Авиация и космонавтика 1994 01

СОДЕРЖАНИЕ

АВИАЦИОННАЯ НАУКА ТЕХНИКА

САМОЛЕТ «ЛЕБЕДЬ-XIV

СООСНЫЕ ВОЗДУШНЫЕ ВИНТЫ

АВИАЦИЯ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

САМОЛЕТЫ ЯПОНИИ

МАЛОИЗВЕСТНЫЕ СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ АВИАЦИИ

РАБОТА БЕЛОЙ АВИАЦИИ В КРЫМУ И СЕВЕРНОЙ ТАВРИИ В 1920 ГОДУ

ТАЙНА АРЦЕУЛОВА

КАК РОЖДАЮТСЯ ЛЕГЕНДЫ

ОЧЕВИДНАЯ НЕВЕРОЯТНОСТЬ. ВОПРОСЫ ОСТАЮТСЯ

РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

АВИАШАРЖ

БОМБАРДИРОВЩИК СУ-34 – АНАЛОГОВ НЕТ

АВИАЦИОННАЯ НАУКА ТЕХНИКА

В 1940 г. в Издательстве оборонной промышленности была издана книга "Проектирование самолетов". Автор книги американец Карл Вуд предварил ее небольшим введением, в котором в шутливой форме описал процесс создания самолета и саму работу авиационных конструкторов. Находя данный текст весьма занимательным, предлагаем нашим читателям им насладиться.

УПРОЩЕННЫЕ МЕТОДЫ ПРОЕКТИРОВАНИЯ САМОЛЕТА

К. Вуд

Проектирование и производство самолетов многие представляют как нечто таинственное, причем такое мнение сложилось не только у широкой публики, но и у лиц, имеющих отношение к авиапромышленности. Многие не имеют никакого представления, почему для одного типа самолета используется бипланная схема, в то время как для другого – монопланная. Считая, что нашим читателям это будет очень интересно, мы спросили у некоторых опытных конструкторов, каким образом они создают новый самолет. Они охотно удовлетворили наше любопытство, и.ниже мы приводим с их слов описание процесса создания обычного самолета – от чертежной доски до аэродрома.

Так как лучшие чертежники заняты изготовлением реклам для торгового отдела, то главный конструктор с неудовольствием узнает о том, что чертить будет неопытный человек, а расчеты и вычисления он должен делать сам.

Конструктор задается размахом 37,5 фута. Чертежник не разбирается в его почерке и делает чертеж самолета с площадью крыла 375 кв. футов.

Первоначально намечается моноплан. Но происходит смена районных инспекторов Департамента торговли. Новый инспектор предпочитает бипланы, поэтому конструкция изменяется на биплан.

Президент акционерного общества сообщает, что в настоящее время основным показателем всех новых самолетов является скорость. Соответствующим образом изменяется конструкция.

Партнер главного инженера по игре в гольф владеет моторным заводом. Это обстоятельство оказывается решающим в выборе мотора. Конструктор возмущается. Главный инженер начинает хуже играть в гольф, и партнер постоянно обыгрывает его. Тогда он предлагает конструктору взять лучший мотор другой фирмы. Конструктор снова озадачен: он не знает, что ему делать с новым мотором.

Президент акционерного общества предписывает максимально возможное снижение себестоимости и эксплуатационных затрат. Конструкция соответствующим образом изменяется.

Конструктор узнает, что самолетная фирма X проектирует самолет с крылом типа «чайка». Он немедленно стирает все начерченное и начинает разрабатывать новое крыло типа «чайка». В это время конструктор фирмы X стирает свои чертежи и начинает набрасывать крыло типа «бабочка», так как он узнал, что фирма Y создает крыло этого типа.

Президент акционерного общества возвращается из поездки по стране и рассылает циркуляр, в котором пишет, что самым главным качеством самолета в данный момент является улучшение обзора пилота и для достижения этой цели надо жертвовать и дешевизной конструкции, и скоростью. Конструкция соответственно изменяется.

Цех делает ошибку и укорачивает фюзеляж на один фут. Так как перед этим цех покрыл одну из ошибок конструкторского бюро, то по принципу «рука руку моет» конструктор написал длинный доклад главному инженеру, доказывая, что наблюдается тенденция к более коротким фюзеляжам, а поэтому следует укоротить фюзеляж на один фут. Главный инженер, не уловив смысла туманных вычислений конструктора, распоряжается укоротить нос фюзеляжа. Конструктор и начальник цеха обсуждают этот вопрос, решают укоротить нос фюзеляжа на один фут и считают вопрос исчерпанным.

Наконец, прибывает мотор. Оказывается, что фирма построила девятицилиндровый мотор вместо семицилиндрового, а подмоторная рама рассчитана на семицилиндровый мотор. После длительной безрезультатной переписки между обеими фирмами о том, что делать – заменить подмоторную раму или снять два цилиндра, – приходят к решению бросить монету («орел или решка»). Заменяется подмоторная рама.

После установки мотора оказывается, что карбюратор задевает за шасси. Мотор отсылают обратно на завод, чтобы переделать карбюратор. Когда мотор возвращают, обнаруживается, что новый карбюратор задевает за масляный бак. Мотор снова отправляют на завод для переделки на непосредственный впрыск.

Ни один из рабочих, занятых на обтекателях, не знает английского языка, поэтому инженер-конструктор на пальцах объясняет им, какого типа крыльевые зализы необходимо сделать. Думая, что он говорит о капотах мотора, они делают новый тип капота на мотор; инженер-конструктор разрабатывает соответствующий чертеж и посылает его главному инженеру с указанием, что его новый проект должен дать увеличение скорости на четыре мили в час.

Шасси было рассчитано на колеса большого диаметра. Кто-то изобрел колеса малого диаметра и продал их агенту снабжения фирмы. После установки их оказалось, что зазор между винтом и землей слишком мал. Инженер-конструктор считает, что надо поставить трехлопастный винт, так как окружная скорость концов лопасти слишком велика.

Во время сборки самолета обнаруживается, что верхнее крыло упирается в потолочную балку цеха. После сравнения стоимости потолочного перекрытия цеха и одного набора стоек самолета высоту коробки биплана решено уменьшить на шесть дюймов.

После первого взвешивания выясняется, что центр тяжести самолета сильно смещен. Для получения нужной центровки изготавливается новое верхнее крыло с резко выраженной стреловидностью в плане. Главный инженер пишет президенту фирмы, что связанная с этим задержка оправдывается улучшением обзора пилота.

При вытаскивании самолета из ворот ангара обламывают конец левого крыла размером в один фут. Другую сторону также укорачивают на один фут и оба конца аккуратно закругляют.

Самолет проходит скоростные испытания, причем максимальная скорость оказывается на пять миль в час выше ожидаемой конструктором, но на пять миль в час ниже той, которую он указал в предварительных технических условиях. Эта скорость на 10 миль в час больше той, которую ожидал получить инженер-расчетчик, и на 10 миль в час меньше той, которую он обещал президенту фирмы. Она на 15 миль в час больше ожидаемой управляющим торговым отделом и на 15 миль в час меньше указанной им в предварительной рекламе.

Именно эту скорость и надеялся получить президент фирмы, хорошо знающий свои предприятия.

САМОЛЕТ «ЛЕБЕДЬ-XIV

М. Маслов

В 1914 г. один из первых российских летчиков Владимир Александрович Лебедев на арендованном участке близ комендантского аэродрома начал строительство авиационного завода. Основанное им для этой цели «Акционерное общество воздухоплавания В. А. Лебедева» в том же году выпустило свои первые самолеты, которые получили название «Лебедь». Поначалу это были копии французских аппаратов «Депердюссен», «Вуазен» и ФБА. В 1915 г, на завод поступил трофейный немецкий разведчик «Альбатрос», который также был скопирован и стал выпускаться с различными двигателями для нужд армии. Наиболее распространенный среди этих машин двухместный «Лебедь»-ХП получил широкое применение в военной авиации русской армии. Всего самолетов под маркой «Лебедь» в период с 1914 по 1918 год было выпущено 24 типа. Среди них наиболее совершенным представляется «Лебедь»-ХГУ – двухмоторный биплан, выполненный по проекту инженера Л. Д. Колпакова-Мирошниченко.

Этот самолет начал строиться в 1915 году и в тот период был значительно совершеннее не только отечественных, но и зарубежных конструкций. К сожалению, самолет не был закончен по целому ряду причин, его постройка велась до второй половины 1917 г.

Предлагаемая схема публикуется впервые и представляет собой первоначальный проект самолета «Лебедь»-XIV, В период работы над самолетом рядные двигатели «Мерседес» были заменены звездообразными «Сальмсон» мощностью 150 л. с, на шасси была устновлена дополнительная пара колес, которая должна была, по мнению автора, предотвратить переворачивание аппарата при посадке.

В целом схема самолета изменениям не подверглась. «Лебедь»-Х1У строился по схеме классического трехстоечного биплана с двигателями, помещенными на стойках в межкрыльевом пространстве. Основной «изюминкой» для 1915 г. был достаточно большой фюзеляж, выполненный по типу монокок. Изящная, очень хорошо обтекаемая скорлупа, напоминающая рыбу, была очень легкой. Именно она и должна была обеспечить неплохие летные данные самолету.

Экипаж «Лебедя» состоял из четырех человек, трое из которых могли вести оборонительный огонь из пулеметов. Расположение вооружения позволяло надежно защитить машину в случае нападения истребителей. Хотя «Лебедья- XIV строился как бомбардировщик, его компактные размеры и мощное вооружение послужили поводом к тому, что его стали называть «большим истребителем». Очевидно, последнее обстоятельство, а также то, что среди остальных «лебедей» эта машина наиболее впечатляла, явилось причиной еще одного названия – «Лебедь-Гранд» •

СООСНЫЕ ВОЗДУШНЫЕ ВИНТЫ

М. Маслов

В конце 30-х годов нашего столетия ограниченные возможности воздушного винта вызвали трудности в решении проблемы дальнейшего увеличения скорости полета для самолетов с поршневыми двигателями. Возрастание мощности авиационных двигателей и в особенности увеличение их высотности при существовавших конструктивных ограничениях диаметра воздушных винтов привело к необходимости увеличения числа лопастей винтов, а также их рабочей поверхности, Из всех возможных вариантов получения более эффективного винтового движителя внимание конструкторов начали привлекать соосные воздушные винты.

Элементарные соображения наталкивали конструкторов на мысль о преимуществах винтов, вращающихся в противоположных направлениях. Суммарный реактивный момент таких винтов равнялся нулю, в результате чего отпадала необходимость в аэродинамических компенсаторах. При криволинейном полете устранялся гироскопический момент, что повышало маневренность. Воздушный поток, закрученный передним винтом, выпрямлялся задним, что создавало возможности увеличения КПД. Более того, выпрямленный поток обеспечивал симметричное обтекание самого самолета, что очень благоприятствовало улучшению управляемости на взлете и посадке. Естественно, что эти соображения нуждались в подтверждениях экспериментальными данными.

Нужно заметить, что интерес к соосным воздушным винтам проявляли столько же лет, сколько лет осуществлялись пилотируемые полеты. Еще братья Райт установили на своем первом самолете винты противоположного вращения с целью устранения реактивного момента винта. В 1918 г. исследования (далеко не единственные) двухлопастных соосных винтов были проведены в лабораториях Стенфордского университета в США. Результаты этих исследований были малообещающими, так как оказалось, что КПД такой системы винтов несколько ниже, чем у одиночного двухлопастного винта. Был сделан вывод (который и подтвердился во всех последующих исследованиях) о том, что при маломощных моторах, т.е. при малых относительных нагрузках на лопасти, соосные винты преимуществ не имеют. Исследования этого вопроса были прекращены более чем на 10 – 15 лет,

Конструкторы самолетов в этот период применяли винты противоположного вращения, при помощи которых стремились в основном добиться устранения реактивного момента и повысить устойчивость самолета за счет улучшения его обдувки. Это касается прежде всего летающих лодок Дорнье «Валь», До-18, Шорт «Сингапур» и Луар-Ныопор. Очевидно, жесткие требования к гидросамолетам привели к тому, что впервые возможности соосных винтов триумфально были продемонстрированы именно на гидросамолете- итальянском Макки-Кастольди М-7 2.

Этот самолет строился специально для международных состязаний на кубок Шнейдера, где часто устанавливались и мировые рекорды скорости, Особенностью гонок было участие в них исключительно гидросамолетов, причем это были в основном двухпоплавковые машины. Летчикам, участвующим в этих состязаниях, приходилось начинать взлет под прямым углом к ветру, так как неуравновешенный реактивный момент одиночного винта заставлял противоположный поплавок погружаться в воду, в результате чего получался полный разворот на 90° к направлению ветра. Понятно, что подобный маневр был сложен в исполнении и представлял собой немалую опасность. Очевидно, что именно этот недостаток заставил конструктора Map и о Кастольди использовать соосные винты на своем М-72. В процессе создания машины проведенные исследования показали, что можно ожидать и значительного увеличения скорости. И хотя вращение винтов не было синхронизированно (каждый винт вращался от отдельного двигателя, и практически всегда имелась некоторая разница в оборотах), успех был достигнут. В 1934 г. Макки-Кастольди М-72 установил мировой рекорд скорости 709 км/ч, который продержался до 1939 г.

С этого момента интерес к соосным винтам возобновился. Появился ряд опытных самолетов, на которых проверялись теоретические исследования в этой области. Наиболее интересной среди этих машин можно назвать голландский Кольховен FK .55 (рис. 1), продемонстрированный на Парижском авиасалоне 1936 г. Однако ни FK .55, ни какой-либо подобный самолет развития не получили. Сложность и большой вес редуктора при имеющихся мощностях двигателей заметного выигрыша пока не сулили.

Только в разгар второй мировой войны, когда мощности авиационных поршневых двигателей возросли до 2000 л. с. и более, проекты соосных воздушных винтов начали реально воплощаться в конструкциях самолетов. Английская фирма «Ротол», создавшая в 1942 г. опытный образец силовой установки с соосными винтами, к концу войны оснастила ею истребитель «Сифайр». Подобные установки с успехом Пыли испытаны и на двух других опытных английских истребителях: МВ-5 и Хоукер «Торнадо». В США в тот же период соосные воздушные винты применялись на опытных самолетах ХР-75, XF – 14C и ХВ-4 2, Успех, однако, был запоздалым, ибо триумфальное восшествие газотурбинного двигателя, сулящего гораздо более высокие полетные скорости, в значительной степени сузило возможности применения воздушных винтов вообще.

С этого момента, т.е. с середины 4 0-х годов, соосные воздушные винты нашли себе применение на пассажирских и транспортных самолетах. Получив второе рождение с развитием турбовинтовых двигателей, такие винты применяются с успехом и по сей день.

Продолжая затронутую тему, следует описать работы в этом направлении, проведенные в СССР.

Среди советских конструкторов одним из первых соосные воздушные винты решил применить Александр Москалев. В период 1933 – 1934 гг. ОКБ Москалева совместно с кафедрой аэромеханики Воронежского государственного университета начало разработку новых аэродинамических компоновок с целью получения высоких скоростей полета. В результате было найдено наиболее целесообразное направление в формировании облика самолета.

Проект, получивший обозначение «Сигма» (рис. 2), представлял собой схему стилизованного треугольного «летающего крыла» очень малого удлинения (меньше единицы). На самолете предполагалось установить два двигателя Испано-Сюиза 12 YBRS с соосными винтами противоположного вращения. Как и итальянец Марио Кастольди на своем МК-72. Москалев добивался прежде всего устранения реактивного момента винта и улучшения управляемости и так же мог бы получить на «Сигме» рекордную скорость. В ноябре 1934 г. проект был окончен и направлен в Москву, в Главное управление авиационной промышленности, на рассмотрение. Идея, однако, показалась слишком необычной, проект сочли преждевременным и сдали в архив. Впоследствии автору удалось реализовать подобный самолет с маломощным мотором, но до применения соосных винтов дело не дошло.

В 1936 г. заведующий кафедрой самолетостроения Военно-воздушной академии им. Н. Е. Жуковского Виктор Болховитинов, удовлетворенный достигнутым успехом при создании четырехмоторного тяжелого бомбардировщика ДБ-А, обращается к проблеме создания скоростного боевого самолета. Из многих вариантов компоновок он выбирает схему с двумя двигателями М-103, установленными один за другим (тандемом) с передачей на соосные воздушные винты, Для решения этой задачи он конструирует спаренную установку двигателей с последующей отработкой на стенде. Стендовые испытания дели обнадеживающие результаты, поэтому в 1937 г. под руководством Болховитинова разрабатывается проект скоростного ближнего бомбардировщика, получившего индекс «С» (существовало несколько вариантов расшифровки индекса: «Сталин», «Спарка», «Спартак»). Первоначально это был самолет с однокилевым оперением и с различными вариантами применения и вооружения. На представленных схемах изображены именно первые прорисовки самолета «С» (рис. 3).

Основные данные: размах крыла 1 = 5,63 м; площадь крыла S = 32.5 м г ; удлинение X = 0,975; полетный вес Ц, – 3080 кг; двигатели 2 х 124В75; = 1000 км/ч; v ^, = 125 км/ч

В дальнейшем было решено оперение машины сделать двухкилевым, В таком виде «С» был построен в 1 938 г. Винтомоторная установка этой машины представлена на рис. 4.

Проведенные испытания показали жизнеспособность силовой установки, однако полученные летные данные не удовлетворяли военных. Максимальная скорость «С» на высоте 4600 м составила 570 км/ч, что было неплохо, однако высокими оказались и скорости взлета и посадки. Было признано, что самолет испытаний не выдержал, а конструктору было предложено заняться усовершенствованием машины. В течение 1940 г. Болхо-витинов продолжает работать над своим детищем, в частности над улучшением его взлетно-посадочных характеристик и возможной установкой более мощных двигателей, Помимо прочего он настойчиво занимается поиском новых схем и компоновок.

В период конца 1940 -начала 1941 г. решение проблемы соосных воздушных винтов становится

более актуальным. Активно в этой области работают ученые ЦАГИ. Наряду с теоретическими работами по определению аэродинамических характеристик соосных винтов ведутся практические эксперименты в аэродинамической трубе ЦАГИ Т-5.

Однако еще до окончания исследований и получения результатов появляются проекты самолетов, в которых реально могла воплотиться исследуемая идея, Даже далекое от «сухопутных» проблем конструкторское бюро Бсриева, специализирующееся на машинах для гидроавиации, разрабатывает в 1 940 г. проект такого самолета, получившего обозначение Б-1 0 (рис, 5). 1 5 февраля 1940 г. Берисв обращается в Наркомат авиационной промышленности к заместителю наркома А. С. Яковлеву с просьбой рассмотреть его предложение и включить в план работ авиапромышленности на 1940- 1941 гг. Эскизный проект Б-10 представлял собой перехватчик или пикирующий бомбардировщик, выполненный по двухфюзе-ляжной схеме. Самолет предполагалось оснастить двумя двигателями М-107 с приводом на соосные толкающие винты. Подобная схема с использованием ламинарного профиля крыла NACA 23012 давала расчетную скорость 8 1 8 км/ч. Проект имел следующие основные данные:

Размах, м…1 3,0

Длина, м …1 1,260

Плошадь крыла, м…26,0

Полетный вес, кг…ЗЯ70

Практический потолок, м… 10000

Дальность, км…1 000 (0,9 Nm , ix |.

В заключении ГУАС КА (Главное Управление Снабжения Красной Армии) по проекту Б-10 говорилось, что проект вполне реален и может быть реализован. Однако, так как Берисв уже имел задание на катапультируемый корабельный разведчик КОР-2, было признана целесообразным передать разработку проекта Болховнт.пюву, который к тому времени уже имел опыт работы в этой области и реально летающий самолет «С».

В КБ Болховитинова эта машина получила обозначение «И». Разработка велась до весны 194 1 г. Пришлось преодолеть большое количество трудностей конструктивного и технологического характера. Однако неожиданное препятствие остановило разработку машины. 25 апреля 1 94 1 г. Болховитипон был вызван на совещание к заместителю наркома авиапромышленности Баландину. Присутствующие на совещании директор моторного завода Лаврентьев и главный конструктор двигателей Климов сообщили о невозможности создания снарки двигателей М-107П.

Основной причиной отказа было чрезмерное форсирование М-107П; считалось, что на этом сверх напр я жен и ом двигателе при установке удлиненного вала на рабочих оборотах могут возникнуть опасные резонансные явления, которые приведут к разрушению конструкции, Кроме того, завод имел огромный план по выпуску двигателей, вел сложную работу по доводке двигателей М-105, М-107, М-1 20. Загнанному в угол Болховитинову было предложено выбрать любой другой тип двигателя из имеющихся в стране и переработать под него свой проект. После размышлений конструктор выбрал дизель М-4 0, который хотя и был тяжеловат, но расходовал в два раза меньше топлива.

Смена двигателя повлекла за собой и изменение всего проекта. Предварительные изыскания, проведенные в мае – июне 1941 г., вернули конструктора к схеме «С». Кроме того, заинтересовавшись характеристиками М-4 0, Болховитинов разрабатывает проект четырехмоторного бомбардировщика с тандемной установкой двигателей. Однако начавшаяся война не позволила продолжить эти работы.

Примерно в середине 1941 г. были закончены исследования соосных воздушных винтов в ЦАРИ, позволившие сделать следующие выводы.

1. КПД соосных винтов при больших относительных поступях (большая поступь винта, т. е. большой шаг соответствует высокой полетной скорости) на 2 – 4% выше, чем КПД одного из одиночных винтов комбинации.

2. На режиме взлета при углах установки лопастей меньше 35° КПД соосных винтов несколько меньше, чем КПД одиночных винтов. При больших значениях коэффициента мощности тяга соосных винтов па режиме взлета больше, чем тяга одиночных винтов с покрытием (равноценной рабочей поверхностью), равным суммарному покрытию соосных.

3. Для того чтобы мощности переднего и заднего винтов были одинаковы при достижении максимального КПД, угол установки лопастей заднего винта должен быть на 1 -1,5° меньше, чем угол установки переднего винта.

4. Изменение расстояния между винтами комбинации в пределах, допустимых по конструктивным соображениям (в пределах ширины лопастей), заметного влияния на величину КПД не оказывает,

В течение войны, однако, применить на практике результаты исследований не представилось возможным. После ее окончания из трофейных немецких архивов стало известно, что в Германии в период 1941-19 4 2 гг, были проведены обширные исследования соосных воздушных винтов в аэродинамической трубе института DVL , которые практически совпали с советскими исследованиями. Совпадали они и с выводами американских ученых из NACA , но, как уже говорилось, настало время реактивной авиации.

И все-таки винты с противоположным вращением нашли применение. В начале 50-х годов КБ Туполева в поисках увеличения дальности при сохранении высокого показателя скорости создает стратегический бомбардировщик Ту-95. Эта выдающаяся машина, которая впоследствии была трансформирована в пассажирский Ту-114, летает и по сей день. Установленные на Ту-95 четыре двигателя НК-12 конструкции Н. Кузнецова развивают мощность по 15 ООО л. е. каждый и вращают соосные воздушные винты. Мощнейшая силовая установка в сочетании с такими винтами позволяет Ту-95 летать со скоростью, значительно превосходящей скорость других самолетов с турбовинтовыми двигателями. Впоследствии данная силовая установка с успехом была использована на другом советском самолете – гигантском транспортнике Ан-2 2.

В наше время идея соосных воздушных винтов нашла свое воплощение в создающихся винтовен-тиляторных двигателях.

АВИАЦИЯ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

ПОРАЖЕНИЕ ЯПОНИИ В ВОЗДУХЕ

Н. Чистов

(из журнала «Вестник Воздушного Флота» Nal 8 (320), октябрь 1945 г.)

В захватнических планах японских самураев использованию авиации как составной части вооруженных сил императорское командование отводило значительную роль. Это обусловливалось как своеобразностью тихоокеанского театра военных действий, в условиях которого «дальнобойность» авиации приобретала особо важное значение, так и исповедывавшейся в Японии авиационной доктриной, отводившей авиации роль «передового эшелона вторжения», своеобразного авангарда на-эемных и морских сил,

«Боевая мощь авиации, – говорится в новейшем уставе японских ВВС, – решает исход операции и предопределяет поворот в ходе войны.

Главная задача авиации заключается в том, чтобы в ходе операции в высшей степени использовать огромную силу маневра и присущую ей боевую мощь и, завоевав полностью господство в воздухе, заложить основы победы,,, Главным проявлением боевой мощи авиации является наступление. Оно должно быть самостоятельным и стремительным».

Уже этими установками были предопределены как масштабы последовавших действий авиации, так и способы ее применения. На первом этапе войны Японии удалось полностью реализовать указанные выше принципы использования авиации. Именно авиация, используя свою маневренность и дальнобойность, начала войну и в первые же часы се нанесла противнику чувствительный урон.

ДЕЙСТВИЯ ВВС ЯПОНИИ НА ПЕРВОМ ЭТАПЕ ВОЙНЫ

В первые же дни войны, начавшейся на Тихом океане в воскресенье 7 декабря 194 1 г., соединения японских военно-воздушных сил нанесли весьма чувствительные удары по аэродромам и морским базам Соединенных Штатов в центральной и юго-западной части Тихого океана,

В результате внезапного нападения японского морского флота и авиации на крупнейшую морскую базу Пирл-Харбор, расположенную на Гавайских островах в центре Тихого океана, были выведены из строя почти все находившиеся там корабли американского военного флота. Одновременно с этим на аэродромах Хикэм и Уилер Фильд (о. Оаху) была уничтожена подавляющая часть американских самолетов дальнего действия. В тот же день на о. Лусон (Филиппины) ударами с воздуха было уничтожено 87 самолетов американских ВВС, а через несколько дней из 3 1 6 самолетов, имевшихся у американцев на Филиппинах, осталось лишь 1 4 «летающих крепостей» Б-17, которым только и удалось улететь в Австралию. Остальные самолеты были уничтожены японской авиацией

На третий день войны японская авиация потопила в районе Малайского полуострова два единственных в этом районе английских крейсера – «Принц Уэльский» и «Рипалс»,

К началу военных действий на Тихом океане Япония имела полное превосходство в воздухе над авиацией США и Англии. В первые же дни ВОЙНЫ после уничтожения большого числа американских самолетов на земле и в воздухе это превосходство было закреплено на довольно продолжительное время. Японии удались первые операции в воздухе, что имело существенное значение для дальнейшего развертывания морских десантных операций по захвату островов и огромных территорий на континенте между Алеутскими островами и Бирмо-Индийской границей.

К середине 1942 г. японцы захватили на Тихом океане острова Маркус, Уэйк, Гильберта, Соломоновы, Бисмарка, Новую Гвинею и Филиппины. Они овладели также Малайским полуостровом, Сингапуром и Бирмой.

В течение полугода войны осуществилась первая часть плана Танака-захват района Южных морей как базы для получения стратегического сырья, для упрочнения в этом районе военной мощи Японии и создания предпосылок для дальнейшей экспансии на пути к мировому господству желтой расы.

Окрыленные столь легкой и быстрой удачей, японские милитаристы упивались победой. Они на все лады восхваляли свои вооруженные силы, величая их «непобедимыми». Особая честь была воздана японской авиации.

ОРГАНИЗАЦИОННАЯ СТРУКТУРА И ЧИСЛЕННОСТЬ БЫВШЕЙ ЯПОНСКОЙ АВИАЦИИ

Свою военную авиацию Япония начала создавать еще до первой мировой войны. С этой целью в 1909 г. несколько офицеров японской армии были посланы во Францию для изучения летного дела. В 1911 г. они вернулись в Японию летчиками и приступили к организации разведывательной авиаэскадрильи. Во время войны 1914 – 1918 гг, японцы участия в воздушной вой ic не принимали, но тщательно изучали опыт боевого применения военной авиации в Европе. Для этого в начале 1918 г. на итальянский фронт были посланы японские летчики и офицеры.

* По л.чшым «Отчета командующего авиацией США военному министру, 1943 г.

После первой мировой войны в Японию была приглашена большая группа французских инструкторов и военных летчиков, которым была поручена организация в Японии нового рода вооруженных сил – военной авиации. К этому времени относится создание штаба ВВС, а спустя несколько лет – имперской школы военной авиации. В дальнейшем эта школа непрерывно расширялась и выделяла из своего состава кадры для создания новых летных и специальных школ ВВС.

Накануне второй мировой войны японская авиация располагала школами первоначального летного обучения, воздушного боя, бомбардировки, разведки, аэронавигации и подготовки инженерно-технического состава. Морская авиация имела свои авиашколы. В 1934 г. летные школы выпустили 150 военных летчиков, в 1936 г. – уже в два раза больше – 300 летчиков. Из года в год увеличивалась пропускная способность старых школ и открывались новые. С начала нападения Японии на Китай и захвата Маньчжурии широко развер1гулось строительство авиационных заводов, которые уже к 1941 г. выпускали такое количество самолетов, какое необходимо было для удовлетворения потребности японской военной авиации.

К началу второй мировой войны Япония имела довольно сильную военную авиацию, организован-]гую по типу военно-воздушных сил крупнейших стран мира. В оперативном отношении военная авиация подчинялась военному командованию, военно-морская авиация находилась в распоряжении морского командования. Соответственно этому высшими органами управления воздушными силами являлись военное министерство и адмиралтейство. Верховным главнокомандующим всеми японскими вооруженными силами являлся император Хирохито.

Осенью 1941 г. верховное командование подверглось реорганизации, в результате чего был создан штаб национальной обороны, которому подчинялись военно-воздушные силы, дислоцированные на японских островах, в Корее, на Сахалине и Формозе. В военном министерстве было создано управление ВВС, руководимое командующим ВВС, ответственным перед императором за проведение самостоятельных воздушных операций.

Все авиасоединения (авиабригады| и отдельные авиаотряды были сведены в авиационные дивизии. Авиачасти, действовавшие в Китае, также были сведены под единое командование и, в свою очередь, подчинены имперскому военному штабу в Токио. Командующему ВВС в Китае были подчинены одна авиадивизия в Северном Китае и две авиадивизии в Центральном Китае со штабами в Бейпине, Ханькоу и Нанкине. Штабу одной из этих дивизий подчинялись и авиачасти, находившиеся в Южном Китае. Наконец, японские авиачасти, дислоцированные в Маньчжурии, были подчинены командующему Кван-тунской армии и его штабу в Чунцине.

В ходе войны японская военная авиация непрестанно расширялась. В Маньчжурии, в Китае и во всех других районах, захваченных японцами, создавались новые аэродромы и авиационные части. К концу войны высшим авиационным соединением являлась воздушная армия, которых в Японии было шесть.

Низшей тактической единицей японских ВВС был авиаотряд, состоявший из 30 самолетов, и отдельные авиароты по 10 – 15 самолетов. Авиаотряды сводились в авиабригады, авиабригады – в авиадивизии. Две-три авиадивизии составляли воздушную армию.

К середине 1944 г. численность японской военной авиации достигла своей высшей точки. К этому времени Япония имела до 6500 боевых самолетов, более 110 авиаотрядов и более 50 отдельных авиа-рот. Авиаотряды и роты располагали значительным резервом самолетов.

Впоследствии, когда Япония стала подвергаться интенсивным бомбардировкам американской авиации, заметно возросли потери японской авиации, и ее численность начала уменьшаться.

По иностранным данным, к середине января 194 5 г. японцы имели 45 45 боевых самолетов в строю, из них 4430 на сухопутных базах и 115 на кораблях,

В начале 1945 г. японская бомбардировочная авиация составляла лишь 23% от общей численности ВВС, причем более чем наполовину (55%) военная авиация состояла из истребителей. К этому времени явно обнаружилась тенденция перехода японцев к оборонительной тактике, к упорной обороне японских островов и удержанию за собой завоеванных территорий.

Японская авиационная промышленность в начале этого года еще продолжала ежемесячно выпускать более 2000 боевых машин. Качество японских самолетов, особенно истребителей, приобретавших для Японии на последней стадии войны исключительно важное значение, непрерывно улучшалось. Японцам удалось создать легкие одноместные истребители, не уступавшие по скорости полета и скороподъемности лучшим американским самолетам. Некоторые японские самолеты имели даже большую скорость и лучшую маневренность, чем американский истребитель «Лайтнинг». Однако вооружение японских истребителей, а также дальность действия и грузоподъемность японских бомбардировщиков уступали американским самолетам, являвшимся до вступления СССР в вошгу с Японией основным противником японских ВВС в воздухе.

Тем не менее японская авиация до последних дней войны представляла собой значительную силу не только с точки зрения качества материальной части, но и ее многочисленности.

НЕСООТВЕТСТВИЕ УСТАВНЫХ ТРЕБОВАНИЙ СЛОЖИВШЕЙСЯ ОБСТАНОВКЕ

Поражение царской России в войне 1904 – 1905 гг. было использовано японской военщиной для привития молодежи «самурайского духа непобедимости». Опьяненные успехом последующих завоеваний в Маньчжурии и Китае, а также успешными действиями в первые дни нападения на флот и авиацию США, японцы, в частности японские летчики, прониклись верой в свою непобедимость.

Японская пропаганда никогда не напоминала самураям о тех наглядных уроках, которые были преподаны им советскими войсками у озера Хасан и на Халхин-Голе. Она превозносила храбрость и готовность японцев к самопожертвованию, призывая японских летчиков к наступлению и только к наступлению.

Наступательным духом проникнуты требования всех японских уставов и руководств.

«В борьбе с воздушными силами, – говорится в одном из них,-важно нанести противнику смертельный удар, захватить инициативу и, пользуясь безусловным господством в воздухе, развернуть внезапные действия по его тыловым объектам».

Уставы рекомендуют добиваться оперативного успеха одним ударом большого количества самолетов в дневное время, на рассвете или в сумерки, в зависимости от состава сил, имеющихся в распоряжении противника. Для действий по особо важным объектам рекомендуется авиационные силы применять массированно.

Таким образом, японцы первейшей задачей считали завоевание господства в воздухе, при наличии которого широко разворачивались действия наибольшего количества авиационных сил по глубокому тылу противника.

Эти оперативные принципы были действенны и использовались японцами лишь в начальный период войны, когда США и Англия не могли еще выставить против Японии сколько-нибудь значительного количества самолетов.

Однако, по мере того как сопротивление авиации союзников крепло, а ее удары по наземным жизненно важным японским центрам усиливались, удерживать господство в воздухе японцы оказались уже не в состоянии. В наибольшей мере этому способствовало то обстоятельство, что Красная Армия и ее военно-воздушные силы, грозно стоявшие у границ Маньчжурии, сковали здесь больше одной четверти военно-воздушных сил Японии. Если в первый период войны японское командование, рассчитывавшее на поражение СССР в войне против Германии, держало здесь эту авиацию как стратегический, ненужный ей тогда в боях против союзников резерв, предназначавшийся для нападения на советский Дальний Восток, то теперь, как ни остро нужен был ей этот резерв для борьбы с авиацией США, Япония не могла бросить его против союзников из боязни удара Красной Армии.

Тем самым Красная Армия оказала союзникам уже в тот период неоценимую помощь.

Япония при всех трудностях, вытекавших для нее из ухудшения обстановки на Тихом океане, не могла полностью использовать против США и Англии свою авиационную мощь, как и наземные силы. В этих условиях удерживать господство в воздухе японское авиационное командование оказалось уже не в силах, и оно принуждено было перейти к оборонительной тактике.

Все внимание было обращено теперь на действия японской истребительной авиации. От японских истребителей командование требовало прежде всего ослабить воздушную мощь противника в районе ожесточенных боев и у наиболее важных пунктов. Истребители прикрытия бомбардировщиков должны были уничтожать воздушного противника в момент бомбардировки неприятельских авиабаз и, в свою очередь, совершать внезапные налеты на авиабазы противника. На истребителей возлагалась задача прикрытия расположенных в тылу промышленных центров, несение патрульной и разведывательной службы. Истребительные патрули были обязаны сообщать о приближении неприятельских бомбардировщиков к оборонительным объектам и обнаруживать неприятельские авиабазы путем преследования авиачастей противника до их посадки на своих аэродромах в дневное время. Истребители рекомендовалось также использовать для налетов на авиабазы противника в дневное время.

Японские авиационные уставы требовали упорной настойчивости, дисциплины, инициативы, согласованности и внезапности действий при выполнении поставленных задач.

«Наступательный дух,-говорилось в авиационном уставе, – является основным требованием к военнослужащим и признаком их высокого морального состояния. На основе наступательного порыва военное искусство достигает совершенства, обучение дает высокие результаты, и в бою одерживается победа. Исход боя необязательно зависит от численного превосходства войск. Хорошо обученные и проникнутые наступательным порывом войска могут легко разбить численно превосходящего противника.

Дисциплина – это жизнь вооруженных сил. Она делает чудеса в бою и позволяет всем, от рядового до генерала, действовать в полном единстве. От состояния дисциплины зависит судьба армии. Основным элементом дисциплины является повиновение…

В бою необходимо проявлять инициативу. Однако инициатива не должна заслонять повиновение, Она заключается в том, что подчиненный, уяснив себе замысел начальника и сообразуясь с обстановкой, выбирает наилучший способ выполнения замысла начальника.

Единство и согласованность крайне необходимы в бою. Только единые и согласованные действия всех войск, независимо от их назначения, могут обеспечить успех войны…

Внезапность – необходимое средство для достижения победы над врагом. Необходимо строго скрывать свои замыслы от противника и молниеносными действиями упредить контрмеры противника».

В том же уставе говорилось: «В основу действий авиации должны быть положены смелость, решительность, маневренность и дерзость».

Вот далеко не полный перечень основных требований японского авиационного устава 1 94 4 г. к личному составу ВВС.

Однако, пока составители устава трудились над его параграфами, обстановка на тихоокеанском театре войны изменилась не в пользу Японии. Японской авиации волей-неволей пришлось срочно менять свой наступательный дух на оборонительный,

В феврале 194 4 г. японцы были выбиты с островов Адмиралтейства и Маршалловых: в период с апреля по сентябрь союзники овладели Новой Гвинеей; в июне и июле американцы высадились на островах Сайпан и Гуам (в группе Марианских островов), в октябре и декабре – на Филиппинах.

В 1945 г. американские войска захватили о. Окинаву, и, таким образом, метрополия Японии и все ее промыш-ленные города оказались на удалении всего лишь 1500 км от авиационных баз американской авиации, расположившейся на этом острове, Все это дало возможность авиации США наносить еще более чувствительные удары по Японии.

Однако, несмотря на потерю вышеуказанных островов и участившиеся бомбардировки японских городов, Япония все еще считала себя достаточно сильной, чтобы продолжать сопротивление. Даже после капитуляции Германии Япония дважды отказывалась прекратить сопротивление. Ее многочисленные армии и достаточно большой воздушный флот все еще оставались боеспособными, хотя по-прежнему были рассредоточены на обширной территории – от южных границ Китая до северных границ Маньчжурии. Более чем полумиллионная армия и около 1000 боевых самолетов, дислоцированные в Маньчжурии, являлись крупным стратегическим резервом, под прикрытие которого могли отходить японские войска из Южного Китая.

Помимо этого, японское командование не без оснований возлагало большие надежды на неприступность береговой обороны, построенной на основных японских островах, а также на некоторые другие оборонные факторы. К числу их относятся развернувшиеся еще ранее действия авиационных отрядов самоубийц – камикадзе, применение новой реактивной авиационной техники, наконец, подъем «самурайского духа» солдат и населения, который японские империалисты считали неизбежным в случае приближения к их метрополии.

Только выступление Красной Армии явилось той решающей силой, которая опрокинула все расчеты японской военщины, не дав ей до конца реализовать указанные выше факторы. Рассмотрим, однако, некоторые из них.

Авиационные отряды смертников были созданы японцами еще в 1944 г. Летчику-самоубийце ставилась только одна задача: найти неприятельский объект (корабль или тяжелый самолет) и врезаться в него вместе со своим самолетом, нагруженным взрывчатым веществом.

В нескольких одиночных случаях летчикам-самоубийцам удалось атаковать американские корабли и причинить им некоторый ущерб. Однако прошло немного времени, как американцы, освоив методы борьбы с ними, научились сбивать эти самолеты еще до того, как они достигали цели.

Особый урон несли камикадзе при попытках атаковать летающие бомбардировщики. Большинство самоубийц погибало, не выполнив своей задачи. Участились случаи, когда они, отказавшись от бессмысленных атак, возвращались на свои базы невредимыми.

Тогда японские авиаконструкторы изобрели и построили небольшой самолет с ракетным двигателем, не имевший органов приземления, который с посаженным в него смертником подвешивался к двухмоторному бомбардировщику. Бомбардировщик доставлял подвешенный к нему самолет в зону полета бомбардировщиков или действия судов врага и там сбрасывал его. Смертник должен был навести свой самолет-бомбу на объект противника и при столкновении погибнуть. На таком самолете путь к спасению и возвращению па свой аэродром был отрезан.

В начале 194 5 г. японская пропаганда возвестила о новом средстве ВОЙНЫ, которое должно было сжечь противника на его собственной территории. Этим новым средством явились небольшие воздушные шары, снаряженные зажигательным веществом. Шары пускались по ветру через океан и в отдельных случаях достигали Канады. Это событие, как и прочие, связанные с подобными же изобретениями, было широко использовано японской пропагандой, которая сравнивала действие этих шаров с разрушительным действием самолето-снарядов, применявшихся немцами для обстрела Лондона,

Однако ни новая авиационная техника Японии, ни шумиха японской пропаганды не могли компенсировать того все возраставшего количественного и качественного превосходства англо-американских сил в воздухе, которое обозначилось в 194 5 г.

К середине 1945 г. Япония располагала не более чем 4000 боевых самолетов, в числе которых были подавляющая часть истребителей и меньшее число легких и средних бомбардировщиков. В то же время американцы и англичане имели преимущество в численности и многократное преимущество в качестве самолетов, действовавших против Японии. Достаточно сказать, что только на Тихом океане против Японии действовало около 2000 тяжелых бомбардировщиков типа В-2 9.

Военный министр Японии генерал Анами в своем докладе о военном положении 9 июня 1945 г. заявил: «В общей сложности около 1500 бомбардировщиков В-29 атаковали нашу метрополию в марте. В апреле метрополию атаковало 2500 бомбардировщиков В-29. В мае было отмечено увеличение до 3000 бомбардировщиков В-29. Мы должны полностью подготовиться к быстрому усилению воздушных налетов в будущем».

В течение июня на японские города ежедневно сбрасывалось по 1000 тонн авиабомб. Командующий ВВС США генерал Арнольд заявил 16 июня 1945 г., что тоннаж бомб, сбрасываемых на Японию, будет неуклонно возрастать и в 1945 г. будет доведен до 5 000 тонн в сутки. В налетах же будут одновременно принимать участие по 1000 самолетов В-29.

Несмотря на то что в середине 1945 г. японская авиационная промышленность была еще способна производить от 1250 до 1500 самолетов в месяц, она обеспечивала возмещение боевых потерь военной авиации не более чем на 87%. За всю войну Япония потеряла 21 000 боевых самолетов. Только в период боев за Окинаву было уничтожено около 4000 японских самолетов. За 19 дней, с 10 по 2 9 июля, японцы потеряли 845 самолетов, а 30 июля, только за один день, – 227 самолетов. В этот день американская авиация, действовавшая с 14 авианосцев, подвергла разрушительной бомбардировке японскую морскую базу Майдзуру и столицу Токио.

В результате всего этого численность японской авиации к концу войны заметно сократилась.

КРАХ ЯПОНСКОЙ АВИАЦИИ

Вследствие боевых потерь резко падала и боеспособность японской авиации. Американские летчики отмечали случаи, когда поднявшиеся им навстречу японские истребители не приближались к американским самолетам из опасения быть сбитыми в неравном бою. Одновременно сокращались масштабы боевого применения японской авиации. Изрядно потрепанная бомбардировочная авиация японцев использовалась в составе мелких групп, насчитывающих всего лишь по нескольку самолетов. Наносимые ею удары были малоэффективны и существенного влияния на ход войны оказать не могли. В 194 5 г. активность и масштаб действий японской авиации не могли идти ни в какое сравнение с размахом действий американских ВВС.

Приспосабливая свою авиацию к задачам обороны и стараясь сократить потери, японское командование в 1945 г. попыталось всячески экономить свои авиационные средства, что привело к нерешительному использованию авиационных частей.

Японские летчики стали больше заботиться о сохранении себя и своей материальной части, чем об уничтожении противника в воздухе.

Однако такая тактика, полностью противоречившая требованиям японских уставов, практически лишь развязывала руки американской авиации в ее действиях по японским объектам, не избавляя в то же время японскую авиацию и от потерь.

К моменту вступления Советского Союза в войну на Дальнем Востоке Япония имела в Маньчжурии около 1000 самолетов, которые по замыслу японского командования должны были, как мы уже отметили, обеспечить предполагавшиеся действия Квантунской армии. Однако стремительное наступление Красной Армии расстроило эти планы японской военщины. Советские войска опередили японцев и сами повели решительное наступление, которое предрешило полный разгром военной мощи Японии и привело к бесславному концу историю ее военной авиации.

Советская авиация в первый же день войны нанесла одновременные удары по многочисленным японским аэродромам в Маньчжурии. Эти удары приковали японскую авиацию к земле, не дали возможности подготовить серьезное сопротивление в воздухе и закончились полным разгромом авиационной группировки японцев в Маньчжурии. В числе трофеев наши войска захватили более 600 японских самолетов.

Безоговорочная капитуляция, к которой была принуждена Япония могучим натиском объединенных сил союзников, явилась красноречивым выражением полного крушения и постыдного банкротства военной доктрины, стратегии и тактики японского командования.

Японская военная стратегия, как и стратегия немецко-фашистского империализма, была дефективной, авантюристической, а тактика- шаблонной.

Японцы, переоценивая свои силы, недооценивали силы противника. Они рассчитывали выиграть войну, опираясь лишь на временные факторы, такие, как внезапность нападения, большая, чем у противника, готовность к войне в момент ее начала и т.д., полагая, что этого будет достаточно, чтобы разыграть выгодный для себя «блицкриг», не дав противнику собраться с силами.

Начиная войну, Япония была убеждена, что Германия в 1941 г. одержит победу над СССР и «державам оси» удастся поделить между собой господство над обоими полушариями. Японские стратеги рассчитывали, что Соединенные Штаты Америки, получив внезапный и чувствительный удар в первые дни войны, не смогут восстановить свою военную мощь на Тихом океане раньше, чем самураи одержат полную победу. Экономический и военный потенциал стран-противников игнорировался.

К моменту начала войны Япония, как и всякая агрессивная страна, оказалась лучше подготовленной к новой войне, чем несобиравшиеся воевать миролюбивые страны, подвергшиеся ее нападению. Но японские стратеги, так же как в свое время стратеги немецкие, недооценили того обстоятельства, что исход войны определяется не первыми, хотя бы и удачными операциями, а конечным итогом борьбы постоянно действующих факторов на стороне каждого противника.

На фоне малочисленных сил союзников, имевшихся к началу войны в Юго-Восточной Азии и на Тихом океане, полностью отмобилизованные и подготовленные японские армии вторжения в 1941 г. представляли собой серьезную силу. Но стоило Соединенным Штатам развернуть свою авиацию, флот и армию на Тихом океане и начать наступление, как японские войска после не продолжительного сопротивления стали покидать одну за другой завоеванные ими позиции. Материальные ресурсы Японии начали быстро истощаться, численность армии стала уменьшаться и боевой дух армии падать.

Советский народ возложил на Красную Армию историческую миссию, поручив ей осуществить вместе с войсками союзников полный разгром японского агрессора на Дальнем Востоке. В течение нескольких дней наступления в Маньчжурии Красная Армия при участии ее военно-воздушных сил вышибла дух из отборных японских войск Квантунской армии, принудив ее сдаться в плен.

С разгромом в Маньчжурии японская авиация потеряла последние свои остававшиеся до этого малоуязвимыми базы и способность к сопротивлению.

Военно-воздушная мощь Японии была уничтожена.

САМОЛЕТЫ ЯПОНИИ

В. Бакурский, |М. Новиков |

В середине 3 0-х годов мировое сообщество со все большим беспокойством взирало на военные приготовления милитаристской Японии, которая первой приступила к военному переделу сфер влияния и территорий. Захват Китая, провокации па советской границе, вооруженное нападение на Монголию и, наконец, вступление во вторую мировую войну, начавшееся с пиратского нападения на Пирл-Харбор с последующим захватом Сингапура, Бирмы, Индонезии и т.д., – вот далеко не полный перечень военных преступлений японской военщины.

При этом Япония как островное государство возлагала большие наДежды не только на армию, но и на боевую мощь своего военно-морского флота, который накануне второй мировой войны также обладал большими воздушными силами. Достаточно вспомнить, что еще в ходе боевых действий в Китае в 1931 и 1937 г. палубная авиация прикрывала с воздуха японские войска в районе Шанхая. Среди всех государств, вступивших во вторую мировую войну, именно Япония первой по достоинству оценила боевую мощь авианосных соединений и сделала ставку не 1и корабельную артиллерию, а на самолеты палубной авиации. К союзникам это понимание пришло несколько позднее. И главным уроком им послужил сокрушительный удар японской авиации по главным силам Тихоокеанского флота США, находящимся на военно-морской базе в Пирл-Харборе.

7 декабря 1941 г. 353 палубных самолета, поднявшихся с шести авианосцев, нанесли американцам, застигнутым врасплох, сокрушительное поражение, выведя из строя восемь линкоров, множество боевых кораблей других классов, а также уничтожив в воздухе и на земле 188 самолетов. Потери же Японии в этой операции составили всего 29 самолетов.

8 тот же день на южном побережье Таиланда и в Британской Малайе под прикрытием кораблей и авиации высадился крупный японский десант. 10 декабря японцы начали высадку своих войск па Филиппинских островах.

Самолетостроение в стране «восходящего солнца» началось развиваться позднее, чем в основных капиталистических государствах. При этом широко использовался опыт Великобритании, Германии, США и Франции. Покупались образцы самолетов и моторов, лицензии на их производство, станочное оборудование и т. п. Зарубежные специалисты широко привлекались для работы в японской авиационной промышленности, студенты и инженеры из Японии обучались и проходили стажировку в институтах и на авиационных предприятиях Западной Европы и США.

Однако японские военные самолеты в техническом отношении отставали от аналогичных машин передовых стран капиталистического мира. Специалист по военной экономике Японии Дж. Б. Коен писал: «Несмотря на то, что большинство японских инженеров авиационной промышленности обучалось за границей, можно считать, что их научные исследования на один-полтора года отставали от технических достижений других стран, а применение исследований в производстве отставало еще на год. В период войны с Китаем японцы особенно надеялись на американские чертежи, модели и технику».

Далее Коен отмечал: «За помощь (помимо финансовой) японская авиационная промышленность обязана США больше, чем своему правительству. Многие японские авиационные моторы и воздушные винты были изготовлены по американским чертежам, приобретенным по лицензии в довоенные годы.,. Лучшие японские производственники прошли учебу на заводах «Кертис», «Дуглас», «Боинг» или «Локхид». В отдельных случаях проявлялось германское влияние военного времени, но можно уверенно сказать, что японцы сражались на самолетах, в конструкции которых чувствовалось сильное влияние американцев». Интересно отметить, что Коен при этом ссылается на американские офици-

Готовясь к войне, японское командование армии и флота сумело организовать серийное производство истребителей и бомбардировщиков, превосходящих по своим основным летно-техническим данным американские и английские боевые самолеты, находящиеся в бассейне Тихого океана. Всего к началу войны на Тихом океане Япония располагала 6980 самолетами (4860 армейских и 2120 морских).

Следует отметить, что структура японской авиации имела свои особенности. Так, она подразделялась на сухопутную и морскую. Первая подчинялась армейскому командованию и предназначалась для содействия операциям сухопутных войск, в том числе и для их непосредственной поддержки на поле боя. Морская же авиация находилась в ведении командования военно-морских сил и предназначалась для поражения кораблей противника, прикрытия своих, а также для нанесения ударов по другим морским целям. Самостоятельной авиацией стратегического назначения Япония не располагала, да и вообще боевое использование такой авиации не планировалось.

Такое разделение авиации на сухопутную и морскую имело ряд недостатков: прежде всего, каждый из этих видов предназначался для выполнения своих конкретных задач, взаимозаменяемость к началу войны практически отсутствовала, не предусматривалось и взаимодействие. Все это в целом снижало тактические и оперативные возможности японских военно-воздушных сил.

Как сухопутная, так и морская авиация имели свой парк боевых самолетов. Армия заказывала бомбардировщики и истребители по своим требованиям, военно-морские силы – по своим. Так как в Японии, являющейся островной державой, большее внимание уделялось флоту, то морская авиация обладала большими материально-техническими возможностями и ее самолеты, как правило, отличались лучшими летно-тактическими характеристиками, хотя имели более сложную конструкцию и большую

Япония тщательно, напрягая свои экономические возможности, готовилась к войне в воздухе. Причем военное руководство страны хорошо понимало важность авиации для обеспечения победы на суше и на море. Еще в середине 30-х годов начали разрабатываться новые типы бомбардировщиков и истребителей. В дальнейшем при их создании учитывался опыт боевых действий в Китае и на Халхин-Голе против СССР и Монгольской Народной Республики.

Самолеты, поступившие на вооружение армии и флота, имели очень сложное обозначение. Так, кроме названия фирмы-изготовителя в обозначение входили две цифры, характеризующие год выпуска самолета по японскому летоисчислению, берущему начало за 660 лет до нашей эры. Так, известный истребитель «Зеро» был построен в 1940 г. (2600 г. по японскому стилю) и, следовательно, получил обозначение тип 00. Однако такая система вносит много неясностей. Например, в 193 7 г. (25 97 г.) пять разных самолетов получили обозначение тип 97. Поэтому в их обозначение пришлось включить и их назначение – легкий бомбардировщик армии тип 97, средний бомбардировщик армии тип 97, армейский разведчик тип 97, истребитель армии тип 97 и торпедоносец флота тип 97. Параллельно эти же самолеты получали и более простое обозначение по типу европейского. При этом все армейские самолеты обозначались иероглифом «Ки» плюс цифрами, а морские – буквенно-цифровым набором. Кроме того, самолетам присваивались и названия. В результате полное обозначение японских летательных аппаратов было очень длинным и сложным, например Накадзима, истребитель армии, тип 1, Ки 43 «Хаябуса». Мало того, в годы войны союзники давали японским самолетам свои названия. Так, вышеупомянутый Ки 4 3 они называли «Оскар». Американские названия впоследствии господств о в али во всей авиационной литературе, что вносило в обозначения японских самолетов некоторую путаницу. В связи с этим все японские самолеты в дальнейшем будут упоминаться в упрощенной системе с указанием подлинного названия и названия, присвоенного союзниками, в скобках (например, Ки 4 3 «Хаябуса» («Оскар»)).

Готовясь к агрессивным действиям на широком оперативном просторе, японское командование первостепенное внимание уделяло развитию бомбардировочной авиации.

Так, основными ударными самолетами японской армии в начальный период были двухмоторные средние бомбардировщики Ки 21 и Ки 48 (рис, 1, 2).

Бомбардировщик Мицубиси Ки 21 развивал максималыгую скорость до 480 км/ч. Дальность полета с 1000 кг бомб составляла 2200 км. Максимальная бомбовая нагрузка-2000 кг.

Оборонительное вооружение состояло из четырех 7,7 -миллиметровых пулеметов (впоследствии один из них был заменен на 12,7-миллиметровый).

Кавасаки Ки 48 был более легким и нес бомбовую нагрузку массой до 800 кг. Оборонительное" вооружение состояло из трех пулеметов. Скорость и дальность полета – как у Ки 21.

К началу войны на Тихом океане японская бомбардировочная авиация кроме сухопутных Ки 2 1 располагала морским бомбардировщиком Мицубиси G 3 M 2 «Нелл» (рис. 3), применявшимся еще во время боевых действий в Китае с конца 1937 г. Самолет развивал скорость до 380 км/ч при дальности полета с 500 кг бомб до 3000 км (максимальная бомбовая нагрузка составляла 1000 кг). Оборонительное вооружение: одна 20-миллиметровая пушка, два – четыре 7,7-миллиметровых пулемета.

Однако опыт первых недель боевых действий в воздухе на Тихом океане показал некоторые недостатки японских самолетов. Так, выяснилось, что бомбардировщики Мицубиси Ки 2 1 и Мицубиси G 3 M 2 в условиях обширного океанского театра военных действий обладают недостаточной скоростью, дальностью и бомбовой нагрузкой. В связи с этим было ускорено внедрение в авиационные части новых бомбардировщиков Накадзима Ки 4 9 «Донрю» («Хзлен») и Мицубиси G 4 M 1 («Бетти»).

Двухмоторный бомбардировщик Накадзима Ки 4 9 (рис. 4) начал разрабатываться с 1938 г. и предназначался для замены самолета Мицубиси Ки 2 1. Первый полет нового бомбардировщика состоялся в августе 1939 г. В мае 1940 г. началось его серийное производство под обозначением Ки 4 9-1. Самолет имел два двигателя мощностью по 1250 л. с, которые обеспечивали ему максималыгую скорость полета до 450 км/ч. Дальность полета была около 2000км. Ки 4 9-1 мог нести до 1000 кг бомбовой нагрузки и отличался мощным оборонительным вооружением, состоявшим из одной 20-миллиметровой пушки и шести 7,7-миллиметровых пулеметов. В 1942 г. был начат выпуск усовершенствованного самолета Ки 49-11, на который установили более мощные 1450-сильные двигатели, что привело к увеличению скорости до 490 км/ч. Дальность с бомбовой нагрузкой в 1000 кг составляла 2600 км. Вооружение: одна 2 0-миллиметровая пушка, три – пять 7,7-миллиметровых пулеметов (впоследствии замененные на 12,7-миллиметровые). Впервые бомбардировщики Накадзима Ки 4 9- II были применены при налете с аэродромов Новой Гвинеи на австралийский порт Дарвин в феврале 1942 г.

Рис. 1. Бомбардировщик Ки 21

Рис. 2. Бомбардировщик Ки 48

Рис. 3. Бомбардировщик G3M

Рис. 4. Бомбардировщик Ки 49

Однако добиться существенного улучшения характеристик по сравнению с Ки 21 не удалось. Несмотря на это, бомбардировщики Ки 49 широко использовались в боевых действиях на всех фронтах. При встречах с американскими истребителями уже начиная со второй половины 1 942 г. они, как правило, несли тяжелые потери. Поэтому с 1944 г. их участие в боевых действиях было ограниченным. Самолет стал использоваться для транспортных перевозок.

Новый двухмоторный морской бомбардировщик Мицубиси G 4 M 1 («Бетти»), созданный под руководством Киро Хондзо, в первоначальном варианте с двигателями мощностью по 1530 л. с. развивал максимальную скорость до 428 км/ч. С бомбовой нагрузкой в 1000 кг дальность составляла 5000 км. Вооружение: одна 20-миллиметровая пушка, четыре 7,7-миллиметровых пулемета. Впервые самолеты Накадзима G 4 M 1 (рис. 5) были использованы в 1942 г. Боевые действия показали, что скорость самолета недостаточна. Поэтому в ноябре 1942 г. начался выпуск модернизированных самолетов Накадзима G 4 M 2. С двигателями МК 4Т мощностью по 1850 л. с. он развивал скорость до 438 км/ч, дальность увеличилась до 6000 км. Однако такую скорость к 1943 г. нельзя было считать удовлетворительной. При дальнейшей модернизации за счет улучшения аэродинамических форм скорость бомбардировщика Накадзима G 4 M 3 возросла до 455 км/ч.

После сражения у атолла Мидуэй в Японии была ускорена разработка нового двухмоторного морского бомбардировщика (рис. 6) Накадзима P 1 Y 1 «Гинга» («Френсис»]. Этот самолет развивал скорость до 565 км/ч, дальность при бомбовой нагрузке 850 кг (максимальная 1800 кг) составляла 3 900 км. В боевых действиях самолет начал использоваться со второй половины 1 944 г.

Стремление к увеличению скорости бомбардировщиков с целью затруднения атак истребителей союзников привело в конце 1 944 г. к появлению нового двухмоторного бомбардировщика Накадзима Ки 67 «Хирю» («Пегги»), развивавшего максимальную скорость 557 км/ч. Дальность действия с бомбовой Нагрузкой 1000 кг (максимальная 1500 кг) составляла 2900 км. Оборонительное вооружение состояло из одной 20-миллиметровой пушки и четырех 12,7-миллиметровых пулеметов. По скорости и мощности оборонительного вооружения это был лучший японский средний бомбардировщик второй мировой войны.

Самолет Ки 67 (рис. 7) был последним японским серийным бомбардировщиком. Поражение в воздухе от союзной авиации заставило японское руководство основные усилия направить на разработку новых типов и организацию серийного производства самолетов-истребителей. Специализированных пикирующих бомбардировщиков типа советского Пе-2 или немецкого Юнкерса Jn -87 в японской армии к началу второй мировой войны не было. Поэтому в 194 1 г. фирма «Кавасаки» получила задание на разработку фронтового двухмоторного пикировщика. В 1942 г. этот самолет, получивший обозначение Ки 66, начал проходить летные испытания. Однако до серийного производства он не был доведен. Вместо него на вооружение поступил усовершенствованный вариант известного бомбардировщика Ки 4 8. Этот самолет, получивший обозначение Ки 4 8-11, был оснащен подкрылье в ы ми воздушными тормозами и мог осуществлять бомбометание с пикирования. Благодаря новым двигателям мощностью по 1150 л. с. скорость самолета возросла до 5 0 5 км/ч, а бомбовая нагрузка осталась прежней.

Роль фронтовых пикирующих бомбардировщиков и штурмовиков в японской армии выполняли легкие одномоторные бомбардировщики типа Ки 15, Ки 30, Ки 32 и Ки 51 (рис. 8). Все они были созданы еще перед войной и имели неубираю щееся шасси. Их максимальная скорость не превышала 425 км/ч, бомбовая нагрузка составляла порядка 300 – 400 кг, а оборонительное вооружение состояло из одного пулемета калибра 7,7 мм. Из-за малой скорости полета, слабого вооружения и низкой боевой живучести такие самолеты могли использоваться только против слабого противника, не имеющего средств противовоздушной обороны. Как правило, они участвовали в боевых действиях в Китае.

Рис. 5. Бомбардировщик G4M

Рис. 6. Бомбардировщик P1Y1

Рис. 7. Бомбардировщик Ки 67

Рис. 8. Бомбардировщик-разведчик Ки 5 I

Отсутствие в армейской авиации специализированного бронированного самолета-штурмовика типа советского Ил-2 вынудило японцев начать проектирование аналогичной машины. Эти работы велись в Маньчжурии харбинской фирмой «Мансуи», однако до конца войны новый самолет, получивший обозначение Ки 98, так и не вышел из стадии проектирования.

Готовясь к агрессивной войне на Тихом океане, японское командование уделяло большое внимание палубным бомбардировщикам и торпедоносцам, способным эксплуатироваться с авианосцев. Японские стратеги не ошиблись в своих планах. Именно палубные самолеты в первый день войны уничтожили американскую морскую базу в Пирл-Харборе, а затем способствовали быстрому продвижению японских войск во всей южной части Тихого океана.

Естественно, что специфика эксплуатации самолетов с палубы авианосца вынудила конструкторов отказаться от создания двухмоторных бомбардировщиков, хотя и с высокими летно-техническими характеристиками. Тем не менее японские палубные самолеты к началу второй мировой войны могли считаться лучшими в своем классе.

Так, палубный бомбардировщик-торпедоносец (рис. 9) Накадзима B 5 N 2 («Кейт»), принятый на вооружение еще в 1 937 г., был оснащен двигателем мощностью 1115 л. с. с винтом изменяемого шага и убирающимся в полете шасси, Он мог нести торпеду массой 800 кг на дальность 1100 км. Вместо торпеды самолет мог быть вооружен тремя бомбами массой по 250 кг. Его максимальная скорость полета составляла порядка 400 км/ч. Блестяще зарекомендовав себя в налете на Пирл-Харбор, «Кейты» в течение последующих 10 месяцев торпедными атаками сумели потопить четыре американских авианосца. Широко применялись они и для нанесения бомбовых ударов по наземным целям, в частности в ходе сражения у атолла Мидуэй.

К 194 3 г. самолеты B 5 N 2 стали уже устаревать. Военных прежде всего не удовлетворяла их невысокая скорость полета. Авиационная промышленность довольно быстро отреагировала на это, и уже в 1943- 1944 гг. авианосные соединения Японии получили усовершенствованные торпедоносцы Накадзима B 6 N 1 «Тензан» («Джилл») и C 6 N 1 «Сайян» («Мирт») (рис. 10). Все это были одномоторные самолеты. Накадзима B 6 N 2 развивал скорость до 4 80 км/ч, мог нести торпеду (800 кг) на расстояние 1600 км. Оборонительное вооружение состояло из трех 7,7-миллиметровых пулеметов.

Рис. 9. Палубный бомбардировщик-торпедоносец B 5 N

Несколько большей скоростью (до 560 км/ч) обладал торпедоносец Аити В7А1 (рис. 11) с дальностью действия с одной торпедой 1500 км. Оборонительное вооружение состояло из трех 7,7-миллиметровых пулеметов.

Еще более совершенным был торпедоносец и разведчик Накадзима C 6 N 1 (рис. 12) с максимальной скоростью 608 км/ч, с дальностью действия с одной торпедой 2000 км. Оборонительное вооружение- один 7,7-миллиметровый пулемет.

Однако в условиях господства американской истребительной авиации и мощной ПВО кораблей эти торпедоносцы из-за слабого оборонительного вооружения и отсутствия надежной броневой защиты оказались крайне неэффективными. Впрочем, опыт второй мировой войны показал, что вообще использование однодв ига тельных бомбардировщиков недостаточно целесообразно ввиду их небольшой бомбовой нагрузки, слабости оборонительного вооружения и малой боевой живучести.

Рис. 10. Палубный бомбардировщик-торпедоносец B6N

Рис. 11. Палубный бомбарйирошдик-торпедоносец В7А

Рис. 12. Палубный разведчик-торпедоносец C 6 N PAGE 15

Боевые действия американских и японских флотов и авиации в сражении около атолла Мидуэй в июне 194 2 г. показали, что самолеты-торпедоносцы при сильной противовоздушной обороне противника несут тяжелые потери и не могут выполнить поставленные задачи. Выяснилось, что в ряде случаев наибольший эффект при действии по кораблям дают пикирующие бомбардировщики.

Основным палубным пикирующим бомбардировщиком, с которым Япония вступила в войну, был Аичи D 3 A 1 («Вэл»), принятый на вооружение в 193 9 г. (рис. 13). По своей схеме – одномоторный моноплан с неубирающимся шасси, с двигателем мощностью 1 280 л. с, и подкрыльевыми тормозными щитками, он был близок к уже известному всему миру немецкому Юнкерсу Ju -87, а по точности бомбометания с пикирования даже превосходил его, и Вэл» мог развивать скорость до 450 км/ч. Его дальность полета с бомбовой нагрузкой 2 5 0 кг составляла 1500 км. В ходе войны самолет постоянно модернизировался. Увеличивалась масса бомбовой нагрузки, усиливалось оборонительное вооружение, повышалась боевая живучесть.

В 194 4 г. на смену «Вэлу» пришел новый самолет (рис. 14) – пикирующий бомбардировщик Екосука D 4 Y 1 «Сусей» («Джуди»). В отличие от D 3 A он имел убирающееся в полете шасси и двигатель жидкостного охлаждения большей мощности. Бомбовая нагрузка «Джуди» последних модификаций составляла 800 кг, а скорость полета достигала 560 км/ч.

К середине 194 3 г. благодаря победам Советских Вооруженных Сил на советско-германском фронте, а также наметившемуся перелому в ходе боевых действий на Тихом океане в пользу союзников японское командование было вынуждено отказаться от стратегических наступательных действий и перейти к обороне.

Рис. 13. Палубный пикирующий бомбардировщик D3A

Рис. 14. Палубный пикирующий бомбардировщик D 4 Y 1

Стараясь во что бы то ни стало добиться победы или хотя бы отсрочить поражение, японское командование исходя из опыта войны основное внимание в развитии военной техники направило как на качественное, так и на количественное усиление авиации.

При этом наметилась достаточно четкая тенденция снижения процента выпускаемых бомбардировщиков и увеличения производства истребителей. Так, если в 194 1 г. истребителей было выпущено 21% от общего числа боевых самолетов, то в 1 942 г . -33%, в 1943 г. -4 3%, а в 194 5 г. -уже 66%. Это убедительно свидетельствовало о том, что японское командование постепенно вынуждено было уделять истребительной авиации главное внимание, даже в ущерб развитию ударных самолетов. При этом все силы были брошены на создание принципиально новых образцов и скорейший запуск их в серийное производство.

Дело в том, что Япония, вступив во вторую мировую войну, располагала большим парком устаревших истребителей Мицубиси А5М (рис. 15) и Накадзима Ки 2 7 (рис. 16). Эти машины были приняты на вооружение еще в 1936 и 1937 г. соответственно. Мощность их двигателей была лорядка 700 л. с, а максимальная скорость не превышала 450 км/ч. Вооружение было слабым – всего два пулемета калибра 7,7 мм. А5М и Ки 27 были последними японскими истребителями с неубирающимися шасси. Как показал опыт боевых действий на реке Халхин-Гол в мае – сентябре 193 9г., эти самолеты обладали превосходством только над устаревшими советскими бипланами И-15 и существенно уступали нашему истребителю-моноплану И-16, прежде всего в скорости и вооружении. Учитывая устарелость, японцы применяли эти истребители, как правило, только против китайской авиации, да и то лишь до 1942 г.

Основным самолетом нового поколения, на который японцы возлагали большие надежды, был принятый на вооружение в 1940 г. морской истребитель А6М («Зеро»). Этот самолет был создан группой конструкторов фирмы «Мицубиси» под руководством Йиро Хори-коси (главного конструктора А5М). «Зеро», «Зеро-Сен», «Зек», «Хэмп», «Рейзен» – все эти названия, принадлежащие А6М, были хорошо известны всем американским и английским пилотам, воевавшим на Тихом океане. С самого первого дня войны и до последнего именно «Зеро» были главными противниками в воздухе для истребителей союзников.

А6М (рис. 17) выпускался в различных модификациях и был самым массовым японским самолетом периода второй мировой войны. Более половины всех истребителей, выпущенных в Японии, составляли именно «Зеро». Поэтому о нем стоит рассказать более подробно.

Серийное производство А6М2 началось в августе 1940 г. на заводе фирмы «Мицубиси» в Нагое, а чуть позже и в Коидзуме на заводе, принадлежащем фирме «Накадзима». К моменту вступления Японии во вторую мировую войну на вооружении ВМФ имелось уже около 330 истребителей «Зеро».

В ходе серийного производства самолет продолжал совершенствоваться. Так, с конца 194 0 г. на А6М2 начали устанавливать крыло со складывающимися законцовками, в результате чего размах крыла при хранении самолета уменьшался с 1 2 до1 1 м. Это несколько упростило размещение самолетов на ангарной палубе авианосцев, а также подъем их на полетную палубу.

Рис. 15. Палубный истребитель А5М

Рис. 16. Истребитель Ки 27

Рис. 17. Палубный истребитель А6М

По своим летно-техническим характеристикам А6М2 оказался отнюдь не хуже американских машин аналогичного класса. Так, максимальная скорость самолета составляла 5 30 км/ч – чуть больше, чем у американского истребителя F 4 F «Уайлдкэти, и на 4 5 км/ч больше, чем у более старого истребителя F 2 A «Буффало». Что же касается маневренности, то тут у «Зеро» просто не было конкурентов. И хотя у «Уайлдкэта» был более мощный двигатель (1100 л. с), сам он был почти на тонну тяжелее. Кроме того, из-за большой площади крыла удельная нагрузка на крыло у А6М2 оказалась очень низкой. Это позволяло японским летчикам в воздушных боях выполнять виражи меньшего радиуса, чем противникам. «Зеро» оказался также «крепким орешком» и для новейших американских сухопутных, более скоростных истребителей Р-40, которые были в тихоокеанском регионе чуть ли не самыми основными истребителями ВВС.

Что касается англичан, то первые воздушные бои с истребителями «Зеро» вызвали у них состояние шока. Из-за отсутствии информации о новом японском самолете английские летчики, уверенные, что их «Буффало» И «Харрикейны» по своим летным характеристикам превосходят любой японский истребитель, начали нести большие потери. Неудивительно, что английское командование на Дальнем Востоке сразу же запросило из метрополии новейшие истребители «Спитфайр». Однако «Спитфайров» англичанам остро не хватало для противодействия немецким истребителям в Европе, и летчикам королевских ВВС в Сингапуре, а затем и в Бирме приходилось с трудом отбиваться от наступающих японцев на устаревших самолетах. Неудивительно, что на начальном этапе войны японские истребители безраздельно господствовали в воздухе. Необходимо также отметить, что в условиях слабого противодействия английской и американской авиации «Зеро» довольно часто привлекались для атак наземных целей. В немалой степени этому способствовало наличие на их борту двух 20-миллиметровых пушек, в то время как самолеты противника были вооружены только пулеметами. Так, например, уже в ходе налета на Пирл-Харбор истребители «Зеро» не только сопровождали бомбардировщики и торпедоносцы, но и самостоятельно атаковали различные военные объекты. В частности, американский аэродром Беллоус, на котором находилось большое число истребителей Р-4 0, был полностью разгромлен девяткой «Зеро». Основательно досталось от них и базе морской пехоты Эва, где также были перебиты почти все американские самолеты.

Более трудные времена у японских пилотов наступили весной 1942 г., когда начались активные военные действия на море, в которых стали принимать участие не только японские, но и американские авианосцы. В мае этого года произошел первый в истории бой между авианосцами в Коралловом море, а в июне – знаменитое морское сражение у острова Мидуэй, закончившееся первым поражением японцев во второй мировой войне. Эти бои отличались тем, что в них практически не участвовала корабельная артиллерия и основная нагрузка выпала на долю палубной авиации. При этом в воздушных боях, проходивших с необычайной жестокостью, участвовало одновременно большое число самых разнообразных самолетов. Что же касается «Зеро», то американцы окрестили их «смертоносными» истребителями. Правда, и японцам крепко досталось от «Уайлдкэтов», пилоты которых имели лучшую подготовку. Учитывая опыт первых крупных боев, японцы решили вернуть себе утраченное превосходство.

Когда в августе 194 2 г. американцы, высадив морской десант, захватили центральную часть Соломоновых островов, японское командование решило нанести по десантным кораблям сокрушительный удар и сорвать операцию противника. Оно перебросило в район боевых действий свой флот, поддерживаемый палубной авиацией. Здесь, в районе острова Гуадалканал, произошло еще одно крупное сражение авианосцев, закончившееся поражением японцев.

В этих боях американцы впервые столкнулись с усовершенствованными японскими истребителями «Зеро», которым они даже присвоили новое условное обозначение «Хэмп». Действительно, новый вариант самолета, имеющий у японцев обозначение А6МЗ, сильно отличался от своего предшественника. На нем уже стоял новый 1 130-сильный двигатоль «Сакас»21, заключенный в капот новой формы, что способствовало улучшению летных характеристик самолета. Кроме того, по рекомендации боевых частей с самолета были сняты складывающиеся законцовки крыла, что упростило технологию его производства. Теперь «Зеро», вернее, «Хэмпы», из-за своих обрубленных крыльев в плане стали несколько напоминать американские «Уайлдкэты». Вполне возможно, что именно поэтому японцы в дальнейшем (на машинах более поздних выпусков) вновь перешли на выпуск крыльев с округлыми законцовками.

В ходе упомя1гутых выше боев выявился целый ряд недостатков истребителзй А6М2 и А6МЗ. Во-первых, их боевая жкъучегть оставляла желать лучшего. Ведь у самолета не было протектирован-ных баков, и многие машины из-за потери топлива после поражения баков просто не могли долететь до своих авианосцев и падали в море. Мало того, японские летчики вообще не были защищены никакой броней, и если самолет, подвергшийся атаке американского истребителя (напомним, что американские самолеты были вооружены только пулеметами), мог еще продолжать полет, то пилот, получивший в спину несколько крупнокалиберных пуль, уже вряд ли мог им управлять. Еще одним из существенных недостатков «Зеро» была ограниченная скорость, которую он мог развить при пикировании. Поэтому американские пилоты часто спасались от преследующего их чЗеро» путем резкого снижения. Ограничения же скорости пикирования японского самолета были обусловлены недостаточной прочностью крыла, которое не выдерживало значительного скоростного напора.

Для устранения перечисленных недостатков японские конструкторы были вынуждены провести на самолете существенные доработки. Прежде всего это касалось создания совершенно нового крыла с более толстой обшивкой, усиления вооружения и повышения боевой живучест:-:. Таким образом, в конце 194 3 г. в серийное производство пошел новый самолет, получивший обозначение А6М5. Его скорость возросла до 560 км/ч, на самолете появились протектированные баки, а также был увеличен запас топлива на борту, летчика стали защищать бронеспинка и лобовое пулестойкое стекло. Небольшой серией выпускался также истребитель А6М6 с двигателем «Сакае»31, который был оборудован системой впрыска в цилиндры водомета половой смеси, что позволило кратковременно форсировать двигатель и увеличить его мощность еще на 10%. А6М6, так же как и последние серии А6М5, был вооружен уже не только двумя 20-миллиметровыми пушками, но и Тремя 1 3-миллиметровыми крупнокалиберными пулеметами, а также мог нести под крылом четыре неуправляемые ракеты класса «воздух – воздух». На остальных же истребителях (А6М5 и А6МЗ) под крылом могли подвешиваться две бомбы массой 3 0 или 60 кг.

Однако исправить положение новые машины уже не могли. Дело в том, что во время морских сражений в Филиппинском море летом 1944 г. американцы имели уже подавляющее превосходство в авиации, в том числе и в истребительной. Одних только палубных самолетов у них было более чем в два раза больше.

По японским кораблям активно «работала» и сухопутная авиация ВВС США, самолеты которой взлетали с ближайших островов. Мало того, новые самолеты появились не только у японцев. Новейшие американские палубные истребители F 6 F «Хэллкэт», впервые примененные в конце лета 194 3 г., по своим лети о-техническим характеристкам уже явно превосходили даже усовершенствованные «Зеро». При таком количественном перевесе и превосходстве в качестве самолетов летчики «Хэллкэтов» сбивали японские машины целыми группами. Достаточно привести пример, когда 12 «Хэллкэтов» с авианосца «Эссекс» провели бой с сотней японских самолетов, среди которых было 32 «Зеро», и сбили в общей сложности около 70 машин противника. Общий же итог сражения в Филиппинском море оказался для японцев просто трагичным. Они потеряли 9 2% всех своих палубных самолетов.

Столь ощутимое превосходство американской авиации заставило японцев в срочном порядке создавать новые самолеты. Во-первых, оставшись без ударных самолетов старых типов, они были вынуждены принять на вооружение новый боевой самолет, созданный на базе А6М5 и получивший обозначение А6М7. Это был пикирующий бомбардировщик, который мог нести бомбы по только иод крылом, но и под фюзеляжем, причем масса бомбы, подвешиваемой под фюзеляжем, могла доходить до 500 кг. На вооружение же самолеты А6М7 поступили только в мае 194 5 г.

Наиболее совершенным из всех истребителей этого типа стал А6М8, на который был установлен новейший двигатель Мицубиси «Кинсей» мощностью 1650 л. с. Естественно, что увеличение мощности силовой установки почти в 1,5 раза не могло не сказаться на качественном улучшении всех характеристик самолета. Летные испытания А6М8 показали, что он практически не уступает американским «Хэллкэтам», и командование морской авиации сделало заказ на приобретение 6300 таких самолетов. Но этим планам не суждено было сбыться. Война уже подходила к берегам Японии, и авиационные заводы стали основными объектами для американских бомбардировщиков. Так, например, в феврале 1945 г. в налете на авиазавод фирмы «Мицубиси» в Нагое приняло участие 117 стратегических бомбардировщиков В-29, Естественно, что в подобных условиях авиазаводы уже просто не могли эффективно функционировать и никакой речи о массовом выпуске А6М8 не могло быть. Однако агонизирующая японская промышленность все еще продолжала выпускать истребители «Зеро» вплоть до августа 1945 г., выпустив в общей сложности 10 44 9 машин этого типа,

Кроме палубного истребителя «Зеро» морская авиация Японии имела на вооружении истребители-перехватчики, предназначенные для эксплуатации только с аэродромов.

В декабре 1943 г. начался серийный выпуск нового тяжелого истребителя (рис. 18) Мицубиси J 2 M 2 «Рейден» («Джек»), Этот самолет (так же как и «Зеро») был создан Йиро Хорикоси. На «РейДене» стоял двигатель мощностью 1 850 л. с, что обеспечивало самолету скорость полета до 600 км/ч. Дальность полета составляла 1600 км. Вооружение состояло из двух 20-миллиметровых пушек и двух 7,7-миллиметровых пулеметов.

Рис- 18. Истребитель J2M2

Рис. 19. Истребитель N1K1-J

Рис, 20, Тяжелый истребитель J1N1

Рис. 21. Истребитель Ки 43

В 194 4 г. в войска начал поступать новый вариант J 2 M 3 с более мощным вооружением, состоявшим из четырех пушек, и обладающий дальностью полета около 1900 км. «Рейден» был скоростным, но маломаневренным истребителем и предназначался исключительно для перехвата американских тяжелых бомбардировщиков.

В июле 194 3 г. совершил первый полет истребитель Каваниси N1К1- J «Сидел» («Джордж»). Это был наиболее мощный японский одномоторный истребитель (рис, 1 9), Его полетная масса составляла 4000 – 4860 кг. Вооружение первоначально включало четыре 20-миллиметровые пушки и два 7,7-миллиметровых пулемета. В конце войны оно, как у «Рейдена», состояло из четырех пушек (модификация N 1 K 2- J ). Одной из особенностей этого самолета было то, что он мог с успехом действовать и по наземным целям. Его максимальная бомбовая нагрузка составляла 500 кг. Правда, скорость полета была недостаточно высокая – 595 км/ч, несмотря на наличие двигателя мощностью 1990 л. с.

Наиболее мощным истребителем флота (рис. 20) был двухмоторный самолет Накадзима J 1 N 1 «Гек-ко» («Ирвинг»). Его взлетная масса превышала 8000 кг, а экипаж состоял из двух (иногда из трех) человек. Первый прототип J 1 N 1 был облетан еще в мае 194 1 г., а серийные машины начали применяться с середины 1942 г. Самолет обладал большой дальностью полета (до 3800 км) и с успехом применялся для перехвата тяжелых американских бомбардировщиков В-17 и В-24. При этом на многих самолетах кроме двух 20-миллиметровых пушек, установленных в носовой части фюзеляжа, имелись еще две, стреляющие под углом к горизонту (иногда одна – вверх, другая – вниз). Использовались J 1 N 1 и как лишь ночные перехватчики. В этом случае они оснащались бортовыми РЛС или прожекторами.

Существенным недостатком «Гекко» была малая скорость полета – всего 507 км/ч. Это не позволяло эффективно использовать их против новейших американских бомбардировщиков В-29. Поэтому в декабре 1944 г. производство J 1 N 1 было прекращено.

Основу истребительного парка армейской авиации Японии составляли самолеты Накадзима Ки 4 3 «Хаябуса» («Оскар»). Ки 43 (рис. 21) был создан в 1939 г. почти одновременно с А6М «Зеро» и принят на вооружение в 194 1 г. По сравнению с «Зеро» Ки 4 3 обладал меньшей массой и размерами, был проще и легче в производстве, особенно в условиях военного времени. Однако в его конструкции многое было принесено в жертву для достижения высокой маневренности. Первый вариант этого истребителя (Ки 4 3-1) был вооружен двумя пулеметами калибра 12,7 мм. На нем стоял двигатель мощностью всего 975 л, с, а скорость полета не превышала 490 км/ч.

В 1942 г. была выпущена новая модификация самолета (Ки 43-11) с двигателем мощностью 1150 л, с, в результате чего скорость увеличилась до 530 км/ч. Вооружение не изменилось.

Ки 4 3-И широко использовался в воздушных боях до самого конца войны. Японские пилоты одержали на этих истребителях довольно большое количество воздушных побед. Вместе с тем они отмечали слабость вооружения, недостаточную скорость и низкую боевую живучесть этой машины. Единственным преимуществом Ки 4 3- II перед истребителями противника была его очень хорошая маневренность.

Учитывая требования командования армейской авиации, фирма «Накадзима» с декабря 1944 г. начала выпуск усовершенствованного истребителя Ки 4 3-III. На нем был установлен двигатель мощностью 1230 л. с, что позволило увеличить скорость полета до 580 км/ч. Однако исправить положение это уже не могло. К концу войны Ки 4 3 считался устаревшим.

Опыт воздушных боев на Халхин-Голе в 1 939 г., а также военные действия на Тихом океане доказали необходимость истребителей с высокими скоростями и скороподъемностью, Это в известной мере противоречило ранее установившемуся основному японскому требованию, предъявляемому к истребителям, – прежде всего высокая маневренность.

Новым требованиям в определенной мере удовлетворял истребитель Накадзима Ки 4 4 «Секи» («Тодзио»), серийное производство которого началось в середине 1942 г. (рис. 22). С двигателем мощностью 1250 л. с. самолет Ки 44-1 развивал скорость до 580 км/ч. Вооружение первоначально состояло из двух 12,7-миллиметровых и двух 7,7-миллиметровых пулеметов.

Японские летчики не любили этот скоростной самолет из-за сложности в управлении.

Преимуществом Ки 4 4 было то, что он мог пикировать и набирать высоту так же, как и лучшие самолеты противника.

В 194 3 г. на самолет был установлен двигатель мощностью 1520 л. с, скорость при этом возросла до 605 км/ч. Усилено было и вооружение – оно состояло теперь из четырех 12,7-миллиметровых пулеметов (позже вместо двух пулеметов ставили две пушки калибра 20, 37 или 40 мм). В 1944 г. на истребитель был установлен двигатель в 1990 л. с, скорость возросла до 630 км/ч. Вооружение осталось без изменений.

В марте 194 3 г. совершил первый полет истребитель Ки 84 «Хаяте» («Фрэнк»), разработанный для сухопутных войск инженером Т. Кояма (рис, 23). Однако массовое серийное производство его началось только в апреле 194 4 г. С двигателем мощностью 1900 л. с, истребитель развивал скорость до 624 км/ч (по другим данным, до 680 км/ч). Дальность полета составляла 1650 км (с подвесными баками – до 2 900 км). Вооружение состояло из двух 20-миллиметровых пушек и двух 12,7-миллиметровых пулеметов, впоследствии – из двух 3 0-миллиметровых и двух 20-миллиметровых пушек. Этот самолет считался лучшим японским истребителем второй мировой войны. Не говоря о сильном вооружении, он допускал значительно большие перегрузки в воздушных боях, чем все остальные японские истребители. Однако первоначально форсированный двигатель часто выходил из строя, и самолет требовал квалифицированного обслуживания. Вообще, со второй половины 1944 г. началось резкое ухудшение качества всех выпускаемых японских самолетов. Поэтому летчики не знали, как машина будет вести себя в полете -не откажут ли двигатели в бою или тормоза при посадке.

Истребитель Ки 84 довольно успешно использовался как перехватчик в борьбе с американскими бомбардировщиками В-24 и В-2 9. По маневренности и вооружению он превосходил американские истребители Р-47 «Тендерболт» и Р-5 1 «Мустанг».

Единственным японским истребителем с двигателем жидкостного охлаждения был Ки б 1 «Хиен» («Тони»). Появление этого самолета (рис. 24) на вооружении армейской авиации было обусловлено успешными боевыми действиями в Европе немецкого истребителя Мессершмитт Bf 109. Желая иметь у себя аналогичные машины, японское ко мандование заказывает на фирме «Кавасаки» разработку двух типов истребителей (перехватчик и фронтовой) под немецкий лицензионный двигатель Даймлер-Бенц 601.

В марте 1941 г. совершил первый полет опытный истребитель-перехватчик Ки 60, а летом 1942 г.- фронтовой истребитель Ки 61. В ходе летных испытаний выявилась полная несостоятельность проекта Ки 60, и работы по нему были прекращены. В то же время Ки 61 получился довольно удачным. По скорости полета он превосходил все японские истребители того периода, уступая в маневренности лишь Ки 43 (максимальная скорость – 560 км/ч, вооружение – две 20-миллиметровые пушки и два 7,7-миллиметровых пулемета).

Самолет сразу же был запущен в серийное производство, и в начале 194 3 г. началось его боевое применение. В первой половине 1944 г. на фронт начали поступать усовершенствованные истребители Ки б 1-Й с новым двигателем, мощность которого за счет водометанолового форсирования была доведена до 1450 лс. Благодаря этому максимальная скорость полета самолета выросла до 610 км/ч.

Однако вследствие недостаточно эффективной производственной базы и многочисленных дефектов выпуск сложных двигателей жидкостного охлаждения отставал от выпуска планеров истребителя Ки 61, которые простаивали на заводах фирмы «Кавасаки». В феврале 1945 г. после удара американских бомбардировщиков В-2 9 по моторостроительным заводам фирмы «Кавасаки» в г, Акаси поставки этих двигателей полностью прекратились.

Рис. 23. Истребитель Ки 84

Рис. 24. Истребитель Ки 61

Пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, конструкторы установили на Ки 61 двигатель воздушного охлаждения, пойдя примерно тем же путем, что и ОКБ С. А. Лавочкина, создавшее знаменитый Ла-5 на базе ЛаГТ-3. В связи с тем что двигатель воздушного охлаждения имел больший мидель (площадь поперечного сечения), скорость самолета снизилась на 10 – 20 км/ч, однако маневренность из-за меньшей массы силовой установки улучшилась. Кроме того, с самолета была снята одна из двух 20-миллиметровых пушек. Пулеметы же были заменены на крупнокалиберные, Преображенный Ки 61, получивший обозначение Ки 100 (рис. 25), считался очень удачным истребителем и, по заявлениям японских летчиков, превосходил лучшие американские истребители F 6 F «Хэллкэт» и Р-51 «Мустанг». Однако развертыванию массового выпуска этих истребителей помешали массированные налеты американских бомбардировщиков В-29, полностью уничтоживших основные авиазаводы «Кавасаки» в конце июня 1945 г. Всего было построено лишь 389 Ки 100 (из них 271 самолет переделан из Ки 61).

Особое- внимание командование армейской авиа ции уделяло тяжелым двухмоторным истребителям дальнего действия. Правда, в ходе войны задачи, на выполнение которых они первоначально были нацелены, н корне изменились. Япония, готовящаяся к агрессивной войне в Юго-Восточной Азии, нуждалась прежде всего в дальних бомбардировщиках, способных действовать над необъятными просторами Тихою океана, и в тяжелых истребителях

Исходя из этого фирма «Кавасаки» в 1941 г. приступила к серийному выпуску двухместного двухмоторного истребителя Ки 45 «Торю» («Ник»). На-чуиате.лы ки- вооружение самолета состояло из одной 20-миллиметровой пушки и двух 1 2,7-миллиметровых пулеметов. Еще один пулемет калибра 7,7 мм предназначался для обороны задней полусферы. Самолет был оснащен двигателями мощностью по 1000 л. с. и разнивал максимальную скорость 545 км/ч. Дальность полета составляла 2250 км.

Как и предполагалось, Ки 4 5 приняли активное участие в наступательных действиях японской армии в начальный период ВОЙНЫ на Тихом океане. Однако вскоре пилотам «Торю» пришлось познать горечь поражений. Действуя на большом удалении от баз, без поддержки маневренных одномоторных истребителей, они оказались практически беззащитны перед новейшими американскими и английскими истребителями, которые во все большем количестве стали появляться на тихоокеанском театре военных действий. В результате уже к концу 1942 г. японское командование практически прекратило использовать Ки 45 в качестве истребителя сопровождения.

Однако «Торю» вскоре нашлась другая работа. В 1942 г., когда против японцев начали действовать соединения американских «летающих крепостей», именно Ки 45 (рис. 26) стали наиболее эффективными перехватчиками, способными уничтожать самолеты стратегической авиации противника. Впервые в этой роли они с успехом использовались над Новой Гвинеей против американских В-24.

Учитывая требования командования японской армии, фирма «Кавасаки» в 1943 г. выпустила новую модификацию Ки 45 с более МОЩНЫМИ двигателями и усиленным вооружением, которое включало одну 37-миллимстровую пушку в носовой части фюзеляжа и две 20-миллиметровые пушки, установленные за кабиной пилота под углом 70' к продольной оси фюзеляжа и стрелявшие вперед-вверх. Это позволило поражать американские бомбардировщики из наиболее уязвимой для них зоны.

Оснащенные бортовой радиолокационной станцией, истребители «Торю» применялись как ночные перехватчики. Этот вариант, ПОЯВИВШИЙСЯ в 1944 г., стал ответом японской авиационной промышленности на усиление ночных налетов американской бомбардировочной авиации на военно-промышленные объекты.

Рис. 25. Истребитель Ки 100

Рис. 20. Многоцелевой истребитель Ки 45

Таким образом, пройдя все стадии – от истребителя сопровождения до ночного перехватчика, Ки 4 5 практически полностью повторил судьбу, своего собрата – немецкого истребителя Мессершмитт Bf 1 10. Так же как и В(110, Ки 45, спроектированный еще до начала второй мировой войны, уже к концу 194 2 г. стал считаться устаревшим (прежде всего из-за невысокой скорости). Поэтому японское командование потребовало от конструкторов создания новых тяжелых перехватчиков с более высокими летно-техническими характеристиками, способными бороться с новейшими американскими бомбардировщиками В-29.

В период 1943 – 1944 гг, японскими фирмами были спроектированы и доведены до стадии летных испытаний перспективные самолеты Ки 96, Ки 1 02, Ки 83, Ки 94 и Ки 64. Правда, из всех этих машин до серийного производства была доведена лишь Ки 102 [рис. 27), да и то она выпускалась, как правило, в ударном (противокорабельном) вариант' 1 . Что касается вариантов перехватчиков, тп чу (Ки 1 0?.и] было выпущено всего 20 чсэемпляроя.

Небольшое количество нстребителейнггерехявт-чиков (200 машин) японцам удалось переделать из высотного разведчика Мицубиси Ки 46, г In нем устанавливались две 20-миллиметровые пушки в носовой части фюзеляжа н одна 37-миллиметровая пушка, стрелявшая вперед-вверх. Правда, эти самолеты (рис. 28 – Э0(, хотя И имели более высокую скорость полета (640 км/ч – на 100 км/ч выше, чем у Ки 45), были маломаневренным и и не отличались высокой боевой живучестью. Их боевое применение как перехватчиков было малорезультативным.

В то же время необходимо отметить, что как разведчик Ки 46 заслужил самую высокую оценку не только у японцев, но и у их противников. Как правило, эти самолеты не имели никакого оборонительного вооружения (как и английский бомбардировщик Москито»).

Рис. 27. Многоцелевой истребитель Ки 102 i

Рис. 28. Разводчик Ки 46-11

Рис. 29. Разведчик Ки 46-111

Рис. 30. Истребитель-перехватчик Ки 4 6-Ш-КАИ

Их безопасность достигалась за счет высокой скорости полета. Интересно отметить, что Ки 4 6 был единственным японским самолетом, который даже немцы хотели в 194 4 г. запустить в серийное производство на своих заводах.

Острая нехватка тяжелых истребителей в конце войны привела к тому, что японцы начали переделывать в перехватчики даже легкие и средние бомбардировщики, в том числе G 4 M и Ки 67. В частности, Ки 67 вооружался двумя 2 3-миллиметровыми и одной 7 5-миллиметровой пушками. Кроме того, на самолет устанавливалась бортовая РАС. Истребительный вариант Ки 67, получивший обозначение Ки 109 (рис. 31), можно считать самым тяжелым японским истребителем. Однако никакой роли этот самолет в войне не сыграл, так как японцам удалось построить всего 22 такие машины.

В попытке изменить характер боевых действий в воздухе японское командование рассчитывало сделать ставку на использование реактивной авиации.

В 1944 г. японцы приступили к организации выпуска ракетных истребителей по чертежам немецкого Me -163, доставленным из Германии на подводной лодке. Первый полет такого перехватчика (Мицубиси J 8 M 1 «Сюсуй») 7 июля 194 5 г. закончился катастрофой. До капитуляции Японии наладить серийный выпуск этих самолетов (рис…32) так и не удалось.

Аналогичная участь постигла и другой реактивный истребитель – Накадзима J 8 N 1 «Кикка» (рис. 33), первый полет которого был выполнен 7 августа 1945 г. Во время второго полета самолет разбился, а второй опытный экземпляр к моменту капитуляции так и не полетел.

Японцам не удалось довести до серийного производства и истребитель J 7 W 1 (рис. 34), выполненный по схеме «утка» и оснащенный двигателем с толкающим винтом, а также его вариант J 7 W 2 с турбореактивным двигателем.

Полная потеря японцами в конце войны господства в воздухе, а также активные наступательные действия американской армии и флота вынудили японское командование искать новые формы ведения боевых действий. Пытаясь найти выход из создавшегося положения, оно пошло на использование камикадзе – пилотов-смертников, которые вместе со своим самолетом пикировали на американские корабли.

Как известно, японские летчики и раньше направляли свои подбитые самолеты на американские корабли, но это были действия одиночек, обреченных на верную смерть, В октябре же 194 4 г. в бою у острова Самар специально подготовленная группа камикадзе осуществила совместную, заранее спланированную атаку американских кораблей. И первыми самолетами, которые врезались в их палубы, были уже знакомые нам истребители «Зеро». Ведь только они смогли прорваться через плотный заградительный огонь корабельной артиллерии и уйти от преследующих их «Хэллкэтов». И если 21 и 23 октября атаки камикадзе сорвались, так как японские самолеты были сбиты еще в воздухе, то день 25 октября стал черной страницей в истории американского флота. В этот день лейтенант Екио Секи первым из камикадзе сумел вогнать свой АМ6А с подвешенной под фюзеляжем 135-килограммовой бомбой прямо в полетную палубу американского авианосца «Сен-тич, который не имел никакой возможности уклониться от удара. Спустя 20 минут еще один «Зеро» с бомбой 250 кг поразил авианосец «Суонн», а вслед за ним, после страшного удара камикадзе, был уничтожен авианосец «Сент-Ло». В то время как корабли охранения спасали экипаж тонущего «Сент-Ло», еще два летчика-смертника обрушились на авианосец «Калинин-Бей».

Рис. 31. Тяжелый истребитель-перехватчик Ки 109

Рис. 32. Опытный истребитель-перехватчик J8M1

Рис. 33. Опытный истребитель J8N1

Рис. 34. Опытный истребитель J 7 W 1

В дальнейшем японское командование довольно широко использовало летчиков-смертников для уничтожения кораблей противника. Так, в ходе трехмесячных боев за Окинаву американцы столкнулись с камикадзе, общая численность которых составила около 1500. И хотя удары смертников уже не могли изменить исхода войны, они нанесли довольно большие потери американскому флоту. В ходе этих операций японцы применяли самые разнообразные летательные аппараты – от начиненных взрывчаткой истребителей до двухмоторных бомбардировщиков. Создавались для этих целей и специальные одноразовые самолеты Ки 1 I 5 (рис. 35). Этот небольшой простой одномоторный самолет нес под фюзеляжем в полуутопленном положении бомбу 800 кг и имел сбрасываемое после взлета шасси.

В боях за Окинаву в марте 1945 г. японская авиация применила реактивные самолеты-снаряды MXY -7 «Ока»П (рис. 36), также наводимые на цель пилотами-смертниками. Это были летательные аппараты довольно необычной конфигурации, напоминающие торпеду с небольшими крыльями и двухкилсвым оперением. Силовая установка состояла из трехкарного жидкостного реактивного двигателя, развивавшего тягу до 800 кг. Боевой заряд массой 1200 кг размещался в носовой части самолета и при взрыве мог уничтожить или надолго вывести из строя любой военный корабль.

Из-за малой площади крыла и непродолжительного времени работы силовой установки самолет «Ока» не мог самостоятельно подняться с земли и запускался с бомбардировщика типа G 4 M (рис, 37) или P 1 Y 1. В районе цели на высоте 2000 м летчик-смертник отцеплял «летающую торпеду» от самолета-носителя и планировал со скоростью 370 – 480 км/ч, Перед входом в зону ПВО летчик включал ракетный двигатель и увеличивал скорость полета до 850 – 900 км/ч. Сбить «Оку» в этом случае было довольно сложно. До конца войны японцы построили 755 MXY -7, но применялись они очень ограниченно, в первую очередь из-за нехватки пилотов соответствующей квалификации.

Рис. 35. Самолет для камикадзе Ки 1 1 5

Рис. 36. Самолет-снаряд MXY -7 «Ока»

Рис. 37. Самолет-носитель G 4 M 2 e с подвешенным в бомбоотсеке самолетом-снарядом «Ока»

В ходе боевых действий на Тихом океане в небе Китая и Бирмы японская авиация потерпела поражение. Ее суммарные потери более чем в два раза превышали американские. Японских самолетов за войну было уничтожено 10 34 3, американских- 4530. В отдельных случаях, особенно в конце войны, соотношение потерь в воздушных боях достигало 1:8 и даже 1:10 в пользу американских летчиков.

В таком соотношении решающее значение имели два фактора: слабая боевая подготовка японских летчиков и количественное, а также качественное превосходство американских самолетов.

Английский авиационный специалист Э. Ли отмечал: «В операциях на Соломоновых островах, в Коралловом море и у острова Мидуэй японцы потеряли сотни лучших и наиболее опытных летчиков…» Далее он писал: «К 1944 г. качество летного состава ВВС Японии и ее подготовки ухудшилось,,,»

Важнейшей причиной резкого снижения уровня подготовки японских летчиков был крайний недостаток горючего для учебных и тренировочных полетов, в меньшей степени сказывался недостаток для этой цели соответствующих самолетов.

Неблагополучно было и с выпуском новых боевых самолетов. Начиная с 194 2 г. их производство ни разу не достигало уровня, достаточного для того, чтобы Япония могла добиться превосходства в воздухе на каком-нибудь участке фронта.

Отвечая на вопрос о причинах недостаточного выпуска самолетов, один из руководителей японской промышленности Гоко на допросе американцам ответил: «Главным образом это объяснялось недостатком квалифицированных рабочих, легких металлов и специальных сортов стали».

Определенную роль в этом играло и соперничество между армией и флотом, а также конкуренция авиастроительных фирм, в результате чего в серийном производстве находилось неоправданно большое количество типов боевых самолетов,

Многие из этих самолетов были близки по своим летно-техническим характеристикам. В условиях острого недостатка рабоч-^т* силы, дефицита ряда материалов такое положгние снижало возможности авиационной промышленности по выпуску самолетов.

Следует отметить, что японские авиационные конструкторы в ходе второй мировой войны сумели добиться определенных успехов в разработке новых боевых машин. Так, в конце 30-х годов был налажен серийный выпуск истребителей и бомбардировщиков, превосходящих в начале войны по своим летно-техническим характеристикам самолеты союзников на тихоокеанском театре военных действий,

Японские боевые самолеты отличались относительно сильным вооружением. Многие истребители и двухмоторные бомбардировщики второй половины войны имели пушечное вооружение (подавляющее большинство американских самолетов имело до конца войны только пулеметное вооружение), Здесь японские конструкторы правильно и достаточно оперативно учли опыт воздушных боев на Халхин-Голе И начала второй мировой войны.

Для японских истребителей была характерна высокая маневренность, а для всех боевых самолетов-относительно большая дальность полета, что имело особо важное значение в условиях тихоокеанского театра военных действий.

Однако отдельные высокие тактико-технические характеристики, как правило, достигались за счет снижения других качеств самолетов, прежде всего путем облегчения конструкции, уменьшения запаса прочности узлов и деталей. Это приводило к уменьшению боевой живучести самолетов, ограничению в выполнении ряда фигур высшего пилотажа, а также скорости при пикировании для истребителей.

Существенным недостатком японских самолетов начала войны было отсутствие бронирования и про-тектированных баков, что снижало их живучесть и увеличивало потери. Ко второй половине войны эти недостатки были устранены, но хорошо подготовленные кадры летчиков были уже потеряны.

Японские двигателе строители довольно быстро наладили в ходе войны выпуск новых, более мощных двигателей. Однако их моторесурс был невелик, а главное, двигатели часто выходили из строя. Один японский летчик писал, что из 80 самолетов Ки 84, которые в ноябре 1944 г. совершали перелет из Японии в направлении залива Лингаен, лишь 14 достигли места назначеюш. У всех остальных оказались неисправными либо моторы, либо система подачи горючего, либо шасси и т. д,

Ненадежность японских моторов объяснялась прежде всего низкой квалификацией рабочей силы, недостатком соответствующих материалов и необходимого станочного оборудования. Известную роль играло и то, что японские конструкторы, стремясь в кратчайший срок наладить производство новых, более мощных двигателей, шли на уменьшение запасов прочности, не преходили всех необходимых испытаний и деведочных рабпт.

Известную роль в снижении выпуска самолетов и ухудшении их качества сыграли бомбардировки американской авиации и рассредоточение в связи с этим ряда предприятий авиационной промышленности. Однако до сентября 1944 г. выпуск самолетов неуклонно возрастал, и только с конца года он стал резко падать.

Опыт боевых действий японской авиации показал, что курс ее командования на всемерное использование боевых самолетов для поддержки сухопутных войск и военно-морских сил в принципе себя оправдал, особенно в начальный период войны. Стратегические задачи перед японской авиацией не ставились, и она не имела соответствующих самолетов. Организация массового выпуска стратегических бомбардировщиков исходя из экономических возможностей Японии была бы вообще нереальной задачей.

Японские конструкторы и инженеры проделали большую работу по совершенствованию в ходе войны боевых самолетов, Однако авиационная промышленность страны не сумела обеспечить выпуск достаточного количества качественных и надежных самолетов для противодействия авиации союзников, В основе разгрома авиации Японии лежат авантюристические военные доктрины ее правителей, рассчитывавших на победоносную и молниеносную войну, не учитывавших возможности собственной страны в ходе длительных военных действий, колоссального военно-экономического потенциала союзников.

Приложение

Динамика производства самолетов в Японии выглядела следующим образом.

В 19 38 г. был построен в общей сложности 3201 самолет; в 1939 г. -4467 самолетов, в 1940 г.- 4768, в 1941 г. -5088, в 1942 г. -8861, в 1943 г.- 16 693, в 1944 г. -28 130, в 1945 г. – 11 066 самолетов.

Из них истребителей было выпущено в 1941 г.- 1080, в 1942 г. -2433, в 1943 г. -7147, в 1944 г.- 13 811, в 1945 г. -5474.

Бомбардировщиков построено в 1941 г.- 1461, в 1942 г. – 2433, в 1943 г. -4189, в 1944 г. -5100, в 1945 г.- 1934.

При этом в общей сложности было построено:

истребителей Ки 43 – 5919, Ки 44 – 1225, Ки 45- 1370, Ки 61 – 3078, Ки 84 – 3514, А6М- 10 449, J 2 M – 476, J 1 N – 479, N 1 K – 1435;

бомбардировщиков Ки 21 – 1713, Ки 4 8 – 197 7, Ки 4 9 -819, Ки 51 -2385, Ки 67 – 698, G 3 M – 1048, G 4 M – 244 6, P 1 Y 1 – 1098;

палубных бомбардировщиков и торпедоносцев D 3 A – 1495, D 4 A -2038, В7А-114, B 5 N – 1149, B 6 N – 1268, C 6 N -463;

разведчиков Ки 46- 1742.

МАЛОИЗВЕСТНЫЕ СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ АВИАЦИИ

Более 70 лет прошло со времени окончания гражданской войны. Прошедшие события довольно широко освещались в отечественной литературе, ее опыт тщательно изучался как военными, так и историками. Эта тема неоднократно затрагивалась и в ряде публикаций мемуарного характера.

Что касается боевого использования авиации в ходе гражданской войны, то наиболее подробно это отражено в известной книге И. К. Спатареля •Против черного барона», повествующей о действиях авиации Красной Армии против крымской группировки войск барона Врангеля. Вместе с тем данная книга, как и другие произведения мемуарного характера, позволяет нам взглянуть на прошедшие события только с точки зрения одной из сторон. Получить же более полное представление о характере боевых действий на данном участке фронта можно путем сравнения информации (порой довольно противоречивой! как с той, так и с другой стороны.

В связи с этим большой интерес представляет оЬисание боевых действий в воздухе белой авиации в Крыму и Северной Таврии в 1920 году, тесно переплетающееся с повествованием книги Спатареля,

Доклад об этом сделал бывший белый летчик-наблюдатель С. Покровский, перешедший впоследствии на службу в РККА. Иго выступление состоялось 31 мая 1922 г. в аудитории Научной редакции Воздушного Флота и были впоследствии опубликовано в журнале "Вестник Воздушного Флота». *

Прежде чем перейти к краткому изложению этого доклада (полный текст см.: ВВФ, 1922. № 13), мы хотим предупредить читателей, что автор, бывший непосредственным участником описываемых событий и находившийся в то время в рядах белой армии, был лишен возможности пользоваться каким-либо документальным материалом. Его изложение имело личностную окраску, многое сообщалось но памяти, многое из происходившего ему было просто неизвестно. Тем не менее предлагаемый материал представляет несомненный Hinrjn – пр . только для лиц, занимающихся изучением истории отечественной авиации, но и для всех любителей авиации.

РАБОТА БЕЛОЙ АВИАЦИИ В КРЫМУ И СЕВЕРНОЙ ТАВРИИ В 1920 ГОДУ

С. Покровский

Когда в конце 1919г. определился общий отход армии генерала Деникина, белое командование ре шило во что бы то ни стало удержать Крым и направило туда корпус генерала Слащена, оперировавший в районе Екатерипослава против банд Махно и не затронутый общим разложением фронтовых частей. На территории Крыма в это время не было боевглх. авиационных частей. В Симферополе находился 1-й авиационный парк, развернувший в поме щении бывшего завода «Анатра» обширные ремонтные мастерские, а на Каче (близ Севастополя) существовала в сильно сокрагце1Еном виде Восино-авиационная школа. Генералу Слащеву было приказано отходить в Крым, одновременно туда же по железной дороге из Таганрога был направлен только что прибЕЛВШИЙ из 4 e 4 Fin и не успевший еще разгрузиться 5-й авиационный отряд, вооруженный «Хэви-лендами» ( DH 9), которому удалось, сначала Пробиваясь навстречу отступавшим на юг эшелонам, а Затем двигаясь параллельно фронту (поскольку о фронте могла тогда идти речь), пройти в Крым. Вышедший со станции Иловайская через несколько часов после него 2-й авиаотряд с новенькими четы-рехготс ильными РН9-я вследствие перерыва железнодорожного движения был вынужден свернуть на Мариуполь, где были брошены вагоны, сожжены машины, а личный состав с большим трудом добрался до Крыма. Вместе с частями генерала Сля'цева прибыл также личный состав 47-го шглийгк'ч'п авиаци онного отряда, работавшего летом 1919г. под Царицыном, однако без машин и какого-либо технического имущества (впоследствии по настоянию генерала Слащева англичанам были переданы 3 «Хэвиленда»). Наконец, из учебных самолетов Каминской авиашколы – «Парасолей» и «Ньюпоров» – был сформирован боевой отряд авиашколы.

Таково было положение в январе и феврале 1920 г., когда начались боевые действия на Крымском фронте, руководство обороной которою принял на себя генерал Слащев. Общая обстановка складывалась следующим образом: с Северного Кавказа каждый день приносили все более и более тревожные для защитников Крыма вести; пали Ростов и Новочеркасск, был оставлен Екатсринолар и, нигде не задерживаясь, почти не ведя боев (за исключением корпуса генерала Кугепова и конницы генерала Павлова), армия Деникина беспорядочной массой сбивалась на путях к Новороссийску, В Крыму генерал Слащев, имея в своем распоряжении менее 3000 бойцов, занимал линию Перекопский вал – южный берег Сивашей – Чонгарский полуостров.

В это время 5-й авиаотряд собирал свои машины в Симферопольском авиапарке, школа также напрягала силы своих мастерских, и самолеты поодиночке перебрасывались в Джанкой, где в непосредственной близости от штаба и был избран аэродром. Необыкновенно суровая зима 1920 г. (морозы доходили до 25° на земле при сильном ветре) крайне знтрудняла работу «Хэвилепдов»: замерзали рпдиато-ры, забивались маслопроводы, на подготовку машипы к полету требовалось несколько часов. Первый месяц вся тяжесть работы легла на старые школьные самолеты, изношенные вертушки которых не так боялись морозов, а молодые летчики не считались ни с какими препятствиями.

Действия обеих сторон в первый период обороны Крыма не носили характера активности. Красные части, подошедшие к Крыму, были немногочисленны и измотаны продолжительным походом, кавалерия потеряла почти весь свой конный состав, поэтому все боевые действия сводились к сторожевому охранению и поискам разведчиков. Районы Перекоп – Армянск на левом участке и Чонгарский полуостров на правом несколько раз переходили из рук в руки. В соответствии с этим и с указанной выше слабостью авиации ее работа сводилась к ближней разведке и одиночным бомбометаниям.

Наступившая ранняя весна вернула «Хэвилен-дам» их боеспособность. После эвакуации Одессы прибыл в почти полном составе 8-й авиаотряд с несколькими «Эльфауге», «Анасалями» и «Ныопо-рами», Командование авиацией было объединено в руках одного начальника созданием Крымской боевой авиагруппы, правда, без всякого аппарата для управления ею, который пришлось импровизировать на месте наличными средствами. Вместе с тем явилась возможность снять с фронта и возвратить в школу школьный авиаотряд.

В начале марта по новому стилю (п. ст.) красное командование (13-й армии) сделало первую решительную попытку овладеть Крымом. К Перекопу била подтянута Эстонская дивизия, бывшие ранее там части получили пополнение людьми и лошадьми, и утром 24 февраля (7 марта) красные, перейдя в наступление, продвинулись до Юшуни и значительными силами повели наступление на занимавшие Юшуньскую позицию части. Положение белых стало критическим. Юшупь является тактическим ключевым пунктом Крыма: дальнейших естественных рубежей, на которых мог бы задержаться обороняющийся, нет. Сбив противника с Юшуньской позиции, красные получили бы возможность двинугься непосредственно на Симферополь по почтовой дороге, одновременно выходя к железной дороге и тем самым отрезая правую группу войск со штабом обороны от тыла. У генерала Слащева не было резервов на атакуемом участке. Для парирования удара был оголен правый боевой участок и брошены все наличные части, вплоть до комендантской команды штаба. Однако надежды па своевременный подход их к полю боя не было. Задачу задержать наступление красных взяла на себя авиация. С рассвета 25 февраля (8 марта) в течение всего дня непрерывно наблюдавшие за полем боя, сменявшие друг друга самолеты забрасывали скопившиеся в Юшуни войска и обозы бомбами и обстреливали пулеметным огнем. Результатом этого был беспорядочный отход менее устойчивых частей и обозов на север, и более активные части, ведшие густыми цепями наступление на Юшупь, остались без поддержек. Фланговым ударом (с юга) подошедшей белой конницы они были отброшены и, преследуемые ею, вышли за пределы Перекопского перешейка. Густой низкий туман не позволил самолетам на следующий день принять участие в преследовании.

В Юшуньском бою впервые выявилась могучая роль авиации как подвижного резерва старшего начальника. Имея лишь слабую возможность уничтожения живой силы противника (потери красных от действий самолетов выражались всего в нескольких десятках человек), она настолько потрясает психику войск, что заставляет их отказаться от активных действий. Наиболее чувствительными к воздушной атаке оказываются резервы в сомкнутых порядках, конница и обозы.

Исход Юшуньского бот произвел сильное впечатление как на белое командование, так и на летный состав. С него началась энергичная тактическая и техническая подготовка боевой авиагруппы к групповым действиям по наземным целям. Результаты этой подгото вк и сказались в последующих операциях.

В марте был занят красными Новороссийск, и эвакуированные оттуда белые части начали прибывать в Крым. Пережитое во время отступления и эвакуации лишило их боеспособности, поэтому ни одна из прибывших частей не была непосредственно направлена на фронт. Из авиационных средств из Новороссийска не было вывезено ничего, лишь нескольким летчикам удалось перелететь с Кавказа со своими машинами. Личный состав авиации прибыл почти полностью.

Вскоре произошла перемена командования: генерала Деникина сменил генерал Врангель. Началась энергичная работа по реорганизации белой армии, теперь целиком сосредоточившейся в Крыму, Из прибывших частей был сформирован Добровольческий корпус генерала Кутепова, в течение месяца сумевшего восстановить дисциплину и боеспособность.

Боевые действия па фронте также оживились: не желая дать белым возможность реорганизоваться, командование 13-й Красной Армии сделало несколько попыток овладеть Крымом нажимом на Перекопском участке, не давших, однако, результатов. Красным удалось лишь овладеть Чонгарским полуостровом. В боях на Перекопе авиация много сделала для отражения атак. Не указав новых тактических форм, эти полеты все же имели большое значение в плане «слетанности» и дисциплинированности группы.

1(14) апреля белая авиация получила авторитетного боевого руководителя. Начальником авиации балл назначен генерал Ткачев. Личный состав подвергся значительной перетасовке и отбору. Было обращено внимание на тактическую подготовку. И в периоды затишья, и особенно в периоды развития операций генерал Ткачев, обыкновенно летом, посещал фронтовые отряды, зачастую лично руководя боевыми групповыми полетами. Однако постоянного оперативного управления авиацией ему не удалось организовать. Несмотря на смену лиц, управление начальника авиации сохранило по-прежнему свой характер чисто инспектирующего и снабжающего органа. Боевые задания командиру группы шли непосредственно из фронтового штаба, мимо начальника авиации, и его вмешательство – личное появление на фронте – носило хотя и благотворный, но эпизодический характер.

Пользуясь частичным восстановлением боеспособности частей генерала Кутепова, новое белое командование в середине апреля сделало попытку перейти к активным действиям, обратившись для этого к высадке десантов на флангах красных. Первый (Дроздовская дивизия) был высажен у Хорлов, имея целью выход в тыл Перекопской группе красных, другой (Алексеевская бригада) – у деревни Горелое с задачей перерезать железнодорожную линию на Мелитополь. Одновременно перешли в наступление и части правого и левого боевых участ

В этих боях авиация оказала существенную поддержку войскам, непрерывно ориентируя начальника боевого участка в движениях десанта и поддерживая связь с последним и групповым бомбометанием сдерживая наступавшую на Перекоп значительными силами красную конницу, Под личным командованием генерала Ткачева одновременно летали группы до 12 самолетов, уже выучившихся приходить на поле боя строем и сосредоточивать бомбометание по указываемым с ведущего самолета целям.

Действия Алексеевской бригады, высаженной у Горелого, сначала развивались очень удачно, однако вследствие ее малочисленности (примерно 3 00 штыков) красным удалось заставить ее отойти на Геничсск, где она была почти полностью уничтожена, и только остатки ее отошли на Арабатскую стрелку. Посланный в этот день на разведку на Мелитополь самолет обнаружил подтягивание красными значительных сил. Белым удалось лишь овладеть Чонгарским полуостровом. Решительную роль в этом сыграло удачное попадание бомбы, сброшенной 4/17 апреля на станцию Ново-Алексеевка самолетом 5-го авиаотряда, которой был взорван целиком поезд со снарядами и сильно разрушены железнодорожные пути. Это лишило действовавшие па Чонгаре части питания боевыми припасами и поддержки бронепоездов, которые с трудом удалось увести с Ново-Алексеевки. По всей линии до Мелитополя начался панический отход эшелонов. Если бы к этому времени десантный отряд еще существовал, действия на этом фланге могли бы сильно развиться, так как со стороны Чонгара белая пехота при поддержке танков выдвигалась до станции Сальково (8 верст южнее Ново-Алексеевки).

Первая попытка выхода из Крыма оказалась преждевременной, и белое командование вторую половину апреля и весь май посвятило тщательной подготовке общего наступления,

Состав белой авиации за это время значительно усилился. Уехали на родину английские летчики, передав обратно в русские отряды полученные от них машины. Из отдельных перелетевших с Кавказа самолетов и тех, которые удалось собрать из многочисленных имевшихся в Симферопольском парке частей, были созданы 1-й и 4-й отряды, вооруженные «Хэвилендами». Кроме DH 9 с моторами Пума 240 сил к этому времени имелись два DH 9- a с моторами Либерти 400 сил. 8-й авиаотряд получил уцелевшие «Ариэйты» (РЕ8), и из него были выделены «Анасали» и часть «Ньюпоров», вместе с «Вуазснами» образовавшие 3-й авиаотряд, разделявшийся на два отделения: артиллерийское и истребительное. Штатное число машин ь отряде было 8, однако оно было налицо в исключительных случаях. Нормальным составом отряда было 5 – 6 боеспособных машин. 4-й отряд вошел в состав авиагруппы, которая теперь состояла из 4-го, 5-го и 8-го отрядов и по-прежнему находилась в Джанкое. 1-й отряд получил обоз и был расположен в одной из колоний южнее Армянска для обслуживания Перекопского участка. Артиллерийское отделение 3-го авиаотряда стало в Армянске, а истребительное было направлено в Керчь для охраны города от налетов красных самолетов. Боевая авиагруппа, на которую было возложено непосредственное обслуживание правого участка и групповые действия на обоих, получила нового командира.

Работа авиации в этот период состояла в утренней и вечерней разведке тылов. Периодически высылались также самолеты для дальних разведок на Херсон, Мелитополь и Мариуполь. Разведка обычно сопровождалась бомбометанием по обнаруженным в тылах колоннам и обозам, а также по железнодорожным станциям. Несколько раз при обнаружении красными активности на Перекопе туда посылались эскадрильи для группового бомбометания. Групповому бомбометанию подвергся и Геническ, когда там, по агентурным сведениям, началась подготовка к переправе на Арабатскую стрелку. Самолетами 4-го авиаотряда был произведен-групповой налет на Херсон, попаданиями бомб были зажжены интендантские склады, горевшие два дня, и повреждены суда на Днепре.

Одной из задач, возлагавшихся на авиацию, была борьба с аэростатами, применявшимися красными преимущественно для корректирования стрельбы бронепоездов. Успешности этой борьбы мешало отсутствие специальных (Ле-Приеровских) ракет. Поэтому был принят такой способ атаки: крупными бомбами разгонялась прислуга у лебедки и земных пулеметов, после чего самолет с минимальной дистанции обстреливал аэростат из пулемета. Однако, несмотря на применение зажигательных пуль, аэростаты не загорались. 19 апреля (2 мая) осколками сброшенной самолетом 5-ГО авиаотряда бомбы был перебит трос аэростата у ст. Рыково, и он ветром был снесен к Арабатской стрелке, где упал в море в расположение белых. 20 мая (2 июня) у Владимир! ink и самолет 1-го авиаотряда сделал несколько десятков пулевых пробоин в оболочке аэростата, приведя его в полную негодность. Несмотря на отсутствие соответствующих технических средств, авиации все же удавалось сильно мешать работе аэростатов, которые обычно подтягивались к земле при появлении самолета.

Боевая высота разведывательных полетов на Крымском фронте установилась на уровне 1000 – 1200 м. Зенитных орудий у красных не было (за исключением, быть может, некоторых бронепоездов). Полевые орудия стреляли очень охотно, по огонь их был совершенно недейственен. Лишь на Перекопе было установлено несколько специально назначенных для борьбы с авиацией батарей. Большинство пробоин самолеты получали от ружейного и пулеметного опт при активных действиях против войск.

Красная авиация обнаруживала себя мало: изредка над передовыми частями белых появлялись отдельные самолеты, сбрасывавшие 2 – 3 бомбы, обычно в районе Таганаша и Армянска. Лишь один раз (в феврале) краосый «Сопвич» сбросил 2 бомбы на Джанкой. По имевшимся в группе сведениям, аэродром красных находился у станции Сокологорная, отдельные самолеты наблюдались у Ново-Алексеевки и Чаплин ки. В начале апреля на Джанкойский аэродром сел по причине порчи мотора красный «Сопвич», от летчика которого были получены точные сведения о Сокологор-ненской группе, состоявшей главным образом из «Ныопоров», нескольких «Сопвичей» и «Фарманов». Воздушная разведка подтвердила 4 точность показаний. Однако авиагруппой не было принято никаких активных действий против Сокологорненского аэродрома, так как командиром руководило опасение за исход боя тяжелых «Хэвилендов» с гораздо более многочисленными истребителями в глубоком тылу противника, где каждое повреждение белой машины повлекло бы за собой ее потерю, тогда как выходящие из боя красные самолеты садились бы к себе па аэродром. Несомненно, бой протекал бы в обстановке, очень благоприятной для красных, если бы, конечно, их машины успели подняться в воздух. Все же попытки активных действий против аэродрома в Сокологорной предпринимались. Один из «Хэвилен-дов» 5-го авиаотряда, однажды по собственной инициативе придя на красный аэродром, сделал над ним несколько кругов на высоте, меньшей 2 000 м, сбрасывая бомбы, причем с аэродрома поднялся только один «Сопвич», но в бой не вступил. Организованный в мае налет 4 самолетов на Сокологор-пую не дал ощутимых результатов. При возвращении хвостовая машина, отставшая от группы, была двукратно атакована красным «Ньюпором». Но эти встречи не носили характера планомерной борьбы в воздухе.

В конце мая закончилась реорганизация белой армии и подготовка общего наступления, которое должно было вывести ее на равнины Северной Таврии. Авиации была отведена значительная роль в предполагавшейся операции, и поэтому с целью привести в порядок материальную часть и создать запас горючего, в котором ощущался острый недостаток, в конце мая деятельность авиации по распоряжению генерала Ткачева была сведена к минимуму – ежедневной разводке одним самолетом.

В соответствии с общим планом командования генерал Ткачев все силы авиации сосредоточил на Перекопском участке.

В 3 ч 30 мин 25 мая (7 июня) белые начали на Перекопском участке артиллерийскую подготовку, продолжавшуюся около 4 часов. Пущенные в атаку танки смяли проволочные заграждения, и вслед за ними белая пехота прорвала позицию, расколов красных на две группы, которые начали отходить на север, уклоняясь одна к западу, другая – к востоку. После личной воздушной разведки поля боя генералом Ткачевым группа самолетов была брошена на бомбометание Чаплин-ки, где находился штаб красных и в направлении на которую отходила значительная часть их сил. Высылаемые каждые полчаса самолеты Вели непрерывное наблюдение за полем боя. При обнаружении сколько-нибудь значительных сил противника для атаки его высылались группы в 3 – 6 самолетов. В отличие от Юшуньского боя, атака велась гораздо более согласованно, бомбами и пулеметным огнем при значительном снижении самолетов (до 2 00, а порой и до 5 0 метров).

К вечеру обозначился общий отход красных на Каховку, где у переправы скопилось до 8000 повозок. Авиация приняла активное участие в оперативном преследовании, бомбардируя отступавшие части и переправу. Однако действия поднимавшихся с Бериславльского аэродрома красных истребителей сильно стеснили действия белых летчиков у переправы И тем существенно облегчили вывод красных частей из боя.

Результаты Перекопской операции оказались блестящими для белых: одних пленных было взято свыше 10 000 человек. Несомненно, работа авиации, доведенная до предельной напряженности, в сильной мере способствовала успеху: благодаря ей генерал Кутепов всегда знал, что происходит, мог сообщить свою волю подчиненным начальникам и, используя авиацию как мощный, быстроподвижной резерв, прикрыть совершавшиеся им перегруппировки. Авиация возмещала недостаток конницы, превосходя ее в подвижности и огневой мощи. Использование авиации было вполне целесообразным. Каждый ее удар находился в связи с действиями других родов войск. Боевая мощь авиации при условии ясно поставленной задачи и хорошего управления оказалась очень велика. В приказе генерал Врангель так оценил работу авиации: «Успех текущей операции по овладению Северной Таврией достигнут полным взаимодействием всех родов войск и технических средств и полным напряжением их сил… Воздушная атака пашей эскадрильей 26 мая Владимировской группы противника, несколько раз пытавшегося вырвать победу из наших рук, способствовала его окончательному разгрому». В полной мере сказалась оперативная и техническая продуманность действий авиации: войска были ознакомлены заблаговременно с опознавательными сигналами, тщательно их выкладывали, связь со штабом была хороша, аэродром был оборудован удачно – за все время операции не было ни одной поломки.

Командование 13-й Красной Армии приняло меры к пополнению состава армии с целью ликвидировать выдвинувшегося противника. В его распоряжение был передан конный корпус Жлобы численностью 7000 – 8000 шашек. В итоге боевой состав 13-й армии достигал 35 000 штыков и 10 000 шашек против 22 000 штыков и 2000 шашек армии Врангеля. План ее командования сводился к использо-ваиию подавляющего перевеса красных и конницы. Для этого предполагалось, демонстрируя переправы в нескольких местах на Днепре, перейти в наступление с севера, пехотной группой (Федько) атаковав с фронта части генерала Кутепова, конницей же (группа Жлобы), прорвав фронт белых в его исходящем углу (Черниговка), действовать в направлении на Мелитополь, создавая, таким образом, окружение группы Кутепова,

С 9/22 июня на всем фронте завязались разведывательные бои, под прикрытием которых красные производили намеченную перегруппировку, 14/27 и 15/28 июня они перешли в решительное наступление, делая попытки переправиться через Днепр у Никополя, Б. Лепстихи и южнее Каховки. Вечером 15/28 июня самолетом 4 -го авиаотряда, возвращавшимся из разведки, совершенно неожиданно для белого командования была обнаружена значительная колонна конницы с артиллерией и броневиками, двигавшаяся от Б, Ток-мака на Черниговку. Это и была конная группа Жлобы. Положение белого командования было крайне тяжелым: вполне уясняя себе намерение красных, оно было лишено из-за отсутствия резервов всякой возможности парировать их удар. И снова оно обратилось к авиации как к последнему резерву. Боевой авиагруппе было приказано во что бы то ни стало задержать конницу Жлобы на пути к Мелитополю. В исполнение этого еще до рассвета 16/29 июня был выслан самолет, чтобы точно определить район ночлега конницы, который обнаружил главные ее силы в Черниговке. По возвращении его был немедленно выслан в тот же район другой самолет, и как только выяснялось, что конница собралась большими группами на юго-западной окраине деревни и начинает вытягиваться в походную колонну, вся группа поднялась в воздух и была брошена в атаку. Появление воздушного противника было для конницы совершенно неожиданным – только что прибывшие на Крымский фронт части Жлобы не были готовы к атаке с самолетов, Первые же попадания бомб заставили всадников рассеяться мелкими группами по полю, артиллеристы, рубя постромки, бросали орудия, открывший огонь бронепоезд, в который попала семипудовая бомба, был вынужден отойти к Б. Токмаку. Снизившиеся до 200 м самолеты бомбами и пулеметным огнем Преследовали отдельные сколько-нибудь значительные группы конницы, действие мелких осколочных бомб сочеталось с действием крупных фугасных, В течение дня атака была повторена три раза. В конце концов конница усвоила своеобразную тактику самозашиты: при появлении самолетов конные группы быстро втягивались в ближайшие деревни и хугора и рассыпались по дворам, становясь, таким образом, неуязвимыми для авиации.

То же повторилось и на следующий день. Жлоба оказался скованным в районе юго-западнее Черни-говки, лишь медленно продвигаясь (всего на несколько верст) по намеченному направлению. Группа его все время наблюдалась самолетами, и всякая попытка перейти в походные порядки влекла немедленную воздушную атаку. Почему Жлоба широко не воспользовался для движения ночным временем, когда он был бы в безопасности от самолетов, – непонятно. По-видимому, дезорганизованы были не только части, но и штаб группы. Во всяком случае, прорыв Жлобы уже 17/30 июня был сорван: его войска утратили порыв, конница потеряла свое основное свойство – подвижность. К рассвету 20 июня (3 июля) Жлоба был уже окружен: успешные действия на участке генерала Кутепова позволили снять с фронта Корниловскую дивизию и, повернув ее на юг, направить на группу Жлобы. С запада и востока ее охватывают конные группы Морозова и Калинина. Чувствуя себя окруженной, группа Жлобы раскалывается надвое: одна часть во главе с самим Жлобой пытается прорваться через фронт белых в районе Б. Токмака, но несколько западнее его наталкивается на пехотные части и круто поворачивает на восток, вдоль линии железной дороги, энергично преследуемая бронепоездами, конницей Морозова и корниловцами на подводах. Рассеянная на небольшие группы, она подверглась почти полному уничтожению: прорвались лишь отдельные люди, в том числе и Жлоба. Хвост его колонны, менее пострадавший, не заботясь о головных частях, поворачивает на восток и, пробиваясь через преграждавшие ему путь конные части белых, неотступно преследуемый самолетами, отдельными небольшими кучками выходит из охватившего его кольца. Конный корпус Жлобы как организованная единица перестал существовать.

Атаки группы Федько также прекращаются. За время операций армией Врангеля было взято 1 1 500 пленных и, что было гораздо важнее для крайне бедных конницей белых, до 3000 коней.

Решающее значение авиации в ликвидации прорыва Жлобы несомненно. Генерал Врангель в своем приказе так охарактеризовал ее работу: «В результате действий самолетов врагу нанесены громадные потери. Противник неоднократным рассеянием его колонн был морально потрясен, и наступление его замедлено. Мы успели произвести перегруппировку и при самом активном содействии летчиков нанести решительное поражение основной группе противника».

К сожалению, многие из-за свойственной им косности мысли продолжают объяснять неудачу Жлобы иными причинами. Каковы бы ни были тактические промахи Жлобы и искусство маневрирования белого командования, все же у Жлобь было 7000 шашек, а у белых не более 1500, к тому же в двух группах. Поэтому при столкновении обеих конниц при всяких обстоятельствах успех был бы'на стороне Жлобы.

С июня военные действия в Северной Таврии, сохраняя ярко выраженный маневренный характер, происходят на почти постоянном плацдарме, резко отличаясь этим от операций 1918 – 1919 гг. Причиной этого был недостаток живой силы у белых, которые действовали короткими ударами, отходя затем в исходное положение. Врангель не хотел повторять ошибок стратегии Деникина, шедшего вперед, не считаясь с численностью войск, и растягивавшего их в тонкий кордон. При этом сохранялось преимущество действий по внутренним операционным линиям. Стратегическое положение белых было очень тяжелым: достигая порой значительных тактических успехов, они вследствие упомянутого недостатка живой силы не могли существенно их развить. Красное же командование, обладая практически неисчерпаемыми резервами в глубине страны, через некоторый промежуток времени восстанавливало положение.

Что касается авиации, то больших успехов авиагруппа достигла в плане связи с войсками. Секретным приказанием по армии была установлена сигнализация полотнищами с земли штабов корпусов, дивизий (в армии Врангеля дивизии были трехполковые) и полков, причем корпуса и дивизии получили индивидуальные обозначения, полки – общее для всех, Сигнальщики с полотнищами должны были следовать за соответствующим штабом и по требованию самолетов (ракетой) или по собственной инициативе выкладывать сигнал. Штабам корпусов и дивизий предписано было, кроме того, выкладывая рядом с опознавательным знаком ориентированное по ветру «Т», требовать посадки самолета, что он должен был выполнить, если не было вполне уважительных причин для отказа (отсутствие сколько-нибудь подходящего для посадки места, выполнение срочного задания высшего штаба). Были установлены 4 кода сигналов, которые заменялись один другим через неодинаковые промежутки времени. Таким образом, для правильной выкладки сигналов было недостаточно иметь в руках их таблицу, нужно было знать, какой из четырех кодов действует в этот день. Предосторожность оказалась не лишней: таблицы сигналов были выкрадены из одного из штабов дивизий, и через несколько дней в прифронтовой полосе у красных стали выкладываться опознавательные знаки соответствующих белых дивизий с требованием посадки – НО не по действующему коду.

Для лучшего налаживания сигнализации в штабы корпусов и дивизий были командированы авиационные офицеры для ознакомления штабов и частей с правилами сигнализации, приемами выбора посадочных площадок, указания ветра (полотнищами и кострами} и оказания содействия опустившемуся самолету. Кровавым уроком послужило также бомбометание по своей конной части, которая в крайне запутанной обстановке не сочла нужным выложить сигналы и подверглась нападению, повлекшему довольно тяжелые потери. Штаб армии возложил в этом случае всю ответственность на кавалерийского начальника. После этого случая связь полотнищами начала действовать безукоризненно, и командование часто в моменты маневра и боя, когда разрывались другие средства связи, пользовалось ею для быстрой ориентировки в расположении своих частей – высланному самолету поручалось облететь фронт и отметить положение дивизий и полков.

Задачи по разведке обычно сопровождались сбрасыванием соответствующему штабу корпуса или дивизии вымпела с извещением. Этот способ оказался очень надежным: за всю работу авиагруппы было сброшено до 200 вымпелов, которые все до единого попали в нужные руки. В случае обнаружения существенных данных на фронте того или иного соединения в штабе его производилась посадка, после которой часто самолет вылетал на дополнительную разведку. Этот вид работы особенно сближал авиацию с войсками, в техническом же отношении благодаря равнинному характеру местности не представлял затруднений для выполнения, и случаи поломок при внеаэродромных посадках были очень редки. Лишь в одном случае вследствие крайней небрежности штадива, потребовавшего посадки на площади в населенном пункте и не позаботившегося очистить ее от зрителей, самолет потерпел тяжелую аварию и при отходе белых в ближайшую ночь был оставлен.

Усиление красной истребительной авиации, а также крайняя изношенность моторов заставили посылать самолеты в дальние разведки парами, что давало большую уверенность на случай как встречи с воздушным противником, так и посадки в его тылу одного из самолетов вследствие порчи мотора'. В этом случае другой самолет должен был также сесть и принять команду неисправного. Дальние разведки, обычно имевшие целью обследование движения на железнодорожных узлах Лозовая, Сииельниково, Чаплино, Апостолово, сопровождались фотографированием. Литература сбрасывалась в очень незначительном количестве, так как убогость и бездарный ее характер заставляли летчиков с неохотой относиться к таким заданиям, не особенно настаивал на них и штаб армии. Никаких приспособлений для сбрасывания литературы не было.

Основной работой группы являлась поддержка своих войск боевыми действиями с воздуха, для чего группа бросалась на активные участки фронта. Обычно работа велась с постоянного аэродрома у станции Акимовка, находившегося как раз в центре дуги, образованной фронтом белых, что значительно облегчало техническую сторону дела. Лишь в предвидении многодневной работы группа или часть ее выдвигалась на временные передовые аэродромы (например, в Серогозы) или перелетала на аэродромы стоявших ближе к фронту отрядов (Федоров-ка, Чаплинка). Главной трудностью являлось достижение своевременности удара и согласованности его с действиями земных войск. За несколько часов обстановка совершенно менялась, и рассчитывать на получаемую от штабов ориентировку не приходилось – почти всегда она являлась запоздавшей. Поэтому групповым полетам предшествовала всегда непосредственная воздушная разведка: в намеченный район высылался самолет, остальные же в полной готовности ожидали его на аэродроме. По возвращении разведывательного самолета наблюдатель его в присутствии всех летчиков и наблюдателей тут же делал доклад командиру группы, последний отдавал свои распоряжения, и группа поднималась в воздух. Иногда высланный для предварительной разведки самолет совершал также посадку у штаба дивизии, на фронте которой происходили действия, где получал ориентировку в обстановке и намерениях дивизии и устанавливал момент совместных действий. _ Установка радиопередатчиков на двух самолетах и приемной станции на аэродроме позволила еще больше сократить срок вылета группы – высланный на разведку самолет сообщал ее результаты по радио.

Полет происходил обычно группами не более 7 самолетов в строю клина. При большем количестве самолетов они разбивались на звенья. Командирские машины и машины различных отрядов имели ясные опознавательные знаки (яркая окраска руля поворота и носа и широкая полоса, опоясывающая фюзеляж). Управление производилось простейшими сигналами – ракетами. Цель или указывалась ракетой с ведущей машины, или отыскивалась каждым самолетом самостоятельно. Для атаки земных целей большинство самолетов снижалось до высоты 200 – 300 м и ниже, действуя пулеметным огнем, ручными гранатами и 20-фунтовыми осколочными бомбами под прикрытием тяжелых бомб (3, 5 и изредка 7 пудов), сбрасываемых с самолетов, держащихся на большей высоте (800- 1200 м). Потери авиации при таком образе действий были очень невелики: не было сбито ни одного самолета, пулевые ранения получили один летчик и один наблюдатель.

Из отдельных операций этого периода нужно отметить вторую попытку прорыва фронта белых, сделанную красным командованием в конце августа. Для этого была использована прибывшая на Крымский фронт 2-я конная армия, Каховская группа красных должна была, перейдя в энергичное наступление, выйти к Перекопу, 13-я армия – атаковать на всем фронте, 2-й же конной армии ставилась задача глубоко вклиниться в тылы белых и отрезать оперировавшие в Северной Таврии части от Крыма. В последних числах августа завязались упорные бои у Каховки и Орехова. 15/28 августа 2-я конная армия прорвала фронт белых у Орлянска и двинулась на юго-восток. Белой авиации было приказано задержать это движение до подхода своей конницы. Повторными настойчивыми бомбометаниями ей удалось заставить красную конницу все более и более отклониться. на юго-запад Наперерез ей двигалась конная группа генерала Барбовича, Утратившая порыв, потрепанная бомбометаниями, красная конница уклонилась от боя с вдвое уступавшим по численности противником и вышла на соединение с Каховской группой. Вместо глубокого рейда получился фланговый марш,

Вопреки существующим легендам армия Врангеля не получала никакого военного имущества из-за границы и снабжалась исключительно тем, что было привезено в Крым англичанами во времена Деникина (1919 г.), В частности, авиация за весь 1920 г. не получила ни одной новой машины. Были заказаны во Франции «Бреге», но к моменту занятия красными Крыма они дошли только до Константинополя. Пополнение белой авиации производилось за счет Симферопольского авиапарка. Из 3 – 4 разбитых машин собирали одну, недостающие части заменяли самодельщиной (так, например, вместо отсутствующих винтов для 240-сильных «Пума» на «Хэвиленды» ставили обрезанные винты для 400-сильных «Либерти»). Выбракованные за полной негодностью машины перебирались, красились и снова шли на фронт. Вследствие отсутствия ангаров (самолеты все время стояли под открытым небом) деревянные части начинали гнить, обшивка обвисала, полетные качества самолетов резко ухудшались, и они требовали перерегулировки чуть ли не после каждого полета. Моторы давно перешли установленные нормы работы. Единственными новыми машинами были «Авро» 2-го авиаотряда, широко использовавшиеся для ближней разведки, но обладавшие малым радиусом действия и практически нулевой грузоподъемностью. Попытка создать истребительный (б-й) отряд из нескольких случайно добытых «Спадов» оказалась неудачной, так как вследствие дефектов сборки (вероятно, умышленных) у большинства моторов полопались коленчатые валы, и отряд вышел из строя, не сделав ни одного боевого полета.

Между тем красная авиация в Таврии значительно усилилась. Были обнаружены истребительные группы в Александр ов с ке, Бериславле, Апостолове. В составе Александровской группы были отмечены также и многомоторные самолеты типа «Илья Муромец». Именно эта группа проявила наибольшую активность, энергично производя бомбометание по белым частям в районе железной дороги.

В районе Днепра произошло несколько безрезультатных воздушных боев. Лишь 17/30 сентября самолетом 5-го авиаотряда ( DH 9- a ) был сбит в районе Бериславля красный «Ньюпор», упавший в своем расположении. 2 9 сентября (12 октября) во время рейда конницы генерала Бабиева на Никополь был произведен воздушный налет на аэродром красных у Апостолова, не давший существенных результатов. 20 сентября (3 октября) 4-й авиаотряд показал интересный пример самообороны авиационной части. Выделенный незадолго до того из авиагруппы отряд был расположен в Гальбштадте. В ночь на 20 сентября (3 октября) красная конница неожиданным налетом захватила Б. Токмак. Думать об эвакуации отряда было невозможно. Никаких прикрывающих частей также не было. Поэтому командир отряда принял единственно правильное, хотя и необычное решение – защищаться на своем аэродроме. Возложив непосредственное охранение на людей отряда, он пять раз в течение дня водил самолеты на бомбометание по коннице, которая, не выдержав воздушной атаки, начала отходить.

Но все эти эпизоды были последними вспышками энергии белой авиации. С каждым днем усугублялась катастрофичность ее технического состояния, между тем как обстановка властно требовала особенно активных действий с ее стороны. Благодарая окончанию войны с Польшей красные сосредотачивали в Таврии все большие и большие силы.

Решивший участь армии Врангеля подход 1-й конной армии к Бериславльской переправе не был своевременно раскрыт авиацией. Освещавшие Днепровский район 3-й и 8-й авиаотряды не летали вследствие неисправности самолетов. Здесь сказалось отсутствие оперативного управления авиацией и не налаженность связи авиачастей между собой: авиагруппа имела возможность выполнить эти разведки, но задания ей дано не было, важный участок в течение нескольких дней не освещался авиацией, и появление 1-й конной армии оказалось неожиданным.

Развить какие-либо активные действия белая авиация была уже не в состоянии. Когда начался общий отход белых, 3/4 самолетов не смогли подняться в воздух и были сожжены на аэродроме. Попытки атаки наступавшей конницы отдельными самолетами не имели значения.

ТАЙНА АРЦЕУЛОВА

В. Бычков

К сожалению, мне не довелось быть лично знакомым с Константином Константиновичем. Все, кто его знал, говорят о нем: скромный, обаятельный, умный. Глядя на его фотографии, я понимаю, что все это так и есть.

Это был человек многогранного таланта: один из первых русских летчиков, конструктор рекордного планера, художник (внук Айвазовского!). Но, как справедливо писал в своей книге «Жизнь Арцеулова» М. Л. Галлай, «главное свершение, о котором вспоминает каждый авиатор, когда заходит речь об Арцеулове, – это, конечно, штопор. Он был первым в укрощении штопора…»

Когда в начале второго десятилетия нашего века увлечение авиацией стало достаточно массовым и в различных странах появились уже авиационные фирмы, начавшие строить аэропланы серийно, тогда и появился первый, пожалуй, страшный бич авиации – штопор. 1Троцитируем еще раз бывшего летчика-испытателя, знатока дела, а теперь ставшего писателем: «Стоило пилоту чуть-чуть ошибиться – потерять какнх^шбудь несколько километров в час скорости ниже минимально допустимой или на йоту резче, чем нужно, отклонить руль – и самолет, свалившись на крыло, переходил в падение, выполняя одну и ту же смертельную фигуру: устремив нос к земле и вращаясь, будто ввинчиваясь в воздух, по вертикали вниз…

Выводить самолет из штопора никто не умел… Так он и падал, вращаясь, до самой земли.

Все более укреплялось общее Мнение: вывод из штопора невозможен! И попавший в него летчик может считать себя обреченным: штопор – это смерть!»

И потому нервное потрясение тех единичных счастливчиков, которым каким-то чудом все же удавалось остаться в живых после этой смертельной фигуры, было столь велико, что они не могли вспомнить и объяснить свои действия, позволившие им вывести самолет из штопора. И даже когда в 1912 г. английский летчик У. Парк впервые опубликовал методику вывода самолета из штопора, никто не поверил в ее правильность – настолько содержавшиеся в ней рекомендации, казалось, расходились со здравым смыслом.

Однако газета «Русское слово» в мае 1914 г. сообщала: «15 мая 1914 г. на аэродроме императорского Московского общества воздухоплавания французский летчик Пегу на самолете «Блерио» демонстрировал в воздухе мертвые петли, скольжение на крыло, падение листом, полет вниз головой, спуск «штопором». И еще: «25 мая 1914 г. в Москве на Ходынке французский летчик Пуаре на самолете «Фарман» демонстрировал в воздухе мертвые петли, скольжение на крыло и спуск «штопором».

Что это? Может быть, здесь путаница с терминологией, и какую-нибудь крутую спираль назвали штопором? А может быть, эти французы читали У. Парка и поверили в его рекомендации? Это тем более вероятно, так как есть свидетельство одного из старейших наших летчиков, генерал-лейтенанта Ф. И. Жарова: «Мне лично известно выполнение «штопора» в России в 1915 и 1916 годах.

В июне 1915 г. в Ивангородской крепости в 5-й авиационной роте на аэродроме Ирена военный летчик, морской офицер лейтенант Дыбовский на самолете «Моран-Ж» с мотором Рон в 80 л. с. в воздухе делал мертвые петли, скольжение на крыло и «штопор»… В мае 1916 г. на Юго-Западном фронте в районе г. Луцка военный летчик истребительной группы Казакова поручик Крутень на самолете «Ньюпор»-2 1 вел бой с немецким самолетом. (Когда кончились патроны) он выходил из боя «штопором»…

Первому случаю был еще один свидетель, георгиевский кавалер трех степеней Иван Петрович Шуман: «Подтверждаю, что летом (примерно в мае – июне) 1915г. над аэродромом, расположенным между местечком Ирена и одним из фортов крепости Иван-город (ныне Демблин, Польша) военный летчик лейтенант Дыбовский (морской офицер) производил полеты на самолете типа «Моран-Ж» с ротативным мотором в 70 – 80 л. с, показывая мертвые петли, скольжение на крыло и штопор…»

Летчики вряд ли могли спутать штопор со спиралью. Значит, на рубеже мая – июня 1915 г. военный летчик Владимир Дыбовский выполнял штопор в числе прочих фигур высшего пилотажа, что свидетельствует о том, что делал он это не в первый раз.

В августе 1916 г. в Англии были проведены научные исследования штопора: майор Гудден выполнил серию штопоров, доказав тем самым правильность разработанной методики вывода самолета из этого, как до того казалось, неуправляемого режима полета. Но эти столь уверенно проведенные исследования, очевидно, основывались на анализе какого-то уже имевшегося опыта, а не на пустом месте.

А вот еще один интересный документ – секретное донесение военно-морского летчика прапорщика А. Нелидова от 2 5 ноября 1916 г. из Парижа.

ШКОЛА ВОЗДУШНОГО БОЯ В ПО

«Школа в настоящем ее виде существует с конца 1915 г… Обучение состоит в практической и теоретической подготовке летчиков в условиях воздушного боя… Полеты высшей школы… имеют целью приучить летчика в совершенстве владеть аппаратом и уметь спокойно выйти из самого ненормального положения, в котором он может оказаться во время боя. Поэтому в этом периоде обучения летчики на особенно тщательно выверенных аппаратах угтражшпотся в виражах под прямым углом, скольжениях на крыло, опрокидываниях на крыло, крутых спиралях, мертвых петлях И спуске штопором (Выделено мной. – В. Б,) Каждое из этих упражнений обязательно, и инструктор следит за правильностью их исполнения,…

Все дело подготовки боевых летчиков поставлено в школе очень серьезно, и прошедшие в ней полный курс пилоты в совершенстве умеют владеть своими аппаратами. Особенно полезным оказывается период обучения «высшей школе»,… которая разрешена только сравнительно недавно. До этого времени считалось, что акробатство – недопустимая вещь в школе и приводит только к несчастным случаям. В этом отношении школа в По является единственной в своем роде, и ныне все без исключения выходящие из нее летчики ежедневно делают фокусы, которые тому назад каких-нибудь шесть месяцев считались достоянием исключительно виртуозов».

Значит, по крайней мере, с осени 1916 г. во французской школе высшего пилотажа штопор был введен как обязательная фигура в программу обучения.

Отклик на это донесение начальника Севастопольской авиационной школы полковника Стаматьева последовал 30 ноября 1916 г. в виде рапорта начальнику Управления ВВФ: «В настоящее время в школу прибыли пять «Ньюпоров»-истребителей, что дает возможность приступить к началу выполнения программы «Дивизиона воздушного боя в По», присланной при предписании № 2487/1380…и

А всего за четыре дня до этого приказом по школе были объявлены «вновь утвержденные правила производства испытаний на звание военного летчика». Утверждены они были 15 ноября 1916 года начальником Управления ВВФ генерал-майором Пневским и никакого высшего пилотажа (в том числе и штопора) не содержали. А между тем программа обучения Одесской летной школы А. А. Анатры, направленная в УВВФ 1 декабря 1916 г,, включала крутой вираж, скольжение, перевертывание, мертвую петлю, штопор, бой в воздухе. Но если там собирались обучать штопору, значит, им там уже владели?

Вернемся, однако, к герою нашего повествования и попробуем выяснить, когда же он мог совершить свой полет с преднамеренным выполнением штопора.

«Инструкция, определяющая порядок ведения занятий и полетов на аэродромах», подписанная еще 16 июня 1913 г. начальником Воздухоплавательной части Главного управления Генерального штаба генерал-майором М. И. Шишкевичем, содержала такие пункты: «6. На совершение полета на аэродроме должно быть испрошено летчиком разрешение начальника соответствующего отряда. Получив такое разрешение, каждый летчик перед взлетом сообщает дежурному по аэродрому о своем полете. Дежурный записывает в особую книгу чин и фамилию летчика, номер аппарата, характер полета (на аэродроме или вне его) и отмечает, с пассажиром или без него… 20. Дежурный по аэродрому на основании сведений, полученных от начальников отрядов или их заместителей, ведет журнал полетов. Летчики удостоверяются лично в правильном занесении их полетов в журнал. Копию журнала дежурный по аэродрому представляет по окончании занятий командиру роты для отдания в приказ о выполненных полетах…»

Таким образом, даже если по какой-либо причине летчик не сообщал дежурному офицеру о своем предстоящем полете, все равно этот полет попадал в приказ по школе на другой день. Эти ежедневные приказы фиксировали все события в школе предыдущего дня и расписывали программу занятий на день выхода приказа.

Из этих приказов мы можем узнать, что К, К. Арцеулов прибыл в Севастопольскую авиационную школу 2 4 сентября 1916 г. и, конечно же, в день приезда он не летал. В период с 25 по 30 сентября Арцеулов летал дважды, но общая продолжительность полетов составила всего 13 минут, следовательно, в эти дни он штопора не совершал. С 1 по 8 октября Арцеулов летал на «Альбатросе» (15 минут), а штопор он совершил на «Ньюпоре»-21, так что и это не годится. Далее график его полетов был следующим:

10 – 15 октября на «Ньюпоре»-истребителе – 30 мин;

17 – 22 октября на «Ньюпоре» – 25 мин; 24 – 30 октября на «Ньюпорел – 42 мин; 7 – 12 ноября на «Ньюпоре» – 28 мин; 21 – 30 ноября на «Альбатросе» – 4 3 мин;

1 – 10 декабря на «Моране» – 5 мин;

12 – 17 декабря на «Ньюпоре» – 20 мин; 20 – 30 декабря на «Ньюпоре«-истребителе – 60 мни;

2 – 21 января 1917 г. на «Ньюпоре»-истребителе – 50 мин;

23 – 31 января на «Ньюпоре»-истребителе – 30 мин;

1 – 11 февраля на «Ньюпореи-истребителе – 2 ч 15 мин;

14 – 28 февраля на «Ньюпореи-истребителе – 2 ч 55 мин.

Далее отслеживать полеты Арцеулова не имеет смысла, так как с 28 февраля 1917 г. «штопорить» начали уже учлеты.

Из приведенного графика вытекает, что если «штопорный» полет Арцеулова был осенью 1916 г., то он мог состояться в промежутке 10 – 15 октября («Ньюпорй-истребитель – это и есть «Ньюпор»-21). Но М. Л. Галлай в своей книге об Арцеулове говорит, что свидетелями этого полета были французские инструкторы Линьяк и Мутак. При этом он опирается, по-видимому, на письмо А. И. Егорова, написанное им в 195 2 г., в котором тот утверждает, что, будучи учеником истребительного отделения Севастопольской авиационной школы, он, Егоров, присутствовал при «штопорном» полете К К. Арцеулова в сентябре 1916 г. и что Мутак и Линьяк при нем говорили Константину Константиновичу, что «даже во Франции никто не рисковал проделать штопори. После же успешного опыта Арцеулова через несколько дней приказом начальника школы полковника Стаматьева штопор якобы был официально включен в программу истребительного отделения школы.

Увы, память Александра Ивановича исказила действительные события 36-летней давности. Как мы видели, сентябрь 1916 г. вообще исключается из возможной даты того полета. Но, кроме того, Линьяк появился на Каче 20 октября, а Мутак и того позднее – 16 ноября. (Между прочим, эти инструкторы были приглашены в Севастопольскую школу для обучения русских летчиков именно высшему пилотажу – даже сам Арцеулов летал в «группе лейтенанта Мутак», – следовательно, они должны были кончать ту самую школу в По.) И если они действительно были свидетелями, то тогда этот полет мог быть не ранее 20 – 30 декабря.

В ЦГВИА есть все приказы по Севастопольской школе с 24 сентября по 31 мая 1917 г. (за исключением № 14 2 от 2 2 мая 19 17 г.), но ни в одном из них нет записи о преднамеренном штопоре Арцеулова. Что удивительно, столь неординарное событие не могло быть там не отмечено, (Например, там есть такой приказ от 3 декабря 19 16 г.: «1 сего декабря постоянного состава школы военные летчики су-лейтенант Мутак и прапорщик Арцеулов сделали первый две, а второй три мертвых петли на аппаратах системы «Ньюпор» типа 21.) Ничего не говорит об этом и начальник школы в уже цитированном рапорте от 30 ноября, хотя речь в нем идет о начале обучения высшему пилотажу. И еще: это событие никак не было отмечено в прессе того времени, хотя, когда Нестеров сделал свою «мертвую петлю», шум был большой. А ведь покорение штопора в известном смысле было важнее «мертвой петли», ибо в петлю летчик «лезет» сам, добровольно, а в штопор сваливались в то время чаще всего непроизвольно. И никакой секретностью военного времени объяснить молчание прессы невозможно (корреспонденции из Качинской школы шли всю войну), да и смысл такого поступка – преднамеренного штопора – не допускал секретности (тем более что и в Англии, и во Франции, как мы видели, штопор уже стал фигурой высшего пилотажа). По крайней мере, после него должен был бы по школам быть разослан какой-то циркуляр или инструкция, как писал А. И. Егоров – приказ по школе, но таковые в архивах пока не обнаружены.

И что еще удивительно: как бы ни рассчитывал все точно Арцеулов перед полетом, который должен был бы стать историческим, но риск – и большой риск! – такого эксперимента все же оставался, и, следовательно, этот день должен был бы остаться зарубкой в его памяти, а он… не помнил точной даты этого события! Даже месяца не помнил… Не запомнили этой даты и двое свидетелей, чьи воспоминания дошли до нас: уже упоминавшийся А. И. Егоров и еще В. П. Невдачин, который, по его словам, долго пытался накануне отговорить Константина Константиновича от столь рискованного предприятия.

Итак, подведем некоторые итоги,

В истории с преднамеренным штопором Арцеу-лова – сплошные неясности; не отмечен в приказах по школе, не отмечен в прессе; ни сам он, ни свидетели не помнят точной даты события; обучение высшему пилотажу в Качинской школе началось лишь в самом конце ноября, а первые упоминания о штопоре в приказах по школе появляются лишь 2 8 февраля, когда его выполняют уже ученики.

С другой стороны, есть два свидетельства о выполнении штопора среди других фигур высшего пилотажа в мае – июне 1915 г. (т. е. еще до исследований его в Англии и до введения в программу обучения во французской школе в По) летчиком В. В. Дыбовским, что не представляется невероятным, если вспомнить опубликованную еще в 1912г. инструкцию У. Парка и свидетельства «Русского слова» о штопорах А Пегу и Пуаре. В. В. Дыбовский до революции был одним из лучших русских летчиков. В наши дни он мало известен потому, что в 1918 г. уехал во Францию, а до недавнего времени о таких людях писать у нас не полагалось.

Единственное разумное объяснение всей этой истории я вижу в том, что К. К. Арцеулов действительно выполнил преднамеренный штопор (скорее всего, все же 10-15 октября), но к тому времени он был уже освоен лучшими летчиками-виртуозами и потому не явился сенсацией. И не был ни первым в России, ни уж тем более – в мире,

Не обо всех аспектах затронутой темы я здесь вел речь. Возможно, где-то есть документы, мне неизвестные, которые смогут ответить на поставленные вопросы. Однако аргументы типа «да это же всем известно» и «этого не может быть, потому что этого не может быть никогда» для историка неприемлемы.

КАК РОЖДАЮТСЯ ЛЕГЕНДЫ

(публикация с комментарием историка) В. Бычков

18 мая 193 5 г. в небе над Тушинским аэродромом произошла трагедия – истребитель И-5, пилотируемый летчиком Благиным, при выполнении мертвой петли врезался в крыло флагмана агит-эскадрильи им. М. Горького – гигантского самолета А. Н. Туполева АНТ-20 «Максим Горький». В результате аварии весь экипаж АНТ-20, состоящий из 12 человек, и 33 пассажира погибли. Погиб и виновник этой катастрофы.

Это трагическое событие оставило неизгладимый след в истории нашей авиации и в душе всех советских людей. Тем не менее уже тогда определенные круги за рубежом попытались использовать происшед!ггую катастрофу исключительно в политических целях.

ГАЗЕТА «СЕРВИС МОНДЬЯЛЬ. ОТ 1 ОКТЯБРЯ 1935 г..ЗАВЕЩАНИЕ НИКОЛАЯ БЛАГИНА»

Один из читателей «Сервис Мондьяль», русский эмигрант в Париже, написал нам 25 сентября: «Как сообщает «Возрождение» (хорошо известная газета русских эмигрантов, выходящая в Париже) в своем номере за 12 сентября, варшавская газета «Меч» опубликовала обращение русского летчика Николая Елагина, которое тот написал накануне своей смерти. 1 8 мая Елагин, пилотирующий легкий самолет, добровольно таранил «Максима Горького», советский самолет-гигант, вызвав тем самым катастрофу, в которой погиб он сам и все летевшие на «Максиме Горьком».

За несколько дней до происшествия по всей Москве упорно распространялись слухи, что Сталин намеревается занять место в «Максиме Горьком» в компании Молотова, Кагановича, Орджоникидзе и других высокопоставленных лиц Советов.

Редактор варшавской газеты «Меч» гарантировал подлинность этого обращения, которое якобы было широко распространено в красной столице Москве. В газете «Сервис Мондьяль» приводился текст обращения Николая Благина, начинавшийся призывом:

«Братья и сестры, вы живете в стране, зараженной коммунистической чумой, где господствует красный кровавый империализм», – и заканчивавшийся заявлением: «Братья и сестры, завтра я поведу свою крылатую машину и протараню самолет, который носит имя негодяя Максима Горького! Таким способом я убью десяток коммунистов-бездельников, «ударников» (коммунистические гвардейцы), как они любят себя называть, и которые на самом деле являются паразитами на теле народа!

Этот аэроплан, построенный на деньги, которые вас вынудили отдать, упадет на вас! Но поймите, братья и сестры, всякому терпению приходит конец! Перед лицом смерти я заявляю, что все коммунисты и их прихвостни – вне закона!

Я скоро умру, но вы вечно помните о мстителе Николае Благине, погибшем за русский народ!»

Москва, 17 мая 1935 г. Подписано: Николай Благин, летчик.

Совсем недавно эта газета была обнаружена в архиве, и полный текст письма Благина готовился к публикации в журнале «Родина» № 8/9 за 1992 г., что должно было стать очередной сенсацией. К счастью, материал попал на глаза специалисту, и сенсации не получилось.

ОЧЕВИДНАЯ НЕВЕРОЯТНОСТЬ. ВОПРОСЫ ОСТАЮТСЯ

17 мая 1935 г. на флагмане агитэскадрильи им. М. Горького, новом самолете А. Н. Туполева АНТ-20 «Максим Горький», летал (пассажиром) французский летчик, будущий известный писатель Антуан де Сент-Экзюпери н был в восторге от этого гиганта. На другой день, в воскресенье, должны были состояться несколько «прогулочных» полетов с работниками ЦАГИ, участвовавшими в создании этого самолета, и членами их семей. Однако в первом же полете в этот день АНТ-20 потерпел катастрофу.

До недавнего времени существовало две версии причины этой трагедии. Первая: Благин – это летчик-хулиган, завидовавший славе В. П. Чкалова, хотел, мол, показать, что и он «не лыком шит», и якобы нарушил прямой приказ одного из руководителей полетов, знавшего его «слабость», не выкидывать никаких «фокусов». Вторая: Благин как раз и получил накануне полета чье-то «указание» для большего эффекта демонстрации «крутануть» «мертвую петлю» вокруг крыла гиганта, чем был весьма удручен, ибо понимал опасность такого трюка.

А вот теперь появляется новая версия – политическая. Во вступлении к публикуемому «Завещанию» говорится, что оно было «широко распространено в красной столице Москве». Ни от одного из ветеранов авиации я этой версии не слышал. Что я! Вдова и дочь Николая Павловича, прослушав текст «Завещания», в один голос сказали: «Невероятно!», «Невозможно!»

Хотя предпосылки для такого поступка Николая Павловича, казалось бы, были. Из дворянской семьи. Отец – полковник царской армии. Кто-то из родственников был репрессирован. Сам Николай Павлович начал учебу в кадетском корпусе, но после революции должен был перейти в реальное училище. В октябре 1918 г. добровольцем вступает в Красную Армию, так как страстно хотел летать. А где же в то время еще можно было летать? Правда, в том же 1918 г. вступает в ряды ВКП(б), но партстаж его оказался невелик: в 192 2 г. не проходит чистку. Видимо, дворянское происхождение все же дало о себе знать. Но он уже был в авиации.

Летом 1920 г. Николай Благин оканчивает теоретические курсы авиации при Дивизионе воздушных кораблей «Илья Муромец», затем последовательно Московскую школу авиации и Высшую школу военлетов по классу истребителей, став, таким образом, специалистом широкого профиля: мог летать и на бомбовозах, и на легких самолетах,

Дальше – обычная служба военного: переводы, назначения. Правда, личные пристрастия все же приводят в желанную «гавань»: сначала (в 1930 г.) он становится инструктором I разряда в Научно-испытательном институте ВВС РККА, а в январе 1932 г., перейдя в ЦАГИ, – одним из ведущих летчиков-испытателей новых туполевских самолетов. (В то время ОКБ А Н. Туполева структурно входило в состав нашего центра авиационной науки.)

Приход Н. П. Благина в ЦАГИ нельзя считать случайным. Дело в том, что еще с детских лет он был склонен к изобретательству. В архиве хранится «Описание аппарата для записывания речи, на который реалист 7-го класса реального уч. Шеповальникова, Николай Павлович Благин, проживающий в Петрограде, испрашивает привилегию». В ЦАГИ Н. П. Благин проводит ряд ответственных испытаний авиационной техники и вооружения, в том числе испытания тяжелого бомбардировщика ТБ-1 со стартовыми пороховыми ускорителями. Не оставляет он и изобретательской деятельности: из девяти поданных им заявок на изобретение пять получили авторские свидетельства.

И вот тот роковой день, когда на своем И-5 Н. П, Благин врезается в крыло «Максима Горького»…

Конечно, Николай Павлович не обманывался насчет политической обстановки в стране. И в то время, как еще сравнительно недавно и мы (но более осторожно), вел он «не те» разговоры в семье или с друзьями. Он даже знал, кто среди последних приставлен был к нему в качестве соглядатая от ведомства на Лубянке: хороший, компанейский мужик. Потом генералом стал…

И все же не мог Николай Павлович сознательно совершить такое деяние: характер не тот. Воспитание не то. Веселый, добрый (в помощи друзьям сотню от рубля не отличал), балагур.

Между прочим, когда убили Кирова, Н. П. Благин был в Ленинграде и приехал оттуда угрюмый: мол, этого-то за что? А не то чтобы – слава Богу, одним меньше…, А тут вдруг – «бандит Киров»!

Из того же «Завещания»: «Таким способом я убью десяток коммунистов-бездельников, «ударников»(коммунистические гвардейцы), как они любят себя называть, и которые на самом деле являются паразитами на теле народа!»

Во-первых, не десяток, а 47 человек погибли в той катастрофе, и среди них – его коллеги летчики и другие члены экипажа и коллеги в более широком смысле – сотрудники ЦАГИ, в тесном контакте с которыми и он в том числе участвовал в создании туполевских машин. Соратников Андрея Николаевича, конструктора мирового уровня (погибших слесарей, техников, инженеров), уж никак не назовешь паразитами на теле народа. А их жены и дети (б человек – от 8 до 15 лет)? Неужели именно их Благин выбрал в качестве жертвы для своей политической акции?

Уж если фантазировать, то можно было бы придумать и такой вариант: Н. П. Благину, очевидно, не составило бы труда добиться включения его в состав участников воздушного парада над Красной площадью, которые в те годы регулярно проводились. Вот там бы и…

Официальная версия, опубликованная в то время в газетах, возлагала всю вину на Н. П. Благина. Но вот что странно: урна с прахом Николая Павловича сначала была выставлена вместе с другими в Колонном зале, и сам И. Сталин стоял у этих урн в почетном карауле, а потом они были замурованы в стену Новодевичьего кладбища, и опять же урна Н. П. Благина была помещена в одном ряду с другими. Как же так – убийца рядом со своими жертвами?

И, может быть, главное. Если бы было это самое «Завещание», то официальная версия не могла бы быть – «воздушный хулиган». Он классифицировался бы как «враг народа». А как поступали с семьями «врагов народа» – известно. А тут его вдове и дочери были назначены персональные пенсии, дочери дали учиться в вузе…

Неразрешенные вопросы в этой истории остаются. Возможно, ответы на них еще найдутся в рассекречиваемых ныне архивах КГБ и партийных архивах. Пока же вышеизложенные косвенные данные склоняют к версии, что Н. П. Благин получил-таки задание на «мертвую петлю», Ничего невероятного в таком глупом (и преступном) задании нет. Один из старейших наших летчиков М. А. Нюхтиков, например, рассказывал, что в начале 50-х годов ему было дано задание: на реактивном Ту-1 б пролететь над Красной площадью, снизившись после Исторического музея до уровня трибун на Мавзолее, а перед Василием Блаженным – резко уйти вверх. Михаил Александрович понимал, что сделать этого нельзя, но и отказаться тоже было нельзя. Он пролетел над Красной площадью, лишь немного снизившись над ней. Но и этого хватило, чтобы ревом двигателей произвести необходимый эффект. И уж никто потом не потребовал от него ответа за невыполненное задание.

И последнее. Смотрите, как все сложно: русский эмигрант в Париже написал в газету «Сервис Мон-дьяль», что в русской эмигрантской газете «Возрождение», выходящей опять же "в Париже, помещено сообщение, что в варшавской газете «Меч» опубликовано обращение и что редактор варшавской газеты гарантирует его подлинность. Ну разве можно всему этому верить? Тут ведь и концов не найдешь. А если уж оно было широко распространено в красной столице, то неужели не было более короткого пути в широкую прессу?

РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

Д. Соболев

ГЕОРГИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ БОТЕЗАТ

Среди выдающихся ученых России, участвовавших в создании основ теории полета самолета, широко известны имена Н. Е. Жуковского, С. А. Чаплыгина. К плеяде ученых с мировым именем, стоявших у истоков развития авиации, следует отнести и профессора Г. А. Ботезата. Его работы по теории устойчивости летательных аппаратов и теории воздушного винта, а также его авиаконструкторская деятельность оставили заметный след в истории авиационной науки и техники.

Георгий Александрович Ботезат (рис. 1) родился в Кишиневе в 1882 г, Ботезаты были представителями знатного бессарабского рода, среди которых были основатели столицы Молдавии. В их честь были названы улица и площадь в Кишиневе.

После учебы дома и в частных школах Г. А. Ботезат в 1902 г. поступил в Харьковский технологический институт. Закончив три курса, он уехал в Бельгию для дальнейшего обучения в Льежском электротехническом институте. В 1908 г. Ботезат вернулся в Харьков и, сдав выпускные экзамены, получил диплом инженера с отличием.

Рис. 1

С 1908 по 1911 г. Ботезат обучался в асггиршггуре в лучших высших учебных заведениях Европы – Гетгингенском и Берлинском университетах, в Сорбонне (Париж). Как и Н. Е Жуковский, он выбрал для себя такие специальности, как математика и механика.

В Сорбонне Ботезат с блеском защитил докторскую диссертацию, посвященную теории устойчивости самолетов (она была опубликована во Франции в виде книги). Это было одно из наиболее глубоких научных исследований на данную тему. Ботезат провел математический анализ длиннопе-риодического движения самолета, исследовал роль хвостового оперения, сформулировал основные теоретические условия достижения устойчивости в полете. Французские ученые высоко оценили работу молодого математика из России. В предисловии к ней П. Пенлеве писал: «Эта книга, насколько я знаю, является первым точным и полным исследованием устойчивости самолета». Другой выдающийся французский ученый – математик П. Аппель, бывший оппонентом у Г. А. Ботезата, сказал ему после защиты: «Молодой человек, если вы воплотите ваши великолепные теории в практику, вы перевернете мир».

В 1911 г. Ботезат вновь вернулся в Россию. Он читал лекции в Петербургском политехническом институте и участвовал в работе созданной там аэродинамической лаборатории, преподавал теоретические основы авиации в Офицерской воздухоплавательной школе. В 1914г. ему было присвоено звание профессора.

Одновременно с преподавательской деятельностью Г, А. Ботезат продолжал научные исследования в области теории динамики полета, опубликовал серию работ по устойчивости самолетов на русском и на французском языках,

Надо сказать, что в начале 1910-х годов проблема устойчивости самолета занимала многих специалистов и была очень актуальной, так как на заре развития авиации множество аварий происходило по причине неустойчивости первых летательных аппаратов. Теоретические рекомендации не позволяли полностью устранить этот недостаток, поэтому большие надежды возлагались на изобретение специального устройства для автоматического поддержания равновесия в полете. Характерно высказывание начальника Главного инженерного комитета при Военном министерстве России Н. Ф. Александрова, который считал, что с появлением автоматов устойчивости «откроется… новая эра в существовании аэроплана, и пользование этим аппаратом из трудного, опасного и достижимого лишь для избранных лиц искусства обратится в обыденный труд, не тяжелее работы шофера автомобиля».

Среди ученых и изобретателей, оказавшихся в плену заманчивой, но утопической идеи «абсолютно устойчивого самолета», был и Г. А. Ботезат. Вскоре после приезда в Россию, в сентябре 1911 г., он подал патентную заявку на изобретенный им «автоматически устойчивый самолет». Основная идея этого проекта заключалась в нежестком [шарнирном) соединении крыла с фюзеляжем, что, по мнению Ботезата, при надлежащем выборе положения крыльевых поверхностей относительно оси вращения должно было гарантировать самоуравновешивание самолета в полете. Главный инженерный комитет Военного министерства в 1912г. выделил Ботеэату на предварительные опыты и составление проекта 8000 рублей, год спустя ему была выдана дополнительная субсидия в размере 10 000 рублей.

К началу первой мировой войны фигурные полеты А. Пегу, П. Н. Нестерова и других летчиков-асов продемонстрировали, что в руках опытного пилота «самолету в воздухе везде есть опора». Вместо бесплодных попыток построить «абсолютно устойчивый аэроплан» возобладала более здравая мысль о повышении безопасности полетов за счет совершенствования техники пилотирования. Тем не менее Г. А. Ботезат не оставил идеи создать самолет с автоматической устойчивостью. В 1916 г. он занялся изготовлением биплана типа «Фарман»-16 с гироскопическим стабилизатором устойчивости. Самолет был снабжен двигателем Рено мощностью 220 л. с. По воспоминаниям председателя Технического комитета П. Т. Калиновского, во время испытаний летом 1917 г. экспериментальный самолет Ботезата при взлете потерпел аварию и больше не летал.

В годы первой мировой войны Г..А. Ботезат, в то время уже признанный авторитет в области авиации, был научным консультантом при Военном министерстве России. Его привлекали для решения различных научно-технических вопросов. В частности, в 1917 г. он принимал участие в проверке прочности и аэродинамики первого в мире тяжелого бомбардировщика «Илья Муромец», занимался проблемами бомбометания с самолетов, являлся главным конструктором авиационного отдела завода «Дюфлон». С 1917г. Ботезат состоял также президентом Научного комитета Российского аэроклуба.

Несмотря на большую занятость, ученый не оставил чисто научную деятельность. В 1917 г. в Петрограде вышла его книга «Исследование явления работы лопастного винта». Так же как и разработанная им теория устойчивости самолета, это исследование явилось фундаментальным вкладом в развитие теоретической аэродинамики. На основе математических вычислений и экспериментальных данных, полученных в аэродинамической лаборатории Политехнического института (Ботезат называл такой интегрированный метод эмпирико-теоретическим), были даны характеристики 16 режимов работы винта и определены наивыгоднейшие условия работы самолетных пропеллеров, вертолетных несущих винтов, вентиляторов и турбомоторов. «Настоящая теория является первой, дающей полную картину и точную количественную характеристику всего явления лопастного винта», – говорилось во введении к книге.

Исследования Г. А. Ботезата по теории воздушного винта (кроме уже отмеченной публикации, в 1917 г. в России была опубликована еще одна работа Ботезата по винтам – «Теория плоскорадиального лопастного винта») получили известность не только в нашей стране, но и за рубежом. Видный английский ученый-аэродинамик доктор Райч писал в 1920 г., что из всех существующих работ в данной области теория Ботезата является наиболее последовательной и глубокой. К этому надо добавить, что, в отличие от большинства теоретических работ начала века по авиации, выводы исследования Ботезата по воздушным винтам имели прикладной характер и были пригодны для использования в инженерной практике.

В марте 1916 г. Г. А. Ботезат выступил перед военным руководством с докладом, в котором доказывал, что успешное развитие авиации в России невозможно без создания в стране крупного государственного научно-экспериментального центра с хорошо оборудованной аэродинамической лабораторией и опытным производством. Другими словами, предлагалось создать организацию типа ЦАГИ, Для возможности круглогодичных испытаний самолетов и гидросамолетов Ботезат рекомендовал построить такой центр на юге страны, вблизи моря.

Мнение одного из ведущих авиационных специалистов и ученого с мировым именем было достаточно весомым, и правительство выделило средства на создание такого научно-испытательного центра (он имел название Главный аэродром Управления военно-воздушного флота) на Черном море недалеко от Одессы. Профессор Ботезат был назначен директором новой организации.

Когда произошла революция, строительство авиационного центра еще не закончилось. Принимая во внимание известность и научные заслуги Ботезата, большевики не подвергли его репрессиям, несмотря на чуждое революции «высокое» происхождение. Более того, за ним была сохранена должность руководителя Главного аэродрома УВВФ и предоставлены условия для продолжения научной и конструкторской работы.

Будучи ученым, далеким от политики, Ботезат согласился сотрудничать с новым режимом. Однако это сотрудничество было недолгим. Гражданская война и хаос, охватившие Россию, не оставляли места для творческой деятельности, и ученый принял решение покинуть страну. Получив необходимые документы, Ботезат в Архангельске вступил на борт английского военного корабля и в мае 1918 г. прибыл в США.

Американские власти, осведомленные о научных заслугах приехавшего из России профессора, встретили его весьма радушно. Почти сразу же после приезда Ботезат получил место научного консультанта в NACA , где ему были предоставлены все возможности для продолжения научной деятельности. Георгий Александрович занялся дальнейшими исследованиями в области теории воздушных винтов, начатыми им в России. Результаты этих работ были опубликованы в США в 1919 г. под названием «Общая теория лопастных винтов».

В период работы в NACA (июль 1919г. – июнь 1921 г.) Г. А. Ботезат занимался также теорией авиационных профилей, одним из первых указав на наличие индукционного сопротивления крыла, и проблемами устойчивости полета самолетов, разработал получивший распространение метод расчета летных характеристик самолета. Помимо научных публикаций, известности ученого в Америке способствовали многочисленные лекции по теории авиации, прочитанные им в Массачуссетском технологическом институте и в крупнейших университетах США.

В мае 1921 г, во время инспекторской поездки в Научно-исследовательский центр ВВС США в Дайтоне Г. А. Ботезат предложил военным построить вертолет. В основу проекта была положена разработанная Ботезатом теория воздушного винта. Идея заинтересовала американское правительство, и по решению Конгресса Ботезату было выделено около 200 000 долларов на реализацию этого замысла, В июне того же года ученый был назначен руководителем Специальной исследовательской группы по постройке вертолета при Инженерном отделе авиационного Научно-исследовательского центра в Дайтоне с окладом 10 000 долларов в год Общее руководство работами осуществлял начальник Инженерного отдела майор Т. Бейн.

Рис. 2

Вертолет был построен на основе теоретических расчетов Ботезата, без предварительных аэродинамических испытаний и опытов с моделями. Внешне он представлял собой нескладную и громоздкую конструкцию (рис. 2). На концах двух перекрещивеющихся под прямым углом металлических ферм располагались четыре шестилопастных несущих винта диаметром по 8 м. Они приводились во вращение с помощью установленного в центре двигателя Бентли BR -2 мощностью 220 л. с. (в действительности мощность, развиваемая этим уже весьма изношенным ротативным двигателем, не превышала 165 л. с.) и сложной системы валов и конических зубчатых передач. Там же, в центре аппарата, было место пилота, Изменение подъемной силы, а также продольно-поперечное управление осуществлялись изменением общего шага винтов. Для путевого управления в полете на концах поперечной фермы имелись два дополнительных вертикально расположенных винта. С целью обеспечения устойчивости вертолета плоскости вращения несущих винтов были немного наклонены внутрь, этим достигался эффект, аналогичный эффекту поперечного V крыла самолета. В случае отказа двигателя винты должны были быть переведены на режим авто ротации для уменьшения скорости снижения. Вертолет был установлен на четырехколесном шасси. Общий вес конструкции аппарата составлял около полутора тонн, максимальный взлетный вес – две тонны, В то время это был самый большой и самый тяжелый вертолет в мире.

Первое испытание вертолета состоялось 18 декабря 1922 г. на заснеженном аэродроме Маккук в районе Дайтона. Место пилота занял сам Ботезат. Аппарат оторвался от земли на высоту около двух метров и находился в воздухе 1 мин. 42 с. Это был первый успешный полет вертолета в США.

С декабря 1922 г. по апрель 1923 г. на вертолете Ботезата было выполнено более 100 испытательных полетов, летали офицеры ВВС США Бейн, Смит и Харрис. Максимальная продолжительность полетов составляла 3 мин. Вертолет мог поднимать до четырех человек (рекорд грузоподъемности для винтокрылых летательных аппаратов), достигал высоты до 10 м, развивал скорость до 50 км/ч, был способен неподвижно зависать над землей. Во время испытаний не случилось ни одной аварии.

Полеты необычной машины приезжали посмотреть многие именитые американцы и зарубежные визитеры – бывший президент США Г. Гувер, один из основоположников американской военной авиации генерал У. Митчелл, военный министр Н. Бейкер, известный английский авиаконструктор и промышленник сэр Ф. Хендли Педж и др. Знаменитый Томас А. Эдисон охарактеризовал полеты вертолета Ботезата как выдающееся научно-техническое достижение, а майор Т. Бейн, принимавший непосредственное участие в создании и испытаниях этой машины, в письме Г. А Ботезату в мае 192 3 г. писал, что его вертолет «является самым значительным событием в аэронавтике со времени первого полета братьев Райт».

Несмотря на всеобщий интерес и благоприятные отзывы очевидцев, вертолет Г. А. Ботезата так и остался экспериментальной машиной, одной из самых необычных в истории вертолетостроения. Как отмечалось в официальном отчете ВВС США, при всех положительных свойствах (хорошая устойчивость, большая грузоподъемность вследствие высокого КПД несущих винтов, удовлетворительная управляемость в полете) вертолет не может быть рекомендован для серийного производства из-за чрезвычайной сложности конструкции, трудоемкости регулировки и опасности аварии в случае поломки в приводе к одному из винтов. В заключение был сделан вывод о преимуществе вертолетов одновинтовой схемы. Руководствуясь этим отчетом, военное командование в 1923 г. отказалось от продления контракта с Г. А. Ботезатом.

На основе своего вертолета Ботезат в 1923 г. сконструировал оригинальное транспортное средство – «Виндмобил». Это было что-то наподобие гибрида телеги и ветряной мельницы. Шесть пропеллеров той же конструкции, что и у вертолета, были соединены трансмиссией с трехколесной тележкой. Во время ветра пропеллеры начинали вращаться, и «Виндмобил» двигался по земле. По свидетельству очевидцев, аппарат с десятью пассажирами при испытаниях развивал большую скорость и мог двигаться даже против ветра. Но при всей оригинальности замысла это была лишь занятная игрушка, а не средство транспорта.

После того как правительство отказало Г. А. Ботезату в финансовой поддержке, он решил заняться частным бизнесом. В 1926 г. он основал в Нью-Йорке собственную фирму «Де Ботезат Импеллер Компании и стал ее президентом. Целью ее создания было воплощение в жизнь изобретений Ботезата, в частности разработанного в соответствии с теорией воздушного винта нового типа вентилятора. В отличие от распространенных в промышленности цетробежных воздуходувок, это устройство основывалось на принципе осевого компрессора.

После нескольких лет, потраченных на доказательство преимуществ нового типа вентилятора, последовали первые заказы. ВМФ США закупил несколько таких устройств для военных кораблей. Вскоре вентиляторы Ботезата стали применяться в быту и в промышленности. В частности, соосные вентиляторы данной конструкции были установлены в знаменитом Рокфеллер-Центре в Нью-Йорке. В годы второй мировой войны изобретенные Ботезатом вентиляционные устройства стояли на американских танках.

Наряду с коммерческой деятельностью Г, А. Ботезат продолжал заниматься научной работой. Сфера его научных интересов была весьма широка. Врожденный талант и отличное образование, полученное им в юности, способствовали успеху его исследований даже в таких новых для него областях, как теоретическая физика, философия, социология и экономика. Среди наиболее важных научных работ Георгия Александровича 1920 – 1930 гг. следует назвать новый подход к решению дифференциальных уравнений (« The operative algebra and configurational calculus »), критический анализ теории относительности А. Энштейна («Васк to Newton »), фундаментальное исследование по теории устойчивости вертолетов (« Helicopter stability "), неопубликованную работу по филосифни («Тпе fundamentals of cognitive rationalism "). Когда в конце 1920-х годов в США разразился экономический кризис, Ботезат занялся математическим анализом мировых экономических процессов, на основании которого дал рекомендации по преодолению экономической депрессии («Ап analysis of the business process ", 1931; « The depression , its real causes and remedy ", 1933).

В 193 6 г. Г. А. Ботезат вновь занялся созданием вертолетов и организовал фирму «Геликоптер Корпорейшн оф Америка». На должность вице-президента и летчика-испытателя Георгий Александрович пригласил русского летчика-аса времен первой мировой войны Б. В. Сергиевского.

Новая машина коренным образом отличалась от первого вертолета Ботезата. Конструктор сделал все, чтобы избежать недостатков прежнего аппарата, Вертолет имел соосное расположение винтов, был легкий и компактный. Диаметр винтов составлял 8,5 м, вес конструкции вертолета равнялся 270 кг. Для того чтобы максимально упростить трансмиссию, двигатель установили над местом пилота, между винтами. Угол установки лопастей изменялся одновременно у всех лопастей, этим обеспечивалось управление по вертикали. Управление в горизонтальной плоскости достигалось наклоном оси винтов. Корпус вертолета представлял собой простейшую ферменную конструкцию на колесном шасси,

Г. А. Ботезат работал над вертолетом с большим увлечением. По воспоминаниям помогавшего ему Б. В. Сергиевского, Георгий Александрович приезжал в мастерские ежедневно в 9 часов утра и, несмотря на пошатнувшееся здоровье, оставался там до позднего вечера. Он как будто предчувствовал скорую смерть и торопился осуществить задуманное.

Надо сказать, что работать с Ботезатом было непросто. Как свидетельствовал Сергиевский, «Георгий Ботезат был истинным гением, но Иногда он бывал слишком темпераментным, мог неожиданно «взорваться», и в эти минуты голос его поднимался до высоких пронзительных нот. Затем он вновь становился мягким и деликатным джентльменом».

Рис. 3

В конце 1930-х годов начались испытания вертолета. При первых пробах его прикрепляли к земле тросами, чтобы ограничить высоту подъема и предотвратить опасность опрокидывания. Затем перешли к испытаниям в свободном полете. Они проводились на аэродроме Рузвельта в Лонг-Айлан-де, Нью-Йорк. В течение нескольких месяцев Б. В. Сергиевский много раз поднимал машину в воздух. Для безопасности высота подъема была небольшой – до полутора метров.

Испытания вертолета прервала смерть Г. А. Ботезата. Он скончался 1 февраля 1940 г. в возрасте 58 лет.

После смерти Ботезата вертолет был модифицирован; фюзеляж закрыли обшивкой, установили более мощный двигатель (рис. 3). В результате возросшего веса и изменения положения центра тяжести вертолет стал неустойчивым и опрокинулся в одном из полетов. К счастью, это случилось на небольшой высоте и летчик остался жив.

В целом описанный выше вертолет Ботезата нельзя назвать удачной конструкцией. Как справедливо отмечал Н. И. Камов, «кажущаяся компактность механических агрегатов при таком конструктивном решении соосной схемы не оправдывается, так как центр тяжести поднимается настолько высоко, что при узкой колее шасси возникает опасность опрокидывания аппарата на земле даже при небольшом ветре. Кроме того, несущая система с незакапотированным мотором создает большое сопротивление». К этому можно добавить, что вертолет страдал неустойчивостью не только на земле, но и в воздухе.

Георгий Александрович Ботезат был, несомненно, выдающимся ученым-теоретиком, одним из основоположников теории устойчивости летательных аппаратов и теории воздушных винтов. Но в авиаконструкторской деятельности ему не хватало инженерной интуиции и практического опыта: казалось бы, безупречные с теоретической точки зрения летательные аппараты его конструкции оказывались малопригодными для практического использования. И примеров тому, что научный талант не является гарантом успешной конструкторской работы, в истории авиации немало. Вспомним хотя бы неудачные испытания самолета известного американского ученого С. Ленгли в 190 3 г. или сравнительно ограниченное применение крыльевых профилей НЕЖ, разработанных Н. Е. Жуковским на основе его теории.

БОРИС ВАСИЛЬЕВИЧ СЕРГИЕВСКИЙ

Борис Васильевич Сергиевский родился в Царском Селе под Санкт-Петербургом 7 (20) февраля 1888 г. ПредкИ его были военные, только отец, Василий Сергиевский, имел гражданскую специальность- он был инженером-строителем. Мать (ее девичья фамилия – Томашевская) окончила Смольный институт благородных девиц.

Вскоре после рождения сына семья переехала в Одессу, где Василий Сергиевский участвовал в строительстве гавани. Борис учился в Одесском реальном училище. Закончив его, он решил пойти по стопам отца и поступил на строительное отделение Киевского политехнического института.

С детства Борис увлекался спортом – плаванием, коньками, велосипедными гонками, Последнему из перечисленных видов спорта он обязан знакомству со знаменитым велогонщиком Сергеем Уточкиным. Позднее Уточкин стал одним из первых русских летчиков. «Он первый научил меня летать, и мой интерес к авиации зародился у меня именно под его влиянием», – писал позднее Борис Сергиевский,

Еще одним знаменательным событием в жизни Сергиевского было знакомство с Игорем Сикор-ским, поступившим в Киевский политехнический институт на год позже Бориса. «Мы встретились впервые с ним в так называемом авиационном клубе, – вспоминал Сергиевский. – У клуба не было аэропланов, и ни один член его не умел летать, но мы все интересовались авиацией, делали чертежи аэропланов, строили модели и обсуждали полеты авиаторов-пионеров… И. Сикорский уже тогда проявлял склонность к крупным аэропланам с несколькими моторами. Он мыслил до некоторой степени об аэроплане как о настоящем летучем корабле – он называл его «летучим грузовиком», причем главной целью его проектов была надежность самолета. Я же больше интересовался самим искусством полета, и моей мечтой был очень маленький одноместный, индивидуальный аэроплан…»

Тогда же, в институте, Сергиевский научился летать на самолете. Как уже говорилось, его учителем был знаменитый летчик С, Уточкин. После трех учебных полетов с Сергиевским Уточкин разрешил ему совершить самостоятельный полет на «Фармане». Это было 3 (16) марта 1912 г.

Еще будучи студентом, Сергиевский женился. Его избранницей стала Элла Бергау, лютеранка по вероисповеданию. В 1911 г. у них родился сын, Орест.

В 1913 г., после окончания Политехнического института, Борис Сергиевский решил поступить на действительную военную службу, Он хотел служить в военной авиации. Но желающих стать летчиками было много, а самолетов мало, и его просьбу не удовлетворили. Тогда Сергиевский устроился работать в Киеве в должности инженера-мостостроителя,

Когда началась первая мировая война, Сергиевский был призван в армию в 125-й курский пехотный полк. Вскоре он получил чин поручика, его назначили командиром роты. Часть, в которой он воевал, сражалась против австро-венгерских войск в Карпатах. Сергиевский проявил себя как смелый и инициативный офицер, о чем свидетельствует награждение его орденом Св. Георгия – высшей военной наградой в русской армии. В марте 1915 г. он был ранен шрапнелью в голову и ногу, а после лечения в госпитале вновь вернулся на фронт.

В 1915 г. военные действия перешли из маневренной стадии в окопную. Многомесячное бездеятельное сидение в окопах тяготило Сергиевского, и когда в начале 1916г. была объявлена запись добровольцев в авиацию, он сразу же подал прошение о переводе его в летный состав.

После непродолжительной службы офицером-наблюдателем на самолете «Вуазен» Сергиевский был командирован в Севастопольскую военную авиационную школу для обучения полетам на различных типах боевых самолетов. Весной 1917 г. он успешно сдал экзамен на звание военного летчика и был назначен во второй авиационный отряд истребителей. Организатором и первым командиром этого авиаотряда был выдающийся русский летчик Е. Н. Крутень. На вооружении отряда состояли французские истребители «Ньюпор» с ротативным двигателем Рон.

Сергиевский оказался превосходным летчиком-истребителем. Он разработал собствешгую тактику ведения воздушного боя с двухместными самолетами противника, которая заключалась в том, чтобы сблизиться с неприятелем на встречных курсах, находясь выше него, затем сделать быструю «бочку» и атаковать противника снизу сзади с близкой дистанции. Используя этот метод, Сергиевский сбил немало вражеских самолетов.

Другой остроумный прием Сергиевский применял для уничтожения немецких привязных аэростатов наблюдения. Он подлетал к месту расположения аэростата на большой высоте, чтобы обезопасить себя от огня зенитной артиллерии, охранявшей воздушный наблюдательный пост. Когда артиллеристы открывали огонь по самолету, Сергиевский делал вид, что сбит, и начинал снижаться, беспорядочно кувыркаясь в воздухе. Видя, что самолет падает, немцы прекращали огонь. Снизившись до высоты аэростата, Сергиевский внезапно выравнивал самолет и, выпустив в шар очередь зажигательных пуль, пикируя на большой скорости, уходил из-под обстрела. Так он уничтожил три немецких аэростатных поста наблюдения.

Однажды вражеский снаряд все же «достал» самолет Сергиевского. Только благодаря летному мастерству и хорошему знанию самолета летчику удалось посадить машину. Сергиевский вспоминал: «Мое левое крыло было сильно повреждено, и стойка «V» «Ньюпора» разломилась надвое, причем более толстая часть ее была совершенно уничтожена, а держалась только более тонкая, ведущая к заднему лонжерону верхнего крыла стойка. Это произошло на высоте более 15 000 футов. Когда я смотрел на крыло, оно двигалось взад и вперед вверх и вниз. Каждую секунду я ожидал, что оно упадет, так как оно буквально висело только на проволоках, а стойка не имела никакой устойчивости. В то время у нас не было парашютов. Я боялся планировать по прямой линии. Я не думал, что крыло могло выдержать напряжение прямого полета, и, выключив мотор во избежание всевозможных колебаний, я начал планировать путем падения на правое неповрежденное крыло. Благодаря этому левое крыло несло наименьшую возможную нагрузку. Скользя таким забавным образом на правом крыле, я перелетел линии (фронта – Д. С.) и планировал весь путь до нашего летного поля. Я выпрямил самолет только для посадки. Когда колеса коснулись земли, левое крыло упало на землю и я остался только с одним крылом. Это был самый опасный момент, когда я был буквально на волоске от гибели».

За боевые заслуги летчик-истребитель Борис Сергиевский был награжден орденами Св. Анны 2, 3 и 4 степени, Св. Станислава 2 и 3 степени, орденом Св. Владимира, представлен к чину штабс-капитана, назначен командиром отряда истребителей. Но блестящую карьеру талантливого летчика оборвала революция.

В ноябре 1917 г . Революционный Комитет издал приказ о прекращении всех боев на фронте. Большевикам нужен был мир с Германией, мир любой ценой. Немцы же продолжали полеты самолетов-разведчиков над расположениями наших войск. Однажды Сергиевский не выдержал, взлетел на своем истребителе и сбил немецкий самолет. Это был последний из 1 1 сбитых им за время войны вражеских самолетов. За нарушение приказа Сергиевский был арестован революционерами и приговорен к расстрелу. Ему удалось бежать. Добравшись до Киева, который тогда еще не находился под властью большевиков, он вступил в отряд белогвардейской авиации, летал в разведывательные полеты.

В 1913г. Киев был захвачен войсками генерала Петлюры, поддерживаемого украинскими социалистами. Все бывшие офицеры царской армии (около 2000 человек), в том числе Б, В. Сергиевский, были разоружены и заперты в одном из муниципальных зданий в центре города. Судьбу их должен был решить революционный трибунал. Но одна из фракций украинских большевиков решила упростить задачу и уничтожить всех офицеров без разбора, взорвав здание, где они находились. К счастью, динамит заложили неправильно и рухнула только одна из стен дома. Уцелевшие после взрыва офицеры бежали через образовавшийся проем. Среди них был и Борис Сергиевский.

Сергиевскому с женой удалось сесть на поезд, который вез эвакуировавшихся с Украины немецких солдат, и добраться до Берлина. Там Сергиевский обратился в союзную миссию с просьбой зачислить его в британский военно-воздушный флот. Показательные полеты, выполненные Сергиевским, произвели на англичан превосходное впечатление, и его назначили инструктором в одну из английских летных школ ВВС в чине капитана. Среди учеников Сергиевского было несколько русских офицеров, освобожденных после окончания войны из немецкого плена.

Приведем несколько строк из аттестации, данной на Сергиевского командиром английской эскадрильи Р. Пеком в сентябре 1919 г.: «Вышеупомшгутый русский офицер служил в моей эскадрилье летным инструктором. Он очень способный пилот, прекрасно и очень точно пилотирующий все типы одноместных и двухместных самолетов. Он также отличный инструктор, воспитывающий своих учеников в духе высокой морали и энтузиазма».

После тягот военных и революционных лет жизнь в Англии была спокойной и приятной. Но когда Сергиевский узнал, что сражающейся против большевиков белой армии нужны опытные летчики, он попросил отправить его в Россию. В конце 1919 г . Сергиевский получил должность командира эскадрильи в армии генерала Юденича, наступавшей на Петроград. Летал он на устаревшем биплане RE-8, отданном ему англичанами, своих самолетов у белогвардейцев не имелось.

Когда наступление Юденича на столицу России было отбито, остатки белой армии бежали в Эстонию. Чтобы как-то заработать себе на жизнь, Сергиевский вступил в театральную труппу и, неожиданно для самого себя, получил у публики признание как исполнитель оперных арий. В студенческие годы он брал уроки пения у своей тетки, выдающейся певицы итальянской и русской оперы. Теперь эти навыки пригодились и буквально спасли его и жену от голода. Во время турне но городам Эстонии Сергиевский с успехом исполнял партии в операх «Травиата», «Риголетто», «Лакме».

Собрав необходимую сумму денег, Сергиевский и еще несколько летчиков из его бывшей эскадрильи выехали в Польшу. В Варшаве они встретились с представителями белой армии. Сергиевскому, как наиболее опытному пилоту, поручили организовать военно-воздушные силы для 3-й армии генерала Врангеля. Раздобыв несколько двухместных истребителей и самолетов-разведчиков, Сергиевский приступил к обучению летчиков на аэродроме Мокотоно под Варшавой. Вскоре, однако, Польша заключила перемирие с Советской Россией, после чего находящиеся в Мокотово самолеты были конфискованы польскими властями. Так закончилось участие Б. Сергиевского в гражданской войне.

Некоторое время Борис и его жена, имевшая музыкальное образование, подрабатывали, организовав маленькую оперную труппу и давая концерты в польских городах. Но, понимая, что долго на этом не проживешь, Сергиевский принял решение эмигрировать в США и найти себе настоящую работу.

Семья Сергиевских прибыла в США в 1923 г. Первые месяцы, чтобы как-то существовать, Б. Сергиевский был простым рабочим па строительстве тоннеля. Когда он узнал, что его бывший знакомый по институту И. Сикорский основал в Лонг-Айланде собственную самолетостроительную компанию «Сикорский Эйркрафт Корпорейшн», он обратился к нему с просьбой взять его на работу в качестве летчика-испытателя. Однако в то время Сикорский еще только начинал свою деятельность, и летать было не на чем. Тем не менее Сергиевский был принят на фирму, но не как летчик, а как конструктор и инженер-расчетчик. Следует напомнить, что сам Игорь Иванович Сикорский при всем его несомненном конструкторском таланте так и не закончил Киевский политехнический институт, и фирма очень нуждалась в квалифицированном инженере. Когда Сикорский в 1925- 1926 гг. строил трехмоторный самолет S-35, на котором предполаш-лось осуществить беспосадочный перелет из США во Францию, Б. В. Сергиевский выполнил весь инженерный расчет этого аппарата. К сожалению, испытать самолет Сергиевскому не удалось, и это. возможно, сыграло роковую роль в судьбе этой

В 1926 г. по заказу «Стандарт Ойл Компании был изготовлен одномоторный гидросамолет S-3 2 для обслуживания работ по добыче нефти в Колумбии. По условиям договора фирма Сикорскогр должна была не только построить самолет, но и обеспечить его опытным пилотом. Выбор пал на Сергиевского.

Б. Сергиевский провел в Колумбии два года. За это время он налетал на S-3 2 около 70 ООО километров, доставляя рабочим на нефтепроводе продукты деньги.

В 1928 г. Сергиевский вернулся на фирму Сикорского в должности главного летчика-испыта

* 26 сентября 1926 г. французский пилот Р. Фон*, не рию при попытке взлета. Самолет был разбит и сгорел, погиб-

теля. С этого времени все самолеты Сикорского были построены при его участии – он был единственным летчиком на фирме, и вся работа по испытаниям легла на его плечи. Так как Сергиевский был не только первоклассным летчиком, но и дипломированным инженером, его рекомендации имели большую ценность при создании и доводке новых самолетов.

За период до 1937 г. Сергиевский установил на самолетах-амфибиях и «летающих лодках и с маркой « S » 1 8 рекордов скорости и высоты: четыре в 1930 г. на амфибии S -38, десять в 1934 г. на четырехмоторной «лодке» S -42 и четыре в 1936 г. на самолете-амфибии S -4 3. Два экземпляра последней из указанных машин купил СССР для использования на трассах Севморпути.

Однажды, во время испытаний Сергиевским S -38, случилось чрезвычайное происшествие. Очевидец события, финансовый директор фирмы Сикорского А. Н. Бари, вспоминал: «В 1929 году мы с Борисом Васильевичем решили установить рекорд… Согласно правилам международных рекордов, это должен был быть рекорд (между тремя пунктами) на расстоянии ста километров. Курс был выбран между Бриджпортом, где в то время находилась наша авиационная фабрика, Моптаг Пойнтом, конечным пунктом Лонг-Айланда, и Им-пайр Стейт Билдинг в Нью-Йорке. На этом треугольнике Борис Васильевич должен был на специально для этого построенном экэем!ь\яре S -38 сделать стокилометровый рекорд. Контрольный пункт его полетов находился в Бриджпорте, около маяка, возле которого были представители интернациональной контрольной комиссии и члены нашей организации во главе со мной. Когда Борис Васильевич сделал поворот вокруг этого маяка, то, по невыясненной причине, его левое крыло целиком запылало. Пожар перенесся на все крылья аппарата, и тут представилась перед нами потрясаю ща я картина: горящий полностью аппарат в небе тщательно делает полный круг с высоты до уровня моря, и с него спрыгивает в воду Борис Васильевич».

В 1931 г., когда принц Уэльский купил S -38 для полетов над Южной Америкой, Сергиевский перегнал самолет своим ходом по неизведанному тогда маршруту из Нью-Йорка в Сантьяго. Дальность этого перелета составила более 17 000 километров.

Еще одной необычной страницей в биографии Б. В. Сергиевского было его участие в качестве пилота в экспедиции американского писателя и фотографа Мартина Джонсона по Африке в 193 4 г. На самолетах Сикорского S -38 и S -39 экспедиция Джонсона пересекла весь африканский континент с юга на север. И самолеты, и шеф-пилот фирмы «Сикорский Эйркрафт Корпорейшн» с успехом выдержали трудный и опасный перелет, продолжавшийся почти месяц.

К концу 1930-х годов Б. В. Сергиевский имел налет около 9000 часов на всех типах самолетов.

Он считался одним из самых опытных пилотов-испытателей в США. Его ответственная работа в значительной степени способствовала успеху фирмы Сикорского в 1930-е годы.

В 1938 г., когда «летающие лодки» из-за присущих им аэродинамических недостатков перестали пользоваться спросом, встал вопрос о закрытии «Сикорский Эйркрафт Корпорейшн». Тогда же другой русский эмигрант, бывший профессор Петербургского политехнического института Г. А. Ботезат основал в США вертолета строительную фирму «Геликоптер Корпорейшн оф Америка». Ботезат предложил Сергиевскому должность вице-президента и летчика-испытателя, и Борис Васильевич принял это предложение.

Г. А. Ботезат увлек Сергиевского перспективами применения столь непохожего на самолет летательного аппарата. Об этом свидетельствует выступление Сергиевского на форуме, организованном газетой «Нью-Йорк Геральд Трибюн», в котором он говорил о большом будущем вертолетов.

Борис Васильевич с увлечением взялся за новое для него дело. Он помогал Ботезату в создании экспериментального образца и, после того как тот был готов, приступил к его испытаниям.

Вертолет представлял собой установленную на колеса ферму, внутри которой находился летчик. Двигатель и соосные винты были расположены сверху, над головой испытателя.

В течение нескольких месяцев Сергиевский выполнил на вертолете множество пробных подъемов в воздух. Точнее сказать, это были «подпрыгивания», так как ради безопасности высота подъемов была очень маленькой.

Смерть Г. А. Ботезата в 1940 г. нарушила ход работ и отрицательно сказалась на их результатах. Новый вариант вертолета, с более мощным двигателем, построенный в начале 1940-х годов, оказался неустойчивым. Во время одного из полетов он потерял равновесие и упал на землю. К счастью, это произошло у самой земли, и находившийся за рычагами управления Сергиевский не пострадал.

После ухода в 1944 г. с фирмы «Геликоптер Корпорейшн оф Америка» Б. В. Сергиевский несколько месяцев прослужил в ВВС США в должности технического советника. После окончания второй мировой войны он работал пилотом на чартерных авиалиниях. Он любил летать и летал до глубокой старости.

В конце жизни Сергиевский много занимался общественной деятельностью, помогал русским эмигрантам. Он был президентом Русского православного технологического общества, спонсором фонда Толстого и ряда других русских филантропических организаций в США,

Б. В. Сергиевский скончался в 1971 г. в возрасте 8 3 лет. У него было двое детей – сын Орест, родившийся в России еще до первой мировой войны, и дочь Кира.

АВИАШАРЖ

Номер готовили: В. А. Бакурский, М. А. Маслов

Под редакцией доктора технических наук, профессора Е. И. Ружицкого

.АВИАЦИЯ-КОСМОНАВТИКА, выл. I, 1994, 1-8. АВИАЦИОННЫЙ СБОРНИК № 2, 1994, 1-48.

Издательский редактор Н. И. Чернышева Технический редактор Н. А. Полунина Корректоры Л. V Локтионова, Л. В. Кузнецова

ВОЗРОЖДЕНИЕ

Как известно, приказом Министра обороны РФ № 48 от 11 февраля 1994 года в числе других изданий МО был закрыт журнал «Авиация и космонавтика». В этих условиях командование Военно-воздушных сил, кому журнал принадлежит с 1918 года, приняло все меры для спасения уникального издания. Решено издавать его на внебюджетной основе, на общественных началах и с несколько измененным названием. В Комитете по печати взамен закрытого зарегистрирован данный журнал, на него идет подписка по «освободившемуся» от закрытого издания индексу 70 ООО.

В то же время ВВС, фирма «Авиа-Исток» и др. планируют в перспективе перерегистрацию и выпуск журнала «Авиация – космонавтика».

В составе учредителей журнала «Авиация – космонавтика»:

Военно-воздушные силы

Национальный аэроклуб России имени Валерия Чкалова

Американская фирма вертолетостроения «Новокоптер» – производитель вертолетов «Швайцер» Французская фирма СНЕКМА – ведущая в европейском двигателестроении

Префектура Северо-З

ападного административного округа г. Москвы, на чьей территории расположены многие авиафирмы и Тушинский аэродром Научно-производственное объединение «Транспорт» Акционерное общество «Авиакосм» (издательство журнала)

В перспективе «полетный лист» состава учредителей открыт. Все желающие помочь изданию бескорыстно, без предварительных условий, могут также стать соучредителями журнала. Ждем ваших предложений.

В состав редакционной коллегии вошли: Аюпов А. И., Белеванцев П. П., Вольвачев В.Ф., Вадюнин А. Н., Дейнекин П. С, Ильин В. Е., Климук П. И., Коеаленок В. В., Кот В. С, Лаптев Г. Б., Лисенков Г. П., Лепилкин А. В., Ломако Д. И., Назаров А. Ш., Нажмудинов К. Г., Парфенов В. В., Ружицкий Е. И., Руле Жанбернард, Русанов Е. А., Толков В. Н., Эдвард Джеймс Бок.

Главный редактор Левицкий С. Н.

Почтовый адрес: 123060, Москва, ул. Маршала Бирюзова, дом 30, кв. 45. Телефон: 194-85-55.

Для посетителей: Пресс-центр ВВС. Телефон: 244-60-62,

Работу по подготовке первых номеров журнала мы фактически начали с нуля, редакции и постоянных авторов у нового издания еще нет. Поэтому мы обратились в отделение научно-технической информации ЦАГИ и научно-мемориальный музей Н. Е. Жуковского, которые недавно также начали выпускать авиационный сборник «Из истории мировой авиации» в виде приложения к известному бюллетеню «Техническая информация», с предложением о совместном выпуске нашего первого номера.

Это взаимовыгодное сотрудничество, отмеченное главнокомандующим ВВС России П. С. Дейнекиным, позволит вам не только ознакомиться с интереснейшими материалами из архивов ОНТИ ЦАГИ и музея Н.Е. Жуковского, но и узнать о существовании такого издания, как «Авиационный сборник», выпускаемого ограниченным тиражом, подписка на который осуществляется по бланк-заказу на издания ЦАГИ. «Авиационный сборник» готовят В. А. Бакурский, М. А. Маслов, И.В. Кудишин и Н. Ф. Лиликина, главный редактор доктор технических наук, профессор Е. И. Ружицкий.

Пользуясь случаем, сообщаем, что информацию о подписке на издания ЦАГИ и бланк-заказ вы можете получить, обратившись по адресу: 107005, Москва, ул. Радио, д. 17, ОНТИ ЦАГИ, или по телефону: 268-88-52 или 263-41-59.

В дальнейшем журнал «Авиация – космонавтика» намерен выступать на рынке авиационной литературы, определив свой собственный оригинальный стиль. Мы будем представлять такие материалы, которые никогда не публиковались в отечественной печати. Причем возможно, что даже целый номер посвятим описанию одного конкретного самолета или события, но представим материал с наиболее глубоким изложением по теме. Надеемся, что это удовлетворит самый изысканный вкус как профессионала, так и любителя авиации. Наш журнал должен стать необходимым офицерам Военно-воздушных сил, историкам авиации, спортсменам, моделистам-стендовикам и всем увлеченным авиацией людям.

БОМБАРДИРОВЩИК СУ-34 – АНАЛОГОВ НЕТ

Владимир Ильин, Ефим Гордон

Истребитель Су-27, оставаясь на сегодняшний день лучшим в мире серийным самолетом завоевания господства в воздухе, являет собой также удачный пример последовательного совершенствования базовой конструкции, что позволило создать на основе фронтового истребителя целое семейство летательных аппаратов различного назначения. Последним и, пожалуй, наиболее экзотическим самолетом в этом семействе явился бомбардировщик Су-34, первый полет которого состоялся» Новосибирске 18 декабря 1993 года.

Работы по созданию двухместного варианта Су-27 с кабиной экипажа, летчики в которой размещались не последовательно, как на обычной «спарке», а рядом, «плечом к плечу», по схеме, принятой в современной бомбардировочной авиации (так, в частности, расположен экипаж на самолетах Су-24 и Дженерал Дайнэмикс F -111), были начаты в ОКБ им. П. О. Сухого в середине 1980-х годов. Первоначально самолет с такой компоновкой разрабатывался в качестве учебно-тренировочного, лля подготовки летчиков палубной авиации: сидя бок о бок, инструктор и обучаемый летчик могли лучше взаимодействовать в полете, кроме того, обоим членам экипажа обеспечивался отличный обзор вперед-вниз, что особенно важно для выполнения посадки на палубу корабля.

Сокращение же ассигнований на строительство российских авианосцев, наметившееся в конце 1980-х годов, не могло не отразиться и на планах развития палубной авиации. Создание такого самолета стало менее актуальным, и работы по проекту были прекращены. В то, же время ВВС проявили заинтересованность в двухместном ударном самолете, предназначенном для замены постепенно устаревающего фронтового бомбардировщика Су-24М. На эту роль отлично подходил «сухопутный» вариант двухместного Су-27, вполне отвечающий требованиям к истребителю-бомбардировщику нового поколения.

Прототип ударной машины для фронтовой авиации, известный как Су-27ИБ, был создан путем переоборудования серийного учебно-боевого Су-27УБ. На Новосибирском авиационном заводе им. В. П. Чкалова изготовили новую носовую секцию самолета с бронированной кабиной экипажа, которую установили затем на модернизированный планер «спарки». На наплывах крыла, значительно продленных вперед (практически до самого носа), установили цельноповоротное переднее горизонтальное оперение (ПГО), что существенно изменило аэродинамику машины, улучшило се маневренные и взлетно-посадочные характеристи ки (ПГО, впервые отработанное на опытном Т-10-24 в 1986 г., применили и на других перспективных самолетах ОКБ им.П. О. Сухого – палубном Су-27К для флота и многофункциональном Су-35 для ВВС). Существенному изменению подверглись воздухозаборники новой машины, сделанные нерегулируемыми (высокая максимальная скорость на большой высоте не имела особого значения для истребителя-бомбардировщика, работающего преимущественно у земли с крылом, под которым подвешено разнообразное вооружение). Замене подверглись также двигатели и мотогондолы.

Впервые Су-27ИБ (в ОКБ им. Сухого этот самолет проектировался под шифром Т-10В) поднял в воздух один из лучших пилотов фирмы, заслуженный летчик-испытатель Анатолий Иванов 13 апреля 1990 года. Подробности об испытаниях до настоящего времени нигде не сообщались, однако неожиданно агентство ИТАР-ТАСС распространило по своим каналам фотоснимок необычного по своей форме Су-27, снижающегося над палубой авианесущего крейсера «Адмирал Кузнецов». Подпись под фотоснимком корреспондента А. Кремко была довольно забавной: «Посадка на палубу ТАКР «Тбилиси». Так появился первый официальный снимок Су-27ИБ. Да, действительно, во время испытаний самолет несколько раз прошел на малой высоте над палубой корабля, но, по официальным сведениям из ОКБ, это было сделано для изучения условий захода на посадку палубных самолетов. Но возникает вопрос: почему эти условия нельзя было определить с помощью других типов самолетов, которые уже неоднократно до этого садились на палубу корабля?

В связи с этим существует и другая версия (которую неофициально подтверждают работники ОКБ): фотоснимок ИБ над палубой опубликован преднамеренно, чтобы для Запада создать иллюзию отработки нового типа учебного палубного самолета и тем самым на некоторое время отвлечь внимание от создания нового ударного комплекса.

Но неожидан но секрет очень быстро раскрылся, после того как Су-27ИБ публично был показан в 1992 г. на закрытой выставке в Мачулишах (под Минском), в тот период, когда в столице Белоруссии собирались главы государств СНГ, в том числе и президент России Борис Ельцин. Организаторы выставки (такие показы для правительства проводятся примерно один раз в два года) планировали, что, показав президенту новую перспективную технику, удастся выбить финансирование на продолжение опытно-конструкторских работ, а также на постройку предсерийных образцов. Представители Министерства обороны и Министерства авиационной промышленности (теперь это департамент) надеялись также в перспективе получить заказы на серийный выпуск самолетов Су-27К, Су-27М, МиГ-29М, МиГ-31М, ну и, конечно, Су-27ИБ. И действительно, на установочные партии Су-27К, Су-27М и МиГ-31М(по 10 самолетов) деньги нашлись. Что же касается Су-27ИБ, то никаких заслуживающих внимания сообщений об этой машине не поступало.

Опубликованные после выставки в Мачулищах тем же агентством ИТАР-ТАСС фотоснимки Су-27ИБ с полным набором вооружения не оставляли сомнений в предназначении самолета. Так, весной 1992 года мир узнал о появлении в России нового типа ударного истребителя-бомбардировщика.

После Мачулищ Су-27ИБ был продемонстрирован в полете на Мосаэрошоу 92 и 93 г. Пилотировали машину заслуженный летчик-испытатель Евгений Ревунов и штурман-испытатель 2-го класса Евгений Донченко. ИБ прошел в одном строю рядом с двумя Су-27ПУ (Су-30) из группы Анатолия Квочура, имитируя дозаправку от танкера Ил-78. Затем экипаж, выполнив ряд фигур высшего пилотажа, продемонстрировал великолепные летные качества самолета. Это позволило опубликовать в прессе целый ряд фотоснимков, давших возможность обозревателям достаточно хорошо оценить машину.

К началу 1994 г. на серийном заводе в Новосибирске было построено два опытных бомбардировщика Су-34, существенно отличавшихся от своего прототипа. Их особенностью, сразу бросающейся в глаза, стало новое тележечное шасси с тандемным расположением колес на основных стойках, обеспечивающее самолету хорошую проходимость по плохо подготовленным аэродромам (а следовательно, и боевую «выживаемость», в условиях, когда капитальные ВПП будут выведены из строя, как это случилось, к примеру, в Ираке в 1991 г.). В хвостовой части фюзеляжа, между двигателями, установили мощную РЛС заднего обзора, что заставило конструкторов перенести контейнер тормозного парашюта с хвостового конуса на верхнюю часть фюзеляжа, сделав его выдвижным, «клавишного» типа. На борту самолета появилось также «штатное» оборудование и системы.

Истребитель-бомбардировщик Су-34 предназначен для поражения точечных сильнозащищен-ных целей в любых погодных условиях, днем и ночью. Выполнение боевой задачи обеспечивается установкой на борту наиболее совершенного на сегодняшний день радиоэлектронного оборудования, включающего многофункциональную РЛС с повышенной разрешающей способностью, обладающей возможностью «видеть» даже малоразмерные наземные цели и обеспечивающей их атаку с высокой точностью.

РЛС заднего обзора не только предупреждает экипаж об атаке противника, но и может управлять стрельбой ракет класса «воздух-воздух», способных поражать не только самолеты, но и УР противника. Ни один зарубежный ударный самолет в настоящее время не располагает подобными возможностями.

Истребитель-бомбардировщик оснащен мощнейшим навигационным комплексом. Для управления Су-34 используется цифровая многоканальная электродистанционная система. Имеется система активной безопасности.

В кабине установлены многофункциональные индикаторы на ЭЛТ, а также индикаторы на лобовом стекле (ИЛС). У летчиков имеются н нашлемные прицелы, позволяющие осуществлять целеуказание управляемым ракетам «при помощи взгляда», что значительно уменьшает время реакции оружия (это особенно важно в маловысотном полете, когда у экипажа имеются считанные секунды, чтобы обнаружить, опознать и поразить цель).

Одним из основных боевых режимов полета Су-34 будет являться скоростной бросок на малой высоте со следованием рельефу местности. Однако самолет, созданный на основе планера истребителя завоевания господства в воздухе и имеющий крыло с относительно малой удельной нагрузкой (хотя и несколько большей, чем у более легкого Су-27), будет излишне подвержен влиянию воздушных колебаний, «болтанке», вызванной неспокойным состоянием воздушных масс в приземном слое. Это может сказаться на физической способности экипажа выполнять длительный маловысотный полет, а в ряде случаев привести и к аварийной ситуации (по этим причинам, в частности, ограничена продолжительность маловысотного участка полета американского ударного самолета Макдоннслл-Дуглас F -15 E «Страйк Игл», также созданного на основе истребителя воздушного боя и оснащенного системой следования рельефу местности). На Су-34 проблема «комфортности» полета на малой высоте решена за счет применения системы автоматического гашения колебаний самолета в плоскости тангажа (подобное оборудование установлено лишь на американском стратегическом бомбардировщике Рокузлл 3-1В).

Маловысотный профиль полета, когда ударный самолет, выходя из зоны досягаемости «высокоинтеллектуальных* средств поражения – зенитных ракет и истребителей противника, превращается в мишень для переносных зенитно-ракетных комплексов (ПЗРК), малокалиберной зенитной артиллерии (МЗА) и стрелкового оружия, потребовал принятия серьезных мер по улучшению защищенности самолета. Нелишне вспомнить, что в ходе вьетнамской войны, в 1968 г., американские ВВС за короткое время потеряли три из шести новейших бомбардировщиков Дженерал Дайнэмикс F -111 A , действовавших на предельно малых высотах, причем две из этих машин стали жертвами МЗА. ВВС Великобритании в ходе операции «Буря в пустыне» в результате огня иракской МЗА и ПЗРК лишились шести истребителей-бомбардировщиков «Торнадо», также наносивших удары с малых высот и не несших бронирования.

Еще большими оказались потери в этой войне не защищенных броней американских истребителей-бомбардировщиков Дженерал Дайнэмикс F -16. В то же время отлично защищенные от малокалиберных снарядов и осколков ракет штурмовики Су-25 оказались трудноуязвимыми для ПВО «моджахедов» Афганистана, имевших на вооружении многочисленные зенитные автоматы и пулеметы, а также новейшие ПЗРК американского, английского, китайского и советского производства (за восемь лет напряженных боев противником было сбито лишь 23 Су-25).

Опыт боевого применения авиации на малых высотах был учтен создателями Су-35. Кабина экипажа самолета выполнена (впервые в мировой практике на машинах данного класса) в виде броневой капсулы с толщиной титановых стенок до 17 мм. Аналогичную защиту имеют и другие жизненно важные элементы конструкции, в частности, расходный топливный бак и двигатели. Общая масса элементов конструкционной защиты составляет 1480 кг. Все это в сочетании со средствами защиты, реализованными еще на самолете Су-27 (имевшем, в частности, топливные баки с пористым заполнителем), обеспечивает Су-34 высокую степень выживаемости в маловысотном полете над территорией, насыщенной средствами ПВО.

В последнее время одним из основных элементов, обеспечивающих «выживаемость» современной авиации, стало уменьшение радиолокационной, тепловой и визуальной замети ости летательных аппаратов (технология «Стеле»), Разумеется, все, что относится к мерам по снижению заметности самолетов, требует обеспечения повышенной секретности, что и делается как в России, так и за рубежом (достаточно вспомнить, какой тайной обставляли американцы работы по своим «невидимкам» – F -117 A и В-2). Однако даже внешний осмотр Су-34 позволяет сделать вывод о том, что эта машина имеет уменьшенную ЭПР по сравнению с другими самолетами данного класса. Ярко выраженная интегральная компоновка планера («фамильная черта» всех машин семейства Су-27) сочетается с радикально измененной, сплюснутой формой носовой части, напоминающей нос американского бомбардировщика В-2. Отсутствует крупногабаритный «клюв» радиоприцела (антенна РЛС, наравне с воздухозаборниками, вносит основной вклад в формирование ЭПР боевого самолета в передней полусфере). Все это, а также радиопоглошаюшие покрытия и материалы могут сделать Су-34 значительно менее заметным на экранах РЛС, чем такие машины, как Су-24, F -111 и F -15 E (по утверждению представителей ОКБ, при полете на малой высоте Су-34 будет иметь ту же степень радиолокационной заметности, как и современная крылатая ракета, а как известно, ЭПР летательных аппаратов этого класса не превышает 1 м 2 ).

Другим элементом, повышающим боевую живучесть Су-34, является наличие у штурмана-опе-ратора второго управления. Приняты и дополнительные меры для спасения экипажа в случае, если истребитель-бомбардировщик все же получит смертельные повреждения: система катапультирования обеспечивает аварийное покидание самолета в три раза быстрее, чем на самолете Су-24.

Отличная аэродинамика, огромная емкость внутренних топливных баков, обусловленная интегральной компоновкой самолета, высокоэкономичные двухконтурные двигатели с цифровой системой управления, наличие убирающегося топ-лнвоприемника системы дозаправки в воздухе, а также узлов подвески для подвесных топливных баков позволяет Су-34 покрывать большие расстояния, приближающиеся к дальности полета средних бомбардировщиков (Ту-16, Ту-22 и Ту-22М). Без дозаправки и подвесных баков самолет способен пролететь до 4000 км – больше, чем американский истребитель-бомбардировщик Мак-доннелл-Дуглас F -15 E с подвешенными конформными топливными баками. Следует заметить, что тактические бомбардировщики предыдущего поколения, в частности, самолеты Су-24 и F -111, также обладали хорошими характеристиками по дальности. Однако в полной мере реализовать технические возможности самолетов мешали эргономические факторы, приводящие к быстрой утомляемости экипажа: летчики тактических бомбардировщиков, а также ряда машин стратегической авиации (Ту-22, Ту-22М, FB – lll , В-58) вынуждены были весь полет находиться на катапультных креслах, в фиксированном положении; отсутствовало (или было крайне несовершенным) сантехническое оборудование (вещь, необходимая даже для «суперменов»-летчиков); не было условий для принятия в полете горячей пищи. Продолжительный полет на Су-34 стал значительно более комфортабельным. Воздушная система на высоте до 10 000 м поддерживает в кабине давление, соответствующее высоте 2400 м, что позволяет экипажу совершать полет без кислородных масок. Имеется мощная система кондиционирования воздуха. Все это обеспечивает высокую работоспособность летчиков в длительном полете, еще более увеличивая боевой потенциал Су-34.

Доступ летчиков в кабину истребителя-бомбардировщика также упрощен и осуществляется по трапу через нишу переднего шасси. При этом кабина получилась настолько просторной, что во время показа Су-27ИБ генеральным конструктором Михаилом Симоновым командованию ВВС и ВМФ главком ВВС генерал-полковник авиации П. С. Дейнекин заметил: «Она больше, чем на стратегическом бомбардировщике Ту-160». Может, это несколько и преувеличено, но за кабиной нового ударного Су действительно есть и туалет, и шкаф для подогрева пищи. Компоновка кабины позволяет членам экипажа поочередно покидать кресла и занимать в закабинном отсеке вертикальное положение в полный рост для отдыха. Расстояние между креслами пилота и штурмана достаточно для того, чтобы один из членов экипажа мог лечь в проходе между сиденьями и при необходимости отдохнуть лежа.

Большинство новых конструктивных узлов и систем самолетов Су-27ИБ и Су-34 долгое время отрабатывались в ОКБ им. Сухого на различных стендах. На одном из них, например, был установлен планер истребителя Су-27, оборудованный выдвижным контейнером тормозного парашюта. Надежность срабатывания системы испытывали под набегающим потоком воздуха. Особого внимания к себе потребовала система аварийного покидания самолета, которая даже после установки ее на опытную машину нуждалась в доработке. И это не удивительно, т. к. по сравнению с системой спасения экипажа бомбардировщика Су-24М время катапультирования пилотов на Су-27ИБ/Су-34 сокращено почти в три раза.

Вооружение Су-34 включает встроенную пушку ГШ-301 {30 мм), высокоточные самонаводящиеся и корректируемые ракеты и бомбы с дальностью действия в диапазоне 0-250 км, УР класса «воздух-воздух» средней дальности К-77 и ракеты малой дальности Р-73. Общая масса боевой нагрузки на внешних узлах подвески может достигать 8000 кг.

В настоящее время Су-34 не имеет прямых зарубежных аналогов. Самолет F -111 (так же, как и его российский аналог Су-24) относится к машинам более старого поколения. Более новый американский F -15 E «Страйк Игл» следует отнести скорее к многофункциональным истребителям (как и отечественные Су-30 и Су-35). Сохранив способность своего предшественника, F – 15C , к ведению наступательного воздушного боя, он обладает повышенными ударными возможностями. Однако ограниченная продолжительность полета на малой высоте, меньшая дальность, а также отсутствие серьезного бронирования и неспособность американской машины вести ракетный бой в задней полусфере не позволяют считать «Страйк Игл» полноценным аналогом Су-34. Пожалуй, наиболее близким, в концептуальном отношении, новому истребителю-бомбардировщику ОКБ им. П. О. Сухого мог бы стать американский палубный ударный самолет, который планировалось создать по программе A / F – X , однако работы над этой машиной, по финансовым соображениям, были прекращены в США на стадии формирования облика самолета в декабре 1993 г.

Если, несмотря на экономические трудности, переживаемые страной, финансирование программы Су-34 будет продолжаться и дальше, в конце 1990-х годов ВВС России получат мощное совершенное боевое средство, обеспечивающее защиту национальных интересов страны с большей эффективностью и с меньшими затратами, чем тактические ударные самолеты предшествующего поколения. В то же время Су-34 имеет и хороший экспортный потенциал. В последнее время на мировом авиационном рынке наметился спрос на тяжелые тактические ударные самолеты, способные поражать цели высокоточным оружием на большую глубину. Израиль заключил договор о закупке в США 20 самолетов F -151 (варианта F – 15Е), 72 F – 15 S (также модификация «Страйк Игла») закуплено Саудовской Аравией. Несколько ранее Саудовская Аравия обзавелась истребителями-бомбардировщиками «Торнадо», самолетами F – 111C располагают ВВС Австралии, Су-24КМ имеются у Сирии и Ирака… Очевидно, что при хорошей организации маркетинга и умной рекламе Су-34 может стать безусловным лидером в своей «весовой категории» на авиационном рынке конца 1990-х – начала 2000-х годов.

Характеристики самолета Су-34

Массы, КГ максимальная взлетная более 35 ООО. боевой нагрузки на внешних узлах подвески 8000

Летные данные. Максимальная скорость на высоте соответствует М 1,8; максимальная скорость у земли 1400 км/ч; перегоночная дальность (без птб и дозаправки в воздухе) 4000 км.

На снимках – опытный истреоитыъ-бомбардировщик Су-27ИБ

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

29.09.2009

Content

Авиация и космонавтика 1994 01

АВИАЦИОННАЯ НАУКА ТЕХНИКА

УПРОЩЕННЫЕ МЕТОДЫ ПРОЕКТИРОВАНИЯ САМОЛЕТА

САМОЛЕТ «ЛЕБЕДЬ-XIV

СООСНЫЕ ВОЗДУШНЫЕ ВИНТЫ

АВИАЦИЯ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

САМОЛЕТЫ ЯПОНИИ

МАЛОИЗВЕСТНЫЕ СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ АВИАЦИИ

РАБОТА БЕЛОЙ АВИАЦИИ В КРЫМУ И СЕВЕРНОЙ ТАВРИИ В 1920 ГОДУ

ТАЙНА АРЦЕУЛОВА

КАК РОЖДАЮТСЯ ЛЕГЕНДЫ

ОЧЕВИДНАЯ НЕВЕРОЯТНОСТЬ. ВОПРОСЫ ОСТАЮТСЯ

РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

АВИАШАРЖ

ВОЗРОЖДЕНИЕ

БОМБАРДИРОВЩИК СУ-34 – АНАЛОГОВ НЕТ