месте от нетерпения Женька. — Говори быстрее!

— Поискам воровки, — блеснули за стеклами очков глаза у Олега.

— А как ты собираешься ее искать? — полюбопытствовал Пашков.

— Очень просто, — принялся объяснять Олег. — Сперва выберем телефоны, которые были записаны раньше других. Предпочтительней всего для нас такие, где нет отчеств, а одни имена.

— Правильно, — уловила ход мыслей друга Таня. — Это скорее всего телефоны ее родственников или близких знакомых.

— Вот именно, — кивнул Олег.

— Предположим, вы правы, — сказала Катя. — Но про кого ты у этих родственников или близких знакомых будешь спрашивать? Тем более что она запросто могла назвать Женькиной матери фальшивое имя.

— Ну и пусть, — улыбнулся Олег. — Мы будем всем говорить, что нашли записную книжку. Например, возле вашего с Женькой подъезда.

— Класс! — взмахнул сразу двумя руками Женька.

— Может, чего и выйдет, — куда менее радостно отреагировал Темыч. — Только тут телефонов…

— До фига и больше, — листала записную книжку Моя Длина.

— Вот я и говорю, — продолжал брюзжать Тема. — По-моему, мы это дело будем расследовать до конца учебного года.

— Уберите его от меня, — застонала Катя. — Я скоро сойду с ума от его занудства.

— И впрямь, Темыч, — поддержал ее Олег. — На самом деле все не так страшено. Во-первых, я ведь уже говорил: для начала мы выберем только те телефоны, которые записаны раньше других.

— А ты пойди определи, какие записаны раньше, а какие позже, — ответил Темыч.

— Вот уж делов-то, — сказал Пашков. — Старую надпись всегда можно отличить от свежей. Даже самые хорошие чернила или паста со временем выцветают.

— И еще, — добавила Таня. — Когда человек заводит новую книжку, то сперва записывает самые нужные номера и адреса.

— Вот именно, — кивнул Олег. — А более поздние номера должны находиться внизу.

Едва посмотрев на несколько страниц, ребята поняли, что он имел в виду. Одни телефоны, адреса и имена их владельцев были начертаны крупнее и аккуратно заполняли соответствующие графы книжки. Прочие лепились внизу, между строк и даже на полях.

— Это упрощает задачу, — вынужден был признать Темыч.

— Кроме того, — продолжал Олег, — нас в первую очередь интересуют номера близких

друзей.

— Сейчас проверим, сколько их там, — с такой силой рванул на себя книжку Женька, что обложка угрожающе затрещала.

— Осторожнее! — крикнул Олег. — Порвешь! Тогда нам и возвращать будет нечего.

— Да не порвал ведь, — уже энергично шелестел страницами долговязый мальчик.

С минуту он предавался сосредоточенному изучению телефонов. Затем радостно объявил:

— Тут без отчеств всего десять имен. И большая часть из них — женщины.

— Так сказать, задушевные подружки аферистки, — вкрадчиво произнесла Катя.

— Или сообщницы, — угрожающе изрек Темыч. — Вот позвоним и вляпаемся в историю.

— Если сообщницы — это даже лучше, — придерживался иной точки зрения Олег. — Они в первую очередь забеспокоятся, если узнают, что Елена Николаевна посеяла книжку.

— Ну да, — расплылся в улыбке Пашков. — Выйдем на кого-нибудь из сообщниц, и в результате зацапаем не одну эту тетку, а целую банду.

— Разбежался, Ребенок, — сочла своим долгом охладить его пыл Школьникова.

— Помяни мое слово, Машка, все так и будет, — преданно поглядел на нее Пашков.

— А что, запросто! — воскликнул Женька. — Давайте, давайте скорее звонить, — уже жаждала деятельности нетерпеливая его натура.

— Неси телефон, — коротки распорядился Олег.

— Ща, — кинулся в переднюю Женька.

Откуда немедленно раздались грохот и жалобный звон. В следующее мгновение Женька предстал друзьям. Одной рукой он держал аппарат. Другой — висящий на проводках диск.

— Тут немножко упало, — растерянно глядя на телефон, пролепетал долговязый мальчик.

— Ясненько, ясненько, — покачала головой Катя. — Рекомендую скорее звонить, пока оно снова у Женьки не упало.

— Ничего страшного, — уже успел обрести душевное равновесие Женька. — Этот аппарат у меня уже много раз падал и до сих пор работает.

— По-моему, теперь уже не работает, — сильно сомневался Темыч.

— Не бухти, — отвечал ему Женька. Водрузив аппарат на журнальный столик,

он ударом кулака вогнал диск обратно в гнездо. Затем, сняв трубку, послушал.

— Порядок. Гудит.

— Дай сюда, — отобрал у него трубку Олег.

Соединившись с «точным временем», он убедился, что очередное падение аппарату и впрямь не повредило.

— Ты звонить собираешься? — снова поторопил Женька.

— Не мешай, — Олег внимательно изучал номера на первой странице книжки. — Та-ак, — задумчиво произнес он. — Мне кажется, хорошо бы начать с Афанасьевой Лели.

— Ты так и попросишь Лелю? — осведомилась Катя.

— А ты можешь мне предложить другой вариант? — посмотрел на нее мальчик в очках.

— Проси госпожу Афанасьеву, не ошибешься, — сказала Моя Длина.

— А если там этих господ, а вернее, госпож… — совсем запуталась Таня. — Ну, в общем, Афанасьевых женского рода пруд пруди? Представьте себе, бабушка, мама, дочка и внучка…

— А может, еще и прабабушка, — уточнил Темыч.

— Запросто, — на сей раз согласилась с ним Моя Длина.

— Тогда уж лучше, Олег, проси Лелю, — сказал Женька. — Чего нам с ней разводить формальности.

— Тем более что мы вроде бы с добрыми намерениями, — прыснула Катя.

— Лелю, так Лелю, — уже набирал номер Олег. — А теперь тихо, — жестом велел он друзьям умолкнуть.

К телефону долго не подходили. Затем в трубке послышался детский голосок.

— Алло?

— Мальчик, — быстро проговорил Олег. — Позови, пожалуйста…

— Я не мальчик, я девочка, — перебили его.

— Очень хорошо, — изобразил большую радость Олег. — Позови, пожалуйста, Лелю.

— Это я, — немедленно сообщила девочка. — А тебя, дяденька, как зовут?

— Меня зовут дядя Павлик, — решил на всякий случай не выдавать своего истинного имени Олег.

— Дядя Павлик! Дядя Павлик! — восторженно заверещала девочка. — А почему я тебя не узнала?

— Потому что я другой дядя Павлик, — нашелся Олег.

— Но у меня только один дядя Павлик, — совершенно не устроил его ответ девочку. — Мой дядя Павлик! Мамин младший братик! Куда вы дели нашего дядю Павлика? — вдруг принялась всхлипывать она.

«Дернуло же меня дядей Павликом назваться, — уже клял себя на чем свет стоит Олег. — Что вот теперь мне делать?»

— Где наш любименький дядя Павлик? — уже рыдала в голос девочка.

— Дядя Павлик на работе, с ним все в порядке, — заверил Олег.

Плач девочки оборвался столь же внезапно, как и возник. Она звонко рассмеялась.

— Леля, — сразу взял быка за рога Олег. — А у вас есть еще какая-нибудь взрослая Леля?

— Есть, — ответила девочка.

— Позови мне ее, пожалуйста, — ласково произнес Олег.

Трубка со стуком шмякнулась обо что-то твердое. Олег услыхал топот и громкий голос девочки:

— Баба Леля, баба Леля! Тебя какой-то дяденька к телефону! Это другой дядя Павлик!

— Пошла бабушку звать, — зажав рукой микрофон, устало сообщил друзьям Олег.

— А на фига нам бабушка? — заорал Женька.

— Тише ты! — прижал палец к губам Олег.

— Слушаю вас, — раздался в трубке игривый голос.

«А бабушка-то, по-моему, не старая», — отметил про себя мальчик.

— Здравствуйте, — произнес он вслух. — Тут, видите ли, какое дело. Мы нашли записную книжку…

— Нашли? — воскликнула женщина. — И документы с деньгами тоже?

— Какие документы с деньгами? — и Олег растерянно поглядел на друзей.

Глава V

НАПРЯЖЕННЫЕ ПОИСКИ

— То есть как это какие? — послышалось недоумение в голосе Лели-старшей. — Если я правильно вас, молодой человек, поняла, вы нашли мою записную книжку. А она лежала в портмоне вместе с деньгами и документами.

— Но это не ваша записная книжка, — быстро проговорил Олег.

— Откуда же вы в таком случае мой телефон узнали? — спросила женщина.

— Из книжки, — ответил Олег.

— Значит, это моя книжка, — продолжала собеседница. — Я всегда в самом начале пишу свое имя и телефон. Чтобы, если я потеряю, знали, кому возвращать.

— Но там вашего телефона нет, — пылко заверил Олег.

— Ничего не понимаю, — рассердилась женщина. — То говорите, что есть телефон, то, оказывается, его нет. А если хотите денежное вознаграждение, я не против. Только нечего мне морочить голову.

— При чем тут денежное вознаграждение! — воскликнул Олег. — Просто мы нашли на улице записную книжку. Она была безо всякого портмоне. Теперь мы ищем владельца. А вам позвонили, потому что ваш телефон первым записан на букву «а».

— Нет, я свой телефон записала на обложке, — внесла ясность Леля.

— Вот видите, значит, это не ваша книжка, — с облегчением произнес Олег.

— Погоди, погоди, — перебила женщина. — Все-таки расскажите, где вы нашли ее?

— Но она же не ваша, — не хотелось зря распространяться Олегу.

— А вдруг все-таки моя? — явно еще надеялась Леля.

— Но вы же вряд ли могли записать саму себя как Афанасьеву Лелю, — сказал Олег.

— Не могла, — вздохнула женщина. — Выходит, вы чью-то другую книжку нашли. Жаль.

— Да вы не расстраивайтесь, — начал ее утешать Олег. — Вдруг ваша книжка тоже где-нибудь обнаружится.

— Думаю, нет, — ответила Леля. — У меня в магазине какие-то жулики сумку разрезали и портмоне украли.

— Понятно, — сказал Олег. — А вы не знаете, может, кто-нибудь из ваших знакомых потерял книжку? — поинтересовался он.

— Вполне вероятно, — ответила его собеседница. — Но у меня знаешь, сколько всяких знакомых!

— Наверное, владелец этой книжки хорошо с вами знаком, — уточнил Олег. — Иначе вы бы у него не фигурировали под именем Леля.

— Логично, — согласилась женщина. — Ну-ка, прочти мне, кто еще имеется с уменьшительными именами.

— Ну, слушайте, — начал Олег. — Буду читать по алфавиту.

Каких только уменьшительных имен тут не было! Олег добрался до буквы «к», когда Леля воскликнула:

— Тут много ребят из нашего бывшего класса. Думаю, эта книжка тоже принадлежит какому-нибудь моему однокласснику или однокласснице. Мы, пожалуй, вот как с тобой поступим. Я постараюсь за сегодняшний вечер кого смогу обзвонить! А потом сообщу тебе. Давай свой телефон.

— Мой телефон? — Олег мигом сообразил, что Женькин номер давать ни в коем случае нельзя. Поэтому он принялся диктовать Леле свой собственный.

Женщина, записав, еще раз на всякий случай повторила:

— Я ничего не путаю?

— Все правильно, — подтвердил Олег.

— Тогда жди звонка, — сказала его собеседница. — Тебя как зовут-то?

— Олег, — вынужден был назвать настоящее имя тот.

— А вроде бы внучка говорила, что Павлик? — вспомнилось женщине.

. — Да я ей сказал, что это дядя Алик, — нашелся Олег. — А ей послышалось, что дядя Павлик.

— Просто она моего младшего сына очень любит, — объяснила женщина. — Он с ней столько возится. А его как раз Павликом звать. Ну, спасибо тебе за хлопоты. Не каждый в наше время будет с какой-то чужой записной книжкой возиться.

— А как ваше имя-отчество? — полюбопытствовал Олег. — Мне как-то вас неудобно звать Лелей!

— Тогда зови Еленой Николаевной, — ответила женщина. — Не ошибешься.

— Еленой Николаевной? — не смог сдержать изумления Олег.

— Она! — заорал вдруг Женька.

Хорошо еще Катя догадалась зажать ему рот ладонью.

— Что? Имя нравится? — засмеялась женщина. — Оно у меня очень оригинальное.

Тут, на счастье Олега, послышался громкий рев Лели-младшей.

— Ты что наделала? — закричала бабушка. — Ну это ж надо! — пожаловалась она Олегу. — Всю зеленку себе на платье вылила! А руки-то! А лицо! Ужас какой!

В трубке раздались частые гудки.

— Ну? — смотрели во все глаза друзья на Олега.

— Ее что, Еленой Николаевной звать? — выпалил Женька.

— В том-то и дело, — кивнул мальчик в очках.

— А книжка не ее? — спросил Пашков.

— По всей видимости, нет, — покачал головой Олег.

— Но почему же она тогда Елена Николаевна? — все еще не мог отойти от потрясения Женька.

— Она говорит, что, судя по всему, эта книжка принадлежит какому-то ее бывшему однокласснику или однокласснице, — принялся объяснять Олег. — Там оказалось несколько телефонов ее школьных друзей и подруг.

— Тогда все ясно, — сказала Катя. — Воровка — одна из Лелиных одноклассниц.

— Ужас какой! — всплеснула руками Таня. — Вот так учишься одиннадцать лет с человеком, может быть, даже дружишь, а после он становится преступником.

— Мало того, — покачала головой Катя. — Использует твое имя в своих грязных целях.

— Пусть бы кто-нибудь мое имя попробовал использовать, — сжала увесистые кулаки Моя Длина.

Темыч, сидевший с ней рядом, на всякий случай отодвинулся подальше.

— Живи спокойно, микроспора, — не укрылись его маневры от Школьниковой. — Я сегодня добрая.

— Ты о чем? — прикинулся, будто не понимает, Темыч.

— О том самом, — посмотрела на него сверху вниз Моя Длина.

— Бедная Елена Николаевна, — вновь посочувствовала Таня.

— Может, она совсем не бедная, — возразил Женька. — Вот ты, Олег, с ней разговаривал, а с ней рядышком преспокойно себе наша шуба лежала.

— Сомневаюсь, — покачал головой мальчик в очках. — По-моему, она вполне приличная женщина.

— Приличные с воровками не дружат, — заявил Темыч.

— Тебе же сказано, они со школы знакомы, — напомнила Катя. — Эта Елена Николаевна вообще может не знать, чем занимается другая Елена Николаевна.

— И вообще, может, она раньше была вполне приличным человеком, — выдвинул свою версию Лешка. — А потом с ней что-нибудь произошло, вот ей и пришлось воровать.

— Например, ее любимый человек задолжал крупную сумму денег, — с придыханием начала Моя Длина. — Его грозятся убить.

А вот эта Елена Николаевна увела вашу шубу, чтобы его спасти.

— Ну, Школьникова, — прыснула Катя. — Это прямо как аннотация к какому-нибудь любовному роману. Думаю, не Темычу, а тебе следует поступать в Литературный институт.

— Верно, — тихим голосом подхватила Таня. — По специальности «автор любовных романов». Будешь потом кучу бабок загребать.

— А там разве такому учат? — искренне заинтересовалась Моя Длина, которая обожала читать любовные романы.

— Это уж ты у Темочки проконсультируйся, — сказала Катя. — Он — будущая гордость русской словесности и должен знать, чему учат в Литературном институте.

— Я не пойму, мы нашу шубу ищем или готовимся к коллективному поступлению в Литературный институт? — возмутился Женька.

— Спокуха, — рубанула ладонью воздух Моя Длина. — Всему свое время.

— Ты еще эту Елену Николаевну пожалей! — продолжал негодовать Женька. — Ах, какая она несчастненькая, — поцокал языком он. — Украла шубу, чтобы спасти какого-то там любимого идиота!

— Эх, Женька, — с жалостью посмотрела на него Школьникова. — Ничего в тебе нет возвышенного.

— Зато я знаю, сколько моим предкам пришлось вкалывать, чтобы купить эту шубу, — ответил Женька.

— Я действительно предлагаю заняться делом, — пресек их спор Олег. — Будем считать, что нам повезло. Мы вышли на нужного человека.

— Вот что значит точный расчет, — сказал Лешка. — Мы просто правильно определили, по каким телефонам целесообразно звонить.

— Надеюсь, мы таким образом не спугнем воровку, — заволновалась Таня.

— Если спугнем, то потеряем единственную зацепку, — сказала Школьникова.

— А чего ей пугаться? — пожал плечами Олег. — Пока все выглядит очень естественно.

— Только бы она не сообразила, где у нее потерялась книжка, — охватила тревога Женьку.

— Не думаю, что она сообразит, — успокоил Олег. — Тем более я ведь Елене Николаевне сказал, что мы нашли книжку на улице.

— А, кстати, если и сообразит, — успокоила друзей Катя, — то все равно косвенным образом себя выдаст.

— Не понял, — покрутил головой Женька.

— Объясняю специально для тупых, — вздохнула Катя. — Ясно, что книжка принадлежит кому-то из одноклассниц Елены Николаевны. Значит, если ни одна из них не признается, то можно смело искать среди них преступницу.

— Это долго и сложно, — проворчал Темыч. — Придется действовать методом исключения.

— Зато на этом этапе мы сможем подключить к поискам майора Василенко, — продолжала Катя. — Он быстро устроит опознание, и тогда Женькина мать узнает преступницу.

— Так пошли тогда сразу к майору! — воскликнул Женька.

— Рано, — возразил Олег. — Давайте сперва все выясним сами. А то вдруг мы еще ошибаемся. Кроме того, милиция может спугнуть преступницу.

— Значит, придется до завтра ждать? — не выносил промедлений Женька.

— Как видишь, — развел руками Олег.

— И мы больше пока ничего сами не можем сделать? — посмотрел на друзей долговязый мальчик.

— Как раз можем, — с хитрецой поглядела на него Катя.

— Говори, что? — потребовал Женька.

— Сам не догадываешься? — не сводила с него глаз черноволосая девочка.

— Нет, — честно признался Женька.

— Ты можешь написать сочинение по «Обломову», — решила больше его не мучить Катя.

— Я-то думал, что ты действительно предложишь что-нибудь интересное, — разочарованно произнес Женька.

— Кстати, совсем неглупое предложение, — сказал Олег. — Надо пользоваться, пока у нас есть время. А то завтра нам, может, придется вплотную заниматься расследованием. А учитывая твое, Женька, положение…

— Да что вы все о скучном, — отмахнулся Женька.

— А зачем я тогда старался? — охватило негодование Пашкова. — Специально урок срывал, чтобы ты не схватил пару в четверти. От школы чуть мокрого места не осталось…

— А говорил, что батарея не твоя работа, — с подозрением уставились на него остальные.

— Не моя, — в который раз подтвердил Пашков. — Но ведь я же старался. В общем, Женька, если не напишешь сочинение и не сдашь Роману, я больше никогда в жизни для тебя палец о палец не ударю.

— Придется писать, — с видом приговоренного на казнь произнес Женька.

— Темочка, миленький, — проговорила нараспев Катя. — Видишь, как Женечка мучается. Напиши за него сочинение. Тебе для тренировки не помешает.

— Как-никак будущая гордость словесности! — расхохоталась Моя Длина.

— Действительно, Темыч, — воспылал надеждой Женька.

Но тот ответил:

— Пиши сам.

— Вот так всегда, — вздохнул Женька. — Теперь читай этого «Обломова».

— Ты читай «Обломова», а думай про шубу, — порекомендовал Пашков. — Может, тебе так будет легче.

— Не будет, — с безнадежным видом отмахнулся Женька.

— Ладно, — направился в переднюю Олег. — Расходимся. Я, между прочим, тоже совершенно не хочу получать пару за сочинение.

Ребята быстро оделись.

— До завтра, — грустно произнес Женька.

— У тебя сейчас вид, как у Вульфа, когда его не берут гулять, — внимательно посмотрела на долговязого мальчика Таня.

— Ты не расстраивайся, — игриво ткнула его пальцем в бок Моя Длина. — Мне тоже придется читать. Или… — перевела она взгляд на Пашкова. — Слушай, Ребенок, ты знаешь «Обломова»?

— Знаю, Машка, — расплылся в широкой улыбке Пашков. — Я прочитал.

— Тогда пойдем ко мне. Перескажешь, — приняла решение Школьникова.

— Конечно, перескажу, — просиял Пашков, который совсем не часто удостаивался приглашений к Школьниковой.

— А можно я с вами пойду и тоже послушаю? — спросил Женька.

— Ну уж нет, — запротестовал Пашков. — Читай сам.

— Да вы что, сговорились? — возмутился Женька. — Темыч твердит «читай сам», теперь ты туда же.

Пашков вместо ответа вытолкал друзей на лестничную площадку и вызвал лифт. Женька запер за ними дверь и поплелся читать…

Поздним вечером Олег, одолев сочинение, сидел с родителями в гостиной. Беляев-старший как раз дремал, по обыкновению, в кресле перед телевизором, когда раздался телефонный звонок.

— Вот. Никогда не дадут отдохнуть человеку! — возмутился Борис Олегович и схватил трубку радиотелефона. — Алло! Кого вам?.. Олега? — послышалось удивление в голосе главы семейства Беляевых. — А кто это?.. Ах, Елена Николаевна. Вы из школы?.. Как это не из школы?.. А что случилось?.. Ничего не случилось?.. Ну ладно. Сейчас позову. Это тебя, — протянул он трубку сыну. — Какая-то Елена Николаевна. Она говорит, ты ей очень нужен.

— Да, да, — выхватил у отца трубку Олег. — Я знаю.

— Он знает, а мы с тобой, Нина, не знаем, — выразительно посмотрел на жену глава семейства Беляевых.

— Что такое, Боренька? — заволновалась та.

— Нашему сыну звонят какие-то незнакомые взрослые женщины, — с трагическим видом изрек Борис Олегович.

— Тише, папа! Пожалуйста, тише! — зажал рукой трубку Олег. — Это по делу.

И мальчик выбежал в коридор.

— Хорошие дела, — покачал головой Беляев-старший. — Олежка даже при нас стесняется говорить.

— Ты только, Боренька, не волнуйся, — с кротким видом проговорила Нина Ивановна. — Может, еще все и не так.

Олег, плотно затворив дверь в свою комнату, наконец сказал:

— Добрый вечер, Елена Николаевна.

— Вроде и впрямь добрый, — весело отозвалась бабушка Леля. — А это кто подходил, твой папа?

— Да, — подтвердил Олег.

— Ты что, не рассказывал ему про записную книжку? — поинтересовалась Елена Николаевна.

— Я еще не успел, — ответил Олег. — Предки сегодня поздно с работы вернулись.

— Понятно, — весело продолжала женщина. — А я, между прочим, хозяйку книжки нашла. И впрямь оказалась бывшая моя одноклассница.

— Правда? — едва сумел скрыть волнение Олег.

— Нет, вру, — игриво хохотнула бабушка Леля. — Она так обрадовалась! Говорит, без своей книжки, как без рук. Там у нее все нужные телефоны.

— Как же нам встретиться с ней? — спросил Олег.

— Записывай телефон, — Елена Николаевна продиктовала номер. — Спросишь Людмилу Владимировну.

Олег записал. Рука у него дрожала.

— Когда ей можно позвонить? — осведомился он.

— Лучше прямо сейчас, — сказала Елена Николаевна. — А то она завтра будет целый день на работе.

— А вы уверены, что это ее книжка? — задал новый вопрос Олег.

— Да вроде, — откликнулась Елена Николаевна. — А вообще, чего играть в испорченный телефон. Вот встретитесь с Милой, тогда и выяснишь.

— Пожалуй, вы правы, — сказал Олег.

— Ну действуй. И еще раз спасибо за хлопоты.

Елена Николаевна положила трубку. «Вот это да, — пронеслось в голове у Олега. — Кажется, мы у цели. Во всяком случае, теперь нам известно настоящее имя-отчество преступницы и ее телефон. Адрес по номеру телефона тоже выяснить ничего не стоит».

Олег постоял в размышлении. Звонить сразу этой Людмиле Владимировне или сперва связаться с друзьями? Ну хотя бы с Таней. Она ведь пока ничего не знает. Он уже набрал три первые цифры Таниного номера, когда дверь распахнулась. На пороге возник Борис Олегович.

— Ты с кем разговаривал? — в упор уставился он на сына.

— С одной женщиной, — Олег боялся проговориться, поэтому предпочитал отвечать односложно.

— Это я понял, — не отводил глаз от сына Беляев-старший. — Откуда ты знаешь эту женщину?

— Я не знаю ее, — честно ответил мальчик.

— Приехали, — хрипло произнес Борис Олегович. — Нина! — с поистине драматическим пафосом грянул он. — Мы с тобой, кажется, дожили до чудного мгновения!

— Боренька! Что такое? — уже неслась из гостиной к мужу и сыну Нина Ивановна.

— Она еще спрашивает! — воскликнул глава семейства Беляевых. — Упустила сына, а теперь спрашивает!

— Да что случилось-то, а? — с недоумением глядела на мужа Нина Ивановна.

— Ничего не случилось, — быстро проговорил Олег. — Это звонила мама нашего одноклассника.

— Вот видишь, Боренька, все в порядке, — тронула мужа за рукав Нина Ивановна. — Чья тебе мама звонила, Олежка?

— Вы не знаете, — тянул время Олег, соображая, кого из одноклассников лучше назвать.

— Неправда! — вскричал Борис Олегович. — Мы с матерью всех твоих одноклассников знаем.

— Это я знаю, — подчеркнула Нина Ивановна.

— Ну почему тебе вечно со мной нужно спорить! — напустился на нее муж.

— Боренька, но ты же не так часто бываешь у Олежки в школе, как я, — ответила Нина Ивановна.

Борис Олегович замялся. В школе у сына он был дважды. Когда провожал маленького Олежку первый раз в первый класс. И в прошлом году — на выпускном вечере, который устроили по окончании девятого класса. Так что обо всех питомцах десятого «Б» и их родителях Борис Олегович в основном знал со слов жены и сына.

— Так чья же мама тебе звонила? — вновь обратилась к сыну Нина Ивановна.

— Бочкарева, — на этот раз не растерялся Олег.

— Я ее не помню, — призналась мать.

На это Олег и рассчитывал. Бочкарева перевели в их класс совсем недавно.

— Ну, и зачем же она звонила тебе? — не унимался Борис Олегович.

— Да Бочкарев куда-то пропал, — спокойно произнес Олег. — Вот она и проверяла, вдруг он у меня.

— Вы же вроде враждуете, — вспомнилось Нине Ивановне. — Мне Андрей Станиславович говорил.

— Наверное, мать Бочкарева об этом не знает, — и на сей раз выкрутился Олег.

— Ты все-таки потом позвони Бочкаревым, — посоветовала Нина Ивановна. — Надо же выяснить, вернулся ли он.

— Выясню, — не стал спорить Олег.

— Пойдем, Боренька, досмотрим фильм, — потянула мужа в гостиную Нина Ивановна.

Родители удалились. Олег, затворив за ними дверь, в изнеможении опустился на кровать. Кажется, ему удалось усыпить бдительность предков. Он прислушался. Из гостиной доносились голоса и музыка. Родители смотрели какой-то фильм. Вернее, смотрела мать. Борис Олегович обычно через пять минут засыпал в кресле и очень возмущался, если чересчур громкие голоса актеров будили его. При этом он всегда уверял Нину Ивановну, что все видит и слышит.

Выждав еще с минуту, Олег набрал номер Людмилы Владимировны.

— Да? — послышался в трубке после первого же гудка женский голос.

— Здравствуйте, — тихо проговорил Олег. — Позовите, пожалуйста, Людмилу Владимировну.

— Это я, — ответила женщина.

— Вы записную книжку теряли? — почти шепотом произнес Олег.

— Теряла, — почему-то тоже перешла на шепот женщина.

— Тогда опишите ее, — потребовал Олег.

— Ну… — начала Людмила Владимировна. — Она в такой черной кожаной обложке…

«Верно, — перехватило дыхание у Олега. — Это она».

— Так, так, — произнес он вслух. — Обложку вы правильно описали. Дальше…

— Прямо не знаю, что тебе еще и сказать, — явно растерялась женщина.

«Придет время, все скажешь», — мстительно подумал Олег. И как можно более искренне произнес:

— Понимаете, я боюсь ошибиться. Поэтому, прежде чем мы с вами договоримся о встрече, я бы хотел, чтобы вы мне назвали несколько имен и фамилий, которые записаны в вашей книжке.

— Ну-у… — протянула женщина. — Тебе на какую букву?

— Хотя бы на «а», — ответил Олег.

— Первой у меня там записана Леля. Это я хорошо помню, — отозвалась Людмила Владимировна. — Потом — Сережа Александров. Он, кстати, тоже мой одноклассник.

— Пока все правильно, — ободрил Олег. Он все яснее понимал, что его собеседнице очень хочется поскорее заполучить книжку. Вдруг Олега осенило: «Наверное, там есть адреса и телефоны каких-нибудь сообщников. Или, например, торговцев, которым Людмила Владимировна сбывает похищенное».

— Алло! Олег! Ты куда пропал? — вывел его из раздумий голос женщины.

— Извините. Отвлекся, — пробормотал Олег. — Собаку с кровати сгонял.

— Бывает, — сказала Людмила Владимировна. — После Сережи Александрова у меня записан телефон Ксении Петровны Абалкиной.

— Есть, — подтвердил Олег.

— А потом, если не ошибаюсь, магазина «Абакан».

— Правильно, — вновь вынужден был признать мальчик. «Похоже, она свою книжку наизусть знает», — удивился он.

— Продолжать или достаточно? — спросила женщина.

— Достаточно, — сказал Олег. — Книжка явно ваша.

— А где вы нашли ее? — поинтересовалась Людмила Владимировна.

— На улице, — следовал легенде Олег.

— На какой? — продолжала расспросы женщина.

— На Большой Спасской, — решил проверить ее реакцию мальчик.

— Тогда все ясно, — даже не дрогнул голос у Людмилы Владимировны. — У меня там живет знакомая. Как раз, когда я от нее возвращалась, дождь начался. Вот, видимо, когда я зонтик вытаскивала, книжка из сумки и выпала.

«Ну и выдержка, — восхитился Олег. — Настоящая профессиональная аферистка. Хотя ведь Леля заранее предупредила ее, что я буду звонить. Так что она могла подготовиться к разговору. А потом, я ведь ее сейчас не вижу».

— Ну, и когда же мы с вами, Олег, можем встретиться? — спросила Людмила Владимировна.

«Не раньше, чем я сниму копию с книжки, — подумал Олег. — Такую улику ни в коем случае нельзя упускать из рук».

— Ты куда-то опять пропал, — послышалось раздражение в голосе собеседницы.

— Я просто думаю, когда завтра освобожусь, — ответил Олег. — Шесть часов вечера вас устроит?

— Вполне, — кажется, осталась довольна хозяйка записной книжки. — Называй место встречи. Куда скажешь, туда и подъеду.

— Давайте у метро «Сухаревская», — предложил Олег.

— Очень хорошо, — сказала Людмила Владимировна. — В каком месте?

— У газетного киоска, — сообразил, что лучше места и не придумать, Олег. — Мы будем вас там ждать.

— Кто это мы? — забеспокоилась женщина.

— Я и моя девушка, — с важностью проговорил Олег. — Мы с ней вместе нашли вашу книжку. Вместе и отдадим.

— А вы уверены, что не хотите получить вознаграждение? — снова послышалось беспокойство в голосе женщины.

— Нет, нам ничего не надо, — заверил Олег. — Мы просто хотим помочь.

— Тогда большое спасибо! — воскликнула женщина. — До встречи…

— Погодите! — перебил Олег. — А как мы узнаем вас?

— На мне будет бирюзовое пальто, — объяснила Людмила Владимировна. — И вообще, полагаю, что разберемся. Ну, до завтра.

Едва она положила трубку, Олег набрал Танин номер.

— Опять ты? — оглушил Олега резкий окрик обычно спокойной подруги. — Я больше не могу.

— Что это с тобой, Танька? — ошалело пробормотал Олег.

— Ах, это ты, — засмеялась девочка.

— Кто же еще, — отозвался Олег. Они почти каждый вечер болтали с Таней перед сном.

— Женька, — вздохнула Таня.

— Женька? — удивился Олег. — Что ему от тебя было надо?

— Сам не догадываешься? — спросила девочка.

— Нет, — признался Олег.

— Он пытается написать сочинение по «Обломову», не читая книги, — принялась рассказывать Таня.

— Наш друг в своем репертуаре! — захохотал Олег.

— Тебе смешно, а у меня ум за разум заходит, — пожаловалась Таня. — Этот олух отрыл где-то у себя дома какое-то методическое пособие с разбором произведений Гончарова, по которым училась еще его мать. Теперь он пытается оттуда что-то сдуть. И после каждой фразы звонит мне.

— Ты-то при чем? — сильней прежнего удивился Олег.

— А он спрашивает, годится или не годится, — устало произнесла Таня.

— По-моему, гораздо легче было прочесть самому роман, — сказал Олег.

— Я пыталась ему то же самое втолковать, — сообщила подруга.

— А Женька? — поинтересовался Олег.

— Он говорит, что уже пробовал, но очень устал и больше не может, — отозвалась Таня.

— А остальным он что, тоже звонил? — спросил Олег.

— Тебе он звонить не решился, — внесла ясность Таня. — Женька ведь знает, что твои предки дома. Лешка все еще пересказывает книгу Моей Длине.

— И, судя по всему, в лицах, — развеселился Олег.

— Я тоже так думаю, — согласилась Таня. — В общем, эти двое от Женьки быстро отделались. У Темыча постоянно занято. А Катька с родителями и бабкой уехала в театр на какую-то крутую премьеру.

— Словом, жертвою Женьки пала ты, — посочувствовал Олег. — По-моему, Роман все-таки ему пару за четверть вкатит.

— Судя по тому, что он мне читал, точно вкатит, — ответила Таня.

— Фиг с ним, пускай сам выкручивается.

Я чего тебе звоню-то, — перешел к главному Олег. — Я с ней разговаривал.

— С кем? — переспросила Таня.

— С преступницей, — на всякий случай шепотом пояснил Олег.

— Алло! Алло! — крикнула Таня. — Что это последнее время с нашим телефоном?

— Да это не с вашим телефоном, — сказал Олег. — Просто я не хочу, чтобы предки услышали. Отец и так мне устроил…

— За что? — последовал новый вопрос девочки.

— Ну, она позвонила, а отец пристал, откуда я знаю ее… — начал Олег.

— Кто позвонила? Кого ты знаешь? — вконец запуталась Таня.

— Слушай, Танька, перестань меня все время перебивать. Лучше слушай внимательно. Я не могу сейчас говорить, громко.

— Я внимательно слушаю, — ответила Таня.

— Ну так вот, — скороговоркой произнес Олег. — Сперва позвонила Елена Николаевна. Книжку и впрямь потеряла ее школьная подруга. Мне дали телефон. И я уже с ней разговаривал.

— Ну и как? — выдохнула Таня.

— Крепкая женщина, — отвечал Олег. — Похоже, настоящая профессионалка. Мы завтра вместе с тобой будем встречать ее в шесть часов вечера возле метро.

— А остальные? — спросила Таня.

— На всякий случай всем сразу не стоит перед ней светиться, — объяснил Олег. — Остальные будут стоять где-нибудь в сторонке, чтобы у них потом была возможность последить за ней. А Мою Длину попросим заснять нашу встречу на видеокамеру.

— Правильно, — поддержала Таня.

— И еще, — продолжал Олег. — Прежде чем мы вернем записную книжку, надо снять с нее ксерокопию.

— Зачем? — не поняла девочка.

— Потому что там могут быть имена, адреса и телефоны ее сообщников, — объяснил Олег.

— А ведь правда, — заволновалась Таня. — Обязательно надо снять копию.

— Думаю, после уроков как раз успеем, — уже все рассчитал Олег.

— Ближайший ксерокс в Доме военной книги, — напомнила Таня.

— Вот туда сразу же после школы и отправимся, — принялся намечать план действий мальчик. — Погоди-ка, Танька.

Олег прислушался. Из гостиной слышались крики и стрельба, которые, впрочем, с лихвой перекрывал возмущенный голос Беляева-старшего:

— Осточертели мне эти американские боевики! Все по шаблону! Сначала стрельба и кровища! Повизгивающие тетки. А в конце фильма обязательно драка среди металлоконструкций. Неужели нельзя показать какой-нибудь хороший, добрый и высокохудожественный фильм? Пусть детектив, но только хороший!

Олег усмехнулся.

— Ты что? — спросила Таня.

— Предок проснулся и теперь толкает матери лекцию о кино, — объяснил мальчик. — Ладно, Танька, уже начало двенадцатого, — заторопился Олег. — Давай прощаться. Я хочу еще позвонить Моей Длине. Пусть камеру к завтрашнему дню подготовит.

— А чего ее готовить? — спросила Таня.

— Ну, вдруг у нее, например, нету чистой кассеты или она кому-нибудь из знакомых камеру одолжила. Или вообще камера сломана. Не хочу, чтобы это выяснилось в последний момент.

— Правильно, — согласилась Таня. — Нам завтра обязательно нужно заснять эту Людмилу Владимировну.

Однако с камерой оказался полный порядок. На другой день, сразу же после уроков, Компания с Большой Спасской собралась у Олега.

— Значит, так, — Олег для наглядности принялся рисовать план подземного перехода. — Вот выход из метро. А вот газетный киоск.

— Это мы и без тебя знаем! — воскликнул Женька.

— Вот и хорошо, что знаете, — продолжал водить ручкой по бумаге Олег. — Мы с Танькой будем стоять прямо возле газетного киоска.

— Я с вами, — немедленно заявил Женька.

— Ничего подобного, — самым решительным образом отверг его предложение Олег.

— Мне нужно быть рядом, — настаивал Женька. — Это наша шуба.

— Именно поэтому тебе и не нужно быть рядом, — очень серьезно произнесла Таня.

— Это еще почему? — обиделся Женька.

— А вдруг Людмила Владимировна видела тебя у вас дома на какой-нибудь фотографии? — продолжала светловолосая девочка.

— Мать ей шубу продавала, а не фотографии показывала, — покачал головой Женька.

— А тут и показывать ничего не надо, — вмешался Олег. — В комнате твоих предков за стеклом книжного шкафа стоит твоя фотография. Ты там заснят в полный рост на пляже.

— А внешность у Женьки такая запоминающаяся, — нараспев произнесла Катя.

— В общем, даже и не думай подходить к нам близко, — строго посмотрел на старого друга Олег. — Иначе ты все испортишь.

— Вот так всегда, — с надрывом изрек Женька. — Как «Обломова» писать, так я, а как эту тетку ловить, так не подходи.

— А ты написал про «Обломова»? — глянул исподлобья Темыч на Женьку.

— Почти, — отмахнулся тот. — И вообще сейчас речь о другом, — быстро перевел разговор он. — Говори, Олег, что делать дальше?

Олег дал каждому ценные указания.

— Главное, ты, Машка, следи в оба, — обратился он к Школьниковой. — Как только к нам подойдет эта тетка, начинай снимать.

— Эх, надо было тебе с ней на улице встречу назначить, — посетовал Темыч.

— Сейчас в это время на улице совсем темно, — напомнил Олег. — А переход все-таки освещен. И худо-бедно можно снимать.

— Не худо-бедно, а отлично, — заверила Школьникова. — Не забывайте, что у меня классная камера.

— У Машки все классное, — подтвердил Пашков.

— Отстань, Ребенок, — смерила его презрительным взглядом Школьникова.

— Как только мы с этой теткой расстанемся, — продолжал инструктаж Олег, — попытайтесь за ней проследить.

— Это мы запросто, — сказал Женька.

— А жетоны на метро у вас есть? — повернулся к нему Олег.

— Нету, — ответил Женька.

— Очень плохо, — сказал Олег. — Запаситесь жетонами и талончиками для наземного транспорта. Скорее всего она уедет от нас на метро, но потом может пересесть на какой-нибудь троллейбус или автобус.

Друзья кивнули.

— Так, — посмотрел на часы Олег. — Теперь идите обедать. Неизвестно, сколько вам потом придется за ней ходить.

— А нам тоже за ней идти? — спросили Школьникова и Пашков.

— Естественно, нет, — возразил Олег. — Вы просто снимите Людмилу Владимировну, а как только она уйдет, подниметесь наверх и подождете нас с Танькой возле табачного киоска. А следить за воровкой будут Катька, Те-мыч и Женька.

— Ты же говоришь, она может меня узнать, — напомнил долговязый мальчик.

— Это если ты будешь с ней разговаривать или подойдешь слишком близко, — откликнулся Олег.

— Слушайте, — вмешался осторожный Темыч. — По-моему, Женьку вообще лучше оставить дома. Пусть дописывает сочинение.

Реакция последовала мгновенно.

— Вот это мне нравится, — размахивая руками и сбивая на пол разнообразные мелкие предметы, забегал по гостиной Женька. — Шуба наша, а я, значит, сиди с «Обломовым»!

Вы еще скажите, что я должен всю жизнь посвятить этому сочинению!

— Если пару получишь, то посвятишь, — счел своим долгом предупредить Темыч.

— Отстань! — напустился на него Женька. — В общем, я буду следить!

— Будешь, будешь, — успокоил его Олег. — Только не подходи к ней слишком близко. Ну все. Разбегаемся. Мне еще надо сделать ксерокопию записной книжки.

Без десяти шесть Компания с Большой Спасской уже заняла места в подземном переходе на Сухаревской площади. Потянулись минуты томительного ожидания. Шесть часов… Шесть десять… Шесть пятнадцать. Людмилы Владимировны не было.

— Слушай, Олег, по-моему, она не придет, — наконец сказала Таня.

— Почему? — недоуменно спросил он.

— Боюсь, ты все-таки ее чем-то спугнул, — покачала головой девочка.

Тут как раз из дверей метро вышла весьма миловидная средних лет женщина в пальто бирюзового цвета. Она шла прямиком к газетному киоску.

— Простите, вы не Олег? — посмотрела она на мальчика в очках.

— Да, — кивнул тот. — А вы Людмила Владимировна?

Женщина улыбнулась. Олег извлек из кармана записную книжку. В этот момент Таня с ужасом заметила, что Женька, широко разинув рот, несется прямо к ним.

Глава VI

ПОИСКИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

— Олег, — только и успела шепнуть в панике Таня.

Она видела, как Темыч и Катя попытались удержать друга, но какое там! Женька со скоростью метеора летел к газетному киоску, вопя на ходу:

— Тетя Люся! Тетя Люся!

Женщина в бирюзовом пальто вздрогнула и повернулась на голос.

— Женечка? — с изумлением произнесла она. — Ты что тут делаешь?

— Я… это… — заулыбался Женька.

Олег, поймав его взгляд, состроил зверскую рожу и приложил палец к губам. Женька, сильнее прежнего вытаращив глаза, объявил:

— Я тут гулял и вас увидел.

— Понятно, — почему-то не выразила особенной радости Людмила Владимировна. — А мне тут ребята, — указала она на Олега и Таню, — передают записную книжку. Мне-то казалось, что я забыла ее у твоей мамы, а в действительности потеряла возле вашего дома.

— Тетя Люся, так это ваша книжка? — разочарованно вытянулось лицо у Женьки.

Олег поморщился, но было поздно. Людмила Владимировна уже заинтересовалась:

— А ты, Женечка, откуда знаешь про книжку?

— Да мы все в одном классе учимся! — услужливо сообщил долговязый мальчик.

Олег едва сдержал стон.

— Если вы знакомы и Женечка видел мою записную книжку, то для чего было разводить такую таинственность? — с досадой посмотрела Людмила Владимировна на Олега.

— А я не думал, что это ваша книжка, — вполне честно ответил Женька. — И что вы у нас ее потеряли, мне тоже было неизвестно. Мать ничего мне про это не говорила. А мы вашу книжку нашли на улице. Только не знали, что это ваша. Мало ли кому может принадлежать записная книжка.

Людмила Владимировна устало провела ладонью по лбу. И, с большим сомнением поглядев на Женьку, ответила:

— В общем, главное, что нашли и вернули. Спасибо, ребята. Кстати, Женечка, как там мама?

— Плохо, — откликнулся тот. — Все никак шубу пережить не может.

— Бедная Наташа, — покачала головой Людмила Владимировна. — Как ей все-таки не повезло! Ладно, передавай ей привет, а я вечером сама позвоню.

И, еще раз поблагодарив Олега и Таню, женщина скрылась в метро. К ребятам немедленно подбежали Моя Длина и Пашков.

— Что случилось? — вытаращился Лешка на Олега.

— Женька, ты чего к ним кинулся? — подхватила Моя Длина.

— Вот именно, — снова заговорил Лешка. — Вы же с Катькой и Темычем должны были за этой Людмилой Владимировной проследить.

— Слежечка отменилась, — вкрадчиво проговорила Катя. — А тетенька оказалась той самой тетей Люсей, подружкой Женечкиной мамочки.

— Зашибись-умри! — грянула на весь переход Моя Длина. — Чего ж я тогда выламывалась и снимала. Раньше предупредить не могли?

— Не могли, — кивнул Олег. — Этот, — повернулся он к Женьке, — и так всех нас едва с головой не выдал.

— Никого я не выдал, — обиделся Женька.

— А зачем было говорить, что мы все знакомы? — с упреком произнесла Таня.

— Ох, и когда же мы научим его держать язык за зубами, — покачал головой Олег.

— Какой смысл держать язык за зубами, если это оказалась совсем не воровка, а материна подруга? — искренне недоумевал Женька.

— Такой, что молчание — золото, — кинул на него исподлобья суровый взгляд Темыч.

— Вот именно! — поддержал Олег. — Хорошо еще, эта Людмила Владимировна так растерялась, что не обратила внимания на ту чушь, которую ты нес.

— Никакой я чуши не нес, — защищался Женька. — Просто объяснил ситуацию.

— Да, да, — усмехнулась Катя. — В особенности, Женечка, у тебя это хорошо вышло. Мол, мы, тетя Люся, не знали, что вы потеряли книжку у нас дома, поэтому нашли ее на улице.

Все, кроме долговязого мальчика, расхохотались.

— Да ладно вам, — отмахнулся он. — Ну немножко не так сказал. Ведь ничего страшного не случилось. И вообще, чего вы ко мне пристаете? Вот если бы на встречу с нами пришла преступница, то я был бы очень осторожен.

— Ну что с ним сделаешь, — развел руками Олег.

— Кстати, — посмотрела на друзей Таня. — А вы заметили, что эта тетя Люся совсем не обрадовалась Женькиному появлению.

— Точно, — подтвердил Темыч. — У нее на какой-то миг сделалось такое сердитое лицо.

— Ну, может, она просто от неожиданности, — предположил Олег.

— И вообще, чему ей, собственно, радоваться, — откликнулась Катя. — Думаю, ей сейчас ни Женьку, ни Наталью Леонидовну видеть неприятно.

— Это еще почему ей неприятно меня видеть? — удивился Женька.

— Потому что она вроде бы как твою мать подставила, — растолковала Катя. — А в таких случаях людям не хочется, чтобы им лишний раз напоминали.

— Она… подставила… — медленно произнес Олег.

— Ты чего? — тронула его за руку Таня.

— Да я вот подумал, случайно ли она подставила Женькину мать? — вдруг азартно блеснули за стеклами очков глаза у Олега.

— Чего-чего? — уставились на него друзья.

— А вы сами прикиньте, — продолжал тот. — Людмила Владимировна посоветовала Наталье Леонидовне продать шубу через газету. При этом она сослалась на то, что сама таким же способом очень удачно продала мебель.

— Ну и что? — спросил Женька.

— А кто-нибудь видел мебель, которую она продала? — ответил вопросом на вопрос

Олег.

— Мать видела, — откликнулся Женька.

— Предположим, — ничуть не обескуражил его ответ Олега. — Мебель она могла продать для отвода глаз. Да и вообще, кто знает, через газету она продавала или каким-нибудь другим способом?

— Никто не знает, — ответил Женька. — Просто тетя Люся сказала, а мать ей поверила.

— Вот именно, — кивнул Олег.

— То есть она… — вдруг начало доходить до Женьки. — Нет, погоди… — уставился он на Олега. — Ты на что намекаешь?

— Я не намекаю, а размышляю, — отвечал тот.

— А почему бы и нет, — подхватил Темыч. — Кто посоветовал твоей матери обратиться в газету?

— Тетя Люся, — глухо произнес Женька.

— Все четко! — воскликнул Пашков.

Несколько прохожих с удивлением обернулись на семерых друзей, сгрудившихся возле газетного киоска.

— Ребята, вы что-нибудь берете? — обратилась к ним продавщица.

— Нет, — со свойственной ему прямотой откликнулся Женька. — Мы просто стоим.

— Тогда стойте где-нибудь в другом месте, — взмолилась продавщица. — А то у меня от вас уже в ушах звенит.

— Действительно, пошли на улицу, — первой направилась к выходу из подземного перехода Катя.

Остальные последовали за ней.

— Нет, Олег, ты что, и впрямь думаешь… — не отставал Женька.

— Погоди, — поморщился тот. — Пойдемте в скверик, — предложил он друзьям.

Компания с Большой Спасской выбралась на Сухаревскую площадь. Рядом с входом в метро начинался сквер, в самом центре которого красовался камень. Надпись на нем гласила, что именно тут находилась во времена оны Сухарева башня.

— У нас в России всегда так, — глядя на камень, проворчал Темыч. — Сперва снесут, что не надо, а потом монументы ставят.

— А ты заметил, Темочка, что каждый раз говоришь одно и то же, когда мы идем мимо этого камня? — спросила Катя.

— Что же еще тут можно сказать? — не сводил глаз с окутанного осенними сумерками монумента Тема. — Возмутительное отношение к памятникам старины и культуры.

— Слушай, меня сейчас больше интересует не старина и культура, — панибратски похлопал рукой по монументу Женька, — а наша шуба.

— Вот-вот, — с осуждением глянул на него Темыч. — Из-за таких, как ты, мы и теряем культурные корни.

— А ты бы, Темочка, взял свои денежки из копилочки и внес на восстановление Сухаревой башни, — вкрадчиво проговорила Катя.

— Но я ведь ее не разрушал, — нашелся Тема. — И вообще, я коплю на свой собственный компьютер. А то у нас с предком один на двоих.

— Вот купит Темочка компьютер, напишет на нем роман и поступит в Литературный институт, — фыркнула Катя.

Темыч угрожающе запыхтел. Катя попала не в бровь, а в глаз. Он действительно собирался писать. Правда, не роман, а «большую серьезную книгу», с помощью которой рассчитывал прославиться.

— Ладно, давайте где-нибудь сядем, — сказал Олег.

Друзья опустились на лавочку. В сквере было почти пусто. Лишь какой-то мужчина выгуливал собаку. И еще на одной из скамеек предавался безмятежному сну пожилой бомж.

— Слушай, Олег, неужели ты думаешь, что тетя Люся и впрямь мою мать специально подставила? — начал Женька.

— А ты сопоставь факты, — внимательно посмотрел на него друг. — Людмила Владимировна…

— Кстати, — перебила Моя Длина, — как же это ты, Женька, не понял, что записная книжка ее?

— Откуда мне знать? — пожал плечами тот.

— Вообще-то просекается элементарно, — сказал Пашков. — Если тетя Люся заходила к твоей матери…

— При мне никто не заходил, — откликнулся Женька.

— Я так старалась ее получше снять! — никак не могла успокоиться Моя Длина.

— И вообще, — подхватила Таня. — Олег столько раз повторял, что ее зовут Людмилой Владимировной. Мог бы, Женька, сразу сообразить, что это подруга твоей матери.

— Так я ведь не знал ее имени-отчества! — отбивался от нападок друзей долговязый мальчик, т— Тетя Люся и тетя Люся…

— Ясненько, ясненько, — покачала головой Катя. — Понять, что Люсю на самом деле зовут Людмилой, для нашего Женечки чересчур сложно.

— Ты меня не держи за шланга! — с видом оскорбленного достоинства произнес Женька. — Между прочим, Люсями иногда называют Ольг и даже Елен.

— Совершенно верно, — подхватила Таня.

— Чего теперь говорить, — поправил съехавшие на кончик носа очки Олег. — Уж как вышло, так и вышло. Главное, она, к счастью, не врубилась, зачем нам надо было с ней встречаться.

— Ты говорил про какие-то факты, — напомнил Женька.

— Именно, — с многозначительным видом кивнул Олег. — Очень интересная картина выходит. Наталья Леонидовна дает по совету Людмилы Владимировны объявление о продаже шубы, а потом ее грабят.

— Да чем тетя Люся виновата? — взвился на ноги Женька. — Она просто хотела по-дружески помочь.

— Благими намерениями вымощена дорога в ад, — зловеще изрек Темыч.

— Постой, Темка, — поднял руку Олег. — Может, у Людмилы Владимировны и впрямь были самые благие намерения, но…

Олег умолк.

— Да говори же, говори! — поторопил Женька.

— Нет, сперва ты скажи, — обратился к нему мальчик в очках. — Твоей матери до этой аферистки многие звонили?

— Звонили, но мимо, — прояснил ситуацию Женька.

— И никто, кроме Елены Николаевны, шубу смотреть не захотел? — задал новый вопрос Олег.

— Абсолютно, — заверил Женька. — Остальные по телефону отказывались. Одних цена не устраивала, других цвет или еще что-нибудь.

— Вот это и впечатляет, — сказал Олег.

— Тебя впечатляет, а меня нет, — возразил Темыч. — Если даже мы предположим, что Людмила Владимировна связана с воровкой, то каким образом она могла проконтролировать все звонки по объявлению?

— Никаким, — решительно заявила Моя Длина.

— А я и не спорю, — согласился Олег. — Зато Людмила Владимировна могла предупредить сообщницу, чтобы та была на стреме. Вот она, как только появилось объявление, и вышла на Женькину мать.

— Но она ведь была не первой, — напомнила Таня.

— Фактически первой, раз до нее никто шубой всерьез не заинтересовался, — ответил Олег.

— А если бы заинтересовались? — спросила Катя.

— Н-да-а, — протянул Олег. — Тогда бы ее опередили.

— А вот и ни фига! — заорал во всю глотку Женька.

Проходившая мимо собака испуганно шарахнулась в кусты. Хозяин ее с явным осуждением посмотрел на Компанию с Большой Спасской.

Женька, немного понизив голос, добавил:

— Так ведь воровка же позвонила одной из первых. И в тот же день прискакала к матери. А потом умоляла никому больше не продавать шубу. Мол, ее абсолютно все устраивает, и она обязательно завтра привезет деньги.

Друзья обменялись выразительными взглядами. Кажется, опасения Олега зиждились не на пустом месте. Если предположить, что Людмила Владимировна была в сговоре с аферисткой и к тому же прекрасно знала со слов Натальи Леонидовны, когда появится объявление, то ничего удивительного, что ситуация оказалась у мошенниц под контролем.

— А еще мать сказала этой Елене Николаевне, чтобы она не беспокоилась, — вспомнил еще одну деталь Женька. — Мол, все равно больше желающих пока нет.

— Вот видите, — отозвался Олег. — А если ситуация сложилась бы по-другому, то аферистка, например, не стала бы ждать до следующего дня.

— Не знаю, — на сей раз засомневался Пашков. — Мне лично кажется, что тетя Люся совершенно ни при чем. Просто мошенница воспользовалась подходящим объявлением. Может, она часто так действует. Звонит. Встречается. Изучает обстановку. Потом облапошивает подходящих людей. А если, например, в квартире неожиданно оказывается кто-то лишний…

— Какой лишний? — не понял Женька.

— Ну вот представь, что твой отец по каким-то причинам оказался бы дома, — объяснил Лешка. — Тогда мошенница сделала бы вид, что в последний момент раздумала покупать шубу.

— В общем, почти беспроигрышная лотерея, — отметила Катя.

— А если предположить, что Людмила Владимировна все же замешана в этой истории, — не торопился расставаться со своей версией Олег, — то мошенница вообще могла ни о чем не волноваться. Во-первых, тетя Люся знала, что твоя мать продает шубу втайне от семьи.

— Ну! — рубанула воздух мощной дланью Моя Длина. — Значит, Елена Николаевна могла быть совершенно уверена, что в квартире никого, кроме них с Женькиной матерью, не окажется. Кроме того, раз тетя Люся дружит с Натальей Леонидовной, то знает, какая она шляпа.

— Ты мою мать не оскорбляй! — возмутился Женька.

— Я не оскорбляю, а констатирую факт, — ничуть не смутилась Школьникова. — Такие лохи, как твои предки, — настоящий подарок для всяких жуликов.

— Дура ты, Школьникова! — захлестнула обида Женьку. — У моих предков беда, а ты издеваешься. Это твоя мать может за раз хоть три шубы купить! А мои не могут…

— Да ты на меня не обижайся, — спохватилась Моя Длина. — У тебя классные предки. Только слишком доверчивые. А в наше время ушами хлопать нельзя. Голову открутят.

— Это точно, — тяжело вздохнул Женька. — Либо голову, либо шубу.

— Пусть лучше уж шубу, — с глубокомысленным видом отметил Пашков. — В конце концов, можно на новую заработать, если голова на плечах осталась.

— Вот и мой предок говорит то же самое, — кивнул Женька.

Тут Олег неожиданно вспомнил, что Женькина мать говорила, будто раньше уже где-то видела мошенницу. Теперь вроде бы все сходилось одно к одному. Наталья Леонидовна вполне могла видеть мошенницу в обществе Людмилы Владимировны. Наверное, встреча произошла мельком, к примеру, на улице или в магазине. Поэтому Наталья Леонидовна теперь и не может вспомнить. «Хотя, — продолжал размышлять Олег, — если они совсем мельком виделись, вряд ли бы Женькина мать вспомнила. С другой стороны, будь они хорошо знакомы, Людмила Владимировна не отважилась бы направить к подруге сообщницу. То есть Наталья Леонидовна где-то встречалась с мошенницей, однако с ней не знакома».

— Олежка у нас природой любуется, — вывел его из задумчивости голос Кати.

— Слушайте, а интересная у нас компания получается, — сообразил вдруг Олег. — Люся, Леля, преступница назвалась Еленой Николаевной, значит, тоже Леля.

— Точно! — сказал Пашков. — Все на букву «л». А у потерпевшей, то есть у Женькиной матери, отчество на букву «л».

— По-вашему, это нам что-то дает? — с надеждой поглядел на друзей Женька.

— Ничего не дает, — вынужден был разочаровать его Олег.

— А если мошенница их третья школьная подруга? — предположила Таня.

— Почему ты так думаешь? — удивились ребята.

— Потому что Елена Николаевна училась в одном классе с Людмилой Владимировной, — пояснила светловолосая девочка. — А преступница назвалась Еленой Николаевной. Значит, вполне может знать настоящую Елену Николаевну.

— Хочешь не хочешь, придется изучать этих бывших одноклассниц, — сказал Олег. — Не зря я все-таки ксерокопию с книжки сделал.

— А почему вы думаете, что преступница назвалась Еленой Николаевной? — спросила Моя Длина. — Вдруг это и есть та самая Леля, с которой мы разговаривали.

— И впрямь! — воскликнул Пашков.

— Эх, добыть бы ее фотографию, — мечтательно произнес Женька. — Показать бы снимок матери…

— Проще пареной репы, — заверила Моя Длина. — В книжке рядом с телефоном был записан адрес. Пойдем. Спросим Елену Николаевну. А пока кто-нибудь из вас будет с ней болтать, я ее сниму на камеру. И покажем мы твоей матери эту тетеньку, так сказать, в движении.

— Хорошо бы еще ее попросить, чтобы примерила новую шубу, — съязвила Катя.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Женька. — Машка дело говорит. Давай, Олег, адрес. Пошли снимать.

— Сперва надо как следует все продумать, — не торопился Олег. — К тому же если мы правы и эти две женщины сообщницы, то сегодня лучше их больше не тревожить.

— Да уж, — тихо произнесла Таня. — Ты, Женька, так обставил встречу с тетей Люсей…

— Нельзя так нельзя, — спешно ушел от неприятной темы долговязый мальчик. — Заснимем завтра.

— Тянуть с этим делом, конечно, тоже не стоит, — внес ясность Олег. — Постараемся завтра увидеться с Еленой Николаевной. Но главное, чтобы ни она, ни ваша Людмила Владимировна ровным счетом ничего не заподозрили.

— Если заподозрят, пиши пропало, — сказал Темыч. — Пока им ничего не стоит замести следы.

— Где она хоть живет-то? — полюбопытствовала Школьникова.

— Ленинградский проспект, дом два, — по памяти назвал адрес Олег. — Это должно быть совсем рядом с метро «Белорусская».

— Вот завтра после уроков и побеседуем, — потер в предвкушении руки Женька.

— Погоди радоваться, — не особенно рассчитывал на успех Темыч. — Как-то уж все слишком просто выходит.

— Поживем — увидим, — не торопился с выводами Олег.

Сидеть на лавочке ребятам давно надоело. Они двинулись вдоль бульвара. На почерневшем небе желтела ровная половинка луны. Свет ее отражался в листьях «серебряного» дерева, которое, несмотря на глубокую осень, еще почему-то не облетело. Хозяин с собакой давно удалился восвояси. И пожилой бомж куда-то ушел.

— Как-то здесь неприятно и пусто, — поежился Темыч. — Пошли на Садовую.

— Не любит Темочка темных садиков, — отпустила очередную колкость Катя.

— Да тут рядом полно народа, — указал Лешка Пашков на Садовую Сухаревскую, по которой сплошным потоком шли люди.

— Дело не в темных садиках, — с достоинством произнес Темыч. — Просто пора домой.

— Вот тут ты совершенно прав, — поглядел на часы Олег. — Скоро предки вернутся.

Достигнув изумрудного дома, Компания с Большой Спасской выбралась на Садовое кольцо и, пройдя немного вперед, пересекла

его.

— Ты, Женька, вот чем сегодня займись, — сказал Олег, когда они уже свернули на Большую Спасскую улицу. — Выясни у матери, когда она познакомилась с этой Людмилой Владимировной. Они вообще что, близкие подруги?

— Ну-у, та-ак, — неопределенно протянул Женька.

— Ответ исчерпывающий, — буркнул Темыч.

— Женечка у нас, в отличие от некоторых, не собирается литератором становиться, — сказала Катя.

— Не напоминай мне о литературе! — взмолился Женька. — Мне еще нужно сегодня «Обломова» дорабатывать.

— С «Обломовым» ясно, — снова заговорил Олег. — Я все-таки не понял, Людмила Владимировна — близкая или не близкая подруга твоей матери.

— Да не то что очень близкая. Они как-то больше по телефону трепятся.

— И давно они начали трепаться? — пришла Таня на помощь Олегу.

— Давно, — отозвался Женька.

Олег в досаде повел головой. В Женькином понимании «давно» могло быть и десять лет, и месяц.

— Что значит «давно»? — из последних сил сдерживался Олег.

— Ну, по-моему, даже всегда, — неуверенно произнес Женька. — Но я могу и ошибаться.

— Тогда выясни, — распорядился Олег. — Понимаешь, это очень важно.

— Если важно, то выясню, — никогда не видел перед собой преград Женька.

— И еще узнай, где конкретно они познакомились, — продолжал инструктировать его Олег.

— Неплохо бы также установить, — с очень солидным видом подхватил маленький щуплый Темыч, — чем эта Людмила Владимировна занимается.

— Это я и так вам могу сказать, — с радостным видом воскликнул Женька. — Она где-то работает.

— Где? — посмотрел на него Олег.

— Ну, этого я, конечно, не знаю, — отвечал Женька. — Думаю, что в какой-нибудь конторе.

— Ясное дело, что не ящики грузит, — вспомнила Катя элегантную и ухоженную Людмилу Владимировну.

— Женька, — медленно проговорил Олег. — Нам нужно точно знать, где она работает. Ты пойми, ведь именно у нее на работе твоя мама и могла встретить мошенницу.

— А ведь и впрямь, — только сейчас дошло до Женьки. — Я как-то раньше об этом не думал.

— Значит, поговори как следует с матерью, — повторил Олег. — Если удастся что-нибудь выяснить, позвони мне.

— Обязательно, — пообещал Женька.

— Конечно, в пределах разумного времени, — счел нужным предупредить Олег.

— Разумного, это как? — кинул на него вопросительный взгляд Женька.

— Не позже половины двенадцатого, — объяснил Олег. — Иначе еще, чего доброго, предка разбудишь. У него последнее время и так бессонница.

— Он у тебя слишком нервный, — посочувствовал Женька.

— Есть немного, — усмехнулся Олег. — Поэтому настоятельно тебе рекомендую не будить в нем зверя.

— А я тебе, Женька, настоятельно рекомендую дописать сочинение, — нудным голосом произнес Темыч. — Помни, если мы даже найдем вашу шубу, от двойки это тебя не спасет.

Миновав старинное здание бывших Спасских казарм, выстроенных еще при Екатерине Великой, друзья остановились. Здесь Олегу нужно было сворачивать налево в Портняжный. Лешка, который обычно тоже выбирался через Портняжный проходными дворами к своему дому, на сей раз отправился провожать Мою Длину в Докучаев переулок. Выяснилось, что он вчера не успел ей пересказать две заключительные главы «Обломова». Словом, все, распрощавшись до завтра, разбрелись в разные стороны.

…Тем вечером Женька так никому и не позвонил. Друзья увиделись с ним лишь наутро, перед самым началом занятий.

— Ты почему мне не позвонил? — накинулся на него Олег. — Удалось хоть что-нибудь выяснить?

— Удалось! Мать просто поздно пришла! К Василенко ходили! — выпалил на одном дыхании тот.

— Ходили? — переспросил Олег. — С кем?

— Естественно, с предком, — ответил Женька. — Он не позволил ей одной идти. Сказал, она обязательно что-нибудь напутает.

— И что Владимир Иванович? — поинтересовался Тема.

— Сказал, что постарается помочь, но вообще дело безнадежное, — взмахнул сразу двумя руками Женька.

— Осторожней! — поймал на лету собственные очки Олег.

— Ты всегда очень близко от меня стоишь, — не растерялся Женька.

— Так ты у матери что-нибудь выяснил? — хором спросили остальные.

— Даже больше, чем вы думаете, — с гордостью произнес Женька. — Во-первых, глядите!

Порывшись в портфеле, он извлек на свет сложенный вдвое лист плотной бумаги.

— Это, по словам матери, фоторобот, — Женька с гордостью показал друзьям лист.

— И твоя мать называла ее милой женщиной? — охнул Пашков.

Остальные тоже в большом изумлении глядели на фоторобот. Изображенное на нем лицо никак нельзя было назвать миловидным.

— Ночью такую встретишь, рассудка от страха лишишься, — поставил диагноз Темыч.

Даже Катя не смогла ничего возразить. Наоборот, добавила:

— Вообще-то о вкусах не спорят. Наверное, среди каких-нибудь неандертальцев такая женщина считалась бы красавицей.

— Но это же всего только фоторобот, — принялся убеждать друзей Женька. — В действительности она может быть гораздо красивее. Зато с этой штукой, — ткнул он пальцем в условный портрет аферистки, — мы запросто ее узнаем.

— Ты сперва ее найди, — вернул Женьку к действительности Темыч.

— Так ведь сегодня поедем на «Белорусскую», — откликнулся Женька. — Вот и сравним с этим фотороботом ту Елену Николаевну. А теперь слушайте самое главное. Мне даже спрашивать ничего не потребовалось. У матери после разговора с майором Василенко вдруг всплыло в памяти, где она раньше встречалась с этой аферисткой.

— Ну и где же? — уставились на него друзья.

— Два года назад. На теплоходе, — торжественно сообщил Женька. — Они плавали по Волге.

— Твои предки? — решила уточнить Таня.

— Не, — покачал головой Женька. — Моя мать и тетя Люся. Это была экскурсия от тети Люсиной работы.

— Ого! — воскликнул Олег.

— И как же звали ту женщину? — спросила Катя.

— Мать не знает, — откликнулся Женька. — Она вроде то ли жила в соседней каюте, то ли сидела с ними рядом в столовой.

— А тетя Люся-то чем занимается? — поинтересовался Олег.

— Сейчас она в какой-то фирме главная по кадрам, — пояснил Женька.

— А когда на теплоходе ездили, чем она занималась? — осведомился Пашков.

— Тогда это была экскурсия от одного совместного предприятия, — сказал Женька.

— Совместного с кем? — повернулась к нему Моя Длина.

— Мать говорит, вроде сначала думали, что с американцами. Потом эти американцы оказались бывшими нашими. Но вскоре после экскурсии по Волге это СП вообще лопнуло. Гендиректора до сих пор ищут. Причем не только у нас, но и в Штатах. Там вроде бы тоже по нему тюрьма плачет.

— Какой директор, такие и сотрудники, — вклинилась Катя.

— После этой фирмы тетя Люся еще куда-то устроилась, — продолжал Женька. — Мебелью торговать. Но там тоже быстро все лопнуло. И тетя Люся довольно долго была без работы. То есть числилась безработной, но на жизнь чем-то все время подрабатывала.

— Ясное дело чем, — сказала Моя Длина. — Они с бывшей коллегой образовали такое маленькое нелегальное совместное предприятие.

— Нет, — возразил Женька. — Мать после милиции звонила тете Люсе. Но она мошенницу вообще не вспомнила. Говорит, у них там такой не было. По ее словам, это, наверное, кто-нибудь из работников фирмы взял на экскурсию свою родственницу.

— Так она матери твоей и расскажет, — проявил недоверие Темыч.

— Естественно, не расскажет, — согласилась Моя Длина. — Зря твоя мать ей вообще позвонила. Теперь эта парочка может испугаться.

— Что поделаешь, — развел руками Женька. — Не говорить же мне предкам про тетю Люсю.

— Не вздумай! — воскликнул Олег.

— Кажется, теперь все ясно, — тихо произнесла Таня. — Эти две женщины вместе работали.

— И не только в российско-американском СП, — добавила Катя.

— Вот именно, — продолжала подруга.

— Они и во время экскурсии могли какие-нибудь махинации проворачивать, — осенило Пашкова. — Потому и делали вид, будто не знакомы.

— Да они там просто отдыхали, — отмахнулся Женька.

— Это мать у тебя отдыхала. Может, Людмила Владимировна нарочно ее взяла, чтобы использовать в качестве ширмы, — предположила Моя Длина.

— Скажешь тоже, — не верилось Женьке.

— Между прочим, не так уж глупо, — заспорил Олег. — Например, если на этом теплоходе были богатые люди, Людмила Владимировна и ее сообщница могли чем-нибудь поживиться.

— Да там просто были сотрудники совместного предприятия, — в который раз повторил Женька.

— А ты все-таки, Женечка, спроси осторожно у матери, не было ли во время экскурсии каких-нибудь скандалов, — порекомендовала Катя. — Ну, например, у кого-то из отдыхающих пропали деньги.

— Или драгоценности, — вмешался Темыч.

— Спрошу, — пообещал Женька.

— Но даже если там ничего такого не случилось, — сказал Олег, — все равно подозрительная история.

— Меня только удивляет, как это твоя мать, Женька, еще не заподозрила Людмилу Владимировну? — с недоумением спросила Моя Длина.

— Да она уже двадцать лет ее знает, а может, даже двадцать пять. Их познакомили какие-то мамины соученики из института, — пояснил Женька.

— Вот так оно в жизни и случается, — назидательным тоном изрек Темыч. — Дружишь с человеком, дружишь, а потом он на тебя жуликов насылает.

— С Темочкой это столько раз случалось, — послышался уничтожающий сарказм в голосе Кати.

— Ну почему ты любую мою здравую мысль доводишь до абсурда? — рассердился Тема.

— Женька, — вдруг радостно крикнул Пашков. — А твои предки не смотрели фотографии?

— Какие фотографии? — опешил долговязый мальчик.

— Учи вас, — сказал Лешка. — Во время таких экскурсий, как от этого совместного предприятия, всех участников обычно снимают на память.

— Кто снимает? — спросил Женька.

— Ну, может, на теплоходе был свой фотограф, а может, участники сами друг друга снимали. Во всяком случае, я точно знаю, что без этого практически никогда не обходится.

— Кажется, Лешка, ты прав, — задумался Женька. — Мать, когда возвратилась, показывала нам с отцом какие-то свои снимки. Она брала с собой фотоаппарат! Только я совершенно не помню, что было на этих карточках.

— Найди и посмотри, — продолжал Пашков. — Вдруг на каком-то из снимков случайно окажется мошенница!

— Так они же с матерью не общались, — возразил Женька.

— Неважно, — настаивал на своем Пашков. — Когда люди снимаются на теплоходе, то обычно в кадр попадает много незнакомых людей.

— Действительно, Женька, — заволновался Олег. — Представляешь, если у нас вдруг окажется на фотографии твой фоторобот…

— Он не мой, а материн, — уточнил Женька.

— Неважно, — скороговоркой бросил Олег. — Даже если эта женщина окажется на заднем плане, ее ведь потом можно увеличить.

— На сегодня хватит того, что мы ее через лупу рассмотрим, — тут же сообразил Темыч. — А значит, отправимся на встречу с Еленой Николаевной во всеоружии.

— Тогда я пошел, — двинулся было к дому Женька.

— А ты уже в школу не собираешься? — спросила Катя.

— Я ко второму уроку поспею, — отмахнулся Женька.

— После школы будешь смотреть свои фотографии, — решительно преградила ему путь Школьникова.

— А чего мне сейчас в школе делать? — искренне недоумевал Женька. — Сейчас все равно экология.

— Вот именно, — отозвался Олег. — У нас и так с Алевтиной напряженные отношения.

— Особенно после недавних Лешенькиных подвигов, — напомнила Катя.

— Сколько вам раз еще повторять, — насупился Лешка. — Эта батарея сама взорвалась. Мой состав совершенно ни при чем.

— Вот ты Алевтине и объясни, — с улыбкой предложила Таня.

— Правильно, — сказал Женька. — Пусть Пашков объясняет, а я пока сбегаю посмотреть фотографии. И вообще, для меня в этой школе Алевтин чересчур много. На химии — Алевтина. На экологии — тоже. Это ведь никаких нервов не хватит.

— Да пусть и впрямь сбегает, — вдохновила идея с фотографиями Темыча.

— Какой смысл, если Женька никогда не видел мошенницу? — удивился Олег.

— Так у меня фоторобот есть, — похлопал по сумке долговязый мальчик. — Я с ним сопоставлю.

И, с ловкостью увернувшись от Моей Длины, он понесся вверх по Портняжному. Остальные направились в школу.

Химичка Алевтина Борисовна сегодня была какой-то вялой. По предположению Марата Ахметова, она то ли не выспалась, то ли всю ночь морила очередных опасных насекомых. Впрочем, никто из десятого «Б» уточнять, в чем дело, не собирался. Алевтина могла обидеться и наставить двоек половине класса. Такое уже не раз случалось. Учи потом экологию и доказывай нервной и мнительной химичке, что ты не верблюд.

Компания с Большой Спасской весь первый урок переглядывалась. Все ждали Женьку. Вдруг ему и впрямь удастся что-нибудь обнаружить на фотографиях.

Едва раздался звонок на перемену, шестеро друзей, расталкивая одноклассников, выбежали из класса. Они рассчитывали, что Женька дожидается их в коридоре. Однако его нигде не оказалось. Пашков на всякий случай даже сбегал в туалет, решив, что Женька там курит. Но Лешкины предположения не оправдались.

— Пошли звякнем ему из вестибюля, — наконец не выдержал Темыч.

— Поздно, — посмотрел на часы Олег. — Через полминуты начнется география.

— Тогда все ясно, — уверенно произнесла Катя. — Женечка снова забыл сделать контурные карты. А потому счел за лучшее прогулять заодно и второй урок.

— Звучит вполне правдоподобно, — согласился Пашков. — Ас другой стороны… — Его вдруг охватило беспокойство. — Чего Женьке так долго сидеть дома? Может, там что-нибудь произошло?

— Если и на следующей перемене не явится, надо к нему сходить, — передалась тревога Тане.

— Нет, лучше я прямо сейчас схожу, — решительно заявил Пашков. — Тем более что я тоже не сделал контурные карты.

— Тогда беги, — посоветовал Олег. — Только, если с Женькой действительно вышла какая-нибудь история, сам ничего не предпринимай, — счел своим долгом добавить он.

— Не буду, — заверил Пашков. — Я тогда сразу к вам.

И он опрометью понесся вниз по лестнице.

Урок географии показался остатку Компании с Большой Спасской поистине нескончаемым. Каждый из пятерых друзей гадал, что могло произойти с Женькой? А если он и впрямь попал в беду, сможет ли ему помочь Пашков? Минуты тянулись томительно долго. Ребята то и дело поглядывали на часы.

Наконец спасительный звонок возвестил о наступлении второй перемены. Компания с Большой Спасской спустилась на третий этаж, где находился кабинет математики. У дверей кабинета стояли сияющие Пашков и Женька.

— Ну? — закричал Олег. — Где вас носит?

— Нашли! — выкрикнул Женька. — Их там целых две!

Глава VII

ОТЕЛЛО С «БЕЛОРУССКОЙ»

Женька дрожащими руками достал из сумки две фотографии. Ребята немедленно склонились над ними. На обоих снимках было запечатлено много народу. Одна фотография была явно любительской. Ребята узнали на первом плане Женькину мать, Наталью Леонидовну. Слева от нее стояла Людмила Владимировна, а справа — мужчина лет сорока в белоснежной морской форме.

— Классный мужик, — залюбовалась Моя Длина.

— Это не мужик, а капитан теплохода, — внес ясность Женька.

— По-твоему, если капитан теплохода, так уже не мужик, — заспорила Школьникова.

— Да какая разница! Вы лучше сюда поглядите, — Женька указал пальцем на задний план фотографии.

Там стояла группа из четырех человек. Двое мужчин неопределенного возраста и почти совсем лысых. Между ними — эффектная блондинка с распущенными волосами. И, наконец, средних лет женщина весьма непримечательного вида.

— Вот это, по-твоему, она? — повернулся Олег к Женьке.

— А ты сам сравни, — сунул ему под нос фоторобот долговязый мальчик.

— Я пока особенного сходства не улавливаю, — честно признался Олег. — Тем более что на снимке почти не видно лица.

— Мы с Женькой смотрели через лупу, — признался Пашков. — Вот, — достал он из отдувающегося кармана джинсов увеличительное стекло.

Олег вновь занялся фотографией.

— Предположим, кое-какое сходство есть, — наконец не слишком уверенно произнес он.

— А теперь погляди на это, — с торжествующим видом вручил ему другой снимок Женька.

Это явно была работа профессионального фотографа. Формат ее раза в два превышал предыдущий снимок. Вверху ленточкой змеилась белая надпись: «По морям, по волнам. Теплоход «Мцыри». Лето 1995 года». На снимке стояло человек двадцать. Олег опять почти сразу же разглядел Наталью Леонидовну и Людмилу Владимировну.

— Ты лучше сюда смотри, — ткнул пальцем в самый центр памятной фотографии Женька.

Олег увидал женщину средних лет весьма неприметной наружности.

— Ну! — издал победоносный клич Женька. — Тут она вылитый фоторобот.

Олег некоторое время переводил взгляд со снимка на фоторобот и обратно.

— Эта, пожалуй, больше похожа, — наконец вынес свой вердикт он.

— Естественно, больше, — Таня уже давно глядела через плечо Олега на фотографии. — Только ты не особенно радуйся. Потому что это две разные женщины.

— Разные, — подтвердил Пашков.

— Ну вы даете! — захохотала Моя Длина.

— Ничего мы, Машка, не даем, — преданно посмотрел на нее Пашков. — Просто и та похожа, и эта. Но эта больше, — указал он на второй снимок.

— Погодите-ка, погодите! — схватился за голову Олег. — Вы оба в своем уме? — посмотрел он на Лешку и Женьку.

— А что тебе, собственно, не нравится? — удивился Женька.

— Действительно, — подхватил Пашков. — Мы же нашли.

— Двух разных, — буркнул Темыч. — А нам нужна только одна-единственная.

— Мы не виноваты, что они обе на фоторобот похожи, — ответил Женька. — У них все черты одинаковые. И нос, и рот, — принялся он тыкать по очереди то в одну, то в другую фотографию.

Остальные пригляделись. И вынуждены были признать Женькину правоту. Самое любопытное заключалось в другом. Женщины на фотографиях были между собой совершенно несхожи. Однако обе при этом смахивали на фоторобот.

— А интересно, — с задумчивым видом изрек Темыч, — по таким фотороботам хоть одного преступника поймали?

— Как ни странно, поймали, — фыркнула Катя.

— Только, наверное, перед этим много вполне невинных людей задержали, — скорбно проговорила Таня.

— Это уж как пить дать, — подтвердила Моя Длина. — Иногда задерживают и сразу выпускают. А кому сильно не повезет, тот садится за преступление, которое никогда в жизни не совершал.

Пока остальные болтали, разложив фотографии и фоторобот на подоконнике, Олег по очереди сравнивал женщин с обоих снимков и I условный портрет.

— Знаешь, — чуть погодя, обратился он к? Женьке. — По-моему, твоя мама тоже чем-то похожа на фоторобот.

— У тебя что, крыша поехала? — покрутил пальцем возле виска Женька.

— А ты сам погляди, — ничуть не смутился Олег.

Женька низко склонился над подоконником.

— А в общем, что-то есть, — в замешательстве пробормотал он. — Но рост не подходит. Мать рассказывала, что воровка была ниже ее. И эти тетки на фотографии тоже ниже.

— Да уж, — пожала плечами Катя. — Тут поймешь, кто выше, а кто ниже. Они ведь на ступеньках стоят.

— А здесь не на ступеньках, — указал на первый снимок Женька.

— Здесь на одной плоскости, — кивнул Олег. — Но как раз эта женщина меньше на фоторобот смахивает.

— Просто она тут не очень удачно вышла, — возразил Женька.

— Железная логика, — посмотрела на него Катя, словно на безнадежного больного. — Откуда ты знаешь, какая эта женщина в действительности?

Женька не отозвался.

— В общем, зря вы с Пашковым потратили время, — глянул на них исподлобья Темыч.

— Совсем не зря, — покачал головой Женька. — Вот предки вечером вернутся домой, я матери эти снимки и предъявлю. Уж она-то мошенницу ни с кем не перепутает.

— Но нам ведь нужно еще до вечера съездить на «Белорусскую», — сказала Таня.

— Ну и съездим, — ответил Пашков. — Кто нам мешает сравнить Елену Николаевну с этими двумя тетками? Вдруг она кто-нибудь из них?

— Точно! — несколько раз подпрыгнул на месте Женька. — А если вечером моя мать опознает ее на одной из этих фотографий, то, считайте, воровка у нас в кармане.

— Пока что она не у нас в кармане, а в шубе твоей матери, — хохотнула Моя Длина. — Ив кармане у нее лежат ваши денежки.

Тут раздался звонок. Ребята пошли на математику.

На исходе второго урока алгебры десятый «Б» посетил доблестный заместитель директора по хозяйственной части Арсений Владимирович. Он объявил, что завтра класс вместо занятий поедет под его руководством, а также в сопровождении Андрея Станиславовича осматривать Музей криминалистики.

— Перед музеем, — добавил Арсений Владимирович, — состоится экскурсия по криминальным местам нашего родного города Москвы. Автобус подадут к школе в девять ноль-ноль.

По классу пронесся одобрительный гул.

— Это вам будет полезно в качестве наглядного пособия по ОБЖ, — продолжал заместитель директора.

— А вопросик можно? — с издевательским видом проговорил Богданов.

— Спрашивай, — разрешил Арсений Владимирович.

— В каком смысле наглядное пособие? — с ухмылочкой осведомился Вадик. — Мы должны так делать или не должны так делать?

— Конечно, должны! — уверенно заявил Арсений Владимирович.

По классу прокатились смешки. Заместитель директора досадливо крякнул. Ему стало ясно, что он сморозил глупость.

— То есть, — попытался выйти из положения он, — вы должны соблюдать законность и не должны…

Преподаватель ОБЖ умолк. «Что-то я совсем с ними запутался, — подумал он. — Чего они не должны-то?»

— Так чего мы не должны? — словно прочел его мысли Вадик.

Бывшие «бэшники» подобострастно захихикали.

— Сейчас я, Вадик, тебе объясню, чего ты не должен, — подал с задней парты угрожающую реплику Марат Ахметов.

— Отставить! — строго взглянул на него Арсений Владимирович. — Сколько раз я буду тебе еще повторять, Ахметов? Не порть себе биографию.

— А я не себе! — радостно заржал Ахметов. — Я Богданову хочу биографию испортить. Вернее, кое-что еще.

— Кому сказано, отставить! — снова отдал приказ заместитель директора.

Молодая математичка Светлана Сергеевна все это время стояла, отвернувшись к окну. Плечи ее конвульсивно подергивались.

— А насчет должны не должны я вам вот что скажу, — наконец сумел сформулировать ближайшие стратегические задачи своих подопечных Арсений Владимирович. — Посещение криминальных мест и музея должно явиться для вас наглядным примером, что ОБЖ — серьезная дисциплина и очень важна для оптимального выживания в нашем современном мегаполисе.

Арсений Владимирович умолк и тщательно вытер взмокший от напряжения лоб. Ученики тоже изумленно молчали, пытаясь вникнуть в смысл его слов.

— Вопросы есть? — спросил учитель.

— Нет, — ответил ему десятый «Б».

— Тогда прощаюсь с вами до завтра. Предупреждаю, что опоздавшим на автобус будет записан прогул.

— Не опоздаем, — заверил Марат Ахметов.

Арсений Владимирович бодрой походкой покинул класс.

— Запишите домашнее задание, — старательно пряча от класса лицо, сдавленным голосом проговорила математичка Светлана.

Едва она успела продиктовать список задач, как раздался звонок на большую перемену.

— В буфет! — сорвался с места Женька. — Жрать хочу!

Компания с Большой Спасской последовала за ним.

— Правильно, — говорил на бегу друзьям Олег. — Поедим, а заодно и обсудим, под каким соусом явиться к Елене Николаевне.

— Под каким, под каким… под шашлычным, — проворчал Темыч. — Потому что, чует мое сердце, из нас там запросто шашлык могут сделать.

— Из тебя, микроспора, шашлык не получится, — тут же сказала Моя Длина. — Слишком мал.

— Ну, на одну-то порцию наскрести можно! — захохотал Женька.

— Очень вы что-то сегодня веселые, — постариковски произнес Тема. — Как бы потом не пришлось плакать.

— А ты не каркай! — шикнула на него Катя.

Темыч уже собирался вступить с ней в очередную перепалку, но тут Женька заорал на весь буфет:

— Пончики! Пончики дают!

Не успели друзья и моргнуть, как он стремительно ввинтился в очередь. Оттуда послышались возмущенные крики и ругань.

— Кажется, пропал наш Женечка, — со скорбным видом поцокала языком Катя.

— Держись, Женька! — не мог оставить друга в беде благородный Пашков. — Иду на помощь!

Лешка тоже исчез в толпе.

— И этот туда же, — сказала Моя Длина. Олег с Темычем переглянулись, вздохнули

и тоже бросились на штурм очереди.

Первым из густой толпы вынырнул Женька, держа высоко над головой огромное блюдо, полное пончиков.

— Ребята, гуляем! Я угощаю! — торжественно объявил он.

— Ну, ты Геракл, — с уважением посмотрела на него Школьникова.

— Я такой! Я могу! — со стуком опустил блюдо на стол Женька.

— Ну, где записать! — театрально всплеснула руками Катя. — Ведь ни одного пончика не уронил, ничего не разбил, а главное, абсолютно все в очереди остались живы!

— А вот и попить! — появился улыбающийся Пашков с подносом, на котором стояли стаканы и две пачки сока.

Арсений Владимирович умолк и тщательно вытер взмокший от напряжения лоб. Ученики тоже изумленно молчали, пытаясь вникнуть в смысл его слов.

— Вопросы есть? — спросил учитель.

— Нет, — ответил ему десятый «Б».

— Тогда прощаюсь с вами до завтра. Предупреждаю, что опоздавшим на автобус будет записан прогул.

— Не опоздаем, — заверил Марат Ахметов.

Арсений Владимирович бодрой походкой покинул класс.

— Запишите домашнее задание, — старательно пряча от класса лицо, сдавленным голосом проговорила математичка Светлана.

Едва она успела продиктовать список задач, как раздался звонок на большую перемену.

— В буфет! — сорвался с места Женька. — Жрать хочу!

Компания с Большой Спасской последовала за ним.

— Правильно, — говорил на бегу друзьям Олег. — Поедим, а заодно и обсудим, под каким соусом явиться к Елене Николаевне.

— Под каким, под каким… под шашлычным, — проворчал Темыч. — Потому что, чует мое сердце, из нас там запросто шашлык могут сделать.

— Из тебя, микроспора, шашлык не получится, — тут же сказала Моя Длина. — Слишком мал.

— Ну, на одну-то порцию наскрести можно! — захохотал Женька.

— Очень вы что-то сегодня веселые, — постариковски произнес Тема. — Как бы потом не пришлось плакать.

— А ты не каркай! — шикнула на него Катя.

Темыч уже собирался вступить с ней в очередную перепалку, но тут Женька заорал на весь буфет:

— Пончики! Пончики дают!

Не успели друзья и моргнуть, как он стремительно ввинтился в очередь. Оттуда послышались возмущенные крики и ругань.

— Кажется, пропал наш Женечка, — со скорбным видом по цокал а языком Катя.

— Держись, Женька! — не мог оставить друга в беде благородный Пашков. — Иду на помощь!

Лешка тоже исчез в толпе.

— И этот туда же, — сказала Моя Длина. Олег с Темычем переглянулись, вздохнули

и тоже бросились на штурм очереди.

Первым из густой толпы вынырнул Женька, держа высоко над головой огромное блюдо, полное пончиков.

— Ребята, гуляем! Я угощаю! — торжественно объявил он.

— Ну, ты Геракл, — с уважением посмотрела на него Школьникова.

— Я такой! Я могу! — со стуком опустил блюдо на стол Женька.

— Ну, где записать! — театрально всплеснула руками Катя. — Ведь ни одного пончика не уронил, ничего не разбил, а главное, абсолютно все в очереди остались живы!

— А вот и попить! — появился улыбающийся Пашков с подносом, на котором стояли стаканы и две пачки сока.

— Еще один фокусник, — прокомментировала Катя. — Какие вы сегодня ловкие. К чему бы это?

Тут очередь, словно разбушевавшийся вулкан, выплюнула из своих недр изрядно помятых Олега и Темыча. Руки их были пусты.

— Эх, вы, — покачала головой Катя. — Совсем без трофеев.

— Мы осуществляли сдерживание, — выпятил впалую грудь Темыч. — Без нашей помощи им бы вообще ничего не досталось.

— Ты осуществлял? — с сомнением покосилась на него Катя.

— Я даже Богданова пнул, — сказал Темыч.

— А потом он оторвал тебе пуговки, — посмотрела на растерзанный ворот Теминой рубашки Катя.

— Это само оторвалось, — усмехнулся Олег.

— Богдановым после меня Ахметов занялся, — уточнил Темыч.

— Вы лучфе не бовтайте, а ефте, — жуя, проговорил Женька.

— И впрямь, ребята, поторопимся, — увидел Пашков, что их долговязый друг уже умудрился каким-то образом слопать добрую треть пончиков.

— Ты другим-то немного оставь, — кинула на него выразительный взгляд Таня.

— А мы не будем ждать милостей от природы, — ухватила сразу несколько пончиков Школьникова. — Как говорит в таких случаях моя мама, что схватил, то и твое, — добавила она.

— Тетя Зина знает, — кивнул Пашков и тоже поторопился запастись пончиками.

Минут пять Компания с Большой Спасской сосредоточенно жевала и пила. Наконец Женька уничтожил последний пончик.

— Ребята, может, повторим? — спросил он.

— Перебьешься, — отверг его предложение Олег. — Нам сейчас надо по-быстрому решать, что мы скажем Елене Николаевне.

— Я не пойму, зачем вообще что-то говорить, — искренне удивился Женька. — Просто позвоним в дверь, она выйдет, Машка ее заснимет, а мы сравним с двумя тетками на фотографиях…

— Да, да, — нахмурился Темыч. — А если вместо нее дверь откроет какой-нибудь амбал?

— Или девочка Леля, с которой я разговаривал по телефону, — усмехнулся Олег.

— Тогда попросим, чтобы нам позвали Елену Николаевну, — и тут не усмотрел никаких сложностей Женька.

— А нам зададут логичный вопрос, зачем? — уставился на него Пашков.

— Вот когда зададут, тогда и будем думать, — никогда не брал в голову лишних проблем Женька.

— Нет, так не пойдет, — покачал головой Олег. — Во-первых, мы не должны ее спугнуть. Во-вторых, если мы как следует поговорим с Еленой Николаевной, то Машка не только заснимет ее, но и голос запишет. Тогда Наталье Леонидовне будет проще опознать мошенницу.

— Тогда давайте опять про записную книжку! — выпалил Женька. — В прошлый раз очень хороню получилось.

— Как говорят китайцы, — назидательно произнес Темыч, — нельзя ступить в одну реку дважды.

— Много они понимают, твои китайцы, — отмахнулся Женька. — Я, например, могу в одну реку ступить хоть тысячу раз.

— Святые слова, — прыснула Катя. — Женечка у нас всегда набивает шишки на одних и тех же местах.

— К тому же с записной книжкой мы уже опоздали, — сказал Олег.

— И зачем мы только тогда звонили! — с досадой произнес Пашков. — Надо было Елене Николаевне лично вручить записную книжку. Вот и засняли бы.

— Мы тогда подозревали другую, — напомнила Таня.

— Знаю, под каким предлогом нам к ней припереться, — вдруг заявила Моя Длина. — У меня планчик зашибись-умри.

Остальные разом повернулись к ней.

— Мы будем изображать посыльных из магазина, — продолжала Школьникова.

— Все вместе? — охнула Таня. — Не слишком ли много?

— Для того, что я придумала, совсем немного, — отозвалась Моя Длина. — Мы этой Елене Николаевне впарим классную туфту. Как будто бы мы курьеры из магазина. Нам поступил заказ от поклонника, который пожелал остаться неизвестным.

— Чьего поклонника? — спросил Женька.

— Успокойся, не твоего, — рубанула ладонью воздух Моя Длина. — Якобы к нам обратился воздыхатель Елены Николаевны.

— Меньше любовных романов нужно читать, — посмотрел Темыч на Мою Длину.

— Лучше читать любовные романы, чем быть таким нудным, как ты, — отбила выпад Школьникова.

— Какие поклонники! — взвыл Женька. — Она бабушка!

— Голос у этой бабушки был очень кокетливый, — напомнил Олег.

— Все равно старая, — Женька считал глубокими стариками всех, кому хоть немного перевалило за тридцать лет.

— Много ты понимаешь, — заспорила Школьникова. — В таком возрасте знаешь, какие страсти бушуют!

— Ты лучше скажи, с чем к нам якобы обратился неизвестный поклонник Елены Николаевны? — полюбопытствовал Олег.

— С просьбой прислать ей корзину цветов, — пояснила Моя Длина.

— А где мы возьмем корзину? — заволновался Темыч. — По-моему, она должна дорого стоить.

— Делов-то, — вмешался Пашков. — Скинемся, сходим в магазин и купим.

Темыч насупился. Такое решение ему не нравилось.

— Предположим, мы купим, — хмуро глянул на друзей он. — И, как последние дураки, ей вручим. А она окажется совсем не той женщиной, которая на фотографии. Вот и пропадут деньги зря.

— Не плачь, микроспора. Денег не нужно, — поторопилась его успокоить Моя

Длина. — Зайдем на склад к моей матери. Там мне такую корзину забацают. А еще я попрошу красиво упаковать несколько французских пробников. У матери их на складе полно. Вот и будет корзина с французским парфюмерным набором. От такого ни бабушка, ни девушка не откажется.

— Ну, Машка-а, — даже разинул рот от восторга Пашков. — Голова у тебя ну прямо как у меня!

— Действительно, классный план, — похвалил Олег.

— Ты слушай дальше, — откликнулась Моя Длина. — Мы не просто приволочем эту корзину, а скажем, что заказ от неизвестного поклонника случайно оказался в нашем магазине тысячным. Поэтому Елене Николаевне и полагается бесплатно от магазина парфюмерный набор.

— Неплохо, неплохо, — потер руки Те-мыч, которому уже не надо было тревожиться о судьбе собственных накоплений.

— Но и это еще не все, — продолжала Моя Длина. — Я, пожалуй, возьму не видеокамеру, а «Полароид». И сделаю две фотографии. Одну вроде как на память Елене Николаевне. А другую для магазина.

— Нормально, — кивнула Таня.

— Главное, все останутся довольны, — подхватила Катя. — И, естественно, Елена Николаевна ничего не заподозрит.

Ребята едва смогли досидеть три последних урока. Женька, конечно же, хотел нестись на «Белорусскую» сразу после конца занятий. И даже подбивал Мою Длину смыться из школы пораньше, чтобы загодя добыть корзину и парфюмерный набор. Та возразила, что не собирается волочить все это одна с материнского склада. Пашков, естественно, вызвался помочь.

— А если Елена Николаевна работает? — сообразил вдруг Олег. — Тогда до семи туда и соваться не стоит.

— Вот кончатся занятия, и позвоним ей, — внесла предложение Таня. — Ты, Олег, доложишь Елене Николаевне, что уже передал записную книжку законной владелице.

— Это мысль, — кивнул мальчик в очках.

— Это не мысль, а чепуха, — заспорила Моя Длина.

— Предложи что-нибудь лучше, — обиженно поджала губы Таня.

— Зря надулась, — примиряюще изрекла Моя Длина. — Я просто о чем: вот Олежка ей позвонит со своим ля-ля про записную книжку, а толку-то…

— Так ведь таким образом проверим, дома ли она, — ответила Таня.

— Ну, положим, проверим, — сказала Школьникова, — а через пять минут Елена Николаевна куда-нибудь упилит из дома до поздней ночи.

— Так я могу как-нибудь ненавязчиво спросить, дома ли она сегодня, — предложил Олег.

— А она после такого твоего ненавязчивого вопросика вообще растворится в воздухе, — иронично сощурилась Катя. — Неужели не понимаешь? Если она такая хитрая аферистка, то мигом поймет, что мы сели ей на «хвост».

— Святые слова, — подтвердила Школьникова. — Лучше мы позвоним как будто из нашего магазина. Мол, хотим удостовериться, будет ли она дома.

— Ума палатка! — вмешался Темыч. — Кто же в наше время тебе после этого дверь откроет? Наоборот, Елена Николаевна перепугается.

— Потому что наверняка решит, что это какие-нибудь наводчики, — уже стало ясно Пашкову, что имел в виду Темыч.

— И вообще с посылкой важен эффект неожиданности, — сказал Олег.

— Наверное, ты прав, — сказала Моя Длина. — Тогда звони по поводу записной книжки. А дальше уж будем действовать на свой страх и риск. В конце концов, завтра повторим попытку.

— Тогда нам нужно добыть какую-нибудь квитанцию, — сообразил обстоятельный Темыч. — Все должно выглядеть правдоподобно.

— У матери в аптеке возьму, — сказала Моя Длина.

— И совершишь большую ошибку, — покачал головой Олег. — Зачем нам светиться?

— Пропали бы вы без Пашкова, — ткнул себя пальцем в грудь Лешка. — У нас с Сашком этих квитанций куча.

— Откуда? — удивились ребята.

— Из заброшенного дома на Большой Спасской, — объяснил Пашков. — Там раньше была куча фирм. А когда они разъехались, мы с Сашком как следует полазили по этому домику. Теперь у нас имеются бланки на все случаи жизни. А уж квитанций вообще до фига и больше.

— Тогда беги и неси, — распорядился Олег. — А через полтора часа встречаемся у меня.

— А кто со мной за корзиной к Красным воротам пойдет? — осведомилась Моя Длина.

— Я! — не собирался отказываться от своего счастья Лешка. — Сейчас забежим ко мне. Я в темпе нарою бланки, а потом к тете Зине на склад.

— А я пока пойду домой, — торжественно объявил Женька. — Надо же пообедать.

Остальные тоже разбрелись восвояси.

Первыми в квартире Олега возникли Пашков и Моя Длина.

— Ну, как тебе? — простерла Школьнико-ва руку к Лешке, стоявшему в обнимку с огромной корзиной.

— Впечатляет, — кивнул хозяин квартиры.

— Сейчас наборчик продемонстрирую, — потрясла Моя Длина перед носом Олега фирменным пакетом, на котором значилось: «Кристиан Диор».

— Машка-а, — раздался из цветочных зарослей жалобный голос Пашкова. — Можно мне это поставить?

— Ставь, Ребенок, — смилостивилась Школьникова.

Лешка, надсадно кряхтя, осторожно опустил корзину на журнальный столик.

— Тяжелая, зараза, — обиженно поглядел он на свою ношу. — Говорил ведь, Машка, возьми поменьше.

— Мне лучше знать, — отрезала Школьникова.

Пашков вздохнул, но от дальнейших споров воздержался. Тут пришли Таня, Катя, Женька и Темыч.

— Ого! — едва взглянув на корзину, воскликнула Катя, — Последний раз я такое видела, когда в моем раннем детстве бабушку провожали на пенсию. Кстати, я от нее сейчас еле вырвалась.

Катина бабушка, в прошлом довольно известная актриса театра и кино, давно уже ушла на покой, и теперь, за неимением прочей аудитории, изводила родственников воспоминаниями о былой славе.

— Вырвалась, и слава Богу, — быстро проговорил Олег. — Давайте-ка решать, кто поднимется к Елене Николаевне.

— Разумеется, Катька, — посоветовал Темыч.

По общему мнению, Кате явно передались бабушкины актерские способности, и она, при необходимости, могла запудрить мозги кому угодно.

— Если надо, пойду, — кивнула девочка.

— Ну вы даете, мальчики-девочки! — вдруг возмутилась Моя Длина. — Как на склад бацать к матери, так это я. А все самое интересное Катьке?

— Действительно несправедливо, — тут же сказал Пашков.

— Затухни, Ребенок, — отодвинула его подальше от себя Школьникова. — Обойдусь без адвокатов.

— Да чего ты лезешь в бутылку! — поторопилась ее успокоить Катя. — Я совершенно не претендую.

— Тогда в квартиру Елены Николаевны поднимемся мы с Машкой, — принял решение Олег.

— А я? — горестно вытянулось лицо у Пашкова.

— Можешь идти, — разрешила Моя Длина. — Вместе с Олегом корзину потащите.

— Я тоже понесу корзину! — немедленно воскликнул Женька. — Это все-таки моя шуба!

— Если ты понесешь корзину, то шуба уж точно будет не твоя, — прыснула Катя. — Она навсегда останется у преступницы.

— Это еще почему? — не понял Женька.

— Потому что ты наверняка или что-нибудь уронишь, или сам упадешь, — была совершенно согласна с подругой Таня.

— Хватит с нас одного Пашкова, — скороговоркой произнес Олег.

— Я-то при чем? — возмутился Лешка. — У меня все четко.

Остальные лишь хмыкнули.

— Ладно, — взял с журнального столика трубку радиотелефона Олег. — Проверим, дома ли наша дорогая подопечная.

Он быстро набрал номер. Трубку взяла Елена Николаевна.

— Здравствуйте. Это Олег, — начал мальчик. — Хочу вам сказать, что с записной книжкой все в порядке.

— Знаю, знаю, — весело отвечала Елена Николаевна. — Милочка мне уже все рассказала.

— А как вы сами поживаете? — спросил, чтобы поддержать разговор, Олег.

— Не мог ничего умнее придумать? — покрутила пальцем возле виска Катя.

Однако Елена Николаевна ничуть не удивилась.

— Да вроде все нормально. Только ты меня извини, Олег. Совершенно некогда разговаривать. Обед того и гляди на плите сгорит. И муж скоро явится с работы.

— Тогда извините и до свидания, — совсем не расстроился Олег. — Порядок, — вернув трубку радиотелефона на журнальный столик, сообщил ребятам он. — Во всяком случае, в ближайшие два часа Елена Николаевна наверняка будет дома. Во-первых, она готовит сейчас обед. А во-вторых, скоро с работы вернется муж, и она будет его кормить.

— Тогда пошли! — заорал Женька. — Пока еще доедем.

— Делов-то, — ответил Пашков. — Дойдем до «Проспекта Мира», а оттуда до «Белорусской» всего две остановки.

— С какой это радости? — возопила Моя Длина. — Такую корзину в метро переть нельзя. Сейчас такси поймаем.

— В такси все не влезут, — мигом оценил ситуацию Темыч. — Тем более с корзиной.

— А всем и не надо, — сообразил Олег. — Мы втроем, — повернулся он к Моей Длине и Пашкову, — поедем на такси, а остальные — на метро.

— По времени выйдет одинаково, — кивнул Темыч.

Олег вытащил из кармана ксерокопию записной книжки. Схватив листок бумаги и ручку, он быстро переписал адрес Афанасьевой Лели.

— Держи, — протянул он бумажку Темычу. — Встречаемся возле подъезда.

— Тогда мы пошли, — уже успел одеться Женька.

— Погоди, — начали одеваться остальные. — Выйдем все вместе.

Такси пришлось ждать долго. Поэтому, когда Олег, Пашков и Моя Длина наконец вошли во двор дома номер два по Ленинградскому проспекту, там нетерпеливо топтались Темыч, Женька, Катя и Таня.

— Вот, — назидательно произнес Темыч. — Всегда говорю, что по Москве самое выгодное ездить на метро. И деньги сохраняешь, и время.

— Ладно, ребята, — тихо сказал Олег. — Мы пошли, а вы ждите нас.

— Опять ждите! — с трагическим видом выдохнул Женька.

— Меня другое интересует, — поглядела на подъезд Катя. — Как вы собираетесь попасть внутрь?

— И впрямь, — только сейчас заметил домофон Олег. — Придется объяснять по этой штуке, кто мы и зачем.

— Мы вот кто, — Пашков достал из кармана бланк уже явно несуществующей торговой фирмы «Аленький цветочек».

— Ах, идиоты! — хлопнул себя по лбу Олег. — Мы ведь заполнить его забыли!

— Если бы не домофон, то и не вспомнили бы, — покачал головой Тема.

— Давайте по-быстрому! — указал Олег на стоящую в отдалении лавочку. — Ручка у кого-нибудь есть?

— У меня всегда все есть, — извлекла из сумки позолоченную ручку Моя Длина.

Олег, опустившись на лавочку, склонился над бланком.

— Слушай, Машка, — посмотрел он на Школьникову. — Может, ты знаешь, что в таких случаях пишут.

— Дай сюда, — потянулась за бланком девочка. — Естественно, знаю!

И, выхватив у Олега ручку, она быстро начертала на бланке сперва адрес Елены Николаевны, затем слово «заказ», потом перечислила название цветов, находящихся в корзине, а в самом углу бланка размашисто написала: «+подарок».

— Вот теперь не подкопаешься, — с уверенностью произнесла Школьникова.

Ребята вернулись к подъезду.

— Все-таки я не хочу звонить Елене Николаевне, — покачал головой Олег.

— Тогда давай звонить в другие квартиры, — подал дельный совет Женька. — Кто-нибудь обязательно откроет.

Однако звонить никуда не пришлось. Дверь открылась сама. Из нее вышла женщина с коляской.

— Давайте мы вам поможем, — любезно предложил Олег.

— Спасибо, ребята, справлюсь, — с улыбкой отвечала женщина.

Темыч все-таки сделал вид, что из чистой любезности придерживает дверь. Едва женщина выкатила коляску на улицу, как Моя Длина, а также Олег и Лешка с корзиной шмыгнули в подъезд.

— Какой этаж-то? — с трудом втаскивая корзину в лифт, спросил Пашков.

— Третий, — нажал кнопку Олег. Лифт со скрежетом двинулся вверх.

— Ты, главное, Лешка, не выступай, — предупредила Моя Длина. — И вообще, зарубите с Олегом у себя на носах: вы обыкновенные посыльные. А представитель торговой фирмы — я.

Двери лифта со скрипом раздвинулись. Моя Длина, отыскав нужную квартиру, позвонила.

— Кто там? — раздался за дверью уже хорошо знакомый Олегу голос.

— Афанасьева Елена Николаевна? — по-деловому осведомилась Моя Длина.

— Да, — не торопилась отворять хозяйка квартиры.

— Вам цветы, — коротко бросила Моя Длина.

— Но я не заказывала, — послышалась тревога в голосе Елены Николаевны.

— Афанасьева Елена Николаевна? — повторила Моя Длина.

— Она самая, — вновь подтвердила хозяйка.

— Тогда никакой ошибки. Заказ оплачен, — сурово произнесла Школьникова. — Примите и распишитесь.

Замок щелкнул. Дверь отворилась. Ребятам предстала вполне моложавая женщина.

— Примите корзину и подарок, — начала Моя Длина. — Вы оказались нашим тысячным клиентом.

И, всучив в руки изумленной Елены Николаевны пакет с парфюмерией, Школьникова несколько раз щелкнула «Полароидом».

— Зачем, зачем, что вы делаете? — в панике закричала хозяйка квартиры.

— Фотографии на память. Все за счет нашей фирмы, — ничуть не смутилась Моя Длина. — Это…

— Что тут происходит? — раздался за спинами у ребят суровый мужской голос.

Ребята вздрогнули и обернулись.

Глава VIII

ЭКСКУРСИЯ ПО КРИМИНАЛЬНЫМ МЕСТАМ

От лифта по направлению к ним двигался уверенной походкой атлетически сложенный мужчина примерно одних лет с Лелей.

— Я спрашиваю, что тут происходит? — строгим голосом повторил он.

— П-подарок с ц-цветами, — заикаясь, пролепетал Пашков.

— Вернее, наоборот, — первой пришла в себя Школьникова. — Цветы и подарок от нашей торговой фирмы. Вот. Распишитесь в получении, — протянула она квитанцию и позолоченную ручку Елене Николаевне.

Та уже собиралась поставить подпись, однако мужчина воскликнул:

— Подожди, Леля. Тут еще разобраться надо.

— Да в чем разбираться, дядя? — нахально уставилась на него Моя Длина; выхватив из рук ошалевшей Лели квитанцию, Школьникова ткнула ее под нос мужчине. — Читайте, если грамотный. Вот, — ткнула пальцем в собственноручно сделанную надпись она. — Был сделан заказ. Мы его выполнили. Адрес правильный?

— Вы меня, пожалуйста, не торопите, — с подозрением оглядывал всю компанию мужчина. — Дайте прочесть как следует.

И он с такой сосредоточенностью углубился в чтение квитанции, будто перед ним была увлекательная книга.

— Так, Елена Николаевна, — тем временем принялась распоряжаться Моя Длина. — Возьмите корзину. Я должна вас еще раз снять.

Олег и Лешка всучили изумленной хозяйке корзину. Та покорно взяла ее. Моя Длина щелкнула «Полароидом». Подсуетилась она вовремя. Ибо в следующий миг мужчина, выхватив цветы из рук Елены Николаевны, всучил их обратно Пашкову:

— Забирай!

Затем, вцепившись в локоть Моей Длине, мужчина свирепо прорычал:

— Кто послал эти цветы моей жене?

— Без рук, дядя, — резко пихнула мужчину в живот Школьникова. — И вообще, хватит тут распоряжаться. Заказ выполнен. Доставлен. Подарок от фирмы преподнесен. Распишитесь в получении.

— Ах, еще и подарок? — разъярился мужчина. — От кого?

— Я, по-моему, русским языком объясняю, — сохраняла завидную невозмутимость Моя Длина. — Подарок от нашей фирмы.

— «Аленький цветочек», — поторопился вставить Пашков, пока Школьникова не перепутала название.

— Вот именно, — кивнула Моя Длина. — У нас очень хорошая и солидная фирма.

— А цветы? — завопил он. — Чья корзина? Кто прислал?

— Велено передать, что от неизвестного поклонника, — ледяным тоном проговорила Моя Длина. — Наш клиент пожелал остаться неизвестным.

— Вот оно что! — кинул на Лелю исполненный ярости взгляд мужчина. — Не объяснишь ли, какой это еще у тебя неизвестный поклонник?

— Санечка, я ничего не знаю, — затравленно посмотрела на него жена. — И цветов мне этих не нужно. Просто они принесли, а тут ты…

— Конечно, я некстати появился! — снедала ревность Санечку. — Вот так, двадцать пять лет живешь и не знаешь, что делается у тебя за спиной!

— Знаете, вы сперва распишитесь в получении, а после уж отношения выясняйте, — вновь ткнула Леле под нос квитанцию Моя Длина. — А то у нас еще много заказов.

— Леля! Не смей подписывать! — заорал мужчина. — Я с этими цветами не желаю иметь ничего общего!

— Можно подумать, их вам послали! — подлила масла в огонь Моя Длина. — Велено передать в руки вашей жене. Вот пусть и распишется!

— А я ее муж и против! — злобно прорычал мужчина.

— Ну, пожалуйста, распишитесь, — очень натурально заныл Пашков. — У нас же работа сдельная.

— Санечка, неужели тебе ребят не жалко, — посочувствовала Елена Николаевна. — Они-то чем виноваты.

— Вот именно, — вновь принялся ныть Пашков. — Мы и так учимся, а в свободное время работаем…

— Ах, какое тяжелое нынче время! — всплеснула руками Елена Николаевна. — Ведь небось еще школу не кончили.

Олег было разинул рот, чтобы подыграть Пашкову, но вовремя спохватился. Вдруг Елена Николаевна узнает его по голосу? Впрочем, Лешка уже вошел в роль несчастного школьника, и помощи ему не требовалось.

— Отец безработный, мать домохозяйка, бабка к постели прикована, — жаловался он.

— Бедный парень! — вырвалось у Елены Николаевны.

— И еще младший брат у меня на шее, — решил закрепить успех Лешка. — Вот и корми их всех. И еще учись в школе. А вы расписываться не хотите.

— Мы не то чтобы не хотим, — все еще упрямился атлетический Санечка. — Просто, может быть, это не нам цветы?

— Как это не вам? — завопила Моя Длина. — Фамилия вашей жены? Адрес тоже ваш?

Муж и жена кивнули.

— Вот и радуйтесь. А лишать нас честно заработанных денег нехорошо. Я, между прочим, тоже сирота, — сказала Моя Длина. — И тоже учусь и работаю.

— Вот как? — с удивлением поглядел на явно не сиротскую одежду Школьниковой мужчина.

— Санечка! Давай отпустим ребят! — воскликнула Елена Николаевна.

Выхватив у мужа квитанцию, она быстро поставила подпись.

— Возьми, — обратилась она к Моей Длине. — И не забудь свою ручку.

Пашков и Олег всучили корзину уже уставшему спорить мужу.

— Минуточку, — набралась наглости Моя Длина. — Еще один снимок на память.

Она щелкнула аппаратом. Затем вся компания, не дожидаясь, пока супруги опомнятся, ринулась вниз по лестнице.

Добежав до первого этажа, они вылетели во двор и дали наконец волю смеху.

— Ну? — уставились на них Темыч, Женька, Катя и Таня.

— Ой, не могу! — стонала Моя Длина.

— Почему не можешь? — запрыгал вокруг нее Женька.

— Потому что они там сейчас, как Отелло и Дездемона, — проговорила сквозь хохот Моя Длина.

— Почему как Отелло и Дездемона? — заволновалась Таня.

Лешка, Олег и Моя Длина, не переставая смеяться, рассказали друзьям, что случилось.

— Ну, молодцы, — покачала головой Таня. — Испортили отношения в семье.

— Много ты понимаешь, — заспорила Моя Длина. — Наоборот, укрепили.

— Ни фига себе, укрепили, — с осуждением посмотрел на нее Темыч.

— Если бы ты, микроспора, был опытнее, — свысока обратилась к нему Школьникова, — то знал бы: ничто так не укрепляет любовь, как ревность.

— Да-а, да-а, — нараспев проговорила Катя. — Отелло вот укрепил.

— Отелло — это дурдом, — безапелляционно заявила Моя Длина. — А нормальные люди поругаются, поругаются, а потом только крепче друг друга станут любить.

— Слушайте! — вне себя от нетерпения заорал Женька. — Она та, которая сперла шубу, или не та?

— Ща посмотрим, — полезла в сумку за фотографиями Моя Длина.

— А вы что, не разглядели? — продолжал расспросы Женька.

— Некогда было, — сказал Олег.

— На тебя бы такой вот амбал насел, — подхватил Пашков.

Моя Длина уже достала фотографии.

— На, Женька, сравнивай сам.

— Но тут ведь какой-то мужик, — с изумлением уставился на снимок Лелиного мужа Женька.

— И впрямь! — воскликнули остальные. — Ты вообще, Машка, кого снимала?

— Это муж, — откликнулась Школьникова. — Я его на всякий случай тоже щелкнула. Да вы на другие фотографии посмотрите.

Друзья принялись разглядывать остальные снимки.

— По-моему, мимо тазика, — первой нарушила молчание Катя.

— Наверное, ты права, — расстроился Женька. — Ну совсем ни на кого не похожа! — с досадой добавил он. — Ни на фоторобот! Ни на теток с теплохода!

— В общем, я так и предполагал, — задумчиво произнес Олег.

— Зачем же тогда мы поперлись? — охватило еще большее негодование Женьку. — Да еще с цветами.

— Надо же было версию отработать, — невозмутимо ответил Олег.

— Теперь одной подозреваемой меньше, —

сказала Таня.

— Знаете, я даже рад, что это не она, — снова заговорил Олег. — По-моему, Леля — хороший человек.

— И муж такой основной, положительный, — добавила Моя Длина.

— Ничего себе, положительный, — возразил Пашков. — По-моему, он мне хотел съездить по морде.

— Молчи, Ребенок, — процедила Моя Длина. — Даже если бы он тебе съездил, то из

лучших чувств.

— Знаете что, — заторопился прочь со двора осторожный Темыч. — Нечего нам тут зря торчать. А то вдруг у Лели какие-нибудь окна сюда выходят, и этому Санечке захочется с вами поговорить.

— До чего ж ты у нас, Темочка, смелый, — фыркнула Катя.

— Вообще-то он в данном случае прав, — поддержал друга Олег. — Пошли.

Всю дорогу до метро Компания с Большой Спасской пребывала в мрачном молчании. Да о чем было говорить? Расследование, кажется, зашло в тупик. Правда, оставалась еще возможность выйти на мошенницу через Людмилу Владимировну. Но это только в том случае, если она и впрямь связана с похищением шубы. А если нет?..

— Слушайте, ребята, что будем делать? — уныло спросил Женька, как только ребята зашли в вагон метро.

— Начинать сначала, — безо всякого воодушевления откликнулся Олег.

— С какого начала? — посмотрел на него Темыч. — Чуяло мое сердце, гиблое это дело.

— Заткнись, — шикнула Катя. — И без твоего сердца тошно.

Поезд остановился на станции «Проспект Мира». Друзья покинули вагон. Перед эскалатором была давка.

— В самый час пик попали, — проворчал

Темыч. — Везет нам сегодня.

— Не все коту масленица, — откликнулась Катя.

— Чувствую, не видать нам шубы, — совсем скис Женька.

— Ну, ты прямо как Темыч, — кинула на него выразительный взгляд Катя.

— Неужели мы не найдем ее? — взяла

Олега за руку Таня.

— Трудно сказать, — не покривил душой тот. — Пока я вижу два пути.

— Он видит и молчит, — кинулся к нему

Женька.

— Осторожнее, молодой человек! — взвизгнула какая-то женщина, имевшая несчастье стоять рядом с Женькой на эскалаторе.

Тот не обратил на нее никакого внимания.

— Говори, Олег! — грянул он чуть ли не в ухо другу. — Какие у нас пути?

— Вот сейчас выйдем на улицу, тогда скажу, — отвечал тот.

— Ты, Женька, лучше повернись, — посоветовал Темыч. — А то сейчас налетишь на

гребенку.

— Я нико… — возразил было тот, но в это время споткнулся. Стремясь удержаться на ногах, Женька ухватился за дежурившего возле самого эскалатора милиционера.

— Ты это чего? — начал высвобождаться из его цепких объятий страж порядка.

— Да я так, — озарил его радостной улыбкой долговязый мальчик. — Чуть вот не упал.

— В следующий раз не падай, — напутствовал милиционер.

Но Женька и ребята были уже далеко.

На проспекте Мира дул сырой промозглый ветер. Компания с Большой Спасской разом подняла воротники курток.

— И погода паршивая, — поглядел на затянутое свинцовыми тучами небо Темыч. — Вот-вот дождь начнется.

Не успел он это произнести, дождь хлынул как из ведра. Ребята пустились бегом по Грохольскому переулку. Миновав приемный покой института Склифосовского, они выбрались проходными дворами на Большую Спасскую. Все это время Женька твердил, как испорченная пластинка:

— Да говори же, Олег, говори! Где мы будем теперь искать шубу?

— Кстати, хороший припев для какой-нибудь песни, — глянул Темыч на Пашкова. Они давно уже мечтали создать текст, который станет хитом.

— Надо подумать, — оживился Пашков.

— Эгоисты! — заорал Женька. — У меня шубу украли, а они только и думают, что про песню!

Вся компания подбежала к дому Олега. Он глянул на окна своей квартиры. Там горел свет. — Заходить не будем. Предки уже вернулись.

Друзья устроились под крышей возле подъезда.

— Ну! — в который раз повторил Женька.

— По-моему, остается только два пути, — принялся тщательно вытирать от капель дождя очки Олег. — Попробуем проследить за Людмилой Владимировной.

— И что это нам даст? — осведомились остальные.

— Если она и впрямь связана с аферисткой, то рано или поздно выведет нас на нее, — ответил Олег.

— Это теоретически, — засомневался Темыч. — А на самом деле ничего не получится. Людмила Владимировна почти целый день на работе. Значит, по идее, она может встречаться с мошенницей именно там.

— Да-а, — разочарованно протянул Олег. — Дежурить в офисе у Людмилы Владимировны мы, к сожалению, не сможем.

— И вообще, — подхватила Катя, — еще не факт, что она связана с этой аферисткой.

— Да я и сам теперь уже сомневаюсь, — признался Олег.

— Но ведь мошенница вместе с ней ездила на одном теплоходе, — напомнил Женька.

— Это еще ничего не доказывает, — тихо проговорила Таня.

— Тогда остался второй путь, — сказал Олег. — Ты, Женька, сегодня вечером покажи как-нибудь ненавязчиво оба снимка матери. Мы ведь даже пока не знаем, действительно ли на одном из них снята мошенница.

— А я скажу, что искал свои собственные фотографии, — сообразил Женька. Мне случайно попались эти. Ну и так как мать нам с отцом призналась, что именно на этой самой экскурсии встретила аферистку, то я хочу узнать, нет ли ее случайно на снимке.

— Молодец, — похвалил Олег. — Действуй.

— Ну, предположим, она кого-то из них опознает, — вмешался Пашков. — Нам-то от этого что?

— А вот что, — отозвался Олег, — давайте сегодня вечером подумаем.

— Больше все равно ничего не остается, — согласились остальные.

И ребята пошли по домам.

Утром Женька сообщил новость. Наталья Леонидовна, едва глянув на фотографию с надписью «По морям, по волнам», признала в незнакомке похитительницу шубы.

— Чего же ты вчера мне не позвонил? — возмутился Олег.

— Не смог, — развел руками Женька. — Мать так разволновалась, что мы с отцом отпаивали ее до самой ночи всякими каплями. А сегодня утром она проснулась и побежала с фотографией к майору Василенко.

— Вот дураки мы! — горестно вытянулось лицо у Пашкова. — Надо было вчера копию снимка сделать.

— Не страдай! — хлопнул его по плечу Женька. — Я еще тогда обратил внимание, что таких фотографий две. Видимо, тети Люсина тоже осталась у матери.

И он достал из кармана еще один снимок.

— Совсем неплохо, — просиял Олег. — Те— Заходить не будем. Предки уже вернулись.

Друзья устроились под крышей возле подъезда.

— Ну! — в который раз повторил Женька.

— По-моему, остается только два пути, — принялся тщательно вытирать от капель дождя очки Олег. — Попробуем проследить за Людмилой Владимировной.

— И что это нам даст? — осведомились остальные.

— Если она и впрямь связана с аферисткой, то рано или поздно выведет нас на нее, — ответил Олег.

— Это теоретически, — засомневался Темыч. — А на самом деле ничего не получится. Людмила Владимировна почти целый день на работе. Значит, по идее, она может встречаться с мошенницей именно там.

— Да-а, — разочарованно протянул Олег. — Дежурить в офисе у Людмилы Владимировны мы, к сожалению, не сможем.

— И вообще, — подхватила Катя, — еще не факт, что она связана с этой аферисткой.

— Да я и сам теперь уже сомневаюсь, — признался Олег.

— Но ведь мошенница вместе с ней ездила на одном теплоходе, — напомнил Женька.

— Это еще ничего не доказывает, — тихо проговорила Таня.

— Тогда остался второй путь, — сказал Олег. — Ты, Женька, сегодня вечером покажи как-нибудь ненавязчиво оба снимка матери. Мы ведь даже пока не знаем, действительно ли на одном из них снята мошенница.

— А я скажу, что искал свои собственные фотографии, — сообразил Женька. — Мне случайно попались эти. Ну и так как мать нам с отцом призналась, что именно на этой самой экскурсии встретила аферистку, то я хочу узнать, нет ли ее случайно на снимке.

— Молодец, — похвалил Олег. — Действуй.

— Ну, предположим, она кого-то из них опознает, — вмешался Пашков. — Нам-то от этого что?

— А вот что, — отозвался Олег, — давайте сегодня вечером подумаем.

— Больше все равно ничего не остается, — согласились остальные.

И ребята пошли по домам.

Утром Женька сообщил новость. Наталья Леонидовна, едва глянув на фотографию с надписью «По морям, по волнам», признала в незнакомке похитительницу шубы.

— Чего же ты вчера мне не позвонил? — возмутился Олег.

— Не смог, — развел руками Женька. — Мать так разволновалась, что мы с отцом отпаивали ее до самой ночи всякими каплями. А сегодня утром она проснулась и побежала с фотографией к майору Василенко.

— Вот дураки мы! — горестно вытянулось лицо у Пашкова. — Надо было вчера копию снимка сделать.

— Не страдай! — хлопнул его по плечу Женька. — Я еще тогда обратил внимание, что таких фотографий две. Видимо, тети Люсина тоже осталась у матери.

И он достал из кармана еще один снимок. — Совсем неплохо, — просиял Олег. — Те— Заходить не будем. Предки уже вернулись.

Друзья устроились под крышей возле подъезда.

— Ну! — в который раз повторил Женька.

— По-моему, остается только два пути, — принялся тщательно вытирать от капель дождя очки Олег. — Попробуем проследить за Людмилой Владимировной.

— И что это нам даст? — осведомились остальные.

— Если она и впрямь связана с аферисткой, то рано или поздно выведет нас на нее, — ответил Олег.

— Это теоретически, — засомневался Темыч. — А на самом деле ничего не получится. Людмила Владимировна почти целый день на работе. Значит, по идее, она может встречаться с мошенницей именно там.

— Да-а, — разочарованно протянул Олег. — Дежурить в офисе у Людмилы Владимировны мы, к сожалению, не сможем.

— И вообще, — подхватила Катя, — еще не факт, что она связана с этой аферисткой.

— Да я и сам теперь уже сомневаюсь, — признался Олег.

— Но ведь мошенница вместе с ней ездила на одном теплоходе, — напомнил Женька.

— Это еще ничего не доказывает, — тихо проговорила Таня.

— Тогда остался второй путь, — сказал Олег. — Ты, Женька, сегодня вечером покажи как-нибудь ненавязчиво оба снимка матери. Мы ведь даже пока не знаем, действительно ли на одном из них снята мошенница.

— А я скажу, что искал свои собственные фотографии, — сообразил Женька. — Мне случайно попались эти. Ну и так как мать нам с отцом призналась, что именно на этой самой экскурсии встретила аферистку, то я хочу узнать, нет ли ее случайно на снимке.

— Молодец, — похвалил Олег. — Действуй.

— Ну, предположим, она кого-то из них опознает, — вмешался Пашков. — Нам-то от этого что?

— А вот что, — отозвался Олег, — давайте сегодня вечером подумаем.

— Больше все равно ничего не остается, — согласились остальные.

И ребята пошли по домам.

Утром Женька сообщил новость. Наталья Леонидовна, едва глянув на фотографию с надписью «По морям, по волнам», признала в незнакомке похитительницу шубы.

— Чего же ты вчера мне не позвонил? — возмутился Олег.

— Не смог, — развел руками Женька. — Мать так разволновалась, что мы с отцом отпаивали ее до самой ночи всякими каплями. А сегодня утром она проснулась и побежала с фотографией к майору Василенко.

— Вот дураки мы! — горестно вытянулось лицо у Пашкова. — Надо было вчера копию снимка сделать.

— Не страдай! — хлопнул его по плечу Женька. — Я еще тогда обратил внимание, что таких фотографий две. Видимо, тети Люсина тоже осталась у матери.

И он достал из кармана еще один снимок. — Совсем неплохо, — просиял Олег. — Теперь мы наверняка знаем, что у нас есть изображение преступницы и…

— Теперь мы можем с этим закругляться, — перебил Темыч. — Потому что делом займется майор Василенко.

— Не будет он шубу искать, — покачал головой Женька. — Если только эта мошенница им случайно не попадется. Например, пристукнет кого-нибудь.

— Лучше не надо, — побледнела Таня.

— У меня все время такое впечатление, будто мы что-то важное упускаем из вида, — задумчиво проговорил Олег. — Наверняка ведь есть способ, как поймать эту тетку.

— А давайте начнем по-новой и совсем наоборот, — неожиданно предложил Женька.

— Вот умница! — с издевкой в голосе воскликнула Катя. — Сделаем вид, что шуба по-прежнему висит в шкафу у твоей матери. А мошенницы никакой вообще не было…

— Я совсем другое имел в виду, — возразил Женька. — Давайте предположим, что мошенница обчистила таким образом не только мою мать…

— А еще и других, — азартно блеснули глаза у Олега.

— Ну, — подтвердил Женька.

— Тогда, — подхватила Таня, — можно попробовать…

Однако договорить ей не удалось. К школе подкатил экскурсионный автобус. Автоматические двери открылись. Из автобуса выпрыгнул Арсений Владимирович.

— Десятый «Б»! Слушай мою команду! — звонко воскликнул он. — Начинаем организованную посадку в автобус!

— Пошли, ребята, — повернулся к друзьям Олег. — После обсудим.

Пока класс с шумом и толкотней садился в автобус, Арсений Владимирович не без гордости размышлял, какое все-таки ему удалось организовать полезное мероприятие. Доблестный заместитель директора придавал занятиям по ОБЖ очень большое значение. И старался изо всех сил, чтобы его подопечные действительно научились выходить из опасных ситуаций целыми и невредимыми. В этом плане Арсению Владимировичу казалась очень важной наглядная агитация. Он часто повторял: «Пуганый ученик будет вести себя осторожнее, чем непуганый. А значит, опасность для его жизни со стороны криминальных элементов значительно уменьшается».

Вот почему Арсений Владимирович неустанно потчевал учеников леденящими душу рассказами о преступлениях и стихийных бедствиях. А экскурсия по криминальной Москве была призвана, по замыслу преподавателя, доказать десятому «Б», в какой опасной обстановке волей-неволей приходится жить. Поэтому Арсений Владимирович выделил из скудных средств две тысячи первой школы сумму на аренду автобуса и опытного экскурсовода.

Класс наконец расселся по местам. Богдановские — в одном ряду, а бывшие «вэшники» — в другом.

— Ну, орлы, готовы? — радостно спросил Арсений Владимирович.

— Всегда готовы, — с явной издевкой ответил Богданов.

— Если ты сейчас не заткнешься, — послышался из противоположного ряда голос Марата Ахметова, — то в Москве одним криминальным случаем станет больше.

Вадик умолк. Связываться в открытую с Маратом он никогда бы не решился.

— Машка-а, у тебя свободно? — хотел плюхнуться рядом Пашков.

— Перебьешься, Ребенок, — сказала Моя Длина. — Я для Андрюши место держу.

Пашков вздохнул и уселся рядом с Женькой.

— Арсений Владимирович, — проворковала Моя Длина. — Где же наш Андрей Станиславович?

— Он сегодня не может, — внес ясность заместитель директора.

Моей Длине стало очень обидно. Она так надеялась, что обожаемый классный сядет с ней рядом.

— Машка-а, — вновь подошел Пашков. — Можно я сяду?

— Теперь уж садись, Ребенок, — разрешила Моя Длина.

Автобус тронулся. Едва он вырулил из Портняжного переулка на Большую Спасскую улицу, как салон огласил радостный вопль, усиленный громкоговорителями:

— Здравствуйте, ребята! Начинаем экскурсию по криминальной Москве!

Десятый «Б» усиленно завращал головами. В проходе возле кабины водителя возник мужчина лет тридцати с лишним. Шевелюра его была встрепана не хуже, чем у Женьки. Глаза восторженно горели.

— Это еще что за псих? — громко спросила Моя Длина.

— Полагаю, экскурсовод, — внимательно изучала мужчину Катя.

— Нам с вами удивительно повезло! — продолжал вещать тот. — Москва — уникальный город. Ее историческое прошлое и современность вобрали в себя впечатляющие примеры криминала. Садисты, убийцы, мошенники самых разнообразнейших типов, аферисты всех возрастов и социальных положений и, наконец, величайшие представители организованной преступности — вот прошлое и настоящее нашей славной столицы!

На этом месте экскурсовод, словно бы захлебнувшись от восторга, на мгновение умолк.

— Энтузазист, — поглядел на друзей Пашков.

— Люблю увлеченных людей, — фыркнула Катя.

— У моего предка есть один друг, специалист по глистам, — сообщил Пашков. — Он тоже об этих своих червяках так рассказывает, что заслушаешься.

Мужчина, справившись с первым приступом восторга, тем временем продолжал:

— Раньше организованная преступность в нашей столице дремала. Укрывшись в глубоком подполье, она заявляла о себе обществу лишь случайными и локальными проявлениями и, разумеется, не шла ни в какое сравнение с деятельностью криминальных формирований и синдикатов, действовавших в столицах развитых капиталистических стран. Однако всего за каких-нибудь восемь-десять последних лет положение резко изменилось. Преступные группировки нашей столицы обрели силу и поистине международный размах. Теперь они без преувеличения соперничают даже с таким мощным формированием, как «Коза ностра».

Глаза у экскурсовода задорно сверкнули. Похоже, что он как истинный патриот гордился таким успехом родной столицы.

— Во, блин, излагает, — сказал Пашков.

— Прямо роман, — хлопнула себя по ноге в ядовито-зеленых колготках Моя Длина.

— К сожалению, — вновь подал голос увлеченный экскурсовод, — рамки сегодняшней нашей экскурсии слишком узки, и мы не сможем познать историю криминала нашего родного города во всем богатстве и многообразии проявлений. Однако кое-что вы узнаете.

— Вы слушайте, слушайте, — обратился к Компании с Большой Спасской сидевший неподалеку Арсений Владимирович. — Очень содержательная лекция.

— Так сказать, ненавязчивая пропаганда преступности, — шепнула Катя на ухо Тане.

Автобус застрял в пробке на Сухаревской площади. Едва глянув в окно, лектор расплылся в довольной улыбке.

— Великолепное место! — воскликнул он. — Оно полито кровью десятков поколений москвичей. Тут поистине каждый камень хранит память о каком-нибудь преступлении!

— Атас мужик! — все сильнее нравилась лекция Моей Длине.

Темыч, наоборот, ежился. Он был натурой впечатлительной и не любил кровавых историй.

— Сколько тут было совершено изощренных убийств! — точно читал стихи экскурсовод. — И ведь многие до сих пор не раскрыты! В бытность печально известного Сухаревского рынка люди тут исчезали бесследно…

— Ну, это у нас историческое прошлое, — вмешался Арсений Владимирович. — А мне бы хотелось большей ориентации на современность. У ребяток моих вся жизнь впереди, — обвел он взглядом десятый «Б». — Им надо вырабатывать навык выживания.

— У меня своя наработанная методика, — обиженно проговорил экскурсовод. — Я перекидываю мостик от прошлого к современности.

— Не нужно нам вашего мостика, — запротестовал доблестный заместитель директора.

— По-моему, начинается борьба концепций, — выразительно глянула на друзей Катя.

Те согласно кивнули.

— Вот вы лучше, ребята, сюда послушайте, — перехватил инициативу у экскурсовода Арсений Владимирович. — Всего неделю назад на этом самом месте, — указал он на пересечение Сухаревки и Сретенки, — произошла разборка местных авторитетов. Случайными пулями было ранено трое прохожих. А мораль какая? — потряс указательным пальцем преподаватель ОБЖ.

— Какая уж тут мораль! — проворчал Темыч. — Сплошной разгул беспредела.

— Ошибаешься, Мартынов, — отозвался Арсений Владимирович. — Вот как раз перед вами пример недопонимания важности проблемы выживаемости, — продолжал он в свойственной ему витиевато-канцелярской манере. — Такой вот Мартынов тоже подвернулся бы под случайную пулю. А вот ты, например, Ахметов, что сделал бы?

— Не знаю, — пожал плечами Марат.

— То-то и оно, — остался доволен Арсений Владимирович. — Класс! — грянул он. — Запоминай, пока я жив! В случае неожиданной перестрелки на улице нужно залечь и не подниматься до ее окончания.

— Вы не имеете права! — возопил вдруг экскурсовод.

— На что это я не имею права? — изумился Арсений Владимирович.

— У вас есть лицензия на проведение криминальной лекции? — с лихорадочным блеском в глазах наступал экскурсовод на заместителя директора две тысячи первой школы.

— Нет, — вынужден был признать Арсений Владимирович.

— В таком случае не мешайте мне проводить лекцию, — с апломбом заявил экскурсовод. — Вы меня наняли, теперь извольте слушать.

По автобусу пронеслись смешки.

— Не вижу ничего веселого, — надулся экскурсовод. — Сейчас мы с вами поедем на Красную площадь. Там будет проведена краткая историческая лекция. А потом нам предстоит посещение музея.

Автобус, пробившись наконец сквозь затор, устремился по направлению к Тверской улице. Теперь экскурсовод не умолкал ни на секунду. Истории о расчлененных телах, изощреннейших пытках, коварнейших замыслах следовали одна за другой. Если верить ему, то почти каждое здание в центре Москвы было связано с какой-нибудь кровавой историей. Особенно ярко этот увлеченный специалист живописал средневековые и современные пытки. Так что, когда наконец автобус прибыл к музею, десятый «Б» разом издал облегченный вздох.

Глава IX

ТРЕВОГА И ОЗАРЕНИЕ

В музее увлеченный своим делом экскурсовод, к великому неудовольствию Арсения Владимировича, первым делом поволок ребят к залу, посвященному славным делам дореволюционной милиции, которая тогда именовалась полицией. Доблестный заместитель директора по хозяйственной части вновь попытался робко заметить, что его учеников больше интересует современность. Однако лектор в ответ наградил его уничтожающим взглядом. Арсений Владимирович вздохнул и от дальнейших комментариев воздержался.

Экскурсовод, не переставая вещать, продемонстрировал десятому «Б» стенд с пожелтевшими фотографиями какого-то ямщика-маньяка, которого с гордостью нарек «предвестником Чикатило». Затем показал ржавые кандалы. После чего переключился на экспозицию, относящуюся к первым послереволюционным годам. Там он начал распространяться о Феликсе Дзержинском и с каким-то особенным трепетом указал на старую кепку.

— Это что же, кепарь самого Дзержинского? — полюбопытствовала Моя Длина.

— Нет, — отозвался экскурсовод. — Его соратника.

— Фигня, — разочарованно произнесла Школьникова.

Арсений Владимирович язвительно усмехнулся.

— Ничего не фигня, — обиделся экскурсовод. — Кепка самая натуральная. Тех времен.

— Сама вижу, что не от «Пако Рабана», — процедила сквозь зубы Моя Длина.

— Девочка, — с осуждением посмотрел на нее экскурсовод. — Это тебе не бутик, а музей прошлого и настоящего нашей Родины.

— Вот и надо бы больше о настоящем, — мужественно гнул свою линию Арсений Владимирович.

— Между прочим, вам как учителю следовало бы знать, что жизнь развивается по спирали! — постучал указкой по соседнему стенду экскурсовод. — История повторяется в современности, но как бы на новом витке. Потому нам и есть чему поучиться у прошлого. Взять, к примеру, проблему беспризорности, — с еще большей энергией заколотил он указкой по тому же стенду. — Очень актуальная в наши дни тема…

— Ребята, ребята, — внезапно послышался за спиной у Олега жаркий шепот Пашкова. — Я такое видел… Пошли покажу.

— Чего ты там увидел? — тоже шепотом отозвался Олег.

— Пошли, — поманил за собою Компанию с Большой Спасской Лешка.

Друзья, осторожно отделившись от класса, последовали за ним в другой зал.

— Тут чего только нету, — просто сиял Пашков. — И оружие всякое. И про Чикатило. И даже станок есть, на котором можно печатать фальшивые деньги.

— Какие деньги? — мигом заинтересовался Темыч.

— Старые, еще советские двадцатипятирублевки, — пояснил Пашков. — Какой-то Баранов в середине семидесятых годов сконстролил.

— Вот так всегда, — проворчал Темыч. — Показывают посетителям всякое старье. Нет чтобы выставить агрегат, на котором фальшивые баксы можно печатать.

— Тебе-то на что? — иронично сощурилась Катя. — Хочешь прямо в музее немножко долларов себе напечатать?

— Не в этом дело. Просто интересно.

— А про шубы тут ничего такого нету? — встрял Женька.

— Про шубы не видел, — отозвался Пашков. — Но это-то ладно, — обвел он пренебрежительным жестом зал, в котором сейчас стояла Компания с Большой Спасской. — Ребята, то, что нам собираются показывать, просто фигня. Для школьников. А вот я нашел одну дверь. На ней написано: «Посторонним вход воспрещен».

— Подумаешь, — пожал плечами Темыч. — Там, наверное, какая-нибудь комната уборщицы.

— Ни фига, — заговорщицки подмигнул друзьям Лешка. — Я в дверь тихонечко заглянул, а там витрины. И в одной, самой ближней, башка отрезанная.

какой! — содрогнулась Таня.

— Откуда ты знаешь, что она отрезанная? — спросил Женька.

— Ну, может, отрубленная. Какая разница, — продолжал Лешка. — Главное, что я понял: там они прячут самое интересное! Это, наверное, демонстрируют только специалистам. Пошли поглядим.

— Пошли, — немедленно согласился Женька.

Остальные тоже с охотой двинулись за Пашковым. Таинственная экспозиция для специалистов привлекла их куда больше, чем письма беспризорников двадцатых годов, адресованные Дзержинскому.

— Где-то у них тут должен включаться свет, — говорил на ходу Лешка.

— На фига тебе свет, — отмахнулся Женька. — Так посмотрим.

— Без света плохо, — возразил Лешка. — Там жуткая темнота. Где же у них включается? — шарил он пытливым взглядом по сторонам.

Ребята остановились рядом с таинственной дверью.

— Нашел! — почти тут же бросился в глаза Лешке приоткрытый распределительный щит. — Ого! — посмотрел он на обилие выключателей. — Какой же из них нам нужен? Вы вот что, ребята, смотрите в дверь, а я буду их поворачивать. Как зажжется, так скажете.

Не успели друзья хоть что-нибудь сообразить, как Пашков принялся один за другим поворачивать выключатели. Свет не зажегся.

Он погас.

— Ты что делаешь? — заорали ребята.

— Я сейчас, мигом, — откликнулся Лешка. Пошарив по распределительному щитку, он нажал на какую-то большую кнопку. Пустые залы музея прорезал душераздирающий вой.

— Что ты наделал? — бросились друзья к Лешке. — Останови!

— Не могу! — попытался переорать рев сирены Пашков. — Не выключается.

— Тогда хоть свет зажги! — потребовала Моя Длина.

— Это пожалуйста. Это мы запросто, — обрадовался Пашков и начал один за другим поворачивать выключатели.

Свет и впрямь зажегся. Однако сирена продолжала реветь.

— Ребята, линяем, — скомандовал Олег. — Если нас здесь застукают…

Он не договорил, но всем было и без того ясно, что может произойти. Компания с Большой Спасской рванула обратно к своему классу.

— И чего тебя туда понесло? — умудрялся ворчать на бегу Темыч.

— По-моему, ты тоже туда пошел безо всякого принуждения, — ответил Пашков.

Тут они увидали родной класс. Ребята под руководством экскурсовода и Арсения Владимировича двигались навстречу Компании с Большой Спасской.

— Вы здесь откуда? — с удивлением уставился на запыхавшихся семерых друзей доблестный заместитель директора.

— Мы здесь оттуда, — в тон ему отвечал Пашков. — Там что-то случилось.

— Ну! — подхватил Женька. — Сперва погас свет, а потом как заорет!

— Я так испугалась! — закатила глаза Катя.

— Стоять! Ни с места! — раздалось у них за спинами.

Компания с Большой Спасской обернулась. К десятому «Б» бежали три вооруженных охранника. Класс замер. Экскурсовод тоже испуганно прижался к стене. И лишь мужественный Арсений Владимирович кинулся наперерез охранникам.

— Что случилось? — закричал он.

— Погодите, гражданин, не до вас, — отодвинул его рукой один из охранников. — Сейчас выясним.

— Как это не до нас? — охватило негодование доблестного заместителя директора. — Здесь же дети!

— А вы сами-то кто такой будете? — с подозрением посмотрели на него охранники.

— Я их заместитель директора, — по-военному четко отрапортовал Арсений Владимирович.

— Точно. У нас тут лекция, — решился отойти от своей стены экскурсовод.

— Раз экскурсия, стойте на месте, — велел один из охранников. — Сейчас все проверим. Если никаких ЧП, то сможете продолжать осмотр экспозиции.

Охранники побежали дальше.

— Вот так всегда, — посетовал Арсений Владимирович. — Ничего толком не объяснят. А если тут, к примеру, опасный преступник ходит? Тогда нам нужно срочно принимать меры по обеспечению безопасности.

— Оставьте в покое свою безопасность, — с досадой проговорил экскурсовод. — Наверняка старая проводка замкнула.

— Это бывает, — очень пришлась по душе такая версия Пашкову.

— Лучше не привлекай к себе внимания, — прошипел ему на ухо Олег. — А то тебя так замкнут…

— Да я ничего, — согласился Пашков. В это время сирена смолкла.

— Вот черт, в голове до сих пор гудит, — пожаловался Арсений Владимирович.

В зале возникли все те же охранники:

— Можете продолжать экскурсию.

— А что случилось-то? — полюбопытствовал Арсений Владимирович. — Для ребят моих нет опасности?

— Никакой, — заверили охранники.

— Видимо, где-то замкнуло, — пояснил самый старший из них. — Вот и сработало.

— Ну, я, как всегда, оказался прав, — самодовольно воскликнул экскурсовод.

Охранники ушли. Экскурсия продолжалась.

— Все-таки дуракам везет, — выразительно посмотрела Катя на Пашкова.

— Где ж тут везет, — грустно откликнулся Лешка. — Самый интересный зал теперь так и не увидим.

И он оказался прав. Экскурсовод решительно провел десятый «Б» мимо двери с надписью «Посторонним вход воспрещен».

— А тут у вас что? — не сдержался Пашков.

— Ничего интересного, — был краток лектор. — Служебное помещение.

Пашков все же украдкой подергал дверь. Но она оказалась заперта.

— Точно, — сообщил друзьям Лешка. — Там какая-то эксклюзивная экспозиция для специалистов. Видите, даже заперли, чтобы мы случайно не сунулись. Эх, не повезло…

— Лучше радуйся, Лешенька, что твоему папочке не придется в очередной раз ни за что платить, — вкрадчиво проговорила Катя.

— Все равно обидно, — никак не мог примириться с неудачей Пашков.

Впрочем, и остальных экскурсия не слишком порадовала. Особенно был недоволен Арсений Владимирович. Когда увлеченный экскурсовод наконец попрощался и ребята поехали на автобусе обратно к школе, доблестный заместитель директора сказал:

— Неверно у них там поставлена работа. От такой лекции для практики обеспечения безопасности никакой пользы.

Ровно в час дня автобус подвез ребят к родной две тысячи первой школе.

— Ну что? — посмотрел на друзей Олег. — Займемся шубой? Времени у нас сегодня вагон.

— Времени-то вагон, — вздохнул Женька. — Только неизвестно, что делать.

— Не скажи, — покачал головой Олег. — По-моему, варианты у нас все-таки есть.

— То, о чем ты вчера говорил? — вяло произнесли остальные.

— Трудно, нудно и скорей всего зря, — добавил Темыч.

— Совсем не то, — возразил Олег. — Просто нас сбила с толку записная книжка. А если бы мы не нашли ее? — вопросительно глянул он на ребят. — С чего следовало бы начать?

— Ты лучше не спрашивай, а говори! — заорал Женька. — И так уже много времени потеряли!

— Больше терять не будем, — заверил Олег. — Пошли.

— Куда? — осведомились остальные.

— За газетой, — уже шел по направлению к Большой Спасской Олег.

— Да объясни ты, в чем дело, — не отставал Женька.

— Будем обзванивать всех, кто давал объявления о продаже шуб, — внес ясность Олег.

— Зачем? — не доходило пока до Женьки.

— Судя по тому, как эта мошенница все ловко проделала, — сказал мальчик в очках, — техника у нее достаточно отработана. Значит, она подобные аферы проворачивает не первый раз. И почти наверняка продолжит свою деятельность.

— С шубами? — пожирал Женька взглядом Олега.

— Может, и с утюгами, — усмехнулся тот. — Но вообще-то шуба для подобных мошенничеств удобней всего. Во-первых, стоит достаточно дорого. А во-вторых, шубы себе женщины обычно выбирают и покупают сами.

— И унести легко, — добавил Темыч. — С мебелью за такую же сумму знаете, сколько возни? А тут расплатилась, сунула шубу в сумку, и поминай как звали. Пока хозяева чухнутся, она уже будет очень далеко. В особенности если ее возле подъезда ждет на машине сообщник или сообщница.

— Вот я и рассчитываю, что она этим занимается постоянно. А если так, то, вполне возможно, в каждом номере газеты «Из рук в руки» выискивает подходящих для себя жертв. Думаю, все происходит по той же схеме, что и с Женькиной матерью. Ну, или с небольшими вариациями. В зависимости от обстановки. Конечно, если она после каждой кражи ложится на дно, тогда мы не скоро ее отыщем…

— Ясно! — перебил Пашков. — Ты предлагаешь купить свежий номер газеты «Из рук в руки» и обзвонить всех, кто дал объявления о шубе?

— Именно, — кивнул Олег.

— Нормальный ход! — заорал Женька и первым кинулся через Садовое кольцо к киоску «Российской печати», на двери которого было прикноплено объявление, что тут всегда имеется в продаже нужная ребятам газета.

— Мне «Из рук в руки», пожалуйста! — крикнул продавщице долговязый мальчик.

Та протянула ему газету.

— А деньги?

— Я дома забыл, — улыбнулся Женька. — Они заплатят, — указал он на подоспевших друзей.

Пока Олег расплачивался, друзья уже вскрыли полиэтиленовый пакет. Каждый схватил по куску газеты. Темычу достался цветной журнальчик с объявлениями о продаже машин.

— Темик автомобильчиком решил обзавестись, — не удержалась от комментария Катя.

— Отстань, — огрызнулся тот. — Я на цены смотрю. Как дерут!

Ребята, высыпав на улицу, поспешили домой к Олегу. Там они тут же сели на телефон. Однако с каждым новым звонком надежд на успех становилось все меньше. Иные из авторов объявлений просто не брали трубки. У других работали автоответчики. Третьи продавали не одну шубу, а целую партию. Ясно, что это были какие-то посредники, и мошенница, которую искали юные детективы, на подобные предложения не откликнется.

Наконец Кате по одному телефону ответили, что шуба уже продана.

— Ой, как жалко! — изобразила большое разочарование девочка. — Вы совсем уже продали? Даже деньги получили?

— Вам-то какое дело? — встревожилась ее собеседница.

— Ну, я надеялась, может, переиграем? — нашлась девочка. — Я бы побольше дала.

— Поздно, — отрезала женщина и кинула трубку.

— Надо было спросить, проверила ли она деньги, — упрекнул Темыч.

— Такая наверняка проверила, — не оставалось никаких сомнений у Кати.

— Ладно, буду дальше звонить, — перешла к следующему объявлению девочка.

Трубку схватили почти сразу.

— Здравствуйте, я по поводу шубы, — начала было Катя, т- Ах, уже тоже продали?.. Совсем?.. Ах, не совсем… То есть вы уже договорились…

И тут Катя решила действовать напролом:

— Видите ли, какая история. Только очень прошу, выслушайте меня до конца. Дело в том, что мама моего друга несколько дней назад также продала шубу. А потом выяснилось, что ей вместо денег подсунули «куклу». В милиции ей сказали, что таких мошенников найти практически невозможно. Вот мы и пытаемся отыскать сами. У нас даже случайно есть ее фотография. Кстати, вы уже с ней встречались?.. Значит, приехала, посмотрела шубу, ей все понравилось, и она сказала, что вечером привезет деньги! Точно так же было с матерью моего друга. А вы не можете ее описать?

Женщина на том конце провода принялась сбивчиво описывать посетительницу.

— Вообще-то очень похоже! — воскликнула Катя. — Можно мы к вам подъедем с ее фотографией? Только вы не бойтесь. Мы к вам даже заходить не будем. Встретимся, например, где-нибудь возле вашего дома. Где вы живете?.. В Коптельском переулке? Да мы можем быть у вас уже через десять минут. Какой у вас подъезд?.. Один-единственный? Тогда ждите! Мы выходим. Ой-ой-ой! — вдруг крикнула Катя. — Как вас зовут?.. Ирина Сергеевна? В розовой куртке? А я — Катя! Ясно! Бежим!

Глава X

ПО ПРОСЬБЕ СПОНСОРОВ…

Десять минут спустя Компания с Большой Спасской уже нетерпеливо расхаживала возле подъезда блочного дома в Коптельском переулке.

— Где же она? Где она? — не умолкал Женька.

— Заткнись и жди, — не выдержала наконец Катя. — Нам и так крупно повезло, что это совсем рядом. А то пилили бы сейчас в какое-нибудь Марьино или Братеево.

— Насколько нам повезло, мы еще не знаем, — никогда не торопился с выводами Темыч. — Может, это еще элементарное совпадение.

— Та-ак, — с трагическим видом произнесла Катя. — Один заткнулся, теперь Темочка начал.

— Вон она! — кинулся с истошным воплем к подъезду Женька. — Здравствуйте! Это мы!

Совсем молодая женщина в розовой куртке испуганно шарахнулась и начала пятиться обратно к подъезду, но ей помешала Катя.

— Не бойтесь, не бойтесь. Это я вам звонила.

— Вы? Ты? — несколько успокоилась женщина.

— Она вам звонила, а шуба моя, — уже нельзя было сдержать Женьку. — То есть моей матери.

— Ой, как вас много! — всплеснула руками женщина.

— Эмоции оставим на потом, — солидно изрек маленький Темыч. — А сейчас посмотрите на фотографию. Узнаете ее или нет?

И он протянул Ирине Сергеевне снимок. Та пригляделась.

— Ой, сколько народу, — растерянно произнесла она.

— Это для чистоты эксперимента, — вмешался Пашков. — В милиции на опознание тоже много народу приводят.

Повисло молчание. Женщина сосредоточенно изучала фотографию. А Компания с Большой Спасской не отрываясь глядела на женщину.

— Кажется, вот эта, — наконец раздался неуверенный голос Ирины Сергеевны.

Она ткнула пальцем именно в ту женщину, которую Женькина мать именовала Еленой Николаевной.

— Ну да, — уже уверенней продолжала Ирина Сергеевна. — Она! Она! Только прическа у нее теперь другая.

— Такая, что ли? — услужливо протянул фоторобот Женька.

— Откуда это у вас? — полюбопытствовала Ирина Сергеевна.

— Мать в милиции составляла. Вот ей и выдали экземпляр, — объяснил Женька.

— Именно такая прическа у нее сейчас и есть, — кивнула женщина. — Ой! — всполошилась она. — Что же мне теперь делать? Мария Максимовна уже через сорок минут к мне явится.

— Так, — блеснули за стеклами очков глаза у Олега. — Теперь она, значит, Мария Максимовна.

— А вам она назвалась по-другому? — посмотрела Ирина Сергеевна на Женьку.

— Моей матери она назвалась Еленой Николаевной, — ответил тот.

— Так, может, мы все-таки что-нибудь путаем? — послышалась надежда в голосе женщины.

— Ничего мы не путаем, — вмешалась Моя Длина. — Раз по фотографии опознали, значит, все точно. Вы же у нее документов не спрашивали?

— Нет, — с растерянным видом подтвердила женщина. — Ох, что же теперь делать? Что делать? Может, я лучше поднимусь сейчас к себе, запру дверь, а когда она явится, сделаю вид, что меня нет дома.

— Ну, выход придумали зашибись-умри! — возмутилась Школьникова. — Значит, вы спрячетесь. Шуба Женькиной матери тю-тю, а эта «Мария Максимовна» будет спокойно дальше кидать таких вот лохов, — без обиняков ткнула она пальцем в сторону Ирины Сергеевны.

— Машка права. Нехорошо выйдет, — немедленно поддержал Пашков.

— Но тогда как же быть? — явно не знала, на что решиться, женщина.

— Эту заразу надо поймать, — уверенно продолжала Моя Длина.

— Но я не смогу, — жалобно пролепетала женщина. — Вдруг она вооружена?

— А мы на что? — гордо выпятил впалую грудь Темыч.

— У вас что, дома никого больше нету? — поинтересовался Олег.

— Нет, я одна живу, — сказала женщина.

— Тогда делаем так, — взял на себя командование Олег. — У вас сколько комнат?

— Одна, — ответила Ирина Сергеевна.

— Значит, прячете нас на кухне. Сами делаете вид, будто ни о чем не догадываетесь. А когда она вам подсунет «куклу», позовете нас.

— Нет, ребята, — заупрямилась женщина.

— Да чего такого? — запрыгал вокруг нее Женька. — Мы эту тетку живо скрутим, свяжем и отведем вместе с ее «куклой» в милицию.

— Ребята, вы извините, но я боюсь, — выдавила из себя женщина. — Вдруг, например, вы с ней заодно? Или еще зачем-нибудь это подстроили.

— Да мы же свои, с Большой Спасской! — заорал Женька. — В две тысячи первой школе учимся! В десятом «Б»!

— Я тоже в две тысячи первой школе училась, — заметно потеплел голос у женщины. — Кто ваш классный руководитель?

— Андрей Станиславович Пирогов, — с гордостью сообщили ребята имя, отчество и фамилию любимого классного.

— Андрюша! — воскликнула Ирина Сергеевна. — Он с моей старшей сестрой в одном классе учился! Отличный парень!

— Еще бы, — томно выдохнула Моя Длина.

— Ему-то хоть вы доверяете? — решил закрепить успех Олег.

— Конечно, — кивнула женщина.

— Давайте тогда позвоним ему, — предложила Таня.

— Идет, — согласилась Ирина Сергеевна. — Только, — очень смутилась она, — вы не очень обидитесь, если я сейчас поднимусь в квартиру одна и сама с Андрюшей поговорю?

— Вообще-то он не совсем в курсе этой истории, — счел необходимым уточнить Олег.

— Я ему все объясню, — пообещала женщина. — Как вас зовут? Ну ты-то Катя, — повернулась она к темноволосой девочке. — А остальных?

Ребята представились.

— Только его может не оказаться дома, — заволновался Темыч.

— Знаете что, — принял решение Олег. — Если не застанете дома Андрея, звоните в наше отделение милиции. Спросите майора Василенко. Он очень хорошо нас знает.

— Вы только скажите: Компания с Большой Спасской, — с гордостью проговорил Пашков, — сами убедитесь, как Владимир Иванович отреагирует.

— Это что же, пароль такой? — удивилась Ирина Сергеевна.

— Просто нас так называют свои люди, — многозначительно изрек Темыч.

— Кстати, Владимир Иванович — друг Андрея Станиславовича по Афганистану, — добавил Олег.

— Ладно! Побегу звонить, — ответила женщина. — А то времени мало.

Она ушла. Теперь ребятам оставалось лишь ждать ее возвращения. Вдруг Темыч сказал:

— Чует мое сердце, мы с вами дураки.

— Если ты имеешь в виду только себя, то твое сердце тебя не обманывает, — откликнулась Катя.

Но Темыч словно не слышал ее.

— Мы же не узнали номер квартиры, — продолжал он. — И этаж тоже не знаем. Вот сейчас она передумает нас впускать, сама там запрется, и все, Женька. Плакала твоя шуба.

— Хватит каркать! — состроила зверскую физиономию Катя.

— А вдруг не вернется? Вдруг не вернется? — носился взад-вперед по узкому пространству двора Женька. — Может, позвоним откуда-нибудь Василенко? Пусть берет эту тетку прямо на улице. «Кукла»-то при ней наверняка должна быть.

— Теоретически да, — кивнул Олег.

— А вдруг она, когда дверь не откроют, избавится от «куклы»? — предположила Таня. — Например, выбросит ее в мусоропровод. А потом появится у подъезда совершенно «чистенькая».

— Все равно ее рожа у нас на фотографии есть, — не растерялся Пашков. — И вообще, мы можем даже в подъезд ее не пускать.

— Ага, — кивнула Катя. — Инсценируем нападение. Тогда она сперва почувствует себя жертвой. А уж в милиции с ней разберутся.

Тут из подъезда выбежала Ирина Сергеевна.

— Все в порядке, ребята. Андрюша ваш уже едет. На мотоцикле. Просил вас оставаться на улице. А у меня в засаде он сам посидит.

— Боюсь, Андрей не успеет, — вмешался Пашков. — Давайте мы для подстраховки спрячемся этажом выше вашей квартиры.

— Спрячемся мы с Пашковым, — сказал Олег. — Остальные дежурят во дворе.

— Думаю, что вы правы, — согласилась женщина. — Ну, я пойду. А то вдруг она тут застанет меня с вами.

— Вы на каком этаже живете? — остановил ее в последний момент Темыч.

Женщина, хлопнув себя по лбу, сообщила:

— Шестой этаж. Тридцать пятая квартира.

— Подождите. Вместе поднимемся, — сказал Олег. — Вы стойте тут, — обратился он к остальным. — Как только мы с Пашковым увидим, что мошенница входит в квартиру, махнем рукой в окно. А то вдруг вы ее по каким-то причинам провороните. Ладно. Мы ушли.

Десять минут спустя к дому лихо подкатил на своем стареньком «Харлей-Дэвидсоне» Андрей Станиславович.

— Ну? — усмехнулся в пшеничные усы он. — Опять влипли?

— Что поделаешь, Андрей Станиславович, — состроила ему глазки Моя Длина.

— Мать мою из беды выручаем, — вмешался Женька. — Я, например, никого шубу красть не просил.

— Андрей Станиславович, идите скорей! — поторопила Катя. — Времени мало.

— Иду, — двинулся легкой походкой к подъезду учитель. — А вы тут Вовку Василенко ждите. Он скоро подойдет.

Ребята кивнули. Андрей Станиславович скрылся в подъезде. Моя Длина проводила его томным взглядом. Прошло десять минут. Затем двадцать. Мошенницы не было. Майор Василенко, впрочем, тоже куда-то запропастился.

— Может, передумала? — терзали недобрые предчувствия Женьку.

— Опытные преступники часто чуют ловушки, — подтвердил Темыч.

— Заткнись, — сказала Катя. — Лучше смотрите.

Чуть в стороне от подъезда остановилась потрепанная бордовая «Тойота». Из нее вышла женщина.

— Та самая? — шепнула Таня на ухо Женьке.

— Пока не знаю, — пожал плечами тот. — Она как-то все время боком.

— Тогда пусть кто-нибудь один посмотрит наверх, — сказала Катя.

Женщина позвонила по домофону. Ей тут же открыли. Она вошла в подъезд.

— Слушайте, а там же мужик за рулем остался, — указал взглядом Женька на «Тойоту». — Чего нам теперь с ним делать? И Василенко пропал.

— Погоди суетиться, — шепнул Темыч. — Может, это еще не она.

— Нет, она, — тихо произнесла Таня, внимательно следившая за окном на лестничной клетке. — Ребята машут. Значит, вошла в квартиру.

— Порядок, — выдохнул Женька.

Тут в глубине двора появился коренастый крепыш Владимир Иванович Василенко. С ним рядом вышагивал тощий длинный напарник. Оба были одеты в штатское.

— Привет, компания, — подошел вплотную к друзьям майор. — Докладывайте обстановку.

— Воровка в квартире, Андрей — тоже, и женщина там, — затараторил Женька.

— А сообщник в машине, — добавил Темыч.

— Какая женщина? Какой сообщник? — спросил майор.

— Женщина — хозяйка шубы, — объяснила Таня. — А сообщник вон в той «Тойоте» сидит. Он воровку сюда привез.

— А где Олег с Пашковым? — не сводил с Тани взгляда майор.

— Сидят в подъезде. Этажом выше квартиры, — пояснила Таня.

— Во елки! — улыбнулся майор. — Грамотно работаете. Ладно, пойду в подъезд. К вашим. А ты, Свиридов, — посмотрел на напарника Владимир Иванович, — займись сообщником.

— Не пойдете вы в подъезд, — решительно заявила Моя Длина. — Там домофон. Будете звонить, воровку спугнете.

— Все-то ты знаешь, — досадливо поморщился Василенко. — Попробую позвонить в какую-нибудь другую квартиру.

— Да вы лучше займитесь сообщником, — посоветовал Темыч. — Там-то полно народу.

— Кажется, этот парень прав, — посмотрел напарник на майора. — Уж Андрей-то твой, думаю, с этой теткой как-нибудь справится, раз уж Афган прошел десантником.

— Твоя правда, — усмехнулся Владимир Иванович. — Тогда пошли вместе аккуратненько напарника снимем.

И они вразвалочку направились к «Тойоте».

Олег и Пашков, затаившись между этажами, чутко прислушивались к тишине.

— Как ты думаешь, они долго там будут возиться? — прошептал Пашков. — Ох уж эти женщины. Часами могут примерять тряпки.

— В данном случае она не женщина, а воровка, — возразил Олег. — Ей надо все быстренько проверить и смыться.

Прошло минут пятнадцать. Лешка за это время успел дважды сбегать к двери квартиры. За ней слышались приглушенные голоса.

— Общаются, — сообщил Олегу он. — Но слов не разобрать.

Громкий щелчок замка, конечно же, застал их врасплох.

— Да, да. До свидания, — донесся до ребят голос Ирины Сергеевны. — Сейчас я вас выпущу. Андрей! — вдруг безо всякого перехода крикнула она.

Послышались топот, грохот, крики. Олег и Пашков разом скатились к квартире. Дверь распахнулась. Из нее выскочила какая-то бритая почти наголо тетка. Она размахивала, как палицей, черной сумкой на длинной ручке.

Толком даже ничего не сообразив, ребята сбили женщину с ног. Тут в дверях показался Андрей Станиславович. Левой рукой он потирал голову. А в правой сжимал пук каштановых волос. Это был парик мошенницы.

— Держите ее, ребята, держите, — простонал учитель.

Тетка сопротивлялась, как лютый зверь. Пашков вдруг вскрикнул. Воровка укусила его за ногу.

— Где Василенко? — крикнул Андрей Станиславович.

— Внизу, — прекрасно видел через окно Олег, как во дворе появились майор и его напарник.

— Ирина, скорее! — взмолился учитель и бросился на помощь ребятам…

Полчаса спустя воровка уже давала показания в отделении милиции. Андрей Станиславович, продолжая потирать голову, остался во дворе со своими подопечными.

— Ну, эта тетка мне и врезала, — пожаловался он. — Она что, кирпичи в своей сумке таскает?

— Не кирпичи, а «куклу», — солидно проговорил Темыч.

— Андрей Станиславович, — встревожилась за любимого человека Моя Длина. — А вдруг у вас сотрясение мозга? Давайте мы вас отведем в Склифосовского. Тут же прямо через дорогу.

— Да нет, — отмахнулся Андрей Станиславович. — Все нормально. Главное, что ее поймали с поличным. Теперь не отвертится.

Он завел мотоцикл и, лихо вскочив в седло, унесся по направлению к Красным воротам.

— Уехал, — проводила его грустным взглядом Моя Длина.

На следующее утро Компания с Большой Спасской, как и обычно, встретилась возле дома Олега.

— Ну как? Матери шубу вернули? — поинтересовался Олег у Женьки.

— Пока нет, — ответил тот. — Она сегодня поедет на опознание.

— Шубы или тетки? — иронично сощурилась Катя.

— Тетку она уже опознала вчера, — откликнулся долговязый мальчик. — А шубу будет — сегодня. Да, кстати! — расхохотался он. — Матери вчера тетя Люся звонила и про свою школьную подругу Лелю рассказывала.

— Ну, ну! — крайне заинтересовалась Моя Длина.

— Леля счастлива! — выпалил Женька. — Во-первых, ей ваш подарок понравился, — посмотрел он на Школьникову и Пашкова. — Все теперь ей завидуют. Во-вторых, муж устроил Леле жуткую сцену ревности. Леля сказала тете Люсе: «Нипочем бы не поверила, что после двадцати пяти лет совместной жизни можно так ревновать». В общем, он сперва орал, топал ногами и грозился всех убить. А на следующий день приволок своей Леле корзину цветов в два раза больше той, что мы ей подарили!

— Ну! — изрекла с самодовольным видом Моя Длина. — Что я вам говорила! От нашего подарка — одна польза.

— Машка знает! — растянулся рот до ушей у Пашкова.

— Только Леля эта теперь никак не может вычислить неизвестного поклонника, — добавил Женька.

— Такие тайны только полезны, — ничуть не смутилась Моя Длина. — Они человека в тонусе держат.

— Пошли в школу, — поторопил Темыч. Вскоре Компания с Большой Спасской пробилась сквозь плотную толпу в вестибюль.

— А ну-ка, глядите сюда, мальчики-девочки! — указала на доску объявлений Моя Длина.

Остальные подошли ближе. Поверх объявления о конкурсе красоты среди старшеклассниц было наклеено другое: «Выборы королевы красоты переносятся, по просьбе спонсоров, на начало следующей четверти. Точная дата будет сообщена сразу после каникул».

— Видали? — сказала Моя Длина. — Крутеет наш Андрюша. Спонсоров нашел. Ну ничего, — посмотрела она на Катю и Таню. — Так даже лучше. Теперь у нас есть время окончательно подготовиться.

— Верно, — отозвалась Катя. — А то все силы на Женькину шубу ушли.

Content

Иванов Антон и др Загадка газетного объявления

Глава I ШУБА — НА ВЕТЕР

Глава II ПОДГОТОВКА К ГАЗОВОЙ АТАКЕ

Глава III ПОЛНЫЙ «ОБЛОМОВ»

Глава IV ГДЕ ЖЕ ТЫ, ШУБА?

Глава V НАПРЯЖЕННЫЕ ПОИСКИ

Глава VI ПОИСКИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Глава VII ОТЕЛЛО С «БЕЛОРУССКОЙ»

Глава VIII ЭКСКУРСИЯ ПО КРИМИНАЛЬНЫМ МЕСТАМ

Глава IX ТРЕВОГА И ОЗАРЕНИЕ

Глава X ПО ПРОСЬБЕ СПОНСОРОВ…