Терри Грант

Золотая Венеция

1

Мария медленно провела рукой по зеленоватой глади Большого канала и, набрав в пригоршню немного воды, принялась осторожно переливать ее обратно, в волнистое зеркало венецианской Адриатики…

Черная плоскодонная лодка, направляемая уверенными движениями молодого гондольера, неспешно проплывала мимо стрельчатых окон, потрескавшихся стен и каменных ступеней, купавшихся в этих тихих волнах.

Окна в комнате, которую она снимала в одной из таких обителей истории, вот уже несколько дней являли ее взору неизменное царство воды и утонченной архитектуры. Запах моря особенно остро ощущался здесь в утренние часы и напоминал о прочитанных в детстве приключенческих романах, о флибустьерах и сундуках, наполненных золотыми монетами…

Мария могла себе позволить такую роскошь: апартаменты со старинной меблировкой в палаццо пятнадцатого века и многочасовые прогулки на гондоле в полном одиночестве, разумеется, не считая Лоренцо – «водителя» этого плавучего средства…

Несколько раз она просила Лоренцо заехать за ней, когда стемнеет, и он безотказно выполнял ее прихоть за мизерную плату, хотя Мария уверяла его, что у нее достаточно денег, чтобы обеспечить безбедное существование одинокой, но самостоятельной женщине. Мария не знала, почему это лживое слово «одинокой» так часто срывается у нее с языка. Может быть, потому что, несмотря на статус счастливой жены и заботливой матери, она чувствовала обескураживающую ненужность своего существования… А может быть, потому что ей хотелось быть одной.

– Я вижу, синьоре очень понравился канал Гранде? – прервал Лоренцо ее невеселые раздумья.

– Да, и канал Орсо, и канал Сан-Вио, и площадь Сан-Марко, и все, что есть в этом городе.

– Может быть, вам стоит приобрести здесь жилище? Вы бы неплохо смотрелись в качестве хозяйки палаццо.

– А что, хозяева венецианских домов выглядят как-то иначе, нежели обладатели недвижимости где-нибудь в Болонье, Лондоне или Праге?

– В любом другом городе мира собственник, пусть даже очень дорогого дома, – просто заурядный богач, а владелец самой скромной комнатки в Венеции – избранный, человек, которому свыше суждено прикоснуться к прошлым векам, жить и дышать их воздухом, быть их хранителем и почитателем.

Мария сидела спиной к Лоренцо и не могла видеть на его лице отражения того восторженного трепета, с которым он произносил эти слова. Она только чувствовала, что душа этого молодого сентиментального человека наполнена безграничным обожанием неземной красоты этого города бирюзовых волн.

Марию вдруг охватило чувство зависти. Она была дочерью военного и, проведя свои детство и юность в разных городах России, а затем переехав в Америку вслед за своим мужем и прожив там в разных штатах вот уже более шести лет, она никогда не испытывала любви ни к одному из тех городов, в которых ей пришлось обитать. И только здесь, в Венеции, она поняла, что у города, как и у человека, есть свое лицо, свой характер, свой темперамент; как и все живое, он может грустить, сердиться, обижаться и радоваться.

Странно, подумала она, чтобы постичь это наивное откровение, мне нужно было оставить мужа; чтобы заметить очевидное – оказаться за сотни километров от дома…

Ее мобильный вот уже несколько минут наигрывал знаменитую мелодию Брамса, но Мария делала вид, что не слышит его.

– Почему вы не хотите отвечать? – осторожно поинтересовался Лоренцо.

– Потому что это мой муж, – не задумываясь, объяснила Мария. Обиженный и покинутый, добавила она про себя.

Мария не отключала телефон только потому, что в любой момент могли позвонить родители, которых она уже поставила в известность о произошедших переменах в ее семейной жизни, так как была уверена, что Артур все равно известит их о бегстве жены.

– Но тогда тем более… – начал было Лоренцо.

– Отвечать не нужно, – решительно продолжила за него Мария. Почувствовав на себе его пристальный взгляд, она сказала, не оборачиваясь: – Не надо так на меня смотреть. Каждый человек заслуживает то отношение близких ему людей, которое они к нему проявляют. И мой муж не исключение. У меня есть веские причины, чтобы так говорить, поверьте.

Лоренцо ничего не ответил.

– Почему вы молчите? Мужская солидарность?

– Нет, обычная осторожность. Мой жизненный опыт подсказывает, что в присутствии женщины, рассерженной на мужчину, лучше не пытаться встать на его защиту. Из соображений безопасности. К тому же я могу понять вас. Мужчина тоже может быть оскорбленным в своих лучших чувствах…

Подумать только, неужели я была права, когда, впервые увидев его, подплывающего к пристани на своей лодке, решила, что в нас есть какая-то неуловимая схожесть… схожесть в судьбах, подумала Мария.

Тот день был ее первым днем в Венеции. Она распаковала вещи в апартаментах палаццо Контитни, договор об аренде которых заключила с хозяином дома еще несколько дней назад по Интернету. Потом отправилась на прогулку по городу. Она давно мечтала побывать на площади Сан-Марко, посидеть за чашечкой эспрессо в одном из ее кафе; подняться на кампанилу и долго любоваться открывающимся оттуда видом на вереницы светло-золотых стен, кружевных аркад палладиевых окон, полосатые сваи с золотыми верхушками и каменные изгибы мостов, парящих над многочисленными каналами. И, конечно же, покататься по этим каналам на гондоле…

Но эти мечты долгое время не сбывались. Сколько Мария ни упрашивала Артура отправиться в Венецию хотя бы на пару дней, он неизменно отвечал, что, по мнению всех здравомыслящих людей, а именно к таковым он себя и относил, это мертвый город, остановивший отсчет времени много веков назад. А следовательно, людям современным, идущим в ногу с веком настоящим, интересен быть не может.

Марии оставалось лишь молча слушать рассудительные доводы мужа, втайне надеясь, что судьба все же предоставит ей шанс побывать в городе, о котором она так долго мечтала. И вот теперь этот шанс был ей предоставлен. Правда, в обмен на горькое разочарование и нестерпимую душевную боль, которые она испытала, ненароком увидев Артура, страстно целующегося с няней Дэвида в их спальне. Но что поделаешь, ведь в жизни за все нужно платить…

В конце концов, эта плата не такая уж и высокая, убеждала себя Мария, неспешно прогуливаясь по набережной Большого канала. Подумаешь, супружеская измена… В наши дни это такое же привычное понятие, как игра на бирже. Зато теперь я гуляю по Венеции, молодая, свободная, при деньгах…

Мария стояла на краю набережной, возле небольшого отеля, любуясь водной гладью, когда заметила, что к ней приближается гондола с молодым темноволосым мужчиной крепкого телосложения. Лодка остановилась прямо напротив нее, и мужчина, окинув фигуру Марии заинтересованным взглядом, спросил по-английски:

– Синьора желает осмотреть Венецию?

– Синьора уже это делает, – ответила Мария по-итальянски и обвела рукой пространство раскинувшегося перед нею канала.

Гондольер рассмеялся, щурясь от яркого солнца.

– Ну что вы, это всего лишь ее туристическая часть, – перешел он на родной язык. – Настоящая Венеция скрыта в маленьких, неприметных каналах, пробегающих мимо никому неизвестных домов, где живут самые обычные люди.

Он вышел из лодки и, поднявшись по ступеням, протянул Марии раскрытую ладонь.

– Я покажу вам закулисную жизнь города-театра. Поверьте, она намного интереснее привычного блеска декораций.

И Мария, словно завороженная, не в силах отвести взгляда от его больших карих глаз, лучившихся каким-то тихим внутренним светом, медленно положила свою руку в его сильную ладонь, с удивлением почувствовав, как от этого прикосновения вспыхивает в ее душе уже когда-то пережитое и давно забытое чувство…

Та, первая поездка по Венеции, оказалась для нее поистине незабываемой, как и все последующие, как и сегодняшняя, которой, кстати сказать, уже давно было пора завершиться, но Мария все никак не могла решиться прервать это долгое плавание, сопровождаемой тихим плеском волн.

– Вы, наверное, меня осуждаете… Но для того, чтобы вы поняли, почему именно я не желаю разговаривать со своим мужем, мне пришлось бы подробно рассказать вам всю историю нашей с ним совместной жизни, – прервала Мария затянувшееся молчание. – А она слишком долгая и не слишком интересная. Поверьте мне. И я приехала сюда вовсе не для того, чтобы вспоминать о ней, а наоборот, чтобы забыть.

Они немного помолчали.

– А знаете, я заметил, что вы тоже понравились Венеции, – перевел Лоренцо разговор на нейтральную тему. – Каждый раз, когда вы совершаете прогулку по ее главной улице, все вокруг озаряется солнечным светом, даже если с самого утра погода была пасмурная.

Мария рассмеялась.

– Сразу видно, что ваша работа – общение с туристами. Вы умеете убеждать.

– Не всегда. Чаще я должен уметь угождать, выполнять любой каприз любого гостя Венеции, который окажется в моей лодке, быть вежливым, веселым и услужливым. И только когда стемнеет, кукла-гондольер может сбросить ярко раскрашенную картонную маску и стать человеком, самим собой – живым и настоящим.

Мария села к Лоренцо вполоборота.

– Надоедает? – сочувственно поинтересовалась она, окинув выразительным взглядом гладь канала.

Лоренцо пожал плечами.

– Как и любая другая работа с течением времени.

Мария бросила на него внимательный взгляд.

– Вот как… Мне, как хорошо обеспеченной американке, долгое время тратившей деньги мужа-банкира, этого не понять, – усмехнулась она.

– Вы совсем не похожи на избалованную миллионершу, – заметил Лоренцо. – Тем более американскую. Вежливы, внимательны, не амбициозны.

– Вам бы теперь в полиции работать, после стольких лет наблюдений за людскими нравами… Кстати, а как давно вы проводите ваши «социальные исследования»? Сколько лет вы работаете гондольером?

Лоренцо призадумался, подсчитывая.

– Восемь… даже восемь с половиной.

– Ого, не удивительно, что вы так быстро распознали мой обман… Вернее, не обман, а преувеличение. Я действительно не американка. Хотя уже шесть лет живу в Штатах. Да и насчет обеспеченности я погорячилась… А вот насчет мужа – чистая правда.

– Он действительно банкир?

– Да, и не просто банкир, а банкир до мозга костей. До самозабвения преданный своему делу. Рыцарь баксового образа.

Лоренцо окинул Марию каким-то неопределенным взглядом.

– Разве возможно быть рыцарем другого образа, видя перед собой ваш? – проговорил он, то ли обращаясь к Марии, то ли к самому себе.

Мария смутилась и, не зная, что ответить на этот неожиданный комплимент, сделала вид, будто всецело занята разглядыванием палаццо Сагредо, мимо которого они как раз проплывали.

– Ну… мой образ он видит не так уж часто. Он ведь не напечатан на денежных банкнотах, – ответила она.

– И слава богу. Ни к чему, чтобы им любовались все подряд, – улыбнулся он. – Это привилегия счастливчиков.

Мария бросила на него удивленный взгляд.

Интересно, что это: дежурный комплимент или… попытка, выражаясь языком моей мамы, закрутить роман? – подумала она.

– Знаете, вы тоже не очень похожи на итальянца, – заметила Мария вслух. – Спокойный, сдержанный, рассудительный…

Лоренцо негромко рассмеялся.

– Поверьте, это только до поры.

Мария окинула его недоверчивым взглядом.

– Скажите, а эта профессия – гондольер, она у вас потомственная?

– Нет, я не венецианец. Мои родственники до сих пор живут в Калабрии. Там родился и я. В детстве моим любимым увлечением было рисование. Я любил рисовать деревья, цветы, небо, дождь, весенние луга. Я был уверен, что стану художником. Но все вышло по-другому. В нашей семье было четверо детей: мы с братом и две сестры. Витторио самый старший из нас. Он занимал место отца, который умер, когда младшей сестренке не было еще и года. Витторио считал мое увлечение живописью легкомысленным. Он говорил, что я должен учиться управлять хозяйством. При каждом удобном случае он пророчил мне будущее успешного фермера. Но меня притягивали репродукции Ренуара и Моне, а вовсе не сельскохозяйственная техника и выручка от урожая. Однажды на большом полотне я нарисовал нашу деревеньку и повесил свое произведение в столовой. Витторио пришел в ярость, он назвал меня дармоедом. Кричал, что вместо того, чтобы помогать ему кормить семью, я предаюсь праздному безделью. На следующий день я ушел из дома, забрав с собой только мольберт и кисти. В записке, которую я оставил на пороге спальни матери, я написал, что буду устраивать свою жизнь так, как считаю нужным.

После многочисленной смены городов и профессий я поселился в Венеции. Поначалу все здесь было для меня чужим, непонятным и неприступным. Но, как пишут в романах, шли годы, и этот город постепенно открывал мне потайные уголки своей хрупкой и загадочной души, а я внимал ему, сначала недоверчиво и робко, затем зачарованно и удивленно, а теперь я восторженно вглядываюсь в его облик и прислушиваюсь к каждому его звуку, к каждому плеску волн, и никогда не покину его – он заменил мне дом, в котором я родился.

Мария внимательно слушала своего собеседника, задумчиво разглядывая оживленные пристани с многочисленными ресторанами и кафе.

– А вы еще виделись со своими родственниками? – спросила она, когда Лоренцо закончил свой рассказ.

– Шесть лет назад, после рождения дочери, – немного помедлив, ответил Лоренцо.

– Вашей дочери тоже шесть лет, как и моему Дэвиду? – оживилась Мария. – Подумать только, какое совпадение. А где она сейчас?

– Прямо за вами, – улыбнувшись, проговорил Лоренцо.

Несколько секунд Мария растерянно смотрела на своего нового знакомого, затем обернулась и увидела на пристани, рядом со ступенями, к которым Лоренцо направлял лодку, маленькую девочку в розовых брюках и светло-зеленой кофточке с аппликациями из цветов. Ее светлые волосы были рассыпаны по плечам золотистыми завитками. Завидев отца, она призывно замахала ему рукой, радостно подпрыгивая. Гондола причалила к пристани, и девочка, быстро сбежав по ступеням, прыгнула в лодку и бросилась Лоренцо на шею.

– Привет, папочка. Где ты был так долго? Мы же договорились, что встречаемся, как всегда, в половине первого, а сейчас уже почти час. Я начала беспокоиться…

Лоренцо поцеловал дочь в щеку.

– Ну что ты, дорогая, беспокоиться не о чем. Ты же знаешь, я на работе. Вот показывал синьоре наш город.

Девочка отстранилась от отца и внимательно посмотрела на незнакомую ей женщину.

– Познакомься, это синьора Мария, – представил ее Лоренцо. – А это Луиджия, моя дочь, – с гордостью продолжил он и обнял девочку за плечи.

Мария приветливо улыбнулась и протянула ей руку.

– Очень приятно. Ты похожа на папу, только цвет волос, наверное, мамин…

Услышав последнее слово, Лоренцо заметно помрачнел, а девочка опустила взгляд.

Кажется, я сказала что-то невпопад, отметила про себя Мария.

– Мне тоже приятно с вами познакомиться.

Луиджия легко пожала ладонь Марии, ее смущение быстро прошло, и она принялась изучать колье своей новой знакомой, которое представляло собой нить из множества мелких звездочек, выполненных из розового золота и украшенных такими же мелкими бриллиантами.

Это был свадебный подарок Артура, ее мужа, купленный на первые заработанные им в американском банке деньги. С тех пор прошло много лет, за которые шкатулка Марии успела пополниться множеством других, гораздо более дорогих украшений. Но это звездное колье до сих пор оставалось для нее самым любимым из них. Оно напоминало ей о тех счастливых мгновениях, когда эти звездочки торжественно светились над корсажем ее свадебного платья. Когда ее избранник с рыцарским именем Артур, нежно прижимая к себе возлюбленную, ставшую всего лишь несколько часов назад его женой, кружил ее в пьянящем водовороте вальса и шептал на ухо уверения в том, что они будут самой счастливой парой в мире…

Каждый раз, глядя на звездную россыпь этого украшения, Мария вновь вспоминала тот далекий день. И воспоминания эти были поистине волшебны. Именно поэтому, уезжая несколько дней назад из Бостона, она из кучи драгоценностей, хранившихся в большой старинной шкатулке, взяла с собой только это.

– Я видела такой же браслет из звездочек в ювелирном магазине возле моста Риальто, – сообщила Луиджия. – Хотите, я вас туда провожу?

– Луиджия, ты еще не достаточно взрослая, чтобы разбираться в таких вещах, – строго напомнил ей Лоренцо. – Лучше скажи, как дела у Ортензии. Ей не нужна моя помощь?

– Ты же ее знаешь, папа, ей никогда не нужна ни чья помощь, – рассудительно заметила Луиджия. – Тетя Ортензия все умеет делать сама, потому что она «синий чулок».

– Луиджия! – рассерженно воскликнул отец. – Где ты слышала эти слова?

– Синьора Клаудия так говорила своей соседке, когда они сегодня выходили из магазина тети Ортензии.

– И что, она все слышала? – спросил Лоренцо, растерянно глядя на дочь.

Луиджия отрицательно покачала головой.

– Нет, она в это время пошла в кладовку за розетками.

Лоренцо вздохнул с облечением.

– Ты не должна подслушивать чужие разговоры, – строгим тоном проговорил он. – И повторять такие нехорошие слова… тем более, в присутствии тети Ортензии, – добавил он. – Ты хорошо меня поняла?

– Да, папочка.

– Умница. А теперь возьми деньги и отнеси их тете Ортензии, пусть она приготовит на обед форель.

– И пирожные, и пирожные тоже… – нетерпеливо запрыгала Луиджия.

Лоренцо снисходительно улыбнулся.

– Хорошо, и пирожные тоже, – согласился он.

– Ты знаешь, какие Ортензия печет пирожные? – захлебываясь от восхищения, спросила она у Марии.

– Нет, пока не знаю, – улыбнулась та в ответ.

– Пойдем, я тебя с ней познакомлю! – Луиджия схватила ее за руку и потащила за собой на пристань.

– Я хотел предложить вам то же самое, но Луиджия опередила меня, – виновато развел руками Лоренцо. – Хотя, возможно, она поступила несколько опрометчиво, и у вас нет времени, чтобы…

– Ну что вы – наоборот. Она у вас просто умница, – перебила его Мария. – Сразу поняла, что я тоже очень люблю сладкое. К тому же я никого не знаю в этом городе, так что буду рада знакомству с синьорой Ортензией.

– Вот насчет этого не уверен… – Лоренцо с сомнением покачал головой.

– Что вы имеете в виду? – спросила Мария, но Луиджия уже тянула ее вверх по ступеням…

2

Они быстро шли по очередной тесной улочке. Какой по счету, Мария бы затруднилась сказать. Луиджия уже долгое время вела ее по хитросплетениям лабиринта, состоявшего из множества стен, облицованных венецианской штукатуркой. Узкий проход между жилыми домами был наполнен прохладной тенью, и только где-то над крышами, в белых снегах июльских облаков пылало раскаленное послеполуденное солнце знойной Италии. Фасады этих повидавших многое на своем веку зданий смотрели друг на друга тусклыми взглядами сторонящихся яркого света окон, чьи жалюзи, словно светлые ресницы, были где подняты, где полуопущены, где крепко сомкнуты.

Воздух был пропитан коктейлем ароматов, будто кто-то залил содержимое гигантского шейкера в это узкое пространство миниатюрной улочки: пряные специи, свежие морепродукты, сочные цитрусовые… Эта дразнящая обоняние мозаика напомнила Марии о предстоящем обеде. Она поудобнее перехватила ручки пакета с сувенирами, масками и книгами по истории Венеции, которые успела накупить до того, как случайно увидела у пристани лодку Лоренцо. Из глубины полутемных комнат слышались обрывки фраз, негромкая музыка, детский смех и легкое позвякивание кухонной посуды.

– А мы, случайно, не заблудились? – осторожно поинтересовалась она у Луиджии.

Та живо обернулась и бросила на нее обиженный взгляд.

– Я хожу здесь каждый день, – напомнила она.

– Да, прости. Просто мы каждый раз куда-то сворачиваем… кажется, что этим улицам нет конца. К тому же я, кажется, стерла ноги новыми босоножками… – Мария остановилась, чтобы поправить врезавшийся в кожу ремешок. – Ведь чувствовала, когда примеряла их в магазине, что они немного тесноваты, и все равно купила…

– Из-за цвета? – понимающе кивнула Луиджия в сторону перламутровых плетенок.

– Точно, – обрадовалась Мария, – хоть тебе не пришлось это объяснять. Не то что Линде… Это моя подруга.

– Ей не нравится перламутровый цвет?

– Нет, ей не нравятся мои плетенки. Потому что это была последняя пара, и ей таких не досталось.

Они дружно рассмеялись.

– Потерпи, еще один поворот вон в тот переулок, и мы дома, – заверила ее Луиджия. – Давай, я тебе помогу… – Она крепко обхватила ладошкой ближайшую к ней ручку пакета.

– Нет-нет, даже не думай, он такой тяжелый, – встрепенулась Мария и, подхватив пакет, зашагала по переулку. – Лучше показывай, куда сворачивать, здесь сплошные перекрестки…

Луиджия быстро обогнала ее и показала направо.

– Сюда. Осталось еще чуть-чуть.

– А тетя Ортензия не будет тебя ругать за то, что ты без разрешения привела в ее дом незнакомого человека? – высказала Мария вслух только что посетившее ее сомнение.

– Это не ее, это наш дом. А ругается она всегда, – философским тоном заметила девочка.

– Правда? – насторожилась Мария, сразу вспомнив сомнение Лоренцо по поводу полезности ее знакомства с Ортензией. – Может, тогда мне лучше не показываться ей на глаза? – Она остановилась в нерешительности.

Но Луиджия схватила ее за руку и вновь потащила за собой.

– Ты со мной, значит, не бойся, – уверенно заявила она. – И вообще, тетя Ортензия не страшная, она смешная… как все синие чулки, – немного подумав, добавила она.

Мария не удержалась от смеха.

– Откуда ты знаешь? – ускоряя шаг, чтобы успеть за своей провожатой, спросила она.

– Тетя Клаудия так говорит каждый раз, когда Ортензия надевает свое темно-синее платье с бантом.

– Так это из-за платья она дала ей такое прозвище?

– Нет, из-за ее неуживчивого характера, – пояснила Луиджия.

– Это слово ты тоже слышала от нее?

– Да, она всегда говорит какие-нибудь запутанные слова.

– А Ортензия… она ваша родственница? – задала наконец Мария вопрос, все это время не дававший ей покоя.

– Нет, конечно, – искренне изумилась Луиджия. – Она раньше была нашей соседкой.

– Соседкой? Значит, до этого вы жили на другой улице?

Луиджия вдруг замедлила шаг и угрюмо кивнула.

– Да, но это было давно. Я тогда была еще маленькой.

Мария улыбнулась, окидывая взглядом ее крохотную фигурку.

– Ну тогда это и вправду было давно, – заметила она.

– Все, пришли! – победоносно констатировала Луиджия, когда они оказались во дворике, окруженном несколькими четырехэтажными домами.

Они вошли в тот, что стоял рядом с узкой стрельчатой аркой, выводивший в затененный переулок, поднялись на второй этаж и оказались возле полуоткрытой двери, на которой вместо номера висел маленький рюкзачок в виде Микки Мауса.

– Хорошо я придумала, правда? – поинтересовалась Луиджия, распахивая перед Марией дверь. – Сразу видно, что это наша квартира.

– Да, необычно, – согласилась Мария, осторожно переступая порог. – Но, знаешь, номер бы тоже не помешал.

Луиджия задумчиво потерла висок ладонью.

– Ладно, я нарисую его таким ярко оранжевым маркером, что будет видно отовсюду, и прикреплю к лапкам Микки, – наконец озвучила она свои мысли.

– А у тебя, я вижу, с фантазией проблем не бывает, – удовлетворенно заметила Мария.

– Это у нее наследственное…

В коридоре, заставленном многочисленными коробками разнообразных размеров, появилась невысокая худощавая женщин лет шестидесяти. На ней было длинное старомодное темно-синее платье с широким бантом такого же цвета, завязанным под круглым отложным воротником. Тонкие, правильные черты лица в сочетании с удивительно светлой кожей делали ее облик похожим на иллюстрацию к богословской книге. И только надменно вздернутый подбородок и недобрый взгляд серых глаз, изучающе скользивший по растрепавшейся от ветра прическе Марии и ее немного раскрасневшемуся от жары лицу, говорили о том, что они все-таки принадлежат существу земному, а значит, отнюдь не совершенному. Задержавшись ненадолго на звездном колье Марии, взгляд незнакомки испытующе устремился на ее маленькую спутницу.

– Где тебя носило столько времени? – требовательно спросила она. – Мне еще нужно прибраться у Дато и полить цветы в доме Мауро.

– Папа сегодня задержался на полчаса, – не обращая внимания на тон пожилой женщины, ответила Луиджия. – А потом Мария стерла ногу узкими босоножками… Познакомься, – девочка показала рукой в сторону Марии, – это туристка… Ой, а я так и не спросила, откуда ты приехала, – спохватилась она.

– Из Америки, – ответила Мария. – А вы, наверное, Ортензия? – Она протянула руку женщине. – Рада знакомству. Луиджия уже успела мне рассказать о вас много хорошего…

Но Ортензия даже не взглянула в ее сторону.

– Я купила сыр и ветчину и приготовила ризотто. Придется вам сегодня этим ограничиться. Я тороплюсь, – сообщила она Луиджии и направилась на кухню.

– Но папа попросил приготовить форель и пирожные, – запротестовала девочка, бросившись за ней вдогонку.

– Он сделал это слишком поздно, – безапелляционным тоном проговорила Ортензия. – Я работаю продавцом в магазине синьоры Миранды, а не поварихой в вашем доме. И если твой отец забыл об этом, так я ему напомню.

– Но ведь он же не нарочно, – примирительным тоном заметила Луиджия и, послав Ортензии лучезарную улыбку, протянула ей деньги. – Сегодня здесь больше, чем всегда.

Ортензия бросила на девочку недоверчивый взгляд и, быстро пересчитав купюры, спросила, подозрительно прищурившись:

– С чего бы это? Сегодня праздник, о котором я забыла?

– Я добавила свои карманные деньги, – объяснила Луиджия.

Ортензия кивнула.

– Хорошо, я приготовлю форель и пирожные. Но при условии, что ты будешь мне помогать… и делать это будешь быстро, – властным тоном завершила она.

Луиджия радостно кивнула.

– Я тоже могла бы вам помочь… – решилась нарушить свое молчание Мария.

– Я рассказала Марии, какие вкусные пирожные ты умеешь печь, – живо подхватила Луиджия. – Она тоже, как и я, любит сладкое.

Ортензия бросила на Марию испытующий взгляд, от которого той стало не по себе.

– Американцы любят только гамбургеры, – мрачно проговорила она.

– Вообще-то я русская, – решила внести ясность Мария, – а в Штаты переехала шесть лет назад…

– Это когда я родилась, – вставила Луиджия.

– Да, и Дэвид тоже… Это мой сын.

– Ему тоже шесть лет? Он приехал с тобой? – живо поинтересовалась Луиджия.

Мария смутилась.

– Нет, он остался в Бостоне…

– И, вероятно, не только он… – холодно добавила Ортензия.

Ортензия придирчиво наблюдала за действиями Марии, которая осторожно вынимала из формочек горячие пирожные-корзиночки. Луиджия суетливо бегала вокруг стола, «создавая бурю», как выразилась она сама, для того чтобы корзиночки поскорее остыли и их можно было украсить кремом и цукатами. После недолгих препирательств Марии все-таки удалось убедить строгую венецианку доверить ей приготовление песочного теста. И пока Ортензия отдавала все свое внимание большой мясистой форели, Мария успела приготовить не только тесто, но также и легкий воздушный крем, тайком внеся в них свои коррективы.

Женщины занимались стряпней молча и сосредоточенно, и если бы не беспрерывные вопросы и замечания Луиджии, которая бегала от одного стола к другому, то и дело интересуясь, почему и зачем нужно делать так, а не иначе, и что будет, если все-таки сделать по-другому, то на кухне, словно в химической лаборатории при проведении ответственного опыта, царила бы полная тишина, нарушаемая разве что шумом льющейся из крана воды да стуком разного рода ножей, ложек и венчиков.

– О, да здесь разворачивается целое кулинарное действо! – услышала Мария возглас Лоренцо.

Он стоял позади нее, скрестив руки на груди. На его смуглом от ежедневного пребывания на палящем солнце лице весело светились такие же темные глаза. На выразительно очерченных губах играла тонкая улыбка.

– Папочка пришел! – бросилась к нему Луиджия.

Он легко подхватил ее на руки.

– Признавайся, это ты попросила Марию заняться десертом? – с наигранной строгостью спросил он. – Она ведь у нас в гостях, а значит, это ты должна была ее угощать…

– Все в порядке. Мне это только в радость, – с улыбкой заверила его Мария. – Я уже давно не занималась выпечкой. Но, несмотря на это, корзиночки, кажется, удались… – Она бросила вопросительный взгляд на Ортензию.

Та выразительно покосилась на Лоренцо.

– Похоже, они удаются всем туристкам. Это должно настораживать. В прошлый раз тоже все началось с корзиночек.

Лоренцо опустил Луиджию на пол и еще раз взглянул на блюдо с красиво разложенными пирожными.

– Я встретил сейчас синьору Миранду, она просила передать, чтобы вы завтра открыли магазин пораньше. Да, и еще… Луиджия останется завтра с вами на целый день. У меня заказ на свадебный кортеж. Это займет много времени…

– Но, папочка, я не хочу… – плаксивым голосом протянула Луиджия.

– Дорогая, это лишь на один день, – терпеливо объяснил ей отец, – а потом у меня будет выходной…

– Ты всегда так говоришь. А выходных все никак не бывает, – обиженно заметила девочка.

– Она могла бы побыть завтра со мной, – вдруг сказала Мария.

И в ту же секунду три пары глаз устремились на нее. Глаза Лоренцо с сомнением, Ортензии – с усмешкой, Луиджии – с надеждой. Мария, достойно выдержав каждый из них, решительно сняла с себя цветастый фартук и спокойно объяснила:

– Я ведь приехала сюда отдыхать, а значит, и завтрашний, и любой другой день у меня свободный. К тому же я плохо знаю Венецию, а Луиджии известен здесь каждый уголок. Она покажет мне город.

На некоторое время воцарилось молчание.

– Но дело в том, что Луиджия обычно остается ночевать у Ортензии, так как я рано ухожу на работу, – проговорил наконец Лоренцо. – И потом, Ортензия живет неподалеку от магазина, и чтобы девочке не добираться одной…

– Будем считать, что у Луиджии завтра выходной, – уверенно заявила Мария. – А переночевать она сможет и у меня. Я снимаю большую комнату в палаццо Контини, ей там будет удобно. Мы целый день проведем в прогулках по городу, а вечером я отведу ее к Ортензии.

Лоренцо бросил задумчивый взгляд в окно.

– Хорошо, – медленно проговорил он, – если Луиджия не против…

Не успел он договорить, как Луиджия, все это время напряженно следившая за выражением его лица, с победоносным криком бросилась к Марии.

– Ура, я иду с тобой! – радостно подпрыгивала она. – Я покажу тебе завтра столько всего интересного…

Мария, рассмеявшись, обняла ее за плечи.

– Не сомневаюсь. Только давай сначала накормим папу обедом.

3

– Ух ты, как красиво, – восхищенно протянула Луиджия, осматривая жилище Марии. – Похоже на музей или на картинку из книжки…

Она быстро пробежалась по комнате. Постучала в дверцу высокого платяного шкафа из красного дерева, скорчила рожицу своему отражению в овальном зеркале, обрамленном позолотой, посидела на каждом из четырех стульев, обитых бордовой кожей, и, наконец, упала на старинную кровать с балдахином.

– Ты живешь здесь одна? – спросила она, глядя на потолок.

– Да.

– А тебе не страшно?

– Ну, вообще-то, бывает временами, – призналась Мария, – как-то непривычно видеть вокруг себя столько старины.

– Знаешь, мне Франческа рассказала вчера страшную историю…

– Нет, прошу тебя, не надо… – предостерегающим тоном начала было Мария, но Луиджия, заметив на каминной полке фотографию Дэвида, помещенную в небольшую серебряную рамочку, подбежала, чтобы рассмотреть ее получше.

– Это твой сын? – спросила она, заложив руки за спину и внимательно изучая его серьезное не по годам лицо.

– Да, это Дэвид. Как ты считаешь, он похож на меня? – с любопытством поинтересовалась Мария.

Луиджия несколько раз перевела взгляд с фотографии на Марию и обратно.

– Не очень, – наконец констатировала она. – А что он делает в Америке?

Мария пожала плечами.

– То же, что и ты. Играет, гуляет с друзьями, безобразничает…

– Ты его тоже бросила? – вдруг спросила Луиджия, внимательно глядя ей в глаза.

Мария некоторое время стояла неподвижно посреди комнаты, не зная, что ответить на этот неожиданный вопрос. Затем подошла к Луиджии и присела перед ней на корточки.

– Почему тоже? – тихо спросила она.

Но Луиджия молчала.

– Я его не бросила, – все так же тихо объяснила Мария. – Я бросила мужа. А Дэвид любит отца больше, чем меня. К тому же у него есть няня… с ней ему, наверное, лучше…

– Значит, он дурак, – решительно заявила Луиджия, – ты такая классная.

К ней уже вернулось веселое расположение духа, и она продолжила исследовать комнату.

– А там что? – кивнула она в сторону темно-коричневой деревянной двери.

– Ванная.

– Это неинтересно, – сразу же отмахнулась Луиджия, – у нас она тоже есть.

– Без нее было бы тяжело, – кивнула Мария. – И пускай она неинтересная, все же заглянуть в нее тебе придется. Ведь ты должна принять душ перед сном.

Мария прошла в ванную и включила воду.

– Мы не догадались захватить твои вещи, но ничего, закутаешься в большое полотенце. Тебе помочь?

– Не надо. Я самостоятельная.

– Правда? Это хорошо, – усмехнулась Мария.

Она включила телевизор и подошла к окну. Золотые гирлянды вечерних огней палаццо стократно отражались в атласной синеве Большого канала, словно драгоценности величавых средневековых дам в хрустале наполненных вином фужеров. Мария погасила настольную лампу и зажгла витые тонкие свечи из розового воска. Силуэты их пламени заплясали на пурпурной драпировке стен, придавая ее временному жилищу мистический облик. Часы, стоявшие на каминной полке, зазвенели тысячами серебряных колокольчиков.

Если бы не программа новостей и современные мелодии, долетающие сюда из кафе и ресторанов, можно было бы с легкостью забыть о двадцать первом веке и почувствовать себя прекрасной Лаурой, возлюбленной великого поэта, подумала Мария…

В это мгновение над старинными сводами комнаты раздалась оглушающая латиноамериканская мелодия.

…И если бы не мобильный, устало добавила она про себя и, открыв светло-бежевую замшевую сумочку, достала телефон. Это была Линда.

– Привет, дорогая, – услышала она ее не менее громкий, чем мелодия, голос. – Ты что-то мне совсем не звонишь… Как тебе отдыхается в городе на воде?

– Превосходно, – радостно ответила Мария.

– Неужели? Рада за тебя. Но хорошего ведь много не бывает, правда?

– О чем это ты? – удивилась Мария.

Линда замялась.

– Ну, понимаешь… как бы ни была прекрасна Венеция, все же гулять по ней в одиночестве не очень-то весело… ведь так? У тебя там нет ни друзей, ни знакомых. Я не могу приехать из-за Брэда. Он ведь прилетит первым же рейсом и разорвет меня на кусочки, как только узнает, что я посмела уехать без него…

– Послушай, я пока не могу понять, куда ты клонишь, – заметила Мария. – Но твои словесные блуждания вокруг да около мне не нравятся… Так бывает всегда, когда ты хочешь мне сообщить что-то неожиданное. Что случилось? Что-то с Дэвидом? – Мария затаила дыхание в ожидании ответа.

– Ну что ты, с Дэвидом все в порядке. Я видела его сегодня в сопровождении Кэрол у банка твоего мужа. В отглаженном костюмчике, за ручку с няней – идиллическая картинка.

Мария вздохнула с облегчением.

– Слава богу. Ты меня напугала.

– Расслабься, я только хотела тебя предупредить о том, что… Гарри отправился к тебе в Венецию…

– Гарри?! – изумленно воскликнула Мария. – Как он мог узнать? Я никому не говорила, кроме… Линда! Если бы ты жила в России лет шестьдесят назад, твоей второй родиной стала бы Сибирь…

– Знаю, знаю, болтун – находка для шпиона! – скороговоркой выпалила Линда.

– Вот именно. И очень удачная…

– Послушай… Все получилось как-то само собой… – извиняющимся тоном проговорила Линда. – Ты же не появляешься на курсах французского, и Гарри это заметил, стал расспрашивать… Предупредил, что если я не скажу правду, то он пойдет к тебе домой. Ну что мне оставалось делать?

– Придумать что угодно, но ни в коем случае не говорить, что я в Венеции.

– Представляешь, что бы он со мной сделал, когда бы вернулся из этого выдуманного мною места в Бостон?!

Мария тяжело вздохнула.

– Зря я сообщила тебе свой венецианский адрес…

– Гарри тебя все равно бы нашел, – убежденно заявила Линда. – Он влюблен в тебя по уши. Еще с курсов итальянского. Да, кстати, они тебе пригодились? Как ты там общаешься с венецианцами?

– Нормально, – хмуро ответила Мария.

– Не сердись… Гарри прикольный парень, тебе с ним будет весело… К тому же после того, как ты застукала своего Артура с няней, ты просто обязана сделать ответный ход. Надеюсь, ты меня понимаешь…

– Спасибо за напутствие, – усмехнулась Мария.

Она отключила телефон и, опустив тяжелую темно-зеленую портьеру, придвинула стул ближе к камину. Без согревающего потрескивания огня он был похож на темную заброшенную пещеру, безропотно отсчитывающую тоскливые годы вдали от оживленных тропинок. Мария щелкнула зажигалкой и заглянула внутрь, тут же ощутив запах сгоревшего дерева и чего-то давнего и незнакомого, того, что было не с ней, что знают только те, кто коротал здесь вечера много лет назад. На светлые брюки посыпалась черная мелкая сажа, словно обиженный дух очага мстил ей за обманутые надежды. Мария улыбнулась и, погасив пламя зажигалки, провела ладонью по серой мраморной полке.

Потом она перевела взгляд на портрет сына, и перед ее мысленным взором возник теплый весенний день в Бостонском парке. Она возвращалась домой из банка Артура, где он разрешил ей временно поработать в должности клерка. На одной из аллей она увидела Дэвида, который гулял в сопровождении Кэрол. Мария поздоровалась с няней и подозвала сына к себе.

– Здравствуй, родной, – она радостно чмокнула сына в щеку и поправила его бейсболку, – как дела?

– Хорошо, – живо отозвался Дэвид. – Мы с Кэрол собирали паззлы, а потом она купила мне мороженое.

– Правда? И какую же картинку вы собрали, покажешь?

Дэвид молча подвел ее к скамейке, где лежала собранная мозаика, изображавшая большую красную машину среди зеленой лужайки.

– Красиво, – одобрила Мария. – Надеюсь, вам не пришлось слишком часто приходить Дэвиду на помощь? – обратилась она к Кэрол.

Та вежливо улыбнулась.

– Ну что вы, скорее наоборот. У меня возникла проблема с фарами, но Дэвид быстро с нею справился. Он ведь такой сообразительный.

– Да, это верно, – согласилась Мария.

Она присела на скамейку, рядом с мозаикой, и огляделась вокруг. Вдоль аллей парка тянулись красиво подстриженные зеленые кустарники.

– Эти люди просто художники, – кивнула она в сторону одного из них, изображавшего дельфина. – Создавать такие шедевры из ветвей – это потрясающе…

Она обняла Дэвида и прижалась к нему щекой.

– Какой из них ты хотел бы собрать, если бы он был мозаикой?

Дэвид внимательно оглядел зеленые кроны и, повернувшись к маме, серьезно сказал:

– Я хотел бы собрать банк. Тот, в котором работает папа. Ты купишь мне такие паззлы?

Мария на мгновение растерялась.

– Банк? – переспросила она. – Не знаю… нужно спросить в магазине, бывают ли такие мозаики… А почему именно банк? Ведь это просто серое здание. А здесь, посмотри, какая красота…

– Их потом сто раз перестригут, – отмахнулся Дэвид. – А банк останется.

– Логично, – медленно проговорила Мария и уголком глаза взглянула на Кэрол.

Та одобряюще улыбнулась Дэвиду и с победоносным видом посмотрела Марии в глаза.

– Верно, Дэвид, – проговорила она. – Здания, даже если они серые, гораздо полезнее, чем яркие кустарники.

Из путешествия в страну воспоминаний Марию вернул вид закутанной в голубое махровое полотенце Луиджии, которая стояла босиком в дверях ванной.

– А ну, немедленно в постель, – скомандовала Мария и быстро расстелила большое флисовое одеяло.

– На улице ведь жарко, – проворчала Луиджия, но послушно забралась на кровать.

– Ничего не хочу знать, кроме того, что разгуливать босой после принятия ванны – это вредно для здоровья, – тоном, не терпящим возражений, проговорила Мария, заботливо укрывая девочку.

– Почитай мне что-нибудь… – попросила Луиджия.

Мария растерянно огляделась по сторонам.

– Прости, но здесь, кажется, нет ничего подходящего… – Мне даже в голову не пришло, что ребенку необходимо почитать на ночь сказку, подумала она. Вот что значит иметь дома няню… Мария еще раз повторила про себя последние три слова. Да, получилось удачное сочетание слов и смысла, мысленно усмехнулась она, вспомнив случайно увиденную сцену в их с Артуром спальне. – А что тебе обычно читает… – Мария чуть было не сказала «мама», но вовремя остановилась. – Ортензия, – наконец выговорила она.

– Она не читает. Просто ставит диски с разными сказками, – объяснила Луиджия. – Папа специально для этого купил ей магнитофон.

Мария развела руками.

– К сожалению, здесь нет ни дисков, ни магнитофона, только телевизор… – извиняющимся тоном проговорила она.

И тут ее взгляд упал на громоздкий комод, стоявший в углу комнаты. На нем лежала недавно купленная ею книга на итальянском языке. Мария еще не успела прочитать из нее ни одной страницы и даже не помнила, как она называется.

– Погоди-ка, кажется, я что-то нашла… – заговорщицки подмигнула она Луиджии и направилась к комоду.

Но мимолетный взгляд, брошенный на темно-фиолетовую обложку, где была нарисована виселица с болтавшимися на ней трупами двух мужчин, заставил Марию замереть на полпути.

– Рукопись, найденная в Сарагосе, – прочитала она вполголоса название книги и сокрушенно покачала головой. Я и сама бы не отважилась читать ее на ночь глядя, подумала она. А уж ребенку тем более… Где только были мои глаза, когда я выбирала ее в книжной лавке? – Знаешь, давай я лучше расскажу тебе что-нибудь по памяти, – предложила она вслух Луиджии. – Ну, например, Золушку…

– Я ее слышала уже миллион тысяч раз… – недовольно протянула девочка.

– Ну тогда…

– Нет, почитай вон ту книгу, – живо перебила ее Луиджия, приподнявшись на постели и показывая пальцем на комод.

– Ну уж нет, – запротестовала Мария. – Это вовсе не детская книжка…

– Пожалуйста! – Луиджия молитвенно сложила руки и устремила на нее жалобный взгляд.

Мария укоризненно покачала головой.

– Как тебе не стыдно пользоваться моей добротой? Между прочим, эта книга очень страшная, – предупредила она, – я читала ее когда-то давно.

– Вот здорово, – обрадовалась Луиджия, – я ужасно люблю жуткие истории…

Мария усмехнулась.

– Правда? Ну что ж, давай рискнем. В конце концов, мы в этом доме не одни. На четвертом этаже тоже живут постояльцы… Только нужно погасить свечи и включить лампу.

«Так в мертвой тишине протекал час за часом, как вдруг я вздрогнул от неожиданного звона колокола. Я насчитал двенадцать ударов, а, как известно, злые духи имеют власть только от полуночи до первого пения петуха. Как было не изумиться, если до этого часы ни разу не били, – и бой их произвел на меня зловещее впечатление. Вскоре дверь в комнату открылась, и я увидел на пороге…»…

Мария перевела взгляд от страницы на входную дверь, затем на темный экран телевизора и, услышав раздавшийся вдруг в тишине палаццо мелодичный перезвон часов, подпрыгнула от неожиданности на кровати, едва не выронив книгу из рук.

– Уже половина одиннадцатого, – шепотом сообщила она Луиджии, которая, прислонившись щекой к ее плечу, внимательно слушала повествование. – Тебе уже давно пора спать. Если твой папа узнает…

– Ничего он не узнает, – поспешно заверила ее Луиджия. – Ведь мы же ему не скажем.

– И, по-твоему, это хорошо, обманывать своих родителей? – с упреком спросила Мария.

Луиджия виновато потупилась.

– Ну мы не будем обманывать… Просто не скажем… Почитай еще немножко, пожалуйста… – Она медленно подняла на Марию свои темно-карие глаза.

Мария вздохнула и еще раз посмотрела на часы.

– Ладно, но только пять минут, не больше, – строго сказала она.

Луиджия согласно кивнула. Мария вдруг о чем-то задумалась.

– Ты любишь собирать паззлы? – наконец спросила она.

– Да, особенно разных зверей.

– А что бы ты выбрала, если бы тебе предложили собрать картинку с кустарником, подстриженным в виде дельфина, и картинку, где изображено здание банка?

– Дельфина, – не задумываясь, ответила Луиджия. – Они такие добрые, веселые и умные… А ты?

– Тоже дельфина, – улыбнулась Мария.

Уже смолкла музыка и погасли окна ресторанов. Многочисленные палаццо, вместе с населявшими их туристами, коренными венецианцами, призрачными ликами былых легенд, таинственными шорохами и звуками, безмятежно спали. Мягкий свет ночной лампы тонул в темных уголках комнаты, отбрасывая золотистые отблески на загорелое лицо чему-то улыбавшейся во сне Луиджии.

«…вскочил с постели, выпрыгнул прямо в окно и бросился бежать в поле», – молча пробегала глазами Мария очередную страницу. «Через несколько мгновений я подумал, что счастливо отделался от ужасных призраков, но, обернувшись, увидел, что висельники гонятся за мной. Я пустился со всех ног вперед и вскоре оставил висельников далеко позади…».

Строки романа мелькали одна за другой, постепенно превращаясь в туманную дымку полудремы.

Один из полуистлевших трупов, спрыгнув с виселицы и сделав несколько прыжков костлявыми, высохшими ступнями по гладкой обложке книги, оказался прямо перед Марией. Взглянув на нее пустыми глазницами, в глубине которых светились ярко-красные огни, он начал высыпать перед нею из большого серебряного черепа тысячи микроскопических паззлов. Несколько долгих минут они текли на пол нескончаемым потоком. Наконец висельник отбросил в сторону опустевший череп и проговорил скрипучим голосом:

– Ты должна собрать из них настоящий банк, в натуральную величину. Если не управишься за три минуты – будешь жить вечно в этом городе вдвоем с Кэрол!

Мария в ужасе попятилась назад, но шея висельника вытянулась, словно пружина, и его горящие глазницы приблизились к ней вплотную.

– В целом городе будете только вы вдвоем. Вечно, – зловеще прошипел его костлявый рот.

Мария закричала и, отбросив в сторону одеяло, рывком села на кровати. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь плотную ткань портьер, играли веселыми бликами на створках высокого шкафа. Она с облегчением перевела дыхание, но, бросив взгляд в сторону камина, вновь издала громкий крик и натянула одеяло до подбородка.

– Спокойно, спокойно, – подняв руки, словно на него навели дуло пистолета, негромко проговорил Гарри и на несколько шагов приблизился к кровати. – Это всего лишь я.

– Гарри?.. – изумленно протянула Мария.

– Ты ждала в такую рань кого-то другого? – ответил он вопросом на вопрос, окидывая ее любопытным взглядом.

Мария в изнеможении откинулась на подушки.

– Боже мой, какой жуткий сон… – пробормотала она.

– Мучают кошмары? – На немного ребяческом лице Гарри появилась понимающая улыбка, его светло-серые глаза блеснули озорным огоньком. – Неудивительно. Странно, как ты вообще смогла заснуть после подобного чтива.

Он подбросил в руке книгу, с обложки которой несколько мгновений назад спрыгнул в комнату скелет висельника.

– «Стольких удивительных происшествий, чудесных рассказов и неожиданных впечатлений хватило бы мне для раздумий на всю ночь, но должен признаться, что больше всего интересовали меня обещанные сновидения», – прочитал Гарри вслух, наугад открыв страницу. – В тему, – весело усмехнулся он.

Мария, повернула голову и, увидев рядом с собой пустую постель, вскочила с кровати, кутаясь в одеяло.

– Господи, где же она? – Мария забегала по комнате, заглядывая во все углы, затем подбежала к окну и стала лихорадочно освобождать комнату от царившего в ней полумрака.

На улице сонный шепот волн Большого канала монотонно укачивал заботливо накрытые чехлами гондолы и вапаретто. Утренний бриз, слегка тронув складки балдахина, игриво пробежал по раскрытым страницам оставленной Гарри на стуле книги.

– Кого ты ищешь? – недоуменно спросил он, подходя к Марии.

– Луиджию, конечно, – нетерпеливо объяснила она.

– А, это, наверное, та девочка, которая открыла мне дверь, – догадался Гарри. – Ты, кстати, даже не спросила, как я сюда вошел…

– Где она? – оборвала его Мария.

Гарри кивком показал на дверь ванной.

– Когда я пришел, она сообщила мне, что я отвлекаю ее от очень важного занятия – спуска очередного кораблика на воду. Потом устроила мне настоящий допрос: кто я такой, откуда… Когда я сказал, что ты моя давняя подруга, ее любопытство было удовлетворено и она снова направилась в ванную. Странно, что ты ничего не слышала…

Мария подбежала к ванной комнате и распахнула дверь. Луиджия сидела на краю наполненной доверху ванны, наблюдая за покачивающимися на воде импровизированными корабликами, представлявшими собой пластмассовые пробки от шампуней, гелей и муссов с воткнутыми в них с внутренней стороны спичками, которые она нашла на каминной полке.

Хорошо хоть не пыталась применить эти спички по назначению, подумала Мария и прислонилась лбом к дверному косяку, переводя дыхание.

– Если ты хотела меня до смерти напугать, то у тебя это с успехом получилось, – заметила она вслух.

Луиджия быстро обернулась.

– Доброе утро, – приветливо проговорила она. – Я просто хотела, чтобы ты увидела, как я умею строить флотилию… – Девочка заглянула в комнату через полуоткрытую дверь. – Когда ты спала, приходил какой-то дядя… – таинственным тоном сообщила она.

– А он еще и не уходил, – громко сообщил Гарри, рассматривая позолоченную раму зеркала.

– Он правда твой друг? – ничуть не смутившись, поинтересовалась Луиджия.

– Да.

– Давно?

Мария задумалась.

– Ну, наверное, уже года четыре.

Луиджия понимающе кивнула.

– А папа, он ведь теперь тоже твой друг, правда? – с надеждой спросила она. – Это ведь ничего, что ты познакомилась с ним только сейчас?

Мария, почувствовав на себе изумленный взгляд Гарри, как можно спокойнее ответила:

– Ну конечно, вы с папой теперь тоже мои друзья… Лучшие друзья, – уточнила она. – А теперь давай отправим твою флотилию в порт, приведем себя в порядок и позавтракаем.

Мария уже долгое время стояла перед зеркалом в ванной, прикладывая к себе то ярко-красный, то жемчужно-розовый топы, чтобы определить, какой из них лучше всего будет смотреться в дуэте с белой юбкой-трапецией. Луиджия, не пожелавшая смотреть приключенческий фильм вместе с Гарри, стояла рядом, придирчиво разглядывая ее наряд.

– Надевай красный, – после долгого молчания решительно изрекла она.

– Ты уверена? – засомневалась Мария.

– Конечно, – убежденно заявила Луиджия. – В нем ты похожа на голливудскую звезду.

Мария рассмеялась.

– Ну уж. Скажешь тоже…

В это время послышался стук в дверь и мужской голос, спросивший на итальянском, не ошибся ли он адресом.

– Папа! – радостно воскликнула Луиджия. – Это папа пришел, – подпрыгивала она, хлопая в ладоши.

Ну надо же, как некстати, подумала Мария, быстро надевая красный топ. Что он здесь делает? Мы ведь условились, что я приведу Луиджию вечером прямо к Ортензии…

– В чем дело, Лоренцо? – поинтересовалась она, появляясь в комнате. – Вы уже успели забыть о нашем договоре?

Луиджия, поздоровавшись с отцом, прошептала ему что-то на ухо, выразительно покосившись в сторону Гарри. Лоренцо в ответ сдержанно кивнул и устремил на Марию взгляд, не предвещавший для нее ничего хорошего.

– Да вот, решил заглянуть с утра пораньше… узнать, все ли у вас в порядке… – объяснил свое появление Лоренцо. – И, кажется, я сделал это не напрасно, – обличительным тоном завершил он и повернулся к Гарри.

Гарри ответил ему недоуменным взглядом. В комнате воцарилось неловкое молчание.

– Прошу знакомиться, – выдавив из себя скупую улыбку, проговорила Мария. – Это Гарри Карсон, мой друг, он приехал вчера из Бостона… по служебному заданию, – немного замешкавшись, уточнила она.

Гарри удивленно вскинул брови.

– А это Лоренцо Джаннетти, – не обращая внимания на реакцию Гарри, продолжила Мария. – И его дочь Луиджия… – Она запнулась, увидев напряженный взгляд девочки. – Мои новые друзья, – уверенно завершила она.

Луиджия с победоносным видом выступила вперед.

– И мы вместе с Марией идем сейчас гулять по городу, правда? – Она вопросительно взглянула на Марию.

– Неправда, – решительно ответил за ту Лоренцо и, взяв Луиджию за плечи, притянул ее к себе. – У синьоры Марии сегодня совсем другая культурная программа. Ты будешь ей только мешать.

– Что вы такое говорите?! – возмутилась Мария, чувствуя, как краска гнева и стыда заливает ее лицо. – Луиджия не может мне помешать…

– Не пытайтесь опровергать очевидное, – оборвал ее Лоренцо и, взяв дочь за руку, направился к двери.

– Но, папа, ты ведь сказал, что у меня сегодня выходной, – запротестовала Луиджия, изо всех сил упираясь ногами в пол.

– Выходной отменяется, – отрезал Лоренцо.

– Вы всегда с такой легкостью нарушаете условия договора? – холодно поинтересовалась Мария.

Лоренцо резко обернулся.

– Если мне не изменяет память, в условиях вчерашнего договора не значился этот американец, – сложив большой и указательный палец в типично итальянском жесте, гневно проговорил Лоренцо. – И не вам учить меня, как держать данное слово…

Мария недоуменно пожала плечами.

– Поверить не могу… Неужели вы это из-за Гарри? Я и сама ничего не знала о его приезде. Он пришел сюда буквально час назад и сказал, что не смог устроиться в отеле. Вы и сами, должно быть, знаете, что в сезон отпусков это сделать не просто.

– Ну конечно, – саркастически произнес Лоренцо. – И вы, подобно милосердной монашке Салезианского ордена, решили разделить с ним свою комнату… Вы принимаете меня за идиота?!

Мария почувствовала, как в груди у нее что-то сжимается и, не давая вздохнуть, медленно подступает к горлу, обхватывая его ледяной волной.

– Да, кто дал вам право повышать на меня голос? – отчеканивая каждое слово, спросила она. – И вообще, кто вы такой? Всего лишь один из здешних лодочников, прокативший меня пару раз на своей посудине! И вы думаете, что теперь имеете право требовать от меня отчета о том, где, как и с кем я провожу свое свободное время? Да вы просто неотесанный чурбан, замшелый инквизитор из средневековья…

Смуглое лицо Лоренцо побагровело от гнева.

– А вы типичная безмозглая американка легкого поведения, – на удивление сдержанно проговорил он. – И моей дочери рядом с вами не место.

Мария рассеянно следовала за Гарри по одной из старинных торговых улиц.

– Смотри, вот здесь можно выйти на площадь с церковью Сэн-Джулиан, – показал Гарри вперед, сверяясь с картой.

– Сан-Дзулиан, – машинально поправила его Мария.

– А ты, я вижу, за несколько дней успела поднатореть в тонкостях итальянского произношения, – усмехнулся он. – И, похоже, не только произношения…

Мария остановилась посреди дороги.

– Что ты имеешь в виду?

Гарри сделал неопределенный жест рукой.

– Ничего особенного. Так… озвучиваю некоторые наблюдения… А знаешь, я прочитал в путеводителе, что здание этой церкви было построено в шестнадцатом веке на спонсорскую помощь… – он заглянул в глянцевые страницы книги, – некоего синьора Рангоне, врача по профессии. – Он обнял Марию за талию и, увлекая за собой, доверительно наклонился к ее уху, так что со стороны могло показаться, будто романтичный влюбленный ведет беседу со своей избранницей.

Мария задумчиво слушала своего спутника, послушно шагая рядом с ним и не предпринимая попыток отстраниться. Для нее подобные знаки внимания со стороны Гарри уже на протяжении нескольких лет были обычным явлением. С самого первого дня их знакомства на курсах итальянского языка Гарри проявлял к ней повышенный интерес. Мария же делала вид, будто не понимает истинной причины выразительных взглядов Гарри, предпочитая занимать нейтральный статус его давней доброй знакомой, но не пытаясь, тем не менее, пресекать осторожные намеки своего друга на более близкие отношения. Лишь временами, когда внимание Гарри казалось ей слишком навязчивым, Мария корректно указывала ему на его нечаянную оплошность, и их отношения возвращались в привычное русло. Подобная тонкая «игра в любовь», по мнению Марии, привносила в их с Гарри жизнь некий пикантный привкус.

– Между прочим, этот самый Рангоне прославился в свое время тем, что написал книгу «Как дожить до ста двадцати лет», – продолжал Гарри свой рассказ. – И это при том, что сам он дожил только до восьмидесяти.

Мария с интересом разглядывала фасад маленькой церквушки, в центре которого был размещен скульптурный портрет какого-то печального мужчины, закрытый решеткой.

– Наверное, какой-нибудь святой? – поинтересовалась она у Гарри, кивнув в сторону портрета.

Он вновь заглянул в путеводитель.

– Не угадала. Это сам синьор Рангоне собственной персоной.

– Правда? А решетка зачем?

Гарри пожал плечами.

– Вероятно, портрет создавался во время пребывания Рангоне в следственном изоляторе, куда его засадили за создание книги, вводящей людей в опасное заблуждение… – предположил он с улыбкой.

– Это защита от голубей, – объяснил стоявший рядом мужчина, судя по выговору, житель Англии.

Мария, устыдившись собственной недогадливости, с упреком посмотрела на Гарри. Вы типичная безмозглая американка легкого поведения, вспомнила она сегодняшние слова Лоренцо.

Мария мягко высвободилась из объятий Гарри.

– Я устала. А вокруг ни одной скамейки… – посетовала она.

– Может быть, заглянем в какое-нибудь кафе? – предложил Гарри.

– Нет, лучше вернемся домой.

Мария направилась в сторону переулка, расположенного рядом с церковью.

Гарри догнал ее и, снова обняв за талию, осторожно привлек к себе.

– Пригласишь меня вечером на чашечку кофе? Так, запросто… по-соседски, – окидывая ее профиль медленным взглядом, поинтересовался он. – Мы ведь теперь соседи. Моя комната располагается на втором этаже, прямо под твоей. Кстати, и меблировка в ней точно такая же. Видимо, хозяин палаццо решил сделать из своего дома своеобразный отель, в котором все номера похожи один на другой. Думаю, он имеет с него неплохой доход, хотя цены, в сравнении с гостиницами, вполне умеренные…

– А ты и вправду не нашел в них свободных мест? – бросив на него взгляд, скрытый темными стеклами очков, спросила Мария.

На лице Гарри появилось удивленно-обиженное выражение.

– Ты мне не веришь?

– Просто этот город считается всемирно известным туристическим центром Италии, и количество отелей должно быть достаточным в любое время года…

– Ты говоришь, как гид с многолетним стажем, – рассмеялся Гарри. – Я так соскучился по тебе за эти несколько дней, – понизил он вдруг голос до шепота. – И безумно счастлив, что ни в одном из отелей не нашлось для меня даже самого маленького местечка, ведь теперь мое место в Венеции будет возле тебя… И, кто знает, возможно, не только в Венеции…

Мария послала ему обворожительную улыбку.

– Давай не будем загадывать на будущее, – попросила она.

4

За окном солнце медленно клонилось к горизонту, укрывая перистые облака палевой вуалью. Над Большим Каналом вместо обжигающего зноя поплыли легкие сумерки. Мария энергично двигалась по комнате, вытирая пыль с каминной полки, больших полукруглых часов и старинного комода. К высоким сводам потолка уносилась такая же легкая и динамичная, как и ее настроение, известная итальянская песня.

– Ма-ма-ма, ма-ма Мария, – весело мурлыкала она себе под нос, подпевая динамикам новенького, купленного ею всего лишь несколько часов назад музыкального центра.

В углу стояли найденные в небольшой кладовке на втором этаже пластмассовое темно-синее ведерко и изрядно полинялая швабра. В ванной тихо журчала вода, нагретый за день воздух комнаты был пропитан ароматом спелой дыни и свежесваренного кофе. И эта теплая атмосфера домашнего уюта напомнила Марии далекие дни, счастливо прожитые ею с родителями в маленькой московской квартире, давно забытое и ушедшее из ее американского лексикона словосочетание «генеральная уборка», и связанное с ним ощущение легкости, свежести и жизнерадостности. Усердно натирая пол мокрой шваброй, она вдруг заметила возле кровати детскую заколку для волос в виде спелого яблока. Бережно подняв ее с пола, Мария несколько мгновений разглядывала это нехитрое изобретение, затем, задумчиво улыбнувшись, положила заколку на каминную полку, рядом с часами.

– Вот растеряха, – с мягкой иронией проговорила она вслух и вновь вспомнила слова Лоренцо, которые, сколько она ни старалась прогнать их прочь, возникали снова и снова, витая в ее сознании, словно жалящие насекомые: Моей дочери рядом с вами не место.

– Ну это мы еще посмотрим, – со злостью заметила она.

Удовлетворенно оглядев результаты проведенной уборки, Мария, захватив из шкафа короткий светло-сиреневый махровый халат, направилась в ванную. Удобно устроившись посреди воздушного облака пены, окутывавшей ее тело сладким фруктовым ароматом, она расслабленно положила руки на края ванны и мечтательно закрыла глаза, заново переживая впечатления сегодняшнего дня. Прогулка по старинным извилистым улочкам и аккуратным, уютным площадям Венеции, роскошные залы Дворца дожей и многовековые полотна Галереи Академии. Предшествовавший этой прогулке разговор с Лоренцо она старалась больше не вспоминать…

Сколько времени прошло, прежде чем она заметила, что музыка в комнате вдруг смолкла, Мария не представляла.

Странно, подумала она. Время звучания этого диска, судя по указанным на нем сведениям, не менее двух часов… Неужели я пролежала в ванной так долго?

Мария открыла глаза… и увидела вокруг себя непроглядную темноту. Порывисто сев, она попыталась выбраться из ванны, но скользкие от пены руки сорвались с ее гладкой поверхности, и Мария с размаху плюхнулась обратно, разбрызгивая вокруг фонтаны водных брызг вперемежку с белыми хлопьями, мелькавшими в воздухе погрузившейся во тьму ванной комнаты, подобно чайкам над штормящим морем. Посидев несколько секунд неподвижно, Мария глубоко вдохнула фруктовый аромат и, ненадолго задержав дыхание, медленно выдохнула.

– Спокойно, без паники… – громко проговорила она вслух, легонько похлопав себя по щеке. – Ничего страшного. Просто, наверное, лампочка перегорела. Сначала нужно смыть с себя пену…

Мария нашла на ощупь пробку и, выдернув ее, так же на ощупь включила душ. Медленно встав на ноги, она принялась обливать себя водой. Затем, осторожно ступив на холодный кафельный пол, кое-как отыскала халат и, быстро натянув его на себя, попыталась закрыть воду, но это ей удалось не сразу. Один из вентилей никак не желал поворачиваться в нужную сторону. Старательно налегая на него в течение нескольких минут, Мария все же добилась своего. Журчание воды постепенно стихло.

Мария вышла в комнату, которую наполнял синий полумрак позднего вечера. Она добралась до комода и щелкнула выключателем ночной лампы – безрезультатно. Повторив попытку несколько раз, Мария огляделась вокруг, в надежде отыскать какой-нибудь еще источник электрического света, и, не обнаружив его, направилась к кровати. Там была ее сумочка, в которой лежал мобильный. Присев на край кровати, Мария достала телефон и нажала кнопку с цифрой два, куда был записан телефон Гарри. Свет широкого дисплея немного рассеял темноту. Через несколько секунд Мария услышала знакомый голос.

– Гарри, прости, что беспокою в поздний час, но мне срочно нужна твоя помощь… Да, я нисколько не сомневаюсь в том, что ты мастерски умеешь укладывать больших девочек в кроватку, но на этот раз мне потребуется от тебя несколько иное мастерство… Мастерство электрика… Нет, я вовсе не шучу. Все очень серьезно. Приходи скорее…

После долгого исследования выключателя ванной комнаты, Гарри принялся изучать розетку, в которую была включена ночная лампа. Мария следовала за ним по пятам, освещая ему путь мерцанием дисплея.

– Все-таки отсутствие вредных привычек не всегда бывает полезно для человека, – заметила Мария, приблизив мобильный вплотную к розетке. – Если бы мы с тобой курили, у нас были бы зажигалки. А если бы у нас были зажигалки, справиться с этой ситуацией было бы значительно легче. Кстати, вчера на каминной полке я как раз обнаружила зажигалку и даже с ее помощью осмотрела камин, но она куда-то подевалась. А спички Луиджия разломала на мачты для корабликов…

Гарри поднял голову, окинул взглядом фигуру Марии в коротеньком халатике и медленно приблизился к ней на несколько шагов.

– Думаю, сегодня мы вряд ли сможем исправить эту поломку, – тихо проговорил он. – Да и завтра тоже… Нужно вызывать электрика.

– А что же мне делать сейчас? – растерянно спросила Мария.

– Ложиться в постель, – еще тише проговорил Гарри. – Я ведь говорил тебе, что мастерски умею укладывать больших девочек… – Он вплотную приблизился к Марии и, откинув с ее лица влажные волосы, осторожно, едва касаясь, провел пальцами по ее щеке, затем медленно переместил их вниз, к шее, и, ненадолго задержав на пульсирующей артерии, коснулся ими, раздвинув ворот халатика, ее упругой груди.

На мгновение Мария замерла, не сопротивляясь, но и не отвечая на его ласки. И вдруг почувствовала, как руки Гарри крепко обвились вокруг ее талии. Потом увидела, как его губы становятся все ближе, почувствовала их прикосновение к своим губам, сначала тихое и невесомое, затем дерзкое и обжигающее, и, спустя несколько секунд, вдруг оттолкнула его. Отступив на несколько шагов, поправила халат на груди. Но Гарри снова приблизился к ней и с неожиданной для его худощавого телосложения силой привлек к себе.

– Я пьянею… пьянею от твоего аромата… – прошептал он, зарывшись лицом в ее волосы. – Если бы ты только знала, как сильно я люблю тебя. Давно люблю. Когда я узнал, что ты, наконец, бросила своего мужа и уехала из Бостона, я понял, что это мой шанс, которого я так долго ждал… Я бросил все и помчался к тебе… К тебе одной… – страстно шептал Гарри.

Он медленно целовал шею Марии, чувственно прижимаясь к ней горячими губами. Мария издала прерывистый вздох и вновь, мягко, но настойчиво оттолкнула Гарри от себя.

– Нет, я не готова сейчас раскусить этот леденец… – переводя дыхание, прошептала она.

– Какой леденец? – недоуменно спросил Гарри.

Мария покачала головой, словно пытаясь освободиться от преследующего ее наваждения.

– Понимаешь, я всегда сравнивала наши с тобой отношения… – начала было объяснять она, но тут же умолкла, услышав позади себя какой-то неясный шум. – Что это? – тревожно спросила она.

Гарри прислушался.

– Не знаю… – растерянно ответил он.

И тут они почувствовали, как вода заливает их щиколотки.

– Черт!

– Дьявол!

– Затапливает! – уже в один голос закричали оба.

– Это наверняка вентиль! Я долго не могла его закрыть, – выпалила Мария.

Они бросились к ванной и, распахнув дверь, вбежали внутрь. Навстречу им хлынул поток воды, быстро растекаясь дальше по комнате.

– Посвети мне мобильным, – скомандовал Гарри, продвигаясь к противоположной стене ванной, туда, где находился кран.

Мария последовала за ним, преодолевая босыми ногами сопротивление плещущихся волн.

– Точно. Выпал вентиль, – подытожил после недолгого осмотра Гарри. – Нам еще повезло, что это вентиль холодной воды… Но сильно не повезло, что ты забыла спустить воду в ванной…

– Да не забыла я, – раздраженно откликнулась Мария. – Просто в темноте, видимо, оставила плавать пробку на поверхности. Вот ее и засосало обратно…

– Что же делать? Еще несколько минут, и мы будем по колено в воде…

– Нужно чем-то заткнуть отверстие, – проговорила Мария, вытаскивая пробку.

Послышался шум спускающейся воды.

– Да, но чем?

Мария оглянулась вокруг, освещая пространство ванной комнаты дисплеем мобильного.

– Вот, возьми полотенце и закрути его концы наподобие пробки от шампанского… А я буду звонить… – Мария замерла в растерянности. – Черт, куда же звонить? Мы не знаем ни одного экстренного номера в Венеции…

– Девять-один-один, – иронично проговорил Гарри, делая паузу после каждого слова и одновременно закручивая полотенце.

– Твой юмор сейчас неуместен, – заметила Мария.

– Юмор уместен всегда, – откликнулся Гарри.

Мария немного подумала.

– У меня нет ни малейшего желания обращаться к этому человеку, но мы больше никого здесь не знаем… А значит, другого выхода нет, – обреченно завершила она.

– О ком ты говоришь? – поинтересовался Гарри, пытаясь заткнуть отверстие вентиля импровизированной пробкой.

– О Лоренцо, конечно, – усмехнулась Мария.

– Нет, только не этот мавр! – громко запротестовал Гарри.

– Ты знаешь кого-то еще в этом городе?

– Нет, мне вполне хватило сегодняшнего знакомства…

– Я только спрошу у него номер аварийной службы.

– Может, лучше обратиться к кому-нибудь из соседей? На четвертом этаже тоже есть постояльцы…

– Не факт, что они смогут нам помочь. Они ведь такие же туристы, как и мы с тобой, – напомнила Мария.

Гарри ничего не ответил.

– В общем, я звоню Лоренцо, а ты пока попытайся отыскать здесь кран, который перекрывает воду.

Она направилась в комнату, отыскивая на ходу номер Лоренцо в записной книжке мобильного.

Через некоторое время в трубке послышался его усталый голос.

– Лоренцо? – нерешительно спросила Мария.

– Да. Кто говорит?

Мария немного помолчала, прежде чем продолжить.

– Милосердная монашка Салезианского ордена, решившая разделить свою комнату с американским другом, – наконец негромко ответила она.

– Мария… – неуверенно проговорил Лоренцо.

– Не подумайте, что я звоню ради примирения, – поспешно откликнулась она. – Я очень сердита на вас, и это чувство пока еще не улеглось в моей душе… Впрочем, наверное, как и ваше ко мне. И если бы не этот потоп, я ни за что на свете не набрала бы ваш номер…

– Какой потоп? – поинтересовался Лоренцо.

– Неожиданный и сильный, – оглядываясь вокруг, ответила Мария. – У меня в комнате, – на всякий случай уточнила она.

– Потоп в вашей комнате? – встревоженно переспросил Лоренцо. – А что случилось?

– Много чего, – с тяжелым вздохом проговорила Мария. – Отключилось электричество, выбило вентиль холодной воды… В общем, требуется экстренная помощь… и не одна. Вы не могли бы продиктовать телефон аварийной службы? А лучше сразу двух?

Лоренцо немного помолчал, видимо, о чем-то размышляя.

Наконец Мария снова услышала его голос:

– Хорошо, я что-нибудь придумаю. Насчет электричества не обещаю, ну а вода – это ведь моя профессия, – усмехнулся он.

– Только, пожалуйста, сообщите в аварийную мой адрес поскорее, – умоляющим тоном попросила Мария.

– Сделаю все, что в моих силах, – заверил Лоренцо.

Гарри и Мария, кое-как заткнув отверстие вентиля пробкой из махрового полотенца, теперь суетливо отчерпывали воду, уже плескавшуюся у платяного шкафа, и по очереди сливали ее в ванну. Гарри с помощью пластмассового ведерка, Мария – с помощью найденной в одном из ящиков комода жестяной коробки из-под чая. Зачерпнув очередную порцию, Мария уже в который раз направилась в ванную, чуть было не столкнувшись по пути лоб в лоб с Гарри, когда раздался громкий стук в дверь.

– Должно быть, сантехники, – проговорила она.

– Слава богу, – с облегчением выдохнул Гарри.

Мария распахнула входную дверь, вытянув вперед руку со светящимся мобильником, но тут же отпрянула назад от яркого света фонаря, ударившего ей с порога прямо в глаза.

– Служба спасения прибыла по вашему вызову, – услышала Мария наигранно-серьезный голос Лоренцо, и в растерянности отступила в глубь комнаты.

– Утрите слезы и с восторгом взирайте на ваших избавителей, – тем же тоном продолжил Лоренцо, переступая порог. – Несколько минут – и вы навсегда забудете о ваших, как мелких, так и крупных неприятностях. И вообще, о неприятностях, как таковых… Ведь с вами сегодня команда специалистов под руководством Лоренцо Джаннетти. О, да у вас тут и впрямь копия Большого канала в миниатюре, – присвистнул он, оглядываясь вокруг и опуская на пол небольшой металлический чемоданчик.

– А где сантехники? – поинтересовалась Мария.

Лоренцо снова направил луч фонаря на ее лицо.

– Я же вам говорил, что вода – это моя профессия. И вы сами об этом хорошо знаете, – напомнил он.

– Да, но это совсем другое… – растерянно заметила Мария.

– Да какое там другое, – небрежно бросил Лоренцо и, отдав Марии фонарь, снял ботинки и принялся закатывать джинсы. – Вода – она есть вода. Будь то в канале, будь то в квартире… Вы вовремя управились, – кивнул он в сторону скатанного возле камина ковра.

– Просто я занималась уборкой перед тем, как выбило вентиль.

Лоренцо забрал у нее фонарь и, подхватив чемоданчик, уверенной походкой направился к ванной комнате.

– Надеюсь, имеющихся у меня инструментов будет достаточно… – начал было он, но, увидев вдруг в нескольких шагах от себя Гарри, молча наблюдавшего за его действиями, замер на месте как вкопанный.

Несколько секунд мужчины смотрели друг на друга, не говоря ни слова.

– Что он здесь делает? – наконец со злостью спросил Лоренцо, оборачиваясь к Марии.

– Помогает мне бороться со стихией. Разве вы не видите?

Лоренцо медленно кивнул.

– И судя по тому, что здесь с успехом можно проплыть на моей лодке, у него это неплохо получается, – иронично проговорил он.

– Вы несправедливы! – горячо запротестовала Мария. – Он пришел сюда по первому моему зову и помогал мне, как только мог…

– В самом деле? – нарочито вежливым тоном поинтересовался Лоренцо и, снова опустив чемоданчик на пол, чтобы удобнее было жестикулировать, приблизился к Марии. – И что, он действительно многое может?! – направив луч фонаря прямо ей в лицо и отчаянно размахивая свободной рукой, громко воскликнул он.

Мария подняла на него удивленный взгляд, но тут же зажмурилась от яркого света.

– Если вы имеете в виду его способности, как домашнего мастера…

– Нет, я имею в виду его способности, как любовного мастера, – мгновенно перебил Марию Лоренцо, делая ударение на предпоследнем слове. – Что, он знает в этом толк, не правда ли? Не зря же вы так для него принарядились! – Он опустил луч фонаря на ее обнаженные ноги, затем медленно поднял его вверх, освещая ее едва прикрытую халатиком фигуру.

Мария судорожно прижала ладони к груди, поправляя распахнувшийся ворот.

– Что вы себе позволяете? – срывающимся от гнева голосом воскликнула она.

– В сравнении с вашим американским другом, не так уж и много, – в тон ей ответил Лоренцо. – Что, приятель, славно ты здесь потрудился над своим служебным заданием? – перешел он на английский, грозно надвигаясь на стоявшего у стены Гарри.

– Можете не утруждать себя и говорить со мной на своем родном языке, – невозмутимо ответил тот по-итальянски.

– О, да ты оказывается эрудит, – ничуть не смутился Лоренцо, возвращаясь к родному наречию. – Что, сегодня в Америке все такие эрудиты, или это только мне так на них везет? – делая приобщающий жест в сторону Марии, запальчиво поинтересовался он.

– Можете отнести наш с Марией интеллект на счет собственного везения, – снисходительно обронил Гарри.

– Ах, так ты мне разрешаешь?! – медленно протянул Лоренцо, – Ты – тощий слизняк, разрешаешь мне…

– Жирному слизняку… – продолжил за него Гарри и, глядя ему прямо в глаза, умолк, ожидая дальнейшего развития событий.

И оно не заставило себя долго ждать. Мария услышала, как Лоренцо с шумом втянул в себя воздух, затем, отбросив в сторону фонарь, потоптался на месте и наклонил голову, словно бык перед решающей атакой тореро. И в следующую секунду Гарри был уже распластан на стене на манер морской звезды.

– Что вы делаете?! – в ужасе воскликнула Мария и бросилась на помощь Гарри, отталкивая от него Лоренцо. – Да вы просто псих! – кричала она, упираясь ладонями в его могучую грудь. – Вы опасны для общества! Вас нужно изолировать!

Во время этой недолгой борьбы ворот ее халата, и без того успевший широко распахнуться, пока она бежала сюда через всю комнату, распахнулся окончательно и откровенно, демонстрируя Лоренцо в свете упавшего на пол фонаря ее обнаженную грудь, вздымавшуюся от волнения. На несколько секунд он замер на месте, не в силах отвести взгляда от открывшегося ему зрелища. Затем медленно отступил на несколько шагов назад и усилием воли перевел взгляд на опустившегося на корточки возле стены Гарри.

Мария со злостью поправила халат и продолжила обличительным тоном:

– Так значит, вот каким образом избавляет людей от мелких и крупных неприятностей команда специалистов под руководством Лоренцо Джаннетти? Я позвонила вам, чтобы вы мне помогли, а вы… – она запнулась, окидывая его яростным взглядом, – устроили драку среди залитой водой комнаты… Прав был Гарри, когда говорил, что не стоит к вам обращаться.

Лоренцо молча поднял с пола фонарь и чемоданчик с инструментами и направился в ванную.

Мария заботливо склонилась к Гарри.

– Ты цел?

Гарри утвердительно кивнул.

– И даже не потрескался, – усмехнувшись, проговорил он.

– Не вижу повода для иронии, – раздраженно заметила Мария, – он чуть не смешал тебя со штукатуркой.

– Ты сама его сюда позвала, – напомнил Гарри, потирая ушибленную руку.

– Я звала его сюда не для этого!

Гарри вдруг весело расхохотался, обхватив голову руками.

– Что с тобой? – испугалась Мария.

– Это бонус местной фирмы, – сквозь смех проговорил он, – чтобы не забывали и обращались чаще.

– О господи, – облегченно перевела дыхание Мария, – вечно ты со своими шуточками…

– А ты предпочитаешь серьезных мужчин? – Гарри кивнул в сторону ванной, откуда доносился звон металла.

– Гарри! Вы что, сговорились? – В голосе Марии послышались слезы.

Гарри моментально вскочил на ноги.

– Ну все, все, прости, – он обнял Марию за плечи и привлек к себе, – это, видимо, стресс от пережитого за сегодняшний вечер…

В это мгновение из ванной комнаты вышел Лоренцо.

– Да, вечер сегодня и впрямь удался, – угрюмо проговорил он, осветив фонарем их приникшие друг к другу фигуры, и, немного помедлив, продолжил: – Вентиль в порядке. Можете смело принимать водные процедуры.

– Сколько с нас? – Гарри потянулся к заднему карману брюк.

– Лично с вас – полное отсутствие в поле моего зрения, – отчеканил Лоренцо и направился к выходу.

– Постойте, – вдруг встрепенулась Мария и, высвободившись из объятий Гарри, бросилась ему наперерез. – А как же электричество? – тоном обманутого клиента фирмы поинтересовалась она.

Лоренцо, картинно уперев в бок руку, сжимавшую чемоданчик, окинул ее заинтересованным взглядом.

– А не желает ли синьора, чтобы я еще и почистил ее коврик? – нарочито угодливо проговорил он. – А заодно вычерпал воду, вытер досуха пол, разжег огонь в камине и подал бы вам с синьором Гарри кофе в постель?

Мария предостерегающе вытянула ладонь вперед.

– Только не нужно мне снова хамить…

Лоренцо развел руками.

– Я и не собирался. Вы сами напросились.

– Но ведь вы сами понимаете, что без электричества совершенно невозможно…

– Для того, чтобы заниматься любовью, электричество как раз не требуется, – решительно проговорил Лоренцо и вышел, громко хлопнув дверью.

– Оставьте хотя бы фонарь! – крикнула Мария, но ответа не последовало.

Она швырнула ему вслед ботинок, который, ударившись о дверь, с грохотом упал на пол.

– Что же нам теперь делать? – спросила она, растерянно оглядываясь вокруг.

– Как я и предлагал ранее, ложиться в постель, – спокойно ответил Гарри и, приблизившись к Марии, осторожно приложил ладонь к ее щеке.

Она медленно отстранилась.

– Нет, Гарри, только не сейчас. Я совершенно выбилась из сил за этот день, а еще больше за этот вечер…

– И начало этой ночи, – заметил Гарри, показывая в сторону окна, где над крышами палаццо уже светила луна.

– Все, что мне сейчас нужно, так это как можно скорее лечь спать, – продолжила Мария, направляясь к кровати.

– Позволишь мне остаться? – с надеждой спросил Гарри.

Она немного помолчала.

– Послушай, Гарри, я и вправду…

– Я только переночую у тебя, – мягко перебил он ее. – Поверь, мне очень не хочется оставлять тебя одну после всех произошедших событий… И очень не хочется оставаться без тебя, – тихо добавил он. – К тому же, вполне возможно, что свет погас не только в твоей комнате, но и во всем доме, а лестницы здесь довольно извилистые…

Мария устало вздохнула.

– Хорошо, но учти, мы будем только спать и ничего больше…

– Я всегда беспрекословно выполняю все твои желания, – с готовностью откликнулся Гарри.

– Может, тебе лучше лечь на полу? – предложила она.

– Если бы я не был знаком с тобой уже довольно долгое время, то подумал бы, что ты решила меня умертвить, – с усмешкой заметил Гарри, выразительно притоптывая по оставшимся на полу лужам.

– Проклятие, – изможденным голосом протянула Мария. – Я совсем забыла, что мы так до конца и не вычерпали воду. Желанный сон откладывается на неопределенное время…

5

Мобильный на протяжении вот уже нескольких минут отчаянно повторял одну и ту же песенку, пытаясь привлечь внимание своей хозяйки. Но она, по все видимости, не торопилась этого делать. «Проснись и пой, проснись и пой, попробуй в жизни хоть раз…» – летала по комнате веселая мелодия из любимой Марией отечественной комедии, которую она выбрала, как отличительный сигнал для неизвестных ее телефону номеров. Она несколько раз схватила рукой пустое пространство, пытаясь отыскать телефон, но до каминной полки, на которой неистово подпрыгивал ярко-красный мобильник, было далеко.

– Боже… который час? – тихо проговорила Мария, обращаясь к лежавшему рядом с ней Гарри.

– Понятия не имею, – так же тихо пробормотал Гарри, не открывая глаз.

Мария медленно, словно подчиняясь действию гипноза, поднялась с постели. Ужасно болела голова – после короткого и тяжелого сна, и спина – после активных работ по ликвидации последствий затопления, которые они завершили уже глубокой ночью. Добравшись, наконец, после нескольких столкновений с кое-как расставленными стульями, до каминной полки, Мария нажала кнопку ответа.

– Говорите, – коротко бросила она в трубку.

– Мария, привет, это я, – услышала она звонкий голос Луиджии.

– А, привет, дорогая. Что случилось? – поинтересовалась она монотонным невнятным голосом.

– Я думала, ты уже проснулась, – удивилась девочка.

– Еще не совсем, – пробормотала Мария, потирая глаза, чтобы заставить их хоть ненадолго открыться.

– Всю ночь откачивала воду? – сочувственно спросила Луиджия.

Веки Марии, которые еще мгновение назад были тяжелыми, словно их склеили скотчем, вдруг легко распахнулись.

– Откуда ты знаешь? – встрепенулась она. – Это тебе папа рассказал? – Мария покосилась на спящего Гарри, лихорадочно соображая, что еще может быть известно Луиджии о событиях прошедшей ночи.

– Да, но только не он сам, – замявшись, ответила Луиджия.

– Как это, «не он сам»? – недоуменно переспросила Мария.

– Я слышала, как он разговаривал вчера вечером с тобой по телефону, – призналась она.

Мария устало вздохнула и, поставив локти на каминную полку, положила подбородок на ладонь.

– Разве папа тебе не говорил, что ты не должна подслушивать чужие разговоры? – наставительным тоном спросила она.

– Я и не подслушивала, просто проснулась, когда ты позвонила.

– Ну извини, я не думала, что разбужу тебя. Ты ведь обычно ночуешь у Ортензии…

– Да, но вчера папа сказал, что соскучился по мне, и разрешил мне остаться дома… А вы с ним поссорились, да?

– С чего ты взяла?

– Когда он уходил к тебе, у него было такое хорошее настроение, что он даже не рассердился, когда увидел, как я прыгаю на постели. А потом он вернулся босиком и бросил чемоданчик со всякими гайками в угол. И сегодня утром был злой, как черт.

– Луиджия! – одернула ее Мария. – Где ты набралась таких выражений?

– Это тетя Клаудия так сказала Ортензии.

Мария, улыбнувшись, покачала головой.

– Тетя Клаудия вовсе не тот человек, изречения которого стоит брать в пример, – терпеливо объяснила она.

– Папа так часто говорит об Ортензии…

– Твой папа тоже не эталон изящной словесности, – хмуро заметила Мария, вспомнив события сегодняшней ночи, и тут же поспешно добавила: – Он устает на работе, и поэтому у него срываются с языка не очень вежливые слова…

– А это правда, что он забыл свою обувь у тебя дома? – с любопытством поинтересовалась Луиджия.

Мария перевела взгляд на разбросанные ботинки.

– Да, он очень торопился… Кстати, ты тоже кое-что оставила у меня в прошлый раз…

– Знаю, заколку для волос, – радостно выпалила Луиджия. – Зато теперь я смогу прийти к тебе в гости…

– Ну для этого тебе не обязательно забывать свои вещи, – улыбнулась Мария. – А папа… он не собирается зайти за кроссовками? – осторожно поинтересовалась она, бросив беспокойный взгляд на Гарри.

– Ну конечно же собирается, – убежденно заявила Луиджия. – Иначе зачем бы он спрашивал сегодня утром у дяди Мауро, как отремонтировать электричество?!

Цветные витражи просторной террасы ресторана раскрашивали одежду и лица немногочисленных в этот ранний час посетителей пестрыми затейливыми рисунками, краски которых, словно тая на солнце, плавно сливались друг с другом. На полотне неизвестного художника раскинулась яркая паутина: светло-розовая, бежевая, изумрудная, ярко-оранжевая, темно-синяя, она опутывала все вокруг, и только шустрый солнечный зайчик, прыгавший с подноса вышколенного официанта, был ей не подвластен.

У него более могущественный повелитель – солнце, подумала Мария, рассеянно постукивая пальцами по хрустящей светло-бирюзовой салфетке, в правом нижнем углу которой был нарисован красивый круглый столик золотистого цвета на резной ножке, располагавшийся под полосатым бело-голубым тентом, на котором также золотистыми витиеватыми буквами было написано название ресторана – «Мелодия волн».

– Идеальное место для романтических свиданий, – заметил Гарри, оглядываясь вокруг. – Нужно будет непременно заглянуть сюда вечером, когда загораются огни набережной…

Официант подал им меню, и Мария, быстро пробежав его взглядом, с сомнением покачала головой.

– По-моему, завтракать в ресторане такого высокого класса – это верх снобизма, – проговорила она, подняв глаза на Гарри.

– А по-моему, после столь бурной ночи мы имеем полное право побаловать себя роскошью, – свободно откинувшись на стуле, проговорил он по-итальянски, как бы ненароком взглянув на официанта.

Тот бросил понимающий взгляд сначала на Гарри, затем на Марию.

Она почувствовала, как начинают розоветь ее щеки, и вновь уткнулась в меню, временами злобно поглядывая на Гарри.

– Неужели тебя беспокоят цены? – удивленно спросил он, делая вид, будто не понимает истинной причины ее гнева.

– Нет, меня беспокоят перечисленные здесь блюда, – как можно более спокойно ответила Мария. – Хотя и цены, признаться, тоже…

– Если по окончании завтрака синьора оставит на фирменной салфетке нашего ресторана отзыв, то на ваш с синьором заказ будет сделана скидка пятьдесят процентов, – вежливо объяснил официант, положив перед Марией изящную авторучку, выполненную в виде черного пера, вдоль которого тянулись ярко-красные буквы слова «Вдохновение. – Это наша давняя традиция, – почтительно завершил он.

– И что, скидка будет сделана, даже невзирая на отрицательный характер отзыва? – серьезно поинтересовался Гарри.

На лице официанта на несколько мгновений замерло выражение неподдельного ужаса.

Гарри, немного помедлив, непринужденно рассмеялся.

– Ну что вы, я пошутил…

Официант, мгновенно издав возглас облегчения, рассмеялся в ответ, правда, в отличие от Гарри, немного скованно.

– Мы не уточняем характер отзывов, так как стараемся сделать все для того, чтобы они были только положительными, – промолвил он наконец. – Обычно у посетителей остаются исключительно приятные впечатления от посещения нашего ресторана. И, я думаю, ваша дама не будет исключением.

– А я так просто в этом уверена, – заверила официанта Мария и, послав ему одну из своих обворожительных улыбок, озвучила свой выбор, изредка подглядывая в меню. – Итак, котлету по-милански, зеленый салат с оливковым маслом… а также две сицилийские трубочки с белой помадкой и… фраголино, – с победоносным видом завершила она и вопросительно взглянула на Гарри.

– Мне то же, что и синьоре, – с готовностью сообщил он официанту, и когда тот удалился, окинул Марию восхищенным взглядом.

– Когда ты улыбаешься так, как сейчас этому парню, я забываю обо всем на свете… и даже о самом свете тоже, – негромко проговорил он, наклонившись к ней через стол. – Но эта улыбка только моя. Ты не должна дарить ее другим.

– Неужели? – насмешливо поинтересовалась Мария.

Гарри медленно погладил ее по руке.

– Ты сделала это нарочно, чтобы подразнить меня?

Мария пожала плечами.

– Ты ведь тоже не упускаешь случая сделать это…

– О чем ты? – удивленно вскинул брови Гарри.

– О бурной ночи, по поводу которой ты так увлеченно распространялся.

Гарри мягко улыбнулся.

– Разве она таковой не была?

– Ну… согласись, несколько в другом смысле.

– Согласен. Но у нас еще впереди ночь сегодняшняя. И мы можем сделать ее бурной… именно в том смысле, – страстно прошептал Гарри, осторожно дотрагиваясь губами до искрящихся перламутровым блеском, губ Марии.

Но она тут же отстранилась, приложив указательный палец к его губам.

– На нас обращают внимание. – Она выразительно покосилась на соседние столики.

– На тебя, – уточнил шепотом Гарри. – И я их понимаю.

Официант принес заказ и, пожелав им приятного аппетита, направился к вновь прибывшим посетителям.

– Я правильно сделал, что доверился твоему выбору, – заметил Гарри, попробовав котлету. – Очень вкусно… а фраголино – просто напиток богов. – Он замурлыкал от удовольствия. – Послушай, а почему бы нам ни съездить сегодня на Лидо? – вдруг предложил он. – Позагораем на пляже, искупаемся. Я читал, что в этих местах в старину проходила церемония обручения дожа с морем, которая, кстати, проводится и в наши дни, но, в роли обручаемого выступает, разумеется, мэр. Раньше во время церемонии дож бросал в море через пролив золотое кольцо. Интересно, сегодня эта традиция сохранилась?

Гарри вдруг умолк, заметив, что Мария смотрит на соседний столик. Обернувшись, он увидел, что ее внимание привлекла небольшая игрушечная гондола, которую заинтересованно рассматривал тучный пожилой мужчина в сдвинутой на затылок соломенной шляпе. Несколько секунд Гарри задумчиво изучал эту уменьшенную копию знаменитой венецианской лодки, затем вдруг спросил у Марии:

– А для чего на гондолах крепят такие странные штуки, похожие на гребень?

Мария немного помедлила и, сделав несколько глотков фраголино, объяснила:

– Эта штука называется ферро. Верхняя часть изображает шапочку дожа, шесть зубцов – шесть районов Венеции, и один из них, тот, который направлен внутрь лодки, – это остров Джудекка.

– Это тебе тот гондольер рассказал? – Гарри устремил на нее испытующий взгляд.

Мария смущенно кивнула.

– Скажи, а ты была уже знакома с ним раньше? – медленно спросил он.

Мария устремила на своего спутника изумленный взгляд.

– Я приехала в Венецию впервые, так же, как и ты. И познакомилась с Лоренцо совершенно случайно… Он катал меня по каналам, рассказывал историю города, и при этом, объявленная им плата за такие экскурсии была совершенно мизерной.

Гарри задумчиво кивнул и, повертев в руках тонкую вилку, решительно положил ее рядом с тарелкой и подозвал официанта.

– Будьте добры, пачку сигарет, пожалуйста… Любой марки, но самых лучших, – он похлопал себя по карманам светло-бежевого пиджака, – да, и еще зажигалку. Без нее в некоторых ситуациях приходится очень туго… – Он бросил быстрый взгляд в сторону Марии.

– Минутку, синьор. Сейчас все будет, – заверил его официант и удалился.

– Что на тебя нашло? – изумилась Мария.

Гарри пожал плечами.

– Кто знает? – проговорил он каким-то неопределенным тоном. – Возможно, я решил вот так, спонтанно, изменить свою жизнь, а возможно, изменить самого себя в ней…

– Что ты несешь? – сдвинув брови, поинтересовалась она. – Ты хоть понимаешь, что тебе может быть плохо? Ты ведь ни разу в жизни не выкурил ни одной сигареты…

– Это было в прежней жизни, которую я решил сегодня изменить, – упрямо повторил Гарри.

– С помощью сигареты? – укоризненно спросила Мария.

– С помощью решимости ее выкурить, – уточнил он.

– Прошу, синьор. – Официант положил перед Гарри белую пачку сигарет и звонко щелкнул золотистой зажигалкой с изображенным на ней серебряным узором в виде крылатого льва.

– Мы ведь не знаем телефона местной «скорой», – напомнила Мария, с беспокойством наблюдая, как Гарри делает первую в его жизни затяжку.

– Ничего, – беспечно откликнулся он, – позвонишь опять этому герою-гондольеру, он примчится с чемоданчиком… Спасет меня, а заодно и высушит все каналы.

– Определенно, ты рехнулся, – измученным тоном констатировала Мария, с обреченностью глядя на его лицо, которое буквально на глазах принимало зеленоватый оттенок.

Гарри закашлялся и, взглянув на Марию округлившимися глазами, в которых читалась безумная паника, стал судорожно хватать ртом воздух, умудряясь, тем не менее, не выпускать из него дымящуюся сигарету.

– Да выбрось ты эту дрянь! – воскликнула Мария и уже протянула было руку, чтобы выдернуть сигарету, но тут же замерла, словно в детской игре, когда на счет три игроку нужно было немедленно застыть, в какой бы позе он при этом ни находился.

Ее застывший взгляд был устремлен на гладь Большого канала, где среди множества черных гондол, курсировавших с туристами на борту по главной венецианской улице, проплывала мимо их террасы гондола Лоренцо. Он уверенно управлял своим транспортным средством, изредка поглядывая по сторонам, а на сиденье у его ног расположилась молодая светловолосая девушка в прозрачной розовой блузке и коротких белых шортах, выгодно подчеркивавших ее красивые длинные ноги. Она что-то говорила Лоренцо, сидя к нему вполоборота, как когда-то Мария. А он отвечал ей, весело улыбаясь. Несколько долгих минут Мария сидела, не шелохнувшись, устремив взгляд на эту пару, оживленно и, по всей видимости, не без удовольствия о чем-то беседовавшую.

Мария смотрела, как они задорно смеются, и чувствовала, как безудержный гнев медленно, но неуклонно перерастающий в ярость, сдавливает ей горло. Она несколько раз схватила ртом воздух одновременно с Гарри и, улучив момент, когда Лоренцо повернул голову в сторону террасы, на которой стоял их столик, мгновенно выдернула у Гарри изо рта сигарету и, не дав ему опомниться, приникла к его губам в страстном поцелуе.

Она успела заметить краем глаза, что ее маневр не остался для Лоренцо незамеченным, и с тайным злорадством наблюдала, как его искаженное бессильной злобой лицо медленно проплывает мимо прозрачного витража, но потом… Ее веки медленно сомкнулись, пальцы, сжимавшие все еще дымившуюся сигарету, безвольно выронили ее на светло-бирюзовую скатерть, и витражи вместе с проникавшими сквозь них лучами солнца закружились перед ее мысленным взором в неистовом водовороте…

Огонь сигареты прожег скатерть, и она начала тихо дымиться, но ни Марии, ни Гарри не было до нее никакого дела. Даже если бы сейчас, на этой террасе, возле их столика разверзся бы вдруг Везувий, они и тогда были бы не в силах вырваться из плена поцелуя. Ни посетителей ресторана, ни любопытных зевак, заглядывавших в окна террасы из проплывавших мимо гондол и вапоретто, ни официанта, который вот уже несколько минут стоял возле них, выразительно покашливая, никого и ничего для них не существовало в этот миг. Только жаркие губы, прижимавшиеся друг к другу с каждой секундой все крепче, все неистовее, все безумнее… Официант, кашлянув в последний раз, обошел столик вокруг и, забрав сигарету, молча направился с террасы в главный зал ресторана, на ходу покачивая головой и восхищенно улыбаясь.

Когда их губы наконец разомкнулись и они медленно, словно во сне, отстранились друг от друга, со всех сторон раздались дружные аплодисменты и крики «браво» – на английском, итальянском, французском и русском языках. Мария и Гарри смущенно оглянулись вокруг, затем бросили удивленные взгляды друг на друга и весело рассмеялись.

– Мне придется как следует потрудиться над отзывом, чтобы нам простили порчу имущества, – проговорила Мария сквозь смех, показывая Гарри на прожженную скатерть. – Твой первый опыт оказался неудачным.

– Это как сказать… – погладив ее по щеке, тихо ответил Гарри.

– Хорошо я умею оказывать первую помощь? – задорным тоном поинтересовалась Мария.

– Бесподобно, – тихо откликнулся Гарри, мечтательно закрыв глаза и, видимо, заново переживая волшебные мгновения поцелуя.

Мария перевела взгляд на бирюзовые волны Большого канала, плескавшиеся за разноцветными окнами террасы, и на несколько минут умолкла, о чем-то задумавшись. Затем расстелила перед собой фирменную салфетку с логотипом ресторана и, все так же задумчиво повертев в пальцах авторучку-вдохновение, вывела на ней аккуратным почерком:

Мелодия волн – это душа Венеции, которая вот уже много веков подряд плещется перед каждым ее домом, под каждым окном, омывает каждую ее пристань. И ваш ресторан частичка этой души – изящная, тонкая и загадочная, как и сама Венеция. Минуты, проведенные здесь, подобны незабываемому путешествию в мир исполнения желаний и грез. Желаю «Мелодии волн» вечного и гармоничного созвучия в унисон с волнами Адриатики.

Мария

Она вдруг задумалась, какую же фамилию ей было бы приятно видеть рядом со своим именем. Берг – всплыла первой в памяти фамилия, указанная в ее паспорте, фамилия мужа… За эти пять дней пребывания в Венеции она вспомнила об Артуре всего лишь пару раз. В тот день, когда объясняла Лоренцо, почему она не хочет говорить об их взаимоотношениях с мужем, вернее, почему хочет о них забыть, и еще вечером того же дня, когда Луиджия спрашивала у нее о Дэвиде… Приезд Гарри и последовавшее за ним продолжение их давней «игры в любовь», которая теперь проходила, будто в специально созданных для нее условиях, а также добавившаяся к ней новая игра с Лоренцо, характер которой Мария пока никак не могла для себя определить, заставили ее забыть не только о пережитых за годы супружеской жизни с Артуром разочарованиях и обидах, но и о существовании самого Артура. И она была этому только рада. Мария теперь заново переживала счастливые и беззаботные студенческие годы, когда за нею ухаживали одновременно несколько парней и она ежедневно ломала себе голову, раздумывая, с кем же из них ей пойти сегодня в кино.

Нет, только не Берг. Он больше для меня не существует, с уверенностью подумала Мария. А что, если… – Она игриво улыбнулась, пытаясь мысленно скомбинировать фамилии Лоренцо и Гарри – Джаннетти и Карсон… что же получится? Джакар? Нет, ерунда какая-то. А если взять имена… Тогда будет Лорегар. Нет, они определенно не складываются.

Мария поставила после своего имени многоточие и, удовлетворенно оглядев написанный ею текст, протянула салфетку Гарри.

– Потрясающе, – проговорил он, дочитав до конца, и сделал знак официанту принести счет. – Можно с уверенностью сказать, что твоей рукой двигало вдохновение, – мягко улыбнулся Гарри, кивнув в сторону пера. – Вернее, в данном случае, твоя рука двигала им…

– Надеюсь, ваш отзыв, синьора, содержит в себе только благоприятные впечатления? – поинтересовался подоспевший официант.

– Убедитесь сами. – Гарри протянул ему салфетку и стал с интересом наблюдать, как меняется выражение его лица в процессе прочтения.

– Просто восхитительно, – резюмировал наконец официант, удивленно взглянув на Марию. – Нам еще никто не писал такого красивого отзыва…

– Будем считать, что синьора Мария положила этому начало, – заметил Гарри. – К тому же ввела и новую традицию – кроме отзыва, оставлять еще и пожелание.

Официант аккуратно сложил салфетку и опустил ее на серебряный поднос.

– Подождите минуточку, я скоро вернусь, – поспешно проговорил он и направился к выходу с террасы.

Через несколько минут они увидели, как он возвращается все с тем же подносом, на котором теперь стоял большой светильник в виде трехэтажного венецианского палаццо.

– Это традиционный подарок нашего ресторана посетившим его молодоженам, – торжественно объявил официант, держа поднос на вытянутых руках. – Мои коллеги желают вам счастливой супружеской жизни и выражают надежду, что вы пополните число наших постоянных посетителей.

Мария бросила на Гарри вопросительный взгляд.

– Мы благодарим вас и ваших коллег за этот прекрасный подарок, – проговорил Гарри, поднимаясь из-за стола. – И непременно оправдаем ваши надежды.

6

Гарри, крепко держа Марию за руку, вел ее по узкой длинной улочке, вдоль которой тянулись многочисленные мастерские: масок, набивных тканей, старинных платьев и украшений, зеркал и гравюр. Они только что побывали в одной из них, с невысокой стеклянной дверью и прикрепленным над нею маленьким серебряным колокольчиком в виде крыши собора, который возвещал хозяину о прибывших посетителях. Ее тесное пространство было сплошь занято карнавальными масками. Всевозможных цветов и оттенков, украшенные перьями, блестками и причудливыми узорами, они смотрели на них с Гарри со стен, с прилавка, со всех уголков и даже с потолка. Марии казалось, что на нее были устремлены сотни внимательных и в то же время бесстрастных глаз. Она с интересом оглядывалась вокруг, пока Гарри расспрашивал хозяина о материале, из которого они были изготовлены. Наконец ее внимание привлекла розовая маска с затейливым серебристым узором.

– Я беру эту, – уверенно заявила она, обращаясь к Гарри. – И мне все равно, из какого она материала…

– Это папье-маше, – пояснил хозяин.

– Тем лучше. – Мария приложила ее к своему лицу и направилась к небольшому зеркалу в бронзовой раме, стоявшему возле одной из витрин.

Гарри, прижимая к себе подаренную лампу, окинул Марию оценивающим взглядом.

– Неплохо, – наконец проговорил он. – Ну а я тогда выберу вон ту черную. – Он показал хозяину на потолок.

– У синьора хороший вкус, – удовлетворенно заметил тот. – Это одна из самых дорогих и качественных масок, она сделана из кожи.

– Очень мрачная, – недовольно нахмурилась Мария.

– Но ведь ты должна выглядеть на моем фоне настоящей королевой, даже когда мы в масках, – улыбаясь, проговорил Гарри.

И тут в мастерской вновь раздался звон колокольчика. Мария обернулась… и увидела ту самую девушку, которая несколько часов назад плыла в лодке Лоренцо по Большому Каналу. Мария, не снимая маски, окинула ее фигуру недобрым взглядом.

– Какая маска, по вашему мнению, мне подошла бы больше всего? – обратилась девушка по-английски к хозяину мастерской.

– Маска Коломбины, – опередила его Мария. – Вам, кстати, на нее и тратиться не нужно, она у вас природная. – Мария сделала небрежный жест в сторону ее обнаженных ног. – И наряд как раз подходящий. – Она взяла руку успевшего уже расплатиться за покупки Гарри и вывела его на улицу, на ходу снимая розовую маску.

Девушка и хозяин мастерской проводили их растерянными взглядами.

– Что она тебе сделала? – поинтересовался Гарри, изумленно глядя на свою спутницу.

Мария непринужденно пожала плечами.

– Ничего. Просто мне показалось, что она бросала на тебя вызывающие взгляды…

Гарри помотал головой, словно смысл услышанного никак не мог найти путь к его сознанию.

– Ты, что, меня ревнуешь? – растерянно проговорил он. – Невероятно… После четырех лет сомнений и нерешительности… Определенно, сегодня самый счастливый день в моей жизни. Этот город, и вправду, творит с людьми невероятные вещи.

Он привлек Марию к себе и внимательно посмотрел ей в глаза, которые сияли каким-то невероятно пронзительным синим светом.

– Тебе давно нужно было бросить своего мужа. Без него ты стала еще более притягательной и потрясающей, – прошептал он.

– Ни слова о привидениях из прошлого, – шутливо откликнулась она и увлекла его за собой в сторону ближайшего к ним перекрестка.

И вот теперь они неспешно брели по бесконечной головоломке переулков, даже не пытаясь отыскать для нее решение. Очередной поворот узкой дороги, извивавшейся между выцветшими на солнце стенами, вывел их в еще более запутанный лабиринт узких тропинок и старинных зданий, облицованных венецианской штукатуркой. Нещадно палящее солнце навевало ленивую дрему и, казалось, замедляло даже само течение времени. С каждым мгновением ноги Марии передвигались все неохотнее, а мысли, еще недавно безостановочно перебегавшие от Гарри к Лоренцо, затем к той девушке в мастерской и обратно, теперь остановились где-то посередине этого треугольника, то ли заплутав, то ли отчаявшись, то ли просто выбившись из сил…

Марию не покидало ощущение, что перед ней поставили огромную клепсидру, вмещающую в себя всю воду, которая только была в Венеции, и пока медленный беззвучный ручеек не отмеряет последнюю заключенную в него секунду, ее мысли просто не смогут сдвинуться с места. В окне одного из домов, мимо которого они как раз проходили, Мария заметила заспанную мордашку дымчатой кошки, которая, видимо, только что открыв глаза после долгого сна, недоуменно разглядывала прохожих, сидя на подоконнике.

– Почему бы нам не последовать ее примеру? – спросила она Гарри, кивнув в сторону кошки.

Гарри рассмеялся.

– Что, лечь на подоконник?

– На кровать, – уточнила она.

Гарри бросил на нее недвусмысленный взгляд.

– О, я не это имела в виду, – запротестовала Мария. – Я просто хочу вернуться домой. Эта жара меня доконала.

Гарри обнял ее за талию.

– Знаешь, ты делаешь мне опасное предложение, – с улыбкой заметил он. – Так как по возвращении домой я за себя не ручаюсь…

– Гарри, прошу тебя…

– Ладно, ладно, я пошутил, – быстро проговорил он. – Я всегда с готовностью исполню любой твой каприз. Домой, так домой… Кстати, эта лампа довольно тяжелая, она меня изрядно утомила.

Мария устало переступила порог своей комнаты и тут же споткнулась о ботинки Лоренцо.

– Проклятье! Долго они еще будут здесь валяться? – раздраженно воскликнула она и, поставив на каминную полку лампу-палаццо, которая, по твердому убеждению Гарри, должна была принадлежать ей, вновь увидела возле старинных часов забытую Луиджией заколку для волос.

Присев на край кровати, Мария сделала несколько глотков только что купленного в магазинчике холодного виноградного сока, задумчиво глядя на эту детскую вещицу.

Вряд ли Лоренцо позволит Луиджии прийти ко мне, размышляла Мария. А ведь она оставила ее здесь именно для того, чтобы был повод вернуться…

Она поставила бутылку с соком рядом с лампой и повертела в пальцах румяное яблоко.

– Ну что ж, в таком случае этим поводом воспользуюсь я, – решительно проговорила она вслух и, положив заколку-яблоко в сумочку, направилась к выходу.

После долгих блужданий по улочкам, площадям и дворикам, Мария наконец отыскала тот, в который несколько дней назад ее приводила Луиджия. Поднявшись по знакомой лестнице на второй этаж, она оказалась перед дверью с Микки Маусом, в лапах которого теперь был квадратик белой глянцевой бумаги с цифрой восемь. Немного помедлив, она нажала кнопку звонка. Через несколько секунд на пороге появился… Лоренцо.

Окинув Марию одновременно удивленным и гневным взглядом, он сделал приглашающий жест.

– Входите, раз уж вы здесь…

Мария вошла в дом и последовала за Лоренцо на кухню. На столе стояли тарелки с овощным супом и спагетти и бутылка домашнего вина.

Как же я могла забыть, что он предпочитает обедать дома? – с досадой подумала Мария.

Лоренцо обвел стол широким жестом.

– Прошу, присоединяйтесь.

Мария отрицательно покачала головой.

– Нет, спасибо, я не надолго…

– Понимаю, после такого приятного завтрака обед уже неуместен, – насмешливо проговорил Лоренцо, усаживаясь за стол.

– Зато после долгой прогулки на лодке он просто необходим, – в тон ему заметила Мария.

Лоренцо уже было поднес ложку супа ко рту, но при этих словах положил ее обратно в тарелку.

– Признайтесь, вы здесь для того, чтобы испортить мне аппетит?

– Я не причиняю людям вреда, в отличие от вас, – холодно проговорила Мария, усаживаясь напротив.

– Вы явно себя недооцениваете, – убежденно заявил Лоренцо, вернувшись к супу.

– Я не собираюсь состязаться с вами в острословии, – спокойно сказала Мария и, достав из сумочки заколку Луиджии, положила ее на стол. – Вот, Луиджия забыла это у меня, и я пришла, чтобы вернуть ей…

Лоренцо бросил на заколку небрежный взгляд.

– Могли бы не утруждать себя. У Луиджии полно подобных безделушек.

– Возможно, что как раз эта вещица не является для нее безделушкой.

Лоренцо неопределенно пожал плечами.

– Хорошо, я ей передам.

Мария немного помедлила.

– А где она сама?

Лоренцо посмотрел на нее пристальным взглядом.

– Как всегда, в магазине, вместе с Ортензией. Но его адрес я вам не скажу, не надейтесь.

Мария насмешливо улыбнулась.

– Было бы глупо надеяться на доброту человека, который не упускает случая позабавиться рукоприкладством…

Лоренцо решительно поднялся из-за стола, с грохотом отодвинув стул.

– Ваш друг получил по заслугам. И притом еще не сполна! – гневно воскликнул он. – Так что пусть держится от меня подальше. Кстати, что стало с моими ботинками? Он присвоил их себе?

Мария звонко рассмеялась.

– Вы это серьезно? – окидывая его снисходительным взглядом, поинтересовалась она. – К вашему сведению, у Гарри исключительно фирменная обувь… К тому же сомневаюсь, что ботинки с вашей медвежьей лапы могут хоть кому-нибудь подойти.

Лоренцо сложил руки на груди, спокойно наблюдая за ее весельем.

– Тогда почему же вы их не принесли? – с любопытством спросил он.

Смех Марии мгновенно смолк, и она подняла на него ошеломленный взгляд.

– Я, наверное, ослышалась? – нарочито вежливо поинтересовалась она. – Или вы и в самом деле сказали, что я должна была принести сюда вашу обувь?

– Вы не ослышались, – все так же спокойно проговорил Лоренцо. – Я действительно так сказал.

Мария склонила голову набок, окидывая его заинтересованным взглядом.

– А почему бы вам самому не забрать их? Или у вас не хватает на это времени, которое вы с таким энтузиазмом тратите на туристок?

Лицо Лоренцо расплылось в широкой, но искусственной улыбке.

– Вы правы, женщины в нашем городе составляют большую часть приезжающих сюда туристов. И они, действительно, отнимают у меня кучу времени.

Мария понимающе покачала головой.

– Как, например, та полуголая девица, которая сидела в вашей лодке сегодня утром?

Лоренцо утвердительно кивнул.

– Верно, я провел с нею почти весь день. Кстати, разве вы не заметили, что отсутствие лишней одежды ей только к лицу?

Мария почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо.

– Надеюсь, вы не взяли с бедной девушки чересчур высокую плату за эту прогулку, – как можно более спокойно, проговорила она. – Ей ведь и так нечего надеть…

– Ну что вы, это только ее стиль… причуда богатой дамы, – непринужденно объяснил Лоренцо. – Высокая плата для нее не проблема. Она заплатила мне вдвое больше, чем требовалось.

– Ей не повезло, – пожав плечами, заметила Мария. – Ведь с меня вы вовсе отказывались брать деньги… Наверное, эта девушка не оправдала ваших ожиданий, – бросила она.

Настал черед Лоренцо побагроветь от ярости.

– Ну уж ваши-то ожидания по поводу способностей этого мозгляка наверняка были оправданы с лихвой, – угрюмо проговорил он. – Теперь я понимаю, почему вы оказались здесь… Вы вовсе не сбежали от мужа, это он вас выгнал из дома, чтобы не таскать на своей голове рога, которые от ваших свиданий с этим Гарри наверняка уже гораздо больше, чем у всего оленьего стада, вместе взятого.

Несколько мгновений Мария стояла, устремив на Лоренцо немигающий взгляд. Затем подошла к нему быстрыми шагами и, изо всех сил влепив звонкую пощечину, так же быстро покинула его дом.

7

Мария долго стучала в дверь Гарри, прежде чем он показался на пороге: в шортах, майке, с взлохмаченными волосами и удивленным сонным взглядом.

– Что, уже утро? – поинтересовался он.

– Нет, только вечер. Причем сегодняшнего дня, – объяснила Мария, заходя в комнату.

– Хорошо выглядишь, – заметил он, окинув медленным взглядом ее стройную фигуру, облаченную в белые обтягивающие джинсы и такую же обтягивающую короткую майку небесно-голубого цвета с воротником-стойкой, прозрачно намекавшей на отсутствие под нею нижнего белья. – Сразу видно, что тебе удалось наконец-то полноценно выспаться.

– Да, полноценнее не бывает, – с натянутой улыбкой бросила она, вспомнив свой недавний разговор с Лоренцо.

Гарри с любопытством оглядел ее завитые мелкими спиральками волосы, рассыпавшиеся по плечам густой светлой волной.

– Когда ты успела? – удивленно спросил он.

– Как только проснулась, сразу же пошла в парикмахерскую, – рассказала Мария. – А там мастер – настоящий профи. Всего полчаса – и вот результат! – Она закружилась по комнате.

Гарри протер глаза.

– Решительно, тебя в последнее время не узнать…

– Ты не рад произошедшим со мною изменениям?

– Рад, конечно. Только они так быстро сменяют друг друга, что я никак не могу привыкнуть…

– Ничего, это вопрос времени… – беспечно бросила Мария. – Лучше скажи, куда ты меня поведешь сегодня вечером. Я хочу развлечься.

Гарри, теперь уже окончательно проснувшись, медленно приблизился к Марии и крепко прижал ее к себе.

– Я думаю, мы уже на месте… – тихо проговорил он и, мягко подтолкнув ее назад, опустил на кровать.

Мария смотрела на его лицо, бесконечно влюбленный взгляд, искреннюю улыбку и думала о том, что этот мужчина никогда не причинял ей ни боли, ни неприятностей. Никогда ничем не обидел, не сделал в ее адрес ни одного грязного намека. Даже теперь, наверняка догадываясь о ее двойственном чувстве к нему и Лоренцо. Почувствовав, как он медленно расстегивает молнию на ее топе, Мария подалась ему навстречу и, приблизив вплотную свои губы к его губам, едва слышно прошептала:

– Поцелуи конечно же пьянят, но все же не так, как вино в дуэте с зажигательной мелодией. А я хочу опьянеть вдвойне…

– Я все понял, – прошептал Гарри в ответ. – Куда пойдем?

Мария бросила задумчивый взгляд на старинное окно, за которым на город опускался сумрак.

– В самый лучший и веселый бар в этом городе…

– Нет проблем, – уже в полный голос проговорил Гарри, помогая ей подняться с кровати. – Только переоденусь.

Он открыл платяной шкаф и, медленно снимая с себя майку, бросил многозначительный взгляд на Марию.

– Может, я станцую для тебя прямо здесь? – чувственным голосом предложил он.

Мария весело рассмеялась и игриво погрозила ему пальчиком.

– Не хитри, – лукаво проговорила она.

Гарри издал легкий вздох.

– Вот так всегда, – философским тоном заметил он. – Не могу тебе ни в чем отказать.

Пока Гарри переодевался, Мария внимательно изучала путеводитель.

– Знаешь, я тут нашла несколько баров… – начала было она, когда он предстал перед нею в полной готовности, но Гарри, бесцеремонно захлопнув путеводитель, положил его обратно на комод.

– И знать не хочу, – безапелляционным тоном проговорил он. – Этим вечером твой путеводитель по Венеции я! – Он с победоносным видом ткнул себя пальцем в грудь. – Только я, и никто больше, – решительно завершил он и, взяв ее за руку, увлек за собой.

Пока Гарри, исполняя ее каприз, выбирал итальянское вино в местном супермаркете, Мария, неспешно прогулявшись по набережной, подошла прямо к воде и, не раздумывая, села на покрытые сыростью ступени. Положив голову на колени, она меланхолично смотрела на плескавшуюся у ног волну, которая уже успела разбросать по ее белым джинсам темные россыпи брызг.

– Только не вздумай топиться, – шутливо предостерег ее Гарри, обняв за плечи и помахав перед ее носом только что купленной бутылкой вина. – Это вино стоило мне немыслимых денег. К тому же я не умею плавать.

– Курить ты тоже когда-то не умел, – напомнила Мария.

– И, если ты помнишь, так и не научился… Поэтому больше никаких экспериментов. У меня есть идея получше…

– Ты меня заинтриговал, – с любопытством заметила Мария, вставая со ступенек.

Гарри бросил на нее многообещающий взгляд.

– Главная интрига еще впереди…

Расположившись за стойкой оживленного бара с яркой неоновой вывеской в форме традиционной шапочки древних правителей Венеции, на которой быстро мелькало название «Вечеринка у дожа», Мария и Гарри поняли, что явно поторопились с покупкой вина. Здесь был огромный ассортимент коктейлей. Выпив по стаканчику популярного у здешних посетителей «шприца» – смеси кампари, белого вина и газировки, а затем отведав еще и несколько бокалов «беллини» – коктейля из игристого вина с персиковым соком, они оставили бармену на хранение бутылку вина из супермаркета и присоединились к густой толпе самозабвенно танцующих под зажигательные звуки латино. «Ты маленькая коварная колючка», – раздавался под сводами бара голос смуглокожего парня.

– Это о тебе! – прокричал Марии сквозь звуки музыки Гарри.

– Ах ты, негодник! – Мария шутливо стукнула его кулаком в грудь и взъерошила ежик светло-русых волос.

И Гарри, обхватив ее талию, поднял Марию вверх, закружив над толпой.

Латино сменялось ритмами диско, потом вновь возвращалось на танцевальную площадку. А Мария и Гарри, делая короткие перерывы, чтобы выпить еще по стаканчику понравившегося им обоим «беллини», без устали танцевали и танцевали, и с каждым новым движением все более тесно прижимались друг к другу, пока, наконец, под звуки медленной джазовой мелодии не слились в единое целое. Мария чувствовала его горячее дыхание на своих волосах и терпкий аромат его тела, который пьянил ее сильнее, чем выпитые коктейли, и понимала, что их долгоиграющий «карамельный» роман подарит им этой ночью новый, еще не изведанный ими вкус.

Переместившись в танце в самый дальний уголок темного зала, освещаемого лишь тусклой подсветкой барной стойки, они упоенно целовались, смешивая вкусы сладкого персика, горьковатого хмеля и теплых губ в новый коктейль – коктейль их страсти. Крепко обняв Гарри за шею, Мария вдруг почувствовала, как его ладонь осторожно проплыла по ее обтянутому джинсовой тканью бедру и, поднимаясь все выше, скользнула под короткую майку, медленно лаская ее грудь. Мария издала прерывистый вздох и всем телом подалась вперед, навстречу его нежным рукам. Она зарылась лицом в расстегнутый воротник его рубашки, и ее губы, словно крылья бабочки, легко и невесомо коснулись его пахнувшей солнцем шеи.

Разъединив тела с последними звуками мелодии, они молча посмотрели друг другу в глаза и так же молча покинули бар, взявшись за руки.

Едва закрыв за собой дверь просторного номера ближайшей к бару гостиницы, они принялись, не прерывая поцелуя, неспешно снимать друг с друга одежду. Нетерпение, охватившие их в баре, уступило место медленным чувственным ласкам. Даже оставшись без одежды, они не спешили удовлетворить свою страсть. Их тела напоминали две в унисон звучащие скрипки, издававшие то вздох нежности, то стон счастья. Они долго ласкали друг друга, все откладывая самый главный, самый лучший миг этой ночи, их ночи… И только когда страстное нетерпение стало почти сводящим с ума, почти доводящим до исступления, их тела слились в едином движении, в едином порыве, сорвав с пересохших губ стон блаженства… Они дарили друг другу всю свою любовь, всю нежность. Они приникли друг к другу, словно к бокалам хмельного волшебного зелья, каждый глоток которого вызывал все более нестерпимую жажду. Они выпили последнюю его каплю уже на заре…

Мария медленно поднесла ладонь к глазам, пытаясь защитить их от лучей солнца, пробивавшихся в комнату сквозь незашторенное окно.

– Просыпайся, любимая, – тихо прошептал ей на ухо Гарри и нежно провел ладонью по щеке.

Мария открыла глаза и увидела рядом с собой его счастливое лицо. Ее губы тронула мечтательная улыбка.

– Где мы? На каком свете? – спросила она, оглядываясь вокруг.

– На том, где провели сегодняшнюю ночь, – не задумываясь, ответил Гарри.

– А как он называется?

– Не знаю. Но он мне очень нравится, – прошептал Гарри, склоняясь над нею.

– Так давай здесь останемся…

Гарри улыбнулся.

– Но мы ведь сняли этот номер только на одну ночь.

– А что нам мешает снять еще на несколько?

Гарри отстранился от Марии и посмотрел на нее внимательным взглядом.

– Ты не хочешь возвращаться в палаццо из-за Лоренцо? – без обиняков спросил он.

Мария села на кровати, старательно пряча взгляд.

– Понимаешь, Гарри…

– Понимаю, – перебил он ее. – Я понимаю каждое твое слово, каждый взгляд, каждое движение твоей души. И ты тоже понимаешь меня. Мы с тобой единое целое. Уже давно. Мы были единым целым на протяжении всех этих лет, даже не подозревая об этом… – Гарри немного помедлил. – Ты – современная женщина. Прекрасная женщина, – уточнил он. – Но нас пока не связывают никакие обязательства… А значит, ты имеешь право выбора. И то, что ты его еще не сделала, даже после сегодняшней ночи, вовсе не обижает меня. Я пойму, приму и исполню любой твой каприз, любое решение и любой выбор… Но этот выбор должен быть окончательным.

Гарри осторожно уложил ее на подушки.

– Я так тебя люблю, что позволю сравнить меня с Лоренцо… Сравнить во всем, в чем ты только пожелаешь… – горячо прошептал он. – Только когда будешь сравнивать, вспомни эту ночь… и этот поцелуй. – Гарри медленно и страстно приник к ее губам, словно желая их выпить до дна.

Они провели в этом номере целый день, и только тогда, когда палящий зной уступил место вечерней прохладе, отправились в покинутые ими комнаты палаццо.

8

Мария прошлась по сумеречной комнате и, безрезультатно щелкнув несколько раз выключателем ночной лампы, направилась к камину, на мраморной полке которого лежал забытый ею мобильный. Обнаружив непрочитанную эсэмэску, она нажала нужную клавишу и, пробежав глазами текст, медленно села на кровать. Посидев так немного в сгущавшихся сумерках, она наконец весело подбросила телефон на ладони и рассмеялась.

– Подумать только, – проговорила она вслух, – прямо телепатия какая-то… Стоило мне сегодня ночью по-настоящему изменить своему мужу, как он тут же присылает мне уведомление о начале бракоразводного процесса. Впрочем, он пишет, что хочет как можно скорее вступить в брак с Кэрол, так что мои отношения с Гарри здесь совершенно ни при чем…

Она быстро спустилась на второй этаж и постучала в комнату Гарри.

– Я уже успел соскучиться, – объявил он и, взяв ее за руку, нетерпеливо втянул внутрь.

– Подожди, у меня есть кое-какие новости…

– И, судя по твоему новому сногсшибательному наряду, просто отличные, – весело заметил он. – Что, мы опять куда-то идем? – Гарри с восхищением оглядел ее длинное платье из струящейся розовой ткани, застегивавшееся с помощью боковой молнии.

– Отвечу по порядку. Да, новости отличные, особенно… для тебя, – каким-то неопределенным тоном добавила Мария. – И мы, действительно, сегодня снова идем на вечеринку к дожу, – завершила она и протянула Гарри мобильный.

– Ты что, предлагаешь мне предварительно заказать зажигательную мелодию… – начал было Гарри, но, увидев заранее найденный Марией текст эсэмэски, замер на несколько секунд, а затем, как и Мария некоторое время назад, подбросил мобильный в воздух и ловко поймал его. – Это сообщение пришло весьма кстати, – радостно заметил он.

Мария утвердительно кивнула.

– Да, я тоже обрадовалась, когда узнала, что сложившаяся ситуация скоро к всеобщему удовлетворению разрешится. Но… вот только Дэвид… Артур наверняка приложит все усилия для того, чтобы он остался с ним…

Гарри внимательно посмотрел ей в глаза.

– Прости, что я так говорю, – нерешительно промолвил он, – но, может быть, это и к лучшему… Артур и Дэвид во многом схожи, ты сама говорила, поэтому…

– Да, я все понимаю, – оборвала она Гарри. – И не питаю никаких иллюзий насчет привязанности Дэвида ко мне. И, тем не менее, мне необходимо видеть его, встречаться с ним хотя бы изредка. Боюсь, Артур будет чинить мне препятствия даже в этом. Поэтому мне необходимо вернуться в Бостон. – Мария развела руками. – Так что сегодня наш последний вечер в Венеции, а значит, мы должны провести его весело…

Гарри несколько мгновений о чем-то размышлял, задумчиво глядя на дисплей мобильного.

– Да, ты права – нужно ехать, – медленно проговорил он. – И сегодня, действительно, последний вечер в Венеции… Для меня, – добавил он.

Мария посмотрела на него с недоумением.

– Почему для тебя?

– Потому что в Бостон поеду я, – решительно заявил Гарри. – Я встречусь с твоим, теперь уже почти бывшим мужем, и на правах мужа будущего обговорю с ним все детали вашего развода, в том числе и периодичность твоих встреч с Дэвидом.

Мария отрицательно покачала головой.

– Нет, Гарри, я не должна впутывать тебя в это дело…

Гарри пожал плечами.

– А ты этого и не делаешь. Я впутываюсь в него сам. Я давно уже взрослый человек и всегда отвечаю за свои поступки. К тому же у нас будет возможность проверить свои чувства на прочность… и искренность, – тихо добавил он.

– Ты хочешь устроить мне испытание? – растерянно спросила Мария.

– Я хочу предоставить тебе свободу выбора, – объяснил Гарри.

– Я его уже сделала.

– Нет, – убежденно проговорил Гарри. – Я это чувствую. Пока я рядом, тебе будет трудно разобраться в своем отношении ко мне… и к нему.

– Но ведь ты сам только что назвал себя моим будущим мужем…

– Так я представлюсь Артуру. Пусть не думает, что ему удалось сломить тебя, что ты одинока и тебя некому защитить.

– Значит, на самом деле ты не хочешь, чтобы я…

– На самом деле я хочу только одного – чтобы нам не мешали твои сомнения… – перебил ее Гарри. – И если еще до моего возвращения ты поймешь, что навсегда избавилась от них, – сообщи мне немедленно… каким бы ни было твое решение.

Побывав в этот вечер в нескольких шумных молодежных барах и перепробовав немыслимое количество самых разнообразных алкогольных напитков, названия которых смешались в их сознании в бесконечный калейдоскоп букв и звуков итальянского языка, Мария и Гарри добрались наконец до «Вечеринки дожа». Там, как и накануне, гремело задорное латино, и на танцевальной площадке энергично двигалась разгоряченная хмелем и музыкой толпа. Расположившись снова возле стойки, они заказали, как выразилась Мария, «что-нибудь, сбивающее с ног», и бармен, узнав в них вчерашних посетителей, которые оставили ему на хранение бутылку дорогого вина, незамедлительно им ее вернул.

– Смотри-ка, наша бутылочка, – изумленно протянула Мария. – Я думала, у этого парня осталось от нее только похмелье…

Она знала, что завтрашний отъезд Гарри оставит ее наедине со всеми ее сомнениями, надеждами и ожиданиями, которые с каждым днем, часом и мгновением будут опутывать ее все сильнее, словно липкая коварная паутина, из которой ей не поможет выбраться никто, кроме нее самой. Что ее мысли вновь, как и в тот день, когда она встретила в мастерской масок смазливую туристку, катавшуюся в лодке Лоренцо, будут бесконечно метаться по этому роковому треугольнику, сторонами которого были она, Гарри и Лоренцо. Все это она знала заранее и потому старалась взять от этого последнего их с Гарри вечера все, что только было возможно, все до последней капли, до последней минуты…

Гарри это понимал и этому не препятствовал. Он поддерживал заданный ею бесшабашный настрой, лишь иногда внося в него разумные коррективы, чтобы уберечь разгулявшуюся Марию от нее же самой. Ему очень не хотелось оставлять ее, зная, что в его отсутствие у нее будет масса возможностей и предлогов увидеться с Лоренцо, и не только увидеться… Но он не хотел ее неволить. Мария на протяжении долгих лет была его любимой, единственно любимой женщиной. Любимой до самозабвения, до безрассудства.

Он так мучительно долго ждал ее ответа на знаки его любви и страсти, что теперь, после проведенной с нею ночи, после ее сводящих с ума ласк и поцелуев, после блаженства быть частичкой ее плоти, он ежесекундно желал только одного – испытать все это еще раз, а потом еще, еще и еще… до бесконечности. Но, несмотря на это жгуче-исступленное желание, несмотря на чувство бескрайней любви, испытываемое им к этой женщине, он все же решился разлучиться с нею, не зная наверняка, захочет ли она увидеться с ним вновь. Потому что хотел быть ее единственным навсегда, безоговорочно, навечно… Хотел услышать это от нее, знать, что она приняла это решение сама.

Гарри смотрел, как Мария задумчиво отпивает очередной глоток коктейля и на ее лице отражается молчаливая борьба с чем-то или кем-то внутри себя. Он любовался ее изящным профилем, ее красиво очерченными чувственными губами, легкими взмахами ее длинных ресниц, и думал о том, что в этот момент она напоминает ему красивую бабочку, которая случайно залетела в благоухающую оранжерею, оказавшуюся экзотической ловушкой из стекла, о которое она бьется своими тонкими крыльями, бьется долго и отчаянно, пытаясь найти выход. И он есть, совсем рядом, но бабочка его не видит. Ей нужно помочь. Но как? Одно неосторожное прикосновение – и она не сможет летать. А не летать для бабочки – значит, не жить.

– Пойдем, потанцуем, – тихо прошептал он ей на ухо, и, обняв за талию, увлек за собой в переплетение воздушных нитей мелодии саксофона.

Они медленно шли по темным переулкам, подставляя разгоряченные от танцев, объятий и бесчисленных коктейлей лица прохладному ветру. Мария, окончательно захмелев, не умолкая, рассказывала Гарри какие-то смешные истории из ее школьных лет, завершая каждую из них веселым смехом. А Гарри внимательно слушал, поддерживая ее за талию.

– Я хочу петь, – вдруг решительно заявила она, и в ту же секунду над маленькой венецианской площадью взмыл ввысь ее звонкий голос.

– Проснись и пой, проснись и пой, – протяжно исполняла она свою любимую песню.

– Тише, Мэри, прошу тебя, – попытался утихомирить ее Гарри. – Ты разбудишь весь город.

Но она продолжала, не обращая внимания на его уговоры.

И тут перед ними, словно из-под земли, выросла фигура полицейского.

– Лейтенант Мартелли, – представился он, лихо козырнув, и окинул Марию строгим взглядом. – Почему вы нарушаете общественный порядок, синьора? – поинтересовался он сдержанным тоном.

Мария в ответ вновь весело рассмеялась и, обняв Гарри за плечи, процитировала заплетающимся языком пришедшие ей вдруг на ум слова Лоренцо:

– Потому что у моего мужа рога гораздо больше, чем у всего оленьего стада, вместе взятого…

Лейтенант медленно перевел взгляд на Гарри.

– Очень рад за вас, – сухо заметил он.

– За меня? – удивился Гарри. – Нет, вы не так поняли. Я не он, вернее, я не муж.

– Тогда рад вдвойне, – тем же тоном уточнил Мартелли.

– Я будущий муж, – внес полную ясность Гарри.

Лейтенант, не зная, что на этот раз добавить к сказанному, вновь повернулся к Марии.

– Вы кричите так, что, наверное, слышно даже в Падуе.

– В Падуе? – переспросила Мария, – Где это?

– Тридцать минут на поезде, – уточнил лейтенант.

– Ты слышал? – радостно обратилась она к Гарри. – Он говорит, что меня сейчас слышат в Падуе… Откуда вы знаете? – Она повернулась к Мартелли, – Сначала съездите туда и послушайте, а потом уже говорите…

– Непременно, – сдержанно пообещал тот. – Но сначала выпишу вам штраф…

– За что?! – искренне изумилась Мария.

– Я уже объяснил. За нарушение общественного порядка.

– По-вашему, я его нарушала? – все с тем же искреннем изумлением поинтересовалась Мария.

– А по-вашему? – живо откликнулся лейтенант.

– А по-моему, вы просто не знаете, как я его в действительности нарушаю, – заметила Мария и вновь продолжила прерванный куплет.

– Сумма вашего штрафа увеличивается вдвое, – спокойно объявил лейтенант, как только она умолкла.

– Вы, что не любите слушать песни? – удивилась Мария.

– Люблю. Но не в половине второго ночи. Кстати, на каком языке эта песня?

– На русском, – с гордостью ответила Мария.

– Понятно, – протянул Мартелли с усталым вздохом.

– Что именно? – спросила Мария.

– Многое, – сделав неопределенный жест, заметил лейтенант.

– Вы имеете что-то против русских песен? Хорошо, я могу спеть на итальянском…

Мартелли предостерегающе вытянул ладонь.

– Если вы хотите устроить фестиваль итальянской песни, то отправляйтесь в Сан-Ремо.

– На вас прямо не угодишь… – обиженно проговорила Мария и, немного помедлив, запела во весь голос: – Ма-ма Мария, ма-ма-а-а…

– Мэри, перестань, ради бога, – беспокойно шептал ей на ухо Гарри.

Мартелли смерил ее уничтожающим взглядом.

– Я вынужден препроводить вас в участок, – решительным тоном заявил он.

– Не имеете права. Мы граждане Соединенных Штатов, – с пафосом заявила Мария.

– Ваши документы, – тут же откликнулся лейтенант, протягивая руку.

Мария умолкла.

Лейтенант вопросительно посмотрел на Гарри.

– Понимаете, мы снимаем здесь комнаты, – сбивчиво принялся объяснять тот, – в палаццо… Черт, забыл, как оно называется… В общем, наши документы остались там. Понимаете, мы пошли сегодня вечером повеселиться…

– И я вижу, вам это с успехом удалось, – оборвал его Мартелли. – Кому я могу сделать звонок, чтобы услышать подтверждение ваших личностей? – официальным тоном поинтересовался он.

Гарри сначала растерянно пожал плечами, потом его лицо озарилось мрачной догадкой, и он устремил на Марию выжидающий взгляд. Мария, немного помедлив, обернулась к нему и, ответив прямым и спокойным взглядом, негромко проговорила:

– Лоренцо Джаннетти.

– Его номер, – незамедлительно потребовал лейтенант.

Гарри вынул из задних карманов джинсов их с Марией мобильные и, внимательно рассмотрев, один из них протянул Марии. Она долго нажимала на клавиши, прежде чем отыскала номер Лоренцо, и наконец протянула телефон Мартелли.

– Ваши имена, – проговорил тот, бросив взгляд на дисплей.

– Гарри Карсон и Мария Берг. Из Бостона, – нехотя уточнила она.

Лейтенант нажал кнопку вызова.

– Синьор Джаннетти? Извините за поздний звонок. Лейтенант Мартелли, полиция Венеции. Мне необходимо ваше устное подтверждение личностей двух нарушителей общественного порядка… Да, совершенно верно. Неких… Гарри Карсона и Марии Берг. Из Бостона, – добавил он. – Так значит, они вам все-таки знакомы… – уточнил Мартелли после нескольких минут молчания. – Благодарю вас. Еще раз простите за прерванный сон. Спокойной ночи.

Лейтенант вернул телефон Марии и снова козырнул.

– Все в порядке. Можете идти, – с неохотой проговорил он. – Пожалуйста, проследите, чтобы ваша дама больше не распевала на улицах. По крайней мере, до утра, – обратился он к Гарри.

– Можете не сомневаться, обязательно прослежу, – с готовностью заверил его тот.

Оставшуюся часть пути до палаццо Контини они проделали молча. И поднявшись на второй этаж, остановились перед комнатой Гарри.

– Подожди, я возьму зажигалку, – тихо проговорил он, вдруг вспомнив, что в ее комнате нет электричества.

Гарри отворил дверь и включил ночную лампу, пытаясь отыскать куда-то запропастившуюся зажигалку. Мария вошла в комнату следом за ним и осторожно прикрыла дверь. Понаблюдав несколько секунд за его безрезультатными поисками, она медленно приблизилась к нему и посмотрела прямо в глаза.

– Ты хочешь оставить меня одну? – без всякого выражения спросила она.

– Ты же знаешь, что нет, – стараясь не смотреть на нее, ответил Гарри. – Но я должен завтра вылететь в Бостон. А если ты снова будешь этой ночью со мной… то я просто не смогу этого сделать… – в замешательстве проговорил он.

Они немного помолчали.

– Ты прав, – наконец согласилась Мария. – Тебе рано вставать, и потом, мы оба слишком много выпили сегодня… Да еще и моя выходка… Прости, сама не знаю, что на меня нашло. – Она пожала плечами и, немного помедлив, направилась к двери.

Гарри смотрел, как она удаляется от него, и чувствовал, что не сможет отпустить ее, что желание быть с этой женщиной – сильнее всего. Догнав Марию уже у двери, он осторожно взял ее за руку и повернул к себе.

– Это ты меня прости, – прошептал Гарри.

– Ну вот мы и в расчете, – шутливо откликнулась она и улыбнулась своей особенной, обворожительной улыбкой, при виде которой Гарри каждый раз терял разум.

Вот как сейчас, подумал он, глядя на ее губы. Как в этот момент, когда я еще существую в реальном мире, но уже чувствую, как он начинает потихоньку ускользать от меня, все дальше… с каждой минутой, с каждым мгновением…

Гарри медленно, будто все это происходило во сне, дотронулся до молнии ее платья, плавно опуская руку все ниже. И струящаяся ткань так же медленно заскользила с груди Марии вслед за его ладонью. Когда ткань немного замедлила свой бег у ее точеной талии, Гарри, увидел, что на ней снова нет белья.

– Я так начну ревновать, – прошептал он, мягко привлекая ее к себе.

– И напрасно, – тоже шепотом ответила Мария. – Ведь это только для тебя… Для тебя одного…

Гарри отступил немного назад, и розовое платье упало к ее ногам. Мария почувствовала, как он легко поднял ее на руки и осторожно уложил на кровать. Она видела, как медленно склоняется над нею его такое привычное, и такое незнакомое лицо. Незнакомое с этим выражением бездонной страсти и бесконечной нежности… незнакомое каждый раз, когда он вот так смотрел на нее… когда вот так шептал горячими губами безумные слова…

Вот как сейчас, думала Мария, прижимаясь к его щеке и слушая его страстный, прерывистый шепот. Как в этот момент, когда я еще существую в реальном мире, но уже чувствую, как он начинает потихоньку ускользать от меня, все дальше… с каждой минутой, с каждым мгновением…

– Так нечестно, – прошептала она, медленно снимая с него майку, – в следующий раз надень рубашку…

– Я сделаю все… все, что ты захочешь… когда захочешь и как захочешь, – тихо добавил он.

Мария еще раз заглянула в его глаза, чувствуя, как стремительно тонет в этом ласкающем ее взгляде.

– Хочу тебя… сейчас… без остатка, – медленно прошептала она и в ту же секунду почувствовала, что ее желание сбылось…

Гарри каждой клеточкой своего тела ощущал, с какой страстью Мария отвечает на его ласки, и целовал ее все неспешней, все бережней.

И вот я уже очутился в ином измерении, думал он, стараясь сохранить этот ускользающий миг. Вновь с нею, как тогда… Нет, по-другому… Это измерение еще выше, еще дальше от земли… Ее кожа еще более шелковистая… губы еще более нежные… ласки еще более пылкие… поцелуи еще более обжигающие… ее страсть еще сильнее сводит меня с ума… Я раб, раб ее трепета, ее вздоха… И хочу быть им всегда, всегда…

Мария чувствовала, как губы Гарри повторяют каждый изгиб ее тела, словно рисуя ее портрет красками безумного желания, и все исступленнее отзывалась на эти прикосновения.

И вот я уже очутилась в ином измерении, думала она, стараясь остановить этот ускользающий миг. Вновь с ним, как тогда… Нет, по-другому… Это измерение еще выше, еще дальше от земли… Его тело еще более упругое… губы еще более властные… ласки еще более смелые… поцелуи еще более безумные… его страсть еще сильнее захватывает меня в плен истомы… Я раба, раба его желания, его вздоха… И хочу быть ею всегда, всегда…

9

Разумеется, на утро они просто не смогли расстаться. Так же, как и на следующее утро, и на утро третьего дня… Артур слал эсэмэски одну за другой, настаивая на ее приезде. Мария небрежно ссылалась на нездоровье. Неизвестно, сколько прошло времени – они давно перестали считать дни. Но надо было что-то решать, и Гарри взял это на себя. Однажды вечером, к концу второй недели их затянувшейся ночи любви, он вышел в магазин и вернулся только через час, с билетом на самолет.

Утро следующего дня они встретили в объятиях друг друга. Они лежали в полутемной комнате, молча глядя на тени узких ажурных окон, освещаемых розовыми отблесками рассвета. С Большого канала долетал легкий прохладный бриз и первые звуки просыпающегося города. Гарри медленно повернул голову и легко прикоснулся губами к щеке Марии.

– Мне пора в аэропорт, – тихо проговорил он.

Мария молча наблюдала за его неспешными сборами.

– Может быть, ты отложишь свой отъезд до завтра? – наконец решилась предложить она. – Сегодня суббота, а это день, когда Артур обычно отправлялся на уик-энд в Нью-Йорк, насладиться духом мегаполиса. И теперь, после приобретения им и Кэрол официального статуса влюбленной пары, он наверняка не упустит случая продемонстрировать ей все грани нью-йоркской жизни… Впрочем, у меня вовсе нет уверенности в том, что он уже не делал этого раньше.

– Ничего, учитывая время на перелет, время на возвращение в привычный ритм американского города… Время оно вообще во многом помогает. – Он бросил на Марию осторожный взгляд.

Она задумчиво смотрела на тихую игру волн Большого канала.

– Тогда возьми меня с собой, – не глядя на Гарри, попросила она.

Гарри немного помедлил, застегивая манжеты белой жаккардовой рубашки, затем медленно приблизился к Марии и присел рядом с ней на краешек постели.

– Бегство еще никому не помогало в решении проблем, – убежденно заметил он. – Оно лишь откладывает принятие этого решения на неопределенное время…

Он положил руки на плечи Марии и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Я ведь тебе уже говорил. Каким бы оно ни было, я всегда буду на твоей стороне. Я на всю жизнь останусь твоим союзником, твоим другом… и безумно влюбленным в тебя мужчиной, – тихо добавил он.

Мария уже несколько долгих минут стояла в здании аэропорта, стараясь быть незаметной, спрятавшись за спину широкоплечего мужчины, который раздраженной итальянской скороговоркой объяснял кому-то по телефону, что он находится в данный момент в отпуске и не намерен обсуждать условия какого-то договора.

Гарри не позволил ей провожать его, сказав, что не любит подобные сцены даже в кинофильмах. Но Мария, немного повременив после его ухода, все же приехала в аэропорт, соблюдая все возможные предосторожности, чтобы Гарри случайно ее не заметил. Она тоже не любила расставаний, ей казалось, что в этот миг любые слова, даже самые искренние, звучат фальшиво. Но ей было необходимо взглянуть на Гарри еще раз перед отлетом, проводить его удаляющуюся фигуру мысленным пожеланием доброго пути.

Мария смотрела на его, всегда казавшееся ей немного ребяческим лицо, и подмечала теперь все произошедшие с ним за эти недели изменения. Она понимала, что эти изменения были настолько тонкими и неуловимыми, что почувствовать их могла только душа любящего человека. И эта мысль, внезапно пришедшая Марии в голову, чуть было не заставила ее броситься к нему и сказать, что она уже приняла свое решение, прямо сейчас, в эту минуту… Но она усилием воли удержала себя.

Нет, нет, остановись. Ты только все испортишь, в замешательстве повторяла она себе. Это будет выглядеть так, словно ты боишься остаться в Венеции, словно ты боишься испытания временем… И тогда Гарри перестанет доверять тебе, а страшнее этого для тебя теперь ничего нет и быть не может…

Мария вдруг заметила, как Гарри, перекинув через плечо небольшую дорожную сумку, направился к окошку паспортного контроля, и встала на цыпочки, выглядывая из-за плеча все еще спорившего с кем-то по телефону здоровяка, чтобы как можно дольше провожать его взглядом. И в эту минуту незнакомец вдруг обернулся и смерил Марию заинтересованным взглядом.

– Синьоре чем-то помочь? – спросил он, выключая наконец телефон.

Мария в ответ натянуто улыбнулась.

– Нет, благодарю вас.

Мужчина огляделся вокруг, видимо, пытаясь понять, куда устремлен ее взгляд.

– Вы кого-то ищите? – поинтересовался он.

– Уже нет, – не скрывая раздражения, проговорила Мария, потерявшая из виду Гарри.

– Зачем вы все время куда-то смотрите? Ведь я перед вами, – шутливо удивился здоровяк.

– Именно поэтому я и смотрю куда-то, – откликнулась Мария, делая ударение на последнем слове.

И надо же ему было испортить последние минуты, с досадой подумала она, быстрой походкой направляясь к выходу.

Мария долго и бесцельно бродила по городу, и гнетущая мысль об испорченных последних минутах ее прощания с Гарри не давала ей покоя. Ей приходилось расставаться и прежде. С Артуром, когда он отправлялся в многочисленные и долгосрочные деловые поездки. Но это было не так. Не так больно, не так горько, не так тоскливо… Нет, не так. Это было совсем не тоскливо, совсем не горько и, уж конечно, совсем не больно. Во время разлуки с Артуром Мария чувствовала лишь легкую скуку. А теперь… Она вновь и вновь вспоминала удаляющийся силуэт Гарри, и ей казалось, что вместе с ним ушла частичка ее души. Главная частичка, частичка, без которой она не сможет больше чувствовать ни боли, ни радости. Без которой она больше не сможет чувствовать вообще…

Она неспешно прогуливалась по маленьким улочкам и площадям, сознательно отдаляя свой маршрут от многочисленных каналов и не пытаясь объяснить себе причину этого подсознательного нежелания – встретиться с водой.

Впрочем, с водой ли? – невесело усмехнувшись, подумала Мария. Или с тем, кто по ней плавает? Ответить на этот вопрос я должна только однажды, и только честно. Ответить себе и… Гарри.

И тут, словно давая ей подсказку, у одной из сувенирных лавок появилась та самая девушка, которую она видела в лодке Лоренцо. Девушка увлеченно торговалась с продавцом, выбирая альбом в кожаной обложке. Договорившись, наконец, о цене, она выбрала ярко-малиновый и отошла от лавки. Повинуясь какому-то необъяснимому инстинкту, Мария последовала за ней. Она долго шла за этой незнакомой девушкой, не понимая, что именно ей нужно о ней узнать и для чего ей вообще что-то знать о ней, когда незнакомка вдруг остановилась возле афишной тумбы маленького театра, носившего таинственное название «Маска богини» и располагавшегося в старинном здании эпохи барокко. Девушка долго изучала немногочисленные названия спектаклей, и наконец, окончательно определившись с выбором, зашла внутрь. Мария, пробежав быстрым взглядом афиши и увидев на одной из них интригующее название «Брак по конкурсу», бросила задумчивый взгляд на дверь театра.

А ведь это название в тему, отметила она про себя. И, похоже, не только для меня.

Купив в кассе билет в третий ряд, Мария прошла в зрительный зал и, найдя глазами заинтересовавшую ее незнакомку, снова подумала о возможной схожести любовных ситуаций в их жизни. Девушка сидела в середине зала, задумчиво глядя на дисплей мобильного. Хотя спектакль еще не начался, было очевидно, что свободных мест будет немало. И Мария решила занять одно из них, в десятом ряду, поближе к «девушке из лодки», как она называла ее про себя. Между ними было всего лишь три незанятых сиденья, так что Мария могла видеть, как девушка в нерешительности нажимает клавиши мобильного, видимо, раздумывая, стоит ли ей позвонить самой или подождать еще какое-то время. Нетерпение все же взяло верх, и девушка, нажав кнопку вызова, поднесла мобильный к уху.

– Джим, дорогой, – с волнением заговорила она, – почему ты мне не звонишь?

Ответ, по всей видимости, ее не очень убедил, так как она недоверчиво покачала головой.

– Я звонила сегодня утром Стиву, и он сказал, что не видел тебя уже два дня. Что ты совершенно забросил работу над проектом и все время куда-то убегаешь…

Она какое-то время молча слушала объяснения своего друга, затем проговорила саркастическим тоном:

– А может быть, в отсутствии у тебя творческих мыслей виновата вовсе не простуда, а та девица из спортзала? Как, кстати, проходят ваши тренировки? Надеюсь, ты развиваешь не только верхние мышцы… Нет, я была глупой раньше, когда не замечала, вернее, старалась делать вид, будто не замечаю твоих выходок… Отдых как раз идет мне только на пользу. За время пребывания в Венеции я многое поняла. Например, что хочу видеть рядом с собой только настоящего мужчину. А также то, каким именно он должен быть. Ты под эту категорию не подходишь… Нет, не замолчу. Тебе придется меня выслушать…

Джим, видимо, отключил телефон, так как девушка внезапно умолкла и, устремив на опущенный занавес полный ярости взгляд, бросила мобильник на соседнее сиденье.

В это время в зале погас свет, раздались звуки музыки, и на сцене начало разворачиваться театральное действо.

Комедия так любимого венецианцами их земляка Карло Гольдони рассказывала зрителям о необычном конкурсе, объявленном итальянским коммерсантом Пандольфо на руку и сердце его дочери Лизетты. Мария примеряла эту забавную ситуацию на себя, только, разумеется, с существенными коррективами. Ее мысли после услышанного разговора «девушки из лодки» вновь, вопреки здравому смыслу и воспоминаниям о проведенных с Гарри днях, заметались по этому любовному, теперь уже скорее четырехугольнику, заставляя ее, параллельно с действием пьесы, размышлять и о действе ее жизни… Еще более интригующем, но куда менее забавном.

Интересно, не Лоренцо ли она имела в виду, когда говорила, что поняла за время пребывания в Венеции, каким должен быть настоящий мужчина? – думала Мария, незаметно поглядывая в сторону девушки. Похоже, и она попала под очарование его необъяснимого притяжения… И перед нею тоже возникла проблема выбора… Но поскольку ее Джим – явный ловелас и отъявленный лжец, чем-то, по всей видимости, напоминающий Артура, то ее проблема гораздо проще. Ведь Лоренцо полная их противоположность… Как и Гарри, мысленно добавила она.

Искренне порадовавшись в финале за благоприятный исход брачного конкурса и благополучно устроенные судьбы героев, Мария покинула театр и, выйдя на улицу, поискала глазами в небольшой группе зрителей «девушку из лодки». Она стояла чуть поодаль, вновь набирая чей-то номер на мобильном. Безрезультатно подождав несколько минут ответа, она положила телефон в сумочку и, в раздумье оглядевшись по сторонам, направилась в сторону пристани. Мария вновь последовала за нею. Девушка уверенно меняла направление, поворачивая то направо, то налево, пересекая площади и маленькие дворики, видимо, достаточно хорошо зная местонахождение цели своего пути. Наконец она в последний раз свернула с извилистой улочки направо и вошла в магазин женского белья.

Мария с интересом рассматривала представленные здесь модели, не упуская при этом из виду «девушку из лодки». Но, заметив вдруг изящный комплект кораллового цвета, сосредоточила все свое внимание на этом шедевре кружевного искусства и вновь вспомнила о девушке только тогда, когда он уже был упакован в красивую коробку.

– Благодарю за покупку, – проговорила, улыбаясь, внимательная продавщица. – Приходите к нам еще. У нас часто проходит обновление коллекций.

– Спасибо вам. Непременно загляну, – улыбнулась в ответ Мария и, быстро оглядевшись по сторонам, увидела, что ее беспокойство было напрасным: девушка по-прежнему медленно переходила от одной модели к другой, не зная, чему отдать предпочтение.

Наконец она попросила продавца показать ей комплект лавандового цвета, затем отошла на несколько шагов назад, чтобы лучше рассмотреть его оттенок, и согласно кивнула. Выйдя вслед за ней из магазина, Мария проводила ее до ближайшего кафе и, решив, что заглядывать в него без Гарри было бы только лишним испытанием, возвратилась домой.

10

Эти две восхитительные недели Мария и Гарри прожили в его апартаментах. Перед его отъездом они договорились, что она там пока и останется. В его комнате было все в порядке с электричеством, чуть меньше пекло солнце… Но главным было для Марии то, что здесь незримо ощущалось его присутствие. Его вещи хранили для Марии тепло и запах его тела, его постель хранила для нее его объятия. Здесь была частичка Гарри, которую он, сам того не ведая, оставил Марии в утешение на время их разлуки.

В этот день исполнилась неделя с тех пор, как уехал Гарри. Они ни разу не созванивались, так как по договоренности Мария должна была позвонить первой… когда примет решение.

Проснувшись, она приняла душ, потом достала апельсиновый сок из сумки-холодильника, которую Гарри предусмотрительно захватил с собой из Бостона, и, сделав несколько глотков, принялась листать купленные по дороге журналы мод. Но красивая одежда ее сегодня не привлекала. Отшвырнув журналы в сторону, Мария некоторое время бесцельно слонялась по комнате, затем легла на кровать, включив музыкальный канал. Посмотрев без всякого интереса несколько клипов, она взяла в руки мобильный и, отыскав номер Лоренцо, несколько секунд задумчиво смотрела на дисплей. Затем нажала клавишу с цифрой два, где был записан номер Гарри, и тут же отключила телефон, с досадой отбросив его в сторону. Ведь они договорились, что она позвонит только тогда, когда примет окончательное решение.

Что я ему скажу? – размышляла Мария. Ведь на самом деле за это время ровно ничего не произошло, а решение… решение неизвестно пока мне самой. Но почему же он сам не звонит? Неужели он без меня не скучает?

Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться, остановить хоть ненадолго эти мучительные размышления, и вдруг рывком села на кровати, приложив ладони к пылающим щекам.

А вдруг он меня разлюбит? – яркой молнией пронеслась в ее голове пугающая до холодной испарины мысль. Вдруг он найдет другую и больше никогда ко мне не вернется?

Мария вскочила с постели и бросилась в ванную. Набрав пригоршню ледяной воды, она лихорадочно ополоснула горящее огнем лицо и, медленно подняв голову, посмотрела в зеркало.

– Ну что ты, ведь Гарри тебя любит, – проговорила она успокаивающе вслух своему отражению и приложила холодную ладонь к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца.

Этой ночью ей снился Гарри, их медленный танец в баре, когда они впервые так искренне и нежно отдавались ласкам друг друга. Снилась их первая ночь в гостинице, его губы, его шепот, трепет его страсти…

Мария проснулась на заре, сжимая дрожащими руками смятую простыню и чувствуя, как вновь бешено колотится ее сердце. Она взглянула на дисплей мобильного и, не увидев ни одной пропущенной эсэмэски, вновь медленно опустилась на подушки. За окном постепенно вступал в права такой же ясный, солнечный день, как и все предыдущие, проведенные ею в этом городе. Но ей казалось, будто она находится в плену вязкого тумана, который окутывает и ее сознание, и эту комнату, и это палаццо, и каждую улицу, и каждый канал… И вдруг мобильный громко залился латиноамериканской мелодией. Мария приподнялась на подушках, с надеждой взглянув на его дисплей, но это была всего лишь Линда.

– Привет, милая. Чем ты сейчас занимаешься? – услышала Мария ее, как всегда, не уступающий по силе звучания любой зажигательной мелодии, радостный голос.

– Пробуждением, – кратко ответила Мария.

– Ой, прости, я совсем забыла, что у тебя там сейчас утро…

– Но у вас-то сейчас ночь…

– Да, и просто потрясающая. Мы с Брэдом отрываемся в ночном клубе. Там такой шум, что я вышла на улицу, чтобы поговорить с тобой… Скажи, а кроме разницы во времени, какие еще есть различия между нашим городом и Венецией?

– Разные…

– Ты что-то не очень разговорчива. Видимо, как раз из-за различий… Гарри вообще приехал какой-то потерянный. Вид более скорбный, чем у кающегося грешника, ни с кем не разговаривает, даже не здоровается… Что ты с ним сделала?

Мария, привстав на постели, слушала, затаив дыхание.

– Я? Ничего… – в замешательстве проговорила она. – Это он, должно быть, от жары…

– Да, то, что вам обоим там было жарко, это я поняла с первого взгляда на него, – многозначительно заметила Линда. – А вот что произошло потом, этого я никак взять в толк не могу… Да, кстати, я видела Гарри у банка Артура. Он что, решил хранить там свои сбережения?

– Нет, он приехал в Бостон, чтобы поговорить с ним.

– Ты шутишь? О чем?

– О нашем разводе и о моих встречах с Дэвидом. Кстати, ты не знаешь, у него все в порядке? Я не могу позвонить домой, потому что трубку непременно поднимет Кэрол…

– Да, у него все нормально. Я часто вижу их в парке… Постой, а при чем тут Гарри? Почему именно он… Хотя… я, кажется, начинаю догадываться… Он претендует на звание твоего нового мужа, ведь так? Нет, что-то здесь не складывается, – тут же ответила Линда на свой собственный вопрос. – Почему тогда у него вид, как у приговоренного к пожизненному заключению?

– Линда, я потом тебе все расскажу, как-нибудь в другой раз, – устало проговорила Мария.

– Ага, я все поняла, – протянула Линда лукавым тоном. – Другого раза ждать незачем. У тебя есть еще один мужчина. Знойный, мускулистый венецианец, – убежденно заявила она.

– Как ты догадалась? – растерянно спросила Мария.

– Ты забываешь, что я прекрасно разбираюсь в таких вещах. Ну и как он? Хорош собой?

– Ну… он именно такой, каким ты его сейчас описала.

– А в постели? – поинтересовалась Линда.

– Линда, перестань… – с упреком одернула ее Мария.

– А как в этом смысле Гарри? – не унималась ее подруга.

– Линда, я прошу тебя…

– А что я такого сказала? Если уж ты не знаешь, на ком остановить свой выбор, то должна всесторонне узнать качество обоих, чтобы исключить брак… В смысле, дефект, – уточнила Линда. – Ведь ты же примеряешь платье, чтобы определить, подходит оно тебе или нет. Иначе его придется выбрасывать и тратить время на поиски нового. Точно так же и с мужчинами.

– А как ты определила, что Брэд тебе подходит? – с интересом спросила Мария.

– Ты меня не слушаешь? – возмутилась Линда. – Я же тебе сказала: точно так же, как платье.

Мария немного помолчала.

– Послушай, а ты не видела Гарри после его разговора с Артуром? Я очень за него волнуюсь…

– А он что, тебе не звонил?

– Нет. Наверное, устал… – поникшим голосом предположила Мария.

– Ну так позвони сама.

– Не могу.

– Почему?

– Это одно из условий нашего договора, – немного замявшись, ответила Мария.

– О боже. Надеюсь, не брачного, – растерянно проговорила Линда.

– Если ты вдруг снова его увидишь, пожалуйста, не говори ему ничего о нашем разговоре, – попросила Мария.

– Я буду нема и непоколебима, как скала, – с пафосом ответила Линда. – Ой, прости, пожалуйста, но я не могу больше говорить, – вдруг скороговоркой выпалила она, – меня ищет Брэд! Он всегда бесится, когда я долго болтаю по телефону. Все, пока, дорогая. Желаю удачного выбора.

Мария отключила телефон и, обняв колени руками, посмотрела в окно.

Значит, он все-таки помнит обо мне, улыбаясь, подумала Мария. А еще переживает и скучает… Господи, какое счастье! – Она поднялась с кровати и, широко раскинув руки, встала напротив окна, купаясь в лучах яркого солнца.

Тумана больше не было. Теперь эта комната казалась ей самой светлой и радужной в мире, это палаццо – самым высоким и прекрасным, эти улицы – самыми милыми и уютными, эти каналы – самыми широкими и просторными. Этот мир вновь стал радостным, многоликим и бескрайним. И она хотела увидеть его прямо сейчас.

Мария бродила по пустынной в этот час площади Сан-Марко, проходя мимо притихших кафе, белые столики которых застыли в ожидании первых на сегодня посетителей; мимо причудливых канделябров фонарей, еще светившихся тихим, мягким светом, сливавшимся с солнечными бликами; и думала о том, что такая же безмолвная и пустынная красота бывает, наверное, ранним утором в музейных залах. Та же обстановка утонченной древности, те же вечные экспонаты.

Взглянув еще раз на статую льва, который расправил крылья, словно собираясь в полет над городом, Мария направилась в сторону торговых улиц. Пройдя мимо открывающихся лавок, она решила заглянуть в уютное кафе с увитой диким виноградом террасой, носившее название «Песня рассвета». Оно напоминало их с Гарри ранний завтрак на террасе «Мелодии волн». Посмотрев предложенное официантом меню, Мария решила заказать только бокал амароне. Ее приподнятое настроение просто не позволяло сегодня думать о еде. Сделав несколько глотков вина, Мария расслабленно откинулась на спинку стула, рассеянно разглядывая редких прохожих. И вдруг почувствовала нахлынувшую резко дурноту. Все ее тело охватила слабость, к горлу подступила тошнота, в пальцах появилась мелкая дрожь. Мария медленно, стараясь не расплескать вино на светло-зеленую юбку, поставила бокал на стол. Посидев немного неподвижно, она провела ладонью по вспотевшему лбу, чувствуя, как приступ дурноты медленно отступает.

Господи, что это со мной? – в панике подумала она. Ноги как ватные… Должно быть, последствия нервного напряжения… Нужно срочно вернуться домой и лечь в постель…

Оставив деньги рядом с бокалом вина, Мария направилась к выходу с террасы.

Но, переступая порог, неожиданно столкнулась с высоким мужчиной в оливковой рубашке.

– Простите, пожалуйста, – машинально проговорила она и, подняв глаза на незнакомца, остолбенела – это был Лоренцо.

Лоренцо, видимо, тоже не ожидавший такой встречи, изумленно уставился на нее. Они так и стояли, молча глядя друг на друга, пока им не пришлось посторониться, чтобы впустить входивших на террасу посетителей.

– Доброе утро, – наконец проговорил Лоренцо. – Странно видеть вас здесь в такой ранний час.

– Мне вас, признаться, тоже, – смерив Лоренцо изучающим взглядом, ответила Мария.

– Вы уже уходите?

– Да, я сижу здесь уже довольно долго, – солгала она.

– Я могу вас угостить бокалом вина?

Мария отрицательно покачала головой.

– Я уже выпила бокал амароне. Для меня этого вполне достаточно. Тем более в начале дня, – добавила она, вспомнив о только что отступившей слабости.

Лоренцо бросил на нее смущенный взгляд.

– Ну тогда я просто не знаю, как мне загладить свою вину… – нерешительно проговорил он. – Вы меня простите за ту выходку…

Мария внимательно посмотрела ему прямо в глаза.

– Если это так важно для вас, то считайте, что простила.

– И все же мне хотелось бы произвести на вас благоприятное впечатление. Сделать что-то такое, что изгладило бы из вашей памяти тот день… – Лоренцо задумчиво огляделся по сторонам, а когда он вновь взглянул на Марию, его лицо сияло озарением.

– И, кажется, я знаю, что это будет…

– В самом деле? Было бы любопытно узнать.

– Идемте. – Лоренцо протянул ей свою широкую ладонь.

– Куда? – удивленно спросила Мария.

– Я познакомлю вас с Казановой.

– С кем?! – изумилась она.

– И не только с ним, но и с Венецией восемнадцатого века.

– Вы что, изобрели машину времени? – с улыбкой поинтересовалась Мария.

– Не я – бродячие актеры, среди которых, возможно, был кто-то из моих предков.

– Если вы имеете в виду театр, то я только вчера была на спектакле, к тому же…

– Я имею в виду совсем иной театр, – перебил ее Лоренцо, – из муранского стекла.

Брови Марии поползли вверх.

– И где же такой находится? – изумленно поинтересовалась она.

– Я знаю одно такое местечко неподалеку, – таинственным тоном проговорил Лоренцо.

Они шли вдоль пристани, не решаясь продолжить разговор.

– А где же ваша лодка? – спросила наконец Мария, выразительно показав взглядом на гладь Большого канала, где одна за другой величаво проплывали гондолы. – Как-то непривычно видеть вас без нее, да еще в разгар дня…

Лоренцо улыбнулся.

– Транспортным средствам требуется профилактический уход. И гондолы не исключение.

– Так она сломалась? – огорченно спросила Мария.

Лоренцо рассмеялся.

– Просто у нее сегодня что-то вроде профосмотра. Проверка днища, ну и прочее… по мелочи.

Мария понимающе кивнула.

– Так вы сегодня сухопутный человек?

– Да, насколько им вообще возможно быть в Венеции.

Они вышли на маленькую улочку, петлявшую между многочисленными зданиями сувенирных лавок.

– Ну вот мы и на том самом месте, о котором я вам говорил, – торжественно объявил Лоренцо, показывая Марии на сиявшую зеркальным блеском витрину крохотной лавочки, носившей название «Старинная Венеция».

Мария проследила за направлением его жеста и увидела в витрине… Венецию из стекла. Это был настоящий город, в точности повторявший каждое его здание, каждый его канал. Мария, словно завороженная, медленно приблизилась к витрине.

Мужская фигура, облаченная в лиловый плащ, выделялась среди разношерстной толпы, заполнившей площадь Сан-Марко, мосты и улицы праздничного города. Но не цвет карнавального одеяния делал облик этого мужчины столь притягательным и таинственным, не черты его лица, которые прятались под круглой черной маской. Было в его горделивой осанке что-то от хищной птицы, выбирающей очередную жертву. Веселая служанка, набожная матрона, кокетливая простолюдинка, знатная синьора – кто на этот раз? Все их взгляды с разных концов площади были устремлены к нему. А он… Мария наклонилась ниже, чтобы лучше разглядеть его глаза в прорезях маски. Но прозрачное стекло мерцало холодным светом, не выдавая истинных намерений венецианского соблазнителя.

Венецианского соблазнителя, мысленно повторила про себя Мария, медленно переводя взгляд на Лоренцо…

– Как это удалось хозяину лавки? – спросила она вслух. – Соборы, Дворец дожей, мосты, люди – все из стекла…

– Ну, творец этого города в миниатюре вовсе не хозяин лавки, а один из умельцев, когда-то проживавших в этом городе. А синьор Тардиоли просто нашел это творение на одном из чердаков заброшенного палаццо. Он специализируется на такого рода находках, а затем выставляет их на радость туристам… Кстати, эта миниатюра выполнена лишь частично из стекла. Оно только над водой, а гондолы – из пластмассы.

– Потрясающе, – восхищенно проговорила Мария, приникнув к витрине, словно ребенок, увидевший понравившуюся ему игрушку. – И сколько же стоит такая красота?

Лоренцо отрицательно покачал головой.

– Этот город не продается. Он выставлен здесь синьором Тардиоли как экспонат его личной коллекции, который призван привлекать покупателей.

Мария улыбнулась.

– Вот видите, я никак не могу отвыкнуть от привычки жительницы крупного американского города переводить любые ценности в денежный эквивалент.

– Эта привычка присуща многим людям в наши дни, – улыбнулся Лоренцо в ответ. – Особенно красивым женщинам, желающим заполучить понравившуюся вещицу. Ведь сначала они должны узнать, чем им придется пожертвовать ради ее приобретения…

Мария, сделав вид, будто не заметила его тонкого намека на сложившиеся между нею, Гарри и самим Лоренцо неопределенные отношения, несколько секунд разглядывала витрины соседних лавок, затем с наигранной непринужденностью проговорила:

– Ну что ж, спасибо вам за необычную экскурсию по театральному городу из стекла. Мне, пожалуй, пора идти… да и у вас, наверное, есть еще дела на сегодняшний день.

– Может быть, мы заглянем в какой-нибудь музей? – предложил Лоренцо. – Например, в музей восемнадцатого века Ка-Реццонико…

– Нет, в другой раз, – оборвала его Мария. – Я и так давно гуляю по городу, к тому же мне сегодня что-то нездоровится…

Они немного помолчали.

– В таком случае, предлагаю более практичное направление нашего дальнейшего маршрута… и общения.

– Что вы имеете в виду? – удивилась Мария.

– Электричество, вернее, его отсутствие в вашей комнате. Если, конечно, вы за это время не нашли электрика.

– Ах да, я совсем забыла, – смущенно проговорила Мария. – Оно действительно до сих пор отсутствует… Почти месяц уже… Но разве вы сможете его восстановить? Ведь для этого нужен электрик…

– Для этого нужно всего лишь умение, – возразил Лоренцо.

– Так вы хотите мне предложить…

– Свои услуги в качестве универсального мастера, – продолжил за нее Лоренцо, широко улыбаясь.

Мария неуверенно пожала плечами.

– Ну что ж, если вы убеждены, что справитесь…

– Вне всяких сомнений, – решительно заявил Лоренцо.

Когда они поднялись на второй этаж палаццо Контини и прошли мимо комнаты Гарри, Мария почувствовала, как раскаяние и тоска, словно ядовитые шипы, впиваются в ее сердце.

Зачем я это делаю? – с отчаянием подумала она. Зачем позволила ему прийти в мою комнату… сейчас, когда Гарри в Бостоне? Хотя… лучше уж понять все сразу, сразу во всем разобраться, чтобы больше никогда не возвращаться к этим мучительным сомнениям…

– Простите за беспорядок, – смущенно проговорила Мария, быстро отодвигая в сторону его собственные разбросанные ботинки.

Все к лучшему, мысленно заметила она, теперь он заберет наконец свою обувь.

– Вот эта лампа, она внезапно погасла, когда… – Мария на секунду запнулась, – когда я принимала ванну, – не глядя на Лоренцо, завершила она. – Да, кстати, в ванной тоже погас свет, и еще… вот, музыкальный центр… – сбивчиво объясняла она, суетливо двигаясь по комнате.

– В общем, сразу все погасло и отключилось, – подытожил Лоренцо. – Как и бывает обычно в подобных случаях. Ну что ж, думаю, нужно проверить электропроводку, – убежденно заявил он, осматривая комнату.

– Ну… поскольку я все равно в этом ничего не понимаю, то лучше займусь пока приготовлением кофе… – с натянутой улыбкой проговорила Мария.

Лоренцо окинул ее внимательным взглядом.

– Думаю, это будет кстати. Чашечка кофе нам не повредит, – тихо сказал он.

Мария поспешно отвела взгляд и направилась к шкафу, где стояла электрическая кофеварка. Но на полпути остановилась, нервно потерев висок ладонью.

– Решительно, со мной творится сегодня что-то непонятное, – обернулась она к Лоренцо. – Ведь если нет электричества, то как я смогу приготовить кофе?

Лоренцо стукнул себя ладонью по лбу.

– Верно! – воскликнул он, – Я, кстати, тоже об этом не подумал…

Они обменялись нерешительными взглядами.

– Но я могу пойти в комнату Гарри и приготовить кофе там, – осторожно предложила Мария.

– А он не будет против? – спокойно поинтересовался Лоренцо, осматривая проводку.

– Не будет, – мрачно ответила Мария. – Потому что его там нет.

– Вот как? Он отправился на прогулку по городу? – безразличным тоном спросил Лоренцо.

– Да, по Бостону, – прежним тоном ответила Мария.

– Так он покинул Венецию?

– Да, у него появились неотложные дела, – быстро проговорила она и скрылась за дверью.

Мария занималась приготовлением кофе и разливала горячий напиток по перламутровым чашечкам, передвигаясь по комнате Гарри, словно во сне. Она старалась не думать о том, что этим кофе, сваренным в его комнате, она сейчас будет угощать другого мужчину, его соперника. Соперника, который сегодня попытается занять место Гарри в ее жизни.

И не только в жизни, подумала Мария, ставя чашки на поднос…

– Внимание, свет! – выразительно воскликнул Лоренцо, как только она появилась на пороге комнаты, и щелкнул выключателем ночной лампы.

В ту же секунду яркий свет электрической лампочки смешался с солнечными лучами, заполнявшими комнату.

– Великолепно, – искренне проговорила Мария, – большое вам спасибо. Не думала, что вы управитесь так быстро…

– Просто я не хотел, чтобы ваш кофе остыл, пока я трачу время на ремонт проводки, – негромко откликнулся Лоренцо, окидывая Марию каким-то неопределенным взглядом.

– Кофе горячий, – подтвердила Мария, опуская поднос на комод. – Только, кажется, он получился очень крепким…

– Как мои объятия, – тихо, почти одними губами, добавил Лоренцо.

И Мария тут же почувствовала подтверждение его слов. Его мускулистые руки крепко обняли ее за талию, а шею обожгло отдающее сигаретным дымом дыхание. Мария стояла неподвижно, закрыв глаза и опустив руки вдоль тела. Она знала, что это произойдет, должно произойти, знала, когда согласилась на его предложение устранить поломку, знала даже, когда отправилась с ним смотреть на карнавальную Венецию из стекла… нет, не так… Она знала это с самого начала, как только столкнулась с ним на террасе кафе. И все же его страсть оказалась для нее неожиданной, непредвиденной и… пугающей. Она чувствовала его требовательные объятия, быстрые поцелуи, и понимала, что они не находят отклика ни в ее душе, ни в ее теле…

Лоренцо, немного отстранившись, нетерпеливо принялся расстегивать пуговицы ее белой блузки, продолжая другой рукой крепко обнимать ее за талию… И перед мысленным взором Марии вдруг появился образ Гарри. Она почти физически ощущала его нежные руки на своем теле, его чувственные, неспешные поцелуи, его медленные ласки, и, самое главное, его шепот… горячий, прерывистый, страстный…

Я сделаю все… все, что ты захочешь… когда захочешь и как захочешь, вдруг отчетливо услышала Мария голос Гарри и увидела прямо перед собой его лицо, сияние его влюбленных глаз…

– Гарри… я люблю тебя… – задыхаясь от этого искреннего и безмерно огромного, как целый мир, чувства, проговорила она и в ту же секунду оттолкнула от себя Лоренцо.

Он медленно отступил на несколько шагов назад, переводя дыхание. Мария застегнула полураспахнутую блузку и поправила собранные на затылке волосы.

– Прости, – тихо сказала она, опускаясь на стоявший рядом стул, – я не должна была этого делать. Но я пребывала в заблуждении… даже не знаю, как сказать… визуальном, что ли, эстетическом… Я не понимала, что мне нужен только Гарри… только он один. И как бы это глупо ни прозвучало, именно ты помог мне понять, что я испытываю к нему настоящее, искреннее чувство…

Лоренцо невесело усмехнулся, покачав головой.

– Ну что ж, рад был помочь…

– Ты не должен держать на меня зла, – убежденно проговорила Мария. – Я тоже помогла… помогла нам обоим избежать нового разочарования. Ведь, если я правильно понимаю, в твоей жизни было уже одно. Мать Луиджии…

Лоренцо устремил задумчивый взгляд куда-то вдаль, за окно.

– Может, ты и права, – наконец медленно промолвил он, – ошибку лучше исправить сразу, как только ты понял, в чем она заключается… – Он немного помедлил. – Лючия, действительно, оставила нас с Луиджией вскоре после ее рождения… Ей надоело, что я целыми днями пропадал на работе, и она решила изменить свою жизнь, отправившись в Милан с одним из туристов… Лючия познакомилась с ним случайно, в магазине. Он оказался известным миланским модельером. Она обещала присылать Луиджии роскошные наряды… но так и не выполнила своего обещания, – со вздохом завершил Лоренцо.

Он внимательным взглядом обвел комнату и остановил его на лице Марии.

– Ну что ж, по крайней мере, я сделал для тебя сразу два добрых дела: починил проводку и помог разобраться в себе, – заметил он, мягко улыбаясь. – Теперь тебе не придется жить в темноте, как в прямом, так и в переносном смысле…

Мария улыбнулась в ответ.

– Что касается прямого смысла, то я все эти недели жила в комнате Гарри.

Лоренцо понимающе кивнул.

– Совместное совершение правонарушения, как правило, сближает, – иронично заметил он.

– Да, наверное… В любом случае, я тебе очень благодарна.

– Не стоит. Если вновь понадобится что-то починить, звони, не стесняйся.

– Лоренцо, постой! – окликнула его Мария, когда он был уже возле двери. – Ты опять кое-что забыл. – Она кивнула в сторону его обуви.

Лоренцо смущенно улыбнулся.

– Видимо, уже по привычке, – пошутил он. – Да, хотел тебе сказать… – Он немного замялся. – Твой Гарри – хороший парень… Он позвонил мне неделю назад, перед отлетом, сказал, что отправляется на несколько дней в Бостон… и просил беречь тебя. Я тогда растерялся и даже не поблагодарил его за такое понимание. Передай ему, когда он вернется, что я прошу у него прощения за ту выходку… Ну, в ту ночь…

– Я думаю, он уже забыл об этом. Гарри незлопамятный человек.

Лоренцо молча кивнул и, забрав обувь, вышел из комнаты.

11

Как только за Лоренцо закрылась дверь, Мария тут же бросилась к своей сумочке и, достав из нее мобильный, уже было собралась позвонить Гарри, чтобы сообщить ему о своем решении, о своем выборе, окончательном и искреннем, одном-единственном на всю жизнь, выборе ее любви, ее души, но вдруг снова почувствовала приступ слабости и тошноты.

Уже второй за сегодняшний день, с беспокойством подумала она, медленно опускаясь на кровать.

Она посидела немного, не двигаясь, как и утром в кафе, и почувствовала, как дурнота медленно отступает.

Ничего, это просто нервы, мысленно успокоила она себя. Вот вернется Гарри, и все встанет на свои места.

Мария нажала кнопку дисплея с цифрой два и поднесла трубку к уху.

– Я слушаю, любимая, – тут же прозвучал в телефоне мягкий голос Гарри.

– Здравствуй, дорогой, – охрипшим от волнения голосом проговорила Мария.

– У тебя что-то случилось? – с беспокойством спросил он.

– Нет, все в порядке…

Они немного помолчали. Гарри, не решаясь спросить, а Мария, не решаясь рассказать о самом главном.

– А как у тебя идут дела? – нарушила молчание Мария.

– Неплохо. Я виделся с Артуром и, как и планировал, уладил все предполагаемые проблемы, которые могли бы у вас возникнуть в процессе развода. Ты будешь видеться с Дэвидом четыре раза в месяц, в дни, которые определишь сама. А также можешь проводить с ним полностью один месяц в году, в любом городе, где бы ты ни жила. Да, Артур также предложил переводить раз в месяц на твой банковский счет определенную сумму, в качестве, так сказать, моральной компенсации, и мне пришлось согласиться на это предложение, так как… – Гарри немного замялся. – Так как я не был уверен, что смогу быть рядом с тобой, обеспечивая тебе достойную и безбедную в финансовом плане жизнь, – наконец завершил он.

– Я безмерно благодарна тебе, Гарри, – негромко проговорила Мария. – Вернее, я просто не знаю, как мне тебя благодарить за все то, что ты для меня делаешь… Думаю, есть только один способ. – Она немного помолчала. – Это – сообщить тебе о моем выборе, – медленно произнесла она.

– Ты его уже сделала? – напряженным голосом спросил Гарри.

– Да, сегодня, после встречи с Лоренцо… Я случайно столкнулась с ним утром в кафе, он показал мне в витрине одной из сувенирных лавок Венецию, сделанную из стекла, а потом вызвался отремонтировать электропроводку в моей комнате… Я рассказываю тебе все так подробно, потому что хочу, чтобы ты доверял мне, чтобы ты знал и помнил всегда, что мне нечего скрывать от тебя…

– Ты много лет была для меня единственным человеком, которому я верил безоговорочно, и так будет всегда, независимо от того, что я услышу от тебя сейчас.

– Сейчас ты услышишь, что я сварила в твоей комнате кофе, пока Лоренцо ремонтировал проводку, и, кстати сказать, у него это с успехом получилось. А потом… потом он обнял меня, и я вспомнила свой сегодняшний сон…

– Какой сон? – сдавленным голосом спросил Гарри.

– Наш танец в баре, – тихо ответила Мария. – Твои поцелуи, твой горячий, безумный шепот в гостинице и твои ладони, нежно ласкающие меня…

– И что же было потом? – дрожащим голосом спросил Гарри. – Между тобой и Лоренцо? – уточнил он.

Мария улыбнулась.

– Ничего, – кратко ответила она. – Мне достаточно было лишь одного его объятия, чтобы понять, что мне нужен только ты…

– И ты выбрала… – начал было, затаив дыхание, Гарри.

– Тебя… сейчас… без остатка, – завершила страстным шепотом Мария.

На несколько секунд в трубке воцарилась тишина.

– Господи, какое счастье, – выдохнул наконец Гарри. – Я готов слушать эти слова вечно…

– Я могу повторить, – тихо проговорила Мария.

– Да, и много раз, но только при встрече. Я люблю, я обожаю тебя, моя единственная, – горячо прошептал он в трубку.

И Мария почувствовала, как медленно начала кружиться перед ее глазами комната.

– Ты даже не представляешь, что ты сейчас делаешь со мной, – прошептала она в ответ. – Я снова буду всю ночь сходить с ума от желания быть с тобой…

– И я тоже, – признался Гарри. – Но это последняя ночь нашей разлуки. Я сейчас же узнаю, во сколько отправляется последний рейс… Потерпи, любимая. Взамен бессонной ночи я подарю тебе утро любви… И еще день… А потом снова бессонную ночь, бессонную от страсти… И так будет всегда…

Мария впервые за последнюю неделю заснула спокойным и безмятежным сном. Заснула неожиданно для самой себя, под мелодичный голос итальянской телеведущей, рассказывающей о южноафриканской фауне. Ей снился широкий зал аэропорта и Гарри, радостно сжимающий в руке билет на самолет. Он что-то быстро говорил ей, размахивая билетом, но его слова тонули в звуках какой-то неясной, доносившейся, казалось, из далекой лесной чащи мелодии. И эта мелодия с каждой секундой все явственнее проникала в ее сознание. И вот Мария уже отчетливо услышала слова давно знакомой песни: «Любовь Москвы не быстрая, но верная и чистая, поскольку материнская любовь других сильней». Она резко открыла глаза, будто бы и не спала вовсе, и повернула голову в сторону комода, где оставила свою сумочку с мобильным.

Это же мама, подумала она, я ведь ей так и не позвонила после нашего разговора в первый мой день пребывания в Венеции… Боже мой, я совсем потеряла голову за это время…

Мария подбежала к комоду и достала телефон из сумочки.

– Да, мама. Что случилось? Нет, конечно же, не должно было, боже сохрани… Просто я почему-то испугалась, услышав твой звонок. Ну что ты, я и не думала пропадать… Ну, мамочка, я не звонила потому, что не могла рассказать тебе ничего интересного. Нет, прогулки по Венеции, безусловно, очень увлекательны, просто… увиденную здесь красоту трудно пересказать словами… Правильно папа сказал, не нужно беспокоить женщину в момент крушения ее наивных мечтаний. Кстати, где он сейчас? Ага, понятно, и ты воспользовалась его отсутствием, чтобы узнать, как идут дела у твоей любимой девочки? Ну, в общем, они идут нормально… Мама, я просила тебя не затрагивать эту тему. Так ты все-таки звонила в Бостон? Я знала, что ты не выдержишь. Нет, не беспокоюсь, потому что знаю – с Дэвидом все в порядке. Мне сказала об этом Линда. И потом, если бы с ним, не дай бог, что-то произошло, я бы тут же это почувствовала. Вот уж о ком я абсолютно не желаю говорить, так это об Артуре… У нас с ним все уже решено. Да… Мы разводимся. Мама, я прошу тебя, не надо так переживать, это вовсе не конец света… Нет, к вам я пока приехать не могу… Думаю, мы какое-то время поживем здесь, в Венеции. Мы – это я и… мой будущий муж. Нет, я вовсе не шучу. Это долгая история… Я познакомилась с ним еще четыре года назад… – начала было рассказывать Мария, но громкий стук в дверь прервал ее повествование.

– Мамочка, прости, пожалуйста, мы поговорим об этом в другой раз. Здесь кто-то стучится в мою комнату. Пока, дорогая, передавай привет папе.

Мария отключила телефон и подошла к двери.

Кто бы это мог быть? – подумала она. Неужели снова Лоренцо?

– Кто там? – осторожно спросила она вслух.

– Откройте, пожалуйста. Нам нужна ваша помощь, – услышала она женский голос.

Отворив дверь, Мария увидела на пороге пожилую супружескую пару: сухопарого седоволосого мужчину лет семидесяти и такого же возраста женщину, отличавшуюся от своего мужа плотным телосложением.

– Простите, ради бога, за беспокойство, – заговорила женщина на английском языке. – Мы ваши новые соседи с верхнего этажа – Ребекка и Чарльз Мейнор. Мы сняли здесь комнату только сегодня днем, поэтому вы нас еще не знаете…

– Приятно познакомиться. Меня зовут Мэри, – вежливо проговорила Мария. – У вас что-то произошло?

– Да, вы понимаете, такая вот незадача… Сейчас уже начало смеркаться, а у нас в комнате внезапно погас свет… Сначала мы думали, что в торшере перегорела лампочка, но потом увидели, что и в ванной комнате тоже нет электричества.

Мария сочувственно заметила:

– Да, это очень неприятно. Я отлично вас понимаю. Нечто похожее произошло недавно и со мной… Этот дом ведь насчитывает не одну сотню лет. Здесь часто возникают проблемы с электропроводкой… – Она вдруг умолкла, растерянно глядя перед собой. Это же Лоренцо что-то напутал, когда ремонтировал проводку в моей комнате, вдруг осенила ее догадка. Вот так мастер-универсал…

– И что же вы предприняли в сложившейся ситуации? – вывела ее из задумчивости Ребекка. – Возможно, вам известен номер службы экстренной помощи?

Вот как раз его я и не удосужилась узнать, мысленно отметила Мария, слишком поглощена была эти три недели любовными переживаниями.

– Нет, к сожалению, этого номера я не знаю, – проговорила она вслух. – Но… могу дать вам номер одного моего знакомого. Он не электрик, но довольно хорошо разбирается в подобных вещах… – Если, конечно, можно так выразиться, мысленно усмехнулась она, но другого выхода все равно нет. Не сидеть же бедным старикам весь вечер в темноте.

– Мы были бы вам очень благодарны, – расплылось в улыбке круглое лицо Ребекки.

– Одну минутку. Я только найду его в записной книжке мобильного… Да вы пройдите в комнату.

Супруги прошли внутрь и, остановившись возле двери, принялись с интересом рассматривать внутреннее убранство.

– А знаете, наша комната точно такая же, – изрекла наконец Ребекка. – Только вместо ночной лампы в углу стоит торшер.

Мария утвердительно кивнула, просматривая записную книжку.

– Да, видимо, владелец палаццо решил не утруждать себя творческим подходом к интерьеру… Вот, нашла! – радостно воскликнула она. – У вас есть на чем записать?

Ребекка слегка подтолкнула своего, так до сих пор и не сказавшего ни слова мужа в бок, и тот суетливо достал из внутреннего кармана пиджака мобильный.

– Да-да, диктуйте, пожалуйста, – скороговоркой выпалил он.

Мария медленно продиктовала номер телефона.

– А зовут его Лоренцо Джаннетти, – добавила она. – Скажите ему, что вы соседи Марии, и он обязательно вам поможет…

– А может быть, вы сами ему позвоните? – нерешительно предложила Ребекка. – Ну… раз вы хорошо знаете друг друга… – Она сделала выразительную паузу.

Мария со вздохом покачала головой.

Похоже, мне вечно суждено звать его на помощь, с досадой подумала она. Главное, чтобы он не истолковал превратно мой звонок. А то вообразит себе бог знает что…

Мария набрала номер Лоренцо, но его мобильный был выключен. Тогда она позвонила ему домой, но там никто не подошел к телефону.

– Возможно, у него какие-то неотложные дела, – предположила она вслух. – Но, думаю, он скоро должен вернуться.

– Жаль, – искренне огорчилась Ребекка. – Ну что ж, не будем вам надоедать. Попробуем позвонить ему чуть позже.

Супруги попрощались с Марией, еще раз поблагодарив ее за оказанную услугу, и скрылись за дверью.

Мария выпила чашечку кофе, уже в сотый раз пересматривая один из своих любимых фильмов пятидесятых годов, потом прошла в ванную, решив примерить, наконец, коралловый комплект белья. Она внимательно рассматривала свое отражение в зеркале, гадая, понравится ли этот цвет Гарри, когда вновь раздался стук в дверь.

Мария поспешно натянула джинсы и полосатую майку-поло, проклиная на чем свет стоит ненадежную электропроводку этого палаццо. Задавать вопрос по поводу личности пришедшего не имело смысла, и Мария сразу же распахнула дверь. За нею, как она и ожидала, вновь стояла чета Мейнор.

– Бога ради, простите нас за вторжение, – жалобным голосом проговорила Ребекка, – но больше некому нам помочь… Понимаете, мы дозвонились на домашний номер этого… Лоренцо Джаннетти, но там сняла трубку какая-то неуравновешенная женщина, которая ни слова не говорит по-английски… Я абсолютно ничего не поняла из ее эмоциональной речи, но думаю, что мой звонок ей не очень-то понравился…

Мария удивленно вскинула брови.

Что это еще за женщина? – подумала она, перебирая в уме возможные варианты. Может, она так окрестила Луиджию? Нет, не может быть… Неужели она не в состоянии распознать голос ребенка?

И тут ее озарила догадка.

– Это, должно быть, Ортензия – его домработница, – объяснила она Ребекке.

– Не могли бы вы ее попросить, чтобы она передала господину Джаннетти нашу просьбу?

Мария с сомнением покачала головой.

– Попробую, но за положительный результат переговоров не ручаюсь. Эта дама – весьма своеобразная особа…

Мария набрала домашний номер Лоренцо. Трубку, как она и предполагала, сняла Ортензия.

– Добрый вечер, синьора, – вежливо поздоровалась она. – Будьте добры, позовите, пожалуйста, к телефону синьора Лоренцо… Вы должны меня помнить, я – Мария, та самая, которая помогала вам готовить обед… Послушайте, Лоренцо понадобился вовсе не мне, а моим соседям по дому, у них проблемы с электричеством. Да, я знаю, что он гондольер, а вовсе не электрик, но ведь он разбирается в такого рода поломках… Я знаю потому, что он буквально сегодня успешно починил проводку в моей комнате… Я не выдумываю никакого предлога… По какому праву вы разговариваете со мной подобным тоном?! Откуда мне знать, почему он был весь вечер мрачнее тучи? С чего вы взяли, что из-за меня? Я не имею никакого отношения к его с Луиджией поездке в Калабрию… Сейчас же замолчите! – вдруг рявкнула Мария, и Мейноры одновременно подпрыгнули на месте.

– Послушайте меня, не перебивая, – переведя дух, продолжила она. – Между мной и Лоренцо ничего не было, нет и быть не может, – делая паузу после каждого слова, проговорила Мария. – Я люблю другого мужчину и именно сегодня призналась ему в этом. И мне очень жаль, что он принял это так близко к сердцу. Я вовсе не хотела этого, поверьте. Надеюсь, они еще не успели уехать? Через несколько дней? Хорошо. Когда он вернется домой, передайте ему, пожалуйста, мою просьбу – отремонтировать проводку в комнате моих соседей. Это пожилые люди, и я не хочу, чтобы они страдали из-за возникшего между нами недоразумения. Я очень надеюсь, что вы правильно меня понимаете… Всего доброго.

Мария отключила телефон и, натянуто улыбнувшись, посмотрела на Мейноров.

– Синьора Лоренцо сейчас нет дома, но домработница любезно согласилась передать ему вашу просьбу. Он обязательно придет.

Ох уж этот «синий чулок», вспомнила она слова Луиджии, устроила мне такой допрос с пристрастием, что средневековые камеры пыток просто отдыхают… Мегера, гарпия… И надо же было этим Мейнорам постучать именно в мою дверь. Верно говорят, меньше знаешь, крепче спишь… Теперь я буду себя винить в их с Луиджией отъезде из Венеции. Господи, прямо заколдованный круг какой-то…

Мария сделала приглашающий жест.

– Прошу, присаживайтесь, – она поставила перед телевизором три стула, – уже стемнело, и вам будет неуютно находиться в комнате без электричества… Подождите синьора Джаннетти у меня.

– Благодарю вас. Это так мило с вашей стороны, – рассыпалась в благодарностях Ребекка, усаживаясь перед экраном, где все еще продолжался недосмотренный Марией фильм. Ее муж молча расположился рядом с ней.

– Я сейчас приготовлю кофе, – улыбнулась Мария.

– Вы нас очень выручили, когда вызвались пригласить своего знакомого для устранения неисправности, – прочувственным тоном проговорила Ребекка. – Дело в том, что к нам сегодня должна прийти в гости наша внучка… Она сейчас тоже отдыхает в Венеции со своим другом. Они должны были остановиться в отеле неподалеку отсюда. Мы решили отдыхать порознь, так как не хотели им мешать… Ну, вы понимаете, о чем я… – выразительно заметила она.

Мария несколько раз утвердительно кивнула.

– Да, конечно, – ответила она с легкой улыбкой.

– И вот сегодня вечером Джессика должна нас познакомить со своим парнем. Мы условились с нею об этом еще перед отъездом. Представляете, как нам будет неловко принимать его у себя в таких крайне неудачно сложившихся обстоятельствах? – расстроенно завершила Ребекка.

– Ну что вы, не стоит так переживать. Вот увидите, Лоренцо все починит и вы познакомитесь с женихом вашей внучки в торжественной обстановке старинного палаццо, да еще и при ярком свете… У вас будет возможность разглядеть его получше, – с мягкой иронией заметила Мария.

Ребекка в ответ негромко рассмеялась.

– Вы правы. Было бы неплохо устроить ему беспристрастный экзамен. Несмотря на все заверения Джессики, мне почему-то кажется, что он ею не очень-то дорожит…

– Они уже давно вместе? – спросила Мария, чтобы поддержать разговор.

– Что-то около года, но мы этого Джима еще ни разу не видели. Джессика все время придумывает какие-то отговорки…

– Ну вот, сегодня вы с ним и встретитесь, – проговорила Мария, подавая гостям кофе.

Джим… – повторила она про себя имя жениха. Кажется, я где-то уже слышала это имя… И совсем недавно, мысленно отметила она.

– Благодарю вас… восхитительный аромат… – Ребекка блаженно закрыла глаза, поднося дымящуюся чашку ко рту. – Надеюсь, недоразумение с электричеством будет улажено до их появления…

– Думаю, так оно и будет, – убежденно заявила Мария.

Она потянулась за своей чашкой и вдруг нечаянно уронила пакетик с сахаром. Поднимая его с пола, Мария резко вскинула голову и тут же почувствовала, как возвращается недавняя слабость. Она немного пошатнулась и оперлась о комод.

– Что с вами? – забеспокоилась Ребекка. – Вам плохо? – Она вскочила со стула и поддержала Марию за плечи.

– Нет, ничего. Наверное, просто разница во времени играет злую шутку, – медленно проговорила Мария. – Я ведь долгое время жила в Штатах…

– Да, это вполне возможно, – согласилась Ребекка. – Мы с Чарльзом родом из Детройта, и наша акклиматизация здесь тоже проходит очень медленно. Вам лучше присесть, – заботливо сказала она, помогая Марии опуститься на стул.

– Да, спасибо.

– Что же это такое? – мысленно спросила себя Мария. Со мной никогда раньше не было ничего подобного…

И вдруг ей на память пришли такие же ощущения из прошлого.

Хотя… было… – осенила ее внезапная догадка. Было… когда я ждала появление на свет Дэвида. Мария в волнении прижала ладонь к губам. Неужели это правда? Нет, не может быть… Ну почему не может, тут же ответила она на свои сомнения. После тех неистовых ночей с Гарри… Она издала про себя ликующий крик. Какое счастье! Это просто невероятно. Знал бы Гарри, какая новость ждет его по возвращении в Венецию! Мария с сияющей улыбкой смотрела за окно, на светящуюся множеством огней гладь Большого канала, позабыв и о Мэйнорах, и о неприятном разговоре с Ортензией, и о Лоренцо, и о ком бы то ни было на всем белом свете… Обо всех, кроме одного-единственного человека, самого важного для нее с этой минуты…

Из этой счастливой задумчивости ее вывел очередной стук в дверь.

Лоренцо! – мелькнула в ее голове догадка.

Ребекка заерзала на стуле, бросая на нее нетерпеливые взгляды.

– Войдите! – громко сказала Мария.

И через несколько секунд в комнате появился Лоренцо. Вид у него был хмурый, если не сказать злобный. Окинув собравшихся медленным взглядом, он кратко спросил у Марии:

– Звали?

– Не я, – так же кратко ответила она и кивнула в сторону Ребекки. – Им нужно помочь. В их комнате что-то случилось с электричеством, – уточнила она.

Лоренцо перевел взгляд на пожилую женщину.

– И что, свет погас сразу и везде? Возможно, просто перегорела лампочка…

– Во-первых, синьора Ребекка не говорит по-итальянски, – ответила за нее Мария. – А во-вторых, лампочка здесь ни при чем. Свет в их комнате погас одновременно везде… Как и у меня в прошлый раз, – напомнила она.

Лоренцо посмотрел на нее с недоброй заинтересованностью.

– А вы что, присутствовали при этом захватывающем действе? – иронично спросил он.

Мария медленно поднялась со стула.

– Мы снова на «вы»? – невозмутимо поинтересовалась она.

Лоренцо не ответил.

– До настоящего момента я считала, что вы крепки не только мышечной массой, но также и волей… – заметила Мария.

– Волей к чему? – угрюмо спросил Лоренцо.

– К пониманию… К правильному пониманию, – подчеркнула Мария. – И верному восприятию… В данном случае моих искренних и доверительных объяснений.

Лоренцо вскинул брови в притворном удивлении.

– С чего вы взяли, что я неверно их воспринял?

– С того, что мне рассказала о сегодняшнем вашем поведении Ортензия, – спокойно ответила Мария.

– Ортензия – глупая и скандальная старуха, – со злостью проговорил Лоренцо. – И вы это прекрасно знаете. Она всегда была не в себе. Так что не нужно обращать внимания на ее слова.

– Хорошо, пусть так, – согласилась Мария. – Тогда почему вы вдруг решили уехать вместе с Луиджией в Калабрию?

– Это вас не касается, – отрезал Лоренцо. – А Ортензии я сегодня же выскажу все, что думаю о ней я сам, а также и другие…

– Думаете, это поможет?

– Я сам решу, что мне поможет, а что нет. Идемте, я попробую что-нибудь сделать для вас, – обратился он по-английски к Ребекке.

– О, синьор, я была бы вам очень признательна, – рассыпалась та в любезностях. – Моя внучка должна прийти с минуты на минуту…

Лоренцо смерил ее недовольным взглядом.

– Не обещаю, что так же быстро устраню поломку. И… что вообще ее смогу устранить.

Лицо Ребекки застыло в плаксивой гримасе.

– Синьор, пожалуйста, не говорите так. Для нас с Чарльзом очень важен этот визит.

Лоренцо бросил на ее мужа быстрый взгляд.

– Думаю, для него – не очень, – заметил он по-итальянски.

– Ведь для вас это пустяковое дело, – вмешалась Мария. – Неужели вы откажетесь помочь этим абсолютно неповинным в сложившихся между нами отношениях старикам?

– Я не занимаюсь благотворительностью, – гневно проговорил Лоренцо. – И не подрабатываю электриком в этом чертовом палаццо. – Он обвел ненавидящим взглядом своды высокого потолка. – И, насколько я помню, никогда не обращался к вам за помощью в поисках клиентов, – продолжил он прежним тоном. – Так что впредь прошу и вас больше не обращаться ко мне с подобными просьбами… Это касается как лично вас, так и всех ваших друзей, знакомых, соседей, и… – Он на секунду запнулся, подбирая слова. – И прочих приближенных к вам людей, – наконец завершил он и уже хотел было покинуть комнату, как вдруг на лестнице послышался звонкий стук каблучков.

– Это Джессика, – встрепенулась Ребекка. – Боже мой, как же неловко получилось…

Лоренцо бросил на нее какой-то неопределенный взгляд и выглянул за дверь.

– Так это вы та самая внучка, к приходу которой нужно непременно зажечь самый яркий свет? – услышала Мария его удивленно-шутливый голос.

Затем до присутствующих донесся мелодичный голос, принадлежавший, видимо, молодой девушке:

– Лоренцо? Вот это сюрприз… Что вы здесь делаете?

– Жду вас… – Он бросил быстрый взгляд назад. – Вместе с вашей бабушкой.

– С бабушкой?! – изумилась девушка. – Вы меня разыгрываете?

– Вовсе нет. Убедитесь сами. – Лоренцо отступил в сторону, пропуская вперед Ребекку.

– Джессика, девочка моя! – Мария увидела, как Ребекка крепко обняла свою внучку, а затем немного отстранилась, чтобы разглядеть ее как следует. – Дай-ка я на тебя посмотрю. Мы не виделись всего две недели, а кажется, будто целую вечность… Чарльз, иди же скорее сюда, взгляни, как загорела наша малышка.

Пожилой мужчина по-прежнему безмолвно и послушно поднялся со стула, направляясь к двери.

И тут Мария наконец смогла увидеть улыбающееся лицо с таким нетерпением ожидаемой Ребеккой внучки. Она застыла на месте, словно приклеенная. Долгожданной Джессикой, которая должна была познакомить свою бабушку с предполагаемым женихом, оказалась та самая «девушка из лодки», в компании которой Мария вчера смотрела спектакль. Она медленно перевела взгляд на Лоренцо. Он с улыбкой наблюдал за встречей родственников.

Кажется, на этот раз свет погас как нельзя более кстати, подумала Мария, пристально наблюдая за выражением лица Лоренцо и появившимся в его глазах солнечным блеском, хотя за окном уже давно царила вечерняя мгла.

– А где же твой Джим? – спросила вдруг Ребекка, с упреком глядя на внучку. – Ты ведь обещала нас с ним познакомить…

Джессика опустила взгляд.

– Он не сможет сегодня прийти, бабушка, – напряженным голосом сообщила она.

И не только сегодня, отметила про себя Мария, вспомнив ее вчерашний телефонный разговор с бойфрендом.

– Почему же? – разочарованно протянула Ребекка. – Мы так надеялись, что наконец-то сможем его увидеть, расспросить о его родителях… Неужели что-то случилось? – встревожилась она.

– Нет, все в порядке. Просто у него появились неотложные дела в Детройте…

– Жаль… Хотя, возможно, сегодня это и к лучшему. У нас в комнате внезапно отключилось электричество, и знакомство за бокалом вина пришлось бы перенести в какой-нибудь ресторан… а я не люблю обсуждать семейные дела в окружении посторонней публики.

– Да, ты права, – согласилась Джессика, невесело улыбнувшись. – Было бы гораздо лучше посидеть тихо, по-семейному…

– Ничего, не огорчайся, – ободряюще похлопала ее по плечу бабушка. – Джим приедет, вот тогда и посидим за бутылочкой хорошего итальянского вина в нашей комнате… Надеюсь, больше никакие поломки нам в этом не помешают.

– А что произошло? Может быть, короткое замыкание? – предположила Джессика.

– Понятия не имею. Как только погас свет, мы сразу же обратились за помощью к этой синьоре, – Ребекка показала в сторону Марии, – и она любезно откликнулась. Позвонила своему знакомому, – она посмотрела на Лоренцо, – и вот он уже здесь, чтобы устранить неисправность… Какие отзывчивые люди в этом городе…

– Так вы знаток не только водной стихии? – мягко улыбнулась Джессика, обращаясь к Лоренцо. – Вот уж не думала, когда отправлялась в гости к бабушке, что встречу вас здесь.

– Я тоже, – негромко откликнулся Лоренцо. – Вы почему-то больше не приходите на пристань…

Джессика смущенно отвела взгляд.

– Я осматривала музеи… Это так захватывающе: картины великих мастеров…

– Ты знакома с этим синьором? – удивленно спросила Ребекка, переводя взгляд с Джессики на Лоренцо и обратно.

– Да, мы познакомились несколько дней назад, на пристани. Синьор Джаннетти – гондольер, он показывал мне каналы Венеции.

Мария понимающе улыбнулась.

Похоже, бабушка, сама того не ведая, определила дальнейшую судьбу своей внучки, подумала она. Если бы не эта история с погасшим светом, Джессика вряд ли бы осмелилась появиться на пристани еще раз, переживая свой разрыв с Джимом. Ну что ж, все складывается как нельзя лучше. В том числе, и для меня. Ведь если бы Лоренцо покинул Венецию, я мучилась бы от чувства вины и угрызений совести, все время думая о том, что ему пришлось оставить этот город и свой дом из-за меня. Теперь же, после новой встречи с Джессикой, он и думать забудет о поездке. Я в этом уверена.

– Ну что ж, предоставим мужчинам возможность заняться устранением неполадок, – проговорила она вслух, обращаясь к Ребекке и Джессике. – Пусть они поднимутся наверх, а мы можем продолжить разговор за чашечкой кофе…

Лоренцо бросил на нее внимательный взгляд.

– Думаю, предложение синьоры Марии не лишено здравого смысла. Вам будет удобнее подождать здесь.

Мужчины покинули комнату, а Мария занялась приготовлением новых порций кофе, пока Ребекка и Джессика делились друг с другом новостями. После разговоров о родственниках и знакомых Ребекка вновь вернулась к несостоявшемуся знакомству с женихом своей внучки.

– А Джим скоро вернется? Он звонил тебе?

Джессика бросила отсутствующий взгляд за окно, на цепочку протянувшихся напротив палаццо.

– Наверное, скоро… Я не уточняла.

– У него все наладилось? – допытывалась Ребекка. – Наверное, были какие-то неприятности на работе?

– Да… путаница с документами, кажется… – ответила Джессика, сделав неопределенный жест рукой.

– Надеюсь, ты хорошо провела с ним эти несколько дней. Вы успели осмотреть город? – продолжала расспросы дотошная бабушка.

Мария краем глаза заметила, как Джессика подавила уже готовый сорваться с ее губ раздраженный возглас.

– Да, было весело, – поспешно проговорила та.

– Жаль, что его сейчас нет рядом. Мы могли бы все вместе отправиться на несколько дней в какой-нибудь ближайший городок, осмотреть окрестности… – не замечая вымученной улыбки своей внучки, продолжила Ребекка.

– Поверьте, Венеция не такой уж маленький город, каким кажется, – вмешалась Мария, подавая женщинам кофе. – Этот город – просто бесконечный объект для всевозможных исследований, не говоря уж о прогулках… К тому же теперь, после знакомства с Лоренцо, вы можете в любое время рассчитывать на его долгие и увлекательные экскурсии… – как бы невзначай, заметила она.

– Вы хорошо с ним знакомы? – незамедлительно поинтересовалась Джессика, делая ударение на втором слове и окидывая Марию изучающим взглядом.

– Мы давние друзья, – не моргнув глазом, солгала Мария. – Мы с Гарри – это мой муж, – уточнила она, – всегда можем положиться на него в трудной ситуации. Например, совсем недавно нас сильно затопило – выбило вентиль холодной воды. Так Лоренцо появился здесь буквально через несколько минут после нашего звонка и мигом все починил. Он очень отзывчивый и добрый человек. Мы искренне надеемся, что ему наконец-то повезет в личной жизни.

Джессика слушала ее, затаив дыхание. Она вся подалась вперед, держа на весу чашку дымящегося кофе и устремив на Марию почти благоговейный взгляд. Ребекка с удивлением наблюдала за реакцией своей внучки на рассказ Марии.

– Думаю, нам пригодится его знание города, – проговорила она наконец.

– Не сомневаюсь, – уверенно заявила Мария, – ведь Лоренцо живет в Венеции уже много лет, и ему знаком здесь каждый дом…

В это время дверь распахнулась, и на пороге появился сам объект беседы.

– Все в порядке, – бодро объявил Лоренцо, устремив радостный взгляд на Джессику. – В вашей комнате вновь светло и уютно. Синьор Чарльз уже разливает по бокалам вино…

– Боже мой, вы просто наш спаситель! – восторженно воскликнула Ребекка. – Просто не знаю, как вас благодарить… Надеюсь, Чарли откупорил бутылку самого лучшего вина. Победу света над тьмой необходимо отпраздновать… Это самое меньшее, что мы можем для вас сделать.

– Ну что вы, не стоит, – смущенно проговорил Лоренцо.

– Никакие отговорки не принимаются, – решительно заявила Джессика, поднимаясь со стула. – Вы и синьора Мария присоединяетесь к нам, и точка.

– С удовольствием приму ваше приглашение, – не задумываясь, ответила Мария. – Да, кстати, я точно знаю, как вы сможете отблагодарить синьора Лоренцо за оказанную услугу…

Джессика и Ребекка устремили на нее вопросительные взгляды.

– Самой лучшей благодарностью для него будет ваша долгая прогулка по каналам Венеции. Я это точно знаю, – поделилась она своими соображениями, бросив многозначительный взгляд на Лоренцо.

– В таком случае, мы докажем синьору, что не любим долго оставаться в долгу, – весело проговорила Джессика. – Завтра у нас абсолютно свободный день…

– Но тебе нужно узнать, все ли в порядке у Джима, – напомнила вдруг Ребекка. – Возможно, он возвратится именно завтра, и тебе нужно будет встретить его в аэропорту…

При этих словах улыбка медленно исчезла с губ Джессики, а взгляд, полный мольбы о прощении, устремился на Лоренцо. Лоренцо же смотрел прямо перед собой с тем же мрачным выражением на лице, какое у него было, когда он появился в этой комнате после звонка Марии.

Определенно, бестолковые люди – хуже преступников, с досадой подумала Мария. Им не свойственно даже раскаяние, потому что они искренне не понимают, в чем заключается их вина… Уж лучше бы Джессика сразу рассказала своей бдительной бабушке всю правду об отношениях с бойфрендом, вернее, об их прекращении…

– Мне пора, – безразличным голосом объявил Лоренцо. – Если все же решите прогуляться по каналам, то я к вашим услугам.

– Постойте, а как же… бокал вина? Ведь мы договорились… – растерянно пролепетала Ребекка.

– Я только что вспомнил об одном неотложном деле, – выдавив из себя вежливую улыбку, объяснил Лоренцо и скользнул по Джессике быстрым взглядом. – Простите, как-нибудь в другой раз…

– Пожалуй, я тоже пойду, – засобиралась Джессика через некоторое время после ухода Лоренцо.

– Как, разве ты не побудешь с нами? – разочарованно спросила Ребекка.

– Я что-то устала, – извиняющимся тоном объяснила Джессика. – Передай дедушке, что я обязательно загляну завтра. – Она поцеловала бабушку в щеку и, попрощавшись с Марией, вышла из комнаты.

– Может, хотя бы вы не откажетесь составить нам с Чарльзом компанию? – умоляющим тоном спросила Марию Ребекка.

– Я бы с радостью, но… у меня сегодня целый день неважное самочувствие. Вы и сами это, должно быть, заметили несколько часов назад. Поэтому вино мне не пойдет на пользу… Но я ведь никуда не собираюсь уезжать отсюда в ближайшее время, к тому же ко мне завтра приезжает муж, так что у нас еще будет время пообщаться, – заверила ее Мария.

Как только Ребекка отправилась к себе, Мария принялась собирать кофейные чашки, раздумывая над тем, как устроить встречу Лоренцо и Джессики, когда услышала мелодию знаменитой «Бесаме мучо», возвещавшую о том, что звонит Гарри.

– Да, милый. Жду с нетерпением… У меня есть для тебя хорошая новость. Нет, сейчас не скажу. Я хочу видеть твою радость и счастливый блеск твоих глаз… Да, новость просто прекрасна. Ты даже не представляешь, насколько прекрасна, – тихо добавила она.

12

Мария шла легкой походкой по узкой, залитой ярким солнечным светом улочке.

Поздравляю, вы станете мамой, без устали повторяла она про себя слова врача. Господи, просто не верится… Представляю, как обрадуется Гарри.

Мария взглянула на наручные часики.

Должно быть, он уже дома, подумала она. И хотя я оставила ему записку, чтобы не волновался и терпеливо ждал меня с хорошей новостью, все же следует немного поторопиться… Он ведь такой беспокойный. К тому же мне просто не терпится поделиться с ним этим счастьем. Она осторожно положила ладонь на живот. Кто бы мог подумать, что моя жизнь так переменится всего за месяц…

Марию переполняло какое-то восторженное, возвышенное и захватывающее дух чувство, которое, наверное, можно было сравнить только с полетом на облаке, подгоняемом порывами свежего ветра.

Это была не радость, даже не счастье… Это было необъяснимое чувство, которому она не могла придумать названия. Ей казалось, будто она шагает вовсе не по улочке, вымощенной булыжником, а по воздушным потокам, витающим над нею, по неземному пространству, залитому лучами волшебного света, преображающего каждый увиденный и встреченный ею на пути знакомый предмет в нечто особенное, удивительное, необычное и ранее незнакомое… Словно до каждого камня в окружающих ее зданиях кто-то невидимый дотронулся хрустальной волшебной палочкой, и они вмиг стали переливаться тихим, разноцветным мерцанием, сопровождаемым завораживающим мелодичным звоном…

– Здравствуйте, Мария, – услышала она вдруг чей-то знакомый голос.

Обернувшись, она увидела Джессику.

– У вас сегодня такой лучезарный взгляд, – заметила девушка, внимательно оглядывая ее. – Словно вы только что стали владелицей всех сокровищ мира.

– Так оно и есть, – рассмеялась Мария. – И спешу поделиться ими с одним человеком, – добавила она загадочным тоном.

– Не со мной, случайно? – шутливо поинтересовалась Джессика.

– Кто знает? Возможно, и с вами тоже, – медленно проговорила Мария, словно ей внезапно в голову пришла какая-то необычная мысль.

– Надеюсь, с моей бабушкой вы тоже поделитесь?

– Думаю, она у вас сама по себе уже сокровище, – улыбнулась Мария.

– Да, особенно в том, что касается некоторых ее изречений, – согласилась Джессика.

Мария понимающе кивнула.

– Знаете, это очень хорошо, что вы меня окликнули. Я как раз собиралась спросить сегодня ваш адрес у бабушки… Меня просили передать вам кое-что…

– Кто просил? – удивленно вскинула брови Джессика.

Мария немного помедлила.

– Лоренцо, – наконец ответила она.

– Не может быть, – радостно выдохнула Джессика. – Вы с ним виделись?

– Да, буквально несколько минут назад, – солгала Мария. – Он просил меня передать вам, что будет ждать вас сегодня в семь часов вечера в кафе… «Песня рассвета», – назвала Мария первое пришедшее ей в голову кафе, где они вчера столкнулись с Лоренцо.

– Странно, а почему же он сам мне этого не сказал? – заподозрила вдруг неладное Джессика.

Мария непринужденно пожала плечами.

– Ну, во-первых, после вчерашнего заявления синьоры Ребекки он был неуверен в своевременности этого предложения, а во-вторых… вы ведь не оставили ему ни своего адреса, ни телефона, – наугад сказала Мария.

– Правда, я совсем забыла, – спохватилась Джессика.

В точку, перевела дыхание Мария.

– Я ведь тогда ждала приезда Джима, вот и подумала, что это будет некрасиво с моей стороны… – объяснила девушка.

– Да, я понимаю.

Джессика вдруг пристально посмотрела Марии в глаза, затем окинула ее фигуру медленным взглядом.

– Знаете, мне кажется, что мы с вами уже где-то виделись… – неуверенно проговорила она.

И не один раз, отметила про себя Мария, вспомнив их встречи в мастерской масок и в театре.

– Вряд ли, – заметила она вслух. – Хотя, возможно, где-нибудь в музее или на одной из здешних улочек. Они такие тесные, что невольно приходится сталкиваться лицом к лицу с встречными прохожими.

– Может быть, и так, – согласилась Джессика все тем же неуверенным тоном. – В любом случае, я рада нашему знакомству.

– Я тоже. И моя радость была бы гораздо более полной, если бы вы согласились увидеться с Лоренцо. Он друг нашей семьи… И я знаю, что вы ему очень нравитесь…

Джессика смущенно отвела взгляд в сторону.

– Думаю, вы преувеличиваете.

– Нисколько. Он часто говорит о вас, вспоминает день вашего знакомства. И если бы не его стеснительный характер, сегодняшнее ваше свидание было бы уже далеко не первым…

– Возможно, я чересчур недоверчива… но я предпочла бы услышать все это от него самого, – осторожно проговорила Джессика.

– Уверена, что именно для этого он и пригласил вас вечером в кафе, – мягко улыбнулась Мария.

– Скажите, ведь вы его хорошо знаете? – уточнила Джессика.

– Да, мы ведь давние друзья, – тоном, не вызывающим сомнений в правдивости этого факта, проговорила Мария.

– Тогда вам должно быть известно, был ли он в кого-то влюблен до знакомства со мной… – Джессика устремила на Марию вопросительный взгляд.

Мария немного замялась.

– Рассказывать о личной жизни другого человека, как вы и сами, должно быть, понимаете, дело весьма непростое и довольно деликатное… Боюсь, я не справлюсь с такой задачей. Скажу лишь, что Лоренцо был женат, и у него есть очаровательная шестилетняя дочка – Луиджия. Жена бросила его вскоре после рождения ребенка и уехала в Милан со своим любовником-модельером. Это все, что я могу вам сказать… А остальное пусть расскажет сам Лоренцо.

Они немного помолчали.

– Хорошо, передайте ему, что я приду, – наконец сказала Джессика.

Мария улыбнулась в ответ.

– Это ни к чему. Просто приходите.

Попрощавшись с Джессикой, Мария завернула за угол и достала из сумочки мобильный.

– Лоренцо? Добрый день. Это Мария. Как поживаете?

– Хорошо, – едва слышно буркнул он.

– Думаю, ваши слова не совсем соответствуют действительности…

– Почему?

– Потому что слово «хорошо» не произносят таким печальным голосом.

– Вы позвонили для того, чтобы преподать мне урок оптимистической речи? – с усмешкой поинтересовался Лоренцо.

– Нет, я позвонила вам вовсе не для этого. Скажите, вы свободны сегодня вечером? Ведь насколько я понимаю, ваша лодка еще не готова продолжить свой путь по волнам венецианских каналов…

– Вы решили надо мной в очередной раз поиздеваться?! – вне себя воскликнул Лоренцо. – Вам доставляет удовольствие делать из меня идиота по вызову?

– Ну зачем же так гневно реагировать на простой вопрос? – невозмутимо проговорила Мария. – Я интересуюсь степенью вашей свободы вовсе не для себя. Дело в том, что я виделась сегодня с Джессикой, она приходила навестить свою бабушку…

– Что, у них снова проблемы с электричеством? – сразу же сменил тон Лоренцо.

– Нет, с электричеством у них все в порядке, по крайней мере, в настоящее время.

– А у Джессики, у нее тоже все в порядке? – осторожно поинтересовался он.

Мария лукаво улыбнулась.

– Думаю, у нее тоже дела обстоят неплохо… Но если вы желаете услышать это лично от нее, то она будет вас ждать сегодня в семь часов в «Песне рассвета»…

Лоренцо немного помедлил.

– Откуда вам это известно? – наконец удивленно спросил он. – Джессика сама вам сказала?

– Ну конечно же, она сама мне об этом сказала… Как же иначе я могла узнать о ее намерениях?

– Если ее намерения настолько точны и определенны, то почему она мне о них не сказала? Почему не позвонила мне? – подозрительным тоном поинтересовался Лоренцо.

– Ну, вероятно, потому что ей не известен номер вашего телефона, – прибегла Мария к уже проверенному аргументу.

На несколько секунд в трубке воцарилась тишина, и она начала уже было придумывать новые доводы в пользу своего посредничества, как вдруг услышала тихий голос Лоренцо:

– Признайтесь, вы все это выдумали… Выдумали из жалости ко мне.

– Зачем мне это нужно? – с искренним притворством удивилась Мария. – С чего вдруг я должна вас жалеть?

Лоренцо снова немного помолчал.

– А как же ее парень?

– Признаться, я не задавала ей подобного вопроса, но, думаю, что с ним покончено.

– Откуда такая уверенность?

Из подслушанного вовремя разговора, мысленно ответила Мария на его вопрос. Вслух же нерешительно проговорила:

– Не знаю. Просто мне так показалось… На интуитивном уровне, наверное…

– Это ведь то самое кафе, где мы с вами случайно встретились вчера…

– Да, но Джессике об этом знать не обязательно. Она считает вас другом нашей семьи, поэтому незачем посвящать ее в подробности сложившихся между нами отношений…

– Вашей семьи? – переспросил Лоренцо. – То есть вашей с Гарри? – уточнил он.

– Сейчас речь не о Гарри и не обо мне, – нетерпеливо проговорила Мария. – Я согласилась быть посредником в этих переговорах о свидании только потому, что испытываю к вам уважение… Несмотря на все недоразумения, – добавила она.

Лоренцо немного помедлил.

– Спасибо, – наконец сказал он, – передайте Джессике – я обязательно буду.

– Вы сами ей скажите это… своим появлением в кафе, – негромко ответила Мария.

Осторожно постучав в комнату Гарри, Мария, затаив дыхание, представляла себе их встречу, когда дверь широко распахнулась и крепкие руки, обвившись вокруг ее талии, мгновенно втянули ее внутрь. Не давая Марии опомниться, Гарри приник к ее губам одновременно нетерпеливым и нежным поцелуем. Обжигающий и пьянящий вначале, он постепенно становился все более медленным, чувственным, рассказывающим об их тоске в разлуке друг с другом, об их сомнениях, об их бесконечном ожидании, об их стремлении идти дальше по извилистому жизненному пути только вместе, только рядом, об их надеждах, что этот путь, несмотря ни на что, будет легким, солнечным и радостным…

Мария, словно во сне, чувствовала, как соскальзывает с ее плеч короткое платье, как ее пальцы медленно перебирают пуговицы его рубашки…

В следующий раз надень рубашку… – мелькнули в памяти Марии ее собственные слова… И он больше ни разу не надевал футболку…

Он запомнил, он сделал так, как я просила, как я хотела, с улыбкой подумала она.

И это была ее последняя мысль перед погружением в бескрайний омут его страсти… Она временами выбиралась из глубин этого омута, словно со дна глубокого, бескрайнего моря, только для того, чтобы сделать очередной вдох, на мгновение приоткрыть глаза, увидеть кружащуюся у нее перед глазами просторную комнату, старинные своды высокого потолка и залитые ярким солнечным светом окна; почувствовать на своей коже жар его губ, медленные ласки его ладоней, услышать его прерывистый вздох, тихий шепот его страсти – нежный, манящий, завораживающий, заставляющий одновременно испытывать и ледяной холод, и изнуряющий зной, и вновь упасть в эту невидимую бездну, погружаясь в нее стремительно и исступленно, до нового вдоха…

В такие минуты Мария чувствовала себя поднятой со дна моря скульптурой, которую воссоздавали заново, привнося в нее новые, волшебные очертания: неземную красоту – в ее облик, неповторимую грацию – в ее движения, бесконечный восторг – в ее ощущения, бескрайнюю любовь – в ее сердце, жгучую страсть – в ее душу… Ее воссоздавали его руки, его губы, отдавая ей частичку его тела, вдыхая в нее частичку его жизни, новой жизни, которая в ней уже существовала…

Положив голову на плечо Гарри, Мария рассматривала фигурку дожа из муранского стекла, стоявшую на комоде.

– Купил в сувенирной лавке, по дороге из аэропорта, – объяснил Гарри. – В память о нашем танце в баре… – тихо добавил он, склонившись к ее губам.

– Гарри, пожалуйста… Мы рискуем провести в этой комнате все лето, – с шутливой строгостью проговорила Мария.

– Разве это не прекрасно? Ведь многие мечтают именно так провести свой отпуск…

Мария немного отстранилась.

– Помнишь, я говорила тебе по телефону, что у меня есть для тебя прекрасная новость? – с улыбкой спросила она.

– Когда я вижу тебя, я теряю память, – прошептал Гарри, вновь придвигаясь к ней.

– Эта новость стоит того, чтобы ты ее отыскал, – таинственным тоном проговорила Мария.

Гарри внимательно заглянул ей в глаза.

– Правда? Ну тогда это должна быть просто потрясающая новость… Нечто из мира волшебных грез.

– Так оно и есть, – тихо подтвердила она.

Гарри выжидающе замер. И в это мгновение раздался стук в дверь. Гарри удивленно обернулся.

– Кто это может быть?

Мария устало вздохнула.

– Думаю, синьора Ребекка… Это наши соседи сверху – супружеская пара, Ребекка и Чарльз Мейнор, – объяснила она недоумевающему Гарри.

– Что ей нужно? – поинтересовался он.

– Пока не знаю. Но если дело снова в электричестве, то кроме как наваждением это не назовешь…

– У них тоже погас свет?

– Да, но на этот раз очень удачно…

– Что ты имеешь в виду?

Стук настойчиво повторился.

– Я потом тебе объясню, – поспешно проговорила Мария, надевая длинный махровый халат.

Она приблизилась к двери.

– Синьора Ребекка? – негромко спросила она.

– Да, это я, – послышался из-за двери женский голос. – Простите за беспокойство, но мне снова нужна ваша помощь.

Мария приоткрыла дверь, выглянув в коридор.

– Как вы догадались, что это я? – поинтересовалась пожилая женщина.

– По особой тональности вашего стука, – пошутила Мария.

Ребекка звонко рассмеялась.

– Мэри, вы очаровательны. Мне, право, неловко пользоваться вашей добротой, но у нас вновь бытовая проблема… Прямо напасть какая-то, – посетовала Ребекка.

– Снова отключился свет? – напряженно поинтересовалась Мария.

– Нет, на этот раз что-то случилось с замком… Он не желает закрываться. А мы собирались вечером пойти к Джессике… Не могли бы вы вновь позвонить своему знакомому? Чарльз куда-то задевал его номер, он такой рассеянный…

Только не это, ужаснулась про себя Мария. Только не сегодняшним вечером…

– Я бы с радостью, – с вежливой улыбкой ответила она, – но вынужденные выходные синьора Лоренцо закончились, и он сегодня вновь бороздит на своей лодке зеленые волны каналов…

– Боже мой, как жаль, – упавшим голосом проговорила Ребекка. – Что же делать? Наверное, придется оставить здесь Чарльза, он навестит Джессику в другой раз, – тут же ответила она на свой вопрос.

– Может, вам стоит позвонить своей внучке, чтобы узнать о ее планах на вечер? – осторожно спросила Мария.

– Я пыталась, но у нее почему-то отключен телефон…

Выбирает наряд на свидание, мысленно прокомментировала Мария, вслух же предложила:

– Тогда вам лучше отложить свой визит… ну, скажем, до завтра.

– Нет, ну что вы. Джессика вчера так поспешно ушла и больше ни разу не позвонила, я очень беспокоюсь. Мне нужно увидеть ее непременно сегодня.

Черт, вот наваждение, с досадой подумала Мария.

– Знаете, я собиралась сейчас пойти в магазин… И заодно могла бы спросить у продавца, к кому здесь следует обращаться с подобной проблемой, – предложила Мария выход из сложившейся ситуации.

– Я была бы вам очень благодарна, – искренне проговорила Ребекка. – Давайте, я продиктую вам номер своего мобильного…

Женщины обменялись телефонами, и Мария закрыла дверь.

– Что здесь происходит? – поинтересовался Гарри, подходя к ней. – Ты что, опять звонила Лоренцо?

Мария приложила ладонь к его губам.

– Сначала я расскажу тебе о своей новости, подтверждение которой получила сегодня днем, а уж потом о свидании Лоренцо с Джессикой…

Мария немного помедлила.

– У нас будет ребенок, – наконец тихо проговорила она, внимательно глядя Гарри в глаза.

Несколько секунд они оба стояли неподвижно, и вдруг Гарри, подхватив Марию на руки, закружил ее по комнате.

– Я стану отцом! Это волшебство! Я счастлив! – восторженно восклицал он, радостно хохоча. – Почему ты мне сразу не сказала? – с мягким упреком спросил он, когда, наконец, осторожно поставил Марию на пол. – Еще вчера, по телефону?

Мария улыбнулась.

– Ну разве смог бы телефон передать мне твое ликование… А самое главное, разве смог бы он закружить меня вот так в счастливом вихре?

Гарри бережно обнял Марию, прижимая ее к себе.

– Верно, технике это не по силам, – тихо проговорил он.

Гарри быстро писал на квадратном листке бумаги ровные короткие строчки. На секунду поднимая глаза от листка, он задумчиво вертел в пальцах черную авторучку, затем снова принимался писать.

– Вообще-то я плохо себе представляю, какие запчасти могут потребоваться для ремонта дверного замка… Да и могут ли понадобиться вообще, – оторвавшись вновь от своего занятия, обратился он к Марии.

– Это неважно, – отмахнулась она. – Ведь главное – не содержание данной записки, а те события, которые последуют за ее передачей синьоре Ребекке…

– Никак не могу понять, зачем тебе понадобилась эта затея?

– Боже мой, Гарри, эта затея, выражаясь языком Линды, «проста, как апельсин», и стара, как само мироздание… Неужели ты никогда не видел водевилей?

– Видел, конечно… Только какое отношение они имеют ко всей этой истории?

– Самое непосредственное, – убежденно заявила Мария. – Мы вынудим бдительную старушку сидеть дома в ожидании своего благоверного и тем самым выручим счастливых влюбленных, подарив им тайное свидание в спокойной и романтичной обстановке…

Гарри с сомнением взглянул на Марию.

– А как же бедный старик? Тебе его не жалко? Ведь ему придется добираться на другой конец незнакомого города за какими-то выдуманными гайками.

– Ничего, эта прогулка пойдет ему только на пользу, – уверенно проговорила Мария. – Хоть на несколько часов вырвется из-под недремлющего ока своей благоверной. Может быть, это придаст ему уверенности в себе.

– Я не совсем понял, ты что, знакома с этой девушкой? – с любопытством поинтересовался Гарри.

– Нет, не то чтобы знакома… – Мария замялась, осторожно взглянув на него. – Ну хорошо, я тебе все расскажу. Но только кратко, – наконец решилась она. – Помнишь наш поцелуй в «Мелодии волн»?

– Такое забыть невозможно, – тихо проговорил Гарри, поднимаясь со стула и приближаясь к ней.

– Так вот, кроме желания спасти тебя от пагубного воздействия табачного дыма, мною еще двигала и ревность… Понимаешь, я тогда заметила в проплывающей мимо лодке Лоренцо симпатичную девушку в коротких шортах. Ту, которую мы затем встретили в мастерской масок.

– Ага, вот почему ты тогда сказала, что ей нужна маска Коломбины! – догадался Гарри.

– Верно. И именно ее я увидела вчера здесь, в качестве внучки Ребекки. Теперь ты понимаешь?

– Теперь, кажется, да, – медленно протянул Гарри. – Значит, тем незабываемым поцелуем я обязан этой девушке…

– Но-но, – предостерегающе погрозила пальцем Мария. – Тем незабываемым поцелуем ты обязан только моей любви, тогда еще скрытой глубоко в душе.

Гарри обнял ее и нежно поцеловал в щеку.

– Конечно, радость моя.

– Список готов? – ответив на его поцелуй, поинтересовалась Мария.

– Готов. Кто его передаст адресату?

– Конечно же я. Ведь по замыслу авторов, то есть нас с тобой, он должен быть написан неким продавцом из магазина бытовых мелочей, который, само собой, не мог оставить свое рабочее место, чтобы принести его синьоре Ребекке.

Гарри улыбнулся и, приподняв ее подбородок, внимательно заглянул ей в глаза.

– В этом вся ты, – нежно прошептал он. – Неожиданная и прекрасная.

Мария постучала в комнату Мейноров, и на пороге появилась Ребекка.

– Ах, это вы, Мэри? – прочувственно проговорила она. – Надеюсь, вам удалось что-либо узнать?

– Да, кое-что… – извиняющимся тоном ответила Мария, протягивая ей сложенный вдвое листок бумаги. – Это всего лишь список тех деталей, которые понадобятся для ремонта замка, – объяснила она. – Его составил по моей просьбе продавец одного из местных магазинчиков… Я понимаю, что это не так уж много, но все-таки кое-что…

– Ну что вы, дорогая, вы нас так выручаете… Уже во второй раз. Не знаю, как вас благодарить.

– Пустяки, – отмахнулась Мария. – Вот здесь, с обратной стороны указан адрес магазина, где можно все это купить. Далековато, конечно, но зато потом тот самый продавец… либо, если он не сможет прийти, то синьор Лоренцо, без особых проблем починят ваш замок…

– Я сейчас же отправлюсь туда, – заверила ее Ребекка.

– Нет, этой покупкой должен заняться синьор Чарльз, – решительно возразила Мария. – Продавец сказал, что только мужчина сможет разобраться в этих названиях.

– Вы так думаете? – спросила Ребекка, с сомнением глядя на своего мужа.

– Ну конечно. Я всегда доверяю подобные мероприятия моему Гарри, и, как правило, все проходит идеально.

Ребекка сокрушенно покачала головой.

– Вы просто не знаете моего Чарли. Он обязательно что-нибудь напутает.

– Не беспокойтесь, все будет в порядке, – с улыбкой заверила ее Мария. – Это не займет много времени, здесь, рядом с адресом нарисована подробная схема маршрута. Так что синьор Чарльз совсем скоро будет дома.

Мария и Гарри уже долгое время шли по лабиринту пересекающихся улочек, затененных проходов между домами, узких переулков, маленьких площадей и двориков, не уточняя ни направления своей импровизированной прогулки, ни конечной ее цели. Мария уже успела привыкнуть к этому городу, к его неспешно-плавному, как течение бесчисленных каналов, ритму, к его патриархальному облику с отсутствием какого бы то ни было намека на высотные здания, к его ажурной веренице окон, покрывающих по вечерам мягкой позолотой гладь Большого канала… Она не спрашивала Гарри, как долго еще они здесь пробудут, и старалась не думать о том, куда направятся после окончания отдыха. Мария просто не признавалась себе в неоспоримом и с каждым днем становившемся все более очевидном факте – ей хотелось бы здесь оставаться как можно дольше… ей хотелось бы жить здесь всегда.

Гарри внимательно разглядывал попадавшиеся им на пути здания, изредка бросая осторожный взгляд на счастливую улыбку Марии.

– Знаешь, я тут подумал… мой отпуск скоро завершится… Почему бы мне не открыть в Венеции филиал фирмы? – наконец спросил он. – Здесь много различных кафе и кондитерских магазинов, но ни в одном из них я не встречал той продукции, выпуском которой занимаюсь уже много лет… Думаю, плитки шоколада с видами Венеции будут пользоваться спросом не только у туристов, но и у местных жителей. К тому же у нас появится уважительная причина остаться в этом городе… – осторожно добавил он.

Не успел Гарри произнести последнее слово, как Мария радостно бросилась ему на шею.

– Милый, ты просто волшебник! Ты угадал мое самое заветное желание. Я не решалась тебе в этом признаться, но мне очень не хотелось покидать Венецию. Я полюбила этот город, город, в котором полюбила тебя…

Гарри приподнял ее и на несколько секунд приник к ее губам легким поцелуем.

– Конечно же, я волшебник, – прошептал он. – Я теперь все могу… Ради тебя и ради него… – Он медленно положил ладонь на ее живот. – И, как и положено волшебнику, я исполню любое ваше желание.

– Признайся, идея насчет открытия филиала в Венеции пришла тебе в голову именно сейчас, во время прогулки по потаенным уголкам этого города, – с улыбкой проговорила Мария.

Гарри улыбнулся в ответ.

– Ты тоже умеешь отгадывать мои мысли…

– Значит, я все-таки не напрасно решила предпринять этот шаг.

– Какой шаг? – удивленно вскинул брови Гарри. – Да, кстати, я так и не спросил, куда мы направляемся.

– Мы уже пришли, – объявила Мария, показывая в глубь маленького дворика, окруженного четырехэтажными домами. – Здесь живет Луиджия со своим отцом… Понимаешь, я считаю, что нужно объяснить ей сложившуюся ситуацию, чтобы она не надеялась на наш с Лоренцо союз понапрасну. Ведь эта девочка ко мне очень привязалась… Ты, должно быть, и сам это заметил тогда, в день своего приезда.

– Да, ее желание выставить меня за дверь было очевидным, – добродушно усмехнулся Гарри.

– Ее сразу после рождения бросила мать, и я не хочу, чтобы она вновь страдала… Не хочу, чтобы держала на меня обиду, – объяснила Мария.

Гарри понимающе кивнул.

– Ты права. Луиджия – смышленая девочка. Думаю, она все поймет… Я подожду тебя здесь.

Дверь Марии, как она и ожидала, открыла Ортензия. Был выходной день, и та, видимо, занималась своими дополнительно оплачиваемыми обязанностями по уборке квартиры. На пожилой женщине был старомодный спортивный костюм серого цвета и вышитые темно-вишневыми узорами бесшумные тапочки. В руках она держала флакон с чистящим средством для стекол и ярко-желтую салфетку. Окинув Марию ничего не выражающим взглядом, она впустила ее в дом.

– Мне нужно поговорить с Луиджией, – сказала Мария. – Это не займет много времени. Я только кое-что ей объясню.

Ортензия молча скрылась в глубине коридора и через несколько минут вернулась в сопровождении Луиджии.

Девочка устремила на Марию вопросительный взгляд. Мария опустилась перед нею на корточки.

– Здравствуй, дорогая, – тихо проговорила она. – Я пришла сказать тебе, что… как бы ни сложились наши отношения с твоим папой, ты все равно останешься моим лучшим другом… – Мария немного замялась. – Понимаешь, я больше не смогу вот так запросто приходить к вам в гости, но мы все равно будем видеться…

– Ты вышла замуж за Гарри? – перебила ее Луиджия.

Мария подняла на нее оторопелый взгляд.

– Откуда ты знаешь?

Луиджия пожала плечами.

– Ты ведь сама говорила, что он твой давний друг.

Мария улыбнулась.

– Так ты запомнила? Значит, ты на меня не сердишься? – с надеждой спросила она.

Луиджия обняла ее за шею.

– Ты ведь мне все объяснила… – рассудительно проговорила она. – И вообще, ты мне понравилась прямо тогда на пристани, помнишь?

– Ну конечно, помню. Ты мне тоже очень понравилась. Надеюсь, моя дочка будет такой же веселой, смышленой и доброй девочкой.

Луиджия радостно захлопала в ладоши.

– У тебя скоро родится дочка? Вот здорово!

– Ну, вообще-то, еще не очень скоро, – рассмеявшись, проговорила Мария.

– Ничего, я подожду, – пообещала Луиджия. – Ты мне разрешишь катать ее в коляске?

– Конечно, ведь ты будешь для нее старшей сестренкой, – убежденно заметила Мария.

– Франческа просто умрет от зависти! – восторженно воскликнула Луиджия, подпрыгивая на месте. – А ты не знаешь, куда сегодня пошел папа? – вдруг спросила она, замерев на месте и с любопытством глядя Марии в глаза.

Мария смутилась.

– Ну, наверное, у него есть какие-то дела… Думаю, он сам потом тебе обо всем расскажет. А мне уже пора идти…

– Тебя ждет Гарри? – живо поинтересовалась Луиджия.

Мария рассмеялась, укоризненно покачивая головой.

– И ничего-то не скроешь от этой любопытной попрыгуньи, – шутливо проговорила она. – Да, меня ждет Гарри, и у нас есть неотложное дело, так что нужно поторопиться… Возможно, скоро мы переедем в другую квартиру, и тогда ты сможешь приходить к нам в гости. – Мария поцеловала Луиджию в щеку и, попрощавшись с Ортензией, за все время не проронившей ни слова, спустилась во двор.

– Все в порядке? – с беспокойством поинтересовался Гарри.

Мария улыбнулась в ответ.

– Да, как нельзя лучше. Ты был прав, Луиджия очень смышленая девочка… Мы договорились, что она будет катать в коляске нашу дочку и станет ей старшей сестренкой.

– Дочку? – удивленно переспросил Гарри, окидывая Марию любопытным взглядом. – Откуда ты знаешь, что у нас родится дочка?

Мария немного помедлила.

– Трудно объяснить… но я в этом уверена.

– Ну, значит, так оно и будет, – тихо проговорил Гарри, обнимая Марию за плечи.

Она бросила на него веселый взгляд.

– А теперь нам нужно заглянуть в «Песню рассвета», чтобы убедиться в благополучном развитии сюжета… Ты так не считаешь?

– Да, но… тебе не кажется, что мы помешаем? – неуверенно спросил Гарри.

– Ничуть. Ведь именно мы приложили немалые усилия к тому, чтобы это свидание состоялось. Один список всевозможных гаек и шпунтиков чего стоил, – напомнила ему Мария. – К тому же мне просто необходимо знать, что у Лоренцо все в порядке… чтобы избавиться, наконец, от чувства вины, – завершила она, серьезно глядя Гарри в глаза.

– Ну хорошо, – сдался он, – давай заглянем, но только незаметно, одним глазком…

– Так ведь в этом и заключается смысл нашей затеи. Мы незаметно организовали эту встречу, незаметно устранили всякого рода препятствия, которые могли бы ей помешать, а теперь, так же незаметно, узнаем результат…

Мария и Гарри расположились за самым дальним столиком кафе, который стоял возле широкой старинной колонны. Они заказали шоколадный десерт и два бокала виноградного сока, и теперь, в ожидании заказа, украдкой поглядывали в сторону увитой диким виноградом террасы.

Справа от них, недалеко от входа, сидели Лоренцо с Джессикой, и Гарри, дабы остаться неузнанным, пришлось полностью сосредоточить свой взгляд на лице Марии, и так, не поворачивая головы, пересечь террасу и зал кафе. Мария, держа его за руку, старалась скорректировать его движения так, чтобы он не врезался в один из попавшихся им на пути столиков. Спрятавшись, наконец, за колонной, они обменялись заговорщицким взглядом, еле сдерживая смех.

– Пару раз мне казалось, что я непременно опрокину на кого-нибудь дымящийся кофе, – признался Гарри, когда официант скрылся в глубине зала.

– Или клубничное мороженое, – добавила Мария. – Что, конечно, не так горячо, но не менее губительно для одежды…

– Вот уж, в самом деле, водевильная ситуация, – улыбнулся Гарри, покачивая головой. – Никогда не думал, что окажусь ее непосредственным участником…

– Но ведь нами движет не просто праздное любопытство, а желание помочь двум симпатизирующим друг другу людям перевести их отношения в романтическую стадию.

– И все-таки я не понимаю, чем им поможет наше присутствие?

– А вдруг снова понадобится наше вмешательство в устранение очередного препятствия… – предположила Мария.

– В лице синьоры Ребекки? – уточнил Гарри. – Так ведь она сейчас дома, охраняет арендованное имущество. – Он взглянул на наручные часы. – Сомневаюсь, что ее супруг успел вернуться… В лучшем случае, только совершить несколько попыток безуспешных поисков несуществующего магазина.

Официант расставил на столике тарелки с ароматным десертом и бокалы, наполненные соком.

– Благодарю вас, – послала ему милую улыбку Мария и без промедления приступила к дегустации.

– Как раз появления Ребекки я опасаюсь меньше всего, – обратилась она к Гарри. – А вот заплутавший в незнакомом городе Чарльз вполне может здесь объявиться…

Гарри пожал плечами.

– И что с того? Ведь он может просто не заметить свою внучку за виноградными лозами террасы… К тому же, судя по твоим словам, он весьма лояльный человек и не представляет особой опасности.

Мария отрицательно покачала головой.

– Сам по себе – возможно. Но мы ведь не знаем, какие указания он получил от своей жены.

Некоторое время они наблюдали за беседой Лоренцо и Джессики, отмечая их заинтересованность высказываниями друг друга, а также оживленную жестикуляцию и счастливые улыбки.

Наконец Мария многозначительно посмотрела на Гарри.

– Вот видишь, моя уловка не была напрасной…

И вдруг, бросив короткий взгляд на улицу, она схватила Гарри за руку.

– Зря мы о нем сейчас вспоминали, – с досадой прошептала она.

– О ком? – растерянно спросил Гарри, медленно опуская ложку с десертом.

– О Чарльзе, конечно, – нетерпеливо проговорила Мария, устремив напряженный взгляд на улицу.

Гарри проследил за ее взглядом, но, не заметив ничего подозрительного, удивленно вскинул брови.

– Что ты там увидела?

– Не что, а кого, – поправила его Мария. – Видишь вон того худенького старичка в темно-синей футболке… да нет же, смотри на противоположную сторону улицы. Теперь видишь?

Гарри утвердительно кивнул.

– Так вот, это и есть синьор Чарльз.

Гарри не удержался от короткого смешка.

– Ну и ну, кажется, водевиль потихоньку превращается в комедию… – прокомментировал он.

– Не вижу ничего смешного, – оборвала его Мария. – Ты ведь не хочешь, чтобы все наши старания пошли прахом?

– Конечно нет. Но… что мы можем предпринять?

– Идем, – решительно скомандовала Мария, увлекая его за собой.

– Что ты задумала? – нерешительно спросил Гарри, пытаясь ее удержать.

– Довести начатое до логического завершения, – объяснила Мария. – Мы должны отвлечь его внимание.

– Как? Что мы ему скажем?

– Прибегнем к импровизации. Положись на меня.

– Ты забываешь, что нам нужно проделать обратный путь через террасу, – напомнил он.

Мария села обратно на стул, о чем-то размышляя.

– Ничего, ведь в одну сторону мы сумели пробраться, значит, сумеем и в другую, – убежденно заявила она.

И они вновь двинулись через зал кафе уже проверенным способом. Выйдя, они направились к Чарльзу, который медленно шел по улице, с любопытством оглядываясь вокруг. Он как раз повернул голову в сторону террасы кафе, когда Мария, сделав радостно-удивленное лицо, словно при неожиданной встрече с давним знакомым, помахала рукой, привлекая его внимание.

– Синьор Чарльз! – приветственно воскликнула она, приближаясь к нему. – Не ожидала встретить вас здесь… Наверное, решили прогуляться после удачной покупки? – Она кивнула в сторону нагрудного кармана его футболки, откуда виднелся краешек составленного Гарри списка.

Чарльз улыбнулся в ответ, удрученно покачивая головой.

– К сожалению, мне так и не удалось отыскать тот магазин, – виновато проговорил он. – Ребекка была права, ей самой нужно было отправиться за покупкой. Тогда все было бы в порядке…

– Ну что вы, не огорчайтесь, – попыталась приободрить его Мария. – Возможно, продавец по рассеянности неверно указал адрес… Познакомьтесь, это мой муж, – спохватилась она. – Гарри Карсон, он прилетел сегодня из Бостона. А это Чарльз Мейнор – наш новый сосед с верхнего этажа. – Мария повернулась к Гарри, незаметно подмигнув ему.

Мужчины обменялись рукопожатием, во время которого Гарри не сводил изумленно-вопросительного взгляда с Марии.

– Это ничего, что вам не удалось купить недостающие детали для замка, – обратилась она вновь к Чарльзу. – Думаю, мой Гарри сможет вам помочь, – уверенно заявила она. – Он у меня мастер на все руки. Кстати, он собирается открывать в Венеции филиал своей фирмы, занимающейся изготовлением плиточного шоколада с изображениями городских достопримечательностей…

– В самом деле? – оживился Чарльз. – Это было бы замечательно. В этом городе просто потрясающие памятники старины. Я решил возвращаться домой пешком… чтобы немного прогуляться перед сном, – замявшись, объяснил он.

А еще больше для того, чтобы оттянуть момент объяснения с супругой, добавила про себя Мария. Вслух же одобрила его решение:

– И правильно сделали. Гулять по этим улочкам – одно удовольствие.

– Это верно… Только я, кажется, заблудился… – смущенно заметил Чарльз.

А вот это – просто подарок судьбы, радостно подумала Мария, бросив быстрый взгляд в сторону террасы, где Лоренцо и Джессика увлеченно беседовали, не замечая никого и ничего вокруг. Мария заметила, как Лоренцо что-то прошептал, склонившись к уху Джессики, и та, утвердительно кивнув, послала ему счастливую улыбку.

– Теперь, когда мы так удачно с вами встретились, вам нет нужды беспокоиться об этом, – успокоила она Чарльза. – Мы тоже собирались завершить нашу прогулку и вернуться домой. Так что доставим вас к синьоре Ребекке в целости и сохранности, – с улыбкой пообещала Мария.

– Что ты творишь? – рассерженно прошептал Гарри, когда они двинулись в обратный путь по узкой улочке впереди Чарльза. – Ты что, хочешь сделать меня посмешищем? Я абсолютно не разбираюсь в замках…

– Это было раньше, – беззаботно ответила Мария, взяв его под руку.

– Что значит «раньше»? – продолжал шептать Гарри, бросая через плечо короткие взгляды на Чарльза. – Я никогда не занимался ремонтом замков. Я не имею представления, как это делается… Я просто не смогу.

Мария бросила на него лукавый и одновременно умоляющий взгляд.

– А ради меня? – тихо спросила она. – Неужели мой восторг, моя гордость за тебя не подскажут тебе правильного решения? И неужели мой долгий поцелуй в благодарность за это не послужит достаточной платой? – Она послала Гарри обворожительную улыбку, крепко прижавшись к нему.

Гарри в ответ обнял ее за талию.

– Ради этого я не только отремонтирую, но и взломаю любой замок на свете, – горячо прошептал он. – Но плата, все же, должна быть немного повыше, – добавил он, бросив на нее многозначительный взгляд.

Мария задумалась, устремив взгляд на проплывающие над ними облака.

– Хорошо, – согласилась она наконец. – Но какой будет эта плата, ты узнаешь потом, – лукавым тоном добавила она.

Ребекка подала Марии бокал фруктово-молочного коктейля и осторожно опустилась рядом на стул, с благоговением наблюдая за действиями Гарри, который, внимательно осмотрев дверной замок, теперь осторожно пытался что-то исправить с помощью маленькой отвертки.

– Какая удача, что вы встретили Чарли на улице, – проговорила она, не отрывая взгляда от медленно вращающейся отвертки. – Иначе он просто не смог бы вернуться обратно, а я сошла бы с ума от беспокойства… – Ребекка сокрушенно покачала головой.

– Ну что вы, Венеция такой же современный город, как Детройт… или любой другой, – с улыбкой возразила Мария. – Здесь ведь есть указатели. К тому же синьор Чарльз мог бы спросить дорогу у прохожих.

Ребекка безнадежно махнула рукой.

– Ему бы никогда не пришло это в голову, можете мне поверить, – уверенно заявила она. – А если бы даже и пришло, он моментально бы забыл все, что ему объяснили минуту назад… Вообразите себе, Чарли иногда забывает даже номер собственного дома, – возмущенным тоном завершила она.

Мария едва сдержала смех, делая вид, будто отпивает коктейль.

– Наверное, номер слишком длинный, – наконец заметила она.

– Вовсе нет, это просто память у Чарли слишком короткая, – возразила Ребекка, выразительно глядя на своего мужа, который за время их диалога не проронил ни единого слова и, сидя на стуле, словно натянутая струна, старательно прятал взгляд от своей благоверной.

– Как бы там ни было, все обошлось благополучно, – примирительным тоном проговорила Мария.

Обойдется… если Гарри удастся исправить поломку, мысленно поправила она себя.

– Да, но меня беспокоит Джессика, – нервно заерзав на стуле, заметила Ребекка. – Мне так и не удалось увидеться с нею сегодня, а на телефонные звонки она по-прежнему не отвечает…

– Боже мой, какая же я рассеянная, – спохватилась Мария, проведя ладонью по лбу. – Я ведь сама буквально несколько часов назад предложила Лоренцо пригласить ее в театр… Понимаете, он собрался пойти туда со своей… – Мария замялась, пытаясь придумать подходящий персонаж.

– Дочкой, – живо подсказал Гарри, обернувшись к ней.

– Верно, – обрадовалась Мария. – С дочкой, но она пошла на день рождения к своей подруге и, как это обычно бывает с детьми, заигралась… и не захотела оттуда уходить. А поскольку лишний билет был всего один и мы с Гарри не могли составить Лоренцо компанию, я посоветовала ему пригласить вашу внучку… Чтобы ей не было скучно, – объяснила она.

Ребекка удивленно вскинула брови.

– А как же вам удалось ее найти? – поинтересовалась она.

Мария нервно повертела в пальцах бокал с коктейлем.

– Я заметила ее одиноко сидящей в кафе… и подумала, что Лоренцо встретился очень кстати…

– У нас сегодня целый день совершенно случайные и при этом очень удачные встречи, – с улыбкой поддержал ее Гарри. – Даже мы с Марией встретились на улице абсолютно случайно… Я ведь собирался прилететь только завтра, но вот по стечению обстоятельств… – Гарри сделал выразительную паузу.

– И что же, Джессика согласилась пойти на спектакль с незнакомым мужчиной? – растерянно спросила Ребекка.

– Конечно, ведь пьеса того стоит, – уверенно заявила Мария. – К тому же Лоренцо не такой уж для нас всех и незнакомый… – многозначительно добавила она.

– Да, но все это как-то неожиданно… – заметила Ребекка. – А что за спектакль они смотрят сейчас? – с любопытством поинтересовалась она.

– «Брак по конкурсу», – без промедления ответила Мария.

Ребекка обвела комнату задумчивым взглядом.

– Вы правы, название интригующее, – с удовлетворением заметила она. – Я бы тоже согласилась посмотреть этот спектакль с мужчиной, у которого бы нашелся лишний билетик…

Услышав эти слова, Чарльз впервые за время беседы поднял глаза на супругу.

– Дорогая, ты же не любишь театр… – удивленно проговорил он.

Ребекка сделала беззаботный жест.

– Да что ты знаешь о моих вкусах… – неопределенным тоном бросила она.

В это время Гарри отложил отвертку в сторону и, поднявшись, торжественно объявил:

– Прошу внимания, сейчас будет произведено пробное запирание и отпирание подвергшегося ремонтным мероприятиям замка… Людям с неустойчивой психикой просьба временно отвести свои взгляды на умиротворяющую гладь канала.

С этими словами Гарри вышел в коридор, закрыв за собой дверь, и через несколько секунд послышалось два глухих щелчка, сообщающих присутствующим о том, что замок запереть все-таки удалось.

У нас здесь будет комедия ничуть не хуже театральной, если выяснится, что открыть его Гарри уже не сможет, подумала Мария, напряженно глядя на дверь.

Но повторившийся в ту же секунду звук двух щелчков заставил ее облегченно вздохнуть.

– Ваш муж и вправду мастер на все руки, – восхищенно заявила Ребекка, всплеснув руками. – Встречу с вами Чарльзу послал сам бог.

Бог любви, мысленно добавила Мария.

– Право, я даже не могу придумать, как нам вас отблагодарить, – заискивающе проговорила Ребекка, приближаясь к Гарри. – Возможно, некоторая сумма денег все же…

– Нет-нет, ни в коем случае, – решительно перебил ее Гарри, послав Марии выразительный взгляд. – Меня ждет куда более крупное вознаграждение… – с улыбкой проговорил он. – Когда я увижу, что вы наконец-то можете свободно выйти из комнаты вместе с синьором Чарльзом, – спохватившись, добавил он.

Эпилог

Мария старательно упаковывала большую плитку шоколада с изображением крылатого льва. Завернув шоколад в золотистую фольгу с пересекающей ее по диагонали ярко-розовой надписью «Кружево грез», выполненной изящными буквами в виде орнамента палладиевых окон, она прикрепила посередине вырезанную заранее из черной фольги львиную голову с пышной гривой.

– Ты уже успела упаковать мосты и гондолы? – удивленно спросил появившийся в дверях Гарри, показывая на две высокие стопки шоколадных плиток, стоявших чуть поодаль. – Тебе вредно проявлять такое рвение к производственным достижениям, – с мягкой иронией проговорил он, заботливо поправляя теплый клетчатый плед, которым были укрыты ее плечи.

– Наоборот, наша малышка с самых первых мгновений своей жизни приобщается к красоте, как в эстетическом, так и в гастрономическом смысле… Разве это плохо?

– Это прекрасно, – согласился Гарри, нежно целуя Марию в щеку. – Но на сегодня с вас обеих этого приобщения достаточно. – Он осторожно приложил ухо к ее заметно округлившемуся животу. – Не шалила? – шепотом поинтересовался он.

– Немножко, – тоже шепотом ответила Мария.

– Думаю, вам необходимо подышать свежим воздухом, – с улыбкой проговорил Гарри и бросил на Марию таинственный взгляд.

– Вывеска? – догадалась она. – У нашего магазина наконец-то появилась вывеска? Ее уже прикрепили? – нетерпеливо хлопая в ладоши, спрашивала она.

Гарри рассмеялся.

– Да, несколько минут назад. Теперь все будут знать, что шоколадное кружево грез прядут в Венеции Гарри и Мария Карсон. – Он взял в руки ее ладонь, любуясь блеском двух обручальных колец.

– Просто не верится, что я ношу теперь твою фамилию… – тихо проговорила Мария, прижавшись щекой к небритой щеке Гарри.

– Теперь, как только засомневаешься, сразу смотри на вывеску, – услышали они веселый голос Джессики. – Надпись выполнена на славу.

– Видно, наверное, даже из аэропорта, – добавил Лоренцо.

Пока мужчины обменивались приветственным рукопожатием, Мария и Джессика, сердечно обнявшись, принялись делиться новостями.

– Ну как, уговорила Лоренцо заняться ремонтом квартиры? – поинтересовалась Мария, бросая на того осторожный взгляд.

– Кажется, наконец удалось, – со счастливой улыбкой сообщила Джессика. – И, кстати, не без твоей помощи… Вернее, помощи твоего Дэвида, – уточнила она. – Что, впрочем, для меня одно и то же… Понимаешь, они сегодня с Луиджией целый день просто стояли на ушах: игры в индейцев, пиратов, космическую полицию… и это, не считая спуска в ванну огромной флотилии. Я им не препятствовала, ведь завтра Дэвид возвращается в Бостон и они долго не увидятся… Так вот, во время очередного набега на деревню бледнолицых они выпустили в и без того обветшалые обои не менее двадцати стрел… Таким образом, Лоренцо пришел к очевидному выводу, что ремонта ему не избежать, – торжествующим тоном завершила Джессика.

– Я рада за тебя… за вас обоих, – с улыбкой проговорила Мария, – Но Дэвиду я все-таки задам… – уже серьезно пообещала она.

– Ну что ты, его благодарить надо, – горячо вступилась за него Джессика. – Ведь если бы ни его приезд…

– О чем это вы тут секретничаете? – подозрительным тоном поинтересовался Лоренцо, обрывая защитительную речь своей жены.

– О том, чего вам с Гарри знать не положено, – безапелляционным тоном проговорила Мария.

– И правильно, – весело согласился Гарри. – К чему нам женские секреты? Пойдемте лучше посмотрим на вывеску. Мария, кстати, ее еще не видела…

Они вчетвером вышли из магазина и остановились напротив его сверкающей зеркальным блеском витрины, в которой на маленьких полочках был разложен красиво упакованный шоколад. Дружно подняв головы вверх, они молча залюбовались широкой вертикальной вывеской, точь-в-точь повторявшей завернутую Марией в золотистую фольгу шоколадку. «Кондитерская Гарри и Марии Карсон. Кружево грез», – гласила ажурная надпись из ярко-розовых букв, светившихся неоновым светом.

– Ничего бы этого не было, если бы не Венеция, – тихо проговорил Гарри, нежно обнимая Марию за талию.

– Да, кружева грез не существовало бы без кружева любви, – согласилась Джессика, с улыбкой глядя на Лоренцо.

– А любви – без сложного сплетения романа, – заметил Лоренцо, бросая быстрый взгляд в сторону Марии.

– Романа по-венециански, – многозначительно завершила она, устремив влюбленный взгляд на своего мужа.

Content

Терри Грант
Золотая Венеция

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Эпилог