Ливия Элиот

Невеста поневоле

1

Автобус устало подкатил к остановке, шумно выдохнул, выплеснув горстку пассажиров, вздохнул и с неохотой, кряхтя, покатил дальше. Вышедшие тут же рассыпались как горошинки, чему в немалой степени способствовал начавшийся дождик. Порыв не по-летнему холодного ветра бросил в лицо пригоршню брызг, и Сэм Кворри поморщился и поднял воротник. Ну и погодка! И это в июле! Черт возьми, куда катится мир? Он огляделся и, не обнаружив ничего подозрительного, направился в парк.

Асфальтовые дорожки уже потемнели от дождя, с листьев капало, беседки и аттракционы опустели, и лишь у входа в павильон с игровыми автоматами уныло топтался мальчуган лет десяти-двенадцати.

Нечего сказать, прекрасное место для встречи, подумал Сэм, поворачивая к колесу обозрения, возле которого ему и назначил встречу Ричард Дженкинсон.

– Где же ты, Ричард? – прошептал он, нетерпеливо оглядываясь. – Где же ты, черт бы тебя побрал?!

Место встречи выбрал именно Дженкинсон, настаивавший на абсолютной конфиденциальности. Сэм с куда большим удовольствием посидел бы сейчас в каком-нибудь кафе за чашкой кофе, но, когда имеешь дело с людьми калибра Ричарда, выбирать не приходится. Дженкинсон был одним из виднейших политиков Саутгейта и основным кандидатом на предстоящих выборах мэра.

Шаги за спиной заставили Сэма обернуться. Идущий по дорожке мужчина прикрывался зонтиком, но его выдавала походка – именно из-за нее Берни Роллинг и получил в свое время прозвище Фламинго. Еще два года назад они служили в полицейском управлении Саутгейта, но потом пути их разошлись: Берни возглавил службу безопасности Дженкинсона, Сэм же решил искать счастья на поприще частного детектива. Несмотря на общее прошлое, симпатии друг к другу бывшие коллеги не питали, хотя и особенной враждебности не испытывали.

– Ты уже здесь? – Роллинг картинно развернул руками, но нужного эффекта не достиг – порыв ветра едва не вырвал зонтик. – Насколько я помню, в былые времена ты пунктуальностью не отличался.

Сэму было не до пикировки.

– Где шеф? – хмуро спросил он.

– Сейчас подойдет. – Роллинг наклонился как бы для того, чтобы завязать шнурок, и повертел головой. И снова получилось смешно, потому что зонтик полностью блокировал подходы с западной стороны. – Ты проверился?

– Да. Справку от дерматолога показать?

– Все шутишь? Ну-ну. – Роллинг выпрямился. – Посмотрю, будет ли у тебя настроение шутить через пару недель.

– А что такое? Дженкинсон собирается отправить меня в Иран? Или к афганским талибам? – ухмыльнулся Сэм. – Надо было предупредить заранее, я бы прикупил «узи» и пару фунтов пластита.

– Спасать мир тебе еще рано.

– Так что за дело? – уже серьезно спросил Сэм. – Ты в курсе?

Роллинг пожал плечами.

– Не на все сто. Ты же знаешь… – Он посмотрел на часы, удовлетворенно кивнул и сложил зонтик.

Учитывая, что дождь еще не прекратился, Сэм решил, что Берни подает условленный знак. Так оно и было – через несколько секунд на дорожке появился человек в сером плаще с поднятым воротником и надвинутой на глаза шляпе.

– Ну, ребята, вы даете, – вздохнул Сэм. – Вам бы в шпионов играть.

– Давай без острот. Иди в кабинку. – Роллинг кивнул в сторону колеса обозрения. – Номер шесть.

– А если она занята?

– Запасная девятая, – совершенно серьезно ответил Роллинг.

Через минуту на скамеечку рядом с Сэмом опустился Дженкинсон.

– Извини, что вытащил тебя в такую погоду, – сказал он, протягивая руку. – Все в порядке?

– Как всегда.

– Вот и отлично. – Дженкинсон вздохнул. – А у меня не очень. Поэтому тебе и позвонил. Ты как сейчас? Свободен?

– Есть одно, но им может заняться и Крист. – Крист Норвуд был деловым партнером Сэма, но в силу неопытности – ему не исполнилось и двадцати – занимался пока главным образом бумажной стороной бизнеса.

– Это хорошо. – Дженкинсон замолчал, глядя в пол под ногами.

Сэм его не торопил. Они знали друг друга много лет. Когда-то Ричард и отец Сэма, Дрейк Кворри, вместе работали в одной адвокатской конторе и были друзьями. Потом один ушел в политику, а другой в отставку. К сожалению, порадоваться спокойной жизни Дрейку довелось недолго: три года назад он и его жена, Хелен, утонули во время рыбалки на одном из шотландских озер. Сэм к тому времени уже работал в полиции. Смерть родителей глубоко потрясла его, что сказалось на отношениях с начальством, и еще через год он решил сделать крутой поворот и уволился со службы. Именно Ричард Дженкинсон помог ему на первых порах деньгами и советом, а потом время от времени подбрасывал неплохие заказы. – У меня к тебе довольно необычная просьба. Даже не знаю, с чего начать…

– Это не важно. Можно и с начала, и с конца, и с середины. Как вам удобнее.

– Хорошо. – Дженкинсон еще немного помолчал, откашлялся и заговорил, негромко и неторопливо. – Двадцать три года назад мы с твоим отцом работали в адвокатской конторе Бернинга. Бернинг к тому времени от дел практически отошел, так что весь воз тянули мы с Дрейком. Однажды ко мне обратилась женщина, ливанка, и попросила помочь получить разрешение на жительство в Великобритании. Обещала хорошо заплатить, намекала, что готова на многое, и так далее. В общем, вполне заурядная история. Я попытался что-то сделать, но наткнулся на стену. Тогда ситуация была другой, а обходить законы я не умел. Наши отношения продолжались около месяца, но в конце концов я вынужден был заявить, что, к сожалению, ничем не могу ей помочь. Больше мы не виделись.

– Вы занимались ее делом один? Она не обращалась к кому-то еще?

Дженкинсон пожал плечами.

– Если ты имеешь в виду своего отца, то скажу тебе так: я ему о ней не рассказывал. Обращалась ли она в другие фирмы, не знаю.

– Хорошо, что было дальше? – Сэм выглянул из-под козырька – дождь прекратился и небо уже прояснилось. Неподалеку расхаживал Роллинг. – Насколько я понимаю, этим дело не закончилось.

– Тогда – закончилось. – Дженкинсон вздохнул. – Я не слышал о ней двадцать два года. Но две недели назад получил письмо…

– Оно у вас с собой? – перебил его Сэм. – Вы его не выбросили?

– Конечно нет! – Дженкинсон похлопал по черному кейсу. – Все здесь. Я же понимаю…

– Продолжайте.

– В письме говорилось о том, что двадцать три года назад я совершил подлость и что теперь пришло время рассчитаться за грехи прошлого. Мне предъявили ультиматум: выплатить двести двадцать тысяч фунтов в течение двух недель. В противном случае весь город и вся страна узнают, какой я мерзавец и негодяй.

– И в чем же ваши грехи?

Дженкинсон тяжело вздохнул и, опустив руку в карман, достал пачку «данхилла».

– Оказывается, у меня есть дочь. От той самой ливанки. Кстати, ее звали Лейла. Лейла Хамади. Она умерла в прошлом году, но перед смертью рассказала дочери о папочке и поручила ей найти меня. Девчонка оказалась шустрая и решила предъявить счет. На те самые двести двадцать тысяч. По десять тысяч за год.

Сэм пожал плечами.

– Не так уж и много, если подумать.

– Согласен. – Дженкинсон глубоко затянулся, поперхнулся и кашлянул. – Да вот только нет у меня никакой дочери. Кроме, разумеется, Сандры.

– Разумеется. – Сэм вздохнул. Шантаж – дело мерзкое, но такая уж детектива работа, тут в белых перчатках не походишь. – Если я правильно понимаю, требование денег было чем-то подкреплено?

– Да. – Дженкинсон положил на колени кейс. – Фотографиями и копией одного письма.

– Теперь, пожалуйста, поподробнее, – попросил Сэм.

– Фотографии совершенно невинные: в парке, в кафе. Ничего такого. Даю слово, мы встречались исключительно по делу. Клянусь здоровьем Сандры, Сэм, я ни разу до нее не дотронулся.

– А письмо?

Дженкинсон пожевал губами.

– С письмом немного похуже, – признал он. – Да, черт возьми, с письмом похуже! Видишь ли, сынок, Лейла была необычная женщина. Мне она всегда напоминала Шахерезаду из «Тысячи и одной ночи». Думаю, перед ней не мог устоять никто. Я тогда только-только женился на Кэтрин, и, если бы не это… не знаю, чем бы все кончилось. Другой такой я не встречал.

– Так что было в письме? – поспешил заполнить возникшую паузу Сэм – еще одного вздоха он бы не перенес.

– Ничего! Ничего, черт возьми! – вскинулся вдруг Ричард. – Обычная чушь! Лепет влюбленного мальчишки! Розовые сопли! И не смотри на меня так!

Сэм пожал плечами.

– Я и не смотрю. Но если в письме ничего нет, если фотографии, как вы утверждаете, совершенно невинные, то чего вы опасаетесь?

– А ты не понимаешь? – Ричард вытянул левую руку и постучал пальцем по циферблату внушительных размеров «омеги». – Выборы на носу. Часики тикают. Представь, что будет, когда материалы попадут газетчикам. «Дейли» сожрет меня с потрохами. Ее владелец, Барнсби, спит и видит, как бы замазать меня грязью. Да и остальные не пожалеют.

– Верно. – Сэм ненадолго задумался. Причин не доверять Ричарду у него не было, но что-то подсказывало ему, что старый знакомый недоговаривает. – Кэтрин в курсе? Вы ей рассказали?

Дженкинсон посмотрел на него как на сумасшедшего.

– Конечно нет! Этого ей только не хватало! Чертовы выборы вымотали нас обоих. Да и у Сандры… – Он не договорил и только махнул рукой. – Нет, Кэтрин ничего не знает.

Прохаживавшийся в сторонке Роллинг посмотрел на часы и перевел взгляд на шефа.

– Ты извини, но у меня встреча через сорок минут, – встрепенулся Дженкинсон. – Письмо и все, что в нем было, я принес. – Он щелкнул замками кейса, откинул крышку и достал тонкую красную папку. – Я составил для тебя что-то вроде пояснительной записки – копию заявления Лейлы, ее анкетные данные и все прочее.

Сэм взял папку, открыл, перебрал лежавшие пожелтевшие листки и три конверта, закрыл и убрал в спортивную сумку.

– Что я должен сделать? Надеюсь, убирать никого не придется?

Дженкинсон затушил сигарету. В кармане у него зазвонил сотовый, и Сэм узнал популярную лет сорок назад мелодию «Дом восходящего солнца».

– Я хочу, чтобы ты избавил меня от этой проблемы. Как – решай сам. Твоя главная задача – прикрыть меня с этой стороны на ближайшие две недели. До выборов. Выясни все, что только можно, об этой девчонке. Кто такая, откуда, не стоит ли за ней кто-нибудь. Конкурентов у меня двое: Уолтер Стивенс и Джордж Сэмпли. Уолтер на такое не пойдет, он парень порядочный, да и партию подводить не захочет. А вот Сэмпли… тот еще проходимец…

Слушая Ричарда, Сэм вспомнил отца, всегда говорившего, что политика самый мерзкий из всех способов зарабатывать деньги.

– …навести справки через ливанское посольство. – Дженкинсон потер щеку. – Связь будем держать через Роллинга, если ты не против. В расходах не стесняйся. Я дам тебе кредитку на двадцать тысяч евро и две тысячи фунтов наличными.

Сэм удивленно посмотрел на клиента. Странное дело, человек просит защитить его от вымогателей, но не говорит о самом главном.

– Когда вы получили письмо? – небрежно, глядя в сторону, спросил он.

Дженкинсон с показным равнодушием пожал плечами.

– На прошлой неделе. В пятницу, если не ошибаюсь. Кстати, почтового штемпеля на конверте нет. Наверное, подбросили в ящик.

– Домашний или в офисе?

– Домашний, – с явной неохотой признал Дженкинсон.

Подозрение, возникшее в самом начале разговора, окрепло и превратилось почти в уверенность – Ричард определенно скрывал что-то.

– Вы ведь встречались с ней, не так ли? – спросил Сэм и впервые за время встречи посмотрел собеседнику в глаза. – С этой девушкой?

Ричард попытался было отвести взгляд, но потом вдруг рассмеялся.

– Ладно, Сэм, ты меня поймал. Да, мы с ней встречались. А как ты догадался?

– Профессиональная интуиция, – усмехнулся Кворри. – Письмо вы получили в пятницу. Сегодня среда. Разумеется, сложа руки вы не сидели. Наверняка пытались решить дело самостоятельно. Или вместе с Роллингом. А раз обратились ко мне, значит, у вас ничего не получилось. Вы поручаете мне дело и даете немалые деньги. Вывод – расходы ожидаются большие. Скорее всего, придется куда-то ехать.

– Молодец, голова у тебя варит, – похвалил Дженкинсон.

Сэм оставил комплимент без внимания.

– А теперь, Ричард, расскажите мне все. Иначе, извините, у нас с вами ничего не получится.

Через час Сэм сидел у себя в кабинете, представлявшем собой скромную комнатушку на шестом этаже офисного здания в одном из новых кварталов Саутгейта. Места в кабинете хватило только на самое необходимое: два стола с компьютерами, три стула и книжный шкафчик. Под скромным ковриком стыдливо прятался серый зашарпанный линолеум. Узкое окно украшали пестрые шторы, купленные Кристом на какой-то распродаже. Вкусы партнеров расходились: Сэм предпочитал неброскую классику, Крист – то, что подешевле. Задняя дверь вела еще в одну комнату, где помещались узкий диванчик и тумбочка с телевизором. Аренда обходилась недешево, но благодаря отсутствию конкуренции дела шли более-менее неплохо. Поначалу Сэм и Крист брались за все без разбора, включая розыск пропавших собак и загулявших супругов, но по прошествии года сузили сферу деятельности, отказавшись от дел, требовавших много времени и приносивших небольшой доход. Крист даже стал поговаривать о том, чтобы взять секретаршу, что позволило бы ему заниматься, как он говорил, оперативной работой.

На столе перед Сэмом лежали четыре фотографии, качество которых оставляло желать много лучшего, копия письма, столь опрометчиво написанного Ричардом Дженкинсоном двадцать три года назад женщине по имени Лейла, копии анкет и документов с тем же сроком давности и пухлый конверт с надписью «Конфиденциально».

Отодвинув в сторону письмо и документы, Сэм снова взял в руки фотографии. Как и говорил Дженкинсон, ничего предосудительного. На всех четырех снимках была запечатлена одна и та же пара – улыбающийся Ричард и молодая женщина с восточным типом лица. При всех недостатках фотографий одно было несомненно: Лейла Хамади отличалась редкой, экзотической красотой. Попасть в сети такой женщины и запутаться в них мог любой мужчина. Из документов следовало, что госпожа Хамади родилась в Тире в семье мелкого торговца, что родители ее погибли в ходе гражданской войны, а других родственников не было. Тем не менее Лейла успела закончить Бейрутский университет, получила диплом и к моменту приезда в Британию работала переводчицей в одном из туристических бюро ливанской столицы. В Англии она провела три месяца, до истечения срока визы, после чего вернулась на родину. Как утверждал Дженкинсон, после этого их связь оборвалась.

Сэм потянулся и повертел головой – в последнее время ему приходилось слишком много времени проводить у компьютера.

Было бы, конечно, неплохо получить информацию из Ливана, но обращаться в посольство напрямую дело рискованное.

– Крист, есть поручение.

– Наконец-то, – отозвался сидевший за вторым столом его деловой партнер, рыжеволосый парень в клетчатой рубашке, из ворота которой выступала высокая тощая шея. – Запасную обойму брать?

– Умерь притязания, приятель. Наше оружие информация и маленькие серые клеточки.

– Где-то я это уже слышал, – с сомнением пробормотал Крист, морща лоб. – Ладно, что делать?

– Садись на телефон. Свяжись с нашим лондонским партнером, Грэгом Эджвудом, и сделай запрос. Нужны сведения на эту женщину. – Он протянул через стол листок с биографическими данными Лейлы Хамади. – Пусть обратится в ливанское посольство и… Впрочем, Грэг и так все знает. Нас интересует любая информация по ней.

– Что еще? – Крист взглянул на часы. – Грэг сейчас на ланче и раньше двух в офис не вернется.

С Грэгом Эджвудом, лондонским частным детективом, Сэм познакомился три года назад, когда столичный сыщик приезжал в Саутгейт в поисках сбежавшей из дома дочери одного столичного банкира. Полицейское начальство, откликнувшись на просьбу коллег из Скотленд-Ярда, прикомандировало к гостю Кворри. Поиски заняли два дня и завершились успешно, после чего Грэг предложил Сэму обоюдовыгодное сотрудничество в деле обмена информацией и выполнении мелких, не требующих большого времени поручений.

– Хорошо, позвони в половине третьего.

– А ты куда? – поинтересовался Крист.

– У меня встреча с Берни Роллингом. – Сэм бросил взгляд на настенные часы. – Кстати, я уже опаздываю. – Он поднялся, торопливо накинул пиджак, сунул во внутренний карман конверт с надписью «Конфиденциально» и вышел из-за стола. – Вернусь через пару часов. Если будет что-то срочное, звони на сотовый.

– Что сказать Грэгу насчет сроков? – спросил Крист, с любопытством рассматривая фотографию Лейлы Хамади. – Хороша, да?

– Как всегда, чем скорее…

– О’кей, босс.

Берни Роллинг удовлетворенно выдохнул и, поймав за рукав проходившую мимо официантку, попросил принести кофе с кексом и малиновым джемом.

– А теперь, Сэмми, можно и поговорить, – объявил он, вытирая салфеткой лоснящиеся губы. – Шеф открыл тебе допуск первого уровня. Уж и не знаю, чем ты заслужил такое доверие.

Кворри пропустил последнюю реплику мимо ушей и вместо ответа положил на стол плотный конверт.

– Ты говоришь, я слушаю. Здесь фотографии этой девчонки, Самиры Хамади. Твоя работа?

– Моя. – Берни поднял руку, предупреждая уже готовое сорваться с губ Сэма язвительное замечание. – Да, картинки не очень, но эта Самира не так проста, как может показаться. Дженкинсон встречался с ней в том же парке, где и мы сегодня. Близко я подойти не мог, а подходы, как видишь, не самые удачные.

– Столик она сама выбирала?

– Да. И выбрала со знанием дела.

– Ричард составил ее описание. – Сэм достал из конверта сложенный вчетверо листок. – «Среднего роста, смуглая кожа, темные глаза, прямой нос, лицо овальное, волосы черные…» Можешь что-нибудь добавить?

– Практически ничего, – признался Берни, благодаря принесшую кофе официантку улыбкой, придавшей ему на мгновение сходство с мультяшным героем Шреком. – За исключением одной детали. У нее татуировка. – Он намазал джем на кусочек кекса и причмокнул. – Мм…

– Берни, не тяни.

– Татуировка. В форме розы. На левом плече. Вот здесь. – Берни продемонстрировал, где именно, ткнув себя в область подмышки. – Я бы и не заметил, если бы она не подняла руку, когда останавливала такси.

– Сумочка у нее была?

– Э… да, была. Голубая, на длинном ремешке. А что?

– Ничего. – Сэм с завистью посмотрел на Роллинга. Боже, человек съел бифштекс с картошкой, сырный салат и пьет кофе с кексом, но при этом пиджак на нем висит, как на огородном пугале. А ведь он не из тех, кто проливает пот в спортзале, сжигая лишние калории. – Ты за ней проследил?

– Разумеется. Но не до конца. Потерял на Кросс-сквер. В переходе. – Роллинг виновато пожал плечами. – Ты же знаешь, сколько там народу в конце рабочего дня.

Сэм молча кивнул.

– По-моему, она меня засекла, – разоткровенничался Роллинг. – Уж больно ловко у нее получилось. Наверняка ей такие фокусы не впервой проделывать. Представляешь, вошла в подземный переход. Я проскочил вверху. Стою, жду. Никого. Спустился – ее уже нет. Наверное, развернулась и сразу же дала задний ход.

– Похоже на то, – согласился Сэм.

– Но самое главное я к тому времени уже выяснил, – похвастал Берни, отправляя в рот второй кусочек кекса. Смотреть на это было невозможно, и Сэм отвернулся.

– Взял образец ДНК?

– ДНК? При чем тут ДНК? – удивился Берни, демонстрируя то ли неосведомленность, то ли отсутствие сообразительности. – Нет, приятель, я выяснил, где ее найти. Можно сказать, сделал за тебя половину работы.

– Спасибо, но свою работу я привык делать сам. И где же ее можно найти?

– Девчонка побывала в туристическом агентстве «На семи ветрах». Знаешь такое? На Брэдли-стрит, сразу за торговым центром. Четвертый этаж. Пробыла там двадцать минут. Я потом туда сам наведался. Навел справки. Так вот…

– А почему ты решил, что она заходила именно в туристическое агентство? Если не ошибаюсь, там куча контор на всех шести этажах.

– Не ошибаешься. Но лифт только один. Кабинка была пустая и остановилась именно на четвертом, а потом спустилась вниз. На четвертом три офиса, но наша красотка побывала только в одном, «На семи ветрах». – Берни самодовольно усмехнулся. – Мастерство не ржавеет, что бы там некоторые ни думали.

– Да ты просто гений сыскного дела. – Кворри развел руками. – Ну и что ты там узнал?

– У них там какая-то растяпа сидит. Я прикинулся – мол, сестра забыла зонтик. В общем, слово за слово… Короче, крошка купила билет на круизный теплоход «Маркиз».

– И куда этот «Маркиз» следует?

– Маршрут здесь. – Роллинг положил на стол тоненький конверт. – Первая остановка в Амстердаме. Не работа, а курорт. Завидую.

– Когда отправляется?

– Четырнадцатого июля. В два часа пополудни.

– Четырнадцатого июля? – Сэм вскинул голову. – А сегодня какое?

– Сегодня? – Берни на секунду застыл с поднесенной ко рту чашкой. – Сегодня тринадцатое.

Взгляд, которым одарил его Кворри, мог бы расплавить кварцевое стекло.

Девушка за столом в офисе туристического бюро «На семи ветрах» разрывалась между телефоном, факсом и компьютером.

– Извините, я не знаю… Простите, мистера Холлиса сегодня нет… Не кричите на меня, пожалуйста… – В голосе бедняжки отчетливо слышались слезы и нарастающая паника. – Очень жаль, но я ничем не могу вам помочь. – Увидев на пороге очередного мучителя, она попыталась улыбнуться. – Здравствуйте, проходите. Я сейчас…

Сэм опустился на стул. С красочных постеров на стенах улыбались загорелые красавицы в бикини и усыпанных стразами солнцезащитных очках и накачанные парни с досками для серфинга и высокими стаканами под декоративными зонтиками. Майами, Таити, Багамы… Райские места для счастливых обладателей золотых пластиковых карт и неограниченного кредита. Он с грустью вспомнил, что не был в отпуске уже… Сколько? Года три? Да, точно. Тогда они с Кирой ездили в Грецию.

Кира… Он постарался заблокировать воспоминания и, взяв со стола пару брошюр, углубился в изучение предлагаемых туров.

– Я могу вам чем-то помочь? – Судя по тону, обладательница голоса сильно сомневалась в своих способностях это сделать.

Сэм повернулся к ней с уже приготовленной ободряющей улыбкой. Девушка смотрела на него с такой мольбой, будто от его ответа зависела вся ее будущая жизнь. Над кармашком новенькой блузки красовался круглый беджик с названием агентства, клонящейся под ветром пальмы и именем – «Стейси».

– Привет, – сказал он. – У вас, похоже, не самый лучший день.

– Кошмарный, – призналась Стейси. – Я здесь всего третий раз, напарник заболел, мистер Холлис куда-то уехал, а компьютер сломался. – Она указала подбородком на пустой монитор. – А тут еще в Севилье потерялись два наших клиента…

– Понимаю. Но вам не стоит принимать это так близко к сердцу. Могло ведь быть и хуже.

– Вы так думаете?

– Конечно, в конце концов Испания не Борнео, где, говорят, до сих пор белого человека предпочитают дикой свинье.

Она неуверенно улыбнулась, сделала непонятный жест, как будто отгоняла надоедливое насекомое, и вдруг рассмеялась.

– Вы, надеюсь, не в Испанию?

Он покачал головой.

– Нет. Меня интересует круиз. Теплоход, по-моему, называется «Маркиз». Амстердам, Копенгаген, Стокгольм…

– Да-да, есть такой, – подтвердила Стейси. – Отходит завтра в два часа дня.

– Верно, – облегченно вздохнул Сэм. – А у меня есть шанс на него попасть? Каюта значения не имеет и…

Девушка грустно улыбнулась.

– Очень жаль, но билетов не осталось. Последнюю двухместную каюту взяли еще вчера. – Заметив набежавшее на лицо посетителя облачко, она тут же попыталась его утешить: – Но вы не переживайте, следующий круиз через три недели.

– Через три недели поздно. Мне бы…

– Понимаю. Тогда есть отличный вариант. Сроки те же, но маршрут даже интереснее. – Она порылась в стопке брошюрок. – Вот послушайте. Осло – Стокгольм – Хельсинки – Копенгаген – Амстердам. Кстати, по цене даже выгоднее. Моя подруга…

– Извините, Стейси, но мне нужен «Маркиз». Обстоятельства… – Не зная, что придумать, Сэм состроил унылую физиономию. – Неужели нет ни одного места?

– Ни одного. Разве что… – На гладком лбу Стейси прорезалась морщинка. – Хм… есть один вариант, но я не уверена, что он вас устроит.

– Я готов на все, – горячо уверил ее Сэм. – Согласен даже спать в шезлонге.

– Тогда слушайте…

Через пять минут Сэм Кворри, вооруженный адресом и надеждой, вышел из агентства и, не дожидаясь лифта, сбежал по лестнице вниз.

Софи Грин.

Имя как-то не вязалось с фамилией. Воображение нарисовало тощую блондинку с прыщавым лицом. Конечно, она будет только рада избавиться от билета, а если не согласится, он предложит выкупить два. Против такого варианта она не устоит.

Вообще-то отношения с женщинами складывались у Сэма не самым лучшим образом. Он не любил ходить по развлекательным заведениям, а работа не располагала к романтическим знакомствам. Время от времени романы все же случались, но женщинам, которых подсовывал случай, требовались именно прочные, длительные отношения, а Сэм считал, что пока еще не готов к браку.

С Кирой его тоже свел случай. Сэм тогда еще работал в полиции, а Кира готовила передачу о деятельности правоохранительных органов. После интервью она сама пригласила его пообедать. Он согласился. Да и кто бы ей отказал! Очаровательная брюнетка с роскошной фигурой, серыми глазами и шикарными волнистыми волосами, она знала, какое впечатление производит на мужчин, и всегда брала инициативу в свои руки.

Сэм хорошо помнил их первый вечер, начавшийся в ресторане «Белый утес» и закончившийся в уютной квартирке Киры.

– Мне понравилось, – сказала она утром и повела его в ванную, где они снова занимались любовью.

В тот день Сэм опоздал на дежурство, за что получил нахлобучку от начальства и удостоился насмешек коллег. Причиной этих насмешек были следы зубов на шее, скрыть которые ему не удалось, несмотря на все ухищрения.

Да, Кира знала толк в сексе, но даже в самые жаркие моменты его не оставляло впечатление, что этот самый секс интересует ее куда больше, чем он сам. Потом, когда их связь уже прекратилась, Сэм узнал, что одиночество ее длилось недолго.

Однажды вечером, поддавшись накатившему ни с того ни с сего отчаянию, он позвонил ей и предложил встретиться.

– Ты этого хочешь, Сэмми? – рассмеялась она. – Неужели так никого и не нашел? Или уж больно соскучился?

– Не нашел и соскучился, – признался он, кляня себя за слабость.

– Наверное, переделал все дела? Посадил за решетку всех преступников? Сделал мир чистым и справедливым? Для тебя ведь это главное?

Хотелось бросить трубку, но он знал, что через час или сутки наберет тот же номер. Она отравила его, как попавший в организм яд, избавиться от которого можно только переливанием крови.

Они все же встретились, причем Кира приехала сама. В ту ночь оба были ненасытны, но утром, натягивая шелковые чулки, она сказала:

– Мы с тобой похожи, Сэмми. У каждого на первом месте работа. Хорошей пары из нас не получится, так что давай не будем друг друга обманывать.

Больше он ей не звонил, и она тоже его не беспокоила.

2

– Мерзавец! Негодяй! Подонок! – бушевала Софи Грин. – Предатель! Ничтожество! Подлец! – Она остановилась и перевела дыхание – слов не хватало. – Скотина! – За отсутствием слов Софи перешла к жестам – швырнула на пол фотографию в тяжелой серебряной рамке. Стекло треснуло, но не разбилось, и паутинка трещин разбежалась по мужественному лицу молодого человека с задорной челкой русых волос и ясными серыми глазами.

Ты должна успокоиться, твердо сказала себе Софи. Взять себя в руки. Вычеркнуть эту свинью из своей жизни. Начать с чистого листа. Сейчас же.

Она перевернула фотографию вниз лицом. Зажгла ароматические свечи. Расстелила на полу коврик. Приняла расслабляющую позу. Закрыла глаза. Вот так. Вдох… задержать… выдох…

Дыши. Глубже. Медленнее. Не думай.

Легко сказать – не думай. Легко сказать – забудь. Как не думать о человеке, за которого еще вчера собиралась замуж? Как не думать о том, что сегодня ты должна была резать свадебный торт?

– Как же ты мог, Бобби? – прошептала Софи. – Как же я могла так ошибаться? Где были мои глаза?

Говорят, любовь слепа. В случае с Софи Грин эта истина оказалась верной на все сто. Они познакомились два года назад, скромная девушка из массажного салона и сын председателя совета директоров крупнейшего в Саутгейте банка. Через три месяца они стали жить вместе. Ну ладно, не совсем вместе. Он приходил к ней вечером и уходил утром. Она к нему не приходила никогда. Не потому что Роберт не приглашал, а потому что у себя дома Софи могла оставаться собой, а в его шикарной квартире наверняка чувствовала бы себя гостьей. К тому же за два года она считанное число раз общалась с его родителями, и каждое такое общение заканчивалось продолжительным сеансом релаксации. У Роберта никаких проблем с родителями Софи не возникало по той простой причине, что никаких родителей рядом не было.

В общем, жизнь шла своим чередом: утром парочка торопливо завтракала и разбегалась в разные стороны, а вечером собиралась, ужинала и смотрела телевизор. Или ходила в кино. Или гуляла. Софи такая жизнь устраивала. Роберта тоже. Но месяца три назад он впервые заявил, что хочет кое-что поменять. Заявление прозвучало на кухне, когда она мыла посуду, а он читал «Дейли Саутгейт». У нее похолодело в груди.

– И что же? – отвернувшись к стене спросила Софи, чувствуя, как немеют держащие тарелку пальцы.

– Я так больше не могу.

Сердце остановилось.

– Нам нужно оформить наши отношения.

Софи не сразу поняла, что именно он имеет в виду. Бобби же воспринял ее молчание как несогласие и заговорил быстрее, громче, горячась.

– Я хочу, чтобы мы стали настоящей парой. Мужем и женой. Чтобы могли вместе строить жизнь. Думать о будущем. Не только мечтать, но и планировать. Вместе преодолевать трудности.

Тарелка выскользнула-таки из пальцев и с грохотом упала в раковину. Софи повернулась.

– Правильно ли я понимаю, что ты…

Роберт не дал ей закончить.

– Да, я хочу, чтобы мы поженились. Как можно скорее.

Какая женщина устоит перед такими словами? Софи не стала исключением, хотя и сопротивлялась достаточно долго. Два с половиной месяца. Смущало многое. Разница в социальном положении. Прохладное отношение к ней его родителей. Некоторая инфантильность Бобби, который не мог даже поджарить себе яичницу или найти брошенные носки.

Но, как говорят, вода камень точит. Две недели назад она сдалась.

– Хорошо, я согласна, – кротко сказала Софи, когда Бобби завел уже привычную песню.

Теперь уже наступила его очередь удивляться.

– Согласна? Ты согласна выйти за меня замуж? – недоверчиво переспросил он.

– Да! – воскликнула Софи, раскрывая объятия.

Бобби, однако, отнюдь не поспешил броситься в них.

– Ты уверена?

– Да, черт возьми! Но только с одним условием.

– Каким же?

– Медовый месяц, дорогой. Я хочу настоящий медовый месяц. Со свадебным путешествием.

– И куда бы ты хотела отправиться?

Софи задумалась. Варианты теснились в голове: Париж… Венеция… Лос-Анджелес… Гоа…

– Я выберу потом. Это будет сюрприз.

– Отлично. Только не на Северный полюс, ладно? – пошутил Роберт.

Это была его лучшая шутка. И, как оказалось, последняя. Софи закружилась в вихре дел. Она все взяла на себя – в конце концов Роберт слишком занят, у него такая ответственная работа. Да и что ему можно поручить? Бедняжка Бобби, он такой непрактичный. Она моталась по магазинам и ателье. Звонила и отвечала на звонки. Составляла списки приглашенных. Организовывала и планировала. Шила платье и покупала кольца. И, конечно, за все платила. Бобби кивал, улыбался, поддакивал, одобрял, восхищался. Последние накопления ушли на оплату круиза. На Бали или Таити денег не хватило. Ну и ладно. Зато они увидят сказочный Копенгаген. Полюбуются резными фасадами Амстердама. Побывают в Королевском театре Стокгольма.

Удар последовал за два дня до свадьбы. Утром они расстались как всегда. Выскочили из квартиры, оставив невымытую посуду и недопитый кофе. Бобби подвез ее до массажного салона. Она сказала, что придет попозже, потому что нужно забрать свадебное платье. Он пообещал купить что-нибудь на ужин.

Вечером, притащившись домой с платьем, усталая и счастливая, Софи обнаружила отсутствие жениха и присутствие записки на дверце пустого холодильника. Записка была короткая – Бобби не отличался ни красноречием, ни литературным талантом.

«Софи, мне очень жаль, но свадьбы не будет. У нас ничего не получится. Я понял, что не готов для семейной жизни. Прости. Твой Боб».

Сначала она ничего не поняла. Потом решила, что это шутка. Но Бобби не способен на такие шутки! Может быть, он просто струсил? Смалодушничал. Софи помнила, что в тот вечер ее больше разозлил пустой холодильник, чем дурацкое, несуразное, бестолковое письмо. День закончился тем, что она просто легла спать голодной.

Но он не появился и на следующий день, и Софи встревожилась всерьез. Сотовый не отвечал. На работе заявили, что Роберт взял отпуск по случаю бракосочетания. Ближе к вечеру она пересилила себя и позвонила ему домой. Трубку сняла мать Бобби, миссис Уэствуд. Разговор занял несколько секунд.

– Миссис Уэствуд. Это Софи. Вы не знаете, где Роберт? Я…

– Мой сын занят, мисс Грин. У него через неделю свадьба. Пожалуйста, не звоните сюда больше.

– Но…

– Мне нечего вам больше сказать. – Частые гудки в трубке мало походили на свадебные колокола.

Второй удар последовал на следующий день, когда Софи, развернув «Дейли Саутгейт», наткнулась на короткое объявление о предстоящем бракосочетании мистера Роберта Уэствуда и мисс Натали Керклейк.

Это было не просто предательство. Не просто мерзость. Не просто безумие. Ее унизили. Растоптали. Облили грязью. Об нее вытерли ноги. Натали Керклейк! Тридцатидвухлетняя дочь мэра! Толстуха и дуреха.

Софи удержалась. Не впала в истерику. Не стала искать забвения в вине. Она только упаковала свадебное платье и отправила с посыльным Роберту Уэствуду.

Софи пошевелилась. Да, релаксация не удалась. Аромат сандала оказался слишком насыщенный – наверное, не стоило зажигать столько свечей. Раскинуть карты? Или погадать по Книге Перемен? А если руны? Она с детства увлекалась гаданием, собирала карты Таро, изучала черную магию вуду и зачитывалась книгами по оккультизму. Может, провести обряд любовного приворота? Сделать так, чтобы этот червяк приполз к ней на коленях? Но зачем он ей? Нет, уж лучше отомстить по-настоящему. У нее есть воск, в расческе найдутся волосы Бобби, в ванной валяется его грязная рубашка. Этого должно хватить.

Она вдруг почувствовала, что проголодалась. В холодильнике пусто, в кошельке тоже. Софи прошла в кухню и достала с полки банку из-под кофе. Тайник. Года три назад она стала откладывать по фунту в день и за тысячу дней пропустила в общей сложности не больше недели. Правда, две недели назад «клад» пришлось распечатать – ей не хватило ста сорока фунтов на подарок Бобби ко дню рождения. На шикарный кожаный кейс с позолоченными номерными замками.

– Будь ты проклят! – пробурчала Софи, стаскивая с полки тяжеленную банку и высыпая содержимое на стол. Монеты обрушились лавиной, несколько упали на пол и раскатились. Она бы не испытывала такой нужды, если бы вернула билеты в агентство, но сидевшая там девица отказалась принимать один билет, а сдавать два Софи не собиралась. С завтрашнего дня у нее отпуск. И она им воспользуется. Отправится в круиз. Будет роскошествовать одна в двухместной каюте. В круизе все оплачено, включая экскурсии. Надо лишь собрать денег на карманные расходы и сувениры. Буду разгуливать с мешочком монет, подумала она и хихикнула, представив себя сгорбившейся под тяжкой ношей в амстердамском музее Ван Гога. К глазам подступили слезы. Как же это унизительно, быть брошенной невестой.

Что же ты сделал со мной, Бобби? – подумала Софи, утирая слезы. Как ты мог?

Впрочем, что ни случается, все к лучшему. Когда на человека обрушивается такой удар, слабый ломается, сильный же становится еще сильнее. Бобби еще получит свое. Софи не разделяла идею христианского всепрощения и, получив пощечину, вовсе не собиралась подставлять другую щеку. Нет, она не отступит в темный уголок, чтобы спрятать там свое горе и залить тлеющие угли горькими слезами. Она отомстит, и месть ее будет страшной.

Но, как гласит мудрость, месть – это то блюдо, которое следует подавать холодным. А потому завтра она поднимется на борт «Маркиза» и оправится в двухнедельный круиз. Она станет хищницей, львицей в овечьей шкуре, охотницей на мужчин, соблазнительницей и разрушительницей сердец.

Пересчет монет занял у нее почти полчаса. Два или три раза Софи сбивалась и начинала сначала, но зато когда дошла до конца и бросила в старинную медную жаровню – ее отец увлекался антиквариатом – последний фунт, то на душе у нее было уже спокойно, сердце работало в привычном режиме, а слезы высохли.

Девятьсот двадцать фунтов. Неплохо. Конечно, с такими деньгами не разгуляешься и многое себе не позволишь, но нужда, как известно, мать изобретательности. На корабле несомненно найдется состоятельный старичок, готовый угостить одинокую даму бокалом шампанского или купить ей французские духи.

Или даже не старичок.

Софи, Софи, о чем ты только думаешь? Она поглядела в зеркало в шикарной венецианской раме, купленное отцом на знаменитом острове Мурано. Ее родители жили в свое удовольствие, и каждое лето проводили где-нибудь за границей, привозя оттуда дорогущие, но бесполезные сувениры, которым едва хватало места в скромном домике на окраине Саутгейта. Детей они заводить не собирались и пришли в ужас, когда судьба, обойдя все строгие меры предосторожности, преподнесла им наследницу. Ее назвали Софией. Наверное, уже немолодые родители хотели наделить дочь тем качеством, которого так не хватало им самим, – мудростью.

Увы, с рождением ребенка жизнь Мелинды и Тома Гринов сделала крутой поворот и, не удержавшись на трассе, полетела в кювет. Сначала разбился на машине отец Софи. Потом заболела мать. Болела она долго, и лечение стоило немалых денег, но в конце концов Мелинда воссоединилась с Томом на небесах. Сестра Тома взяла Софи к себе. Скромный домик пришлось продать, а когда Софи исполнилось восемнадцать, тетя Джина купила племяннице квартиру. Ту самую, в которой сейчас догорали последние угольки обманутой любви.

Любви?

Софи усмехнулась. А любила ли она Тома? Было ли между ними то, что называют страстью? Пожалуй, нет. Была бы она счастлива с ним?

– Ну что? – спросил Крист, отрываясь от компьютера. – Есть что-нибудь новенькое?

Сэм прошел к сейфу, где они хранили оружие, документы и неприкосновенный запас в три тысячи фунтов.

– Роллинг дал кое-какую информацию. Похоже, наша пташка купила билет на круизный теплоход «Маркиз». Так что придется совершить небольшое путешествие. Ты остаешься здесь за главного. Деньги я не беру, двадцати тысяч Дженкинсона вполне хватит. Связь будем поддерживать ежедневно, так что сотовый не отключай и не забывай проверять сообщения. От Грэга ничего не было?

Крист покачал головой.

– Ничего.

– Как только что-то появится, немедленно пересылай мне. – Сэм положил на стол листок с маршрутом круиза. – Здесь все расписано буквально по часам, так что ты будешь в курсе, где я нахожусь.

– Надолго уезжаешь?

– На две недели. Но это максимум. Если решу проблему раньше, сразу вернусь. Наша задача – удержать крышку до выборов. Кстати, тебе есть чем заняться?

– Не беспокойся, – ухмыльнулся Крист. – К твоему возвращению с преступностью в Саутгейте будет покончено и тебя встретит совсем другой город.

– Ладно, ковбой, до завтра. Забегу утром – может, Грэг подаст весточку.

– А сейчас куда? – поинтересовался Крист.

– Надо забрать билет. – Сэм достал из кармана листок. – У некой Софи Грин, проживающей по адресу Джармин-стрит, пятнадцать.

– Может, и я с тобой? – предложил Крист. – Мало ли что. Лишний ствол не помешает.

– Побереги себя для постельных сражений с Лайзой.

Крист изумленно уставился на партнера. С Лайзой, студенткой второго курса местного колледжа искусств, он познакомился всего две недели назад и еще никому о ней не рассказывал, чтобы не спугнуть удачу.

– Ты откуда знаешь про…

Сэм усмехнулся.

– Наблюдательность и логика, парень. Больше детективу ничего и не требуется. Все, я убегаю.

Джармин-стрит – типичная для Саутгейта улочка с однообразными домами ленточной застройки, которые возводились здесь в семидесятые. Прошедшие тридцать лет обошлись с ними весьма сурово: яркие краски поблекли, кое-где из-под них проступили серые пятна бетонных блоков, у стен скопился мусор, дорожки поросли травой. В одном из этих домов жила и Кира Сеймор, репортер местного телевидения, роман с которой закончился для Сэма болезненным разрывом. Хотя разрыва в общепринятом смысле этого слова и не было. Они просто отдалились друг от друга, занятые каждый своим делом. Кто прав, кто виноват? Наверное, никто. Любовь, размышлял Сэм, настолько сильное чувство, что оно вытесняет в человеке все остальные. Те, кто послабее, подчиняются ей, те, кто посильнее, сопротивляются. Они с Кирой не пожелали уступать любви, и в результате она просто ушла.

Он остановился у дома под номером пятнадцать, выключил мотор, положил в карман бумажник и улыбнулся своему отражению в зеркальце заднего вида – держись, Софи Грин!

Вещи собраны. Чемодан сложен. Софи еще раз прошлась по комнатам, проверяя, не забыла ли чего. Нет. Документы с билетами лежали на столике возле телевизора. Чем заняться? Почитать? Она скользнула взглядом по корешкам книг, большую часть которых составляли солидные труды по магии, астрологии, хиромантии, гаданию и оккультизму.

А не вызвать ли потусторонние силы? Не нанести ли удар по ненавистному Бобби? Софи относилась к магии с уважением, хотя и не была ее верным адептом, а потому никогда прежде никаких ритуалов, направленных против кого-либо, не совершала, но обида еще жила в ней, а выпитый бренди – полбутылки отыскалось в кухонном шкафчике – заглушал голос здравого смысла и подталкивал к мести. Разумеется, ничего не случится, шептал в левое ухо вкрадчивый голос обитавшего в ней дьявола. А попробовать стоит. Хотя бы для собственного успокоения. Ляг и поспи, шептал в правое ухо голос рассудка. В других обстоятельствах Софи, наверное, легла бы спать, но оскорбленная душа требовала отмщения. Пусть даже виртуального. И Софи взялась за дело.

Через полчаса на столике перед ней лежала слепленная из воска кукла с начертанным спичкой на лбу именем – Бобби.

– Ну, дорогой, и что мне с тобой делать? – Софи взяла булавку. – Ослепить? – Она представила, как бывший жених с криком хватается за глаз. – Нет, глаза я тебе оставлю. Чтобы всю жизнь смотрел на свою красавицу супругу. В сердце? – Острие булавки нависло над грудью куклы. – Или… – Стальной кончик переместился ниже. Софи хихикнула. – А как насчет… – Развитию мрачных фантазий помешал звонок в дверь.

Интересно, кого это к нам принес восточный ветер? А если Бобби? Вдруг он все осознал и явился с повинной? Простить? Или прогнать?

Звонок прозвенел еще раз, настойчивее. Софи подошла к двери и заглянула в глазок – на площадке стоял высокий незнакомый мужчина в слаксах цвета хаки и бежевой рубашке с воротником-стойкой.

– Вы к кому? – настороженно спросила Софи.

– Мисс Грин? Мне нужна Софи Грин.

– Зачем?

– Меня направили к вам из агентства «На семи ветрах». По поводу билетов.

Хм, значит, они все-таки решили выкупить у нее один билет. Что ж, деньги лишними не будут. Да и компания не помешает, вдвоем все-таки веселее. Только бы не подсунули какую-нибудь старушку, которая будет таскаться за тобой как хвост и жаловаться на дороговизну.

– Секунду. – Она повернулась к зеркалу, тряхнула головой, чтобы немного распушить волосы, и повернула задвижку. – Проходите.

– Спасибо. – Незнакомец едва заметно поклонился и переступил порог.

– Сюда, пожалуйста. – Софи сделала жест в сторону гостиной. – Садитесь на диван.

Он сел и сразу же положил на колени черную папку.

– Мисс Грин, прошу извинить за беспокойство. Меня зовут Сэм Кворри. Меня направили к вам из агентства. Насколько я понимаю, вы хотели сдать билеты на «Маркиз»?

– Я была у вас вчера. И действительно хотела сдать билет, но у меня его не приняли, сказали, что сдать нужно оба.

– Я именно для того и пришел. Готов купить у вас оба билета. Заплачу наличными.

Она удивленно посмотрела на него.

– Боюсь, у нас возникло какое-то недопонимание. Я же объяснила вашей сотруднице, что хочу сдать только один билет. Второй мне и самой нужен.

Сэм покачал головой.

– Извините, вы, должно быть, принимаете меня за агента, но это не так. Я собрался в отпуск. В бюро мне сказали, что билетов уже нет, но потом вспомнили о вас и предложили договориться с вами напрямую. Выкупить оба билета.

– Значит, вам надо два билета? – Софи вздохнула. Симпатичный парень. Высокий, с мужественным лицом. Серые глаза. Ямочка на подбородке. В такого нетрудно влюбиться. В ней шевельнулось сочувствие. Может быть, отказаться от дурацкого круиза и провести отпуск у подруги в Лондоне? Расходов меньше, да и вообще… – Что же вы так поздно спохватились? Думаете, ваша жена успеет собраться? Времени совсем мало, отправление завтра в два.

– Я не женат, – коротко ответил он.

Ее взгляд моментально переместился на его руки – действительно, кольца нет.

– Вообще-то, – продолжал Сэм, – мне нужен один билет, но я готов приобрести у вас два.

– Отпуск в одиночку? – Мысли Софи уже завертелись вокруг нового варианта. А почему бы и нет? Ему нужен билет. Ей нужно забыть Бобби. Клин клином вышибают. Рядом с этим Сэмом Кворри ей будет не до горестных воспоминаний. Провести две недели в одной каюте с незнакомым мужчиной? Прекрасно!

– Да, – неохотно подтвердил он. – И, пожалуйста, мисс Грин, поймите – мне очень нужен этот билет.

– Да, но и мне нужен билет. Я готова продать вам один, но не два. – Конечно, она рисковала. Незнакомец вполне мог повернуться и уйти. Но что-то подсказывало Софи, что без билета он отсюда не выйдет.

– Но, если вы продадите мне только один билет, мы с вами попадем в одну каюту.

– Ну и что? Я не ханжа. – Она пожала плечами. – Надеюсь, вы не маньяк и не храпите по ночам.

– Не храплю. – Он провел по ней оценивающим взглядом. Миниатюрного сложения, с хорошей фигурой. Похоже, поддерживает себя в форме. Глаза зеленые. Волосы рыжие. Особых примет не имеет. С другой стороны, постоянное соседство женщины… Неизбежные расспросы. Приставания. Жалобы. Восторги. Романтические вечера. Он покачал головой. – Боюсь, ваш вариант меня не устраивает.

Гость начал подниматься. Критический момент наступил. Софи сжала кулаки.

– Что ж, как хотите, – равнодушно произнесла она. – Очень жаль. До свидания, мистер Кворри.

Сэм шагнул к двери, взялся за ручку, повернул и… остановился. Чтоб тебя! – выругался он про себя.

– Мисс Грин, вы загоняете меня в угол.

Она отвернулась, чтобы скрыть улыбку, – сработало! Все-таки интуиция не подвела.

– Мистер Кворри, я хочу вам помочь, но не собираюсь ради вас менять свои планы. Я мечтала об этом круизе давно, а вы собрались буквально в последний день. Признайтесь честно, вам это не так уж и надо.

Сэм понимал, что проиграл. Он умел признавать поражение. Что толку упрямиться? Другого варианта у него нет. И, если уж откровенно, попутчица ему досталась такая, что можно только позавидовать. Две недели не такой уж долгий срок, а отказываться от дела слишком поздно. Да и не может он отказать Дженкинсону.

– Хорошо, мисс Грин, ваша взяла. Я покупаю у вас один билет. – Он вернулся к дивану, достал бумажник, отсчитал нужную сумму и положил на столик, рядом со странной, жутковатого вида восковой куклой. – Но у меня есть несколько условий.

– Говорите. – Довольная собой, Софи опустилась в кресло и заложила ногу за ногу. Перед Сэмом мелькнули соблазнительные икры. – И, кстати, раз уж так получилось, называйте меня Софи.

– А вы меня Сэмом, – с улыбкой согласился он. – Прежде всего, я хочу предупредить вас, что отправляюсь в этот круиз по делу. Некоторые мои поступки могут показаться вам странными, и я хотел бы избежать возможных недоразумений.

– Разумно.

Сэм достал из кармашка удостоверение.

– Я частный детектив и…

– Частный детектив? Настоящий? Как Филипп Марлоу или Сэм Спейд?

– Ну, до них мне далеко, – усмехнулся он. – Я ищу женщину. Мне известно, что она взяла билет на этот же корабль. Имени ее я не знаю. Фотографии у меня нет.

– Как же вы ее узнаете?

– По описанию. Я хочу попросить вас не обращать на меня внимания и сохранять наш разговор в тайне. Хорошо?

– Хорошо, – легко согласилась Софи. – А что она такого сделала? Убила кого-нибудь?

– Нет. Я не вправе разглашать детали, но могу вас заверить, что эта женщина совершенно не опасна для окружающих. – Сэм снова поднялся. – Что ж, спасибо и до завтра. Кстати, могу заехать за вами. Меня подвозит знакомый, и небольшой крюк сделать будет нетрудно.

– Не опаздывайте, – предупредила она. – Нас просили подняться на борт за два часа до отплытия.

– Буду в одиннадцать, – пообещал он и, прежде чем откланяться, еще раз посмотрел на странную восковую фигурку. – Не скажете, что это?

– А, ерунда. – Софи махнула рукой. – Это мой жених, и это с ним я собиралась в свадебное путешествие на «Маркизе». Он бросил меня за два дня до свадьбы. Я собиралась его убить, но теперь передумала. Пусть живет и страдает.

Закрыв за гостем дверь, она прошлась по комнате и остановилась перед зеркалом. Ну, подружка, и чем ты будешь завоевывать красавчика детектива? – спросила она у своего отражения.

Природа не обделила ее красотой, наградив изящным, почти миниатюрным телом с округлыми бедрами, высокой грудью и тонкой талией. Работа в массажном салоне позволяла поддерживать форму, к тому же она регулярно делала зарядку, состоявшую из шести упражнений и занимавшую не менее получаса.

Повернувшись влево-вправо и не обнаружив ни жировых складок, ни других признаков увядания, Софи удовлетворенно кивнула и принялась изучать лицо. Здесь ей понравилось далеко не все: веки потяжелели, под глазами обозначились темные круги, а под носом грозил выскочить прыщик. Решив сразиться с ним позже, она прошла в ванную и уже через три минуты погрузилась в горячую воду.

Сэм Кворри.

Было в нем что-то такое, что с первой минуты располагало к себе. Может быть, серые глаза, смотревшие немного настороженно, но открыто и прямо. Может быть, внушительный подбородок с симпатичной ямочкой. Или губы, четко очерченные и совершенно разные: верхняя узкая, словно слегка поджатая, нижняя же неожиданно полная, чувственная. И еще от него исходило ощущение прочности, уверенности и надежности. Весь облик Сэма как будто говорил: на меня можно положиться.

Нет, такой мужчина определенно стоит того, чтобы за него побороться. Вот только с кем?

Софи прекрасно понимала: если мужчина одинок, значит, в нем кроется некий изъян. Вывод напрашивался сам собой: либо изъян прячется глубоко-глубоко, либо детектив не одинок.

Настораживало и то, с какой настойчивостью Сэм добивался билета. Скорее всего, решила Софи, он отправляется в круиз совсем не по делам. Или не только по делам.

Что ж, в этом мире ничто не дается даром. За все нужно воевать. Софи не боялась соперниц и была готова к схватке. А побороться есть за что.

Она закрыла глаза, предаваясь сладким грезам, но в мечты вторгся настойчивый звонок телефона.

Софи чертыхаясь вылезла из ванны и поспешила в гостиную. Давно уже следовало купить радиотелефон.

Голос в трубке она узнала сразу. Миссис Уэствуд обошлась без вступлений.

– Я требую, чтобы вы немедленно прекратили преследовать моего сына, – заявила она тоном директрисы школы, отчитывающей разбившего стекло ученика. – В противном случае нам придется принять самые строгие меры.

Нападение случилось столь неожиданно, что Софи замерла с открытым ртом.

– Я знаю таких, как вы, охотниц за чужим богатством. Вы – пиявки. Вы лишены морали. Вы готовы на все, чтобы соблазнить наших невинных мальчиков. Я…

Дар речи вернулся наконец к Софи.

– Ваш сынок, миссис Уэствуд, далеко не так невинен, как вам, возможно, представляется. И невинности его лишила не я. Если сомневаетесь, посетите как-нибудь бар «Синий тюлень», там вам расскажут много интересного.

– Я не собираюсь выслушивать…

– Придется, – жестко оборвала свою несостоявшуюся свекровь Софи. – Во-вторых, из-за вашего отпрыска я оказалась без денег, потратив несколько тысяч на подготовку к бракосочетанию. Если вы побеспокоите меня еще раз, я обращусь в суд с заявлением о возмещении убытков. У меня есть все чеки и есть свидетели, готовые подтвердить, что Бобби сделал мне предложение.

– Вы наглая шантажистка, – уже без недавнего апломба заявила миссис Уэствуд.

Софи оставила ее комментарий без внимания.

– В-третьих, – твердо продолжала она, – я не принимала никаких мер по возвращению Бобби и скажу откровенно, не считаю его достойным каких-либо усилий.

– Зачем же вы прислали платье? Бедняжка Натали была в шоке. Нам пришлось вызывать врача.

– Считайте это моим подарком вашей невестке. Если она проведет месяц на необитаемом острове, то, может быть, и влезет в него. – Не дожидаясь ответа, Софи бросила трубку на рычаг.

Чертов Бобби! Проклятая семейка! Как же ей все-таки повезло, ведь еще пара дней – и она оказалась бы членом настоящей семейки монстров.

Нет, небеса все-таки на ее стороне.

В то время как Софи нежилась в ванне и выясняла отношения с миссис Уэствуд, ее нечаянный спутник Сэм Кворри собирал вещи, готовясь во второе в своей жизни путешествие за границу.

Вещей набралось немного – Сэм привык довольствоваться самым необходимым. Укладывая в дорожную сумку белье и одежду, он поймал себя на том, что невольно думает о Софи Грин.

Она обманула его ожидания и оказалась весьма и весьма симпатичной молодой женщиной. Пожалуй, даже красивой. Изящная, с соблазнительной фигуркой, остроумная, с характером. Он усмехнулся, вспомнив, как мисс Грин переиграла его в споре из-за билетов.

Что ж, хорошенькая спутница лучше какой-нибудь мымры. Вот только не вознамерилась бы эта крошка испытать на нем действие своих чар. Романы ему не нужны. Сэм всегда руководствовался принципом не мешать удовольствие с работой. Захочет поиграть – наткнется на каменную стену.

А девушка все-таки интересная. Взять хотя бы ту восковую куклу. Колдунья. Сэм представил свою новую знакомую в тусклом свете догорающего костра, творящей таинственный магический ритуал.

Да, похоже, у бедняжки слегка поехала крыша от переживаний.

3

Без четверти одиннадцать Сэм, как и обещал, остановил машину напротив дома номер пятнадцать и поднялся к квартире Софи Грин.

Дверь открылась после первого же звонка.

– Проходите. – Она слегка смутилась, потому что еще не успела переодеться. – Я буду готова через десять минут. Подождете?

Он кивнул и огляделся.

Комната выглядела совсем не так, как накануне: не было ни ароматических свечей, ни восковых кукол, ни разбросанных карт. Переодеваясь, Софи не забывала разговаривать, легко перескакивая с темы на тему.

– Вы давно стали детективом?

– Нет.

– Это, наверное, очень интересно. Идти по следу преступника, отыскивать улики, анализировать… У вас были какие-нибудь интересные случаи?

– Пожалуй, нет.

– Уверена, вы скромничаете. А вам приходилось бывать в круизах? У меня есть подруга, так она уже успела объехать всю Европу. А в этом году собирается в Штаты. Представляете? Мне так хочется посмотреть Амстердам. Я прочитала недавно одну книжку, и в ней действие происходит в этом городе. А правда, что в нашем городе завелся маньяк?

– Мне об этом ничего не известно.

За открытой дверью мелькнуло полуобнаженное женское тело, и Сэм смущенно отвернулся. Тем не менее мозг уже зафиксировал картинку и моментально воспроизвел недостающие детали.

– Я потому спросила, что газеты писали о двух пропавших девочках, а вчера еще показывали тот жуткий фильм про Джека-потрошителя.

– Девочек уже нашли, – терпеливо объяснил Сэм. – Их никто не похищал, они просто сбежали в Лондон. Хотели стать моделями.

– Я бы тоже хотела стать моделью, но у меня нет для этого данных.

– А чем вы занимаетесь? – поинтересовался Сэм.

– О, у меня много работ. Приходится вертеться. А тут еще эта свадьба… – Она замолчала, возможно пожалев о собственной болтливости, но тут же опровергла это предположение Сэма. – Знаете, где мы с Бобби познакомились? На футболе. Меня туда подруга затащила. Пошла впервые в жизни и нашла этого мерзавца. А вы не были женаты?

Он вздохнул и посмотрел на часы.

– Нет.

– А почему? Не встретили ту единственную? Или просто некогда? Многие мужчины ведь слишком заняты работой. По-моему, карьера и счастье совмещаются плохо. Так что приходится выбирать. Хотя… – она беспечно рассмеялась, – у меня ведь нет ни того ни другого.

Сэм промолчал – что тут скажешь?

– Ну, я готова!

Сэм повернулся и замер, с глуповатым видом вытаращившись на молодую женщину, весьма отдаленно напоминающую его вчерашнюю знакомую. Платье, которое она сегодня надела, было сшито из зеленого шелка, великолепно сочетающегося с рыжими, будто отливающими пламенем волосами. Оно держалось на бретельках, имело облегающий корсаж с глубоким вырезом, отделанным кружевами, и широкую юбку, также отороченную кружевами по низу. Причем спереди юбка доходила Софи только до колен, а сзади почти достигала пола. Фасон позволял Софи продемонстрировать окружающим свои стройные ножки в прозрачных чулках.

Волосы были уложены в крупные локоны, из-под которых выглядывали модные и, на взгляд Сэма, даже экстравагантные сережки из какого-то блестящего серебристого металла в форме паучков. Кулон из того же комплекта спускался в ложбинку между полными, приподнятыми бюстгальтером грудями. На тонких пальцах поблескивали несколько причудливых колец. Выполненный в золотисто-бежевых тонах макияж создавал эффект отсутствия какого-либо макияжа.

Софи, от которой не укрылась реакция Сэма, с улыбкой спросила:

– Хотите кофе? Или чего покрепче? Ах да, вы же за рулем.

В салоне машины – старенького «плимута» – было уютно. Едва Софи уселась на потертое кожаное сиденье, как на нее дохнуло запахом машинного масла, смешанного с едва уловимым ароматом табака. Отсутствие женских запахов показалось хорошим признаком, но она тут же заставила себя не думать об этом. Ей вообще следует поменьше обращать внимание на своего спутника. Хотя это конечно же трудно. Его близость ужасно волновала Софи. Не успела она оказаться рядом с ним в машине, как в голову полезли десятки запретных мыслей. Интересно, как он целуется? Внимательный ли он любовник? И главное, удастся ли ей вызвать его интерес? Судьба предоставила ей шанс поквитаться с Бобби Уэствудом, и Софи не собиралась его упускать.

Соседство молодой женщины не могло пройти бесследно – Сэм вспомнил последний разговор с Кирой. Он позвонил ей поздно вечером как бы невзначай, но все же с тайной надеждой на свидание. Разговора, однако, не получилось. Услышав, что Сэм уезжает на две недели, она лишь усмехнулась.

– Извини, но провожать не приду – завтра рано вставать. Ты же знаешь, среда у нас суматошный день. К тому же выборы на носу…

– Понимаю. – Он помолчал, ожидая продолжения, но его не последовало. – Что ж, спокойной ночи. Я только хотел предупредить… на всякий случай.

– Конечно, Сэмми. Удачи тебе. И попытайся немного отвлечься. По-моему, тебе это нужно. Отдохни и, может быть, увидишь жизнь в ином свете.

– Спасибо. – Он положил трубку и еще долго сидел в темной комнате, глядя перед собой в окно, за которым не было ничего, кроме пустого неба.

Провожающих на пристани собралось немного, и Сэм, окинув цепким взглядом сгрудившуюся у трапа толпу, поспешно поднялся на борт. Стюард, проверив билет, мило улыбнулся и заглянул в свой список.

– У вас восьмая каюта, мистер Уэствуд.

Сэм досадливо покачал головой.

– Я не Уэствуд. Моя фамилия Кворри. Мистер Уэствуд от билета отказался. Вам разве не сообщили?

Стюард растерянно огляделся.

– Пока еще нет, но ничего страшного. Такое случается. Проходите в каюту, а я свяжусь с помощником капитана.

Каюта оказалась меньше, чем он рассчитывал, но по крайней мере больше вагонного купе. Если не терять бдительности, физического контакта со спутницей вполне можно избежать. Сэм поставил в шкафчик дорожную сумку и вернулся на палубу. Он специально приехал пораньше, чтобы понаблюдать за поднимающимися на борт пассажирами. Софи попросила высадить ее неподалеку от пристани, возле аптеки, потому что она забыла купить средство от простуды. Радовало то, что судно небольшое и вмещает, как уже выяснил Крист, не более сорока пассажиров. Если учесть, что как минимум четвертая часть из них мужчины, то число подозреваемых сокращается до трех десятков. А если отбросить еще и пожилых дам…

– Мистер Кворри?

Сэм обернулся – перед ним стоял сухощавый мужчина средних лет в морской форме.

– Да.

– Я помощник капитана, Джеймс Бредли. Насколько я понял, у нас произошло изменение. Вы занимаете восьмую каюту вместо мистера Роберта Уэствуда, не так ли?

– Да, у мистера Уэствуда в последний момент изменились планы, и я выкупил его билет. А что, есть какие-то проблемы?

– Нет-нет, никаких, – заверил его моряк. – Я пришлю к вам стюарда, и он запишет ваши данные. Паспорт у вас с собой?

– Разумеется.

– Вот и отлично. Прошу извинить. Желаю всего наилучшего. – Бредли козырнул и повернулся.

– Спасибо, – бросил ему вслед Сэм и возобновил наблюдение. Через сорок минут на борт поднялись тридцать восемь человек, двадцать мужчин и восемнадцать женщин. Еще один пассажир то ли опаздывал, то ли пришел раньше. Полагаться на описание Дженкинсона и Роллинга Сэм мог лишь с большой натяжкой: рост, цвет волос и глаз, фигура и даже возраст – все эти характеристики нетрудно изменить с помощью краски, линз, подкладок, грима и прочих ухищрений. Он не исключал даже того, что дочь Лейлы Хамади могла замаскироваться под мужчину.

Софи поднялась на борт в числе последних и, заметив стоявшего у борта Сэма, сделала большие глаза, подмигнула и прошла мимо. Он дал ей двадцать минут, после чего спустился в каюту.

Едва увидев Сэма, Софи почувствовала, как ее окатила теплая волна. Еще накануне она пребывала в полном отчаянии, а теперь жизнь не только вернулась в свою колею, но и засияла новыми красками. И причиной тому Сэм Кворри, частный детектив. Весь вечер она только тем и занималась, что сравнивала его с Бобби Уэствудом. Из десяти категорий, по которым проходило сравнение, Бобби сумел победить только в одной – финансовое положение, безнадежно проиграв по всем остальным.

Конечно, Софи понимала, что молодые мужчины с такими физическими данными, как у ее нового знакомого, редко бывают свободными и тот факт, что Сэм не женат, еще ни о чем не говорит. Не исключала она и возможности того, что история с охотой на шантажистку всего лишь прикрытие чего-то другого, более опасного или… более романтического.

Но тем не менее меланхолическое путешествие обещало превратиться в заманчивую, соблазнительную и рискованную игру.

Она спустилась в каюту, подождала носильщика, убрала в шкафчик чемодан и сумку и заглянула в холодильник. Виски, джин, мартини, содовая… Неплохо. По крайней мере намного лучше, чем в том мотеле, где они с Бобби останавливались прошлым летом, когда ездили на экскурсию в Стоунхендж. С другой стороны, та поездка и обошлась им куда дешевле.

Софи уже собралась было смешать себе коктейль, когда в коридоре послышались быстрые шаги. Через секунду в дверь негромко постучали.

– Войдите! – крикнула она.

Сэм осторожно переступил через порог и осмотрелся.

– Вижу, вы устроились.

– Да. И собираюсь сделать коктейль. Вам приготовить? – Софи посмотрела на него невинными глазами – прием отработанный и действующий безотказно.

Сэм отреагировал мгновенно и предсказуемо – покраснел, сглотнул и, смутившись, провел ладонью по волосам. Убедившись в силе своих чар, Софи отвернулась. Когда обольщаешь мужчину, главное не перегнуть палку. Намек гораздо эффективнее кокетства. Мужчины – существа капризные, мнительные и подозрительные. Женщина для них трофей, добыча, беспомощно бьющая крылышками птаха, не способная на какие-либо рассудочные действия. Стоит женщине проявить независимость, волю или – не дай бог – силу, как мужчина тут же начинает смотреть на нее, как на врага, покушающегося на его свободу и независимость.

– Да, – прохрипел Сэм и откашлялся. – Что-то в горле запершило, – без всякой на то необходимости добавил он.

– Как успехи? – поинтересовалась Софи. – Обнаружили свою подружку? Я видела, вы стояли у борта.

– Я уже говорил, что ищу не подружку. И давайте закроем эту тему. У нас с вами разные цели: вы развлекаетесь, я работаю. Договорились?

– Конечно, – легко согласилась она. – Так вы ее обнаружили?

Сэм обреченно вздохнул – женская логика!

– Нет, не обнаружил, – произнес он тоном человека, ставящего в разговоре точку.

– Но вы же знаете о ней хоть что-то? – Софи смешала напитки и повернулась. – Вот, пожалуйста. Я сделала вам покрепче. Если надо послабее, скажите.

Сэм пригубил коктейль.

– Нормально. Спасибо.

– Так что, Сэм? – Она сделала глоток и облизала влажные губы. – Поделитесь со мной информацией? Я могла бы вам пригодиться. Знаете, женщины порой замечают то, чего не видят мужчины.

Он неожиданно рассмеялся.

– Вы бесподобны, Софи. Хотите поработать детективом?

Она пожала плечами.

– Почему бы и нет? Что-то подсказывает мне, что из нас получилась бы отличная пара. Вроде Бонни и Клайда.

– Бонни и Клайд были грабителями банков, а мы на стороне закона. Мы хорошие парни.

Мы? Он сказал «мы»! Мысленно Софи записала на свой счет еще одно очко. Она посмотрела на часы. Их подарил ей на прошлый день рождения Бобби. Утром, машинально защелкнув браслет, Софи подумала, что подарок, наверное, следовало бы вернуть, но часики ей нравились, а потому она усилием воли склонила чашу весов в споре долга и желания в пользу последнего.

– Через полчаса отправляемся. Не хотите выйти на палубу? Вас кто-нибудь провожает?

– Нет. Меня никто не провожает, – ровно сообщил он. – Но давайте выйдем.

Они допили коктейль и поднялись на палубу, где уже собралось большинство пассажиров. Кто-то махал кому-то рукой. Кто-то смеялся. Матросы уже убрали трап и отдавали швартовые. Глубокий, протяжный гудок перекрыл людской гомон. Судно качнулось. Софи тоже качнулась, но ее удержала сильная рука Сэма.

– Осторожнее.

– Спасибо, – пробормотала она, чувствуя, что вот-вот заплачет. Город, в котором прошла вся ее жизнь, оставался, а она уезжала с ощущением внезапно возникшей пустоты. Здесь, на этой земле, было все, чем она дорожила. Здесь она знала всех и вся. Здесь был ее уголок, пусть и не самый устроенный, но привычный и теплый. А что впереди? В какой-то момент ей показалось, что она уже никогда не возвратится в Саутгейт, а если и возвратится, то город ее не признает. Или она не признает его. Корабль представился ей льдиной, отколовшейся от берега и уносимой в скрытый туманом холодный, неведомый океан.

Софи шмыгнула носом.

Сэм обнял ее за плечи.

– Все в порядке. Через две недели мы вернемся, – тихо сказал он.

– Вы… уверены?

– Нисколько не сомневаюсь.

Теплоход медленно и неуклюже развернулся и двинулся к выходу из бухты. Некоторое время пассажиры еще оставались на палубе, но потом начали понемногу расходиться.

– Спустимся? – предложил Сэм. – Честно говоря, я бы выпил еще стаканчик. А вы?

– Только если вы не сочтете меня алкоголичкой.

Морские круизы считаются – и не без основания – самым приятным и здоровым видом отдыха для тех, кто не готов ломать руки и ноги, карабкаясь по скалам, спускаясь по бурным рекам или продираясь через тропические джунгли. Хорошее питание и приятная компания помогают рассеять меланхолию, мерное покачивание волн настраивает на философский лад, а осмотр достопримечательностей в местах стоянок расширяет кругозор и просветляет мысли. Подмечено, что именно во время круизов завязываются самые необременительные романы. Единственное, что представляет опасность для путешественников – не считая, конечно, кораблекрушения, – это морская болезнь. Для предотвращения сего недуга знающие люди советуют посвятить первые часы пребывания на корабле сну.

Именно так и поступила Софи Грин. После двух коктейлей кровать потянула ее к себе с неудержимой силой. Некоторое время она еще сражалась с подступающей дремотой, отчаянно моргая, потирая глаза и борясь с зевками, но в конце концов признала поражение.

– Сэм, я, пожалуй, прилягу. Вы разбудите меня к обеду? – пробормотала она, хлопаясь на койку. – Я на вас надеюсь.

– Конечно, ложитесь. И не беспокойтесь, я подниму вас в шесть вечера.

– Отлично. – Раздеваться уже не было сил, и Софи ограничилась тем, что сбросила туфельки. Через пять минут она мирно посапывала.

Убедившись, что попутчица отбыла в мир грез, Сэм достал из сумки конверт, который забрал из офиса рано утром. Грэг успел-таки собрать кое-какую информацию по Лейле Хамади и переслал ее по электронной почте.

После возвращения из Англии, где ей так и не удалось получить вид на жительство, Лейла продолжала работать в агентстве, но через полгода уволилась и исчезла. Где она была и чем занималась последующие три года, неизвестно. Затем она возникла снова, на этот раз в городе Тир, где поступила на работу в местный музей. К тому времени у нее уже была дочь по имени Самира. Замуж госпожа Хамади так и не вышла и до самой смерти прожила в Тире. Самира после школы поступила в Бейрутский университет и закончила его год назад. Потом вернулась в Тир и жила там с матерью. Через два месяца после смерти Лейлы от рака Самира выехала во Францию.

Сопоставив даты, Сэм пришел к выводу, что путь от Бейрута до Лондона занял у молодой ливанки один месяц. Где она провела его? Чем занималась во Франции? Почему не отправилась прямо в Лондон?

Строить какую-либо теорию на основании имевшейся скудной информации было бы глупо. Сэм верил Дженкинсону – если бы у него было что-то с прекрасной ливанкой, он скрывать бы не стал. В таком случае оставалось два варианта: либо Самира с матерью придумали всю эту комбинацию с шантажом сами, либо за Самирой стоит кто-то еще. Сэм склонялся ко второй версии.

На кровати заворочалась Софи. Покрывало, которым прикрылась его попутчица, сползло, и Сэм встал из-за столика, чтобы поднять его с пола. Встал, поднял и остановился, невольно засмотревшись на лежавшую на спине женщину. Что ж, при первой встрече он не ошибся – действительно хороша. Бобби Уэствуд, похоже, совершил большую ошибку, отказавшись от столь лакомого кусочка. Сэм не был знаком с ее женихом, но фамилия Уэствуд говорила о многом, как и фамилия его новой невесты. Классический случай, когда мужчина делает выбор в пользу карьеры и денег. А как бы он сам поступил на месте Бобби? Трудно сказать. Чтобы иметь собственное мнение, нужно побывать в чужой шкуре.

Он вспомнил Софи в тот момент, когда она открыла дверь, и сердце его учащенно забилось. Сэм приехал чуть раньше назначенного времени, и она не успела собраться, поэтому он увидел ее в домашней одежде: шелковом пеньюаре кораллового цвета, едва доходившем ей до колен. Выглядела она восхитительно. Сэм даже не ожидал, что у нее такие красивые ноги: стройные, удивительно ровные, с соблазнительными полноватыми бедрами. И грудь тоже оказалась весьма соблазнительной: не маленькой, но и не слишком большой, с прелестной ложбинкой посередине, с нежными голубоватыми жилками на молочно-белой бархатистой коже. Одним словом, настоящее воплощение соблазна. В какой-то момент у него даже мелькнула мысль: а не попробовать ли перевести их отношения в более непринужденную форму…

Додумать Сэм не успел – в дверь тихонько постучали.

– Мистер Кворри?

Стюард.

– Минутку, я только достану документы. – Он накинул покрывало на спящую Софи, достал из тумбочки паспорт и билет и вышел в коридор.

За столиком их было четверо: Софи и Сэм, школьная учительница из Портсмута и ее муж, инженер Джон Рейли. Когда все расселись, капитан произнес небольшую речь, потом представил старших офицеров и объявил, что желающие потанцевать приглашаются после обеда в танцзал на верхней палубе.

Проголодавшиеся пассажиры с увлечением приступили к делу. Обед состоял из четырех блюд, каждое из которых представлял шеф-повар с труднопроизносимой испанской фамилией. Это был его первый рейс, и бедняга явно волновался. Тем не менее все прошло удачно, никто не ворчал, не жаловался на отсутствие аппетита или морскую болезнь. Поначалу атмосфера была несколько натянутой, но потом пассажиры расслабились, раззнакомились, разговорились, и уже через полчаса то там, то тут звучал непринужденный смех, чему в немалой степени способствовали льющиеся рекой напитки и шуточки старшего помощника, оказавшегося большим мастером рассказывать анекдоты и произносить тосты.

За столом Сэма и Софи голоса тоже не умолкали. Говорили главным образом инженер и учительница, дама лет тридцати пяти с довольно необычным именем Чайна. Опрокинув два бокала белого вина, Чайна дала выход профессиональному красноречию, обрушив его в первую очередь на Сэма, но натолкнулась на глухую стену. Потом, очевидно сообразив, что хмурый сосед справа отдает предпочтение жареной камбале перед всем остальным, она переключилась на супруга. Сэм воспользовался передышкой, чтобы осмотреться. Несколько раз он ловил на себе вопросительные взгляды Софи, на которые отвечал вымученной улыбкой. Впрочем, взгляды вскоре прекратились, поскольку разговор за столом перекинулся на весьма популярную тему.

– Извините, но я не могу это понять, – заявила Чайна, откладывая вилку с наколотым на нее кусочком помидора. – А если я не могу чего-то понять, то как я могу это принять? На мой взгляд, иммиграционное законодательство следует ужесточить. Места на земле хватает всем, и обязанность каждого народа в том и состоит, чтобы обустраивать свой уголок, а не теснить соседа.

– Полностью с тобой согласен, – кивнул инженер. – Но нашей стране не хватает рабочих рук. Британцы не горят желанием работать на стройке, на фермах, убирать урожай, подметать улицы или, извините, прочищать канализацию.

– Что-то я не замечала, чтобы пакистанцы или кенийцы так уж рвались подметать улицы, – фыркнула учительница. – А вот лет через пятьдесят Англия превратится в заморскую территорию какого-нибудь нового халифата, арабский язык станет государственным и наши внуки будут жить в резервациях.

– По-моему, ты сгущаешь краски.

– Нисколько. Вы посмотрите, во что превратился Лондон. Китайские прачечные, карибская музыка, средиземноморская кухня, мечети, наркотики. И мы делаем вид, что ничего не происходит. Общество закрывает глаза на проблему. Нет-нет, Европа обречена.

Инженер покачал головой.

– Думаю, ты недооцениваешь старушку. В первые века нашей эры нашествие с востока представляло куда большую опасность. И что же? Кочевники осели, ассимилировались и приняли христианство. Кто теперь вспоминает те древние племена? Кто поклоняется языческим богам?

– И как вы предлагаете поступать с теми, кто ищет в нашей стране спасения от преследований и эпидемий, голода и стихийных бедствий? – вступила в разговор Софи. – Каждый человек имеет право на жизнь, и никакие барьеры не остановят, например, женщину, спасающую своего ребенка.

– А что вы думаете? – Чайна повернулась вдруг к Сэму, который как раз собрался атаковать куриное крылышко. – Или вам тоже безразлично будущее белой расы?

Застигнутый врасплох, Сэм бросил отчаянный взгляд на Софи, но та лишь мило улыбнулась.

Положение спас капитан.

– Леди и джентльмены, попрошу минутку внимания. – Разговоры постепенно стихли. – Наш нынешний круиз не вполне обычный. Мы ничего не планировали заранее, но так получилось, что сегодня на борту только супружеские пары. У нас нет ни одного человека, будь то мужчина или женщина, который не состоял бы в законном браке. – Зал воспринял это известие возгласами удивления и аплодисментами. – Возможно, кто-то скажет, что число мужчин здесь превышает число представительниц прекрасного пола, и это так. Однако же позвольте представить вам мистера Гэлбрейта и его… – капитан на секунду растерялся, но быстро вышел из трудного положения, – партнера, мистера Доусона, чей брачный союз держится вот уже два года.

Смущенная парочка ограничилась скромными кивками.

– Разумеется, мы не могли оставить без внимания такое редкое совпадение и подготовили небольшую программу, которая, как нам хочется надеяться, встретит вашу поддержку.

Энтузиазм пассажиров превзошел все ожидания. Пожалуй, единственным, кто не разделял общей радости, был Сэм Кворри.

Обед близился к завершению, когда в ресторане появилась худосочная особа в облегающем зеленом платье и с микрофоном в руке.

– Меня зовут Кейт, – объявила она высоким пронзительным голосом. – Мы придумали для вас несколько занимательных конкурсов, участники которых будут получать поощрительные баллы. Победителей каждого конкурса мы наградим специальными призами, а пара, которая наберет наибольшее количество баллов по результатам всего круиза, получит право совершить еще один круиз в любое удобное для нее время за счет компании.

Чайна повернулась к мужу.

– Дорогой, нам нужно постараться. Я мечтаю съездить в Южную Африку.

– Хорошо, дорогая, – отозвался меланхоличный мистер Рейли. – Я постараюсь.

– Сейчас, – продолжала Кейт, – я попрошу всех задержаться ненадолго. В соседней каюте вас ждет фотограф. Мы сфотографируем каждую пару для нашего регистрационного журнала, в котором будем отмечать достижения всех участников.

Очередь желающих пройти регистрацию продвигалась достаточно быстро, и уже через четверть часа Софи и Сэм предстали перед фотографом и радушной Кейт.

– Мистер и миссис Уэствуд, если не ошибаюсь?

Сэм устало вздохнул. В третий раз за день его принимали за этого ничтожного Бобби, и он уже был готов взорваться.

– Не совсем так, – поправила Софи, бросая на него предупреждающий взгляд. – Мистер Роберт Уэствуд в последнюю минуту сделал поворот на сто восемьдесят градусов.

– То есть?

– То есть слинял. Соскочил на полном ходу. Смотал удочки. Короче, он меня бросил. Так что мне пришлось его заменить. Будьте знакомы, Сэм Кворри. А я осталась мисс Грин.

– Другими словами, вы не женаты? – нахмурилась Кейт. – В таком случае… Хм, даже не знаю…

– Послушайте, все произошло в последнюю минуту и мы еще не успели оформить отношения. Но у нас есть билеты, и мы с удовольствием… – Софи взяла Сэма за руку, – примем участие в ваших конкурсах.

– Мне бы хотелось, чтобы в следующий раз вы предупреждали нас заранее, – совершенно серьезно заметила Кейт. – Итак, я вычеркиваю Роберта Уэствуда и вписываю…

– Сэма Кворри. Спасибо.

Заждавшийся фотограф кисло улыбнулся и сделал приглашающий жест, но Сэма вдруг осенило.

– Скажите, а у вас есть полный список пассажиров?

– Разумеется.

– Вы не могли бы сделать мне копию?

– Зачем?

Ответить Сэм не успел – внимание Кейт привлекли громкие голоса в зале, и она поспешила открыть дверь. Грузный мужчина в белой рубашке вскинул руки, пытаясь защититься от наступавшей на него невысокой женщины в светлом летнем платье. Силы были явно на стороне супруги, которая угрожающе размахивала сумочкой.

Сэм облегченно вздохнул. Обычная семейная ссора, ничего особенного. По крайней мере необходимости вмешиваться он не видел. А вот на Кейт случившееся произвело иное впечатление – общее праздничное настроение было подпорчено.

– Вот ваша зачетная карточка, – быстро сказала она, сунула в руку Софи какую-то книжечку и поспешила к месту конфликта.

– Подходите-подходите, – поторопил парочку фотограф. – Так, встаньте, пожалуйста, сюда. Да, под картиной. – Он заглянул в список. – Ну же, Бобби, обнимите ее.

– Это еще зачем? – проворчал Сэм. С каждой минутой ему становилось все более и более не по себе. Он как будто оказался на сцене, где играли совершенно незнакомый спектакль. И что самое неприятное, виновница всех несчастий ухитрилась выдать себя за его невесту.

– Бобби, пожалуйста, у нас очередь, – умоляюще произнес фотограф. – Вам же нетрудно…

Ладно, решил Сэм, вы навязали мне игру и я в нее вступаю. Только играть буду по своим правилам. Он обнял Софи за плечи и привлек к себе.

– Пойдет?

– Уже лучше! – отозвался фотограф. – А как насчет поцелуя? На счет три. Раз… два…

Сэм повернул Софи к себе и крепко взял ее за плечи. Ее обращенные вверх зеленые глаза расширились от удивления.

– …три!

– Не…

Она не успела договорить – Сэм наклонился и, чувствуя, как напряглась в его руках Софи, впился в приоткрывшиеся губы жадным поцелуем.

4

Ее как будто захватил водоворот. Небеса упали на землю. Звезды запрыгали перед глазами.

Удивительно, что она еще не упала. Едва не упала. Земля ушла из-под ног, ноги сделались ватными, и все растаяло в накатившей волне наслаждения, бороться с которой не было ни сил, ни желания.

Она едва слышно застонала, обхватила его обеими руками, прижалась к нему, как обвивающий ствол могучего дерева тонкий вьюнок. Безумие…

Что-то щелкнуло.

– Порядок, ребята. Можете остановиться, – сказал кто-то.

Но Сэм не останавливался. А Софи желала только одного – чтобы этот миг растянулся в вечность.

Поцелуй потряс ее. Да, она представляла, каково очутиться в объятиях такого мужчины, но действительность превзошла воображение. Сладкий, умелый, эротичный поцелуй захватил ее, наполнил упоительным ощущением полета, воспламенил чувства. У Софии не было желания сопротивляться, и это пугало ее еще сильнее, чем ощущения, вызванные поцелуем.

Сэм оказался мастером, он не попытался использовать силу или пойти дальше. И даже мысль о том, что он расчетливо подготовил эту сцену, не смогла остановить или хотя бы ослабить бурный поток эмоций, захлестнувших Софи.

С каждой секундой его губы и язык становились все настойчивее. Она знала, что не должна отвечать на его поцелуй, но почему-то именно это и делала. Мысли разбегались, все теряло смысл, кроме… Но о каком смысле можно говорить, имея дело с Сэмом Кворри?

– Извините. – Кто-то похлопал ее по плечу. – Леди, вы не последняя, у нас очередь.

Она не обратила внимания. К черту очередь! К черту круиз! К черту Бобби Уэствуда! К черту весь мир!

Вот только Сэм придерживался другого мнения. Он отстранился, прервав поцелуй, и она вернулась на землю.

Смущенная и растерянная. Что это было? Что с ней случилось? Сэм пришел в себя раньше. Отступил и снова надел привычную непроницаемую маску.

Софи потрогала нижнюю губу – больно. Неужели… Так и есть. Он укусил ее! Какая дикость! Невероятная дикость! Восхитительная дикость! Одно дело испытывать к мужчине влечение и рассматривать круиз как возможность проверить чувства, и совсем другое – полностью потерять контроль над собой.

Никогда прежде с ней не случалось ничего похожего. Никогда прежде она не вела себя так… так…

Но он же поцеловал меня! – молнией пронеслась мысль в голове Софи, и она в изумлении подняла глаза.

Это ведь Сэм с самого начала заявил, что они путешествуют по отдельности, каждый сам по себе. Это ведь Сэм настаивал, что между ними нет ничего общего. Это ведь Сэм хотел отправиться в круиз в одиночку. И вот теперь он поцеловал ее. И не просто поцеловал – в этом беспощадном поцелуе непримиримая война смешалась с необоримой страстью. Она не могла ошибиться.

– И как это понимать?

– Поговорим потом, – коротко ответил он, беря ее за руку и увлекая из комнаты, куда уже входила другая пара.

– Когда? – Софи желала получить ответ немедленно, здесь и сейчас.

– Потом, – повторил он, не глядя на нее.

Ну уж нет! Она никому не позволит так с собой обращаться! Тем не менее Софи набралась терпения и дала волю чувствам только тогда, когда Сэм втащил ее в каюту и захлопнул дверь.

– Ну?

Не обращая на нее внимания, он опустился на кровать, достал из тумбочки блокнот и принялся что-то чертить. Любопытство взяло верх над упрямством, и Софи подошла ближе.

– Это возмутительно! Это выходит за все рамки! Если ты думаешь, что тебе все позволено…

– Да?

Она заглянула ему через плечо. На листке уже появился расчерченный на клеточки прямоугольник. Конечно, дело превыше всего. Поцеловал и забыл. Как будто ничего не произошло. Переключился в рабочий режим. И наплевать, что рядом бушует вулкан. В клеточках появились какие-то значки.

Она положила руку ему на плечо.

– Ты поцеловал меня, дружок. Зачем? Если ты меня хочешь, так и скажи. И не притворяйся, что я тебе безразлична, все равно не поверю.

Он поднял голову. В его глазах не было и уголька от того пожара, что бушевал в них всего пару минут назад. И это было хуже всего.

– Тебе виднее. – Сэм пожал плечами. Вздохнул. – Ладно, извини. Я виноват. Поддался импульсу. Тот парень предложил поцеловаться, ну я и… Кто же откажется. Тем более что ты вроде бы была не против. Так получилось. С каждым бывает. Ошибка.

– Ошибка, да? – медленно сказала она. – Поддался импульсу? И все? Тебе больше нечего сказать?

Сэм состроил гримасу.

– Послушай, не надо делать из мухи слона. Люди целуются на каждом шагу. Артисты в кино только этим и занимаются. Ты заходишь на кухню, видишь банку пива и выпиваешь. Машинально. В жизни полным-полно таких моментов. От этого никуда не денешься.

Она молчала, ожидая продолжения.

Он пожал плечами.

– Ладно, я виноват. Больше не повторится. Тебя это устраивает?

– Нет, не устраивает, – раздраженно бросила Софи. Как легко у него все получается. Сделал и забыл. Но она не могла ошибиться. Тот поцелуй не был машинальным жестом. Он хотел ее. Но чтобы удостовериться в этом окончательно, тест следовало повторить. Только как? – Нас приняли за новобрачных, и, если мы хотим сохранить этот статус, нужно вести себя соответственно. Чтобы не привлекать к себе внимания. Тебе ведь это не нужно?

– Нет, – рассеянно ответил он.

– А раз так, то придется время от времени подыгрывать окружающим. Проявлять чувства, понимаешь? Ласки. Поглаживания, томные взгляды, объятия… поцелуи – это все обязательная часть программы.

Сэм отложил блокнот.

– Ты не боишься, что заиграешься? Зайдешь слишком далеко? Ты ведь совсем меня не знаешь.

– Перестань меня пугать. Полицейский, даже бывший, девушку не обидит. И мне странно, что ты не понимаешь очевидного: если мы будем работать вдвоем, у нас как минимум вдвое больше шансов распутать это дело. Ну же, скажи, что я права.

– Нет, Софи, не права. И мы с тобой договорились. Я не давал обещания изображать из себя новобрачного.

– Обещание не каменная стена, – возразила она. – Не упрямься. Ты же ничего не теряешь. Мы могли бы взяться за проблему с двух сторон.

Он вернулся к блокноту. Софи устало опустилась на кровать. В тот вечер, когда Сэм ушел, она открыла Книгу Перемен. Потом разложила карты Таро. И даже посоветовалась с рунами. Ответ был один: Сэм ее парень. Ее настоящая любовь. Поцелуй подтвердил то, что она уже знала. Но как убедить в том же Сэма? Как достучаться до него, если он отгородился каменной стеной?

А может, Сэм прав? Если на нее так подействовал один поцелуй, то что будет, если она переспит с ним? Не слишком ли рискованную игру она затеяла? Не лучше ли, пока не поздно, отступить и забыть?

– Нам все равно никуда не деться, – задумчиво сказала Софи. – Ты слышал про конкурсы? Кейт не оставит нас в покое. Нам придется изображать если не мужа и жену, то по крайней мере жениха и невесту.

– И что же? По-твоему, мы должны постоянно вешаться друг на друга?

– Я готова попробовать.

– А я не готов. Думаю, и ты тоже. – Он посмотрел на нее с жалостью, как на больную. – И вообще, Софи, где твое благоразумие? Мы даже не знали друг друга до вчерашнего дня. Постарайся проанализировать ситуацию. У тебя депрессия. Ты рассталась со своим парнем. Кстати, из-за чего вы разошлись?

Софи потерла виски. То ли от усталости, то ли от чрезмерного возбуждения разболелась голова. Долетавшие из танцзала звуки музыки и смех раздражали и не давали сосредоточиться.

– Так что случилось? – не унимался Сэм. – Люди не разбегаются просто так за пару дней до свадьбы. Была же какая-то причина?

Софи угрюмо молчала.

– Постарайся посмотреть на это со стороны. Еще вчера ты собиралась выйти замуж за Бобби Уэствуда, а сегодня уже отправляешься в круиз с другим парнем. По-твоему, это нормально?

– Бобби Уэствуд не твоя проблема! – выпалила она. Кстати, откуда Сэм знает про Бобби? Софи точно помнила, что не называла имени жениха. – И как я переживаю депрессию, тоже не твое дело.

– Послушай, я вовсе не собирался тебя обидеть, – примирительно сказал Сэм. – Но ты злишься, чувствуешь себя оскорбленной, хочешь отомстить… Это понятно. Только вместо того, чтобы бросаться на первого попавшегося парня, не лучше ли немного остыть? Отойти в сторонку. Успокоиться. А уж потом решить, что делать дальше.

– Я спокойна и прекрасно знаю, что делать дальше. – Софи вынула заколки и бросила их на тумбочку. – И в чем я точно не нуждаюсь, так это в советах доморощенного психолога. – Она тряхнула головой, и ее рыжие волосы рассыпались по плечам мелкими завитками, раскатились волной, сверкнули красным золотом.

Все слова вдруг вылетели у Сэма из головы.

– Э… Ты что такое делаешь?

– Распускаю волосы. А что?

Он смотрел на нее как-то странно, с некоторым даже, как ей показалось, испугом, и Софи смущенно отвернулась. Вообще-то она всегда предпочитала короткую прическу, но, готовясь к свадьбе, решила сменить имидж на более романтичный. Судя по произведенному эффекту, получилось не очень удачно. Да ей и самой было непривычно – завитки щекотали шею и голые плечи.

– Ничего. Просто… – Он потер щеку. – Знаешь, с распущенными волосами ты выглядишь иначе. И цвет у них… хм… довольно приятный.

– Спасибо. – Ну вот, опять. Она только-только начала приходить в себя и воспринимать его как типичного, немного простоватого киношного полицейского, как он уже сыплет комплиментами и смотрит на нее неотразимым взглядом Брэда Питта.

Впрочем, оправился Сэм довольно быстро.

– Ты не ответила на мой вопрос. Из-за чего вы разбежались? – Ответа не последовало, но Сэм с усердием средневекового инквизитора продолжил пытку: – Тебе очень его не хватает, да?

Софи едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Ей не хватает Бобби? Этого вечного неудачника? Этого маменькиного сынка? Этого растяпы, который и шнурки не мог завязать без посторонней помощи? Она еще, может, и скучала бы по Бобби, будь он последним парнем на земле, но только не в компании Сэма Кворри.

– Не очень. Вопросов больше нет? Ты доволен?

– Не совсем, – пробормотал он себе под нос.

Что ж, я тоже, подумала она, в сотый, наверное, раз вспоминая их сказочный поцелуй. Если Сэм думает, что все закончится одним поцелуем, то он сильно ошибается. Надо только быть похитрее и переменить тактику.

– В любом случае менять что-то слишком поздно. Как получилось, так получилось. Завтра мы будем уже в Амстердаме. Так что перестань беспокоиться. Веди себя естественно.

– Естественно? – усмехнулся Сэм. – Означает ли это, что ты готова вести себя так, словно мы с тобой настоящие молодожены? Даже несмотря на то, что на моем месте должен быть другой?

– Ладно, давай проясним ситуацию. – Меньше всего на свете ей хотелось говорить о Бобби, но раз уж его призрак постоянно встает между ними, что ж, так тому и быть. – Между нами все кончено. Да, он меня бросил, чтобы жениться на Натали Керклейк. Но Бобби просто не дорос до брака. Он обращался со мной… – она хотела сказать: «как будто я ничего для него не значила», но не нашла в себе сил признаться в этом Сэму, – не очень хорошо. Как можно выходить замуж за такого человека? Любая девушка на моем месте поступила бы точно так же. – Сохранить спокойствие не удалось, она разгорячилась. – По крайней мере я поняла это до того, как связать себя браком до конца жизни. Так что ни о какой депрессии нет и речи. Теперь тебе все понятно?

– Да.

– Слава богу. – Все еще кипя от возмущения, она прошлась по каюте. Черт бы его побрал! Ей хотелось задушить Сэма. И поцеловать. Разве такое возможно? – Пожалуйста, не будем больше о Бобби, ладно? Из-за него я чувствую себя последней идиоткой.

– Дело не в нем, а в тебе, – сочувственно сказал Сэм. – Ты представляешь, что делаешь? Понимаешь, что ведешь себя не совсем адекватно? Сознаешь возможные последствия?

– Какие еще последствия?

Он пожал плечами.

– Ну, хотя бы то, что нам придется спать в одной каюте. Постоянно видеть друг друга. Разыгрывать из себя влюбленных. Я ведь все-таки мужчина, а ты… вполне… э-э… симпатичная молодая женщина, вызывающая определенные желания.

Это она понимала. Он уж точно вызывал в ней вполне определенные желания. Софи представила, как Сэм раздевается перед сном или моется в душе. Как гаснет свет и они остаются в тесной каюте… совсем одни. Впрочем, на него можно положиться. От него исходит ощущение надежности, крепости, уверенности. Такой всегда сумеет удержать себя под контролем и не переступит черту. А жаль.

– Думаю, у тебя нет причин беспокоиться. Мы же взрослые люди. К тому же ты весь в делах.

Сэм развел руками.

– Я тебя не понимаю. Обычно беспокоятся именно женщины. Из известных мне девушек ни одна не согласилась бы провести две недели с незнакомым мужчиной. Конечно, я не из тех, кто при первой возможности распускает руки и позволяет себе лишнее, но ведь ты-то этого не знаешь. Ты же совершенно меня не знаешь.

– Ох, Сэм, перестань. – Она закатила глаза. Впрочем, кое в чем он, несомненно, прав. Какие-то опасения в отношении Сэма у нее были. Что, если она сама не сумеет сдержать свои чувства? Что, если безумное влечение к нему возьмет верх над природной осторожностью, свойственной каждой женщине? Что, если она совершит какую-нибудь глупость? Например, привяжется к нему всем сердцем, а он не ответит взаимностью? Разбитое сердце не самый лучший сувенир.

Но нет, Сэм не допустит ничего такого. С ним ей нечего бояться. Он и пальцем ее не тронет. В этом она была абсолютно уверена. И это ее раздражало. Даже бесило.

– Не волнуйся, Сэм. Я же по глазам вижу – ты из тех, кого называют хорошими парнями.

– Интересно, откуда такая уверенность? – саркастически спросил он. – Может, тебе это карты сказали? Я видел Таро у тебя на столике. Может, после того как я ушел, ты достала хрустальный шар или погадала на кофейной гуще? Или связалась с потусторонними силами и они дали тебе гарантию безопасности? Или ты ясновидящая и умеешь заглядывать в будущее?

Ее неприятно задела прозвучавшая в его голосе язвительность. Сэм живет в мире, где на первом месте практичность, дурацкий материализм. Таких одной беседой не переубедишь. Ладно, пусть остается при своем мнении.

– Я не гадаю на кофейной гуще, и хрустального шара у меня тоже нет. И я уж точно не ясновидящая. Просто разбираюсь в людях. Можно сказать, вижу их насквозь.

– Конечно. Поэтому и связалась с Бобби Уэствудом, который тебя в грош не ставил.

– Я же просила не поднимать эту тему и не произносить это имя! – Софи поймала себя на том, что перешла на крик, и сделала глубокий вдох.

В дверь постучали.

– Войдите! – крикнул Сэм.

– Простите, если помешала. – Женщина лет тридцати просунула голову в приоткрывшуюся дверь и вопросительно посмотрела сначала на Сэма, потом на Софи.

– Вы не помешали. Все в порядке, – поспешно заверил ее Сэм. – Проходите. – Он вышел из-за стола. – Мы можем вам чем-то помочь?

– Я ваша соседка. Хилари Мэтьюс. У нас в каюте открыто окно. Я пыталась закрыть, но что-то не получается. А муж задержался на танцах. – Она повернулась к Сэму. – Вы не могли бы…

– Конечно. Подождите минутку. – Он закрыл блокнот и огляделся в поисках ручки.

Хилари, воспользовавшись паузой, подошла к Софи.

– Вы ведь уже давно женаты, да?

– Почему вы так думаете? – удивилась Софи.

Миссис Мэтьюс усмехнулась.

– Никакой загадки нет. Извините, но я слышала, как вы ссоритесь. У молодоженов это не так.

Софи опустила глаза, чтобы не рассмеяться.

– Я ведь замужем не первый год, и у нас с Джорджем тоже случаются перепалки. Точь-в-точь как у вас. Симптомы налицо. Позвольте угадать… Третий год, да?

Сэм и Софи переглянулись, и по его обеспокоенному выражению она поняла, что выправлять ситуацию придется ей. Бедняжка. Как же тяжело приходится в этом мире тем, кто не умеет приврать.

– Вообще-то мы молодожены. Просто… – Она поднялась и, подойдя к Сэму, погладила его по шее. Он напрягся, как будто к нему прикоснулись раскаленной кочергой. – Маленькое недоразумение. Ерунда. Правда, милый? – Софи запустила пальцы ему под воротник.

– Да… – Он обжег ее взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. Ты играешь с огнем, предупредила она себя и тут же поправилась: нет, я играю с Сэмом.

– Нет-нет, – заулыбалась миссис Мэтьюс, шутливо грозя им пальцем. – Вам меня не провести. Я в таких делах никогда не ошибаюсь.

– Уверяю вас, так и есть. – Софи прижалась к «супругу». – Только… видите ли, это у нас вторая попытка. В первый раз мы поженились сразу после… в общем, еще совсем молодыми. Тогда, конечно, многое было по-другому. – Она услышала, как он скрипнул зубами. Не зайти бы слишком далеко. С другой стороны, когда еще подвернется столь удобный повод помучить этого твердокаменного олуха. – Знаете, под страстью обязательно должно быть надежное основание, иначе она сжигает себя саму. Ты согласен, милый?

– Да, – прохрипел Сэм, добавив шепотом что-то еще, весьма напоминавшее проклятье.

Как прекрасно это ощущение власти! Как приятно чувствовать свое превосходство над ревущим от возмущения, но внешне покорным зверем! Она подтолкнула его бедром.

– Я имею в виду, что одной страсти было бы вполне достаточно, если бы не нужно было время от времени вылезать из постели.

Миссис Мэтьюс рассмеялась.

– Да, я вас понимаю.

Сэм застонал и зашевелился, и Софи поняла, что пора остановиться.

– Потом мы расстались. По глупости. И вот, когда я уже собиралась за другого, Сэм появился в последний момент, возник буквально из небытия, и я поняла, что никто другой мне не нужен. Невероятно, да?

– Не болтай лишнего, – прошипел сквозь зубы Сэм.

– Так что любовь победила, – закончила Софи и потрепала «мужа» по затылку. – А вы, мистер, постарайтесь не допускать больше ошибок. И никогда не повышайте на меня голос.

– Ну что вы, – махнула рукой миссис Мэтьюс. – Милые бранятся – только тешатся. Я же по его глазам вижу, как он вас любит.

– Неужели? Проверим. – Софи наклонилась и заглянула ему в глаза. – Посмотри на меня, милый. О, так и готов наброситься!

– Миссис Мэтьюс, я пройду в вашу каюту, хорошо? – предложил Сэм.

– Да, пожалуйста. Дверь напротив. Я оставила ее открытой. Идемте, – засуетилась гостья.

Вернувшись через пять минут, Сэм увидел, что Софи сидит за столом и что-то пишет. Услышав шаги, она подняла голову.

– Знаешь, раз уж мы оказались в таком положении, было бы неплохо выработать кое-какие базовые правила. Импровизировать я больше не намерена. Ты как, согласен?

Сэм прошел к своей кровати.

– Что ж, правила так правила. Но в следующий раз, когда ты попробуешь сыграть со мной эту шутку, получишь хорошую трепку.

– Хорошо. Итак, ты согласен, что мы строим свои отношения на принципе равенства и партнерства. – Она сделала паузу в ожидании ответа. Сейчас решалось многое. Сэм человек слова и, если ей удастся заключить с ним союз, на попятную он уже не пойдет. – Отлично. Итак, мы партнеры. Мы работаем одной командой. Мы выдаем себя за новобрачных. Согласен?

– Да.

Она задумчиво пожевала губу.

– Это точно?

Он поднял руки.

– Чего ты от меня добиваешься? Да, ты победила. Да, мы партнеры. Я соглашаюсь на это не потому, что мне это нравится, а потому, что другой вариант, при котором ты будешь моим противником, еще хуже.

– Прекрасно. Тогда доставай блокнот и записывай правила.

Он покорно развернул блокнот и посмотрел на нее примерно так, как смотрит на учительницу перед диктантом ученик-двоечник. Софи открыла было рот, но Сэм оказался быстрее.

– Правило номер один – не дотрагиваться.

– Ну, это глупо! – запротестовала она. – Так или иначе нам этого не избежать – мы же только-только поженились.

– Ладно, допускается минимум прикосновений. – Он ухмыльнулся. – И, кстати, я настаиваю на введении запретной зоны ниже пояса. Так что держи лапы подальше от моих брюк.

– Но для поддержания имиджа…

– Пусть так. Но в таком случае физический контакт допускается только на публике. В каюте все прикосновения запрещены.

Софи задумалась.

– Я согласна, но хочу заранее предупредить кое о чем.

– О чем же?

– Эти конкурсы, о которых упоминала Кейт. Там могут быть весьма рискованные задания. Например, кто быстрее перекатит виноградинку с языка на язык или расстегнет пуговицы на рубашке. Боюсь, тебе это не очень понравится.

Сэм закрыл глаза. Перевел дыхание.

– И что ты предлагаешь? Как мне вести себя в таких случаях?

– Пообещай мне, что по крайней мере постараешься. Каким бы глупым ни показалось задание, ты попытаешься его выполнить. Требовать от тебя обязательной победы я не стану.

Очередной вздох прозвучал еще тягостнее предыдущего.

– Согласен. Я попытаюсь.

Она удовлетворенно улыбнулась – бедняга Сэм и не догадывается, что уже угодил в ловушку.

– А как быть с расследованием? С твоим делом?

– А почему ты спрашиваешь? – мгновенно насторожился Сэм.

– Ну, мне бы хотелось знать, какую роль в нем ты мне отводишь.

– Никакой. – Он решительно покачал головой. – Расследование веду я, и тебя оно никак не касается.

– Но я могу помочь, – доверительным тоном тихо произнесла Софи. – Я наблюдательная. Хорошо разбираюсь в людях. К тому же женщине легче вести наблюдение за женщиной. Признай очевидное – две головы всегда лучше, чем одна.

– Не всегда.

– Представь, что тебе придется за кем-то следить. Внимание мужчины к чужой супруге, когда своя жена рядом, может показаться подозрительным.

Он потянул себя за мочку уха.

– Расследование моя забота. Ты можешь участвовать в нем только в той степени, какую я сочту допустимой. Не более того. Это ясно?

– Ясно. – Ей хотелось визжать от восторга – Сэм допустил ее в святая святых.

– И никаких возражений?

– Я никогда не спорю, – с милой улыбкой сказала Софи.

– Да уж…

Комментарии ее не интересовали – она добилась главного.

– Как скажешь, так и будет. Ты здесь главный, тебе и решать.

– Рассказывать тебе все я не стану – есть информация, которой я не поделюсь ни при каких обстоятельствах. Поэтому, когда услышишь «нет», это будет означать «нет». Уяснила?

– Конечно. Можешь сказать, что у тебя в блокноте?

– Ничего особенного. Заметки. На борту двадцать пассажирок, и мне нужно отследить каждую.

– То есть выяснить, кто есть кто?

Он кивнул.

– Знаешь, мне не очень нравится та блондинка, что сидела через столик от нас. В ней есть что-то неестественное.

Сэм закрыл глаза, силясь вспомнить блондинку.

– Извини, что задаю такой вопрос, но что в ней неестественного? Я ничего такого не заметил.

– Волосы недавно перекрашены. Бюст явно не соответствует фигуре. Перстень на левой руке определенно фальшивый. – Софи позволила себе слегка улыбнуться. – Неужели ты этого не заметил?

– А татуировки не видела?

– Татуировки? При чем тут татуировка? Западаешь на разрисованных красоток?

– Я ни на кого не западаю, но у женщины, которую я ищу, есть татуировка. Роза с шипами на левом плече.

– Нет, розы я не заметила. Она же была в блузке. – Софи внимательно посмотрела на него. – Послушай, можешь не отвечать, раз не хочешь, но если у тебя было что-то с той женщиной… что-то романтическое… то пусть это будет не она. Таких, как эта блондинка, называют дешевками.

– Будь у меня с ней что-то романтическое, – сухо заметил Сэм, – я бы, наверное, знал, как она выглядит.

Она ненадолго задумалась, и воображение тут же предложило несколько сценариев из серии «Красавица и Чудовище», когда один из любовников не знает, как выглядит другой.

– Возможно, но бывают и особенные случаи. Когда двое встречаются в темной комнате. Или когда один всегда завязывает глаза другому. Нет-нет, – поспешно добавила она, перехватив его взгляд, – у меня такого опыта нет. Как нет и татуировки… ни на правом плече, ни где-либо еще. Могу показать, если не веришь.

Сэм рассмеялся. Громко и непринужденно. Он впервые смеялся так в ее присутствии, и ей понравилось.

– Интересный ход мыслей. Мне бы такое и в голову не пришло. Ох, Софи, что же мне с тобой делать. – Он посерьезнел. – Дело в том, что ничего другого у меня пока нет. Среднего роста, темноволосая, темные глаза, вот и все описание. Да, еще татуировка. Не исключено, что у нее восточные черты. Но, как ты сама понимаешь, все это нетрудно изменить. Хотя если она не догадывается, что ее ищут, то и менять внешность ей ни к чему.

– Интересно, – протянула Софи. – Что ж, думаю, татуировку мне проверить легче.

– Даже не думай, – пресек ее инициативу Сэм. – Я сам этим займусь.

Ну вот опять. Только-только приоткрыл раковину и уже закрывает.

– Несправедливо, – пробормотала она.

Он не ответил.

За иллюминатором плескались волны. Музыка стихла. Мерное покачивание навевало дрему. Веки тяжели. Софи откинулась на подушку и даже не заметила, как мягко соскользнула в сон.

Глядя на спящую женщину, Сэм думал о своем. Надо признать, Софи снова его переиграла. Правда, не все потеряно. Время у него есть, и он еще может изменить ситуацию в свою пользу, если хорошо постарается. Хотя, конечно, это будет нелегко. А самое досадное, что теперь ему придется вести себя очень осмотрительно, не позволяя по отношению к Софи никаких вольностей. Проще говоря, он не должен лезть к ней с поцелуями, не говоря уже о чем-то более серьезном. А ему ужасно хотелось хотя бы поцеловать Софи. И, черт подери, почему бы им действительно не заняться любовью?! Разве для этого дела обязательно устанавливать какие-то сроки, выдерживать время? К чему нелепые, дурацкие ограничения?

Отогнать посторонние мысли было непросто, взгляд постоянно перескакивал на кровать с проступавшими под легкой простыней соблазнительными формами, а воображение рисовало картины, одна заманчивее другой.

И что его останавливает? Какие такие высокие моральные принципы стоят между ним и этой женщиной? Его тянет к ней, ее тоже влечет к нему – в чем же проблема? Не в том ли, что он боится длительных, прочных отношений? Боится того, что люди называют любовью? А любил ли он вообще кого-нибудь? Киру, например?

Нет, как ни горько в этом признаться. Любовь обходила его стороной, как прокаженного. Или он сторонился ее? Вопросы без ответов. Втайне Сэм всегда завидовал тем, у кого все получалось легко, само собой. Взять хотя бы Криста.

Сэм потер лоб. Хватит. У тебя есть дело, и, если ты с ним не справишься, хороший человек окажется в очень затруднительном положении, а мэром твоего родного города может стать весьма неприятный тип. А каково будет Кэтрин, жене Ричарда? И его дочери Сандре? Да, любовь, может, и стоит того, чтобы сложить за нее голову, но мужчина, пока он жив, должен выполнять долг.

5

Самира Хамади тихонько скользнула под простыню. День выдался утомительный, да и качка давала о себе знать, но больше всего вымотало эмоциональное напряжение. То, что еще совсем недавно представлялось забавной и прибыльной игрой, все больше напоминало рискованную авантюру. То, что казалось восстановлением справедливости, начинало смахивать на уголовное преступление. Гнев, обида, жажда мести улеглись, и на смену им приходило ясное осознание бессмысленности и жестокости затеянного ими предприятия. Да и ореол праведного мстителя, этакого современного Робин Гуда, защитника униженных и оскорбленных, которым окружал себя Рон Чалмерс, изрядно померк. Под облетавшей позолотой проступали неприятные и даже отвратительные черты: жестокость, жадность, лживость. Не в первый уже раз Самира задумывалась о том, чтобы выйти из игры, распрощаться с Роном и вернуться в Ливан. Была бы жива мама…

Самира не знала своего отца. Мать никогда не говорила о нем, а когда дочь все же спрашивала, отвечала, что расскажет когда-нибудь потом. Со временем Самира поняла, что огорчает мать этими расспросами, и решила набраться терпения и ждать.

Увы, время откровения пришло слишком поздно. Даже чувствуя приближение смерти, Лейла тянула до последнего. В конце концов она призвала дочь в больничную палату, но, когда Самира приехала, мать увезли на срочную операцию. Придя в сознание, Лейла успела прошептать лишь несколько слов.

Эти слова, несколько писем и фотографий да кое-какие оставшиеся после матери бумаги позволили сделать неожиданное открытие: ее отцом был англичанин Ричард Дженкинсон, адвокат, к которому Лейла Хамади обратилась с просьбой посодействовать в получении вида на жительство в Великобритании. И вот тогда ее обуяли гнев и жажда мести. Мать оставила ей кое-какие сбережения, и Самира отправилась в Европу. В Париже судьба свела ее с Роном Чалмерсом, представившимся журналистом-фрилансером из Манчестера. Проявив интерес и сочувствие к красивой одинокой девушке, Рон постепенно завоевал ее полное доверие, а узнав о цели приезда, предложил свой план. В Англию они отправились уже вместе. Самира в деталях помнила их разговор в вагоне экспресса, мчавшегося в туннеле под Ла-Маншем.

– Ты уверен, что мы правильно поступаем? – спросила она. – Это ведь шантаж.

– Шантаж? – усмехнулся Чалмерс. – А как назвать то, что этот мерзавец сделал с твоей матерью?! Мало того что он отказал ей в помощи и сделал ребенка, так еще и забыл о ней, как только запахло жареным.

– И все-таки… Может быть, мне просто прийти к нему и все рассказать? Я не хочу его денег. Я хочу только посмотреть ему в глаза и понять, что он за человек.

– А разве ты до сих пор этого не поняла? Ричард Дженкинсон мерзавец и негодяй. И мы не собираемся его грабить. Мы лишь потребуем компенсации. За двадцать два года. Думаю, полмиллиона фунтов вполне справедливая сумма.

– Нет, Рон, нет! Я не согласна. Это слишком много.

После недолгих споров они сошлись на двухстах двадцати тысячах.

– Я все продумал, – продолжал Чалмерс. – Удар нанесем перед выборами. Твой папаша, оказывается, баллотируется на пост мэра Саутгейта, так что нам повезло. Скандал ему сейчас не нужен. Уверен, за две недели нужную сумму он наберет.

– А что мы будем делать эти две недели?

Рон расплылся в довольной улыбке.

– Мы с тобой совершим круиз. Посмотришь на старушку Европу. Погуляешь…

– Но ведь это дорого. У меня нет таких денег.

– Ничего, у меня есть. А потом, когда получим денежки, уедем в более теплые места. В Испанию, например. Или Италию. Туда, где люди умеют жить по-настоящему.

Тогда она еще верила ему. Сомнения появились позже. Первые – после встречи с Ричардом Дженкинсоном. Он показался ей искренним человеком. Самира поделилась своими сомнениями с Роном. И он вскипел. Пришел в ярость. Она впервые видела его таким.

– О чем ты, черт возьми, говоришь?! Кого пожалела?! Вспомни, что он сделал с твоей матерью! Ты должна отомстить!

– Я не хочу никому мстить, – возразила она. – И, может быть, мистер Дженкинсон даже не знал о моем существовании. О том, что беременна, мама узнала только по возвращении в Ливан. Она ничего ему не сказала.

– Ты ищешь ему оправдание?

– Я не хочу несправедливости.

– Справедливость! Пустое слово! Он согрешил и пусть заплатит. Мы потратили слишком много денег, чтобы идти на попятный.

– Рон, я думаю…

Он перебил ее.

– Думать буду я. У нас отличный план. Мы обеспечим себя на несколько лет вперед. Уедем в Испанию…

– Я не уверена, что хочу уезжать в Испанию. Мой дом в Ливане. И я вполне могу обойтись без его денег.

– А я не могу!

И она снова подчинилась. А потом Рон смягчился. Он умел убеждать, легко находил нужные слова. А ведь женщине прежде всего нужны слова. Они важнее всего. Важнее даже секса.

Она думала, что две недели отдыха помогут успокоиться, прояснить ситуацию и, может быть, ей все же удастся переубедить Рона.

И тут последовал второй удар. После обеда Чалмерс оставил ее в танцзале, а сам вышел куда-то, «на минутку». В какой-то момент Самира обнаружила, что забыла вставить линзы, и поспешила в каюту. Она уже собиралась открыть дверь, когда услышала голос Рона. Похоже, он разговаривал с кем-то по телефону.

– Говорю тебе, все в порядке. Мы в море. Самира у меня в руках…

Она остановилась. Прислушалась.

– Все идет по плану, дорогая. Через две недели мы получим двести тысяч. И это будет только начало. Главное, взять Дженкинсона на крючок. Кто заплатил хоть раз, будет платить до конца… Мы будем вместе… Для нее я что-нибудь придумаю…

Дальше Самира не слушала. В висках застучала кровь. Она повернулась и медленно побрела в танцзал. Ее использовали. Обвели вокруг пальца. У Рона есть сообщница. Ему нет никакого дела до несчастной ливанки. И самое страшное, что с корабля уже не убежишь. Придется ждать по крайней мере до первого пункта остановки. До Амстердама.

– Отлично, почти все здесь! – бодро прокричал невысокий мужчина, появившийся в зале сразу после завтрака. – Прошу оставаться на местах! Сегодня мы проведем первый из объявленных конкурсов! Вы готовы?

Нестройный хор голосов выразил далеко не единодушное согласие. Отсутствие энтузиазма нисколько не смутило мужчину.

– Прошу приготовиться! – продолжал он. – Сейчас вам раздадут карандаши и карточки.

– Уф! – простонала Софи. Накануне она уснула не раздеваясь, а утром обнаружила, что кто-то заботливо снял с нее туфли и укрыл одеялом.

– Да, я тоже предпочел бы заняться делом, – согласился Сэм.

– А мне интересно, – заметила Чайна, с вызовом посмотрев на мужа, который своим молчанием поддержал пару несогласных.

Лысоватый шоумен снова призвал к вниманию.

– Меня зовут Джеки, и мы начинаем.

Имя «Джеки» подходило ему примерно так же, как Дракуле прилагательное «милый». Софи он напомнил Остина Пауэрса.

– Надеюсь, в ходе конкурса мы познакомимся с вами поближе, хотя и вряд ли узнаем друг друга так же хорошо, как вы знаете своих партнеров. – Джеки ухмыльнулся. – Мы все счастливы, что вы выбрали нашу компанию, и надеемся, что никто не пожалеет о принятом решении. Цель наших конкурсов – помочь вам найти путь к подлинному единству, составляющему суть настоящей любви. Дорога любви длинна и трудна, и одолеть ее могут только те, кто идут по ней в ногу. Итак, кто согласен сделать первый шаг по этой дороге вместе с нами, пожалуйста, поднимите руку.

Зал послушно отозвался лесом рук. Общему настроению поддался даже Сэм. И только Софи воздержалась. Врать не хотелось. А что такое обещание идти по дороге любви, как не ложь, если они с Сэмом оба оказались здесь под фальшивым предлогом? Кто знает, может, они не протянут вместе и до конца круиза. Однако решимости шагать не в ногу хватило ненадолго – десятки глаз уставились на нее и рука сама потянулась вверх.

– Отлично! – воскликнул Джеки, сверкая белозубой улыбкой. – А теперь слушайте меня внимательно. Сейчас вам предстоит разделиться.

– Как?

– Почему?

– Мужья, пожалуйста, перейдите на ту сторону комнаты, жены – на эту. Спасибо.

Проводив Софи тоскливым взглядом, Сэм отошел к указанной стене. Даже не зная, в чем суть предстоящего конкурса, он мог бы поклясться – ничего хорошего ждать не приходится. Тем более от такого типа, как Джеки.

Ладно, соберись, сказал он себе. По крайней мере им не придется перекладывать виноградинки с языка на язык.

– Итак, тест под названием «Как я знаю своего партнера». В тех карточках, что вам раздали, есть вопросы. Они одинаковые как для мужчин, так и для женщин. Отвечайте по возможности коротко и ясно. За каждый правильный ответ вам будет начисляться один балл. Готовы?

– Да!

– Начинаем!

Едва пробежав глазами по списку вопросов, Сэм понял, что рассчитывать на победу не стоит. Хорошо бы не оказаться в числе отстающих.

Первый вопрос гласил: «Что, по вашему мнению, ваша супруга считает самым важным в жизни?».

Сэм вообще не любил, когда кто-то пытается влезть ему в душу, а в данном случае ему предстояло самому попытаться влезть в душу Софи. Хотелось бы знать, что она ответит на этот вопрос.

Он посмотрел на Софи – она, похоже, столкнулась с неменьшими трудностями. Черт, надо же так вляпаться! Он ведь совсем ее не знает. И даже если бы знал…

Держу пари, Бобби Уэствуд тоже провалил бы чертов тест! – подумал он и даже попытался заглянуть в карточку соседа, плохо выбритого парня в футболке с изображением Барта Симпсона. Парень, перехватив его взгляд, сочувственно улыбнулся.

– Боюсь, приятель, нас оставят на второй год.

Сэм кивнул. Надо спешить. Может, попытаться отделаться шуткой? Нет, шутки с Джеки не пройдут. Да и выглядеть клоуном не хочется. Ладно, надо исходить из того немногого, что ему известно о ней. В ее комнате он видел ароматические свечи, карты и восковую куклу. Выходит, Софи профессиональная гадалка? Нет, вряд ли. Она в хорошей физической форме. Вывод – физический труд. Учительница танцев? Преподает боевые искусства? Массажистка?

Черт! Сэм даже вспотел от напряжения. Выглядеть полным идиотом в глазах сорока человек не хотелось. Да и подводить Софи тоже. Интересно, что она напишет? Да, вот попали…

Так, что дальше? «Ее любимая еда». Та еще задачка. Он бросил осторожный взгляд на склонившуюся над карточкой Софи – водопад рыжих волос полностью закрыл лицо, но Сэм легко представил сведенные к переносице брови, наморщенный лоб и оттопыренную нижнюю губу… И что же ей может нравиться? Клубника со сливками? Ванильное мороженое? Или что-нибудь экзотическое?

– Заканчиваем! Заканчиваем! – пропел Джеки. – Сложите карточки так, чтобы ответы были не видны, и возвращайтесь на места. Посмотрим, кто как справился. – Он обошел участников конкурса, собирая листочки, и задержался возле парня в широких белых брюках и цветастой рубашке. – Не вышло, а, Дэвид? Похоже, супруга остается для вас полной загадкой. Интересно, что получилось у нее.

Дэвид с безразличным видом пожал плечами.

– Ну ничего. У вас впереди еще целая жизнь и четыре конкурса. Надеюсь, дальше пойдет лучше. В любом случае вы не проиграли.

Дэвид молча направился к своему месту, где уже сидела его жена, та самая блондинка, о которой упоминала Софи. Ничего особенного, решил Сэм, хотя с косметикой явный перебор.

Он опустился на стул рядом с улыбающимися Чайной и Джоном. Софи, перед тем как сесть, коснулась его плеча.

– Все в порядке, милый?

– Да, – буркнул Сэм, с замиранием сердца ожидая того момента, когда чертов Джеки назовет его имя, – все в порядке.

Между тем ведущий начал вызывать пары, и собравшиеся заметно оживились. Сэм внимательно наблюдал за супругами, обращая, разумеется, внимание прежде всего на женщин. Троих он уже мысленно вычеркнул из списка подозреваемых по причине возраста и роста, но остальные отвечали основным критериям поиска, и это его злило.

– Софи и Сэм! – объявил Джеки, ведя пальцем по списку. – Ваша очередь!

Сэм стиснул зубы.

– Ты первая, – тихонько сказал он Софи.

Она покачала головой.

– Нет, ты.

– Софи? Сэм? Какие-то проблемы? – обратился к ним Джеки. – Смелее, ребята. Вас никто здесь не обидит. Итак, Сэм, что ваша очаровательная супруга считает самым важным в жизни?

Сэм откашлялся. Ладно, погибать так с музыкой. По крайней мере трусом его никто не назовет.

– Э-э… самое важное для Софи, чтобы на земле не было войн. – Он рискнул искоса взглянуть на Софи и заметил, как она нахмурилась. – Ее любимая еда – клубника со сливками. Софи… э-э… ведет занятия по аэробике. Больше всего на свете она боится темноты и одиночества. Ее идеал – Мать Тереза, а любимый автор – Шекспир.

Уф. Отчитался. Он облегченно вздохнул и наконец осмелился поднять глаза на Софи. Если судить по его ответам, ее вполне можно было бы выдвигать на звание «Мисс Великобритания».

– Что скажете, Софи? – включился Джеки. – Сэм расписал вас в лучших красках. Наверное, ему хочется видеть вас своим идеалом женщины.

Софи смущенно пожала плечами.

– Ну, в том, что касается клубники со сливками, Сэм совершенно прав. – Она ткнула пальцем в соответствующую строчку.

Сэм мысленно поаплодировал самому себе. По крайней мере одно попадание есть. Но рассчитывать на большее не приходилось. Он лишь сейчас понял, что просто тыкал пальцем в небо, тогда как можно было попытаться сыграть хотя бы на чувстве юмора. Его единственный правильный ответ был чистым совпадением.

– А дальше? – напомнил о себе Джеки.

Софи смущенно покачала головой.

– Ну, самое важное для меня – это встретить настоящую любовь, хотя, конечно, мир на земле тоже…

– Так да или нет? – уточнил Джеки.

Софи покачала головой.

– Дальше, пожалуйста.

– В том, что касается профессии… Это довольно сложно, потому что у меня… несколько работ. Я написала, что работаю массажисткой, а Сэм указал… В общем… аэробика ведь недалеко от массажа, правда?

Промахнулся, с горечью подумал Сэм, кляня себя за невезение. А ведь среди его вариантов была и массажистка. Вот только чуть-чуть не считается.

– Больше всего на свете я боюсь расставания с любимым, – пролепетала Софи. – Но ведь это и означает темноту и одиночество, не так ли? – Она с мольбой посмотрела Джеки.

– Не уверен, что это синонимы, – огорчил ее шоумен. – Дальше, пожалуйста.

– Мой идеал, разумеется, это мой муж. Думаю, Сэм просто не совсем понял вопрос.

Кто-то засмеялся. Сэм втянул голову в плечи. Какой позор! Как он посмотрит ей в глаза?

– И ваш любимый автор?

– Я очень люблю Шекспира, но написала – Айрис Мердок.

– Понятно, – подвел итог Джеки. – Итак, Сэм получает одно зачетное очко, но, учитывая старание, я, с вашего позволения, прибавляю ему бонусный балл. Все согласны?

Несколько человек подняли руки, большинство промолчали. Голосов против не прозвучало.

– Прекрасно. А теперь перейдем к ответам Софи. Первый вопрос. Как вы на него ответили?

– Я написала, что для Сэма самое главное – справедливость. – Софи вопросительно посмотрела на ведущего.

– И угодили в «десяточку»! Второй?

– С профессией легче, – улыбнулась Софи. – Сэм – полицейский.

– Это было не слишком трудно, правда? – снисходительно усмехнулся Джеки.

Молодец, подумал Сэм. Сообразила, что к чему. Если бы Софи во всеуслышание заявила, что ее «муж» частный детектив, это могло бы кое-кого насторожить.

– Продолжим. Итак, любимая еда Сэма?

– Вообще-то Сэм любит поесть, но всему прочему предпочитает бифштекс с кровью.

Черт, как она догадалась?! Конечно, бифштекс это вам не какой-нибудь коктейль из тропических фруктов с названием, произнося которое рискуешь сломать язык, но все-таки…

– Неплохо, Софи, – ободряюще заметил Джеки. – Итак, самый коварный вопрос. Чего боится наш доблестный защитник закона и порядка? Раскройте нам тайну Сэма.

Софи замялась. Опустила глаза. Сэм напрягся.

– Мой муж не боится ничего в прямом смысле этого слова, он самый смелый мужчина на свете. Я написала так… – Она подняла карточку. – Неспособность выполнить долг.

– Ух ты! Ваш ответ почти полностью совпадает с вариантом Сэма, только вместо слова «неспособность» у него стоит «невозможность». Я засчитываю ваш ответ, Софи. Продолжайте.

– Человеком, которого мой муж считает для себя идеалом, я назвала его отца. – Софи бросила несмелый взгляд в сторону Сэма. – Может быть…

– Есть! – восторженно воскликнул Джеки. – Пять правильных ответов! Если вы угадали и с шестым, то первое место за вами. Итак, любимый автор Сэма…

Ну уж здесь она точно промахнется, подумал Сэм. Он написал Джека Лондона, которым зачитывался еще в детстве. С тех пор его приоритеты в этой области нисколько не изменились, хотя читать, по правде говоря, он стал намного меньше.

– Джек Лондон. – Испуганный взгляд Софи переметнулся с Джеки на Сэма.

– Есть! Поразительно! Стопроцентный результат! Первое место! Жаль, что Сэм оказался не столь удачлив. – Джеки повернулся к собравшимся. – Поприветствуем победительницу! – Он повернулся к Софи. – Что ж, будем надеяться, что за две недели круиза ваш партнер узнает вас так же хорошо, как и вы его. Желаю удачи.

Зал отозвался аплодисментами.

– Итак, среди мужчин победа досталась Нику Сэмплеру – пять правильных ответов. Среди женщин – великолепной Софи Грин! Но, как вы знаете, результаты супругов суммируются. Сейчас я подсчитаю очки и объявлю нашу лучшую пару по результатам первого конкурса.

Сэм в недоумении уставился на листок со своими ответами. Поразительно. Как ей удалось ответить на все правильно? Два или три верных ответа еще можно было бы объяснить интуицией или совпадением, но шесть… Особенно последний.

Но к недоумению примешивалась досада и даже злость. Злость на самого себя. Какой стыд! Он же совсем ее не знает. И это притом, что в отличие от него Софи вовсе не старалась что-то скрыть. Скорее наоборот. Полное поражение. Она легко и уверенно положила его на обе лопатки.

– Победителем нашего сегодняшнего конкурса, – заговорил Джеки, – становится пара из Портсмута. Поприветствуем Делию и Хантера Локкерби!

Парочка выпорхнула на середину зала, и Сэм впился глазами в молодую женщину – пухленькую брюнетку с аппетитными формами и кокетливой улыбкой. Внимательный взгляд полицейского отметил слегка раскосые карие глаза, прямой тонкий носик, вывернутые губки. Восточные черты? Трудно сказать. Ее супруг, типичный клерк с нарисованной улыбкой, застенчиво держался за спиной жены.

– Одиннадцать баллов! – проревел Джеки, делая страшную физиономию! Как уже говорилось, победители каждого конкурса получают поощрительный приз. На этот раз… – Он щелкнул пальцами, и в ресторан вбежала Кейт с большой перевязанной розовой ленточкой коробкой. – Делия, Хантер, мы счастливы вручить вам чайный сервиз великолепного, тончайшего фарфора!

– Милый, – раздался над ухом Сэма тихий голосок Софи, – ты не отведешь меня в каюту? Мне что-то нездоровится.

– Что такое, дорогуша? – заволновалась Чайна. – Может быть, съели что-то несвежее? Творог показался мне каким-то… немного необычным.

– Нет-нет, не волнуйтесь, – поспешила уверить соседку Софи. – Всего лишь закружилась голова. Надеюсь, пройдет быстро и к ланчу я уже буду в порядке.

Сэм, вспомнив вечерний разговор и свои обязанности «супруга», обнял ее за плечи.

– Конечно, милая, тебе необходимо прилечь. Ты ведь не забыла свои таблетки?

– Не злоупотребляйте химией, – бросила им вслед Чайна. – В наш век все болезни от фармакологии.

Чувствуя себя побитой собакой, Сэм провел Софи через возбужденную толпу и свернул в коридор.

– Что болит? – спросил он, закрывая за собой дверь.

– Ничего. – Софи с улыбкой покачала головой. – Мне просто показалось, что ты немного расстроился.

– Вот как? Значит, вы, мисс ясновидящая, не только мысли читаете, но и в душу заглядываете? Может, знаете, с каким счетом завтра «Арсенал» с «Манчестером» сыграют?

Софи удивленно посмотрела на него.

– Ты что же, злишься? Хочешь выместить на мне свою неудовлетворенность? Перестань, тебе это не идет.

– Я не злюсь, – буркнул он.

Она молчала.

– Ладно, злюсь. На себя. Не стоило мне во все это ввязываться. Притворяться, что ты женат на ком-то, когда совсем человека не знаешь… – Он махнул рукой. – Ты действительно делаешь массаж? Или это такая же шутка, как и заявление, что я твой идеал? Но что меня больше всего интересует, это как тебе удалось дать шесть правильных ответов? Только не говори, что просто угадала.

– Во-первых, если кто-то из нас и имеет основания злиться, то это я, – сказала Софи. – Согласен? Ничего не знать о своей жене! Невероятно! Это же унизительно, понимаешь? Каким надо быть самодовольным толстокожим эгоистом, чтобы не проявлять к супруге никакого интереса!

– Выходит, для тебя образец супружеской пары Делия и Хантер? Если так, то извини, в этом я с тобой не согласен.

– Как хочешь.

– Ну вот, теперь ты злишься. Но я же не думал, что попаду в такую компанию! А эти дурацкие конкурсы! И кто их только придумал! – Он с подозрением посмотрел на нее. – Или ты знала все заранее? Признайся, знала?

– Ничего я не знала. И если уж на то пошло, то не повезло не тебе, а мне. Ты сам напросился в этот круиз, не забыл еще? Ты же только что на коленях передо мной не стоял!

Сэм невольно улыбнулся. Такой она ему нравилась.

– Ты так и не ответила, как отгадала мои ответы. Допускаю, что в чем-то, например с бифштексом, тебе повезло. Но как быть с Джеком Лондоном?

– Ну… я… – Софи замялась. Что бы она ни сказала, Сэм ничему не поверит. Более того, она и сама не знала, как это получилось. Стоило ей посмотреть на него, как в голове сами собой появлялись какие-то мысли, как будто информация перетекала в нее по некоему мистическому каналу связи. Вот и сейчас… Софи посмотрела Сэму в глаза и…

Нет, этого не может быть! Слова замерли у нее на губах. Сэм хочет ее! Отчаянно. До невозможности. Поэтому и злится. Не потому, что не может найти женщину с татуировкой, а потому, что разрывается между желанием и долгом.

– Ну, что же ты молчишь? – Лицо его вдруг исказилось, на скулах проступили желваки.

– Сэм, – пискнула она. – Ты меня пугаешь.

– Черт! – прохрипел он сквозь зубы и внезапно подхватил ее на руки, развернулся и бросил на кровать.

– Что ты делаешь?!

– То, что должен. – Он наклонился и рванул блузку с ее плеча.

– Боже, Сэм, что с тобой? – выдохнула Софи, пытаясь прикрыть обнаженное плечо. – Ты что, рехнулся?!

Он выпрямился, отступил на шаг, шумно выдохнул.

– Мне нужно было убедиться.

– В чем? Что у меня на плече нет клейма в виде лилии, как у миледи из «Трех мушкетеров»?

– Что у тебя нет татуировки в виде розы.

Некоторое время она смотрела на него со смешанным выражением недоверия, страха и изумления, потом откинулась на подушку и рассмеялась.

– Так ты думал, что я и есть та шантажистка? Нет, не может быть!

– Почему же?

– Просто потому… Нет, ты серьезно? – Софи все еще не могла поверить, что ему в голову могла втемяшиться такая чушь. – Может, еще и документы проверишь?

– Может быть.

Она подняла правую руку.

– Клянусь говорить правду, одну только правду, и да поможет мне Бог. Я Софи Грин, мне двадцать четыре года, из которых девять последних я прожила в Саутгейте. Шантажом или вымогательством не занималась. Не арестовывалась. К суду не привлекалась. И вообще я законопослушная гражданка. Это могут подтвердить все, кто меня знает. Тебе нужны рекомендательные письма? Или поверишь на слово?

– Ладно, поверю. Только мне все равно непонятно, откуда ты узнала все это обо мне.

Она пожала плечами. Скептику объяснять бесполезно. Если человек не верит в сверхъестественное, то любое такое объяснение сочтет ложью. К тому же ничего подобного с ней раньше не случалось и другого слова, кроме «чудо», она придумать не могла.

– Я хорошо разбираюсь в людях, – дерзко заявила Софи, понимая, насколько глупо это звучит для Сэма.

– Неужели? А поостроумнее ничего не придумаешь? Может, ты экстрасенс, а? Телепат?

– Ты же не веришь ни в телепатию, ни в экстрасенсорику.

– Не верю.

– Следовательно, ни телепатом, ни экстрасенсом я быть не могу, так?

– Экстрасенсов на свете не существует. Я лишь подумал, что ты попытаешься выкрутиться с помощью всей этой ерунды.

Это уже граничило с оскорблением. Сдерживая злость, она поднялась, отвернулась, застегнула пуговицы. И почему это ей пришло в голову, что Сэма послали небеса? Что он ее судьба? Ее настоящая любовь? А если небеса всего лишь сыграли с ней злую шутку? Такого типа трудно назвать подарком судьбы. Надменный, раздражительный, противный, недалекий, недоверчивый, мнительный, бесцеремонный. Ему, видите ли, вздумалось взглянуть на ее плечо. Мог бы и попросить – она бы сама показала. Принял ее за шантажистку! Это уже верх наглости!

И при этом совершенно роскошный образчик мужчины. Еще одна ухмылка судьбы. Великолепный экстерьер и ничтожное содержимое. Какая досада!

Между тем Сэм, походив кругами по каюте, снова приблизился настолько, что она ощутила его запах. Вот только этого ей и не хватало! Сейчас она им надышится, и в голову снова полезут опасные и совершенно неуместные мысли.

Софи предостерегающе подняла руки.

– Нет! С меня хватит! Я не на допросе в полиции. Хочется на ком-то сорвать злость, поищи другой объект.

Он примирительно развел руками.

– Послушай, я всего лишь хочу знать, как у тебя это получается.

– Просто. Такое приходит само по себе. Ты ведь тоже догадался, что я люблю клубнику. Как у тебя получилось? Я отлично помню, что ничего такого тебе не говорила.

– Как? – Он почему-то замялся. И даже покраснел. Любопытно. – Ну… я… я угадал.

– Ты угадал. И не видишь в этом ничего странного, да? Вот и я угадала. И еще. Помнишь, мы разговаривали в машине? Так, ни о чем. Просто трепались. Ты, наверное, слышал про женскую интуицию? Большинство считает, что это чепуха. Люди, когда едут в машине, слушают радио, а спроси их, что они запомнили, разведут руками. Все дело в направленном внимании. У женщин оно более развито, чем у мужчин. Такова особенность их мозга. Разумеется, мужчины в такие вещи не верят. Или делают вид, что не верят. Интуиция основывается именно на этом, на подсознательном внимании к мелочам. Так-то!

– По-моему, твое объяснение притянуто за уши.

– А вот и нет. Просто мой мозг способен устанавливать неочевидные связи. Ты упомянул, что работал полицейским – отсюда вывод: в тебе развито чувство справедливости. Ты надежен, готов помогать людям, ставишь долг превыше всего прочего.

– Но это не объясняет, как ты…

Она махнула рукой.

– Объясняет. Джек Лондон писал именно о таких людях. Он и сам был таким. С бифштексом, думаю, понятно и без объяснений. Логика!

Сэм ненадолго задумался, потом неохотно кивнул.

– Ладно. Согласен.

Софи опустила голову, пряча довольную улыбку. Она все-таки убедила его. Одолела в споре и доказала преимущество в логике. Пусть знает, с кем связался. Движимая желанием закрепить преимущество, она подалась вперед и ткнула его пальцем в твердую как камень грудь.

– И это еще не все, Сэм. Я пойду дальше и продемонстрирую тебе силу женской логики. Ты вряд ли скажешь, почему взялся за это дело, но я абсолютно уверена, что оно как-то связано с близким тебе человеком. Мужчиной. Верно?

Лицо его сохранило непроницаемое выражение, но Софи поняла – она попала в точку.

– Вот почему ты так решительно настроен найти эту женщину. Вот почему ты согласился отправиться в круиз с женщиной, которую считаешь немного… – она покрутила пальцем у виска, – чокнутой.

Комментариев не последовало.

– Можешь не отвечать, я и так знаю, что права.

– Из тебя получился бы чертовски хороший детектив, – негромко и как-то грустно сказал он.

– Неужели? – Софи посмотрела ему в глаза. Боже, ну почему бы ему не поцеловать ее сейчас! Поцеловать? Кого ты обманываешь, девочка? Тебе не хватит и тысячи поцелуев! Ты же хочешь, чтобы он сорвал с тебя одежду, разложил на этой чертовой кровати и занимался с тобой любовью до самого конца этого дурацкого круиза. Ты хочешь, чтобы он измазал тебя ванильным мороженым и слизал его все, до последней капельки.

Чего ты боишься? – шептал голос в ее левом ухе. Почему не сделаешь первого шага?

Потому что первый шаг должен сделать мужчина. Потому что это он сгорает от страсти, а не ты.

Голоса шептали и шептали, а Софи и Сэм смотрели друг на друга. Сколько длилось это молчание? Пять минут? Десять? Час?

Он первым нарушил тишину.

– Почему ты назвала меня своим идеалом?

– Я… не знаю.

– Знаешь. Ты написала это в своей карточке. У тебя на все есть объяснение.

– Я не знаю!

– А ты попробуй.

Чувствуя себя неуютно под его взглядом, Софи попыталась сымпровизировать.

– Я подумала, что если бы собиралась выйти замуж за такого, как ты, за человека, который каждый день готов встать на защиту других людей, за человека, всегда поступающего по справедливости, за того, на кого я могла бы положиться во всем, то, конечно, ты был бы моим героем. – Она обхватила себя за плечи, чтобы случайно не обнять его, не сгореть в пламени его желания, не задохнуться в его объятиях. – Извини, Сэм. Мне очень жаль, если тебя это задело, но тогда я просто на минуту представила, что ты мой герой.

Он молча кивнул и тут же отошел к окну.

– Что дальше? – спросила она.

– Дальше у нас в программе Амстердам. Прибываем через час.

6

Город Рембрандта, Брейгеля, Вермера, город каналов и велосипедов, город причудливых фасадов и неограниченной свободы встретил их моросящим дождиком, туманом и холодным ветром. Туристов разместили в отеле «Эксельсиор», почти в центре. Джеки объявил, что желающие приглашаются на обзорную экскурсию с посещением Государственного музея. Сбор через два часа в фойе.

– Не забудьте захватить зонтики, – напомнил он. – Я в Амстердаме в четвертый раз и еще ни разу не видел солнца.

Номер Сэма и Софи находился на четвертом этаже и ничем не отличался от других номеров в отелях средней руки, которых хватает в любом крупном городе Европы. Небольшая гостиная с обтянутыми оранжевой кожей диванчиком и двумя изрядно потертыми креслами и спальня, почти целиком занятая огромной и почему-то круглой кроватью со старомодной горкой пухлых подушек. Декоративные поленья в крошечном электрическом камине ежились от холода. На стене картина с изображением ветряной мельницы на фоне серого от облаков неба и замерших на зеленом лужку туповатых коров.

– Ты пойдешь на экскурсию? – спросила Софи, включая камин.

– Да. Я видел у Джеки список – на экскурсию идут почти все. В отеле остаются только три пары. В том числе твои любимчики, Делия и Хантер.

– Они не мои любимчики, – возразила Софи, заглядывая в холодильник. – С напитками здесь полный порядок, но я, честно говоря, не отказалась бы перекусить. Экскурсия обещает быть долгой, а после ланча прошло уже три часа.

– Согласен, – отозвался Сэм. – Давай сделаем так: ты закажешь что-нибудь в номер, а я пока приготовлю по бурбону.

– Предложения есть?

– Целиком полагаюсь на твой вкус. Ты же видишь меня насквозь и наверняка догадаешься, чем я предпочел бы загрузить желудок. А мне после того конфуза не помешает получше познакомиться со вкусами супруги.

– Отлично. – Софи пожала плечами. – Только давай сразу договоримся – ты съедаешь все, что принесут, и я не слышу ни единого жалобного звука.

– Обещаю улыбаться, даже если на моей тарелке будет жареная саранча и бычьи глаза.

– Ловлю на слове.

Через десять минут в дверь постучали и юноша лет шестнадцати в синей форме и бейсболке вкатил тележку.

– Ваш заказ, миссис, – сообщил он. – Доставлен в рекордное время.

– Ты, наверное, рассчитываешь на призовые? – поинтересовался Сэм.

Мальчишка кивнул.

– У меня сегодня плохой день – велосипед угнали. Вот и приходится крутиться.

– Сочувствую. – Сэм опустил в протянутую руку монету в пять евро.

– Вы необыкновенно щедры, мистер, – обрадовался невезучий голландец. – Если понадобится что-то особенное, – он выразительно подмигнул, – позвоните в обслуживание и спросите Маартена.

– Мы так и сделаем, – пообещал Сэм и, закрыв дверь, повернулся к тележке. – Ого! Вот уж никак не ожидал от тебя такого! Чизбургеры! Салаты! Картошка! А это что такое?

– Тофубургеры. Ты разве никогда не видел тофубургеры? – удивилась Софи. – У нас в Саутгейте их продают на каждом шагу. Тофу – это японский соевый творог. – Она покачала головой. – Ты как будто большую часть жизни провел в лесу.

– Возможно, я их и видел, но не обращал внимания. Ты же знаешь, мне все заменяет старый добрый бифштекс. – Он с интересом посмотрел на Софи. – И ты планируешь съесть половину всего, что тут есть?

– По меньшей мере половину, – уточнила Софи. – Если ты от чего откажешься, я подберу.

– И влезет?

– Конечно.

– Не подавишься?

– Нет. – Софи наклонилась и достала из пакета две бутылки пива «Амстел».

– Вот уж не думал, что ты пьешь пиво, – сухо заметил Сэм.

– Умение удивлять у женщин в крови, – бодро ответила Софи. – А ты разве не любишь пиво?

– Почему же? Просто я ведь не просил.

– Ну и что? – Она счастливо улыбнулась. – Знаешь, Сэм, брак – это ведь постоянный компромисс.

Когда видишь Амстердам впервые, не сразу понимаешь, на воде он расположен или на суше. Город раскинулся на берегах реки Амстел и ее рукавах; кроме того, его перерезают более пятидесяти каналов. Стены жилых домов уходят прямо под воду, а через каналы переброшены многочисленные мостики, многие из которых появились еще в семнадцатом веке. Вплоть до шестнадцатого века он застраивался деревянными домами на сваях, поскольку плотные слои почвы залегали на глубине до двенадцати метров. Такой метод строительства дал в свое время повод Эразму Роттердамскому назвать Амстердам единственным в мире городом, в котором люди живут на деревьях. Амстердам часто называют Северной Венецией. В некоторых уголках старого города его сходство с «королевой Адриатики» настолько бросается в глаза, что тянет спросить: где я, куда попал? Однако это только первое впечатление. Венеция и Амстердам – города с разным архитектурным обликом и разным укладом жизни. Амстердам построен пусть на зыбкой, но все же на континентальной почве. Голландские зодчие прошлого не были так жестко ограничены недостатком пространства, как их венецианские коллеги. На амстердамских каналах есть место как для лодок и барж, так и для колесного транспорта. Амстердамские дома, как и венецианские палаццо, выходят на каналы парадными фасадами. Однако дверей у самой воды и характерных столбиков для швартовки лодок вы здесь не увидите. В то же время голландские архитекторы были странным образом поставлены перед необходимостью ограничивать площадь самого строящегося здания. Старый Амстердам – это узкие фасады, узкие двери, узкие боковые проулки… Обязательные блоки под крышей – чтобы втаскивать через окна мебель и другие громоздкие предметы. Старые амстердамские дома часто сравнивают с пеналами. Кто же тогда жильцы этих домов? Карандаши? О людях, запечатленных на полотнах Рембрандта и Рубенса, этого не скажешь! Предки современных голландцев, выстроившие город на берегах Амстела, были моряками, торговцами и воинами, а стало быть, субтильностью не отличались. И веслом и мечом орудовали с одинаковой легкостью. Сети тянули, тюки с товаром таскали, а окончив тяжелую работу, ели и пили от души! Всмотритесь в старые дома амстердамского центра – это же не банальные пеналы, а корабли, тесным строем пришвартованные к городу-причалу. В их окна рвется соленый морской ветер, узкие крутые лестницы напоминают ванты парусника, деревянные перекрытия скрипят, словно доски палуб. Даже чудные кровати-комоды удивительно напоминают корабельные койки-рундуки. А что тесно, так и на корабле лишнего места нет. Нет, не прав был цитируемый путеводителями американо-английский классик Генри Джеймс, сетовавший на отсутствие поэзии в облике этого голландского города! Поэзия Амстердама – это суровая поэзия моря и морских странствий. Даже своды древнейшей здешней церкви обшиты деревом и выглядят, как днище перевернутого баркаса. Веками голландцы жили у моря, кормились морем, дышали морем… Море ненавидели и любили, отгораживаясь от него дамбами и рисуя на картинах. Море было источником благосостояния, оно несло в страну богатства всего мира. Оно же несло гибель, круша корабли и смывая целые селения. Колыбель и могила одновременно…

После экскурсии Софи и Сэм завернули в старый квартал Йордан с его антикварными лавками и книжными магазинами, киосками птичьего рынка и веселыми заведениями с занавешенными окнами. В отличие от чопорного, строгого и надменного Кейзерсграахта, Йордан радовался жизни и принимал всех – студентов и беженцев, трудоголиков и наркоманов, нередко объединявшихся против тех или иных планов властей. Пожалуй, только здесь и сохранился аромат «цветочной власти», столь популярный в далекие шестидесятые.

В одном месте Сэм напугал Софи, внезапно закрыв ей ладонью глаза.

– Что такое? – встревожилась она.

Он покачал головой и кивком указал на пьяненького усатого голландца, пытавшегося справить нужду непосредственно в канал.

– Ну, у нас и не такое можно увидеть.

– Может быть, перекусим? – предложил Сэм, заметив спускавшуюся в подвал винтовую лестницу, над которой висела выцветшая вывеска с изображением кружки с пивом и селедки.

– Хорошо, – легко согласилась Софи.

Снизу доносилась тихая, ненавязчивая музыка, тянулся густой сигаретный дым. Их никто не заметил, к ним никто не подошел, и они, не привлекая к себе внимания, прошли к свободному столику и опустились на обитые черным бархатом стулья.

Софи с любопытством огляделась: каменные стены окрашены в разные тона охряного с вкраплениями болотно-зеленого. Спокойные, умиротворяющие тона. Не бордель и не забегаловка. Здесь никто не спешил подсунуть зашедшему туристу убийственный коктейль, толкнуть за сумасшедшие деньги безобидную «травку» или добавить к счету лишний ноль. Здесь не было ни выставленной напоказ роскоши, ни робко затаившейся нищеты. Классное место. Приют для тех, кто задержался в прошлом веке.

Посетителей было немного, человек двенадцать-пятнадцать, причем для парочек имелись полукабинки с невысокими перегородками. Обслуживали клиентов двое – мужчина в темном пиджаке, белой рубашке и тонком галстуке и женщина в сиреневом переднике с вышитым на нем тюльпаном. На небольшом возвышении в углу перебирал струны седоватый гитарист в костюме с блестками.

Сэм просигнализировал официанту, и тот медленно, с достоинством подплыл к столику.

– Что угодно? – спросил он по-английски, с первого взгляда угадав в них иностранцев.

– Даме мартини, мне… тоже мартини.

– А поесть у вас можно? – поинтересовалась Софи.

– Конечно, мисс. Заказывайте.

– Один стейк и… А что вы посоветуете?

– Вы впервые в Голландии?

– Да.

– Тогда рекомендую селедку.

Софи потерла щеку.

– Берите, больше вы нигде такой не попробуете. – Официант улыбнулся и стал похож на профессора из «Назад в будущее». – Ваши соотечественники могут подтвердить.

– Соотечественники? Какие?

Он кивнул в сторону одной из угловых кабинок.

– Те двое.

Сэм и Софи повернулись одновременно.

– Верно! – воскликнула Софи. – Это же Тайлеры. Ее зовут, если не ошибаюсь, Сара, а его… нет, не помню. Кажется, Стив. Нет, Рон. Не будем им мешать, ладно?

Тайлеры сидели друг против друга – Рон лицом к Софи, Сара – спиной. Мужчина что-то говорил, подавшись вперед и постукивая по столу пальцем. Женщина слушала, но, похоже, не очень внимательно. В зале было тепло, даже душно, и в какой-то момент Сара сбросила прикрывавшую ее плечи шаль.

– Боже, – прошептала Софи.

Сэм, сидевший к парочке спиной, поднял голову от меню.

– Что такое?

– Смотри! – прошептала Софи.

Сэм обернулся. Он не знал, что привлекло внимание Софи, но взгляд его сам собой метнулся к обнажившемуся на мгновение плечу молодой женщины, на котором была отчетливо видна небольшая татуировка в виде цветка розы.

Чем дальше, тем больше не нравилось Самире затеянное ими предприятие, а после подслушанного разговора она вообще впала в паническое состояние. Но что делать? С корабля не убежишь. Оставалось только надеяться, что шанс представится на берегу. Перед приходом в Амстердам она собрала самые необходимые вещи, но в последний момент, заглянув в сумочку, не обнаружила паспорта. Без паспорта и практически без денег – у нее осталось всего лишь около трехсот евро – добраться до Ливана невозможно. Когда Самира спросила Рона, не видел ли он ее паспорта, тот только рассмеялся.

– Он у меня, дорогая, не волнуйся.

– Но я не могу ходить по незнакомому городу без документов.

– Я всегда буду рядом, так что тебе нечего бояться.

– Мы так не договаривались. Верни его мне. – Она протянула руку.

Он покачал головой.

– Ты мне не доверяешь? Мы же партнеры. Кроме того, в Амстердаме много воришек. Оглянуться не успеешь, как срежут сумочку. А у меня твой паспорт все равно что в сейфе.

Самира не стала больше спорить и сделала вид, что согласилась с его доводами. Паспорт может подождать. Она не сомневалась, что сумеет забрать его у Чалмерса, когда будет нужно. Главное сейчас – раздобыть денег. Рон пользовался карточкой, так что рассчитывать приходилось только на какой-то другой источник. Ничего ценного у нее с собой не было, за исключением золотых сережек с сапфирами – подарка матери на восемнадцатилетие. Продавать их Самира не хотела, а потому решила, что оставит украшение на крайний случай.

Кроме денег, была и еще одна проблема – сам Рон.

Когда она познакомилась с ним в Париже, он показался ей милым, немного эксцентричным, отзывчивым и благородным парнем. За прошедшие с тех пор полтора месяца это мнение полностью изменилось. Для Рона не существовало такого понятия, как благородство, и Самире оставалось только удивляться собственной наивности, доверчивости и слепоте. За маской добродушного разгильдяя скрывался жестокий, самодовольный негодяй.

Сразу после экскурсии Рон потащил ее в какое-то кафе.

– Я тут знаю одно классное местечко, там нам никто не помешает. Туристов не бывает.

Она промолчала.

– Ты какая-то кислая. – Рон недовольно поморщился. – Веселись, детка. Ты в одном из красивейших городов Европы. – Он протянул руку через стол и погладил ее по запястью. – И, знаешь, нам пора бы познакомиться поближе.

Самира напряглась. С самого начала знакомства она ясно дала понять, что романтические отношения ее не интересуют. Тогда он только развел руками – мол, что ж, решай сама, – но потом, уже на корабле, несколько раз пытался навязать ей свои ласки. Домогательства становились все настойчивее и откровеннее.

– У нас на Востоке такое не принято. До свадьбы. Женщина обязана…

– Да перестань! – Он досадливо махал рукой. – Восточные или западные, женщины везде одинаковы. И всем надо одно и то же. Вопрос только в цене.

– Я не собираюсь тебя переубеждать, Рон.

– И не переубедишь. – Он отвлекся на минуту, чтобы сделать заказ подошедшему официанту. – Только не строй из себя недотрогу. Ты же сама знаешь, что вся эта болтовня о неприступности восточных женщин обычная чушь. Взять, к примеру, твою мать…

Самира обожгла его гневным взглядом.

– Не смей трогать мою мать!

Он неприятно ухмыльнулся.

– Почему же? Она ведь не была такой упрямицей, как ты. Раздвинула ножки перед первым встречным англичанином.

– Замолчи!

– Потише, не привлекай к себе внимания. Ты же не хочешь неприятностей, верно? – Рон оглянулся. – Но я ее не осуждаю. Совсем нет. Каждый пользуется тем оружием, которое у него есть. У женщины это оружие ее красота. Другое дело, что тот парень, Дженкинсон, оказался крепким орешком. Получил свое и свалил.

– Моя мама полюбила его.

– Полюбила? И ты, конечно, тоже веришь в любовь? – Он отпил вина. – Хочешь?

Самира покачала головой.

– Я не пью.

– Нельзя, да? Вера не позволяет? Что ж, как знаешь. А как насчет косячка? Здесь это не запрещено. И не говори, что у вас в Ливане люди не балуются травкой или кое-чем покрепче.

– Ты ничего не знаешь о Востоке.

– Я знаю достаточно, чтобы туда не стремиться.

В зале было душно. В какой-то момент шаль, которой Самира прикрывала плечи, соскользнула и повисла на спинке сиденья.

– Рон, давай уйдем отсюда. Я хочу отдохнуть. Мне немного нездоровится.

– Нездоровится? – Он нахмурился. – Прими какие-нибудь таблетки. И расслабься. Получай удовольствие. Наслаждайся жизнью. Скоро у нас заведутся денежки и тогда…

– Мне не нужны никакие деньги, Рон. Я хочу вернуться в Бейрут.

– Зачем? У вас же там вечная война. То одни стреляют, то другие. А бомбежки! Боже, я вообще не представляю, как там можно жить. – Он взял за хвост соленую селедку, запрокинул голову, открыл рот и…

Самира отвернулась.

– Ладно, идем. – Он поднялся из-за стола и протянул ей руку, даже не удосужившись вытереть пальцы.

Она встала и послушно последовала за ним.

– Представляю, как мечется твой папаша, этот чертов Дженкинсон. – Рон Чалмерс оглянулся на свою спутницу. – Тебе ведь его не жалко?

– Ты слышал?! – возбужденно спросила Софи, подаваясь вперед через стол. – Слышал?! Он назвал какое-то имя.

Сэм кивнул.

– Да. Дженкинсон. Тот самый человек, которого она шантажирует.

– И татуировка на плече. Роза. Это она?

– Почти не сомневаюсь. Парень наверняка ее сообщник. Я с самого начала думал, что она действует не в одиночку.

– Что теперь? Обратишься в полицию?

Он покачал головой.

– Нет, пока рано. Нужно получить доказательства.

– Как ты это сделаешь?

– Нужны ее отпечатки. Девушка встречалась с Дженкинсоном в Саутгейте. Они пили кофе, и Ричард догадался прихватить чашку. Кстати, его отпечатки тоже пригодятся. Не исключено, что парень уже где-то наследил и у полиции есть на него что-то.

Софи ненадолго задумалась. Лицо ее вдруг просветлело.

– Послушай, Сэм. Они же ели здесь. Давай…

– Нет. Я знаю, что у тебя на уме. Выкрасть стаканы. Это слишком опасно. Представь, что будет, если нас поймают.

– И что? Предъявят обвинение в краже стаканов? Мы им все объясним.

– Нет, Софи. Нам не нужны неприятности. Тем более за границей. Отпечатки легче взять на корабле. Я отошлю их в Саутгейт, полиция проверит, и мы уже через день точно будем знать, с кем имеем дело.

– Время, Сэм. Мы потеряем кучу времени. Впрочем, тебе виднее. А что касается отпечатков, то я тебе помогу.

– Как?

– Мне гораздо легче подойти к Саре, чем тебе. Попробую завязать разговор. Попрошу, например, подержать зеркальце или пудреницу. В общем, что-нибудь придумаю. – Она посмотрела на Сэма. – Тебя беспокоит что-то еще?

– Да. Мне нужен образец ее ДНК. Понимаешь…

– Понимаю, можешь не объяснять. Для установления отцовства этого Дженкинсона, да?

Сэм кивнул.

– Процедура занимает несколько дней, так что придется поторопиться.

– Что нужно сделать? – Софи уже чувствовала себя детективом. Она и не думала, что это может быть так увлекательно. И, главное, Сэм не отталкивал ее. Напротив, он несколько раз сказал «мы».

– Для образца ДНК требуется не так уж много: кровь, волосы, слюна…

– Значит, расческа с ее волосами, зубная щетка…

– Совершенно верно.

– Я сделаю это.

– Что? – В его глазах вспыхнула тревога. – Что ты задумала?

– Ничего особенного. Просто проберусь в их каюту и украду две зубные щетки.

– Ты так это говоришь, будто залезть в чужую каюту плевое дело. Или, может, я имею дело с опытной воровкой?

– У каждого из нас есть скрытые таланты, – скромно ответила Софи. – Возможно, в других обстоятельствах я и стала бы на скользкий путь преступлений. Не волнуйся, Сэм, у нас получится. Ты же меня прикроешь?

Он молчал. Конечно, предложение Софи отдавало авантюрой и было чревато неприятностями. С другой стороны, ждать удобного случая, возможно, пришлось бы слишком долго, а время в данном случае было ключевым фактором.

– Хорошо, согласен. Но операцию проведем только на корабле. Так что придется подождать до послезавтра. Ты поняла? До завтра ничего не предпринимаем, ясно?

– Как скажете, босс.

– Вот и хорошо. Сейчас мы вернемся в отель и все тщательно обдумаем. Мне нужно позвонить в Саутгейт. Возможно, у них появилась новая информация.

Софи кивнула.

– А теперь, Сэм, будь добр, доешь свой стейк. И, кстати, мне понравилась селедка. Я, пожалуй, возьму еще порцию.

На обратном пути они прошли мимо Музея гашиша и марихуаны, Музея татуировок и Музея эротики, останавливаясь то и дело у витрин, обмениваясь комментариями по поводу представленных на всеобщее обозрение курительных принадлежностей, образцов боди-арта, фаллоимитаторов и лингамов. Она взяла Сэма под руку и быстро приспособилась к его раскачивающейся походке.

У канала дети бросали хлеб чайкам. Птицы неподвижно зависали в воздухе, потом устремлялись вниз, ловко хватая крошки на лету.

Сэм по большей части молчал, время от времени как-то странно поглядывая на свою спутницу. В конце концов Софи не выдержала.

– В чем дело, Сэм? Ты смотришь на меня, как энтомолог на неведомую букашку, но ничего не говоришь. Знаешь, такие взгляды раздражают. Прикидываешь, как от меня избавиться, чтобы не делиться славой? Не получится. Между прочим, если бы не я…

Он выставил руки, защищаясь от ее нападок.

– Признаю-признаю. Ты проявила себя с самой лучшей стороны. Без тебя я бы искал девчонку еще дня два, а то и три.

– В лучшем случае, – вставила Софи.

– Не исключаю. Только вот странно, откуда у массажистки такая тяга к приключениям. Ты сама за собой ничего такого не замечала?

Налетевший с моря ветер дохнул свежестью. С проплывавшей по каналу лодки донесся смех. Сама лодка была украшена гирляндами разноцветных фонариков.

– Как тебя сказать, может, и замечала, но возможности не представлялось. Знаешь, я ведь домашняя девочка. Родители часто уезжали и вообще уделяли мне не слишком много внимания, так что я была под присмотром тети. Ни летних лагерей, ни кружков, ни дискотек – все, что она мне позволяла, это читать книги.

– И что же, ты даже мальчиками не интересовалась?

– Интересовалась. Но только издалека. Лет до пятнадцати-шестнадцати я была довольно-таки замкнутой девочкой. А потом…

Он ждал продолжения, но его не последовало, а настаивать Сэм не желал. Захочет – расскажет, а у него терпения хватит. Он вдруг поймал себя на том, что воспринимает ее как некую неотъемлемую часть своей жизни. Странно.

– Ты ведь была единственным ребенком в семье?

– Да. Как и ты. Мои родители… они были очень разные. Такое ведь часто случается, верно? Мама – творческая натура. Она работала дизайнером в нескольких довольно известных фирмах, увлекалась музыкой, не пропускала ни одной новой книги. Очень талантливая. Отец у меня тоже замечательный, но совсем на нее не похож. Всю жизнь проработал на правительство. Много времени проводил в командировках. Бывал и Африке, и на Ближнем Востоке, и в Латинской Америке. Он никогда не рассказывал, чем именно занимается, и я в детстве решила для себя, что он шпион. Или секретный агент. Вроде Джеймса Бонда. Иногда, когда в газетах сообщалось о событиях в той или иной стране, я думала – да, это мой папа все устроил. – Софи рассмеялась. – Мне было шестнадцать, когда ему предложили ответственную работу в Штатах. Они с мамой не колебались ни минуты. Мое мнение их не интересовало.

– Так они и сейчас в Америке?

– Нет, они умерли.

Вот, значит, как. Родители умерли, братьев и сестер нет, жених бросил. Это многое объясняло. И, прежде всего, ее страхи. Впрочем, подумал Сэм, чужие проблемы это чужие проблемы, а у него и своих выше крыши. И все же…

– Ну, о чем задумался? – Софи толкнула его в бок. – Хочется пожалеть бедняжку?

– Вот уж нет, – хмыкнул Сэм. – Скорее позавидовать.

Она улыбнулась.

– Спасибо. Ты верный друг.

В отеле Сэм сразу же засел за телефон, а Софи прошлась по номеру. Ее внимание привлекла полочка с DVD-дисками над телевизором с большим плазменным экраном. Она взяла один из них. «Тайны Камасутры». На обложке голые парочки сплетались в невероятных позах, о существовании которых Софи и не подозревала.

– Тут надо быть гимнасткой, – пробормотала она и, услышав шаги Сэма, торопливо вернула диск на место. – Что нового?

– Я позвонил своему напарнику. Есть кое-какая информация по Лейле Хамади – он обещал сегодня же переслать в отель по факсу. С отпечатками, как только они у нас будут, проблем не возникнет – Крист сделает все за сутки.

– Вот и хорошо. Я хочу принять ванну. Кто пойдет первым? Бросим жребий?

– Иди ты. У меня еще есть пара дел.

– Слушаюсь, босс.

Софи исчезла в ванной. Зашумела вода. Сэм достал блокнот. Итак, полдела сделано. Шантажистка установлена. Теперь на очереди идентификация личности ее возможного сообщника. Если удастся быстро провернуть экспертизу ДНК, то можно будет ставить точку. Но прежде необходимо посоветоваться с Дженкинсоном.

Он уже собирался набрать номер, когда некий посторонний шум заставил его отвлечься. Сквозь шум льющейся воды доносился голос Софи.

Поет! – понял Сэм. И наверняка напустила полную ванну розовой пены. Девчонка! Тем не менее мысль эта вовсе не вызвала раздражения. Скорее наоборот. В голове сама по себе возникла картинка: Софи лежит в воде, вытянув ноги… мокрые волосы потемнели… колечки прилипли к золотистой коже… на высокой шее бьется голубая жилка…

Возьми себя в руки, приятель. У тебя куча дел. Вот справишься…

Он едва успел закончить разговор с Робертом, как дверь ванной тихонько открылась и в комнату вместе с ароматом лаванды вплыла Софи – босиком, с рассыпавшимися влажными волосами, в пушистом розовом халате и, разумеется, с улыбкой до ушей.

– Уф! Я чувствую себя так, словно только что родилась! Невероятно, что на человеке может скопиться столько грязи всего лишь за пару суток! Вода была просто черная! – Она раскинула руки, отчего полы халата слегка разошлись, обнажив хрупкие ключицы и уходящую вниз ложбинку. – Зато теперь…

– Что ты там пела? – перебил ее Сэм, поворачиваясь к окну. Вид обнаженной женской плоти вызвал совершенно непредсказуемую реакцию. – Мне показалось, это что-то из мультика про Русалочку.

– А вот и нет! Это из «Призрака оперы». Не узнал? Странно. Вот послушай…

– Нет-нет, – запротестовал Сэм. – Прошу тебя, не надо. Не люблю мюзиклы.

Она посмотрела на него с жалостью.

– Не обижайся, Сэм, но ты немного диковат. Как Тарзан. Хотелось бы мне знать, чем ты развлекаешь свою невесту. Не анекдотами же. Может, водишь ее на футбол, а? Или на стрельбище?

Он мог бы промолчать или отшутиться, но слова выползли сами по себе:

– У меня нет невесты.

– Нет невесты? Но подружка ведь есть?

Сэм покачал головой.

– Мы расстались. Больше года назад.

– Вон оно что… – протянула Софи. Наверное, ей следовало бы порадоваться, но радость смыло какое-то другое, незнакомое чувство. – И ты винишь себя за разрыв?

Он пожал плечами.

– Не знаю. Мы встречались два года. Ее зовут Кира, и она репортер местного телевидения. Когда мы познакомились, я еще служил в полиции. Некоторое время мы встречались довольно часто, но о том, чтобы жениться или хотя бы жить вместе, не было даже речи.

Сэм остановился, удивляясь собственной откровенности. И что это он так разошелся? Кому это интересно? Захотелось поплакаться в жилетку?

Софи тронула его за плечо.

– И что?

– Ничего.

– Но что-то же случилось! Люди ведь не расстаются просто так! Какая-то причина обязательно есть.

– Если какая-то причина и была, мне она неизвестна. Мы отдалились. Появилось много работы. То у нее, то у меня. Сначала мы не встречались из-за работы, потом… не знаю. Мы даже не расстались, а просто… Нас как будто разнесло течением в разные стороны.

– И ты не пытался ее вернуть?

– Нет.

– Но почему?! – с неожиданной горечью и горячностью воскликнула Софи. – Почему, Сэм?

Он не ответил. Не ответил потому, что не знал ответа. Потому, что ответа не было.

Любили ли Сэм и Кира друг друга? Или то было обычное влечение? Как разобраться в чужих чувствах, если даже свои полная загадка. Что такое любовь? Как она возникает? Два незнакомца отыскивают друг друга по феромонам, щелкает замочек, очертания постепенно растворяются, растекаются. Как мягкий воск. Как воск этой вот свечи. Они тают, растекаются, сливаются и становятся чем-то новым. Новым, чистым, неразделимым единством. Все прекрасно – пока горит огонь. Пример противоположного свойства – слияние плоти и крови. Неужели такое случилось и с ней? Раньше она считала, что да.

А теперь вдруг начала сомневаться.

– Ладно, – сказал Сэм поднимаясь. – Я в душ. Если после тебя вода получилась черная, то какой же она будет после меня?

– Может, потереть спинку? – с невинным видом спросила Софи. – Я умею.

Он на мгновение утратил бдительность и уткнулся взглядом в ту соблазнительную ложбинку. Распахнуть бы эти чертовы полы, рвануть пояс, прижаться губами к шелковистой коже, вдохнуть запах лаванды, ощутить упругую мягкость женского тела…

– Спасибо. – Голос прозвучал глухо, как из бочки. – Но я уж как-нибудь сам.

– Как скажете, босс, – отозвалась она с напускной покорностью. – А я пока посмотрю фильм. Тут их целая полка.

– Вот только не уверен, что там найдется «Белоснежка и семь гномов», – попытался пошутить Сэм.

7

Самира ждала этого уже давно. С того самого дня, как они сели на корабль. Прежде, в Париже и Саутгейте, Рон играл роль надежного товарища, помощника в благородной борьбе с несправедливым миром, но уже тогда она несколько раз ловила на себе его похотливые взгляды.

Встречаться с такими взглядами ей приходилось и раньше – ливанские мужчины не стесняются выражать восхищение женской красотой, – но у Рона восхищение отступало на задний план, а на первое выходило откровенное вожделение. После таких взглядов хотелось встать под душ и соскрести с себя липкую мерзкую грязь.

Она понимала – его удерживает только страх. Страх лишиться инструмента, без которого ему не расколоть орешек по имени Ричард Дженкинсон. Как только деньги перекочуют в его карман, он расстанется с ней без сожаления. А может быть, даже сделает так, чтобы свидетелей не осталось.

Однако, судя по всему, терпение у Рона кончилось. По дороге в отель он несколько раз прижимался к ней, обнимал за талию и даже предпринял попытку запустить руку под юбку.

Активные действия начались сразу же, как только за ними захлопнулась дверь. Рон схватил ее сзади за плечи и привлек к себе.

– Сколько мы с тобой знакомы, а? – зашептал он на ухо. – Давно. Очень давно, детка. И я ни разу тебя не обидел. Я заботился о тебе, верно? Тратил на тебя деньги. И время. А оно тоже деньги. Я вытащил тебя в чертов круиз. И что же? Чем ты меня отблагодарила?

Она молчала и не шевелилась, стараясь не обращать внимания на отвратительный запах у него изо рта.

– Ты даже ни разу не сказала мне «спасибо».

Липкие губы прижались к ее щеке, и Самира напряглась, сдерживая позыв к рвоте. Спорить бесполезно. Шуметь, звать на помощь опасно – только полиции ей сейчас и не хватало. Значит, действовать нужно хитростью.

– Мне нужно в душ, Рони.

Он ухмыльнулся.

– Да-да, конечно. Иди, детка. Я буду ждать тебя здесь. – Он похлопал по дивану. – Только не задерживайся, а то я сгорю от нетерпения.

Мерзавец!

Самира прошла в спальню и открыла сумочку. В пузырьке с невинной надписью «аспирин» лежали таблетки сильного снотворного, которым она обзавелась заранее еще в Бейруте.

– Я бы выпила, если ты не против.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Ты же не пьешь!

Она смущенно улыбнулась и пожала плечами.

– Сегодня особый случай и…

– Понимаю. Хочешь снять напряжение. Верное решение. Что будешь?

– Я полагаюсь на тебя.

– Молодец. Сейчас… посмотрим, что тут у нас есть. – Рон протопал к холодильнику, потянул дверцу. – О, эти голландцы заботливые ребята. Будь добра, наколи лед.

Пока Самира колола лед, он смешал два бурбона. Настроение у него заметно улучшилось, он даже начал насвистывать что-то себе под нос.

– Держи.

– Минутку. Я только пущу воду. – Она зашла в ванную и что было сил повернула кран вправо. И еще. – Рон?

– Что такое?

– Кран заело. Попробуй, может быть, у тебя получится. Мне сил не хватает.

– Конечно, детка. Ты знала, к кому обратиться.

Пока он возился с краном, Самира бросила в бокал две таблетки, которые растворились почти моментально. Она пригубила свой и, провожаемая сальными намеками Рона, ушла в ванную.

Через четверть часа, когда Самира выглянула в гостиную, ее криминальный партнер уже храпел, съежившись на маленьком диванчике. Сон сморил беднягу, не дав ему даже стащить носки. Две таблетки гарантировали не менее восьми часов покоя. Она разделась и с удовольствием нырнула под чистую прохладную простыню.

Что делать? Что делать?

Мысли снова и снова кружили по избитой колее. Нет денег. Нет документов. Стоп. Документы можно вытащить у Рона. А деньги? На триста евро далеко не уедешь. Допустим, она выберется из Голландии и даже доберется до Парижа или Лондона. Что дальше?

И тут память, словно устав от постоянных тычков, выдала глубоко скрытую информацию. Рафик Шахрир. Двоюродный брат матери. Уехал из Ливана лет двенадцать назад и обосновался в Копенгагене. Следующий пункт остановки «Маркиза» – Копенгаген. Остается три дня.

Ты продержишься три дня?

Самира задумалась. А если дяди уже нет в Копенгагене? Если он просто не узнает ее? Или, хуже того, проклянет?

Что ж, тогда придется придумать что-то еще.

– Ну что, нашла что-нибудь подходящее? – поинтересовался Сэм, выходя из ванной.

– Нет… нет, ничего интересного, – смущенно ответила Софи, поспешно выключая телевизор.

– Неужели? – Он подошел к полке. – По-моему, тут есть кое-что познавательное. Но, может быть, это только мне так представляется, а? Диковатому Тарзану.

– Перестань, Сэм. Ирония не твой конек. – Она потянулась, и его взгляд снова прилип к колыхнувшимся под халатом грудям.

Черт, ну кто их придумал, эти халаты! Шили бы что-нибудь этакое… вроде мешков. Нос снова уловил волнующий аромат лаванды. Сэм резко отвернулся, зацепился за край пушистого оранжевого ковра и едва не упал.

– Эй, ты в порядке? – встревожилась Софи.

– Да. Да, в порядке. Просто устал.

– Я тоже. Пойду ложиться. – Она зевнула, снова потянулась, поднялась неохотно с дивана и направилась в спальню. – А ты?

– Я тоже. Лягу здесь, если ты не против.

– На этом диванчике? Сэм, это же смешно. На нем даже я едва помещаюсь.

– Ничего. Как-нибудь устроюсь. – Он картинно зевнул. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Спокойной ночи? Пожелание звучало насмешкой.

Проклятый диван, казавшийся мягким, упругим и комфортным, на поверку оказался бугорчатым, продавленным, а самое главное, невероятно маленьким. Разместиться на нем целиком можно было только в позе зародыша, которая полностью исключала возможность уснуть. Впрочем, уснуть не получалось и со свешенными с дивана ногами. Молчавшие весь вечер пружины к ночи ожили и отзывались на малейшее перемещение центра тяжести унылыми старческими стонами. Из-за окна за мучениями гостя молча наблюдал бледно-желтый глаз уличного фонаря. В довершение всего на щеку после долгого кружения уселся комар, и Сэм вложил в удар всю накопившуюся злость, о чем тут же пожалел.

Скрипнула дверь. Он повернулся – в проеме стояла Софи.

– Сэм…

Он попытался сделать сонное лицо.

– Мм?

– Не притворяйся. Я же слышу, как ты ворочаешься. Не мучай себя. Этот диван… Мне больно на тебя смотреть. Так нельзя.

Сэм повернулся к ней и едва не свалился на пол.

– Не беспокойся, я в порядке. Бывало и хуже.

– Но это же глупо. В спальне огромная кровать. Я едва ли занимаю десять процентов ее площади.

– Софи, не мешай мне спать. Пожалуйста…

– Ты не уснешь здесь. Подумай, стоит ли так страдать.

– Не уговаривай. Я буду спать здесь. Это мое последнее слово.

– Хорошо, раз ты такой упрямый, то и я буду спать здесь. На полу. – За словом незамедлительно последовало дело – Софи разлеглась на ковре в опасной близости от дивана.

Несколько минут он пытался не обращать на нее внимания, но диван продолжал скрипеть, стонать и охать.

– Черт! – возопил Сэм. В следующую секунду он вскочил, схватил Софи за руку, рывком поднял с пола и потащил за собой в спальню. – Ложись! И хватит на сегодня! Понятно?

– Конечно, босс. Как скажете. Жаль, у меня нет меча, а то я положила бы его между нами, дабы не задеть вас ненароком.

Он не ответил и, молча упав на край, с головой накрылся простыней.

Несколько минут прошли в благословенной тишине, и Сэм уже начал подумывать, что все не так уж плохо. Но потом превратившиеся в антенны уши уловили тихое, ровное дыхание, нос ощутил сводящий с ума аромат лаванды, а воображение принялось расписывать картины, одна соблазнительнее другой.

Сняла ли Софи халат?

Мысль эта, совершенно глупая сама по себе, овладела им настолько, что в конце концов Сэм осторожно повернул голову.

И тут же пожалел об этом.

Поверх гладкой оранжевой простыни – похоже, в чертовой стране тюльпанов все повернулись на оранжевом – лежала бледная обнаженная рука. Представить все остальное не составляло труда. Он торопливо отвернулся.

Фонарь в спальню не заглядывал, но в просвет между шторами заглядывала молочно-белая луна. Узкая полоска рассеянного серебра пролегала через подоконник, пересекала пол, делила надвое прикроватную тумбочку и тянулась к кровати.

Нет. Он не позволит себе прикоснуться к ней. Он сможет удержать напрягшуюся внутри пружину. Он мужчина, а не какой-нибудь мальчишка, которым управляет не воля, а разбушевавшиеся гормоны. Он…

Софи причмокнула губами и порывисто вздохнула.

Проклятье! Уж лучше бы он остался на диване. В крайнем случае улегся бы на полу. Ковер там толстый и пушистый.

Толстый и пушистый…

Мягкий и нежный…

Как ее груди…

Боже, за что же ему все эти муки!

Интересно, спит она или притворяется? Уж лучше бы повернулась, позвала шепотом, протянула руки или пощекотала ногой. Так нет же – затаилась. Или спит? Неужели не понимает, что рядом с ней мужчина? Что у этого мужчины есть вполне естественные желания. Что долго так продолжаться не может.

Будь прокляты женщины! Коварство и лицемерие – вот им имя! Уж лучше пригреть гадюку на груди, чем поддаться вашим сладким речам, поверить вашим невинным обещаниям и вдохнуть ваш дурманящий запах. Запах греха.

Сэм почувствовал, что в нем просыпается проповедник, обличитель древнего зла, незадачливый потомок Адама, отведавшего яблока из рук обольстительницы Евы.

– Сэм?

– Да.

Она повернулась, и он замер как натянутая тетива лука.

– Послушай, – осторожно начала Софи. Он почувствовал, как ее пальцы касаются его волос. – Послушай, Сэм. Может быть, довольно мучить себя, а? Мы оба этого хотим. Лучший способ не изводить себя – уступить и забыть.

– Нет. – Он решительно убрал ее руку со своей подушки.

– Уверен?

– Да. Спи. Пожалуйста. – Сэм подвинулся еще ближе к краю. Луна как будто застыла на одном месте. Уступить и забыть, а? Худшего варианта, чем заняться с ней любовью, он не мог и представить. Надо же так вляпаться. Они знакомы меньше недели, а он уже спит с ней в одной постели. Неужели Софи думает, что стоит им дать волю чувствам, как все мгновенно прекратится, узелок развяжется и они преспокойно разойдутся в разные стороны? Нет, так не бывает. Стоит только уступить – и все. Он уже никогда не сможет ее забыть. Не сможет жить в мире и согласии с собой и без нее.

Ты находишься здесь с единственной целью – найти шантажистку и выручить давнего друга. Других целей нет. Софи Грин – сопутствующее обстоятельство, не более того. Если тебе удастся завершить дело завтра, ты кивнешь ей невзначай и уйдешь не оглядываясь.

Да, Софи прекрасная во всех отношениях девушка, но у нее свой путь, а у тебя свой. Достаточно того, что ты на протяжении нескольких дней изображал из себя ее мужа, играл в идиотские игры и терпел придурков вроде Джеки. Ты, в конце концов, не прощелыга, не искатель приключений, не любитель сорвать легкий куш. У тебя есть принципы. Свои представления о том, что хорошо и что плохо. И что же, поступиться всем этим ради женщины, ворвавшейся в его жизнь как будто из иного мира?

Нет. Нет. И еще раз нет.

Если бы не случайная встреча, они не сошлись бы никогда. Потому что между ними нет ничего общего. Ничего. Даже если им приходится делить одну кровать.

В глаза светила луна, но перевернуться на другой бок Сэм не мог.

Софи давно уснула – по крайней мере дышала она ровно и спокойно, а Сэм все смотрел и смотрел на луну, то скрывавшуюся за рваной дымкой облаков, то зависавшую в черном небе начищенной серебряной медалью.

Чем же я заслужил это?

В конце концов он выскользнул из-под простыни, пошарил по полу, нашел брюки и осторожно оделся.

– Сэм? Ты куда?

Он повернулся – Софи, моргая заспанными глазами, сидела на постели, прикрываясь краешком простыни.

– Извини, не хотел разбудить. Ложись, еще рано.

– А ты?

Он пожал плечами.

– Мне все равно не спится. Пройдусь. Может быть, пришел факс от Криста.

– Ладно. – Она спустила ноги с кровати. – Отвернись.

Он отвернулся. И услышал, как зашуршала одежда.

– А ты что делаешь?

– Пойду с тобой.

– Зачем? Нет, Софи, со мной ты не пойдешь.

– Не глупи, Сэм. – Она наклонилась, отыскивая что-то на полу. – Либо ты берешь меня с собой, либо я иду за тобой со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– То есть ты меня шантажируешь?

– Я всего лишь действую в рамках нашего договора. Мы партнеры, а партнеры работают сообща. Ты ведь идешь не только для того, чтобы проверить факс? В случае чего я буду твоим прикрытием?

– Что ты имеешь в виду?

– Представь, что тебя поймают при попытке проникновения в чужой номер. Ты сможешь с ходу придумать правдоподобное объяснение?

Сэм молча смотрел на нее.

– Правильно, не сможешь. Потому что тут требуется изобретательный ум. То есть я.

Он покачал головой.

– Ты меня пугаешь.

– Почему?

– У тебя криминальные наклонности. Удивительно, что ты до сих пор на свободе.

– Перестань, Сэм. Вдвоем всегда веселее.

– Ладно. Но только никакой инициативы. Делаешь то, что я скажу. Шаг в сторону – и я расторгну договор.

– Как скажете, босс.

Уснуть Самира так и не смогла – на диванчике храпел Рон, в окно светил фонарь, то и дело покряхтывал лифт. Она лежала на кровати, глядя в потолок, вспоминая те времена, когда жизнь не казалось такой беспросветной.

Как случилось, что она, судьба которой сложилась на зависть многим, докатилась до шантажа?

Как случилось, что ее партнером в криминальной авантюре оказался такой тип, как Рон Чалмерс?

Как случилось, что в трудной ситуации ей не на кого положиться?

Что толкнуло ее на этот путь? Обида? Гнев? Жажда мести? Желание справедливости?

Наверное, все вместе.

В отеле было тихо, а потому шаги, хотя и приглушенные расстеленной в коридоре дорожкой, прозвучали неестественно громко. Самира замерла, прислушиваясь. Сердце заколотилось, хотя причин для тревоги не было никаких.

И вот так ты будешь жить все последующие годы, если не отойдешь в сторону и доведешь до конца задуманное. Самира вытерла вспотевший лоб.

Между тем шаги, дойдя до конца коридора, двинулись назад. Кто может разгуливать посреди ночи? Только человек с недобрыми намерениями. А может, у кого-то просто разболелась голова?

Иногда человек делает что-то не потому, что ситуация требует от него каких-то действий, а потому, что ищет любой предлог, чтобы прервать томительное бездействие. Сама не зная зачем, Самира поднялась с постели, накинула халат, прошла через гостиную, не удостоив посапывающего Рона даже мимолетным взглядом, повернула ручку и выглянула в коридор.

– Ой, извините! – Молодая женщина, в которой Самира узнала англичанку с «Маркиза», ту самую, которая набрала на конкурсе максимальное количество очков, всплеснула руками. – Я, наверное, вас разбудила.

– Нет, мне просто не спалось.

– Понимаю, это выглядит странно, но дело в том, что у моего мужа разболелась голова.

– Сочувствую, – сказала Самира.

– Кстати, меня зовут Софи. Софи Грин. Я… – Она вдруг сдвинула брови. – Постойте, вы ведь тоже путешествуете на «Маркизе», не так ли?

– Да. – Самира все еще не понимала, как связана головная боль с мужа с тем, что его жена разгуливает взад-вперед по коридору.

Откровенно говоря, Софи и сама этого не понимала. Сэм остался внизу принимать факс, а она, воспользовавшись паузой, решила посмотреть, где остановились подозреваемые, выдававшие себя за супругов Тайлер. Зачем? Если бы Софи знала ответ на этот вопрос, она не была бы Софи Грин.

– Конечно! – воскликнула шепотом Софи. – Только вот забыла…

– Сара, – подсказала Самира, снисходительно улыбаясь. Рассеянная англичанка вела себя так естественно, что невольно вызывала симпатию. – Сара Тайлер.

– Очень приятно. – Софи не зря хвасталась перед Сэмом своей изобретательностью. Нескольких минут ей вполне хватило, чтобы сочинить более или менее правдоподобную, хотя и не лишенную изъянов, версию. – Как я уже сказала, у моего мужа разболелась голова. А таблетки остались в каюте. На этом этаже остановились наши знакомые, но, к сожалению, я забыла, в каком номере. Вот и хожу… пытаюсь вспомнить.

– Может быть, я могу чем-то помочь? – предложила Самира. – Что с вашим мужем?

– С моим мужем? – Софи опустила глаза. Вариантов мнимого недомогания Сэма было предостаточно, но именно их обилие и затрудняло выбор. – Он… у него давление. – Для пущей убедительности она потерла себе виски. – Да, давление. Гипертония. Иногда ему так плохо, что… – Софи с опозданием поняла, что выбрала не лучший вариант. Она понятия не имела, какие именно боли терзают гипертоников и как с ними – разумеется, с болями – следует бороться. – Да, бедняга просто лезет на стенку.

– А какое лекарство… – начала Самира, но закончить вопрос, который вполне мог обратить Софи в позорное бегство или вызвать приступ паралича речевого аппарата, не успела, поскольку в коридоре появился сам больной.

Сэм уже получил факс и возвращался на свой этаж, когда услышал тихие, заговорщические голоса. В том, что один из них принадлежит его неверной партнерше, он не сомневался, но присутствие рядом с ней главной подозреваемой стало для него полнейшей неожиданностью. Еще большей неожиданностью было странное, если не сказать сильнее, поведение Софи.

– Ох, дорогой! – произнесла она драматическим шепотом и, поспешно преодолев разделявшие их ярды, бросилась ему на шею.

– Что ты здесь делаешь? Ты…

– Молчи, – прошипела Софи ему на ухо. – Поддакивай. Понял?

Самира смущенно отвернулась и уже собралась отступить в номер, когда Софи поймала ее за рукав.

– Позвольте, я представлю вас моему мужу. – Она повернулась к Сэму. – Дорогой, это миссис Тайлер. Сара Тайлер. – Сообщение сопровождалось загадочным подмигиванием и еще какими-то мимическими жестами, значение которых мог бы понять разве что опытный физиономист.

– Очень приятно. – Сэм поклонился.

– Мне тоже, – улыбнулась Самира.

– Как твоя голова? – участливо спросила Софи, выразительно поднимая бровь.

– Голова? Э-э… – Он замялся. С головой, конечно, явно не все в порядке, иначе не попал бы в дурацкую ситуацию. – Могло бы быть и лучше.

– Если у вас повышенное давление, – неожиданно для себя вмешалась Самира, – я могла бы помочь. Какое средство вы принимаете?

Пулю в висок, хотел ответить Сэм. Черт, надо же так все испортить! И зачем он только согласился на ее условия?!

– Средство? Э-э… видите ли… – Что ж, раз попался, ври напропалую. И перестань мямлить. – Видите ли, это новое средство, и я даже не помню его названия. Такие голубые таблеточки.

Самира кивнула.

– Дело в том, что моя мама долгое время страдала от давления. И я массировала ей виски. Мама говорила, что у меня особенные руки. Если хотите… – Она вопросительно посмотрела на Софи.

– Мы вам очень благодарны и, конечно…

Сэм не понимал, что происходит, но догадывался, что его партнерша затеяла какую-то игру.

– Спасибо, но сейчас ночь и…

– Извини, дорогой, – решительно перебила его Софи, – но я не могу смотреть, как ты мучаешься. Знаешь, слушать твои стоны еще тяжелее, чем страдать от самой жуткой боли. – Она повернулась к Самире. – Мы с радостью примем вашу помощь.

– Хорошо. Я только оденусь и сразу же подойду. Какой у вас номер?

– Пятьсот шестнадцатый. – Софи положила руку на плечо «мужу». – Уверена, милый, Сара тебе поможет.

– А ваш супруг не будет против? – выбросил последний козырь Сэм.

Самира позволила себе сдержанно улыбнуться.

– Нет. Не будет.

– Что ты себе позволяешь?! – зашипел Сэм, втаскивая Софи в номер. – Ты же сорвешь всю операцию! А если она заподозрит что-то? Может быть, уже заподозрила! Если они сейчас сбегут? Где я буду ее искать?

– Не сбегут, – не совсем уверенно ответила Софи. – И она ничего не заподозрит.

Сэм обжег ее гневным взглядом.

– И объясни, как ты вытащила ее из комнаты? Что ты ей наплела? У меня никогда в жизни не болела голова.

– Ничего удивительного. У меня тоже никогда не болит хвост.

Сэм открыл и закрыл рот.

– Слушай меня внимательно, – продолжала Софи. – Встретились мы случайно, но теперь у нас есть отличная возможность решить главную проблему. Твое дело – молчать и изображать больного. У тебя высокое давление. Остальное я беру на себя.

– Не слишком ли много? – съязвил он.

– Послушай, Сэм. Да, я немного ошиблась. Но нестандартные действия создают нестандартные ситуации, которые изобилуют возможностями.

Он лишь развел руками. Потом убрал в тумбочку два листка, которые принес с собой снизу.

– О чем ты с ней говорила?

– Практически ни о чем. – Софи помолчала, задумчиво покусывая нижнюю губу. – Понимаю, что это прозвучит странно, но она показалась мне хорошим человеком.

– Это говорит твое шестое чувство? – усмехнулся Сэм.

– И оно тоже. Думаю, я не ошибаюсь. Не знаю, как она впуталась в это дело с шантажом, но тебе стоит присмотреться к ее мужу. Подозреваю, бедняжка попала к нему на крючок.

– И ты уже готова ее пожалеть?

– А ты не готов?

Ответить Сэм не успел – в дверь постучали.

8

Руки у нее действительно были особенные. Сэм сидел на стуле посреди гостиной, а Самира стояла у него за спиной, и ее прикосновения создавали странное ощущение: в голове как будто гулял легкий свежий ветерок.

– Как вы себя чувствуете? – спросила Самира. Она была в тонкой бледно-зеленой блузке и широких кремовых брюках, на шее у нее висела золотая цепочка с медальоном, в ушах золотые сережки с сапфирами.

– Честно говоря, не ожидал такого эффекта, – совершенно искренне ответил Сэм. – Чувство такое, словно в мозгу рассеивается туман.

– А боль?

– Боль? Ах да, боль… Уменьшилась… почти исчезла. Где вы этому научились?

– Меня научила бабушка. Она говорила, что я переняла ее дар. Бабушка лечила… – Самира поймала себя на том, что рассказывает не придуманную, а подлинную историю, и прикусила язык. – В общем, мне до нее далеко.

– Как вам нравится наш круиз? – поинтересовалась Софи. – У нас с Сэмом были другие планы, но в последний момент у знакомых возникли проблемы и они предложили билеты нам. Откровенно говоря, я ожидала немного другого.

Самира улыбнулась. Ей нравились эти люди, нравилось их отношение друг к другу, непринужденность и даже некоторые странности в поведении.

– Я понимаю, что вы имеете в виду. Вся эта программа для супружеских пар…

– Меня бесит наш шоумен Джеки, – призналась Софи. – Я бы с удовольствием сбросила его за борт.

– Дорогая, ты слишком строга к бедняге, – мягко укорил ее Сэм. – Он заучил определенную роль и не видит оснований что-то менять. У нас в управлении полиции был парень…

– Мой муж полицейский, – поспешно вставила Софи. – В отличие от меня он постоянен в своих привязанностях.

– Какие опасные признания, – пробормотал Сэм. – Придется установить за тобой наблюдение.

Софи рассмеялась и сделала шаг в сторону, чтобы видеть лицо гостьи.

– Зачем, милый? Саутгейт такой маленький городок, что тебе все доложат и без наблюдения.

При слове «Саутгейт» руки Сары на мгновение остановились.

– Я, пожалуй, приготовлю что-нибудь. Миссис Тайлер?

– Я бы выпила чаю.

– Отлично. А ты, милый?

– Присоединяюсь к миссис Тайлер.

– Итак, три чая, – пробормотала Софи и, многозначительно взглянув на Сэма, удалилась в крохотную кухоньку.

Чаепитие затянулось. Софи не только приготовила чай и извлекла невесть откуда настоящие английские кексы, но и умело вела беседу, то и дело втягивая в разговор гостью. Наблюдавший за ней Сэм не мог не признать, что из его напарницы получился бы отличный детектив. Впрочем, все свое внимание он сосредоточил на Саре, мысленно сверяя ее внешность с описанием Дженкинсона и Роллинга. Основные характеристики совпадали, но никаких восточных черт, за исключением, пожалуй, темных глаз, в ее лице не просматривалось. Молодая женщина хорошо, практически без акцента, говорила по-английски. Она явно получила неплохое образование, но некоторых тем избегала. Держалась она несколько застенчиво, но не робко. И все же не это было главное, а то, что она вызывала у Сэма несомненную симпатию. Сара, если таково было ее настоящее имя, никак не соответствовала его представлениям о шантажистах.

Если он слушал и анализировал, то Софи интересовали более практические вопросы. Она сменила чашки – как догадался Сэм, чтобы взять отпечатки пальцев, – и даже попыталась снять с плеча гостьи несколько волосков.

За окном уже начало светлеть, когда Самира, бросив взгляд на часы, грустно улыбнулась и отодвинула блюдце.

– Спасибо за угощение, но мне пора.

– Это вам спасибо, – сказала Софи. – Вы избавили Сэма от боли, и я надеюсь, что он еще успеет уделить мне немного внимания. Знаете, мужчины как дети. Когда у них что-то болит, они забывают обо всем на свете. Даже о своих прямых обязанностях.

Сэм с трудом удержался от вполне уместного в таких случаях замечания.

– Я вам очень благодарен, Сара, и надеюсь, что у меня еще будет возможность отблагодарить вас по возвращении в Англию.

– Не знаю, вернусь ли я в Англию, – ответила Самира и тут же поспешила исправить ошибку: – У мужа дела, так что нам, наверное, придется задержаться во Франции. – Она начала подниматься, но задела локтем ложечку, и та упала на ковер. – Ох, извините, я такая неловкая. – Сара наклонилась, на мгновение опередив Сэма. Пола блузки немного задралась, обнажив полоску спины.

Оставшаяся сидеть Софи увидела, как замер вдруг Сэм, уставившись на эту полоску. Лицо его на мгновение переменилось, и промелькнувшее на нем выражение отразило даже не страх, а ужас.

Гостья подняла ложечку, положила ее на стол и, попрощавшись улыбкой с Сэмом, направилась к двери.

– Я вас провожу. – Софи торопливо сорвалась с места. – Милый, надеюсь, ты не уснешь за две минуты.

Сэм не ответил – вид у него был такой, словно он только что пережил встречу с коброй.

Вернувшись, Софи застала Сэма сидящим на диване в состоянии глубокой задумчивости.

– Что случилось? – с тревогой спросила она. – В какой-то момент я подумала, что ты увидел привидение.

– Почти.

– Так в чем дело, Сэм?

– Ни в чем.

– Не увиливай от ответа. Это произошло, когда она наклонилась. Согласна, у нее прекрасная кожа, но, смею заверить, моя не хуже. Хочешь убедиться? Я могу показать.

– Подожди. – Он встал и прошелся по комнате. – Ты взяла образцы?

– Да. Чашку и волосы. Они у нее крашеные.

– Почему ты так решила?

Софи устало вздохнула.

– Это же так просто. Достаточно посмотреть на корни и…

– Хорошо. Мне нужно срочно отослать их в Лондон. Пожалуйста, положи все в пластиковые пакеты. Я должен позвонить в Саутгейт.

– Сейчас? Но все еще спят!

– Дело слишком важное. – Он подошел к ней и взял ее за плечи. – Софи, у меня к тебе огромная просьба.

– Я слушаю.

– Меня не будет часа три или четыре.

– Я пойду с тобой и…

– Нет, – решительно оборвал ее Сэм, и Софи поняла – на этот раз он не пойдет на уступки. – Во-первых, мне нужно проникнуть в номер Тайлеров и взять его отпечатки. Я сделаю это, когда они пойдут завтракать. Ты меня прикроешь, хорошо?

Она кивнула.

– Во-вторых, я хочу, чтобы ты позаботилась о Саре. Мне кажется, ей угрожает опасность. Постарайся быть поближе к ней. Не навязывай своего общества, но по мере возможности не оставляй ее без присмотра. Встретимся в отеле в два часа. У тебя есть сотовый?

– Нет.

– Вот. – Он достал из бумажника сто евро и положил на столик. Потом написал что-то на вырванном из блокнота листке. – Купи телефон. Здесь мой номер. Если упустишь Сару или ситуация как-то изменится к худшему, сразу позвони мне. Понятно?

– Да. – Софи взяла его за руку. – Сэм, ты можешь объяснить мне, что произошло?

– Пока нет. Но я все объясню, как только получу ответы на некоторые вопросы. Ты подождешь?

– Я готова ждать вечность.

– Думаю, я вернусь раньше.

Телефон зазвонил, рано утром, за три часа до прибытия «Маркиза» в Копенгаген. Сэм схватил трубку и, торопливо соскочив с кровати, выбежал на цыпочках в гостиную.

– Да?

– Привет, шеф, это Крист. Надеюсь, не разбудил?

– Не имеет значения, если есть новости.

– Новости есть. – В трубке зашуршала бумага. – Записывай.

– Секунду. – Сэм положил перед собой листок. – Давай.

– Итак, образец номер один. Ответ отрицательный. Никаких совпадений.

– Записал.

– Образец номер два. Ответ положительный.

Сэм закрыл глаза. В общем-то Крист не сообщил чего-то такого, чего бы он не ожидал, но теперь, когда подозрения обрели реальную основу, многое меняло смысл.

– Эй, шеф, записал?

– Да. Давай дальше.

– Дальше. По отпечаткам номер один данных нет. Ни в Скотленд-Ярде, ни в Интерполе. Направили запрос во Францию, но ответ будет не раньше чем через пару дней. В лучшем случае.

– Что по второму?

– А вот тут картина другая. Твой парень в списке Интерпола. Проходит по нескольким делам о мошенничестве, контрабанде и незаконной иммиграции. На него претендуют три страны – Франция, Италия и Бельгия. Настоящее имя – Кен Хэрродс, уроженец Ливерпуля. Я жду файл от Грэга и сразу перешлю тебе, но уже сейчас ты можешь обратиться за помощью в датскую полицию.

– Отличная работа, Крис. А что по Саре Тайлер?

– Сара Тайлер – жительница Эдинбурга. Я звонил ей вчера. У нее год назад украли паспорт. Точнее, паспорта украли у них двоих – у нее и ее мужа. Произошло это, как она считает, в Париже. Документы лежали в ее сумочке, а сумочку срезали в метро.

– Спасибо. Ты мне очень помог.

Из трубки донесся звук, напоминающий утренний крик петуха.

– Я так понимаю, Сэм, ты вышел на финишную прямую?

– Можно и так сказать.

– Что мне передать Дженкинсону? До выборов неделя, и старик сильно нервничает. Я могу его успокоить?

– Да. Скажи, что может спать спокойно.

– С удовольствием. Но имей в виду, следующее заграничное дело мое. Согласен?

– Согласен.

– Ладно. Ты сам-то как? Отдых продолжишь? Или вернешься досрочно?

– Пока не знаю, Крист. Все решится в ближайшие два дня. Я еще подожду. Информацию от Грэга отправь в отель «Палас» в Копенгагене. Все, отбой.

Он устало потянулся и только тогда увидел стоящую в дверном проеме Софи. В глазах ее блестели слезы.

– Софи? Что? Что такое?

Она молча покачала головой.

– Что случилось? Я чем-то обидел тебя?

Она покачала головой еще сильнее, и слезы потекли по щекам. Сэм тяжело вздохнул. Ну что за создания, эти женщины! Мало того что могут расплакаться в любую минуту, словно у них есть какое-то специальное приспособление для пуска слез, так еще и объяснять ничего не желают. Разумеется, мужчине это действует на нервы. Стой и думай, чем это ты провинился и когда это случилось. Переждать этот слезопоток невозможно – сердце не каменное, а запас жидкости в организме женщины неограничен, – а остановить есть только один способ. По крайней мере, Сэм знал только один.

– Ну же, милая, успокойся. – Он обнял ее и осторожно привлек к себе. Софи тут же уткнулась ему в грудь. Плач перешел в рыдания, ее хрупкие плечи затряслись. – Все будет хорошо. Все будет хорошо.

Нехитрые заклинания вкупе с поглаживанием по спине дали положительный эффект. Софи шмыгнула, потерлась носом о его рубашку и притихла. Желая закрепить достигнутое, Сэм поцеловал ее в макушку.

– Ну вот видишь, как все замечательно.

В следующий момент Софи оттолкнула его обеими руками и для верности сама отступила на пару шагов.

– Ах ты тупица! Идиот! Кретин!

Сэм, никак не ожидавший столь бурной реакции на совершенно, с его точки зрения, невинные слова, растерянно вытаращился на нее. Софи стоял в боевой позе – подбоченясь, воинственно выставив вперед подбородок, сверкая высохшими в одну секунду глазами.

– Убирайся! Проваливай! Катись! И забери с собой свои чертовы вещички! Мерзавец! Чтоб через минуту и духу твоего здесь не было.

Сэм поднял руки в примирительном жесте и сделал осторожный шажок назад. В таком состоянии он видел ее впервые и никогда бы не подумал, что тихая, нежная, смешливая и трогательная женщина может превратиться вдруг в фурию, воительницу, богиню молний.

– Может, ты все-таки объяснишь, что я такого сделал? – спросил он, отчаянно пытаясь понять, чем мог спровоцировать этот невероятный всплеск эмоций.

– Не прикидывайся большим тугодумом, чем ты есть. И вообще, иди к черту!

– Я действительно не понимаю, – с ноткой отчаяния произнес Сэм. – Ты можешь объяснить, что произошло? С чего ты на меня взъелась? Я же тебя и пальцем не тронул. Ничего обидного не сказал.

– Не тронул! Не сказал! – Софи всплеснула руками. Ну до чего они тупые, эти мужики! Ни капли ума! Бесчувственные свиньи! – Ты хотя бы понимаешь, что говоришь? Все, хватит! Иди к…

Дальнейшее повергло Сэма в полнейшее смятение. Софи сорвалась вдруг с места, но вместо того, чтобы обрушить на него всю силу гнева и презрения, впилась в его губы жарким поцелуем.

– Что ты… – прохрипел он.

Она лишь приложила палец к его губам, призывая к молчанию, и подалась навстречу.

Он впился в нежные губы Софи страстным поцелуем. Тем поцелуем, которого она так жаждала, о котором мечтала со дня их первой встречи. Софи тихо застонала и прижалась к нему. Ее тонкие пальцы зарылись в его волосы, нежно перебирая густые непокорные пряди. Словно пианист, пробующий новый инструмент, он, едва касаясь, одними подушечками пальцев провел по ее спине. Она выгнулась навстречу этой ласке, чувствуя, что сгорает от желания.

– Я схожу с ума.

Он провел пальцем по ее груди, чуть задев напрягшийся сосок. Ей казалось, что вселенная взорвется сейчас тысячью солнц. Она прикоснулась губами к его щеке и дорожкой из поцелуев добралась до мочки уха. Глухой стон страсти вырвался из его груди.

Его пальцы пробежали по пуговицам блузки.

– Ты прекрасна, – прошептал он.

Софи не смогла ничего ответить, потому что в этот момент Сэм схватил губами ее сосок. Голова ее закружилась, и она обхватила его руками, чтобы не упасть. Она чувствовала, как страсть, словно волны жара, накатывает на нее, заставляя тело мелко подрагивать и выгибаться навстречу его ласкам. Выдержать эту пытку было невозможно.

Она быстро расстегнула пуговицы на рубашке Сэма и приложила свою маленькую ладонь к его груди, там, где бешено билось сердце.

– Поцелуй меня!

Дрожащими руками Софи нашла пряжку его ремня и быстро расстегнула.

– Что ты делаешь?!

– Я просто не хочу сходить с ума в одиночку! – прошептала она ему на ухо и осторожно прикусила мочку.

– Я чувствую себя последним негодяем! – задыхаясь сказал Сэм и подхватил ее на руки. – Надеюсь только, что мне хватит терпения донести тебя до кровати.

Софи улыбнулась и поцеловала его в шею, туда, где билась синяя жилка. Он застонал и опустил ее на кровать. Потом быстро освободился от одежды и осторожно накрыл ее своим большим сильным телом.

Софи подалась ему навстречу, мечтая только об одном: ощутить его в себе, заполнить эту мучительную пустоту. Она что-то пробормотала и подняла бедра навстречу ему.

Он вошел в нее одним мощным толчком, и она вскрикнула от острого, как боль, наслаждения.

– Что-то не так? – обеспокоенно спросил Сэм и подался назад.

Софи только помотала головой и крепко прижалась к нему. Она медленно начала двигаться, заставляя Сэма присоединиться к ней.

Каждый раз, проникая в нее, Сэму казалось, что он падает в пропасть, чтобы вознестись к солнцу. С каждым движением солнце становилось все ближе и ближе. Софи застонала и еще плотнее прижалась к нему, пытаясь стать одним целым. Она тоже видела волшебный свет, она стремилась к нему, словно мотылек. Только этот свет нес ей возрождение, а не забвение.

– Я больше не могу! – прошептал ей на ухо Сэм.

Вместо ответа Софи прижалась к его губам в страстном поцелуе, заглушившем их стоны, и выгнулась дугой, отдаваясь ему до последней капли…

Софи пришла в себя лишь несколько мгновений спустя. Сэм приподнялся на локтях над нею и внимательно посмотрел ей в лицо. Она улыбнулась ему и, утомленная, закрыла глаза. Он осторожно провел пальцем по ее щеке и неожиданно обнаружил на бархатной коже влагу. Губы ощутили вкус соли.

– Ты плачешь? – удивленно спросил он.

– Если только от счастья.

– Скажи, ты не раскаиваешься в том, что мы… – Он замялся, не зная, как закончить.

– Что мы были близки? – уточнила Софи.

– Да.

– Если бы ты только знал, как долго я этого ждала! Я пыталась убедить себя в том, что не должна даже думать о том, что мы можем быть близки. Уговаривала себя, что хочу просто помочь тебе. Металась ночами в постели, думая о том, что ты рядом…

Больше они не говорили, потому что у них были дела поважнее.

Рон Чалмерс проснулся в прекрасном настроении. Он любил Копенгаген, город спокойный, уютный и гостеприимный. Датчане – люди сердобольные и доверчивые, и иметь с ними дело чистое удовольствие. Не то что с прижимистыми французами, мнительными итальянцами или занудными немцами. К тому же в Дании весьма снисходительно относятся к человеческим слабостям. Экскурсионная программа Рона не интересовала. У него был свой маршрут, включавший посещение нескольких заведений из разряда тех, что не входят обычно в туристические брошюры и глянцевые проспекты. Разумеется, тащить с собой спутницу он не собирался. В последние два дня Самира вела себя на удивление спокойно и послушно. Что ж, пусть девочка погуляет по городу, полюбуется медными крышами, поглазеет на художественные ценности в музеях, погрустит, глядя на несчастную Русалочку. Деться ей без паспорта и денег все равно некуда. Через неделю они вернутся в Англию, провернут дельце с Дженкинсоном, а потом расстанутся. Дальнейшая судьба гордой ливанки его не интересовала. Сама виновата. Приглашая Самиру в круиз, Рон рассчитывал познакомиться с красоткой поближе и, может быть, даже предложить ей дальнейшее сотрудничество и свою опеку в обмен на вполне понятные уступки. Не захотела – не надо. Он упрашивать не станет. Главное – вывезти ее потом из Великобритании, чтобы не попадалась на глаза папаше. Рон рассчитывал вытащить из англичанина по меньшей мере полмиллиона фунтов. А потом можно будет и уйти на покой. Удалиться в теплую страну, купить виллу на берегу моря и наслаждаться жизнью, не обремененной заботами о хлебе насущном.

Теплоход уже пришвартовался, и клоун Джеки бегал по коридору, предупреждая туристов, что завтракать они будут уже в отеле.

– Самира! – крикнул Рон. И куда она только подевалась?! Могла бы по крайней мере приготовить кофе. Похоже, девчонке все-таки придется преподать урок послушания. Разве женщина не обязана заботиться о мужчине? Похоже, ржавчина равноправия добралась уже и до Востока. Мир катится в пропасть. – Самира!

В дверь постучали.

– Войдите! – раздраженно бросил Рон, доставая из холодильника банку «грольша».

– Мистер Тайлер?

– Да? – Он выпрямился – на порога стоял помощник капитана. – Что такое?

– Здесь представители датской полиции, мистер Чалмерс. Говорят, что у них к вам есть вопросы.

– Какие, к черту, вопросы?! – возмутился Рон, чувствуя неприятный холодок в груди. – У меня экскурсия.

– Боюсь, я ничем не могу вам помочь. – Моряк отступил, а его место занял дюжий малый с соломенными волосами, широким, усеянным веснушками лицом и роскошными усами, придающими ему сходство с моржом. За его спиной маячил незнакомец в строгом костюме, с холодными глазами.

– Инспектор Ларссен. Пожалуйста, оденьтесь, захватите документы и следуйте за нами. – Рыжий кивнул в сторону штатского. – Это Свен Йорнберг из копенгагенского отделения Интерпола.

– Это какое-то недоразумение, – попытался возмутиться Рон без особого, впрочем, энтузиазма. – Я британский гражданин и…

– С британским консулом мы уже связались, – перебил его человек из Интерпола.

– Вы хотя бы позволите мне поговорить с супругой? Или к ней у вас тоже есть претензии?

Ларссен и Йорнберг переглянулись.

– К миссис Тайлер у нас вопросов нет. – Полицейский покачал головой и, подумав секунду, добавил: – Хорошо, у вас десять минут на все.

– Спасибо за любезность, джентльмены. – Итак, о последнем деле им, похоже, ничего не известно. В кейсе у него лежали кое-какие бумаги, отнюдь не предназначенные для глаз следователей, и немалая сумма денег. Оставлять все это Самире он не собирался, но не забирать же с собой? Уничтожить? Не дадут. Разве что выбросить папку с фальшивыми паспортами в окно? Рон уже собирался закрыть дверь, когда в коридоре появилась Самира в сопровождении супружеской пары – молодой симпатичной женщины с рыжеватыми волосами и сурового на вид мужчины.

– Дорогая, мне придется проехать с этими господами. Надеюсь, к обеду вернусь. – Ларссен и Йорнберг на это оптимистическое заявление никак не отреагировали. Может, все еще обойдется, попытался успокоить себя Рон. – Не волнуйся, все будет в порядке. Отдыхай. Сходи на экскурсию. Копенгаген чудесный город. – Он взял ее за руку. – А сейчас мне нужно с тобой поговорить.

Последовавший за этим эпизод стал одним из самых неприятных в тридцатилетней жизни Рона Чалмерса и окончательно подорвал в нем веру в человеческую благодарность.

– Мне не о чем с тобой говорить. – Самира вырвала руку и повернулась к датчанам. – Вы из полиции?

– Да, – ответил Ларссен. – Миссис Тайлер…

– Я не миссис Тайлер. И он мне не муж. Меня зовут Самира Хамади. Я гражданка Ливана и хочу сделать заявление.

– Извините, я не вполне уверен, что правильно вас понял, – вступил в разговор Йорнберг. – Вы хотите сказать, что въехали в страну под чужой фамилией? Вы понимаете всю ответственность, которую берете на себя таким заявлением?

– Понимаю.

– Боюсь, что я не вполне понимаю, – растерянно произнес инспектор Ларссен. – Но если так, то вам тоже придется проехать с нами.

– Я готова.

– Я тоже поеду с вами, – решительно сообщил стоявший за ее спиной англичанин.

– А вы кто такой? – вырвалось одновременно у Ларссена и Чалмерса.

– Сэм Кворри, подданный Великобритании и частный детектив. – Сэм вытащил из кармана паспорт и удостоверение.

Ларссен коротко взглянул на документы и снова посмотрел на Йорнберга.

– Прошу извинить, мистер Кворри, но в каком качестве вы собираетесь сопровождать господина Тайлера?

Сэм покачал головой.

– Не его. Я собираюсь сопровождать эту женщину. – Он кивнул в сторону Самиры. – И я намерен защищать ее интересы.

– Боюсь, одного вашего желания недостаточно. При необходимости госпоже Тайлер будет предоставлен адвокат, хотя сейчас у нас нет к ней никаких претензий. Кто вы ей, просто…

– Я ее брат, – сказал Сэм и положил руку на плечо молодой ливанки.

Рон Чалмерс выкатил глаза.

Софи Грин побледнела и прислонилась к стене.

Ларссен и Йорнберг в очередной раз переглянулись.

Самира Хамади изумленно уставилась на человека, с которым познакомилась лишь несколько дней назад.

– Господа, ну что же вы столпились?! – укоризненно воскликнул Джеки. – Вы же не на сцене.

Последующие два дня прошли как в тумане. Софи почти не видела Сэма, который метался между полицией, посольством и отелем. Она ходила на экскурсии, гуляла по улицам старого города, покупала сувениры, но мысли снова и снова возвращались к той сцене на теплоходе. Софи ни о чем его не расспрашивала, приказав себе набраться терпения и ждать. В первую ночь он даже не пришел ночевать, и она проворочалась почти до утра, вздрагивая от каждого стука и шороха. Сомнения были, но Софи гнала их прочь, а на вопросы любопытных отвечала короткими, ничего не значащими фразами.

Сэм вернулся к вечеру второго дня. Софи встретила его беспокойным взглядом. Он был серьезен, даже хмур, и сердце ее сжалось от нехорошего предчувствия.

– Ну что? – спросила она, затаив дыхание. – Где Сара… то есть Самира?

– С ней все в порядке. Более или менее. Никаких обвинений ей не предъявили, только взяли показания в отношении Тайлера. Тот еще тип. Его разыскивают в нескольких странах. Теперь, думаю, загремит за решетку на несколько лет.

– А Самира? Тот шантаж, о котором ты говорил…

– Человек, которого они шантажировали, отказался от обвинения.

– А я его знаю?

– Наверное. Это Ричард Дженкинсон, кандидат в мэры Саутгейта. Мой хороший знакомый. – Сэм устало опустился на стул. – Самира сейчас у дяди, который живет здесь, в Копенгагене. Думаю, не сегодня завтра ее отпустят.

– И что дальше?

Он пожал плечами.

– Она могла бы продолжить круиз, но предпочитает вернуться домой. В Ливан.

На душе стало легче. Софи положила руку ему на плечо и заглянула в глаза.

– Ты, должно быть, проголодался?

– Да.

– Я закажу что-нибудь в номер.

Он взял ее за руку, потянул к себе и усадил на колени.

– Потом.

Сердце заколотилось, лицо вспыхнуло, а слова застряли в горле.

– Я соскучился, – прошептал Сэм, раздвигая полы ее халата. Потемневшие, набухшие соски манили, как манит пчелу распустившийся бутон.

– Я тоже. – Софи поднялась и не оглядываясь прошла в спальню.

Желание, постепенно нараставшее в течение всего разговора, переполняло ее. Переступив порог, она остановилась и повернулась, но не успела сказать ни слова, потому что ее губы тут же оказались во власти его жадных, ненасытных, горячих губ. Не дожидаясь, пока Софи развяжет пояс, он рванул полы халата.

Торопясь и путаясь, как два сгорающих от нетерпения подростка, они поспешно избавились от одежды, ухитрившись при этом проделать путь от двери до широкой деревянной кровати, застеленной клетчатым покрывалом.

Сердце ее стучало, как поршень работающего на пределе двигателя, разгоняя закипавшую кровь, в ушах шумело, словно где-то рядом бились о берег волны. Даже если бы ей сказали, что сейчас начнется землетрясение, что в ее распоряжении несколько секунд, чтобы выпрыгнуть в окно, Софи и тогда осталась бы на кровати, вцепившись в нависшее над ней горячее, влажное от пота и напряженное как тетива лука мужское тело.

Его язык уже ворвался в ее рот, его пальцы стиснули ее груди, но ей было мало, и она, раздвинув и согнув в коленях ноги, подалась ему навстречу, требуя большего, требуя всего.

Сэм, однако, не спешил.

Его чуткие пальцы ласково касались ее лица, чувствительных ямочек шеи, разметавшихся по подушке волос. Потом спустились вниз, к округлым холмикам грудей, нежно потерли бутоны сосков и пробежались к густым темным завиткам внизу живота.

Их обоюдные ласки становились все настойчивее и самозабвеннее, дыхание участилось, сердца гулко стучали, заглушая страстные стоны, которые то и дело срывались с их губ. И когда, на вершине бездонной нежности, они соединились в одно целое, Софи едва не лишилась сознания от избытка эмоций. Мир перестал существовать, на смену ему пришел горячий, всепоглощающий экстаз, сказочное, почти неземное блаженство. Ничего не осталось, кроме нарастающего восторга от восхитительного ритма мужских движений, от опьяняющих ласк и горячих поцелуев. А потом мир рассыпался на тысячи осколков, а душа вознеслась к небесам.

Сэм дал ей не больше минуты на передышку.

Волны наслаждения то подбрасывали ее к вершинам блаженства, туда, где захватывало дух, а из горла рвался крик восторга, то покачивали на гребнях, позволяя перевести дыхание и приготовиться к новому взлету.

И снова Софи не выдержала первой. Желание улететь за облака или низвергнуться с водопадом в ревущую бездну переполнило ее, вытеснив все прочие желания и мысли. Заключив Сэма в кольцо объятий, она прижала его к себе и, одновременно согнув колени и приподняв бедра, подалась ему навстречу, чтобы продлить волшебный миг.

Она застонала, и он, услышав сигнал, быстро закончил дело двумя мастерски нанесенными ударами.

Через несколько секунд Софи приподняла ресницы и с удивлением обнаружила, что для него погоня за удовольствием еще не закончилась.

Теперь главным объектом внимания стала ее грудь. Его язык прошелся по одному, потом по другому соску, неторопливо проверяя их готовность к игре, настраивая на нужное звучание, и в следующий момент она вздрогнула от острого, пронзительного ощущения, которое было бы болезненным, если бы не было таким прекрасным. Поглаживая ладонью левую грудь, Сэм приник к правой, как будто старался вытянуть из нее некий магический сок.

Она вскрикнула и выгнула спину, на мгновение потеряв сознание, а придя в себя, вдруг увидела над собой его горящие страстью глаза.

Да, пусть так и будет. Она была готова сгореть в этом огне. Готова на все, чтобы испытать это еще и еще раз. До бесконечности. Мысли вылетели из головы, захваченные стремительным ураганом. Сэм перешел в решительное наступление, и ее вскрики вскоре слились в протяжный стон.

Что случилось потом, она уже не помнила – все поглотил туман, в котором лишь громыхало ее загнанное сердце да кружились разноцветные пятна.

9

Серая промозглая сырость вновь опустилась на город. Наступил сентябрь, и дожди превратились в постоянный туман, нависший над Саутгейтом серым непроницаемым куполом. Уставшие от проникавшей за воротники пальто и курток влажности горожане тоскливо брели по улицам. Из окна отеля на Кортни-стрит виднелось целое море зонтов, черные волны которого иногда оживляли красные и желтые пятнышки.

Высокая и стройная молодая женщина стояла у окна, с грустью глядя на улицу. Черные как смоль волосы были стянуты на затылке в тяжелый пучок. В огромных карих глазах застыла печаль. Она закусила чуть пухлую нижнюю губу, как будто старалась удержать непрошеные слезы.

Отойдя от окна, она достала из шкафа свое любимое платье из шелка в сочетании с воздушным шифоном и примерила его на себя. Мягкий шелк струился к полу, очерчивая ее великолепную фигуру. Она надела платье и туфельки на небольшом каблучке, но волосы решила оставить распущенными.

Может быть, это и слишком для простого обеда, подумала она, внимательно рассмотрев себя в большом зеркале, но ведь и день сегодня не обычный.

Софи еще раз прошлась по их новой квартире.

Они купили ее совсем недавно и обставить еще успели. Да, впрочем, и обставлять было не на что. Но зато она чувствовала себя дома. Почему? Наверное потому, что вместе с ними в этих комнатах поселилась любовь.

Она остановилась перед зеркалом, тем самым, что привезла с собой, и еще раз придирчиво оглядела себя. На ней было потрясающее вечернее платье: длиною до пят, плотно облегающее фигуру, ярко-зеленого цвета, с узкими длинными рукавами, закрытое спереди и имеющее на спине глубокий треугольный вырез. Воротник платья и низ рукавов украшали гирлянды из атласных роз коричневого цвета. Туфли на высоких каблуках и крохотная дамская сумочка тоже были коричневыми. Отливающие медью волосы, зачесанные на один бок, подхватывал черепаховый гребень. В ушах сверкали небольшие сережки, на грудь спускалась тонкая золотая цепочка с изумрудным кулоном.

– Неплохо, – произнесла вслух Софи.

– Великолепно!

Она вздрогнула от неожиданности и оглянулась.

– Ты так тихо вошел, что я и не слышала. Нравится?

– Еще бы.

Он подошел к ней, положил руки на плечи и наклонился к трепещущим в ожидании ласки губам. Это было не легкое прикосновение ветерка и даже не нежность морской волны. Это был шторм, буря, порыв ветра, ломающие ветви деревьев, огромные валы, захлестывающие с головой. Это была первозданная страсть мужчины к женщине.

Когда они наконец оторвались друг от друга, дыхание их сбилось, а в груди разлилась тупая боль, словно они слишком глубоко нырнули и с трудом смогли выбраться на поверхность.

Его рука медленно опустилась с ее плеча на грудь. Пальцы нашли под тонкой тканью внезапно отвердевший сосок. Он наклонился и обхватил его губами, заставляя Софи извиваться от страсти и желания.

Она и не заметила, как рука Сэма оказалась на ее бедре и шелковистая ткань поползла вверх. По комнате словно пронесся сквозняк, и мурашки пробежали по ее телу. Он осторожно отодвинул тонкую ткань трусиков.

– Мы же опоздаем, – прошептала Софи.

– Подождут, – тоже шепотом ответил Сэм.

Она развернулась лицом к нему, и он вновь утонул в ее огромных глазах. Какая-то сила руководила им, заставляя забывать о правилах приличия, о том, что их ждут. Ничего и никогда он не желал так страстно, как эту женщину с волшебными зелеными глазами.

Сэм снова наклонился и прикоснулся к ее губам, уже раскрывшимся ему навстречу, как раскрывается бутон перед лучами солнца. Он осторожно провел по ним языком и услышал в ответ тихий стон. И понял, что больше не может сдерживаться.

Она обвила руками его шею. Его ладонь скользнула вниз, и он ощутил трепет пробуждающейся страсти. С нарочитой медлительностью Сэм провел пальцем вниз по позвоночнику, заставляя податливое тело выгнуться ему навстречу.

Трясущимися руками Софи начала расстегивать его рубашку. Пуговицы не слушались дрожащих пальцев, а у Сэма не было сил терпеть это испытание. Он резко дернул рубашку, и пуговицы раскатились по полу.

Софи коротко рассмеялась, отстранилась и медленно, словно прочерчивая маршрут, провела пальцем по его груди. Потом посмотрела ему в глаза, облизала пересохшие губы и поцеловала в ямочку возле ключицы.

Его пальцы обхватили ее шею, а губы впились в рот, заставляя забыть обо всем на свете, сметая все мысли силой желания. Он целовал ее долго и страстно, то впиваясь в губы, почти доставляя боль, то нежно прикасаясь к ним, но каждый раз унося к вершине блаженства. Он ласкал тонкую кожу шеи, захватывал мочки ее ушей, упивался теплом и влагой ее рта, и Софи задыхалась под этим бешеным натиском.

Он поднял ее на руки и понес к кровати, но в спешке зацепился за ковер, и они рухнули на постель. Его руки скользнули между ног Софи, наслаждаясь ощущением бархатистой и нежной кожи.

Она с блаженным стоном приникла к нему.

Тишину в комнате не нарушало ничто, кроме ее шепота и страстных стонов. Сэм ласкал каждый дюйм ее тела, обрушивая лавину поцелуев на ее губы, щеки, ямку на ключицах, вишневые бутоны груди, плоский живот и темный треугольник волос. Софи задыхалась под этой лавиной, тонула в его страсти.

– Я больше не могу, возьми меня! – потребовала она, поднимая бедра и приглашая его погрузиться в ее глубины.

Дневные заботы и волнения улетели. Ей хотелось только одного: чтобы он взял ее тело так же, как когда-то забрал душу. Сэм осторожно раздвинул ее ноги и погрузился в теплое, истекавшее соком желания лоно. Ощутив восторг обладания, она прижалась к нему и что-то прошептала на ухо. Ее бедра двигались все быстрее, заставляя и его убыстрять темп.

Сэм вновь прижался к ее губам в горячечном поцелуе. Софи тихо застонала и вскрикнула, когда он проник особенно глубоко. Он сразу же остановился и заглянул в ее помутневшие от страсти глаза.

– Не останавливайся! – прошептала она и подалась навстречу ему. – Только не останавливайся!

Когда он вновь задвигался, мир взорвался миллионами искр. Мучительный восторг, казалось, будет бесконечным, как поток лавы, извергающийся вулканом их страсти…

Потом они долго лежали рядом, обессиленные и взмокшие. Сэм первым пришел в себя, его пальцы пробежали по ее позвонкам, словно по клавишам рояля. Софи вздрогнула и прижалась к нему. Медленно, наслаждаясь каждым прикосновением, он целовал ее шею, плечи, грудь, твердые бутоны сосков, вызывая желание и дрожь в ее теле.

Она посмотрела на часы.

– Нам пора.

Он пробурчал что-то в ответ.

– Мы не можем опаздывать, нас ждут.

– Ладно.

– Чур, я первая в душ. – Софи скатилась с кровати и выбежала из спальни.

Сэм проводил ее жадным взглядом.

Они жили вместе уже больше месяца и занимались любовью каждую ночь, но не могли насытиться друг другом. Он и не подозревал, что способен на такую страсть. С Кирой у них ничего подобного не было.

– Милый! Ты уже готов?

Сэм тряхнул головой.

– Мне придется потеснить тебя в душе. Надеюсь, возражений не будет.

– Только если пообещаешь вести себя прилично.

– Я никогда не даю обещаний, если не уверен, что могу их выполнить.

Он прошлепал босыми ногами через гостиную и заглянул в ванную. Софи стояла боком к нему, наслаждаясь бьющей в грудь струей воды. Взгляд его скользнул по ее телу, впитывая каждую извилину, каждую впадинку, каждый изгиб. Желание поднялось мгновенно, и, чтобы не поддаться ему, Сэм торопливо захлопнул дверь.

– Подсматривать нехорошо, – укорила его Софи, выходя через пару минут из ванной. – Пробелы в твоем воспитании меня иногда просто пугают. И что только я в тебе нашла?

– То, что искала. Хорошенькие женщины часто западают на грубых, неотесанных, заросших шерстью мужланов.

– Да уж. – Она подошла ближе и, приподнявшись на цыпочки, потерлась носом о небритую щеку. – У тебя на все пятнадцать минут.

– Держу пари, что уложусь в четырнадцать.

Софи взглянула на часы.

– Попробуй. Ставлю три против одного.

– Не забывай, что победитель забирает все.

– Папа, твои гости вот-вот придут, так что я уезжаю.

Ричард Дженкинсон неодобрительно посмотрел на дочь.

Сандра пользовалась успехом у представителей противоположного пола. Еще бы! Длинные каштановые волосы, стянутые в высокий хвост, открывали лицо, делая огромные изумрудные глаза еще более выразительными. Тонкая талия в сочетании с пышной грудью и округлыми бедрами, обтянутыми неизменными джинсами, притягивала мужские взгляды как магнит.

– Только постарайся не задерживаться. И, ради всего святого, веди себя благоразумно. То, что простят другим, не простят дочери мэра.

– Ты говоришь мне об этом каждый день, так что я уже запомнила.

– Мама знает, куда ты идешь?

– Разумеется, нет. – Сандра набросила куртку и выскользнула за дверь. – Пока.

Дженкинсон покачал головой. Сандре исполнилось девятнадцать, и он прекрасно понимал все опасности, которые таит в себе этот возраст.

На лестнице послышались шаги.

– Сандра уже ушла? – спросила Кэтрин, останавливаясь на нижней ступеньке. – Я просила ее надеть теплый свитер, но он так и остался на кровати.

Стройная фигура, изящные руки и ноги, прямые плечи, высокая шея, благородная посадка головы… Прекрасное одухотворенное лицо, достойное кисти Модильяни. Бездонные серо-голубые глаза излучали тепло и ласку. Высокие скулы, брови вразлет, пышные пшеничные волосы… Гармонию не нарушала даже россыпь веснушек.

– Я приготовила комнату. Посмотришь?

– С удовольствием.

Вслед за женой Дженкинсон поднялся на второй этаж.

Кэтрин открыла дверь, и он замер от восхищения. Однотонные стены теплого персикового оттенка создавали необыкновенное впечатление уюта. Простота и безыскусность обстановки свидетельствовали о безупречном вкусе дизайнера. Пушистый ковер, большая деревянная кровать, тяжелые плотные шторы, которые все же пропускали необходимый минимум солнечного света, придавая ему розоватый оттенок. Стены украшали две акварели.

– Восхитительно.

– Думаешь, ей понравится?

– Не сомневаюсь.

– Мы же совсем ее не знаем.

– Сэм ее знает, а я полагаюсь на его мнение.

Внизу прозвенел звонок, и супруги поспешили спуститься. Ричард открыл дверь.

– Здравствуйте, – сказала молодая женщина в серебристом плаще. – Мистер Дженкинсон?

Он кивнул и отступил, пропуская гостью в дом.

– Кэтрин, познакомься с Самирой Хамади.

Войдя в столовую, Софи ошеломленно застыла на пороге. Комната утопала в цветах. Они стояли повсюду: в хрустальных и фарфоровых вазах, на прямоугольном обеденном столе, покрытом белоснежной льняной скатертью, на мраморном терракотовом камине, на старинном буфете красного дерева. Роскошные красные розы и белоснежные лилии наполняли комнату восхитительным ароматом.

– Обед готов, – объявила Кэтрин. – Прошу за стол.

Сэм сел между Софи и Самирой, и Ричард, расположившийся напротив, рядом с женой, невольно сравнил двух молодых женщин. Обе были прекрасны, но каждая по-своему. Самира – нежная, тонкая, деликатная, с темными грустными глазами – вызвала из памяти образ Лейлы. Вероятно догадавшись, о чем он думает, Кэтрин погладила мужа по руке.

– Ричард…

– Да-да, дорогая. – Он разлил по бокалам шампанское. Откашлялся. Обвел собравшихся взглядом и остановился на Сэме. – Поздравляю, сынок. Ты теперь не один. За ваше счастье.

Обед оказался восхитительным. На первое был подан пикантный крабовый суп, на второе – тушеные овощи с телятиной. Еще было несколько салатов, отличное красное вино, а на десерт – фруктовый торт, посыпанный тертыми орехами, и ванильное мороженое с шоколадной крошкой.

После обеда все перешли в гостиную, где и расположились на двух диванах и креслах.

Ричард предложил гостям портвейн и ликер, а Кэтрин подала орешки и шоколад.

– Что ж, Сэм, пожалуй, мы все хотим услышать твой рассказ, – сказал он. – Если, конечно, Самира не против.

Ливанка покачала головой.

– Нет. Мне тоже хотелось бы узнать некоторые детали.

– Боюсь, я и сам знаю далеко не все, – ответил Сэм, переводя взгляд с Самиры на Софи.

– Но уж по крайней мере больше меня, – уточнила последняя.

– А обо мне и говорить нечего, – добавила Кэтрин. – Если не ошибаюсь, вся эта история началась довольно-таки давно, не так ли?

– Да, двадцать три года назад, – тихо ответил ее муж.

– Лейла Хамади познакомилась с моим отцом тогда же, когда и с Ричардом, – начал Сэм. – Но только его она не просила ни о чем. Они влюбились с первого взгляда.

– А разве бывает иначе? – удивилась Софи, сидевшая на диване вместе с Самирой.

Кэтрин грустно улыбнулась.

– В любви бывает всякое, девочка моя.

– Так вот, – продолжал Сэм. – Роман длился все то время, что она находилась в Англии. Разумеется, оба это скрывали.

– Твой отец ведь уже был тогда женат? – уточнила Софи.

– Да. У него даже был сын.

– Ты?

Сэм кивнул.

– Мне тогда было семь лет. Они встречались тайно – в мотелях, в Лондоне, в Саутгейте. Разумеется, мой отец знал, что Лейла хочет остаться.

– А твоя мать? Неужели она ни о чем не догадывалась?

Софи ответила Кэтрин:

– Догадывалась. Мы с Хелен были подругами, хотя и не самыми близкими. Я помню, что в то время она ходила сама не своя. Как-то я спросила, что с ней, и она вдруг расплакалась, а потом призналась, что подозревает мужа в измене.

– А вот я ничего такого не подозревал, хотя теперь припоминаю, что поведение Дрейка действительно представлялось мне тогда довольно странным.

– Да, Лейла была женщиной редкой красоты и невероятного обаяния, – добавил Сэм. – Я поговорил с десятком людей, которые знали ее в разные годы жизни, и это утверждают все.

Самира опустила глаза.

– В конце концов срок визы истек, и ей пришлось уехать, вернуться в Ливан. Отец хотел уехать вместе с ней, но Лейла запретила ему следовать за ней. Сказала, что он должен остаться с сыном. Насколько я могу судить, она покинула Англию, еще не догадываясь, что беременна.

Сэм помолчал, но вопросов не последовало.

– Через восемь месяцев после возвращения домой она родила девочку. Мою сестру.

Самира грустно улыбнулась.

– Не знаю, поверите ли вы мне, но у меня всегда было такое чувство, что я на свете не одна.

– Но мать никогда не говорила тебе ни об отце, ни о брате? – спросила Кэтрин.

– Нет. Я, разумеется, расспрашивала ее, но она всегда отвечала, что когда-нибудь я узнаю все. Ей помешала смерть. Я сложила обрывки и решила, что мой отец мистер Дженкинсон. Что было потом, вы знаете. – Самира посмотрела на хозяина и хозяйку дома. – Я виновата перед вами и хочу попросить прощения.

– Ничего, девочка моя. – Миссис Дженкинсон подалась вперед и погладила Самиру по руке. – Ошибаются все. Даже некоторые мэры. Главное, найти в себе силы признать ошибку и отречься от зла, очистить сердце от злобы и ненависти. Ты в себе такие силы нашла.

– Но я до сих пор не понимаю, как ты узнал, что Самира твоя сестра, – сказал Ричард. – Ведь о том, что ее отец Дрейк Кворри, не было известно никому.

– Лейла написала обо всем своему брату, живущему в Копенгагене, но попросила хранить тайну до самого последнего момента.

– И он, как я понимаю, ее хранил?

– Совершенно верно, – подтвердил Сэм. – И я бы ничего не узнал, если бы не одна любопытная деталь. – Он встал с кресла, расстегнул ремень и, вытащив из брюк рубашку, повернулся к собравшимся спиной.

– Посмотрите. Видите родимое пятно в форме звездочки?

Все закивали.

– Точно такое же было и у отца. Он говорил, что оно было и у его отца, и у всех Кворри. А теперь… – Сэм повернулся к Самире. – Ты можешь показать им…

Она кивнула.

– Да, конечно. – Самира вышла на середину комнату и проделала то же, что и Сэм.

– Вот это да, – прошептала Софи.

– Я увидел его совершенно случайно, когда Самира нагнулась. И в первый момент просто не поверил своим глазам. Но теперь сей факт подтвержден генетической экспертизой.

– Удивительная история, – подытожил Ричард. – Если бы я прочитал о чем-то подобном в книжке, ни за что бы не поверил.

И все согласно закивали.

10

Пианист опустил пальцы на клавиши, и по залу разнеслись вступительные аккорды «Свадебного марша». Софи поежилась – ее трясла нервная дрожь. Кто бы мог подумать, что свадьба такое представительное действо.

Защелкали фотоаппараты.

Вот и все, подумала она. На память невольно пришли слова подруги, с которой она разговаривала три недели назад.

«Мужчинам нужен только секс. Твои чувства их не интересуют. На твои переживания им наплевать. Любви для них просто не существует. Как только ты дашь ему понять, что любишь его, как тут же превратишься в его рабыню, его вещь, его игрушку».

Букет белых лилий в руке заметно дрожал. Оглянувшись, Софи заметила в числе собравшихся Самиру с застывшей на лице напряженной улыбкой.

Рядом возникла Сандра Дженкинсон, исполнявшая роль подружки невесты.

– Все в порядке? – прошептала она, сжимая кулачки в заметном волнении.

– А ты как думаешь?

К алтарю в виде украшенной цветами арки ее вел мэр города Ричард Дженкинсон, излучавший оптимизм и уверенность.

– Ты такая красивая сегодня, – прошептал он перед тем, как отпустить ее руку и занять место в первом ряду, – прямо сияешь.

Сомнения? Страхи? Нет. Ее переполняло ощущение счастья.

– Объявляю вас мужем и женой, – сказал священник.

Сэм приподнял край вуали и нежно поцеловал ее в губы. Даже в этот момент она почувствовала его желание, и ей стало необыкновенно хорошо. Гости зааплодировали. По всему залу расцвели десятки желтых ромашек – это защелкали фотоаппараты. Какая незабываемая сцена.

Сдержанные и необыкновенно серьезные официанты разошлись между гостями, разнося шампанское на подносах. Другие предлагали закуски: креветок и икру, канапе с крабовым мясом, сыр, фрукты, паштеты, сандвичи. Разместившийся на высокой деревянной платформе большой оркестр заиграл что-то подходящее случаю.

Может быть, и не крупнейшее событие в жизни Саутгейта, но для нее, Софи Грин, самое памятное. Она улыбнулась, вполне удовлетворенная тем, как все происходит, и напомнила себе, что в этот день даже у жениха с невестой есть определенные обязанности.

Вместе с Сэмом она разрезала торт. Потом танцевала с супругом. И он говорил ей самые лучшие слова из всех, которые только может сказать женщине мужчина. Когда напряжение слегка спало, Сэм подошел к Кристу, давно делавшему какие-то странные знаки.

– Надеюсь, ты не хочешь предложить мне поработать в день свадьбы.

– Нет, конечно. Просто… – Крист замялся. – Меня попросили передать, что тебя ждут в офисе.

– Кто?

– Я не могу сказать. Пойми, я дал слово.

– Хорошо. Ты отвезешь меня туда?

– Разумеется, босс, – повеселел Крист. – И туда и обратно.

– Иди в машину, а я сейчас подбегу, только предупрежу Софи.

Через десять минут он уже открывал дверь офиса. За столом в приемной сидела Лайза, подружка Криста, временно исполнявшая обязанности секретаря.

– Меня кто-то ждет?

Девушка кивнула в сторону двери.

– Мне пришлось ее впустить. Извините, Сэм.

– Ничего, я сейчас разберусь.

Он толкнул дверь и переступил порог с намерением высказать нагловатому посетителю все, что о нем думает, но слова застряли в горле.

– Кира?

Его бывшая любовница сидела в кресле за письменным столом с напряженной улыбкой на лице.

– Да, Сэмми, это я. Ты ведь не пригласил меня на свадьбу, вот мне и пришлось прийти сюда.

– Что ты здесь делаешь и что тебе нужно?

Она покачала головой.

– Какой ты стал грубый, Сэмми. Раньше за тобой такого не замечалось. Раньше ты бывал нежен. Особенно по ночам. Садись, нам нужно поговорить.

Он остался стоять.

– Говори быстрее, Кира, и уходи. У меня сегодня мало времени.

– Понимаю. – Лицо ее вдруг стало серьезным. – Мне поручено одно дело, Сэмми. Ты же знаешь, конечно, что хозяин нашего канала, мистер Сэмпли, был противником Дженкинсона на последних выборах.

– И что?

– А то, что Сэмпли не любит проигрывать. Под кампанию он занял очень большие деньги, а отдать теперь не может.

– А при чем тут я?

– А вот при чем. Сэмпли получил информацию, что ты летом выполнял одно щекотливое поручение Дженкинсона. Речь шла о попытке шантажа. Это так?

– Ты не хуже меня знаешь, что я не вправе разглашать сведения такого рода.

– Ладно, как хочешь. Так вот, мне поручено передать тебе следующее. Ты выступаешь по местному телевидению с рассказом о том, как Дженкинсон двадцать лет назад занимался махинациями с британским гражданством, как изменял жене с некой Лейлой Хамади и как наградил бедняжку ребенком. Ты предоставляешь все документы в подтверждение своего рассказа и получаешь за это десять тысяч фунтов.

– А если откажусь?

– Наживешь себе влиятельных врагов. Кроме Сэмпли, например еще и Уэствудов.

– Я их не боюсь. У тебя все?

Кира покачала головой.

– Конечно нет, Сэмми. У тебя есть двадцать минут, чтобы передать мне все бумаги по Дженкинсону. Если нет, то первую брачную ночь ты проведешь в пустой постели.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Сэм.

– Если я не позвоню по нужному телефону в течение ближайших двадцати минут, твоей женушке плеснут в лицо соляной кислотой.

– Кто?

– Я не знаю.

– Кто, черт возьми?! – заорал Сэм.

– Я не знаю.

– Тогда назови мне телефон.

– Не получится, Сэмми.

– Думаешь? – Он шагнул к сейфу, набрал комбинацию на замке и потянул дверцу. В следующую секунду в лицо гостьи смотрело дуло «беретты». – У тебя десять секунд, Кира.

Она заметно побледнела, но не дрогнула.

– Ты не станешь стрелять.

– Уверена?

– Абсолютно.

– Посмотрим. Десять… девять… восемь…

Крист и Лайза одновременно подпрыгнули, когда из кабинета донесся громкий хлопок, а за ним испуганный вскрик. А еще через пять секунд оттуда выбежал Сэм Кворри.

– Уберите Киру оттуда. Лайза, перевяжи ее и дай что-нибудь успокоительное. Крист, я возьму твою машину.

Он мчался, позабыв обо всех правилах дорожного движения – через сплошные полосы и на красный свет, а перед глазами вставала страшная картина: разъеденное кислотой лицо Софи, язвы, ядовитый дым, лоскуты кожи.

Кира назвала номер телефона только после того, как он спустил курок и пуля, оцарапав ей ухо, ушла в стену. Стрелять в женщину, с которой спал, не самое приятное дело, но бывают ситуации и похуже. На предпоследнем перекрестке пришлось все-таки остановиться – по переходу шли дети. Едва последний ребенок ступил на тротуар, как Сэм вдавил в пол педаль газа и машина скакнула вперед под возмущенные крики пешеходов.

Только бы успеть!

Секундомер отмерял пятнадцатую минуту, когда он, едва не сорвав тормоза, остановил «форд» у ворот. Еще минута ушла на то, чтобы убедиться, что ворота заперты, и обежать здание.

Сэм промчался по коридору отеля, свернул в танцзал и пробежал взглядом по толпе собравшихся. Софи среди них не было.

Он схватил за руку совершенно незнакомую женщину лет сорока.

– Извините, вы не видели Софи?

– Софи? А кто такая Софи?

Что за ерунда! Он повернулся и заметил Берни Роллинга.

– Берни, ты не видел Софи?

– Видел. Пошла в ресторан с каким-то парнем.

– Каким? Как он выглядит?

– Не рассмотрел. Ничего особенного.

– Давай за мной, Берни! Твоему шефу угрожает опасность!

– Опасность? От кого? Ты можешь объяснить, в чем дело?

– Пока не могу.

Они вместе вбежали в ресторан.

– Вон она! – Берни вытянул руку.

Сэм повернулся и облегченно вздохнул – Софи и Самира стояли в компании двух или трех подруг и оживленно что-то обсуждали.

Он взглянул на часы – полторы минуты. Сэм достал сотовый и набрал номер.

Через секунду, показавшуюся ему невероятно долгой, звонок прозвучал совсем рядом. Сэм повернулся и увидел, как Берни достает из кармана пузырек и отвинчивает крышку.

– Нет, Берни, нет!

Роллинг вскинул руку.

И тогда Сэм сделал то единственное, что еще мог сделать: он прыгнул.

Эпилог

Набережная в Бейруте – это то место, которое обязательно посещают все, кто приезжает в этот город. Бейрутцы очень любят приходить сюда вечером. Многие из них приходят просто пообщаться друг с другом. Другие – для того, чтобы приобщиться к здоровому образу жизни: тут ездят на велосипедах, роликах, а также бегают трусцой и ходят спортивным шагом. Как минимум каждый второй бейрутец на вечерней набережной одет в кроссовки и спортивный костюм. Бегают как поодиночке, так и целыми компаниями. Бегают одетые в спортивные костюмы жены, рядом с которыми вышагивают абсолютно неспортивные мужья. Спорт – это престижно.

Но не только ради спорта приходят на бейрутскую набережную. Здесь множество кафе и ресторанов. Бейрутцы – народ непосредственный. Припаркованный у обочины автомобиль, хозяин которого расположился рядом на табурете и курит привезенный с собой из дома кальян, не такая уж редкая картина. Тут играют в нарды, шахматы и карты. Тут ловят рыбу и устраивают пикники. Тут просто сидят на заборчике и обмениваются новостями.

Один из самых известных участков бейрутской набережной – место, где находится Голубиный грот. Жители Бейрута обязательно расскажут вам несколько романтических, но вполне правдоподобных историй о несчастных влюбленных, покончивших жизнь самоубийством в этом симпатичном месте.

Самира привозила его на набережную и прогуливалась час-полтора. Потом они пили густой, невероятно сладкий и горячий кофе и неспешно катили домой под приветливые улыбки уже начавших узнавать эту пару местных жителей.

Софи предпочитала другой маршрут, включавший посещение мечети Омари, самого древнего здания Бейрута, уцелевшего до наших дней и названного в честь халифа Омара Бен Хаттаба.

Когда-то на этом месте стояли древний храм Юпитера, а позже византийский храм. В нынешнем здании, построенном в эпоху крестовых походов, расположилась церковь Иоанна Крестителя.

В двенадцатом веке знаменитый султан Салах эд-Дин приказал переоборудовать оказавшуюся на территории мусульман церковь в мечеть, но через десять лет мечеть перешла в руки крестоносцев, которые соорудили в ней кафедральный собор. А еще почти через сто лет собор снова оказался в руках мусульман и снова был переоборудован в мечеть. На этот раз уже навсегда.

У каждой из женщин были свои, только им известные причины посещать именно эти места. Что это за причины, Сэм не допытывался. Но свое предпочтение было и у него – площадь Звезды.

Эта площадь находится в самом центре Старого Бейрута. Около двух тысяч лет назад на месте площади располагался римский Форум. Сегодня район реконструирован, но, если внимательно вглядываться в тщательно отштукатуренные стены построенных во времена французского правления изящных, но в то же время строгих зданий, можно заметить раны, нанесенные им пулями и разорвавшимися снарядами.

Площадь действительно имеет форму звезды: во все стороны от нее разбегаются лучики-улочки. Но восточная и юго-западная улочки отсутствуют: французские архитекторы не решились разрушить два храма, храм Святого Ильи и Святого Георгия.

В центре площади находится башенка с часами. Но она была тут не всегда: на старых фотографиях периода ведения в Бейруте боевых действий на месте башенки отчетливо виднеется «окультуренный раскоп» с колоннами. Когда-то тут проходила одна из улиц античного Бейрута. Археологи сняли верхние культурные слои, оставив колонны на том уровне, на котором они и находились в тот период.

За тот месяц, что прошел со дня свадьбы, состояние Сэма значительно улучшилось, и врачи обещали, что через пару недель он уже начнет ходить. Пока же ему приходилось довольствоваться коляской и подчиняться двум женщинам, которых он любил больше всего на свете, но которые расходились во мнениях даже по поводу того, какого цвета бейрутское небо. Поначалу они выгуливали больного вдвоем, но возникавшие при этом неизбежные споры приводили к тому, что Софи и Самира разбегались в разные стороны, бросив подопечного на произвол судьбы.

Сегодня его выкатила Самира, но на площади к ним присоединилась Софи. Удивительно, но они не спорили. Мало того, в звучавших за его спиной голосах Сэм слышал смех. Оглянувшись, он увидел, что они обнявшись сидят на лавочке и что-то оживленно обсуждают.

Он улыбнулся, представив, как оживет квартира в Саутгейте, когда там соберутся две его самые любимые женщины, жена и сестра.

Сэм смотрел на них с умилением, которого не чувствовал уже многие годы, и две женщины, словно почувствовав его взгляд, притихли, замолчали и обернулись.

– Он устал, я отвезу его домой, – сказала Самира.

– Уверена, ему хочется еще посидеть на воздухе, – возразила Софи.

– В прошлый раз посидел, а потом всю ночь кашлял, – напомнила его сестра.

– Зато нагулял аппетит и съел целых два стейка, – возразила его жена.

Небо на западе, за морем, начало темнеть, возвещая близость ночи, но где-то далеко-далеко на востоке уже нарождался новый день.

Сэм знал, что с наступлением ночи они с Софи снова будут любить друг друга долго и страстно, пылко и нежно, неспешно и торопливо. Все будет как прежде, и все будет по-другому.

Они встретились взглядами и улыбнулись, зная, что думают об одном и том же.

– Пожалуй, Самира права, я отвезу тебя домой, – сказала Софи и, наклонившись, поцеловала его в губы. – Я готова катать тебя всю жизнь.

– Не уверен, что это так уж мне понравится, – вздохнул Сэм.

Content

Ливия Элиот
Невеста поневоле

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10