Дмитрий Стародубцев

ВЫТХУЯНЦЫ В СОЧИ

Не при детях будет сказано, хотя им это тоже было бы интересно.

Ужасно смешная комедия!

Глава 1. Кого съели аборигены

И жили они долго и счастливо, пока не узнали, что другие живут дольше и счастливее.

Вытхуянская сказка

Слушай сюда! Ближе к вечеру, когда после дождичка в воздухе появился этот похотливый привкус праздника жизни, в зале прилёта сочинского аэровокзала случился небольшой конфуз.

Сначала послышалось диковинное повизгивание. Толпа замерла. Потом разглядели очумевшую свинью, а вернее — кабанчика с ошейником. Растерявшийся кабанчик метался в лабиринте человеческих ног, выбивая копытцами чечётку о каменный пол. Наконец он обнаружил выход, вылетел в соседний зал и там с разбегу ткнулся пятачком в стойку Аэрофлота. «Ваш паспорт и билет», — не отрывая глаза от монитора, потребовала девушка в униформе. Сзади уже нагонял взмокший владелец домашнего животного с поводком в руке.

Публика хохотала до слез. Вот люди! Им уже претит заводить просто собак и кошек, им ручную свинью подавай! Но небритый таксист с картонкой в руке: «Давезу почти даром!» — вдруг заявил достаточно громко и вполне драматическим тоном:

— А ведь сбежавшая свинья — плохая примета!

И только он это сказал, как двери со стороны взлётной полосы расступились, и на пороге в лучах присевшего на горную гряду солнца выросли ну совершенно престранные фигуры.

Один — огромный, начальственного вида, владелец безразмерного живота — был самым настоящим бегемотом. Он держал в тяжёлой пасти жирную сигару и попыхивал ею в свое удовольствие. Другой — долговязый, худощавый и в крапинку, ну, явный жираф — поспешил забежать вперед и услужливо запечатлеть первого на цифровой фотоаппарат. В кадр попал сановный профиль бегемота, и на заднем плане — белоснежные формы недавно приземлившегося лайнера.

С ними ещё были: что ни на есть полосатая зебра, а вернее — зебр, разодетый в пух и прах; далее — утончённо-элегантная белка в меховой накидке, такая вся пафосно-гламурная; и обыкновенный всамделишный осёл с увесистым саквояжем в руке. Все вместе они дружно ступили в помещение аэровокзала, приветливо скалясь этакими мультяшками для взрослых.

Что за глюк? При виде этих материализовавшихся гуманоидов даже бывалые оторопели, а олимпийская чемпионка на рекламном плакате «SOCHI 2014» изумлённо приподняла бровь. Некоторое время онемевшие лица таращились то на пришельцев, то на небритого таксиста — знатока примет. Впрочем, и не такую экзотику здесь видывали! Мало ли сюда, на знаменитый курорт, всякого невиданного народца приезжает? Любопытство быстро уступило место собственным заботам, зал зашевелился, загудел растревоженным ульем. К пассажирам прилетевшего рейса, опомнившись, ринулась наперегонки разношёрстная орава с табличками наперевес.

— Уау, черти, мы в Сочи! — воскликнул Зебр, сверкнув лучезарной улыбкой. — О, если б вы знали, друзья, как я вам благодарен за то, что вы взяли меня с собой!

Вышеописанная аляповатая компания уже столпилась у багажного транспортёра. Белка, Осёл и Жирафф отыскивали в череде проплывающих мимо сумок, баулов и чемоданов свои вещи; Зебр делал вид, что занят тем же, но на самом деле во все глаза пялился на двух привлекательных девиц, а вернее — на их оттопыренные попки в шортах; ну а Бегемот, укутанный сигарной дымкой, с важным видом дожидался чуть в сторонке.

— Взять тебя с собой было не самой лучшей иде-е-ей! — заявил Жирафф, по обыкновению растягивая слова в длинную жвачку, и снял с двигающейся ленты очередной чемодан. — Какой от тебя то-о-олк? Только проблемы и дополнительные расходы. Всей Вытхуяндии известно, что ты пройдоха, бездельник и ловелас!

— Чушь! — нисколько не обиделся Зебр. — Подлые наветы злейших врагов! Ты сам-то, Жирафф, пробовал когда-нибудь фейс-контроль пройти?

— Я? — всерьёз задумался Жирафф.

— Зайки мои, не ссорьтесь! — вмешалась Белка, традиционно подражая интонации своей любимой актрисы Ренаты Литвиновой. — Стоило ли так далеко лететь, чтобы сразу же поругаться? Ну-ка, обнимитесь и поцелуйтесь!

Зебр поспешил поведением и голосом изобразить из себя «голубого»:

— Ой, Жирафф, дорогуша, ну иди же ко мне, противный!

Бегемот подавился со смеху табачным дымом, Белка тонко хихикнула, а Жирафф гневно сплюнул и отвернулся.

Тем временем сохранявший совершенную невозмутимость Осёл с легкостью от природы крепкого индивидуума сгрузил на пол нечеловеческих размеров чемодан от Louis Vuitton с брелком на ручке в виде белки:

— Похоже в нём всё, до последней блузки… Вот вещи, что ж, закончена разгрузка. Теперь мы можем отправляться в путь. О, громче музыка! Вздымайся грудь!

— Как это закончена?! — встрепенулся Зебр. — А где моя сумка?

И она появилась. Сама по себе небольших размеров, она была так обмотана липкой лентой, а поверху перетянута веревками, цепочками и цепями со всяческими морскими узлами, кодовыми замочками и амбарными замками, что представляла собой один гигантский гордиев узел.

— Ладно, детишечки, ставьте вещи на тележку, — скомандовал Бегемот. — Зебр их повезёт.

— Почему я? Я уже убирал в самолёте шелуху от семечек. Пусть теперь Осёл корячится!

— Студентик, шелуху ты сам и наплевал по всему салону, — хладнокровно отвечал Бегемот. — А Осёл отвечает за саквояж. Ты же знаешь, что он бесценен.

— Кто бесценен, Осёл? — Зебр натурально удивился. — Никогда бы не подумал!

— Да нет, саквояж!

— А, саквояж! Конечно, знаю. В нём вся казна Вытхуяндии…

— Тссс! — зашикал на Зебра Жирафф, озираясь.

— Пусть Осёл тащит тележку, — не унимался Зебр, — а я понесу саквояж. Лучшего телохранителя для своего добра вы во всём мире не сыщете! Я знаю карате, дзюдо, тхеквондо и ещё много страшных слов!

И Зебр надул грудь, изображая стероидного Шварценеггера в молодые годы.

Тем временем от сигары Бегемота уже осталось не больше огрызка, и он осматривался в поисках урны или подходящего угла.

— Дайте хоть докурить, ваше величество! — подсуетился Зебр.

Бегемот с барского плеча пожаловал ему сигарный окурок. Зебр блаженно затянулся и, поднату-жась, покатил тележку вперед.

Вытхуянцы (а сами себя они называли именно так) предъявили сердитой женщине багажные талончики, и тут же оказались в самой гуще суетливой и прилипчивой толчеи. Каждый второй, кто оказывался на их пути, тыкал в нос табличкой: «такси с кондиционером», «комнаты у моря», а некоторые приклеивались намертво — хватали за локоть, всяко увещевали, обещали, бешено вращая глазами, разве что не отдаться в виде бонуса. Друзья, предварительно сговорившись не вестись на всякие сомнительные предложения, выстроились тевтонской «свиньей» и колюче молчали, пробиваясь сквозь плотные антагонистичные ряды.

— Зебр, ты дурак! Зачем ты свою сумку сверху положил? — не выдержала Белка. — Посмотри, над нами люди смеются!

Полосатый было открыл рот, чтобы достойно откликнуться, но в следующий момент поперёк дороги выскочил дочерна загорелый малый, по виду самый пронырливый из всех, и принялся с едва различимым южным акцентом предприимчиво уговаривать. Рисуя прелести поездки на своём автомобиле, он динамично жестикулировал, закатывал глаза, а местами прямо заходился в приступах промоушена. Казалось, если б рядом была стенка, шофёр с удовольствием побился бы об неё нечёсаной башкой в подтверждение своих слов. Его психоз выглядел настолько концептуально, что даже Бегемот притормозил и против воли прислушался.

— Братишка, — перебил психопата Зебр, в нарушение субординации возложив на себя миссию переговорщика, — а сколько ты с нас возьмешь до гостиницы «Золотая лагуна»?

— «Лагуна»? Отличный выбор! Я вижу, вы знаете толк в отдыхе. Давайте так: заплатите столько, сколько посчитаете нужным. Мне, кстати, всё равно ехать в ту сторону.

Лучшего ответа и ожидать было сложно; поэтому Зебр энергично одобрил; Белка всей своей грацией выказала, что уморилась и пора уже, наконец, что-то решать; а Бегемот удовлетворительно пожал плечами. И только Жираффа что-то не устраивало:

— Не зна-а-аю. Я ему не доверяя-я-яю. Посмотрите, какая-то у него рожа подозрительная!

Рожа у того действительно была довольно акробатической, и, по большому счёту, весьма нецензурной. Но из глаз струился такой непорочный взгляд, что прочее количество вытхуянцев уже подпало под его девственное обаяние.

— По какой дороге поедем? — справился Зебр, делая вид, что не первый раз в Сочи.

Малый на секунду задумался.

— По асфальтированной! Вытхуянцы одобрительно переглянулись.

— А что за машина? Мы поместимся? — поинтересовался Бегемот, промокая носовым платком струящийся по массивному лицу пот.

Вопрос был отнюдь не праздным. Только что в самолёте красноречивые габариты Бегемота едва удовлетворились двумя креслами в салоне первого класса.

Парень оглядел компанию:

— Микроавтобус. Широкие сиденья, высокий потолок, кондиционер, стереосистема, минибар. эээ… биотуалет. Давайте, я помогу!

И, не дожидаясь окончательного согласия, владелец сказочного дома на колесах перехватил у Зебра тележку с вещами и ловко повёз её к выходу. Вытху-янцы зачастили следом. Счастливый Зебр натянул на глаза солнечные очки от Gucci, воткнул в уши наушники плеера и, пританцовывая в стиле R'n'B, забубнил речитативом: «Когда мы в клубе, чиксы танцуют. Пусть город знает, с кем он тусует!..»

— Чипсы танцуют? Ничего себе! — покрутил у виска Жирафф…

— Здравствуйте! Извините, можно ваши документы? — внезапно вырос перед ними милиционер.

Друзья удивленно переглянулись и нехотя полезли в карманы.

— Иностранцы, что ли? — страж порядка, весь такой из себя любезно-образцовый, тщательно пролистал протянутые паспорта, некоторые страницы глянул на просвет, а корочку Зебра даже понюхал.

— Ладно, — он вернул документы и симпатично козырнул. — Вэлком! Счастливого отдыха!

— Ох, не нравится мне этот гоблин! — Зебр проводил его глазами. — Почему именно нас?

Тут только новоиспечённые курортники прочухали, что загорелый малый исчез вместе с их поклажей…

Через полчаса у входа в здание аэровокзала на пустой багажной тележке сидели потрясённые пережитым вытхуянцы и скучно играли в города. На рекламном щите, что возвышался над ними, горнолыжник в погоне за олимпийским золотом лихо уделывал снежную трассу, норовя выпрыгнуть из картинки прямо на голову.

В игре явно лидировал Осёл. Белка безразлично выбыла; Зебр ещё держался — выдумывал города (Акачуринск, Блевотин, Коматозин), а потом страстно спорил, отстаивая существование своих мифических городов; Жирафф же незаметно использовал записную книжицу, помогая себе и подсказывая Бегемоту.

Тягучий местный воздух, горячий и влажный, весь пропитанный экзотическими ароматами, давно превратил одежду вытхуянцев в мокрые тряпки. Бомбилы и всякие коробейники, которых вокруг было полно, почему-то теперь обходили компанию стороной.

— Смотрите! — Зебр обнаружил на тележке брелок в виде белки. — Рыжая, это твой!

— Спасибо, пупсик! — та аж разрумянилась от злости. — Подумаешь, увели все мои купальники, всю мою одежду! Чёрт с ним, главное — вот этот дурацкий брелок за три копейки. — и она вышвырнула безделушку.

— Не парься, малышка! Ещё не всё потеряно! Сколько мы ещё потеряем! — Зебр продемонстрировал в широкой улыбке свою поразительную стоматологию. — Я тоже, между прочим, без шмоток остался. Всё новое, блин, фирменное. Вы не представляете, на какие бабки я попал! Одних трусов Dolche & Gabbana…

— Хорош лапшу вешать! — Белка допила из бутылочки остатки воды. — Трусы D&G у тебя всего одни, да и те подделка. Ты сам хвастался, что купил их на Черкизовском рынке. Да и вообще, все твои вещи на тебе, а в сумке у тебя было пляжное полотенце да ласты.

Зебр превратился в маньяка и протянул к шее Белки руки для последующего насильственного удушения. В это время Жираффа осенило запоздалой мыслью:

— Ну… я вот ду-у-умаю… Может нам в милицию обратиться?

— Ха-ха, ну ты и тормоз! — осклабился Зебр. — Уж не знаю, с какого перепугу тебя назначили советником Председателя! Тебе ж тыщу раз разжевали, что мы не можем светиться! Тем более, сдаётся мне, что менты с мошенниками замазаны!

— М-м-м. Сам ты тормоз! — разобиделся Жи-рафф и даже отвернулся и шмыгнул носом.

— Ой-ой-ой! Суслика обидели — в норку насса-ли!..

Бегемот тщательно прикурил новую сигару.

— К сожалению, обращаться к властям совершенно не в наших интересах, — подтвердил он. — Наша миссия, как я уже официально декларировал, строго засекречена. Поэтому я и вынужден довольствоваться инкогнито, вместо славы и почета, которые полагаются мне, как известному государственному деятелю. Конечно, если б мы телеграфировали уважаемому губернатору Сочи, что в его славный город прибывает Председатель Совета Советов Советующихся Вытхуяндии — уверен, он, несомненно, лично встретил бы меня у трапа. В крайнем случае, прислал бы дорогой лимузин и эскорт. — Бегемот, попыхивая сигарой, расхаживал перед своими слушателями и назидательно втолковывал, иногда напрягая голос из-за приземляющихся или взлетающих самолётов. — Но в этом случае мы обязательно попались бы на глаза журналистам, пришлось бы давать десятки интервью. А разве можно от этих папарацци что-нибудь скрыть? Приехали отдохнуть? Всего-то? И это тогда, когда в преддверии Олимпийских игр город сотрясает инвестиционная лихорадка? Ха-ха, кому вы парите!.. В этом случае уже на следующий день местные акции подскочат до небес, и мы останемся с носом! Нет, детишечки, давайте уже мыслить по-взрослому! Этот, как его… народ… народ Вытхуяндии, пока ещё испытывающий острую нужду во всём, в чём нуждается, но в надежде на скорейшее светлое будущее, доверил нам свои богатства для того, чтобы мы их немедленно приумножили, а не просрали, как только что весь свой багаж! Все законспектировали?

Речь Председателя была встречена одобрительными возгласами и частичными аплодисментами, а Зебр вообще вскочил на тележку и закричал во все горло:

— Даешь Бегемота на третий срок! И Жирафф согласно закивал.

Тут поднялся Осёл, размял затёкшие ноги и обратился к собранию в свойственной ему стихотворной манере:

— Друзья, пора сменить печаль на радость! Взгляните друг на друга, что за гадость! На этом не закончен наш вояж.

— Ведь к счастью, с нами этот саквояж!

И он предъявил обществу сокровища Вытхуяндии, а вернее — сумку, в которой они содержались. Присутствующие оживились.

— А в самом деле? — встрепенулась Белка. — Трусы, купальники, шмотье — дело наживное!

Осёл продолжал:

— Пора уже вчитаться в партитуру, В надежде на удачную фортуну.

— Нас море ждёт, нас ждёт волшебный мир!

— Поедемте в отель, закатим пир!

Тут-то и вырос перед вытхуянцами небритый таксист. Тот самый, который с час назад принял сбежавшего от хозяина ручного кабанчика за плохую примету.

— Господа, вам куда ехать? — поинтересовался он.

— Господа все в Париже! — отмахнулся Зебр.

— Это… ну-у-у… в отель «Золотая лагуна», — поспешил ответить Жирафф. — Это в центре Сочи.

— «Лагуна»? — мужчина наморщил лоб, с хрустом почесал щетину. — Не знаю такой.

— Как это? Ну почему-у-у? — изумился Жирафф. — Мне сказали, что это лучшая гостиница на побережье.

Обладатель картонки с надписью «Давезу почти даром!» крепко задумался, но уже через минуту воскликнул, стукнув себя по лбу:

— А, «Золотая лагуна»! Так бы сразу и сказали! За три тысячи с ветерком домчу!

— Три тысячи?! Ха-ха-ха! — Зебр схватился за живот в приступе неудержимого хохота. — Да на эти бабки я женюсь, разведусь, и ещё на пиво останется!

— А что у вас там написано? — полюбопытствовала Белка, указывая на картонку, которую таксист теперь застенчиво прятал за спиной. — Почти даром?

— Так это ж и есть почти даром! Ехать тут часа два по пробкам, плюс дороги везде ремонтируют. Олимпиада! Да меньше, чем за пять, вас никто не повезёт!

— Ну, это нормально! — Бегемот протянул Зебру остаток сигары. — Когда меня убеждают убедительно, я убеждаюсь. Какой у вас транспорт? Я поеду только на машине представительского класса!

— Мерседес у меня. На всём курорте таких только два! Согласны? Пойдёмте, здесь недалеко. Давайте сумку!

Мужчина потянулся было к саквояжу, но вытху-янцы хором воскликнули: «Нет!!!», и он отдернул руку, как от огня.

Шли долго и уныло, а аэровокзальной автостоянке всё не было конца. Тут и там недавно прилетевшие туристы, все такие белокожие и сладкие, с оптимизмом загружались в новенькие туристические автобусы и сверкающие иномарки.

Вышли за территорию платной парковки и возле кучи строительного хлама узрели Мерседес небритого. Этот автомобиль по всему вышел на пенсию ещё при царе Горохе Втором. Правда, завёлся он с первого раза, и даже заработал кондиционер, но воспользоваться им не удалось — Жирафф со своим баскетбольным ростом весь не поместился в салоне, и, увы, пришлось ехать с открытыми окнами. Отъезжая, заметно осевшая колымага чиркнула об асфальт ржавой выхлопной трубой.

Ехали действительно очень долго, за это время можно было всю суверенную Вытхуяндию пешком обойти.

Когда Мерседес свернул с главной дороги, вытху-янцы насторожились. Сочи, который они до этого в глаза не видели, открылся захолустными улочками и напиханными в поразительном беспорядке хилыми строениями.

— И это Сочи?! — Бегемот от удивления стряхнул пепел на штаны водителя.

— Не совсем… — ответил тот, с трудом разъезжаясь со встречной «шестёркой».

На улицах было полно самого разного люда, доносилась разноязычная речь. Дымили мангалы, в убогих магазинчиках с выставленными напоказ предметами первого спроса шла кое-какая торговлишка.

— Что значит «не совсем»? — растерялась Белка. — Так странно!

Владелец Мерседеса подозрительно промолчал.

— Эй, длинный! Тебе говорю, Жирафф! — взбунтовался Зебр. — Куда ты нас завёз, Сусанин? Это что, гетто «Жизнь не удалась»?

— Ну почему-у-у? Где тут гетто? Красивый самобытный город. И при чём здесь я?

— Ведь ты же путёвки заказывал!..

Наконец приехали. Небритый поспешил взять деньги и рванул с места, окатив недавних пассажиров смрадом выхлопных газов.

Вытхуянцы недоверчиво огляделись. Вокруг произрастали те же трущобы — гаражи, ангары, павильоны и неуверенные приземистые строения. Впрочем, за витыми чугунными воротами они заметили ухоженный дворик с работающим фонтанчиком, а далее — вполне приличный многоэтажный корпус со светящейся вывеской «Золотая лагуна». Вытхуянцы оживленно ворвались в калитку и бросились к входу. Вдогонку откуда-то радостно повеяло незнакомым, необычайно бодрым запахом — морем.

В холле было чистенько, приветливо; бросались в глаза пёстрые диваны и диковинные растения. В гигантском аквариуме лениво перемещались серо-буро-малиновые рыбины.

Зебр подбежал к аквариуму и постучал по стеклу, пытаясь привлечь внимание потустороннего мира. Плавниковые переглянулись. Затем он оказался у рецепции, глубоко перегнулся через стойку, попутно заглянув в компьютер, и с похотливой изюминкой в голосе обратился к девушке-администраторше:

— Какие у вас рыбки гламурные! А вы эээ… замужем?

Та вспыхнула глазками, но ответила утвердительно — «замужем». Зебр пробурчал что-то вроде: «Муж — объелся груш!» — и нарочитым зевком закрыл тему.

Но вот все формальности закончились. Вытху-янцы получили ключи и, заметно повеселев, отправились в номера.

Двуместный номер Зебра и Осла на втором этаже оказался жалок и тесен, и выходил окнами на помойку и останки заброшенного корпуса.

— Чем дальше в лес, тем злее дятлы! — прокомментировал Зебр.

Жирафф и Белка расположились в более дорогих одноместных номерах на третьем этаже, и в целом остались довольны. Впрочем, рыжая не удержалась от реплики, что дома у неё одна туалетная комната в три раза больше этого номера.

Затем все двинулись на пятый этаж, смотреть апартаменты Бегемота, и еле дотерпели, пока тот, превозмогая отдышку, взберётся вверх по лестнице.

— Лифт бы здесь явно не помешал! — возмущался Председатель Советующихся.

Номер Бегемота отдалённо напоминал нечто имеющее отношение к словосочетанию «золотая лагуна». Две ванных комнаты, два телевизора, ми-нибар, мебель, ковры.

— Я же говори-и-ил! — торжествовал Жирафф.

Бегемот поощрительно похлопал его по плечу, протянул леденец, какие раздавали в самолёте, и вышел на просторный балкон. Вытхуянцы высыпали вслед за ним.

— Эй, Жирафф, а где море? — изумился Зебр. — Ты говорил, что этот номер с видом на море?!

— Море? — советник Бегемота судорожно прочесал взглядом окрестности. — Вот же оно!

И действительно, если привстать на цыпочки, вдали, поверх уродливой металлической крыши виднелась тонкая темная полоска, которая ни чем иным как морем и быть не могла.

— А это что? — вдруг указал Бегемот в другую сторону. — Ничего не понимаю!

Вытхуянцы пригляделись. На расстоянии вытянутой руки виднелось здание аэропорта, того самого, из которого они так долго сюда добирались. В ту же секунду компанию накрыл ужасающий грохот снижающегося самолёта.

— Как страшно жить! Все таксисты — сволочи! — только и произнесла Белка.

— Нам, вытхуянцам, нечего терять, но и это у нас хотят отнять! — кумачовым лозунгом изрек Бегемот.

Он устало присел на стульчик и тут же рухнул вместе с ним на пол. Осёл помог ему подняться и не удержался от собственного видения ситуации:

— Нас обокрали, развели как лохов, Но разве нам поможет куча вздохов? Мы дураки. Отлично, поделом! Давайте ж думать собственным умом!

— Жирафф во всём виноват! — поспешил подытожить Зебр.

Приняв душ и кое-как приведя в порядок несвежую, мягко говоря, одежду, вытхуянцы собрались внизу, чтобы посетить ресторан при отеле.

— Я сейчас слона сожру! — во всеуслышание заявил Зебр.

— Ещё чего! — возразил Жирафф. — Ты не очень-то там зака-а-азывай! Мы тебя не нанимались откармливать!

— Ресторан закрыт, он до семи, — с холодным сочувствием сообщила администраторша.

Друзья заметно поникли, но неунывающий Осёл предложил пойти посмотреть море.

Раскалённая августовская жара нехотя отползла куда-то за гору и там затаилась. Накатывал мрак.

Дышалось. Отовсюду квакали баритоном лягушки. На улице было полным-полно всякой аморальной пьяни, тёмных личностей, и вытхуянцы, двигаясь наугад в сторону моря, пугливо озирались и жались друг к другу.

— Я себя чувствую Миклухо-Маклаем, — признался Зебр. — Того и гляди, аборигены съедят!

— Куком, — уточнила образованная Белка. — Аборигены съели Джеймса Кука…

У входа на территорию пляжного комплекса их остановил сторож и заявил, что после восьми вход на пляж строго запрещён. Уговоры и угрозы Зебра ни к чему не привели.

— Боже, это клиника! — схватилась за голову рыжая.

— Пойдёмте спать, — с безнадёжной интонацией распорядился Бегемот. — Утро вечера мудренее!

Пожалуй, впервые в жизни вытхуянцы видели своего предводителя, эту политическую глыбу, этого отца вытхуянской демократии, несколько растерянным.

— Точно, босс! — согласился Зебр. — Выспимся, и глядишь, завтра сегодня станет вчера!

Глава 2. Тайна ресторана «Золотой лагуны»

Если ежедневно отдавать ужин врагу — можно приобрести друга.

Вытхуянские диетологи

Дальше было так. На следующий день около одиннадцати утра в холле гостиницы «Золотая лагуна» перед аквариумом кривлялся Зебр, менторски втолковывая собравшимся у стекла рыбинам:

— Нет, детишечки, давайте уже мыслить по-взрослому! Народ Вытхуяндии доверил нам свои денежки только для того, чтобы мы их немедленно прокутили на всю катушку, а не преумножили, как это полагают всякие длинношеие дегенераты!..

Интонации и повадки, которыми он блистал, несомненно принадлежали харизматичному Бегемоту. Пучеглазые казались явно заинтригованными.

Появилась заспанная Белка. Её настроение настораживало.

— Берегись! Бегемоту вряд ли понравится, что ты над ним потешаешься! — сказала она.

— Да кто потешается-то? — Зебр в недоумении развёл руками. — Ты чего такая сердитая? С метлы упала?.

Далее нарисовался Жирафф. Поздоровавшись с Белкой неуклюже нахлобученной улыбкой, он после некоторых сомнений протянул Зебру руку.

— Первым здоровается тот, у кого слабее нервы! — изрек тот и выбросил вперед растопыренную пятерню. — Держи краба сочинского!

Вскоре все были в сборе. Несмотря на продолжительный отдых, вытхуянское общество выглядело помято и раздосадованно. Сказывалось отсутствие багажа и пустые желудки. Впрочем, в надежде на плотный завтрак и последующее долгожданное знакомство с морем, в целом настроение было ничего себе.

— Боже, я такая разбитая! Мне всю ночь снились какие-то поезда! — призналась Белка. — Едут и едут! Бум-бум, бум-бум! До сих пор грохот в ушах стоит!

— Странно, я тоже сквозь сон слышал железную дорогу! — изумился Бегемот.

Жирафф почему-то испуганно закусил губу и поторопился в ресторан — распорядиться насчёт завтрака. Он быстро воротился, подозрительно пряча глаза.

— Ну-у-у… это… Завтрак до десяти, — виновато выдавил советник Бегемота. — К тому же его нужно заказывать с вечера.

— Так чё же ты вчера всё не выяснил, дурень? Мы из-за тебя уже второй день голодаем! — наскочил Зебр.

— Из-за меня? Почему-у-у? А сам ты чего не выяснил?

Бегемот прервал перепалку сограждан:

— Постойте! Если завтрак закончился, может быть, нам любезно предоставят возможность сразу пообедать?

Он с голодной жадностью пыхнул несколько раз сигарой. Гостиничный зальчик мгновенно затянулся забористой табачной пеленой.

— Увы, уважаемый Бегемот! — Жирафф так тяжко вздохнул, будто дышал через коктейльную трубочку. — Мне это тоже пришло на у-у-ум. Но обед в этой чёртовой гостинице начинается в час дня-я-я!

— У нас здесь не курят! — раздался требовательный голос вчерашней девушки с рецепции. — Табличку не видите? Идите на улицу курить!

— Малышка, я от твоего сексуального голоска прямо возбудился! — отреагировал улыбчивый Зебр. — Выходи за меня замуж! Уедем в Вытхуяндию, будешь там, как сыр в масле кататься!

— Нет уж, спасибо! — буркнула администраторша, всё же не сумев скрыть некоторого удовольствия. — Мне и здесь хорошо!

— Ну, как хочешь! — отвергнутый жених размашисто почесал за ухом. — Только имей в виду: мало знать себе цену, нужно ещё и пользоваться спросом. Привет муженьку!

Южное солнце уже крадучись подбиралось к вершине небосвода, когда голодные и нелепо одетые вытхуянцы вошли на территорию пляжного комплекса. Потелось.

Внезапно дорогу перегородили железнодорожные пути. Незадачливые туристы остолбенели.

— Вот это да! — изумилась Белка. — А я думала, мне приснилось!

— Стра-а-анно! — Жирафф превратился в какой-то изощрённый иероглиф и смущенно покосился на Бегемота. — В турагенстве про железную дорогу мне ничего не говорили!

И про аэродром под самым носом ничего не говорили? И про завтраки с обедами? И про помойку за окном? — Зебр подкрепил претензию эмоциональной жестикуляцией.

Показался поезд. Земля под ногами задрожала, рельсы заходили ходуном. Вытхуянцы, толкаясь, отпрянули. Пассажирский состав опасливо притормозил, настойчиво погудел и проследовал мимо, окатив друзей напористой душной волной, густо ароматизированной техническими маслами.

Осёл — единственный, кто всё это время не терял прекрасного расположения духа — восторженно повел чутким носом:

— О, этот запах, сколько в нём мечтаний! Здесь квинтэссенция моих дерзаний! Дорогой дальней грезил с детства я! Заводит! Не находите, друзья?

— А меня заводит вид особой гильотины для жирафов! — рубанул сплеча Зебр…

На пляже вытхуянцы удручённо огляделись. Перед ними на узкой полоске каменисто-галечного пляжа, ограниченного бетонными волнорезами, разверзся гигантский зверинец из сотен оголенных тел. Отдыхающие, расположившись на полотенцах, подставляли жалящим лучам свои мясистые бока, листали книжонки, резались в карты и приобретали у старого абхаза кукурузу и воблу. Две незамысловатых красотки в одиночестве плескались в мутной воде у берега.

Картина показалась столь неожиданной, что вновь прибывшие не сразу заметили само море, которое пенистой громадой застилало глаз до самого горизонта.

— Море! — воскликнул Зебр, явив белозубую радость. — Да ещё и с русалочками! Девчонки, я иду к вам!

Он скинул свои ботинки на толстой подошве, побежал было босиком к воде, но тут же ойкнул, и, ступая, словно по раскалённым углям, вернулся.

— Море-то оно море, — Бегемот рассеяно вытер платком пот с лица, — но у меня к вам, мои дорогие, три ключевых вопроса. Где мы здесь будем загорать? В чём мы будем загорать? И главный. Неплохо было бы перекусить!

Жирафф поспешил оглядеться, но не нашёл ответа ни на один из вопросов предводителя.

— Ну-у-у, может кукурузы или воблы? — безнадёжно предложил он.

Бегемот скривился.

— Сегодняшний день ещё вчера не заладился! — горько сообщил Зебр, растирая повреждённую ногу.

— Зайки мои, не огорчайтесь! — успокоила Белка, сама едва не плача. — Всё будет хорошо!.

И она не ошиблась. Не прошло и минуты, как друзья наткнулись на пляжный магазинчик, где смогли приобрести одежду для курортного отдыха. Обрядившись в обновки и рассмотрев друг друга, они, конечно, не смогли скрыть некоторого разочарования. Впрочем, невыносимое желание избавиться от плотного дорожного платья оказалось сильнее.

Маленький мальчик с надувным матрацем под мышкой увидел Бегемота и засмеялся, показывая на него пальцем. И действительно, в своих грандиозных розовых шортах с лампасами тот смотрелся слишком, как бы это сказать. радикально, и совсем не походил на главу, пусть и крошечного, но всё же государства.

— Эй ты, жертва брачного афериста, закрой клапан! — рыкнул на него Зебр.

Мальчик выронил от удивления матрац, заревел и убежал.

— Где ты научился так ругаться? — не без благодарности в голосе поинтересовался Бегемот.

— Этому нельзя научиться, монсеньор, это божий дар! — не без бахвальства отвечал Зебр, поднимая брошенный матрац.

Затем вытхуянцы обнаружили небольшое пустующее кафе. Ещё не веря в такую удачу, они поспешили расположиться за столиком, откуда открывался шикарный вид на море. Жирафф недоверчиво уточнил у зелёноглазой официантки с проколотой губой:

— Вы ммм. открыты?

— А что, не заметно? — девушка в скуке почесала ногу.

— Тогда можно нам поза-а-автракать или пообедать?

— Да хоть ужинайте! Вот меню — заказывайте, что хотите!

И зелёноглазая положила на стол кожаную папку с перечнем блюд.

— Невероятно! Какое везение! — оживился Бегемот, листая страницы меню. — Пожалуй, я возьму это, и это, и это тоже возьму!

— Похоже, — сказал Зебр, ни на секунду не упуская из виду официантку, — фортуна повернулась к нам необычным местом — лицом!..

Все молча набивали животы, изредка поглядывая в сторону молочно-черничного моря, и пребывали наверху блаженства.

Зебр, несмотря на прорву съеденного, закончил первым и счел своим долгом прицепиться к зелёно-глазой:

— Блин, всю жизнь мечтал проколоть губу! Это не больно?.

— Да не! — та почесала ногу.

Далее он, ловко развивая разговор, последовал за девушкой к стойке бара, а вернулся только минут через пятнадцать, весьма довольный своей предприимчивой персоной.

— Хе-хе, вечером в семь у меня свидание! — горделиво сообщил он. — Вы видали, какая у неё попка?

— Ты же администраторшу из гостиницы хотел пригласить? — изумилась Белка. — За двумя зайцами погонишься — задница порвется!

— А я и ей потом займусь, — Зебр обнял рыжую за плечи. — Здесь что самое главное, детишечки? Правильно, хороший маркетинг! Как говорил поручик Ржевский: если предложить десяти дамам секс — девять съездят по морде, зато десятая даст!

— Убери грабли! — Белка скинула наглую руку Зебра со своих плеч.

— Что ты, Муся? Я тебя фактически люблю, а ты — «грабли»!.. Хочешь быть десятой?

— Зебр, ты дурак!..

Полчаса спустя друзья загорали на пляже. Они расположились на цветастых пляжных ковриках, которые удалось купить у бойкого коробейника.

Солнце отрабатывало деньги курортников на славу: было жарко, как в микроволновке. Раскалённые камни под ногами едва не плавились, загар прилипал к спине, будто кисточкой мазали.

В хмурой Вытхуяндии такого солнца отродясь не видывали.

Море пахло водорослями и разложением органики. У берега колыхался на волнах пакет из-под сока.

В полуоткрытой кабинке раздевалки топтались загорелые женские ноги с упругими икрами. Вот упали к ногам трусики… Зебр приподнялся…

Бегемот, как и полагается предводителю, возлежал посреди одеяла, окружённый пристальной заботой и непритворной лестью верноподданных. Конечно, его статус был несовместим с сей грубой обстановкой, но он, будучи личностью эластичной и в целом умиротворённой, давно расслабился и даже получал некоторое удовольствие.

— Какой великолепный о-о-отдых! Знал бы прикуп — жил бы в Со-о-очи! — выдал Жирафф, пытаясь расшевелить настроение соратников.

— Если тебе лизнули зад — не расслабляйся, возможно, тебя хотят поиметь! — предупредил Зебр.

Советник неимоверно напрягся, чтобы вымучить эквивалентный ответ полосатому насмешнику, но в этот момент птичка капнула ему на голову.

— Пустячок, а приятно! — осклабился Зебр. Остальные также не смогли сдержать смешков.

Вскоре Зебр приметил девушку довольно соблазнительной конфигурации и помчался вслед за ней на другой конец пляжа. Вернулся лишь через час, но вопреки ожиданиям, не спешил сообщать об очередных успехах.

— Тебе съездили по морде? — поинтересовалась острая на язычок Белка. — Не огорчайся, скушай вафельку!

— Дело не в этом, — отмахнулся проныра. — Мне тут рассказали парни местные, которые скутерами заведуют… Вы знаете, что это за отель, в котором мы поселились?

И он так глянул на Жираффа, что тот от страха выронил тюбик с солнцезащитным кремом, который до этого жирно выдавливал на дородную спину Бегемота.

— Так вот, — после паузы продолжил Зебр, собрав внимание присутствующих в один пульсирующий нерв. — Так называемая «Золотая лагуна», по самым достоверным сведениям, — совсем не отель типа пять звёзд, как было обещано, а старый обанкротившийся санаторий «Красный пролетарий»! А вернее — единственный оставшийся от него корпус.

Зебр вновь насладился гнетущей паузой.

— Ну-у-у. и что тут такого? — попытался разрядить обстановку Жирафф. — Поду-у-умаешь! Отличный отель, первоклассный!

— Первоклассной будет та зуботычина, которой наградит тебя Бегемот, когда я всё расскажу! — осёк Зебр. — Несмотря на то, что новые владельцы приложили немало усилий, «Золотая лагуна» убыточна. Сами видите: кругом бедность, из окон — помойка, своего пляжа нет, рядом железная дорога и аэродром… А ещё ходит слух, что в этой гостинице иногда пропадают постояльцы. Но не это главное!

— А что главное? — вытхуянцы расставили уши во всю площадь их немалых поверхностей.

— А то, что мы НЕ В СОЧИ!

— Как?!!!

— Нет, конечно, официально мы в Сочи. Но только до самого города ехать минимум час. А это всего-навсего далекий пригород. В который нас запихнул величайший советник всех веков и народов, многоуважаемый мистер Жирафф! Эй, дружище, сколько ты наварил себе лично на этой блестящей афере?

— От такой предъявы Жирафф просто позеленел и суматошно захлопал ресницами, будто собирается взлететь.

Все посмотрели на Бегемота. На его мужественном лице, таком знакомом по вытхуянским теленовостям и газетным передовицам, не дрогнул ни один мускул. Такой небывалой выдержке позавидовала бы и мумия Тутанхамона.

— Вон оно значит как! — только и произнёс он, однако тоном, который внушил Жираффу панический ужас.

— Подвинься, неудачник! — Зебр спихнул длинношеего с коврика и улегся на его место. — Чего расселся? Иди, работу ищи!

— Работу? Ну почему-у-у? — Жирафф смахнул слезу. — Это какая-то ошибка! Я сейчас всё выясню-ю-ю!

С этими словами он схватил мобильник и неверным пальцем набрал заковыристый номер:

— Алле-о-о! Это туристическое агентство «Мираж интернейшнл лимитед»?.. Я приобрета-а-ал у вас путёвки в Сочи!..

— Забей им стрелку, амиго! — подначил Зебр и воспроизвёл мелодию из гангстерского сериала «Бригада». — Я дам тебе свой парабеллум! Мы будем отстреливаться!

Жирафф объяснялся довольно долго — нагромождал длинные путаные фразы. Вытхуянцы успели заскучать.

— Вот наехал, так наехал! — хохотнул Зебр. — Братва в шоке!

В «Мираже» терпеливо выслушали и, судя по всему, поспешили вежливо отбрить. По мере общения гримаса ультимативной решительности на лице советника сменилась выражением абсолютной безнадёги.

— Ну что, говори же?! — насела Белка, когда тот отключился.

— Они говорят, что юридически соблюли все условия догово-о-ора. Что рекламный ролик о «Золотой лагуне», который я смотрел у них в офисе — всего лишь рекламный. Что нам вообще повезло, потому что путёвки со вчерашнего дня подорожали на пятьдесят процентов. И что при желании мы можем подать в су-у-уд!

— Чудесно! — сказал Бегемот. — Жирафф, звони министру юстиции Вытхуяндии. Пусть готовит заявление в суд.

— Но. — удивился Жирафф. — Министр юстиции Вытхуяндии — это вы-ы-ы!

— Ну, тогда генеральному прокурору.

— Это тоже вы-ы-ы!

— Да, действительно!.. Нужно что-то делать с рождаемостью в нашей стране. Не могу же я один за всех работать! — Бегемот, кряхтя, перевернулся с живота на спину, не заметив смешков, вызванных двусмысленностью сказанного. — Тогда принеси мне лимонада!

— Будет сделано! Я сейча-а-ас! Жирафф убежал вприпрыжку.

Осёл выбросил камешки, которые до этого задумчиво пересыпал из руки в руку:

— Не виноват советник Бегемота! Не мог он знать, что здесь нечисто что-то! Про это турагенство я слыхал! Директором там — жулик и нахал! Зебр вскочил и с патетическим завыванием продекламировал, размахивая рукой:

— Я поэт, зовусь я Цветик! От меня вам всем ми-нетик!

Белка прыснула, Бегемот усмехнулся глазами.

Мимо вытхуянцев в сторону моря продефилировала изысканно-худощавая блондинка. Зебр поспешил увязаться за ней:

— Девушка, постойте! Вы купаться? Хотите одолжить у меня надувной матрац из новой коллекции Gucci?

Белка также заинтересовалась блондинкой:

— Странно! На ней такой же купальник, какой украли у меня в аэропорту вместе с другими вещами!

Весь день вытхуянцы провели на пляже. Жи-рафф ухитрился раздобыть два лежака и несколько пляжных полотенец, так что Бегемот и Белка не испытывали ни в чём особой нужды. Рыжая листала гламурный журнал и, боясь сгореть, всё время натиралась кремами, иногда при помощи шаловливых ручонок Зебра. Бегемот дымил сигарой и то и дело звонил в Вытхуяндию, раздавая направо и налево хозяйственные и политические указания. Неразговорчивый Осёл сидел в теньке, ни на секунду не расставаясь со своей тетрадкой, — сочинял очередную амурную поэму.

Зебр выцыганил у Жираффа, распоряжающегося общественной кассой, деньги на аренду скутера. Вернулся он с разбитой губой и шишкой на лбу, но весь сияющий, как ксеноновые фары.

— Блин, это что-то! Я так подпрыгивал на волнах! — он изобразил. — Кстати, теперь я знаю, куда можно страшно выгодно вложить наши деньги!

— Ну и куда же? — сонливо зевнул Бегемот.

— В водные мотоциклы. Купим десять, нет — сто мощных скутеров и будем катать отдыхающих. Супер! Я тут прикинул: за месяц мы окупим расходы и начнём получать чистую прибыль!

— Ой, а я думала ты предложишь открыть бордель. И себя в роли главного сутенёра! — оторвалась от журнала Белка.

— Вот уж тогда наш донжуан дорвё-ё-ётся! — Жи-рафф протянул Бегемоту молочный коктейль, принесённый из кафе.

— Киска, зачем мне бордель, когда есть ты? — ответил Зебр рыжей, а затем не забыл и про советника: — В хорошем борделе не обойтись хотя бы без одного трансвестита…

Жирафф подавился гневом…

До конца дня Зебр сделал вытхуянцам ещё дюжину инвестиционных предложений. Как то: арендовать часть побережья для последующего обустройства VIP-пляжа для нудистов; организовать новый пляжный аттракцион «Челюсти», для чего выписать из Америки дрессированных акул; и даже перенести железную дорогу с побережья в горы. Бегемот снисходительно выслушивал Зебра, Жирафф хватался за сердце, незамедлительно вынимал карманный калькулятор и начинал скрупулезно считать, а Белка неизменно высказывалась в том духе, что проще сразу выбросить саквояж с деньгами в море, чем осуществлять эти бредни. Ослу же было фиолетово.

Вечером смертельно голодным вытхуянцам всё же удалось попасть в ресторан «Золотой лагуны».

Счастливые сим обстоятельством, они заняли столик в душном зальчике заведения и поспешили изучить меню, поданное мрачным официантом, напоминающим по меньшей мере Ганнибала Лектора.

— А что за блюдо «Пещера Дракона»? Это много? — спрашивал Зебр. — А, всё равно! Тащите два!

— Ты на цену-то посмотрел?! — возмущался Жирафф. — У нас бюджет не рези-и-иновый! Вот, возьми лучше «Гнездо колибри»!

— Сам жри свое «Гнездо колибри»! — негодовал Зебр и объяснял официанту: — Не так достают зловредные враги, как хитрожопые друзья!

Тот натянуто улыбался, с каким-то зловещим подтекстом, словно предвкушая скорую расправу над попавшимися в западню постояльцами.

В ожидании заветного ужина Белка разглядывала красочный географический справочник, который сегодня ей навязали в пляжном ларьке вместе с женским журналом.

— Ого! Тут и о нас есть! — сообщила она. — Ага, вот: Вытхуяндия — микроскопическое непризнанное государство где-то на краю света… Так странно!.. Территория: от заброшенного крольчатника до Кривого дуба… Население: 823 индивидуума… Хм!.. Этнические группы: достоверно известно только то, что есть один эскимос.

— Жирафф, ты — эскимос! — сделал вывод Зебр. — Одна палка — два струна, что вижу — то пою!

— Я не эскимо-о-ос! — подскочил тот. Белка и не останавливалась:

— …Глава государства — Председатель Совета Советов Советующихся… Ранее — районный центр Вытха. Жители называют себя вытхуянцами.

— Надо голову оторвать тому, кто это написал! — негодующе прервал Бегемот. — Во-первых, почему непризнанное? Нас, слава богу, никто не не признавал! Во-вторых, почему до Кривого дуба? Медвежье болото — тоже наша суверенная территория!..

Наконец, явился официант с полным подносом яств, и о географическом справочнике сразу забыли.

Зебр в мгновение ока уничтожил то, что принесли ему, и принялся за кофе.

— Мы отбираем лучшие зерна кофе, а остальное присылаем вам! — скривился он, сделав первый глоток.

Видя, что на него никто не обращает внимания, он завел новую тему:

— Теперь-то я понимаю, куда деваются постояльцы «Золотой лагуны»!

— Куда?

— А из них еду здесь готовят! — он заглянул в тарелку Жираффа. — К примеру, из москвичей обычно делают биточки… Жирафф, вкусные биточки? Из их ушек — соус грибной. Из косточек варят супчик!..

— Из носиков — компотик, — подхватила Белка. Даже Осёл улыбнулся.

Зебр продолжал развивать свой фантастический сюжет:

— Ну да! Вот вам и ответ, почему еду нужно накануне заказывать. Ведь требуется время выследить жертву, убить её, расчленить. А по ночам наш маньяк убирается на кухне. — в этот момент Ганнибал Лектор как раз выглянул из подсобного помещения, словно почувствовал, что речь идёт о нём. Жирафф побледнел от его случайного взгляда, а Зебр перешел на шёпот: — Посмотрите, это же чудовище! Чикатило отдыхает! Он размазывает грязной тряпкой кровь по полу. Отмывает забрызганные стены. Все руки в крови, скальпы в мешок складывает.

— Ну хватит! — возмутился Жирафф, бросив вилку. — Весь аппетит испортили!.

Перед сном граждане Вытхуяндии вышли прогуляться. Гул пролетающих самолётов и грохот железной дороги уже не могли повлиять на их чудесное настроение.

В городишке бурлила кое-какая вечерняя жизнь. Всё казалось теперь не таким мрачным, как в день приезда, воспринималось с каким-то дивным ласково-сиреневым запахом.

— Думаю, детишечки, настало время подумать и о деле! — Бегемот раскурил сигару. — Полагаю, вы ещё не забыли, зачем мы сюда приехали?

— Осмелюсь ответить, уважаемый Бегемот! — встрепенулся Жирафф. — Сочи, как будущая олимпийская столица — самый экономии-и-ически перспективный регион России! Мы приехали, чтобы выгодно инвестировать средства как Вытхуя-я-яндии, так и самих вытхуянцев!

— Нормально! — Бегемот одобрительно похлопал длинношеего по плечу и сунул ему в рот леденец. — Этот, как его… народ Вытхуяндии делегировал нас сюда именно за этим. Каждый из нас был отобран в ходе самых что ни на есть душераздирающих дебатов. Я здесь как руководитель страны — это само собой. Жирафф — мой советник и главный бухгалтер Выт-хуяндии, а также выдвиженец от интеллигенции.

— Интеллигенция — это паразиты на теле трудового народа! — уточнил Зебр.

— …Белка представляет, так сказать, олигархию. Сами знаете, кто её папа и какова его доля в общем деле. Осёл — по разнарядке от вытхуянского студенчества и в целом от народа. Ну а Зебр.

Тут Бегемот замялся, видимо, запамятовал. Полосатый поспешил подсказать:

— А я от Зебра! Он меня делегировал!

— Ну да, а Зебр сам напросился, — нашёлся Председатель. — Утверждал, что незаменим, обещал веселить и во всём помогать. И помните: ни в казне Вытхуяндии, ни у вытхуянцев на руках не осталось ни копейки. Всё собрано в общий котёл и отдано нам! Мы должны, нет, мы просто обязаны оправдать доверие сограждан! Конспектируете?.

Дорогу перебежала жирная крыса. В ближайших кустах кого-то вырвало.

— Блюют! Наконец-то и на нашей улице праздник! — отреагировал Зебр.

Бегемот ещё не закончил:

— Именно от нас всецело зависит будущее нашей страны! Или мы, наконец, станем сильным и богатым государством, с непоколебимым суверенитетом, или. или всем населением отправимся в Москву шабашить на дачах.

— Так в чём же дело? — не удержался Зебр. — Я сегодня вам столько бизнес-планов набросал — можно за год утроить ВВП Вытхуяндии!.. Жирафф, сколько будет ноль умножить на три?

Советник надел очки, без которых вблизи не видел, и прикинул на калькуляторе:

— Ноль.

— Ноль?!! — Зебр обалдел. — Жирафф, ты чё, обкурился — такую пургу несёшь! Выкинь свою дурацкую машинку, она сломана!..

— Нет, сынок, здесь не тот масштаб, — Председатель Советующихся, отвечая Зебру, подтянул свои розовые шорты. — Вот завтра поедем в Сочи, на разведку, там и посмотрим!..

Вытхуянцы красноречиво переглянулись. За морем гигантской пиявкой раздувался красный пролетарский закат.

Глава 3. Что такое чунга-чанга

За маленькие грешки и исповедоваться неловко.

Вытхуянский прихожанин

…А что самое симпатичное? — рассуждал Бегемот рано утром в салоне потрёпанного таксомотора. — То, что нам каким-то непостижимым образом пока удаётся сохранить инкогнито!

— Могу поклясться — ненадолго, мой генерал! — заверил Зебр. — Подозреваю, тут один длинный упырь только и ждёт, чтобы всех нас вложить за тридцать сребреников!

— Ну почему-у-у?!

Автомобиль мчался ухоженной дорогой в сторону вожделенного Сочи. Справа нависали горные теснины с вгрызшимся в камень сухостоем, слева, меж крыш частных домов и гостиниц мелькало густой синевой Чёрное море. Повсюду на установленных вдоль магистрали рекламных щитах кишели улыбки олимпийских чемпионов.

Колоритный водитель-экстремал, видимо тоже готовился к Олимпиаде. Он что есть силы давил на газ, выжимая из колымаги последнее, без остановки сигналил и всё время отчаянно обгонял, словно в конце трассы его ждала восторженная публика, олимпийская медаль и брызги шампанского.

— Неудачники! — кричал в окно Зебр отстающим машинам.

Бегемот ютился на переднем пассажирском кресле, всеми своими частями тела обязательно во что-то упираясь. Он ожесточённо дымил сигарой, и салон то и дело заволакивало едким дымом. Шофер вынужден был время от времени высовываться из машины, чтобы разглядеть дорогу. Но Жи-раффу было ещё хуже. Естественно, он опять весь не поместился в автомобиле, и встречные потоки воздуха сотворили на его голове такую чудовищную причёску, что сам Сергей Зверев не повторил бы. Осёл, зажатый на заднем сиденье собратьями, обнимал драгоценный саквояж, который друзья опасались надолго оставлять без присмотра, и шевелил губами, наверное — подбирая рифмы. Белка расположилась на коленях у Зебра, который в свою очередь то давал волю рукам, нарываясь на заслуженные подзатыльники, то рассказывал пошлые анекдоты — и сам громче всех смеялся. «…А она ему отвечает: ходят тут всякие, а потом месячные пропадают!..»

По мере приближения к Сочи архитектурный ландшафт окрестностей нешуточно преображался. К приземистым халупам прирастали этажи, дома ширились и крепчали, устаревшие материалы уступали бетону, металлу и стеклу. Бросались в глаза роскошные отели с ухоженными территориями и собственными благоустроенными пляжами.

Вытхуянцы поникли. В одночасье перед ними открылась вся правда того чудовищного надувательства, которому они подверглись.

— Странно, что за запах? — спрашивал Зебр. — Будто в бардачок насрали! Жирафф, кажется, ты вчера заказывал гороховый суп?. Вот тихоня! Нам тут газовую атаку устроил, а сам дышит свежим O2!

— В этом месте у нас всегда канализацией воняет, — уточнил экстремал.

— Почему ты меня ненави-и-идишь? — советник Бегемота с трудом всунул голову в салон. — Что я тебе сделал такого?! У меня ощущение, что ты мне за что-то мстишь!

Увидев, что творится на его ушастой черепушке, все безудержно заржали. Впрочем, не в правилах Зебра было оставлять вопрос без ответа:

— В Вытхуяндии многие начинают мстить раньше, чем их успели обидеть!

Въехали в туннель, пронизывающий гору. Водитель посоветовал затаить дыхание и загадать желание — обязательно сбудется. Друзья едва не задохнулись, дожидаясь конца туннеля.

— Белка, ты что загадала? — справился Зебр, ещё не успев отдышаться. — Выйти за меня замуж?

— Нет, пупсик, за Осла! — Рыжая щёлкнула полосатого по носу.

— Ты ещё скажи — за Жираффа, зоофилка! — Зебр ущипнул обидчицу за ляжку, та взвизгнула. — Осёл, слышь, братишка? Белка хочет за тебя замуж. А твоё желание?

Осёл, погружённый в свои рифмованные думы, вздрогнул, с трудом вернулся в текущее измерение:

— Любовь! О чём могу мечтать я боле? Надеждою живу, что божьей волей Однажды встречу во вселенной ту, Кому вручу и сердце, и судьбу!

Зебр скорчил насмешливую гримасу:

— Во чудак! Бабла бы заказал чемодан — и все тёлки твои!.. — ив продолжение посредничества сообщил даме на своих коленях: — Белка, я с ним поговорил — он согласен!

— Прекрасно! — откликнулась та. — Только сначала я хотела бы узнать о нём побольше.

— Ноу проблем! — Зебр поспешил ретранслировать Ослу сказанное, будто служил переводчиком с женского языка на мужской. — Белка интересуется, какой длины у тебя чунга-чанга. Она сказала, что любит побольше. Варианты:

а) до 20 сантиметров,

б) свыше 20 сантиметров,

в) почти как у Зебра.

— Чунга-чанга? Странно, это что тако-о-ое? — изумился Жирафф.

Бегемот на переднем сидении подавился табачным дымом и долго ещё сотрясал плечами — рыдал от смеха.

На подъезде к городу тут и там воздвигали немыслимые небоскребы и гигантские олимпийские объекты, чинили и прокладывали дороги. От такого сумасшедшего размаха строительства голова шла кругом. Возникало ощущение, будто некая процветающая межгалактическая цивилизация решила основать здесь свое первое поселение.

Внезапно водитель резко затормозил. Вытхуян-цы едва не расшибли лбы. Матерясь, экстремал заглушил двигатель и вышел из машины.

— Чего стоим, кого ждём? — Зебр снял с ушей наушники плеера и огляделся.

Жираффу было видней:

— Гаи-и-ишники. Скорость на дороге измеряют.

— Допрыгался, камикадзе! Я так и знал!.. — Зебр заметил, что Бегемот прицелился выбросить сигарный окурок: — Ой-ой-ой! Оставьте докурить, ваше превосходительство!

Водитель вернулся за недостающими документами. Он был в ярости.

— В чём дело? По какому вопросу остановили? — спросил Бегемот.

— Скорость превысил! — пробурчал экстремал. — Хотят, козлы, прав лишить!

— Не бери в голову, купишь новые! — успокоил Зебр. — Почём у вас в Сочи права человека?..

Инцидент удалось замять известным способом…

Вместе с многокилометровой пробкой долго тащились по Курортному проспекту — дороге, связывающей побережье с центральным Сочи. Вытхуянцы во все глаза рассматривали пышные дворцы сталинских санаториев, окружённых чудеснейшими парками. Великолепие увиденного потрясало, все тихо хренели.

Внезапно затор пробило, и прямая кишка проспекта хлестко, словно после лошадиной дозы пургена, выплеснула автомобиль вытхуянцев на расфранчённые сочинские улицы.

— Жирафф, улыбайся почаще, шеф любит идиотов! — советовал Зебр советнику Бегемота час спустя при входе в аквапарк, что на главной набережной Сочи.

Жирафф и впрямь всей своей миной выказывал изумление и недовольство — ему пришлось раскошелиться на входные билеты, которые, по его мнению, могли бы стоить и подешевле.

Впрочем, публики в аквапарк набилось видимо-невидимо. Денёк-то был ещё тот! Компаньоны с трудом нашли свободные лежаки, разделись и густо намазались маслами и кремами.

Здесь были головокружительные горки, переливающиеся бассейны, кафешки, раздевалки, туалеты, душевые, магазинчики. В десяти шагах вспенивалось парой безобидных баллов море с кораблями и рыбацкими шхунами на бирюзовом горизонте. Вдоль берега полным ходом шла яхта, разукрашенная цветными флагами и флажками. Доносился грохот музыки, на палубе танцевали девушки в золотых купальниках. На широком транспаранте, закреплённом между мачтами, колыхалась надпись: «Ночной клуб «Ноев ковчег».

— Вот это туса! — восхищенно осматривался Зебр сквозь тонированное стекло солнцезащитных очков. — Эй, девушка, можно с вами познакомиться в худшем смысле этого слова?..

— Да, тут всё по-взрослому! — соглашался Бегемот.

— Знакомая руба-а-ашка, — оглянулся Жирафф на проходящую мимо компанию. — У меня была точно такая же синяя рубашка!

Одни вытхуянцы спешили искупаться в море, другие рвались на горки, но кто-то должен был остаться с саквояжем.

— Что ж, бросим жребий! — Зебр поспешил извлечь старорежимную монетку и приготовился её подбросить.

Эй, ну кто не знает, что у тебя монетка с двумя орлами! — остановила его Белка, цепляя на глаза мегопафосные пучеглазые очки. — Давайте лучше «камень, ножницы, бумага»!

— Помню, как-то в начале девяностых решили мы с друзьями сходить в казино-о-о. — попытался привлечь к себе внимание Жирафф.

— А мысль одна — она прямая, как струна! — перебил его полосатый.

— Сделаем так, — приказным тоном рассудил Бегемот, — пусть Зебр пока посторожит.

— Нашли крайнего! — расстроился тот. — А я считал вас, сэр, более дальновидным политиком!

Но вытхуянцев уже и след простыл.

— Извините, что вмешиваюсь, но мне кажется, я где-то его видел. Может быть, по телевизору? — К Зебру обратился добродушный малый с соседнего лежака, показывая на спину удаляющегося Бегемота. — И что, он действительно крупный политик?

— Кто, он? — Зебр оценивающе оглядел задавшего вопрос. — Да так, мелочь пузатая! Не бери в голову, дружище!

Малый лежал в теньке, под раскрытым зонтом, и был весь из себя процветающий: зализанные волосы, бронзовое тело с гармоничным рельефом мышц, модные плавки и фирменные очки. До того, как задать вопрос, он был погружён в свой компактный ноутбук, судя по всему — наипоследней модели.

— Это что у тебя, компьютер? — поинтересовался Зебр. — Здорово! Порнушка есть?

— Да мне не до этого, — малый улыбнулся самым обаятельнейшим образом. — Работы невпроворот! Вот, забежал на полчасика искупаться…

И он повернул ноутбук так, что Зебр увидел на экране какую-то абракадабру из таблиц, цифр со значком $ и хитромудрых графиков.

— Так ты бизнесмен? — Зебр привстал на лежаке, он уже питал к собеседнику неподдельное уважение.

— Что-то в этом роде, — отвечал малый, порылся в сумке и протянул полосатому свою визитку. — Знаешь, простейший способ не нуждаться в деньгах — иметь их. А ты чем занимаешься?

Зебр благоговейно заглянул в карточку. Нового знакомого звали Рудольф, и он значился заместителем директора в компании по продаже элитной сочинской недвижимости.

— Ну, я. — Зебр в отчаянии прикусил губу и покосился по сторонам: нет ли рядом лишних, в особенности вытхуянских, ушей. — Я человек довольно известный в определённых кругах! Ну там, фондовый рынок, экспорт-импорт, зерно, лес, золото, тестеры для определения беременности. Я, к сожалению, не прихватил с собой визитку. Но она у меня, конечно, есть!

— Это и понятно, ты же на отдыхе, — дружественно отмахнулся Рудольф. — А кто твои друзья?

— Друзья? Ну, длинный — что-то вроде прислуги. Девчонка — моя любовница.

— Очень привлекательная леди! — заметил новый знакомый. — Лишите мир красоты — и вы лишите его всякого смысла!

— Одна из моих любовниц! — заносчиво уточнил Зебр. — А остальные — мои помощники, ну, типа свиты.

— Но ведь тот здоровяк, он вроде держится за главного? — усомнился Рудольф.

— Кто, этот жирный бегемотище?! Ха-ха, да брось! У нас на родине просто принято прислушиваться к мнению старших вне зависимости от того, какое положение в обществе они занимают. Тем более, он мой дядя по троюродной линии. Я сжалился над ним, взял с собой в поездку!..

Зебра несло и несло по буеракам вранья, и остановиться, при всём желании, он не имел уже никакой возможности.

Тем временем Осёл, которого давно мучила жажда, занял очередь в ларек-апельсин. Девушка-продавщица при помощи известного аппарата получала из толстокожих апельсинов сок и разливала его желающим. Подошла очередь вытхуянца, он попросил в свойственных ему оборотах полстакана сока.

— Ой, как вы интересно говорите! — поразилась юная продавщица апельсиновой свежести.

Осёл присмотрелся к ней и вдруг потерял всякий дар речи: ничего чудеснее он в жизни не видывал. Девушка показалась ему солнечным зайчиком, искоркой фейерверка, тонким платком, парящим в воздушных потоках. К тому же от неё явственно веяло сочным настроением и свежестью апельсинового счастья, которое она разливала.

Сначала в груди Осла возникло странное томление, а через секунду он отчаянно понял, что девушка — не что иное, как телесное воплощение всех его грёз; та долгожданная Мечта, которую он искал всю жизнь и которой посвятил десятки рифмованных дифирамбов. Он едва не задохнулся терпким и желанным ароматом предчувствий и в испуге отступил на шаг.

— Очень жаль, но мы по полстакана не продаем! — уточнила девушка в «апельсине».

Чуть ироничная улыбка искусно подыграла всему её бессовестно привлекательному облику.

К счастью, в очереди к ларьку Осёл был последним, поэтому, собравшись с силами, позволил себе сложносочинённую реплику:

— Вы правы, смысла нет в существованье,

Коль поселился в царстве Полстаканья.

Когда наполовину, впопыхах —

И тут не взял, и там не при делах!

Представьте безрассудную картину:

Дышать, любить, страдать наполовину…

Пить надо полный кубок, и до дна,

Чтобы вкусить все таинства сполна!

Впрочем, на всю порцию у него всё равно денег не хватало. Он густо покраснел.

Девушка налила полный стакан сока и добавила к нему несколько кусочков льда.

— Возьмите! Это вам в подарок от фирмы за замечательные стихи!

Осёл смутился, стал отказываться: мол, девушке потом, во избежание обмана, придётся оплатить недостачу из собственного кармана.

— Хорошо, — согласилась она, глядя озорным подростком. — Если не хотите в подарок, тогда помогите принести со склада апельсины. Идёт?

Осёл с радостью согласился.

Но вернёмся к Зебру. Не прошло и получаса, а он уже держал на коленях пресловутый саквояж и показывал новому знакомому его переполненное содержимое — заветные пачки денег, перетянутые верёвочками.

— Вот и вынужден с ними таскаться, — тщеславно объяснял полосатый, подкрепляя речь невообразимым каламбуром распальцовки. — А что делать? Жизнь тяжёлая. Эти сберегательные банки только и мечтают, что наложить лапу на твоё законное богатство, непосильным трудом нажитое!

Вопреки ожиданиям, Рудольф отнёсся к увиденному довольно прохладно — впрочем, как и подобает деловому человеку, видавшему на своем веку и не такое. Это несколько расстроило прилежного последователя школы Станиславского.

— И что, неужели ты всю эту кучу наличных привёз с собой, чтобы по мелочи истратить? — всё же озадачился обладатель ноутбука.

— Да, исключительно по мелочи! — Зебр ковырнул пальцем в зубах, как бы извлекая застрявшее мясо новозеландской косули. — Я, знаешь ли, такой — люблю зажечь на широкую ногу! Собрать какой-нибудь междусобойчик персон так на триста, не больше. Типа: виски, тёлки, Димка Билан на подтанцовке…

— Хороший отдых приветствуем, но зачем сорить деньгами? Богатство — не в самом обладании богатством, а в умении целесообразно пользоваться им. Ты подумай только: на эти пачки можно пол-Сочи скупить! Такую прибыль получить — дети и внуки замучаются налоговые декларации заполнять!

— Это как?! — Зебр превратился в одно внимающее ухо.

— Очень просто. Вот, к примеру, элитная недвижимость, которой я занимаюсь. Посмотри, что вокруг творится!

Рудольф неопределённо повел рукой, и Зебр задрал голову. Действительно, со стороны берега выглядывали и беззастенчиво нависали высокородные башни, окружённые клювами высотных кранов.

— Собственно, сейчас такая обстановка, что в любой из этих домов вкладывай — не прогадаешь! — продолжал Рудольф. — Взять, допустим, жилой комплекс «Королевство чудес». Проект знаменитого архитектора, современная инженерия, подземный паркинг, охраняемая территория, свой пляж… Наша компания, кстати, — эксклюзивный агент по продаже квартир в этом комплексе. Так вот, по самым скромным подсчётам за год цены на квартиры в нём удвоятся, а к Олимпиаде — вообще упятерятся. К бабке не ходи!.

И новый знакомый развернул перед благодарным слушателем такую панораму захватывающих перспектив, что Зебр уже видел себя в комфортабельном салоне вертолёта, приземляющегося на крышу-площадку «Королевства чудес». В шмотках от Dolche & Gabbana, с сигарой во рту, в компании льнущих красоток… Чувствовалось, что Рудольф знает вопрос не понаслышке — наоборот, находится, образно говоря, на передовой предолимпийских бизнес-страстей.

Зебр громко сглотнул слюну.

— А если мы… я захочу прикупить часть этого вашего «Королевства»? Ещё не поздно?

Рудольф не ожидал вопроса, крепко задумался.

— Трудно сказать. Квартир почти не осталось. К тому же есть сведения, что на днях застройщик резко поднимет цены. Слишком спрос большой.

— Блин! — Зебр мгновенно перенёсся с крыши «Королевства» в свою затхлую вытхуянскую каморку.

— Разве что с директором поговорить? — протянул Рудольф спасительную соломинку. — Если честно, мы попридержали десяток квартир для своих. Даже по старой цене можно попробовать проскочить. Только сделку надо оформить сегодня-завтра, иначе ничего не получится!..

Тут Зебр заметил приближавшихся Бегемота с Жираффом и поспешил захлопнуть саквояж. Советник было в возмущении открыл рот, но Зебр оттянул вытхуянцев в сторону и, захлебываясь фразами, поведал им о Рудольфе, «Королевстве чудес» и о халявной возможности поучаствовать в элитном бизнесе. Постепенно недоверие на лицах соплеменников сменилось любопытством, а затем и жадным блеском в глазах.

— Если мы сейчас не подсуетимся — потом локти будем кусать! — нашёптывал Зебр, вращая глазами и размахивая руками. — Я всё беру на себя!

— Но зачем ты показывал ему де-е-еньги? — всё же спросил Жирафф.

— Ну ты чукча! Как ты сам-то думаешь, мы похожи в этом прикиде на крутых инвесторов?

И правда — вытхуянцы по-прежнему щеголяли в тех лоховских тряпках, которые приобрели пару дней назад в пляжном магазинчике.

— Но как тебе удалось открыть саквояж? — осведомился Бегемот, мельком глянув на свои розовые шорты с лампасами. — А шифр?

— Делов на копейку! — растолковал Зебр. — Шифр-то придумывал Жирафф. Значит — два варианта набора цифр: 1111 или 2222.

Бегемот уничтожил своего советника взглядом.

По пути Осёл, нагруженный коробками с апельсинами, выяснил, что девушку зовут Василиса, она — сочинка, студентка.

— Если хочешь коротко, то можно Васёна, — предложила она, — или просто Вася. А ты откуда?

Осёл, перехватив поудобнее коробки, поспешил рассказать о себе, о своих друзьях и о Вытхуяндии.

— Что-то такое я слышала! — её улыбка околдовывала.

Они шли по пешеходной набережной мимо бесконечного дефиле магазинов, сувенирных лавок и ресторанчиков. Справа исполняли ритуальный танец папуасы, призывая курортников сфотографироваться с ними, слева в открытом кафе мексиканские музыканты в сомбреро сонно отдыхали на стульях, словно в Сочи тоже положена сиеста.

Вася не особо любезно кивнула, отвечая на приветствие знакомого парня, но тот поспешил придержать её за руку и увлечь разговором. Осёл поставил коробки с апельсинами возле входа в кафе и вытер пот со лба.

Посетители заведения наслаждались в тени навеса холодными напитками. Глядя на них, выт-хуянец невольно облизал сухие губы — его вновь терзала жажда.

И вот они с Василисой уже сидели за столиком в этом кафе. Официант разливал в глубокие бокалы минеральную воду.

Девушка в воздушном платье, Осёл в белых парусиновых брюках, в белойрубахе навыпуск Он что-то говорил стихами, а девушка заливисто смеялась. Вдруг он смолк, с восхищением посмотрел на спутницу. Её лицо, её глаза… ветерокколыхал светлые волосы… Похоже, он уловил в её чертахнечто такое, от чего потерял дар речи. В его взгляде был целый ураган любовныхпереживаний.

Осёл жадно, залпом опустошил бокал. Неожиданно призвал гитариста в сомбреро, и тот услужливо подал ему свой инструмент.

Внезапно всё вокруг вспыхнуло волшебными красками. Возникли струнные аккорды трогательного музыкального вступления. После нескольких фраз его подхватили духовые и скрипка. Осёл начал петь красивую волнующую песню.

Вася в удивлении забыла о минералке. Её спутник, тем временем, вышел из-за стола и, продолжая петь, принялся артистично пританцовывать. Обжигающий любовной тоской мексиканский мотив с умеренным, но знойным ритмом не оставил равнодушным ни одного посетителя кафе. Музыканты оркестра окончательно проснулись, каждый из них, выждав удобный момент, подключился каккомпанированию: ударные, бандуррия, ещё скрипка…

Наступило время припева, и тут мексиканцы в сомбреро ладным мужским хором поддержали исполнителя песни. Поблизости, недалеко от входа в табачную лавку, старик с испитым лицом, сидевший на табурете с аккордеоном в руках, вздрогнул, проснулся и вдруг виртуозным соло завершил музыкальное сопровождение припева. Его старые прокуренные пальцы неожиданно ладно побежали вверх-вниз по клавишам. В этих звуках аккордеона было столько переживаний, что никакими словами не передать. Сладостная грусть, даже отчаяние, — и всё же надежда.

А Осёл уже покинул кафе — танцевал посреди улицы. В танец включились два местных парня, которые заинтересовались происходящим, затем присоединились девушки-цветочницы, иностранные моряки, даже папуасы… Теперь у него на подтанцовке было десять, пятьдесят, столовкихтанцоров.

Осёл пел о том, что в поисках любви обыскал все уголки вселенной. О том, что девушка перед его взором — самое совершенное творение на свете. Что его сейчас обуревают такие чувства, какие подвластны только могучей природной стихии… Любовная тоска — нет мученья больнее и, одновременно, прекрасней! — с грустью пел наш страдающий мачо.

Собралась несметная толпа, всехзахватилоудивительное латиноамериканское действо. Но Вася впереди — ещё бы, ведь Осёл пел для неё.

Старый аккордеонист надувал меха. Мексиканский оркестр разрывался. Вся улица танцевала и подпевала.

А вокруг — пышная южная растительность, город, поднимающийся уступами к безмолвствующим горам, и море, уходящее в бесконечность бытия…

Глава 4. Плаху, палача и рюмку водки!

По морде будильничьей вижу: готовится, сволочь, звенеть!

Вытхуянский поэт

— Уау, черти! — возопил Зебр и с разгону нырнул в бассейн, отделанный мрамором. В нём уже плавала густоволосая наяда.

Вытхуянцы успели посторониться, но брызги окатили загорающую возле бассейна дамочку в леопардовом купальнике. Та аж подскочила на лежаке.

— Чтоб ты не выплыл! — пробурчал Жирафф.

— Явная подделка! — оценила Белка купальник дамочки.

Зебр не появлялся на поверхности довольно долго, а наяда вдруг ойкнула и поспешила покинуть акваторию. Наконец полосатый вынырнул и сообщил, фыркая и скалясь:

— Вот это и называется «океанография»!

Только что вытхуянцы разместились в частной гостинице, одной из лучших в Сочи, и теперь вышли на воздух, чтобы осмотреться. Небольшой античный дворец в натуральном камне поражал благородством форм и спокойным величием. Внутри него, а также на ухоженной вечнозелёной территории было предусмотрено всё необходимое для утонченного аристократического отдыха.

Белка поспешила устроиться в гамаке под пальмами, закурила тонкую сигарету и промурлыкала голосом Ренаты Литвиновой:

— Я летаю! Я в раю!

Осёл тоже парил в неведомых далях, пусть и не столь благословенных. Он бродил меж кустов роз, старательно изучая цветки, будто намеревался перенять их совершенную красоту и способность источать превосходный аромат.

На солнце припекало не по-детски.

— Старик, не печалься о расходах! — Зебр вылез из бассейна и положил мокрую руку на плечо Жи-раффа. — Скоро мы поднимем такие бабки — Газпром будет локти кусать!

— Переехать в другую гостиницу было не самой лучшей иде-е-ей! — Жирафф сбросил с плеча нахальную лапу соплеменника. — Менеджер «Золотой лагуны» отказался вернуть мне деньги за непрожитые дни. Плюс штраф за сломанную крышку унитаза…

— Да она сама сломалась! — Зебр теперь раскачивал в гамаке Белку. — Я к ней даже не прикасался, зуб даю! И не стоит обыкновенная крышка столько! Я им говорю: вы что, в ювелирном их заказываете? А они отвечают: перестаньте хамить, а то милицию вызовем! Волки позорные!

— …И в этом отеле тоже такие цены — дешевле в ко-о-осмос слетать! — не унимался Жирафф. — Ума не приложу, как я буду составлять финансовый отчё-ё-ёт о нашей поездке. Да меня просто посадят!

— А ты не воруй! — порекомендовал Зебр.

— Не знаю, как вам, детишечки, а мне здесь по вкусу! — Бегемот, присев за столик под навесом, уже заказал расторопному официанту всяких «цезарей» и теперь поглощал их сразу с трёх тарелок. — Я не жалею об увеличении расходной части бюджета!

— Вы как всегда правы, император! — подсел к нему Зебр. — Не слушайте этого ушастого демагога! Зато теперь мы в самом центре Сочи: лучшие пляжи, рестораны, тёлки!.. То есть… я имею в виду, что наша инвестиционная деятельность от этого только выиграет!

Он приватизировал сигару Бегемота, которая бесполезно дымилась в пепельнице, вальяжно развалился в плетеном креслице и громко произнёс с прононсом:

— Эй, гарсон, одно пиво и сухариков со вкусом солёной рыбки!

— Такой еды не держим-с, — угодливо преклонился официант. — Могу предложить к пиву королевских тигровых креветок в соусе бешамель.

— Королевских?! — Зебр закусил губу от удовольствия. — Давайте, только прожарка с кровью!

Жирафф в ужасе закашлялся. Покончив с креветками, полосатый заинтересовался десертным меню.

— Ой, ни фига себе, какое интересное название у этого пирожного — «профитроли»! Жирафф, давай я буду называть тебя «профитроли»?

— Только посме-е-ей!

— А Жирафф — профитроли! Эй, профитроли! Профитроли, профитроли, профитроли!

Вскоре за вытхуянцами приехал шикарный лимузин с одетым в форму водителем. Это Рудольф постарался.

Друзья спешили загрузиться в услужливо распахнутую дверцу.

— Шевели говядиной! — подтолкнул Зебр замешкавшегося советника.

— Ты плохо-о-ой! У тебя никогда не будет друзей! — огрызнулся Жирафф.

Полосатый лишь задрал нос:

— А я живу по принципу: не имей сто рублей, а имей сто евро!

В лимузине были широкие кожаные диваны, бар с алкоголем и телевизор. Кондиционер шпарил так сильно, будто его позаимствовали из холодильной камеры мясокомбината.

— Может, для сугреву? — Зебр потянулся к бару.

— Хватит с тебя и тигровых креве-е-еток! — перехватил его руку Жирафф.

По дороге случился пафосный магазин, весь такой в чёрном мраморе, с логотипами мировых брендов на стеклах витрин. Armani, Dolche & Gabbana, Gucci, Roberto Cavalli, Prada…

— Стойте!!! — яростно воскликнула Белка, словно увидела не надписи, а самих модельеров.

Водитель с перепуга ударил по тормозам.

Через минуту вытхуянцы расхаживали вдоль стеллажей, разглядывая и щупая вещи высокой моды. Всё здесь казалось в высшей степени притягательным, а улыбки персонала бутика были шире Босфорского пролива.

— …Кстати, я двоюродный родственник Леонардо ДиКаприо! — втолковывал Зебр девушке, показывающей ему фирменные ремни с громадными бляхами.

Жирафф изучал ценники и всё время припадочно закатывал глаза:

— Это что, цена, или номер телефо-о-она? Осёл присмотрел уценённую белую рубаху навыпуск и летние брюки, благо Бегемот распорядился оплатить недорогие покупки вытхуянцев из общественной кассы.

Белка окопалась в женском отделе. Несмотря на её подозрительный, с позиций дресс-кода, наряд, обслуживали рыжую, как голливудскую диву. Что ж, она умела напустить пафосу.

— Ой, это так интимно! — восхищалась она отдельными предметами нижнего белья.

В итоге Белка приобрела всего десяток вещей, но зато страшно дорогих, из последних коллекций. Переодевшись, она поправила прическу, нанесла на лицо несколько умелых косметических штрихов и призналась получившейся в зеркале гламурной девице:

— Теперь я понимаю истинное значение слова «революция»!

А Бегемота предупредительные консультанты увели на второй этаж и подобрали ему, несмотря на его ужасающие размеры, столько одежды — на три жизни хватит. Председатель Советующихся обрёл свое прежнее величие.

Уже на выходе Зебр «зазвенел». Появились секью-рити в строгих костюмах.

— Это у меня энергетика такая сильная! — попытался оправдаться полосатый.

Но охранники уже извлекали из его кармана фирменные плавки.

Чей котенок обкакался? — Белка в едущем лимузине попыталась приподнять Зебра за шкирку.

Оставь меня, старушка, я в печали! — отмахнулся тот.

— Знаешь, ты самый настоящий дешёвый фраер! — продолжила рыжая моральную экзекуцию. — Если бы не мы, сидеть тебе сейчас на нарах!

— Во-о-от уж где из тебя сделали бы трансвестита! — вернул Жирафф должок.

— Я не фраер, я просто фраернулся! — виновато пояснил полосатый.

— Ещё один такой демарш, и мы тебя дезавуируем! — с холодной угрозой в голосе предупредил Бегемот.

— Лилипуты всегда были невысокого мнения о Гулливере, — едва слышно пробормотал Зебр, и на его левый глаз накатила скупая слеза.

Вдруг всем стало его жалко.

За окном лимузина ослепительной феерией мелькали виды и пейзажи первостатейного приморского курорта. Фешенебельные отели и частные виллы утопали в зелени экзотических деревьев, в бесстыдной палитре разноцветий.

— Ой, зайки мои, у меня такое ощущение, — перевела тему Белка, — что всё, что было до этого — нам приснилось. Просто какой-то идиотский сон! Неужели была эта… хм… «Золотая лагуна», эти лачуги, рожи?.

Ехали непросто — то здесь, то там прокладывались дороги. Техники в местах проведения работ было нагнано столько, а пролетарии в спецодежде трудились такими ударными темпами, словно к вечеру ожидался конец света, а по новой дороге можно было бы прямиком улизнуть в рай.

Зебр в задумчивом расстройстве сначала ковырялся в носу, незаметно избавляясь от козявок, потом игрался с боковым стеклом, опуская и поднимая его при помощи клавиши на дверце, а затем нажал первую попавшуюся кнопку телевизора. Вдруг экран засветился, появилось вещание местного канала.

«.По мнению министра, Олимпийские игры в Сочи будут способствовать не только бурному экономическому росту города, но и его превращению в курорт мирового масштаба.» — читала мужеподобная дикторша новости.

Вытхуянцы уставились в экран, как заворожённые.

«…Доходность инвестиций предполагается на уровне сотен процентов.»

— Хм! — не сдержал одобрения Бегемот.

Жирафф протер очки, подсчитал на калькуляторе, и его губы сложились бантиком, а брови полезли на лоб:

— Феномена-а-ально!

— Ещё бы, это тебе не мелочь по карманам тырить! — язвительно пробурчал Зебр.

Тем временем дикторша предложила вниманию сюжет. Замелькали панорамные виды города и прибрежной полосы, затем — планы живописной местности и развернувшейся рядом грандиозной стройки. Внезапно в кадре появился Рудольф, — костюм с отливом, узел на галстуке — у Абрамовича такой не получится. Зебр так подскочил, что ударился головой о потолок лимузина:

— Держите меня семь человек, это он!

«Наша компания — единственная в Сочи, специализирующаяся на предоставлении услуг в сегменте элитной недвижимости. Принцип работы — безупречная репутация, динамичное развитие и совершенствование качества услуг. — как по написанному вещал новый знакомый Зебра. — .Жилой комплекс «Королевство чудес» — без сомнения, самый роскошный проект на Черноморском побережье… Отличное вложение свободных средств!»

Неожиданно изображение пропало. Зебр принялся стучать по приборной панели телевизора.

— В электронике первое место занимает кувалда! — поделился он жизненным опытом.

— Не надо ломать, в этом месте не ловит! — недовольно обернулся водитель.

— Ваше преосвященство! — подозрительно льстиво обратился Зебр к Председателю Советующихся. — Как вы считаете, заслужил я с этой сделки пару процентиков комиссионных? Ведь я это нашёл? Провел, можно сказать, титаническую работу! Пока некоторые очковтиратели кушали ананасы.

— Для начала мы тебя амнистируем! — ухмыльнулся Бегемот и презентовал полосатому конфетку.

— За что ему комиссио-о-онные?! — взъярился Жирафф. — Мы и сами легко справились бы! Вон, смотрите!

И действительно, вытхуянцы проезжали мимо рекламного щита с броской надписью «Королевство чудес» и изображением высотного дома. Вскоре показался ещё один такой же щит.

— И телефон есть, — показал пальцем советник Бегемота. — Я вот ду-у-умаю… Может позвонить, узнать, что и как?

Но лимузин уже вкатывался на огороженную и охраняемую территорию стройки.

Водитель припарковался, помог вытхуянцам выйти и отправился на поиски своего начальника.

Через минуту к машине уже спешил Рудольф, такой же лощёный и блистательный, как и по телевизору. Зебр по-приятельски поздоровался ним.

— Я ждал твоего звонка! — улыбнулся Рудольф. — Извини, что вчера убежал, не попрощавшись — срочные дела. Бизнесмена из Нефтеюганска провожали в аэропорт. Купил пентхауз в этом жилом комплексе за наличные.

Зебр представил ему свою компанию. В том числе Бегемота, который по его версии приходился ему дядей, и Жираффа — всего лишь немого слугу. Последнего даже потрепал по щеке.

Советник было взбеленился, но, заметив, что Бегемот, как ни странно, безропотно поддержал игру, принялся с обречённым видом исполнять отведённую ему роль.

— Рудольф. Очень приятно, Рудольф! — расшаркивался риэлтер. — Добро пожаловать в «Королевство чудес»!

Они поднялись на специальную площадку, откуда хорошо просматривался весь размах стройки. Здесь была переносная туалетная кабинка и несколько пластмассовых стульчиков.

— Действительно «Королевство чудес»! — не сдержал эмоций Бегемот.

— Наиболее невероятное в чудесах заключается в том, что они случаются! — отреагировал Рудольф.

— Когда я побывал на презентации этого проекта, я долго ещё не мог прийти в себя. А уже через неделю вложил в него всё, что имею!

Зебр довольно беспардонно экспроприировал у Бегемота только что прикуренную сигару, а затем велел Жираффу подать ему стул. Тот что-то недовольно промычал, но всё же исполнил приказ.

— И развяжи мне шнурки: что-то ноги затекли… Жирафф что-то такое изобразил на лице, словно через его тело пропустили ток. Но шнурки развязал.

— А это что там? — показал Бегемот.

— Это же море, — объяснил Рудольф. — А это всё — французский регулярный парк с субтропическими культурами.

И представитель риэлтерской фирмы разразился подробным и живописным рассказом о будущем «Королевства чудес». Стоя на краю смотровой площадки, на фоне потрясающей сочинской панорамы, весь клокочущий энергией созидания, он был чертовски хорош и безупречно убедителен. В другой ситуации с такой харизмой он легко мог бы вдохновить на подвиг целую армию инвесторов. Что ж, «Королевству чудес», в котором вытхуян-цы оказались, совершенно естественно полагался добрый волшебник. И Рудольф вполне подходил на эту заглавную роль.

— А вот, к примеру… — было начал Бегемот, но Зебр поспешил его осадить: — Слушай, дядя, теперь моя очередь задавать вопросы!

И Рудольфу: — Так о какой сумме идет речь, эээ… партнер?

Рудольф покопался в бумагах и назвал цифры.

— Это за квадратный метр, что ли?

— Нет, за одну квартиру от ста метров. С видом на море.

Вытхуянцы переглянулись.

— Странно, — почесал живот Бегемот, — в Выт-хуяндии жилплощадь намного дороже! С видом на крольчатник.

— Ничего странного! — сверкнул наиприятнейшей улыбкой Рудольф. — Ничто так сильно не удивляет людей, как здравый смысл. В условиях, когда все компании завышают стоимость квартир в разы, мы, конечно, не привыкли видеть на рынке честные цены. Но кто прав в конечном итоге? Тот, кто, подобно скупому рыцарю, чахнет над златом; или тот, кто открыто подставляет свежему ветру перемен алые паруса честного предпринимательства?

Слушатели были потрясены. Даже немой Жи-рафф промычал что-то такое нечленораздельно одобрительное.

Во второй половине дня в одном из ресторанов на набережной Зебр наставлял Осла на путь истинный:

— А я тебе так скажу, братишка: значение любовных утех сильно преувеличено. Позы нелепые, удовольствие минутное, расходы огромные!..

Обстановка располагала к обильной еде и неспешной беседе. За соседними столиками сводили балансы дельцы и колдовали над взаимоотношениями парочки.

— Проще сесть на шпагат, чем на диету! — жаловался Бегемот, уплетая спагетти с морепродуктами.

Помимо блюд, у стола в ведерке томилась во льду бутылка шампанского.

— За нашу удачную сделку! — поднял бокал Зебр.

— Подожди, мы ещё ничего не реши-и-или! — возмутился Жирафф. — Как можно так сразу? Предложение бесспорно отличное, но надо подумать, обменяться мнениями, согласовать с Советом Советов Советующихся. Как говорится, сто раз отме-е-ерить.

— Лучше раз отрезать, чем сто раз отмерить! — оборвал зануду полосатый. — Квартирки-то уплывут, пока ты будешь со своим сломанным калькулятором по инстанциям бегать!

— Жирафф прав, — неожиданно вмешался Бегемот. — Этот вопрос мы должны проработать коллективно, всем плебисцитом, без излишнего прессинга властных структур и прочего авторитаризма. Только плюрализм, и на этот счёт не может быть других мнений!

— Я это и имел в виду, босс! — жарко закивал Зебр. — Я ж двумя руками за этот. плебисцит с прессингом!

— А сколько, говоришь, у нас дней на раздумье? — Бегемот принялся за ягненка на косточке.

— Рудольф сказал, что завтра, максимум — послезавтра мы должны оплатить квартиры!

— Что ж, время есть! — Бегемот допил свое шампанское. — Кстати, что за комедию ты ломал перед риэлтером?

Зебр прикусил язык, беспомощно огляделся.

— Ну… я подумал, что Жираффу ваще нельзя рот открывать: сразу всё испортит.

— Это да… — согласился Бегемот. — Это у него есть такой недостаточек.

— Я ещё никогда в жизни не испытывал такого униже-е-ения! — пожаловался Председателю Жирафф.

— А вы, насколько я понимаю, — осторожно продолжил Зебр, — предпочитаете инкогнито? Сами же говорили! Поэтому я и решил замаскировать вас под своего дядю. Предоставить вам возможность своими глазами наблюдать за ситуацией, но при этом оставаться неузнанным.

— Умно'! — потрепал Бегемот полосатого по плечу. — Хвалю!

— Так что, фельдмаршал? — уже совсем осмелел Зебр. — Заслужил я минимальный процентик?

— Ну не знаю! — Бегемот приканчивал десерт. — Орден, пожалуй, можно будет дать.

— А что-нибудь повещественней дать нельзя?

— Я извиняюсь, — вмешалась Белка. — Но если вас интересует моё мнение — то я против.

— Это почему? — прожег её взглядом Зебр.

— Потому что всё уж слишком гладко. И Рудольф ваш какой-то прямо идеальный. Может быть, лучше бутик в Сочи откроем? Я готова сама съездить в Милан, заключить контракты.

Полосатый вскочил, замахал руками, Жирафф обронил вилку, а у Бегемота рассыпались зубочистки. Все заговорили одновременно, началась перепалка. Даже Осёл вставил пару ритмических реплик. Бог его знает, сколько бы это продолжалось, если бы у Зебра не заиграл мобильник.

— Алле?.. Да, малышка!.. Конечно, рад тебя слышать!.. Что? Почему не звоню? А как ты сама-то, блин, думаешь?. Какие ещё девушки, Люсьен? Тут полный голяк на базе!.. Ну что ты такое говоришь?.. Я весь в делах по горло! Ты же знаешь, на каком правительственном уровне я тусуюсь! Это тебе не ежиков лохматить в Вытхуяндии!.

Вытхуянцы, впрочем, как и весь остальной ресторанный бомонд, невольно слушали нарочито громкий разговор полосатого.

— Что? Когда вернусь? Как только — так сразу!. Куда целуешь? Туда, куда меня ещё никто никогда не целовал? — Зебр прикрыл микрофонную щель мобильника и сообщил своим многочисленным слушателям: — Хе-хе, это куда? В заднюю панель моего монитора, что ли?.

Обед подходил к концу.

— Эй, человек! — вскинул руку Зебр. — Плаху, палача и рюмку водки! Водку мне, остальное — Жи-раффу!

Официанты давно устали от шумной и бестолковой компании вытхуянцев, поэтому принесли только счёт на трёх листах. Жирафф офигел.

Не успели отойти от столика, как Зебр вернулся и с оглядкой вытащил из кожаной книжицы оставленные чаевые.

— Ты зачем возвращался? — Белка явно что-то заподозрила.

— Чё ты сразу на цирлы встаешь? — обиделся Зебр и предъявил буклет «Королевства чудес». — Вот, забыл!

Вытхуянцам уже давно все уши прожужжали про развлекательный парк «Ривьера». Поэтому после сытного обеда друзья решили совершить променад по парку, благо до него было рукой подать.

Смеркалось. Вдруг включили ландшафтную подсветку, и деревья и кусты вдоль дорог озарились таинственным зелёным светом. Вспыхнули пальмы и лиственные кроны, украшенные гирляндами чудесного света.

Первое, что сделал Зебр в парке — это заправил в джинсы подол футболки, чтобы была видна пижонистая бляха ремня, и приклеился к двум скучающим подружкам.

— Здрасти, почему не веселимся? У меня есть к вам одно потрясающее предложение!. Как, говорите, вас зовут?.. А меня Джеймс. Джеймс Бонд!

Девушки, судя по их внешнему виду и говору, приехали из ещё более далёкого захолустья, чем сам Зебр, поэтому приняли его слова за чистую монету.

В сторонке, на лавочке, в поисках сюжета скучала съемочная группа, скорее всего — местного телевидения. Парни с аппаратурой зевали и демонстративно поглядывали на часы. Их начальница — жгучая брюнетка, с какими связываться себе дороже, уже без всякой надежды щупала цепким взглядом окружающие общие и средние планы. Всё как всегда: среднестатистические отдыхающие толпами слоняются по аллеям парка, фотографируются с питонами и тигрятами, горстями кидают жетоны в игровые автоматы, штурмуют аттракционы, кафе, лотки… Нечего снимать, всё давно показано перепоказано! Нет материала, а шеф ждёт кассету с чем-нибудь «остреньким», работающим на «чёрт его побрал бы!» рейтинг.

Неожиданно брюнетке попался на глаза Зебр. Этот диковинный типчик с энергией батарейки «Энерджайзер» выпендривался перед приезжими дурочками, видимо, уповая на амур де труа. В сторонке его поджидали такие же странные создания. Несмотря на все уморительные ужимки этих чухонцев, профессиональный нюх подсказывал журналистке, что их ни в коем случае нельзя упускать; что за их появлением здесь, в Сочи, стоит важное, возможно эксклюзивное, нечто. Брюнетка поспешила затушить сигарету о край урны.

— Снимай вон того! — приказала она парню с камерой. — Скорее! И вон тех!

Зебр обменялся с простушками телефонами, договорившись на следующий день обязательно созвониться. Потом были колесо обозрения, замок ужасов и жуткий аттракцион «Корсар», после которого компаньонам едва не пришлось заново идти в ресторан. Затем тир, где вознаграждали за удачную стрельбу игрушками. Белка едва не попала в призы.

Уже у выхода из «Ривьеры» к вытхуянцам ловко подскочила жгучая брюнетка, преследуемая телекамерой. Сунув им микрофон, она предложила ответить на несколько вопросов для сочинского телевидения.

— Нет, мы интервью не даё-ё-ём! — загородил Жирафф Председателя Советующихся.

Вытхуянцы поторопились ускользнуть от ока объектива, но Зебр задержался.

— Послушай, крошка, вы случайно за информацию не платите?

В арсенале опытной брюнетки были такие приёмы женского обольщения, что разбить очередное мужское сердце ей было так же просто, как прихлопнуть муху газетой.

— Смотря, какой информацией вы обладаете, — произнесла она терпким недвусмысленным тоном и приблизилась к полосатому вплотную. — И какая оплата вас интересует!

Зебр сглотнул.

— Информация — самая лучшая на свете! Такая и НТВ не снилась! А оплата…

И он что-то прошептал на ухо брюнетке.

— Ах ты, шалунишка! — она ласково ущипнула его за щеку. — Ладно, договоримся!..

— Зебр, ты дурак! — набросилась Белка, когда Зебр нагнал вытхуянцев. — Что они спрашивали?

— Да муру какую-то! Нравится ли вам в Сочи, какие замечания по сервису. Ну, я сказал, что вход на пляж у них слишком дорогой… И что крышки от унитазов ненадежные…

— Больше никогда не связывайся с журналистами! Тебе же говорили! — Белка слегка щёлкнула его по затылку.

— Да, моя Госпожа! Слушаюсь и повинуюсь! Вытхуянцы, посмеиваясь, шли вдоль дороги в сторону своего отеля. По улицам раскатывали туда-сюда в плотных потоках дорогие иномарки, все как один с блатными номерами: 001, 333, 777. Навстречу то и дело попадались красивые девушки. Вся эта беснующаяся подсветка! Вся это пьянящая сексуальная энергетика сочинского вечера! Наступало время сказки, всеобщего и всеобъемлющего веселья. Зажигай, Сочи! Зебр тягостно вздохнул:

— Уж полночь близится, а близости всё нет!

Глава 5. Как поднять рейтинг

Из-за этих ветвей власти у нас уже неба не видно!

Вытхуянская оппозиционная пресса

Ну, вот. В апартаментах Председателя Советующихся, а вернее, в просторной гостиной, предваряющей спальню, Жирафф развил бурную деятельность. Шеф не успел проснуться, как потребовал кофе в постель, а с ним — бутербродов и шоколада. Всё это нужно было быстро отыскать, а ещё приготовить и со вкусом сервировать. Осёл только что сбегал в магазин и теперь выкладывал на стол покупки. В окно с последней надеждой заглядывало позднее сочинское утро.

— Дай сюда, я сама! — Белка, которая была здесь же, перехватила у суетливого Жираффа электрочайник. — Трудно было в ресторан позвонить, заказать завтрак в номер?

— Я эконо-о-омлю!

Дверь в спальню, где ещё нежился в постели Бегемот, была приоткрыта. Сквозь щель просачивалась удушливая дымка первой утренней сигары и подсевший за ночь голос:

— Нет, ты мне прямо ответь, без ксенофобии, почему делегацию вытхуянцев не пустили на Форум «За культуру русского языка»? Что? Говорят, сначала поменяйте то слово, которым вы себя называете? Что за безобразие? Они ещё не знают, как мы себя раньше называли!..

В номер стеснительно постучались, но сразу вошли. То был Зебр — с мокрой головой и полотенцем на плечах.

— Нас у-утро встреча-ает рассве-етом! — бодро напевал он. — В бассейн девчонок набилось — пи-пец, хоть в ихтиандры переквалифицируйся!

Впрочем, настроение у полосатого случалось и получше. Он плюхнулся на диван, забросил ноги на журнальный столик и включил телевизор.

— Зая, ты чего такой грустный? — спросила Белка. — Скушай вафельку!

— Верх цинизма: постелить мне в соседней комнате, а утром спросить, почему я такой грустный!

— Нет, ну интересно! — Белка передала Жираффу поднос с завтраком для Бегемота, и тот поспешил в спальню. — Ты сам попросился переночевать, сказал, что у тебя в номере не работает кондиционер. Обещал быть паинькой. И что ты теперь хочешь?

— Я хочу или всё, или… хоть что-нибудь!

По телевизору предлагали то арендовать парусную яхту, то отдохнуть в ночном клубе на воде «Ноев ковчег».

— Что там наш кормчий, дрыхнуть не забодался? — Зебр переключил канал. — Скоро полдень!

И только он это произнёс, как увидел на экране себя в компании вчерашних простушек. От неожиданности полосатый сбил ногой с журнального столика вазочку с цветами.

Белка тоже видела, их глаза встретились.

Зебр мгновенно поменял программу и стал беззаботно насвистывать гимн Вытхуяндии.

— Ну-ка, переключи назад! — грозно надвинулась рыжая. — Я кому сказала!

— Да тебе показалось!

Они схватились и, возможно, натворили бы дел, если б в двери не возник сам Бегемот, в гостиничном халате и тапочках, с чашкой кофе в руке. Жи-рафф на ходу помешивал в его кофе сахар.

— Что тут у вас за дестабилизация, детишечки? — поинтересовался Председатель.

Пульт от телевизора оказался в руках Белки. Она вернула канал, по которому только что показывали полосатого.

— Смотрите!

«Мы задались вопросом: кто же они, эти таинственные посетители парка «Ривьера»? — вещала с микрофоном в руках давешняя брюнетка-журналистка. — Мы покопались в видеоархивах, и вот что нам удалось выяснить. Этот в меру упитанный господин — не кто иной, как глава государства Вытхуяндия…»

На экране возник вчерашний Бегемот, снятый скрытой камерой. Он стоял в очереди на карусель и жадно уплетал мороженое. Затем кадры документальной хроники: он выгружается из правительственного лимузина, у Белого дома, и радостно душит в объятиях растерявшегося президента Америки. Вот он с Фиделем Кастро на сигарной фабрике — неудачно прикурил сигару и подпалил кубинскому лидеру бороду. С королевой Англии в приюте для сироток — неловко поворачивается, и королева кубарем летит с лестницы. И он же выступает в ООН с раздражённой речью, гневно стучит ботинком по трибуне. И ещё на торжественном митинге, посвященном закладке фундамента нового крольчатника.

— Нет, это никуда не годится! Кадр с мороженым надо вырезать! — Бегемот с громким хлюпом глотнул кофе. — А в целом нормально.

Вытхуянцы удивленно на него посмотрели.

— А? Чего? — Бегемот ещё не совсем проснулся.

«…Согласитесь, не каждый день встретишь на наших улицах запросто разгуливающего главу государства, пусть и крошечного, — продолжала жгучая брюнетка. — Мало того, со слов источника, пожелавшего остаться неизвестным (в телевизоре показали крупным планом Зебра, запихивающего в игровой автомат жетон на ниточке), — так называемый Председатель Совета Советов Советующихся Вытхуяндии прибыл в Сочи инкогнито под видом обыкновенного туриста с весьма щекотливой и очень засекреченной миссией…»

А на другом конце города, в новом викторианском особняке, напичканном современными технологиями, царила атмосфера ударного коммунистического субботника. Слуги и доставщики фирм сбились с ног: расставляли в залах мебель, развешивали шторы, расстилали ковры. В кабинете размером с небольшой музей находились двое. Один — такой крутосваренный, фотогеничный, властный сидел за добротным письменным столом, время от времени поглядывая на экран телевизора. Другой — вкусно откормленный, но с энергичным блеском в глазах, скромно стоял напротив, и, судя по всему, приходился первому подчиненным.

— Хомяков, чего опять припёрся? — сказал кру-тосваренный.

— С новосельицем Вас, господин губернатор!

— Садись. Тьфу, чёрт! Присаживайся. И перестань «господинькать» — сколько раз говорил! Это у них там, — хозяин кабинета показал куда-то на север, — сплошные господа, да олигархи, а мы тут как были друзьями-товарищами, так и остались. Понял, дружочек?

— Так точно, Михал Михалыч!

Хомяков присел на краешек гостевого кресла.

— Глянь, какие придурки! — губернатор Сочи кивнул в сторону телевизора, в котором брюнетка продолжала препарировать несчастных вытхуян-цев. — Вот шуты гороховые!.. Что там у тебя?

Хомяков с готовностью раскрыл папку:

— У меня отчёт по пляжам, принадлежащим ИП «Чудилов», то есть вам. За прошлую неделю на входных билетах мы заработали чистыми без малого. — он назвал сумму с приличным количеством нулей. — Деньги, как обычно, на Ваши иностранные счета?..

«…К тому же вчера их видели возле строящегося жилого комплекса «Королевство чудес», — вовсю чесала языком журналистка, — что наводит на мысль.»

— Деньги? Подожди… — губернатор взял со стола трезвонивший «Верту» и отклонил вызов. — Знаешь что? Возьми-ка ты пару квартир в этом «Королевстве». Я давно хотел. Самых лучших. На мое имя. Нет, отставить, лучше на дочку оформи. Понял?

— Будет сделано… — Хомяков записал указания.

— Теперь, что касается расширения бизнеса… Ну, ей богу, Михал Михалыч, нечего больше приватизировать! Один только пляж бесплатный в городе и остался. Да и то — без слёз не взглянешь.

— Ты мне, Хомяков, того, не перечь, — губернатор наградил посетителя тяжёлым гербовым взглядом. — Людям нужен отдых, чтоб как в Турции, а не чтоб бесплатно. Бесплатно — это огород на даче копать, а не в Сочи! Однозначно! Ты пойми диспозицию: это раньше мы были не бог весть что, а теперь мы — очень даже о-го-го! А с этим пляжем общественным. Давай так: завези туда ночью пару грузовиков камней. Да покрупней. А если что, скажем — штормом намыло!.. И повысь на платных пляжах цену за вход на пятьдесят процентов.

— Как, опять?!

Жгучая брюнетка, тем временем, уже выдавала заключительные па своего репортажа: «Пока мы точно не знаем, но, скорее всего, речь идет об очень крупных инвестициях. Возможно, в ближайшее время в городе развернётся ожесточенная борьба за право обладания ими. Что это будет: открытые тендеры или закулисные сделки — увидим. С вами была.»

— Слышь, Хомяков? — губернатор выключил телевизор. — Ты этих клоунов пригласи мне сюда, часиков на восемь вечера. Устроим, так сказать, торжественный приём в честь эээ. лидера Выт-хуяндии. Посмеёмся, а заодно прощупаем их. Что к чему, сколько готовы вложить, куда. Понял?.

В номере Бегемота разгорался конфликт.

— Не нервируйте меня — мне скоро негде будет прятать трупы! — изо всех сил отбивался Зебр от соплеменников. — Жирафф, хорош наезжать! Радио, что ли, проглотил?

— Студентик, но ведь твоя вина де-факто доказана! — развел руками Бегемот. — Что ты ещё можешь сказать в свое оправдание?

— Ничего ещё де не доказано! — Зебр попутно насыпал себе в рот немного кофе, бросил туда кусочек сахара и запил всё это водой прямо из чайника. — Может быть, за нами давно следят! То-то мне в аэропорту тип один показался подозрительным! И шмотки там у нас украли — наверное, документы искали. До чего же вы, ребята, наивные — прямо Диснейленд какой-то!

Осёл поднял руку, желая сказать:

— Наш друг мне очень даже симпатичен.

Он, как никто, затейлив, энергичен.

Однако всё же вериться с трудом,

Что сам случился этакий дурдом!

— Зебр, ты нас подставил! Ты всю Вытхуяндию подставил! — Белка отложила на секундочку маникюрный набор и картинно заломила руки: — Боже, как страшно жить! Все мужики — сволочи!

— Идите вы к чёрту! — всхлипнул полосатый. — Я возвращаюсь в Вытхуяндию!

— Скатертью доро-о-ога! — обрадовался Жи-рафф.

— Куда ты? — встрепенулась Белка. — У тебя ни билетов, ни денег!

— Лучше я пешком домой, чем с вами. Прощайте! Не поминайте лихом!

Он сунул за пазуху подвернувшуюся пачку печенья и шумно вышел.

Раздался звонок гостиничного телефона…

Зебр заскочил к себе в номер, побросал в полиэтиленовый пакет вещи и вылетел на улицу. Ноги сами несли, в голове только и крутилось: «Скатертью дорога!». Он и не заметил, как оказался на набережной.

На плече у парня в старинном кафтане сидел сомлевший попугай — пророчил желающим судьбу, извлекая из соломенной шляпы свёрнутые бумажки с предсказаниями. Зебр притормозил, извлёк из кармана остаток наличности и сунул хозяину птицы. Взамен попугай подал ему в клюве одну из бумажек. Полосатый развернул и прочитал:

«Ты отважный пират. Скитания по морям закалили тебя. Но теперь ты устал, мечтаешь бросить якорь где-нибудь в тихой гавани. Однако будь осторожен! Твои приключения ещё не закончились!»

Зебр почувствовал себя совершенным лохом, в сердцах смял листок и выбросил его подальше.

Солнце продолжало слепить, тем не менее стал накрапывать дождик. «Грибной», — подумал Зебр, но, подумав о море, поправился: «Нет, рыбный дождик!» Он стрельнул у подвыпившего морячка дешёвую сигарету и спрятался под козырек сувенирной лавки. Здесь же укрылись от дождя две смешливые куколки.

Солнце пылало за спиной Зебра. Дождь не помеха — лишь освежал обветренное лицо. Он шёл по набережной; весь экзотической закваски, бывалый, утомившийся бесконечными странствиями и самой жизнью. Один глаз под чёрной кругляшкой, в ухе — серьга, за поясом — пистолеты. Его раскачивало, будто он ещё на палубе корабля.

К нему льнули две легкомысленные куколки. Старый корсар щедро одарил их горстью золотых.

Вступила скрипка. Какая-то пронзительная ностальгическая мелодия. Её подхватили другие инструменты. Захотелось плакать. Музыка набрала ритм, силу и необычайную выразительность.

Зебр пел о том, что много лет скитался по миру, жил жестоким морским разбоем. Погоня, абордаж и трепещущая в рукахдобыча! Вот это жизнь! Он заходил во все порты мира, он знал сотни женщин, он нажил множество смертельных врагов. Но он ни о чём не жалеет. Единственное, о чём он теперь мечтает — поселиться где-нибудь в тихом месте, вдали от людских глаз. Ему нужен только неприметный домик, бутылкарома, любовь вот такихнежныхкрасоток, а потом — пара босоногих мальчуганов. Он будет выращивать розы, а по вечерам рассказывать мальцам о своих похождениях. И когда-нибудь они станут ещё более грозными флибустьерами, чем был он сам…

Куколки время от времени подпевали Зебру.

Пьяные моряки в обнимку со шлюхами выходили из таверн. Они приветствовали давнего приятеля. Попугай-предсказатель перелетел на плечо Зебра и закричал: «Пиастры! Пиастры!»

В дымчатом море качалась на волнахстарая залатанная бригантина…

Очень хотелось есть. Все вокруг только и делали, что чавкали. Чавкали на ходу, чавкали в жалких закусочных, чавкали в уютных кафе и размашистых ресторанах. Это чавканье слышалось отовсюду; оно грохотало в ушах, оно было хуже зубной боли! Сытые и довольные гады!

Зебр почувствовал себя самым голодным и самым одиноким существом во всей вселенной.

Постойте, но ведь у него есть один заветный номерок!

— Привет, детка! Узнала?

На другом конце связи, в тесном офисе с временными перегородками, на коленях у мужчины-армянина уютно устроилась жгучая брюнетка. На прикреплённом к стене графике под заголовком «Рейтинг телеканала» стрелка показателя после долгой стагнации резко взмывала вверх.

— Конечно, узнала, котик! Как у тебя дела?

— Здесь такое! — Зебр издал горлом какой-то клокочущий звук. — В общем, я по уши в дерьме! Ты обещала, что мы сегодня увидимся!

— Я бы с удовольствием, сладкий, но у меня через час съемки, а вечером англичане…

Мужчина положил руку на колено журналистки, пальцы осторожно поползли вверх, под юбку.

— У тебя случайно негде переночевать? — Зебр не скрывал своего отчаянного положения.

— Слушай, извини, я сейчас ужасно занята. Я тебе сама наберу. Завтра. Целую в носик!

Она отключилась.

— Это кто? А? Я тебя спрашиваю! — мужчине шли нотки кавказкой горячности.

— Информатор ценный, господин директор самого зрелищного телеканала Сочи!

— Смотри, а то до дома не доедет твой информатор!

— Расслабься, Ашот, он абсолютный придурок! Ты лучше скажи, кого всё-таки пошлёшь освещать международную бизнес-конференцию?

— Как кого? Кто лучше всех знает, как поднять рейтинг моего телеканала!

— Это ты не про меня, случайно?

С этими словами жгучая брюнетка интригующе сползла на пол. Её обстоятельные манипуляции очевидно понравились Ашоту.

— Да, теперь я вижу, что ты в этом разбираешься! Так, отлично! Рейтинг поднимается, поднимается…

— Зебр! Да постой же!

Полосатый оглянулся. У обочины притормозил ядовито-желтый «москвич», из которого, как грибы из грибницы, торчали головы вытхуянцев.

Вскоре друзья сидели в симпатичном кафе и разглядывали картинки анонсируемых блюд.

— Отстаньте! Жрите сами! — игнорировал Зебр меню. — Сначала «скатертью дорога», а потом «прости, извини»!

— Студентик, ты говори, да не заговаривайся! — прищурился Бегемот. — Мы тебя полностью реабилитировали, даже извинились! Чего ты тут из себя диссидента корчишь?..

— …А он мне говори-и-ит, этот Хомяков, — по третьему разу рассказывал Жирафф, — губернатор нижайше просит пожа-а-аловать к нему на ужин.

Подошла мясистая официантка с необъятным бюстом. Этот вопиющий бюст показался Зебру во сто крат аппетитней самих предлагаемых блюд.

— А у вас рыба свежая? — полюбопытствовал он, больше для того, чтобы завести разговор.

— Откуда я знаю! — пожала плечами грудастая. — Я тут всего неделю работаю!

— А кухня у вас какая тут? — спросил полосатый с видом гурмана-полиглота.

— Кухня? — женщина крепко задумалась. — Как какая? Электрическая!

— Да нет, я о еде.

— О еде? Преимущественно русская.

— Жаль! — огорчился полосатый. — Меня от русской кухни пучит. За исключением чёрной икры, конечно…

Жирафф захлебнулся минералкой, Осёл похлопал его по спине.

— Что ж, раз уж так получилось, придётся мне снизойти до общения с местными властями! — сказал Бегемот, когда официантка с бюстом уставила едой весь стол. — Конечно, теперь, в условиях информационной вакханалии, мы будем у всех здешних папарацци на виду, но с другой стороны, мы практически определили каналы инвестирования. Сейчас и смысла-то особого нет скрываться. Я, собственно, ни секунды не сомневался, что так получится. Уж слишком крупная я фигура на мировой политической арене!

Вытхуянцы дружными кивками согласились.

У Зебра заиграл телефон. Это был Рудольф, и он всячески торопил полосатого с принятием решения. Ещё чуть-чуть — и возможность приобрести квартиры в «Королевстве чудес» будет упущена. Слишком много заявок на покупку, в том числе со стороны властных структур.

— Ладно, детишечки, пора окончательно определиться, — Бегемот расправился с очередным кушаньем и отодвинул от себя пустую тарелку. — В настоящий момент каждая минута на счету. Кто за то, чтобы вложить деньги Вытхуяндии в эти прекрасные квартиры? Зебр не голосует, поскольку не имеет совещательного мандата.

Председатель первым поднял руку, за ним, не раздумывая, последовал Жирафф.

Зебр почему-то зевнул, на него удивлённо посмотрели.

— Продолжайте, продолжайте, я всегда зеваю, когда мне интересно!

— Может быть, ваша идея и неплохая, но я хочу бутик на центральной улице, — высказалась Белка. — Я против!

— Ну, это нормально, — согласился Бегемот. — Это говорит о демократии, царящей в нашем обществе. О высокой, фигурально выражаясь, политической нравственности — даже в среде наших элит. А ведь когда живешь посреди грязного болота, чистота помыслов особенно важна!

— Давайте спросим Осла, — предложила Белка. — Он парень честный.

Зебр ревниво усмехнулся:

— Кто честный, Осёл? Да у него просто нет другого выхода!

Осёл немного подумал и сообщил соплеменникам в коротком рассудительном стишке, что не владеет достаточной информацией для принятия решения. Все подумали, что он воздержался.

— Итого. — Бегемот принял от Жираффа салфетку, послужившую протоколом заседания. — Двое «за», один «против», при одном воздержавшемся. Зебр не в счёт. Таким образом, законопроект проходит. Завтра с утра поедем покупать квартиры.

Официантка с бюстом уже собирала со стола пустые тарелки. Очередь дошла до Зебра.

— Стойте, стойте! — уцепился он в тарелку. — Я ещё буду облизывать!

С опозданием в полчаса вытхуянцы подкатили по адресу, который Жирафф записал на бумажке.

У парадного входа викторианского особняка уже кучились всякие иномарки — одна драгоценнее другой.

— Козырные хоромы! — присвистнул Зебр, вываливаясь из ядовито-желтого «москвича». — А я думал, что в Вытхуяндии коррупция. это. процветает!

Охранники набросились на вновь прибывших с металлоискателями.

— Я же говорил, что взять его с собой на приём к губернатору было не самой лучшей иде-е-ей! — вякнул Жирафф.

— Чё ты гонишь, профитроли! — окрысился Зебр. — Да я, если надо, цветочками буду какать!

Председателя Советующихся со свитой встретил любезнейший Хомяков, и, после нескольких дипломатических любезностей, повёл внутрь дома. Мраморные лестницы, картины с морскими пейзажами, слуги в расшитых золотом ливреях. Вытху-янцы, словно дети, пялились по сторонам, только Бегемот сохранял олимпийское спокойствие, вроде и не замечая всей этой пёстрой роскоши, лупившей по глазам.

— Во награбил! — прошипел сквозь зубы Зебр. — Бедный народ!

— Почему «бедный»? Хороший правитель свой народ не грабит, — тем же шёпотом назидательно возразил Бегемот. — Грабить нужно другие народы…

У громадного зеркала друзья оправились. Все были одеты с иголочки: Осёл — в белом, Жирафф — в жёлтом, Зебр — в поддельном, а Бегемот вообще во фраке. Про Белку же и говорить не стоит. Кстати, она быстренько поправила макияж.

В зале приёмов вытхуянцев давно ожидали. Помимо губернатора, который восседал по центру в тяжёлом арт-кресле, здесь наличествовало человек сто — местные чиновники, депутаты, бизнесмены. да ещё и с жёнами.

Хомяков представил по всей форме Председателя Совета Советов Советующихся Вытхуяндии. Губернатор вскочил и бросился Бегемоту навстречу, раскрыв свои дружественные объятия. Присутствующие как по команде зааплодировали.

Пока Председатель душил в своем смертельном охвате не рассчитавшего силы хозяина особняка, Жирафф развернул свиток и принялся зачитывать:

— Господин Многоуважаемый губерна-а-атор! От лица народа Вытхуяндии, в лице присутствующих здесь лиц вытхуянской национальности, мы приветствуем ваше лицо, ибо-о-о.

— Ну сочинил, Лев Толстой! — покраснела от злости Белка. — Даже у Робски так не получится!

Жирафф читал долго, в конце его речи публика стала откровенно подхихикивать.

— Прекрасно! Я потрясён! — восхитился губернатор. — Только, товарищи, не надо этих церемоний! Называйте меня как можно проще, так сказать, по-домашнему. Например, Михал Михалыч.

— А можно я вас буду называть просто Миша? — встрял Зебр.

— Конечно, сынок, все свои!

Далее Михал Михалыч держал ответную речь. Что-то про законы гостеприимства, братскую дружбу народов и будущую Олимпиаду. Говорил он простым языком, но убедительно, с ораторской изюминкой. Его слушали, затаив дыхание.

— …Таким образом, здесь не сегодня-завтра, в крайнем случае — послезавтра, будет построен город будущего. Однозначно! Такая наша на сегодня ориентация!

С этими словами он вручил Председателю Советующихся почетный вымпел Дружбы Народов. Зрители растрогано захлопали.

Через несколько минут все расположились за длиннющим столом, накрытом редчайшими яствами. Вытхуянцев разместили во главе стола, рядом с губернатором и недалеко от блюда с гигантскими ракообразными. Гостей обслуживали десятки вышколенных слуг.

— Это вам не за самоваром с блинами тёщу танцевать! — огляделся Зебр. — Миша, чё у вас тут за раки такие странные?

Общество затаило дыхание.

— Это лобстеры, сынок! — объяснил Михал Михалыч. — Не бойся, не кусаются, кушай! Только утром из Москвы прислали.

— А что, в Москве водятся лобстеры? Ни фига себе!..

Принялись есть. Присутствующие ловили каждое слово вытхуянцев, каждое движение, перешептывались, посмеивались, прикрывая рот рукой. Только один Осёл это и замечал.

Зебр после первого насыщения, вежливо рыгнув, откинулся на спинку стула и показал пальцем на тщательно жующего Жираффа:

— О, молодца, дорвался до халявы! Завтра из сортира за уши не вытащишь!

— Это почему-у-у?

— А потому что каков стол, таков и стул! Публика ахнула в гомерическом экстазе.

Тем временем губернатор и Бегемот обсуждали современные диеты.

— Ничто так не безобразит фигуру, как лишний политический вес! — жаловался Председатель.

— А вы пробовали, батенька, класть на ночь под подушку тухлое яйцо? Знаете, дружочек, однозначно помогает!

— Что вы говорите?! Обязательно попробую! Далее зашел разговор о методах работы с электоратом. Михал Михалыч поделился:

— Я, например, от своих предвыборных обещаний никогда не отказываюсь. Я до сих пор обещаю выполнить свои обещания. Правда, Хомяков?

— Я бы с удовольствием, — разводил руками Бегемот, — но в Вытхуяндии столько проблем! Ведь у нас как-то странно получилось: ещё не началось развитие, а уже наступила рецессия!..

— Да, — встрял Зебр. — Без проблем у нас только с проблемами!

За десертом у вытхуянцев полюбопытствовали, какие у них впечатления от Сочи.

— Немного скучновато, — ответила за всех Белка. — Вы хотя бы праздник, что ли, какой-нибудь организовали.

— Непрерывные работы по благоустройству делают невозможным проведение праздника в нашем городе, — вздохнул Михал Михалыч. — Впрочем, мнение отдыхающих для нас крайне важно! Хомяков, понял? Запиши претензию!

Следом поинтересовались мнением об олимпийском символе. Здесь не выдержал Зебр:

— Ну, вы тут придумали какой-то отстой! Ни туда, ни сюда! Надо что-то такое, своё, чисто в национальном духе!

— Например? — заинтересовался Михал Михалыч, замысловато прищурившись.

— Вот допустим: Чебурашка на лыжах с автоматом Калашникова на плече. Типа биатлонист. Ведь здорово же?

Здесь уже не выдержали и самые стойкие — просто рухнули под стол. Лишь когда губернатор зыр-кнул каким-то приказным намёком, гости взяли в себя в руки и загомонили хором: «Очень интересно! Браво! Конгениально!»

— Хорошо, — согласился Михал Михалыч. — Но почему автомат Калашникова? Ведь в биатлоне винтовка?

— Мишань, это же так просто! — лучисто оскалился Зебр. — Автомат Калашникова во всём мире знают. Это как бы намёк конкурентам: если что, мы за себя не отвечаем! Да и ваще, из него в сто раз легче по мишеням палить. Если очередью…

После ужина губернатор повёл Бегемота осматривать дом, а Хомяков, как бы промежду прочим, пригласил Зебра в переговорную комнату, увешанную картинами-подлинниками, и плеснул ему в бокал изрядную порцию армянского коньяка. Вскоре они были друзьями — не разлей вода.

— Так сколько, ты говоришь, вы собрались инвестировать в наш регион? — спросил Хомяков, протягивая полосатому коробку с сигарами.

— Я говорю? — пьяно удивился Зебр. — Я ещё ничего не говорю. Это, тссс, тайна! Но тебе обязательно скажу, брателло! Пару. эээ. пару миллиардов. эээ. в валюте, что-то около того…

— Пару миллиардов!!! — у Хомякова задрожали руки.

— Я, конечно, понимаю, что это для вас, как два пальца, — Зебр весь укутался облаком табачного дыма, — но этот долбаный крольчатник — будто из золота строят!.

Гости постепенно расходились. К губернатору выстроились в очередь: благодарили, прощались.

— Огромное тебе спасибо, Михалыч! — щедро пожал ему руку важный федеральный чиновник. — Ну и повеселил ты нас, чёрт подери! Где ты их только откопал? С последних президентских выборов так не смеялся!

Глава 6. Куда свинтил лорд Байрон

Захожу в казарму, а там дерьма — в голове не укладывается!

Министр обороны Вытхуяндии

— Малышка, ну иди же ко мне! — поманил Зебр. — Поцелуй меня туда, куда ещё никто никогда не целовал!

— Да, сладкий! Как скажешь!

Девушка модельной внешности — то ли администраторша из «Золотой лагуны», то ли жгучая брюнетка с телевидения — приблизилась, присела рядом на подушки. Горячая, изнемогающая от возбуждения, с бесовским взглядом. В её тесном леопардовом купальнике (ничуть не поддельном), изнывали такие заманчивые формы, что не приведи господь!

Соблазнительница опрокинула Зебра на спину, налегла тугой грудью, оставила на его шее поцелуй, поиграла язычком с соском груди, лизнула пупок…

— Что это у тебя? — спросила она изумленно. — Ах ты, шалунишка!

— Это только начало, крошка! Не отвлекайся!.. Вдруг её черты стали трансформироваться, как у оборотней в фильмах ужасов, появилась вытхуянская девушка полосатого.

— Значит, ты весь в делах по горло? — Люсьен ухватила его за вихор и больно потянула. — Тусуешься, говоришь, на правительственном уровне?

— Да я тут совсем не при чём! Она сама!

Но вытхуянка уже предъявила ему огромные ножницы.

— Придётся тебя проучить! — она показала, как ножницы работают, изрезав в лохмотья воздух перед его глазами.

Полосатый вскочил, заметил странную воронку в полу — скорее всего портал в параллельный мир — и, не раздумывая, сиганул в неё.

Но параллельные миры бывают разные: он увидел нависшую над ним пакостную рожу Жираффа.

— Ну, не зна-а-аю. Наверное, ещё спит, — протянул советник Бегемота.

— Изыди! — перекрестился Зебр.

Он поспешил зажмуриться, чтобы при помощи этой бесхитростной уловки перенестись в другое измерение.

— Зебр, вставай сейчас же! — потребовал голос Белки. — Нам надо срочно с тобой поговорить!

Зебр окончательно проснулся. Он очутился на кровати в своем гостиничном номере, а вокруг него столпились вытхуянцы. Судя по их моськам, они вряд ли явились пожелать доброго утра.

— Что случилось? — привстал полосатый. — Нас выселяют?

— Нет, значительно ху-у-уже! — Жираффу будто зачитали смертный приговор.

— Хуже? Это как? Пришли арестовывать? Вперёд выступил пасмурный, как вытхуянская погода, Бегемот:

— Студентик, у тебя есть последний шанс во всём признаться. Покайся, облегчи душу!

Зебр наморщил лоб, пожевал верхнюю губу.

— Вы про картину в доме губернатора, что ли? Я ж не знал, что это настоящий Айвазовский! Я на неё случайно коньяком плеснул. Ну, споткнулся, с кем не бывает? Я носовым платком хотел вытереть, а краска вся и размазалась…

Бегемот брезгливо сбросил со стула несвежие носки полосатого и грузно присел. Стул жалобно скрипнул.

— Не о том, пропал саквояж!

Зебр пожал плечами, зевнул, почесал за ухом.

— Давайте так, — предложил он, — нашедшему саквояж полагается десять процентов. Как за клад. А что? Вполне справедливо!

— По закону Вытхуяндии нашедшему кла-а-ад полагается почётная грамота и путёвка в санаторий «Заполярье», — уточнил длинношеий законотворец.

— Давайте так! — Белка изрядно разозлилась, — Нашедшему саквояж — смертная казнь заменяется на пожизненное!

Далее все заговорили одновременно, а подытожил полемику Осёл — единственный, кто ещё сохранял подобие самообладания:

— У истины нет разных наклонений. Она одна при всём богатстве мнений. Один из нас устроил сей пассаж, Украл и спрятал где-то саквояж.

— Да тут и думать нечего! — Зебр вышел из ванной комнаты под шум клокочущего сливного бачка. — Белка взяла!

— Зебр, ты дурак! — она швырнула ему в лицо трусы с броским лейблом, которые до этого сушились на спинке кровати.

— Полегче, малышка! — Зебр застегнул ширинку и поднял трусы. — Надо было брать меня в долю. Вдвоём как-нибудь ушли бы огородами!

— Не болтайте ерундой! — пригрозил Бегемот.

— Почему ерундой? — возмутился полосатый. — Рыжая всегда была против покупки квартир. Что, нет? Бутик ей подавай! Она бы здесь понты колотила на гламурных пати, а мы бы в Вытхуяндии суп из еловых шишек без соли доедали! Мы решили поступить по-своему, и в отместку за это она спиликала наш саквояж. Делов на копейку! Законспектировали, шерлокхолмсы?

Вытхуянцы заскрипели мозгами.

— Если честно, я хотела это сделать, — вдруг призналась Белка. — Чтобы уберечь вас от неразумных поступков.

— Ага, что я вам говорил! — Зебр высунулся половиной туловища в окно и помахал рукой: — Эй, Маришка, заходи вечером на шампусик, не пожалеешь!

— Но вчера, — продолжала Белка, не обращая внимания на полосатого, — когда я пробралась в комнату Осла, саквояжа там уже не было. Я подумала, что вы его перепрятали.

— Хм, — Бегемот прикурил сигару. — А как же ты попала в комнату Осла?

Зебр вернул верхнюю часть туловища в комнату и изрек не без жестикуляции:

— Девушки думают, что нам от них нужно только это! Но ведь только это они и могут дать!

— Я просто взяла ключ от его номера на рецепции.

Бегемот и Жирафф обменялись взглядами. Советник ринулся к телефону и поспешил связаться с администрацией гостиницы. Через минуту он сообщил вытхуянцам:

— Вчера ключ от номера Осла брали Бе-е-елка и Зебр!..

Вскоре Зебр вопил на всю гостиницу:

— А презумпция невиновности?

— А по морде вот этим утюгом? — оппонировала Белка.

— Не пугай меня — я страшен в страхе!.. Наконец полосатый обмяк, в изнеможении плюхнулся на кровать.

— Ладно! — произнёс он обреченно. — Чем

страшнее преступление, тем приятней в нём каяться. Саквояж взял я!

— Но зачем?!

Зебр сунул руку под подушку и выудил оттуда недоеденный сухарик.

— Чем унижаться и просить, лучше стырить и молчать! — сообщил он, с хрустом откусив сухарик. — Мало того, что вы отказались выплатить мне мои законные комиссионные, но вы ещё лишили меня права голоса! Я такую провёл работу! Изучил рынок, нашёл квартиры, развёл Рудольфа по полной программе. И что? Зебр не голосует, Зебр не в счет! Спасибо! Хочется быть добрым, а из-за таких, как вы, ничего не получается!

Жирафф поспешил высказать полосатому всё, что о нём думает, но тот только отмахнулся:

— В некоторые головы мысли приходят умирать!

— А куда ты дел саквояж? — поинтересовался Бегемот вкрадчивым голосом психиатра и даже протянул обвиняемому остаток сигары.

— Да тут, недалеко. На пустыре закопал…

— Надеюсь, ты не успел ничего потратить? Зебр тяжко вздохнул:

— Не успел.

Ядовито-жёлтый «москвич», который вытхуянцы нанимали последнее время, недовольно фыркнул и заглох. Серж, водитель старенького авто, привычно матюгнулся и зачем-то вынул из бардачка молоток.

— Для управления этой машиной нужно три руки. Третья — чтобы вытирать слезы! — пробурчала Белка.

Впрочем, друзья уже приехали.

— Странно! — развел руками Зебр. — Вчера здесь был пустырь!

Перед вытхуянцами красовалась новенькая дорога. По глади асфальта весело скользила сверкающая полоса дорожной разметки, убегая за крутой поворот.

Зебр огляделся:

— Нет, это точно здесь! Вон то дерево!

— Не мо-о-ожет быть! — Жирафф с какой-то целью заглянул в карту Сочи. — Не могли же за ночь целую дорогу построить! Зебр нас моро-о-очит!

— Деточка, а вам не кажется, что ваше место возле параши?! — отреагировал полосатый.

Мимо беззаботно катили автомобили. С помпой проследовал разрисованный кабриолет с танцующими на сиденьях девушками. Из навешенных колонок долбила музыка, а усиленный динамиками голос призывал посетить ночной клуб «Ноев ковчег».

— О, прикольный трек! — Зебр засмотрелся на девушек.

— Студентик, ты уверен, что это именно то место? — поинтересовался Бегемот.

— Отвечаю всем имуществом Профитроли, что саквояж я закопал вот тут! — полосатый показал. — Век воли не видать!

Не прошло и часа, как в том месте, на которое указал Зебр, развернулись нешуточные работы. Рабочие-дорожники в оранжевых жилетках при помощи отбойных молотков беспощадно вгрызались в асфальт, выламывая из него тяжеленные глыбы. Никто не сидел без дела, особенно большой и толстый, с сигарой во рту, вроде прораба, который употел всем беспрестанно указывать.

Перед щитом «дорожные работы», установленном вверх тормашками, вытянулись на жаре в беспросветную пробку сотни автомобилей — медленно просачивались обочиной мимо вкалывающих вытхуянцев.

— Бардак! — бурлили водители. — Ничего не умеют! Вчера только дорогу сделали, бракоделы, а сегодня уже ремонтируют! Ну что за страна?!

Зебр остановился передохнуть, лошадиными глотками выпил из бутылочки почти всю воду, а остатки вылил себе на взмокшую голову.

— Зебр, что ты наделал! — взбеленилась Белка. — У нас больше нет воды! Совести у тебя нет!

— Совести у меня полно! — полосатый вытер тыльной стороной ладони губы. — А вот жидкости в организме не хватает!

Подошел Жирафф с почерневшим лицом. Всё это время он отбрасывал совковой лопатой куски асфальта в сторону и теперь шатался от усталости.

— Эй, ты чего, боец? — удивился Зебр. — Иди, работай, солнце ещё высоко! Труд облагораживает обезьяну!

У советника не было сил даже ответить, он лишь облизнул потрескавшиеся губы.

— Ну вот, что бы вы без меня делали? — вопрошал тем временем Зебр, присев на траву. — Кто бы вам на раз-два-три достал всю эту технику? Да ещё за сущие копейки? Я же говорил, что я незаменим…

Его слова потонули в ужасающем грохоте вновь заработавших отбойных молотков.

Вдруг поодаль припарковалась машина дорожной инспекции. Вытхуянцы умерили пыл. Двое тучных гаишников походкой хозяев жизни направились в их сторону, недоуменно разглядывая раскуроченное дорожное полотно…

— Мальчики, вы меня простите ради бога, но я не с вами! — сообщила Белка. — Я всё-таки женщина!

— Я тоже! — поддержал Зебр. — Я из дурки сбежал, и справка у меня есть! Я буду вам передачки носить и с вашими адвокатами тусить.

— А у меня дипломатическая неприкосновенность! — заявил Бегемот. — Максимум, что они могут мне сделать, это выслать из страны.

Жирафф и Осёл заметно приуныли.

— Эх, чёрт с вами! — Зебр поднялся. — Вот вы меня с грязью смешали, а мне знаете как вас жалко? Белка, набери незаметно мой номер мобилы секунд через тридцать.

И с этими словами полосатый дерзко двинулся навстречу гаишникам, по ходу позаимствовав у Бегемота дымящуюся сигару.

— По какому праву…. — начал было один из милиционеров.

— Ну наконец-то! — уверенно перебил Зебр, заправски пыхнув сигарой. — Где вас носило?!

— Нас?! — мужчины опешили.

— Ну не меня же? Дело государственной важности, а вы? Всё бабки по закоулкам сшибаете?!

— Да кто ты такой?!

— Я? Я специальный федеральный инспектор от комиссии председателя службы безопасности советника президента при старшем помощнике губернатора! — полосатый выпустил в лицо гаишникам облако дыма.

В этот момент у него зазвонил телефон.

— Да, Михал Михалыч!.. Только что приехали!.. Целый час их прождали! — Зебр прикрыл трубку рукой и шепнул гаишникам: «Губернатор». — Не волнуйтесь, уложимся!.. Есть!.. Слушаюсь, Михал Михалыч!.. Будет сделано!.. Что? Вечером?.. Конечно, заскочу — не вопрос!

Один из милиционеров поспешил привести себя в порядок, другой вытянулся по стойке «смирно».

— Уф, жарко! И вода ещё кончилась! Так, детишеч-ки, за работу! Видите, что здесь творится? — и Зебр указал на столпотворение машин. — Чтоб через пять минут здесь никого не было! Как хотите!

И, не дожидаясь ответа, он двинулся назад к выт-хуянцам.

— Эй, постойте! — вдруг окликнул его один из гаишников.

Зебр остановился. Медленно повернулся.

— Господин ммм. инспектор президента! Может, вам водички? У нас тут целая упаковка! Холодненькая!

— Тащите! — распорядился полосатый.

По дороге домой все раздосадовано молчали. Саквояж с деньгами вернулся к своим законным владельцам, но все вымотались, да и день был потерян.

— Ваше величество! — вдруг обратился Зебр к Бегемоту. — Не изгоняйте меня! Честное вытхуянское, больше не повторится! Я всё буду: пахать, носить, давать, просить, железо гнуть!

— Посмотрим. — утомлённо отмахнулся Председатель.

Зебру позвонили. Он глянул на высветившийся номер и сообщил в испуге: «Рудольф!».

— Скажи ему, что мы завтра подъедем! — приказал Бегемот.

Полосатый ответил абоненту и долго выслушивал того, одной половиной лица всё время краснея, а другой — бледнея, а затем клятвенно пообещал, что завтра с утра («кровь из носу!») явится к нему в офис оформлять документы.

Закончив говорить, Зебр сообщил вытхуянцам:

— Рудольф сказал, что если до одиннадцати утра мы не приедем, он отдаст наши квартиры другим!.

Друзья подъехали к парадному входу в свой отель.

— Эврика! — вдруг встрепенулся Жирафф. — А ведь у меня сегодня день рожде-е-ения! Да ещё и юбилей!

— Да ладно, брешешь! — засомневались вытхуян-цы.

— Точно вам говорю! — Жирафф для вящей убедительности предъявил паспорт. — Сегодня же пятница, тринадцатое?

— Точно, пятница! — Зебр сверился с рекламным календариком, который ему презентовал во время последней встречи Рудольф. — Да ещё и тринадцатое! А я-то всё думаю, чё сегодня за день такой бестолковый!

Около двенадцати ночи в ночном клубе «Ноев ковчег» собрались все сливки понаехавшего в Сочи общества. Не хватало только вытхуянцев.

Прежде чем войти в клуб, Бегемот, немало наслы-шанный от Зебра об ужасах клубной пропускной системы, приказал своим подданным построиться по росту, подравняться и всех подробно оглядел: все ли раскрасавцы, всё ли хорошо выглажено и пригнано.

— Гламурней нас только солнце! — дал свою оценку полосатый.

Однако смотр выявил несколько мелких недостатков, как то: грязь под ногтями, лаковые мужские туфли на босу ногу.

— И помните, детишечки! — напутствовал Бегемот. — Вы являетесь лицом. в лице. тьфу!. Вы представляете здесь нашу страну! Не забывайте.

Группа молодых людей, прущих напролом, оттеснила его в сторону. Зебр поспешил выскочить вперёд и принять образ Председателя Советующихся:

— И помните, детишечки! Только по две бутылки водки на брата! Не забывайте: если уж ударять лицом в грязь, то так, чтобы вокруг ни одной чистой морды не осталось!.

На фейс-контроле возникли проблемы с Зебром. Как он ни старался выглядеть завсегдатаем подобных заведений, ни демонстрировал окружающим всю мощь своего пафоса, качкам-охранникам он почему-то показался неблагонадежным. Выручил респектабельный Бегемот.

Пройдя турникет, вытхуянцы увидели мост, ведущий к плавучей платформе. Разукрашенное иллюминацией строение напоминало гигантский распускающийся цветок. Над ним метались в небе лазерные лучи, гремела забойная клубная музыка. Друзья отроду такого безобразия не видели.

— Это так интимно! — пришла в восторг Белка.

— Неудачники! — громко сообщил Зебр тем, кого не пустили в клуб, и подтолкнул смущенного юбиляра в сторону платформы: — Цигель, цигель, ай-лю-лю!

— Жирафф, зырь, какая красота! — Зебр едва перекрикивал музыкальный долбёж. — А ты не хотел отмечать свой юбилей в клубе!

Вытхуянцы сидели за столиком на верхней площадке, откуда видели и сцену с почти обнажёнными танцовщицами, и танцпол, где не протолкнуться, и море, источающее безмятежные ароматы ночи. Столик был не самый привилегированный, — теснили другие столы, — но на большее Жирафф ни за что в жизни не согласился бы.

— Ну, не зна-а-аю! Шумно здесь как-то! И дорого! Лучше б посидели в сосисочной, как я предлагал!

— Конечно, твой юбилей, тебе решать! Нам-то всё равно! Однако мы посчитали своим товарищеским долгом предложить тебе именно сюда! — Зебр вывернул шею, разглядывая вдребезги разодетых куколок. — Тёлок, как грязи!..

— Так странно! — поддержала Белка. — Как мы можем позволить тебе, это с твоим-то авторитетом и регалиями, отмечать юбилей в какой-то задрипанной сосисочной?

— Профитроли, ты только ни в коем случае не подумай, что мы тебя сюда затащили, потому что ты угощаешь! — не унимался полосатый. — Даже и мыслей таких в мозгах не было…

Бегемот произнес тост — кратенько так, минут на сорок. Затем вытхуянцы торжественно вручили виновнику торжества подарок: бутылку элитного французского коньяка в потрясающей коробке.

Выпили, поели. Заказанное быстро кончилось, а официант куда-то запропастился.

— Давайте пить мой подарок! — предложил захмелевший Жирафф. — Я угощаю!

— Да ты что, родной! — перепугался Зебр. — Здесь нельзя со своими спиртными напитками! И вообще — это же коллекционный алкоголь! Сохрани его на память, будешь детям и внукам хвастаться!

— Нет, я наста-а-аиваю! — не унимался именинник. — Как советник Председателя Советующихся!

— Хорошо, давайте! Это нормально! — вмешался Бегемот. — Если что, я беру переговоры на себя!

Осёл раскупорил коньяк и было собрался разлить его по бокалам, но Зебр перехватил бутылку.

— Стойте! Сначала надо одному попробовать! Не забывайте, с нами глава государства!

Он плеснул в свой бокал немного напитка, произвел целую череду дегустационных действий и лишь затем неторопливо выпил.

— Козырное пойло! Ничего подобного в жизни не пробовал! — Зебр выразительно смаковал остатки аромата во рту. — Знаешь, профитроли, я бы на твоем месте немедленно его запечатал и спрятал подальше!

Вытхуянцы загалдели, в полосатого полетели апельсиновые корки. В конце концов бутылка вернулась к Ослу.

— Что это такое? — удивился Бегемот, сделав первый глоток.

— Вку-у-усный! — отхлебнул Жирафф. — Напоминает вкус моего любимого чая, да ещё и с са-а-ахаром!

— Фу! Так это и есть чай! — отвращению Белки не было предела.

— Студентик, насколько я помню, за коньяком бегал ты? — внешне мирный тон Бегемота легко мог обернуться объявлением беспощадной войны. — Как ты объяснишь эту околесицу?

— Во-первых, студентик не я, а Осёл! — дерзко возразил полосатый. — Меня выперли ещё с первого курса по ложному обвинению в злостном списывании. Во-вторых. вы конечно не поверите, что фальшивый коньяк мне подсунули в магазине?

— Конечно, нет! — хором ответили вытхуянцы.

— Ну, тогда мне ничего другого не остается, как сознаться. Но только помните: добровольное признание смягчает вину! Практически полностью! Да, я перелил коньяк в свою посуду, а вместо него на-бодяжил в бутылку чай!..

— Чей котёнок опять обкакался? — Белка отвесила Зебру внушительный подзатыльник.

— Ну почему-у-у-у?! — едва не заплакал Жирафф.

— Неужели ты надеялся, что тебе это сойдёт с рук? — пришёл в недоумение Бегемот.

— В том-то и дело, что надеялся! Я думал, Жирафф ни за что в жизни не будет открывать дорогой коньяк. Поставит дома в сервант на видном месте и будет только пылинки сдувать да гостей водить, показывать. Я и решил: не пропадать же добру?!

Добровольное признание смягчило вину Зебра. Через пятнадцать минут вытхуянцы вспоминали произошедшее, как забавный анекдот.

Между тем ночная феерия набирала обороты.

Музыка крепчала, официанты сбились с ног, девицы на сцене совсем распоясались. Зебр превратился в морской бинокль, пытаясь рассмотреть их во всех подробностях.

— Пошли танцевать! — не сиделось ему. — Чего сидим, кого ждем?

Вытхуянцы, наконец, поднялись.

— Можно просочиться? — вежливо попросил Бегемот отдыхающих за соседними столиками и попробовал протиснуться всей своей необъятной массой.

Далее все вокруг заходило ходуном, затрещало, сплющилось, кто-то пролил красное вино на платье. Дамы возмущённо запищали, а мужчины что-то разъярённо пробурчали.

— Меня никто никогда никуда не может послать! Посылаю я! — с достоинством отвечал Бегемот.

Окончательно застряв между столами, он, наконец, оставил попытки выбраться к проходу и вернулся на место…

По дороге Зебр инструктировал Жираффа, как вести себя на танцполе:

— Ты, Федя, запомни главное правило вип-тусовки: не верь, не бойся, не проси!

— Ну, не зна-а-аю! Я не запо-о-омню!

Сам танцпол оказался полностью стеклянным. Внизу, под ногами, было подсвеченное прожекторами море. В воде танцевали русалочки, изумрудно искрились их чешуйчатые хвосты.

— Я летаю! Я в раю! — впала в транс Белка.

— Эй, наркоманы, разойдись! — Зебр с разгону врезался в толпу танцующих, увлекая за собой друзей. — Вытхуяндия рулит!

Первое, что увидел Осёл, оказавшись в эпицентре буйного веселья — это силуэт превосходной танцовщицы, резко очерченный эффектом стробоскопа. Молодая особа танцевала так виртуозно, с такой неистовой энергетикой, что всё вокруг блёкло и терялось, превращаясь в мёртвое пространство. Она была как минимум королевой этого бала, весь её сумасшедший танец являлся ни чем иным, как ликующим гимном молодости, красоте и телесному совершенству.

В следующую секунду, продравшись взглядом сквозь яростные всполохи цветомузыки, Осёл признал в девушке Василису. Его сердце сначала коварно замерло, а потом выбросило в кровь столько адреналина, что на целого «Евгения Онегина» хватило бы.

Девушка танцевала сама по себе, игнорируя многочисленные знаки внимания со стороны парней, и только иногда кивала или махала рукой знакомым. Заметив Осла, она, ничего не говоря, притянула его за руку и заставила двигаться в унисон.

— Почему ты больше не приходишь в аквапарк? — прокричала Вася. — Я уж думала, что больше никогда тебя не увижу!

Осёл отвечал, что, увы, не всё зависит от желаний, что человек — раб обстоятельств, а потому его удел — служить могильщиком своих смелых дерзаний. Что если б он мог, он только и делал, что пил бы в аквапарке Васин апельсиновый сок. Даже если бы ему пришлось выпить столько сока, сколько содержится во всех апельсинах мира. Потому что жизнь без девушки, без её чудесных глаз убога и сира.

— Твои слова, твои рифмы! — не сдержала Вася восхищения. — Ты совсем не похож на тех парней, с которыми я общаюсь!

— Охотно верю, знаю, что судьбою Я соткан из особого покрою.

Мне с детства говорят, что я иной, Что ждёт меня беда и геморрой!

— Люди всегда чмырят тех, кто выбивается из привычных стереотипов. Тем более тех, кто значительно умнее. Но это не повод сопли жевать! Оставайся таким, какой ты есть, радуй своими стихами! Не подчиняйся обстоятельствам, дерзай, что есть силы!..

К молодым людям подскочил запарившийся Зебр.

— Ни фига себе! — воскликнул он. — А я думаю, куда свинтил наш Байрон, который лорд? Давай, делись с товарищем — знакомь!

Осёл заметно расстроился, но всё же представил Васю и полосатого друг другу.

— Вася?! — Зебр подозрительно оглядел девушку с ног до головы, но затем, не найдя в её облике ничего мужского, поспешил грациозным движением поцеловать даме руку: — Пардон, мадам! Вам ещё не говорили, что у вас самая классная попка на всём черноморском побережье?.

Затем они вместе танцевали, причём так зажигали, что публика кипятком писала. Кайф сломал присоединившийся Жирафф. Он так усердно водил ноги циркулем и так громко кричал под грохочущий Тесппо-Ноше: «Бухгалтер, милый мой бухгалтер!», что вскоре Зебр почувствовал себя окончательно дискредитированным и настоятельно порекомендовал советнику пойти проведать Бегемота.

— Как настроение его высочества? — спросил Зебр у Жираффа, вернувшись за столик.

— Скучает! — ответил тот.

Бегемот действительно приканчивал в одиночестве бутылку дорогого виски.

Спустя час дошедший до кондиции Зебр каялся в жилетку Жираффу, а вернее — в салфетку на его груди:

— Прости меня, я подонок! Я распоследний подонок!

— Нет, ты не подо-о-онок! — успокаивал его не менее нагрузившийся советник Бегемота. — Ты очень хоро-о-оший!

— Нет, я подонок! — Зебр высморкался в салфетку собутыльника. — Не надо меня очернять!..

— Хочешь, мы будем дружить? — предложила Вася Ослу. Они сидели здесь же, раскуривая кальян.

Тот от счастья не сразу подобрал рифмы…

— Профитроли, хочешь, мы будем дружить? — предложил Зебр. — Дай я тебя поцелую!

Принесли счёт, и Жирафф при помощи очков и калькулятора сбивчиво проверял его. Полосатый полез к советнику, но лишь наслюнявил ему лицо, надышал в него густым перегаром. Одну стекляшку в очках длинношеего залепило паром.

— Жирафф, у тебя очко запотело!

…На улице таяли звёзды. Шоколадный гламур ночи стекал бесполезной жижей под ноги вытхуян-цам.

Жирафф, взбираясь по лестнице, нечаянно навернулся, да так, что поцарапал о ветки лицо и до крови ободрал колени. Осёл помог ему подняться, а Зебр ухмыльнулся:

— Пустячок, а приятно!

— Нет, посто-о-ойте! Я требую продолже-е-ения банкета! — всё ещё рвался в бой юбиляр.

— Ему нельзя работать с асфальтом, — подметил полосатый, — у него сразу начинается асфальтовая болезнь!

Осёл поцелуем попрощался с Васей и посадил девушку в такси. Зебр завистливо сплюнул:

— Эх, велика ты, Россия-матушка, а переспать не с кем!

Глава 7. Чем обеспечены доллары

Пока не завели дело, это к делу не относится.

Вытхуянский олигарх

— Два миллиарда?! — губернатор не смог вписаться в очередные контрольные ворота, растерялся, упал и кубарем покатился вниз по горному склону. Лыжи в сторону, снежная крошка фонтаном. — Тьфу, чёрт!

Новейший тренажёр, имитирующий слалом, отдалённо напоминал один из игровых автоматов, коих навалом в парке «Ривьера». Подбираешь на компьютере горнолыжную трассу, вставляешь ноги в крепления, берешься за палки — и вперёд.

— Он дословно сказал так: «Пара миллиардов в валюте, что-то около того!» — Хомяков в который раз с восхищением оглядел спальню шефа: чёрное дерево, слоновая кость, ценнейшие ткани… Все мелочи продуманы до самой распоследней финтифлюшки.

— Никак не получается, хоть ты тресни! — губернатор, будучи в одних «семейных» трусах, выключил автомат и вышел из креплений тренажера. Здесь хозяина спальни поджидал завтрак. — Эх, засмеют меня на Красной поляне! А если ещё этот увидит — оргвыводов никак не избежать! Однозначно! Будешь апельсиновый сок?

— Спасибо, господин… Михал Михалыч, я уже позавтракал! — Хомяков помог губернатору облачиться в шелковый халат, расшитый золотом.

— А я выпью. Дочь сказала — по два стакана в день пить. Говорит, витамин С, и что-то там ещё… Кстати, квартиры купил в «Королевстве чудес»?

— Конечно, Михал Михалыч! — Хомяков поспешил порыться в папке, протянул документы. — Вот, всё как вы просили. На вашу дочь. Последние взял. Им пришлось какого-то там нефтяника из-за нас кинуть!

— Это их проблемы! — губернатор убрал документы в закартинный сейф. — Будут нос задирать — землицу отымем. Скажем: забирайте ваши дома с нашего побережья и проваливайте в свою Москву на все четыре стороны! Понял?

Хомяков изворотливо улыбнулся.

— Теперь об этих захуянцах… или как их там!

— Михал Михалыч допил сок и пододвинул к себе приёмистую тарелку со щами. — Тебе, дружочек, вот такая директива: придумай, как сделать так, чтобы их деньги стали нашими.

— Ну что здесь можно придумать? — Хомяков развёл руками. — Мы же, в общем-то, не грабители с большой дороги?

— А кто говорил про грабителей?! Я тебе сколько талдычу, а ты никак не хочешь усечь политику партии! Работать с инвестором нужно красиво, по-современному. Понял? Вон, учись у людей! — губернатор показал неопределенным жестом куда-то на север. — Акции народу впарили, курс искусственно опустили и сами эти акции по дешёвке скупили. Чистый навар — Абрамович обзавидовался!

— Ну, это гроссмейстерский уровень!

— А мы чем хуже? Мы тоже, поди, не лаптем щи хлебаем! — Михал Михалыч предъявил изящную серебряную ложку, которой ел. — Короче, вот такая тебе резолюция: думай!

Он дал понять, что аудиенция закончена. Хомяков, несколько замороченный, шагнул в сторону двери, но на полпути замялся, сомневаясь: сказать, не сказать.

— Есть тут одна идейка…

В просторной приёмной громко тикали настенные часы, наверное, отсчитывая набегающую с каждой новой секундой прибыль от совершённых в этом офисе сделок. Морозил дюжий кондиционер, но всё равно пахло перегаром. Под стеклянным колпаком скучал во всём своём сановном величии макет жилого комплекса «Королевство чудес». В окно заглядывал надменный шпиль морвокзала, указывая острой тенью на саквояж в руках Осла.

Мужеподобная секретарша с накачанными икрами попросила вытхуянцев немного подождать, любезно предложила прохладительные напитки и отлучилась на минуточку.

— Что-то я не наблюдаю здесь обещанного ажиотажа! — съязвила Белка.

— Тебе же сказали: всё давно распродано! — раздраженно ответил Зебр.

После вчерашнего он имел соответствующий вид и подобающее настроение.

Сначала полосатый крутился вокруг макета, разглядывая его со всех сторон, а потом приподнял стеклянный колпак и стал ощупывать детали, причмокивая от удовольствия. Вскоре верхняя часть дома надломилась, а попытки сделать, как было, только усугубили ситуацию.

— Оставь макет в поко-о-ое! — возмутился красующийся исцарапанным лицом Жирафф.

Макет всё же не выдержал — верхняя часть «Королевства» осталась в руке Зебра. В этот момент дверь в кабинет руководства распахнулась, и вытхуянцы увидели радушного и бесподобного Рудольфа. Полосатый успел спрятать обломок за спиной.

— Извиняюсь, что пришлось ждать! Все на бизнес-конференции, а я тут один за всех вкалываю. Впрочем, как говорил великий Вольтер, работа избавляет нас от трёх великих зол: скуки, порока и нужды!

После положенных реверансов вытхуянцы расположились в богато обустроенном кабинете Рудольфа. На столе — милое семейное фото, на стенах — панорамы жилых комплексов, на журнальном столике — расточительные угощения для посетителей.

Гости получили для прочтения по комплекту контрактов на покупку квартир в «Королевстве чудес». Все делали вид, что читают, однако Бегемот рассеянно разглядывал планы квартир, приложенные к договору; Белка изучала состояние своего маникюра; а Зебр незаметно прятал обломок макета в пасти сувенирной акулы. Ослу копия вообще не досталась, и только один Жирафф что-то недовольно мычал, водя пальцем по строчкам. Однако на него, как на немого дурня, никто не обращал внимания.

— Жирафф, хорош мычать! — сделал замечание Зебр. — Не порти ауру помещения!

— На кого будем оформлять? — осведомился сладчайший Рудольф.

Он только что в очередной раз поговорил по телефону: мол, квартиры в «Королевстве чудес» закончились.

— На дядю! Сами понимаете: жизнь тяжёлая, завистников у меня — как мух на говне! Только и ждут, сволочи, когда я попадусь в особо крупных размерах! — Зебр всё-таки засунул большую часть обломка в акулу, но при этом поранил палец. — Ой, чёрт!

— Будьте добры паспорт!.. Спасибо! — поблагодарил Рудольф Бегемота и деловито застучал по клавиатуре компьютера. — Сейчас забьём данные, и можно будет подписывать… Я так понимаю, оплата наличными?. Отлично!

Через минуту перед Бегемотом лежал контракт на приобретение десяти люкс-квартир. Осталось поставить закорючку.

— Ну и цены! — Председатель Советующихся, превозмогая похмельный синдром, всё же пробежал глазами несколько самых важных, по его мнению, пунктов. — Прямо чудеса какие-то!

— Чудеса случаются только с теми, кто в них верит! — успокоил милейший Рудольф. — Просто ещё есть в нашей стране предприниматели, которые живут по принципу: стараясь о счастье других, мы находим своё собственное! Конечно, такое встречается крайне редко, но вам, друзья, сказочно повезло! К бабке не ходи! Кстати, это самые последние квартиры. Мне сегодня за них предлагали уже двойную цену. Но я, конечно же, человек слова, ведь мы с вами договорились!

— Кто раньше встал, того и тапки! — подпрыгнул Зебр, готовый перегрызть горло каждому, кто покусится на его квартиры. — Дядя, давай подписывай, ё-моё! Не тяни козла за вымя!

Бегемот подписал. Тут появилось шампанское, шоколад и подарочные часики с эмблемой «Королевства чудес». Великолепный Рудольф, поднимая пенящийся бокал, пожелал вытхуянцам столько здоровья, удачи и прибыли, сколько им вместе взятым и за всю жизнь не пожелали.

Уже когда новоиспеченные владельцы элитной недвижимости собрались уходить, Рудольф скромно напомнил о деньгах. Вытхуянцы, поглумившись над своей забывчивостью, вручили ему свой увесистый саквояж.

— Одну секундочку! — засуетился хозяин кабинета. — Я только выложу деньги из саквояжа!

— Не беспокойся, партнёр! — Зебр остановил его широким жестом. — Это подарок! Можешь оставить саквояж себе!

На улице неблагодарный Жирафф прицепился к полосатому:

— Зачем ты подарил ему саквоя-я-яж?! Он мне от бабушки достался! И где мы теперь будем хранить де-е-еньги?

— Храните деньги в сберегательном банке! — отмахнулся Зебр. — Вот ты гоношишь тут, ботан хренов, за бабушкин хлам, а ведь мы сегодня так круто поднялись! Глядишь, такими темпами скоро и крыша понадобится! Но ничего, были бы стены, а крышу предложат!

— Зачем нам крыша? — удивился длинношеий. — У нас целая вытхуянская армия!

— Ну конечно!.. Армия-то у нас вроде бы есть, но только до тех пор, пока её кто-нибудь не увидел!

— А вот за такие слова, гражданин хороший, можно и под суд загреметь! — вмешался Бегемот.

— Это по какой такой статье? — не поверил полосатый.

— Разглашение государственной тайны! Между прочим, до восьми лет лишения права покидать Вытхуяндию!..

Друзья направлялись в парк «Ривьера», но сбились с пути и попробовали свериться с картой Сочи, которая у Жираффа всегда была с собой. Наметив при её помощи маршрут, они битый час блуждали по утомлённым солнцем улицам Сочи. В очередной раз открыв карту, они остолбенели: на том месте, где они сейчас находились, должны были возвышаться корпуса санатория «Слава Сталину!».

— Профитроли, ну ты самый натуральный эскимос! — возмутился Зебр.

— Почему-у-у?

— Да потому что посмотри, какой год здесь написан! Тысяча девятьсот тридцать седьмой! Ты где эту карту взял?

— На набережной купи-и-ил! Мне скидку дали девяносто проце-е-ентов!..

При помощи не особо приветливых местных жителей вытхуянцы всё же добрались до парка. Сначала они покатались на картингах, где Белка и Осёл по очереди выиграли все заезды; а «дисквалифицированный» впоследствии работниками аттракциона Зебр многократно и как бы случайно таранил Жираффа, который, в свою очередь, никак не мог отличить педаль газа от тормоза. Потом играли на всевозможных автоматах и стреляли в тире, где Белка даже выиграла игрушку — дельфиненка.

Набегавшись по жаре, вытхуянцы искали подходящее убежище, где можно было бы в холодке промочить горло. Им навстречу попалась шумная процессия кришнаитов, которые принялись навязывать какие-то книги и выцыганивать пожертвования.

— Отвалите, камасутры! — в конце концов разозлился Зебр. — Книг я в жизни не читал, а денег у меня отродясь не водилось! И вообще, я исповедую фен-шуй!.

— Фен-шуй — разве это рели-и-игия? — дошло до Жираффа уже в кафе.

Вытхуянцы, тыча в советника пальцем, схватились за животы: «Ха-ха-ха!»

— Да я на самом деле пока что атеист, — признался Зебр. — С бабушкой в детстве не сторговались. Она говорит: поди, покрестись, милок, Христа ради! Я ей отвечаю: давай, бабуль, тыщу баксов — покрещусь. А она: окстись, внучек, стольник даю зелёных, и точка — бабла, в натуре, у самой в обрез… А бабка-то у меня продвинутая была, на рынке молочный бизнес держала. За рубль удушится! Если разборку с покупателем затеет, такой шухер стоит — милиция прячется. Бывало, вернётся с рынка, такая вся уставшая, хлопнет рюмашку первача, косячок забьет и говорит: плохие настали времена, внучек! Сегодня пятихатку с бидона молока не добрала. Конкуренты — падлы, не по понятиям стали торговать! Не воду молоком разбавляют, как положено, а наоборот — молоко водой!.. Ну, короче, торговались, торговались с ней — так в цене и не сошлись… Я просто хотел подороже продать свою религиозную девственность!.. Зебру позвонили:

— Алле, будущий король Вытхуяндии на проводе!.. Кто?.. О, малышка, привет!.. Что? Почему трубку вчера не брал? Сидел на совещании у губернатора!.. Да, зуб даю, чтоб мне жить на одну зарплату!.. Нет тут никаких девушек, одна Белка!.. Да ты её знаешь! Ну, такая вся. короче, без слёз не взглянешь! — Белка с размаху засветила полосатому дамской сумочкой в ухо. — Ой!.. Кстати, ты мне вчера снилась!.. Как что, трах. любили друг друга во всех позах!.. Ну ладно, я тебе попозже перезвоню!..

На перекрестке парковых дорожек вытхуянцы задержались у забавного ларька. Людей фотографировали, а их цифровое изображение при помощи компьютера встраивали в макет стодолларовой купюры, вместо одного из президентов США. Далее мощный цветной принтер выдавал столько сувенирных «долларов», сколько было нужно.

Друзья с нескрываемым любопытством наблюдали за процессом производства «денег». Зебр при этом утомил владельца аттракциона своими советами.

— Нечего глазеть! Если не хотим, то отходим! — наконец не выдержал тот.

— Давайте напечатаем доллары с Председателем! — предложил Зебр. — Будем в Вытхуяндии прикалываться. Ну давайте, пожалуйста!

После долгих уговоров Бегемот согласился.

Вскоре соплеменники увидели на мониторе чудную купюру, где вместо намозолившего глаза старика Франклина красовался упитанный Бегемот, а вместо надписи «сто долларов» — странное словосочетание «сто вытхуянок».

— Устраивает? Сколько печатать? Три купюры? Триста рублей, — владелец техники принял от Жи-раффа деньги и запустил печать.

Из принтера полезли вытхуянские деньги. В этот момент «фальшивомонетчика» отвлекли, и Зебр, пользуясь случаем, ввёл в программу какую-то команду, в надежде бесплатно распечатать пару лишних купюр. Принтер фыркнул и вдруг застрочил, как из пулемёта, выстреливая напечатанными бумажками. Вскоре всё вокруг было усыпано долларами с ликом Председателя Советующихся.

— Боже, мы банкро-о-оты! — плакался Жирафф. — Пришлось заплатить по сто рублей за каждую купюру! Дешевле было бы напечатать настоящие вытхуянские де-е-еньги!

Они брели в сторону выхода. Зебр волочил по земле прозрачный полиэтиленовый мешок, какие используют для мусора, туго набитый только что отпечатанными «долларами». Народ оборачивался.

— Да ладно, расслабьтесь! — успокаивал полосатый. — Всё, что не делается — всё к лучшему! А почему бы нам, раз уж так получилось, не запустить эти деньги в оборот?

— А что, это нормально! — неожиданно поддержал Бегемот. — Здесь вполне хватит на первое время. Нам действительно уже давно пора обзавестись собственной монетарной системой.

— Зайки мои! — вмешалась Белка. — Я вот где-то читала, что деньги должны быть чем-то обеспечены. Ну, там золотом, валютой какой или бутиками хотя бы?

— Да, действии-и-ительно! — поддержал всё ещё капризничающий Жирафф. — Чем вытхуянки будут обеспечены?

— Как чем?! — удивился Зебр. — Хе-хе! Ну, вы как с луны свалились! Конечно, долгами! Как и их зелёные братцы!

У Жираффа зазвонил мобильник. Вернее, не то чтобы зазвонил, а зажужжал: назойливая муха кружит, досаждает, но, в конце концов, её смачно прихлопывают. Советник ответил на звонок и вскоре сообщил вытхуянцам с выпученными глазами:

— Это Хомяков, помощник губернатора. Просит подъехать к нему по очень важному де-е-елу!

В назначенное время, ну, может быть, с небольшой поправкой на сборы Белки, вытхуянцы вновь очутились в зале приёмов викторианского особняка.

Здесь, не считая слуг, был только заждавшийся Хомяков. Выглядел он весьма и весьма озабоченным.

— Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие! — начал он весьма экспрессивно.

— Ну, всё! — шепнул Зебр вытхуянцам. — Это по мою душу. Айвазовского обнаружили!.. Молодость моя погибла ни за грош, как ненужный окурок!.. Теперь в Сибирь, по этапу, в одних кандалах!..

Помощник губернатора продолжал трагическим тоном:

— И кто бы мог подумать! Сезон в разгаре, Олимпиада на носу! А здесь такое!

— Да что случилось, брателло? — не выдержал пытки Зебр. — Если что, я знаю одного реставратора подпольного, он мне в прошлом году такие водительские права. эээ. отреставрировал, комар носа не подточит! И берёт, кстати, очень даже по-божески.

— Причем здесь реставратор? — скривился Хомяков. — Губернатор серьезно заболел!

Вытхуянцы переглянулись, Бегемот поспешил выразить помощнику искреннее сочувствие.

— Интересно, почём у вас места на кладбище? — Зебр в мгновение ока обрёл былую легкомысленность. — Тоже, небось, дорожают? Вот, кстати, про что забыли! А ведь неслабый вариантик для инвестиций!

Он взгромоздился на кресло губернатора, похожее на трон, и стал изображать царствующую особу. Его ужимки вызвали несколько сдавленных улыбок.

— Так чё за тема-то, я не врубаюсь? — полосатый почесал за ухом. — Если некому городом управлять, то я, так и быть, могу вам помочь. Конечно, не за спасибо — жизнь тяжёлая! Ваши харчи, плюс ночлег, плюс проездной на автобус… Ах да: я беру тысячу английских фунтов в час! И только чёрным налом!

— Так в том-то и дело, что некому! — отвечал Хомяков. — Замов у Михал Михалыча нет — проворовались, депутатам он не доверит и шнурки себе завязать. А нужен человек порядочный, смекалистый с большим управленческим опытом.

— Да это ваще про меня! — подпрыгнул в кресле Зебр. — Вот ребятишки соврать не дадут!

Тут открылась неприметная боковая дверь, и слуга вкатил в зал инвалидную коляску с завёрнутой в плед немощной фигурой в вязаной шапочке. Выт-хуянцы с трудом признали Михал Михалыча, который ещё позавчера выглядел жизнерадостным вечным двигателем, несгибаемой административной твердыней.

— Миша, эка тебя скрутило! — всплеснул руками Зебр. — Может, съел чего? Я тут твой стульчик занял, не в обиде?

— Сиди, сынок, сиди, мне всё равно без надобности, — губернатор едва шевелил губами. — Вот, друзья, как в жизни бывает. Живёшь себе, живёшь, радуешься любой пустяковине. Чего-то всё хочешь от жизни, радеешь, так сказать, за общее за дело. И вдруг бац — пора в путь-дорогу. Несправедливо как-то!

— А что говорят врачи? — поинтересовался Бегемот соболезнующим тоном.

— Врачи? Ну, говорят, что шанс ещё есть… Губернатору подали на подносе таблетку и стакан воды.

— Мишань, а про завещание не забыл? — Зебр не успел это произнести, как поймал на себе разгневанные взгляды вытхуянцев. — Чего я сказал такого? Дело-то житейское!

— Написал, дружочек, конечно, написал! Всё движимое и недвижимое завещал жителям Сочи! Всё до копейки, однозначно!

— Жителям?! — полосатый не сдержал разочарования. — Ну, ты даешь, ваще! Хочешь в книгу Гинне-са попасть, как единственный человек, завещавший что-то народу? Решил без мыла залезть в анналы истории?

Хомяков вступился за своего начальника:

— Михал Михалыч такой человек, что все только ради других. Без всякой задней мысли! Такая уж у него натура!

— Отставить, Хомяков! Ты же знаешь, я этого не люблю! — губернатор извлек из глубин пледа носовой платок и промокнул слезящиеся глаза.

— Давайте лучше о деле! Я всё взвесил и решил, что одна надежда на вас, батенька! — он посмотрел на Бегемота. — Я нетрудоспособен, а работы по горло, да ещё праздник мы затеяли — День курортника! Если что-то не придумаем — все труды мои зазря пропадут!

— Да, но чем я могу вам помочь? — удивился Председатель Советующихся.

— Можете, ещё как можете! Хомяков, наверное, вам уже докладывал, что нам нужен временно исполняющий мои обязанности? До тех пор, пока я не поправлюсь, если я вообще когда-нибудь поправлюсь! Это должен быть такой исполняющий обязанности, чтобы ни-ни, чтобы везде, и чтобы как положено! — Михал Михалыч надсадно закашлялся. — Ну, в общем, вы поняли.

Зебр спрыгнул с кресла, подлетел к губернатору и, круто вывернув его коляску, подкатил прямо к ногам Бегемота.

— Миша, конечно, ты меня сейчас спросишь, кто этот мощный старик? И я тебе запросто отвечу. Это гигант мысли, отец вытхуянской демократии! Слава Зайцев политической моды, папа Карло законотворчества, Билл Гейтс виртуальной экономики! Кто, как не он выручит тебя в беде? Жирафф не выдержал:

— В следующий раз ему надо рот пла-а-астырем заклеить!

Полосатый поспешил ответить умнику:

— Жирафф, не плюй в колодец, сам же потом пить из него будешь!

— Ну, я не знаю… — замешкался Бегемот, — как-то это всё неожиданно…

— О! Не спешите отказываться, батенька! — у губернатора из-за неведомых внутренних болей перекосило лицо. — Мы посоветовались, и я решил, что лучшей кандидатуры нам не найти. Мы понимаем, какой, так сказать, титанический груз уже лежит на Ваших плечах. Но что есть управление каким-то захудалым курортным городишкой по сравнению с заботами о целом государстве? Так, лёгкая общественная нагрузка!

— Захудалый курортный городишко?! — не поверил своим ушам Зебр. — Миша, ты первый человек, который осмелился сказать правду!

Все с нескрываемым любопытством вылупились на Бегемота. Тот, преисполненный важности, с румянцем удовольствия на щеках, взял многозначительную паузу закаленного интригами политического туза. Трудно было предположить, чем это всё закончится.

— Что ж, я согласен! — наконец не без патетики произнёс он.

Присутствующие облегченно выдохнули.

— Господи, я не могу поверить! — обрадовался Зебр. — Эй, человек, шампанского!

— А мне чего-нибудь безалкого-о-ольного! — присоединился Жирафф.

— Папа! — вдруг раздался голос. — Что с тобой? Что у вас здесь происходит?

Все оглянулись. В зале появилась девушка в джинсовых шортах и майке с эмблемой предстоящей Олимпиады. Осёл не сдержал возгласа удивления — то была Василиса.

— Папа?! — Зебр не сразу понял, в чём тут дело. — Во дела! Осёл-то у нас самый ушлый оказался! А я его за лоха держал!

— Вася, иди к себе, у меня важная встреча! — родительским тоном потребовал губернатор. — Я потом тебе все объясню!

Девушка пожала плечами. Она подошла ближе, поздоровалась с вытхуянцами и широко улыбнулась Ослу:

— Привет! Пойдём, я покажу тебе свою комнату!

— Вы знакомы? — изумился Михал Михалыч.

— Конечно! — Вася взяла Осла за руку и потянула за собой. — Можно, я его заберу?

Присутствующие проводили Осла и дочку губернатора обалдевшими взглядами. Дверь за ними закрылась.

— Но только у меня особое условие, — уточнил Председатель Советующихся, в продолжение разговора. — Я буду работать со своей командой!

— Всё, что хотите, батенька! — заверил губернатор. — Всё, чем я располагаю, включая это скромное жилище, в вашем полном распоряжении! Эй, Хомяков, давай!

Хомяков протянул Михал Михалычу заранее подготовленный документ. Тот с готовностью его подписал.

— Это приказ о вашем назначении, — объяснил губернатор Бегемоту, протягивая бумагу. — С этой минуты все мои полномочия по управлению городом переходят вам! Пока я не выздоровею!

В комнате Васи, относительно скромной, за распахнутыми окнами благоухал тенистый сад. Осёл говорил девушке:

— Не знал я, что за сластью апельсина

Скрывается такая сердцевина.

Я позабыл, что в жизни всё сложней.

Ведь это мир не ангелов — людей!

Вася подала ему стакан с минеральной водой.

— И что из этого, что ты не знал? Я должна была у себя на лбу написать, что я дочь губернатора? Или ты не стал бы со мной общаться, если б знал?

Осёл отвечал, что социальное неравенство зачастую вредит взаимоотношений таинству. Что девушке, которая уже имеет всё, за исключением грехов, он не сможет предложить ничего, кроме себя, своей любви и своих стихов!

— Мне этого вполне достаточно! — отвечала Василиса из ванной комнаты, дверь в которую оставила открытой. — Ты думаешь, почему я подрабатываю в аквапарке? Я не хочу зависеть от отца! Я не хочу всю жизнь исполнять принцессу на горошине! — Шумела вода, видимо, она принимала душ. — Я пытаюсь избавиться от его опеки, стать свободным человеком! Меня совершенно не интересует его бабло, тем более я догадываюсь, каким образом он его поднимает. Я хочу носить не кучерявое платье в бриллиантах, а рваные джинсы; путешествовать не на частном самолёте, а автостопом; любить не того, на кого укажет отец, исходя из своих политических соображений, а того, кого полюблю!

Девушка вышла из ванной комнаты — обвитая тонким полотенцем, свежая, первозданная, будто только что сотворённая из солнечных лучиков, вкуса апельсина и ароматов сада за окном. Осёл поперхнулся минеральной водой.

— Ну а теперь, если тебя устраивает мой ответ, давай немного согрешим! — Вася присела к нему на колени и приблизила губы.

И длился поцелуй вечность, и смешивались во рту сладострастные соки, и рушились представления вытхуянца о том, что в любви духовное несоизмеримо важней физического.

— Да, забыла самое главное! — Вася на мгновение прервала поцелуй. — Будьте осторожны! Отец наверняка что-то задумал!

В зале приёмов официант разносил шампанское. Бегемот принимал нудные поздравления от Жи-раффа.

— Ну, как я тебе? — тихо спросил губернатор у Хомякова.

— Лучше не бывает, Михал Михалыч! Вы прирожденный артист, вам бы в Голливуд! И вообще, у вас столько талантов, я каждый раз поражаюсь! Я считаю, первый этап нашего плана удался!

Рядом материализовался Зебр. У него в руках был не только бокал, но и целая бутылка шампанского.

— Какой человек! А каких людей воспитал! — сказал он, показывая на Бегемота. — Миша, ты попал… — Зебр отхлебнул шипучего напитка, — в самую в точку!

— Не сомневаюсь! — Губернатор улыбнулся сквозь муки болезни.

— Эх, дайте срок, детишечки, мы тут у вас запросто коммунизм построим!

Зебр испарился. Хомяков наклонился к уху губернатора:

— Всё скоммуниздят, что только можно, и ноги сделают в свою Вытхуяндию!

Михал Михалыч скрыл улыбку кулаком, будто кашляя.

Глава 8. Правила поведения за «шведским» столом

Главная забота нашей Фемиды — глубина карманов её хламиды.

Вытхуянский памфлетист

Короче: совсем ещё утром, у въезда на парковку морвокзала стряслось неожиданное. Появился длинный, как вагон метро, лаково-чёрный авто с тремя рядами включённых фар. Из динамика машины сердито крякнуло, и прохожие шарахнулись врассыпную.

Многие забыли, куда шли, сгрудились в толпу: «Олигарх какой-нибудь? Наркобарон? Киркоров?», а местные в момент признали один из лимузинов губернатора, и с радостной ухмылкой приготовились лицезреть своего сюзерена.

Но из автомобиля сначала выпал какой-то длинношеий, потом выскочил такой ушло-полосатый, зорко огляделся, прежде чем распахнуть самую заднюю дверь, а затем высадился владелец безразмерного живота с дымящейся сигарой в зубах. По толпе пробежал слушок: это председатель какого-то совета, наверное, олимпийского — его по телеку показывали. да нет, это кажется новый губернатор, вроде того.

А вытхуянцы уже спешили по пешеходной набережной в направлении аквапарка. Туристы с экскурсоводом, те же танцующие папуасы, снующие веломобили с шашечками такси. И везде майки с эмблемой предстоящей Олимпиады.

По улице провели большого африканского слона. Вскоре вытхуянцы наткнулись на чудовищных размеров кучу, которую без сомнения наделал тот самый слон. Их изумлению не было предела.

— Ни фига себе! Вот это и называется сходить по-большому! — отреагировал Зебр.

До аквапарка было ещё далеко, а Бегемот уже запыхался.

— Сто долларов тому, кто донесёт его императорское величество до аквапарка! — сообщил полосатый.

Желающих почему-то не нашлось.

— Зайки мои, давайте поедем на веломобилях? — предложила Белка.

— Ну, не зна-а-аю! — засомневался Жирафф. — Наверное, дорого!

— Чего ты все жмёшься? — грудью наехал Зебр. — Минфин ты наш недоделанный! Делов-то на копейку! Нам уже Мерседесы себе пора заказывать бронированные, а ты всё снег прошлогодний скирдуешь!

— Ну хорошо-о-о, — нехотя согласился советник, — но арендуем только оди-и-ин веломобиль, для Председателя…

Юноша на веломобиле оглядел весомые формы Бегемота и назначил двойную цену, в надежде отпугнуть негабаритного пассажира. Но не тут-то было. Председатель, не торгуясь, при помощи Осла и Жираффа вскарабкался в разом осевшую коляску и надменно бросил рикше:

— Трогай!

Юноша приналёг, но не смог даже тронуться с места. Он обозлился, поднажал на педаль всем весом, но всё равно оказалось недостаточно.

Зебр ухохатывался.

— Эй, студентик бывший, подтолкни! — высунулся из коляски Бегемот.

Полосатый чертыхнулся, но не посмел перечить. Он размялся, затем упёрся плечом в заднюю часть коляски и надавил. Но и это ни к чему не привело.

— Зебр, ты дурак! Кто же так толкает! — вмешалась Белка и принялась помогать.

Жирафф и Осёл присоединились к ней.

Наконец, коляска сдвинулась с места и нехотя покатила мимо магазинов и кафе. Вытхуянцы толкали что есть мочи, взмокший юноша-рикша крутил медленно проворачивающиеся педали, перенося всю тяжесть тела с ноги на ногу, а прохожие смеялись и показывали пальцем.

В аквапарке Белка расположилась в сторонке и, чуть посомневавшись, скинула лифчик. Вскоре она окликнула Зебра:

— Эй, пупсик, принеси мой крем!

Иногда полосатому не нужно было повторять дважды. Через секунду он был уже рядом с тюбиком крема в руке.

— Тебя намазать, малышка? — спросил он, скрывая свой алчный взгляд под солнцезащитными очками.

— Я сама. Спасибо! — ответила рыжая тоном, не оставляющим сомнений, что презентация её прелестей закончена.

Зебр огорченно ковырнул ногой песок.

— «Спасибо» в кровати не приласкаешь! Как насчёт маленького плезирчика?

Белка только продемонстрировала средний палец руки.

— Ты пойми, крошка! Мне ухаживать некогда! Ты привлекательна, я чертовски привлекателен — чего зря время терять?!

— Зебр, ну ты и зануда! Тебе легче отдаться, чем объяснять, почему не хочешь этого делать!

Солнцепёк кочегарил беспощадно. На раскалённой гальке можно было рыбу-гриль забацать. Видимо, где-то там наверху, в божьей котельной, чумазые черти-гастарбайтеры наперегонки подбрасывали в топку угля.

Жирафф пошел купаться. Народ изумленно оборачивался на его трусы по колено в ромашках. Вскоре он плыл вдоль берега, яростно размахивая руками.

— Мелко плавает, зато как гребёт! — оценил Зебр его стиль плавания.

— Отнюдь. Очень даже ничего! — пригляделся Бегемот.

— Вот именно, что ничего! — Зебр по ходу разговора чинил свои порванные шлепанцы при помощи найденного куска проволоки. — Неудачник! Гнусная натуришка! Только и может, что изображать бурную деятельность!

Тут полосатый заметил у моря романтическую женскую фигурку, навёл на неё фокус и сейчас же сорвался с места.

Девушка задумчиво брела вдоль полосы прибоя босиком, рассматривая камешки и крохотных рачков.

— Мадам, я готов целовать песок, по которому вы ходили! — услышала она за спиной.

Девушка обернулась. Обаятельнейшая улыбка Зебра на фоне сочинских перспектив показалась ей вполне благопристойной.

— Очень приятно! — ответила она с блеском в глазах.

Обнадёженный первым успехом, полосатый скосился на её вызывающий бюст и продолжил:

— Вы не возражаете, если я составлю вам компанию? Я знаю пять тысяч свежих анекдотов и одну потрясающую любовную историю!

— Да, ради бога! — девушка почему-то огляделась по сторонам. — Пять тысяч рублей два часика. Пятнадцать — за ночь.

— Э-э… Так ты?.. Ни фига себе! А чё так дорого?!

— Так Олимпиада ж!

Полосатый заметно приуныл, почесал пятку, что-то прикинул в уме.

— А сколько будет стоить пять минут?.

Воздух настолько пропитался ароматами гор, южных растений и, конечно, самого моря, что превратился в сладчайший напиток. Им не дышишь — его жадно пьёшь, захлебываясь от счастья. И тут в этом чудодейственном воздухе вдруг появилась первая тихая нота. Следом за ней кротким шелестом набежала целая музыкальная волна. В ней было столько спокойствия, столько наслаждения! Кричали чайки, шуршали камешки, доносился далеким фоном визг детей, забавляющихся в аквапарке.

Вытхуянцы, игравшие в мяч на мелководье, остановились и заворожено прислушались. Бегемот, релаксировавший у самой воды в раскладном кресле, удивленно приподнял голову.

Но эти звуки не совпадали с ритмом биения сердца Зебра. Он заметил неподалёку, прямо на пляже, невесть откуда взявшуюся музыкальную ударную установку, подбежал к ней, сел, взял палочки и вмешался в мелодию безмятежности решительным ритмом. Музыка сразу же разогрелась, повеселела. Стали собираться люди.

Вытхуянцы, легко управляясь с разными музыкальными инструментами, пели о том, какая же все-таки лепота — этот сказочный мир! Несколько часов на самолёте — и ты в раю! Всё позади: опостылевшая работа, собачий холод, вечная инфляция! Когда тебе уже начинает казаться, что эта территория от заброшенного крольчатника до Медвежьего болота, огороженная колючей проволокой государственной границы, и есть весь твой земной мир — вдруг тебя вырывает из гнусной действительности и швыряет в некий межпространственный туннель навстречу радостному слепящему свету… И внезапно открывается такая сумасшедшая перспектива, что дух захватывает! Виват, Сочи! Мы счастливы, какникогда!

Зебр рубил сплеча по тарелкам и барабанам. Жирафф, нацепив очки, довольно сносно управлялся с клавишными. Белка была на «ты» с гитарой — один в один Земфира. Осёл на ходу слагал песенные строчки и ещё успевал раздавать друзьям листки с очередными куплетами. И всем этим несусветным действом дирижировал сидевший в кресле Бегемот, размахивая сигарой, словно дирижёрской палочкой.

Вокруг вытхуянцев уже были сотни людей. Они танцевали и подпевали. Виват, Сочи!

А в небе военные самолёты рисовали цветными реактивными струями олимпийские круги, символы города, моря и сердец, влю-блённыхв этот заповедный край.

— …Гляжу, на горке, вместе с детьми, Зебр стоит, — рассказывала Белка вытхуянцам, — очереди своей дожидается, чтобы по желобу в бассейн съехать. У детишек вот такие лица… — Белка состроила мордочку глупой щенячьей радости. — И у Зебра точно такая же рожица! — она опять показала. — Один в один! А потом он чуть не подрался с мальчишкой из-за резинового баллона. Я со смеху чуть не померла!

Вытхуянцы надорвали животики. Зебр обиженно пробурчал:

— Над кем смеётесь? Над собой смеётесь!

В веселье не принимал участия только Осёл. Он лишь горько вздыхал и безнадежно поглядывал в сторону закрытого на замок ларька-апельсина.

— Чего коматозишь, братишка? — Зебр подкрался к Ослу и приложил к его разгорячённой спине ледяную банку с пепси. Тот подскочил. — А я тебя предупреждал: любовь — это тебе не порножурнальчик на лекции полистать!

— Я так и знал, что тщетны все надежды!

Ведь я самонадеянный невежда!

Мне вместе с Ней, увы, друзья, не быть!

Я должен всё скорее позабыть!

Я ухожу, я каюсь, я прощаю!

Я больше ни на что не уповаю!

Мне остаётся лишь всплакнуть в тиши

Своей больной, истерзанной души!

И наш одержимый поэт в отчаянии отвернулся. Вытхуянцы зааплодировали.

Зебр допил пепси и отшвырнул через плечо пустую банку.

— Мне тоже тут с утра навеяло, — сообщил он и принял позу пламенной декламации: — У лукоморья дуб взбесился! Сожрал кота и застрелился!

— Зебр, ты дурак! — Белка бросила в него скомканную обертку из-под мороженого. — Осёл переживает, а ты?! Его поэзия — это же так интимно!

— Вот, я помню, в прошлом годе, — попытался встрять в диалог Жирафф, — пошли мы на Медвежье болото по ягоды.

— Да ладно, не обижайся, братишка, я пошутил, — перебил его Зебр и дружески похлопал Осла по плечу. — Все знают, что ты гений. Правда, непризнанный. Ну ничего, после смерти, годочков этак через сто, тебя обязательно признают! Зуб даю!

Бегемот протянул полосатому остаток сигары, затем при помощи Жираффа передвинул свой лежак в тенек.

— Уж больно пессимистическое пророчество! — прокомментировал он. — Если бы мы в Вытху-яндии подобным образом анализировали наши социально-экономические перспективы, давно бы все перевешались на Кривом дубе.

— А что? — Зебр во всю силу легких затянулся окурком и с наслаждением выдохнул, на мгновение пропав в дымовой завесе. — Лучше горькая правда, чем серпом по яйцам! Стихи сейчас читают только те, кто их пишет. Что, нет? И то — только свои собственные!

— Ну не скажи-и-и! — опять вмешался Жирафф. Белка отложила книжку:

— Зебр в чём-то прав. Раскрутиться сейчас практически невозможно!

Зебр лукаво усмехнулся:

— Ну, при желании можно раскрутить всё, что угодно. Главное что, детишечки? Хороший маркетинг! Вот, взять допустим, книжный рынок. Где сейчас в основном книги читают?

— На рабо-о-оте? — предположил Жирафф. Зебр красноречиво показал, что его сейчас стошнит:

— А мысль одна — она прямая, как струна! Какая работа? Ты что, перегрелся? На работе есть компьютер. Все висят на сайтах знакомств и в «Одноклассниках».

— А где-е-е?

— Где-где! В туалете! А почему? Потому что там нет ни компьютера, ни телевизора! Пока ещё не додумались. Так вот, если разложить книги по общественным туалетам — через пару месяцев любой засранец станет книголюбом! К бабке не ходи! А ещё лучше — сразу напечатать автора на туалетной бумаге. Прочитал — использовал. Грубо говоря, двойного назначения. Тут и продвижение бренда, и сразу денежки с продажи рулонов. Такой раскрут (Зебр бросил взгляд на книгу Белки) даже Донцовой не снился!

— Браво! — изумилась Белка. — А избранное можно печатать на люкс-бумажке с ароматом клубники!

— А что? Это по-взрослому! — одобрил Бегемот. — Надо всё тщательно обдумать. Я как раз планирую двухтомник со своими высказываниями!

— Только, ваше высочество, будьте осторожны с государственной символикой и, в особенности, со своей фотографией! — предупредил Зебр. — Кстати, Осёл, вон твоя ненаглядная!

Все обернулись. Действительно, у Васиного ларька рабочий сгружал с тележки коробки с апельсинами. Девушка была здесь же — с блокнотиком в руке что-то подсчитывала.

Осёл приободрился, направился, с трудом сдерживая шаг, в сторону ларька.

— Ни пуха, ни пера, любовничек! — напутствовал его полосатый. — Ты там поосторожней, а то, если Миша обидится, одни чучела от нас останутся! Эй, и сочку нам зацепи на халяву!

В зале приёмов викторианского особняка собралась вся придворная знать, все мало-мальски значимые люди города. Многие оделись расточительно ярко, даже несколько маскарадно, и при этом казались необычайно возбуждёнными. Слышалось перешептывание, хихиканье, а зачастую и откровенный хохот. Впрочем, когда двери распахнулись и заждавшемуся обществу явился чопорный Бегемот в окружении своей потрясающей вытхуянской свиты, в зале зааплодировали, а один краснорожий даже закричал: «Да здравствует новый правитель! Ура!»

Нарисовался Хомяков, произнёс приветственную речь и проводил исполняющего обязанности губернатора до тронного кресла. Бегемот сел, щелкнул пальцами, в то же мгновение Жирафф поспешил подать ему сигару, а Зебр поднёс зажигалку.

— Что у нас там по протоколу? — спросил у Хомякова Председатель Советующихся, выпустив дым.

«Он сказал: по протоколу! Ха-ха!» — зашелестело в толпе.

— Вам надлежит познакомиться с приглашенными, а затем дать интервью местному телеканалу, — доходчиво разъяснил помощник губернатора. — После — «шведский стол».

С этими словами Хомяков подал знак, и тут все, кто находился в зале, загалдели и наперегонки бросились к новому правителю. Пихаясь и даже сквернословя, они сформировали длинную очередь. Только один немощный старичок в аккуратном пиджачке остался стоять в сторонке.

Жирафф в испуге спрятался за кресло, а Зебр надул из жвачки пузырь:

— Ни фига себе ажиотаж! Как на футболе! Надо бы металлоискатель и пару омоновцев!

Однако Бегемот лишь повальяжнее устроился в кресле:

— Спокойно! За дело берусь я!

Итак, едва ли не все присутствующие посчитали за честь представиться исполняющему обязанности губернатора. Бегемот, как тонкий политик и опытный руководитель, постарался с каждым обмолвиться хотя бы парой слов, а некоторых важных чинуш и высокородных особ обласкал своим вниманием. Дам он одаривал щедрыми комплиментами, спортсменов-олимпийцев — смелыми прогнозами, инвесторов — обещаниями всяческого содействия. Время от времени он стряхивал пепел в пепельницу, которую всякий раз подносил предупредительный Жирафф.

— Какой очаровательный мужчина! — восхищенно воскликнула тучная женщина, увешанная килограммами золота. — Комильфо!

Она только что пообщалась с Бегемотом.

— Мадам, на вас столько золота! — подивился Зебр. — У вас собственные золотые прииски? Возьмите меня директором! Честное слово, я буду красть на двадцать процентов меньше, чем ваш сегодняшний управляющий!

«Золотая» женщина остановилась, в упор оглядела полосатого, словно приценивалась к новой блузке.

— Какой хорошенький клопик! — она потрепала его по щеке. — Нет, солнце, у меня частная гостиница в центре города. Не хочешь вечером со мной поужинать?

— Клопик? Хм! — Зебр понюхал у себя подмышкой.

Возраст женщины угадывался с трудом — она явно гордилась своей моложавой внешностью. Разве что, её глаза — они безошибочно выдавали её паспортную подноготную: за пятьдесят. У Зебра появилось необычное, совсем не свойственное ему чувство: его хотят поиметь. Он теперь готов был живьём сожрать свой несдержанный язык.

— Мадам, вы такая фешенебельная, что мне не рентабельно! — нашёлся полосатый и попробовал ускользнуть в сторону.

«Золотая» женщина железной хваткой удержала его за запястье.

— Приходи ко мне ночью! — похотливо зашептала она ему в лицо, обдавая запахом котлет с чесноком. — Я оставлю окно открытым. Белый особняк на улице Роз. Не пожалеешь!

— Мадам, окон так много, а времени так мало! — Зебр вырвал руку и подтолкнул к женщине Жираф-фа: — Это Федя, наш младший научный сотрудник!..

Между тем первая волна желающих засвидетельствовать свое почтение новому правителю спала. Теперь Бегемот неспешно общался с депутатами, коммерсантами и представителями диаспор. Реверансы и дифирамбы как-то незаметно сменились жалобами и просьбами.

— Я прэдставляю ассоциацию ювелиров города, да! — поклонился импозантный армянин. — Моя фамилия Воскерчян!

— Очень приятно! — натянуто улыбнулся, слегка подуставший Председатель.

В последующие десять минут Бегемот, зевающий с закрытым ртом, выслушивал душераздирающие жалобы ювелира на коммунальщиков, налоговиков и, в особенности, на милицию, пытающуюся «кры-шевать» ювелирный бизнес города.

— И сколько они просят за крышу? — поинтересовался Председатель Советующихся.

— О, очень много! Дэсять процентов, да!

— Хм, это нормально! — пожал плечами Бегемот, но тут же опомнился: — Что?! Какое беззаконие!

Тут в разговор встрял Зебр:

— Позвольте, ваше превосходительство, я разберусь!

С этими словами он увлек армянина за кресло.

— Не следует, батенька, беспокоить столь коронованную особу этакими пустяками! — устыдил ювелира полосатый. — Твоя проблема, конечно, не всунул-высунул, но в принципе решаемая!

— С кем имею честь, да? — испуганно поинтересовался тот.

— Тайный советник по особым делам! — Зебр вытащил из кармана роскошную визитку Рудольфа, быстрым волнообразным движениям провел ею у глаз собеседника. — У Его высочества очень длинные руки! Вот, помню, обратился к нам Иран за помощью. Мол, США продыху не даёт, денег за «крышу» требует, войной грозит. И что вы думаете?

А? Решили вопрос! Один наш человечек в ЦРУ в секретном докладе президенту Америки всего одну буковку подправил в названии страны, на которую следует наехать. «Н» на «к»…

— Помогите нам, мы в долгу не останемся, да! — схватил полосатого за грудки Воскерчян.

— Не боись, дружочек! — мягко высвободился Зебр. — Делов-то на копейку! Только… эээ… авансик бы не помешал! Жизнь тяжёлая, да!

Воскерчян почему-то покраснел, полез в карман и дрожащими руками вытащил пачку денег. Он, было, собрался выщипнуть из неё несколько купюр, но Зебр поспешил вытянуть из его пальцев всю стопку.

— Иди, да! — полосатый стряхнул с плеча ювелира несуществующую пылинку и слегка подтолкнул его. — Считай, что дело сделано! И скажи там своим, чтобы теперь ментов не боялись! Чуть что — сразу на три буквы!

Счастливый Воскерчян удалился.

Спустя минут пятнадцать Бегемоту представился один из ответственных милицейских чинов — полковник Пронин.

— Что же вы, детишечки, этих, как их… ювелиров обижаете? — упрекнул его Председатель. — Нехорошо! Мы разочарованы!

— Ювелиров? — переспросил Пронин, воинственно выпятив чугунный подбородок. — Первый раз слышу!

— Как? — изумился Бегемот. — Вы не знаете, кто такие ювелиры?!

— Позвольте, ваше преосвященство, я разберусь! — опять вмешался Зебр…

Вскоре за троном Бегемота полковник оправдывался перед полосатым:

— Ювелирные салоны, товарищ генерал, по закону положено охранять! А они не хотят чтить законы! Я уж не говорю про то, что золото у них контрабандное, клейма фальшивые, от налогов уходят! И граждан других национальностей в этот бизнес не допускают! А зарплаты у нас в милиции — два раза на пляж сходить. Кадры разбегаются. А требуют с нас в десять раз больше, чем раньше, потому как Олимпиада!

Оскорбленный подбородок Пронина превратился в пудовую гирю.

— Как я тебя понимаю! — посочувствовал Зебр. — Ох уж мне эти нацменьшинства! Ни туда, ни сюда! За ними ваще глаз да глаз нужен! А то не успеешь оглянуться, как они уже нацбольшинства! А в Выт-хуяндии чё твориться, я спрашиваю?! — он кивнул на Жираффа.

Пронин просветлел.

— Давай так, полковник! — продолжил полосатый. — Мы вам ювелиров, а вы нам чисто по-братски! Как говорится, фифти-фифти! Чтобы все! Согласен?

Подбородок Пронина полегчал до веса пылинки.

— Так точно!

— Только надо бы авансик. А то мы так поиздержались в дороге! Сам понимаешь, личный самолёт с джакузи, наполненной морской водой, четыре стюардессы.

Милиционер с готовностью полез в фуражку и извлек из-за околыша несколько пятисотевровых бумажек.

— И не церемоньтесь там с этими неудачниками! — напутствовал Зебр. — А то возомнили о себе чёрте чего!

Наконец, присутствующие вернулись на свои места. Сейчас же парадные двери распахнулись, и в зал расхристанной бандой ворвалась съемочная группа со жгучей брюнеткой во главе.

Брюнетка бросилась к Бегемоту и сунула ему в рот свой грушеобразный микрофон:

— Здравствуйте! От имени наших телезрителей поздравляю вас с назначением! Скажите, не повредит ли Ваша новая должность национальным интересам Вытхуяндии?

Сразу две телекамеры взяли лицо Председателя Советующихся крупным планом. Тот поспешил принять авторитарную позу и начал с пафосом:

— С точки зрения банальной логики фрейдо-марксизма, макроэкономика зарождающихся метрополий, даже в условиях политического манипулирования и реинтеграции, имеет градообразующее, я бы даже сказал — базисное значение.

Придворная знать откровенно захихикала. Брюнетка в ужасе прикусила губу.

— Это он с нами разговаривает? — Зебр оглянулся вокруг себя.

Тем временем Хомяков мелкими шажками скользнул в сторону, приоткрыл портьеру и скрылся за ней. Через минуту он уже был в спальне губернатора.

— Молодец, Хомяков! Ох! Я сейчас лопну от смеха! Посмотри, ну и рожи! Выношу тебе благодарность!

Михал Михалыч лежал в своей отмеренной морскими милями кровати и щёлкал пультом, меняя изображения на пяти экранах, встроенных в деревянную панель стены. Один экран транслировал общий вид зала, заполненного людьми, другой — Бегемота, интервьюируемого брюнеткой с телевидения, третий — Зебра, пересчитывающего за спинами вытхуянцев деньги.

— Всё, как вы хотели! — поклонился Хомяков.

— А что там Пронин-то суетится? Ты что, не предупредил его, что всё это шутка?

— Не успел, Михал Михалыч! — помощник губернатора виновато развёл руками и бросил взгляд на сервированный аппетитным обедом столик возле кровати. — Он только из Москвы вернулся. Семинар там у них какой-то проходил по культуре межнационального общения.

— Ясно. Ты тогда, знаешь чего? Скажи ему, чтобы он их проверил как следует. Что, где, когда, сколько!

— Есть.

Губернатор выбрал из фруктовой вазы крупный персик, задумчиво покрутил его в руках и кинул посетителю.

— Слышь, Хомяков! А тебе не кажется, что мы с тобой того. переборщили малость?

— Всё в порядке, Михал Михалыч! — помощник губернатора из вежливости надкусил персик. — Они у нас на крючке. Считайте, что их деньги у вас в кармане!

— Ладно, дружочек, только ты не тяни! Я уже устал дурака валять. К тому же со дня на день кувейтский шейх сюда прибудет. Он такие деньжищи может в нас инвестировать, что даже у этих волосы дыбом встанут! — Губернатор показал рукой куда-то на север. — Так что надо поскорее с этими… под-хуянцами заканчивать! Понял?

— Так точно! Сделаем!

— А с этим Воскерчяном, ох, я разберусь! Мало не покажется! — Михал Михалыч воспользовался пультом, и на экране очутился ювелир, передающий Зебру деньги. — Он у меня билетики входные будет на пляже продавать!

В зале приёмов изголодавшиеся гости штурмовали «шведский стол». Деликатесы исчезали с тарелок, словно по волшебству. То тут, то там возникали мелкие стычки. Зебр, чертыхаясь, выбрался из давки, с цирковой сноровкой сохраняя равновесие «пизанской башни», которую возвел на своей тарелке из самой разнообразной еды. Поблизости он обнаружил жгучую брюнетку с коктейлем в руке.

— Здравствуй, детка! Ты чего трубу третий день не берёшь?! Или кинуть меня решила?

Полосатый ловко выдернул из середины «башни» очищенную крупную креветку и, проглотив её, облизал пальцы.

— Что ты, сладкий! — брюнетка обвела пальчиком контур его губ. — Я только о тебе и думаю! Боже, какие у тебя красивые губы!

— Ну, так в чём же дело?! Я в твоём распоряжении!

Зебр заметил Жираффа, который с голодным взглядом и пустой тарелкой в руке никак не мог протиснуться к «шведскому столу», и подозвал его:

— Профитроли, псст сюда!

— Что-о-о?

— Смотри: еда, — полосатый показал глазами на свою «пизанскую башню». — Сплошь дефицит. Всего пять долларов!

— Я и са-а-ам могу! — Жирафф было отвернулся.

— Как хочешь! Только там одна картошка осталась!

Жирафф подзадумался, нехотя полез в кошелёк…

— Ты не понимаешь! — брюнетка пугливо огляделась. — Я не должна тебе этого говорить. Меня преследуют! Если нас увидят вместе — нам хана!

— Да ладно! Кто тебя преследует? — не поверил Зебр. — Поклонник, что ли, очередной? Или, ха-ха, сочинская мафия?

Он остановил официанта с подносом разлитого по бокалам шампанского, опустошил сразу два бокала, а третий взял в руку.

— Ты, конечно, мне не поверишь. И то, и другое! Меня преследует глава мафии! Однажды он увидел меня по телевизору и сразу влюбился! — жгучая брюнетка готова была заплакать. — Они следят за мной! А всех мужчин, которые даже случайно оказываются рядом, уничтожают! Мой бывший молодой человек до сих пор в реанимации! А ещё одного они сбросили с пирса в море с камнем на шее! А он совсем ни при чём! — Зебр в испуге громко отрыгнул газами только что выпитого. — Теперь я не знаю, что и делать! Хоть из города беги!

Полосатый смущенно ковырнул пальцем в зубах. Такой поворот событий явно не входил в его планы.

— Ни фига себе! Предупреждать, между прочим, надо! У меня грыжа, мама больная и четыре кредита!

— А ты не спрашивал! — огрызнулась брюнетка. — Может, ты мне поможешь выбраться из этой истории?

Они оглянулись на шум: Жирафф не донёс «пи-занскую башню» — уронил её, да ещё и сам поскользнулся на покатившейся по полу оливке.

— Да счас!!! Как говорили у нас в гербалайфе: мы не покупаем чужих проблем! Прощай! Забудь моё имя, порви мою фотку, отнеси в ломбард мои подарки!

— Пока, солнце! — опечалилась брюнетка.

Но Зебр не спешил уходить, какая-то мысль сверлила его мозжечок.

— Послушай, детка, а ты меня случайно не разводишь?

— Я?!

Жгучая брюнетка бегло огляделась, подметила одинокого старичка в опрятном пиджачке и игриво подмигнула ему, давая понять, что вовсе не против. Старичок выпучился на неё. Она что-то изобразила язычком, показывая, что спектр её пристрастий достаточно разнообразен.

— А вот и он! — зловеще прошептала брюнетка, незаметно показывая на старичка.

— Кто?

— Глава мафии! Полосатый пригляделся.

— Чё? Этот пиджак?! Так странно! Да это ушлёпок какой-то!

— Не скажи! Видишь, как смотрит? Всё, он тебя запомнил! Берегись!

Пиджак, действительно, смотрел именно на них, с укором и даже с вызовом во взгляде.

Впечатлительный Зебр внезапно ощутил тяжесть привязанного к шее камня. Он звонко сглотнул слюну.

Глава 9. Бойся Сочи, мы идем!

Я знаю массу ответов. Подобрать бы к ним вопросы.

Вытхуянский политик

— И что больше всего меня поражает, детишеч-ки, — делился Бегемот за завтраком в апартаментах губернатора, — ну никто, ну совершенно никто не знает английского языка! Как они собираются Олимпиаду принимать? Ума не приложу!

Накрытый на пять персон стол обслуживало аж трое официантов. Количество предметов и приборов на белоснежной скатерти потрясало воображение. Да ещё и свежий букет полевых цветов.

Один стул был пуст — Жирафф самым необъяснимым образом отсутствовал.

— А не хрена! Пусть они сами русский учат — великий и могучий! — высказался Зебр с набитым ртом. — А тех, кто не знает — ваще к соревнованиям не допускать! Кстати, это тема! Создать специальную линг. лингвистическую комиссию. Я, так и быть, могу её возглавить…

— Пупсик, убери локти со стола! — потребовала заспанная Белка.

Полосатый нехотя убрал.

— Нет, студентик, так не годится! — усомнился Председатель Советующихся, расколупывая яйцо.

— Я вон вчера поговорил с российскими спортсменами, они даже русский язык толком не знают. Не ровен час — вообще выступать будет некому!

— Ну, с ними-то мы разберемся! — отмахнулся Зебр.

— Им со скидкой: сто евро — зачётик! А пятьсот — это в пакете, если надо ещё и потопить конкурентов…

— Зайка, салфетку положи на колени! — опять вмешалась рыжая.

Полосатый не удержался от гневной реплики:

— Как вы мне надоели с вашим дворцовым этикетом!

— У меня иной стратегический замысел, раз уж я здесь теперь самый высокопоставленный, — покачал головой Бегемот. — Устроим в Сочи месячник английского языка. Так сказать, метод погружения, а по-современному — дайвинга…

— Уау, дайвинг в Сочи?! Ха-ха! — Полосатый оттянул свои уши, высунул язык и вытаращил глаза.

— Это только для подводных бомжей! Я вон вчера нырнул поглубже, там такое на дне!

— Это другое, — увлёкся французскими булочками Бегемот. — Из мусора, собранного с морского дна, мы возведем целый остров. И назовём его Совет. и какое-нибудь второе слово. Законспектировали? Я уже подписал указ. А касательно месячника… В течение всего этого срока жители города должны будут говорить только по-английски. Чуть что — крупный штраф. Хочешь, не хочешь — а заговоришь!

— Так странно! — не понравилось Белке. — А вот если, к примеру, женщина рожает? Тоже по-английски?

— Вы же знаете мои правила: не в моих правилах делать из правил исключения! — Бегемот густо намазал булочку чёрной икрой. — К тому же до родов будет сколько угодно времени подготовиться!

— Тоже тема, кстати! — Зебр от удовольствия заелозил на стуле. — Я буду собирать штрафы, а Жи-рафф — шакалить провокатором!

Тут-то и появился длинношеий — взлохмаченный, с помятым лицом и не разлипающимися глазами.

— О, лёгок на помине! — осклабился полосатый. — Эскимосы рулят!

— Где вы пропадали, господин советник? — нахмурился Председатель Советующихся.

— Ну, не зна-а-аю! — промямлил Жирафф, без сил опускаясь на стул. — Я не по-о-омню!

— Я знаю, где он был! — сообщил Зебр. — На улице Роз!

— Это правда? — надавил тяжёлым взглядом Бегемот.

— Я не ду-у-умал, что так всё получится! — Жирафф всхлипнул. — Принять её приглашение было не самой лучшей иде-е-ей!

— Так-так! — полосатый постучал пальцами по столу. — Профитроли, какой, говоришь, номер мо-билы у твоей жены?

— Это ты меня с ней познако-о-омил! «Федя, наш младший научный сотрудник!..»—Жирафф неожиданно набросился на Зебра с кулаками. — Ты кры-ы-ыса!

Осёл подскочил к советнику, вежливо заломил ему руку и усадил на место.

— Я крыса?! — полосатый, казалось, сейчас выпрыгнет из штанов. — Между прочим, если есть крысы, значит — корабль плывет!

— Жирафф, успокойся, скушай вафельку! — попыталась разрядить обстановку Белка. — А лучше яичко!

— Я яйца не е-е-ем! У меня на них аллергии-и-ия! — советник ещё сжимал кулаки.

— Опаньки! — обрадовался Зебр. — Теперь я знаю, кому доверить свою птицефабрику!

Разборки прервал телевизор в углу. Начались новости, и сразу о Бегемоте. Жгучая брюнетка с необычайной интригой в голосе поведала телезрителям о тяжёлой болезни губернатора Сочи и о главе Вытхуяндии, который, можно сказать, спас город, любезно согласившись побыть в роли местного правителя.

Вот Бегемот принимает поздравления; вот, не глядя, подписывает пачки документов. Вот он за письменным столом в кабинете заболевшего губернатора со скукой выслушивает очередного посетителя, из любопытства нажимает какую-то кнопку, и вдруг посетитель проваливается под пол.

А вот у необъятного макета города он деловито обсуждает с архитекторами планы реконструкции центральных районов. Тыкает сигарой в разные места макета: этот дом снести, здесь поставим точную копию Колосса Родосского, здесь организуем коммерческий танкодром — типа ипподрома, тоже с заездами и ставками. Градостроители конспектируют. Бегемот случайно сшибает локтём пару кварталов и говорит в свое оправдание: «Ммм… это тоже снести. Понаставили тут!». Архитекторы переглядываются, но продолжают записывать.

Остальным вытхуянцам жгучая брюнетка тоже уделила внимание. Белка, краснея от удовольствия, выслушивает комплименты какого-то местного плейбоя. Тучная женщина в золоте зажала в углу Жираффа. Осёл поджидает кого-то в коридоре с красивой розой в руке, нашёптывает себе под нос рифмы. Зебр собирает пухлые конверты с окруживших его чиновников городских служб, и далее обрывок его фразы: «Обычно я работаю в штатском!»

В комментариях корреспондентки часто проскальзывал сарказм, но сыто отвалившемуся на спинку стула Бегемоту репортаж явно нравился.

В конце сюжета Бегемот заявляет: «Дорогие сочинцы! Нас ждут великие дела!» В кадр сбоку влезает рыло Зебра: «Бойся, Сочи — мы идём!»

После завтрака объявился Хомяков и сообщил Бегемоту, что его ожидают в горсовете — машина у подъезда. Проштрафившегося Жираффа отослали спать, Осёл отпросился в аквапарк — помогать Василисе, а Белка сообщила, что едет кататься на яхте — её, видите ли, пригласили. Затем помощник губернатора с таинственным видом повел Зебра в переговорную.

— Я знал, брателло, что этот разговор рано или поздно состоится! — понуро сообщил полосатый.

В наглухо занавешенном помещении приглушённый свет люстры освещал в основном стол, обтянутый зелёным сукном. Из полумрака угрюмо поглядывали персонажи старинных картин из коллекции губернатора.

— Да? — удивился Хомяков. — Ты проницателен!

— Я всё компенсирую, честное слово! У меня дядя — нефтяной магнат! А двоюродный брат держит шашлычную и двух попрошаек у Кривого дуба!

— О чём это ты? — подозрительно прищурился собеседник.

Зебр бросил осторожный взгляд за спину Хомякова, на холст Айвазовского, который несколько дней назад безнадежно испортил. Он с изумлением отметил, что картина как висела, так и висит — с ужасными пятнами и подтёками по всей поверхности. Неужели они до сих пор ничего не заметили?!

— Я имею в виду экологические последствия нашей предстоящей инвестиционной деятельности! — повеселел Зебр.

Хомяков расслабился, даже улыбнулся:

— Что поделать! Лес рубят — щепки летят!

Он, заметив, что вытхуянец постоянно поглядывает куда-то поверх его головы, попробовал обернуться, но тот поспешил удержать его внимание:

— Эй, брателло! Ближе к телу, как говаривал мой дедушка!

— Собственно, мы уже о деле и говорим, — Хомяков раскрыл папку, которую имел с собой. — Если вы не изменили своего решения вкладывать ваши миллиарды в Сочи — это надо делать немедленно. У нас и без вас очередь из инвесторов до самого Кремля стоит!

— Во дурачки! — усмехнулся Зебр. — Чего стоять-то? В гостинице не могут подождать?!

Хомяков оставил без ответа реплику полосатого:

— Предлагаю вашему вниманию наиболее привлекательные с нашей точки зрения проекты…

— Нас интересуют пляжи! — перебил Зебр.

— Все пляжи давно в частной собственности! — перекосило помощника губернатора. — Рекомендую приобрести вот эти земельные участки!

Зебр нехотя пригляделся к планам участков, в которые тыкал пальцем Хомяков.

— Так я не понял, ваще! — Он вдруг подскочил. — Они что, под водой находятся?

— Совершенно верно! Эти участки расположены на дне Чёрного моря.

— А на фига нам такие инвестиции? Чё, издеваетесь?!

— Дело в том, — понизил голос Хомяков до загадочного полушёпота, — что Президент уже подписал сверхсекретное распоряжение о строительстве автотрассы Сочи-Стамбул, которая будет проложена по дну Чёрного моря. Нам удалось достать копию генерального плана. Трасса будет проходить как раз по этим участкам.

— Уау! — Зебр сполз вниз по стулу.

— Очевидно, что когда всё откроется, эти копеечные участки подорожают в десятки, а то и в сотни раз. Но только это — строжайшая тайна!

— Да я — могила! — полосатый принялся грызть ногти. — Только, не пойму, вам-то какая от этого выгода?

— Проще простого! — Хомяков погладил ладонью зелёное сукно стола. — Участки, о которых идёт речь, сейчас принадлежат одному предпринимателю по фамилии Чудилов. Он у нас большой оригинал: скупает кратеры на Луне, превратил свой дом в один большой морозильник — готовится к всемирному потеплению. По поводу морского дна он полагает, что человечество рано или поздно переселится под воду — так сказать, в экологически чистую среду обитания.

— Ха! — ударил по коленям Зебр. — У нас в Выт-хуяндии тоже один такой есть! Застраховал свой садовый домик от падения метеорита!

— Никто не мог и предположить, — продолжал помощник губернатора, — что Чудилов когда-нибудь попадёт в точку!.. Так вот, недавно мы с ним встречались. Он готов уступить свои подводные владения примерно за ту сумму, какую вы планируете потратить. Это мы ещё легко отделались! Но если — не дай бог! — он узнает, в чём тут дело — боюсь, с ним вообще невозможно будет договориться! А если проект «Сочи-Стамбул» не состоится, нас всех на следующий день поснимают!

Логика помощника губернатора показалась Зебру довольно убедительной.

— Козырно! — полосатый принял позу весьма значимой фигуры. — Что ж, пожалуй, я могу попробовать убедить своих друзей. Но только это ещё тот геморрой!

— Я понимаю. Размещение таких внушительных средств несомненно потребует множества согласований. Поэтому мы тут посоветовались. — лицо Хомякова противоречиво перекосилось. — Пять процентов от всей суммы инвестирования тебя устроит? Как говорится, откат.

Зебр весь просветлел, сверкнул улыбкой и взглядом, будто внутри его головы вспыхнула сверхновая звезда; но затем его отвратительно заколбаси-ло, точно ему в спину вбили осиновый кол.

— Пять процентов?! Ну вы, ребята, даете! Да я за пять процентов с кровати не встану! Даже и мараться не буду! Двадцать пять! И торг здесь неуместен!.

После продолжительных прений сошлись на пяти с половиной процентах.

— Авансик бы не помешал! — намекнул Зебр, несколько обиженный несговорчивостью собеседника. — Жизнь тяжёлая…

— Никаких авансиков! — отрезал Хомяков. — Ты вчера уже достаточно авансиков понабрал!

Зебр виновато потупился. Вдруг что-то вспомнил:

— Ну, тогда помогите решить одну проблемку! Без этого, боюсь, у нас консенсуса не получится!

— Какую еще проблемку? — насторожился собеседник. — Если ты о Михал Михалыче, о всяких слухах, то расслабься. Не так страшен губернатор, как его малюют!

— Мишаня здесь не при чём. Вчера на пресс-конференции был один старичок. В таком пиджачке. — Зебр довольно точно изобразил мимикой и жестами пиджачок.

— Ну да, это наш бухгалтер Филарет Иванович. На днях у него юбилей — семидесятилетие…

— Я хочу, чтобы вы от этого Филарета как можно скорее избавились!

— Это зачем?

— Потому что, если вы до сих пор не в курсе, он крёстный отец всей сочинской мафии!

Хомяков так заливчато рассмеялся, что потом несколько минут не мог произнести ни слова.

— С чего… ха-ха… с чего ты это взял?!

— С того! Наши вытхуянские спецслужбы тоже хотят есть!

— Да? — собеседник задумчиво почесал нос. — Это точно? Никогда бы не подумал! Хорошо, мы всё тщательно проверим!..

В здании городского совета случился форменный переполох. Не каждый день созывают внеочередную, можно даже сказать — экстренную сессию. В зале заседаний депутаты, отозванные с пляжей, яхт, вилл и из офисов, крутили в руках мобильники, обмахивались прессой, поглядывали на часы. По рядам разгуливала свежая сплетня: оказывается, за этим таинственным Чудиловым — владельцем обширных угодий и королём городских пляжей — стоит не кто-нибудь, а сам губернатор, собственной персоной. «Да что вы говорите!» — округляли глаза несведущие.

В первых рядах беззаботно кучилось парламентское большинство. Обсуждали делишки, женщин, с ехидцей кивали в сторону Бегемота, появившегося в президиуме. На задних рядах, вокруг озорного мужичка в футболке с жирной надписью «Долой Олимпиаду!» сплотилась немногочисленная, но бойкая оппозиция.

Председателя Советующихся с помпой представили, и он явил над фасадом трибуны свою капитальную челюсть акулы политических просторов. Что для него какой-то городской совет? Так, дельфинарий! Депутаты с передних кресел сразу же забросали его вопросами: «Что для вас — наивысшее счастье? Ваш любимый художник? Ваша первая любовь?» И даже совсем издевательское: «Как вы относитесь к проблеме избыточного веса? Хотели бы увеличить размер своего полового члена?» Впрочем, Бегемот, совершенно не смущаясь, искренне и обстоятельно удовлетворил всех любопытствующих.

Сначала в зале слышались отдельные смешки, потом повсеместное хихиканье, а в итоге весь депутатский корпус откровенно ухохатывался. Бегемот, в свою очередь, на полминуты прервался, основательно прикурив сигару, и продолжал, как ни в чём не бывало.

«Гениально! Эдак он и Жирика переплюнет!» — выдавил из себя один народный избранник, сотрясаясь от приступов смеха. И только мужичок в футболке почему-то хмурился.

— Ваше отношение к курению? — выкрикнули с места.

— Запретить курение в общественных местах — наша первоочередная задача! Олимпиада и сигарета — априори несовместимы! Но подобное мероприятие потребует колоссальных бюджетных вливаний. Предлагается ввести налог на курение, — в зале послышались отдельные аплодисменты — который будут выплачивать все некурящие! Ведь это их проблемы, им же табак мешает! Собранные таким образом средства будут потрачены на повсеместную организацию специальных курительных мест, оборудованных кондиционерами, туалетными комнатами и прочим комфортом!

Зал окончательно съехал с катушек.

— Что вы думаете о наших городских пляжах?

— По закону прибрежная полоса принадлежит этому. как его. народу. — Бегемот стряхнул пепел сигары прямо в стакан с минеральной водой. — Закон надо соблюдать. по возможности. Пляжи мы немедленно национализируем!

Гром рукоплесканий и шум всеобщего веселья ураганом вырвался из распахнутых окон на улицу. Прохожие разинули рты.

«А он, оказывается, классный мужик!» — поделился один из оппозиционеров с депутатом в футболке «Долой Олимпиаду!» Тот вдруг обиженно вскочил, бросил своим: «Сейчас я его похороню!» — и швырнул в трибуну гранату непростого вопроса:

— Согласны ли вы с тем, что наше коррупционное правительство, давно превратившееся в надменную касту небожителей, обслуживает не свой народ, а кучку чиновников-казнокрадов, которым плевать на город — лишь бы иметь долю в предолимпийском шабаше?!

— Более чем согласен! — запросто отвечал Председатель. — Только добавлю, что на фоне отдельных недостатков управленческий коллектив города, по моему мнению, не жалеет сил и времени, дабы достойно встретить эпохальный спортивный форум.

Думаю, этот честный самоотверженный труд будет по достоинству оценён не только международным олимпийским комитетом и федеральным Правительством, но и всем прогрессивным человечеством!

В то же самое время по одной из центральных улиц Сочи спешил Зебр. Наткнувшись в толчее на симпатичных девушек, он поспешил раскрив-ляться:

— Девчонки, вы говорите по-русски, туристо об-лико морале?

— Иногда! — рассмеялись красотки, но дополнили высокомерно: — Но не со всеми!..

Тут полосатый заметил магазинчик с морскими пейзажами в витрине и смело распахнул дверь с колокольчиком.

— Вы шо фотели? — встретила Зебра прыщавая продавщица с исчезающим бутербродом во рту.

Стены магазинчика были завешаны печатными репродукциями копиями известных картин в тяжелых рамах.

— Я хочу Айвазовского!

— Айфафовкого? — прыщавая, наконец, разжевала и проглотила, а затем порылась в замусоленной тетрадке с записями. — Вас какая работа интересует? Не хотите «Девятый вал»? Или вот «Камыши на Днепре»?

— Камыши на Днепре мне на фиг не сдались! — Зебр, наморщив лоб, разглядывал репродукции. — Там ещё мужик такой в лодке. Пальцы веером, весь на пафосе!

— А, понятно, «Неаполитанский залив»!..

А в аквапарке всё было как всегда: солнце — этот гениальный естественный солярий, который не нужно всё время подкармливать жетончиками, и повсюду брызги струящихся и бурлящих вод. А ещё отдыхающие: на лежаках, в бассейнах, в море, на горках, за столиками в хлебосольных кафе. В общем — всё как положено, по расписанию, своим чередом. К входным кассам вот уже два раза подъезжала инкассаторская машина.

Ларёк-апельсин оказался закрытым — ни Василисы, ни Осла. Только корявая бумажка: «Ушла на склад». Однако, если как следует пошукать, их можно было обнаружить в одном из бассейнов, в укромной нише между водопадом и «Орлиной скалой». Они то ныряли, то просто сидели по пояс в воде, то целовались, а иногда толкали друг друга под бешеную струю водопада. Осёл — мускулистый и загорелый, напоминал Маугли.

— Нет, ты всё-таки мне объясни: что происходит? — Вася внезапно запрыгнула на плечи Осла, и тот ушёл под воду. — Я перестаю врубаться!

Вынырнув, тот поспешил ответить:

— Я, если честно, сам не понимаю.

Всё время думаю, сопоставляю.

Одно скажу: похоже всё на бред!

В шкафу наверняка сидит скелет!

С этими словами он поспешил отомстить девушке, ловким приемом опрокинув её в воду.

— Я тебе уже говорила: мой отец — очень опасный человек! — Вася в итоге оказалась в крепких руках Осла, но уже отказалась от борьбы, уже обвила его руками и ногами. — Я не знаю, зачем он устроил весь этот маскарад. Но, думаю, добром это не кончится! Лучший вариант, для вашей же безопасности — немедленно всё бросить и сделать ноги! Бегите, не оглядываясь, спрячьтесь в своей Вытхуяндии и не высовывайтесь, пока всё не утихнет!

— С тобой согласен я на сто процентов! Не заработаем и пары центов.

А до беды осталось два шага! Но как же наша дружба на века?! Вася подставила руку под водопад. Брызги окатили обнимающуюся пару.

— А я с тобой сбегу! Возьмёшь?

Осёл так расчувствовался, что долго не мог ничего произнести.

— О, этот миг прекрасней всех на свете!

Но в Вытхуяндии угрюмы даже дети!

Там холодно, там грозы и туман,

Там улицы — болота и бурьян!

— А мне плевать! — продемонстрировала Вася, плюнув в воду. — Лишь бы не было войны!

В мозгу и сердце Осла родилась целая поэма, но девушка не позволила состояться её премьере:

— Постой! До закрытия аквапарка всего час остался! А мне ещё двадцать порций сока надо продать! Всё, меня четвертуют!.

Осёл усмехнулся, показал рукой, мол, ни о чём не беспокойся!

Через десять минут он уже ураганом носился вдоль и поперёк аквапарка с подносом, перегруженным стаканами с соком. Его необычайная предприимчивость вкупе со стихотворными манерами дала неожиданные результаты. Вскоре он продал сто порций апельсинового фреша и ещё заработал рублей пятьсот чаевых.

— Невероятно! — Вася удивленно огляделась внутри ларька: везде только пустые коробки из-под апельсинов.

Тем временем, вернувшись в особняк губернатора, Зебр поспешил закрыться в своей комнате и вывалил на журнальный столик всё, что приобрёл в ходе недавней прогулки. Репродукцию картины Айвазовского в точный размер, набор красок «Юный художник», надкушенный гамбургер и пачку презервативов. Далее он развернул репродукцию, закрепил края подвернувшимися под руку предметами и принялся накладывать кисточкой поверх глянцевой глади листа жирные мазки краски. На синий цвет — синий, на серо-буро-малиновый — соответственно… Несмотря на пренебрежение к деталям, получалось совсем даже неплохо. Шаг за шагом вместо печатного изображения возникала та же картинка, только выполненная «живыми» красками. Впрочем, это кропотливое занятие полосатого быстро утомило.

В дверь неуверенно постучали. Зебр поначалу попытался скрыть следы своей деятельности, но бросил, на цыпочках подкрался к двери, прислушался.

— Зебр, открой, это я-я-я!

Полосатый повернул замок и приоткрыл дверь.

— Профитроли, чё те надо? Я занят!

— Мне ску-у-учно!

Советник самовольно протиснулся внутрь комнаты и сразу заметил беспорядок на журнальном столике.

— А что ты тут де-е-елаешь?

— Что-что! — полосатый запер за ним дверь. — Не видишь, творю! Не то что некоторые бездельники-лежебоки!

Жирафф заинтересовался.

— Ух ты! А можно, я тоже попро-о-обую?

— Да счас! — Зебр отпихнул его в сторону. — Ты в курсе, почем в Сочи краски для профессионального художника?

— Ну пожа-а-алуйста! Я заплачу!

Советник, прикрывшись плечом, полез в кошелёк.

— Маслом рисовать умеешь? — полосатый удовлетворился несколькими купюрами. — Ладно, дерзай, Пикассо ты наш Бельведерский!

Жирафф принялся за работу, а Зебр обрушил на него поток наставлений. Вскоре, заметив, что советник более-менее справляется, полосатый, насвистывая, плюхнулся на диван и принялся за недоеденный гамбургер.

— Знаешь, братишка, скажу тебе, как художник художнику. — говорил Зебр, покачивая ногой. — Настоящий художник всегда даст натурщице на аборт!

Жирафф, уже весь измазанный краской, так увлекся, что едва ли слышал, о чем балагурит его соплеменник. Немного обиженный, Зебр решил прощупать советника на вшивость:

— У нас в Вытхуяндии не говорят «дурак», а говорят: «он с гуманитарным складом ума»!

— А? — Жирафф, нацепив очки, тщательно подбирал цвет. — Да, меня всегда считали очень умным.

Наконец, картина была закончена. Зебр придирчиво осмотрел результат и удовлетворенно хмыкнул.

— Тащи фен. Там, в ванной. Ща подсушим под старину!

Затем он взял кисточку и намалевал в нижнем углу последний штрих — авторскую подпись: «Зебр».

— И что характерно, — развеселился он, — пейзажист всегда может спать спокойно! Природа никогда не будет настаивать на сходстве!

Жирафф, с феном в руке, почему-то принял эти слова за комплимент и необыкновенно воодушевился. Чуть позже ему пришла в голову какая-то мысль, и он икнул в испуге:

— Подожди-и-и! Так ты не просто так! Ты хочешь подменить настоящую картину? Которую испо-о-ортил?

— Оба-на! Дошло! — Зебр остановил на наручных часах секундомер.

Чуть позднее, уже вечером, у дверей в переговорную комнату Зебр преспокойно копошился со связкой ключей. Рядом трясся от страха Жирафф с картиной в руке, свернутой в трубочку.

— А если сработает сигнализа-а-ация? — спросил он полосатого, шпионски поглядывая по сторонам и напряжённо прислушиваясь.

— Расслабься, подельник, я работаю без палева! Я попросил охранника её отключить.

— Как попросил? — изумился Жирафф.

— Я позвонил ему по внутренней связи из кабинета губернатора и сказал отключить на полчаса сигнализацию. Делов на копейку!

В коридоре послышались шаги. Жирафф покрылся холодным потом.

— Зебр, я забыл, что надо говори-и-ить?

— Надо говорить «шухер!», дубина!

— Шу-у-ухер!

Они сделали вид, что просто мило беседуют.

Показалась Белка с пылающим букетом цветов в руке.

— Мальчики, я так счастлива! Я летаю! Я в раю! — Рыжая была явно подшофе.

— Откуда веник? — полюбопытствовал Зебр.

— Это не веник! — огрызнулась Белка. — Знакомый подарил!

— Лучше бы он тебе подарил поездку в Париж на выходные! — не разделил её расположения духа полосатый.

— Да? А ты знаешь, как за Париж пришлось бы отрабатывать?!

— А что, лучше отрабатывать за этот веник?

— Фу! — Белка показала ему средний палец и пошла своей дорогой, придерживаясь за стену.

Зебр состроил вслед рыжей чудовищную гримасу и вновь принялся за замок. Вскоре механизм щёлкнул, дверь отворилась, и из темноты комнаты пахнуло благородной стариной.

Филарет Иванович, старший бухгалтер в аппарате губернатора, второй час маялся в кровати — никак не мог уснуть. Уже дважды старуха в чепце, лежащая рядом, просыпалась, справлялась о его здоровье, предлагала снотворного или водички.

«Спи! Всё хорошо!» — раздраженно успокаивал её Филарет Иванович.

Он никак не мог выбросить из головы вчерашнюю жгучую брюнетку, её странные знаки. Чего она хотела? Неужели он, жалкий бухгалтеришка в пиджаке ещё советского покроя, мог заинтересовать такую интересную, можно даже сказать, превосходную даму? Иногда ему казалось, что этого просто никак не могло случиться; что это всего-навсего один из его снов, который он по старческой ошибке принял за реальность. Но практичный ум противился мистике. Нет, она была, и она его желала! В этом нет сомненья!

А что? Может, брюнетка разглядела в нем скрытый потенциал? Ведь когда-то же он был высоким красавцем, интеллектуалом, на которого заглядывались хорошенькие комсомолки!.

И Филарет Иванович погружался в сладостную истому тоски по прошлому. Первомай, праздничная демонстрация, всё залито весенним солнцем, транспаранты… Он — правофланговый бравой шеренги атлетов-знаменосцев, грудастые физкультурницы делают фигуры на передвижных платформах.

И вот теперь одна из этих физкультурниц лежит рядом в чепце, старая, дряхлая, мало чем отличающаяся от крокодила. Растоптала его будущее, уничтожила его, как личность и теперь похрапывает в своё удовольствие, как ни в чём не бывало! Старший бухгалтер в отвращении отвернулся к стенке.

Нет, ещё не всё потеряно! Филарет Иванович, низкооплачиваемый госслужащий, безотказный трудяга — это просто маскировка. Он ещё тряхнёт стариной, он им покажет!

И сквозь марево подступающего сна он представлял себя за штурвалом яхты — с мужественным ликом, романтичным загаром, крепкой рукой, — и брюнетку, трепетно льнущую к своему великолепному любовнику…

А на улице, под окном, в неприметном микроавтобусе со шторками полусонно покуривали двое хмурых. Работала звукозаписывающая аппаратура: всхрапывание, кашель, скрип кровати…

Глава 10. Почем нынче бриллианты

Вопрос о нелегальном использовании американских программ в Вытхуяндии надо решать комплексно. Пусть они сначала вернут индейцам захваченные земли.

Министр иностранных дел Вытхуяндии

На следующий день в Сочи приключился праздник. Ну не то, чтобы типа Новый год, но всё же какая-то потеха, особенно для отдыхающих. Город, и без того сверкающий всеми своими парадными, накрахмаленный и припудренный, в одночасье разоделся в цветастые флаги и перетяжки. День Курортника!

В народе говорили о предстоящих массовых гуляниях, о разовом бесплатном входе на все городские пляжи и о дармовом концерте с участием чуть ли не Пугачихи с Галкиным. Но в особенности население интересовалось митингом на центральной площади, потому что упрямые слухи о некоем Председателе некоей Вытхуяндии, которого якобы ради хохмы назначили временным губернатором, уже добрались до самых отдалённых районов. Теперь всем хотелось на него посмотреть, да и послушать — что он такого ляпнет.

Когда вытхуянцы появились на импровизированной сцене, украшенной гроздьями воздушных шаров, они узрели перед собой площадь, заполненную многотысячной разношёрстной толпой. Раздались неуверенные аплодисменты, местами приветственные возгласы, а чаще смех и разудалый свист. Мол, цирк приехал.

Оркестр в сторонке играл танго «Утомлённое солнце».

— Какие милые, добродушные подданные! — умилился Бегемот, выкинул окурок сигары и нацепил на лицо выражение королевского величия и всепоглощающей любви к своему славному народцу.

— Что-то их больно мно-о-ого! — испугался Жирафф.

Тут он разглядел в первых рядах тучную женщину с улицы Роз и в ужасе спрятался за спины товарищей. Та все жё заметила советника и послала ему воздушный поцелуй.

— Ой! Что-то мне нехорошо-о-о! — пожаловался Жирафф. — Наверное, придется взять больничный!

— Товарищ главнокомандующий! — обратился Зебр к Председателю Советующихся. — Разрешите, я пока быстренько рекламку прогоню. Я тут со спонсором договорился.

— Какую рекламку? — рассеянно справился Бегемот.

— Да про средство от запора.

— Ты в своём уме-е-е?! — возопил Жирафф. — Нашёл что рекламировать!

— Профитроли, чего ты понимаешь в рекламе?! — обиделся Зебр. — Реклама — это такая хрень классная! Заставляет людей нуждаться в том, о чем они раньше и не слышали!

— Это правильно сказано, по-взрослому. Но дело в том, что запоры тут совсем не к месту, — поддержал Бегемот советника. — Вот что-нибудь от поноса — это, мне кажется, для Сочи весьма актуально!

Зебр в отчаянии прикусил губу.

— Жирафф, ты знаешь, что такое реинкарнация? — зашипел он на длинношеего. — Так вот, в следующей жизни ты будешь вонючим хорьком! Однозначно!

Хомяков, меж тем, при помощи микрофона в самых изящных и хвалебных оборотах представил нового губернатора.

Председатель Советующихся, подойдя к микрофону, было открыл рот, чтобы зачитать свою приветственную речь, но тут стряслось необычайное. На подмостки непонятно откуда выскочили юноши и девушки в майках с надписями «Greenpeace».

Дежуривший поблизости милиционер только и успел, что схватить одного из них в охапку.

Тем временем нарушители порядка бросились к Бегемоту и атаковали его тортами, которые держали в руках. Вскоре он и сам превратился в огромный кремовый торт.

Публика взвизгнула от восторга!

А молодые люди, меж тем, с криками (что-то такое про непоправимый экологический ущерб, который нанесёт строительство олимпийских объектов) соскочили со сцены и бросились врассыпную, как тараканы. Вырвался из рук милиционера и последний, залепив ему тортом промеж глаз. Вскоре хулиганов и след простыл.

Площадь агонизировала в приступах хохота.

— Кто это? — совершенно спокойно поинтересовался Бегемот у Хомякова, пробуя крем на вкус.

— Да это так, никто, местные экологи! — сконфуженно отвечал тот. — Они и в Михал Михалыча уже два раза тортами кидались!

Вытхуянцы окружили своего предводителя, принялись счищать с него остатки тортов.

— Да они совсем огринписились, сволочи! — возмущался Зебр. — Надо эту экологию вообще запретить к чертовой бабушке!

— Зебр, ты дурак! — покрутила у виска Белка. — Хочешь, чтобы планета превратилась в одну большую помойку?

Зебр было надул щеки, чтобы парировать выпад рыжей, но его опередил Бегемот:

— Здесь надо смотреть глубже, детишечки. В корень проблематики. Кто финансирует этих студентиков? С какой целью? Возможно, речь идёт о наших политических врагах, противниках Олимпиады! Законспектировали?

Вытхуянцы только открыли рты, поражаясь уму и проницательности своего гуру.

Вскоре Бегемот вновь приготовился выступать. Его поддержали отдельными хлопками.

— Дети мои! — начал Председатель, смяв в комок и откинув в сторону перепачканные кремом листки с приготовленной речью. — Славные жители города Сочи и всех его окрестностей! Внемлите гласу своего нового правителя! Верьте, я принесу вам благополучие и процветание! Придите в лоно моего страдающего за судьбы человеческие сердца! Я обогрею вас, я защищу вас от всех ветров и штормов! Будьте со мной, будьте за меня! Я не дам вас в обиду!..

Он говорил минут двадцать, с упоением, с надрывом, умело расставляя мощные акценты. Обалдевшая площадь замерла, затаила дыхание в лёгком шоке.

— Пипл хавает! — шепнул Зебр друзьям.

В напряжённых паузах между фразами Бегемота было слышно, как над толпой настойчиво кружит жирная черно-желтая пчела, словно выискивая — кто ещё не воспользовался услугами «Билайна».

И всё же вскоре в задних рядах кто-то хохотнул во весь голос:

— Что за чушь! Да это самый настоящий скоморох!

Впрочем, Бегемот вроде и не слышал этих слов. Он, последний раз воздев руки к небу, произнёс ещё пару душещипательных обетов и на самой торжественной ноте закончил.

Публике понадобилось не меньше минуты, чтобы прийти в себя, а затем площадь взорвалась рукоплесканиями. Говорят, канонаду этих аплодисментов слышали аж в Адлере.

Вдруг на сцену опять выскочили какие-то люди. На этот раз вытхуянцы не оплошали — грудью встали на защиту Председателя Советующихся. А давешний милиционер даже потянулся к кобуре. Впрочем, людишки оказались безобидными. Один из них, по виду крестьянин, грохнулся перед Бегемотом на колени и выговорил со слезой в голосе:

— О, господин губернатор! О, правитель наш добросовестный! О, надежда наша и опора! Не вели казнить, дозволь слово молвить!

Зебр надул грудь и выступил вперёд:

— Уважаемый, его высочество для всех открыт, всем рад помочь. Но давай ваще будем соблюдать распорядок! Просто запишись к нему на прием. Де-лов на копейку! Для этого сначала зарегистрируйся у его советника, — Зебр показал на Жираффа. — А чтобы попасть к советнику, иди на прием в отдел консультаций, — он кивнул в сторону Белки. — Ну а прежде, конечно, милости просим ко мне. Я принимаю чисто по вторникам, с трех до четырех. Естественно, по предварительной записи. Гарантирую, что к осени.

Однако Бегемот не поддержал полосатого:

— Пусть говорит! Не в моих правилах отказывать страждущим! Слушаю тебя!

Народ на площади, шушукаясь, прислушался.

— Спасибо! Огромное спасибо! — крестьянин поднялся с колен. — Рассуди нас, господин губернатор! Вот этот человек утверждает, — он показал на второго, такого длинноносого с бегающими глазками, — что земля, на которой стоит мой дом, и которая по совести принадлежала моему отцу, деду и прадеду — его имущество!

— От народец, а! Всё о себе, только о себе! — пожал плечами Зебр.

— Ха-ха! Врет он всё! Не слушайте его! — замахал руками длинноносый. — Эта земля никогда ему не принадлежала. Вот свидетельство о собственности на моё имя!

Он, отводя глаза в сторону, передал Бегемоту бумаги.

Тот внимательно их изучил.

— Свидетельство зарегистрировано всего неделю назад, — пробормотал Председатель. — Забавно!

Он возвратил документы длинноносому.

— У нас раньше не было никаких свидетельств! — едва не плача, заявил крестьянин. — Мы просто испокон веков жили на своей земле, и каждый знал, чей это надел, а чей — этот. И не было никаких споров! А теперь из-за этой Олимпиады…

— Ну ты, неудачник! — встрял Зебр. — Если ты утверждаешь, что это твоя земля, что ж ты, батенька, не пошёл и не зарегистрировал её вовремя, да?

— А я и пошёл, — ответил крестьянин. — Четверо суток только в очереди просидел. Но со мной даже не захотели разговаривать. Я и умолял, и взятку предлагал…

— Если чиновник не продаётся, значит, он уже продан! — смекнул Зебр и оборотился к Бегемоту: — Майн фюрер! Дело ясное, что дело тёмное!

— Это нормально! — кивнул Председатель Советующихся и на пару секунд задумался. — Что ж, признаем этот документ вполне правомочным…

Длинноносый заметно возгордился и показал крестьянину «фак». У того от отчаяния выступили на глазах слезы.

— Но, — продолжал Бегемот после хитроумной паузы, — вопрос всё же дискуссионный. Сделаем так: тому, кто первый откажется от прав на эту землю, мы даруем в честь этого, как его… Дня Курортника элитную квартиру в центре города с видом на море. Да будет так!

Длинноносый напрягся, посмотрел на крестьянина, который нахмуренно что-то соображал, и вдруг принародно порвал своего свидетельство и швырнул клочки с трибуны вниз, под ноги сочинцам.

— Я первый отказываюсь от прав! Давайте квартиру!

Народ загудел, словно улей.

— Ну вот, справедливость восторжествовала! — усмехнулся Бегемот и обратился к крестьянину: — Иди, и владей своей землей так же, как владели ею твои предки. Только поскорее узаконь свои владения. Впрочем, мы позвоним, куда следует. Тебя примут без очереди и сделают документы без волокиты и мздоимства! Ну а ты. — Председатель положил непростой взгляд на длинноносого, — Я человек слова! Получай свою элитную квартиру в центре города Магадан с видом на Охотское море!

Люди в толпе затряслись в экстазе смеха.

Длинноносый завизжал, как резаный, было бросился вниз, в толпу, собирать клочки своего бывшего свидетельства, но развесёлая публика подхватила его, подняла над головами и, передавая с рук на руки, понесла куда-то на задворки площади. Вскоре длинноносого и след простыл.

— Король! — возгласил восхищённый Зебр, обращаясь к Бегемоту. — Я больше не могу молчать! Я скажу всю правду, чего бы мне это не стоило! Ты гений!..

Подул сильный ветер с привкусом эвкалипта. Звучно забились многочисленные флаги, словно пытались сорваться из флагштоков и улететь куда-нибудь за тридевять земель, весело и свободно паря в теплых воздушных потоках В этот момент дирижёр оркестра — совершенно смешной дядечка, патлатый, с пролысиной и огромными детскими глазами — прочувствовав момент, экспрессивно взмахнул палочкой, и дружная ватага его музыкантов врезала что-то такое ритмично-мелодично-опереточное и одновременно в стиле RAP.

Вытхуянцы, пританцовывая, вышли вперёд и начали петь речитативом, с соответствующей музыкальному направлению жестикуляцией и эффектным многоголосьем. «Мы принесём вам благополучие и процветание! — уверяли они. — Мы защитим вас от всехветров и штормов! И помните: что бы эти олимпийские функционеры ни выдумали, мы не дадим вас в обиду! Землю — крестьянам! Санатории — отдыхающим!»

Люди на площади быстро завелись и тоже начали двигаться. Вперёд протиснулась молодежь, отдельные парни посадили своих девушекна плечи, чтобы им было лучше видно.

Припевы доставались народу. Однако здесь голоса разделились примерно на две равные части. Одни утверждали тем же речитативом, что никогда в жизни не встречали такого клёвого губернатора. Что Сочи чертовски повезло. Но другие были прямо противоположного мнения: «Вот дураки, эти вытхуянцы! Таких свет не видывал! Из какого цирка привезли этих клоунов? А этот жирный! Ну такой смешной! Возомнил себя величайшим правителем всех времён и народов!»

Но вытхуянцам всё было нипочем. Они пели и танцевали, не обращая внимания на насмешников.

Дирижёр с детскими глазами выжимал из оркестра всё, на что тот был способен. Молодежь кипела перед трибуной. В толпе появились продавцы варёной кукурузы и пива. Неприметные наркодилеры принялись ловко сбывать свой товар. Вся площадь ходила ходуном…

Примерно в то же самое время, когда на центральной площади города подходил к концу праздничный митинг, в ювелирный салон господина Вос-керчяна вошёл скромный старичок в неприглядном пиджачке. Глупые девчушки-консультантки лишь оглядели его с презрением и не предложили чем-нибудь помочь. Зато сам Воскерчян, который случаем был здесь же, бросив беглый взгляд, оценил вошедшего как вовсе нешуточного покупателя и поспешил ему навстречу.

— Что угодно, да? Сегодня такой дэнь, такой дэнь! У нас сегодня потрясающие скидки, да!

— Какой ещё день? Какие ещё скидки? — поморщился Филарет Иванович. — Я хотел бы посмотреть что-нибудь подороже. Желательно с бриллиантами. Между прочим, ваш магазин мне рекомендовали как самый лучший.

— Совершенно справедливо! Чистая правда, да! Ни у кого нет такого товара, как здэсь! А цены? Самые лучшие цены на всём побережье, да! Олигархи покупают! Шоу-бизнес регулярно заходит! Пожал-те в мой кабинет!

С этими словами Воскерчян ухватил посетителя под локоть и вежливо-настойчиво увлёк тесным коридором в недра салона.

— Галя, Света! Кофе, чай! Живо, да!..

Пять минут спустя Филарет Иванович рассматривал, взвешивал на руке, внимательно разглядывал на просвет кольцо с бриллиантом в горошину. Воскерчян выложил из своих сейфов много чего хорошего, но странный покупатель остановился именно на этом кольце. Впрочем, достаточно дорогом и качественном изделии.

— Сколько вы за него хотите? — спросил Филарет Иванович тоном опытного банкира.

Воскерчян с готовностью пододвинул калькулятор.

— Так, посмотрим… Цена этого великолепного кольца полтора миллиона, да. — покупатель и бровью не повел. — Но вам я, пожалуй, скину двадцать, нэт, двадцать пять процентов. Это просто по самому максимуму. Итого. — Воскерчян показал покупателю получившуюся цифру.

Филарет Иванович строго выгнул бровь, ничего не ответил. Лишь вернул кольцо ювелиру.

— Ну, подождите, да! — Воскерчян опять схватился за калькулятор, долго считал. — Вот последнее мое прэдложение — миллион! Такая цена — только для самых близких друзей! Больше ну никак не могу, да! Я сам брал его за дэвятьсот дэ-вяносто тысяч!

— Хорошо. Я согласен, — неожиданно ответил посетитель…

Закончив со старичком и проводив его с поклонами и поздравлениями до порога, Воскерчян вернулся в свой кабинет. С наслаждением окунул свои подуставшие чресла в формы комфортного кожаного кресла. Удовольствие от этой потрясающей сделки приятно обжигало виски — почти четыреста тысяч чистой прибыли. И это с одной операции! Неделю, а то и месяц, не в сезон, надо торговать, чтобы заработать такой куш, да!

Внезапно в дверь постучали. Заглянула одна из работниц Воскерчяна. На ней не было лица.

— Там. там милиция! Ювелир только усмехнулся.

— Скажи им, что я занят, и чтоб они больше мэня не бэспокоили, да!

— Сами скажите! У меня муж безработный и двое детей!

А милиционеры уже входили в кабинет Воскер-чяна:

— Привет, дорогой! Поговорить надо!

— Какое вы имеете право вламываться?! — подскочил Воскерчян. — У вас будэт большая проблэ-ма, да!

— Это у тебя сейчас будет большая проблема!

Ювелир схватил со стола сотовый телефон и набрал какой-то номер. Долго ждал ответа. Милиционеры лишь нагло ухмылялись.

А на другом конце связи зубоскалящий Зебр услышал, наконец, звонок своего мобильника. Он вынул из кармана телефон, глянул на дисплей — кто звонит, скорчил рожу дебила и отключил звук.

Это был один из лучших ресторанов Сочи. Играла живая музыка. Столы, расставленные на открытой галерее второго этажа, были заняты богатой отвязной публикой и ломились от дорогостоящих яств и напитков. Внизу шумела плебейским уличным бытом набережная, чуть дальше накатывали на галечный пляж мягкие волны моря.

— Зайка, кто там тебе всё названивает? — поинтересовалась расфуфыренная, как никогда, Белка.

— Да так, шелупонь всякая! — отмахнулся Зебр. Подоспел официант с напитками и закусками.

Жирафф с досадой уставился в свою тарелку, в которой лежало что-то такое красивое и чрезвычайно аппетитное, но на одну столовую ложку.

— Неужели это и е-е-есть блюдо «Дьявольская мистерия» за тысячу рублей? — Жирафф даже надел очки.

— Ну ты зануда, длинный! Всё тебе не так! Жри давай! — осадил его Зебр и сообщил вытхуянцам: — Сколько Жираффа не корми, а у слона всё равно больше! По любому!

Все с некоторой неловкостью посмеялись, а советник ничего не понял. Впрочем, спустя пять минут и он закатился одиноким смехом.

— Вот тормоз! — сверкнул лучезарной улыбкой Зебр. — Профитроли, шутку надо понимать быстро и при этом не обязательно правильно!

На этот раз советник красноречиво обиделся.

— Что ты попу-то морщишь? — спросил полосатый. — Скушай кактус!

Жирафф покраснел до корней волос. Зебр на всякий случай отодвинулся подальше.

— Последнее время советник сам не свой! — с тревогой в голосе констатировал он. — Надо бы его психиатру показать! А ещё лучше сразу в Москву, в Белые столбы. Там уж ему мозги прочистят. Кстати, я могу его туда отвезти!

Жирафф бросил вилку, вскочил. Резко отодвинутый стул упал за его спиной. Осёл на всякий случай попридержал его за руку.

— А ты. А ты подонок, бездельник, воришка и пустозво-о-он!

— Ой, ой, ой! — картинно развел руки Зебр. — Ваще, такой умный вещь сказал — Цицерон отдыхает! А мысль одна — она прямая, как струна!

— А ещё ты го-о-оль перекатная!

— Кто, я?! Да меня три банка уговаривают взять у них кредит!

— А ещё ты стука-а-ач!

— Это, кстати, наследственное, — пожал плечами полосатый. — Мой предок ещё у Юрия Долгорукого доносчиком работал!

— Всем сесть и успокоиться, — хладнокровно распорядился Бегемот, затягиваясь любимой сигарой. — Едим, пьем.

Жирафф поспешил исполнить указание.

— Правда, мальчики! — поддержала Белка. — Мы же сюда праздник пришли отмечать, а не собачиться! Человек человеку — друг, товарищ и брат!

— Вот это правильно! — закивал Зебр и погрозил Жираффу пальцем: Ты понял, скотина?!

Тут объявился официант и с извинениями забрал у Зебра блюдо. Мол, столы перепутал.

— Эх, надо было хотя бы плюнуть в тарелку! — расстроился полосатый.

А Бегемот уже поднимал свой бокал, желая произнести тост. После продолжительной речи, нашпигованной политическими инсинуациями, он сообщил, что принял решение повысить Жираффа в должности.

— Ура-а-а! Председатель назначил меня ста-а-аршим советником! — возопил длинношеий.

— Поздравляю! — новость явно Зебру не понравилась. — Теперь ты стал старшим козлом отпущения!

— Я не козё-ё-ёл!

Белка первая чокнулась с Жираффом:

— Ой, зайка, я так за тебя рада! Старший советник — это так интимно! Звучит почти как тайный советник!

Вытхуянцы выпили. Зебр заметно разобиделся.

— Милорд! — обратился он к Бегемоту. — Интересно, а мне когда-нибудь что-нибудь обломится?

— Каждому своё… — с философской интонацией отвечал Председатель. — То есть, я хотел сказать, всему своё время!

— Время? Ага, ждать пока неучи всё растащат?! — полосатый показал на Жираффа…

Вечерело. С моря задувал терпкий морской коктейль. Разило Белкиными духами с привкусом ванили.

После пятого тоста улыбчивый рот Зебра окончательно перестал закрываться.

— …Они просто не понимают, — частил он, — что нас легче сразу не пустить, чем потом выгнать…

— Пупсик! — прервала его возмущенная Белка. — У тебя мат через слово!

— Да у меня чаще не получается! — отвечал полосатый. — И вообще, не учи меня жить! Лучше помоги материально!

И он бросил в Белку пробку из-под шампанского. Рыжая не осталась в долгу — метнула прямо ему в лоб несколько слив.

— Хватит, детишечки! — стукнул кулаком по столу захмелевший Бегемот, так сильно, что на столе всё подпрыгнуло. — Вы уже явно вышли за рамки приличия! Вон, уже китайцы смотрят на нас круглыми глазами!.

— Кстати, о Москве! — почему-то вспомнил Зебр. — Вот бы ещё разок туда съездить! А если по уму, то надо купить там квартиру. И прописаться в ней всей Вытхуяндией!

— Не потянем, — покачал головой Жирафф. — Квартиры в Москве жуть какие дороги-и-ие!

Зебр почесал за ухом.

— Ну, тогда давайте арендуем! Одну шикарную квартиру. Будем по очереди всей страной в ней останавливаться. Если хотите, я могу этим заняться. Всё равно кто-то должен обаять хозяев, кинуть риэлтеров, за квартирой приглядывать. Да и делать вид, что там живёт всего один человек. Работа, конечно, тяжёлая, неблагодарная, но что не сделаешь во имя Вытхуяндии!

— А что? Это по-взрослому! — одобрил Бегемот… Зебру наскучило сидеть, он подступил к каменному парапету и, перегнувшись через него, заглянул вниз. По улице густыми потоками слонялись отдыхающие. Сотни магазинов, лавчонок и всяких заведений были в их полном и безоговорочном распоряжении.

— О, тёлки! — полосатый ещё больше перегнулся через парапет. — Девчонки, кто со мной на край света!

Но, видимо, отсюда было не докричаться.

— Матрешки явно требуют долбёжки! — сообщил Зебр сотоварищам.

Пьяным и объевшимся вытхуянцам тоже захотелось немного размяться. Они тяжело поднялись и присоединились к полосатому. Только Осёл остался за столом, чтобы, пока нет лишних ушей, кому-то позвонить.

Зебр плюнул вниз и едва не попал прохожему на голову.

— Сто долларов тому, кто попадет! — объявил он и прокричал людям внизу: — Неудачники! Вешайтесь!

Соплеменники принялись плеваться, но прицелы давно были сбиты, к тому же ветер сносил плевки далеко в сторону. Жирафф сильно огорчился, а у Белки кончилась слюна.

Тут Зебр заметил спешащего куда-то Филарета Ивановича в своём пиджачке, с очень оттопыренным нагрудным карманом.

— О, какие люди! И без охраны! Ща я ему устрою сочинскую мафию!

С этими словами полосатый схватил ведёрко с водой из-под шампанского и выплеснул воду вниз. Подумав мгновение, кинул следом и само ведёрко. На этот раз ему выпал фарт: и вода, и ведёрко точно попали в цель.

Напуганные вытхуянцы разом отпрянули от парапета и поспешили вернуться на свои места за столом.

— Зебр, ты дурак! — завизжала Белка. — Что ты наделал!

— Валим! — прошипел полосатый, вращая глазами. — Иначе нам хана!.. Эй, чучело, приговорчик тащи нам поскорее!

Официант поспешил принести счёт, с удивлением посмотрел на пустую подставку для ведёрка, но ничего не сказал.

Совсем поплывший Жирафф с трудом надел очки, ознакомился с суммой на чеке и почему-то горько заплакал.

— Ладно! — махнул рукой Зебр. — Давай сюда счёт, бестолочь! Так и быть, я сегодня угощаю!..

В Сочи включили ночную подсветку, и вдруг весь город фантастически преобразился. Теперь это было сказочное королевство, где правил бал неистовый карнавал развлечений, танцев и щедрой любви. Собранные с отдыхающих за день деньги были сущими крохами по сравнению с тем, какие дивиденды сулил накатывающийся вечер вкупе с предстоящей ночью. А в Сочи, промежду прочим, многие кутили воистину с королевским размахом.

Впрочем, жадному до всяческих оргий Зебру было не до этого. Вот уже час он сидел в «обезьяннике» местного отделения милиции. А вернее, стоял, потому что все скамейки заняли разобиженные армянские ювелиры. Ими же были забиты камеры предварительного заключения, все коридоры и кабинеты следователей, и к тому же их продолжали приводить, будто в городе стряслось Дело Ювелиров-Отравителей.

Зебр подспудно осознавал свою причастность к обрушившимся на ювелиров города бедам. Но на это ему было плевать, тем более что никто из его «сокамерников» пока ни о чём не догадывался. Да и совсем от других забот трещала башка. На полосатого завели дело, и не какое-нибудь оскорбление представителей власти, как у ювелиров, а самое что ни на есть настоящее, уголовное, со всеми вытекающими.

Ноги уже налились свинцом усталости.

— Таганка — все ночи, полные огня. — замурлыкал себе под нос Зебр и приблизился к лавке: — Эй, подвиньтесь, фармазоны! От народец, а! Пахан стоит — бакланы сидят!

Смущённые ювелиры уважительно подвинулись.

Зебр вольготно расположился на лавке, вытянул на полверсты утомившиеся ноги.

А этажом выше, в потрепанном кабинетике, седовласый мужчина в бабочке с тростью нравоучительно разъяснял следователю:

— Суммируя все выше перечисленное и беря во внимание многочисленные нарушения прав человека, я предлагаю вам немедленно отпустить моего подзащитного и закрыть это смехотворное дело! При этом замечу, что меня наняли весьма влиятельные люди, имена которых я пока называть не буду.

Следователь насупился.

— Господин Дорогоберу! Я понимаю, что с вашей репутацией лучшего адвоката Сочи не мне тягаться. Но поймите: налицо попытка сбыта фальшивых долларов. Не мне вам рассказывать, что это такое!

— Дорогуша, какие фальшивые доллары? — изумился адвокат. — Мой подзащитный просто пошутил!

— Официант так не считает, судя по его показаниям, — следователь протянул посетителю бумагу. — Кроме того, когда прибыл наряд милиции, подозреваемый пытался спрятаться в кабинке женского туалета…

— Уверяю вас, официант изменит свои показания, он просто погорячился, — заявил Дорогоберу. — Что касается туалета, то у моего подзащитного жуткая диарея, то есть понос, а женская туалетная комната оказалась на двадцать три шага ближе, чем мужская. Поймите, в жизни случаются ситуации, когда не приходится выбирать. Вот, я тут схемку набросал.

Следователь вяло заглянул в набросок: столики, туалетные комнаты, точные расстояния. С таким ушлым адвокатом ни одно дело до суда не доведешь!

— Я вынужден послать изъятые купюры в Москву, на экспертизу, — всё же заявил он. — А ваш протеже пока посидит.

— Могу я хотя бы увидеть эти, как вы их называете, купюры?

— Пожалуйста! — Следователь протянул адвокату одну с виду стодолларовую бумажку.

Дорогоберу присмотрелся.

— Да вы что? — хихикнул он. — Издеваетесь? Прочтите, что здесь написано! Сувенирная продукция! А здесь? Парк «Ривьера»! А чьё это лицо изображено? Ну, конечно же, это не один из президентов США. Да вас в Москве засмеют!

— Посмотрим! — обиженно буркнул следователь.

— Вы, дорогуша, на меня не обижайтесь. Ничего личного! — миролюбиво подсластил адвокат. — Есть такое предложение. Вы проведете экспертизу здесь, на месте, путем визуального сравнения этих фальшивок с подлинными деньгами. И всё! А чтобы вам было с чем сравнивать, я оставляю вам один настоящий стодолларовый образец.

Дорогоберу сунул в папку с делом Зебра зелёную бумажку.

Следователь задумчиво пощипал мочку уха, затем встал и зачем-то опустил на окне жалюзи.

— Да, но мы изъяли пять купюр! — заявил он.

— Хорошо. Вот вам ещё четыре, — согласился адвокат. — Расписок не нужно, я вам верю.

Следователь ещё сомневался, когда в его кабинете затрезвонил телефон. Он поднял трубку.

— Да! Кто? Пронин? Слушаю, товарищ полковник. Что? Немедленно освободить? Есть! Принести извинения? Сделаем!

Он, раскрасневшийся, с испариной на лбу, положил трубку. Затем захлопнул папку с делом и деньгами адвоката и бросил её в ящик стола.

Дорогоберу, опираясь на свою трость, поднялся.

— Очень приятно было с вами поработать! — Он славно улыбнулся следователю.

— Всего доброго, господин адвокат!

Ближе к двенадцати часам ночи легкий шторм, громыхая, обрушился на безлюдную полосу ведомственного пляжа. На лежаке сидели двое.

— Кругом одни понты! — вещал Зебр девушке с облезающим от солнечного передоза плечом. — Взять то же Чёрное море. Ни то, ни сё — ваще лужа какая-то! А всё туда же! Смотри, сколько шума и пены! А толку? Запросто можно искупаться!

— Неужели ты бы сейчас искупался? — не поверила девушка.

— Ха! Делов на копейку!

Бахнул настоящий салют, вспыхнули пучки цветных огней и рассыпались по небу причудливыми узорами. К салюту присоединились многочисленные всполохи частных фейерверков. Началась такая феерия — нигде не увидеть!

Зебр вскочил:

— Уау, черти!

В то же время совершенно на другом пляже Осёл объяснялся с Василисой. Ни небо, усеянное разукрашенным светом, ни артиллерийские залпы салюта, ни грохот прибоя не могли сбить его с пламенной рифмы.

— А иногда мне мнится в отраженье

Что существую лишь в воображенье,

Что это некий сказочный герой

С нелегкою, но славною судьбой.

Всё потому, что не могу поверить,

Что рядом ты, что счастья не измерить,

Что жизнь моя теперь в твоих руках

Что мы теперь в истории, в веках!..

А Зебр тем временем продолжал окучивать новую знакомую:

— Катюш, я, несмотря на свою повсеместную известность, ещё не очень много книг написал. Но у кого хошь спроси: книги, не написанные мной, лучше, чем книги, написанные другими! Девушка приподняла брови:

— Подожди! Ты же говорил, что ты художник-передвижник?

— Я? — Зебр подергал бляху своего ремня. — Я разве тебе не рассказывал? Я этот. эээ. полиглот. Одной рукой роман строчу, другой — портрет малюю. Ещё музыку хреначу и бизнесом занимаюсь!

— Так ты бизнесмен?

— Хе! Ещё какой!.. Ну так чё? Как насчет искупаться?

Катя пожала плечами:

— Страшновато как-то!

— Да не боись! Штормик так себе — тьфу!

— Но я без купальника?

— Да я тоже без плавок. Голышом давай купаться, мы здесь всё равно одни!.

Катя вот уже второй час морочила ему голову. Итак, день выдался геморройный: митинг, ресторан, милицейские застенки… Зебр уже жалел, что не зацепил Катину подружку. Та, хоть и совсем страшновастенькая, но покоммуникабельней.

— Хорошо, но ты первый, — всё-таки согласилась девушка.

Зебр поспешил раздеться, разбрасывая шмотки в стороны. Совершенно не смущаясь, избавился и от трусов. Он с большим трудом зашёл в воду — волны так и норовили сбить его с ног. Однако на глубине стало значительно легче, он ловко поплыл вдоль берега, лишь изредка пропадая в чёрной волне.

— Давай, здесь здорово! — махнул полосатый рукой, отплевываясь.

Катя некоторое время стояла в нерешительности. Потом прощально помахала Зебру рукой:

— Пока, писатель!

И ушла.

— Стой, подожди! — полосатый дельфином поспешил к берегу.

Набежала сильная волна, добралась до одежды Зебра, подхватила её и унесла в дремучие воды..

— …Есть только взгляд, твой голос, твои губы,

А всё вокруг так далеко, так грубо!

Есть чувства колдовские, есть мечты..

Короче, у меня теперь есть ты!

Вася никогда в жизни не слышала подобных слов. Они терзали её, томили, окутывали сладостной волной таинственных предвкушений. Поэтому сердце в её груди гулко колотилось, а на щеках пылал румянец.

Осёл схватил руку Васи, со страстью прижал к своим губам. Девушка смотрела на него так, как никогда в жизни ни на кого не смотрела. И в её глазах отражались звезды.

Глава 11. Кто круче Тарантино

Каждый, кто пользуется туалетной бумагой, должен посадить хотя бы одно дерево.

Вытхуянский лозунг

Идём дальше! Появившись у сочинского морвокза-ла, вытхуянцы поначалу скалились на всякие несуразности. Однако, когда они приблизились к яхтенной пристани и увидели сотни пришвартованных моторных и парусных яхт; мелких, средних и просто громадных — они оторопели. Такой размах им и не снился.

— Господи! — расстроился Зебр. — И ведь кто-то всем этим владеет!

Среди яхт выделялась одна — грандиозных размеров, пятипалубная, с вертолётом на верхней площадке. Название яхты было начертано на борте непривычной арабской вязью, а на причале у трапа дежурили двое пышущих здоровьем охранников в мусульманских одеждах.

— Хочу мужа-мусульманина! — капризно топнула ногой Белка. — И что б у него была такая же красавица!

— Ну и будешь в гареме сто тридцать первой в третьем ряду с краю! — надругался над мечтой полосатый. — Лучше синица в руках, чем хиджаб на башке! Выходи за меня! У меня есть моторная лодка с двигателем «Дружок-2» и родственник в рыбнадзоре!

Поражённые вытхуянцы прошли мимо яхты, но ещё долго оглядывались, цокали языками.

Вскоре они заметили моторно-парусную лодку «Викинг» — маленькую, откровенно неудобную для любительских морских прогулок и очевидно с неоднократно продленным сроком эксплуатации. Друзья было двинулись дальше, но Жирафф остановился и сообщил сконфуженно, что нанял именно эту яхту. Соплеменники посмотрели на старшего советника, как на главного врага вытху-янского народа.

— Эй хмырь, сколько, говоришь, ты заплатил за аренду этой старой посудины? — презрительно осведомился Зебр. — Сколько, сколько? Ни фига себе! А тебе не кажется, что за эти деньги можно было бы её просто купить?

— Меня обману-у-ули! — потупился Жирафф. Мне сказали — отли-и-ичная яхта!

— Ваше сиятельство! — побеспокоил полосатый Бегемота. — У него на лице явные признаки коррупции! Во — гад, не успел новую должность получить, как стал воровать в три раза больше!

И Бегемот, и Жирафф, и Белка, и даже Осёл собрались на этот счёт высказаться, но по трапу на берег уже спускался энергичный и улыбчивый молодой человек.

— Я буду вашим экскурсоводом. Добро пожаловать на борт одной из лучших спортивных яхт Сочи! Проходите, только ботинки снимайте.

«Викинг» отплыл, а на соседнем причале, на палубе пришвартованной яхты появился крепкий парень в золотых часах, с наколотыми цветными драконами на плечах. С ним был Филарет Иванович с перебинтованной головой. Новенький кораблик выглядел представительно и казался изрядно комфортабельным.

— Хорошо. Я беру вашу яхту, — сказал Филарет Иванович владельцу цветных наколок. — Наличные вас устроят?..

На пристани, шагах в двадцати покуривали, сидя на ящиках, двое хмурых мужчин в новеньких комбинезонах портовых рабочих.

— Глянь, как у нас в городе живут скромные бухгалтеры. Вчера бриллианты, сегодня яхта! — сказал один.

Второй затушил окурок о ящик, посмотрел на часы:

— Старый совсем сбрендил. Ему надо место на кладбище присматривать, а он всё туда же. Ставлю бутылку коньяка, что здесь замешана женщина!

— Идет! — согласился первый.

Уже через полчаса у Жираффа возникли признаки морской болезни. Яхта шла на всех парусах, и её болтало так, что не каждый желудок выдержал бы.

— Поехать кататься на яхте было не самой лучшей иде-е-ей! — ныл старший советник.

— Настоящий вытхуянец не может заболеть морской болезнью при дамах! — сердито осадил его Бегемот.

Жирафф испугался и продолжил страдать молча.

— Профитроли, чё ты тут корчишься, как Жанна д'Арк на костре! — Зебр нахлобучил на голову шуточную пиратскую треуголку, которую нашёл в кают-компании. — Иди в сортир, поблюй! Только наклонись пониже, а то запачкаешь там всё! Ещё и на неустойку попадем!

— На корабле это называется гальюн! — поправила Белка, загорающая на досках палубы.

Жирафф двинулся в указанном направлении, мученически хватаясь за любую штуковину, за которую можно было ухватиться.

— Ха-ха-ха! — покатился со смеху Зебр, показывая на него пальцем.

Белка перевернулась на спину, огляделась. Сочи издалека выглядел бесконечно большущим мегаполисом, контуры которого поверху обрисовывали десятки сверхсовременных высоток.

— А вон «Королевство чудес»! — сказала она. Вытхуянцы пригляделись.

— Пупсик, так ты всё-таки нам расскажи, почему ты ночью вернулся голый? — поинтересовалась рыжая у Зебра.

— А чё тут такого? — пожал плечами полосатый. — Я вбирал в себя космическую энергию по системе Малахов плюс!

— Врешь!

— Ну ладно, сознаюсь — я лунатик!

— А, может, ты — тайный извращенец? — предположила Белка на радость слушателям. — А? И кстати, что ты там говорил про двадцать сантиметров и больше? Я что-то ничего там не разглядела! А микроскопа под рукой не оказалось!

— Ха-ха-ха! — покатились со смеху вытхуянцы, тыкая в полосатого пальцами.

— Я очень бесконфликтный человек! — прошипел Зебр. — Никогда ни с кем не спорю. Сразу убиваю!.

Вернулся Жирафф, ему явно полегчало.

Со скуки стали играть в «камень, ножницы, бумага». Зебру надоело проигрывать, и он принялся показывать рукой совершенно странные вещи: гиперболоид инженера Гарина, ядерную ракету с разделяющимися боеголовками. При этом он сообщил возмущённому Жираффу:

— А ты чё, не знаешь разве? «Камень, ножницы, бумага» — новый олимпийский вид! Поэтому правила игры изменили!

— Да ну-у-у! — Старший советник очень удивился, но поверил.

Наконец, Белке надоели выкрутасы полосатого, и в очередном туре она показала пальцами какой-то бублик.

— Белка, это чё, нуль? — удивился Зебр.

— Нет, это чёрная дыра во Вселенной!

Зебр было собрался оспорить выигрыш рыжей, но глянул на Жираффа и нехотя согласился.

Как в дальнейшем полосатый ни напрягал воображение, ничего круче придумать он так и не смог…

Яхта остановилась в открытом море. Паруса собрали, а вытхуянцы попрыгали в воду. Накупавшись, они взобрались обратно на яхту: все, за исключением Зебра.

— А вы обещали какой-то сюрприз! — крикнул он из воды экскурсоводу.

— Как скажете!

Полосатому бросили веревку, привязанную к кормовому ограждению, — он ухватился за её конец. Затем включили двигатель, и яхта пошла на малом ходу.

Зебру поначалу понравилось скользить за яхтой по воде. Но затем он стал всё чаще и чаще зарываться в волны, глотать воду. Да и руки устали.

— Хватит, стойте! — закричал он.

— Что он кричит? — не разобрал экскурсовод.

— Он просит побыстрее! — четко расслышала Белка.

Яхта рванула вперёд на средней скорости.

— Сволочи! Остановитесь! — орал Зебр, иногда выныривая из-под воды.

— Он хочет ещё-ё-ё! — сообщил Жирафф.

Матрос за штурвалом немного удивился, но передвинул рычаг скорости на полную мощность…

Оказавшись на яхте, Зебр поспешил в самых изощрённых выражениях поведать вытхуянцам всё, что про них думает. Неизвестно, сколько новейших инсинуаций он выдал бы, если б ему не позвонили:

— Джек Воробей у аппарата!.. Что?… Кто?… Тьфу, связь — дерьмо!.. Люсьен, малышка, ты?.. Чё ты ругаешься?.. Не перезвонил?.. Времени не было, тут дел невпроворот!.. Что ты привязалась с этими девушками?! Я тут один, как бочка в затычке!.. Люсьен, пойми, я тебя люблю! Вот приеду, и сразу женюсь на тебе! Пожизненно!.. Честное гусарское! Кстати, я тебе тут подарок купил!.. Что?.. Часики очень красивые! Столько бабла отвалил, ты не представляешь!..

Наконец полосатый отключился.

— Она хорошая девушка — она меня не бесит! — сообщил Зебр вытхуянцам.

— А пальцы ты зачем скрестил, когда обещал жениться? — поинтересовалась Белка.

Зебр почесал за ухом.

— Так это ж предварительное обещание! Жизнь тяжёлая, мало ли чего! А вдруг завтра я надорвусь на вашей работе и тяжело умру? А? — полосатый изобразил себя тяжело умершим. — Вот, про часики я зря ляпнул! Классные часики, надо было себе оставить!

С этими словами он с умилением посмотрел на подаренные Рудольфом часы с эмблемой «Королевства чудес». Внезапно он в растерянности высунул язык.

— Странно, у меня время — десять часов! Профи-троли, сколько на твоих?

— Ше-е-есть…

У остальных вытхуянцев часы Рудольфа показывали не менее экзотическое время. Зебр приложил часы к уху:

— Так они ж стоят!

— И у меня-я-я! И ещё ремешок порвался!

Осёл снял с руки свои часы и внимательно изучил.

— Я не хочу выказывать сомненье, Но, если честно, мучат подозренья. Цена часам в базарный день — пятак! Сдаётся мне, что что-то здесь не так!

— Между прочим, этот ваш Рудольф после подписания договора так ни разу и не позвонил! — заметила Белка.

Зебр прочистил пальцем ухо, избавляясь от остатков воды, затем отгрыз заусенец, а потом набрал чей-то номер.

— Хм, чудеса! Рудольф не отвечает!

Бегемот прикурил новую сигару, накрепко задумался.

— Эй, как вас там! — вдруг подскочил он. — Курс на Сочи! Живо!

Через час вытхуянцы вбегали в офис Рудольфа. То, что они там увидели, повергло их в полное смятение. Пустые комнаты без мебели да голые стены. Даже кондиционер со стенки сняли, только дырка после него осталась.

После гнетущей паузы Белка молвила:

— Зебр, ты полный дурак! Я же говорила, что надо было бутик открывать!

— Чё вы напрягаетесь! — попытался разрядить обстановку полосатый. — Они просто переехали в другое место! Делов на копейку!

— А почему Рудольф трубку не берё-ё-ёт? — осведомился Жирафф.

— Ещё ты тут погундось! — взъярился Зебр. — Занят, вот и не берёт! Тебя не спросил!..

Что-то выяснить было не у кого, расстроенные вытхуянцы вышли на улицу. Тут-то они и заметили рекламный щит «Королевства чудес», точно такой же, какие они уже не раз встречали.

Бегемот поспешил набрать телефонный номер, указанный на щите, и коротко поговорил.

— Похоже, детишечки, они действительно переехали. Я узнал их новый адрес.

— Что я говорил?! — встрепенулся Зебр. — Я бы вот некоторых паникёров тупорылых без суда и следствия к стенке ставил!

В спальне губернатора работал телевизор. Показывали мультики про Симпсонов. Владелец апартаментов, лежащий на кровати в спортивном костюме олимпийской сборной России, то и дело заходился оглушительным хохотом.

Позвонила по внутренней связи Василиса и отпросилась у отца в Лазаревское с ночёвкой. Какой-то студенческий слёт.

Вкрадчиво вошёл Хомяков — довольный, с энергичным блеском в глазах, учтиво подождал, пока губернатор договорит по телефону.

— Ну чего встал, как истукан? Садись. Тьфу, присаживайся! — Михал Михалыч выключил телевизор. — Как делища?

— Всё отлично! — Хомяков присел на краешек кресла. — Они почти согласились приобрести участки на дне Черного моря. Я думаю, завтра-послезавтра мы подпишем соответствующие документы!

— Молодец! Ну ты, батенька, голова! Это надо же чего удумал: автомагистраль «Сочи-Стамбул» по дну моря! Ха-ха! Кому расскажу, никто не поверит! Однозначно!

— Стараемся, — скромно потупился помощник. Губернатор сел на кровати, отпил из стакана апельсинового сока, поморщился, пододвинул к себе увесистую доставочную упаковку с эмблемой японского ресторана.

— Суши будешь?

— Спасибо, Михал Михалыч, я уже пообедал!

— А зря, дружочек! Диета тебе вовсе не помешала бы! У нас тут Олимпиада на носу, а ты щёки наедаешь! Вон бери пример с людей! — губернатор махнул рукой в северном направлении. — Кожа да кости, одни глаза торчат! Небось, из спортзалов не вылезают. Каждую, так сказать, калорию считают!

— Полностью с вами согласен, — Хомяков машинально втянул живот. — Учту! Приму срочные меры!

Губернатор принялся ловко орудовать палочками для еды.

— Всё это, конечно, замечательно, — похоже, он вернулся к первоначальной теме. — Только нет у нас, Хомяков, этих завтра-послезавтра! Как ни крути!

— Почему, Михал Михалыч?

— Приехал шейх кувейтский. А вернее — приплыл. На собственной яхте с вертолётом. Не видел ещё? Так поезжай в порт, посмотри!

— Я слышал об этом…

— Ну вот. Десять миллиардов хочет в нас инвестировать. Десять! А то и больше — как понравится. А мы здесь с этими. хуянцами шутки шутим! Да и устал я косить под смертельно больного! Не ровен час, накликаю беду — и в самом деле заболею!

— Что же делать?

— Это я у тебя хочу спросить! Я тебя для этого и держу, батенька, чтобы ты в любой ситуации находил верное решение! Понял?

Тут затрезвонил особый телефон — прямая линия со службой охраны. Михал Михалыч поднял трубку: «Кто? Пропустите!»

Через минуту в комнату входил полковник Пронин с воинственно оттопыренным подбородком и недоброй хитринкой в глазах.

— Что, полковник, пощипал ювелиров? — усмехнулся губернатор.

— Ювелиров? — Пронин превратился в само удивление.

— Вот только мне не надо, дружочек, заливать! — Михал Михалыч подмигнул Хомякову. — А то мне придётся показать тебе одну весёленькую видеозапись!

— Какую видеозапись? — полковник почернел.

— Такую. Как ты к новой власти подлизываешься! Покупаешь право крышевать ювелиров. А что, со мной нельзя было все вопросы откорректировать? Или ты подумал, что Михал Михалыч всё — спёкся, капитулировал? Решил на службу к этим скоморохам податься, к этим миллиардерам недоделанным?

Пронин вспыхнул, его подбородок налился свинцом.

— В том-то и дело, что никакие они ни миллиардеры! — сказал он обиженно.

— Что значит «не миллиардеры»? — губернатор бросил на Хомякова недобрый взгляд.

— Я пробил их, по вашей же просьбе! — отвечал полковник. — Никаких миллиардов, да и миллионов у них отродясь не водилось! Они нищие, как церковные крысы!

— Ты уверен в этом?

— Так точно! Сведения из самых надежных источников!

Побелевший Хомяков готов был дематериализоваться. Впрочем, вопреки его ожиданиям, хозяин спальни не стал драматизировать ситуацию и выискивать крайних.

— Что ж, недоразумение получилось. Возможно, нас злонамеренно дезинформировали!

— Так и есть, Михал Михалыч, — вставил трясущийся от страха Хомяков. — Должно быть, они проходимцы и мошенники!

— Натурально! — согласился губернатор. — Ну я им устрою! Гнать их в шею! Чемодан — вокзал — Вытхуяндия!

— Их нельзя просто так отпускать! — заметил Пронин. — Они тут столько дел натворили — за месяц не разгребём! Надо их как следует проучить, чтобы другим неповадно было!.

Вася, находясь в своей комнате, наконец, отсоединила линию связи со спальней отца. Тот, поговорив с дочерью, забыл отключиться, и как-то так вышло, что она впервые в жизни подслушала его деловой разговор. Конечно, в другой ситуации ей наверняка было бы ужасно стыдно, но только не сейчас, после всего того, что Вася узнала.

Рюкзачок был собран, уже позвонили друзья — ждут внизу, в машине. А девушка медлила, растерянно размышляла.

Она набрала номер Осла, но тот оказался «временно недоступен». Вася накинула на плечо рюкзачок и вышла из комнаты.

Новый офис риэлтерской фирмы Рудольфа располагался всего в двух кварталах от предыдущего. Вытхуянцы проделали этот путь почти бегом, не чуя под собой ног, лишь коротко на ходу переругиваясь.

В приемной дежурили две исключительно ухоженных секретарши, на кожаных диванах чего-то дожидались вполне солидные посетители. Вбегали курьеры, мельтешили сотрудники с кипами бумаг, вещал телевизор на стене. Ещё работали компьютеры, стрекотали, попискивая, факсы, принтеры, ксероксы.

— Привет, детка! — Зебр улыбчиво облокотился на стойку рецепции. — Мы к Рудольфу! По срочному делу!

— Рудольфу? — девушка переглянулась с напарницей. — У нас таких нет!

— Как нет?! — полосатый в ужасе покосился на топтавшихся за его спиной вытхуянцев. — Ни фига себе! Мы недавно оплачивали ему квартиры в вашем старом офисе!

— Вы что-то путаете! — секретарша корректно улыбнулась. — Мы сидим здесь вот уже пять лет!

Зебр окончательно растерялся и пробормотал себе под нос:

— Ну я-то тут в общем-то совсем не при чём…

Бегемот грубо отстранил полосатого, надвинулся на хрупкую стойку рецепции всей своей разгорячённой массой.

— Могу я видеть вашего этого. как его. директора? — спросил он голосом, похожим на затишье перед бурей.

В переговорной комнате директор риэлтерской фирмы листал договоры, которые предъявили ему вытхуянцы. За ними посылали Осла на такси. Директор то улыбался, то возмущенно приподнимал брови.

Зебр тем временем скороговоркой нашептывал Белке на ухо:

— Я даже не голосовал! А вот если бы голосовал, я наверняка был бы «против», потому что мне больше понравилось твое предложение!.

— Вы что, смеётесь?! — директор небрежно бросил бумаги на журнальный столик. — Да этих денег вам и на одну квартиру не хватило бы! А здесь целых десять!

Бегемот подавился табачным дымом, оглушительно закашлялся.

Полосатый продолжал шушукаться с Белкой:

— Всё, я покидаю Вытхуяндию! Навсегда! Прощай, любимая! Не держи на меня зла! Поеду в Москву, подамся в киноартисты! Я давно мечтал!

— Да тебе только в мультиках сниматься! — огрызнулась рыжая.

— Подпись не моя. Печать конечно похожа, но не наша! — продолжал директор. — Да и не мы договор с покупателем подписываем, а застройщик, то есть хозяин объекта. Мы всего лишь агенты — его представители. И платить надо не нам, а застройщику. Безналичным расчетом, в Москву…

Жирафф почему-то жалостливо хрюкнул.

— А советник-то между прочим был «за»! — язвительно сообщил Зебр.

— Короче, вам в милицию со всем этим надо, — подытожил директор фирмы. — Я вам всячески сочувствую, но мы не имеем к произошедшему никакого отношения!..

А потом вытхуянцы сидели на лавочке недалеко от Макдоналдса и, не чувствуя вкуса пищи, жевали гамбургеры. Впрочем, стойкому аппетиту Зебра можно было позавидовать. Он съел своё, выклянчил половину у Осла и теперь гипнотизировал Белку, пытаясь силой мысли внушить ей отвращение к пище.

— На, только отвянь! — вскоре рявкнула Белка и сунула ему свой едва надкушенный гамбургер. — Боже, как страшно жить! Все мужики — сволочи!

Зебр заметно повеселел.

— Главное в экстремальном отдыхе что? А? — спросил он вытхуянцев. — Вовремя заметить, когда заканчивается экстрим и начинается пипец!

— Это ты во всём винова-а-ат! — у Жираффа катились по щекам слезы. — Ты подцепил этого Рудольфа!

— Одна палка, два струна. Что вижу — то пою! — отмахнулся полосатый. — Между прочим, на каждый способ разбогатеть есть как минимум сотня способов обанкротиться!

— Нет, это ты во всём винова-а-ат! — Жираффа явно заклинило.

— А ты сам-то куда смотрел, господин старший советник? — взъярился Зебр. — Мне лично зарплату не платят и ордена по праздникам на грудь не вешают! Что ж ты не развенчал эту банду ловких мошенников во главе с Рудольфом? Белка вдруг вскочила.

— Постойте! — воскликнула она. — Помните водителя того лимузина, который присылал за нами Рудольф? Я всё думала, кого он мне напоминает? А ведь это он и был, собственной персоной. Только загримированный!

— Думаю, что он сыграл роль и своей секретарши, — хрипло добавил Бегемот, весь клокочущий от бешенства, но какими-то неимоверными усилиями пока сдерживающий себя.

— Ну да, скорее всего! — согласилась Белка. — Следовательно, Рудольф, или как его там зовут, работает в одиночку!

— А ведь действительно! — Зебр щелкнул себя по носу. — Как я раньше не догадался! Гляжу на эту секретаршу — ну вылитый трансвестит! Думаю, ни фига себе!

— Ну, хорошо! — Бегемот поднялся со скамейки. — Поговорили и хватит! Слушайте, детишеч-ки, мою резолюцию. Завтра утром возвращаемся домой! Вы все уволены! Жирафф, тебя это тоже касается! Зебр — я больше не хочу тебя видеть!

Если ты ещё раз попадёшься мне на глаза — пеняй на себя!

— Теперь я всегда буду сзади вас, ваше преосвященство! — сообщил Зебр. — Только ни в коем случае не оборачивайтесь!

А Жирафф заплакал навзрыд. Белка принялась его утешать.

— Ума не приложу, что я скажу этому… как его… народу Вытхуяндии! — Бегемот рассеянно прикурил. — Куда делись деньги? Боюсь, как бы до импичмента дела не дошло!

— Пусть Жирафф компенсирует убытки, — предложил полосатый, будучи за спиной Бегемота. — Я знаю, у него столько на чёрный день отложено, что он его ждет с нетерпением!

Поздно вечером в доме губернатора царила тревожная тишина. Обычно наполненный всевозможными звуками жизнедеятельности десятков людей: хозяев, их гостей, слуг, — сегодня викторианский особняк больше напоминал старый, давно покинутый замок.

Зебр в своей комнате собирался в дорогу: укладывал в старый чемоданчик, одолженный у местного садовника, свои нехитрые пожитки. Собственно, и укладывать-то было нечего. Сумку, с которой он сюда прибыл, как известно, украли, а часть купленной в сочинском бутике одежды забрало море.

Впрочем, полосатый вытащил из-под кровати увесистый полиэтиленовый мешок с долларами-вытхуянками и принялся раскладывать купюры по пачкам и перетягивать их рыболовной леской, украденной с яхты. «Я спросил у Яндекса, где моя любимая? Двести порносайтов выдало окно!..» — напевал он за работой.

В итоге получилось более чем внушительное зрелище: чемодан, наполненный тугими пачками валюты, и сверху — пара нестиранных носков и скомканных маек.

В довершение всего, Зебр вытащил из ниши под потолком холст, свёрнутый в трубочку, развернул его и, подогнув края, прикрепил обычными канцелярскими кнопками к внутренней стороне крышки чемоданчика. То был испорченный оригинал картины Айвазовского «Неаполитанский залив», и он был полосатому дорог — дорог, чисто, как память.

По местному телевизионному каналу опять пустили рекламу. Зебр было собрался переключить телевизор, но тут начались новости, и сразу с репортажа, который вела его давняя знакомая — жгучая брюнетка. На фоне пятипалубной яхты, которую вытхуянцы сегодня лицезрели в порту, она сообщила, что в Сочи прибыл кувейтский шейх — известный нефтемагнат. Будто его яхта стоит девяносто миллионов евро, и что пресс-служба шейха уверяет, что он просто желает ознакомиться с достопримечательностями города. Хотя всем известно, такие именитые бизнесмены просто так не интересуются достопримечательностями.

— Привет, сладкий! — Зебр услышал голос за спиной.

Он испуганно оглянулся. Жгучая брюнетка собственной и весьма соблазнительной персоной стояла в двери, которую полосатый в расстройстве забыл запереть.

Зебр изумленно посмотрел на женщину, потом вернулся к телевизору, в котором она же вещала что-то про многомиллиардные инвестиции.

— Это в записи! — сообщила она и, не спрашивая дозволения, прошла в комнату. — Ну, иди же ко мне, мой котик!

— Козы'рно! — только и выдавил из себя ничего не понимающий Зебр и бросился к брюнетке.

Они крепко обнялись, она поцеловала его сначала в лоб, потом в нос, а затем в губы — весьма пылко.

— Ой, ни фига себе, какая у тебя грудь! — у Зебра из-за нахлынувших ощущений поплыло перед глазами.

— Фу, какой ты неделикатный! — усмехнулась гостья.

— Я грубо выражаюсь, но тонко чувствую! — пояснил Зебр.

Она мягко отстранилась и присела в кресло. В своей необычайно короткой юбке жгучая брюнетка откровенно демонстрировала такие свои таинства, что у полосатого мурашки по спине побежали.

— Тебе нравится моя юбка? — улыбнулась она.

— Любая юбка лучше всего смотрится на спинке стула! — нашёлся Зебр.

— Это можно устроить! Для тебя, любимый, всё, что угодно!

Зебр почесал за ухом.

— Нет, я не понял! Это чё, какая-то шутка? Очередная подстава?

— Почему подстава? — брюнетка пожала плечами. — Разве мужчины, дарящие такие подарки, не имеют право получить то, что они хотят; то, что они по праву заслуживают?

— Какие ещё подарки? — насторожился полосатый.

— Ах ты, шалунишка!

Обладательница чрезвычайно короткой юбки предъявила палец, который украшало кольцо с крупным сверкающим бриллиантом.

Зебр промычал что-то невразумительное.

— Солнце, ну зачем было так тратиться? Это же сумасшедшие деньги! И откуда ты узнал мой размер пальца?

— Я тебе скажу честно, — полосатый потупился. — Без всякой лажи! Да, я купил тебе это кольцо, потому что ваще от тебя без ума! Твои синие глаза… эээ… глубоки как… эээ… море! В них отражается… ммм. вся вселенная!

— Что же ты раньше молчал! — возмутилась жгучая брюнетка. — Ты мне тоже с первого взгляда понравился!

— Я молчал?! Да я…

Она вскочила и прикрыла его рот своей ладошкой.

— Не надо ничего говорить! Твои поступки говорят сами за себя!

С этими словами тележурналистка увлекла его на кровать. Одежда полетела на пол.

Вскоре дрожащий от нетерпения Зебр всё же поинтересовался:

— Детка, а у нас не возникнет проблем с этим твоим мафиози в законе?

Полуобнаженная гостья лежала на кровати, распятая при помощи полотенец. В её нижнем белье можно было смело отправляться на конкурс красоты.

— Он нам больше не помеха. Не спрашивай меня, почему…

— Замётано! — Зебр запер дверь, потом покопался в своём чемоданчике и извлек из него пачку презервативов.

— Зачем ты меня связал, шалунишка! — жгучая брюнетка сделала вид, что пытается освободиться из полотенечных пут. — Может быть, ты меня сначала поласкаешь?

— Хорошо зафиксированная девушка в предварительных ласках не нуждается! — отрезал полосатый и приготовился скинуть последний предмет своей одежды.

Вдруг за окном раздался шум резко тормозящих машин. Кто-то истошно завопил, но быстро смолк после короткой автоматной очереди.

Зебр выпучил глаза и выронил презервативы.

Послышался топот многочисленных ног, звон разбитого стекла и опять автоматные очереди, но уже внутри дома. Завизжала женщина, потом зачастили хлопки одиночных выстрелов, и следом за ними грохнул оглушительный взрыв.

Полосатый подбежал к окну. У парадного подъезда бросили, как попало, штук пять иномарок без номеров. Поблизости истекали кровью несколько человек в униформе губернаторских охранников. Чуть дальше, в глубине сада, горел ясным пламенем домик садовника.

— Чего-то я не понял! — прохрипел Зебр, поскольку внезапно потерял голос. — Охрану зачем-то поубивали! Это что, твой мафиози?

— Развяжи меня! — потребовала жгучая брюнетка. — Сейчас же!

— Да счас! Вот мне больше делать нечего!

Весь дом уже ходил ходуном, а автоматные очереди не смолкали. Отовсюду кричали, плакали, взывали к помощи.

Зебр подбежал к двери, прислонил ухо и прислушался. Топот ног нарастал, явно приближаясь к двери, за которой он спрятался.

Внезапно сам собой погас свет.

— Ублюдок, если ты меня бросишь здесь в таком виде, я тебя на том свете найду! — женщина изо всех сил дергалась, пытаясь ослабить узлы.

— Странно, мои кредиторы всегда говорят мне тоже самое! Наверное, на том свете никакого кайфа — одни сплошные разборки!

Зебр всё-таки ринулся к кровати и попытался отвязать возлюбленную. Туго затянутые в пароксизме страсти узлы не поддавались, не хотели так просто отпускать из плена черноволосую обольстительни-

Полосатый бросил пустое занятие, вернулся к окну и распахнул рамы. Одновременно в дверь сильно постучали, а потом стали ломиться, видимо, используя для этого приклады автоматов.

— Прощай, малышка! — Зебр перекинул одну ногу наружу.

— Пошёл ты, козел!..

Полосатый не услышал, что думает о нём брюнетка. Выбравшись наружу и встав на широкий выступ, он мелкими шажками добрался до открытой галереи. Скользнув по ней молниеносной тенью, он перелез через парапет, спрыгнул на козырек одного из подъездов, а с него сиганул прямо в дремучие кусты.

— Ты куда-то торопишься? — послышался голос. Зебр медленно поднял голову. На него смотрели дула автоматов Калашникова, которые принадлежали двум громилам, одетым во всё чёрное, с чёрными масками на лицах.

— Она сама пришла! — заскулил полосатый. — Я тут совершенно не при чём! Отпустите меня!

— Да-да, конечно! Пойдём, сейчас во всём разберёмся!

Зебра повели на задний двор.

— Пацаны, десять штук каждому, если вы меня отпустите! — слёзно пообещал полосатый. — Скажете, что не нашли! А?

Конвоиры переглянулись, но промолчали.

На заднем дворе столпилось не менее двух десятков таких же мрачных боевиков. Каково же было удивление Зебра, когда он увидел схваченных вытхуянцев; жалких, полураздетых и весьма напуганных. Полосатого грубыми тычками подтолкнули в их сторону.

— Братцы, как я рад вас видеть! — Зебр бросился на грудь Жираффу.

— А мы-то уж как рады! — язвительно приободрила Белка.

— А что тут происходит? — спросил полосатый. — Может, кино снимают?

— Я так полагаю, — Бегемот перекатывал в губах огрызок потухшей сигары, — что нас собираются расстрелять.

— Расстрелять?! За что?!

В это время на глазах у вытхуянцев к забору подвели пятерых слуг губернатора. Вперёд вышел один из чёрных масок (видимо, самый главный) и произнес не без патетики:

— Я, от имени террористической группы «Чёрное братство» и всего, так сказать, трудового народа приговариваю вас, жалких прислужников проворовавшихся чинуш и коррупционеров, к смертной казни! Да здравствует «Чёрное братство»!

С этими словами он подал сигнал, сразу за этим раздались автоматные очереди, и расстрелянные слуги, корчась, повалились на газон. Вытхуянцев затрясло.

— Так странно! — промямлила Белка. — Может, это всё мне снится? Осёл, ущипни меня!

Осёл не двинулся с места. Он стоял со скрещён-ными на груди руками и бестрепетно наблюдал за происходящим.

— Что за «Чёрное братство»? — удивился Зебр. — Никогда не слышал!

— Теперь ваша очередь! — сказал главный террорист.

Вытхуянцев пинками заставили приблизиться к забору.

— Эй, а суд? Или хотя бы последнее желание? — поинтересовался Зебр.

— Обойдешься, да! — выкрикнул один из членов «Чёрного братства». — Может, тебе ещё и дэвушку подавай?

Боевики в масках захохотали. Зебр опустил голову:

— Боже, ну почему с самого рождения меня преследуют одни беды?!

— Если, кто выживет — стучитесь! — посоветовал Бегемот. — И вас, возможно, откопают!

— Жирафф, прости меня за всё! — просопливил полосатый. — Если нам каким-то чудом удастся выжить, я больше никогда не буду с тобой ругаться! Ты будешь моим лучшим другом! Навек!

— И ты меня прости-и-и! — уронил слезу длинношеий.

Они обнялись.

А автоматчики уже прицелились.

Бегемот выплюнул сигару и выкрикнул с надрывом:

— Слава Вытхуяндии!

— Отставить! — вдруг сказал главный. — Что-то мне это не нравится! Расстрел — слишком лёгкая смерть для этих жалких воришек, мошенников и предателей! Надо, чтобы они помучились!

— Давайте сожжём их на костре! Заживо! — посоветовал один из боевиков.

— Нет, эти средневековые казни нам ни к чему! — сказал главный. — Давайте лучше развлечёмся. Дадим им пару минут — пусть бегут. А мы на них охоту устроим!

— Здорово! Отлично придумано! — восхитились члены «Чёрного братства»!

— Итак, мы даём вам пять минут! — главный засек время на часах. — Бегите!

— Ха! — усмехнулся Зебр. — И что, они надеются меня догнать? Да за пять минут я до абхазской границы добегу!

— Чего встали?!

Вытхуянцы переглянулись и бросились наутёк. Даже у Бегемота силы нашлись. Вскоре их и след простыл. Главный террорист снял с лица маску:

— Ух! Вот это шоу! Вот это я понимаю!

Остальные тоже избавились от чёрных масок.

Тут во всём особняке запылал свет, вспыхнула многочисленными огнями подсветка здания, зажглись ландшафтные лампы. Из всех дверей на улицу повысыпали респектабельные мужчины и женщины, горячо аплодируя людям в чёрных одеждах, и, прежде всего, их предводителю.

— Михал Михалыч, да вам Тарантино просто в подмётки не годится! — восхитился Хомяков, забирая из его рук автомат.

— Никогда ничего подобного не видэл, да! — выступил из-за спин Воскерчян с пистолетом в руке. — Господин губернатор, я ваш вечный должник!

— Само собой! — кивнул Михал Михалыч. — Эй, ну чего там разлеглись? Идите дом в порядок приводить!

«Расстрелянные» слуги поднялись с травы, отряхиваясь. Все обратили внимание на одного из них, с лицом, залитым красной краской. Долго не смолкал смех…

К губернатору приблизился Пронин:

— Всё в порядке! Мы оповестили всех, что у вас тут американский боевик снимается!

Прямо на газоне появились столы, персонал быстро накрыл их. И бывшие члены «Чёрного братства», и многочисленные зрители только что разыгранного представления не на шутку проголодались.

— Спасибо тебе, Михалыч! — крепко пожал руку губернатора крупный федеральный чиновник. — Ну и позабавил ты нас, ёксель-моксель! Никогда бы не подумал, что в Сочи так весело!

Глава 12. Как стать дебилом

Шкуру медведя нужно делить до охоты.

Вытхуянская поговорка

Дело было пасмурным утром на окраине Сочи, в дебрях бедной, забытой богом и чиновниками частной застройки. Здесь стояли, криво прилепившись друг к другу, железные гаражи. Дверь одного из них со скрежетом приоткрылась, и появился в одних трусах невыспавшийся Зебр. Он поёжился, осмотрелся и поспешил отлить, метясь хлесткой струей в заднее колесо ядовито-жёлтого «москвича», который здесь же прокисал под дождем…

Внутри гаража, ловко переделанного под жильё — с двумя спальнями в подвале да ещё с двумя комнатушками в надстройке, с электричеством и даже водой, кажется, — все спали. Впрочем, Жи-рафф давно ворочался — откуда-то явственно доносились звуки классической музыки. Наконец, он встал, накинул старый женский халат (единственное, что имел надеть) и поднялся наверх. Там он увидел завернувшегося в выцветший плед Зебра, плачущего под звуки тоскливой скрипичной композиции.

— Ну почему-у-у ты плачешь? — расстроился Жирафф. — Не надо плакать, не всё так пло-о-охо!

Зебр, не замечая длинношеего, продолжал утирать со щёк слезы. Включенный во всю мощь радиоприёмник разворачивал перед слушателями целую трагедию из гениально переплетённых в единое целое трогательных и утончённых звуков.

Жирафф присел рядом с полосатым и обнял его за плечи.

— Ну не пла-а-ачь! Я с тобой! Мы же теперь навек друзья! Я тебя в беде не бро-о-ошу!

— Что, а? — Зебр вынул из ушей наушники плеера. — На, послушай, длинный, это моя любимая группа! Она распалась три года назад!

Он сунул бывшему советнику в ухо один из наушников. Жирафф едва не оглох от долбежа ударников, визга струн и воплей исполнителей. От неожиданности он отдернул голову и ударился о привинченную к стене полку.

— О-о-ой!

— Черт, а какой извращенец включил эту муру?! — Зебр показал, что его сейчас стошнит.

Он схватил ботинок, прицелился в радиоприёмник и кинул. Тот упал с тумбы на пол, и скрипки моментально заткнулись.

Сверху вприпрыжку спускалась Белка.

— А я сошла с ума, а я сошла с ума! — приговаривала она.

Оказавшись внизу, рыжая принялась смешно скакать и кружиться, наговаривая себе под нос что-то невменяемое.

Зебр и Жирафф переглянулись.

— Мальчики, никакой шизофрении! Просто задушевный разговор меня со мной! — объяснила Белка.

Жирафф отвернулся и включил телевизор. Вскоре он увлекся перипетиями молодёжных разборок в «Доме-2».

— Зайки мои, если честно, то у меня большие проблемы! — призналась Белка.

— Надо говорить: не у меня проблемы, а у нас проблемы! Так намного приятнее! — посоветовал Зебр.

— Нет, проблемы именно у меня! — не согласилась Белка. — Мне совершенно нечего надеть! Все мои шмотки и косметика остались в доме губернатора!

— Это старая песня! — отмахнулся полосатый. — Все мужики — сволочи, надеть нечего!..

В гараже нарисовались Бегемот и Осёл.

— Я договорился с Сержем, он привезёт нам одежду. У него сестра на вещевом рынке торгует, — сообщил Председатель Советующихся. — Господи, какое счастье, что Серж нас здесь приютил! Обожаю тех, кто свято чтит моральный кодекс и остро чувствует свою гражданскую ответственность перед обществом! Если б не он, мы бы пропали!

— А знаете, почему нас вчера эти, из «Чёрного братства», не догнали? — Зебр заметил на полу жирного таракана и ловко накрыл его стаканом. — Потому что мы — банда… Эээ… то есть команда! Они наверняка думали, что мы по дворам будем ныкать-ся, как лотки' дешёвые. А мы почесали прямо по Курортному проспекту, в одних трусняках! Помните, как все водители нам гудели? Ха-ха!

— Это был ужас, как ужасно! — заломила руки Белка.

— Нас не догнали просто потому, что мы встретили Сержа на его «москвиче», — заметил Бегемот. — Так, кто первый пойдет в душ?

— Я! — подпрыгнул Зебр.

— Значит, после меня будешь! — Председатель удалился.

Зебр проводил его взглядом, выждал паузу и скорчил отвратительную рожу.

— Неужели когда-то этот жирный, страшный, потный ублюдок ходил в детский садик? — он подкрепил свои слова выразительной жестикуляцией.

Вытхуянцы неопределенно промолчали.

— Профитроли, да выключи ты этот телевизор! — возмутился Зебр. — Месяц ТНТ — и ты окончательный дебил!

Жирафф, как ни странно, послушался.

— Как вы считаете, они нас здесь найду-у-ут? — спросил он.

— А ты чё думаешь, в сказку попал? — полосатый вскочил, и, придерживая плед, стал расхаживать по гаражу. — Обязательно найдут, если мы не прекратим слушать этого авторитарного королька!

Вытхуянцы насторожились.

— А что вы зенки-то выпучили?! — возмутился Зебр. — На самом деле, из-за него, ваще, все наши неприятности! Тиран, деспот, глуп, коварен, капризен, злопамятен!

— Ну, не зна-а-аю! — вякнул Жирафф. — Это уж чересчу-у-ур!

Полосатый подскочил к нему:

— Ты снова упустил прекрасный шанс промолчать! Между прочим, тебя вчера уволили без выходного пособия! Ты сейчас мистер Никто! Неудачник, тупой безработный придурок! На что ты будешь кормить семью? Ты же ничего не умеешь!

— Можно подумать, ты чего-нибудь уме-е-ешь!.

— И что же нам делать? — поинтересовалась Белка.

— А я вам скажу! — отвечал Зебр. — Надо его скинуть с трона!

— Да разве это возмо-о-ожно? — удивился длинношеий. — Давайте оставим всё, как есть!

Зебр показал ему средний палец.

— Профитроли, когда мне понадобится твоё мнение, я тебе его выскажу!

Осёл поднялся, сообщил, что ему надо срочно позвонить, и вышел на улицу.

— Итак, сначала мы сформируем теневой кабинет! — продолжил Зебр, подняв с пола стакан и выпустив таракана на волю. — Распределим министерские портфели. Конспектируете, детишечки?

Жирафф действительно принялся записывать.

— Потом проведем пиар-компанию по дискредитации Бегемота, — полосатого несло. — После того, как мы вернемся в Вытхуяндию с пустыми руками — это будет ваще не сложно, как два пальца!. Жирафф, пиши помедленнее — я не успеваю диктовать!

— Зебр, это так интимно, говори потише! — предупредила Белка. — В принципе, мой папа, наверное, это поддержит. Если, конечно, мы предложим ему что-нибудь посущественней!

— Обязательно предложим! — подтвердил полосатый. — Делов на копейку! Пусть сам выбирает любую должность. Я завтра набросаю расценочки!

Жирафф отмахнулся от назойливой мухи и по-школьному поднял руку:

— А можно я буду министром фина-а-ансов?

— Можно, — кивнул Зебр. — Тысяч пятьдесят зелени приготовь!

— У меня не-е-ет таких денег!

— Ладно, тебе поверим в кредит! — Зебр услышал тяжёлые шаги на лестнице и перешёл на шепот: — Крепитесь! Заграница нам поможет! Полная тайна организации!..

В гараж спустился посвежевший Бегемот с полотенцем на плечах.

— Я знаете, что тут подумал? — сказал он вытху-янцам на хорошем мажоре. — Я вчера погорячился. Я всех прощаю и свой вчерашний указ дезавуирую!

— Ура-а-а! — Жирафф в радости упал со стула.

— Я летаю! Я в раю! — Белка пришла в полнейший восторг.

— А жаль, — пробурчал Зебр, откусывая на пальце заусенец. — Я так хорошо всё придумал!.

Вернулся Осёл, промокший до нитки. Белка как раз накрыла на стол: консервы, овощи, хлеб, самодельная настойка.

Молча поели и выпили, расползлись по углам, каждый один на один со своими печальными мыслями.

Зебр в одиночку допил остатки настойки, а затем нашёл под телогрейкой старую гитару. Настроил.

— Любо, братцы, любо! Любо, братцы, жить, — затянул он жалостливо. — С нашим атаманом не приходится тужить.

Жирафф всхлипнул. Бегемот затянулся папиросой, которую обнаружил на одной из полок, и выпустил пароходную струю едкого дыма.

— Зайка, перестань! — попросила Белка. — И так хреново, ещё ты душу рвёшь!

Захмелевший Зебр ещё немого побренчал, изрядно фальшивя, и отложил инструмент.

— Эй! — кто-то щекдтнул полосатого в щиколотку. — Споём, братишка?

Зебр глянул вниз. Недавний жирный таракан, которого полосатый пощадил, стоял возле него на задних лапках и пошевеливал длинными усами.

— Легко! — пожал плечами Зебр.

Таракан показал ему «ОК», свистнул, и в тот же момент на ящике с инструментом нарисовался целый оркестр тараканов-музыкантов.

— Ну что, пацаны, слабаем что-нибудь не по-детски для нашего кореша! — жирный таракан поднял с пола щепку и взмахнул ею, словно дирижёрской палочкой. — Иии… — начали!

Один из таракашекущипнул струны своей арфы, взяв неторопливый балладный темп. Вскоре вперёд шагнул трубач и заиграл великолепное соло — медлительно, вселенски тоскливо. Необычайно чувственная, до боли красивая мелодия вызывала самые разные, но очень сильные переживания. То была сама грусть: возможно, о неразделённой любви, о тоске по далекой родине, а может быть — обо всей жизни, которая таккоротка и такбессмысленна.

Подключились прочие инструменты.

Полосатый не знал слов этой песни, но они пошли сами, откуда-то изнутри. Он пел необыкновенно-удивительным голосом о том, что он в этом мире — всего лишь жалкий бродяга. Его удел — мечтать о той красивой и полноценной жизни, доступной тем, кому повезло чуть больше…

Из всех щелей, из всех подполий понабежали тараканы. Сотня, две… Какзаворожённые они слушали Зебра — кто с открытым ртом, а кто вообще плача.

— А теперь припев! — скомандовал жирный таракан. — И-и-и. начали!

И тут музыканты врезали на всю катушку, а тараканы вытерли слезы, заулыбались и вдруг пустились в песнь и пляс:

— Чудо-остров! Чудо-остров! Жить на нём легко и просто! Жить на нём легко и просто! Чунга-чанга!

Наше счастье постоянно — Жуй кокосы! Ешь бананы! Жуй кокосы! Ешь бананы! Чунга-чанга!..

Изображая веселыхостровитян, они не на шутку завелись.

После припева опять вступила арфа, за ней — труба, скрипки, и далее — вновь глубочайшая скорбь в голосе Зебра. Но затем:

— А теперь припев! И-и-и… начали!

— На мгновенье надо детство возвратить!

Мы теперь утята, и такпрекрасно на свете жить!.. Чего только не вытворяли эти сумасшедшие тараканы… И вновь тоска тоскливая, жалость жалостливая.

— И-и-и. начали!

— Скатертью, скатертью дальний путь стелется, И упирается прямо в небосклон.

Каждому, каждому в лучшее верится! Катится, катится голубой вагон!

Тараканы сцепились лапками, образовав несколько кругов, и принялись водить фантастические хороводы. Вскоре круги причудливо переплелись в олимпийский символ…

Песня была спета. Музыканты вроде бы сыграли последний аккорд. Но, только раз вздохнув, они вновь жахнули по полной программе, на этот раз макарену.

Тараканы удивительно слаженно задвигались в такт музыке, что-то забавно и синхронно вытворяя передними лапками. А потом встали друг за другом длинным ручейком и двинулись под музыку в сторону ближайшей щели в полу. Вот первый скрылся в ней, второй… Последним, пропустив вперёд музыкантов, оказался жирный таракан. Прощально помахав Зебру лапкой, он нырнул в темноту.

— Ни фига себе настойка у этого Сержа! — восхитился полосатый. — Надо взять рецептик!

Между тем, на четвёртом этаже административного здания, в офисе одного из местных телеканалов появился юноша-курьер с огромным букетом цветов в руках. Этот превосходный букет, стоимостью в хорошую зарплату, сразил сотрудников телеканала наповал. Курьер, заглянув в свои бумаги, что-то спросил у красящей ногти секретарши и сразу прошёл в один из кабинетов.

— Это что? Кому? А? — удивился мужчина-армянин. — Я не заказывал!

Он только что отсматривал на мониторе какой-то телевизионный материал.

— Это, наверное, мне, Ашот! — отозвалась женщина-брюнетка у окна.

Курьер бросил невольный взгляд на её бравый бюст, вручил ей букет, заставил расписаться в графе «получил(а)» и удалился, споткнувшись о порожек.

— Всё! Мне этот твой информатор надоел! — Ашот вскочил в приступе ярости и заметался по кабинету. — Я его похороню!

— Ашотик, солнышко, ну не бери в голову! — жгучая брюнетка аккуратно положила букет на подоконник и приблизилась к мужчине. — Ты же знаешь, я люблю только тебя!

Она положила ему руки на плечи, прижалась всем телом, потянулась губами к его губам.

Внезапно мужчина схватил её за волосы, беспощадно накрутил несколько крупных локонов на руку и больно потянул.

— Если узнаю, что у тебя что-то с ним было — обоих закопаю!

— Да, сладкий, сделай мне больно! — жгучая брюнетка таяла в его сильных руках. — Я это заслужила!

Ашот жарко впился в её губы…

Не успел юноша-курьер выйти на улицу, как прямо к его ногам упал букет, от которого он только что избавился. Молодой человек удивленно поднял цветы, секунду подумал, вдруг щелкнул пальцами и ходко направился совсем не в том направлении, которое ему было предписано начальством…

Спустя час-полтора в дверь гаража, возле которого притулился ядовито-желтый «москвич», таинственно постучали. Вытхуянцы затаили дыхание.

— Профитроли, в шкафу прячусь я! — строго предупредил Зебр. — Не вздумай туда ломануться!

— А что же мне де-е-елать?

— Под стол полезай!

— Я там не помещу-у-усь!

Но Осёл уже встречал на пороге Василису — под прозрачным зонтиком и с рюкзачком на плече. Они радостно обнялись и увлеклись глубоким любовным поцелуем.

Зебр, глядя на это безобразие, сердито прокомментировал:

— В женщин влюбляешься из-за своих же комплиментов, которые им говоришь, чтобы они отдавались!

— А что? Нормально сказано, по-взрослому! — одобрил Бегемот.

Влюблённые, наконец, оторвались друг от друга.

— Как ты узнала, что мы здесь? — удивилась Белка. — Ведь об этом не знает ни одна живая душа?

— Мне Осёл позвонил, — объяснила Вася, присаживаясь у стола. — Я тусила в Лазаревском на студенческом слёте. Когда узнала, что произошло — всё бросила, вызвала такси и сразу сюда!

— Слушай, детка, а ты случайно не в курсах: твой батяня-то жив? — поинтересовался Зебр.

— Живее всех живых! — потупилась дочь губернатора и поведала вытхуянцам обо всём, что знает, включая вчерашний разговор отца с Хомяковым и Прониным. — Чёрт, я не могла и предположить, что они так скоры на расправу!.. Можно чаю?

— Так значит, это всё было понаро-о-ошку?! — обрадовался Жирафф. — «Чёрное братство», расстрел? И нас никто не пресле-е-дует?!

— Конечно, нет! — усмехнулась Вася. — Поверить во всю эту чушь могли только окончательные. ммм. Извините!

Осёл поставил перед девушкой чашку с чаем.

— То-то я гляжу, у этого самого главного из «Чёрного братства» какой-то голос знакомый! — почесал за ухом Зебр.

— Я вся просто в шоке! — Белка накинула на горло поясок халата и изобразила, что повесилась — даже высунула язык.

— Так что же получается, — возмутился Бегемот, — твой отец только изображал из себя больного? И всё это придумано исключительно ради того, чтобы потешиться над нами?!

— Ну да! — подтвердила Вася, отхлёбывая горячий чай. — Они просто глумились над вами! Весь город со смеху укатывался! Только слепой мог этого не заметить!

— Согласен! — кивнул Бегемот, побагровев от стыда и гнева.

— Уж пусть лучше над нами смеются, чем плачут! — заметила повесившаяся Белка.

— Только я не пойму, — Председатель почесал живот, — с чего они взяли, что у нас есть какие-то миллиарды?

— Господи, как хорошо жить, когда за тобой не гоняются по всему городу убийцы в масках с автоматами! — беззаботно зевнул Зебр. — Чего сегодня делать будем? А поедемте в дельфинарий!

Вытхуянцы посмотрели на полосатого со смутным подозрением. Вдруг разом поднялись и угрожающе на него надвинулись.

Зебр поспешил схватить первое, что попалось под руку: половник и крышку от кастрюли.

— Не будите во мне зверя — он и так не высыпается!

Белка собралась его удушить халатным пояском, а Бегемот угрожающе закатал рукава:

— Изгадить собственную жизнь — неотъемлемое право каждого вытхуянского гражданина!.

А в ресторане «Синее море» Ашот в белой рубашке с галстуком улыбчиво угощал омарами и коллекционной текилой своих немецких партнеров. Столик обслуживали сразу два официанта. В залах ресторана можно было насчитать не менее дюжины всяких знаменитостей, не считая набивших оскомину местных привилегированных рож.

— Господин Шлиман спрашивает, — помогала переводчица, перед которой стоял всего лишь бокал с минеральной водой, — не хотели бы вы и ваши партнеры продать ему телеканал?

— Извините! — Ашот поднес к уху зазвонивший мобильник.

— Привет, дорогой! — услышал он голос. — Но-востишка есть одна. Правда, не для твоего эфира. И она тебе вряд ли понравится!

— Говори скорее, я занят! — напружинился Ашот.

— Вчера одну из твоих тележурналисток — догадайся с трех раз, какую — застали в доме губернатора. В одной из гостевых комнат, почти голую, привязанную к кровати полотенцами!

— Если это неправда — ты покойник!

— Это абсолютная правда, дорогой! Я отвечаю!

Чуть позже у одного из продуктовых рынков города нагло, по-свойски припарковался ядовито-жёлтый «москвич». Из него выскочил Зебр и вылез, кряхтя, Жирафф — оба одетые в нечто колхозно-пляжно-китайское.

— Серж, мы ща, по-бырому! — бросил Зебр водителю.

Они вошли на территорию рынка и принялись слоняться меж длинных рядов прилавков со всякой всячиной. Фрукты, овощи, зелень, мясо, рыба. Торговцы смотрели на них подозрительно-презрительно и ничего не предлагали.

— Интересно, тут принято пробовать? — Зебр молниеносным движением хапнул с прилавка горсть тыквенных семечек. — Да не боись, профи-троли! Чужого нам не надо, но своё мы возьмем, чьё бы оно ни было!.

Вскоре вытхуянцы оказались в мясном отделе.

— Как тут вку-у-усно! — облизнулся Жирафф.

— Да, здесь есть всё, что нам не по карману! — огорчился Зебр.

— Почему не по карма-ану? — хитро осклабился длинношеий. — У нас ещё осталось немного денег. Слава богу, что я всегда храню их в труса-а-ах!

— В трусах? — Зебр скорчил рожу отвращения. — Надеюсь, не там…

— Не там! — Жирафф с несвойственной ему быстротой, догадался, о чём подумал полосатый. — У меня изнутри пришит специальный карман. Чтобы не укра-а-али!

— Что же ты молчал! — Зебр проглотил слюну. — Эй, мясник, пять кило шашлыка, самого лучшего!

Жирафф, нацепил очки, прочитал ценник и схватился за голову:

— Ты что? Мы должны эконо-о-омить!

— Ничего ты не понимаешь! — Зебр разозлился. — Экономия — это способ тратить деньги, не получая от этого никакого удовольствия!

— Ну почему-у-у? Ты не пра-а-ав!

— Жирафф, запомни! — Зебр угрожающе надвинулся на товарища. — Пункт первый: я всегда прав! Пункт второй: если я не прав, читай пункт первый! И вообще: никогда не спорь с тем, кто укладывает твой парашют!..

Шашлык всё-таки купили. Минут через десять полосатый втолковывал Жираффу у бочки с солёными огурцами:

— Понимаешь, в чём твоя проблема, как личности? У тебя никогда не бывает собственного мнения! Ты только и можешь, что Бегемоту поддакивать!

Жирафф обиделся:

— Я имею собственное мнение, просто оно всегда совпадает с мнением нача-а-альства!

Зебр отмахнулся: мол, чего с дурака взять, — и попробовал предложенный на пробу ломтик соленого огурца.

— Зашибись огурчики! Профитроли, хапни пару штук на закусь!

— Почё-ё-ём у вас соленые огурцы? — поинтересовался Жирафф у продавщицы. — Сколько-сколько? Одна-а-ако!

Продавщица почему-то обиделась:

— Если денег нет, нечего тут шастать!

— Почему вы груби-и-ите? — возмутился восстановленный в должности старший советник.

— Я грублю?! — Владелица огурцов задохнулась от гнева. — Ах ты, хулиган! А ещё очки надел! Иди отсюда, а то милицию позову!

— Любаня, ты чего так раскричалась? Вытхуянцы оглянулись на голос. Перед ними застилала обзор тучная женщина с улицы Роз, увешанная килограммами золота. Жирафф в испуге схватился за сердце. Продавщица, напротив, расплылась в подобострастной улыбке.

— Любань, взвесь ребятам, сколько они хотят, и запиши на мой счёт!

Продавщица, сохраняя на лице сладость приятной встречи, поспешила воспользоваться весами:

— Килограмм хватит?

А «золотая» женщина уже приобняла Жираффа за талию.

— Федя, солнышко, почему ты мне не звонишь?

— Ну, не зна-а-аю… — Жирафф побледнел, потом покраснел, а затем, почувствовав крепкую руку женщины на своих ягодицах, ойкнул и шмыгнул носом. — Я был занят!

— Поехали ко мне. Я приготовила для тебя один маленький подарок! — она готова была распра- виться со старшим советником прямо у прилавка. — Тебе понравится!

— Вообще-то у нас ещё очень много работы! — заметил Зебр. — Я не могу его отпустить, иначе мне придется пахать за двоих!

Жирафф признательно посмотрел на соплеменника.

— А, это ты, клопик? — «Золотая» женщина фамильярно похлопала полосатого по щеке. — Сколько ты хочешь за то, что я заберу у тебя Федора до утра?

— Ну… — Зебр никак не мог определиться с суммой.

Женщина сама протянула ему несколько внушительных купюр.

— Ну, как говорится, совет да любовь! — согласился полосатый, пряча деньги. — Федя, так и быть, я тебя отпускаю! И не благодари меня!

— Я не хочу-у-у! — запричитал Жирафф на ухо товарищу. — Она извращенка! И что я скажу жене- е-е?!

— Да не боись! Каждый имеет право налево! — Зебр забрал у Жираффа пакеты с покупками: — Дай сюда, чего вцепился!

— Эй, ты! — послышался грубый окрик.

Все оглянулись. В проходе между лотками стоял мужчина-армянин в белой рубашке с расстегнутым воротом и ослабленным галстуком. Он был явно не в себе, а в руке держал настоящий пистолет. Какая-то покупательница шлёпнулась в обморок.

— Тебе говорю, урод!

Зебр оглянулся по сторонам:

— Мне?!

— Тебе, тебе! — мужчина уже прицеливался. — Отойдите все от него!

Остолбеневший Жирафф, «золотая» женщина, продавщица огурцов и все прочие, кто оказался поблизости, в ужасе попятились от полосатого. В мгновение ока он оказался совершенно один.

— Ну, ни фига себе! — возмутился Зебр. — А я-то тут при чём?!

— Ты сам знаешь! Любишь чужих женщин — умей за это отвечать!

— Женщин? — Зебр наморщил лоб, пытаясь сообразить, о каком из его многочисленных сочинских знакомств идет речь. — Вообще-то, так, между прочим: я — «голубой»!

— Вот только не надо мне заливать! — белая рубашка готов был выстрелить.

— Честное слово, «голубой»! Голубей не бывает! — Зебр оглянулся в поисках поддержки. — А вон, кстати, мой любовник! — Он показал на Жираффа.

— Эй, дорогуша, тебе понравилось, как мы вчера покувыркались?.. Мы с ним вчера занимались «голубыми» делами до посинения!

Мужчина повел пистолетом в сторону старшего советника.

— Я не его любо-о-овник! — Жираффа колотило в приступе дикого страха. — У меня первая любовь, жена, дети. — он покосился на «золотую» женщину.

— И ещё любо-о-овница!

Белая рубашка вернул пистолет в прежнюю позицию.

— Всё! Разговор закончен!

И с этими словами он разрядил всю обойму в сторону Зебра.

Из простреленной в нескольких местах бочки с огурцами брызнул рассол. Зебр схватился за сердце и осел на землю. Сквозь пальцы сочилась кровь.

— Священника! — попросил он слабым голосом.

— Я хочу покаяться!

Белая рубашка поспешил скрыться.

— Неудачники!.. Делов на копейку!.. Да счас!.. — бредил полосатый некоторое время. — Чего стоим, кого ждём?.. Жизнь тяжёлая!..

Но вскоре закрыл глаза и отключился.

— Друзья! Моей печали нет предела! Пред нами тело друга, брата тело! Он был нам дорог, что ни говори! Теперь же прах его — огнём гори!..

Зебр проснулся, но не стал выдавать своего наличия в этом мире, а лишь слегка приподнял ресницы. Он лежал в кровати, весь в бинтах, присоединённый посредством трубок и проводов к смышлёным блокам. Периодически пикал прибор, следящий за сокращением сердечной мышцы.

— Он не был идеальным гражданином, Смутьян, транжира, циник, хам, скотина, Любил приврать и стребовать аванс, Вносил средь нас раздрай и диссонанс!.. Полосатый осмотрелся. Он находился в чистенькой больничной палате с огромным окном, за которым уже давно клубился вечер. Рядом с койкой выстроились по росту вытхуянцы в белых халатах. Жирафф, с красными от слёз глазами; Бегемот, слегка скучающий; Осёл, разразившийся пламенной эпитафией, и Белка, от привычного лоска и гламура которой не осталось и следа. Чуть в сторонке переминалась с ноги на ногу Вася.

— Но, если глубже посмотреть, без перца,

Любили Зебра мы, причём всем сердцем!..

Гляжу я, Бог, на дело рук твоих,

И не пойму, в чём смысл деяний сих?!

— Предлагаю, как старший советник, объявить в Вытхуяндии трехдневный тра-а-аур! — предложил со слезой в голосе Жирафф.

— Но он же — не видный политический деятель! — Бегемот покачал головой. — Если мы каждого этого. как его. вытхуянца будем по три дня оплакивать, то на праздники у нас совсем времени не останется!

— Тогда давайте учредим ежегодный траурный пра-а-аздник! — апеллировал Жирафф, полагая, что придумал нечто гениальное. — День Зебра! С военным парадом и карнавалом, как в Венеции!

— А что, это нормально! — задумался Председатель. — Глядишь, туристы к нам потянутся! А то в прошлом году мы к себе всего одного туриста заманили. Да и тот сбежал на третий день — выпрыгнул прямо из окна гостиницы!

— Боже, как страшно жить! — всхлипнула Белка. — Ещё сегодня утром я душила его вот этими руками!

— Я не врубаюсь, чего вы его раньше времени хороните? — Василиса пригляделась к монитору, на котором пульсировал сердечный ритм больного. — Он же ещё жив!

— У нас в Вытхуяндии, при нашем уровне медицины, принято оплакивать больного заранее, — сообщил Бегемот, прикуривая сигару.

Зебр, наконец, решил открыть глаза:

— А что вы тут, как дураки, по росту выстроились?

— А? Что-о-о? Кто это сказал? — изумился Жи-рафф.

— Кто-кто! В пальто! Я вам не эхо — дважды отзываться!

Обрадованные вытхуянцы поспешили поменяться местами.

— Как ты себя чу-у-увствуешь? — справился Жи-рафф, пряча от стыда глаза.

— Как-как! При смерти я! Не видишь — убили меня!.. Дайте зеркало!

Белка поспешила извлечь из сумочки зеркальце. Он заглянул в него, заметно опечалился и произнес трагическим тоном:

— Бедный Йорик!

— Зебр, прости меня за мою тру-у-сость! — всхлипнул Жирафф. — Когда этот наставил на меня пистолет, я так испугался! Я сразу не сообразил, что нужно сказа-а-ать!

— Бог простит! — Зебр облизнул сухие губы. — Десять раз «Отче наш» каждый день перед сном в течение десяти лет!

— Я не зна-а-аю «Отче наш»!

— Ну тогда «В траве сидел кузнечик»! Но только смотри у меня! А то я после смерти к тебе по ночам являться стану!

Жирафф в панике перекрестился.

— Студентик, ты помирать-то когда планируешь? — поинтересовался Бегемот с явным нетерпением.

— А то у нас тут кое-какие мероприятия намечены.

— Монсеньор! — Зебр попробовал приподняться, но сил ему не хватило. — Извините, что я вас задерживаю! Позвольте только сказать последнее слово!

— Ну, говори! Только про регламент не забывай! Одна нога здесь — другая там! — Председатель Советующихся глянул на часы.

Зебр всё-таки приподнялся на локте. Он был бледен, под глазами — черные круги.

— Прощайте, братцы! Я весь прострелен насквозь! Я погиб смертью храбрых за родное отечество! Но хрен с ним, делов на копейку! Короче, не поминайте матом! Кто старое помянет — тому кирдык! Не судите меня строго за мое вранье! Иная ложь может быть в десять раз благородней правды! Да здравствует Вытхуяндия! Искренне Ваш, Зебр! Растроганные вытхуянцы зааплодировали.

— Да, самое главное забыл! — встрепенулся полосатый. — Всё своё имущество, а также всё мои долги, задолженности, займы, кредиты, проценты и проценты с процентов я завещаю своему лучшему другу Жираффу!

— Спаси-и-ибо, мне не надо! Я отка-а-азываюсь! — взвизгнул старший советник.

— Желание умирающего — закон! — осадил его Бегемот, попыхивая сигарой.

Жирафф смирился.

— И кое-что ещё! — Зебр никак не хотел умирать.

— Чувство глубокой неудовлетворенности не позволяет мне присоединиться к ранее усопшим! Вот если бы перед смертью я переспал с кем-нибудь… Последний раз в жизни… — он явственно глянул на Белку.

— Что ж, это нормально! — одобрил Бегемот. — Перед смертью можно.

— Зебр, ты дурак! Совсем что ли?! — возмутилась Белка. — Никогда!!!

Жирафф выступил вперёд:

— Зебр, ну если хо-о-очешь, я мог бы…

— Отвали, профитроли! — перебил его Зебр. — Надо было становиться «голубым», когда тебе предлагали!

— Ладно! Хорошо! — неожиданно согласилась Белка. — Но только если ты потом точно умрёшь!

— Зуб даю! — подскочил на койке полосатый. — Сразу же копыта отброшу!

— Пять минут, и только с презервативом! И никаких извращений!

— Это будет беспрецедентный акт милосердия! — пришёл в восторг Бегемот. — О нём напишут во всех вытхуянских летописях!

Белка морально настроилась принести в себя в жертву Зебру и уже распустила свои великолепные рыжие волосы, а смущённые вытхуянцы и с ними Василиса собрались покинуть помещение. Но в этот момент дверь распахнулась, и в палату деловито шагнул врач в сопровождении молоденькой медсестры.

— Лапочка, да вы опять всё перепутали! — рявкнул доктор на девушку. — Я вам кого говорил подключить к реанимационной аппаратуре? Умирающего из тринадцатой палаты! А вы кого подключили?

Медсестра пробормотала извинение и принялась освобождать Зебра от трубок и проводов.

— Почему вы здесь курите?! — набросился врач на Бегемота.

— Док! — застонал Зебр. — Скажите, сколько мне осталось?

Врач распахнул окно, и в накуренное помещение ворвалась сочная воздушная волна.

— А вы вообще-то можете идти!

— Как идти? Куда идти? — изумился полосатый. — В морг? Самому?!

— Какой ещё морг? — доктор принялся помогать медсестре с приборами. — Домой, или где вы тут остановились! Вам повезло — у вас только пара царапин! В следующий раз будьте осторожней с курортными знакомствами!

Глава 13. Туризм по-вытхуянски

Если хочешь иметь то, чего никогда не имел, то должен делать то, чего никогда не делал.

Вытхуянский вор в законе

— Ты всё запомнил? — спросила Василиса Осла, не отрывая взгляда от экрана ноутбука, который держала на коленях.

Они, а с ними — Белка, сидели на кожаных диванах внутри длиннющего губернаторского авто. Время от времени водитель включал «крякалку», и машины спешили посторониться.

Осёл кивнул. Одетый в классический костюм, при неброском галстуке и в строгих ботинках, со смышленым лицом и приятным взглядом он походил на молодого, быстро поднимающегося по служебной лестнице управленца.

— Вот повезло! — Вася при помощи клавиатуры ловко жонглировала страницами во всемирной сети в поисках необходимой информации. — Наш кувейтский нефтемагнат учился в Москве, в одном из университетов. Следовательно, должен неплохо знать русский язык. Надо срочно сообщить об этом Зебру.

— Зайки мои, ну вы такое задумали — я прямо поражаюсь! Это так интимно! — Белка, ещё вчера вернувшая себе при помощи десятка магазинов все атрибуты своей красоты и пафосности, старательно прихорашивалась.

— Не всё же моему папуле сценарии сочинять да марионеток за ниточки дергать! — отозвалась Вася. — Мы провернём свой сценарий! Проучим его как следует! Глядишь, в следующий раз он хорошенько подумает, прежде чем над кем-то подшучивать!

— Васёна, ты просто молодчина, что нам помогаешь! Мы без тебя ни за что не справились бы! — Белка в последний раз глянула в зеркальце и, наконец, закрыла косметичку. — И всё же так странно! Ведь ты идешь против собственного отца?

— Ну и что, что отец?! — Вася едва удержалась от крепкого словца. — Это же не значит, что я должна молча наблюдать за тем, как он издевается над людьми! Я и раньше догадывалась, что он из себя на самом деле представляет, но после вчерашнего!.. Да я теперь лучше вскроюсь, чем останусь с ним под одной крышей!

Белка поняла, что задела слишком чувствительные струны в сердце девушки, и поспешила сменить тему:

— Ой, мы уже в порту!

Действительно, лаково-черный автомобиль, преодолев несколько шлагбаумов, въехал на пристань. Через минуту он остановился у причала, к которому пришвартовалась гигантская яхта с вертолётом наверху.

Примерно в те же часы в викторианском особняке губернатора всё было готово к приёму важного гостя.

Михал Михалыч заметно нервничал — шпынял прислугу по любому пустяку. Лично сходил на кухню и устроил там такой разнос, что одна из поварих принялась рожать, и пришлось вызывать «скорую». И начальник гаража получил своё, за то, что без всякого дозволения выделил Василисе самый лучший лимузин. Видите ли, ей понадобилось съездить с друзьями на Красную Поляну. Попутно досталось и Хомякову.

Но вот в зал приёмов вошел чопорный слуга и доложил по всей форме, заглядывая в бумажку:

— Шейх Мухаммед Аль-Ахмад Аль-Джабер Аль-Сабах!

— Просите любезно! — Михал Михалыч красноречиво глянул на Хомякова.

Двери распахнулись во всю свою амплитуду, и в зал бурно вошли трое в мусульманских одеждах. Они приблизились к губернатору с учтивыми поклонами, при этом по-мусульмански складывая руки у подбородка, ладонь к ладони.

— Приветствовать тебя, о славный эмир самого прекрасного на свете города! — молвил на ломаном русском тот, кто, видимо, и был шейхом — мусульманин довольно экзотической внешности и странноватых манер.

Двое других — один очень высокий, а другой неимоверно толстый (наверное, его советники) — остановились чуть сзади.

— Уважаемый шейх Мухаммед Аль-Ахмад Аль… — Михал Михалыч всё утро штудировал имя гостя, но в решающий момент так и не смог воспроизвести его во всём великолепии. — Мы рады приветствовать вас! Я поражен! Вы так хорошо говорите по-нашему!

— Да, я учить русский в московском университете. Я жить в Москве пять лет. Я читать Толстого, Достоевского и «Вестник гастарбайтера».

— Это потрясающе! Похоже, нам не понадобится переводчик! — губернатор показал на молодого человека арабской внешности, стоящего поблизости.

— Или вы желаете, батенька, общаться на родном языке?

Шейх заметно смутился, а один из его советников, который толстый, что-то шепнул ему на ухо.

— Нет-нет, ни в коем случае! — воспротивился шейх. — Для меня есть прекрасная возможность практиковаться говорить по-русски!

— Что ж, отлично! — Михал Михалыч отпустил жестом переводчика. — Как вам Сочи? Мне известно, что вы уже осмотрели некоторые наши достопримечательности.

— Козы'рно! — шейх что-то изобразил руками, а его советник, который высокий, издал какой-то недовольный гортанный звук. — То есть, я хотел сказать: очень понравилось! Я смотреть гору Ахун, ден… дендрарий, эээ… пивную «Три поросёнка»…

Михал Михалыч и Хомяков удивленно переглянулись. В это время толстый советник опять что-то сказал на ухо шейху.

— Ещё я хотеть посетить пляж, но меня не пускать без денег! А у нас нет русский валют!

Губернатор аж топнул ногой:

— Слышь, Хомяков! Вот сколько раз тебе можно говорить! Разве я тебя не просил посодействовать нашим дорогим гостям, чтобы им нигде не чинили препятствий?!

— Извините, — потупился Хомяков, — недоглядел!

— Некоторые слуги наглеть, если их ежедневно кормить! — подсолил шейх.

— Уважаемый! — Михал Михалыч изобразил в высшей степени подобострастную мину. — Я сейчас же распоряжусь, чтобы для вас подготовили один из лучших наших VIP-пляжей!

— Ваще классно! — обрадовался шейх, поправляя съехавшее на бок двойное кольцо на голове, удерживающее белый платок. — То есть, я хотел сказать — очень рад!..

А на палубе яхты с вертолётом на верхней площадке к Ослу, Васе и Белке вышел настоящий шейх Мухаммед Аль-Ахмад Аль-Джабер Аль-Сабах. В белых одеяниях и в национальном головном уборе, он оказался обаятельным мужчиной лет пятидесяти, в очках с тонкой оправой.

— Здравствуйте! — приветствовал нефтемагнат поднявшихся на борт. — Благодарю, что вы за мной заехали, но я уже сказал по телефону господину Хомякову, что не стоит беспокоиться. Я хотел сам приехать. У меня на яхте помимо вертолёта ещё и свой автомобиль.

— Разрешите вам представить, это и есть господин Хомяков! — Вася указала на слегка смущенного Осла.

— А, значит, это я с вами разговаривал? — шейх изъяснялся почти на чистом русском. — Очень приятно! — он пожал Ослу руку. — А вы?

— Я Василиса — дочь губернатора, а это Матильда — наш пресс-атташе. — Вася показала на Белку.

Шейх весьма приветливо улыбнулся дочери губернатора, а рыжую буквально съел глазами. Впрочем, он сделал это так изящно-ненавязчиво, что никто, кроме самой Белки, и не заметил.

— Право слово, не стоило так беспокоиться! — сказал Мухаммед Аль-Ахмад. — Когда я увижусь с досточтимым губернатором, я обязательно поблагодарю его за столь редкостное гостеприимство! Должно быть, он очень счастливый человек, коль его окружают такие красивые и умные молодые люди!

Красивые и умные смущённо потупились.

— Что ж, я к вашим услугам, поехали к губернатору!

Тут вперед выступил Осёл:

— О, господин! Я огорчить вас должен! Вас губернатор ждёт, но чуть попозже.

Его внезапно вызвали в Москву…

Предположить итоги не рискну!

Далее новоявленный Хомяков сообщил, что Ми-хал Михалыч просит шейха не уплывать — его приезда дождаться. А пока приглашает посетить Красную Поляну, и там наслаждаться. Этот знаменитый горнолыжный курорт — не только прекрасное место для услаждения глаза, но и объект для выгоднейших вложений, как будущая олимпийская база.

— Но вы должны понимать, насколько я занят! У меня очень насыщенное расписание! — молвил шейх на несколько повышенных тонах, продолжая, однако, оставаться приятным собеседником. — К тому же я прибыл сюда, как вы сами понимаете, отнюдь не осматривать достопримечательности, а поговорить о возможных инвестициях!

— Мой папа как раз и уполномочил нас провести с вами предварительные переговоры! — вступила в игру Вася. — Когда вы увидите всё своими глазами, вам будет легче принять правильное решение!

Шейх вежливо кивнул Василисе и самым пристальным образом присмотрелся к Ослу, пытаясь определить по самым незначительным деталям внешности суть его личности. Далее он перевёл взгляд на Белку и ещё раз отсканировал её пряным мужским взглядом. После этого, похоже, все возможные сомнения и предубеждения покинули его.

— Что ж, скорее всего вы правы! Поехали в Красную Поляну! Скажите вашему водителю, чтобы возвращался в гараж. Мы летим на вертолёте!..

Но вернемся в особняк губернатора. Предложенный обед пришёлся кувейтскому шейху и его советникам весьма по вкусу. Дорогие гости с удовольствием вкушали местные блюда. Слуги не успевали наполнять тарелки и подливать напитки.

— Я по натуре добряк, умница! Любить стихи, проза, музыка, живопись, рыбная ловля! — рассказывал о себе мнимый шейх. — Любить кошек… да-да. кошек любить!

Его советник, который высокий, вновь издал горлом какой-то недовольный звук.

— А что я такого сказал? — пожал плечами Зебр, переодетый и загримированный под арабского шейха. — Делов на копейку!

— Почему ваш советник всё время как-то вот горлом делает? — поинтересовался Хомяков.

Мнимый шейх почесал за ухом.

— Он есть немой! Когда-то он уметь говорить. Учиться Лондон, закончить с золотой медаль. Но однажды мой отец — Гассан Абдуррахман ибн Хот-таб, приказать рубить ему голову за непочтение. И только когда палач поднять топор, отец отменить казнь. С тех пор он немой!

Жирафф посмотрел на полосатого с нескрываемой ненавистью.

— Бикам бизнес букра! — вдруг произнес толстый советник, он же — переодетый под кувейтца-мусульманина Бегемот.

— Что он сказал? — полюбопытствовал Михал Михалыч, всё это время не снимающий с лица радость приятной встречи.

— Он сказал, что вы самый прекрасный собеседник на свете, но настало время поговорить о бизнесе! — перевел Зебр. — Этот толстяк есть мой лучший финансовый советник! Я во многих вопросах не копенгаген! Поэтому всегда брать его с собой!

— О бизнесе?! — губернатор необыкновенно оживился. — Это прекрасно! Если вы хотите вложить деньги в наш регион — вы говорите именно с тем человеком, от которого всё здесь зависит!

— Мы это знать! Поэтому мы тут! — кивнул Зебр, продолжая важничать, кривляться и уничтожать разносолы. — Мы любить спорт, любить Олимпиада! Нам нравится Сочи и ваш тёлки! Мы хотеть инвестировать здесь, скажем, пятнадцать миллиард золотом!

Губернатор едва не упал со стула, а Хомяков подавился. Мнимый шейх подскочил к нему и запросто постучал его по спине.

— Мы… мы к вашим услугам! Однозначно! Дорогой шейх Мухаммед Аль-Ахмад Аль-Джабер Аль-Сабах! — Михал Михалыч внезапно вспомнил полное имя уважаемого гостя.

— Таммам, бихаер! — опять вставил Бегемот.

— Что он говорит? — Хомяков глядел на шейха выпученными глазами.

— Он говорить, что надо поручить в ваше управление наш капитал и в благодарность за помощь давать вам лично двадцать пять процентов от будущих доходов! — объяснил Зебр.

Губернатор и его помощник выпали в полный осадок.

Легкий вертолёт шейха летел прямо над Курортным проспектом, отбрасывая свою юркую тень на автомобили, вытянувшиеся в бескрайнюю пробку. Скучающие без движения водители выходили из машин, стреляли друг у друга сигареты, показывали пальцем на вертолёт.

Кувейтский нефтемагнат по внутреннему переговорному устройству то и дело спрашивал Осла-Хомякова: «Что это, а что это? Почему? Зачем?» Ответы Осла, несмотря на их некоторую расплывчатость, звучали вполне правдоподобно. В них нашлось место даже откровенной критике. Шейх был немало поражён, поскольку приготовился выслушивать обычные в такой ситуации дифирамбы состоянию местной инфраструктуры. Он заметно проникся к молодому управленцу, высоко оценивая не только его поэтический дар, но и его острый ум, а вкупе с ним и его поразительную открытость.

Между тем Вася и Белка, сидя за спинами мужчин, премило общались, причем «женские» темы им были значительно ближе, чем проблемы автодорог и градостроительства.

— Умный мужчина — это так сексуально! — говорила рыжая, показывая глазами на шейха.

— Фу, он же почти дедулька! — брезгливо отмахивалась Вася.

— Зайка, ты ещё такая неопытная! — Белка поправила девушке заколку в волосах. — Мужчина достигает своего рассвета сил именно в этом возрасте! Когда ещё полон надежд и желаний, но уже есть на что осуществлять свои надежды и желания!

Василиса пожала плечами. Ей была близка только одна философия — философия из мира тонких чувств. Всё остальное являлось чем-то отвратительно-марсианским, не имеющим к её жизни никакого касательства.

— Интересно, как там наш вытхуянский «шейх» и его «советники»? — Вася поспешила сменить тему разговора.

— Я думаю, всё в порядке! Твои друзья из вашего Зимнего театра их так одели и загримировали, что я сама ни за что не узнала бы!

— Надеюсь, они справятся! Только мне завтра вечером нужно весь реквизит вернуть! Я поклялась! Театр уезжает на гастроли!

— Вернём! — успокоила Белка. — Боже, я летаю! Я в раю! Вертолёт — это так интимно!..

В то время, когда настоящий шейх услаждал свой слух изысканными виршами Осла, мнимый шейх с видом настоящего ценителя осматривал картинную галерею губернатора, совмещённую с переговорной комнатой.

— Это Малевич! — показывал настоящий Хомяков на очередной шедевр в раме.

— О, Малевич! Ни фига себе! Бьютефул! Данке шон! Здорово намалёвано! — дивился «нефтемаг-нат». — Откуда взять такой прекрасный картин?

— Эту изумительную работу мне подарили на день рождения! — хвастался Михал Михалыч, наслаждаясь минутой. — Очень хороший друг! Кстати, он тоже наш большой инвестор!

— Жаль, что день рожденья только раз в году! — заметил Зебр и перешёл к следующей картине.

— А это Айвазовский! — представил Хомяков. — «Неаполитанский залив».

Жирафф издал горлом громкий испуганный звук, почти вопль. Губернатор и его помощник удивлённо на него оглянулись.

— Он тоже жутко любить произведения искусства! — объяснил Зебр поведение своего советника и присмотрелся к холсту.

Репродукция, которую он при помощи придурка Жираффа превратил в настоящую картину, висела точно так же, как её полосатый и повесил несколько дней назад. Видимо, никто до сих пор не догадывался о том, что произошло. Мало того, мнимый шейх разглядел свою, довольно заметную, подпись в нижнем углу: «Зебр», и с удивлением покосился на хозяина галереи и его шестёрку. Те, ничего не замечая, продолжали глупо улыбаться.

— Ма фи мушкил меморандум! — сказал Бегемот.

— Мой финансовый советник говорить, — перевел Зебр, — что он восхищён вашим вкусом. Но он предлагать перейти к делу! Он говорить, что нам надо подписать меморандум о сотрудничестве!

— С удовольствием! — губернатор поспешил усадить гостей за переговорный стол. — Мы готовы в течение недели подготовить все свои предложения! А если вам они не понравятся, то мы подготовим для вас другие предложения!

Жирафф выдавил из себя пару недовольных звуков, а Бегемот заметно насупился, явно возражая.

— В том то и дело, что у нас нет целый недель! — поддержал советников мнимый шейх. — Мы послезавтра уплыть Антарктида, смотреть пингвин! Я хотеть подписать меморандум завтра! Я сегодня его написать и сразу же прислать вам курьером на прочтение!

Губернатор мельком глянул на Хомякова и изобразил на лице наилюбезнейшую улыбку:

— Как скажете! Мы полностью в вашем распоряжении!

В Красной Поляне, в самом живописном местечке раскинулся меж крутых гор целый ресторанный городок. За лучшим столиком под открытым небом разместился шейх Мухаммед Аль-Ахмад. Счастливую Белку он пригласил сесть рядом, напротив же разместились Осёл и Василиса. По сторонам перекрыли проходы двое пышущих здоровьем охранников в мусульманских одеждах.

Шейх вел себя вполне по-светски, и присутствующие за столом и не вспоминали, что имеют дело с кувейтским мусульманином, чьи обычаи и традиции — особенно в отношении женщин — существенно отличаются от принятых в России.

Неподалёку в причудливом водоёме с гротом, фонтанчиками и водопадом плескалась золотистая форель. Только что шейх помог Белке выловить из этого водоёма несколько крупных рыбин, и их сразу же отнесли на кухню, чтобы приготовить и подать к столу.

— Каковы перспективы роста цен на земельные участки и объекты недвижимости в этой зоне? — поинтересовался шейх.

Осёл отвечал смышлёно, без запинки, как на экзамене, но слишком обобщённо. Ему на выручку пришла Вася, которая, благодаря отцу и его бесконечным деловым раутам, прекрасно разбиралась в местной бизнес-специфике. Свою речь она дополнила цифрами и фактами. Иностранный гость был восхищён ответом.

Поддувал ветерок, необычайно свежий, насыщенный запахами редких трав. Видна была канатная подвесная дорога, с поднимающимися и опускающимися подъёмниками.

— Здесь, конечно, ещё многое недоработано, — рассудил шейх, — и многого не хватает. Но тем лучше! Перспективы успешной финансовой деятельности видны невооружённым глазом. Я с удовольствием обсужу их с губернатором!

Осёл отхлебнул из бокала минеральной воды.

— Я только вас прошу, поосторожней! Чтоб избежать игры пустопорожней. Наш губернатор суть не так-то прост. Ему б я не доверил деньги в рост!

Шейх Мухаммед Аль-Ахмад слегка улыбнулся.

— Не волнуйтесь, господин Хомяков! Губернаторы, а с ними мэры, президенты и эмиры — все одинаковы! Я давно изучил их повадки! Я много лет играю в эти игры и ещё ни разу не проигрывал! А вообще, вы — самый удивительный менеджер из всех, которых я встречал! Вам предписано, в силу вашей должности, уговаривать меня, а вы отговариваете!.

После четырех часов дня на VIP-пляже с металлической табличкой на входе «Собственность ИП «Чудилов» происходило что-то странное. Весь бомонд, который там наслаждался солнцем и морем, вытолкали вон, не подумав что-то объяснить и тем паче — вернуть деньги, заплаченные за вход. Далее подвезли причудливые диваны и лежаки удивительной конструкции, а вдобавок установили новые широченные пляжные зонты. Прямо на пляже разбили кухню с холодильным шкафом и мангалом, где принялись хозяйничать два повара и два официанта. А ещё пригнали целый оркестр.

Любопытствующая толпа собралась у решётчатого забора, огораживающего пляж. Все ждали событий, о которых потом можно было бы с помпой рассказать по приезде домой. Впрочем, охрана поспешила отогнать зевак, а самые настойчивые удостоились крепких затрещин.

Вскоре на пляже появились важные иностранцы в мусульманском прикиде. Они запросто разделись, оказавшись в одинаковых жёлтых плавках, и принялись загорать.

— Так вот насчёт туристов… — не замолкал Зебр. — Надо распустить слухи, что мы в Вытхуяндии обогащаем уран!

— Это заче-е-ем? — изумился Жирафф.

— Профитроли, сказать тебе правду? В роли немого ты мне нравишься значительно больше! — официант вручил Зебру огромный бокал с освежающим коктейлем. — Так вот, к нам потянутся шпионы, и всё под видом туристов. Будут платить за визу, за гостиницу, за лежаки у Медвежьего болота. Экскурсии всякие там, в крольчатник и к Кривому дубу…

— А что? Это нормально! — Бегемот утвердительно покачал головой. — Только, боюсь, они быстро вычислят, что мы ничего не обогащаем, кроме пахотных земель кроличьим навозом!

— Босс, поручите это мне, не прогадаете! — полосатый громко высосал через трубочку остатки коктейля. — Делов на копейку! Я построю такой ядерный реактор — лучше настоящего! Я в Интернете видал картинки. А Жирафф будет спекулировать на рынке из-под полы ураном и ядерными технологиями!..

— Я? Ну почему-у-у?! Я хочу быть экскурсово-о-одом!

— Ещё можно пару шпионов арестовать, а потом выпустить их под залог, — продолжал Зебр, не обращая внимания на слова длинношеего. — Они тут же сбегут из страны (естественно, с моей помощью), а залог-то останется!.. А потом, глядишь, нас начнут перевербовывать. Чур, я работаю на ЦРУ! Мне позарез бабки нужны! Я их так забросаю своими шифровками по штуке зелёных за каждую — придётся им отдельной строкой меня в своём бюджете проводить!

Опять приблизился официант с подносом закусок и напитков. Прежде чем продолжить разговор, вытхуянцы дождались, пока он не отойдет на безопасное расстояние.

— Что ж, пора нам, детишечки, заняться меморандумом! — Бегемот прикурил новую сигару. — Если уж мы хотим до конца довести нашу операцию!

Жирафф поспешил приготовить ручку и чистые листы бумаги.

Канатная дорога медленно карабкалась вверх, то и дело открывая перед ошеломленными зрителями живописные пейзажи дикой, ещё не загаженной природы.

Шейх допытывался у Белки, с которой ехал рядом:

— Мне показалось, что Василиса недолюбливает своего отца. Это так?

— Она ещё очень молода, к тому же по своей природе слишком чистый и светлый человек! — отвечала рыжая. — Она не может смириться с тем, с чем ей приходится ежедневно сталкиваться в доме губернатора. Ну, вы меня понимаете!

Шейх обладал такой бездной мужского обаяния, казался ей настолько совершенным во всех своих поведенческих нюансах, что Белка уже и не помнила, кто он такой и сколько ему лет.

— Конечно, — нефтемагнат недовольно глянул на проезжающих мимо и закрыл лицо ладонью. Те со смехом тыкали в его сторону пальцем, словно в зоопарке у клетки, и пытались сфотографировать. — Извечная русская проблема: отцы и дети!

— Наверное, у вас в стране всё по-другому?

— Внешне — да. Но если взглянуть на вещи пытливым взглядом… У меня трое сыновей и шестеро дочерей. Я не могу похвастаться, что со всеми нашёл общий язык.

Внезапно открылась потрясающая горная панорама, и шейх увлёкся её созерцанием.

— Позволю себе спросить, — продолжил он разговор спустя минуту, — Василиса и господин Хомяков — между ними только деловые отношения, или их связывает что-то большее?

Учитывая необыкновенную проницательность шейха, Белка не решилась обманывать:

— Они любят друг друга! Нефтемагнат кивнул с улыбкой:

— Я так и знал! — он опять закрылся от чьего-то фотоаппарата. — У вас в России как всегда: всё так запутано!..

За шейхом и Белкой, на таких же присоединенных к канатной линии креслицах, болтали ногами Осёл и Василиса.

— Так, значит, говоришь, послезавтра вы улетаете? — переспрашивала Вася. — Хорошо, я поеду с тобой! И выйду за тебя замуж! Завтра же поговорю с отцом! А если он будет против — а он, конечно, будет против — убегу!..

— Я не спорю с вами! Я просто пытаюсь доказать, что вы не правы! — разорался Зебр на VIP-пляже, заглядывая в листы, исписанные экономичным почерком Жираффа. — Вы что, первый раз с луны свалились?! Что проку от этих общественных пляжей?! Нам всё равно уезжать! Когда же вы у меня поймёте, что благими намерениями сыт не будешь!

— Почему-у-у? — удивился Жирафф. — Я вот помню, сломался у меня как-то телевизор.

— Профитроли, извини, что я говорю, когда ты перебиваешь! — Зебр взял с тарелки ребрышко ягненка и в мгновение ока очистил косточку от мяса. — Как я с вами устал! Я с детства хочу на пенсию!

— Нет, студентик, деньги с губернатора мы брать не будем! — покачал головой Бегемот, обтираясь после купания полотенцем. — Деньги — это уже не благородная вендетта, а уголовное преступление!

— А разве не преступление, когда они нас на два миллиарда обуть хотели? С этими… эээ… земельными участками на дне Черного моря?!

— Так у нас всё равно-о-о этих денег не было! — Жирафф выхватил из рук полосатого помятые листы меморандума и бережно их разгладил.

— Эх! — Зебр запил мясо кока-колой. — Уеду в Питер, куплю настоящие джинсы Dolche & Gabbana, и к черту вас всех!

— Они ж тебе не по карма-а-ану?

— А я возьму под них ипотеку!..

Спустя часа три губернатор Сочи сидел за письменным столом в своем кабинете и читал присланный шейхом меморандум. Хомяков, который был здесь же, не смел и шелохнуться.

— Нет, ну ты погляди, что они пишут! — губернатор выделил для ясности фломастером интересующий абзац и зачитал: — «Пункт шесть, один. Немедленно прервать незаконные договора аренды с частными фирмами, осуществляющими пляжный сервис… Передать все городские пляжи, без исключения, на баланс города… Открыть свободный и бесплатный доступ всего населения…» Да они что, охренели?!

— У нас есть два варианта, — отреагировал Хомяков, который уже успел ознакомиться с данным документом. — Первый — согласиться на все их условия. Второй — отказаться от сотрудничества и навсегда забыть про пятнадцать миллиардов. Выбирайте!

Михал Михалыч тяжело вздохнул:

— Как трудно стало воровать! Такое ощущение, что я эти деньги зарабатываю!

Помощник из солидарности тоже вздохнул.

— А я вот назло этим, — губернатор показал рукой куда-то на север, — возьму и подпишу! Понял?

— И правильно сделаете, Михал Михалыч! С ИП «Чудилов» давно пора заканчивать. Однозначно, как вы говорите. Депутаты городского собрания уже запрос отправили в прокуратуру по этому поводу. Как бы беды не вышло!

Губернатор вышел из-за стола, задумчиво приблизился к окну.

— Слышь, Хомяков! А пятнадцать миллиардов золотом — это сколько?

— Точно не знаю, Михал Михалыч! Но, должно быть, очень много!

Глава 14. Первый признак отравления грибами

Мы так долго стояли на краю пропасти, что стали называть этот край родным.

Вытхуянское крылатое выражение

К двенадцати часам дня в зале приёмов викторианского особняка столпились, пожалуй, все, кто накануне вечером ответил на соответствующий телефонный звонок. Некоторых обзвонили блондинки-секретарши; других — сладкоголосый Хомяков; ну а самых что ни на есть мега-супер-VIP-персон пригласил лично Михал Михалыч, загадочно обещая незабываемое, эксклюзивное, так сказать, событие.

Здесь, помимо прочих, были и важный федеральный чиновник, и полковник Пронин с ювелиром Воскерчяном, ныне друзья — не разлей вода. И даже известный сочинский адвокат Дорогоберу в бабочке и с тростью, не говоря уже о тучной женщине с улицы Роз, владелице частной гостиницы…

Собравшееся общество терялось в догадках, но многие, памятуя о недавних событиях, настраивались на новое искромётное шоу с участием очередных заезжих простофиль. В дружеских группках обсуждали ход строительства олимпийских объектов; свежие уголовные дела, заведенные на взяточников и казнокрадов; но чаще — предыдущее звездное представление Михал Михалыча с ночной «бойней» и кровавыми «расстрелами». То и дело слышался гомерический хохот.

Внезапно появившийся в зале губернатор — молодцеватый и весь чрезвычайно значительный — повелительным жестом убрал всякие шумы, словно выключил кнопкой звук, и сообщил в звенящей тишине:

— Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам приятнейшее известие. С минуты на минуту здесь будет кувейтский шейх, между прочим — крупнейший нефтемагнат! Он готов подписать со мной меморандум о дружбе и сотрудничестве! Документ, я бы сказал, судьбоносный для всего нашего региона! Речь идет о деньгах с таким количеством нулей, что замучаемся усваивать. Отставить — осваивать!

Придворная знать ахнула. В том конце зала, где в большей степени кучковались недруги губернатора, зловеще зашушукались. Друзья же возбуждённо загомонили, некоторые принялись аплодировать.

Михал Михалыч тем же властным жестом вновь заставил публику смолкнуть.

— И кое-что ещё!.. — он посмотрел на часы (ровно двенадцать) — и подмигнул Хомякову.

Помощник кивнул и поспешил направить пульт, который держал наготове, в сторону большого экрана на стене. Тот вспыхнул, пару секунд тормозил, подготавливаясь к работе, и, наконец, выдал телевизионную картинку. Это было вещание лучшего местного телеканала, который, имея ранее рейтинг ниже плинтуса, всего за пару недель ухитрился не только удвоить показатели, но и, по слухам — продаться за большие деньги каким-то медийным немцам.

«Неожиданный указ губернатора о национализации всех городских пляжей порадовал даже самых закоренелых пессимистов. Согласитесь, не каждый день мы становимся свидетелями столь ярких исторических событий! — вещала жгучая брюнетка на фоне пляжной полосы, до отказа заполненной людьми. — С этого дня все пляжи побережья, вне зависимости от своего статуса и ведомственной принадлежности, становятся общественными, то есть бесплатными и общедоступными.»

Зал приёмов остолбенело молчал. Такую новость оказалось совсем непросто переварить. А журналистка, у которой, если хорошенько присмотреться, можно было разглядеть под глазом припудренный фингал, лихо раскручивала сюжетную линию своего сообщения.

Вот она берет интервью у депутата городской думы в майке «Долой Олимпиаду!». Вечный оппозиционер ведет себя раздосадованно, нервно кусает губы, пытается всячески очернить губернатора, называя причиной его поступка страх перед возмездием.

А вот жгучая брюнетка интервьюирует самого Чудилова, которому, по достоверным сведениям, и принадлежало большинство пляжей. Дремучий старичок в трениках с оттянутыми коленями копается у себя в огороде. Кажется, он слегка выпимши. Вокруг трухлявые садовые домики с крохотными участками. «Пляжи? Какие пляжи? — старичок силится что-то вспомнить перед камерой. — Ах, пляжи! Да бог с ними!..»

«Наш губернатор — просто молодчина!» — говорят люди на улице. Того же мнения отдыхающие на пляже…

Новостной выпуск закончился, Хомяков выключил телевизор. Один из присутствующих с остервенением забил в ладоши, и сейчас же его порыв подхватили многие. Михал Михалыч, с довольной миной на лице, принялся нехотя успокаивать собравшихся.

В этот момент в зал приёмов вошёл важного вида слуга и объявил во всеуслышание:

— Шейх Мухаммед Аль-Ахмад Аль-Джабер Аль-Сабах!..

В Красной Поляне в отеле (кажется, «Мариотт»), персонал в вестибюле нет-нет, да и поглядывал сквозь окна на легкий вертолёт изящных форм, скучающий на специальной площадке. Вчера на нём прибыл кувейтский нефтемагнат в сопровождении людей губернатора и личной охраны. Ему невероятно повезло: президентский номер, расписанный на полгода вперёд, случайно оказался свободен. Олигарх, который провёл в нём чуть менее недели в компании целого гарема писклявых фотомоделей, съехал накануне; а премьер-министр одного братского государства отсрочил свой заезд на пару дней.

Ровно в двенадцать дня шейх Мухаммед Аль-Ахмад покинул свои апартаменты, чтобы спуститься на панорамном лифте пятью этажами ниже и заглянуть, вежливо постучавшись, в номер, записанный на господина Хомякова. Там он застал Василису, сидящую на коленях у Осла, и Белку, которую вчера в ресторане отеля допоздна умело и изощренно обхаживал. Нахваливал её красоту, подарил браслет белого золота Cartier с россыпью бриллиантов, купленный здесь же, а ещё предлагал разделить с ним тяготы путешествия на его яхте.

Мнимый Хомяков и дочь губернатора, видимо, не ожидали увидеть самого шейха, поэтому сконфузились. Белка же встретила нефтемагната хотя и весьма благосклонным взглядом, но с прежними проблесками горделивой недоступности.

— Матильда, сегодня вы выглядите ещё прекрасней, чем вчера! — сказал шейх Белке.

— Что же получается, — рыжая надула губы, — вчера я выглядела плохо? Хуже, чем сегодня?!

— Нет, что вы! Вы меня не так поняли! — смутился шейх, и далее хитроумно выкрутился: — Просто чем больше я вас познаю, тем больше открываю в вас прекрасного! О, этот таинственный завораживающий блеск в ваших глазах! Вы — само совершенство!

Белка весьма удовлетворилась ответом и даже, как бы невзначай, поправила на руке браслет, подаренный шейхом.

— Нас ждут в форелевом хозяйстве, — уточнила Василиса. — Это здесь, недалеко. Пожалуй, лучше будет взять машину — на вертолёте там не сядешь!

— Нет, господа, — покачал головой шейх. — Я благодарю вас за чудесную и очень познавательную экскурсию, но мы возвращаемся. Мне не терпится обсудить с губернатором детали нашего будущего сотрудничества!

Присутствующие открыли рты, выразив тем самым непонимание.

— Как, разве вы не знаете? — удивился нефтемаг-нат. — Мне только что сообщили, что губернатор у себя. И мало того: ожидает меня с минуты на минуту! Поэтому мы немедленно вылетаем!

— Странно! — Вася заглянула в свой мобильник.

— Мне ничего не сообщили!

— А, понимаю! — закивал шейх, лукаво улыбаясь.

— Обычное русское разгильд… ммм… недоразумение! Хорошо, что я позаботился о дополнительных источниках информации!

Он ещё раз посмотрел на Белку, облобызав её откровенным взглядом с головы до ног, и покинул номер.

— Если они там встретятся друг с другом!.. — Василиса схватилась за голову.

— Зайки мои, может быть, мы успеем их предупредить? — предложила Белка.

Осёл извлек из кармана свой сотовый и попробовал с кем-то соединиться — ему не ответили. Набрал другой номер — результат тот же. Он с сожалением развел руками.

— Эта поездка в Сочи — ну прямо Санта-Барбара какая-то! — возмутилась рыжая.

— Всё, нам хана! — Вася при помощи указательного пальца застрелилась и замертво рухнула на кровать.

— Подождите! — Белка вдруг поспешила к зеркалу и начала прихорашиваться. — Я попробую его задержать!..

Меж тем в зале приёмов разворачивались воистину незабываемые события. Губернатор и кувейтский шейх, сидя за круглым столом, готовились подписать так называемый меморандум. Обстановка была в высшей степени торжественной, поскольку, помимо приглашённых, здесь появились музыканты и даже телевизионщики.

— Поверьте мой опыт, детишечки! — балагурил Зебр, закамуфлированный под арабского шейха. — Девушки могут всё, только некоторые стесняются!

Разгневанный Жирафф всё время силился при помощи горловых звуков обратить на себя внимание полосатого, но тот лишь исподтишка показывал ему «фак».

— Всецело с вами согласен, уважаемый шейх! — сахарно таял перед царственным гостем Михал Михалыч.

Хомяков тоже дружественно подхихикивал.

— И вообще, — Зебр ни на секунду не замолкал. — Если девушка знать себе цену, значит, она не раз её называла!

— Ха-ха-ха! — взахлеб смеялись губернатор с помощником, и им вторило большинство присутствующих.

Тут полосатый заметил стоящего в сторонке бухгалтера Филарета Ивановича в его архаичном пиджачке, и до боли прикусил язык.

— …О чём это я? Ваще всё из башки вылетело! — Зебр постучал кулаком себе по голове. — А, вспомнил! Ну, я и отвечать королю Брунея: мне полцарства не надобно, мне бы царевну!.

— Ха-ха-ха!

— А вот ещё история. — разгорячённый Зебр так размахивал руками, что несколько раз заехал Жи-раффу по носу. — Поехали мы как-то на рыбалка с президентом Америки.

— Бас турма ке баб шаур ма! — рявкнул Бегемот.

— Он говорить, что пора перейти к делу! — перевел мнимый шейх.

Михал Михалыч радостно потёр руки:

— С превеликим удовольствием, батенька!

Тут же на столе появились готовые к подписанию документы. Включились камеры, все замерли.

— Мы ведем репортаж из особняка нашего губернатора. Через несколько минут мы станем свидетелями знаменательного события!.. — бросилась в бой жгучая брюнетка.

— Один секунд! — Зебр вышел из-за стола и приблизился к журналистке.

Отведя её в сторону, он шепнул ей на ухо:

— Привет, крошка!

Брюнетка едва не выронила микрофон и потря-сенно уставилась на «кувейтского нефтемагната».

— Это ты?!

— Я! — Зебр лучисто улыбнулся. — А ты чё думала, настоящий шейх будет что-то подписывать с этими дешёвыми гоблинами? Ха-ха! Да счас! Делать ему больше нечего!

— Господи! А я решила, что тебя убили!

— Меня почти убили! — Зебр оглянулся по сторонам, чтобы удостоверится, что их никто не слышит.

— Кстати, твой дружок в меня стрелял! Всю обойму, гад, выпустил!

— Сладкий, ну прости меня! Это всё из-за того букета цветов!

— Слюшай, да, какие цветы?! — Зебр покрутил пальцем у виска. — Какие кольца с бриллиантами?! Ты чё, малышка, с дуба рухнула?! От народец! Да ты посмотри на меня! Я похож на того, кто дарит женщинам цветы и бриллианты?!

Жгучая брюнетка действительно внимательно заглянула в лицо полосатого.

— Если честно, то нет!

— И я про то же! — Зебр поправил съехавший на бок головной убор. — Ничего я тебе не дарил! И не собираюсь! Мне бы кто-нибудь хоть что-то подарил!.. Так что передай своему любовничку, что я здесь не при чём! И ещё передай, что он неудачник и лох позорный — стрелять не умеет! А если он ещё раз будет баллоны катить, то у меня, между прочим, третий дан по очень чёрной магии! Я так его заколдую — на всю жизнь импотентом останется!

— Странно! — журналистка углубилась в себя, о чём-то напряженно размышляя. — А кто же тогда мне всё это дарил?! И ещё прислал записку с приглашением покататься на собственной яхте?!.

— Ни фига себе! — полосатый задумчиво почесал за ухом. — Очень странно!

Через минуту, не сговариваясь, они нашли глазами в толпе Филарета Ивановича. Бухгалтер красноречиво и весьма дерзко смотрел на них, совершенно не скрывая бури эмоций в своём взгляде. Не оставалось сомнений, что он каким-то боком при-частен ко всему происшедшему.

— Что же вы, дружочек, нас покинули? — приблизился губернатор. — А как же меморандум?

— Я извиняться! — объяснил мнимый шейх. — Я учить девушка, как надо снимать репортаж! У меня есть два свой телеканал и ещё порносайт в Интернете!..

Они вернулись за стол, где всё было готово к подписанию.

Губернатор и Зебр взяли ручки с олимпийской символикой и приготовились поставить на документах свои исторические подписи.

— Мы ведем репортаж из особняка нашего губернатора. Через несколько минут мы станем свидетелями… — машинально забубнила в объектив жгучая брюнетка.

В этот момент в зал приемов вошёл всё тот же важного вида слуга:

— Шейх Мухаммед Аль-Ахмад Аль-Джабер Аль-Сабах! — объявил он.

Губернатор от изумления выронил ручку. В толпе раздались отдельные смешки.

— Слышь, Хомяков! У этого старого маразматика крышу напрочь снесло! Чтобы завтра же его уволил! Однозначно! Понял?

— Будет сделано, Михал Михалыч!

Вроде инцидент был исчерпан и губернатор вновь взял ручку, но в этот момент в зале появился кувейтский шейх, одетый так же, как и тот, который сидел за столом. За спиной вошедшего, помимо двух телохранителей, топтались Осёл и Белка, прячущие глаза, а также красная как рак Василиса.

Бомонд ахнул.

Появившийся мусульманин неторопливо и с достоинством приблизился к круглому столу.

Зебр принялся с ожесточением грызть заусенцы и шнырять по сторонам глазками. Впрочем, решив, что бежать не удастся, он вдруг смело поднялся и встал напротив настоящего шейха.

Они удивительно походили друг на друга, как оригинал и его зеркальное отражение.

Подлинный нефтемагнат поднял руку. Зебр в точности повторил его движение. Шейх поднял вторую руку и убедился в том, что его двойник ничем не хуже зеркала. Люди в зале заворожено наблюдали за происходящим.

Вошедший мусульманин немного подумал, и вдруг совершил целую череду сложных движений. Зебр вновь ухитрился их повторить и оказался настолько ловок, что так не получилось бы и у реального отражения.

Тогда шейх расстегнул несколько верхних пуговиц на своём платье, явив зрителям тонкую рубаху, прошитую золотом, красноречиво свидетельствующую о высоком статусе хозяина. Полосатый поспешил повторить и это, но вместо рубахи все увидели давно не стираную майку с надписью «BOSS».

Зал облегчённо выдохнул.

— Кто ты такой? — надвинулся кувейтский шейх на своего двойника.

— Я? — Зебр закусил губу. — Я — твоя тёмная сторона!

— Что за глупости ты говоришь? — усмехнулся шейх.

— На острые вопросы лучше давать тупые ответы!

Нефтемагнат оборотился к Ослу:

— Господин Хомяков, может быть, вы мне объясните, что здесь происходит?

Истинный Хомяков аж подпрыгнул на стуле:

— Хомяков?! Хомяков — это я! Осёл уныло опустил голову.

— Хм… — нефтемагнат извлек платок и вытер им губы. — Пожалуй, я недооценил всю сложность инвестиционной деятельности в вашей стране. А вы, юная леди, тоже не дочь губернатора?

— Дочь! — Вася глянула на отца, который только и мог, что держаться за сердце и беззвучно открывать рот.

— И на том спасибо! — кивнул шейх.

— Ладно, я сдаюсь! — Зебр скинул с головы мусульманский платок и отклеил густые брови. — Эй, профитроли, чего стоим, кого ждём? Раздевайся! Не видишь, нас предали!

Жирафф поспешил избавиться от своего наряда. К ним присоединился Бегемот.

Вскоре перед шокированной публикой предстали вытхуянцы — те самые, которые несколько дней назад уже были с позором изгнаны из дома губернатора.

— Охрана! — завизжал Михал Михалыч. — Арестовать их! Немедленно! Эй, Пронин! В тюрьму их, на каторгу!

— Слушаюсь! — рыкнул полковник и выхватил из кобуры пистолет. — Вы арестованы! Вы имеете право.

— Чудеса, да! — сказал в толпе Воскерчян. Вытхуянцев окружили охранники из службы безопасности губернатора. Пронин по мобильному телефону вызвал подмогу и транспорт для перевозки задержанных.

— Я требую адвоката! — с достоинством рявкнул Бегемот. — Самого лучшего!

Адвокат Дорогоберу выступил вперёд.

— И, желательно, беспла-а-атного! — добавил Жирафф.

Дорогоберу поспешил спрятаться за массивную спину «золотой» женщины.

— Зебр, это ты во всем винова-а-ат! — запричитал Жирафф. — Я не хочу в тюрьму — у меня плоскосто-о-опие!

— Не ссы, длинный! Раньше сядешь — раньше выйдешь!

У Жираффа на глаза навернулись слёзы.

— Ну, вы ваще даете! — наехал Зебр на Осла с Белкой. — А так хорошо всё шло! Вы чего, не могли его хотя бы ещё на часочек задержать!

— Пупсик, я хотела! — рыжая не скрывала, что виновата. — Но он такой упёртый! Летим — и всё!. Господи, как страшно жить!.

В зал приёмов влетели милиционеры с автоматами наперевес.

— Друзья, как жаль, что мне с вами не по пути! — вздохнул Бегемот. — Эх, если б не моя дипломатическая неприкосновенность!.

В этот момент Вася, оставшаяся в стороне, растолкала милиционеров и охранников и присоединилась к вытхуянцам.

— Ты что?! — возмутился её отец.

— Я с ними! — заявила девушка, выхватила из-за пояса одного из стражей порядка наручники и приковала свою руку к руке Осла.

Михал Михалыч готов был взорваться от гнева:

— Ну и чёрт с тобой! Делай, что хочешь! Но только знай: я палец о палец не ударю, чтобы тебе помочь! Однозначно!

Он подал Пронину знак, чтобы задержанных увели.

Зебра первого подтолкнули к выходу. Он сделал два шага и вдруг загнусавил на блатной манер:

— А на далекий север, где морозы,

В тот холодный лагерь по этапу

Паренька пригнали молодого

Злые и замёрзшие солдаты…

— Уважаемый шейх Мухаммед Аль-Ахмад… ммм… — Михал Михалыч опять забыл полное имя нефте-магната. — Не берите в голову, это подлые мошенники! Я вам обещаю: мы разберемся с ними по всей, так сказать, строгости закона!

— Очень хорошо! — одобрил шейх. — Только сначала я всё же хотел бы выяснить, что здесь произошло!

Он властным жестом остановил направившуюся было к выходу процессию.

Осёл взмахнул свободной от наручников рукой, предваряя этим свой пламенный стих:

— О, господин! Мне можете не верить,

И все, что я скажу, тотчас проверить!

Одну особу взялись проучить,

Её от лжи и спеси излечить!

— Даже так? Очень любопытно! — заинтересовался шейх Мухаммед Аль-Ахмад. — С этого места поподробнее!

Осёл вознамерился продолжить, но Василиса его опередила. Она начала свой весьма несдержанный рассказ с самого начала, не упуская даже мельчайших подробностей. Постепенно стала вырисовываться подробная картина того издевательского розыгрыша, которому подверглись несчастные вытхуянцы.

Михал Михалыч не знал, куда деться. Дочь, о которой он всё время так заботился: любил, лелеял, потакал всем её дурацким прихотям, — эта неблагодарная дочь сейчас прилюдно и, мало того, при-телевизионно, обличала отца в самых наигнуснейших поступках.

— Слышь, Хомяков! — прошипел он помощнику на ухо. — Пока суть да дело, срочно отмени мой указ насчет пляжей! Скажи, мол, ошибочка вышла! Не то имели в виду!

Хомяков состроил кислую рожу.

— Михал Михалыч, да вы что?! Вы же сами понимаете, что это никак невозможно! Народ не поймёт! Мы уже всех оповестили, по всем телеканалам про это показали. Даже эти уже в курсе! — он показал рукой куда-то на север.

Губернатор заметно расстроился. Вася, тем временем, закончила свою невероятную и где-то поучительную историю.

— Потрясающе! Ничего подобного в жизни не слышал! — нефтемагнат похлопал в ладоши. — Это правда, господин губернатор?

Михал Михалыч пожал плечами:

— Ну не совсем, конечно… Но, так сказать, в це.

— В таком случае я прощаю этих господ. Отпустите их! — распорядился шейх.

Милиционеры вопросительно посмотрели на своего начальника Пронина, а тот, в свою очередь — на Михал Михалыча.

— Подождите! Как это «отпустите»? — возмутился губернатор. — Я-то их не прощаю! Пока я здесь главный! Давайте не будем забываться, уважаемый Аль. Мухаммед Аль.

Шейх невозмутимо кивнул и вдруг замкнулся в каких-то своих раздумьях. Затем он приблизился к столу, где сиротливо лежали так и не подписанные документы, и быстро пролистал один из комплектов.

— Господин губернатор! У меня к вам такой вопрос: вы ещё заинтересованы в подписании этого меморандума?

Михал Михалыч переглянулся с Хомяковым.

— Конечно же!

— В таком случае, я готов его подписать. Собственно, я за этим в Сочи и прибыл. Конечно, после того, как мы немного уменьшим эти несуразные цифры и добавим несколько важных пунктов.

У Михал Михалыча от волнения запульсировала бровь.

— Я всецело к вашим услугам!

— Ну и, конечно, вы должны будете отпустить всех задержанных и клятвенно мне обещать, что не будете их преследовать.

Губернатор вновь насупился:

— Это невозможно!

— Тогда прощайте! — шейх повернулся к выходу, собираясь уйти.

— Стойте! — воскликнул Михал Михалыч. — Я… я согласен!..

Через час губернатор и кувейтский шейх взяли ручки, чтобы подписать исправленный и дополненный меморандум.

— Мы ведем репортаж из особняка нашего губернатора. Через несколько минут мы станем свидетелями… — в третий раз забубнила в микрофон жгучая брюнетка.

Наконец, документ был подписан. Губернатор и шейх Мухаммед Аль-Ахмад поспешили перед объективом телекамеры пожать друг другу руки.

— Вот в который раз убеждаюсь, — сообщил Зебр вытхуянцам. — И грязные дела дают чистую прибыль!

Грянул оркестр, официанты бросились разносить шампанское.

Публика расслабилась, всех охватило радостное, праздничное настроение.

Шейх приблизился к Белке.

— Милая Матильда! Позвольте, я так вас буду называть! Моё предложение о совместном путешествии ещё в силе! Ответьте же, вы составите мне компанию?

Белка тщетно попыталась скрыть радость, которую вызвали слова нефтемагната.

— Я подумаю! — ответила она кокетливо.

— Хорошо, только имейте в виду, что завтра утром я отбываю из Сочи!

— Утром? У меня на утро запланирована истерика и шопинг.

В то же время к Михал Михалычу приблизилась Василиса, волоча за собой упирающегося Осла.

— Папа! Только не злись! Я хочу тебе сказать, что я выхожу замуж!

Губернатор подавился шампанским.

— Час от часу не легче! За кого?!

— За него! — Вася предъявила жениха…

Зебр чуть в стороне навязчиво приставал к жгучей брюнетке:

— Чем докажешь, что ты меня не хочешь?.. Неподалеку «золотая» женщина терзала Жираф- фа:

— Федя, я так ждала, а ты не намекал! Старший советник тщетно пытался выскользнуть из её тучных объятий:

— Если честно, не от хоро-о-ошей жизни я у ваших ног!..

А Михал Михалыча ещё никто никогда не видел таким разъяренным.

— Что? За этого?! Ты посмотри на него, это же всего-навсего нищий студент! Да по нему работа плачет! Только через мой труп!

— Есть у меня на примете один местный киллер, — подсуетился Зебр. — Правда, стреляет плохо. Но ничего, это дело наживное!.

— Кстати, о работе, — неожиданно вмешался шейх. — Я подумал, что мне понадобится в Сочи мой личный представитель.

— Нет ничего проще! — губернатор вытолкнул вперёд Хомякова. — Рекомендую! Лучшего менеджера, батенька, вы на всём белом свете не сыщете!

— Нет, я предпочёл бы другого Хомякова! — шейх с лукавой улыбкой показал на Осла. — Он — самая незаурядная личность из всех тех, с кем мне приходилось иметь дело. К тому же обладает исключительными способностями! Я уверен, что он оправдает мои надежды!

— Обалдеть! — Вася подпрыгнула от радости.

— Ну что за жизнь! Чёрт! Чёрт! Невезуха, ваще! — Зебр стал рвать на голове волосы. — Шейх, найми меня! Я уже давно хочу оправдать чьи-нибудь надежды! У меня столько талантов! Я ко всему прочему ещё художник, писатель, философ!

— Да? — улыбчиво удивился шейх. — Ну, хорошо, что ты думаешь о мироздании?

— Хе! — полосатый отнюдь не смутился. — Делов на копейку! Берем картину мирозданья и тупо смотрим, что к чему!..

— Всё понятно! — нефтемагнат поспешил прервать новоявленного Цицерона. — Когда ты понадобишься, за тобой заедут!

— Ну ничего! — пробурчал Зебр себе под нос. — Когда-нибудь и на моей улице «КАМАЗ» с анашой перевернется!

Бегемот усмехнулся, прикурил сигару и обменял у официанта пустой бокал из-под шампанского на полный.

— Так как? — шейх повернулся к Ослу. — Один миллион фунтов стерлингов в год, плюс все расходы. Контракт на пять лет с пролонгацией.

— Он согласен! — Вася ткнула локтем жениха в бок.

Осёл неуверенно кивнул.

— Что ж, это совершенно меняет дело! — развёл руками губернатор. — Сынок, ну иди же ко мне! — он по-отечески обнял жениха дочери и личного представителя кувейтского шейха в Сочи. — Ты уж не серчай, дружочек, на старого пердуна! Люблю я свою дочурку больше жизни!. А кстати, у меня кое-что для вас припасено! — С этими словами Михал Михалыч быстрым шагом удалился.

— Эй, Мишаня, ты куда шухернул? Лобстеров будем жрать, чи шо? — крикнул Зебр ему вслед, но не удостоился ответа.

Полосатый поспешил переключиться на Осла:

— Ваше величайшее превосходительство! Потратить с толком все расходы — это не так-то просто! Жизнь тяжёлая, кругом одни дилетанты! — Он показал на Жираффа. — Вам понадобится толковый администратор со знанием арабского языка!

— Ты же не знаешь арабский язык! — удивилась Вася.

— Я не знаю арабский язык?! Ха, ха, ха! А кто тут два дня по-кувейтски чесал? Пушкин?.. — Зебр прочистил пальцем ухо. — Да, я не знаю арабский. Зато какой у меня язык! Спросите у Люсьен! Нет, вы позвоните Люсьен и спросите у неё! Я настаиваю!.. Вернулся губернатор с какой-то папкой в руках.

— Держи! — он протянул папку дочери. — Владей! Приданое, так сказать!

Девушка открыла папку. Заинтригованные выт-хуянцы сгрудились вокруг, заглядывая в бумаги. По документам выходило, что Василисе на правах бесспорной собственности принадлежат две великолепных квартиры в «Королевстве чудес».

— И ещё, — Михал Михалыч потупился, — ты совершенно права, я поступил очень плохо! Прости меня! Клянусь, я больше никогда так не буду!

— Честно?

— Честное слово! Однозначно!

Вася бросилась на грудь отца. Губернатор обнял дочь, незаметно смахнув с глаза пальцем накатившую слезу.

— Вот это подарок, да! — изумился Воскерчян.

— И что, я могу делать с этим всё, что захочу? — спросила девушка.

— Конечно, милая! — кивнул растроганный Ми-хал Михалыч. — Всё, что захочешь!

— Ну тогда… — Вася неожиданно протянула папку Ослу. — Милый, это тебе! Поступай с этими квартирами так, как тебе подскажет сердце!

Осёл рассеянно покрутил папку в руках. Посмотрел на Бегемота.

— Мне сердце говорит, что долг превыше, Что вытхуянец я — вот что мне ближе! Мне выпал шанс спасти свою страну! Чтоб процветала, не пошла ко дну!

С этими словами он протянул документы Председателю Советующихся.

Шейх Мухаммед Аль-Ахмад одобрительно улыбнулся.

— Ну, студентик, это по-взрослому! — восхищенный Бегемот принял папку и перелистал бумаги. — Невероятно, эти квартиры стоят значительно больше, чем мы смогли бы купить на те деньги, которые украл ловкий жулик Рудольф! Потрясающе! Теперь мы можем смело, с гордо поднятой головой возвращаться в Выт-хуяндию! Что ж, от себя лично и от имени всего этого… как его. народа Вытхуяндии, я выношу тебе благодарность и награждаю орденом Кривого дуба первой степени. — Председатель покопался в карманах и действительно извлек на свет пластмассовую коробочку с орденом. Он прикрепил его на грудь Осла. — Ура!

— Ура-а-а! — заорал Жирафф. Оркестр сыграл туш.

— Но я беру эти квартиры только в долг! — добавил Бегемот. — При первой же возможности мы всё вернем, до копейки!

— Босс, ну ни фига себе! Зачем возвращать-то, если не просят возвращать?! — возмутился Зебр.

— Когда ты пона-а-адобишься, за тобой зае-е-едут! — нахамил ему Жирафф.

— Ну, ты ваще такой умный! — не остался в долгу полосатый. — Череп не жмёт, чушонок?!

Тут в зале приёмов опять нарисовался важного вида слуга.

Заметив его, все испуганно стихли. И без того донельзя сбитая с толку публика теперь готова была к любому, самому невероятному повороту событий.

— Третьего шейха я не переживу! Однозначно! — выдохнул губернатор.

Слуга во всеуслышание доложил:

— Приехавший по именному повелению из Москвы чиновник Счётной палаты Российской Федерации срочно требует к себе бухгалтера со всей бухгалтерской отчетностью. Он остановился в гостинице.

Все на минуту остолбенели в идиотских позах. Губернатор первый отмер и повернул голову в сторону Филарета Ивановича. Вскоре весь зал глядел на скромного бухгалтера в протёртом пиджачке.

Вдруг Филарет Иванович схватился за сердце, закатил глаза и повалился на пол. К нему подбежали с первой помощью, но вскоре сообщили: «Он умер!»

Михал Михалыч посмотрел на Хомякова.

— Может, это и к лучшему, — пожал плечами помощник губернатора. — Завтра его всё равно арестовали бы по обвинению в крупных растратах и ещё по подозрению в связях с организованной преступностью.

— И что удивительно, — развел руками Зебр, — мы на этот раз ну совершенно здесь ни при чём!. Почти что.

— Да, это очень странно! — согласился Бегемот…

Появились работники «скорой помощи». Филарета Ивановича унесли на носилках, покрыв простынёй с головой.

— Первый признак отравления грибами — это посинение трупа! — сообщил Зебр. — Пусть земля ему будет прахом!

— Зебр, ты дурак! — накинулась на него Белка. — Ща в угол поставлю!

— Слушай, малышка, при таком характере ты могла бы быть и посимпатичнее! — отомстил полосатый и получил затрещину…

— Ну а теперь давайте веселиться! — воззвал губернатор. — Оркестр, музыку!

И ударил по клавишам молодой музыкант, и поддержали его прочие духовые, струнные и скрипичные. И закрутилась перед глазами мишура радостных лиц, и растворилось всё прочее в атмосфере всеобщего ликования.

В первом куплете песни вытхуянцы хором спели о том, как они счастливы, что всё обошлось. Во втором — Осёл и Вася промурлыкали о своихтрепетныхчувствахдруг кдругу. В третьем — губернатор и Хомяков басисто воспели шейха Мухаммеда Аль-Ахмада, с которым подписали такой чудесный меморандум. В последнем куплете Зебр советовал присутствующим никогда не откладывать на завтра то, что можно вообще не делать; и жаловался, что, мол, давненько его именем улиц не называли.

А веселая публика во главе со жгучей брюнеткой, Прониным, «золотой» женщиной, Восцерчяном и Дорогоберу, превратившись в одну сумасшедшую подтанцовку, дружно подпевала им: «Деньги не пахнут; пахнут те, у кого ихнет!» И ещё: «Сочи — это вам не шубу в трусы заправлять!» Что-то в этом роде.

Кувейтскому шейху всё это шальное действо ужасно нравилось, и он переступал ногами в такт музыке и, ктому же, прищёлкивал пальцами.

Официанты этакой массовкой слаженно накрывали на появившиеся столы. Лобстеры на фарфоровых блюдах ритмично шевелили клешнями…

Смеркалось. Вздрогнули окна от грохота многочисленных фейерверков.

— Вот так и всегда! Пока выбьешь место под солнцем, уже вечер! — Зебр собрал вокруг себя целую толпу гостей и неустанно что-то им втолковывал. — Ну вот. А я отвечаю президенту Гондураса: или умейте, детишечки, побеждать, или умейте дружить с победителем!..

В это время Бегемот жаловался за сытным столом губернатору:

— Черт с ним, с весом, сбросить бы объем!

— А вы пробовали, батенька, касторовую клизму перед сном? Знаете, дружочек, однозначно помогает!

— Что вы говорите?! Обязательно попробую!.. Белка, находясь в окружении дам в пафосных платьях, демонстрировала свой браслет — подарок шейха-нефтемагната, а также повествовала о том, как долго он добивался её благосклонности. Дамы слушали рыжую с замиранием сердца.

— Господи! — то и дело восклицала Белка. — Все бабы, как бабы, а я… королева!..

Сам шейх уединился с Василисой и Ослом на открытой галерее.

— Меня, видите ли, не интересует конечная цель, меня интересует сам процесс! — объяснялся Мухаммед Аль-Ахмад.

— Но всё-таки, какую прибыль вы планируете получить благодаря своей инвестиционной деятельности в Сочи? — допытывалась Вася.

— Думаю, что не ошибусь, если промолчу! — продолжал издеваться улыбчивый шейх…

В самом тёмном углу тучная женщина с улицы Роз тискала Жираффа.

— Я не тормоз — я просто плавно мыслю! — оправдывался перед ней старший советник..

— Чтобы раздать все свои долги, я должен стать бессмертным! — Зебр не уставал развлекать гостей. — Что? Да счас! Мою квартиру очень тяжело продать — родители постоянно дома!..

Глава 15. Как курить в самолете

Объективная реальность — это бред, вызванный недостатком алкоголя в крови.

Вытхуянский философ

Ближе к обеду, когда в воздухе появилась эта наэлектризованная духота предстоящей непогоды, на автостоянку сочинского аэровокзала вкатил ядовито-жёлтый «москвич». Из него выскочили, вылезли, выпали вытхуянцы в полном составе, и с ними Василиса в спортивном костюме с маленьким рюкзачком. Водитель заглушил двигатель и тоже вышел — помочь с багажом.

— Серж, ты такой хоро-о-оший! — Жирафф попытался обнять водителя «москвича». — Спасибо тебе за всё-ё-ё!

— Быть хорошим — это очень изматывает! — признался Серж, ловко избежав объятий старшего советника.

— Да, нам тебя будет не хватать! — подтвердил Бегемот. — Будешь у нас в Вытхуяндии — милости просим!

— Нет уж, лучше вы к нам! — водитель принялся извлекать из багажника поклажу вытхуянцев.

— Логично, это нормально! — кивнул Председатель.

— Эй, профитроли, ты не желаешь с Сержем рассчитаться? — напомнил Зебр. — И не забывай: десять процентов мне, ведь это я его с вами познакомил!

Жирафф опечалился, но всё же протянул водителю «москвича» несколько изрядно замусоленных купюр.

— Нет, ничего не надо! — замахал руками Серж. — Я не возьму с вас денег!

— Опаньки! — обрадовался полосатый. — Первое слово дороже второго!

— Ну почему-у-у? — возмутился Жирафф, пряча купюры.

Регистрация на рейс ещё не началась, поэтому вытхуянцы расположились в кафе под зонтиками и принялись подзывать официанта. Пока суть да дело, Жирафф извлёк из недр своей одежды оставшиеся деньги и стал их пересчитывать.

— Ничто не делает лицо Жираффа таким осмысленным, как подсчёт денег! — заметил Зебр с усмешкой.

— Между прочим, из-за тебя мы почти ни-и-ищие! — огрызнулся длинношеий.

— Ну, конечно! — возмутился полосатый. — Чем шире открыта душа, тем легче в неё плюнуть! Вытхуянцы захихикали.

— А кто в гостинице записал на мое имя порнокана-а-ал, шёлковый халат, разбитую вазу, прачечную, массажиста и ещё четыре двойных у-у-ужина в номер? С дорогим вином и королевскими креветками в соусе бешаме-е-ель?

— Это ещё доказать надо! Не пойман — не кайф! — Зебр насыпал себе на язык сахар из сахарницы, стоящей на столе, и с удовольствием рассосал. — Может, ты сам по ночам жрал под одеялом, а на меня свалить хочешь?

— Нет, это ты-ы-ы! Мне когда предъявили счёт, я чуть в о-о-обморок не упал!

— Ну не упал же? — Зебр пододвинул ногой свой чемоданчик поближе. — И вообще: ты, Федя, когда говоришь, что думаешь — думай, что говоришь! Мне что, на Председателя Советующихся надо было расходы записывать?! Да тебя за такие мысли надо на пенсию отправить! Правда, ваше величество?.

Официант, наконец, соизволил подойти к выт-хуянцам. Он выглядел усталым, был хмур, даже чем-то рассержен и вряд ли собирался потакать залётным посетителям.

— Молодой человек, можно мне кофе? — любезно попросила Белка.

— Откуда я знаю, я же не доктор! — нагрубил официант.

Вежливые вытхуянцы всё же ухитрились заказать ему кофе, салатов и бутылку текилы.

Хмурый обиженно удалился, однако спустя пятнадцать минут, как ни странно, явился с подносом и беспорядочно заставил столик вытхуян-цев чашками и тарелками. Кофе оказался тёпло-отвратительным, салат кислил, но ничто не могло в этот день вывести друзей из равновесия.

— Не столько плох запах, сколько совершенны наши чувства! — изрёк Бегемот, понюхав салат.

— Так вы-ы-ыпьем же за то, благодаря чему мы, несмотря ни на что… — поднял Жирафф свою рюмку.

— Заткните этому немому рот, чтобы не болтал всякую ерунду! — осерчал на него Зебр.

— Зайки мои, давайте выпьем за будущую Олимпиаду! — предложила Белка.

— Не чокаясь! — добавил Зебр, поскольку из-за своего чемоданчика под ногами не мог дотянуться рюмкой до друзей.

В кафе работал телевизор.

— Подождите-подождите! — насторожился Зебр.

«Слухи о строительстве автотрассы «Сочи-Стамбул», которая, якобы, будет проложена по дну Черного моря, не настолько беспочвенны, как считают многие скептики, — вещала жгучая брюнетка. — Буквально вчера мы получили сведения, что существует некий генеральный проект, который вроде бы даже завизирован в Кремле…»

На экране появилось схематичное изображение будущей трассы.

— Ну ни фига себе!!! — Зебр выронил вилку. Впрочем, остальных новость не заинтересовала.

Василиса и Осёл отправились купить обратные билеты, поскольку планировали провести в Выт-хуяндии не больше недели. Осла ждала новая потрясающая работа, а Вася собиралась во всём ему помогать. Что касается их будущего брака, то губернатор, несмотря на отчаянные протесты дочери, лично занялся подготовкой к свадьбе.

В последующие полчаса вытхуянцы со смехом вспоминали свои сочинские приключения. «Ха-ха-ха!» — ухохатывались они, показывая друга на друга пальцем.

— Вы бы так работали, как отдыхаете! — смеялся вместе со всеми Председатель Советующихся.

— Такой Зебр возвращается из Сочи, и сразу побежал в вендиспансер, анализы сдавать, — рисовала картину Белка. — Выходит с медицинским заключением, читает на ходу: обнаружена гонорея, сифилис, гепатит… Зебр такой: уау, черти, СПИДа нет!

Вытхуянцы попадали со стульев, а Жирафф даже разбил чашку и навлёк гнев хмурого официанта.

— Чё ты гонишь?! — всё же обиделся Зебр. — На себя посмотри! Сама не отдохнула и другим не дала! — он жирно надавил на слово «не дала».

— Пупсик, скушай вафельку! — Белка потрепала его по щеке, а он попытался укусить её за пальцы.

— Эх, если б доктор тогда нам не помешал, — посетовал полосатый, — я б тебе задал жару!

— Фу, и тебе не стыдно? — поинтересовалась рыжая.

— К своему стыду, мне ваще никогда не бывает стыдно!

Потом друзья вспомнили, как ходили в концертный зал «Фестивальный» на Киркорова. Билеты презентовал сам губернатор, поэтому они сидели на VIP-местах, в первом ряду, по центру, в двух метрах от певца. Зебр тогда, конфисковав у Жираффа фотоаппарат, так измучил звезду шоу-бизнеса своей фотовспышкой, что тот сначала чуть не свалился со сцены, а затем и вовсе прервал концерт изъявив желание лично запечатлеться с полосатым — лишь бы только тот перестал фотографировать.

Небо окончательно затянуло, где-то за горами изрядно трахнуло.

— Профитроли, хочешь, испорчу тебе настроение? — Зебр сверкнул белоснежной улыбкой.

Жирафф лишь усмехнулся:

— У тебя не полу-у-учится!

— Да? Ты уверен? Тогда посмотри туда! — полосатый, не скрывая удовольствия, показал куда-то в сторону парковки.

— О-о-ой! — воскликнул Жирафф. — Мама!

К ним решительной походкой направлялась тучная женщина с улицы Роз.

— Вы меня не ви-и-идели! — предупредил трясущийся от страха Жирафф и с несвойственной ему прытью бросился наутёк.

— Ставлю один к ста, что он побежал в мужской сортир! — сказал Зебр.

«Золотая» женщина уже была у столика. Она обратила внимание на пустой стул, недоеденный салат, и даже понюхала рюмку, из которой Жирафф только что пил.

— Где он?! — рявкнула дама.

— Кто «он»? — наигранно удивился Зебр, ковыряя в зубах зубочисткой.

Внезапно женщина схватила его за грудки и приподняла над стулом.

— Слушай, клопик недобитый, не советую со мной связываться! Куда пошёл Федя?!

— Туда! — одновременно показали присутствующие, причем все в разные стороны.

— Если я его не найду, вы у меня не домой полетите, а с горы Ахун вниз головой! — предупредила «золотая» женщина.

Она плюхнула Зебра обратно на стул и удалилась.

Полосатый возмущенно понюхал свою футболку:

— Ну почему клопик-то?! Что за дискриминация такая!..

Вася и Осёл вернулись. Канонада за горами не только не прекращалась, но даже усиливалась, будто там столкнулись лоб в лоб две разъярённые армии.

— Привет, сладкий!

Зебр на мгновение замер, а потом осторожно повернулся. Он увидел жгучую брюнетку — одетую с иголочки, до неприличия сексапильную, а рядом с ней своего недавнего убийцу — мужчину-армянина при галстуке, в дорогом летнем костюме. Оба глядели подозрительно приветливо.

— Ну что за жизнь! — воскликнул полосатый, прикрывшись своим чемоданчиком. — Сколько можно меня убивать?! Эти сочинцы, ну просто достали! Я что вам, мишень в тире?!

— Всё хорошо, котик, не беспокойся! — успокоила его тележурналистка. — Просто Ашот хотел с тобой поговорить.

— Да, я хотел извиниться за происшедшее. Не обижайся, а? — Ашот, в отличие от их прошлой встречи, казался в высшей степени благоразумным мальчиком. — Я всё выяснил. Во всём виноват этот никчемный бухгалтеришка!

— Уф! — Зебр поставил чемоданчик на место. — С вами не соскучишься, детишечки!

— Я тебя прошу, не говори никому, что я в тебя стрелял!

— Об чём разговор, братан! — полосатый вскочил со стула и панибратски похлопал мужчину по плечу. — Делов на копейку! Кто старое помянет, тому дитя без глазу!

Ашот заметно обрадовался.

— Хотя… — Зебр почесал за ухом. — Небольшая, чисто символическая компенсация мне совсем не помешает. Чтобы я крепче запомнил, что ничего не помню! Сам понимаешь — жизнь тяжёлая.

Ашот с готовностью кивнул и извлек из кармана бархатную коробочку.

— Возьми, это тебе! Нам это не нужно!

— Что это?! — изумился полосатый, открывая коробочку.

Попав на свет, бриллиантовое кольцо, которое Зебр уже однажды видел на пальце брюнетки, соблазнительно сверкнуло крупным камнем.

— Уау, черти, держите меня крепче, я богат! — не сдержал полосатый эмоций.

— Дай посмотреть, — попросила Белка.

— Да счас! — Зебр поспешил убрать коробочку с кольцом в карман. — Когда ты мылась в душе в гараже Сержа, а я попросил тебя: «дай посмотреть», ты что мне ответила?.

— А у нас, между прочим, завтра свадьба! — похвасталась тележурналистка. — Как жаль, что вы уезжаете! Мы бы с удовольствием вас всех пригласили бы!

— Поздравляю! — без особого энтузиазма отреагировал полосатый, но всё же галантно поцеловал жгучей брюнетке руку.

Ещё немного поговорив, брюнетка и её жених попрощались и поспешили к белому Мерседесу, который был припаркован неподалёку.

— Наш друг обделался легким испугом! — прокомментировал увиденное Бегемот…

Совсем рядом бабахнуло, потом засверкали молнии, и вдруг разразилась несусветная гроза. Впрочем, широкий зонт, под которым вытхуянцы расположились, вполне выдерживал натиск разбушевавшейся стихии.

— Куда Жирафф подевался? — огорчился Зебр.

— Кто будет работать громоотводом?

Подошёл хмурый официант.

— Вы, слава богу, уходите или, не дай бог, остаётесь? — поинтересовался он, небрежно собирая на поднос пустую посуду.

— Когда ты понадобишься, за тобой заедут! — ответил ему Зебр. — Тащи ещё пузырь текилы, и лимончика накромсай побольше!

Хмурого передёрнуло в приступе ярости, но он нашёл в себе силы промолчать. У полосатого заиграл мобильник.

— Люсьен, малышка, это ты?! — Он аж подпрыгнул от радости. — Что? Почему не звоню? Да я только о тебе и думаю целыми днями! Вернее, ночами!.. Кстати, подарок тебе приготовил!.. Нет, не часы — кольцо с бриллиантом!.. Да, очень дорогое!.. Я тебя тоже люблю!.. Да, скоро увидимся!.. Что?.. Зуб даю, не изменял! Ни разочка, ни полразочка!.. Ты там на работе возьми отгул на завтра! А лучше на неделю сразу!.. Я тоже целую! Крепко-крепко!

Зебр, весь под впечатлением разговора, убрал телефон.

— Чего вы ржёте? — обиделся он на товарищей. — Что, неправда, что ли? Или скажете, изменял?.. Между прочим, сексуальная жизнь у нас с Люсьен всегда была такой клёвой, что после нашего интима даже соседи закуривали.

Гроза, видимо, поняв, что при всём старании не сможет причинить вред аэропорту, двинулась дальше, в сторону Сочи. Дождь прекратился, сразу прояснилось.

— А про кольцо я зря ляпнул! — запоздало огорчился Зебр.

Послышался дрожащий гул приближающегося вертолёта.

Белка поднялась.

— Это за мной! Шейх прислал. Яхта скоро отплывает. Счастливого полёта, зайки мои!

Рыжая расцеловалась с Василисой.

— И тебе не хворать! — скривил рожу Зебр. — И помни: никогда не рано поздно жениться!.. Короче, желаю тебе удачи и лохов побогаче! Только смотри, а то знаю я этих шейхов кувейтских. Не успеешь оглянуться, как приобщат к древнейшей профессии!

— Зебр, ты дурак! — счастливо-возбужденная Белка дружески взлохматила причёску полосатого.

— Все профессии по-своему древние! — заметил Бегемот с философской осмысленностью.

Белка усмехнулась, ещё раз попрощалась, однако, отойдя шагов двадцать, остановилась, повернулась и побежала назад.

— Мальчики, я вас люблю! — произнесла она со всхлипами и щедро расцеловала Зебра, Бегемота, а потом Осла…

Рыжая улетела. Легкий вертолёт шейха сделал над зданием аэровокзала прощальный круг и скрылся в рассеивающихся облачках. Оставшиеся вытхуян-цы и Вася допили текилу и тоже засобирались.

— Как жаль, что вы наконец-то уходите! — нарисовался хмурый официант, раскрыл папочку со счётом и брезгливо вынул из неё десятку, оставленную Зе-бром в качестве чаевых. — Эй, возьмите, вы забыли!..

В здании аэровокзала вытхуянцы наткнулись на странный магазинчик, забитый всякой всячиной.

— Ни фига себе! Это же мои ласты! Которые у меня увели вместе с сумкой, когда мы сюда прилетели! — возмутился Зебр.

— Это нормально! — пожал плечами Бегемот. — Вон мой галстук!..

Рядом с магазинчиком располагались туалетные комнаты. Дверь в мужской туалет осторожно приоткрылась, и показалась взлохмаченная голова Жираффа с выпученными глазами.

— Эй, ребята, где-е-е она?

— О, я же говорил, что спрячется в сортире! Ха-ха! — полосатый посмеялся всласть. — Профитро-ли, ползи сюда, ты в безопасности! Она уже давно отвалила!

Жирафф присоединился к соплеменникам, но долго ещё пугливо осматривался…

Друзья подошли к стойке авиакомпании и зарегистрировались, причем Зебр ухитрился выдать свой чемоданчик за ручную кладь. Миновав всевозможные кордоны, где их заставляли снимать обувь, просвечивали и обыскивали, вытхуянцы оказались у стойки. Там милиционер-малоросток в звании старшего сержанта сверял паспорта с данными в билетах. Он был преисполнен важности и строго оглядывал всех, кто к нему подходил.

— Товарищ старший генерал! — обратился к нему Зебр с самыми добрыми намерениями. — Нам куда идти-то?

Милиционер остро глянул на полосатого, явно восприняв сказанное, как издёвку.

— Вы пьяны! — заявил он категорично. — Мне придется вас задержать! До выяснений…

Разразился скандал. Через минуту Зебр уже находился в какой-то комнате, а малоросток делал вид, что вызывает по телефону вытрезвитель.

— Вытрезвитель? Ну ваще! — Зебр обиженно плюхнулся на стул и закинул ногу на ногу. — Я предлагаю два варианта… — с этими словами он достал из кармана тысячу рублей и сотовый телефон и выложил их на стол. — Или вы возьмёте эти деньги, и я пошёл. Или я воспользуюсь этим телефоном, и вы меня отпустите бесплатно.

Старший сержант задумался.

— Хорошо! Больше так не делайте! — он жадным движением притянул к себе купюру. — А кому вы собирались звонить?

Зебр, будучи уже у двери, притормозил.

— Своим друзьям. Губернатору, Хомякову, Пронину. — полосатый перечислил ещё с десяток фамилий важных сочинских особ.

Малоросток в ужасе отбросил от себя тысячерублёвую бумажку, будто та его больно ужалила.

В зале вылета Зебр изливал душу своим слушателям:

— Эх, не ту страну назвали Гваделупой!.. Это выхожу я как-то из ресторана, а мне какая-то сволочь на руку наступила.

Тем временем что-то привлекло внимание Жи-раффа.

— Смотри-и-ите! — воскликнул он. — Это же Рудольф! С моим саквоя-я-яжем!

И действительно, в пассажирской толчее десятков рейсов вытхуянцы разглядели старого знакомого с саквояжем в руке. Они вскочили.

Осёл размял плечи и шею:

— Фортуна так изменчива, сурова! Но иногда помочь во всём готова!

Давайте ж восстановим статус-кво! Вперёд, бей барабан, накажем зло! Василиса бросила на лавку свой рюкзачок.

— Так, детишечки, никаких кулаков! — строго-настрого предупредил Бегемот. — А то Рудольф вчинит нам встречный иск! Просто задержите его, а я пойду, позову милицию!

— Фельдмаршал, зачем нам милиция? — изумился Зебр. — Вы хотите новых неприятностей?

Его слова остались без внимания.

— Уважаемый Бегемот, я с ва-а-ми! — Жирафф уцепился за рукав Председателя.

— Я и сам справлюсь! — Бегемот с трудом избавился от руки длинношеего. — Господин старший советник, хотя бы один раз, в виде исключения, проявите истинное вытхуянское мужество!

— Я не уме-е-ею!

— Поливай, не поливай, — не растет бамбук в Красноярске! — тонко подметил Зебр.

— А я награжу тебя за храбрость орденом Выт-хуянской славы третьей степени! — предложил Бегемот советнику.

— Посмертно! — вставил полосатый.

— Мне не на-а-адо! — Жирафф промокнул носовым платком мокрый лоб. — У меня уже три таких!

Вася не выдержала:

— Что же вы? Мы сейчас его упустим!

— Длинный, хорош канючить, пошли с нами! — Зебр потянул его за собой. — Кстати, сегодня твоя очередь умирать под пулями! И не вздумай халтурить!

Жираффа подкосило. Он рухнул на скамейку и поспешил сунуть под язык таблетку валидола.

— Ну хорошо, — сжалился Бегемот, — тогда посторожи багаж.

На том и порешили. И вроде бы разошлись, но неожиданно Зебра осенило:

— Стойте! У меня есть другая идея!

Он схватил свой чемоданчик и бросился вслед за Рудольфом.

— Ждите меня здесь и ни о чем не беспокойтесь!

Друзья удивленно переглянулись, но полосатого уже и след простыл.

Объявили посадку на рейс вытхуянцев. Вот уже последний пассажир предъявил стюардессе свой посадочный талон, а Зебра всё не было.

Бегемот выбросил в урну окурок и сразу же прикурил следующую сигару.

— Доверить ему столь важное дело было не самой лучшей иде-е-ей! — высказался Жирафф.

— Да, что-то здесь не так! — согласился Председатель.

— А может, он с Рудольфом заодно-о-о?!

— Проходим или остаёмся! — предупредила миловидная стюардесса.

Вытхуянцы и Василиса последний раз огляделись и, повесив носы, протянули девушке свои посадочные талоны.

Самолет всё не взлетал — вроде по причине перегруженности взлетной полосы. Но вот он степенно вырулил на широкую бетонную дорогу, понемногу набрал скорость и вскоре оторвался от земли.

Жирафф радостно захлопал в ладоши, на него удивленно оглянулись все, кто сидел поблизости.

Через пятнадцать минут надпись «пристегнуть ремни» погасла. Шторка, отделяющая салон первого класса от эконом-пассажиров, приоткрылась, и показался мрачный Бегемот. Он, с трудом протискиваясь в узком пространстве прохода, добрался до погруженных в свои мысли вытхуянцев и навис над ними монументальной глыбой.

— Давайте не будем отчаиваться, детишечки! — неожиданно приободрил он. — По крайней мере, у нас есть квартиры!

— Я была о Зебре лучшего мнения! — горестно выдохнула Вася, глянув на пустующее кресло, в котором должен был сидеть полосатый. — Он казался мне таким клёвым челом!

— Детка, ты не обо мне случайно? Вытхуянцы разинули рты. За спиной Бегемота, откуда ни возьмись, вырос Зебр, собственной незабываемой персоной, со своим чемоданчиком подмышкой. Он, как ни в чём не бывало, ослепительно улыбался; так же ослепительно, как горел золотой металл на бляхе его ремня.

— Я чуть не опоздал на самолет, а потом просидел в туалете! — заявил он. — Что-то меня прихватило после этого салата!

Вася расцеловала полосатого в щеки.

— Ну, это по-взрослому! — не сдержал радости Бегемот. — Молодец! Бог с ним, с саквояжем! Главное, что ты с нами!

— Не спешите отказываться от своего имущества, ваше величество!

С этими словами Зебр щелкнул замками чемоданчика и распахнул крышку. Вытхуянцы увидели знакомые пачки денег, перетянутые веревочками — всю вытхуянскую казну. На внутренней части крышки была прикреплена обыкновенными кнопками какая-то замызганная картинка — наверное, дешёвая репродукция.

— Чудовищно! — изумлённый Бегемот вынул из чемоданчика одну пачку, пролистал её и кинул обратно. — Как тебе это удалось?!

— Ловкость рук и никакого мошенничества! — Зебр захлопнул чемоданчик и запихнул его на багажную полку. — Как вы думаете, мой генерал, могу я теперь испробовать на себе все формы материального поощрения?

— Думаю, можешь, студентик!

— Только не надо ваших оловянных орденов — я не гордый! И умоляю вас, не поручайте это Жи-раффу! У меня есть один крупный недостаток — не умею общаться с дураками!

— Не беспокойся, я лично обо всём позабочусь! Жирафф вдруг заплакал навзрыд.

— Ты по какому вопросу плачешь? — удивился Бегемот.

— От сча-а-астья! — признался старший советник.

— А, понятно, это нормально! — Бегемот по-отечески похлопал длинношеего по плечу и сунул ему в рот леденец.

Через час в хозяйственном блоке Зебр объяснял миловидной стюардессе:

— В нашей стране правду лучше всего говорить из танка! Зато у нас всего хватает, другое дело, что не всем!.. Кстати, у меня была знакомая, очень на вас похожа. Тоже берегла честь смолоду и умерла с голоду!..

В одном из туалетов в задней части лайнера таинственно заперлись Бегемот и Жирафф. Председатель, расположившись на унитазе, прямо под табличкой «курение на борту самолета строго запрещено», хладнокровно-задумчиво раскуривал сигару. Его советник то подставлял ему бумажный кулек для пепла, то распылял освежитель воздуха, метясь шипящей струей в клубы табачного дыма.

— Меня ждут великие дела! — неожиданно изрек Бегемот.

— О-о-очень великие, ну — о-о-очень! — с жаром поддержал Жирафф…

Устав от бесконечных поцелуев, Осёл и Вася наслаждались общением.

— Я с тобой полностью согласна, — говорила девушка. — Лишь немногие живут сегодняшним днём: большинство готовится жить позднее…

— Чё ты гонишь, длинный? — ссорился Зебр с Жираффом некоторое время спустя. — Не лезь поперёк меня в пекло! У тебя ещё лапша на ушах не обсохла!

— Ты зло-о-ой! — обижался Жирафф.

— Добро всегда побеждает зло! Значит, кто победил, тот и добрый! А я победил!

— Хватит! — строго посмотрел Бегемот, которому не сиделось в своих двух креслах салона первого класса. — Ну-ка миритесь сейчас же!

— Типун вам на ваш великий и могучий русский язык, ваше преосвященство! — спохватился Зебр. — Мы и не ссорились!

И в подтверждение этих слов он сладко обнял старшего советника, а потом дружески потрепал его по плечу.

Жирафф ответил тем же. Полосатый вновь радостно похлопал его по спине, но посильнее. Длинношеий насупился и поспешил ответить. Вскоре они что было сил лупили друг друга.

— Брейк! — топнул ногой Бегемот, и самолет покачнулся.

Драчуны замерли с занесёнными друг над другом кулаками, а потом разбежались по разным углам… Стали развозить обеды.

— Я прямо весь изумляюсь, детишечки! — нагло чавкающий Зебр ни на секунду не оставлял друзей в покое. — Мы каким-то чудом ухитрились не просрать вытхуянскую казну! Спасибо Рудольфу, сохранил наши денежки! Ну ничего, зато теперь у нас есть повод съездить в Сочи ещё раз!

А в это время в московском отеле «Метрополь» в один из номеров «люкс» заселился благопристойный гражданин с почерневшим от солнца лицом и зализанными волосами. Щедро расплатившись с носильщиком, он запер за ним дверь и огляделся. Подойдя к окну, он распахнул его и выглянул наружу.

Таял удушливый день, благодатная вечерняя прохлада разливалась по улицам. Под окном — резвые потоки машин, светофоры, подмигивающие разноцветными глазами, лимузины, напиханные у тротуаров. У Большого театра вздымались пышными букетами струи фонтана.

Гражданин вдохнул полной грудью эту чудесную атмосферу. О, этот сказочный город, подчиняющийся только одному богу — золоту! Здесь есть, где с толком потратить с таким трудом заработанное! Нажить много денег — труд, но умело расходовать их — искусство!

Рудольф поставил на подоконник старый саквояж, с которым сегодня ни на секунду не расставался — разве что в супермаркете сочинского аэровокзала оставлял ненадолго в шкафчике, надежно запертом на ключ. Он распахнул его и втянул носом острый типографский запах тугих денежных пачек. Впрочем, запах показался ему несколько неожиданным. Он заглянул в саквояж и выудил оттуда одну пачку.

Она была почему-то перетянута рыболовной леской, а на верхней стодолларовой бумажке красовался знакомый толстяк с сигарой во рту. Кроме этого, Рудольф прочитал надпись «сто вытхуя-нок», и более того — «сувенирная продукция». Рука задрожала, он сглотнул слюну.

Сорвав с пачки леску и порезав при этом палец, Рудольф просмотрел все купюры пачки. Что ж, они не отличались от первой.

В груди нарастал страх, а ещё — жгучее бешенство.

Он затаил дыхание и крепко зажмурился. Но чуда не произошло: открыв глаза, Рудольф увидел только то, что должен был увидеть. Он прохрипел что-то невразумительное и вдруг вышвырнул «деньги» в окно. Вытхуянки, подхваченные насмешливым ветерком, запорхали куда-то в сторону Большого театра.

Рудольф схватил другую пачку, распечатал и вновь изучил все до последней купюры. Результат тот же. И эти «деньги» последовали за окно… Пачка за пачкой вытхуянки оказывались на улице, пока саквояж не опустел.

— А-а-а-а-а! — заревел Рудольф неандертальцем.

А отдыхающие на лавочках возле фонтана сначала услышали дикий крик, донесшийся непонятно откуда, а потом узрели над головой дождь из тысяч забавно кружащихся купюр. Волшебной мишурой веселые вытхуянки парили в воздухе, застилая город чудесным стодолларовым ковром.

— Уважаемые пассажиры! Поезд «Сочи-Москва» прибывает на третий путь. Благодарим за поездку! Пожалуйста, не забывайте ваш багаж!

В двухместном люкс-купе из динамика радиоточки вновь полилась музыка, на этот раз тихая, умиротворяющая. Загорелая блондинка в спортивном, уютно устроившаяся на диване, опустила ноги на пол, нашла ступнями босоножки.

— Жаль! А так хотелось дослушать до конца! — сказала она.

Молодой мужчина, сидящий напротив, одним движением руки сгрёб в одну кучу мягкие игрушки, до этого расставленные по дивану с определенным смыслом и в разнообразных позах. Бегемота, осла, белку.

— Малышка, а я, собственно, уже закончил! Тебе понравилось?

За окном притормаживающего поезда мелькали колоритные перспективы громадного города.

— Ой, было так интересно! — блондинка вытряхнула из своей косметички на столик всякую женскую всячину и принялась прихорашиваться. — Это же целый спектакль! Время пролетело совсем незаметно! Ты у меня такой выдумщик!

— Ха, а здесь и выдумывать-то особенно не пришлось! — мужчина глянул на часы, поднялся и принялся собираться. — Только посмотри на этих «выт-хуянцев»: какие выдающиеся рожи! Сколько в них жизни, экспрессии! Когда мы выиграли их в тире и принесли в номер, мне сразу пришло в голову сочинить про них какую-нибудь смешную историю!

— И, надо сказать, тебе это удалось! — блондинка закрыла косметичку и убрала её в сумку.

— У меня ни за что так не получилось бы! Может, тебе попробовать написать какую-нибудь сказку или комедию?

Поезд остановился.

— Да счас! С меня моей работы в офисе во как хватает! Однозначно!

Мужчина выставил в проход две увесистые дорожные сумки, огляделся — ничего не оставили?

— А что делать с этими? — Он показал на героев недавнего кукольного представления. — Оставим здесь?

— Ещё чего! — блондинка запихала игрушки в одну из сумок.

На перроне шумели, встречали, тащили увесистую поклажу, толкались, спешили. Те, кто из поезда — все бронзовые, счастливые, слегка утомлённые долгой поездкой.

Мужчина с багажом в руках едва увернулся от тележки носильщика. Только сумкой слегка зацепил.

— Ой! — раздалось в сумке. — У меня сотрясение мо-о-озга!

— Профитроли, это про какой такой мозг ты сейчас сказал?

— А что? Я у-у-умный!

— Если ты умный, какого фига ты так много работаешь?

— Зебр, ты дурак! Убери свои лапы!

— Детка, а куда мне их деть-то?.. Ай! За что?! Ну вот, опять нет повода не выпить!

Content

Дмитрий Стародубцев
ВЫТХУЯНЦЫ В СОЧИ

Глава 1. Кого съели аборигены

Глава 2. Тайна ресторана «Золотой лагуны»

Глава 3. Что такое чунга-чанга

Глава 4. Плаху, палача и рюмку водки!

Глава 5. Как поднять рейтинг

Глава 6. Куда свинтил лорд Байрон

Глава 7. Чем обеспечены доллары

Глава 8. Правила поведения за «шведским» столом

Глава 9. Бойся Сочи, мы идем!

Глава 10. Почем нынче бриллианты

Глава 11. Кто круче Тарантино

Глава 12. Как стать дебилом

Глава 13. Туризм по-вытхуянски

Глава 14. Первый признак отравления грибами

Глава 15. Как курить в самолете