Медведев Антон

Хранители вечности

Антон Медведев

ХРАНИТЕЛИ ВЕЧНОСТИ

ПРОЛОГ

Первое преступление в своей жизни он совершил уже тем, что родился. Закон был строг — не более двух детей на семью, нарушителей ждала высылка на суровые и неприветливые планеты Внешнего Пояса. Неудивительно, что его родители испугались.

Коробка с младенцем появилась у дверей детского дома в пять часов утра. Произойди это парой часов позже, и все могло пойти совсем по-другому. Но получилось так, что первой увидела коробку сгорбленная, укутанная в рваные обноски старуха. Опираясь на посох, она медленно брела по улице, ее выцветшие глаза скользили вокруг в поисках добычи. Тот, кто встает раньше, всегда имеет шанс отыскать что-нибудь стоящее. Вчера это были не новые, но еще вполне крепкие башмаки, выставленные кем-то за порог, старуха продала их Старьевщику за десять кредов. Сегодня… Сегодня это была оставленная кем-то на пороге детского дома коробка.

Подойдя ближе, старуха осторожно приоткрыла коробку посохом, заглянула внутрь. Нельзя сказать, что увиденное ее удивило, старуха ожидала чего-то подобного. Ее привлек не столько ребенок, сколько теплая шаль, в которую тот был укутан, — на улице было довольно холодно.

Можно было забрать шаль прямо здесь, но старуха испугалась, что младенец расплачется. Его крики могли услышать за дверью. Лучше сделать это где-то в другом месте. Воровато оглянувшись, она подняла коробку и быстро пошла прочь.

Младенец спал — очевидно, напоследок его хорошо накормили. Свернув через пару минут в ближайший проулок, старуха облегченно вздохнула и молча поздравила себя с обновкой. Хорошая шаль, теплая. В такой никакой ветер не страшен. Удачно все получилось.

Прошло минут десять, прежде чем она наконец-то остановилась. Глянув на выстроившиеся в ряд мусорные контейнеры, беззубо улыбнулась — отличное место. Оглядевшись — не видит ли ее кто, поставила коробку на землю, открыла, быстро достала младенца. Развернув шаль, снова самодовольно улыбнулась.

— Маленький ты мой… — пробормотала старуха, возвращая уже проснувшегося младенца в коробку. — Даже не испачкался…

Лишившись шали, младенец почувствовал себя неуютно. Послышался его тихий плач, старуха нахмурилась.

— И нечего на меня глаза пялить, — заявила она, закрывая коробку. Потом, еще раз оглянувшись, быстро опустила ее в один из мусорных контейнеров. Сунув шаль за пазуху, подхватила посох и поковыляла прочь.

Район, по которому шла старуха, относился к городским трущобам. Это становилось ясно с одного взгляда на облупленные стены домов и выбитые стекла фонарей. Повсюду валялся мусор, обитатели трущоб не могли оплачивать уборку улиц. Это там, ближе к центру, бурлила жизнь. Здесь было тихо и уныло, лишь изредка в небе появлялся случайный одинокий глайдер.

Город уже просыпался. Где-то залаяла собака, послыась чья-то сонная ругань. Пройдя еще сотню метров, старуха свернула к старому кирпичному зданию. Когда-то в нем находился интернат для глухонемых детей, затем воспитанников куда-то перевезли, а здание приговорили к сносу. До сноса дело так и не дошло, и уже вскоре в доме появились новые жители, обитатели городского дна.

— Что, грымза старая, прошвырнулась уже? — встретил старуху вышедший из дверей невысокий сухощавый человек. Его возраст трудно было определить — приблизительно от пятидесяти и выше. — Есть что стоящее?

— Нет, — отозвалась старуха. Хотела было войти в дом, но задержалась на пороге. Глянув Старьевщику в спину, — а это был именно он, — задумалась. В конце концов, почему бы не попытаться заработать еще пару кредов?

— Ты как-то говорил, что Хромому Санчесу нужен ребенок?

— Ну говорил. — Старьевщик оглянулся и посмотрел на старуху.

— Там в одном месте кто-то младенца бросил. Несколько дней ему, не больше. Я хотела позвонить в полицию, а потом подумала…

— Брось трепаться, — оборвал ее Старьевщик. — Знаю я твои штучки. Кто он — мальчик, девочка?

— Мальчик, — быстро ответила старуха. — Хорошенький такой. Холодно на улице, а он в коробке.

— Где это?

— Ишь, какой быстрый! — засмеялась старуха. — Сто кредов — идет?

Старьевщик сжал кулаки.

— Не гневи Бога, Изольда. Где он?

— Пятьдесят, — согласилась старуха. — Меньше не могу. Видел бы ты его — розовенький, щечки пухлые. Ангел, а не ребенок!

Не говоря ни слова, Старьевщик полез в карман, глаза старухи жадно блеснули. Отсчитав пять монет, Старьевщик выжидающе посмотрел на старуху.

— У Гнилого моста это, где Фрида спирт продавала. Налево по Лодочной сворачиваешь, там ящики для мусора. Там он и лежит в коробке.

— Обманешь — сам удавлю… — Старьевщик бросил деньги старухе под ноги и быстро пошел прочь.

Часть первая

ВОР

ГЛАВА 1

В этом мире полно ротозеев. Именно они, уверял Кевина его опекун, хромой и горбатый Санчес, представляют собой неиссякаемый источник звонкой монеты и благородных купюр для любого ловкого воришки.

— Главное, Кевин, — не раз повторял Санчес, — любить свою работу. Того, кто занимается нашим ремеслом только ради денег, никогда не хватает надолго. У тебя ловкие руки и смышленая голова, тебя ждет хорошее будущее. Но лишь в том случае, если деньги не возьмут над тобой верх. Они для тебя, Кевин, а не ты для них. Запомни это и никогда не иди на поводу у алчности. Она сгубила не одного хорошего человека…

Нельзя сказать, что наставления Санчеса Кевин слушал без особого внимания. Но когда тебе девятнадцать лет и ты видишь, что огромный блистающий мир со всеми его радостями и удовольствиями принадлежит не тебе, поучения хромого опекуна кажутся просто отговорками старого неудачника. Мир принадлежит тем, у кого есть деньги, эту простую истину Кевин усвоил уже довольно давно. Даже Карина дружит лишь с теми, у кого они есть, — можно ли найти более наглядный пример?

— Ты меня не слушаешь? — Лежавший на кровати Санчес приподнял голову и строго взглянул на Кевина.

— Да слышу я, слышу, — отозвался Кевин.

Сидя за столом, он разглядывал в лупу механизм электронной отмычки, пытаясь понять, чем вызваны ее неполадки. Вчера вечером из-за этой чертовой штуки ему не удалось открыть дверь глайдера.

— Боюсь я за тебя, Кевин. — Санчес снова откинулся на подушки, потом закашлялся — в последнее время он был совсем плох.

Отложив отмычку, Кевин налил стакан воды, поднес его старику.

— Выпей, — сказал он. — Это хорошая вода. Макар ночью сделал врезку в магистраль рядом с полицейским участком. Пока не найдут, будем пить чистую воду.

— Макар — хороший человек. — Санчес взял стакан, его руки тряслись. Отпив пару глотков, вернул стакан Кевину. — Держись его, когда меня не станет.

— Опять заныл, — поморщился Кевин. — Да ты еще всех нас переживешь. Ладно, некогда мне… — Он сунул лупу и отмычку в стол. — Пойду прогуляюсь.

— Будь осторожнее! — просипел Санчес- Пожалуйста!

— Буду, буду, — отозвался Кевин и вышел за дверь.

Настроения не было. Он шел по улице и думал о том, что даже трогательная забота Санчеса имеет под собой вполне логичное объяснение — если его посадят, Санчес останется совсем один. Денег не скопил, работать уже не может. Кому нужен старый больной хромец? Так и помрет с голоду, лежа в пропахшей мочой постели…

Автобусы в район трущоб никогда не ходили — по крайней мере, Кевин этого уже не застал. Ближайшая остановка находилась в районе больницы, до нее было минут двадцать ходу. Шагая по улице, Кевин думал о Санчесе — старик наверняка долго не протянет. Жалко, конечно. С другой стороны, ничто уже тогда не сможет удержать его в этом богом проклятом месте. Можно будет вообще покинуть Землю…

Народу на остановке было мало. Шарить по карманам у местных было и подло и глупо — что взять с нищеты? — поэтому Кевин отошел в сторонку в ожидании автобуса. Там, в центре, люди гораздо богаче. Всегда приятно пощипать перышки у какого-нибудь зажравшегося толстяка.

Для поездок в центр — или в Город, как предпочитали говорить жители трущоб, Кевин всегда надевал самую лучшую одежду. От внешнего вида зависит половина успеха, об этом ему тоже из года в год твердил Санчес. Опять же нужно не только чисто одеваться, но и мыться хотя бы раз в неделю: если от тебя несет, как из помойки, работы тоже не будет. Там, в Городе, надо быть своим. Никто не должен заподозрить в опрятно одетом парне обычного карманника.

Автобус прилетел точно по расписанию. Подождав, пока его оранжевая туша опустится на перрон, Кевин поднялся в салон, в кармане привычно пискнула карточка оплаты. Строго говоря, эта карточка была «вечной». Местные умельцы, включая и самого Кевина, уже давно научились программировать их нужным образом. Периодически транспортная компания меняла коды, но это могло вызвать лишь временные неудобства — достаточно было стянуть у какого-нибудь ротозея рабочую карточку и переделать свою по ее образу и подобию.

Ехать Кевин предпочитал стоя. С одной стороны, всегда находилась масса старух, беременных женщин и прочего люда, коему принято было уступать место. С другой стороны, Кевин и сам предпочитал не садиться в силу специфики своей работы. Ведь богатого пассажира порой можно было встретить и в автобусе.

На этот раз состоятельных клиентов в автобусе не было. Стоя на средней площадке, Кевин с грустью смотрел вниз на проносящиеся под ним здания. Трущобы уже остались позади, автобус теперь летел над вполне приличными районами. При желании Кевин уже давно мог бы сюда переселиться, так как еще три года назад, по достижении шестнадцати лет, сумел через благотворительный фонд «Милосердие» получить вполне легальные документы. Денег тоже хватило бы, но Санчес не захотел покидать привычных мест. А бросить своего опекуна и учителя Кевин не мог. В конце концов, Санчес был ему за отца.

Первая остановка — автобус опустился на перрон близ Парка Победы. Хорошее место, но работать здесь надо в выходные или в дни праздников. Сейчас лучше доехать до Кремля, там всегда полно инопланетников. Они для любого карманника — самая желанная добыча. Если не повезет у Кремля, можно будет прошвырнуться по Арбату. Правда, с Арбатом были сложности — его контролировала банда Клеща, с которым у Кевина никак не складывались отношения. За промысел на Арбате Кевин готов был отдавать Клещу четверть заработка, тот требовал половину. Это уже не лезло ни в какие ворота — неудивительно, что договориться так и не удалось. В последний раз Клещ пообещал переломать ему ноги, если еще раз увидит на Арбате. Это не была пустая угроза, Клещ всегда держал слово. Но в данном случае речь уже шла о принципе, поэтому Кевин не упускал случая лишний раз прогуляться по Арбату. Ну а на крайний случай в его кармане всегда лежал нож. Кевину еще не приходилось никого убивать, но схваток на ножах в его недолгой пока жизни уже хватало. Не один шрам украшал его тело, сам он тоже оставил немало отметин на телах своих противников. Кевин был уверен: дойди дело до решающего боя, и его рука не дрогнет.

Вот и Кремль, резиденция всех бывших и нынешних правителей Земли. Где-то там, за этими толстыми стенами, Президент денно и нощно печется о благе народа. Впрочем, об этом Кевин подумал лишь мельком — его никогда не интересовала политика. И Клещ с его бандой головорезов был для Кевина. куда актуальнее любого Президента. Президент до него не доберется. А Клещ может.

Выйдя из автобуса, Кевин незаметно огляделся. Как обычно, здесь было много полиции, однако серьезной опасности это не представляло. Пройдясь по Красной площади, Кевин направился в сторону торговых рядов. Это было идеальное место для работы.

Как оказалось, он прибыл сюда не первым. Заметив среди толпы вихрастую голову, усмехнулся — Паша уже здесь. Хороший малый, одно время они даже работали на пару. Да и теперь, если подворачивалось что-то стоящее, с удовольствием работали вдвоем. В последний раз вскрыли на стоянке глайдер антиквара, в итоге разжились десятком золотых монет. Монеты потом сдали перекупщику, и хотя Кевин был уверен, что тот их порядком обманул, в целом получилось неплохо. Именно тогда Кевин купил Карине красивое ожерелье — жаль, что она этого не оценила…

С Пашей их пути пересеклись примерно через минуту. Увидев Кевина, тот едва заметно улыбнулся, Кевин в ответ подмигнул. Потом спросил одними глазами — «ну как?».

«Пока ничего», — едва заметно покачал головой Паша и прошел мимо.

Ничего — это хорошо. Значит, можно спокойно работать.

Подходящего клиента Кевин отыскал весьма быстро, им оказался солидный господин лет сорока. Высокий, с очень бледным лицом — явный инопланетник. На глазах у Кевина он достал из кармана портмоне и купил какую-то безделушку, расплатившись наличными. Это вдохновляло — нет ничего хуже, когда клиент оплачивает покупки кредиткой. Взломать ее коды очень сложно, для этого нужны специальная аппаратура и серьезные знания. А наличные всегда остаются наличными.

Прежде чем начать работать, Кевин несколько минут присматривался, прислушивался к людской толпе. Пытался почувствовать ее. Этому его научил Санчес. Если есть какая-то опасность, то на этом этапе учуять ее проще всего. Кто-то назовет это интуицией, предчувствием — Кевина мало заботили слова. Гораздо важнее было то, что метод работал, мимолетное ощущение тревоги не один раз спасало Кевина от неприятностей. Основную опасность в этом плане представляли полицейские в штатском, они охотились именно за карманниками. Сегодня все было спокойно — Кевин это знал, чувствовал. А значит, можно было работать.

Стянуть кошелек для бывалого карманника — плевое дело. Казалось, Кевин лишь на секунду оказался рядом с клиентом, затем людская толпа вновь разнесла их в разные стороны. Но дело было уже сделано. Теперь самое главное — уйти.

Многие карманники предпочитают поскорее отыскать укромное место, выгрести содержимое кошелька и спокойно исчезнуть. Но в этом есть и свои сложности. На чем, например, погорел Носатый? На элементарной глупости — кошельки он предпочитал потрошить в общественном туалете, запершись в кабинке. Деньги клал в карман, кошелек бросал в окошко утилизатора. Вроде бы все шито-крыто, но утилизаторы в общественных местах имеют неприятное свойство ломаться. При ремонте одного из утилизаторов в нем был обнаружен украденный утром этого дня паспорт…

Для контроля порядка в зале туалета установлена видеокамера. Она не фиксирует того, что происходит в кабинках, но разве это столь важно? Полицейским достаточно было сопоставить фотографии посетивших туалет людей с аналогичными фотографиями, соответствующими времени других подобных краж в этом районе. Делала это машина, для нее не труд просмотреть и миллион фотографий. В итоге выяснилось, что некий джентльмен посещал туалет всякий раз, когда совершалась кража. Дальше оставалось только установить за этим джентльменом наблюдение и после очередной кражи взять его с поличным в том же туалете. Это было два года назад — значит, сидеть Носатому еще пять лет. У него будет время обо всем подумать.

Кевин предпочитал действовать по-другому. Взяв у клиента кошелек, он спокойно покидал торговые ряды и не торопясь шел через всю площадь, прямо на глазах у охраняющих порядок полисменов. Людей на площади обычно не слишком много, это позволяло сразу оценить ситуацию. В случае малейшей угрозы Кевин был готов мгновенно избавиться от Кошелька, сбросив его через штанину, туда же отправлялся и нож. Не пойман — не вор. Если все было спокойно, Кевин переходил на соседнюю улицу, садился в автобус и летел к парку близ Ботанического сада. Зайдя в парк, больше напоминавший девственный лес, находил безлюдный уголок и уже без помех изучал содержимое кошелька. Деньги перекочевывали в карман Кевина, пустой кошелек отправлялся в ближайший утилизатор мусора. После этого Кевин либо отправлялся в поход по барам и магазинам, либо, если денег было мало, делал еще один заход.

Так было и на этот раз. Без помех добравшись до парка и углубившись в заросли, Кевин проверил портмоне, в нем оказалось чуть больше трехсот кредов. Не так мало, недельная зарплата простого рабочего. Тем не менее хотелось большего — Кевин еще неделю назад приглядел для Карины красивые золотые часы. Увы, красота действительно требует жертв, и немалых. Чтобы преподнести девушке подарок, нужно еще порядка пятисот кредов…

На этот раз он отправился в ГУМ. Это место не было у карманников в почете — большое количество видеокамер наблюдения и штатные сотрудники безопасности существенно осложняли работу. Тем не менее Кевин наведывался туда пару раз в месяц. Чаще не имело смысла, сотрудники безопасности запомнят тебя в лицо. В этом месяце Кевин в ГУМе еще не был — значит, можно было попытать счастья и там.

В ГУМе работала климатическая установка, было приятно окунуться в прохладу после уличной жары. Ощутив на себе взгляд охранника, Кевин намеренно остановился, вынул из кармана деньги и пересчитал их. Эта нехитрая уловка сработала, охранник сразу потерял к нему интерес. Сунув деньги в карман, Кевин спокойно пошел дальше.

Он бродил по торговым залам универмага около получаса, прежде чем приглядел подходящего клиента. Это был пожилой уже мужчина, его загорелое лицо резко контрастировало с коротко подстриженной седой бородой. В правой руке старик сжимал темную трость ручной работы, явно очень дорогую. Костюм мужчины, часы, золотой перстень на пальце — все говорило о достатке и благополучии. Кевин хорошо разбирался в людях, этого человека он определил как пенсионера, бывшего служащего какой-то солидной фирмы. Вероятнее всего, в свое время он входил в ее руководство. А может, входит и сейчас.

Как бы то ни было, платежеспособность клиента не вызывала у Кевина сомнений. Ну а потеря нескольких сотен кредов вряд ли скажется на благополучии этого человека. Портмоне у него лежало во внутреннем кармане костюма — это осложняло дело, но не настолько, чтобы отказаться от задуманного.

Клиент был выбран, оставалось выбрать удобный момент. Приходилось учитывать наличие видеокамер, их расположение Кевин знал назубок. Разглядывая содержимое витрин, он ненавязчиво следовал за клиентом, уже зная, что этому человеку от него не уйти. Это было хорошо знакомое ему ощущение фарта — в такие минуты удается все, что бы ты ни делал.

Вот мужчина остановился у вращающейся витрины с часами. Кевин знал, что видеокамеры контролируют ее лишь с одной стороны. Ненавязчиво подойдя к витрине, он окинул взглядом ее содержимое, выжидая удобный момент. Вот оно — мужчина повернулся, Кевин, будто случайно, качнулся ему навстречу. Столкновение было совсем не сильным; тем не менее Кевин тут же извинился.

— Простите, — сказал он, за эти краткие мгновения его рука успела змеей скользнуть во внутренний карман костюма незнакомца. Подцепив двумя пальцами портмоне, ловким движением кисти переправил его в ладонь, оставалось только повернуться и уйти. Но именно это ему не удалось, Кевин с невыразимым удивлением ощутил на своем запястье пальцы мужчины. Попытался выпустить портмоне, не удалось и это. Пальцы просто отказывались повиноваться, рука незнакомца передавила на запястье все жилы. Для старика этот тип оказался удивительно силен и ловок.

— Вот уж не думал, что Небеса пошлют мне воришку, — сказал мужчина, глядя Кевину в глаза. — Воистину неисповедимы пути Господни!

— Простите, — сказал Кевин, жалобно глядя на незнакомца. — Я больше не буду!

— Ой ли? — Тот аккуратно взял портмоне из руки Кевина и сунул обратно в карман.

Кевин облегченно вздохнул — все, теперь этот остолоп ни за что не докажет факта кражи.

— Вы позволите мне уйти? — спросил он, уже зная, что в случае чего отделается парой дней в тюремной камере следственного изолятора. Постращают немного и отпустят, благо факт кражи уже недоказуем. К удивлению Кевина, незнакомец и не думал его удерживать.

— Иди, — разрешил тот, в его глазах читалась усмешка. — Встретимся с тобой завтра в полдень.

— Как скажете, сэр. До свидания. — Повернувшись, Кевин пошел к выходу, чувствуя, как подрагивают его колени. Никогда он еще не был так близок к тюрьме.

Разумеется, ни о какой работе сегодня уже не могло идти и речи. Выйдя из ГУМа, Кевин направился к остановке, с досадой думая о том, что впервые в жизни его поймали за руку. Это было немыслимо, он не мог понять, как такое случилось. Напрашивалось лишь одно логичное объяснение: этот человек сам бывший карманник. А может, и до сих пор практикующий.

Как бы то ни было, встречаться с ним вновь у Кевина не было никакого желания. Да, в лице этого человека — если тот и в самом деле является вором — он мог бы обрести нового наставника. Но Кевин не затем стремился к свободе, чтобы сменить Санчеса на еще одного проходимца. Его умений вполне хватит, чтобы прожить самому.

Возвращение Кевина Санчес каждый раз встречал с нескрываемым облегчением. Так было и на этот раз.

— Хорошо съездил? — спросил старик, взглянув на Кевина.

— Так себе, — отозвался Кевин, поставив на стол сумку с продуктами. Рассказывать о своем провале он не хотел. — Триста кредов.

— Тогда почему так рано вернулся?

В этом был весь Санчес. Он не был жадным, он просто привык хорошо делать свою работу. И требовал этого от других.

— Настроения не было, — ответил Кевин. — Не работалось.

— Тогда сходил бы куда-нибудь, — посоветовал старик, садясь на кровати. — Развеялся.

— Так и сделаю. — Кевин прошел в свою комнатушку и начал переодеваться. «Рабочую» одежду аккуратно повесил в шкаф, затем надел старые выцветшие джинсы и серую рубаху.

Настроения и в самом деле не было. И всему виной тот поганый старик.

— Обедать будешь? — спросил Санчес, когда Кевин вновь вышел из своей комнаты.

— Нет. Вечером приду. Или утром… — Обувшись, Кевин вышел из дома.

На улице все так же ярко светило солнце, по небу неторопливо ползли редкие облака. Кевин замедлил шаг, раздумывая, куда бы ему направиться, потом решительно повернул налево.

Бар, куда он шел, находился в помещении бывшего винного погреба. Вина там, разумеется, уже давно не было, однако несколько огромных старинных бочек из настоящего дуба придавали заведению особый шик. Бар назывался «Клеопатрой». По словам Максима, хозяина бара, Клеопатра была знаменитой древней царицей, славившейся своей красотой. Не желая доставаться какому-то завоевателю, она предпочла смерть позору. Умерла она, как уверял Максим, тоже весьма необычно — позволила укусить себя ядовитому пауку. Может, именно поэтому на одной из стен бара был нарисован огромный черный скорпион.

Чтобы попасть в бар, надо было спуститься в подвал по узкой лестнице со старыми выщербленными ступенями, повернуть налево и пройти по длинному полутемному коридору. В конце коридора была установлена металлическая дверь, над ней блестел глазок видеокамеры. Знакомых посетителей хозяин бара впускал сразу, не дожидаясь, пока они начнут мучить кнопку звонка. Так было и на этот раз — когда Кевин подошел к двери, та уже открывалась, приводимая в движение электрическим приводом.

Бар был почти пуст. Оно и понятно, до вечера еще далеко. Максим откровенно скучал, сидя за стойкой в своем любимом вращающемся кресле, появление Кевина он встретил с нескрываемым удовлетворением.

— Привет труженикам! — поздоровался Кевин.

— Рад тебя видеть, — произнес в ответ Максим. Не вставая с кресла, протянул руку, Кевин пожал ее. — Как дела?

— Так себе, — подернул плечами Кевин. — Нет настроения.

— Это мы поправим. — Максим вынул чистый бокал, плеснул в него янтарной жидкости. — Вот, попробуй. Только вчера привезли. Вполне приличная штука.

— Попробую, — ответил Кевин, садясь напротив бармена. Опрокинув в рот содержимое бокала, побулькал его, потом проглотил. В ответ на вопросительный взгляд Максима пожал плечами. — Кислит что-то. И привкус какой-то есть.

— Привкус… — обиделся Максим, забирая бокал. — Много ты понимаешь.

— Ты спросил, я ответил… Карины сегодня еще не было?

— Не было, — отозвался Максим.

— Плесни-ка еще. — Кевин кивком указал на бутылку. — Может, я просто не распробовал…

Максим был одним из немногих друзей Кевина. Еще в детстве он угодил под рухнувшую стену, несколько месяцев пролежал дома с переломом позвоночника. Устроить его в больницу то ли не смогли, то ли не захотели — у обитателей трущоб были свои представления о жизни и смерти. К удивлению многих, Максим выжил и даже не потерял способности ходить. Тем не менее работник из него был неважный. Отчим сумел пристроить его в этот бар, помогать хозяину — тот взял мальчишку не столько из необходимости, сколько из жалости. Максим прижился здесь и со временем стал совершенно незаменимым работником. Когда восемь лет спустя хозяин бара умер, Максим стал полновластным владельцем этого заведения. Будучи от природы невыносимо честным, он никогда не обсчитывал посетителей, да и еда, не говоря уже о выпивке, здесь всегда была хорошей. За повариху и официантку в баре была Лиза, с вечной улыбкой на круглом, с конопушками, лице. Она была молода, румяна, однако имела весьма тяжелую руку, поэтому приставать к ней с глупостями никто не решался. Если не хватало рук, она могла взять и припрятанную за стойкой бара тяжелую скалку.

В отличие от большинства обитателей трущоб, Максим был весьма эрудированным человеком, с ним можно было говорить на любые темы. Он перечитал горы книг, однако при этом никогда не кичился своими знаниями. Кевин любил с ним беседовать, при этом всякий раз их беседы переходили в споры за жизнь. Обычно это происходило после того, как количество выпитого спиртного переваливало определенную черту. Так вышло и на этот раз.

— Да ты пойми, — убеждал друга Кевин, — если не шевелиться, то ничего не изменится. Ты так и проведешь жизнь в этом чертовом подземелье, я буду лазить по чужим карманам, пока однажды не попадусь или пока меня кто-нибудь не зарежет — тот же Клещ, например. А в чем моя вина? В том, что у меня не было состоятельных родителей? Что я родился в трущобах? Чем я хуже тех, чьи карманы обчищаю? Я тоже хочу иметь хорошую квартиру, красивый спортивный глайдер. Жену, наконец, хочу, детей. Хочу иметь возможность куда-то поехать, отдохнуть. Нам нужно провернуть что-то по-крупному. Что-то такое, чтобы хватило потом на всю жизнь.

— Просто ты недоволен тем, что имеешь, — ответил Максим. — Поэтому тебе действительно нужно что-то менять. Например, получить какую-то профессию, найти нормальную работу.

— А толку? — спросил Кевин. — Ну буду я зарабатывать свои полторы тысячи в месяц, и что? Что это изменит в моей жизни? Я ведь даже сейчас зарабатываю больше.

— Ты будешь честным человеком, — пожал плечами друг. — Разве этого мало?

— Да иди она пропадом, эта честность. — Кевин вновь потянулся за бутылкой, наполнил бокалы. — Быть честным, чтобы с утра до ночи вкалывать на какого-то дядю? — Он опрокинул бокал в рот, следом отправил копченую креветку. Прожевав ее, продолжил: — Пойми, Макс, честность в этом мире ничего не дает. Вон возьми хоть нашего Профессора. Был хирургом, жил вполне прилично. А потом кто-то умер у него на столе из шишек — и где теперь Профессор? Помогла ему его честность, заступился за него кто? Да всем на него наплевать оказалось. А будь у него деньги — большие деньги! — никто на него и вякнуть бы не посмел. Сам бы всех держал в кулаке… — Кевин опустил голову.

— Хорошо, а как быть с душой? — спросил Максим. — Как я буду жить, если не смогу себя уважать? Если не смогу сам себе посмотреть в лицо?

— А ты не смотри, — хмыкнул уже порядком захмелевший Кевин. — Душа, она, конечно, душа, но когда в желудке пусто, о ней как-то думаешь в последнюю очередь.

— Вот это-то и плохо, — вздохнул Макс- Если бы все думали о душе, то и зла в мире было бы меньше.

— Но они не думают, — жестко ответил Кевин. — А значит, я прав.

Проснулся он еще затемно. Огляделся, пытаясь понять, где находится. Выщербленная кирпичная стена, под потолком тусклая лампочка-ночник. Под ним… Под ним скрипучая армейская кровать с драным матрацем.

Сознание медленно прояснялось. Кевин наконец-то понял, где он. Все верно, они вчера хорошо выпили. Потом выпили еще, потом пришла Карина. Пришла не одна, с каким-то хахалем. Ну да, они еще с ним потом подрались, а Карина их разнимала. Потом… Что было потом, Кевин не помнил. А сейчас он находится в одной из комнатушек в подземных владениях Максима.

Продрав глаза, он взглянул на часы — начало восьмого. Значит, на улице уже день. Пора вставать…

Максим уже сидел за стойкой в своем любимом кресле. Увидев вышедшего Кевина, улыбнулся.

— Ну и как у нас теперь настроение?

— Еще хуже, чем вчера, — ответил Кевин, и это было правдой. — Пойду я, мой старик меня уже наверняка хватился. — Порывшись в карманах, он достал стокредовую купюру, положил на стойку: — Спасибо, Макс.

— Это много, — ответил Максим.

— Брось. — В голове ощутимо кольнуло, Кевин поморщился. — Считай, что это за ночлег.

— Глотни. — Максим плеснул в стакан мутноватой жидкости. — На вид не очень, но помогает здорово. Рецепт мне Эмма дала.

Взяв стакан, Кевин с подозрением оглядел его содержимое, потом залпом выпил.

— Спасибо, Макс. Я пойду…

Выбравшись наконец на улицу, Кевин остановился — от яркого солнца слепило глаза. Затем, подтянув ремень, медленно побрел домой.

Дома он без всяких эмоций выслушал упреки Санчеса — старик был недоволен тем, что Кевин пил, — потом прошел в свою комнатушку и, не раздеваясь, завалился на кровать. Думал просто полежать и тут же уснул…

Проснулся он от шума пролетевшего по улице глайдера. Стекла дрогнули, Кевин открыл глаза. Несколько секунд смотрел в потолок, потом глянул на часы. Почти одиннадцать. Работать уже поздно, да и руки после вчерашнего тряслись. Тем не менее Кевин себя не корил. Если хоть изредка не отдыхать в свое удовольствие, то зачем тогда вообще жить?

Работать сегодня не стоило, но прогуляться по городу было можно. Причем прогуляться с толком — Кевин давно уже присматривался к одной конторе в северо-западном округе. Это была солидная туристическая фирма, Кевин был уверен, что у них наверняка водятся большие суммы наличности. И если суметь эту наличность изъять… Если суметь ее изъять, то у него начнется совсем другая жизнь.

Будучи достаточно здравомыслящим человеком, Кевин не собирался действовать на авось, у него не было никакого желания оказаться в тюрьме. Именно поэтому он уже не первый месяц собирал всю доступную ему информацию об этой конторе, начиная с режима работы сотрудников и заканчивая особенностями установленных в здании систем безопасности. Да, эта работа не являлась для Кевина профильной. Однако учиться никогда не поздно, а учеником он был способным. Еще два года назад Кевин свел дружбу с Платоном, щуплым человеком неопределенного возраста. Ему можно было дать и сорок, и все шестьдесят. Из них лет пятнадцать Платон провел за решеткой, расплачиваясь за ошибки в работе. Будучи потомственным взломщиком, он специализировался на грабеже богатых вилл, в основном промышляя в летний сезон, когда хозяева роскошных особняков разъезжаются по курортам.

В отличие от других обитателей трущоб, Платон никогда не хвалился своими успехами. Несмотря на внешнее добродушие и общительность, этот человек никого не посвящал в свои дела. Он никогда особо не шиковал, но и не мелочился по пустякам. Ни у кого не просил взаймы, но и сам в долг не давал, мотивируя это своими принципами. Тем не менее деньги у него водились, это знали все.

Чтобы найти подход к этому человеку, пришлось запастись терпением. Но это себя полностью оправдало — именно Платон научил Кевина разбираться в электронике, именно у него Кевин перенял поистине бесценный опыт работы с замками и системами безопасности. В то же время Платон ни разу не взял Кевина с собой, мотивируя это тем, что люди его профессии всегда работают в одиночку.

— Учти, Кевин, это очень важно, — сказал он как-то юному ученику. — Большие деньги имеют склонность портить даже самых хороших людей. Даже если ты на все сто уверен в напарнике, ты не можешь с уверенностью знать, какие мысли крутятся в его голове. Одному работать труднее, зато гораздо безопаснее. Знаешь, что никто не воткнет тебе нож в спину.

Кевин учел его рекомендации. Свою единственную пока попытку добраться до больших денег он сделал около полугода назад, позарившись на кассу одной торговой фирмы. Именно тогда он понял, что знать и уметь — это совершенно разные вещи. Фактически он допустил столько ошибок, что лишь чудом не оказался в руках полиции. Денег в тот раз ему добыть не удалось, однако даже эта неудачная попытка дала Кевину массу полезного опыта. Теперь, присматриваясь к туристическому агентству, он учитывал прежние ошибки.

Близился полдень, когда Кевин подошел к автобусной остановке. Он снова был в цивильной одежде, голова почти не болела. Похоже, целебный напиток Максима действительно обладал волшебными свойствами. Тем не менее в теле чувствовалась слабость, поэтому в автобусе Кевин предпочел ехать сидя, благо пассажиров было мало и уступать место не требовалось. Он спокойно смотрел в окно, думая о том, что однажды все же покинет не только Москву, но и эту планету.

Очередная остановка. Автобус опустился на посадочную платформу, забрал пассажиров и снова плавно взмыл в небо. По привычке Кевин окинул взглядом вошедших и вздрогнул — среди них был тот самый тип, который вчера схватил его за руку! Встретившись с Кевином взглядом, он подмигнул ему, потом подошел и сел рядом.

— Надеюсь, ты не будешь возражать? — спросил старик и взглянул на часы. — Ровно двенадцать, как я и обещал.

Это было необъяснимо, Кевин даже ощутил в душе холодок. Он вдруг вспомнил, что этот человек и в самом деле пообещал встретиться с ним в двенадцать часов дня. И пожалуйста, сейчас полдень, и этот самодовольно улыбающийся тип сидит рядом.

— Вы следили за мной? — догадался Кевин.

— Ты о себе слишком высокого мнения, — усмехнулся попутчик. — Хозяину не нужно следить за собакой. Достаточно просто ее позвать.

Это смахивало на оскорбление, но Кевин сдержался от того, чтобы нахамить в ответ. Было в незнакомце что-то такое, что удерживало от опрометчивых поступков.

— Тогда почему вы здесь? — спросил он.

— На удивление сложный вопрос- В глазах собеседника снова мелькнула усмешка. — Видишь ли, Кевин, иногда наши поступки диктуются тем, что превыше нас. Когда-нибудь ты это поймешь.

При звуках своего имени Кевин снова вздрогнул, ему стало совсем не по себе. Сдается, этот тип знает о нем больше, чем можно было подумать.

— Откуда вы знаете мое имя? — Он в упор взглянул на старика.

— Ты мне его сказал сам, — ответил тот. — Разве не помнишь?

Он лгал. Кевин не без оснований гордился своей памятью и знал: своего имени он этому человеку не называл. Не иначе, он все-таки из полиции.

— Не имею к ней ни малейшего отношения, — произнес собеседник.

Кевин вновь вздрогнул. Попутчик тихо засмеялся, потом слегка нагнулся к Кевину и доверительно прошептал:

— Ты действительно сам сказал мне, как тебя зовут. Этой ночью.

Что- то прояснялось. Не иначе, они встречались в баре у Максима. О том, что было вчера после девяти вечера, Кевин имел самые смутные представления. Ну да, это могло произойти только там. Больше просто негде.

— Чего вы хотите от меня? — спросил Кевин. — Зачем я вам?

— Ну мне ты вообще-то не нужен. Но тобой заинтересовался тот, кто гораздо могущественнее меня. Я же лишь исполняю его волю. Впрочем, — собеседник снова улыбнулся, — я делаю это с удовольствием.

— Кто он? Назовите мне его.

— Бог! — прошептал старик, нагнувшись к самому уху Кевина. Увидев растерянность на лице Кевина, усмехнулся, выпрямился в кресле и удовлетворенно вздохнул.

Какое- то время летели молча. Потом автобус снова стал снижаться, странный попутчик вновь взглянул на Кевина.

— Нам выходить.

— Я лечу дальше, — твердо ответил Кевин. — У меня свои планы.

— В самом деле? — Собеседник приподнял брови. — И что, тебе совсем не хочется узнать, что за всем этим стоит? — Он легко поднялся с кресла и пошел к дверям.

Проводив старика взглядом, Кевин подумал о том, что трость в его руках — просто часть имиджа.

Автобус опустился на перрон, двери открылись. Кевин смотрел за тем, как его странный попутчик, не оглядываясь, вышел из автобуса. В сознании Кевина царило смятение — несколько секунд он еще сопротивлялся охватившему его стремлению пойти за этим человеком, потом торопливо встал и вышел следом.

Повернувшись, старик с легкой усмешкой взглянул на Кевина.

— Я вижу, ты все же решил сойти?

Кевин молчал. Потом, чувствуя, что пауза затягивается, нехотя разжал губы.

— Кто вы? — тихо спросил он.

— Зови меня отцом Леонидом, — ответил тот. — Но можно и без «отца».

— Вы священник? — догадался Кевин.

— В некотором роде, — согласился старик. — Прогуляемся немного. Здесь хороший парк, я люблю это место.

Они медленно пошли по тротуару. Отец Леонид молчал, молчал и Кевин, размышляя о том, чего ему ждать от этого странного человека. Так они дошли до парка. Когда над головой появились кроны вековых сосен, а прохожих стало совсем мало, отец Леонид задумчиво взглянул на Кевина.

— В этом мире, Кевин, — сказал он, — очень много людей. Людей разных — богатых и бедных, хороших и плохих. Глупых и умных. Нас действительно много, миллиарды и миллиарды. И каждый из нас о чем-то мечтает. Вдумайся только, Кевин, — миллиарды людей, и каждый надеется на то, что окажется счастливее и удачливее остальных. Если человеку везет, он радуется и благодарит судьбу за удачу. Если на его долю выпадает несчастье, вопиет к Небесам — за что ему такое наказание? И мало кто понимает, что все мы — лишь крохотные винтики огромного механизма. Каждый из нас как капля в океане — а что может требовать для себя капля? Убудет ли океан, если в нем станет на каплю меньше? Изменится ли от этого что-нибудь? — Отец Леонид слегка шевельнул бровями, побуждая Кевина к ответу.

— Не изменится, — ответил тот, еще не понимая, к чему клонит старик. — Каплей больше, каплей меньше…

— Именно, Кевин. Для океана это ровным счетом ничего не значит. Одни капли испаряются и уходят, другие снова выпадают с дождем, чтобы стать частичкой бескрайнего океана. Судьба каждой конкретной капли никак не влияет на судьбу океана. И как бы капля ни взывала к справедливости или гуманности, к милосердию или закону, она все равно останется каплей. И права ее будут правами все той же капли. А какие у капли права? — Старик выжидающе взглянул на Кевина. Потом, не дожидаясь ответа, продолжил сам: — Да никаких. Вся разница в том, что одни капли по прихоти судьбы попадают в чистый журчащий ручей. А другие — в зловонное болото.

— Вы говорите о людях? — догадался Кевин.

— Да, Кевин. Каждый из нас — просто капля. Мы рождаемся чистыми и прозрачными, но с первых же минут жизни начинаем впитывать в себя всю грязь этого мира. И неважно, какая это грязь — как бы она ни блестела, она все равно остается грязью. Люди стремятся к богатству и власти, не понимая, что это всего лишь иллюзия. Мираж, скрывающий от их глаз подлинную картину мира. Подумай об этом, Кевин.

— Но какое отношение это имеет ко мне? — не понял Кевин. — Вы же знаете, кто я.

— Знаю. Но так ли уж это плохо?

— То есть?

— Просто я не люблю людей в белых одеждах, — пояснил отец Леонид. — Они мне скучны. Человек может подняться настолько высоко, насколько низко он может пасть. А что происходит у нас? Возьмем, для примера, наших церковников. Служение Господу уже давно стало престижной и уважаемой профессией. Молодые люди из вполне благополучных семей пачками отправляются в духовные семинарии, где в их мозги вкладываются чужие слова и мысли. Проходит какое-то время, и новоиспеченный попенок отправляется в какой-нибудь приход — нести людям Слово Господне. Но что собой представляет такой человек? Что он видел в жизни, чему он может научить? Истины, которые он проповедует, не прошли через его душу и сердце, они им не выстраданы. В них нет силы, он обо всем судит с чужих слов. Такой человек не видел и сотой доли окружающего его мира, в духовном плане он представляет собой пустышку. И таких пустышек семинарии плодят тысячами, рассылая их по всем обитаемым мирам. В итоге Церковь сама давно потеряла Бога, теперь это всего лишь преуспевающий социальный институт.

— Для священника вы говорите очень странные слова, — заметил Кевин.

— Просто у меня своя Церковь, — ответил отец Леонид. — Вот она. — Он обвел рукой вокруг себя. — Эти сосны, это небо. Весь этот мир. Впрочем, — старик снова мягко улыбнулся, — речь не обо мне, Кевин. Речь о тебе.

— А именно?

— Я предлагаю тебе сыграть в одну игру.

— В какую? — встрепенулся Кевин.

— Очень интересную. Она называется «жизнь».

— Вы опять говорите загадками, — нахмурился Кевин. — Или метафорами.

— Никаких загадок, Кевин. И никаких метафор. Речь действительно идет о твоей жизни. Я уже говорил, что люди поглощены иллюзиями. У тебя есть шанс от них избавиться. Все, что мне от тебя нужно, это твое согласие.

В душе у Кевина шевельнулся страх. Слишком уж странно все это звучало.

— Я вас не понимаю, — ответил он. — Игра, согласие… Я просто не понимаю, о чем идет речь.

— Хорошо, — кивнул отец Леонид. — Зайдем с другого бока. Чего ты хочешь от жизни? Что тебе нужно для счастья?

— Как раз здесь все очень просто, — не задумываясь, ответил Кевин. — Для счастья мне нужны деньги. Хотя бы тысяч сто.

— А что так скромно-то? — усмехнулся собеседник. — Просил бы уж сразу миллион.

— Тогда пусть это будет миллион, — согласился Кевин. — И желательно наличными.

— Это уже лучше, — кивнул отец Леонид. — Теперь скажи мне, что ты будешь с этим миллионом делать?

— Ну если у меня будет миллион… — Кевин на секунду задумался. — Если будет миллион, то я улечу на Илиону. Говорят, там всегда тепло, там хорошее море.

— На Илионе действительно хорошо. Прилетишь ты туда, и что дальше?

— Дом куплю, поближе к морю. Потом женюсь. А может, сначала женюсь, а потом улечу на Илиону. — Кевин подумал о Карине. Будь у него деньги, она бы согласилась лететь с ним хоть на край света.

— Что ж, желания вполне понятные. Особенно если учесть твой возраст. — Губы отца Леонида дрогнули в усмешке. — Но неужели ты считаешь, что деньги способны принести человеку счастье?

— Я знаю, что без них счастья не будет точно, — ответил Кевин. — С деньгами же можно добиться всего.

— Например? — тут же спросил собеседник.

— Просто без денег ты никто. Если у тебя солидный счет в банке, то перед тобой открыты все двери. Деньги дают власть, дают возможность жить так, как ты хочешь, ни на кого не оглядываясь.

— Что ж, очень может быть… — Глаза отца Леонида насмешливо блеснули. — Миллион — значит, миллион. Завтра с утра, часиков эдак в десять, приезжай в центр. Для начала пройдись по площади, дальше иди куда хочешь. Просто броди по улицам, ходи по магазинам. Ну а когда получишь свой миллион, постарайся не делать глупостей. Потому что деньги, Кевин, нужны не только тебе. Одно дело — их получить. И совсем другое — суметь удержать.

— Что значит — «когда получишь свой миллион»? — не понял Кевин. — Где я его получу?

— Не имею понятия, — пожал плечами собеседник. — Но этот миллион обязательно попадет к тебе в руки, просто поверь мне на слово. Разумеется, — глаза отца Леонида вновь лукаво блеснули, — если ты согласен играть в мои игры.

В какой- то момент Кевину захотелось послать этого типа подальше и уйти — ту чушь, что он нес, нельзя было воспринимать адекватно. Тем не менее Кевин сдержался. Он вырос в трущобах, а законы трущоб предписывали внимательно относиться к словам. Ему надо просто как-то отделаться от этого сумасшедшего старика.

— Хорошо, я согласен, — сказал Кевин. — Что дальше?

— Это зависит от тебя, — ответил отец Леонид. — Просто не забудь завтра прийти за своим миллионом. Если, конечно, он тебе все еще нужен… — Старик вздохнул, задумчиво посмотрел в небо. — Проблема в том, Кевин, что именно деньги приносят людям наибольшее количество бед. Но ты прав, заболтался я что-то с тобой. Мы еще встретимся. Удачи тебе, Кевин…

Подмигнув, старик перекинул трость в левую руку и, не торопясь, направился в глубь парка. Проводив его взглядом, Кевин пожал плечами и пошел прочь.

Нельзя сказать, что встреча с этим человеком сильно повлияла на Кевина. Будучи коренным жителем трущоб, он на своем недолгом еще веку успел повидать множество самых разных людей. Отец Леонид был одним из многих. Ну а то, что он оказался со странностями — так кто сейчас без них? Не сдал он его тогда в полицию, и слава богу…

Словом, вернувшись из центра, Кевин предпочел забыть об этом странном человеке. Зашел в бар к Максиму, поболтал с ним часок. Поинтересовался между делом, не было ли здесь прошлым вечером солидного крепкого бородатого старика. Макс ответил, что были только свои. Это добавило вопросов, но Кевин предпочел о них не думать. Пообщавшись с Максом, отправился к Карине, ее не оказалось дома. По словам Марты, той еще ведьмы, Карина с утра укатила с каким-то хахалем. Сообщила она об этом с явной издевкой.

Безусловно, это испортило Кевину настроение. Впрочем, поразмыслив, он решил не придавать словам Марты большого значения. Для нее соврать, что сплюнуть. К тому же она явно завидовала красоте Карины, и это все ставило на свои места.

Вернувшись домой, Кевин снова сел ремонтировать электронную отмычку, слушая краем уха бесконечное брюзжание Санчеса. В конце концов ему удалось-таки найти неисправность, проблема крылась в одной из микроскопических клемм — та просто отломилась. Кевин даже вспомнил, что на минувшей неделе уронил отмычку на пол.

Клемму он подпаял примитивным, но действенным методом — раскалил докрасна обычную иглу и уже ею приладил клемму на место. Включив питание отмычки, удовлетворенно взглянул на загоревшийся зеленый огонек — то-то же…

Остаток дня он тоже провел дома, идти никуда не хотелось. Включив видео, смотрел вместе с Санчесом новостной канал, потом переключился на развлекательный. Спать лег уже в первом часу ночи, размышляя о том, работать завтра или дать себе еще денек отдыха. До дня рождения Карины оставалось еще восемь дней, так что недостающие ей на подарок пятьсот кредов он соберет всяко. А это значит… Это значит, что можно еще денек отдохнуть.

Проснулся он около восьми часов утра. Какое-то время лежал, думая о разной ерунде, потом вспомнил отца Леонида. Попытался забыть о нем, но образ вредного старика упрямо лез в сознание. Может, и в самом деле пойти? Но ведь это глупо, кто и где просто так даст ему миллион? И за что — за красивые глаза? Да ему никто в жизни десятки не дал, все приходилось зарабатывать самому. А тут — целый миллион!

Перевернувшись на другой бок, Кевин вновь попытался заснуть, но сон уже не шел. Да, никто не даст ему миллиона. А если даст? Что, если этот странный старик окажется прав? Ведь отыскал же он его как-то, имя его узнал…

Он ворочался почти до девяти, пока не осознал, что любопытство все же пересилило в нем здравый смысл. Да, никто не даст ему миллиона. Но почему бы просто не прогуляться по городу? Да и день сегодня вроде не такой жаркий…

День и в самом деле выдался хороший. Когда Кевин вышел на улицу, небо затянули дождевые тучки, было свежо и прохладно.

Кевин любил дождь, ему нравилось бродить по мокрым улицам. Нравилось потому, что обычных горожан в такие часы на улицах становилось меньше. И их город на какое-то время становился его городом.

Впрочем, дождя пока еще не было. Да и не будет, иначе об этом непременно сообщили бы в сводке погоды.

Было около десяти, когда Кевин сошел с автобуса рядом с Кремлем. Огляделся, затем, не торопясь, пошел через площадь. Было приятно идти, зная, что у тебя выходной день и тебе совершенно нечего бояться.

Миновав площадь, Кевин остановился, внимательно огляделся — ну и где же он, этот миллион?

Миллиона не было. Обозвав себя идиотом, Кевин медленно пошел прочь, в сторону Арбата. Давненько он там не был, надо бы напомнить Клещу о себе. Пусть не думает, что он его боится…

На Арбате, как всегда, было людно. Кевин любил это место — ему нравились местные лавки и магазинчики, торгующие всякой всячиной, нравилось бродить в толпе зевак и туристов. Чтобы не ходить просто так, он стал приглядывать подарок для Карины, хотя и понимал, что вряд ли найдет здесь что-то стоящее. Просто знал, что в основном здесь торгуют подделками, а дарить Карине ненастоящую вещь он не хотел.

Так прошло почти два часа. О миллионе Кевин уже не думал, занятый своими делами и мыслями. А потом и вовсе появились проблемы.

Сначала они возникли в образе паренька в клетчатой рубашке и кожаной кепке. Кевин увидел его, когда тот шустро юркнул в толпу и исчез. Паренька звали Мишелем, он входил в банду Клеща. Кевин нахмурился — значит, минут через десять можно ожидать и бойцов Клеща, а то и его самого.

И он оказался прав. Если в чем и ошибся, то только во времени — боевики Клеща показались всего через пару минут. Очевидно, они просто гуляли где-то поблизости. Присмотревшись, Кевин разглядел среди них и высокого жилистого парня лет двадцати пяти, его длинные волосы были стянуты на затылке в косу. Это и был Клещ, лидер самой опасной молодежной группировки Москвы. Нож он пускал в ход без раздумий, причем мог сделать это даже на людной улице. Вместе с ним было еще четверо бойцов, рядом терся и довольный Мишель. Силы были более чем неравные. Законы воровского мира были жестоки, поэтому Кевин без всякой ложной гордости предпочел уносить ноги. Бежать не бежал, но шел быстро, стараясь поскорее затеряться в толпе.

Затеряться не удалось, Клещ и его бойцы явно решили на этот раз с ним разобраться. Шмыгнув в первый попавшийся проулок, Кевин понесся со всех ног, уже не обращая внимания на прохожих. Свернул направо, потом, пробежав сотню метров, заскочил в один из подъездов, взлетел по лестнице на третий этаж; вынув нож, прижался к стене и затаился.

Сердце билось так, что отдавалось в висках. Тем не менее Кевин почувствовал облегчение. Шансы на то, что его здесь найдут, были минимальны. В очередной раз Клещ и его банда остались ни с чем.

Он ошибался — это стало ясно в тот момент, когда внизу скрипнула дверь. Кевин осторожно глянул вниз, в щель между лестничными пролетами, и похолодел. Первым по лестнице поднимался Клещ, в руках у него и его подручных были даже не ножи, а лучевые пистолеты. На прошлой неделе кто-то украл два ящика с оружием с одного из военных складов — теперь Кевин знал, кто это сделал. Клещ явно решил перевести свою банду в новую весовую категорию. Ну а Кевин просто вовремя подвернулся под руку — надо же на ком-то попрактиковаться…

Это был конец, но верить в такой исход не хотелось. Спрятаться в какой-нибудь квартире? Или уходить через крышу?

Было слышно, как загудел и пополз вверх лифт. Значит, крыша явно отпадала, люди Клеща оказались не столь глупы. Теперь они будут методично прочесывать все этажи.

Кевин ошибся и на этот раз. Лифт дополз до четвертого этажа и остановился, было слышно, как из него вышли люди. Не иначе, Клещ знал, где его искать!

Это могло значить только одно: лихорадочно обшарив одежду, Кевин с ненавистью выудил из заднего кармана брюк маленькую серую «таблетку» — электронный маячок. Выходит, Мишель заметил его первым и сумел подсунуть в карман эту штуку.

Кинув маячок на пол, Кевин с ненавистью раздавил его ногой, но это уже ничего не меняло. Оставалась последняя надежда — спрятаться в какой-нибудь квартире, забаррикадироваться там, после чего под любым предлогом вызвать полицию. Иначе ему конец.

В коридоре было десятка два дверей, Кевин возненавидел себя за то, что не взял отмычку. Дернул одну дверь, другую — заперто. Вот в коридоре появились ухмыляющийся Клещ и его банда. Увидев их, Кевин пнул ближайшую дверь, потом еще раз, и еще. Она не поддавалась. Побежал к следующей.

— Все, Кевин, — сказал Клещ, приближаясь и поигрывая пистолетом. — Отбегался. Мало мы тебя предупреждали?

Именно в этот момент и открылась дверь, которую Кевин до этого столь безуспешно пинал. Открылась быстро и резко, мгновением позже из нее вышел человек — высокий, в строгом деловом костюме. Но самым удивительным было то, что в руке этот человек сжимал пистолет.

Остальное произошло в считаные секунды. Увидев в коридоре людей с оружием, человек в костюме тут же открыл огонь — ничего не спрашивая, ничем не интересуясь. Первым же выстрелом он убил Клеща, следующие два выстрела тоже попали в цель. Дальше вышла заминка — один из оставшихся в живых бойцов Клеща опомнился и тоже открыл огонь. Кевин видел, как на спине незнакомца вдруг появилось небольшое дымящееся пятнышко. Мужчина пошатнулся, опустился на колено, но все же успел выстрелить еще два раза. После чего покачнулся и рухнул на пол…

Стало тихо, единственными звуками были сдавленные хрипы одного из боевиков Клеща. Впрочем, хрипы эти быстро затихли. Из всей банды уйти удалось только Мишелю — как самый трусливый и молодой, он шел позади всех, потому и сумел выжить. Кевин стоял, прижавшись к стене и со страхом взирая на место побоища.

Он был жив, именно это казалось ему самым удивительным. Осторожно ступая по коридору, Кевин подошел к лежавшему ничком мужчине, тот оказался мертв. Мельком глянул в открытую дверь.

На кровати лежал серебристый кейс. Вполне обычный, таких кейсов по всей Москве сотни тысяч. Но в свете сложившейся ситуации вид кейса заставил Кевина задуматься. Если этот человек был вооружен и без предупреждения открыл огонь, значит, ему было чего опасаться. Или что охранять.

Можно было просто убежать. Но этот человек мертв, и кейс ему уже явно не нужен. Кевин не думал, что в кейсе лежит обещанный стариком миллион, это было бы слишком фантастично. Но что-нибудь ценное в нем определенно могло быть.

На размышления просто не было времени. Зайдя в комнату, он взял кейс, тот оказался явно не пустым. Проверять, что находится внутри, у Кевина не было времени. Выйдя из комнаты, он осторожно прошел между трупами, быстро спустился по лестнице. У входных дверей на секунду задержался, потом спокойно вышел на улицу и повернул направо.

Он шел, стараясь ничем не выдавать своего волнения. Сердце все еще колотилось, в ногах чувствовалась противная слабость. Ничего, вроде бы все спокойно. Повернуть вот в этот проулок, пройти мимо милых старушек на лавочке. Не забыть достать носовой платок и слегка прикрыть лицо, якобы прочищая нос. У этих старушек глаз наметанный, и будет лучше, если они не увидят его лица. Теперь перейти на другую сторону улочки, и вон туда, к остановке. Автобус только что отошел — ничего, подождем другого. Здесь, в центре, они приземляются каждую минуту. Неважно, в какой именно сесть — какой попадется. Например, вот в этот…

… Кевин спокойно поднялся в салон вместе с другими пассажирами, в кармане пискнула карточка оплаты. Теперь пройти в конец салона, подождать, пока закроются двери. Вот автобус мягко поднимается над землей — и все, можно перевести дух.

То, что он выжил, было настоящим чудом. Кевину потребовалось несколько минут, чтобы хоть как-то прийти в себя. Вспомнив о ноже, с невольным ужасом коснулся кармана — и Облегченно вздохнул. Здесь, родимый, и даже закрыт. Кевин не помнил, когда он успел сунуть нож в карман, но это было уже неважно. Потеряй он нож, и все могло кончиться плохо. На ноже его отпечатки пальцев, полиция тогда без труда его вычислит. Правда, там был еще Мишель, но этот парнишка тоже не дурак, чтобы болтать о происшедшем. Не враг же он себе, в самом деле.

Остановка. Помедлив секунду, Кевин вышел из автобуса. Ага, Ботанический сад. Чтобы попасть домой, нужно будет сделать одну пересадку. Ничего, сделает. Главное, что он жив…

Никогда еще вид трущоб не доставлял Кевину такой радости. Он выжил, осознание этого наполнило душу счастьем. Таких переделок в его жизни еще не случалось. Санчес спал, отвернувшись к стене, это оказалось как нельзя кстати. Пройдя в свою комнатушку, Кевин положил кейс на стол, сел на кровать и устало вздохнул. Взглянул на руки — они заметно дрожали.

Прежде чем открыть кейс, он заглянул в холодильник. Отыскав жестянку с пивом, не торопясь, опустошил ее, и только потом снова подошел к кейсу. Недоверчиво взглянув на него, достал отмычку.

Миллиона там быть не могло, Кевин знал это совершенно точно. Именно поэтому он даже побледнел, когда, открыв кейс, увидел уложенные ровными рядами пачки стокредовых купюр.

Денег было много. Много настолько, что лоб Кевина мгновенно покрылся испариной. Впрочем, это могли быть и фальшивки.

Взяв одну из пачек, он осторожно сорвал упаковку, вытянул из середины пачки пару купюр. Внимательно осмотрел их.

Купюры были настоящие, у Кевина не оставалось в этом никаких сомнений. С замиранием сердца он начал выкладывать пачки на стол.

Их оказалось ровно сто двадцать — один миллион двести тысяч кредов. Даже больше, чем обещал старик. Все происшедшее казалось Кевину сном. Но вот же они, вот — лежат, поблескивая голографическими отсветами…

Здесь было все. Хороший дом, дорогие курорты. Престиж и уважение. И еще здесь была Карина.

Один миллион двести тысяч. Невероятно, немыслимо… Квалифицированный рабочий зарабатывает в месяц примерно две тысячи кредов. За год это двадцать четыре тысячи, за десять лет — двести сорок. За сто лет будет два миллиона четыреста тысяч. Здесь миллион двести тысяч — зарплата квалифицированного рабочего за пятьдесят лет.

— Кевин, ты дома?! — послышался хриплый голос Санчеса.

Кевин вздрогнул.

— Да, сейчас подойду! — отозвался он. Быстро сложил деньги обратно в кейс, закрыл его, сунул под кровать. Место показалось недостаточно надежным. Подумав, спрятал кейс в шкаф, привалив сверху всяким хламом, и только после этого вышел к Санчесу.

— Работал сегодня? — спросил Санчес, пристально посмотрев на Кевина.

— Да, — ответил Кевин. — Работал.

— Это хорошо. В нашем деле нельзя лениться. Никто о тебе не позаботится, кроме тебя самого.

— Я это знаю, — ответил Кевин и вернулся в свою комнату. Поучения старика его раздражали.

Сев на кровать, он несколько минут напряженно раздумывал о том, что ему теперь делать. Прежде всего, надо куда-нибудь спрятать деньги, потом избавиться от кейса. А там будет видно…

Спрятать деньги оказалось на удивление сложной проблемой. Какое бы место ни присматривал Кевин, оно казалось ему недостаточно надежным. Нельзя прятать вне дома — вдруг кто-то найдет? Но опасно прятать и в доме — что будет, если хозяева денег все же выйдут на него хотя бы через того же Мишеля?

В какой- то момент Кевин даже ощутил отчаяние. Счастья пока ему деньги не принесли. А проблем уже — сколько угодно. Так как же ему поступить?

Время шло, и Кевину волей-неволей пришлось принять решение. Двести тысяч он спрятал в подвале, в удобной нише за ржавой канализационной трубой, завалив это место всяким хламом. Сверху бросил валявшуюся в подвале дохлую кошку. Оставшийся миллион тщательно упаковал, уложил в сумку и вывез в лесной массив на юго-западной окраине города. Кевин долго бродил по лесным тропинкам, подыскивая укромное место, в итоге нашел его у старого полусгнившего пня. Пень был хорошим ориентиром — оглядевшись и убедившись, что рядом никого нет, Кевин ножом срезал дерн, затем выкопал у основания пня глубокую нишу, аккуратно складывая землю в пластиковый мешок. Надев на сумку другой припасенный мешок, уложил ее в яму, тщательно присыпал землей. Вернув на место дерн, постарался придать месту первоначальный вид. Потом снова прислушался — вроде бы тихо. Тщательно запомнив место, Кевин отошел на несколько сотен метров, вытряхнул из мешка лишнюю землю. Сам мешок сунул в кусты, после чего уже со спокойной душой отправился домой. Всю дорогу он размышлял о том, что ему делать дальше и как получилось так, что отец Леонид оказался прав. То, что произошло этим утром, нельзя было подстроить при всем желаний. И если допустить, что Клеща и его банду кто-то мог навести на него специально, то дом, где все произошло, он выбрал сам, наугад нырнув в первый попавшийся подъезд. И этаж выбрал сам, и дверь. Так как же получилось, что именно за этой дверью оказался человек с пистолетом и кейсом с деньгами? Как получилось, что этот человек и банда Клеща перестреляли друг друга, оставив Кевина наедине с миллионом? От всего происшедшего попахивало какой-то чертовщиной. Этого просто не могло быть — но ведь было же…

Дома Кевин немного полаялся с Санчесом — старик все допытывался, каков был сегодняшний улов, потом прошел в свою комнату. Сел на кровать и облегченно вздохнул.

Все было в порядке. Кейс выброшен в утилизатор, деньги спрятаны. Никто не сможет доказать, что Кевин как-то причастен к их исчезновению. Оставалось решить, как ему быть дальше.

В принципе, ничто больше не держало его на Земле. Даже Санчес. Дать старику сто тысяч, этого вполне хватит. Много ли ему осталось… А ухаживать за ним сможет Анна со второго этажа. Это просто, были бы деньги. Они у старика будут. Ну а ему самому нужно забирать Карину и отправляться на Илиону. Именно так он и сделает.

Карину он встретил через два дня в баре у Макса. Шел седьмой час вечера, девушка сидела за столиком в компании с подружкой и двумя молодыми людьми. Одного Кевин знал, этот тщедушный парнишка промышлял кражами багажа на космодромах. Второй, высокий плечистый юноша, был ему незнаком. Когда Кевин зашел в бар, Карина звонко смеялась, запрокинув голову, ее смех был подобен журчанию горного ручья. Сидевший рядом незнакомец держал девушку за руку.

Увидев Кевина, Карина помахала ему рукой, потом что-то шепнула подружке и парням. Те засмеялись.

— Здравствуй, — сказал Кевин, подойдя к Карине. — Я уже который день хотел тебя увидеть.

— Ну так вот она я, — отозвалась Карина, с улыбкой глядя на Кевина. — Ты хотел мне что-то сказать?

Карина была удивительно хороша собой и прекрасно это сознавала. Среднего роста, с точеной фигуркой и ангельским личиком, с пышной копной прекрасно ухоженных светлых волос, она без труда могла покорить сердце любого мужчины. Этим она, собственно, и занималась — подыскав в богатых кварталах города подходящего клиента, она очаровывала его, после чего опустошала карманы и исчезала.

— Я хотел бы поговорить с тобой, — ответил Кевин.

— Ты же видишь, она занята, — заявил ее кавалер, смерив Кевина презрительным взглядом. — Так что шел бы ты лучше отсюда.

— Тебя не спросил! — огрызнулся Кевин.

Крепыш начал привставать, но Карина остановила его:

— Ну не надо, Марти. Я только поговорю с ним и приду, хорошо?

Улыбнувшись парню, она поднялась из-за стола, схватила Кевина за руку и потащила его прочь.

— Идиот, — зло процедила девушка, когда они вышли в одну из боковых комнатушек. — Да ты знаешь, кто это? Это Марти Корвин, он племянник Черного Джека. Даже не думай с ним связываться!

— Мне плевать, кто он, — ответил Кевин. — Ты не рада мне?

— Да рада я, рада… Ну говори, чего хотел?!

— Я хотел сделать тебе подарок. — Кевин предпочел не замечать раздражения Карины. — На день рождения. Я знаю, еще рано, но я хотел сегодня. Вот… — Он вынул из-за пазухи изящный плоский футляр и протянул его девушке. — Возьми.

— Спасибо… — Карина небрежно взяла футляр. — Коробочка красивая. Что там? — Она открыла футляр и замерла.

В футляре на темном красном бархате поблескивало зелеными искрами изумрудное колье. К внутренней стороне верхней половины футляра был прикреплен ценник — «29 999».

Какое- то время Карина заворожено разглядывала колье, не в силах вымолвить ни слова. Потом удивленно взглянула на Кевина:

— Но, Кевин, его же непременно будут искать! Знаешь, сколько могут дать за такое колье? Тут «пятериком» не отделаешься, здесь уже лет десять светит. Да и куда мне его надевать? Чтобы мне за него голову свернули?

— Я не крал его, а купил вчера утром в ювелирном магазине. А надевать его ты сможешь на Илионе. Полетели со мной, Карина. Я сделаю для тебя все, что ты захочешь.

Карина снова взглянула на колье, провела пальчиком по сияющим изумрудам. Потом перевела взгляд на Кевина — и обворожительно улыбнулась.

— Неужели у моего милого Кевина завелись деньжата? — вкрадчиво поинтересовалась. — И много их у нас?

— Много, — ответил Кевин. — Нам хватит.

— Ну а все-таки? — Девушка приблизилась к Кевину, он ощутил прикосновение ее груди. — Ну же, Кевин?!

— Дома у меня почти двести тысяч. И есть еще.

— Звучит неплохо. — Нежный голос Карины буквально вползал в сознание Кевина. — И у кого мы их одолжили?

— Считай, что я их нашел. Так ты поедешь со мной?

— Нашел? — переспросила Карина. — Ну же, Кевин! — Она обиженно надула губки, — Не смеши меня. Такие деньги не валяются на дороге.

— Карина, эти деньги попали мне в руки совершенно случайно. Никто не знает, что они у меня.

— В самом деле? — По губам Карины снова скользнула загадочная улыбка. — Это хорошо. Но ты так и не сказал, сколько их у тебя. Двести тысяч дома, и есть еще?

— Есть.

— Ну и?… — Взгляд девушки буквально подталкивал его. — Сколько, Кевин?

— Дома почти двести — не считая того, что я потратил на колье. И еще миллион спрятан в лесу.

— О Кевин! — ошеломленно прошептала Карина, снова коснувшись Кевина грудью. — Но ведь это невозможно!

— И все-таки это так.

Карина слегка отстранилась от него, ее глаза блестели. Несколько секунд она удивленно смотрела на Кевина, потом улыбнулась.

— И мы улетим на Илиону? — спросила она, проведя рукой по волосам Кевина. — Вдвоем?

— Да, Карина. Этих денег нам хватит на всю жизнь.

— Я на это надеюсь… Ты кому-нибудь еще говорил об этих деньгах? Только честно! Я не хочу, чтобы нас потом из-за них убили.

— Никому, — покачал головой Кевин. — Даже Санчес не знает.

— Это хорошо. — Карина надула губки, о чем-то размышляя. — Сделаем так: встретимся завтра в десять утра у Арки. А сейчас мне надо бежать, иначе Мартин начнет злиться. Только не вздумай улететь без меня, хорошо? — Она проворно спрятала колье в сумочку.

— Мы улетим, и ты выйдешь за меня замуж?

— Ну разумеется, Кевин. — Девушка потянулась к нему, нежно поцеловала. — Ты мне всегда нравился, просто я не хотела тебе в этом признаваться. А сейчас мне пора, извини. До завтра! — обворожительно улыбнувшись, Карина выскользнула в открытую дверь.

Кевин шел домой, в его душе пели птицы. Никогда еще он не был так счастлив, как сейчас. Подумать только, Карина согласилась! Уже через какую-то неделю — нет, даже раньше! — они будут на Илионе. А Илиона — лучший из всех обитаемых миров Внеземелья. Вечное лето, теплые моря, чистые песчаные пляжи. Но самое главное, с ним будет Карина. Можно ли мечтать о чем-то еще?

Конечно, Кевин сознавал, что Карину привлекал не только он, но и деньги. Но ведь это естественно — какой девушке не хочется хорошо одеваться, обедать в шикарных ресторанах, отдыхать в дорогих увеселительных заведениях? И если мужчина не может ей все это обеспечить, то зачем хорошенькой девушке связываться с неудачником? Она найдет другого, более достойного ее. Сейчас она с ним — потому что он ей нравится, потому что у него есть деньги. В конце концов, он — победитель, и этим все сказано. Лучшим — лучшее.

Вечер он провел у себя в комнате, размышляя о том, как лучше все организовать. Все деньги с собой лучше не брать, так будет безопаснее. Взять тысяч триста, остальные пока пусть полежат, за ними всегда можно будет вернуться. Деньги спрятать в сумке среди одежды и прочего хлама. Контроля при вылете с Земли нет, но все же лучше подстраховаться. Если полиция в ходе случайной проверки найдет деньги, то обязательно потребует подтвердить законность их происхождения. А это уже сулит немалые проблемы. Посадить, может быть, и не посадят, но деньги конфискуют обязательно.

На встречу с девушкой Кевин отправился за час до назначенного срока. До Арки, старого обветшалого памятника в честь годовщины какой-то победы, идти было совсем недалеко, однако Кевин предпочел выйти пораньше — хотел как следует все обдумать. Поэтому удивился, еще издали увидев у памятника стройную фигурку Карины. Прибавил шагу — не стоило заставлять девушку ждать.

— Здравствуй! — сказала Карина, увидев подошедшего паренька. — А я вот пораньше пришла! — Она потянулась к Кевину и поцеловала его, он снова с замиранием сердца ощутил прикосновение девичьей груди. Глаза Карины блестели — отстранившись от Кевина, она взглянула на него с обольстительной улыбкой. — И как наши дела?

— Все хорошо, — ответил Кевин. — Мы можем улететь уже завтра. Я узнавал, рейсы на Илиону идут через каждые два часа. Билеты возьмем сразу на космодроме.

— Это здорово! — обрадовалась Карина. — Три дня пути — вдвоем, в одной каюте… Мне кажется, это будет чудесное путешествие! — Девушка многозначительно улыбнулась.

Кевин почувствовал, что краснеет.

— Да, — согласился он, стараясь скрыть свое смущение. — Это будет здорово.

— Ты уже выкопал деньги? — поинтересовалась Карина. — Надо быть осторожнее.

— Пока нет, — покачал головой Кевин. — Завтра утром, перед отлетом. Встретимся с тобой на космодроме, хорошо? Там, где фонтан.

— Во сколько?

— Давай также, в десять часов. И еще… — Кевин на секунду замялся. — Я хочу взять с собой тысяч триста или четыреста, не больше. А остальные пусть пока полежат. Так будет лучше. Когда понадобятся, мы всегда сможем за ними вернуться.

— Кевин, это твои деньги, — ответила Карина. — Тебе и решать, как с ними поступить.

— Хорошо, — согласился Кевин. — Может, сходим куда-нибудь? Погуляем.

— Кевин, мы же завтра уезжаем! Мне надо разобраться с кучей дел, я же не могу просто так все бросить.

— Да, я понимаю. У меня тоже еще есть дела. Тогда до завтра?

— До завтра, Кевин. — Карина снова поцеловала его, ее поцелуй был долгим и страстным. — И будь осторожнее — я не переживу, если с тобой что случится. — Проведя рукой по волосам Кевина, она улыбнулась ему и пошла прочь.

Ее походка была легкой и стремительной. Проводив девушку взглядом, Кевин вновь ощутил радость. То, что это нежное неземное создание согласилось лететь с ним, до сих пор казалось ему чудом.

Шел первый час, когда Кевин зашел в бар к Максу. Поздоровавшись, предложил пройти в подсобку, подальше от глаз посетителей.

— Лучше поговорить наедине, — пояснил он.

— Ну ладно, — пожал плечами Макс- Лиза, подмени меня.

В подсобке было тихо и прохладно. Прикрыв дверь, Макс с интересом взглянул на Кевина.

— Ну и какие у нас на этот раз тайны?

— Тайн никаких, — ответил Кевин. — Просто я улетаю, Макс. На Илиону.

— Ого! — протянул Макс- Здорово. Но там же все очень дорого.

— С этим я справлюсь. — Кевин полез в сумку, вынул из нее аккуратно упакованный сверток. — Возьми, Макс. Это тебе.

— Что здесь? — Друг с интересом развернул сверток и замер. В пакете были деньги.

— Здесь пятьдесят тысяч. Они твои. Бери, это от чистого сердца.

Некоторое время Макс задумчиво разглядывал пачки банкнот, потом перевел взгляд на Кевина и покачал головой:

— Нет, Кевин. Я не могу.

— Макс, они не ворованные. Честно, я клянусь тебе. Они мне попали совершенно случайно — считай, что я их нашел.

— Но ведь так не бывает.

— Бывает, Макс. Я бы и сам не поверил, если бы кто мне сказал такое. Но это правда. Возьми, не обижай меня.

— Хорошо, Кевин. Спасибо. Когда ты уезжаешь?

— Завтра, вместе с Кариной.

— С Кариной? — Макс с недоверием взглянул на Кевина. — Она согласилась лететь с тобой?

— Да, Макс. На Илионе мы поженимся. Я буду иногда прилетать к тебе.

— Кевин, ты же ее совсем не знаешь. — Макс явно занервничал. — Я бы на твоем месте держался от нее как можно дальше.

— Макс, ты хочешь меня обидеть?

— Нет. Но ты мой друг, поэтому я тебя предупреждаю. Она не такая, как ты думаешь. Для нее предать — что плюнуть.

— Не говори так, — нахмурился Кевин. — Я люблю ее, а она любит меня. Ну а остальное… Все мы не без греха. Вот увидишь, все у нас будет нормально.

— Дай-то бог, — вздохнул Макс. Несколько секунд помолчал. — Давай сделаем так: эти деньги пока полежат у меня, они по-прежнему твои. Если они тебе понадобятся, ты всегда сможешь их забрать. Хорошо?

— Нет, Макс, — покачал головой Кевин. — Они твои. Мы еще встретимся. — Он шагнул к другу и обнял его, в груди защемило. Пожалуй, впервые Кевин ощутил, насколько дорог ему этот нескладный, но очень хороший и добрый человек.

— Удачи, Кевин. — В глазах Макса мелькнули слезы. — И прошу тебя, будь осторожнее.

С Санчесом Кевин попрощался утром, для старика известие о внезапном отъезде Кевина стало настоящим ударом. Впрочем, вид ста тысяч кредов существенно поднял его настроение.

— Ты молодец, Кевин! — Старик перебирал пачки купюр, его руки тряслись. — Я всегда говорил, что из тебя будет толк. Но ты еще приедешь?

— Да, — ответил Кевин. — Может быть. А теперь прости, — он взглянул на часы, — мне пора.

— Не забывай обо мне, Кевин! — уже вслед ему прокричал Санчес-Не забывай!..

Выйдя из дома, Кевин облегченно вздохнул. Все, он свободен.

До лесного массива пришлось добираться с пересадкой, но Кевина это не смущало. Какое-то время он посидел на пеньке у опушки, оценивая ситуацию, потом встал и быстро вошел в лес.

Свой тайник Кевин отыскал довольно быстро, хотя в какой-то момент даже запаниковал — показалось, что заблудился. И лишь вид знакомого пня принес облегчение. Постояв у высокой сосны — вокруг было тихо и пустынно — он взглянул на часы, потом подошел к пню, достал нож и принялся за работу.

Кевин копал, думая о том, что Карина сейчас, скорее всего, уже на космодроме. Ждет его, волнуется. И тоже то и дело смотрит на часы…

Вот и завернутая в пластиковый пакет сумка. Вытянув ее, он открыл застежку, с удовлетворением оглядел пачки купюр. Пожалуй, лучше взять тысяч триста, не больше. Этого хватит не на один год…

Позади послышался треск сухой ветки. Кевин рывком обернулся — и встретился взглядом с Кариной.

Девушка была в брюках и темной блузе, с перекинутой через плечо кожаной сумочкой. Встретившись с Кевином взглядом, Карина улыбнулась.

— А вот и я, — сказала она, окинув взглядом сумку с деньгами. — Вижу, ты не обманул меня.

— Зачем ты здесь? — Кевин невольно перевел дух. Что, если бы это была не Карина, а кто-то другой?

— Решила, что тебе не помешает охрана. — Открыв сумочку, Карина вынула из нее большой черный пистолет. Демонстративно улыбнувшись Кевину, любовно провела ладонью по вороненому стволу.

Кевин снова вздрогнул — было странно видеть столь мощное оружие в хрупких руках девушки. Пистолет был старинным — из тех, что стреляют пулями.

— Его все равно придется выкинуть, — сказал Кевин. — На корабль с ним не пустят.

— Разумеется, я его выкину, — согласилась Карина. — После того как разберусь с тобой! — Она подняла пистолет и прицелилась в Кевина.

— Карина?… — Кевин не мог поверить в происходящее. — Ты меня просто пугаешь, да? — Он выпустил сумку, выпрямился во весь рост и теперь стоял, с изумлением глядя на девушку.

— Ты дурак, Кевин. Неужели ты действительно думал, что я свяжу свою жизнь с ничтожеством вроде тебя?

— Но так нельзя, Карина! — Кевин со страхом смотрел на черный зрачок пистолета. — Ты не можешь так со мной поступить! Если хочешь, я дам тебе денег, и уходи! Сколько тебе нужно — сто тысяч, двести?

— Нет, Кевин. — По лицу Карины скользнула презрительная улыбка. — Видишь ли, мне не нужна часть денег. Они мне нужны все… — Прицелившись, она решительно выжала курок.

Пуля попала точно в грудь. Отброшенный выстрелом на целый метр, Кевин упал, неловко подвернув руку и уткнувшись лицом в траву…

Карина продолжала улыбаться, из ствола пистолета вился сизый дымок. Вот она опустила оружие, медленно подошла к пареньку. Ткнула его ногой, потом нагнулась и аккуратно достала из кармана брюк портмоне. Открыв его, вынула деньги, само портмоне тщательно протерла платком и вернула на место. Спрятала платок и деньги и только после этого подняла лежавшую чуть в стороне сумку. Удовлетворенно оглядев пачки купюр, облегченно вздохнула.

— Вот так вот, — сказала она, застегнув сумку. — Прости, Кевин, но я не могла поступить иначе. Ты идиот, а с идиотами мне не по пути. Я действительно полечу на Илиону, только без тебя.

Не выпуская из рук оружия, Карина в последний раз взглянула на Кевина, затем повернулась и быстро пошла прочь.

ГЛАВА 2

Ему было больно, каждый вздох давался с неимоверным трудом. Потом неожиданно стало лучше, Кевин ощутил на лице струйки воды. Застонав от раскалывающей грудь боли, Открыл глаза.

Словно в тумане, над ним маячило чье-то лицо. Карина? Моргнув, присмотрелся, смутные контуры немного прояснились. Еще одно усилие, и мутное пятно превратилось в лицо отца Леонида.

— Вы?… — тихо спросил Кевин, боясь шевельнуться — каждое движение причиняло боль.

— Я, — согласился тот. — Вставай, нечего валяться. Больно, конечно, но терпеть можно.

До Кевина не сразу дошел смысл сказанного стариком. Наконец Кевин медленно приподнялся на локте, со страхом взглянул на свою грудь. Рубашка была расстегнута, под ней красовалось большое красное пятно с удивительно ровными краями и кровоподтеком в центре.

— Как это? — не понял Кевин, изумленно взглянув на отца Леонида. — Пуля была ненастоящей?

— Пуля была обычной. Просто она попала в медальон. — Он показал Кевину большой овальный медальон из странного красноватого сплава на тонком крепком шнурке. На медальоне был изображен крест, заключенный в круг. Почти в самом центре красовалась небольшая вмятина.

Несколько секунд Кевин смотрел на медальон, пытаясь понять суть происходящего. Потом снова взглянул на отца Леонида.

— Но это не мой медальон.

— Разумеется, — согласился старик. — Он мой. Просто я одолжил его тебе на время.

— Когда? — снова не понял Кевин.

— После того как Карина выстрелила. Но до того как в тебя попала пуля. Вставай, нечего здесь рассиживаться.

Он говорил загадками. Кевин с трудом поднялся на ноги, огляделся и понял, что денег больше нет.

— Она забрала деньги, — сказал он, грустно глядя на яму у пня и пустую сумку — именно с ней он сюда приехал. Нашарив в кармане портмоне, открыл его, — Все до последнего креда.

— Тебя действительно так волнуют эти деньги?

Кевин ответил не сразу. Помолчав несколько секунд, он покачал головой:

— Нет. Дело не в деньгах. Я любил ее, а она меня обманула.

— Значит, любовь не была взаимной. Да и была ли она вообще?

— Была! — с вызовом ответил Кевин, однако уверенности в своих словах не ощутил.

— Тебе виднее, — усмехнулся отец Леонид. — Пошли, нам пора.

— Куда? — уныло спросил Кевин.

— На космодром. Ты же, помнится, собирался на Илиону?

— Собирался, но…

— Что — но?

— У меня теперь нет денег. Ни креда.

— Но ты же оставил пятьдесят тысяч Максиму и сто Санчесу?

— Оставил. — Кевина уже не удивляло, что старик все о нем знает. — Но это уже не мои деньги. Я не могу взять их обратно.

Отец Леонид едва заметно улыбнулся:

— В тебе еще очень много глупостей, Кевин. И все-таки боги с тобой не ошиблись. Пошли. — Он похлопал Кевина по плечу. — И не думай о деньгах. Поверь, у меня их вполне достаточно. Что касается вопросов, — отец Леонид остановил готового было что-то спросить Кевина, — то они будут потом.

Ему еще ни разу не приходилось покидать Землю. Если раньше Кевин и бывал на космодромах, то только ради кошельков богатых иноземцев. Теперь все было иначе. Сидя в кресле зала ожидания и разглядывая красивый яркий билет, Кевин испытывал легкое чувство паники. Ведь это не сон, это все на самом деле. Он действительно покидает Землю.

Отец Леонид сидел рядом и спокойно читал газету. За последний час они успели позавтракать в ресторане, потом прошлись по магазинам. Кевину купили новую одежду и дорожную сумку — по словам старика, путешественник без сумки всегда привлекает внимание полиции, а лишние проблемы им ни к чему.

Объяснения отца Леонида еще больше укрепили подозрения Кевина в криминальных талантах его нового опекуна. У самого отца Леонида вещей не было — на вопрос Кевина о том, почему он сам без сумки, старик только усмехнулся.

— У меня с полицией очень хорошие отношения, — пояснил он. — Мы договорились: я не трогаю их, они не трогают меня.

Вскоре объявили посадку, корабль подали к пятому причалу. Стоя на движущейся ленте транспортера, Кевин с грустью думал о Карине. Да, она его обманула. Обманула дважды: во-первых, она его никогда не любила. Во-вторых, забрала все деньги. Был и третий пункт — она пыталась его убить.

Странно, но Кевин уже не чувствовал ненависти к Карине. Скорее, было непонимание — он просто не мог представить, как можно убить человека ради денег. Как можно обмануть того, с кем знаком далеко не один год, с кем делил радости и беды. Наконец, обмануть того, кто любил тебя и делал для тебя все, что мог. Взять хотя бы тот случай, два года назад. Тогда Карина облапошила одного дуралея, который на поверку оказался родственником весьма известного в криминальных кругах человека. В результате ей не только пришлось вернуть деньги, что-то около десяти тысяч кредов, но и выплатить еще двадцать в качестве компенсации морального ущерба. Собрать сама эти деньги девушка не могла — и кто ей помог тогда? Да всем миром и помогли, включая Кевина, он отдал ей в тот раз все свои сбережения — больше трех тысяч кредов. Сказала ему тогда Карина спасибо? Нет, приняла деньги как должное, чмокнув в щеку и заявив, что Кевин «очень милый мальчик». Вернула она эти деньги? Тоже нет. Сама она больше о них не вспоминала, а Кевин напоминать не хотел.

И вот теперь она его обманула — разве это правильно? И как она будет жить, зная, что счастье ее, материальное благополучие оплачено чужой жизнью? Ведь наверняка считает, что убила его…

С этими размышлениями Кевин и добрался до корабля. Отец Леонид спокойно шествовал рядом, сжимая в руке свою черную трость. Кевин надеялся увидеть корабль со стороны, однако посадочная галерея привела прямо к входному люку. Впрочем, и люком-то это назвать было сложно, Кевину показалось, что он просто вошел в холл какого-то престижного заведения. Взглянув на их с отцом Леонидом билеты, улыбчивая стюардесса объяснила дорогу к каюте. Поблагодарив ее, отец Леонид уверенно направился к лифту, Кевин постарался не отстать. У него сложилось впечатление, что дорогу старик знал и без стюардессы, настолько уверенно он шел.

Каюта располагалась на третьем уровне. Отец Леонид приложил корешок билета к сканеру замка, дверь открылась.

Внутри было очень тихо и уютно. Интерьер каюты удивлял своей изысканностью и в то же время продуманностью. Две удобные кровати, стол с парой кресел, на стене большой экран видео. Отец Леонид без раздумий выбрал себе левую кровать, Кевину досталась правая.

За окном иллюминатора открывался чудесный вид на космодром. И хотя Кевин знал, что на деле иллюминатор представлял собой экран с транслируемой на него картинкой, ему было приятно смотреть на махины исполинских межпланетных кораблей. Родись он в нормальной семье и нормальном районе, — Кевин тихонько вздохнул, — он мог бы окончить школу астронавтов и сам бы водил такие корабли. Увы, как и многое, это осталось несбыточной мечтой…

— О чем грустим? — поинтересовался отец Леонид. Он уже успел снять пиджак и теперь сидел, удобно расположившись в кресле и с интересом наблюдая за своим юным спутником.

— Так… — пожал плечами Кевин. — Когда-то я мечтал стать пилотом корабля.

— В этом ты не оригинален. Миллионы мальчишек мечтают стать астронавтами. Кому-то это удается, кому-то нет. А почему?

— Родись я в нормальной семье, — ответил Кевин, — я бы им стал.

— Да, возможно, — согласился отец Леонид. — Но попробуй взглянуть на это с другой стороны: вправе ли мы кого-то винить в своих бедах?

— Но ведь я сказал правду. Если бы у меня были нормальные родители, я бы учился в школе, потом поступил в астроколледж и стал пилотом корабля. Но у меня их не было. А Санчес, с которым я жил, учил совсем другому.

— Твои родители подарили тебе жизнь, — напомнил старик, спокойно глядя на Кевина. — Уже за это ты должен сказать им спасибо. Посмотри на себя — тебе нет и двадцати лет, ты сидишь в прекрасной каюте чудесного корабля. Перед тобой открыт весь мир, а ты продолжаешь винить родителей в своих бедах. Неужели это справедливо?

Кевин не ответил. То, как отец Леонид ставил вопрос, его задевало, но найти аргументы для спора он пока не мог.

— Пойми, Кевин, — продолжил старик, — пока ты винишь кого-то в своих проблемах, ты несвободен. И если твоя жизнь сложилась так, а не иначе, то просто прими это как свершившийся факт. Не забывай и о том, что кому-то повезло гораздо меньше, чем тебе. Кто-то умер, кто-то стал инвалидом. Иной сидит в тюрьме. Сравни их положение и свое, и ты поймешь, что в твоем случае все обстоит не так уж и плохо.

— Так-то оно так, — согласился Кевин. — Но это все равно слабое утешение — знать, что кому-то сейчас хуже, чем тебе. К тому же есть и другая сторона медали — кому-то сейчас значительно лучше, чем мне.

— Ты хорошо рассуждаешь, — кивнул отец Леонид. — Особенно если учесть, что тебе всего девятнадцать лет, и ты вырос в трущобах. Да, кому-то сейчас лучше, чем тебе. Ну и что?

— Но ведь они этого не заслужили! — произнес Кевин, выплеснув то, что так долго грызло его душу. — Почему я должен жить в трущобах, не имея даже хорошей воды, когда сынок какого-нибудь министра утопает в роскоши? Разве это справедливо?!

Отец Леонид мягко улыбнулся.

— Ты опять пытаешься судить других людей. Хорошо, допустим, сынок министра не заслужил такой жизни. Но заслужил ли ее ты? За какие заслуги тебя должны холить и лелеять, хорошо кормить и красиво одевать? За что, наконец, тебя должны уважать и ценить? Заслужил ли ты сам все эти блага?

Кевин нахмурился. Его злило, что отец Леонид всякий раз ставил все с ног на голову.

— А какие у меня должны быть заслуги? — буркнул он.

— Не знаю, — пожал плечами старик. — Попробуй честно ответить на такой вопрос: что ты сделал для этого мира, чтобы мир чем-то отблагодарил тебя? Подумай над этим… — Он взглянул на часы. — Через минуту взлетаем.

Известие о предстоящем старте заставило Кевина прильнуть к «иллюминатору». Тем не менее сам момент подъема он пропустил. Даже недоуменно посмотрел на часы, решив, что старт задерживается, и лишь десяток секунд спустя обратил внимание на медленно удалявшуюся бетонку космодрома.

Плавно приподнявшись, корабль развернулся и начал набирать высоту, Кевин ощутил слабую перегрузку. Сильнее она так и не стала — на кораблях такого класса заботились о комфорте пассажиров.

Выход на орбиту занял больше получаса, все это время Кевин завороженно смотрел на удалявшуюся Землю. К восторгу от открывшегося ему зрелища примешивалась щемящая грусть — Кевин очень остро сознавал, что покидает свой дом.

Потом стало очень тихо — корабль скользил по орбите, готовясь к переходу на основные двигатели. Прошло еще несколько минут, и пространство за иллюминатором затянуло туманом, корабль перестал принадлежать привычным пространствам. Поколдовав над пультом управления в нижней части иллюминатора, Кевин вывел на экран картинку звездного неба.

— Если хотите, можно сделать другую картинку, — сказал он, взглянув на отца Леонида. — Море или еще что-нибудь.

— Пусть будет та, что нравится тебе, — ответил старик, с удовольствием потянувшись. — Не возражаешь, если я на полчасика прилягу? — Он поднялся с кресла и лег на кровать.

Подумав, Кевин последовал его примеру.

Лежа на кровати, он вспомнил вопрос отца Леонида. Раньше Кевину никогда не приходилось задумываться о том, достоин ли он лучшей жизни, заслужил ли он ее, это казалось ему само собой разумеющимся. И вот теперь кто-то попробовал в этом усомниться. Кевин пытался найти аргументы в свою защиту и не находил их. И чем больше он думал о себе, тем в большее уныние приходил. Получалось, что он совершенно никчемное существо, не сделавшее в своей жизни ничего хорошего. И слова Максима о том, что нужно овладеть какой-то профессией, теперь приобретали совсем другой смысл. Раньше Кевин оценивал профессию исключительно с точки зрения заработка — ему казалось глупым заниматься тем, что приносит гроши. Теперь работа представлялась чем-то иным, у нее появилась новая составляющая. Работа не ради денег — или не только ради них, но и ради какого-то вклада в окружающий тебя мир. Взять хоть Виктора, гончара из соседнего дома. Всю жизнь он возился с глиной, получая гроши за свою работу. Порой над ним откровенно посмеивались, ручная работа в век автоматических производств казалась анахронизмом. Но Виктор продолжал делать посуду, ему просто нравилась эта работа — а людям нравилось то, что он создавал. И когда Виктора не стало, многие остро ощутили эту потерю. Его руки творили красоту, а что делали руки Кевина? Таскали кошельки из чужих карманов? Да, Кевин понимал, что он не один такой, но это служило слабым утешением.

Он понял, что заснул, лишь ощутив на плече руку отца Леонида. Вздрогнув, открыл глаза.

— Ты слишком крепко спишь, — сказал тот. — И слишком долго. Третий час, пора бы и пообедать.

На борту корабля можно было найти все, от роскошных ресторанов и баров до танцевальных залов и кинотеатров. Межпланетные путешествия были уделом людей состоятельных, и хозяева корабля пытались удовлетворить любые прихоти пассажиров. Шагая за отцом Леонидом, Кевин чувствовал себя здесь чужим, его сознание отказывалось принимать всю эту вызывающую роскошь. Оказавшись в ресторане, он ощутил себя еще более неуютно. Никогда раньше ему не приходилось бывать в столь дорогом и престижном заведении.

Зато отец Леонид чувствовал себя вполне комфортно. Устроившись за столиком, он неторопливо полистал меню, — все это время подскочивший официант терпеливо ждал его, — потом сделал заказ из нескольких блюд. Кевин впервые слышал такие чудные названия.

— Выбирай. — Старик протянул Кевину меню.

Названия блюд Кевину ни о чем не говорили. Окинув взглядом длинный список, он положил меню и взглянул на отца Леонида:

— А можно мне то же самое?

— Разумеется, — согласился тот.

Взглянул на официанта, тот понимающе кивнул и умчался выполнять заказ. Кевин облегченно вздохнул.

— Есть одно правило, Кевин, — произнес отец Леонид. — Оно называется правилом соответствия ситуации. Другими словами, ты всегда должен находиться в гармонии с тем, что тебя окружает. Посмотри на этих людей. — Он едва заметным кивком указал на соседний столик, занятый явно богатым семейством, — Они чувствуют себя как дома. Да, они богаты, но в этом ли дело?

— А в чем еще? — не понял Кевин.

— Дело не в деньгах, Кевин. Главный секрет этих людей в том, что они воспринимают окружающую их роскошь как должное. Все это априори присутствует в их сознании, они не считают дорогие блюда или услужливое обращение официантов чем-то особым. Они соответствуют ситуации, находятся с ней в гармонии, и мир платит им взаимностью.

— И как это понять? Про мир и взаимность?

— Это значит, Кевин, что окружающая нас реальность имеет свои законы. Если человек вписывается в эти законы, мир открывается ему своими лучшими сторонами. И наоборот. Ты не привык к дорогим ресторанам, поэтому сейчас конфликтуешь с окружающим тебя пространством. Это неправильно. Ты не можешь превратить ресторан в привычную тебе дешевую забегаловку — значит, тебе надо прийти в гармонию с тем, что тебя окружает. Смотри на вещи проще. Например, ты нервничал, видя, что я заставляю официанта ждать. Но таковы правила игры, Кевин. Официант играет свою роль, я — свою. И если ты не можешь изменить реальность, то просто принимай ее такой, какая она есть. Вливайся в ситуацию, соответствуй ей. Посмотри, как здесь красиво, прислушайся к музыке — она чудесна. Ощути ароматы еды. Все это создано для тебя, Кевин; ты должен это знать, должен это чувствовать. Полюби этот мир, и он полюбит тебя. А значит, будет платить тебе взаимностью.

Кевин ничего не ответил. Слова отца Леонида казались бредом и в то же время в них чувствовался какой-то смысл, они странным образом бередили душу.

Снова появился официант. Не без изящества расставив заказанные блюда, он пожелал приятного аппетита и удалился.

— Взгляни на это вино, Кевин. — Старик взял небольшую пузатую бутылку, аккуратно разлил вино в бокалы. — Это вино сделано на Агре. Оно довольно дорогое, но вполне оправдывает свою цену. Его могут позволить себе лишь достаточно состоятельные люди. И еще я. — Он улыбнулся, взглядом велев Кевину взять бокал. — За твою удачу, Кевин!

— Спасибо… — Кевин взял бокал, осторожно пригубил вино. Сначала вкус ему не понравился, но уже после второго глотка он по достоинству оценил весь букет ароматов. Вино действительно было прекрасно.

— Заметь, вино теплое, — сказал отец Леонид, поставив бокал. — Его принято пить слегка подогретым. И обрати внимание на послевкусие. Оно чудесно.

Кевин понимал, о чем говорит старик. Напиток богов, назвать это вино иначе Кевин не мог. Никогда раньше ему не приходилось пить ничего более вкусного.

— Остается добавить, — продолжал отец Леонид, с легкой улыбкой глядя на Кевина, — что бутылка этого вина стоит пять тысяч кредов.

Кевину показалось, что даже музыка стала звучать тише. Он с изумлением взглянул на пузатую бутылку, потом перевел взгляд на отца Леонида.

— Пять тысяч кредов?!

— Именно, — подтвердил тот. — Тебя это удивляет?

— Но это очень дорого! — произнес Кевин. — Очень…

— А ты взгляни на все по-другому. Это вино существует — значит, кто-то должен его пить. Так почему не ты?

Глаза отца Леонида удовлетворенно блестели. Ему явно нравился это разговор.

— Это так, но…

— Что — но? — Взгляд старика подталкивал к ответу. — Хочешь сказать, что у тебя нет таких денег?

— Да, — согласился Кевин. — И даже если они у меня когда-нибудь будут, я все равно не выложу пять тысяч кредов за бутылку вина. Такое вино просто не полезет мне в горло.

Отец Леонид тихо засмеялся. Отсмеявшись, придвинул к себе одну из тарелок и не спеша начал есть. Кевин последовал его примеру.

— Ты попал в самую точку, — продолжил старик, отправив в рот кусочек сдобренного специями мяса. — Речь идет не столько о деньгах, сколько о нашем отношении к тем или иным вещам. Покаты считаешь себя недостойным их, пока уверен, что они тебе не по карману, что они слишком дороги для тебя, их у тебя не будет. Вспомни старую поговорку — деньги идут к деньгам. Так и здесь, Кевин. Это вино пьют лишь те, кто позволяет себе его иметь. Улови этот момент, Кевин, он очень важен. Прежде, чем что-то получить, мы должны позволить себе это иметь. Пока ты считаешь, что такое вино для тебя слишком дорого, у тебя его не будет. Пока ты думаешь, что какая-то девушка слишком хороша для тебя, она будет оставаться для тебя недоступна. И наоборот — прими как факт, что этот мир создан для тебя, и он распахнет тебе свои двери.

— Но если я скажу, что мир создан для меня, то это будет неправдой, — возразил Кевин. — Вы же сами говорили, что надо быть достойным того, чтобы что-то иметь.

— Говорил, — согласился отец Леонид. — Речь идет о двух сторонах медали. С одной стороны, надо позволить себе иметь все, на что бы ни упал твой взгляд или о чем бы ты ни подумал. С другой стороны, надо быть реально достойным того, чтобы что-то иметь. Многие из этих людей, — отец Леонид кивком указал на соседние столики, — выполняют только первую часть правила. Вторая для них недоступна, поэтому они никогда не пойдут дальше того, что уже имеют. В своем развитии они достигли потолка.

— Вы хотите сказать, что может быть что-то сверх того, что они уже имеют? По-моему, они и так уже на вершине жизни.

— Это не так. Они имеют деньги и уважение, некоторые обладают немалой властью. Но какая это власть, Кевин? Что они могут сделать?

— Да все что угодно, — буркнул Кевин. — Эти люди — хозяева жизни. Укради кошелек я, и меня посадят в тюрьму. А если это сделает сынок богатого папаши, дело непременно замнут.

— Думаю, сынок богатого папаши вряд ли будет воровать кошельки, — заметил отец Леонид. — Но по сути вопроса ты прав, власть этих людей весьма значительна — если говорить о власти в привычном понимании. Но я, Кевин, — старик внимательно посмотрел на него, — говорю совсем о другой власти. — Он потянулся к бутылке и снова наполнил бокалы.

— А именно? — Кевин принял бокал из его рук.

— Я говорю о власти над судьбой, — Отец Леонид слегка приподнял свой бокал, приглашая Кевина присоединиться.

Вино Кевин выпил, но прежнего удовольствия уже не получил. Знание того, как дорого это вино стоит, все портило.

— Разве можно властвовать над судьбой? — спросил Кевин, поставив бокал. — На то она и судьба, что неуправляема.

— По-своему ты прав, — согласился отец Леонид. — Но я не зря говорил о взаимоотношениях человека и окружающего его мира. Если человек и мир придут к согласию, то и судьба уже не будет столь неопределенной и загадочной. Другими словами, мир позволяет человеку самому формировать свою судьбу.

— Это уже сказки. — Кевин невольно усмехнулся. — Слишком много всего происходит случайно — не так, как мы хотим.

И предвидеть это, чтобы что-то изменить, невозможно.

— В самом деле? — Старик приподнял брови. — Видишь вон ту даму в светлом платье? Рядом с лысым джентльменом?

— Вижу, — кивнул Кевин, взглянув на потягивающую вино даму. — Она очень красива.

— И весьма надменна, — добавил отец Леонид. — Эта женщина не упускает случая показать свою значимость, свою власть. Но что она знает о подлинной власти? Ничего. Как она может управлять своей судьбой, если ей не дано знать даже судьбу своего платья?

Кевин хотел было возразить, но не успел. Послышался тихий вскрик, выскользнувший из рук женщины бокал ударился о край стола и опрокинулся. Женщина подскочила, но было уже поздно — на ее платье появилось большое темное пятно.

— Видишь? — Отец Леонид, мельком взглянув на женщину, продолжил есть. — Люди понятия не имеют о подлинной власти.

Кевин удивленно смотрел на женщину, — та уже успела обвинить в происшедшем лысого господина, налившего ей слишком полный бокал, — потом повернулся к отцу Леониду.

— Как вы это узнали? — тихо спросил он.

— В данном случае, — его собеседник отправил в рот очередной ароматный кусочек, — я об этом не знал. Я просто заставил это событие произойти. Для меня это также просто, как Для тебя вытащить кошелек.

— Но так не бывает, — возразил Кевин, ничуть не обидевшись насчет кошелька. — Вы же даже не подходили к ней.

— Бывает. Вспомни хотя бы о своем миллионе.

Кевин не ответил. Если этот человек каким-то непостижимым образом мог влиять на людей, многое становилось понятным.

— Ты ешь, — посоветовал отец Леонид. — У нас еще будет время поговорить.

Кевин едва дождался возвращения в каюту — слишком много вопросов теснилось в его груди. Но первый вопрос задал отец Леонид.

— Помнится, ты дал согласие поиграть в мои игры, — сказал он, удобно устроившись в кресле. — Но я бы хотел услышать это еще раз. Теперь ты сможешь сделать выбор более осознанно.

— Я так и не понял, о какой игре вы говорите, — ответил Кевин, опустившись в кресло напротив. — Кроме того, в этом мире ничего не дается даром. И если я сейчас лечу на этом прекрасном корабле, ем хорошую еду и пью чудовищно дорогое вино, то мне наверняка придется за это расплачиваться. Простите, если эти слова вас обидят.

— Об обидах не беспокойся, — ответил отец Леонид. — Что касается платы за перелет и еду, то и об этом можешь не думать, ты мне ничего не должен. Прилетев на Илиону, ты можешь идти куда угодно — если захочешь, конечно. Я даже дам тебе денег в качестве компенсации за доставленные неудобства. Думаю, двадцати тысяч тебе хватит, чтобы обжиться на новом месте. Это — первый вариант.

— Но есть и второй? — догадался Кевин.

— Есть, — согласился его попутчик. — Я предлагаю тебе стать одним из тех, кто правит миром.

— Вы это серьезно? — Кевин даже усмехнулся. — Меня — в правители?

— Я говорю о других правителях. Не о президентах или императорах, не о чиновниках всех мастей и рангов. Все эти люди, Кевин, просто марионетки, их власть иллюзорна. Истинные правители всегда находятся в тени.

Кевин молчал. Отец Леонид терпеливо ждал.

— Не понимаю, — произнес наконец Кевин. — Что это значит — истинные правители? О ком вы говорите?

— Я говорю о людях, обладающих реальной властью. Их не так много, но они есть.

— И что, их власть превосходит власть Президента Федерации?

— Власть Президента Федерации, — отец Леонид спокойно смотрел на Кевина, — для них не значит ничего. — Но так не бывает! — не поверил Кевин. — Никто не может приказывать Президенту, он и есть самый главный правитель.

— Может, ему это только кажется? — не согласился старик. — Вспомни ту даму с бокалом вина. Президент в этом смысле ничуть не лучше ее.

— Ну хорошо… — Кевин поудобнее устроился в кресле. — Тогда что, по-вашему, является реальной властью?

— Я уже говорил об этом. Реальная власть — это власть над своей судьбой. А на более высоком уровне и над судьбами других людей. — Отец Леонид несколько секунд помолчал. — Назови свой любимый напиток.

— Цертариновый сок, — ответил Кевин. — А что?

— Ничего. — В глазах старика мелькнула усмешка. — Открой дверь и возьми поднос.

— Какой поднос? — спросил было Кевин и тут же услышал тихий мелодичный сигнал звонка. Поднявшись, не без опаски открыл дверь и увидел официанта.

— Ваш заказ, сэр, — сказал официант, передавая ему поднос с двумя жестянками сока. — Приятного аппетита, сэр…

— Спасибо… — пролепетал Кевин, закрывая дверь. С недоумением взглянул на поднос с соком, потом перевел взгляд на отца Леонида. — Это сок.

— Разумеется, — согласился тот. — И я буду очень признателен, если ты передашь мне одну банку.

Кевин поставил поднос на столик, протянул одну банку отцу Леониду. Потом медленно опустился в кресло.

— Пей, — предложил ему старик, указав на вторую банку. — Это же был твой выбор.

Кевин осторожно взял банку, аккуратно открыл ее. Отхлебнул прохладную жидкость, потом снова поставил банку. Взглянул на собеседника и неожиданно улыбнулся.

— Я понял! — выпалил Кевин, радуясь внезапно посетившему его озарению. — Вы догадались, что я люблю этот сок, и заранее обо всем договорились с официантом!

— Что ж, очень может быть, — согласился отец Леонид. — Вполне логичная версия… — Он с явным удовольствием глотнул сока. — Скажи, ты в орлянку играешь?

— Нет, — покачал головой Кевин. — Точнее, в детстве играл.

— Неважно. У тебя найдется монета?

— Да. — Кевин вспомнил, что в кармане у него действительно завалялась монета в два креда. Достав ее, протянул отцу Леониду. — Подойдет?

— Подойдет, — согласился тот, не сделав попытки взять монету. — Итак, представь, что мы с тобой играем в орлянку. Выбирай — орел, решка?

— Орел, — сказал Кевин.

— Замечательно. Теперь просто подкидывай монету, лови ее и показывай, что выпадет. Давай.

— Хорошо… — Кевин подкинул монетку, поймал. Разжал руку. — Решка.

— Я выиграл, — сказал отец Леонид. — Продолжай. Кевин подкинул монету еще раз.

— Решка.

— Два ноль в мою пользу, — прокомментировал старик. — Попробуй еще.

Кевин продолжил бросать монету. И чем больше он подкидывал ее, тем больше убеждался в том, что происходит что-то странное.

— Пять ноль, — комментировал его броски отец Леонид. — Шесть ноль. Семь ноль…

При счете десять ноль Кевин остановился. Недоверчиво оглядел монету, потом посмотрел на старика:

— Можно, я буду бросать на пол?

— Разумеется, — согласился тот. — Как тебе удобнее. Одиннадцать ноль. Двенадцать ноль…

На двадцатом броске Кевин остановился и недоверчиво засмеялся. Это уже переходило все границы — монета упрямо не желала падать орлом вверх!

— Надеюсь, ты не обвинишь меня в жульничестве? — поинтересовался отец Леонид. — Ты сам бросал монету, я ее не касался.

— Нет, — покачал головой Кевин. — Не обвиню.

— А зря, — ответил старик и улыбнулся. — Потому что я как раз жульничал.

— Но как? — не понял Кевин.

— Выбирая тот вариант развития событий, который мне нужен. Точно так же я могу выбирать и свою судьбу.

— Да, но как вы это сделали?

— А вот это и есть тайна тайн. Я не могу объяснить тебе, как я это делаю, — знание в данном случае находится вне слов. Но я могу научить тебя этому. Если, конечно, — по губам отца Леонида снова скользнула улыбка, — ты согласен играть в мои игры.

Несколько секунд Кевин внимательно смотрел на собеседника.

— Хорошо, — тихо ответил он. — Я согласен.

— Ты хорошо подумал? Учти, на этом пути решений не меняют. Ты не сможешь потом взять свои слова назад.

— Я никогда не беру назад своих слов, — ответил Кевин, слегка уязвленный словами старика. — И если я что-то говорю, то делаю это.

— Очень хорошо. Будем считать, что мы договорились.

Отец Леонид удовлетворенно вздохнул и снова приложился к жестянке с соком. Кевин последовал его примеру.

Так прошло несколько минут. Допив сок, Кевин отставил банку и взглянул на отца Леонида.

— Итак? — спросил он. — Как вы это делаете?

— Что именно? — отозвался тот.

— Как вы управляете монетой?

— Ах, это… — Отец Леонид усмехнулся. — Видишь ли, этому не так просто научиться. Тебе понадобятся годы и годы.

— Так долго? — нахмурился Кевин.

— Ничто не дается просто так, Кевин. За все в этом мире приходится платить — вспомни, это твои слова. Тебе придется запастись терпением.

— Хорошо, — согласился Кевин, думая о том, что зря дал старику слово. — Я запасусь терпением. Но с чего-то все же можно начать? Хотя бы с самого простого.

— Разумеется. Чтобы пришло умение, сначала надо вооружиться пониманием. Для начала открою тебе великую тайну. — Отец Леонид снова улыбнулся, заметив, как блеснули глаза Кевина. — Дело в том, Кевин, что в этом мире существует невероятно могущественная Сила. Она здесь, совсем рядом. Именно эта Сила оказывает самое непосредственное влияние на нашу жизнь, именно от нее зависит все, что с нами происходит. С этой Силой, Кевин, можно подружиться. Тогда она будет оказывать тебе помощь во всем, что ты делаешь. Когда я подкидывал монетку, мне помогала именно эта Сила. Именно она заставляла монетку падать решкой вверх.

Кевин внимательно смотрел на отца Леонида.

— И что это за Сила? — после короткой паузы спросил он.

— Кто-то называет ее Богом. Кто-то Духом. Иные просто Силой. Мой друг Ка Фай — однажды ты с ним познакомишься — предпочитает называть ее Джарой. Важно то, что эта Сила реально существует, и мы можем научиться с ней взаимодействовать.

— Если это Бог, то какая же это тайна? — хмыкнул Кевин. — Об этом и так все знают.

— Хорошо. Тогда расскажи мне, кто такой Бог. Давай, не стесняйся.

— Я не знаю, кто такой Бог, — ответил Кевин. — К тому же я в него не верю, это сказки. Санчес говорил, что попы просто выдумали Бога, чтобы собирать с доверчивых людей деньги.

— Бог — это не сказка, Кевин. Сказками является все то, что нагородили вокруг него люди. Истина же на деле очень проста, и она заключается всего в двух словах: Бог непознаваем. Поэтому забудь о том, что навыдумывали люди, и оперируй фактами. А факт заключается в том, что в этом мире существует могущественная непознаваемая Сила. Именно непознаваемая, Кевин, мы никогда не сможем узнать, что она собой представляет, но мы можем научиться с ней взаимодействовать. Учитывая, что Бог — это слишком персонифицированный термин, я предпочитаю говорить о Силе. И тайна, о которой я упомянул, состоит именно в правильном понимании этой Силы.

— И что это значит? — поинтересовался Кевин.

— Это значит, что ты должен осознать присутствие Силы в своей жизни. Ты не можешь ее почувствовать, но ты можешь увидеть ее проявления. Когда ты получил миллион, ты мог посчитать это везением, случайным совпадением. Но это не было совпадением, события просто выстроились в соответствии с моим желанием. Я хотел, чтобы ты получил миллион, так и получилось. Моя связь с Силой очень крепка, поэтому Сила тут же отзывается на все мои желания. Подружившись с Силой, Кевин, ты сможешь творить настоящие чудеса.

Кевин молчал. То, о чем говорил отец Леонид, казалось ему не слишком убедительным. В то же время за последние дни он стал свидетелем очень странных событий и не мог не принимать их во внимание. Миллион, выстрел Карины, непонятно как оказавшийся на его груди медальон, о котором старик не захотел говорить, заявив, что время для этого разговора еще не настало. Потом упавший бокал вина, официант, эта дурацкая монета, никак не желавшая выпадать орлом вверх. За всем этим явно что-то стояло.

— И как я могу с ней подружиться? — спросил Кевин.

— Для начала просто пожелай этого, — посоветовал отец Леонид. — Осознай ее присутствие в твоей жизни. А потом попытайся слиться с ней. Представь, что она в тебе, что ты и она — единое целое. Ее желания — это твои желания. И твои желания — ее желания. Когда хочешь получить какой-то результат, просто молча обращайся к этой Силе, вспоминай о ней. Например, когда ты подкидываешь монетку, ты должен не просто наблюдать за тем, что выпадет, а знать о том, что выпадет именно нужный тебе результат. Потому что с тобой — Сила. Твой секрет, твое тайное оружие. Сначала у тебя ничего не будет получаться. Но чем чаще ты будешь обращаться к Силе, тем крепче будет становиться твоя связь с ней. И однажды ты увидишь, что события действительно складываются в нужном тебе направлении. Тебе достаточно просто чего-то захотеть, и это происходит.

— А в кости так можно играть? — поинтересовался Кевин. — Или в рулетку?

— Можно. Однако ты должен учитывать одну очень важную тонкость: дело в том, Кевин, что Сила не любит мелочных и жадных людей. И если ты попытаешься овладеть ею для того, чтобы стать богатым, она к тебе никогда не придет. Представь, что Сила — это очень своенравная и капризная женщина. И если она увидит в тебе что-то плохое, то тут же хлопнет дверью.

— Тогда зачем она нужна? — с сомнением пробормотал Кевин. — В этих умениях есть толк, когда я могу их как-то использовать, что-то с них поиметь. А если я могу выиграть в рулетку, но мне запрещено играть, то какой в этом смысл? Отец Леонид улыбнулся:

— Никто не запрещает тебе играть ни в кости, ни в рулетку. Вопрос в другом — в твоем отношении к деньгам. Относись к ним проще, без трепета. Есть они у тебя — хорошо, нет — тоже неплохо. Не становись их рабом. Их у тебя будет много только тогда, когда они реально перестанут что-либо для тебя значить.

Кевин молчал, осмысливая услышанное. Отец Леонид снова улыбнулся.

— Думаю, для начала достаточно, — сказал он, поднимаясь с кресла. — Завтра прилетим на Илиону, у тебя появится возможность начать знакомиться с Силой на практике. А сейчас, если ты не против, я немножко вздремну…

ГЛАВА 3

На этот раз Кевину повезло — с корабля спускались по трапу-эскалатору, поэтому можно было видеть стоящие на космодроме корабли. Их было много, десятки и десятки, они казались Кевину огромными животными, отдыхающими после долгого путешествия. В какой-то момент он даже ощутил грусть — просто от осознания того, что никогда не сможет управлять кораблем. И эта мечта так и останется мечтой.

Солнце Илионы было непривычно желтым и теплым. Воздух слегка пьянил — Кевин вспомнил, что содержание кислорода здесь выше, чем на Земле. Этот мир был прекрасен…

Отец Леонид стоял рядом на ступеньке эскалатора, все такой же спокойный и уверенный в себе, со своей любимой черной тростью. Прошло еще несколько секунд, и Кевин наконец-то ступил на бетонку космодрома.

— Нам туда… — Старик указал на полосу движущегося тротуара и твердым шагом направился в ее сторону. Кевин постарался не отстать.

Внутри Федерации не существовало торговых и иных барьеров, поэтому таможню проходить не понадобилось — ее здесь просто не было. Следуя за отцом Леонидом, Кевин прошел через здание космопорта и оказался на улице. Здесь старик остановился и задумчиво взглянул на Кевина.

— Ну вот, Кевин, ты на Илионе. К сожалению, сейчас нам придется расстаться. Это не значит, что я тебя бросаю, мы еще встретимся. Но сейчас тебе надо остаться одному. И самое главное, не забывай о Силе. — Подмигнув, отец Леонид хлопнул Кевина по плечу и пошел прочь.

Все произошло настолько неожиданно, что Кевин даже не нашелся, что сказать. Отец Леонид уходил, Кевин стоял, растерянно глядя ему вслед. Еще надеялся, что тот обернется, что это окажется всего лишь шуткой. Но старик не обернулся. Вот он махнул рукой, рядом опустился глайдер такси. Отец Леонид забрался в салон, ярко-желтый глайдер взмыл в небо и быстро затерялся среди сотен парящих в вышине машин.

Это был удар — Кевин ощутил, как его душу начинает заполнять обида. Бросить его здесь, на чужой планете, с двумя кредами в кармане… Ничего хуже нельзя было и представить.

— Куда летим, парень? Дворцовая площадь, Верфи, Старый город? В любую точку за двадцать кредов.

Кевин хмуро взглянул на говорившего. Перед ним стоял таксист, высокий детина в форменной куртке. Чуть поодаль распластался глайдер.

— Нет, спасибо. — Покачав головой, Кевин поправил перекинутый через плечо ремень сумки и медленно побрел вдоль здания космопорта, думая о том, что в этом мире никому нельзя верить. Стоит кому-то довериться, как этот человек тут же тебя предает. Так было с Кариной. Так произошло и с отцом Леонидом.

Кевин не знал, что ему делать. Увидев чуть в стороне ряд скамеек, присел на свободную, устало вздохнул.

Настроение было отвратительным. Глядя на снующих пассажиров, Кевин думал о том, что за последние дни успел свыкнуться с тем, что навсегда порвал со своим прошлым, что ему уже никогда не придется воровать. Он действительно хотел начать жизнь заново, и что из этого получилось? Чужая планета, ни одного знакомого лица. В кармане всего два креда, этого не хватит даже на то, чтобы разок поесть в дешевой забегаловке. И куда ему теперь? Снова шарить по карманам?

— Документы, пожалуйста.

Кевин поднял взгляд — перед ним стоял высокий усатый полицейский.

— Ваши документы, пожалуйста! — с нажимом повторил полисмен и зевнул, прикрыв рот ладонью. — Побыстрее…

— Да, конечно. — Кевин достал карточку паспорта, протянул ее полисмену. — Пожалуйста.

— Откуда прилетел? — спросил полисмен, внимательно рассматривая паспорт.

— С Земли.

— С какой целью?

— В гости, — соврал Кевин. — К тетке.

— Где живет тетка? — все так же ненавязчиво поинтересовался полисмен, в его руке мелькнул сканер. Кевин знал, что этот прибор используется для проверки подлинности документов. Кроме того, в его память занесены данные на миллионы преступников.

— В Старом городе, — снова солгал Кевин, вспомнив, куда ему предлагал ехать таксист.

— Улица, номер дома и квартиры? На этот вопрос Кевин ответить не мог.

— Я не знаю улицы, я просто знаю дом.

— Что в сумке?

— Вещи.

— Пройдешь со мной. — Сунув паспорт Кевина в карман, полисмен кивком указал направление. — Шагай вперед.

Это было уже неприятно. Тем не менее Кевин послушно поднялся со скамейки и пошел — знал, что у него все чисто. Нет за ним никакой вины.

Полицейский участок находился за углом, у входа стоял охранник. Кевина пропустили внутрь, следом зашел полисмен. Услышав, как за спиной щелкнул замок закрывшейся двери, Кевин невольно вздрогнул. Вот ведь как — раньше сто раз мог попасться и не попался. А тут чист как стеклышко — и пожалуйста, угодил в участок.

Полисмен провел Кевина в маленькую досмотровую комнату. В ней не было окон, вся мебель состояла из стола, двух стульев и металлической досмотровой стойки.

— Выкладывай все из сумки, — велел полицейский, прикрыв дверь. — Вон туда.

Подойдя к стойке, Кевин открыл сумку и начал выкладывать ее содержимое. Вещей было совсем мало, поэтому времени это не заняло.

— Из карманов тоже, — добавил полисмен.

Кевин послушно выложил на стойку содержимое карманов. Единственным, что он утаил, стал нож в заднем кармане брюк. Кевин не знал законов Илионы и опасался, что к ножу могут придраться.

— Все? — поинтересовался полисмен.

— Да.

— Повернись-ка… Что в заднем кармане?

— Нож, — нехотя признался Кевин. Вытащив его, аккуратно положил на стойку.

— Я ведь велел выложить все из карманов. Или тебе надо повторять по два раза?

— Я просто забыл о нем, — попытался оправдаться Кевин.

— Эти сказки ты будешь рассказывать своей маме, — строго сказал полисмен. — Вчера у нас убили ножом одного туриста — может, это сделал ты?

— Да вы что! — опешил Кевин. — Я только сейчас прилетел, полчаса назад!

— Илиона — не место для проходимцев, — ответил полисмен. — Ну-ка, глянь вон в ту дырочку. — Он указал на глазок идентификатора.

Подойдя к укрепленному на стене прибору, Кевин глянул, пару секунд спустя загорелся зеленый огонек. Это значило, что Кевин не числился в списке разыскиваемых преступников.

— Все, — сказал Кевин. — Посмотрел.

— Хорошо… — отозвался полицейский, внимательно осматривая выложенные Кевином вещи.

Кевин наблюдал за этим без особой тревоги — знал, что у него все чисто. Поэтому даже вздрогнул, когда полисмен с ловкостью фокусника вытащил из сложенной куртки пачку перетянутых резинкой сотенных купюр.

— Твои? — Полисмен с явным интересом взглянул на Кевина.

— Да… — отозвался Кевин, подумав о том, что деньги наверняка положил в сумку отец Леонид. Ну откуда им еще было там взяться?

— Очень хорошо! — Полицейский вытянул одну купюру, глянул ее на свет. — Замечательно. Фальшивками балуемся?

— Да вы что?! — снова возмутился Кевин. — Какие фальшивки?!

— Довольно хорошие.

Достав из ящика стола сканер, полисмен сунул в него купюру. Аппарат проглотил ее и тут же выплюнул, недовольно запищав. Кевин тяжело сглотнул — купюра и в самом деле оказалась фальшивой. Полицейский тем временем проверил еще одну купюру, сканер снова раздраженно пискнул.

— Вот так вот, — усмехнулся полисмен. — Я же сказал, что

Илиона не место для таких, как ты. — Он коснулся укрепленной на левом плече рации. — Это Рей. Двоих конвоиров ко мне.

Теперь Кевин все понял. Пока он смотрел в глазок идентификатора личности, полисмен успел подсунуть ему эти деньги. Иного объяснения просто не было.

— Это не мои деньги! — сказал Кевин, с ужасом думая о том, как глупо все получилось.

— Приятель, ты бы уж выбрал что-то одно, — вновь усмехнулся полисмен. — То ты говоришь, что они твои. Теперь отказываешься.

— Это вы их подсунули!

Полицейский снова самодовольно улыбнулся.

— Ты только что заработал себе еще один срок — за клевету.

— Вы все равно ничего не сможете доказать!

— Взгляни вон туда… — Рей указал куда-то под потолок. — Все, что здесь происходит, фиксируется на видео. Сначала ты утаил нож, потом сам признался, что деньги твои. Для любого суда этого более чем достаточно. А кроме того, — губы полисмена снова дрогнули в усмешке, — на Илионе слова полицейского никогда не подвергаются сомнению.

— Чего вы хотите от меня? — тихо спросил Кевин. — Зачем вам это?

— Илиона не место для таких, как ты. У тебя в карманах нет и десяти кредов — на что ты собирался здесь жить, парень? Таких ухарей, как ты, я чую за версту.

— Я не собираюсь воровать — если вы об этом. Буду жить у тетки, устроюсь на работу.

— Хорошо. Назови имя тетки, я проверю по картотеке. Кевин молчал. Полицейский холодно улыбнулся.

— Такие вот дела, парень. Ты зря сюда приехал.

— Отпустите меня, — попросил Кевин. — Пожалуйста.

— Рад бы, но не могу… Передайте его Герману, пусть определит куда-нибудь.

Последние слова предназначались двум вошедшим в кабинет конвоирам. На Кевина надели наручники, он не сопротивлялся — понимал, что это бесполезно. Перед тем как выйти, взглянул на полисмена.

— Какая же ты все-таки сволочь! — презрительно сказал он. — Из-за таких, как ты, все проблемы.

— Статью за оскорбление еще тоже никто не отменял, — вслед ему бросил полисмен.

В следственный изолятор Кевина везли на глайдере. Он смотрел на город с высоты птичьего полета и думал о том, как глупо все получилось. Может, попытаться сбежать?

Увы, шанса убежать у него так и не появилось. Глайдер опустился во внутреннем дворике тюрьмы, Кевина передали суровому молчаливому надзирателю. Все формальности уладили за несколько минут, при этом Кевин отказался расписаться в какой-то бумаге. Впрочем, это ничего не изменило. Прошло еще немного времени, и его втолкнули в переполненную камеру, в ней находилось не меньше двадцати человек. Рядовой обыватель на его месте наверняка пришел бы в ужас оттого, что оказался в обществе уголовников. Кевина это не беспокоило — он вырос в трущобах, этот мир был ему знаком до мелочей. Гораздо больше его беспокоил сам факт нахождения в следственном изоляторе. Кевин понимал, что его провели как мальчишку.

— Это что, — сказал один из обитателей камеры, выслушав рассказ Кевина. — Мой друг пару лет назад уснул на скамейке в парке. Ну выпил перед этим немножко, бутылку под скамейку поставил. Разбудили его уже полисмены. Порылись в карманах его плаща, нашли кредитные карточки какого-то бизнесмена, того пристрелили как раз той ночью. А бутылку с отпечатками пальцев оформили как изъятую с места преступления. Получил он двенадцать лет, сейчас в колонии на Гее. Или на Гемме, не помню.

— Но он же был не виноват? — Кевин недоуменно взглянул на собеседника. — Ведь это нечестно.

— Милый ты мой, да кого это здесь волнует? На Илионе копы зверствуют так, как нигде в Федерации. Здесь все живут за счет туристов, поэтому власти стараются оградить их от всех неприятностей. Им неважно, за что упечь тебя за решетку: ты сядешь за мое дело, я за его, — говоривший указал на соседа по нарам, — он за твое. Если коп видит, кто ты есть на деле, то он непременно найдет, за что тебя посадить. — Но я ведь ничего не сделал!

— Ну так сделал бы, — усмехнулся собеседник. — Днем раньше, днем позже… Мой тебе совет: на суде ни с чем не спорь, соглашайся со всем, что тебе предъявят. Говори, что во всем раскаялся и твердо встал на путь исправления. Тогда отделаешься примерно пятью годами. Может, по молодости вообще дадут не больше трешника. А будешь спорить, загремишь на всю катушку.

— И все равно это неправильно, — не согласился Кевин. — Так нельзя.

— Мое дело предупредить, — зевнул сосед.

Правосудие на Илионе оказалось на редкость скорым. Уже вечером пришел адвокат, но все попытки Кевина убедить его в своей невиновности ни к чему не привели. Удивительно, но адвокат советовал ему то же, что и соседи по камере, — полностью признать свою вину. По словам адвоката, это был единственный способ смягчить наказание.

Утром, около десяти часов по местному времени, за Кевином пришли конвоиры. На него снова надели наручники, вывели во внутренний дворик тюрьмы и усадили в большой тюремный глайдер. Всю дорогу Кевин провел в маленьком зарешеченном закутке, грязном и провонявшем мочой. Четвертьчаса спустя его уже вводили в зал суда… Судьей оказалась пожилая женщина, Кевин воспринял это как хороший знак. Ведь если ей все объяснить, то она поймет, что он невиновен.

Увы, надежды Кевина разлетелись в пух и прах. В коридоре уже ждали новые обвиняемые, у судьи просто не было времени вникать во все детали. А скорее всего, не было и желания. Бегло просмотрев переданный ей протокол, судья, даже не глядя на Кевина, спросила, признает ли он себя виновным.

— Нет, ваша честь, — твердо ответил Кевин. — Не признаю.

Пожалуй, только после этих слов судья по-настоящему на него взглянула, в ее взгляде Кевин уловил раздражение.

— Ваша вина полностью доказана, — строго сказала женщина. — Нежелание признать ее расценивается как отягчающее обстоятельство — это вам известно?

— Мне об этом говорили, — согласился Кевин. — Но я действительно невиновен. У меня не было фальшивых денег, мне их подсунул полицейский.

— Обвиняя полицейского в подлоге, вы оскорбляете всю правоохранительную систему Илионы, — заявила судья и что-то написала в протоколе заседания суда. Потом передала его помощнику. — Восемь лет. Следующий…

— Постойте! Вы не имеет права! — закричал Кевин, но его уже не слышали. Два охранника взяли его под руки и вывели из зала, на смену ему уже входил другой бедолага. Весь судебный процесс, на взгляд Кевина, занял минуты три.

Нельзя сказать, что Кевин был ошеломлен — он был попросту раздавлен. Все происходящее казалось ему дурным сном, такого просто не могло быть.

Из здания суда его отвезли на пересылку — так называли это место конвоиры. Бумаги по делу Кевина перекочевали в руки к новому надзирателю, самого его втолкнули в камеру.

Здесь было не так людно, как в камере следственного изолятора, у Кевина оказалось всего два соседа. Один, мужчина лет пятидесяти, получил четыре года за кражу с территории космодрома. Второй, жилистый парень лет двадцати пяти, избил в ночном баре какого-то чиновника, в итоге получил девять лет за покушение на жизнь государственного служащего. Историю Кевина сокамерники встретили сочувственным смехом.

— Да, парень, не повезло тебе, — покачал головой пожилой мужчина. — Ладно, мы хоть за дело сидим, но ты… Схлопотать просто так восемь лет — это надо постараться.

— С судьей спорил? — не столько спросил, сколько констатировал сидевший напротив Кевина парень.

— Спорил, — признался Кевин. — Да и как не спорить, если я не виноват?

— Ну и дурак, — усмехнулся парень. — Запомни на будущее, дубина: на Илионе с властями спорить нельзя. Здесь это возведено в принцип.

— Мне сказали, что я могу в трехдневный срок подать апелляцию, — вспомнил Кевин. — На чье имя ее писать?

— Апелляцию? — Парень переглянулся со своим соседом, они оба захохотали.

— Нет, ты, конечно, можешь ее подать, дело хозяйское, — отсмеявшись, сказал он. — Но я тебе зуб даю, что в итоге тебе накинут еще года четыре, здесь такое практикуется сплошь и рядом. Если ты и вправду идиот, то пиши, я тебе даже помогу. Но лучше — мой тебе совет — забудь об этой ерунде. Будет только хуже.

Кевин уже имел возможность убедиться в том, как вершится правосудие на Илионе. А потому, после долгих мучительных размышлений, все же счел правильным последовать совету сокамерников.

В камере он провел три дня, за это время соседи Кевина успели смениться — здесь долго не задерживались. Наконец настала очередь и самого Кевина.

Дорога от Илионы до Геммы заняла четверо суток. Все это время Кевин провел в маленькой одноместной камере, таких на корабле были сотни. Три на полтора метра, два метра в высоту. Металлические нары — никаких матрасов, под потолком лампочка в бронированном фонаре. В дальнем конце камеры не менее аскетичный туалет, до половины прикрытый металлической переборкой, рядом с нарами маленький стальной стол и умывальник. Больше в камере ничего не было.

Всю дорогу Кевин мучительно размышлял о своем новом положении. Да, он и раньше постоянно рисковал попасть в тюрьму. Но ведь не попадал, хотя не один год ходил по лезвию. Выбирался из самых сложных ситуаций, и вдруг такой поворот судьбы…

Мысли о судьбе, о ее несправедливости снова и снова приводили Кевина к думам об отце Леониде. Определенно, этот Человек обладал какой-то магической силой. За время недолгого знакомства с ним Кевин успел столкнуться с целым рядом чудес, начиная от доставшегося ему волшебным образом миллиона и заканчивая монеткой, никак не желавшей падать орлом вверх. Отец Леонид предложил поиграть в его игры, он согласился. Но о каких играх шла речь? Что имел в виду старик? И если он привез его на Илиону, значит, в этом был какой-то смысл?

Кевину очень хотелось в это верить. Может, старик знал о том, что произойдет, и все это — этот звездолет, эта камера, срок в восемь лет — просто часть чего-то большего? Чего-то такого, о чем Кевин пока не имеет никакого представления? Ну не может быть, чтобы отец Леонид его бросил…

Несколько раз за время пути Кевин вспоминал о Силе. Старик говорил, что Сила здесь, рядом, надо только уметь ее почувствовать. Подружись с ней, и тебе станут доступны любые чудеса. Но как это сделать на практике? Ему в нынешних обстоятельствах чудеса совсем бы не помешали.

Наверное, в любой другой ситуации Кевин никогда бы не стал заниматься подобными глупостями. Но здесь, в тесной камере тюремного звездолета, мысли о Силе помогали отвлечься от грустной действительности. Чувствуя себя довольно глупо, Кевин попытался поговорить с Силой — тихонько, чтобы его никто не услышал. Он просил Силу открыться ему, говорил о том, что хочет с ней подружиться. Что будет ей верным другом и никогда не обманет. Просил как-нибудь проявить себя, дать знать о своем присутствии. Обещал, что будет держать их дружбу в тайне.

Увы, Сила осталась глуха к его просьбам. Осознав всю глупость своего поведения, Кевин отвернулся к металлической стене и попытался заснуть…

О том, что звездолет готовится к посадке, он догадался по изменившемуся звуку двигателей. Посадка заняла около получаса, затем Кевин ощутил толчок — опоры корабля коснулись земли. Двигатели работали еще несколько минут, потом смолкли, стало непривычно тихо. Почему-то заложило уши, Кевин не сразу понял, что происходит выравнивание давления в соответствии с условиями местной атмосферы. При полете на пассажирском лайнере эту процедуру проводят очень медленно, пассажиры ничего не замечают. Здесь о комфорте пассажиров не заботились. Кевин несколько раз натужно сглотнул. В ушах пискнуло, давление выровнялось.

Затем началась выгрузка. Два суровых охранника надели на Кевина наручники, вывели из камеры и втолкнули в шеренгу таких же заключенных. Сделано это было достаточно грубо, однако Кевин не протестовал — понимал, что будет только хуже.

Увидеть пейзаж новой для него планеты ему так и не удалось, по переходной галерее заключенных перевели в здание местной тюрьмы. Всех собрали в огромном зале. На взгляд Кевина, здесь находилось порядка пяти сотен заключенных. Затем в дальнем конце зала открылась дверь, заключенным велели заходить по одному. Кевин стал ждать своей очереди, все это тянулось крайне медленно. Прошло не меньше часа, прежде чем он наконец-то переступил порог двери.

— Имя, фамилия, возраст, место рождения? — спросил сидевший за экраном терминала сотрудник тюрьмы, офицер в чине капитана.

— Кевин Санчес, девятнадцать лет, Земля.

— Идентифицируйтесь…

Кевин послушно подошел к глазку идентификатора — очевидно, в прибор уже были внесены личные данные прибывших заключенных. Заглянул в глазок, прибор тихо пискнул: Из расположенного рядом странного аппарата, напоминающего большой металлический шкаф, в приемный лоток выпал узкий пластиковый ремешок. Один из охранников взял его и надел Кевину на шею, на ремешке загорелся зеленый огонек индикатора. Охранник слегка затянул ремешок, проверил, не туго ли. Кевин молча терпел.

— Корпус «А», номер тысяча пятьсот тридцать семь, — распорядился капитан. — Следующий…

Два охранника вывели Кевина из комнаты и повели по узкому коридору. Потом завели в лифт, последовал долгий спуск. Остановка, охранник коснулся ладонью окошка сканера. Двери открылись, Кевина с рук на руки передали надзирателю, высокому детине в черном комбинезоне.

— Вперед, — велел надзиратель. — И без глупостей у меня!

Делать глупости Кевин не собирался. Его провели по длинному коридору со множеством прозрачных пластиковых дверей, затем последовал окрик надзирателя:

— Стой. Лицом к стене…

Кевин послушно остановился, повернулся к стене. Скосив взгляд, разглядел над дверью номер «1537», затем почувствовал, как с него снимают наручники. После этого надзиратель открыл дверь, слегка подтолкнул Кевина: — Заходи.

Едва Кевин вошел, дверь за ним сразу закрылась. Странно, но со стороны камеры дверь оказалась непрозрачной. Кевин это оценил — охранники могли беспрепятственно наблюдать за заключенными, в то время как сами заключенные их не видели.

Камера, в которой он оказался, во многом напоминала камеру тюремного корабля. Почти те же габариты, тот же минимум необходимого. Только сделано все не из стали, а из светлой пластмассы. Подойдя к раковине, Кевин открыл кран, с удовольствием напился, потом умылся. Глянул на себя в укрепленное на стене зеркало, увиденное ему не понравилось. Осунувшееся лицо, круги под глазами. Этот дурацкий ошейник на шее — глядя в зеркало, Кевин коснулся рукой зеленого огонька индикатора. Прошел к кровати, сел, она оказалась в меру мягкой. Затем лег и закрыл глаза.

Наверное, он заснул и проснулся, услышав донесшийся до него голос:

— К сведению новых заключенных. Меня зовут Дэн Аккройд, я для вас царь и бог. Именно от меня зависит, выйдете вы когда-нибудь отсюда или нет. Могу вас заверить, что каждый пятый из попадающих к нам не доживает до освобождения. Поэтому, чтобы не оказаться в числе неудачников, настоятельно рекомендую соблюдать следующие правила…

Насколько понял Кевин, говоривший был начальником тюрьмы. Правила, о которых он говорил, в основном касались распорядка дня и поведения заключенных. За малейшее нарушение тут же следовало наказание, от карцера до спуска в ад. Под последним, насколько уразумел Кевин, подразумевался перевод на более тяжелую работу. Чем больше ты совершаешь нарушений, тем труднее становится твоя жизнь. Самыми серьезными проступками являлись драки и неподчинение начальству.

— И не забывайте о том, — закончил свою короткую речь Аккройд, — что правительства ваших планет платят нам очень хорошие деньги. И платят они их не за ваше перевоспитание, а за то, чтобы отбросы, вроде вас, никогда не вернулись назад. А желание клиента, — в голосе начальника тюрьмы проскользнула усмешка, — для нас закон. Если вы не хотите, чтобы ваши кости остались гнить на этой дрянной планете, соблюдайте предписанные правила поведения. У меня все…

Снова стало тихо. Теперь Кевин понимал причину этой тишины — в тюрьме запрещалось шуметь. Какое-то время он лежал, размышляя о своей незавидной судьбе, потом снова уснул.

Разбудил его какой-то щелчок. Открыв глаза, Кевин увидел открывшуюся в стене нишу, в ней стоял поднос с едой. Очевидно, наступило время ужина. Поднявшись, Кевин достал поднос, поставил его на столик. Оглядев еду, взял вилку и начал есть.

Еда оказалась вполне терпимой. Запив ее стаканом непривычной на вкус сладковатой жидкости, Кевин сунул поднос с посудой обратно в нишу, она тут же закрылась. Было слышно, как в нише что-то негромко зажужжало — очевидно, включился привод транспортера. Жужжание продолжалось секунд десять, потом стихло.

Вздохнув, Кевин сел на кровать, потрогал ошейник — он очень мешал. Ошейник содержал идентификационные данные Кевина и помогал администрации тюрьмы отслеживать его перемещения. Кроме того, в него было вмонтировано электрошоковое устройство, позволявшее утихомирить даже самого буйного заключенного. Наконец, сам материал ошейника представлял собой взрывчатое вещество. При попытке снять ошейник или нарушить его целостность немедленно выдавался сигнал на подрыв. Взрыв был не очень сильным, однако работала эта штука не хуже древней гильотины. Подрыв следовал и при попытке побега, для этого администрации тюрьмы достаточно было выдать в эфир специальный кодированный сигнал, содержащий идентификационный номер заключенного.

Кевин знал, что когда-то вместо ошейников использовались браслеты, однако от них быстро отказались — чтобы сбежать, некоторые заключенные без раздумий жертвовали рукой. Шея в этом плане оказалась гораздо надежнее. Над дверью камеры находились круглые электронные часы с зеленой светящейся полоской. День на Гемме длился тридцать два земных часа и две минуты, циферблат был разделен на шестнадцать частей. Сейчас стрелка подползла к тринадцати часам вечера. Заняться в камере было абсолютно нечем, поэтому Кевин снова улегся на кровать, думая о том, как жители Геммы поступают с двумя лишними минутами? Возможно, их просто добавляют к последнему часу…

Ровно в тринадцать часов свет в камере переключился на Дежурный режим, став очень тусклым — наступило время сна.

Вздохнув, Кевин отвернулся к стене. Ему не хотелось думать о том, что все это теперь будет длиться долгих восемь лет.

Утро пришло вместе с донесшимся из динамиков сигналом подъема. Кевин приподнялся и сел на кровати, взглянул на часы — ровно шесть. Потом подошел к раковине, умылся. Десять минут спустя в стене снова открылась ниша — время завтрака.

Завтрак оказался невкусным, Кевин лениво ковырял вилкой буроватую клейкую массу — очевидно, это была каша. Запив еду чем-то вроде кофе, с интересом оглядел вилку — хорошая штука, прочная, может пригодиться. Положив вилку на столик, взял поднос и сунул его в приемную нишу системы раздачи. К его удивлению, ниша не закрылась, послышался сердитый писк.

— Ну что еще? — недоуменно пробормотал он. Потом вспомнил о вилке — может, из-за нее? Взяв вилку, кинул ее на поднос. Писк тут же прекратился, ниша закрылась.

— Вот козлы… — покачал головой Кевин.

Без четверти семь динамик снова ожил. К удивлению Кевина, новое сообщение, зачитанное мелодичным женским голосом, адресовалось именно ему.

— Кевин Санчес, вам предписывается пройти на участок номер семь, бригада Джона Парксона… Кевин Санчес, вам предписывается пройти на участок номер семь, бригада Джона Парксона… Кевин Санчес, вам предписывается пройти на участок номер семь, бригада Джона Парксона…

— Да слышу, не глухой, — отозвался Кевин.

— Кевин Санчес, вам предписывается пройти на участок номер семь, бригада Джона Парксона…

— Вот дура, — пробормотал Кевин. Поднявшись, взглянул на небольшую панель у двери с двумя кнопками. Одна кнопка предназначалась для вызова надзирателя, вторая имела надпись «подтверждение». Подумав, Кевин нажал эту кнопку, женский голос тут же затих.

— Так-то лучше, — вздохнул Кевин и снова сел на кровать.

Ровно в семь дверь камеры открылась, Кевин осторожно выглянул в коридор. Заключенные, а здесь их оказалось несколько десятков, выходили из своих камер. Все шли в одном направлении — кто-то привычно и уверенно, иные достаточно настороженно. Последние явно были новичками. Еще раз глянув на номер своей камеры — 1537, Кевин влился в поток заключенных.

В конце коридора все поворачивали налево, дальше следовал короткий подъем по лестнице. Еще один коридор, широкая дверь. Пройдя через нее, Кевин оказался в огромном помещении, больше всего напоминавшем заводской цех. Здесь стояли кары, грузовые глайдеры, неизвестные Кевину станки и агрегаты. Неуверенно оглядевшись, он поймал за руку какого-то паренька.

— Подскажи, где участок номер семь?

— А вон туда… — Парень махнул рукой в дальний конец цеха. — Там поднимешься по лестнице, увидишь.

— Спасибо! — поблагодарил Кевин и пошел вдоль цеха.

Седьмой участок он нашел минут через десять. Поднявшись по лестнице, прошел по коридору и, к своему удивлению и радости, вышел на большую открытую площадку. На него пахнуло ветром — теплым, даже горячим. Оранжевое солнце висело совсем низко, окрашивая все в багровые тона…

Кевин огляделся. Площадка своими размерами напоминала футбольное поле, с левой стороны находилось несколько ангаров. Медленно идя мимо, он смотрел на их номера. Первый, второй, третий… А вот и седьмой.

В ангаре он увидел трех человек, здесь же стоял обшарпанный грузовой глайдер. Кевин подошел ближе.

— Привет! — поздоровался он. — Мне нужен Джон Парк-сон.

— Я Парксон, — отозвался мрачный мужчина лет сорока, Окинув Кевина оценивающим взглядом. — Ты Кевин?

— Да.

— Опаздываешь… Будешь работать с нами. Это Иван. — Джон указал на здорового белобрысого детину лет тридцати. — А это Михаэль… — Взгляд Парксона коснулся худого прыщавого парня лет двадцати.

— Кевин… — Поздоровавшись со всеми, Кевин едва заметно вздохнул. — А чем здесь занимаются?

— Убивают время, — все так же хмуро отозвался Парксон. — Больше здесь делать нечего.

— Мы ремонтники, — с готовностью пояснил Михаэль, Шмыгнув носом. — Ремонтируем качалки, трубопроводы и вообще любое железо. Это хорошая работа.

— Надолго к нам? — осведомился Иван, прислонившись спиной к кабине глайдера.

— На восемь лет. — Кевин опустил взгляд.

— Ого! — Иван с интересом взглянул на новичка. — Неслабо отхватил. Что, пришил кого-то?

— Нет, — покачал головой Кевин. — Я вообще ни за что попал.

— Парень, вот только нам эти сказки не рассказывай, — усмехнулся Джон. — Я сижу за разбой, мне тянуть еще одиннадцать лет. Малыш, — Парксон кивком указал на Михаэля, — взламывал коды банковских карточек. Год отсидел, ему еще девять. Иван перевозил наркоту, получил шесть лет. Почти все отсидел, через месяц выйдет. А ты, значит, невиновен?

— Я действительно невиновен, — твердо сказал Кевин. — Точнее, я карманник, но взяли меня совсем не за это. Просто арестовали на Илионе, полицейский подсунул фальшивые деньги. Я не признал вину, в итоге получил восемь лет.

— На Илионе такое возможно, — согласился Парксон. — Чего тебя понесло туда?

— Так… — пожал плечами Кевин. — Просто захотелось там побывать.

— Понимаю, — кивнул Джон. — Пощипать богатеньких ротозеев.

— Я завязал с воровством, — отозвался Кевин.

— Ну еще бы. Я тоже завязал с грабежами. Ваня больше не возит наркотики. А Малыш не взламывает банковские карточки. Мы все теперь исправились. — Парксон снова усмехнулся. — Ладно, нам пора. Лезь в кузов.

— Сюда! — подсказал Михаэль, забравшись первым.

Кевин залез следом. Иван занял пилотское кресло в кабине,

Парксон сел рядом с ним. Загудел двигатель, глайдер приподнялся над площадкой и плавно скользнул вперед.

— Держись за поручни, — Михаэль взялся за поручни на крыше кабины, — а то можешь вылететь.

Кевин так и сделал. Потом оглянулся — огромные темные корпуса тюрьмы остались позади, глайдер начал быстро набирать скорость.

— А они не боятся нас так отпускать? — Кевин мотнул головой, указав в сторону тюрьмы.

— Чего им бояться? — хмыкнул Михаэль. — Отсюда не сбежишь. Точнее, не сможешь сбежать живым.

— Из-за ошейника? — догадался Кевин.

— Точно. Каждые пять минут идет определение наших координат, все контролируется компьютером. Если удалишься больше чем на километр от маршрута, то для начала получишь слабенький разряд. После этого ты сразу должен вернуться на маршрут или направиться в сторону тюрьмы. Если не сделаешь этого, следующий разряд будет сильнее. На третий раз бьет так, что искры из глаз сыплются.

— Тебя било? — поинтересовался Кевин.

— Да. У нас один раз в глайдере испортился навигатор, и мы забрели куда-то не туда. Нас и давай колошматить. Кое-как вернулись.

— А если бы не вернулись?

— Говорят, что четвертый разряд сбивает с ног — мы до этого не дошли. Пятый тебя просто вырубает, ты будешь валяться, пока за тобой не приедут охранники. После этого тебя переведут на более тяжелую работу.

— Вас не перевели?

— Так ведь мы не сами туда поперлись, а из-за этого дурацкого навигатора, — ответил Михаэль. — Нашей вины не было.

— Понятно…

Дальше летели молча, Кевин без энтузиазма вглядывался в неприветливый пейзаж Геммы. Песок, скалы и жаркое оранжевое солнце — больше в этом мире не было ничего. Правда, кое-где Кевин замечал чахлые заросли какого-то кустарника, один раз увидел метнувшегося в нору небольшого зверька. Несколько раз они пересекали нитки нефтепроводов. Кроме нефти на Гемме добывали урановую руду и фосфориты. При нормальной промышленной разработке стоимость добытых полезных ископаемых, с учетом удаленности Геммы и зарплаты рабочих, оказывалась слишком велика. Именно нерентабельность добычи долгие столетия оставляла Гемму в неприкосновенности. Однако все изменилось после того, как решением парламента Федерации было разрешено использование труда заключенных. Бесплатный труд тысяч и тысяч рабов окупал все, на Гемме за несколько десятков лет возникли восемь колоний. Все они принадлежали компании «Аргус», специализирующейся на добыче полезных ископаемых. Формально колонии входили в систему исправительных учреждений, однако На деле всем заправляли сотрудники «Аргуса» — или просто Компании, как чаще называли эту организацию. Поговаривали, что для реализации этого проекта Компания на одни только взятки должностным лицам потратила больше ста миллионов кредов. И это себя сполна оправдало, за последние годы Компания организовала подобные производства еще на нескольких планетах. В итоге все остались довольны: правительства входящих в Федерацию планет избавлялись от забот по содержанию заключенных, Компания получила практически дармовую рабочую силу. Что касается мнения самих заключенных, то оно никого не интересовало.

Весь путь занял около двадцати минут. Наконец глайдер начал замедлять ход, затем плавно опустился рядом с насосной станцией.

— Приехали! — почему-то весело сказал Михаэль и шмыгнул носом. — Вылезай.

Кевин спрыгнул на потрескавшуюся красноватую землю, подумав о том, что это его первый шаг по Гемме. До этого под ногами был только металл тюремного комплекса.

— Что делать мне? — Кевин взглянул на выбравшегося из глайдера Парксона.

— Помогай Ивану. Он через месяц выходит, ты займешь его место. Так что учись.

— Хорошо, — согласился Кевин.

На насосной станции они провели больше пяти часов. Вышел из строя глубинный насос — по словам Ивана, это была достаточно обычная поломка. Пришлось поднимать насос из скважины, для этого ведущий к поверхности гибкий пластиковый трубопровод отсоединили от основной магистрали и прицепили к глайдеру. Водительское место занял Парксон: запустив двигатель, он плавно поднял глайдер на высоту четырехсот метров. Как только насос показался из скважины, машина зависла, Иван и Михаэль, не без помощи Кевина, открутили насос и заменили его новым. Затем насос снова опустили в скважину, соединили трубопровод с магистралью. Правда, включать новый насос никто не торопился.

— Не спеши, — похлопал Кевина по спине Иван. — Если сейчас вернемся, нас тут же снова куда-нибудь запрягут. Любую работу здесь нужно делать как можно дольше. Заменили насос, теперь можно часа три отдыхать.

— А потом? — спросил Кевин.

— А потом вернемся, пообедаем и весь остаток дня будем ремонтировать эту железяку. — Иван толкнул ногой снятый насос- Так что не напрягайся, здесь спешить некуда.

Все так и произошло. Несколько часов всей компанией сидели в тени насосной станции и травили байки, Кевину очень понравились его новые приятели. Он, судя по всему, тоже пришелся ко двору, Михаэль даже разрешил называть себя Малышом. Ближе к обеду они вернулись на базу, пообедали. Остаток дня провели в своем ангаре, ремонтируя насос. После ужина, вновь оказавшись в своей камере, Кевин облегченно вздохнул — все сложилось не так уж и плохо. Точнее, могло быть гораздо хуже.

Так начался его тюремный срок. И если первую неделю Кевин чувствовал себя еще достаточно скованно, то вскоре полностью освоился с новыми порядками. С работой тоже проблем не возникало — обладая цепким умом, Кевин быстро схватывал все тонкости, Иван был очень доволен учеником. Кевин тоже успел привязаться к Ивану, ему нравился этот высокий добродушный человек. Поэтому, когда Ивану объявили об окончании срока, Кевин воспринял это с толикой сожаления.

— Ничего, Кевин, — похлопал его по плечу Иван. — Ты еще колод. Когда выйдешь, тебе не будет и тридцати. Жизнь только начинается. Главное, держись за это место и не делай глупостей.

За ужином Ивана поздравили с освобождением, однако домой он отправился только через четыре дня — корабли на Гемму прилетали раз в неделю. Кевин остался с Малышом и Парксоном.

Снова потянулись унылые серые будни. Если в первые дни Кевин еще радовался тому, что ему, в сущности, повезло попасть к ремонтникам, то уже через месяц после отъезда Ивана от этой радости не осталось и следа. Семь лет и десять месяцев по земному времени — это порядка шести лет здесь, на Гемме. Очень большой срок, совершенно нереальный. Кевин старался не думать о том, что ему придется жить в этой раскаленной Пустыне так долго, но тоскливые мысли упрямо лезли в голову.

Неудивительно, что он начал задумываться о побеге. В своих мыслях Кевин был не одинок, поэтому разговоры о возможном побеге стали для него, Малыша и Джона одной из излюбленных тем. Да, все знали, что сбежать отсюда нельзя. Но упрямо пытались найти способ вернуть себе свободу.

Кевин не думал, что побегом нарушит какие-то законы — о каком законе может идти речь, если сюда его упрятали в нарушение всех прав? Острое осознание своей невиновности заставляло его вновь и вновь искать выход. — Ну хорошо, — продолжил Кевин во время очередных посиделок. — Сигнал на ошейник приходит каждые пять минут, так? Ошейник выдает ответный сигнал, определяются координаты. Но что будет, если за эти пять минут удрать с планеты?

— Мы уже думали об этом, — кивнул Парксон. — Загвоздка в том, что для этого понадобится очень быстрый корабль, способный меньше чем за пять минут выйти на орбиту. Это может сделать только истребитель, да и то при чудовищных перегрузках. Истребителей здесь нет. Все другие корабли поднимаются слишком медленно.

— Ладно, а если взять обычный грузовик? Он поднимается минут двадцать пять. Когда система среагирует на побег?

— Когда корабль поднимется выше километра, — отозвался Парксон. — Нахождение выше километра трактуется как побег.

— И что сделает система? Выдаст разряд?

— Да. При этом она определит, где именно ты находишься, командиру корабля сообщат, что он везет беглеца. Корабль посадят, тебе добавят срок и переведут в рудник или на химию. Там твои восемь лет покажутся тебе бесконечностью.

— Единственный выход — ввести в ошейник открывающий его код, — сказал Михаэль. — А для этого нужна соответствующая аппаратура. У нас ее нет.

— Но она есть в тюремном блоке, — возразил Кевин. — Разве не так?

— Так-то оно так, — поморщился Парксон. — Только до нее ты никогда не доберешься, там полно охраны. Да и мало добраться, надо еще знать, что и как делать.

— Ты бы смог разобраться с аппаратурой? — Кевин взглянул на Малыша.

— Смог бы, — кивнул тот. — Но вход в систему наверняка защищен паролем. Для взлома нужны соответствующие программы, здесь их у меня нет.

— А ты можешь создать их сам?

— Могу, конечно. Но не в этих условиях. Это нереально, Кевин.

— Очень жаль, — вздохнул Кевин. — Ладно, забудем.

Но забыть о свободе было непросто, Кевин все время думал о побеге. Уже на следующий день он предложил приятелям новые варианты.

— Что, если мы экранируем ошейник? — предложил он. — Замотать фольгой или чем-то подобным. Тогда система нас потеряет.

— Экранировать? — Парксон поскреб шею. — О таком я пока не думал… Нет, все равно не выйдет. Люди пытались бежать на корабле, там толстая броня. И все равно не помогало, сигнал проходил.

— Хорошо, а если сжечь чип? Скажем, мощным электромагнитным импульсом? Мы смогли бы что-нибудь соорудить для этого.

— Тогда ты просто останешься без башки, — ответил за Парксона Михаэль. — Ведь импульс пройдет не только через чип, но и через цепи детонатора.

— Это плохо. — Кевин провел рукой по волосам. — И все равно я не верю, что отсюда нельзя убежать. Что будет, если ошейник немного поджарить?

— То, что от тебя после этого останется, закопают на кладбище, — проворчал Джон, потом взглянул на часы. Они показывали местное и земное время, такие часы выдавали каждому заключенному. — Хватит прохлаждаться, пора работать…

В очередной раз вернувшись вечером в свою камеру, Кевин улегся на кровать и почему-то вспомнил отца Леонида. Последнее время он о нем совсем не думал, встреча с этим человеком уже казалась Кевину чем-то очень далеким. И вот теперь образ старика сам собой всплыл в памяти. Причем не просто всплыл — лежа с закрытыми глазами, Кевин видел образ отца Леонида настолько ярко, что, кажется, мог бы даже к нему прикоснуться. Видение не исчезало. Кевин открыл глаза — и подскочил, волосы на голове ощутимо зашевелились. Отец Леонид стоял прямо перед ним и едва заметно улыбался.

— Ты все делаешь неправильно, Кевин, — сказал он. — Ты ищешь выход при помощи разума, а это очень ненадежный путь. Попробуй изменить тактику — доверься Силе. Не надо ничего планировать, удача сама найдет тебя. Учись доверять Силе, для тебя сейчас это главная задача…

Секунду спустя по спине Кевина вновь поползли мурашки — облик отца Леонида стал призрачным, затем совсем потускнел и исчез.

Кевин тяжело сглотнул, его заметно трясло. Сел на край кровати, внимательно огляделся. Пусто… Что это было — сон, галлюцинация? Но ведь он видел отца Леонида так ясно. И не Только видел, но и слышал!

Встав, Кевин подошел к раковине, умылся, сделал несколько глотков. Холодная вода привела его в чувство. Посмотрел на Руки, они заметно дрожали. Снова вернулся к кровати, присел.

— Отец Леонид! — тихонько позвал Кевин. — Вы здесь?!

Ответа не было. Подождав какое-то время, он лег, чувствуя, как колотится сердце. Никак и вправду привиделось?…

О том, что он видел, Кевин никому не сказал. Однако с этого дня он больше не строил планов побега, чем даже слегка заинтриговал Парксона.

— Что молчишь, Кевин? — с усмешкой спросил его тот несколько дней спустя. — Давай, выкладывай нам свои новые проекты, это интересно. Или перегорел уже?

— Наверное, перегорел, — ответил Кевин. — Что-то ничего не идет в голову.

— Жаль, — вздохнул Джон. Правда, на губах у него при этом вновь мелькнула усмешка. — Но ты думай, у тебя голова хорошо варит. Глядишь, и надумаешь чего. Вот, кстати, — придумай, как превратить это корыто в истребитель… — Парксон пнул помятый борт их грузовичка. — Мы бы тогда прямо на нем и улетели.

Сидевший рядом Михаэль тихо засмеялся, однако ничего не сказал. Кевин тоже улыбнулся. Он уже давно нашел с приятелями общий язык и потому не обижался на их шутки и подтрунивания — впрочем, как и они на его. Все это вносило хоть какое-то разнообразие в уже ставшие привычными серые будни.

Несколько последующих дней тоже не принесли в жизнь Кевина никаких перемен. Однако теперь он уже отдавал себе отчет в том, что образ отца Леонида появился в его камере отнюдь не случайно. Так просто не бывает. Выходит, старик его все-таки не бросил. Надо воспринимать все происходящее как некое испытание, как часть той самой игры, о которой упоминал отец Леонид. Довериться Силе — но как это сделать?

У Кевина пока не было ответа на этот вопрос, поэтому он просто терпеливо ждал. Ждал — и верил в то, что удача однажды его обязательно найдет.

Так прошло больше месяца. Кевин полагал, что его вера, его надежда потускнеют, но они только крепли. Он даже ощутил в себе какой-то азарт, это заметили и друзья Кевина. На их вопросы он только отшучивался или говорил, что готовится к побегу.

— Вот увидите, я убегу, — заявил он приятелям очередным вечером. — Еще не знаю как, но убегу.

— Кевин, если у тебя есть какие-то планы, расскажи, — попросил Парксон. — Ты ведь не собираешься удрать без нас?

— Джон, у меня действительно нет никаких планов. Но я знаю, что убегу. И если у меня появится хоть малейший шанс, я его не упущу. Если получится, мы убежим все вместе. Если нет, я убегу один, а потом придумаю, как вытащить вас. Это я обещаю.

— Что ж, посмотрим, — ответил Парксон. — Хотя я чувствую, что у тебя появился какой-то секрет, но ты пока не хочешь нам о нем говорить. Так, Малыш?

— Точно, — подтвердил Михаэль. — Не темни, Кевин. Мы же друзья.

— У меня нет планов побега, — с нажимом ответил Кевин. — Но я знаю, что убегу. Просто я видел сон… — Он замялся, не зная, как рассказать о своем видении. — Точнее, видел во сне одного человека. Я был знаком с ним раньше, до ареста. Этот человек вроде колдуна или мага. И он сказал, что мне надо просто ждать своего часа. Поэтому теперь я жду.

— Во сне можно много чего увидеть, — разочарованно протянул Парксон. — Мне порой такое снится… А проснусь и снова вижу стены камеры. Мне бы только выбраться отсюда, Кевин. Уж я бы тогда развернулся.

— Мы убежим, Джон, — пообещал ему Кевин. — Обязательно убежим.

— Хорошо, коли так, — зевнул Парксон.

Прошло еще восемь дней. Кевин с Малышом и Парксоном ремонтировали в ангаре горелый распределительный щиток, когда пол под ногами дрогнул, пару секунд спустя до них донесся приглушенный гул взрыва.

— Что это было? — Малыш вскинул брови и прислушался.

— Не знаю, — ответил Кевин и вдруг замер. — Малыш, твой ошейник… Джон, и у тебя!

— О, черт! — Парксон с изумлением взглянул на Кевина, потом перевел взгляд на Малыша. — Ошейники сдохли.

Индикаторы ошейников больше не светились. Кевин не знал, что именно взорвалось, но это его уже не волновало. Схватив ножницы по металлу, он просунул стальное лезвие под ремешок, затем решительно сжал ручки.

— Ты что?! — воскликнул Малыш, но было уже поздно. Послышался хруст, перерезанный ремешок соскользнул с шеи Кевина и упал на пол.

— Режь! — Парксон повернул голову, подставив ремешок. Мгновение, и второй ремешок оказался на полу. Кевин повернулся к Малышу, коснулся его ремешка лезвием ножниц. Уже готов был сжать ручки, как вдруг замер — на ошейнике Михаэля вновь вспыхнул зеленый огонек.

— Стой! — выкрикнул Джон.

— Я вижу… — Кевин осторожно разжал уже сжавшиеся на ремешке ножницы. — Малыш, я не успел. Ошейник снова работает.

Михаэль явно растерялся.

— А как же я?… — тихо спросил он.

— Малыш, мы вернемся за тобой, — пообещал Парксон. — Верь, мы что-нибудь придумаем. Через месяц, через год — но мы вернемся. Жди нас… — Он поднял свой ремешок, осмотрел. Потом надел себе на шею. — Малыш, скрути его чем-нибудь. Нельзя привлекать внимание.

— Да, Джон… — Михаэль взял со стола кусочек тонкой проволоки и скрутил концы ошейника. О том, что ошейник не работает, теперь напоминал только погасший индикатор.

— И мне! — попросил Кевин.

Малыш помог ему снова нацепить ошейник.

— На погрузке стоит корабль, — произнес Парксон и облизнул пересохшие губы. — Это наш шанс.

— Удачи вам… — сказал Малыш. Он стоял у глайдера, в его взгляде Кевин уловил тоску.

— Мы вернемся, Малыш! — пообещал Кевин и крепко обнял Михаэля. — И никуда не уходи с этой работы — чтобы мы знали, где тебя искать. Если нас сразу не хватятся, то через час после отлета корабля заяви о нашей пропаже. Тогда ты будешь вне подозрений.

— Нам пора! — Джон потянул Кевина к глайдеру. — До встречи, Малыш!

— До встречи! — отозвался Михаэль.

Парксон занял пилотское кресло, Кевин сел рядом.

— С богом! — выдохнул Джон и вывел глайдер из ангара.

Когда они оказались снаружи, Кевин сразу разглядел облако дыма, поднимавшееся со стороны энергоцентра. Очевидно, взрыв произошел именно там. Было видно, как рядом с энергоцентром мечутся люди, но Кевина сейчас волновало совсем другое. Его взгляд нашарил посадочную площадку рядом с заводом пластмасс, на ней высилась громада тяжелого транспортного корабля.

— Из-за пожара они могут стартовать раньше времени… — Парксон нахмурился и прибавил скорость. Кевин промолчал.

Глайдер приземлился в паре сотен метров от корабля, подлетать ближе было рискованно.

— Возьми воду, — велел Джон.

Кевин послушно вытащил термос с водой, перекинул ремешок через плечо. Запоздало вспомнил, что после вчерашних работ в пустыне термос так и не долили водой, но два-три литра там есть.

— Пошли. — Парксон вылез из кабины. — И будь раскованнее.

— Да, Джон… — Кевин выпрыгнул из глайдера и пошел рядом с Парксоном. — А если нас спросят, куда мы идем?

— Отбрешемся как-нибудь. Скажу, что должны проверить одну из партий груза.

К радости Кевина, их никто не остановил. Вокруг корабля кипела суета, заключенные и команда корабля спешили закончить погрузку. Если пожар перекинется на химическое производство, это может привести к настоящей катастрофе. И команда корабля справедливо хотела как можно скорее убраться отсюда подальше.

Оказавшись в чреве корабля, Кевин перевел дух. Теперь надо где-нибудь спрятаться.

— Туда! — Парксон уверенно указал на какую-то лесенку. — Быстрее!

— Ты уверен? — Кевин озадаченно взглянул на лесенку. — Может, лучше спрятаться за контейнерами?

— Я знаю корабли этого проекта. За мной!

Пришлось подчиниться. Впрочем, Джон действительно знал, что делал. Поднявшись по узкой металлической лесенке к закрытому люку, он набрал на панели какой-то код, люк тут же сдвинулся. Парксон первым пролез внутрь, следом торопливо забрался Кевин. Джон снова закрыл люк.

— Как ты узнал код? — В голосе Кевина проскользнуло уважение.

— Это техническая палуба, — ответил Парксон. — На всех люках стандартный код — три ноля. Здесь нас никто не найдет. Идем…

Какое- то время они шли по решетчатому металлическому настилу, Кевин с любопытством вглядывался в нагромождение механизмов. Наконец Парксон свернул направо, потом остановился, увидев подходящий закуток.

— Остановимся здесь, — предложил он, и Кевин не стал возражать.

Джон присел на кожух какого-то агрегата, сорвал с себя ошейник. С неприязнью взглянув на него, бросил в щель между двумя трубами. Кевин последовал его примеру.

— Будем надеяться, что у нас все получится, — вздохнул он.

Им оставалось только ждать. Усевшись на трубу, Кевин то и дело поглядывал на часы, однако старта все не было. Десять минут, двадцать. Сорок пять…

Корабль стартовал лишь на пятидесятой минуте. Сначала по его корпусу прошла слабая дрожь, Кевин взглянул на Парксона.

— Взлетаем, — подтвердил тот. — Если его не посадят на взлете, мы свободны. Надеюсь, Малыш еще не сообщил о нашем побеге.

— Малыш не дурак, — отозвался Кевин. — Будет ждать, пока не взлетит корабль.

— Надеюсь, — отозвался Джон и сплюнул на пол.

Корабль не посадили. На орбиту он выползал в течение получаса, все это время Кевин и Джон напряженно вслушивались в работу двигателей. Вот их гул стих, эти секунды тишины показались Кевину невероятно длинными. Затем двигатели корабля снова загудели, но уже по-другому, корабль слегка вздрогнул.

— Все! — облегченно выдохнул Парксон. — Мы свободны!

ГЛАВА 4

Перелет занял четверо суток. Его провели без еды, со скудным запасом воды, к тому же на технической палубе оказалось довольно прохладно. Но для Кевина и Парксона все это уже казалось сущими пустяками.

— Небольшой пост еще никому не вредил, — сказал Джон, когда Кевин пожаловался на урчание в желудке. — Не бойся, все у нас теперь будет нормально. Выправим документы, раздобудем денег. И заживем как люди.

— А Малыш? — напомнил Кевин.

— Всему свое время. Мы пока вне закона. Сначала позаботимся о себе, потом о нем.

— Да, я понимаю.

— Не обижайся, Кевин. Чтобы вытащить Малыша, нужны деньги, нужен корабль. Нужен кто-то, кто сможет отключить ошейник, а это снова деньги. Сейчас мы бессильны ему помочь. Поэтому наша первая задача — легализоваться, найти новые документы. Без этого мы снова угодим в тюрягу.

— Я не обижаюсь, — вздохнул Кевин, — Просто обидно, что не хватило какой-то секунды. Если бы я немного поспешил, мы бы сидели сейчас здесь все втроем.

— Это судьба, Кевин. А судьбу не изменишь.

— Как знать… Помнишь, я рассказывал о человеке, который мне приснился? Он считает, что судьбой можно управлять.

— Сказки, — хмыкнул Парксон. — На то она и судьба, что никогда не угадаешь, что она выкинет в следующую минуту… — Он глубоко зевнул. — Что-то я спать хочу. Надо выспаться, скоро уже прилетим…

Кевин не знал, на какой планете приземлился корабль. Но для Парксона это не стало загадкой — чтобы понять, где они находятся, ему оказалось достаточно оценить местную гравитацию.

— Леандра, — убежденно заявил Джон. — Паскуднее этого места только Алькарис, там вообще два g. Идешь, словно еще одного человека на себе тащишь.

— А здесь? — Кевин попытался оценить свои ощущения.

— Тридцать семь процентов выше нормы. Не торопись, подождем немного. Пусть команда уйдет. Выйдем, когда начнется разгрузка.

Следующий час показался Кевину очень долгим. Наконец Парксон тронул его за плечо:

— Пошли!

Повышенная гравитация оказалась очень неприятной штукой. Шагая по настилу, Кевин думал о том, что именно так, наверное, чувствуют себя полные люди. Лишний вес — это очень плохо…

На этот раз им не удалось пройти незамеченными, на грузовой палубе на них обратил внимание какой-то человек с блокнотом и авторучкой в руках. Очевидно, он осуществлял контроль выгрузки.

— Подойдите, пожалуйста! — поманил он их рукой. — Здесь нельзя находиться посторон…

Он осекся на полуслове — очевидно, разглядел тюремную униформу шедшего впереди Парксона. Сказать что-либо еще Или позвать на помощь он не успел, точный удар Джона разом лишил его чувств. Подхватив осевшего человека, Парксон быстро втянул его в закуток между контейнерами.

— Вот и одежда нашлась! — Джон взглянул на Кевина и усмехнулся. — Не робей, все будет нормально!

На то чтобы переодеться, Парксону понадобилось несколько минут. В его карманы также перекочевал кошелек с наличными. Все остальное, включая кредитки, он не взял.

— Ну и как? — Парксон встал, поправил одежду и выжидающе взглянул на Кевина.

— Неплохо, — признался Кевин, в цивильной одежде Парксон выглядел совсем другим человеком. — Только на шее след от ошейника. Там нет загара.

— Как и у тебя… — Джон поскреб затылок. — Ладно, прорвемся. Пошли, пока он не очухался.

— Мне бы тоже надо одежду сменить.

— Если подвернется, — согласился Парксон. — А пока так: я специальный агент, конвоирую тебя для дачи показаний. Вперед!

Так и шли — Кевин впереди, Парксон на шаг позади. Спустившись по погрузочной аппарели, Кевин столкнулся взглядом с вооруженным охранником — тот лениво прогуливался рядом с кораблем. Но все обошлось.

— Он со мной, — сказал Парксон и грубо подтолкнул Кевина в спину. — Вперед!

На их счастье, вопросов у охранника не возникло.

— Куда теперь? — спросил Кевин, когда они отошли от корабля. — Туда? — Он кивком указал на здание космопорта.

— Давай вон к тем складам, — решил Парксон.

Повышенная гравитация давала себя знать, идти было достаточно тяжело. Вот и склады, Кевин с надеждой взглянул на стоящие рядом глайдеры. Эх, сюда бы его любимую отмычку!

Отмычка не понадобилась. Из расположенного рядом со складами белого здания — очевидно, транспортной конторы, вышла женщина лет тридцати. Открыла дверь новенького синего глайдера, кинула сумочку на сиденье пассажира. Не без изящества забралась в салон.

— Добрый день, мэм! — поздоровался с ней Парксон. — Вы не против, если я вас слегка потесню? — Холодно улыбнувшись, он взял женщину за плечо.

— Что вы делаете?! — возмутилась та. — Отпустите немедленно!

— Лезь на другое сиденье и попробуй только вякнуть! — все с той же улыбкой произнес Парксон и вытолкнул женщину на сиденье пассажира. Взглянул на Кевина: — Лезь назад. Кевин открыл дверь, забрался на заднее сиденье.

— Набери код запуска, — велел женщине Парксон. — Быстро!

Та медленно набрала код, потом быстро открыла дверь и попыталась выскочить.

— Куда! — удержал ее Парксон. — Не так быстро, голубушка!

Кевин помог закрыть дверь, Парксон тут же поднял машину в воздух.

— Пожалуйста, не трогайте меня! — попросила женщина.

— Дай сюда! — Джон вырвал из ее рук сумочку, отыскал карточку паспорта. Глянув адрес, пощелкал клавишами курсовой памяти. — Ага, вот он…

Теперь глайдер шел на автопилоте. Кевин догадался, что машина возвращается к дому этой женщины.

— У меня муж и двое взрослых детей, — сказала она. — И еще собака.

— А соседи работают в полиции, верно? — усмехнулся Парксон. — Милая, я хоть на Леандре всего второй раз, но хорошо знаю местные нравы. Замужняя женщина не ходила бы без кольца, у вас так не принято. У тебя кольца нет. Значит, ты не замужем. Поэтому сиди и помалкивай.

Женщина опустила голову. Кевин видел, что ей очень страшно.

— Не бойтесь, мы вас не тронем, — сказал он. — Честно.

Женщина не ответила. Глайдер уже летел над городом, уверенно лавируя в потоках машин, Кевин смотрел вниз. Увиденное его не особенно впечатлило, город выглядел достаточно скромно. Внизу то и дело проплывали старые облупленные высотки, современных зданий было совсем немного.

Полет продолжался минут двадцать. Наконец глайдер начал снижаться, внизу находился пригород с частными постройками. Машина зависла рядом с небольшим коттеджем, автоматически открылись створки гаража. Аккуратно скользнув вперед, глайдер опустился на предназначенное ему место.

— Замечательно, — заявил Парксон и выключил двигатель. — Просто райское место.

Женщина молчала.

— Выходим, — сказал Парксон, взглянув на женщину. — И учти: попробуешь выкинуть какой фокус — пожалеешь.

Кевин вылез из машины. Его немного смущала грубость, с которой Джон обращался с женщиной.

— Посмотри, есть ли кто в доме, — велел Парксон.

Из гаража в дом вела дверь. Кевин осторожно прошел внутрь, прислушался. Вроде никого. Поднялся на второй этаж — так и есть, чисто.

— Никого нет, — сообщил он, вернувшись в гараж.

— А я что говорил? — Парксон с ухмылкой взглянул на безмолвно стоявшую женщину. — Нет у тебя никого, милая, нет. Шагай в дом, и без глупостей.

— Меня все равно хватятся, — заявила женщина. — Вы еще пожалеете об этом.

— Обязательно пожалеем, — согласился Джон. — А ну, где тут у тебя ванная?…

Женщину он запер в ванной, придавив дверь тяжелой тумбочкой. После чего вновь взглянул на Кевина и удовлетворенно вздохнул.

— Вот так вот, Кевин. А теперь пошли на кухню, умираю, как жрать хочется.

Найденной еды оказалось достаточно, чтобы утолить любой голод. Джон был весел, постоянно шутил. Говорил Кевину, что теперь у них начнется совсем другая жизнь. Кевин улыбался в ответ, но чувствовал себя неважно. То, что они сейчас делали, казалось ему неправильным. Вломились в чужой дом, так грубо обошлись с женщиной. К тому же она ничего им не сделала — разве так можно?

Держать эти мысли при себе он не захотел, а потому поделился ими с Парксоном.

— Грубо? — удивился Джон, улыбка сползла с его губ. — Да ты чего, Кевин, рехнулся? Ты что, не понимаешь, кто мы и кто они? Мы с тобой для них — тюремное быдло. Если хочешь, давай я ее сейчас отпущу. Извинюсь перед ней, скажу, что был не прав. И что она сделает — примет мои извинения? Как бы не так — сразу схватит линком и вызовет полицию. А потом будет с гордостью рассказывать подругам о том, как помогла задержать двух беглых каторжников. Ты этого хочешь? — Он в упор смотрел на Кевина.

— Я не хочу этого, — ответил Кевин. — Просто то, что мы делаем, неправильно. Надо было хотя бы объяснить ей, что мы пробудем у нее совсем недолго и не сделаем ей ничего плохого. А запереть ее можно было и в спальне.

— В спальне? — ухмыльнулся Парксон. — У тебя губа не дура… В общем, некогда болтать — пожрали, и ладно… — Он тяжело поднялся из-за стола. — Пошли, надо потолковать с ней по душам.

Кевин ничего не ответил и молча двинулся за ним.

Как оказалось, Джона интересовали деньги. Он потребовал у женщины наличные — та, после короткого замешательства, прошла под присмотром Парксона в зал и вынула из шкафа шкатулку.

— Здесь все, что у меня есть, — сказала она, передав ее Парксону. — Только оставьте кольцо, оно мамино.

— Да хоть тетино… — ответил Парксон, открывая шкатулку. — Что тут у нас?… — Он взял тонкую стопку банкнот, пересчитал их, — Три восемьсот. И это все?!

— На прошлой неделе я купила глайдер, вы его видели. Других денег у меня нет.

— Милая, так дело не пойдет, — покачал головой Парксон. — Мне нужно еще тысяч пять — семь, не меньше. Мы без них не уйдем, понимаешь?

— Цепочка стоит около двух тысяч, там есть ценник. Забирай ее и уходи.

— Я сам решу, когда мне уходить. — Парксон взял из шкатулки золотую цепочку с кулоном, внимательно осмотрел ее. Потом сунул в карман. В шкатулке оставалось еще золотое колечко — женщина попыталась взять его, однако Парксон опередил ее.

— Это мамино кольцо, — сказала женщина. — Пожалуйста, оставьте его. Я и так отдала вам все, что у меня есть. Если хотите, можете забрать глайдер.

— Чтобы нас в нем и взяли тепленькими, да? — Глаза Джона сузились, он спрятал кольцо в карман и задумчиво посмотрел на женщину. Потом усмехнулся, перевел взгляд на Кевина. — Ладно, присмотри тут за ней, а я прогуляюсь в город. Заодно прикуплю тебе одежонку. Справишься?

— Справлюсь, — ответил Кевин. Взглянул на женщину: — Сядьте в кресло.

Женщина молча повиновалась.

— Сбежит — пеняй на себя, — предостерег Парксон и вышел из комнаты. Пару минут спустя за окном мелькнул улетающий глайдер.

— Вы сбежали из тюрьмы? — спросила женщина.

— Да… — нехотя признался Кевин.

— И за что вы туда попали?

— Ни за что. Я не вру. — Кевин уловил в глазах женщины недоверие. — Я прилетел на Илиону, полицейский подсунул мне фальшивые деньги. В итоге получил восемь лет.

Женщина не ответила. Какое-то время она молчала, потом снова взглянула на Кевина:

— Как тебя звать?

— Кевин.

— Отпусти меня, Кевин. Тогда я скажу полиции, что ты помог мне. Это будет считаться смягчающим обстоятельством. Верь мне, я хорошо знаю юриспруденцию.

— Вы не понимаете, — нахмурился Кевин. — Я не совершал то преступление, в котором меня обвинили. Адвокат советовал мне признать себя виновным — говорил, что тогда я получу не больше пяти лет, а то и вообще отделаюсь тремя. Я не признал вину, в итоге получил целых восемь. Если меня поймают, то добавят еще пять лет за побег.

— У нас хорошие судьи. Они во всем разберутся.

— Хороших судей не бывает. Поэтому давайте не будем говорить об этом. Сейчас мой друг принесет мне одежду, и мы уйдем. Вам нечего бояться.

— Скажите ему, чтобы вернул мне кольцо. Это память о маме.

— Я скажу.

Дальше снова сидели молча. Прошло около получаса, когда Кевин заметил, что женщина что-то замышляет. Несколько раз она бросала взгляд на дверь, оценивая расстояние, затем слегка наклонилась вперед, чтобы удобнее было вскочить. В ее затее был смысл — будучи коренной жительницей Леандры, она привыкла к местной гравитации и могла двигаться гораздо проворнее Кевина.

— Не делайте этого, — попросил Кевин. — Я не желаю вам зла, но если вы попытаетесь убежать, мне придется удержать вас силой.

Женщина молча взглянула на него, потом откинулась в кресле и сложила руки на груди.

Парксон вернулся спустя сорок минут. На нем была уже совсем другая одежда, в ней Джон выглядел простым неприметным работягой.

— Держи. — Он передал Кевину стопку одежды и легкие серые башмаки. — Представляешь, у них тут совсем другие размеры. Так что подбирал на глаз.

— Спасибо. — Кевин поднялся с кресла и взял одежду.

— Как она? — поинтересовался Парксон, Кевин уловил за-I пах алкоголя — очевидно, Джон не упустил случая заглянуть в бар.

— Ничего, нормально. Я пойду переоденусь. — Взглянув на женщину, Кевин вышел в соседнюю комнату.

Если одежда пришлась Кевину впору, то обувь оказалась мала. Ходить в казенных тюремных башмаках тоже не хотелось, это могло привлечь внимание полиции.

— Одежда ничего, — сказал Кевин, выйдя из комнаты. — А обувь мала.

— Я же говорю, что у этих уродов совсем другие размеры, — отозвался Парксон. Он удобно расположился в кресле, его лицо выражало полнейшее удовлетворение жизнью. — Можешь поменять, если хочешь. Универсам Олафсона есть в курсовой памяти. Чеки на сиденье. Заодно прошвырнешься, пивка попьешь. — Джон полез в карман, достал деньги. Отсчитав две сотни кредов, протянул Кевину. — Только копам не попадись.

— Хорошо, — согласился Кевин, взяв деньги, перспектива подышать воздухом свободы его обрадовала. — Выйдем на минутку…

— Выйдем, если хочешь.

Оказавшись за дверью, Парксон с усмешкой взглянул на Кевина:

— О чем хотел поговорить?

— Верни ей кольцо, — попросил Кевин. — Пожалуйста.

— Я подумаю над этим. — Джон похлопал Кевина по плечу. — Не раскисай, Кевин. Нас ждут великие дела.

— Какой код запуска? — поинтересовался Кевин, осознав, что говорить о кольце с Парксоном сейчас бесполезно.

— Два — девять — восемь — три — ноль. Погуляй, развейся. — Парксон снова хлопнул его по плечу и вернулся к пленнице. Постояв несколько секунд, Кевин прошел в гараж.

Своего глайдера он никогда не имел, поэтому водитель из Него был никудышный. С опаской забравшись в водительское кресло, Кевин закрыл дверь, пристегнулся. Собравшись с духом, набрал код запуска, двигатель машины мягко загудел. Отыскав взглядом клавиши навигации, Кевин открыл список пунктов назначения, отыскал универсам Олафсона. Ввел задание, глайдер тут же мягко поднялся в воздух.

Близился вечер, оранжевое солнце Леандры уже почти кос-нулось горизонта. В воздухе неслись потоки машин, Кевин несколько раз испуганно хватался за ручку управления. Впрочем, послушная автоматике машина уверенно и безопасно вела глайдер к цели. Лишь у самого универсама — Кевин узнал его по яркой красной вывеске — машина пискнула, прося перейти на ручное управление. Кевин так и сделал.

Когда он посадил глайдер, спина у него была мокрой от пота. Тем не менее он остался вполне доволен собой — никого не задел, сел точно на одну из свободных площадок. Взяв с сиденья несколько чеков, сунул их в карман, прихватил башмаки и вылез из машины.

Обувной отдел отыскался на третьем этаже. Просьбу Кевина поменять покупку выполнили без каких бы то ни было вопросов — продавец, улыбчивая девушка лет восемнадцати, помогла ему подобрать нужный размер. Старые башмаки — девушка приняла их за армейские — Кевин попросил отправить в утилизатор, что та и сделала.

В новой обуви, легкой и удобной, Кевин почувствовал себя не в пример увереннее. Он ходил по универсаму, при этом то и дело ловил себя на том, что высматривает потенциальную жертву — старая привычка брала свое. Тем не менее Кевин не хотел нарушать свое обещание больше не воровать, хотя и понимал, насколько трудно его будет выполнить. Выйдя из универсама, он отыскал небольшой бар, выпил легкий безалкогольный коктейль. Немного посидел, наслаждаясь уютом, потом, не без сожаления, вышел. В такие места частенько захаживает полиция, и без документов здесь лучше не находиться.

Всю обратную дорогу он размышлял о том, где раздобыть документы. На Земле с этим не возникло бы проблем, там Кевин знал всех нужных людей. Здесь он был чужим.

Заведя глайдер в гараж и выключив двигатель, Кевин облегченно вздохнул — летать на такой машине ему никогда не приходилось, он очень боялся разбить ее. Боялся именно потому, что она чужая.

Идя в дом, он думал о том, как уговорить Парксона вернуть женщине кольцо. Что и говорить, ситуация выглядела очень неприятной — Кевин понимал, что невольно стал соучастником грабежа. Да, он и сам никогда не был паинькой. Но кошельки он таскал только у обеспеченных людей, это давало хоть какое-то успокоение душе. Но грабить женщину, к. тому же явно не слишком богатую… Если им нужны деньги, то нужно было действовать как-то иначе.

Входя в комнату, он твердо решил обсудить это с Парксоном. Им предстоит долго быть вдвоем, поэтому надо сразу оговорить некоторые важные детали.

К его удивлению, комната оказалась пуста. Со второго этажа доносилась музыка, Кевин осторожно поднялся по лестнице.

Парксона он обнаружил в холле второго этажа. Удобно устроившись в кресле, тот смотрел видео, дымя сигаретой. Увидев Кевина, махнул рукой:

— А, ты уже… Присаживайся.

— А где женщина? — поинтересовался Кевин.

— В спальне… — Джон кивком указал на одну из дверей. — Садись, сейчас фильм интересный будет.

— Ты отдал ей кольцо?

— Далось тебе это кольцо… — раздраженно бросил Парк-сон и стряхнул пепел на пол. Потом нехотя полез в карман, достал кольцо. — На, отдай… — Он бросил кольцо Кевину, тот на лету поймал. — Заслужила.

Еще не понимая, что имел в виду Джон, Кевин открыл дверь спальни и вошел внутрь.

Женщина сидела на кровати, кутаясь в одеяло. Постель была измята, на полу и стульях валялась одежда. Услышав шаги Кевина, подняла голову. Он увидел заплаканные глаза, поперек щеки женщины протянулась царапина.

— Сволочи… — всхлипнула женщина. — Какие же вы все-таки сволочи…

Кевин побледнел. Несколько секунд он стоял, осмысливая происшедшее, потом осторожно прошел к столику.

— Ваше кольцо, — сказал он, аккуратно положив золотое колечко. — Я не знал, что так получится. Простите меня… -

Повернувшись, он быстро вышел из комнаты.

Парксон встретил его появление ухмылкой.

— А я думал, ты там задержишься, — сказал он. — Недурная бабенка, правда?

— Зачем ты так? — тихо спросил Кевин. — Она же нам ничего не сделала.

— Дурак ты, — покачал головой Парксон. — Ты что, так до сих пор ничего и не понял? Очнись, Кевин, этот мир не любит слабаков. Ты или хищник, или жертва, иного не дано. Или ты, или тебя. Поэтому не зли меня, а лучше иди и развлекись с этой красоткой — если ты мужик, а не дерьмо. Завтра узнаем насчет документов, потом раздобудем денег и махнем туда, где пляжи и красивые девушки. Это и есть жизнь, Кевин. А если ты хочешь ишачить где-нибудь за пару тысяч в месяц, я тебе не помощник. — Парксон отвернулся и снова уставился в экран.

Кевин ничего не ответил. Несколько секунд он хмуро смотрел на Джона, потом спустился вниз. Отыскав сумочку женщины, достал из нее линком. Сунув его в карман, снова поднялся наверх и зашел в спальню.

— Молодец! — донесся до него голос Парксона. — Вздуй ее хорошенько!

Женщина все так же сидела на кровати, в ее взгляде Кевин уловил ненависть.

— Возьмите. — Он протянул ей линком. — Можете позвонить в полицию… — Повернувшись, Кевин вышел из комнаты.

— Что, не понравилась? — усмехнулся Джон. Потом указал на соседнее кресло. — Падай сюда…

Кевин сел. Пару минут отрешенно смотрел фильм, не пытаясь вникать в суть происходящего на экране, потом взглянул на Парксона.

— Через несколько минут здесь будет полиция, — сказал он.

— Что? — не понял тот.

— Я говорю, что через несколько минут здесь будет полиция. Они уже летят.

— Ты это серьезно?

— Да. Я дал ей линком. — Кевин кивком указал на дверь. — Она уже наверняка позвонила.

— Урод! — процедил Парксон, вскочил с кресла и бросился вниз по лестнице.

Поднявшись, Кевин выключил видео, потом вернулся в комнату к женщине.

— Он ушел, вам больше нечего бояться, — сказал он. — Я тоже ухожу. Простите меня.

Женщина ничего не ответила — она все так же сидела, сжимая линком. Повернувшись, Кевин вышел из комнаты и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Когда он прошел в гараж, глайдера там уже не было. Иного Кевин и не ожидал. Парксон сбежал, ему тоже надо уходить — если он не хочет снова оказаться на Гемме…

Выйдя на улицу, он остановился — просто не знал, куда ему идти. С одной стороны ночных огней было больше, туда он и направился.

На душе было муторно. Кевин шел, думая о том, почему так получается — те, кому он доверял, всякий раз его предают. Да, Парксон его не предавал, но он оказался плохим человеком. Очень жаль, что не удалось понять это раньше.

Кевин ожидал, что его в любой момент задержит полиция, но этого не произошло. Он спокойно добрался до какого-то торгового центра, здесь вовсю бурлила жизнь. В кармане лежало около семидесяти кредов, этих денег при жесткой экономии могло хватить дня на три, без учета ночлега. Голода Кевин пока не испытывал, поэтому, подумав, медленно пошел прочь, выбрав одну из наиболее темных улиц. Людей встречалось все меньше и меньше. Кевин шел, думая о том, как неудачно все сложилось. Увидев проулок, свернул в него и вскоре оказался на заднем дворе какого-то магазина. Здесь стояло несколько грузовых глайдеров: подумав, Кевин выбрал один из них, открыл заднюю дверь и забрался внутрь. Там оказались какие-то тюки — вполне подходящее место для того, чтобы выспаться.

Утро началось с сильного толчка. Открыв глаза, Кевин увидел перед собой чье-то сердитое лицо.

— Мне вызвать полицию или сам уберешься?! — Склонившийся над Кевином усатый мужчина был явно раздражен.

— Простите, я сейчас уйду. — Кевин сел на тюк, зевнул. Потом поднялся, прошел к открытой двери и спрыгнул на землю.

— И чтобы духу твоего здесь больше не было! — вслед ему крикнул мужчина.

Пройдя по уже знакомому проулку, Кевин вышел на улицу, по которой брел ночью. Оказавшись у зеркальной витрины небольшого магазинчика, оглядел себя — полицию в первую очередь привлекает именно неряшливый вид. Пригладив ладонью волосы, медленно пошел прочь.

Через четверть часа он набрел на закусочную — лучшее место, чтобы недорого перекусить. Взяв порцию жареного картофеля без мяса, отошел к столику, сел и начал есть.

Он уже почти позавтракал, когда на экране укрепленного под потолком бара видео пошли криминальные новости. Первым, что увидел Кевин, оказался портрет Парксона — не совсем точный, но вполне узнаваемый. Голос диктора сообщил о розыске опасного преступника, за информацию о нем объявлялось вознаграждение в десять тысяч кредов. Кевин напрягся, ожидая, что вот-вот появится и его портрет. Однако этого не произошло, дальше шел репортаж о махинациях в каком-то игорном заведении.

Кевин перевел дух. Либо его портрет еще не успели составить, либо та женщина просто не заявила о нем, дав ему шанс уйти. Кевин был ей за это благодарен.

Выйдя из закусочной, он остановился, размышляя, куда ему пойти. В первую очередь нужно было обзавестись документами, без них он рано или поздно попадет в лапы полиции. Раньше Кевин просто вытащил бы документы у подходящего по возрасту ротозея, теперь он этого делать не хотел. Что-то подсказывало ему, что это будет неправильно. Тем не менее он знал, где можно найти документы. Да, здесь очень многое зависело от элементарной удачи. Но отец Леонид советовал довериться Силе. Кевин так и сделал.

До уже знакомого ему универсама он добирался пешком, потратив на это больше часа. В самом магазине Кевину делать было нечего, его путь пролегал по ближайшим к магазину дворикам и закоулкам. Здесь, на Леандре, тоже наверняка хватает карманников. Вытянув кошелек жертвы, воришка обычно забирал наличность, изредка кредитки — их очень трудно вскрыть. Все остальное, включая документы, чаще всего оказывалось в ближайшем мусорном баке или где-нибудь в кустах у забора. В свое время Кевин и сам не раз избавлялся от улик подобным образом.

Первый выпотрошенный кошелек он нашел на удивление быстро. Просмотрев документы, поморщился — не то. Женщина лет сорока. Чтобы не оставить отпечатков, протер кошелек об одежду и бросил на видное место — кто-нибудь подберет и отнесет в полицию.

Дальше дела пошли не столь удачно. Час за часом осматривал Кевин мусорные бачки и всевозможные закутки, успев сменить за это время три магазина — и все впустую. Он уже начал разочаровываться в своей затее и даже вздрогнул от неожиданности, когда на земле, в двух метрах от входа в торговый павильон, увидел пухлое портмоне. Времени на раздумья просто не было — нагнувшись, Кевин подобрал портмоне и спокойно пошел прочь, радуясь, что его не поднял кто-то другой.

Отойдя в укромное место, он с замиранием сердца открыл портмоне — что ему преподнесла Сила на этот раз?

Первое, что увидел Кевин, были деньги, вид новеньких сотенных купюр приятно грел сердце. На взгляд здесь было тысячи две, не меньше. А вот и карточка паспорта — вытянув ее, он повеселел еще больше. Белобрысый парень, его ровесник. Да, внимательный взгляд наверняка выявит отличия, но обычно до этого не доходит. Итак, теперь он Дмитрий Погодин, двадцати двух лет, уроженец Леандры.

Несмотря на то что Кевин семь часов подряд настойчиво искал документы, их обретение представлялось ему настоящим чудом. В реальности так не бывает, это он знал совершенно точно. Но вот же она, заветная пластиковая карточка. И деньги. Кевин быстро пересчитал наличность. Две тысячи двести кредов. Вполне достаточная сумма, чтобы покинуть планету…

Час спустя он уже был на космодроме. До этого Кевин прошелся по магазинам, переоделся в более подходящую одежду. Купил сумку, необходимые дорожные мелочи. Оглядев себя в зеркало, остался доволен — вполне обычный добропорядочный гражданин. О тюремном прошлом напоминала только светлая полоса от ошейника, пришлось застегнуть верхнюю пуговицу рубашки.

К огорчению Кевина, первый рейс до Земли уходил глубоко за полночь. Пришлось взять билет до Кассандры — следовало убраться с этой планеты как можно скорее. Больше всего Кевин боялся того, что настоящий хозяин паспорта уже сообщил о его утрате в полицию и данные об этом введены в поисковую систему. Тогда вместо билета ему выдадут наручники. Но все обошлось — получив билет, Кевин прошел в зал ожидания.

Оставшиеся до посадки минуты текли удивительно медленно, Кевин заметно нервничал. Наконец объявили посадку, он вместе с другими пассажирами потянулся по бетонке космодрома к стоявшему в отдалении кораблю. Столь ненавязчивый сервис даже удивлял — могли бы сделать посадочную галерею с движущейся дорожкой или хотя бы доставлять пассажиров к кораблю автобусом.

Пока шла посадка, Кевин то и дело поглядывал назад — не спешит ли к кораблю полиция. Но все обошлось, и четверть часа спустя он наконец-то занял свое место. Каюта была двухместной, вот-вот должен появиться и его сосед по купе. А вот и он. Услышав тихий щелчок открывшегося замка, Кевин поднял взгляд и вздрогнул. В каюту вошел отец Леонид.

— Не помешаю? — с улыбкой осведомился тот, прикрыв за собой дверь.

— Отец Леонид… — выдохнул Кевин, ошеломленно глядя на старика. — Как вы здесь очутились?!

Старик тихо засмеялся:

— Кевин, сколько можно задавать глупые вопросы? Ты совершенно ничему не учишься.

— Простите… — Кевин смотрел на отца Леонида и чувствовал, как его сердце наполняется радостью.

Тем временем старик поставил сумку в багажный отсек, повесил на крючок трость. Сев на свое место, с интересом взглянул на Кевина.

— Ну и как тебе твои приключения? Понравились?

— Вы обо всем знаете?

— Так, кое-что… — Отец Леонид едва заметно усмехнулся. — Так как, понравилось тебе или нет?

— Не могу сказать, что я от них в восторге, — признался Кевин. — Но это было интересно. — Он немного помолчал. — Все, что со мной произошло, придумали вы?

— Нет, Кевин. Я хотел, чтобы Сила преподала тебе очередной урок. Она выполнила мою просьбу. Но конкретные детали определяла именно она. Скажи, заметил ли ты во всех этих событиях что-нибудь необычное?

— Да. Слишком много совпадений. — Кевин вздрогнул, почувствовав, как шевельнулся корабль.

— Мы взлетаем, — успокоил его отец Леонид, — Не бойся, тебе ничего не угрожает. Можешь расслабиться. Так что там о совпадениях?

— Слишком много всего совпало, — повторил Кевин. — То, как мы сбежали — взрыв, сбой в системе контроля. У меня под рукой оказались ножницы, я срезал ошейник. Нас не поймали, мы смогли попасть на корабль. Оказавшись здесь, на Леандре, выбрались с корабля. Добыли одежду. Потом, — Кевин слегка запнулся, — я нашел портмоне с деньгами и паспортом.

— А о том, что произошло до портмоне, ты поговорить не хочешь?

Отец Леонид действительно все знал, теперь Кевин понял это окончательно.

— Хочу, — сказал он. — Вы говорили об играх, моих и Силы. Но при чем тут эта женщина? Почему она оказалась вовлечена во все это?

— Потому что пути Господни неисповедимы, Кевин. Именно Бог, Сила, Дух, Джара — как я уже говорил, мы можем называть эту Силу по-разному — определяет нашу судьбу. Наказания без вины не бывает, поэтому женщина, о которой ты говоришь, и была вовлечена в игры Силы. Я не знаю, какой грех у нее за душой, почему Сила выбрала именно ее — у каждого свой путь. Может быть, все это пойдет ей во благо, и неприятное для нее событие станет поворотной точкой в ее жизни.

Относись к таким вещам проще, Кевин; не бери на себя больше, чем тебе отведено. Делай то, что должно быть сделано, и не спеши менять мир по своему усмотрению. Пока ты действовал очень хорошо, но и задача твоя, скажем прямо, была не из трудных. К тому же реальной опасности для тебя на этом этапе не было, я все держал под контролем. Точнее, — старик снова улыбнулся, — это контролировала Сила.

— Вы служите этой Силе?

— Можно сказать и так, — согласился отец Леонид. — Но давай взглянем на это иначе: ты можешь сказать, служит ли твоя левая рука правой, или правая левой? Согласись, что такая постановка вопроса бессмысленна. Так же и со служением Силе: я — ее часть, она во мне. Я управляю ею, она управляет мной. Ее желания — мои желания, и наоборот.

— Разве может так быть? — Кевин недоверчиво смотрел на отца Леонида.

— Может, Кевин. Ты начинаешь с того, что изредка видишь проявления Силы, ощущаешь ее незримое присутствие. Заметь, Кевин, это важно: Сила здесь, рядом, она потенциально доступна любому из нас. Более того, она настроена на взаимодействие с нами. Если мы откликаемся на ее призыв, то постепенно начинаем сближаться с ней, наша связь становится все чище и прочнее. И однажды наступает момент, когда ты настолько сливаешься с Силой, что становишься ее частью, а она становится частью тебя. Вы с ней едины, Кевин, и в этом вся суть. Но достичь такого уровня очень непросто, ты еще набьешь себе множество шишек.

— Но зачем все это? — тихо спросил Кевин. — Во имя чего?

— Что мне в тебе нравится, так это умение задавать удивительно точные вопросы. — Отец Леонид с едва заметной улыбкой смотрел на Кевина. — Ты умеешь схватывать суть, именно это и привлекло к тебе Силу. — Он несколько секунд помолчал. — И здесь, Кевин, мы выходим на самый главный вопрос — о смысле жизни. Нас миллиарды и миллиарды, и у каждого свой маленький персональный ад. Мы как цепями опутаны страстями и желаниями, мы лихорадочно добиваемся успеха. Выделиться, вырваться вперед любой ценой. Приобрести власть и деньги, почет и уважение. Многим это удается, еще больше людей приходят к финишу ни с чем. И вот здесь начинается самое интересное: дело в том, Кевин, что перед лицом смерти все равны. Смерть уравнивает всех — принца и нищего, хорошего человека и плохого. Мы приходим в этот мир ни с чем, такими же мы отсюда и уходим. Поэтому вся наша мирская суета на деле не имеет никакого значения — все это дым, фикция. Люди гонятся за миражами, не понимая, что тратят на глупости самое ценное, что было даровано им Богом, — жизнь. Очень многие, оказавшись у порога смерти, понимают, насколько глупо жили. И рады бы что-то изменить, да уже не могут — слишком поздно. А все потому, что никто в свое время не сказал им, в чем заключается смысл их жизни.

— Ну и в чем же он заключается? — буркнул Кевин. Философствования отца Леонида его слегка раздражали.

— Смысл жизни заключается в том, — отец Леонид внимательно смотрел на собеседника, — чтобы заработать себе пропуск в жизнь вечную.

— Вы говорите о жизни после смерти?

— Да, Кевин. Жизнь после смерти существует, но существует она не для всех. И жизнь эту не купишь ни за какие деньги. К сожалению, люди этого просто не понимают. Слова о дьяволе и потере души звучат для них как глупые россказни. А ведь потеря души вполне реальна, надо только понимать, что стоит за этими словами.

— Ну и что за ними стоит? — поинтересовался Кевин.

— Я чувствую твой скепсис, — кивнул старик. — Молодости свойственен максимализм, неприятие авторитетов — ведь впереди еще вся жизнь. Но молодость, Кевин, это тот недостаток, который очень быстро проходит. Не успеешь оглянуться, и жизнь окончена — сгорела, как порох, и дым унесло налетевшим ветром.

— Просто я живу здесь, в этом мире, — ответил Кевин. — И меня сейчас интересует именно он. А душа — это слишком отвлеченно. О душе и любви у нас говорят только девушки.

По губам отца Леонида скользнула улыбка.

— Значит, они умнее мужчин, — сказал он. — Шучу. Что касается потери души, Кевин, то эта возможность действительно реальна. Дело в том, что человек состоит из многих составляющих, главные из которых — это физическое тело и тело тонкое. Вспомни нашу встречу на Гемме — ты ведь видел меня тогда, в камере?

— Видел, — признался Кевин, почувствовав, как по телу у него пробежали мурашки. — Это была не галлюцинация?

— Это был я, Кевин. Но при этом я находился в тонком теле. Такое тело имеет каждый человек, именно его обычно и называют душой. Наше реальное тело — это всего лишь кусок плоти, не более того. Этой плотью управляет душа, она входит в него, как рука в перчатку. И думаем, Кевин, мы не мозгом — мозг лишь осуществляет связь между тонким телом и физическим. После смерти душа отделяется от тела, и здесь начинается самое интересное: дальнейшая судьба человека определяется тем, как он жил в этом мире, к чему стремился. Если он старался развивать в себе духовность, если стремился к Богу, к истине, то его личность окажется достаточно крепкой для того, чтобы выдержать переход. Безусловно, смерть изменит такого человека, но его «я» во многом останется прежним — человек сохранит себя как личность. И все потому, что его земной образ жизни был ориентирован на духовные ценности, а не на обычные обывательские глупости. С другой стороны, обычный человек соткан из глупостей. Оказавшись после смерти в том мире, он просто не сможет удержать себя от распада — потому что нечего удерживать, в нем нет ничего истинного, духовного. Все глупости облетят, как листва с дерева, человек как личность перестанет существовать. Останется только дух, частица Бога в человеке. Возможно, когда-нибудь она снова вернется в мир, став основой нового человека. Но это будет уже совсем другой человек. Тот человек, прежний, погиб. Именно поэтому, Кевин, для человека столь важна его земная стадия эволюции — точнее, стадия эволюции в плотном теле. Заботиться о будущей жизни надо сейчас, потом будет слишком поздно.

— Ну хорошо, я могу это понять, — согласился Кевин. — Но при чем здесь Сила?

— Просто Сила — это главный игрок. Сила пронизывает собой все сущее, именно она ответственна за эволюцию этого и других миров. Иногда она замечает какого-то человека и делает его своим помощником. Так было со мной, так будет с тобой. Ты избранный, Кевин, тебе выпал редкий шанс, великая удача. Постарайся только не возгордиться этим, иначе Сила тебя покинет.

— Было бы чем гордиться, — хмыкнул Кевин. — И что я должен буду делать — учиться духовности?

Губы отца Леонида снова тронула улыбка.

— Прежде всего, ты должен принять свой путь, а это невероятно сложно. Осознание своей судьбы приходит через боль и страдания. Ты должен будешь избавиться от всего человеческого хлама — только тогда ты сможешь по-настоящему понять то, что я тебе говорю. Именно этому и будет посвящен твой новый урок.

Кевин почувствовал себя неуютно. Не иначе, этот старик снова хочет втянуть его в какую-то авантюру.

— У меня еще есть дела, — сказал он. — Мне надо вытащить из тюрьмы одного парня, мы вместе работали. Я обещал ему.

— Что ж, обещания надо выполнять, — согласился отец Леонид. — А теперь, думаю, ты будешь не против, если мы немного отдохнем?

Кассандра встретила их дождем. Пройдя по переходной галерее в здание космопорта, Кевин и отец Леонид миновали таможенный контроль — Кассандра не входила в Федерацию. Кевин опасался, что его документы могут вызвать вопросы, но отец Леонид его успокоил.

— Расслабься, Кевин, — тихо сказал он. — Сила дала тебе чудесные документы, ты можешь путешествовать с ними совершенно спокойно.

Так оно и оказалось, документы Кевина не вызвали у таможенника никаких вопросов.

— Ну вот, Кевин, — сказал старик, когда они миновали таможенный контроль, — сейчас нам снова предстоит расстаться. Я на несколько дней останусь здесь, у меня есть кое-какие дела. А твой путь лежит на Тантру, учти это. На этот раз тебе понадобятся деньги… — Он достал из внутреннего кармана пачку тысячных купюр, Кевин невольно вздрогнул. — Здесь сто тысяч, они твои. Смотри на все, что с тобой происходит, как на уроки Силы. Верь в Силу, но при этом не искушай ее своими глупостями. Она может спасти тебя раз, другой, третий. Но если ты постоянно будешь совать голову в петлю, то

Силе это может надоесть. Помни о том, что удача однажды может от тебя отвернуться.

— Спасибо. — Кевин взял деньги, чувствуя себя достаточно неловко. — Мы еще встретимся?

— Просто верь в это, Кевин. И ничего не бойся, Сила всегда на стороне крепких духом. Удачи тебе. — Старик похлопал Кевина по плечу, подхватил свою сумку и спокойно пошел к выходу в город. И пока он не скрылся из глаз, Кевин смотрел ему вслед…

Он снова остался один. Осознав это, Кевин быстро спрятал деньги в карман, ненавязчиво огляделся — не видел ли кто?

Сто тысяч — более чем приличные деньги. За такой куш вполне могут проломить голову.

Оставаться на Кассандре не имело смысла — пройдя к кассам, Кевин взял билет до Тантры, как и советовал отец Леонид. Все оставшееся до рейса время, около двух часов, он просидел в зале ожидания, стараясь не привлекать к себе внимания. Услышав объявление о начале посадки, прошел к переходной галерее и уже через четверть часа занял свою каюту. На сей раз она была одноместная — располагая деньгами, Кевин мог себе это позволить. Путь до Тантры займет три дня, и Кевину хотелось провести их в одиночестве.

За окном иллюминатора открывался вид на залитый потоками дождя космодром. И хотя Кевин знал, что на деле иллюминатор не настоящий, ему было приятно смотреть на лоснящиеся под струями дождя махины исполинских межпланетных кораблей.

Вскоре по внутренней трансляции объявили о старте. Выход на орбиту занял больше получаса, все это время Кевин не без грусти смотрел на удалявшуюся планету. Еще недавно он мечтал о межпланетных путешествиях, теперь все это потеряло свою былую прелесть.

Через четверть часа после выхода на орбиту корабль лег на курс к Тантре, «иллюминатор» затянуло туманом. Подумав, Кевин вывел на экран картинку звездного неба. Вглядевшись в немигающие крапинки звезд, устало вздохнул — вот и еще одна планета осталась позади.

На борту корабля можно было найти все — от роскошных ресторанов и баров до танцевальных залов и кинотеатров. Несмотря на слова отца Леонида о соответствии ситуации, Кевин чувствовал себя здесь чужаком, его сознание отказывалось принимать окружающую его вызывающую роскошь. Особенно острым это чувство стало после разговора с симпатичной девушкой лет двадцати, одетой в дорогой и весьма откровенный наряд. Они встретились в баре — Кевин пришел сюда в надежде перекусить. Пойти в ресторан он не решился, зная, что будет чувствовать себя там очень неловко, да и не хотел тратить деньги на деликатесы местной кухни.

В баре нормальной еды не оказалось. Чтобы не выглядеть глупо, взял какой-то коктейль, в этот момент к нему и подошла эта девушка.

Ее звали Эльзой, она оказалась дочерью какого-то промышленника. Первым делом девушка попыталась выяснить статус Кевина. Пришлось солгать, назвавшись племянником одного известного политика. Это сразу растопило лед недоверия, девушка оказалась весьма говорливой особой. Слушая ее, Кевин невольно приходил в ужас — настолько далеки были их миры друг от друга. В конце концов он не выдержал и ушел, извинившись и даже не допив коктейль.

Еду он все-таки купил, отыскав на одной из нижних палуб продуктовую лавку. Ел у себя в каюте, в очередной раз порадовавшись тому, что больше здесь никого нет. Затем выключил корабельную трансляцию и лег спать.

Два оставшихся дня прошли более удачно. Немного пооб-выкнув, Кевин уже без прежней робости ходил по бесчисленным просторным помещениям корабля, его перестали смущать богато одетые сверстники. Более того, в какой-то момент он вдруг ощутил странную тягу к этому миру. Ему было интересно прислушиваться к разговорам, Кевин искренне пытался понять окружавших его людей. Пытался — и не понимал. Слушая, о чем они болтают, он даже недоумевал — неужели все представители высшего общества столь непроходимо глупы? Речь в данном случае не шла об образовании, тягаться в этом вопросе с отпрысками обеспеченных семей Кевину было не по силам. Его удивляло само отношение этих людей к жизни, спектр их интересов. Они действительно жили совсем в другом мире, где не нужно было бороться за выживание, думать о завтрашнем дне. Волновавшие их проблемы казались Кевину просто смешными. Тряпки, вечеринки, любовные интрижки. Слезы о том, что не удалось попасть в какой-то престижный колледж — а значит, жизнь не удалась. Споры о моделях глайдеров, о ресторанах, о легких наркотиках и увеселительных заведениях. Но самым неожиданным для Кевина стало то, что эти люди всерьез считали себя важными персонами. Потягивая коктейль в баре, он невольно услышал беседу двух девушек, одна из них рассказывала о том, как за какую-то провинность оттаскала за волосы свою горничную — и подумал о том, что эти люди совсем другие. Им все доставалось легко, и положение свое в обществе они воспринимали как нечто само собой разумеющееся. Это было то, что принадлежало им по праву, по определению. Разве знает кто-нибудь из них цену чистой воде? Она у них просто течет из кранов, для них это рутина. А в трущобах чистая вода — это жизнь. Платить за нее там никто не может, остается один путь — воровство, незаконные врезки в трубопроводы. Если тебя поймают за этим делом, дадут пару лет тюрьмы. А за что — за то, что ты тоже хочешь пить чистую воду?

Глядя на богатую молодежь, Кевин все острее убеждался в царившей в обществе несправедливости. Одним дано все, другим ничего. Для одних открыты все двери, другие обречены на жизнь в городских трущобах.

— Привет!

Кевин повернул голову и встретился глазами с Эльзой.

— Привет, — поздоровался он. — Выпьешь чего-нибудь?

— Само собой. — Девушка щелчком пальцев подозвала официанта. — Двойную «Маргариту».

— Да, госпожа. — Почтительно склонив голову, официант отправился выполнять заказ.

— Ты куда пропал? — поинтересовалась Эльза. — Я тебя вчера полдня искала.

— Просто спал, — отозвался Кевин. — Так время быстрее идет.

— Один спал? — уточнила Эльза, приподняв брови.

— Один. — Кевин задумчиво разглядывал девушку, думая о том, что она чем-то похожа на Карину. Такая же красивая, такая же самоуверенная. Одета в тонкое обтягивающее платье, сквозь серебристую ткань отчетливо проступают темные бугорки сосков. Наверняка эта девушка вскружила голову не одному парню.

— Нравлюсь? — спросила Эльза, ее глаза блеснули.

— Ты красивая, — согласился Кевин.

— Ваш заказ. — Подошедший официант поставил перед девушкой высокий витой бокал. — Приятного отдыха.

Даже не взглянув на официанта, Эльза взяла бокал.

— Может, тогда сообразим чего-нибудь? — спросила она, намек прозвучал слишком недвусмысленно. — Я еду с теткой, но если поискать, мы могли бы найти какой-нибудь удобный закуток.

— Вообще-то у меня своя каюта, — ответил Кевин, все еще сомневаясь в том, правильно ли поступает.

— И ты молчал?! — изумилась Эльза. — Кевин, ты самый отвратительный тип, которого я видела в жизни!.. — Сделав пару глотков, она отставила бокал в сторону и поднялась из-за столика. — Ну так как, мы идем?

— Хорошо, — согласился Кевин. — Идем…

Эльза ушла от него два часа спустя, вполне довольная проведенным временем. Перед тем как уйти, порылась в сумочке и вложила Кевину в ладонь свою визитку.

— Здесь номер моего линкома, — вкрадчиво сказала она и поцеловала Кевина в губы. — Обязательно мне позвони, хорошо?

— Хорошо, — ответил он, точно зная, что звонить ей не будет, — Позвоню.

— Ты так и не скажешь мне, зачем летишь на Тантру? — Эльза обиженно надула губки.

— Не скажу. Должны же в жизни быть хоть какие-то секреты.

— Ну ничего, — улыбнулась девушка. — Прилетим, я сама все о тебе выясню.

— Не сомневаюсь, — ответил Кевин и открыл дверь.

После ухода Эльзы он сполоснулся в душе, потом пообедал и снова лег спать.

Тантра оказалась на удивление грязной планетой. Основу ее производства составляли судоверфи, благо огромные запасы железной руды и других полезных ископаемых делали постройку кораблей очень выгодным бизнесом. Правда, столь массовое строительство самым пагубным образом сказывалось на экологии планеты, Кевин еще с воздуха разглядел огромные шапки дыма над городами. Правда, Ар-Рават, столица Тантры, выглядел почище — промышленных предприятий здесь было не так много. Выйдя с территории космопорта. Кевин огляделся и понял, что ему здесь не нравится.

Помня свое печальное посещение Илионы, он не стал болтаться рядом с космопортом и сел в первое попавшееся такси.

— В какой-нибудь недорогой отель, — попросил он.

— Сделаем, — кивнул водитель.

Полет занял минут десять, желтый глайдер такси приземлился на довольно узкой улочке.

— Отель «Медина». — Водитель обернулся к Кевину. — Приезжим он нравится.

— Спасибо. — Расплатившись, Кевин вылез из глайдера, перекинул через плечо ремень сумки и направился к отелю.

Первое, на что он обратил внимание, стал довольно комичный мозаичный лев на одной из стен отеля. Возможно; художник никогда не видел настоящего льва, здесь они не водились. А вот детям лев определенно нравился. Кевин с улыбкой взглянул на белобрысого мальчугана в шортах, завороженно разглядывающего экзотичного для этих мест льва.

Сняв номер, он запер дверь, устало вздохнул. С грустью подумал о том, что если бы ему не нужно было вытаскивать Малыша, все сейчас было бы по-другому. Впрочем, Кевин тут же отогнал эту мысль. Нельзя так думать, Малыш бы его никогда не бросил…

Он не знал, как вытащить Михаэля с Геммы. Но уже верил в то, что выход обязательно найдется. Странно, но замысловатые теории отца Леонида постепенно находили место в его сознании. Кевин с удивлением и страхом понимал, что начинает во все это верить. Раньше он полагался только на себя, это делало окружающий мир простым и понятным. И вот в нем появился отец Леонид, появилась Сила. Что-то непонятное, немыслимое. То, что нельзя пощупать. Как можно верить в эти сказки? Но вера была. А скорее, желание верить. Верить в то, что ты в этом мире действительно не один.

ГЛАВА 5

Кевин не знал, с чего ему начать, как подступиться к проблеме — она казалась неразрешимой. Мучительно пытался что-нибудь придумать, однако дни шли за днями, а у него так ничего и не получалось. Истребителя ему не найти, любые другие варианты заведомо лишали друга головы — проклятый ошейник взорвется до того, как Малыш покинет планету. К исходу третьего дня, устав от раздумий, Кевин отправился в ближайший бар.

Именно там он и узнал об одном человеке, случайно подслушав разговор двух завсегдатаев. Угостив этих людей выпивкой, расспросил о нем поподробнее.

Человека звали Алексом, он оказался одним из самых известных на Тантре контрабандистов. Возил все, что приносило доход, от оружия до наркотиков. Особыми моральными терзаниями никогда не страдал, однако всегда выполнял то, что обещал. Неудивительно, что Кевин захотел встретиться с ним. Потратив четыре дня и две тысячи кредов на оплату услуг посредников, он все-таки добился своего.

Встреча была назначена на крыше одной из высоток. Отыскав по приметам нужную машину, помятый серый «Пассат», Кевин подошел и постучал в стекло. Оно медленно опустилось.

— Залезай, — вместо приветствия велел сидевший в водительском кресле белобрысый мужчина лет тридцати и открыл дверь со стороны пассажира. Судя по всему, это и был Алекс. Едва Кевин забрался в салон, он тут же поднял машину в воздух.

— Так спокойнее, — пояснил Алекс в ответ на взгляд Кевина. — Включаем экскурсионную программу и можем болтать, сколько душа желает… — Он коснулся пульта управления, после чего с интересом взглянул на Кевина. — Ты хотел меня видеть?

— Да. У меня есть одна проблема, и я не знаю, как ее решить. В колонии на Гемме сидит мой друг, мне надо его оттуда вытащить.

— Вытащить можно кого угодно, — отозвался Алекс- Вопрос лишь в цене.

— Назови ее, — предложил Кевин.

— Чтобы определить цену, я должен владеть всей информацией. Где именно он сидит, как до него добраться. Если его можно умыкнуть тихо, это одна цена. Если придется пострелять, совсем другая. Никто не захочет лезть под пули просто так.

— Я понимаю. Под пули лезть не придется, я могу точно сказать, где мы сможем его забрать. Проблема в ошейнике — если его не снять, он взорвется.

— Но ты со своим как-то справился? — Глаза Алекса насмешливо блеснули. — Или освободили?

— Я думал, следа уже не видно. — Кевин потер шею. — Мне повезло, был сбой в системе контроля. Но больше такого везения не будет.

— С ошейником мы что-нибудь придумаем. — Алекс задумчиво пожевал губами. — В общем, это обойдется тебе в пятьдесят тысяч. Все расходы входят в эту сумму. Оплата сразу, кредита у нас не признают.

Кевин незаметно перевел дух — на что-то подобное он и рассчитывал. Дорого, но в пределах разумного. За меньшую сумму никто на такое дело не подрядится.

— Хорошо, — согласился он. — Деньги будут через два часа. Можно там же, на крыше.

— Забудь о крыше, — ответил Алекс и отключил автопилот. — Бар «Навигатор», в восемь вечера. Буду ждать.

Указанный Алексом бар находился в районе Старых Верфей. Отыскав это место, Кевин почувствовал себя достаточно неуютно — здесь никто не даст за его жизнь и креда. Настоящий притон.

— Куда? — остановил его высокий детина у входа. — Это частный клуб.

— Я к Алексу, — ответил Кевин, — У нас назначена встреча.

— Встреча, говоришь? — ухмыльнулся верзила, Кевин уловил запах перегара. — Ну заходи, коли не шутишь.

В баре было накурено, играла музыка — правда, негромко. Посетителей хватало: зайдя в бар, Кевин остановился, пытаясь отыскать взглядом своего нового знакомого.

— Сюда, Кевин! — услышал он окрик.

Алекс сидел за столиком в дальнем конце зала, рядом с ним Кевин разглядел тучного бородатого мужчину.

— Привет, — поздоровался он, однако руки не протянул — уже знал, что на Тантре это не принято.

— Привет, Кевин. — Алекс ногой придвинул стул. — Садись. Знакомься, это Гена. Он поможет отключить ошейник.

— Только мне надо знать модель. — Гена приложился к бутылке с пивом. — А так никаких проблем.

— Я не знаю, какая это модель, — смутился Кевин. — Светлый, с зеленым огоньком индикатора.

— Но узнать сможешь? Если покажу тебе несколько ремешков?

— Смогу, — облегченно выдохнул Кевин.

— Тогда никаких проблем. — Гена снова приложился к бутылке.

— Деньжата принес? — поинтересовался Алекс.

— Да, — ответил Кевин и слегка напрягся. Неизвестно, чего можно ждать от этих людей. Нехотя полез в карман, однако Алекс остановил его.

— Не здесь. В машине.

На этот раз вышли через черный ход, Кевин увидел площадку с парой десятков глайдеров. Уже начало темнеть, но глайдер Алекса он узнал сразу.

— Сядешь впереди? — Алекс взглянул на Гену.

— Да нет, я сзади… — ответил Гена и забрался на заднее сиденье. Под его весом машина ощутимо просела.

— Как хочешь, — пожал плечами Алекс- Залазь, Кевин…

Кевин сел на сиденье пассажира, чувствуя себя весьма неуютно. Сейчас этому бугаю сзади останется лишь накинуть ему на шею удавку и затянуть ее, тело потом выкинут над каким-нибудь старым карьером — в округе их полно.

— К тебе? — Алекс оглянулся на Гену.

— Ко мне, ко мне, — проворчал громила. — И кстати, как там насчет деньжат? Мне Аленка уже всю плешь проела.

— Будут тебе деньжата, — ответил Алекс и взглянул на Кевина. — Я прав?

— Да. — Кевин вынул деньги, протянул Алексу. — Пятьдесят тысяч.

— Замечательно! — Не пересчитывая всех денег, Алекс отсчитал пятнадцать тысячных бумажек и протянул их Гене. — Держи. — Остальные сунул в карман, после чего завел двигатель и поднял машину в воздух.

— Вот это дело! — Гена с удовольствием осмотрел бумажки. — Новенькие! — Отделив пять бумажек, он спрятал их в задний карман брюк, остальные сунул в карман рубашки и застегнул «молнию». Потом хлопнул Кевина по плечу, тот вздрогнул: — А ты хороший парень, Кевин!

— Стараюсь, — отозвался тот.

Всю дорогу он ожидал какого-нибудь подвоха, но все обошлось. Двадцать минут спустя глайдер приземлился во дворе небольшого дома.

— Только тихо! — предупредил Гена, осторожно выбрался из машины и первым вошел в дом.

— Жены боится, — с усмешкой пояснил Алекс.

Прошмыгнуть тихо не удалось — еще не войдя в дом, Кевин услышал доносившийся из коридора женский голос. Женщина что-то выговаривала Гене, было слышно его виноватое бормотание. Потом все стихло, из коридора показалась голова Гены.

— Пронесло! — облегченно сказал он. — Идемте…

«Молния» кармана на рубашке Гены оказалась расстегнута.

Кевин понял, что деньги уже перекочевали в руки жены. Пройдя за хозяином, он оказался в небольшой комнате, заваленной всяким электронным хламом. Часть ее занимали верстак с кучей инструментов, небольшой столик, кресло и пара стульев.

— Падайте, — предложил Гена и первым рухнул в жалобно скрипнувшее под его весом кресло. Не вставая, протянул руку к дверце облупленного бара, вынул три жестянки пива. Кинул по одной Кевину и Алексу, потом открыл свою. Пил он не то ропясь, с удовольствием. Глядя на него, Кевин невольно улыбнулся. Если сначала он воспринимал Гену в угрожающем свете, то теперь этот человек определенно начинал ему нравиться. Допив пиво, Гена смял жестянку и бросил ее в угол комнаты, удовлетворенно вздохнул.

— Итак, что у нас там… Ремешки… — Поднявшись с кресла, он отошел к занимавшему одну из стен стеллажу, порылся на нем. Отыскав какую-то коробочку, подал ее Кевину. — На, глянь.

В коробке оказалось штук пять ремешков, но знакомой Кевину модели среди них не было.

— Такого нет, — с сожалением произнес он, — Вот на этот похож. — Выбрав один ремешок, Кевин подал его Гене. — Только цвет другой, светлый. И вот здесь вот есть утолщение, на нем черная точка.

— К-27,- уверенно заявил Гена. — Замечательно. Снимем без шума и пыли.

— И как, если не секрет? — поинтересовался Кевин.

— Секрет, — ответил Гена. — Увидишь на месте, но деталей я все равно тебе не расскажу. Это мой хлеб.

— Понимаю, — тактично согласился Кевин. — Нам понадобится корабль?

— Кевин, ты имеешь дело с серьезными людьми, — отозвался Алекс, все это время спокойно потягивавший пиво. — Корабль у нас есть. Тебе остается только сказать, где и когда мы сможем забрать этого парня. Мы должны все рассчитать очень точно.

— Я уже все высчитал. — Кевин коснулся своих часов. — По стандартному времени это будет вторник, два часа дня. Нужная нам бригада отправится проводить плановый осмотр распределительной станции, это в сорока километрах от тюрьмы. Нам никто не помешает.

— Их будет несколько человек? — поинтересовался Алекс.

— Да, — признался Кевин. — Скорее всего, трое.

— Что скажешь? — Алекс взглянул на Гену.

— Да хоть десять, — пожал плечами тот. — Мы же не можем забрать одного, а тех оставить.

— Тогда будем считать, что кому-то просто повезет, — кивнул Алекс и снова посмотрел на Кевина. — Ты где остановился?

— В «Медине»:

— Будет лучше, если ты сразу переберешься на корабль. — Алекс поднялся с кресла. — Пошли, заберем твои шмотки…

Корабль Алекса стоял на небольшом частном космодроме. Внешне он не произвел на Кевина впечатления — самый обычный грузовик модели «С-8», весьма потрепанный. Краска с бортов давно слезла, регистрационный номер едва читался. Такие корабли повсеместно использовались для перевозки небольших партий грузов, их выпускали тысячами штук.

— Нравится? — вкрадчиво поинтересовался Алекс. Потом усмехнулся: — Иметь такой корабль — все равно что не иметь никакого. Даже если тебя где-то на нем заметят, отыскать потом все равно не смогут. Равносильно тому, что искать песчинку на пляже. Прошу на борт…

Алекс первым поднялся по трапу. Только теперь Кевин вспомнил, кем же, собственно, был этот человек. Он занимался контрабандой, а для этой цели его корабль подходил как нельзя лучше. Абсолютно безликое средство передвижения.

— Здесь две каюты, — показывал Алекс свой корабль. — Там камбуз, это лестница в пилотскую. Пошли, покажу двигатели.

Кевина не очень интересовали двигатели, но посмотреть все же решил — хотя бы на их состояние.

Двигательный отсек занимал почти половину корабля. Едва войдя в него, Кевин понял, что помещение было существенно переоборудовано. На стенах виднелись следы от срезанных переборок, четыре орбитальных двигателя казались чересчур большими для такого корабля. Тоннельные двигатели — именно на них корабль шел основную часть пути — выглядели не столь внушительно. Кевин хорошо понимал причину столь большого несоответствия: для контрабандиста основную сложность представляли взлет и посадка, именно здесь мощность двигателей оказывалась решающей. Что касается собственно межпланетного перелета, то на этом участке пути корабль принадлежал иным пространствам, поэтому любая полиция оказывалась бессильна.

— Ну и как? — спросил Алекс, с любопытством ожидая вердикта Кевина.

— Двигатели с другого корабля? — спросил тот, хотя уже сам знал ответ.

— С патрульного рейдера. Военный заказ, сделано на совесть. Если на взлете дать полный газ, можно потерять сознание от перегрузки.

— Солидно, — признался Кевин. — Мне нравится.

— Еще бы! — усмехнулся Алекс- Ладно, пошли в каюту.

Как насчет документов для твоего друга? — поинтересовался он, когда они прошли в каюту. — Понадобятся?

— Да, — согласился Кевин. — Было бы неплохо.

— Тогда с тебя еще две тысячи кредов. Извини, все стоит денег. Мне с этого не перепадет ни креда.

— Да, я понимаю… — Кевин достал из кармана несколько сложенных купюр — предусмотрительно отложил для подобного случая — отсчитал две бумажки. — Держи.

— Завтра принесу чистую карточку. Теперь отдыхай, у меня еще есть дела.

Алекс вышел, Кевин остался один. Какое-то время сидел, думая о том, что все получилось на удивление гладко, потом лег и вскоре заснул.

Ему снился сон, и в этом сне он разговаривал с отцом Леонидом, неспешно прогуливаясь по аллее в тени высоких красивых деревьев.

— Ты все делаешь правильно, Кевин, — говорил ему отец Леонид. — Все у тебя идет хорошо, однако не привыкай воспринимать удачу как само собой разумеющееся, это одна из самых больших ошибок. Не забывай о том, что удача очень капризна. Только решишь, что она у тебя в руках, и глядь — она уже далеко. Поэтому учись одинаково спокойно воспринимать и удачу и поражение. Одно ничем не лучше другого — когда-нибудь ты это поймешь.

— А если поражение несет смерть? — поинтересовался Кевин.

— Тогда прими смерть как должное, — ответил отец Леонид. — Поверь, правильно умереть не менее важно, чем правильно жить.

— Принять смерть как должное — значит не сопротивляться ей?

— Нет Кевин. Речь идет о другом. — Старик ненадолго замолчал. — Иногда какие-то вещи лучше объяснять на реальных примерах. Я хочу рассказать тебе одну историю о пилоте почтового корабля, он был примерно твоего возраста. Может, чуть постарше. Шла одна из последних мировых войн, люди гибли миллионами. Повсюду царили хаос и разруха. А этот паренек возил почту. От планеты к планете, несмотря ни на какие опасности. Возил только потому, что считал это своим долгом. читал, что это лучше, чем убивать себе подобных. К иным планетам было просто опасно приближаться — напуганные внезапными атаками, их военные сбивали любой приближающийся корабль. Но он возил почту и туда. Его знали, ему верили. Его ждали. А потом на его родной планете пареньку вручили повестку, ему предлагалось в трехдневный срок явиться на пункт мобилизации — армии не хватало пилотов. Это значило, что он будет водить боевые корабли туда, куда еще недавно возил почту. Будет убивать тех, кто радовался его прилету, кто с нетерпением ждал его маленький старый корабль. Пойти на это парень не мог, поэтому вместо того, чтобы явиться на пункт мобилизации, отправился в очередной рейс. Когда через две недели он снова оказался на родной планете, его арестовали. Он знал, что так произойдет, но просто не мог не прилететь — ему надо было доставить почту. Арест он воспринял спокойно, столь же спокойно выслушал и приговор военного трибунала. Утром следующего дня его расстреляли.

— Это печальная история, — тихо сказал Кевин.

— Это не просто печальная история. Это история о том, как люди убивают Дух. История о долге, о принятии своей судьбы. История одного человека. Мы все умираем, Кевин. Но умираем по-разному. Поэтому постарайся принять смерть так, чтобы потом тебе не было стыдно…

Окончания этого сна Кевин не запомнил. Да и сам сон вспомнил лишь спустя час после того, как проснулся. Был ли это просто сон? Кевин имел все основания в этом усомниться. Ведь рассказал же ему кто-то историю о пилоте, не мог он ее выдумать сам. И рассказал ее именно отец Леонид…

Еще через час в каюту вошел Алекс.

— Не спишь? — спросил он. — Пошли, повеселимся перед дорогой. Нечего валяться.

— Здесь или куда-то поедем? — поинтересовался Кевин, поднимаясь с кровати.

— Посидим в баре, пивка попьем. Ну и покрепче чего… Там и девочки есть неплохие. Пошли, пошли — Гена ждет уже…

Вечер действительно удался. И хотя Кевин отказался от услуг местных девушек, в баре ему действительно понравилось. Да, местной публике было далеко до тех холеных господ, с которыми он летел на Тантру. В то же время с ними оказалось намного проще. Эти люди были открыты, они не кривили душой. Если были с чем-то не согласны, то прямо говорили об этом, порой выяснение отношений выливалось в жестокие драки. Зато не было интриг, фальшивых улыбок. Тебя здесь или принимали как своего, или нет. Кевин пришелся ко двору — его хлопали по спине, жали руку. Узнав, что вырос в трущобах и успел посидеть в тюрьме, и вовсе проникались к нему расположением.

На корабль возвращались уже под утро — глайдер вел Алекс, он выглядел совершенно трезвым. Кевин чувствовал себя не самым лучшим образом, но вполне терпимо. Зато Гена набрался на славу и теперь похрапывал, развалившись на заднем сиденье.

— Стартуем в три часа дня, — сообщил Алекс, когда они наконец-то оказались на борту корабля. — А теперь отсыпаться…

Кевин не протестовал. Добравшись до выделенной ему койки, он повалился и заснул мертвым сном.

Время вылета Алекс рассчитал с точностью до минуты.

— Нам нельзя будет долго болтаться на орбите, — пояснил он Кевину, устраиваясь в пилотском кресле. — Мы должны будем вынырнуть, сесть, забрать парня и побыстрее унести ноги. Такие тюрьмы всегда хорошо охраняются, и я не удивлюсь, если там поблизости болтается патрульный корабль.

— Я ничего не слышал о патруле, — возразил Кевин.

— Если ты не слышал, то это не значит, что его нет, — ответил Алекс, пристегиваясь ремнем. — Садись сюда. — Он указал на кресло второго пилота. — Все равно от Гены сегодня толка мало.

— Это точно… — отозвался его компаньон. Вид у бородача был далеко не самый здоровый — Гена лежал на примостившемся в углу пилотской диванчике и тянул из жестянки пиво. — Хорошо вчера посидели.

— Инструменты свои не забыл? — поинтересовался Алекс, запуская двигатели.

— Обижаешь! — Толстяк снова приложился к жестянке.

Кевину никогда еще не приходилось бывать в кабине космического корабля, и уж тем более сидеть в пилотском кресле. Осторожно опустившись в кресло, он пристегнулся, потом с интересом осмотрел органы управления.

— Я и не знал, что на кораблях педали, как на глайдере, — сказал он. — И ручка управления такая же.

— А здесь и так педали и ручка от глайдера, — пояснил Алекс- На грузовых кораблях не предусмотрено управление креном, это делает автоматика. В итоге ты получаешь легкость в пилотировании и кучу ограничений по маневру. То есть тащишься как калоша. Пришлось здесь кое-что переделать, теперь я на этом корабле даже «бочку» могу выполнить. — Алекс коснулся одной из клавиш, корабль ощутимо завибрировал. — Не обращай внимания, сейчас пройдет. Так всегда трясет, когда двигатели раскручиваются. Какой-то резонанс.

И точно — двигатели набрали обороты, дрожь исчезла.

— Только помедленнее! — донесся с дивана страдальческий голос Гены. — И так башка трещит…

— Вот черт! — наигранно огорчился Алекс- А я хотел показать Кевину, на что способна эта телега. Придется в другой раз! — Усмехнувшись, он подмигнул Кевину и потянул на себя ручку управления.

На орбиту они вышли за восемнадцать минут, под стоны и проклятия Гены. Перегрузки были не самыми сильными, но чувствительными — гораздо выше, чем на пассажирском корабле. Тем не менее Кевин не жаловался, будучи просто очарован открывшимся ему зрелищем. Большие обзорные экраны корабля передавали каждый нюанс картины — сначала это была изъеденная карьерами поверхность Тантры с покрытыми шапками смога городами, затянутое тучами небо. Потом экраны заволокло туманом — корабль проходил сквозь слой облачности. Вот он остался позади, и экраны залило ярким светом местного светила. Над головой голубело небо, оно было очень чистым и красивым. Корабль поднимался все выше, и небо темнело, пока не стало совсем черным, на нем проступили немигающие крапинки звезд.

— Вот и выползли, — удовлетворенно произнес Алекс- Минут через двадцать выйдем к стартовому окну. Пока все точно по графику.

Кевин кивнул — он уже знал, что для старта требовалось сориентировать корабль в нужном направлении. Пока все шло хорошо, но в душу Кевина постепенно начинал закрадываться страх — что, если Малыша не окажется в нужном месте? Его могли перевести на другую работу, могли просто изменить график обслуживания насосных станций. Отец Леонид говорил о том, что удача очень изменчива — не это ли он имел в виду? Да, пока ему везло. Но только пока…

Двадцать минут тянулись для Кевина очень долго. Но вот и границы стартового окна, корабельный компьютер сообщил о готовности к старту. Алекс нажал одну из клавиш, экраны затянуло туманом. Взглянул на Кевина:

— Вот и все — летим к Гемме. Теперь можно убивать время, путь неблизкий… Гена, как насчет того, чтобы пропустить по стопочке?

— Я тебе это припомню, — ворчливо отозвался Гена и повернулся лицом к спинке дивана.

Алекс снова усмехнулся:

— Мораль: пить надо вовремя и в меру. Так что ты тут отлеживайся, а мы с Кевином пойдем убивать время — верно? — Алекс хлопнул Кевина по плечу.

— Верно, — согласился тот.

За время пути до Геммы Кевин многое узнал о своих попутчиках — ничто так не сближает людей, как выпивка. Алекс и Гена рассказывали о своих приключениях, у Кевина тоже нашлась пара интересных историй. К концу третьих суток пути он чувствовал себя в обществе этих людей так, словно знал их не один год. Да и Алекс с Геной явно прониклись к Кевину симпатией.

— Ты умеешь легко расставаться с деньгами, — заявил Алекс во время очередного разговора, — а это что-то да значит. Не люблю скупердяев, трясущихся над каждым кредом.

— Я тоже, — признался Кевин, и это была чистая правда

Последнюю «ночь» перед прибытием к Гемме Кевин спал плохо. Вспоминал отца Леонида, думал о Малыше. Если удастся вытащить Михаэля, то можно было бы на пару организовать какое-то дело — то есть работать так же, как Алекс и Гена. Вдвоем всегда лучше. Особенно если этот второй — твой верный друг.

Наверное, он все-таки задремал и проснулся оттого что стих привычный гул двигателей. Быстро взглянул на часы думая о том, что его, наверное, просто не разбудили. Три часа сорок шесть минут по времени Геммы. А должны прибыть к десяти, почти через семь часов. Долетели быстрее, или это какая-то поломка?

Не желая гадать, Кевин поднялся и быстро отправился в пилотскую.

В коридоре он столкнулся с Алексом — очевидно, тот тоже только что вышел из своей каюты.

— Что-то случилось? — поинтересовался Кевин.

— Без понятия, — сонно проворчал Алекс- Только поломок нам не хватало.

Однако это была не поломка. Войдя в пилотскую, Кевин сразу увидел висевший над головой зеленоватый шар планеты

— Это не Гемма! — удивленно произнес он. — Гемма красная, об этом все знают. Потому ее так и назвали

— Вижу, что не Гемма… — хмуро отозвался Алекс, усаживаясь в пилотское кресло. И тут же вздрогнул: — О, дьявол!

— «Внимание, вы вторглись в запретную зону. До получения соответствующих инструкций просим не предпринимать никаких действий. Включение двигателей будет расценено как попытка бегства с немедленным открытием огня на поражение. Внимание, вы вторглись в запретную зону. До получения соответствующих инструкций просим не предпринимать никаких действий. Включение двигателей…»

— Что это? — тихо спросил Кевин, вслушиваясь в доносившийся из динамиков голос.

— Патрульный робот… Проклятье! — Алекс взъерошил волосы, явно не зная, что предпринять. — Вот вляпались! Вот он, уже близко…

На одном из экранов Кевин разглядел ярко блестевшую в лучах местного светила искорку патрульного робота. Она быстро увеличивалась в размерах, уже можно было разглядеть очертания чужого корабля.

— Где мы? — снова спросил Кевин.

— В заднице… — Алекс даже застонал от бессилия. — Это Верона, Кевин! И один дьявол знает, как мы здесь оказались.

— Что случилось? — В пилотскую ввалился Гена. Сонно глянул на зеленоватую планету, вслушался в бесконечно повторяющееся предупреждение. Потом тяжело опустился на диван. — Вот это номер… Ты что, по пьяни напутал с координатами?

— Да правильные координаты! — Алекс взглянул на дисплей. — Только вместо Геммы здесь почему-то Верона. А у этих парней и так на меня зуб.

— А если стартовать? — предложил Кевин. — Прямо сейчас? Секунда, и нас нет.

— Это самоубийство, Кевин. На том корабле установлены датчики, они зафиксируют пуск двигателя раньше, чем он выйдет на рабочий режим. Нас просто разнесут на молекулы.

— Но за что?! — не понял Кевин. — Мы ведь ничего не сделали?

— Еще один, — проворчал с дивана Гена. — Берут в клещи. Будут сажать.

Теперь Кевин и сам разглядел еще один приближающийся к ним корабль — он подкрался откуда-то снизу. Небольшой, черный, с хищными жерлами направленных на них лучевых орудий, он выглядел очень грозно.

— «Внимание, откройте канал управления. Невыполнение приказа будет расцениваться как неподчинение. Внимание, откройте канал управления. Невыполнение приказа будет расцениваться как неподчинение…»

— Алекс, открывай. Иначе собьют, — снова подал голос Гена. — Ты же знаешь, они никогда не упрашивают слишком долго.

— Знаю… — процедил Алекс и переключил несколько клавиш на пульте.

«Благодарим за сотрудничество. Корабль будет посажен на военной базе в Ашоре».

По корпусу корабля прошла дрожь — включились орбитальные двигатели.

— Что происходит? — очень тихо спросил Кевин.

— Они управляют нашим кораблем, я дал им доступ к корабельному компьютеру. Посадят на военной базе. — Алекс взглянул на него. — Не дрейфь, Кевин. Сядем, все выяснится. Им нечего нам предъявить. Лучше пристегнись.

Кевин послушно застегнул ремень.

— А мы не можем уйти от них при посадке? У тебя же такой мощный корабль.

— Нет, — покачал головой Алекс- Там ведь нет людей, это боевые роботы. Им не страшны никакие перегрузки, они обойдут тебя на любом вираже. Так что гиблое дело.

— Но почему здесь такие корабли?

— Потому что здесь уже лет пятьдесят идет война. Все воюют со всеми. Сотни местных племен, колонии поселенцев. Авантюристы всех мастей и рангов. Главный игрок — правительство Виолы. Восемь лет назад оно в ранге миротворца оккупировало планету, установило запрет на поставку оружия. Если раньше кланы Вероны воевали между собой, то теперь все чаще объединяются и воюют с оккупантами.

— Но из-за чего все это? — не понял Кевин.

— А из-за чего начинаются все войны? — поинтересовался Алекс- Просто эта планета невероятно богата. Здесь есть все — нефть, лес, драгоценные камни. Назови что-нибудь ценное, и здесь это непременно отыщется. Слышал о Компании?

— Да, — отозвался Кевин. — Именно она построила колонию на Гемме.

— Вот и здесь не обошлось без нее. При поддержке правительства Виолы Компания уже добывает здесь золото и алмазы, рубит лес. Военные защищают их от нападения местных племен и конкурентов, а зонтик боевых станций позволяет контролировать все подходы. Я прилетал сюда три раза, еще до появления патрульных роботов. Один раз меня поймали. Еле выкрутился.

— Стало понятнее, — произнес Кевин. — Я не понял только одного: как мы здесь оказались?

— Не знаю, Кевин. Разберемся…

Корабль в сопровождении двух боевых роботов шел на посадку, было очень странно видеть, как сами по себе шевелятся ручки управления. Все молчали. Сидя в кресле правого пилота, Кевин думал о том, что снова вляпался во что-то неприятное. Или так и должно было быть? Что, если это просто очередное испытание?

Вскоре среди просветов облаков показалась земля, Кевин увидел густой ковер леса. Затем замелькали редкие коробки домов, корпуса какого-то завода. Еще минута полета, и корабль плавно коснулся опорами бетонки военного космодрома.

— Уже собрались… — проворчал Гена, разглядев рядом людей с оружием. — Ну дела.

— Ничего, отбрешемся, — преувеличенно бодро произнес Алекс. — У них на нас ничего нет.

— Выходим? — спросил Кевин.

— Да, Кевин. И молчи, говорить буду я.

Их уже ждали. Спускаясь по трапу вслед за Алексом и Геной, Кевин с опаской смотрел на окруживших их военных. Человек сорок, не меньше, все вооружены штурмовыми лучевыми винтовками.

Навстречу им вышел высокий сухощавый офицер лет сорока, его лицо выражало полнейшее удовлетворение.

— Кого я вижу! — с саркастической улыбкой встретил он Алекса. — Сам Алексей Громов! Какими судьбами?

— Добрый день, Доннован, — отозвался Алекс- Вот уж не думал увидеть вас снова. Поверьте, мы оказались здесь совершенно случайно. Какой-то сбой в компьютере, мы летели совсем не сюда.

— Ну разумеется, мой милый Алексей, разумеется, — все с той же саркастической улыбкой ответил майор. — Помните, что я вам обещал в прошлый раз?

— Помню, — с готовностью отозвался Алекс- Но я ведь говорю, это чистая случайность. Можете проверить корабль, у меня все чисто.

— Проверим, — согласился майор. Взглянув на своих подчиненных, легонько мотнул головой. По трапу тут же застучали тяжелые армейские башмаки.

Кевин молча вслушивался в диалог офицера и Алекса — выходит, они знакомы. Это хорошо или плохо? Пока этого он не знал.

— Геннадий, и вы здесь? — Офицер взглянул на Гену. — Я считал вас более разумным человеком. На вашем месте я бы бросил Алекса еще после прошлого раза.

— Брошу после этого, — пообещал бородач. — Честно.

— Это хорошее решение, — согласился офицер. — Но что-то мне подсказывает, что вы с ним запоздали. А это кто у нас? — Он с интересом взглянул на Кевина. — Новенький?

— Дмитрий Погодин, сэр, — отозвался Кевин.

— Учу паренька пилотировать, — быстро добавил Алекс.

— Ну-ну… — усмехнулся майор. — Ну что там у нас? — Он взглянул на вышедшего из корабля военного. — Есть что-нибудь?

— Полный комплект! — радостно отозвался тот. — Выносите!

Из корабля начали выносить длинные зеленые ящики. Кевин видел, как вздрогнул, увидев их, Алекс

— Это еще что за ерунда?… — ошеломленно пробормотал Гена. — Откуда это, Алекс?

— Понятия не имею… — прошептал тот. — О, черт! — Он медленно перевел взгляд на Кевина. — Это твое?

— Нет, — покачал головой Кевин. — Первый раз их вижу.

— Откройте, — приказал офицер, когда ящики спустили по трапу. — И что же у нас здесь?

Военные быстро открыли защелки, откинули крышки. Внутри оказались длинные зеленые трубы. Кевин даже не сразу понял, что это такое.

— Так-так! — удовлетворенно произнес Доннован и потер руки. — Зенитные комплексы «РК-25». Еще в заводской смазке. — Он ухмыльнулся и взглянул на Алекса. — И что вы скажете теперь, мой дорогой друг?

— Кажется, я догадываюсь, кто это сделал, — холодно процедил Алекс- У него как раз была партия из пяти штук.

— Вот урод! Надо было сломать ему шею… — не произнес, прорычал Гена.

— О ком это вы? — не понял Кевин.

— Его зовут Эдди Каннингем, — хмуро отозвался Алекс- И видит бог, на этот раз я его убью.

У каждого человека есть своя мечта. Эдди Каннингем страстно желал одного — славы. Ему хотелось, чтобы о нем говорили, он мечтал видеть свое лицо на обложках журналов и в выпусках телепередач. Эта мечта жила в нем еще с детства, и чтобы ее осуществить, требовалось всего ничего — найти ту сферу деятельности, в которой он смог бы применить свои недюжинные, как искренне полагал Эдди, способности. Будучи еще школьником, он твердо решил стать Президентом — именно этот человек всегда на виду, именно о нем так много пишут и говорят. Однако ближе к окончанию школы стало ясно, что при таких отметках карьера чиновника или политического деятеля для него была заказана. Кроме того, политик должен владеть ораторским искусством, чем Эдди похвастаться не мог. Поэтому, взвесив все за и против, он решил сменить стезю-в конце концов, кто такой Президент? Да никто, в этом мире всем заправляют финансовые воротилы. Надо стать не просто богатым, а очень богатым — тогда весь мир упадет к его ногам. Исходя из этих соображений, Каннингем и поступил в финансовую академию, благо его отец сумел скопить денег на обучение сына.

Увы, реальность и здесь преподнесла Эдди самые неприятные сюрпризы. Оказалось, что в условиях общего перепроизводства и спада экономики сколотить приличное состояние, начав с нуля, просто невозможно. Этим миром правили династии, Эдди с завистью и злобой смотрел на сынков богатых родителей. И чем больше он разбирался в реалиях современного рынка, тем лучше понимал всю иллюзорность своих мечтаний. Его ждала карьера рядового сотрудника в какой-нибудь Богом забытой фирме — трудно рассчитывать на что-то большее без связей и капитала.

Осознав это, Эдди совсем приуныл, что сразу сказалось и на его учебе. Он стал прогуливать занятия, пару раз приходил в академию пьяным. Кончилось это тем, что его просто отчислили за неуспеваемость.

Это была катастрофа, Каннингем не знал, как показаться отцу на глаза. В итоге решил не говорить ему о своем отчислении, это давало возможность по-прежнему получать от родителя деньги на обучение. Более того, в какой-то момент Эдди ощутил, что все складывается не так уж и плохо. Ведь если раньше он отдавал деньги в кассу академии, то теперь они доставались ему. Более того, Каннингем уже знал, как ими распорядиться.

Все оказалось на редкость просто: если законными методами разбогатеть нельзя, значит, остаются методы незаконные. Наиболее прибыльными сферами криминального бизнеса считались торговля оружием и наркотиками, за ними по пятам шла секс-индустрия. Но все это, на взгляд Эдди, не позволяло разбогатеть быстро. Надо было найти что-то такое, что сразу могло дать ему состояние. И Эдди нашел себе такое занятие — как следует поразмыслив, он решил стать королем шантажа. Не говоря уже о том, что на шантаже можно было неплохо заработать, данный вид деятельности давал главное — возможность ощутить свою власть. Каннингем приходил в восторг при одной мысли о том, что великие мира сего будут валяться у него в ногах. И среди этих великих наверняка отыщутся и очень симпатичные девушки — при мысли об этом на прыщавом лице Эдди всякий раз появлялась довольная ухмылка.

Оставалось только начать, что Эдди и сделал. В качестве своей первой жертвы он выбрал Памеллу Трафалони, дочь видного промышленника. Девчушка уже попадала пару раз в скандальные истории, поэтому подловить ее на какой-нибудь шалости представлялось для Эдди достаточно простым делом. Он следил за ней два дня, пытаясь отыскать какие-то зацепки, это занятие Каннингему ужасно понравилось. Мотаясь на своем побитом глайдере за ее роскошным черным лимузином, Эдди чувствовал себя богом.

Впрочем, к исходу третьего дня ему пришлось-таки спуститься на грешную землю. Это произошло в тот момент, когда на одной из стоянок к его машине подошли два ладных крепыша, выволокли Эдди из машины и без всяких вопросов и объяснений набили морду. Напоследок предупредили, что если еще раз увидят его волочащимся за мисс Трафалони, то просто свернут шею.

Инцидент был весьма неприятным, однако Эдди посчитал его досадной случайностью — просто не повезло. Отлежавшись, он выбрал себе новую цель — председателя городского законодательного собрания. Поговаривали, что занимавший этот пост Юрий Быков замешан в аферах с городским имуществом и не гнушается брать взятки. Дыма без огня не бывает, решил Эдди и приступил к слежке за Быковым.

На этот раз он подошел к делу основательнее, и результат получился весомее — к концу третьей недели работы незнакомые Эдди люди надели ему на голову мешок, затолкали в багажник глайдера и повезли в неизвестном направлении. Полет продолжался около получаса, затем Эдди выволокли из багажника и куда-то потащили. Кончилось все тем, что его подвесили к крюку подъемника в нескольких шагах от жерла пышущей жаром сталеплавильной печи.

После этого начались вопросы. Задававшие их люди относились к своей работе весьма серьезно. Вопросы чередовались с побоями и короткими перекурами. Пока экзекуторы курили, Эдди с ужасом смотрел на расплавленную сталь, по лицу его ползли слезы. Он давно уже во всем признался и раскаялся, он клятвенно уверял своих мучителей, что это была самая большая ошибка в его жизни, и он навсегда запомнит урок. Но ему не верили и продолжали задавать вопросы, щедро разбавляя их побоями. В какой-то момент крюк подъемника дрогнул и понес его к печи, Эдди закричал от ужаса. По ногам его текло что-то теплое и липкое, Каннингем визжал и отчаянно дергался. В тот момент, когда ноги уже начало припекать, подъемник остановился, потом медленно понес Эдди назад.

— Вот вонючка, — донесся до него чей-то презрительный голос- Обгадился. Даже жалко сталь портить.

— И то верно, — согласился кто-то. — Наделают из нее каких-нибудь ложек, мы же потом ими и жрать будем.

— Слушай сюда, засранец, — осторожно ступая по загаженному настилу, к Эдди подошел один из мучителей. — У тебя есть сутки, чтобы убраться с этой планеты. Увижу тебя еще раз, закопаю. И учти, два раза я никогда не повторяю…

Говоривший достал нож, Эдди вздрогнул. Но все обошлось — перерезав удерживающую Каннингема веревку, экзекутор презрительно сплюнул, повернулся и ушел в сопровождении своих коллег. Ноги не держали — рухнув на пол, Эдди опустил голову и заплакал.

Этот случай перевернул все. Если раньше Каннингем еще лелеял какие-то мечты, то теперь все лучше понимал, что он обыкновенное ничтожество. Жалкий неудачник, не способный ни на что серьезное. Собрав все имевшиеся у него деньги, он навсегда покинул родную планету. И не только из-за страха — он просто не мог оставаться там, где его так унизили.

Его новым пристанищем стала Агра. Денег хватило только на билет, поэтому из здания космопорта Эдди вышел с семью кредами в кармане. Впервые в жизни ему приходилось думать не о мировом господстве, а просто о том, как заработать на еду. Поголодав два дня, он нанялся простым рабочим к местному фермеру. Работа оказалась тяжелой, платили сущие гроши. Не раз Эдди плакал ночами, понимая, что загубил свою жизнь.

Так прошло два месяца. Каннингем понемногу пришел в себя и все чаще думал о том, что отсюда надо уезжать. Но для этого были нужны деньги. Заработать он их не мог, оставался единственный путь — украсть.

На этот раз Эдди не мог позволить себе ошибки. Свой план он продумал до мелочей, понимая, что второй попытки у него не будет. В этом мире каждый за себя — именно так считал он, покупая в соседнем городке узкий длинный нож.

Боялся ли Каннингем? Да. Его душа уходила в пятки, однако свой план он исполнил безукоризненно. Хозяин только что реализовал часть урожая, собирался прикупить кое-что из техники, а потому деньги держал дома. Именно этим и воспользовался Эдди. Украсть деньги оказалось не проблемой, гораздо сложнее было отвести от себя подозрения. Но Каннингем справился и с этим. На роль козла отпущения он выбрал одного из рабочих, принятых две недели назад. Спрятав украденные деньги, Эдди пригласил этого человека развлечься — выпить, поболтать. Сказал, что знает место, где каждый вечер собирается хорошая компания. Новый работник клюнул. Каннингем посадил его в хозяйский грузовичок — его разрешали брать по вечерам — и вывез свою жертву в поле, подальше от фермы.

Эдди испытывал странные чувства. С одной стороны, он жутко боялся, понимая, что именно ему предстояло сделать. С другой стороны, его тянуло к этому. Впервые у него появилась возможность доказать себе, всему миру, что он не ничтожество, что он тоже на что-то способен. И когда момент истины все-таки наступил, рука у Эдди не дрогнула.

Тело убитого работника он закопал в заранее вырытую яму — знал, что здесь его точно никогда не найдут. Устранив все следы происшедшего, вернулся на ферму и незаметно присоединился к группе играющих в карты работников. Когда стемнело, отправился спать, чувствуя упоение оттого, что у него все получилось.

Как и ожидал Эдди, пропажу денег списали на исчезнувшего работника. Его объявили в розыск, Каннингем ликовал — все прошло как по нотам. Уехать сразу он не мог, это вызвало бы подозрения. Поэтому пришлось выждать еще месяц, до окончания сезона. Получив расчет, Эдди прихватил украденные деньги и вечером того же дня покинул Агру.

В его распоряжении было восемьдесят семь тысяч — очень приличная сумма. Появился шанс открыть свое дело, Эдди так и сделал. Оказавшись на Виоле, он подыскал компаньона и в складчину с ним купил небольшой грузовой корабль — подержанный, но еще вполне хороший. Компаньон, бывший военный пилот, рассчитывал заниматься грузоперевозками. Эдди лелеял совсем иные планы. Но пока сдерживал себя — нужно было время, чтобы научиться управлять кораблем. Да и тонкости перевозки грузов тоже не оказались лишними.

Так прошло четыре месяца. За это время Эдди вполне освоился с кораблем, получил лицензию на управление, благо у него оказался очень хороший учитель. Теперь этот учитель оказался не нужен.

Все произошло во время очередного полета, на этот раз Эдди воспользовался ядом. Когда компаньон перестал подавать признаки жизни, Каннингем выключил двигатели и выбросил тело компаньона через шлюз. Затем изменил пункт назначения и снова включил двигатели — его путь лежал на Тантру.

Два следующих года прошли для Эдди на редкость удачно. Он возил нелегальных эмигрантов, приторговывал оружием. Брался за любое дело, сулившее прибыль. Получил даже прозвище Красавчик Эдди, которым очень гордился. Правда, не обходилось и без накладок — не всем нравился появившийся непонятно откуда выскочка, сбивавший цены и переманивавший клиентов. В местных кругах такое поведение считалось, мягко говоря, некорректным. Обычно каждый контрабандист занимался чем-то одним — имел свои устоявшиеся маршруты, свой круг клиентов. Хорошо отлаженная система работала четко и без сбоев, поэтому сумбурную деятельность Эдди многие встретили в штыки. Общую позицию сформулировал Алекс, один из самых авторитетных местных контрабандистов.

— Эдди, пойми, у нас так не делается, — сказал он ему как-то в баре. — Давай соберемся все вместе, обсудим, выделим тебе какой-то маршрут — и работай себе на здоровье. А то смотри, что получается: я договариваюсь с Максом о двух тоннах «зеленки», привожу ее. И узнаю, что ты уже продал ему свою партию за две трети от устоявшейся цены. Так нельзя, Эдди. Я вполне могу понять Макса — ему чем дешевле, тем лучше. Но ты кинул нас с Геной. Поэтому давай договоримся: или ты работаешь, как все, или не работаешь совсем.

— Вот только угрожать мне не надо! — возмутился Эдди. — У нас свободная страна, и каждый занимается тем, чем хочет. Не нравится — сдай свою жестянку в металлолом и займись чем-то другим.

— Эдди, не играй с огнем. — Алекс похлопал его по плечу. — Тебе предлагают играть по правилам, так здесь принято. Не ты придумал эти законы, не тебе их менять. И учти: еще раз перейдешь кому-то дорогу, переломаем ноги.

— Да я сам кому хочешь ноги переломаю! — бросил Эдди вслед уходящему Алексу. С некоторых пор он предпочитал имидж крутого парня и старательно его поддерживал.

— Я предупредил, — не оборачиваясь, ответил Алекс.

Нельзя сказать, что Эдди воспринял это предупреждение чересчур серьезно — с некоторых пор он верил в свою счастливую звезду. И когда ему в очередной раз выпал шанс подзаработать, перейдя дорогу тихому скромному Иозефу, Эдди не раздумывал ни секунды. Все прошло замечательно: пряча в карман новенькие купюры, Эдди злорадно думал о том, что Иозеф теперь может и разориться. Деньги на партию оружия он занял под проценты, реализовать товар по приемлемой цене и в короткие сроки ему уже не удастся. Но это и к лучшему — чем меньше конкурентов, тем выше прибыль. И пусть только этот Иозеф попробует вякнуть…

Увы, дальнейшие события пошли совсем не так, как рассчитывал Эдди. Два дня спустя его окружили на стоянке шесть человек: Иозеф с напарником, Алекс с толстяком Геной и верзила Джек со своей подружкой Стеллой — той еще стервой. В руках у Джека была бейсбольная бита.

— Ну вот, Эдди, ты и доигрался, — сказал Алекс, преградив дорогу к бегству. — Тебя простили раз, другой, третий. Но наше терпение не безгранично.

— Я сообщу о вас в полицию! — Эдди попытался вырваться, но его снова вытолкнули в центр круга. — Богом клянусь, вы пожалеете!

— Ты дурак, Эдди, — сказал Джек и взмахнул битой.

Удар пришелся точно по колену, Эдди заорал и рухнул на землю. Но этим дело не закончилось, бита еще три раза опустилась на его ноги. Каннингем визжал от боли, потом дернулся и затих, потеряв сознание.

— Впредь будет умнее, — подвела итог Стелла и взяла Джека под руку. — Теперь можно и горло промочить…

Очнулся Эдди уже в больнице. Глянув на закованные в гипс ноги, едва не заплакал — не столько от боли, сколько от ярости и бессилия.

— Вы поплатитесь за это, — прошептал он. — Клянусь богом, поплатитесь…

На ноги он встал три месяца спустя. И если кости правой ноги срослись нормально, то левая, поврежденная в колене, еще долго продолжала его мучить, не помогли даже несколько новых операций. Из Красавчика Эдди он превратился в Хромого Эдди, что еще больше распаляло поселившуюся в сердце Каннингема злобу. Эти люди обязательно за все поплатятся…

С этого времени целью его жизни стала месть. С Джеком и его стервозной подружкой он расправился просто — подложил в их корабль мину с таймером. Корабль взлетел и не вернулся.

Пропажу корабля долго обсуждали. Заметив как-то на лице Эдди злорадную ухмылку, Алекс подошел к нему и взял за ворот:

— Учти, Эдди, если узнаю, что это твоих рук дело, сверну шею. Просто запомни это.

— Я тут ни при чем, — ответил Эдди, понимая, что надо держать себя в руках. — Мне до вас вообще нет никакого дела.

— Хорошо, если так. — Наградив Эдди тяжелым взглядом, Алекс отпустил его и ушел. Каннингем злорадно смотрел ему вслед — подожди, придет и твоя очередь…

Прошло несколько месяцев. Эдди ужинал в заштатной забегаловке, когда за столик к нему сел какой-то парень. Эдди взглянул на него и вздрогнул.

Было в этом молодом человеке что-то странное: встретившись с ним глазами, Эдди тут же отвел взгляд. Не глядя на незнакомца, он продолжал есть, пытаясь понять, почему появление этого парня оказало на него такое воздействие.

— Я вам не помешал? — спросил незнакомец, его спокойный голос снова заставил Эдди вздрогнуть. Пересилив себя, Каннингем вновь взглянул на говорившего.

Ему было лет двадцать пять, не больше. Одет в дорогой черный костюм, на правой руке массивный золотой перстень. Густые темные волосы аккуратно подстрижены, так же ухожены и небольшие черные усики. Типичный отпрыск богатого рода — и тем не менее в его взгляде, облике, манере держаться Эдди уловил странную силу.

— Нет, — отозвался Эдди и снова уткнулся в тарелку.

— Это хорошо. У меня к вам дело, Эдди.

Каннингем вздрогнул — выходит, этот человек его знает?

— Мы знакомы? — спросил он, пытаясь припомнить, мог ли он встречать незнакомца раньше.

— Нет. — Тот едва заметно покачал головой. — Но в данный момент события складываются так, что наши с вами интересы совпали. У вас есть враг — Алексей Громов. Я могу подсказать вам способ с ним поквитаться.

Это уже было интересно. Эдди внимательно посмотрел на собеседника.

— Почему вы решили, что Алекс мой враг? — спросил он, все еще опасаясь какой-нибудь провокации.

Собеседник холодно улыбнулся. Его улыбка заставила Эдди поежиться.

— Давайте оставим глупые игры, — произнес незнакомец, глядя Эдди в глаза. — У нас на них просто нет времени. Завтра Алекс отправляется на Гемму. Как пилот вы должны знать, что стартовое окно к Гемме совпадает с окном к Вероне. Вы также наверняка знаете, что Алекс уже попадался один раз на Вероне на какой-то ерунде. Тогда ему удалось выпутаться, но с тех пор на Вероне многое изменилось. Как вы думаете, что будет, если Алекса возьмут там с грузом оружия?

— Но ведь он летит на Гемму? — не понял Эдди.

— Вам не зря сломали ногу, — холодно заметил собеседник. — Вы удивительно глупы.

Наверное, Эдди стоило возмутиться. Может быть, с другим собеседником он бы так и сделал. Но во взгляде сидевшего напротив него парня было столько силы, что Эдди предпочел промолчать. Что-то подсказывало ему, что так будет гораздо лучше.

— Ответьте на простой вопрос, Эдди, — продолжил незнакомец, — что будет, если мы подменим полетные координаты Геммы на координаты Вероны?

— Корабль прилетит на Верону, — ответил Эдди, догадавшись, что задумал собеседник.

— Правильно. Вы также знаете, что Верона закрыта для полетов и подступы к ней тщательно охраняются. Теперь второй вопрос: что будет, если при досмотре корабля Алекса военные обнаружат зенитные комплексы «РК-25»?

— Ему конец, — прошептал Эдди, окончательно разобрав шись в замысле незнакомца. И замысел этот представлялся ему теперь гениальным.

— Именно. У вас есть зенитные комплексы. Я перепрограммирую компьютер. На все это у нас есть лишь сегодняшняя ночь. Вы согласны?

— Да! — выдохнул Эдди. — Один вопрос: как вас звать?

— Можете звать меня Артуром, — ответил молодой человек. — Доедайте, я жду вас на улице в черном «Мустанге». — Он поднялся из-за столика и направился к выходу.

Прошло два часа. Эдди сидел в кресле глайдера рядом с Артуром, машина направлялась к космодрому. На заднем сиденье громоздились ящики с зенитными комплексами. Эдди привез их на прошлой неделе, да так и не смог реализовать — неизвестный «доброжелатель» прострелил заказчику голову, груз завис. Теперь эта неприятность казалась Эдди ниспосланной свыше. Его не удивляло, что Артур знал о зенитных комплексах — за последние дни он пытался сбыть их нескольким возможным покупателям. Скорее всего, кто-то из этих людей и рассказал Артуру о ракетах. Спросить об этом самого Артура Каннингем просто боялся — чувствовал, что этот странный тип не столь прост. Было в нем что-то непонятное, таинственное. Эдди нехотя признался себе, что боится этого молодого человека. Ему все чаще казалось, что внешнее спокойствие его нового знакомого — просто маска. И под тонкой пленкой рассудительности скрывается нечто поистине дьявольское.

Корабль Алекса стоял на одном из неохраняемых причалов. Сам Алекс вместе с Геной и их новым приятелем — незнакомым Каннингему белобрысым пареньком — в данный момент что-то праздновали в «Навигаторе». Артур погасил огни глайдера и посадил машину у самого трапа.

Люк корабля оказался закрыт, но для Артура это не стало проблемой — Эдди увидел в его руках электронную отмычку. Вскрыв с помощью отмычки люк, Артур взглянул на Эдди:

— Займись ящиками. Я перепрограммирую компьютер.

— Хорошо, — покорно кивнул Эдди.

Ящики с зенитными комплексами он перетаскал в грузовой отсек корабля, затем отыскал в полу люк. Этот люк вел в технический отсек, обычно пустующий или забитый всяким полезным хламом. Именно там Эдди и спрятал ящики с ракетами — знал, что здесь их непременно отыщут. Прикрыв ящики каким-то тряпьем, выбрался наверх, закрыл за собой люк. Облегченно вздохнул — половина дела сделана. А вот и Артур.

— Все в порядке? — поинтересовался тот, требовательно глядя на Эдди.

— Да, — отозвался Каннингем. — Ты справился с компьютером?

— Я справляюсь со всем, за что берусь, — спокойно ответил Артур. — Закрываем люк и улетаем.

Вскоре глайдер уже нес Эдди над ночным городом. Каннингем чувствовал приятное возбуждение от того, что им удалось сделать — Алекс теперь непременно за все поплатится.

— Я высажу тебя здесь, — сказал Артур и направил глайдер к ярко освещенной автобусной остановке. Спорить, просить отвезти его ближе к центру Эдди не решился.

Машина опустилась, Каннингем открыл дверь. Затем, решившись, взглянул на Артура:

— Все хотел спросить: а чем тебе помешал Алекс?

— Алекс? — Брови Артура слегка приподнялись. — А почему ты решил, что меня интересует именно он?…

— Что скажете, Алексей? — Майор Доннован с усмешкой смотрел на хмурого Алекса. — Мне кажется, на этот раз вы влипли. И влипли основательно.

— Майор, это не мой груз, — ответил Алекс- Мне его подложили. И летел я совсем не сюда. Если вы осмотрите корабельный компьютер, то наверняка выясните, что его перепрограммировали. Я летел на Гемму, а попал сюда.

— В нашем ведомстве, Алекс, верят только фактам. А факты таковы, что вы оказались на орбите Вероны с грузом зенитных ракет. Планета закрыта для посещения, вы об этом знаете. И тем не менее вы прилетели. Прошлый раз вам повезло, вы успели избавиться от груза. На этот раз вы ответите по всей строгости закона. Уведите их.

— Вы не правы, майор! — произнес Алекс- Вы не правы…

Его уже никто не слушал. Алексу и Гене надели наручники, секундой спустя холодная сталь защелкнулась и на руках Кевина.

Их определили в холодный каменный барак. Голые стены, стальная дверь, мощные решетки на окнах. Вдоль одной из стен установлены грубые деревянные нары.

— Смотри-ка, дерево, — Гена провел рукой по нарам. — И не жалко им.

— Здесь этого добра навалом, — вздохнул Атекс- Садись, Кевин. Думаю, мы здесь надолго. Извини, что так вышло.

— Ничего. — Кевин сел рядом с Алексом. — Выберемся.

— Вот что мне в тебе нравится, так это твой оптимизм, — усмехнулся Алекс- Только вот выбраться отсюда будет не так просто. Это тебе не Гемма.

— Хуже?

— Хуже, Кевин. На Гемме у вас был хоть какой-то закон. Здесь законов нет совсем. Федерация контролирует эту территорию только номинально, на деле тут всем заправляют военные и Компания. Они прекрасно спелись, делают огромные деньги. Платят инспекторам, заезжим чиновникам всех мастей и рангов — механизм отлажен до мелочей. Так что на этот раз мы действительно влипли.

— А этот Эдди Каннингем, о котором ты говорил, кто он?

— Мерзавец из мерзавцев…

Алекс начал рассказывать о Каннингеме, Кевин внимательно слушал. Выслушав, задумался — получилось действительно нехорошо.

— Хватит болтать, — зевнул Гена, поудобнее устраиваясь на жестком лежаке. — Давайте спать лучше. Так и не дали выспаться.

— Да, выспаться не мешает, — согласился Алекс и тоже растянулся на нарах.

Кевин последовал их примеру. Закрыв глаза, он лежал и думал о том, является ли все происшедшее с ними случайностью, или это продолжение все той же игры. Вспомнился Малыш. Кевин с грустью подумал о том, что не сможет ему теперь помочь. Как минимум в ближайшее время…

Их разбудили через несколько часов. Снова надели наручники и куда-то повели. Первым шел Алекс, за ним Гена с Кевином. Замыкали процессию два охранника.

Оказалось, что их ждал местный судья. И через несколько минут Кевин убедился в том, что местное правосудие сумело шагнуть вперед даже по сравнению с правосудием на Илионе.

— Алексей Громов — десять лет принудительных работ, — монотонно зачитывал судья уже готовое решение. — Дмитрий Погодин — десять лет принудительных работ. Геннадий Радченко — десять лет принудительных работ. Решение суда вступает в силу немедленно и обжалованию не подлежит.

— А почему так мало-то? — поинтересовался Алекс. Однако судья, под мантией которого был виден офицерский мундир, даже не удостоил его взгляда. Конвоиры подхватили

Алекса под руки и повели прочь, следом увели и Кевина с Геной.

Увели недалеко, на улице их ждал зеленый военный глайдер. Заключенных затолкали в салон, приковали к поручням и в сопровождении трех вооруженных охранников куда-то повезли.

Дорога заняла не меньше трех часов, все это время Кевин хмуро смотрел на пейзаж чужой для него планеты. Леса, болота. Снова леса, и снова болота. Реки, голубые лоскуты озер. Невысокая горная гряда, затем горы повыше — глайдер уверенно лавировал меж горных вершин. Затем горы стали пониже, зеленый ковер леса добирался почти до самых вершин. В какой-то момент рядом появились хлопки разрывов, глайдер тут же выполнил противозенитный маневр.

— Не бойтесь, — лениво бросил один из охранников. — Здесь всегда стреляют.

Дымные пятна разрывов остались позади, глайдер снова скользил над вершинами сопок. Минут через десять он замедлил ход и начал снижаться, Кевин разглядел внизу какие-то строения, прилепившиеся на каменистом склоне.

— Лагерь двенадцать — двадцать пять, — пояснил охранник.

Все, что происходило с ними дальше, напоминало Кевину работу хорошо отлаженного механизма. Машина приземлилась внутри огороженной высоким забором территории, новичков тут же передали с рук на руки местной охране. Глайдер улетел, заключенных провели к начальнику лагеря, высокому полному мужчине. Начальник очень кратко и доходчиво объяснил правила поведения — они сводились к тому, что за любую провинность нарушителя ждало строгое наказание.

— И не говорите мне о правах человека, — закончил свою короткую лекцию начальник. — Права человека здесь — это я.

Дальше их ждала камера дезинфекции, после которой всем выдали одежду и обувь. Облачившись в синюю мешковатую робу, Кевин даже погрустнел — на Гемме действительно было лучше.

После камеры дезинфекции они попали в руки к надзирателю, тот провел их в тюремный корпус.

— Камеры у нас двухместные, — заявил охранник, открывая одну из дверей. — Двое сюда, ты и ты, — он указал на Кевина и Алекса, — а ты в соседнюю.

— А втроем нельзя? — поинтересовался Гена.

— Нельзя. Через три часа ужин, отбой в десять. Подъем в шесть утра. Куда вас определили? На какую работу?

— Не знаем, — хмуро ответил Алекс.

— Значит, утром скажут. Хотя и так ясно — на комбайн. И без глупостей тут, это мой вам совет. Все равно бежать некуда. Не прикончит охрана — убьют туземцы.

Щелкнул замок, Кевин и Алекс остались вдвоем. Впрочем, Алекс тут же постучал в стену:

— Гена, ты там?

— Да, — донесся едва слышный голос- Надеюсь, хоть кормят здесь нормально?

Как и обещал надзиратель, всех троих определили на горный комбайн, являвший собой огромного металлического монстра.

— Ну слава те господи, хоть одна бригада нормальная будет! — обрадовался их появлению горный мастер, такой же заключенный. — А то эти местные уроды ничего не понимают, всю технику мне испоганили.

Насколько понял Кевин, «местными уродами» мастер называл туземцев. Не имея никакого образования, они действительно с трудом справлялись с неведомой им техникой.

— Работать так, — объяснял мастер. — Один в кабине, управляет ротором. Второй на дробилке. Третий следит за сепаратором и подгоняет вон тех болванов на транспортере, чтобы вовремя убирали пустую породу. — Он указал на двух сидевших чуть поодаль туземцев. — При желании можете меняться, работа в кабине самая трудная. Добытые камни не воровать, с этим у нас строго. Узнают — голову снимут. Пошли, ты первый. — Мастер взглянул на Гену. — Объясню тебе, а ты расскажешь им.

Так началась их новая жизнь. Кевин, уже успевший побывать в тюрьме, принял все легче своих друзей. Алекс тоже старался не проявлять своих чувств, хотя бы внешне. Хуже всех пришлось Гене — он скучал по жене, сокрушался о том, что она ничего о нем не знает. К тому же ему явно не хватало тюремной пайки, толстяк вечно был голоден. Кевин и Алекс частенько отдавали ему часть своей еды, но это не решало проблемы.

— Ты же всегда хотел похудеть, — шутил Алекс- Вот и пользуйся случаем.

Работать на комбайне Кевин научился быстро, это оказалось совсем простым делом. Многотонная машина медленно ползла вперед, выгрызая в горе десятиметровый тоннель, добытая порода перемалывалась в дробилке и поступала на сепаратор, отделявший алмазы от пустой породы. Кевин впервые видел алмазы — было странно сознавать, какое богатство он держит в руках. Попадались даже камни размером с кулак — настоящее сокровище. Но в данных обстоятельствах они оказывались совершенно бесполезными, их нельзя было унести.

Разумеется, и здесь не обошлось без мыслей о побеге. Обсуждались самые разные планы, однако Кевин активного участия в этих спорах не принимал. Просто уже знал по опыту, что решение придет само, надо просто ждать. С некоторых пор он и в самом деле начал верить в Силу.

Вера была, но результата она пока не приносила. Дни шли за днями, слагаясь в недели и месяцы, но ничего не происходило. Уже давно ушли в прошлое разговоры о побеге — стало ясно, что убежать отсюда невозможно. Двойной кордон охраны, сторожевые вышки, свирепые карфагские собаки на полосе безопасности — рискнуть преодолеть этот барьер мог только безумец.

Так прошел местный год — около девяти земных месяцев, начался второй. Если сначала Кевин надеялся на то, что вот-вот увидит отца Леонида — во сне или в камере, как уже было однажды, то постепенно эти надежды начали таять. Время шло, а отец Леонид ничем о себе не напоминал.

— Мы сдохнем здесь, — жаловался Гена. — Вы же такие умные, придумайте что-нибудь!

— Придумаем, Гена, — утешал его Алекс- Дай срок.

Кевин в такой ситуации предпочитал отмалчиваться — просто хорошо понимал, что им остается только ждать. И чем меньше надежд оставалось на освобождение, тем крепче становилась его решимость эту свободу добыть.

Так прошло еще несколько месяцев. Была самая обычная смена, Кевин сидел в кабине комбайна, наблюдая за тем, как могучий ротор медленно вгрызается в стену. Именно в этот момент произошло что-то странное — ротор внезапно подался вперед, из-под него хлынул поток воды.

— Вода! — закричал Кевин, руки сами отключили механизмы комбайна. Попытался выскочить, но не смог открыть дверь кабины — водный поток бил в стекла, Кевин ощущал, как дрожит под его могучим напором многотонная машина. Так продолжалось несколько секунд, потом напор воды ослаб. Облегченно выдохнув, Кевин открыл дверь.

Уровень воды достигал верхнего края гусениц. Встав на ступеньку, Кевин оглянулся и увидел мокрого Гену — тот сидел на самом верху дробильной камеры, вцепившись в поручни.

— Живой?! — крикнул Кевин, стараясь перекричать шум текущей воды.

— Да! — откликнулся Гена. — А где Алекс?!

— Не знаю! Вон он!

Алекс, почти по пояс в воде, пробирался к комбайну, преодолевая течение. Вот он уцепился за поручни, вскарабкался на гусеницу.

— Ну и дела! — сказал он, тряхнув головой, во все стороны полетели брызги. — Смыло, как пушинку! — В его голосе звучало восхищение.

Гена медленно слез с камеры дробилки.

— И что теперь? — спросил он. — Гоним эту железяку к выходу?

Кевин не ответил, задумчиво глядя на образовавшийся в стене пролом. Теперь было хорошо видно, что основной поток воды шел мимо тоннеля — проломив стену, ротор комбайна вывел их к подземной реке.

— Это подземная река, — озвучил свои мысли Кевин. — И она наверняка куда-то ведет.

— Кевин, ты меня пугаешь, — отозвался Гена. — Не говори больше ни слова.

— Это наш шанс, Гена. — Кевин продолжал смотреть на поток, прикидывая, является ли он тем самым долгожданным шансом.

— Даже не думай, — снова подал голос Гена. — Это самоубийство.

— Идея безумная, — согласился Алекс- Но в ней что-то есть.

— И ты туда же! — всплеснул руками Гена. — Вы как хотите, а я туда не пойду. Даже не уговаривайте.

— А я рискну. — Кевин слез с гусеницы и побрел к пролому. — Все лучше, чем подыхать здесь.

У самого пролома напор был особенно силен, вода сбивала с ног. Уцепившись за ротор, Кевин медленно продвигался к подземной реке.

Вот и несущийся в темноту поток. Взглянув на него, Кевин ощутил страх. Может, Гена прав, и еще не поздно отказаться?

— Рискнем? — спросил подошедший Алекс, в его голосе Кевин уловил азарт.

— Чертовски страшно, — признался Кевин, — Но иного пути я не вижу. — Он начал глубоко дышать, готовясь прыгнуть в поток.

— Два идиота! — донесся до них с Алексом голос пробирающегося к ним Гены. — Угораздило же меня с вами связаться…

Еще несколько глотков воздуха — вдохнув полной грудью, Кевин первым прыгнул в поток, его тут же подхватило течением и понесло. Мелькнули последние отблески света, и стало совсем темно.

Следующие несколько минут Кевин отчаянно боролся за жизнь. Его швыряло из стороны в сторону, било о камни, все силы он прилагал к тому, чтобы дышать. Сначала это ему удавалось, потом потолок стал совсем низким, Кевин то и дело бился о него головой. Потом вода и вовсе заполнила галерею целиком, Кевин ощутил ужас — дышать было нечем. Его несло и крутило, потом последовало короткое падение, несколько секунд отчаянного барахтанья — и награда в виде нескольких глотков воздуха. И снова поток, снова бесконечные секунды удушья и редкие воздушные мешки. Казалось, что это никогда не кончится. Кевин уже признался себе, что ошибся, прыгнув в этот поток. Затем пришлось снова задержать дыхание, он ощутил, что его стремительно несет куда-то вверх. Глаза уловили свет, он изо всех сил рванулся к нему — и вынырнул на поверхность.

Над головой синело ослепительно-яркое небо, вокруг клокотала бьющая из недр горы вода. Разглядев какие-то камни, Кевин поплыл к ним, с трудом выбрался на берег. Секунду спустя его вырвало — успел-таки наглотаться воды. Сев на камень, огляделся — где же Алекс и Гена? Или они не рискнули?

Только теперь он смог как следует разглядеть место, в котором оказался. Вокруг росли цепляющиеся за каменистые склоны деревья, вырывавшийся из-под земли поток давал начало небольшой реке. Глядя на бурлящую воду, Кевин ощутил беспокойство — ну где же они?

Вот среди пены и волн показалось совершенно безумное бородатое лицо — Гена хрипел, бил по воде руками, уже явно ничего не соображая. Прыгнув в воду, Кевин подплыл, схватил бородача за ворот и потащил к берегу. Лишь коснувшись земли, Гена немного пришел в себя, уцепившись за камень, выполз на берег, закашлялся. Потом, хрипло дыша, взглянул на Кевина.

— Вас за это… убить… мало… — выдавил он и снова закашлялся. — Вот погоди… Отдышусь… Сам ребра… переломаю…

— Где Алекс? — спросил Кевин. — Он прыгнул?

— Передо мной… Где он? — Бородач огляделся. — Я прыгнул сразу за ним…

— Его пока нет… — В душу Кевина закрались нехорошие предчувствия. Прошла минута, другая — ничего…

Они ждали, Алекс все не появлялся. Так прошло полчаса, час. Ждать было бессмысленно, Кевин и Гена это хорошо понимали.

— Нам надо идти, Гена, — сказал Кевин, когда бессмысленность ожидания стала совершенно очевидна. — Ему не повезло.

— Может, его унесло ниже по течению? — робко предположил толстяк.

— Может быть. Пошли, Гена. Вряд ли нас будут искать, но лучше уйти отсюда подальше.

Они пробирались вдоль реки несколько часов. Постепенно полноводный поток превратился в ручей, затем и он начал теряться среди зарослей.

— Все, — выдохнул Гена и устало опустился на землю. — Больше не могу.

— Отдохнем, — согласился Кевин, сев рядом. И тут же замер, увидев смотревший на него сквозь листву ружейный ствол.

— Не привык я к таким переходам, — продолжал жаловаться Гена. — Комплекция у меня не та, я слишком тяжелый…

— Гена, — оборвал его Кевин. — Мы не одни.

— Чего? — переспросил Гена и вдруг замолчал.

Из зарослей вышли два человека, в них легко было признать туземцев. Одеты не слишком опрятно, зато на славу вооружены. Кевин разглядел у обоих ножи, пистолеты, подсумки с гранатами. Плюс мощные штурмовые винтовки. Кевин невольно сглотнул, подумав о том, что это будет жутко несправедливо — уцелеть в подземной реке и погибнуть от рук этих аборигенов.

— Сидеть, — холодно сказал один из туземцев. — Что будем с ними делать? Пристрелим?

— Не знаю, — отозвался второй, не опуская винтовки. — У них ничего нет.

— Какая разница? Все равно они чужие. А чужим здесь не место.

— Мы сбежали из тюрьмы, — сказал Кевин. — Мы не враги вам.

— Помолчи, — оборвал его туземец. Немного подумал. — Давай отведем их к Нолану. Он нам что-нибудь даст за них.

— А зачем они Нолану? — возразил его коллега. — Лучше пристрелить. Вон у них обувь хорошая. Пригодится.

— И все-таки лучше отвести их к Нолану. А ну, лечь лицом вниз! Быстро!

Винтовочный ствол служит хорошим аргументом. Понимая, что ничего не может сделать, Кевин растянулся на земле, рядом с кряхтеньем улегся Гена.

— Говорил я, что не надо лезть в эту реку, — тихо ворчал он. — Да разве меня кто слушает…

— Молчи! — одернул его один из аборигенов. — Руки сюда!

Пять минут спустя Кевин и Гена уже шли по едва угадывавшейся в зарослях тропинке. Руки связаны за спиной, туземцы контролируют каждый шаг. Кевин хмуро думал о том, что судьба в очередной раз над ним подшутила, сменив один плен на другой.

Так они шли больше пяти часов, с короткими остановками на отдых. На таких остановках аборигены пили воду из небольших армейских фляжек, что-то ели, но пленникам ни воды, ни еды не предлагали. Кевин видел, как жадно раздуваются ноздри Гены, да и сам чувствовал зверский аппетит. Но приходилось терпеть.

Путешествие закончилось достаточно неожиданно: впереди показался ручей с перекинутым через него мостиком, за ним Кевин разглядел деревню, укрытую густыми древесными кронами. Небольшие бревенчатые домики были разбросаны достаточно хаотично — очевидно, каждый строил свое жилище там, где ему нравилось.

У мостика играли дети. Увидев пленников, они тут же кинулись навстречу, их не остановили даже суровые окрики конвоиров. В сопровождении стайки детей Кевина и Гену провели в деревню, местные жители взирали на них с явным любопытством. Потом пленникам велели остановиться, кто-то притащил лестницу. Кевин понял, для чего она, когда лестницу опустили в довольно глубокий колодец. Ему и Гене развязали руки, потом, подталкивая, заставили спуститься вниз. Затем лестница уплыла вверх, светлый круг высоко над головой закрыли связанной из жердин решеткой.

— Вот уроды, — проворчал Гена. — И не вылезешь ведь. Проклятье, чем тут так воняет?

Кевин огляделся. Он стоял по щиколотку в воде, то ли сочащейся из стен, то ли попавшей в яму с дождем. Здесь же плавал раздувшийся трупик какого-то грызуна, вонью несло именно от него.

Нагнувшись, Кевин взял грызуна за хвост, приподнял. Примерившись, бросил вверх.

Первые три попытки не удались: грызун либо не долетал до верха, либо задевал за связанную из жердин решетку и снова падал вниз. На четвертый раз все получилось, зверек вылетел из колодца. Но ненадолго — не успел Кевин облегченно вздохнуть, как грызун снова шлепнулся в колодец, сверху донесся детский смех.

— Вот уроды… — выругался Гена. — А ну пошли вон отсюда!

— Гена, это бесполезно. Чем больше мы будем с ними ругаться, тем дольше они будут там сидеть. Давай лучше не обращать на них внимания, тогда они уйдут.

— Я вам еще ноги повыдергиваю! — погрозил Гена детям, затем тяжело вздохнул. — Черт, нам что, так и стоять? Здесь даже присесть не на что.

— Значит, будем стоять, — ответил Кевин и оперся спиной о стену…

Так прошло больше часа. Гена то и дело кряхтел, пытаясь устроиться поудобнее, с его весом стоять было тяжеловато. Опирался о стену спиной, плечами, даже лбом. Наконец, громко выругавшись, он сел в воду. Подумав, Кевин последовал его примеру. Не столько потому, что устал стоять, сколько чтобы составить Гене компанию. Гену решение Кевина явно удовлетворило.

— Так-то оно лучше, — сказал он. — А то стоим тут, как два пня…

Скоро стемнело, стало ясно, что эту ночь придется провести здесь.

— Уроды! — тихо ругался Гена. — Подождите, я до вас еще доберусь! Мне бы только выбраться отсюда.

Кевин не ответил. Все, что им оставалось, — это ждать. В течение ночи он несколько раз забывался беспокойным сном, один раз был разбужен громкими проклятиями Гены — тот заснул и свалился в воду. Вслушиваясь в ругань Гены, Кевин даже улыбнулся — тот был верен себе.

Утро началось с того, что над колодцем снова появились любопытные детские лица. Потом послышался взрыв смеха, сверху что-то потекло — один из мальчишек мочился в колодец.

— Ноги повыдираю! — рявкнул Гена. Это не помогло, тогда Гена схватил со дна колодца комок грязи и запустил вверх. Получилось удачно — детишки с визгом разбежались, потом снова послышался их смех.

— Какие взрослые, такие и дети, — раздраженно прокомментировал бородач. — И какого черта я вообще полез за вами с Алексом? Сейчас бы как раз завтракал.

— Гена, все будет в порядке. Мы выберемся.

— Куда? — осведомился Гена. — Чем дальше, тем хуже становится.

За ним пришли около полудня. С колодца сняли крышку, вниз опустилась лестница.

— Вылезайте! — велел появившийся сверху охранник.

— Только держи себя в руках, — прошептал Кевин, взглянув на мрачного Гену. — Я первый.

Наверху они сразу оказались под прицелом винтовок. Охранники — их оказалось три человека — морщили носы: от пленников несло вонью. Видимо, именно поэтому их сначала повели к ручью.

— Мыться, — велел один из охранников, и Кевин не имел ничего против этого.

Первым делом он как следует напился, потом снял грязную одежду и быстро выстирал ее, потом окунулся сам. Гена поступил точно так же, все это время охранники терпеливо ждали, о чем-то негромко болтая. Но когда Кевин попытался развесить одежду, чтобы просушить, это тут же пресекли.

— Одевайтесь, вас ждут. Быстрее…

Десять минут спустя их привели к большому бревенчатому дому. Внутрь не завели, заставив опуститься на колени перед стоявшей у дома скамейкой. Прошло еще несколько минут, и на скамейку сел вышедший из дома человек.

Это был мужчина лет шестидесяти, весьма суровый на вид. На поясе у него висела кобура с пистолетом, поперек правой Щеки протянулся огромный шрам. Этот шрам слегка подтягивал губу, отчего вид у незнакомца становился еще более грозным.

Судя по всему, это и был Нолан. Для начала он вынул из кармана трубку, не спеша набил ее табаком. Все так же неторопливо закурил. Около минуты курил, внимательно глядя на пленников, потом нехотя разжал губы.

— Обычно мы убиваем попавших к нам чужеземцев, — произнес Нолан без малейших следов акцента. — Так же, как вы убиваете нас, расстреливая со своих летающих машин. Но на вас тюремная форма. Значит, сюда вы попали не по своей воле. Это спасет вам жизнь, — Он глубоко затянулся. — Я разрешаю вам остаться в нашем селении на правах работников. Тебя, толстый, — незнакомец глянул на Гену, — я отдаю Лаянне. Месяц назад у нее убили мужа, будешь помогать ей по хозяйству. — Тебя, — он перевел взгляд на Кевина, — возьмет к себе Элия. Он уже давно просит у меня работника. Будете работать — будете жить. Все понятно?

— Я хочу вернуться домой, — сказал Гена. — Это не моя планета, мне здесь нечего делать. К тому же дома меня ждет жена.

— Толстяк, у меня сегодня хорошее настроение. Но так бывает далеко не всегда. Не зли меня. И предупреждаю сразу: за попытку убежать отсюда заплатите жизнью. Никто не знает о нашем селении. Я хочу, чтобы так было и впредь. Понятно?

— Понятно… — холодно отозвался Гена. — Куда мне идти?

— Тебя отведут. Ну а ты? — Вождь взглянул на Кевина. — Что скажешь?

— Скажу, что это несправедливо. Мы действительно попали сюда не по своей воле. На Гемме нас ждет человек, которого мы должны спасти. Вместо этого мы находимся здесь.

— В этом мире много несправедливости. Одной больше, одной меньше… — Нолан затянулся, выпустил облачко дыма. — Тебе придется смириться с этим.

— Разве можно смириться с рабством?

— У тебя чересчур длинный язык. Будешь много болтать, я его укорочу. Ты понял меня?

— Да, — отозвался Кевин. — Понял.

— Тем лучше. Отведите их…

ГЛАВА 6

Элия оказался совсем дряхлым стариком. Он почти не выходил из своего крошечного домика, часто и подолгу кашлял. Своему новому работнику старик выделил угол на полу близ печи, сказав, что второй кровати и матраца у него нет и Кевину нужно устраиваться самому. Пришлось натаскать сена: постель получилась довольно убогой, но Кевин был рад и этому.

— Наноси воды в кадку, — велел старик, когда Кевин собрался прилечь отдохнуть. — Потом затопи печь и навари лувов. Лувы в корзине в чулане.

Пришлось подчиниться — Кевин не хотел с первых минут портить отношения со стариком. Принес из ручья воды, затопил печь — в доме было довольно сыро. Затем принес из чулана десятка два лувов, похожих на картофель плодов какого-то дерева. Вымыв, сложил их в кастрюлю, залил водой и поставил на огонь.

— Молодец, — похвалил его старик. Все это время он сидел на лавке у стола, опираясь на сучковатую палку. — Теперь подмети во дворе.

И снова Кевин подчинился. С трудом сдерживая раздражение, он нарочито аккуратно подметал двор метлой, думая о том, что обязательно отсюда сбежит.

Лишь после того как Кевин подмел двор, Элия позволил ему поесть и отдохнуть. Лувы пришлось есть без соли — в этом селении ее просто не было, но Кевин порадовался и этому. Наевшись, он взглянул на Элию.

— Можно отнести несколько лувов моему другу?

— Не беспокойся, Лаянна его накормит. Твоему другу очень повезло. — Старик усмехнулся беззубым ртом. — Можешь отдыхать.

Кевин так и сделал. Он заснул, едва только его голова коснулась сена.

Так началась его жизнь в этом лесном селении. И если сначала Кевин рассчитывал сбежать со дня на день, то вскоре осознал, насколько это трудно.

Племя варгов жило на этих землях уже больше пяти веков. Когда-то их владения были гораздо обширнее, но потом на Вероне нашли алмазы. Это привело к тому, что на планету хлынул поток искателей легкой наживы, что, разумеется, очень не понравилось местному населению. Начались стычки, постепенно переросшие в настоящую войну. После того как однажды ночью неизвестные вырезали целый поселок старателей, Федерация ввела на Верону свои войска. Ввела, разумеется, из самых благородных побуждений. Местные племена восприняли это как оккупацию и встретили федеральные войска ожесточенным сопротивлением. Те не остались в долгу, в итоге все вылилось в грандиозную бойню, стоившую жизни сотням тысяч аборигенов и тысячам военнослужащих Федерации. Тем не менее отсталым в техническом отношении племенам оказалось не по силам противостоять Федерации: те, кто не был уничтожен, теперь прятались в лесах, время от времени организуя нападения на федеральные силы. Что касается старателей, то их мало-помалу вытеснила горнорудная компания «Аргус», прибравшая к рукам все разработки. Поговаривали, что и здесь не обошлось без огромных взяток правительственным чиновникам. Как бы то ни было, теперь Компания добывала алмазы под защитой федеральных сил. Саму Верону объявили закрытой для посещения. Племя варгов, в которое попали Кевин и Гена, не только потеряло в ходе боев большую часть своей территории, но и значительно поредело — теперь оно насчитывало всего несколько сотен человек. Выжившие варги прятались в глухом лесном уголке, ограниченном с трех сторон горами, болотом и широкой рекой, кишащей ленточными миксинами — хищными тварями, стая которых способна за несколько минут обглодать человека до костей.

Кевин понимал, что через болото ему не пройти, через реку не переплыть. Идти в горы тоже не имело смысла — где-то там находилась тюрьма, возвращаться в которую ему совсем не хотелось. Оставался только южный путь через поросшую лесом горную долину. Однако Кевина предупредили, что пройти там невозможно. Сначала он этому не очень поверил, но позже понял, что ему говорили правду — южные подступы к селению были закрыты непроходимыми минными полями. Их выставили солдаты Федерации, зная, что где-то в этих лесах прячутся местные племена. Заминировав долину, федералы обезопасили себя от набегов с этой стороны.

— Но как-то же эти дикари выбираются отсюда? — спросил Кевин Гену, когда им к исходу второй недели удалось встретиться у ручья.

— Лаянна говорит, что есть проход через болота, — ответил Гена. — Но его нам никто не покажет. А идти туда самому — верное самоубийство.

— А река? — не сдавался Кевин. — Можно сделать плот и перебраться на ту сторону. Или просто уплыть по реке.

— Я думал об этом, — кивнул Гена. — На той стороне тоже болота, без проводника там не пройти. Ниже по течению пост федералов с автоматическими пушками — расстреляют прямо на плоту. Да и плот просто так не сделаешь — если начнем рубить лес, нас сразу услышат. К тому же Лаянна не позволяет мне уходить надолго. Сейчас вот за водой послала. Не вернусь минут через пять, пошлет мальчишек искать меня.

— Как у тебя с ней дела? Много работы?

— Хватает, — вздохнул Гена. — У Лаянны восемь свиней и две коровы. Мало того, что днем пашу как лошадь, так от этой чертовой бабы и ночью покоя нет. — Гена посмотрел на Кевина, затем быстро отвел взгляд. — Аленка убьет меня, если узнает об этом.

Кевин с трудом сдержал улыбку. Что и говорить, Лаянна была женщиной колоритной. Ничуть не уступая по габаритам Гене, она отличалась редкой сварливостью, Кевин не раз слышал, как она ругалась с соседками. Появлению Гены она была искренне рада, считая, что Господь наконец-то услышал ее молитвы и послал ей нового мужа. Сам Гена, понятное дело, ее восторгов не разделял.

Так прошло около месяца, за это время Кевин вполне разобрался в местном укладе жизни. В принципе, варги оказались совсем неплохими людьми — им можно было даже посочувствовать. Тем не менее он знал, что при попытке побега его просто пристрелят. А могут и того хуже — отвести к реке и столкнуть в воду. Кевин еще не видел обитающих там тварей, но уже успел услышать о них массу жутких историй. Поэтому понимал: второй попытки побега у него не будет. А значит, план должен быть безукоризненным.

Увы, время шло, а варианта побега Кевин так и не находил. Подумал было о том, чтобы пройти через минное поле, но Гена посоветовал даже не думать об этом.

— Говорят, там стоят С-50,- сказал он. — Это «умные» мины, их не обманешь. Та же корова пройдет без проблем — мина определит, что это не человек. А если пойдешь ты, то такая мина подпустит тебя на минимальную дистанцию и взорвется.

— А если я сяду на корову? — поинтересовался Кевин.

— Не поможет, — покачал головой Гена. — У этих мин несколько каналов съема информации. В том числе инфракрасный, с определением теплового портрета. Короче, я тебе зуб даю, что там не пройти.

За все время своего нового плена Кевин много раз вспоминал отца Леонида. Надеялся, что тот все же придет к нему во сне и поддержит хотя бы словом. Но надежды оставались тщетными. Кевин все еще пытался верить в Силу, однако его вера постепенно начинала таять. Отец Леонид и его тайны остались где-то далеко, а здесь, на Вероне, у Кевина был совсем другой мир.

Потом начался сезон дождей. Кевин почти безвылазно сидел с Элией в его избушке, слушая звук дождевых капель, и продолжал думать о побеге. Старик мучительно кашлял, Кевин поил его травяными отварами и понимал, что долго Элия не протянет. Так и получилось — однажды утром, проснувшись, Кевин обнаружил его мертвым.

Он не знал, что принесет ему смерть старика. Но все обошлось.

— Дом Элии теперь твой, — сказал Кевину Нолан. — У Амусена две дочери: старшую возьмет в жены Гранон. Младшую можешь взять себе. И не спорь! — повысил голос вождь, когда

Кевин попытался было возразить. — У нас здесь свои законы. Вечером она переберется к тебе. И только попробуй отнестись к ней плохо.

Так Кевина женили. Самым неприятным было то, что Кевин не знал не только своей будущей жены, но и самого Амусена. Он со страхом ждал вечера и даже вздрогнул, когда в дверь тихонько постучали. Тяжело сглотнув, на негнущихся ногах прошел к двери. Осторожно потянул за ручку, ожидая увидеть кого-нибудь вроде Лаянны.

Перед ним стояла худенькая смуглая девушка, еще совсем ребенок. И если Кевина ощутимо трясло, то девушка боялась еще больше.

— Я Тана… — едва слышно прошептала она и опустила взгляд.

— Проходи, — столь же тихо ответил Кевин и отошел в сторону.

Первые дни стали для него самыми сложными, он просто не знал, как вести себя с этой девушкой. Тана тоже его боялась, хотя бы потому, что он был чужаком. Девушке он отдал кровать Элии, сам же снова стал спать на полу за печью.

Но постепенно лед недоверия начал таять. Тану вряд ли можно было назвать красивой, но и дурнушкой она тоже не была. Неприметная, молчаливая, хозяйственная, больше всего она напоминала тихую серую мышку. С ее появлением в дом пришел странный, незнакомый доселе Кевину уют.

Обычно Кевин целый день занимался хозяйством — ходил в лес за лувами, заготавливал дрова. Ставил ловушки на чапиков — пушистых зверьков, напоминавших земных зайцев. Ловушки остались от Элии, как и весь хозяйственный инвентарь. Тана принесла двух маленьких поросят, пришлось сделать для них загородку. Если в первые дни туземка смотрела на Кевина с опаской, то вскоре ее страх прошел. Да и Кевин смотрел на нее со все большим интересом — так сильно она отличалась от тех девушек, которых ему приходилось знать раньше. Примерно две недели спустя, вернувшись домой из леса, Кевин не обнаружил на полу своего соломенного ложа. В ответ на его вопрос Тана указала рукой на кровать:

— Ты не должен спать на полу. Твоя кровать — моя кровать.

Кевин посмотрел девушке в глаза — и не стал спорить.

С этого дня у Кевина началась совсем другая жизнь. Он впервые ощутил себя связанным какими-то обязательствами, и это ему нравилось. У него был дом, было место, где его ждали. Действительно ждали. Однажды Кевин с удивлением понял, что совсем не безразличен этой девушке. Ей было хорошо с ним, как и ему с ней. Раньше он никогда никому не был нужен, даже Санчес ценил его только за то, что Кевин приносил деньги. И вот в его жизни впервые появилась та, которой он действительно был нужен. Невероятное, удивительное чувство — Кевин уже и не знал, печалиться ли ему, что вместо Геммы попал на Верону, или радоваться. Скучал ли он по тому миру? Да. Кевин по-прежнему думал о том, как обрести свободу, но в этих планах теперь непременно присутствовала Тана. Все представлялось ему теперь предельно отчетливо: выбраться отсюда вместе с девушкой, поселиться где-нибудь на Агре. Их ждет тихая спокойная счастливая жизнь. Кевин верил, что все так и будет.

Тана не могла помочь ему с побегом — просто не знала дороги через болото. Более того, когда однажды Кевин признался ей в своих планах, девушка испугалась. Она была счастлива тем, что имела, и не хотела ничего менять. Тем не менее Кевин и не думал отказываться от своих планов. И знал, что убежит при первой же возможности.

За те месяцы, что Кевин и Гена провели в селении, отношение к ним несколько изменилось. Их уже не считали чужаками, однако доверяли еще далеко не во всем. Люди в племени делились на несколько каст: высшей считались воины, низшей — женщины. Чуть выше женщин стояли работники, в основном это были представители других племен, случайно попавшие к варгам. Если воины заботились о своем пропитании и защите селения, то работникам приходилось выполнять и всю общинную работу. Они подправляли дома одиноким старикам и старухам, ремонтировали мостики через ручьи, выносили мусор — в общем, делали все, в чем возникала необходимость. Любой воин мог приказать работнику выполнить какую-то работу, и тот не смел отказаться. Однако при этом никто не заставлял работников трудиться непосредственно на себя — таковы были неписаные правила. Выше работников, но ниже воинов стояли обычные жители. Кевин и Гена входили в касту работников — в селении их было порядка двадцати человек. Тем не менее благодаря своим знаниям они быстро снискали среди жителей селения некоторый авторитет. Особенно Гена — он оказался мастером на все руки, был способен починить любой механизм. За работу ему платили едой, чему Гена был очень рад. К исходу третьего месяца Кевин заметил, что его друг даже слегка поправился. Сам Гена признался однажды Кевину, что ему здесь в общем-то нравится. И если бы не Аленка…

— Не могу я без нее, — грустно вздохнул он. — Придумывай, как отсюда удрать.

И Кевин думал. Он уже понимал, что мало удрать, надо было ухитриться не попасть в лапы к другим племенам, не погибнуть в ловушках или на минных полях. Более того, как только о его побеге узнают, воины тут же отправятся в погоню. Они прирожденные следопыты, им все здесь знакомо. Уйти от них будет очень трудно. Кевин понимал, что в случае поимки рассчитывать на пощаду не придется. Убьют даже Тану — за то, что пошла с ним.

Увы, ничего путного придумать так и не удалось. Даже вера в Силу почти сошла на нет. Время шло, а возможности для побега все не было. Затем в жизни Кевина произошло событие, которое и вовсе многое поменяло — он с удивлением и легким чувством паники узнал о том, что у них с Таной будет ребенок. Девушка была счастлива, постепенно ее чувства передались и Кевину. Он все реже думал о побеге и даже постепенно начал свыкаться с мыслью о том, что останется здесь навсегда.

А потом наступил день, когда все рухнуло. Начался он вполне буднично: Кевин утром сходил в лес и проверил ловушки, затем навел порядок в хлеву. Потом Тана позвала завтракать: взглянув на ее заметно округлившийся живот, Кевин улыбнулся.

— Иду, — отозвался он и тут же услышал тихий свистящий звук. Он шел с неба, пару секунд спустя раздались взрывы.

— Ложись! — крикнул Кевин, подскочил к девушке и сбил ее на землю. Над деревней проскользнуло звено боевых глайдеров, снова послышались разрывы.

— Ты цела? — встревоженно спросил Кевин.

— Да, — отозвалась Тана. — Надо уходить.

Она была права: вскочив, Кевин помог девушке подняться и вместе с ней побежал прочь от деревни.

— Кевин!

Оглянувшись, Кевин увидел торопливо бегущего Гену. Остановился, подождал толстяка. Затем все трое побежали дальше.

Над деревней стоял дым, то и дело слышались разрывы — пятерка глайдеров утюжила селение. Знал Кевин и причину этого — два дня назад воины подстерегли и убили трех чужеземцев. Убили далеко, на расстоянии суточного перехода от деревни. Сначала забрали оружие и одежду, потом всех троих живьем посадили на колья — для этого просто срубили на уровне чуть выше метра и заострили три молодых деревца. Это было жестоко, и расплата не заставила себя ждать: селение отыскали и теперь методично уничтожали с воздуха.

— Где Лаянна? — на бегу спросил Кевин.

— Со своим отцом побежала! — отозвался Гена и тут же растянулся на земле — чуть правее него прошла выпущенная с глайдера очередь. Тут же вскочил: — Вон за ними давай! Они должны знать дорогу!

Гена говорил о нескольких местных жителях, бежавших чуть в стороне. В его словах был резон: без проводника они могли легко угодить в ловушки.

Неподалеку громыхнул взрыв, Гена вздрогнул.

— Как же я все это ненавижу! — прорычал он. — Ведь говорила мне Аленка: сиди дома…

Кевин ничего не ответил, думая о том, что у них, возможно, появился шанс на побег. Главное — уйти подальше от деревни, миновать ловушки. Потом уже будет проще.

Они наконец-то нагнали небольшую группу местных жителей и теперь бежали вместе с ними.

— Ты как? — спросил Кевин у Таны. — Не тяжело?

— Нет… — тихо отозвалась она. — Ты не бойся, я сильная. Кевин держал девушку за руку. Затем, когда они выбежали на узкую тропинку, пропустил ее вперед.

А потом вдруг все исчезло. Очнулся Кевин от того, что кто-то его немилосердно тряс. Открыл глаза — и понял, что лежит на плечах у Гены. Толстяк, тяжело отдуваясь, бежал по тропинке. Позади Кевин увидел двух аборигенов, помогавших бежать третьему, раненому — на бедре у него расползлось кровавое пятно.

Кевин вспомнил о Тане, в груди проскользнул холодок страха.

— Гена! Опусти меня, Гена!

— Очнулся?… — Гена опустил Кевина на землю смахнул рукавом пот со лба. — Как себя чувствуешь?

— Где Тана? — Кевин растерянно оглянулся.

Гена молчал.

— Где она, Гена? — повторил Кевин, посмотрев толстяку в глаза. Тот отвел взгляд.

— Кевин, она погибла. Прости.

— Но этого не может быть! — простонал Кевин, чувствуя, как его охватывает отчаяние. — Я вернусь за ней…

— Кевин, не надо! — Гена ухватил его за рукав. — Она мертва. Ей в грудь и в живот попали сразу несколько осколков, она умерла мгновенно. Тебя только оглушило. Пошли, Кевин, мы не можем отстать от них. — Он указал в сторону быстро удаляющихся аборигенов. — Без них мы пропадем.

— Отпусти меня! — Кевин вырвал руку и побежал назад по тропинке.

Далеко бежать не пришлось: всего через пару минут он наткнулся на страшное зрелище. На дымящейся, перепаханной взрывами земле лежали тела погибших — обугленные, изувеченные. Среди них была и Тана. Кевин опустился перед ней на колени, с ужасом понимая, что девушка мертва. Два осколка разворотили ей грудь, еще один попал в живот. На запыленном лице застыла печать боли и непонимания.

Кевин провел рукой по волосам девушки и заплакал. Над ним прошелестел глайдер, но Кевин даже не заметил этого. Он плакал, не понимая, как это могло случиться. Ведь ему всегда везло, на его стороне Сила — так как же это произошло? Почему?

— За что?… — всхлипнул он и прижался лицом к лицу Таны.

— Кевин… — Подошедший Гена тронул его за плечо. — Мы не можем ей помочь. Пошли. Когда все закончится, они сами похоронят всех мертвых. А нам надо идти.

— Прости меня. Прости. Это я виноват. — Кевин поцеловал Тану и медленно поднялся на ноги. В последний раз взглянув на девушку, повернулся и пошел вслед за Геной.

Теперь они шли вдвоем. Кевин механически переставлял ноги — ему было безразлично, куда идти, он почти не обращал внимания на то, что происходило вокруг. И когда десять минут спустя их взору предстало место очередного побоища, вид изувеченных трупов уже не вызвал в душе Кевина никакого отклика.

— Вот черт… — пробормотал Гена. — Мы ведь шли с ними.

Он был прав. Кевин понял, что знает лежащую перед ним женщину. Она жила с сыном на северной окраине села, а сегодня бежала вместе с ними и сыном впереди всех. Мальчик лежал тут же, его одежда еще дымилась. Их всех выследили и накрыли с воздуха: Кевин механически отметил, что если бы не вернулся к месту гибели Таны, то они с Геной сейчас тоже лежали бы здесь.

Где- то в отдалении снова загрохотали взрывы, Гена потянул его за рукав:

— Пошли, Кевин. Нельзя стоять…

И они пошли дальше — без проводников, по едва угадывающейся тропинке. Когда поблизости слышался шум глайдера, прятались под кроны деревьев. Как только шум затихал, шли дальше. Постепенно гул взрывов становился все тише, затем и вовсе исчез. Скорее всего, глайдеры просто улетели, выполнив свою работу.

— И ведь угораздило их с утра прилететь, — жаловался Гена, шагая впереди. — Я ведь даже позавтракать не успел.

Кевин слушал Гену без всяких эмоций. Слезы высохли, в сознании царила странная пустота. И еще безразличие: заметив краем глаза протянутый в листве тонкий, выкрашенный в бурый цвет шнурок, Кевин молча, без всяких эмоций, поймал Гену за руку и остановился. На недоумевающий взгляд Гены устало разжал губы:

— Там какой-то шнурок…

Это оказалась одна из ловушек — сделай шедший впереди Гена еще пару шагов, и вылетевший из зарослей отточенный кол вонзился бы ему в грудь.

— Вот гады! — процедил Гена, разглядев механизм ловушки. — Убивать паразитов. В детстве.

Дальше впереди шел Кевин. Он шагал, ни о чем не думая, взгляд отрешенно скользил по тропинке. Может, именно эта отрешенность и позволила ему разглядеть еще одну ловушку — установленную на тропинке противопехотную мину. Квадратик дерна над ней слегка подсох, это и позволило Кевину заметить опасность.

Ближе к обеду они вышли к реке. Провели там два часа, затем пошли по течению дальше. Тропинка давно кончилась, пробираться приходилось по девственному лесу.

— Ничего, Кевин! — пытался подбодрить его Гена. — Мы выберемся, вот увидишь!

Кевин молчал, думая о том, что было бы здорово умереть там, вместе с Таной. Ему просто не повезло.

Затем была ночь и новый день. Кевин все еще не оправился от гибели девушки, но боль утраты немного притупилась. Кроме того, он вспомнил о том, что его все еще ждет Малыш. А значит, пока ему умирать нельзя.

Около полудня они вновь наткнулись на тропинку, двинулись по ней и вышли к неширокому чистому ручью.

— Замечательно! — удовлетворенно вздохнул Гена, напившись воды. — Еще бы пожрать что-нибудь… — Он вдруг замер. — Ну вот, опять то же самое…

Кевин проследил за его взглядом и увидел человека с винтовкой в руках. Одежда незнакомца была грязной и порядком вытертой, густые спутанные волосы и клочковатая черная борода скрывали черты лица. Тем не менее он не был похож на аборигена.

— Кто такие? — сухо спросил незнакомец, держа винтовку у бедра. Ствол винтовки смотрел Гене в грудь.

— Люди, — раздраженно отозвался Гена. — Или не видишь?

— Я не люблю повторять два раза, — холодно прокомментировал его слова собеседник. — Спрашиваю еще раз: кто такие и что здесь надо?

— Мы сбежали из тюрьмы, — за Гену ответил Кевин. — Жили с местными, в их селении. Вчера прилетели глайдеры и все там уничтожили. Нам удалось убежать.

— Как звать? — поинтересовался незнакомец.

— Я Кевин. Это Гена.

— Понятно, — не опуская винтовки, незнакомец почесал шею. — В технике разбираетесь?

— Разумеется, — отозвался Гена. — А что?

— Улететь отсюда хотите? — снова спросил незнакомец.

— Издеваешься? — усмехнулся Гена. — Да я только и мечтаю о том, чтобы побыстрее свалить отсюда.

— Хорошо. Поможете нам восстановить корабль. Он немножко разбит, но если починить, то мы сможем отсюда улететь. Согласны?

— Разумеется! — Гена даже затрясся от возбуждения. — У вас есть корабль?!

— Скорее, мы его нашли, — ответил незнакомец и опустил винтовку. — Старая разбитая посудина. Нас пять человек, уже полгода с ней возимся. Идите за мной. Кстати, я Филипп.

— Рад познакомиться. Далеко идти?

— Минут тридцать, — пожал плечами Филипп. — Я тут охотился. Шагайте за мной…

Пока они шли, их новый знакомый немного рассказал о себе. Оказалось, что он старатель, попал на Верону еще до запрета посещения планеты. Когда началась война, потерял все, что успел скопить, чуть не погиб. Пару лет прятался от всех — и от аборигенов, и от федеральных властей. Первые, если поймают, просто убьют, вторые посадят в тюрьму за незаконную старательскую деятельность. В конце концов решил, что лучше тюрьма, чем такая жизнь, но по пути к федералам встретил еще трех человек, таких же бродяг. Один из них рассказал о старом корабле и предложил его восстановить. Филипп остался с ними. Месяц спустя к ним присоединился еще один беглец, настоящий спец по части техники. Работа пошла веселее.

— Нам просто не хватает людей, — доверительно сообщил Гене Филипп. — Будь нас человек десять, уже бы все починили.

— Ясно, — удовлетворенно вздохнул Гена.

— А что твой друг такой молчаливый? — поинтересовался Филипп, оглянувшись на шедшего позади Кевина.

— У него жена вчера погибла, — тихо ответил Гена.

— Бывает, — кивнул Филипп.

Вскоре под ногами захлюпало болото. Затем вновь стало посуше, потом тропинка и вовсе пошла в гору. А минут через десять молчаливо шедший за Геной и их провожатым Кевин различил на склоне тусклый металлический блеск.

— Корабль вон там, — подтвердил его догадку Филипп, указав на склон. — Там все заросло, но это даже к лучшему. С воздуха его почти не видно.

— Большой, — оценив размеры корабля, сказал Гена.

— Да, корабль солидный, — согласился Филипп. — Поэтому с ним и столько возни.

Несколько минут спустя они уже подходили к кораблю. Если в течение всей дороги Гена был весел и возбужден, то теперь, разглядев корабль поближе, заметно скис.

— И ты думаешь, что эта развалина сможет летать? — хмуро поинтересовался он, уныло разглядывая помятый, уже успевший врасти в землю корабль.

— Да я вообще-то тоже не слишком в это верю, — признался Филипп. — Но наш главный спец говорит, что это возможно.

— Хотел бы я взглянуть на этого спеца, — проворчал Гена.

— Взглянешь, — пообещал Филипп. — А вот он, кстати!

Из люка показался вихрастый человек. По шаткой деревянной лестнице, заменявшей трап, он ловко спустился на землю. В руках у него была какая-то железяка.

— Алекс… — пробормотал Гена, не веря своим глазам. — Алекс!!!

Услышав крик Гены, вихрастый человек вскинул голову, взглянул на Гену. Потом бросил железяку и помчался навстречу…

Это была радостная встреча. Радовался Алекс, не веря своим глазам, радовался Гена. Глядя на них, улыбался и Кевин — было приятно видеть радость друзей. Но для самого Кевина все происходящее казалось чем-то нереальным. А скорее, нелогичным, ненормальным. И все потому, что рядом не было Таны… Будь она здесь, все было бы иначе. Без нее и радость не радость, и смех не смех. Все краски померкли, и не было в мире силы, способной их оживить.

Остаток дня никто не работал — все собрались в каюте Алекса. Пили самодельную бражку, ее делали из плодов какого-то местного растения, ели жареное мясо. Делились историями.

Выяснилось, что во время побега из тюрьмы Алекса течением подземной реки занесло в какое-то боковое русло. Он увидел над собой свет и попытался вылезти, но ведущая наверх щель оказалась слишком узкой. Алекс просидел в ней несколько часов и все-таки вынужден был искать другой путь. Едва не погиб, пробираясь к основному руслу, но все-таки сумел выбраться. Гену и Кевина он не застал, к тому времени оба уже ушли. Пошел по тропинке, на другой день наткнулся на какое-то местное племя. Едва убежал, на память о схватке остался шрам на плече. Дня через три набрел на болото. Кое-как перебрался через него и оказался здесь…

— С тех пор и копаюсь тут, — пояснил он. — Маршевые двигатели восстановили, но есть еще проблемы с орбитальными. Надо также почти заново создать систему управления — там все разбито. Другого шанса у нас нет.

Говорили весь вечер. Из пяти человек, ремонтировавших корабль, лишь Алекс и Филипп разбирались в технике. Помогавшие им Глен, Дэвис и Василий были простыми необразованными крестьянами, отправившимися в свое время на Верону в поисках счастья. Появление Гены и Кевина эти люди восприняли с энтузиазмом, понимая, что шансы восстановить корабль заметно возрастали. Сам корабль оказался военным транспортом, сбитым во время боев за Верону. Пилотам удалось его кое-как посадить, но полученные повреждения оказались столь велики, что корабль просто бросили, эвакуировав экипаж.

Теперь, когда выяснилось, что за ремонт взялся Алекс, скептицизм Гены сошел на нет — настолько велика была его вера в таланты друга. Кевин почти не участвовал в беседе, лишь изредка отвечая на вопросы. Затем лег спать, ему выделили отдельную каюту. Точнее, предложили занимать любую свободную.

— Конечно, там нужно будет прибраться, — сказал ему Алекс- Мы не ждали гостей.

Заснул Кевин почти сразу, а с утра началась работа. Тяжелая, долгая — сделать предстояло очень многое. Но Кевин не жаловался. Напротив, работа помогала забыться, не думать о том, что произошло. Но на глазах его порой все же появлялись слезы. Ну почему, почему здесь нет Таны? Как могло получиться, что она погибла?

Он не мог найти ответов на эти вопросы. Не понимал, как Сила могла допустить такое. Все было ужасающе неправильно.

К концу второго месяца работы удалось восстановить почти все жизненно важные системы корабля. Какие-то из примененных Алексом технических решений, на взгляд Кевина, были шедеврами технической мысли. Самое удивительное, что все это работало. И неважно, что не действовала система регенерации воздуха — пару дней можно продержаться и без нее. Пусть у корабля подломлены опоры — главное взлететь, а там уж как-нибудь сядут. Отсутствует система стабилизации — ничего, Алекс опытный пилот. Поднимет и посадит корабль в ручном режиме. Важно то, что этот кусок металла теперь мог летать.

— Скажу честно, мне на этой штуке лететь страшновато, — признался Гена, когда Алекс провел последнюю проверку всех систем и погонял орбитальные двигатели на холостом ходу. — Чувствуешь, какая вибрация?

— Разбит подшипник турбины, — пояснил Алекс- Заменить нечем. Немного подлатал его, на взлет и посадку хватит. А большего нам и не надо.

— И все равно страшно, — вздохнул Гена. — Если бы у нас был другой вариант, ноги бы моей на этом корыте не было.

— Ничего, Гена, — успокоил его Алекс- Выберемся. Только подумай, как рада будет Аленка.

— Это так, — согласился Гена и снова вздохнул. — Но ведь она обязательно выскажет и все, что обо мне думает.

Апекс усмехнулся, но ничего не сказал.

В течение еще нескольких дней устраняли последние недоделки, запасались водой и продуктами. И когда все наконец-то было готово, это казалось настоящим чудом.

— Никогда не верил, что у нас что-нибудь получится, — сказал Василий, высокий коренастый крепыш лет сорока. — Сделать из металлолома корабль — это что-то. Если выберемся, мне просто никто не поверит.

— Выберемся, Василий, — заверил его Алекс- Вот увидишь. Ну что, все помолились? — Он с усмешкой обвел взглядом собравшихся в пилотской кабине людей. — Прошу занимать места.

Подавая пример, Алекс занял кресло левого пилота, пристегнулся. Справа от него сел Гена. Остальные члены команды, включая Кевина, расположились на боковых откидных креслах. Учитывая, что корабль стоял с сильным креном, сидеть было очень неудобно.

— Лишь бы не поменяли коды опознавания, — пробормотал Гена. — Иначе мы опять можем увидеть Доннована.

— Чур тебя, Гена! — шикнул на него Алекс, щелкая клавишами на пульте управления. — Даже не думай об этом!

Расчет беглецов строился на том, что сохранившиеся в памяти корабля коды опознавания позволят без помех миновать корабли охраны. Если коды не сработают, побег станет весьма проблематичным, дело может закончиться тем, что корабль перехватят и посадят на одной из военных баз.

Заработали орбитальные двигатели, корабль ощутимо завибрировал. Темнокожий Глен тяжело сглотнул, на его лице выступили капли пота. Кевин тоже заметно нервничал: вцепившись в подлокотники кресла, он напряженно следил за Алексом.

— Ну с богом! — произнес тот, увеличил мощность двигателей и плавно потянул штурвал на себя. Корабль вздрогнул, заскрипел, его нос приподнялся.

— Корма завязла, — прокомментировал Гена.

— Вижу… — отозвался Алекс и увеличил тягу кормовых сопел. Что-то затрещало, корабль дернулся и рывком поднялся на несколько десятков метров, его повело влево. Алекс тут же компенсировал снос, корабль выровнялся и замер.

— Замечательно… — процедил Алекс, его лоб покрылся каплями пота — удерживать тяжелый корабль без автоматической системы стабилизации было очень трудно. — Взлетаем…

Двигатели загудели сильнее, корабль начал набирать скорость и высоту. Вибрация стала такой сильной, что Кевину сделалось страшно — казалось, корабль вот-вот развалится. Воображение рисовало ему жуткую сцену: вот-вот что-то лопнет, взорвется, сломается. Двигатели заглохнут, и корабль с воем понесется вниз, к земле…

Но корабль держался. Медленно тянулись минуты, скорость и высота все увеличивались. Вибрация ослабла — уменьшилась нагрузка на двигатели.

Небо быстро темнело, вскоре на нем проступили звезды. Еще несколько минут, и можно переходить на маршевые тоннельные двигатели.

— Нас засекли, — заявил Гена, вглядываясь в экран монитора. — Идет проверка… Нас пропустили, Алекс! Пропустили! — В голосе толстяка звучал восторг.

— Вижу, — спокойно отозвался тот. — Мы же их транспорт, не чужой. Еще пара минут, и нас не взять.

Снова в пилотской кабине повисло напряжение. Корабль уже подходил к стартовому окну, когда Гена встрепенулся:

— Нас раскусили. Приказывают лечь в дрейф.

— Ну так ответь им что-нибудь! — посоветовал Алекс- Скажи, что у нас неполадки.

Гена быстро набрал на клавиатуре сообщение.

— Пока молчат, — сказал он, вглядываясь в экран.

— Вот и замечательно, — отозвался Алекс- Нам на это уже наплевать, — Он выключил орбитальные двигатели, стало очень тихо. Коснулся пары клавиш, послышалось тихое гудение. Пространство за боротом моргнуло и затянулось белесым туманом.

— Все, — устало выдохнул Алекс. — Вырвались.

Корабль летел на Гею — именно к ней было удобнее и быстрее всего стартовать. Никто не возражал, всем хотелось одного — улететь хоть куда-нибудь. Два дня пути прошли в напряженном ожидании: тоннельный двигатель грелся, пришлось на скорую руку сооружать для него дополнительную систему охлаждения. Для этого пожертвовали всеми запасами воды — сошлись на том, что лучше немного потерпеть, но добраться до места. К моменту прибытия температура в двигательном отсеке поднялась до шестидесяти градусов, все окутывали клубы пара.

— Никогда не отключал двигатели с такой радостью, — сказал Алекс и коснулся клавиши отключения. Гул стих, снова проступили звезды. И не только они: совсем рядом, рукой подать, висел оранжевый шар Геи.

— Теперь остаются сущие пустяки: посадить эту колымагу, — добавил Гена. — Давай, не тяни. А то я уже устал от этой нервотрепки.

— Садимся, — кивнул Алекс и запустил орбитальные двигатели.

— Может, лучше вызвать спасателей? — неуверенно предложил Василий.

— А толку? — резонно заметил Гена. — Все равно шлюз разбит, они не смогут к нам попасть. Да и лишнее внимание привлекать не хочется…

Спуск с орбиты прошел успешно, хотя всем пришлось понервничать. Корабль так рыскал из стороны в сторону, что порой, казалось, был готов опрокинуться. Но Алекс всякий раз усмирял его, заставляя придерживаться посадочной траектории.

— Сядем на ремонтной базе в Гавре, — сообщил Алекс притихшим пассажирам, когда внизу показалась земля и уже можно было разглядеть какие-то строения. — Продадим корабль налом, деньги разделим. Этого хватит на билеты. Все согласны?

Возражений не последовало. Корабль благополучно достиг космодрома, посадка оказалась почти мягкой. Почти — потому что изломанные опоры не выдержали веса корабля, и при приземлении он все-таки завалился на правый борт.

— Вот и все, — выдохнул Алекс, торопливо отключив двигатели. — Пользуйтесь услугами нашей транспортной компании.

— Сели. Мы все-таки сели! — радостно засмеялся Филипп.

— Сели, — подтвердил Гена. — Только как теперь отсюда выйти?

Пол корабля наклонился под сорок пять градусов. Пришлось выбираться, опираясь о стены, но никто не роптал. Из люка на бетонку космодрома спускались по веревке. Коснувшись ногами земли, Кевин облегченно вздохнул.

К прилетевшему кораблю уже подходили люди, с удивлением взирая на израненный корабль.

— Ребята, вы откуда? — спросил один из подошедших.

— С того света, — ответил Василий, встал на колени и поцеловал бетонку космодрома. Потом перекрестился: — Слава тебе, Господи! Клянусь: вернусь на Агру, и чтобы я еще хоть раз куда-то полетел…

Близился вечер, беглецы с Вероны собрались в небольшом третьесортном отеле близ космодрома. Алекс успел продать корабль. Денег оказалось немного, но на билеты, как он и обещал, хватало. Раздав каждому его долю, он удовлетворенно вздохнул:

— Ну что, гуляем?

Вечер получился хорошим. Они пили, ели, пели песни. Так шумели, что администрация отеля попросила соблюдать тишину. Угомонились лишь далеко за полночь. Кевин не меньше остальных был рад возвращению, но с некоторых пор воспринимал все происходящее как-то отрешенно. Словно было два Кевина: один что-то делал, разговаривал, смеялся. А второй, безмолвный, холодно наблюдал за всем со стороны.

Утром отправились на космодром. Лишь у Филиппа и Василия сохранились документы, остальным приходилось отправляться домой практически нелегально, на грузовых кораблях, благо власти Геи относились к паспортному контролю весьма снисходительно. Как пояснил Алекс, экономика Геи процветала как раз из-за обилия незаконных, по нормам цивилизованных миров, торговых операций. Всем, кто не имел паспортов, пришлось лишь выправить у коменданта космодрома справки о прибытии. В них каждый указал, кто такой и откуда, сама Гея значилась как транзитный пункт. Разумеется, никто из беглецов не говорил о том, что они прилетели с Вероны. По легенде, их корабль прибыл с Норны, необитаемой планеты в пяти стандартных сутках пути от Геи. Истинность этого никто проверять не собирался.

Первыми улетели Глен и Филипп, за ними Дэвис. Потом пришла очередь Василия. Перед тем как подняться на трап корабля, он порылся в своей сумке, что-то достал и передал Алексу.

— Это вам троим, — почему-то шепотом сказал он. — Спасибо за все… — Обняв по очереди Алекса, Гену и Кевина, он быстро поднялся на борт корабля.

— Что там? — поинтересовался Гена.

— Не знаю… — Алекс развязал завязку небольшого кожаного мешочка. — Ну надо же!

В мешочке лежали три крупных алмаза.

— Вот это да! — У Гены даже загорелись глаза. — И сколько это все может стоить?

— Очень прилично, — отозвался Алекс- Хватило бы на новый корабль. Выбирай. — Он протянул мешочек Кевину.

— А корабль? — спросил Кевин, не прикоснувшись к алмазам.

— Но у тебя могут быть свои планы? — Алекс приподнял брови.

— Я ведь так и не помог моему другу. Если я вложу этот алмаз в ваш корабль, вы поможете мне его вытащить?

— Кевин, обижаешь, — даже усмехнулся Алекс- Ты уже заплатил за его свободу, и не твоя вина, что мы с Геной все провалили. Давай так: мы покупаем корабль, а потом ты либо остаешься с нами в доле, либо мы постепенно возвратим тебе стоимость камня. Согласен?

— Конечно, — согласился Кевин, понимая, что это самое верное решение.

Прошло две недели. Мерно гудели двигатели, новый корабль Алекса летел к Гемме. Кевин снова и снова высчитывал график работы Малыша — что, если за прошедшие два года что-то изменилось? Это очень большой срок…

— Не бойся, Кевин. Мы его вытащим, — пообещал Алекс- Даже если для этого нам придется разнести тюрьму.

Ночь перед прибытием Кевин почти не спал, все думал о своей жизни, о том, что с ним произошло. Вспоминал Тану, отца Леонида. Если память о девушке все еще была болезненно жива, то отец Леонид воспринимался уже как что-то далекое и нереальное. За все это время он никак не дал о себе знать, хотя наверняка мог. Бросил его? Кевин не знал этого. Кроме того, все связанное с отцом Леонидом было ему уже безразлично — он не хотел больше играть в эти игры. Если отец Леонид однажды объявится, то он просто вернет ему взятые у него сто тысяч, на этом они навсегда расстанутся.

Потом он задремал. Проснувшись, сразу взглянул на часы, тут же торопливо поднялся — до прибытия оставалось меньше часа. Умывшись, отправился в пилотскую.

Алекс и Гена о чем-то беседовали, сидя в пилотских креслах.

— Вот и он, — сказал Алекс, увидев Кевина. — А то я уже собирался идти тебя будить.

— Все нормально?

— На этот раз да. Кстати, пока не забыл… — Он вынул из кармана фотографию и протянул Кевину. — На всякий случай. Вот этот, слева, — Каннингем. Запомни хорошенько его физиономию. Если где-то встретишь этого мерзавца, переломай ему все кости. Он это заслужил.

Кевин вгляделся в фотографию. Сделана она явно была в «Навигаторе», за столиком сидели Алекс и еще двое незнакомых Кевину мужчин.

Эдди оказался улыбающимся кудрявым черноволосым парнем. Было странно сознавать, что именно этот тип едва их не погубил. Кевин уже знал, что Каннингем исчез сразу после того, как стало известно о их возвращении. Очевидно, Эдди прекрасно понимал, что этой выходки Алекс и Гена ему не простят.

— Хорошо, Алекс Я его запомню. — Кевин вернул фотографию.

Оставшееся до посадки время потратили на уточнение всех деталей. Кевин очень боялся, что Малыша не окажется на месте, это очень все усложняло. Тем не менее должно же было ему хоть раз повезти?

Когда на обзорных экранах возник красноватый шар планеты, Кевин облизнул пересохшие губы — только бы получилось.

— Ну не подведи! — прошептал Алекс и запустил орбитальные двигатели.

Сначала им пришлось около двадцати минут двигаться по орбите, чтобы оказаться вблизи нужной точки. И лишь затем начался спуск. Он оказался очень жестким — Кевина все сильнее и сильнее вжимало в кресло, в корабле что-то ощутимо потрескивало. Когда перегрузки наконец прекратились, он облегченно вздохнул — пронесло…

— Хорошая малышка, — удовлетворенно пробормотал

Алекс- Ты мне нравишься все больше и больше.

Момент истины приближался — появились и расступились облака, Кевин разглядел внизу хорошо знакомый ему унылый ландшафт. Вгляделся в экраны, пытаясь отыскать нити трубопроводов. Да где же они…

Он увидел трубопроводы, когда корабль снизился на несколько километров. Им нужна левая нитка.

— Вон туда… — указал он Алексу. — Вдоль левого трубопровода. Здесь недалеко.

— Как скажешь, — кивнул Алекс.

Когда впереди показалась насосная станция, Кевин чуть не закричал от радости — рядом с постройкой желтело пятнышко грузового глайдера. Они здесь!

Все происходящее напоминало Кевину чудо — уж слишком гладко все складывалось. Так не бывает, поэтому он продолжал ожидать какого-нибудь подвоха. Что, если Малыша здесь все-таки нет?

Корабль завис рядом с насосной станцией, медленно опустился. Кевин к этому времени уже стоял в шлюзовой камере у наружного люка. Рядом появился Гена, в его руках был лучевой карабин — на всякий случай.

Стих гул двигателей, медленно сдвинулась броневая плита люка. Кевин взглянул на спешащих к кораблю людей и облегченно вздохнул…

Их было трое — Малыш и двое незнакомых Кевину заключенных. Увидев Кевина, Михаэль бросился ему навстречу.

— Кевин! — На глаза Малыша навернулись слезы. — Ты все-таки вернулся!

— Вернулся… — Кевин крепко обнял друга. — Привет, Малыш!

— Привет, Кевин. Джон с тобой? — Малыш заглянул ему в глаза.

— Нет, Малыш… Потом об этом. Гена, как быть с ошейником?

— Сейчас все сделаем, — отозвался Гена. Потом взглянул на остальных заключенных: — Они летят?

Из двух работавших с Малышом заключенных бежать согласился один. Второй решил остаться, ему оставалось сидеть чуть меньше двух лет.

— Лучше я подожду, — покачал он головой в ответ на вопрос Гены. — У меня семья, не хочу потом всю жизнь прятаться.

— Как хочешь, — пожал плечами тот. — Дело хозяйское.

С ошейниками Гена справился на удивление легко. Вынув из кармана тонкую металлическую пластинку с несколькими отверстиями, он наложил ее на ошейник, выровнял по одному ему известным меткам. После чего просверлил ошейник крохотной дрелью, используя отверстия в пластине в качестве направляющих. Все отверстия оказались нумерованными — Гена сверлил их по очереди, в соответствии с номерами. Насколько понял Кевин, сверло в определенной последовательности перерезало элементы электронной схемы ошейника, что исключало подрыв. Вот Гена просверлил последнее отверстие, огонек ошейника погас.

— Готово, — сказал Гена и взглянул на второго заключенного: — Теперь ты.

На то, чтобы справиться со вторым ошейником, толстяку понадобилось чуть больше минуты.

— Улетаем, — поторопил его показавшийся в проеме люка Алекс- Нас заметили.

— Уже идем! — отозвался Гена.

Прошла еще минута, и корабль плавно взмыл в воздух. Развернувшись с боковым скольжением, начал быстро набирать высоту. Кевин глянул на экран — внизу, у насосной станции, им прощально махал рукой пожелавший остаться заключенный.

Алекс стремился взлететь как можно быстрее. По его словам, к ним уже спешили охранявшие тюрьму боевые глайдеры.

— Вот они. — Алекс указал на экран радара. — Целых пять штук.

— Это опасно? — с тревогой в голосе поинтересовался Кевин. Он сидел в пилотской кабине с Алексом и Геной, беглецов пока разместили в каюте.

— Это может быть опасно, — поправил его Алекс- У нас фора примерно в пять минут, за это время мы успеем подняться километров на пятьдесят. Для глайдеров это слишком высоко. Кстати, можешь их послушать. — Алекс коснулся пульта, из динамиков послышался чей-то взволнованный голос:

— «…немедленно прекратить подъем и посадить корабль! Повторяю: приказываю немедленно прекратить подъем и посадить корабль. В случае невыполнения требования открываем огонь на поражение…»

— Наверняка какой-то лейтенантик, — усмехнулся Алекс- Слышишь, сколько в его голосе эмоций?

— Они действительно могут нас обстрелять? — спросил Кевин.

— Теоретически да. Практически это бесполезно. К слову, он мне надоел… — Алекс снова нажал что-то на пульте. Лейтенант еще пару раз произнес свои угрозы и вдруг замолчал.

— То-то же. — По губам Алекса снова скользнула усмешка. — Представляю его физиономию.

— И что ты сделал? — не понял Кевин.

— Включил систему опознавания. Старый трюк — я ввел в нее данные рейдера «Арканзас». — Алекс посмотрел на Кевина и засмеялся. Несколько секунд Кевин непонимающе смотрел на него, потом его губы тоже расползлись в улыбке.

— Они примут нас за боевой корабль?

— Не совсем. Радар показывает массу корабля в условных тоннах. Нашей птичке по массе до рейдера, как яблоку до арбуза. Наш лейтенант наверняка видит, что это не «Арканзас», но все равно ничего не может сделать. Если система опознавания говорит, что корабль свой, ракеты просто откажутся принимать его за цель. Все их оружие теперь — груда хлама.

— И где ты взял эти данные? — поинтересовался Кевин. — Для системы опознавания?

— Нашел на дороге, — усмехнулся Алекс- Не бойся, теперь все будет хорошо.

Так оно и оказалось. Глайдеры вскоре отстали, корабль выполз на орбиту. Прошло еще какое-то время, и обзорные экраны затянуло белесой пеленой. Пожалуй, только теперь Кевин начал верить в то, что у них и в самом деле все получилось.

Больше всех радовались беглецы, и Кевин их хорошо понимал. Сбежавший с Малышом заключенный был осужден за подделку каких-то документов. Кевин не знал, правда ли это, да его эти подробности и не интересовали. Ему удалось вытащить Малыша, и это главное.

Гена принес ножницы по металлу и срезал безопасные теперь ошейники. Кевин смотрел на эту процедуру с некоторой опаской — вдруг взорвутся? Но все обошлось. Забрав ошейники, Гена взглянул на счастливых беглецов:

— Вот так вот. Только никогда не пытайтесь повторить это сами — останетесь без головы.

После этого начался пир. Радовались все — беглецы, получившие свободу, Кевин, с плеч которого свалилась гора, Алекс с Геной, провернувшие все-таки эту операцию.

Обратный путь уже не казался Кевину таким долгим. Когда корабль наконец-то опустился на уже знакомую посадочную площадку, Кевин облегченно вздохнул — вот и все.

Михаэль ушел вместе с Кевином — документы и одежда для него были уже готовы. У самого Кевина теперь тоже был новый паспорт на имя Криса Уолша.

— Может, все-таки останешься с нами? — спросил Алекс перед тем, как Кевин и Михаэль ушли. — У нас будет отличная команда.

— Алекс, я знаю, — ответил Кевин. — Но я хочу вернуться домой.

— Тогда удачи. И не забывай, я должен тебе еще восемьдесят тысяч.

— Я помню, Алекс, — кивнул Кевин, уже получивший от него сорок тысяч — третью часть стоимости алмаза. — Отдашь, когда сможешь. Мне не к спеху. Пока, Гена. — Кевин пожал руку напарнику Алекса.

— Будешь у нас, забегай по вечерам в «Навигатор», мы всегда там, — ответил толстяк.

— Зайду, — пообещал Кевин. — Удачи вам!

— Тебе того же! Пока, Михаэль!

— Пока! — Стоявший рядом довольный Малыш улыбался. Он все еще не мог привыкнуть к своей свободе.

Пока они добирались до отеля, Михаэль вслух размышлял о том, чем они теперь займутся. Все идеи Малыша сводились к махинациям с банковскими карточками. То, что его уже один раз на этом поймали, он объяснял досадной случайностью и убеждал Кевина в том, что больше с ним такого никогда не случится.

Кевин слушал его и изредка улыбался. Он уже знал, что их с Малышом дороги расходятся, что завтра утром он навсегда покинет Тантру. Вернется домой, а там будет видно. Если Санчес еще жив, то наверняка обрадуется его приезду.

В отеле он снял на неделю двухместный номер. Недели Малышу вполне хватит, чтобы освоиться. Весь остаток дня они отдыхали, Михаэль продолжал строить грандиозные планы. Ужин заказали в номер, потом смотрели видео. Наконец наступила долгожданная ночь, Кевин лег в кровать и сразу заснул.

Сон он вспомнил лишь утром. Чистил зубы и вдруг замер с зубной щеткой во рту. Все верно — ему снился отец Леонид. Впервые за все это время.

В этом сне они шли по берегу полноводной реки. Место было очень красивое, Кевин думал во сне, что неплохо бы остаться здесь жить.

— Ты вел себя достаточно хорошо, — произнес отец Леонид, не глядя на Кевина. — Теперь ты свободен — все долги закрыты, ты никому ничего не должен. Могу сказать, что все эти события не прошли для тебя бесследно — ты стал гораздо сильнее. А значит, мы можем перейти к следующему уроку.

— Простите, отец Леонид, но урока не будет, — ответил Кевин. — Я не хочу больше играть в эти игры.

— Вот как? — Старик с интересом взглянул на Кевина. — Надо полагать, из-за Таны?

— Да, — холодно ответил Кевин. — Почему она погибла? Что она сделала плохого, что Сила ее не пощадила?

Отец Леонид тихонько вздохнул:

— Все не так просто, как ты думаешь, Кевин. Тана погибла не потому, что так захотела Сила. Она погибла из-за того, что ты оказался слаб. Понимаешь, о чем я? Твоей силы не хватило, чтобы вытащить ее, чтобы она осталась жива. Не хватило на вас обоих. Ты выжил, она погибла. Тебе не в чем себя винить, ты сделал все, что мог. Но так легли карты, изменить этого ты пока не в состоянии. Поэтому просто прими случившееся.

— Что значит — «пока не в состоянии»? — Кевин быстро взглянул на отца Леонида.

Тот едва заметно улыбнулся.

— Я оговорился. Того, что произошло, ты изменить не в силах. Поэтому смирись со случившимся. Нельзя жить прошлым, Кевин. Смотри в будущее.

Кевин ничего не ответил. Они молча шли вдоль реки, потом отец Леонид остановился. Остановился и Кевин.

— Ну так как, Кевин? Что ты надумал?

— Я ухожу, — твердо ответил он. — Простите меня.

— Ничего. Считай, что я освобождаю тебя от данного тобой слова. Удачи тебе! — Отец Леонид повернулся, сделал пару шагов и исчез…

Окончания сна Кевин не помнил, однако разговор сохранился в его памяти удивительно хорошо. Была ли эта встреча реальной? Он считал, что да.

Малыш еще спал, с головой укрывшись одеялом. Это была его привычка — Кевин вспомнил, что иногда, когда выпадало свободное время, Михаэль спал так в глайдере или в ангаре, в укромном закутке за стеллажами.

Кевину было жалко покидать Малыша. Чтобы не передумать, он быстро оделся, потом отсчитал двадцать тысяч кредов — половину того, что смог ему дать Алекс. Остальные деньги спрятал в пришитый к внутренней стороне рубашки потайной карман.

— Малыш… — Кевин тронул друга за плечо. — Просыпайся.

— Что? — Вихрастая голова Михаэля высунулась из-под одеяла. — Ты куда-то собрался?

— Я уезжаю, Малыш, — произнес Кевин такие тяжелые для него слова. — Вот деньги, двадцать тысяч. — Он положил купюры на край стола. — Они тебе пригодятся.

— Уезжаешь? — В глазах Малыша Кевин уловил непонимание. — Но почему? Подожди, я поеду с тобой!

— Нет, Малыш. Прости, я должен ехать один. У меня еще есть кое-какие дела. Обратись к Алексу, он поможет тебе устроиться.

Малыш молчал, он был растерян и подавлен. Кевин его хорошо понимал, на мгновение у него даже мелькнула мысль остаться. Вдвоем бы они точно что-нибудь придумали.

Он этого не сделал. Просто чувствовал, что это неправильно, что ему нельзя здесь оставаться. Это было очень острое ощущение, оно почти физически подталкивало Кевина быстрее покинуть отель. Ему хотелось покоя, одиночества, тишины.

— Прости, Малыш. Я не могу остаться.

— Но мы еще встретимся? — тихо спросил Михаэль. — Ты вернешься?

— Не знаю, Малыш. Это зависит не от меня. Удачи тебе, и постарайся снова не угодить в тюрягу, — Кевин ободряюще улыбнулся, повернулся и вышел из номера, спиной чувствуя печальный взгляд Михаэля.

На душе было муторно. Кевин шел, думая о том, что встреча с отцом Леонидом не сделала его жизнь лучше. Наоборот, испортила ее. Раньше все было просто, он понимал, что может рассчитывать только на себя. Теперь все это ушло, мир стал более зыбким, непонятным, тревожным. И это печалило. Направляясь к космодрому, Кевин думал о том, что отдал бы все за то, чтобы вернуться на два с половиной года назад — туда, к Санчесу, в их грязные убогие трущобы. А главное, забыть обо всем, что с ним произошло.

ГЛАВА7

Кевин шел по Арбату. Странно, но он не испытывал радости. Что-то ушло, исчезло. Знакомая улица казалась чужой.

Сорок минут спустя он уже подходил к своему дому. Интересно, как там Санчес? Жив ли он? Старик уже тогда был совсем плох…

Дверь квартиры оказалась закрыта. Кевин коснулся звонка. Немного подождал, коснулся снова. Никто не ответил.

— Ну где же ты, Санчес? — пробормотал он и оглянулся, услышав звук открываемой двери.

Это была Нелли, женщина лет сорока, всегда унылая и заспанная. Такой она была и сейчас. Приоткрыв дверь своей квартиры, женщина удивленно смотрела на Кевина.

— Здравствуйте, тетя Нелли! — поздоровался Кевин. — А где Санчес?

— Кевин? А я тебя и не узнала… — Нелли вышла на площадку. — Так умер Санчес, года два как уже. Сразу, как ты уехал.

Кевин молчал.

— Как он умер? — спросил наконец он после долгой паузы.

— Сердце, — ответила Нелли. — Он собирался с Анной уехать отсюда — куда-то в Крым. У него деньги появились, уж и не знаю откуда. А за пару дней до отъезда у него прихватило сердце, и он умер. Анна уехала одна.

— Он точно сам умер? Может, его отравили?

— Да нет, Кевин. Сам. Ты ведь знаешь, у него и раньше сердце пошаливало. Такие вот дела. Тебе дать ключ? Он у меня.

— Нет, тетя Нелли. — Кевин покачал головой. — Спасибо. До свидания, я пойду.

— До свидания, Кевин. Заходи.

— Обязательно, — уже спускаясь, отозвался Кевин. Он знал, что больше никогда сюда не придет.

Он шел к бару Максима и думал о том, как нелепо все получилось. Пока денег не было, Санчес жил. А как только они у него появились, умер. Почему? Расслабился? Поверил в то, что теперь сможет хоть немного пожить по-человечески? В Крым собрался. А оказался в крематории.

Больше всего Кевин боялся того, что Макса тоже не окажется на месте. Спустился по знакомым ступенькам, дверь была открыта. Вошел в бар и сразу увидел за стойкой Максима — тот колдовал с бутылками, готовя для одного из клиентов мудреный коктейль.

— Макс… — негромко позвал Кевин, подойдя к стойке бара.

Максим на секунду оторвался от работы, глянул на Кевина. Тут же его глаза вспыхнули, лицо озарилось улыбкой.

— Кевин! — Он торопливо сунул стакан с коктейлем клиенту. — Боже, как я рад тебя видеть!

— Я тоже, Макс- Кевин обнял вышедшего из-за стойки друга. — Ну как ты тут?

— Да ничего, — отозвался тот. — Работаю потихоньку. Как у тебя дела?

— Все в порядке, — ответил Кевин. — Плесни мне чего-нибудь…

Кевин провел в баре у Максима весь вечер и всю ночь. Разговаривали до самого утра — шел уже шестой час, когда отправились спать. В начале девятого оба уже были на ногах. Максу пора было открывать бар, Кевин его понимал — работа прежде всего.

Максим рассказал обо всем, что произошло здесь за два года. Рассказал о том, как хоронили Санчеса. Точнее, урну с его прахом. Даже объяснил, как найти могилу, но Кевин знал, что не пойдет туда.

От их беседы у Кевина осталось странное впечатление. Вот он, друг — самый лучший из его друзей, самый преданный. Можно остаться в городе, как-то наладить свою жизнь. Но все это казалось ему удивительно пустым и ненужным. Что-то ушло — незримое, но такое важное. Лишь ближе к вечеру Кевин осознал, что именно: ушли надежды, желания. Он с удивлением понял, что больше ничего не хочет. Раньше хотел иметь много денег, мечтал о красивой жизни. Теперь прежние мечты поблекли, потеряли свое очарование. И все это сделал с ним проклятый старик…

Ему больше нечего было делать в Москве. Да и на Земле тоже. Хотелось улететь куда-то далеко — туда, где ничто не напомнит о прошлом. В полдень, попрощавшись с Максом, Кевин отправился на космодром. Два часа спустя он уже наблюдал из иллюминатора своей каюты за быстро уплывающей вниз Москвой.

На этот раз межгалактический лайнер вез его к Агре. Кевин почти ничего не знал об этой планете — просто рейс к ней оказался первым в расписании. Дорога занимала почти четверо суток, и это Кевина тоже устраивало. У него было время отоспаться, было время подумать о своей судьбе. Он надеялся, что за время полета сможет во всем разобраться, сможет прийти к какому-то однозначному выводу.

Увы, его надежды оказались напрасными — чем больше Кевин размышлял, тем больше запутывался. В какой-то момент он даже испугался, осознав, что не может принять решение, не может разобраться в себе. Жизнь просто потеряла смысл — Кевин всерьез жалел о том, что не погиб вместе с Таной. Если отец Леонид прав и тот, другой мир действительно существует, они бы сейчас были вместе.

Эта мысль заставила его задуматься. В конце концов, у него всегда есть возможность закончить то, что не сумел сделать пилот глайдера. Он не боялся смерти. Разве что боли, с которой она придет.

Мысль о самоубийстве преследовала его почти двое суток, но в конце концов он отверг ее. Ведь умереть — значит сдаться. Неправильно это. Недостойно мужчины.

Перед посадкой на Агру Кевин уже знал, что станет делать. Он больше не будет воровать кошельки, а найдет себе нормальную работу. Говорят, на Агре очень легко устроиться на какую-нибудь ферму. Платят мало, но какое-то время можно поработать — хотя бы для того, чтобы вникнуть в тонкости фермерской жизни. Потом Алекс отдаст причитающиеся ему за алмаз оставшиеся деньги, можно будет самому стать фермером. Его ждет тихая спокойная жизнь — можно ли желать чего-то еще?

Агра встретила Кевина дождем. Оказавшись в старом обшарпанном здании космодрома, он купил карту планеты и туристический справочник. Около часа выбирал подходящее место, им оказался округ Дайтон. Туристический справочник описывал прелести климата и природы, называя этот округ царством озер, полей и лесов. Час спустя Кевин уже сидел в кресле стратосферного лайнера, увозящего его к новой жизни.

Новая жизнь с самого начала оказалась не такой привлекательной, как представлялось раньше. Справочник не врал насчет озер, лесов и полей. Но он не упомянул о ядовитых зеленых комарах, укус которых способен на неделю уложить человека в постель. О лесной лихорадке, приходящей в сезон дождей. Не сказал он ничего и о том, что округ влачит поистине жалкое существование — всюду царствовали перекупщики, за бесценок скупающие фермерскую продукцию. Сначала Кевин решил, что ему просто не повезло, что он выбрал не тот округ. Но один из местных жителей, у которого Кевин решил попросить совета, только рассмеялся.

— Парень, не знаю, каким ветром тебя занесло на Агру, — сказал он, с печальной улыбкой глядя на Кевина. — Но хуже дыры ты не найдешь во всей вселенной. На Агре нет мест лучше, наш округ еще не самый плохой. Поэтому мой тебе совет: если у тебя есть деньги на билет, то улетай отсюда, пока не поздно. Увязнешь в этом болоте — останешься навсегда.

Это был очень ценный совет. Увы, Кевин ему не внял. Решил, что лучше остаться здесь, в тишине, чем работать на каком-нибудь заводе.

Работу он нашел не сразу: обошел несколько ферм, его везде готовы были взять. Но предлагали сущие гроши — четыреста кредов в месяц плюс бесплатное жилье. Сначала Кевин с возмущением отнесся к такому предложению, и лишь позже понял, что ничего лучшего ему не найти. На третий день поисков он устроился-таки на ферму, хозяин которой выращивал табак.

На фермера работало восемь человек, Кевин стал девятым. Его определили в цех рассады: сидя на низенькой скамейке, он по двенадцать часов в день пересаживал в торфяные горшочки крохотные черные ростки гимерийского табака. Когда они подрастут, их вместе с горшками высадят в открытый грунт. Два месяца спустя можно будет собирать урожай.

Работа вроде бы не была такой уж трудной, но к концу дня Кевин едва добрался до барака, в котором ему выделили койку. Ломило спину, от вредных табачных выделений слезились глаза. Кевину сказали, что за пару недель глаза привыкнут, но пока было очень тяжело.

Следующий день ознаменовался еще одним очень неприятным событием — у Кевина украли остававшиеся у него шестнадцать тысяч кредов. Сумма по местным меркам очень большая. Деньги пропали, пока он мылся в душе после работы. Никто, разумеется, ничего не видел. Жалоба хозяину тоже ничего не дала, тот лишь посоветовал впредь хранить деньги в его сейфе.

— Так здесь все делают, — сказал он. — Все суммы у меня записаны, я верну их после окончания срока действия контракта — если ты не захочешь поработать еще.

С потерей пришлось смириться. Кевин знал, что деньги украл кто-то из своих, но подозревать кого-то конкретно не мог.

Первая неделя работы показалась Кевину настоящим адом. Он уже жалел, что не послушался совета и не улетел с планеты, пока у него были деньги. Теперь предстояло выполнять условия подписанного договора. Контракт был рассчитан на полгода, информацию о новом работнике передали в миграционную службу Агры. Для того чтобы выехать с Агры, Кевину теперь нужен был отпускной билет — выданная фермером справка о том, что он выполнил условия контракта и ничего не должен. Без такой справки покинуть планету было невозможно. Лишь в начале третьей недели работы, получив половину месячного жалованья, Кевин понял, что попал в узаконенное рабство. Заплатили ему крохи — полторы сотни кредов. Остальное ушло на оплату еды. Оценив ситуацию, Кевин понял: для того чтобы улететь с планеты, ему придется проработать никак не меньше года.

Он не стал отдавать на хранение хозяину те крохи, что заработал. По совету одного из работников, пожилого тщедушного Габриэля, Кевин стал хранить деньги на груди в непромокаемом мешочке. И очень жалел о том, что не додумался до этого раньше.

Этот год стал для него одним из самых трудных в жизни. Во втором полугодии, подписав контракт на второй срок, Кевин перешел на работу в поле. Пропалывал сорняки, собирал подросшие табачные листья. И мечтал о том дне, когда наконец-то сможет убраться с этой чертовой планеты.

Ему удалось избежать укуса зеленых комаров, но лесную лихорадку он все-таки подхватил. От работы его никто не освобождал — у местного населения лихорадка считалась чем-то вроде легкого насморка. Приходилось пахать, несмотря на то, что голова раскалывалась от боли. В какой-то момент Кевин даже заплакал от бессилия — настолько все в его жизни было плохо. Ведь всего мог достичь: имел больше миллиона кредов — упустил. Была любимая девушка — погубил вместе с неродившимся ребенком. Упустил даже шанс остаться с отцом Леонидом: при всей мерзости тех игр, в которые тот его вовлекал, с ним было хотя бы интересно. Теперь у него украли последние деньги, и что он имеет — эти проклятые поля с кустами табака, который будет ненавидеть до самой смерти? Где он, тот большой блистающий мир, о котором он так мечтал? Куда все делось? Почему?

Слезы сами текли из глаз. Кевин опустил ниже голову, чтобы никто не заметил его слабости.

Последние месяцы работы стали самыми долгими — даже в тюрьме время не тянулось так медленно. Но однажды он все-таки настал — день окончания контракта. Больше всего Кевин боялся, что его обманут, что у хозяина появятся какие-нибудь претензии, и он не даст ему уехать. Но все обошлось: получив на руки остатки причитающихся ему денег и отпускной билет, Кевин наконец-то покинул осточертевшую ему ферму. Добрался до Грумма, где находился ближайший космодром, и взял билет до Меоты. Но лишь когда корабль поднялся на орбиту и пространство за бортом затянулось туманом, Кевин облегченно вздохнул — вырвался…

Он предпочел бы сразу лететь на Тантру к Алексу, но у него не хватало денег. После покупки билета на Меоту в кармане у Кевина осталось чуть больше ста кредов — хватит пару раз перекусить в дешевой забегаловке. В полете он ел лишь то, что взял с собой с Агры, — на корабле все стоило в несколько раз дороже.

На Меоту корабль прибыл ночью. Тратить на ночлег последние деньги не хотелось, поэтому Кевин решил посидеть до утра в зале ожидания. Боялся, что его выгонит полисмен, но обошлось. Кевин даже смог задремать, примостив голову на подлокотнике кресла.

Когда он проснулся, уже светало. Первое, что он увидел, открыв глаза, была золотая рукоять витой черной трости, прислоненной к подлокотнику кресла. Кевин непонимающе смотрел на трость и вскинулся лишь тогда, когда наконец-то смог осознать происходящее.

В кресле рядом с ним сидел и читал газету отец Леонид.

— Проснулся? — Старик взглянул на Кевина. — А то я уже собирался тебя будить.

— Это вы? — пробормотал Кевин, с трудом приходя в себя.

— Ну разумеется, — отозвался тот и сложил газету. — Тебя это удивляет?

— Но я думал, что вы… Что мы…

— Навсегда расстались? — Отец Леонид усмехнулся. — Кевин, Кевин… Если бы Джара обращала внимание на все наши глупости, этому миру давно бы пришел конец.

— Кто? — переспросил Кевин.

— Джара. Ну или Сила, — я ведь уже говорил тебе, что правящую миром Силу называют по-разному. Я предпочитаю термин «Джара». Но для тебя, наверное, он непонятен, поэтому пусть будет Сила… — Старик удовлетворенно вздохнул.

— Почему вы здесь? — Кевин посмотрел ему в глаза.

— Если хочешь, я могу уйти, — ответил тот. — Приду еще через годик — когда ты окончательно запутаешься. Надеюсь, тебя еще не посещали мысли наложить на себя руки?

— Нет, — соврал Кевин, опустив глаза.

— Это хорошо. — Губы отца Леонида дрогнули в улыбке. — Ты обретешь спокойствие и уверенность, Кевин, только тогда, когда примешь свою судьбу. Все другие пути для тебя — это пути к смерти. Тот, кто пытается спорить с Силой, всегда проигрывает.

— Но ведь это рабство! — выдохнул Кевин.

— Согласен, — кивнул старик. — Но ты забываешь одну важную вещь: все люди рабы Силы. Все, Кевин, без исключения. Незнание человеком того, что он раб, ничего не меняет. Как сказал один древний философ, лучший раб тот, который считает себя свободным.

Кевин молчал. Молчал и отец Леонид, задумчиво разглядывая сидевших в зале ожидания людей.

— Почему вы называете эту Силу Джарой? — спросил Кевин, чувствуя, что пауза затягивается.

— Так ее называют на одной из отдаленных планет. В переводе с их языка Джара означает «сияние вечности». Но слова в данном случае только запутывают. Джара, Кевин, — это Джара. Сила, правящая миром. А я джар — служитель Джары.

— Но я не хочу больше ничего этого! — чуть не выкрикнул Кевин. — Я хочу просто жить своей жизнью!

— Боюсь, у тебя это уже не получится, — покачал головой старик. — Ты избранный, Кевин, и уже не можешь ничего изменить — такова твоя судьба. Выбор у тебя невелик: или пойти по этому пути и стать джаром, или погибнуть. — Отец Леонид немного помолчал. — Есть еще кое-что, о чем тебе нужно знать. Как думаешь, почему ты попал на Верону?

— Один человек хотел отомстить Алексу и поменял координаты в корабельном компьютере, — ответил Кевин, не понимая еще, куда клонит собеседник. — Поэтому вместо Геммы мы попали на Верону.

— Да, все так, — согласился отец Леонид. — Но это только часть правды. За всем, что с вами произошло, стоял еще один человек. Именно он посоветовал Каннингему подкинуть вам зенитные комплексы, именно он перепрограммировал корабельный компьютер. Знаешь, зачем ему все это было нужно?

— Ну и зачем? — Кевин непонимающе смотрел на отца Леонида.

— Чтобы погубить тебя. Ты представлял для него опасность, и он решил от тебя избавиться.

— И кто он? — Кевину было странно слышать о том, что кто-то хочет его убить.

— Я расскажу о нем, — кивнул отец Леонид. — Но сначала я должен еще кое-что рассказать тебе о Джаре. Дело в том, Кевин, что Джара содержит в себе два потока — созидательный и разрушительный. Первый — Джава — дает жизнь. Второй — Джива — несет смерть и разрушение. Оба они одинаково важны для мироздания, от их гармонии зависит очень многое. Тех джаров, которые служат созидающей Силе, называют джавами. Но есть и темные джары — те, кто воплощает ее разрушительный аспект. Их называют дживами. Наши антагонисты, наши извечные соперники по миру Джары. Больше тысячи лет между нами и ними идет война: мы стараемся поддерживать порядок, они сеют хаос и разрушение. Ты являешься моим учеником. Но у дживов тоже есть свои ученики. Одного из них зовут Артур: ему всего двадцать шесть лет, но он уже весьма изощрен в магическом искусстве. Именно он и хочет тебя уничтожить.

— С каждым разом все лучше и лучше, — пробормотал Кевин. — И чем я ему насолил?

— Тем, что ты существуешь. Он хочет уничтожить тебя сейчас, пока ты еще слаб. В будущем это будет сделать гораздо труднее.

— Не понимаю я этого, — произнес Кевин. — Если эти ваши дживы такие плохие, то почему Сила их не уничтожит?

— Ты действительно не понял, — покачал головой отец Леонид. — Нельзя уничтожить темный аспект Силы, это все равно, что отрубить себе одну руку. Для мироздания одинаково важны обе стороны. Светлые и темные джары — как два полюса. Когда-то, около шестисот лет назад, между нами и ними возник открытый конфликт. С обеих сторон погибли сотни выдающихся джаров, нашу часть вселенной лихорадило в преддверии ужасающих катастроф. В результате вся наша цивилизация оказалась на грани гибели: ученые разглагольствовали о космических катаклизмах, грозящих человечеству уничтожением, придумывали утопические проекты спасения, не понимая, что в основе всего происходящего лежала война между светлыми и темными джарами. Когда обеим сторонам стало ясно, что ситуация выходит из-под контроля, был заключен договор. Согласно этому договору, мы с дживами больше не можем вступать в открытое противостояние, нам запрещены схватки друг с другом. Запрещено также пытаться уничтожить друг друга, нанимая убийц. Но это не значит, что борьба закончилась, просто она приобрела другие формы. Артур очень талантливый лжив, ему ничего не стоило бы свернуть тебе шею. Но это запрещено, поэтому он попытался вывести тебя из игры иначе. Он не может сам убить тебя, не может подговорить кого-то другого сделать это. Но ничто не мешает ему попытаться засадить тебя в тюрьму или туда, откуда ты не сможешь выбраться. А может, где ты и погибнешь. Он подстроил тебе ловушку, ты в нее угодил. Тем не менее тебе удалось выбраться с Вероны. Теперь Артур попробует достать тебя снова. Я уверен, он сделает все для того, чтобы ты погиб. Или хотя бы надолго выбыл из игры.

— Но почему именно я? — не понял Кевин.

— Потому что ты мой ученик. Артур — ученик Харона. Харон — мой давний враг. Видишь ли, противостояние в основном идет линиями. Мой учитель в свое время боролся с учителем Харона. Могу сказать, что учитель Харона в той схватке погиб — оказался в неудачное время в неудачном месте. Я нахожусь в противостоянии с Хароном. Твоим противником стал Артур — точно так же, как в свое время твой ученик обретет себе врага в лице ученика Артура. Если, конечно, вы доживете до этого времени.

— Мне кажется, что ничего более глупого я в жизни еще не слышал, — медленно произнес Кевин.

Отец Леонид улыбнулся.

— Мне чертовски нравится с тобой беседовать, — сказал он. — Ты прав, Кевин, это действительно идиотизм вселенского масштаба. Но так легли карты, и с этим ничего нельзя поделать. Мы играем свою роль, лживы играют свою. Так было, так есть и так будет.

— И все равно это как-то странно. — Кевин взглянул на отца Леонида. — Вы говорите, что служите Джаве — созидающей части Силы. В чем это конкретно проявляется? Что вы делаете?

— Выполняю ее веления. А именно кому-то помогаю. Улаживаю конфликты и войны. Уничтожаю какие-то негативные проявления, пока они не набрали силу.

— Но разве уничтожение — это не темная сторона Силы? — тут же спросил Кевин. И даже обрадовался тому, что смог поймать отца Леонида на противоречии.

— Кевин, не существует абсолютного зла и абсолютного добра. Все относительно, и действия надо оценивать в совокупности. Джавам приходится иногда убивать. Так же, как дживам кого-то спасать и пестовать. Но мы поддерживаем все, что ведет к гармонии и росту. А дживы — все, что ведет к хаосу и разрушению. Думаю, ты слышал о Белых Монахах? Это религиозное братство создавалось с самыми благими намерениями. Но потом дживы внедрили в него своих людей, и что мы получили в итоге? Крупнейшую террористическую организацию. Наши оппоненты обеспечили ей рост, в итоге сотни миллионов людей погибли в религиозных войнах. Наша задача в том и состоит, чтобы пресекать подобные вещи в зародыше.

— Но разве это не дело спецслужб? — возразил Кевин.

— Верно, — согласился старик. — Но спецслужбы борются с последствиями болезни. Тогда как мы — с ее причинами. Через три часа, например, я отправляюсь на Виолу, у меня важные переговоры с Президентом Федерации.

— У вас — с Президентом? — искренне удивился Кевин.

— Да, — кивнул отец Леонид. — А что в этом ненормального?

— Даже не знаю… — Кевин пожал плечами. — Просто не ожидал. А Президент знает, что вы джав?

— Нет. И мы и дживы всегда действуем под тем или иным прикрытием. На Виоле и некоторых других планетах меня знают как графа Ганнимара — представителя древнего дворянского рода, наследника огромного состояния, находящегося на короткой ноге с сильными мира сего. В других местах меня знают под другими именами.

— И вы действительно граф? — Кевин недоверчиво взглянул на отца Леонида.

— А что, не похож? — Отец Леонид гордо приподнял голову и повернулся в профиль. Потом снова посмотрел на Кевина и засмеялся. Юноша тоже улыбнулся.

— Все-таки вы очень странный человек, — сказал он.

— Разумеется, — согласился отец Леонид. — И сейчас этот странный человек собирается пригласить тебя на Виолу. Надеюсь, у тебя надежные документы?

— Ничего, нормальные, — отозвался Кевин. — Алекс сделал, на Тантре.

— Тем лучше, — ответил отец Леонид, беря трость и поднимаясь с кресла. — Пошли, я забронировал тебе билет в своей каюте. Надо его выкупить.

У кассы выяснилось, что отец Леонид взял себе каюту высшего класса. На вопрос Кевина о том, зачем зря тратить деньги, он пожал плечами.

— Граф Ганнимар не может путешествовать в каютах третьего класса. Если об этом узнают, меня просто перестанут уважать. Мелочи, Кевин. Но именно от них зависит очень многое. Как ты смотришь на то, чтобы стать моим племянником? Это придаст тебе вес, а мне позволит ввести тебя в высшее общество.

— Вообще-то я не люблю высшее общество, — поморщился Кевин. — Эти люди слишком много о себе воображают.

— Верно. Но нам приходится иметь с ними дело. Пошли, до отлета еще есть время. Прошвырнемся по магазинам — надо привести тебя в порядок…

Два часа спустя, поднимаясь на борт корабля, Кевин чувствовал себя уже совсем другим человеком. Было странно сознавать, что еще совсем недавно он дремал в кресле зала ожидания, будучи бездомным бродяжкой со ста двадцатью кредами в кармане. А теперь на нем одежда от самых известных модельных домов и стильная обувь, у него модная прическа и дорогие всепланетные часы штучного исполнения. В руке дорожный чемодан со всем необходимым, в кармане портмоне с восемнадцатью тысячами кредов. Чуть позже, по словам отца Леонида, у него появится и банковская карточка.

Каюта встретила их приятной прохладой. Закрыв дверь, отец Леонид взглянул на Кевина:

— Располагайся.

— Спасибо… — Кевин неуверенно огляделся, затем сел на одну из двух кроватей. Чувствовал он себя очень неловко.

— Кевин, расслабься. — Очевидно, старик хорошо понимал его состояние. — Не будь таким напряженным. Вспомни, я уже говорил тебе о том, что надо соответствовать ситуации. Слейся с ней, стань ее частью. Не смотри на мир с опаской.

— Просто я не привык к такой одежде… — Кевин взглянул на свой костюм. — Я даже не знаю, как с ней правильно обращаться.

— С хорошей одеждой нужно обращаться бережно, но без благоговения. Сейчас, когда мы уже на корабле, переоденемся в одежду попроще. Перед посадкой снова нужно будет надеть костюмы. И мой тебе совет: если в какой-то ситуации не знаешь, как себя вести, плюнь на все и делай все так, как хочешь. Даже если ты сделаешь что-то совершенно неуместное, это воспримут спокойно — у богатых свои причуды. Будь хозяином ситуации, ощути в себе хищника — спокойного, уверенного. Когда идет лев, шакалы разбегаются. Понимаешь, о чем я?

— Примерно… — отозвался Кевин, снимая костюм. — Но ведь хищник — это зло?

— Это просто настрой, Кевин. Психотехника. Сознание джара отличается пластичностью: используя разные настрои, джар может стать кем угодно. Все определяется ситуацией. Сейчас ты играешь роль богатого человека. А точнее, им и являешься. Значит, чувствуй себя богатым, уверенным в себе. Не допускай чванства, но и не лебези ни перед кем, держи марку. Соответствуй своему новому статусу.

— Я постараюсь, — пообещал Кевин. — Скажите, почему вы называете себя то джаром, то джавом?

— Это все равно, что сказать о ком-то, что он человек. А потом уточнить, кто он — мужчина или женщина. И мы и дживы являемся джарами — по нашей причастности к Джаре. Но то, что мы олицетворяем разные потоки, вынуждает иногда уточнять, кем именно мы являемся — джавами или дживами. Я не чувствую в этом особого неудобства. Разберешься и ты.

— Да, наверное… — согласился Кевин и тихонько вздохнул.

Дорога до Виолы прошла на редкость спокойно. Кевин понемногу привыкал к своему новому положению, учился чувствовать себя свободно в обществе богатых людей. Отец Леонид всячески ему в этом помогал.

— Самое важное, Кевин, — сказал он в одной из бесед, — научиться понимать других людей. Дело в том, что сознание любого человека представляет собой набор определенных моделей поведения. Мы запрограммированы на некоторые стандартные реакции и в этом плане представляем собой обычных марионеток. Если ты коснешься чего-то горячего, то тут же отдернешь руку — это стандартная реакция тела. Точно такими же реакциями обладает и сознание. Скажем, если тебя оскорбят, то ты ответишь так, как запрограммирован. Например, можешь тут же ударить обидчика. Если же он гораздо сильнее тебя, можешь попытаться рассчитаться с ним каким-то другим образом. От человека к человеку вариации этих реакций могут меняться, но суть остается одна и та же: мы воспринимаем какой-то импульс и выдаем ответ. Причем в большинстве случаев эти ответы определяются нашим воспитанием. Запомни это, Кевин, данный момент очень важен. Если мы возьмем набор твоих стандартных реакций — я предпочитаю называть их шаблонами сознания, — то они будут отличаться от такого же набора другого человека, выросшего в других социальных условиях.

Например, у сына Президента будет совсем другой комплекс шаблонов, чем у тебя. И если ты в ответ на оскорбление просто ударишь обидчика, то сынок Президента, скорее всего, подаст на него в суд либо прикажет разобраться с ним своим телохранителям. Самое главное для нас заключается в том, что шаблоны определяют наше поведение. Изучив шаблоны какого-то человека, ты получаешь возможность им манипулировать. Этот человек для тебя — как открытая книга. Ты знаешь, что он будет делать в том или ином случае, и можешь направлять его действия в нужное тебе русло. При этом человек даже не догадается о том, что им манипулируют. Это — одна сторона медали.

— Есть и вторая? — догадался Кевин.

— Разумеется. Подумай: если ты, изучив шаблоны человека, получаешь возможность манипулировать им, то и кто-то другой, изучив твои шаблоны, сможет манипулировать тобой. Я прав?

— Да. Наверное…

— Я прав, Кевин. Теперь скажи мне: что нужно сделать, чтобы тобой не могли манипулировать?

— Не знаю, — пожал плечами Кевин. — Просто не допускать этого.

— Не допускать, но как? Что дает другому человеку возможность воздействовать на тебя?

— Знание моих шаблонов? — выпалил Кевин, озаренный внезапной догадкой.

— Именно. Твои шаблоны являются ключами к управлению тобой. Поэтому задача заключается в том, чтобы избавиться от запрограммированных моделей поведения. Того, кто избавился от них, невозможно просчитать, такой человек непредсказуем. Никогда не знаешь, чего от него ждать.

— Я понял, — кивнул Кевин.

— Это хорошо. Помнишь, я спрашивал, не было ли у тебя мыслей о самоубийстве? Очень многие люди, испытав сильное потрясение, не находят ничего лучшего, чем покончить с собой. В основе такого поступка лежит неадекватное восприятие себя как личности. А именно, чересчур преувеличенное о себе представление. Мы всегда считаем, что кто-то нам что-то должен, что судьба должна идти нам навстречу. И когда оказываемся ни с чем, когда все наши надежды рушатся, когда мы теряем дорогих нам людей, мы не находим ничего умнее, чем сунуть голову в петлю. На уровне программ нашего сознания такой поступок можно расценивать как сбой, вызванный конфликтом двух взаимоисключающих установок. Например, человек теряет что-то, без чего не может жить и что вернуть уже невозможно. Одно исключает другое, в результате человек кончает жизнь самоубийством. Запомни важное правило, Кевин: если ты сталкиваешься с двумя взаимоисключающими программами, то как минимум одна из них неверна. Понимаешь, о чем я?

— Да. А у вас есть шаблоны поведения?

— Разумеется. Скажу даже так: у меня их намного больше, чем у обычного человека. Но мое отличие в том, что я сам выбираю, какими шаблонами пользоваться. Я контролирую их, а не они меня.

— Да, но как избавиться от влияния шаблонов?

— Отслеживая их. Попробуй обращать внимание на все то, что воздействует на тебя и на твои ответные реакции. Например, тебя что-то разозлило — осознав, что злишься, отследи истоки этой реакции. Злость является результатом чересчур раздутого мнения о собственной персоне.

— Как это? — не понял Кевин.

— Представь такую картину: пятеро детишек нашли коробку с конфетами. Конфет только четыре, одному конфеты не досталось. Четверо сосут свои леденцы, да еще и посмеиваются над пятым, оставшимся без конфеты. Разумеется, ребенок обидится, может даже заплакать. А почему? Потому что считает, что и ему должны дать конфету, что он достоин ее. Заметь, Кевин, он считает, что ему что-то должны. Но это — иллюзия, на деле ему никто ничего не должен. Его плач, его обида являются результатом преувеличенного мнения о собственной значимости. У взрослых то же самое — ты куда-то собрался ехать, ждешь автобус, а он все не прилетает. Ты злишься, но в основе твоей злости все та же обида — тебе не дали конфетки. Поэтому запомни, Кевин: любое проявление злости является показателем чересчур высокого мнения о собственной персоне. Если ты избавишься от этого недостатка, ничто в мире не сможет вывести тебя из равновесия. Ты просто разучишься злиться, обижаться, ненавидеть, осуждать. Это и будет практическим результатом освобождения от некоторых навязанных тебе шаблонов.

— Да, но если человека действительно обидели? Скажем, обманули, предали? Сделали ему что-то плохое? Злость и обида в этом случае будут естественны, разве не так?

— Не так, — покачал головой отец Леонид. — Допустим, тебя обманули, предали. Ты злишься, потому что считаешь, что с тобой поступили нехорошо. Но почему с тобой должны поступать хорошо? Почему тебя не должны обманывать или предавать? Гордыня, Кевин, все та же гордыня. Мы считаем, что люди нам что-то должны, что они обязаны поступать с нами определенным образом. Но это заблуждение, никто ничего нам не должен. Поэтому не строй ожиданий, Кевин. Откажись от себя, от своего «я», и ты поймешь, что в мире нет ничего, способного заставить тебя сердиться. Людские поступки перестанут задевать тебя, они станут просто поступками. И это — один из ключей к подлинной власти над миром.

Ближе к концу полета отец Леонид рассказал Кевину, что летит на Виолу в качестве официального спецпредставителя Энолы.

— Такое собрание проходит раз в год, — пояснил он. — Съезжаются главы всех входящих в Федерацию планет или их представители. Я представляю интересы императора Августина, правителя Энолы.

— Император — тоже джар? — поинтересовался Кевин?

— Нет. Он просто очень хороший человек, волею случая взошедший на трон. И, как у всякого хорошего человека, у него слишком много врагов и завистников. Впрочем, все это никак не касается нашей нынешней миссии. Наша с тобой задача сейчас — не допустить новой войны.

— Новой войны? — удивился Кевин. — И кто с кем собирается воевать?

— Ты слышал когда-нибудь об Индре? — в свою очередь поинтересовался отец Леонид.

— Да. Говорят, их император еще та сволочь.

— Да, я тоже читаю газеты. — По губам отца Леонида скользнула улыбка. — Думаю, ты знаешь, что Индра уже больше двухсот лет стремится войти в Федерацию. Против этого возражает Виола. Когда-то, больше пятисот лет назад, Индра была колонией Виолы. Потом произошли две войны, Индра де-факто обрела независимость. Ее экономика бурно развивается, вместе с еще восемью неприсоединившимися к Федерации планетами Индра представляет весьма внушительную силу. Главное богатство Индры — редкий минерал экдонит, использующийся в металлургии и электронной промышленности. Он встречается еще на нескольких планетах, но в неизмеримо меньших количествах. Лишь на одной из них возможна рентабельная добыча, залежи экдонита на этой планете принадлежат горнорудной компании «Аргус» — ты имел честь познакомиться с ней на Вероне, когда добывал для нее алмазы. Руководители Компании очень тесно связаны с правящими кругами Виолы. Если Индру примут в Федерацию, то в отношении нее будут сняты все таможенные барьеры, на рынок хлынет поток дешевого экдонита, в итоге «Аргус» понесет огромные убытки. Поэтому руководство Компании, имея огромное влияние — попросту говоря, покупая всех и вся, — стремится не допустить вступления Индры в Федерацию. Мало того, пытается развязать против нее новую войну. Для Компании это выгодно во всех отношениях: экдонит входит в состав корабельной брони, с началом войны он резко подскочит в цене. При этом «Аргус» не проигрывает в любом случае: если одолеть Индру не удастся, Компания останется монополистом на рынке экдонита. Если в этой войне удастся победить, сместить императора Индры и вновь взять власть на этой планете в свои руки, Компании достанутся и все залежи экдонита. Одним словом, Кевин, здесь переплелись интересы множества игроков. И каким будет финал, не может предсказать никто.

— И вы один хотите со всем этим справиться? — не поверил Кевин.

— Ну почему один? Нас теперь двое. — Отец Леонид внимательно посмотрел на Кевина, потом засмеялся: — Шучу. Разумеется, мы не одни. Кроме нас с тобой над этим делом сейчас работают еще двое моих коллег. Может быть, ты даже с ними познакомишься.

— Адживы? — спросил Кевин. — Они тоже как-то во все это замешаны?

— Самым непосредственным образом. Я уже говорил тебе, что темные джары стремятся к разрушению. Дело в том, Кевин, что при разрушении выделяется особая энергия. Речь идет не о чисто физической энергии, а о так называемой энергии структуризации. Вот смотри. — Отец Леонид взял со стола газету. — Что будет, если я сожгу эту газету?

— Она сгорит, — пожал плечами Кевин.

— Верно. Газета сгорит, выделится немного тепла. Но скажи мне: куда денется информация, заключенная в газету?

— Просто исчезнет, — предположил Кевин.

— Вот тут ты как раз и ошибаешься. Запомни важную вещь, Кевин: на то, чтобы структурировать хаос, тратится энергия структуризации. Когда что-то разрушается или переходит в другое, менее сложное агрегатное состояние, эта энергия выделяется. Представь, что ты художник и пишешь картину. Работая над ней, ты вкладываешь в нее энергию структуризации. В тебе самом ее очень мало. Но когда ты творишь, ты становишься проводником этой энергии. Эта энергия — энергия Джары, энергия созидания. Божественная энергия. Но вот кто-то взял и сжег твою картину. Энергия, которую ты вложил в нее, выделяется. И эта энергия, Кевин, может быть поглощена и использована. Если мы, джавы, пользуемся идущим к нам потоком созидательной энергии, то дживы берут ее на стадии разрушения. Выйди на цветущий луг — ты ощутишь радость. Все наполнено жизнью, все растет. Энергия структуризации поглощается растениями, преобразуясь в живые ткани. То же самое и с животным миром — всякий рост является потреблением энергии структуризации. А скорее, ее накоплением. Но вот другая ситуация — жара, засуха. Все живое сохнет и гибнет. Мы с тобой при виде всего этого испытаем тоску и боль. Темный джар будет наслаждаться торжеством смерти, потому что эта смерть его питает.

— А разве он сам не погибнет от жары? — поинтересовался Кевин.

— Разумеется, он может погибнуть, ведь тело джара тоже создано энергией структуризации и подчиняется общим законам. Но мы в данном случае говорим о характере взаимодействия с потоками энергии. Светлые джары — созидатели. Будучи проводниками энергии структуризации, они питаются этой энергией и помогают ей отвоевывать у хаоса новые пространства. Темные джары — разрушители. Они питаются энергией, выделяющейся при разрушении. Поэтому дживы стремятся к тому, чтобы в мире было как можно больше бед, как можно больше войн и разрушения. Когда светлый джар видит что-то гибнущее, он грустит. Темного джара вид гибели, разрушения приводит в эйфорию. Мы — проводники жизни. Они — слуги смерти. Когда-нибудь ты поймешь все это на еще более глубоком уровне, но пока тебе достаточно знать основы. Все понял?

— Более-менее, — согласился Кевин. — А эта энергия, она производится только во время творчества?

— Кевин, она не производится, она просто есть. Представь, что она рассеяна в воздухе вокруг тебя. Любая неоднородность пространства — это информация. Любой предмет — скопление информации. Чем сложнее что-то устроено, тем больше в нем энергии структуризации, тем больше информации. При разрушении эта информация опять выделяется. Например, когда ты растворяешь кусочек сахара, выделяется энергия структуризации. И наоборот: когда сахар при выпаривании воды кристаллизуется, энергия структуризации потребляется. Эта энергия не зависит от человека, она просто есть. Но мы можем ее использовать. Джавы структурируют энергию, направляют ее на созидание. А дживы снова выпускают ее на волю. Понятно?

— Да, — ответил Кевин.

— Замечательно. А теперь давай немного отдохнем — скоро посадка.

Кевин никогда не был на Виоле. И уж тем более не предполагал оказаться в Алькуте, ее столице. Располагаясь всего в шести часах полета от Земли, Виола с ее крепкой экономикой, мощным флотом с некоторых пор заняла в Федерации лидирующее положение. Все знали, что с правительством Виолы лучше дружить. Неудивительно, что Президентом Федерации стал не кто иной, как президент Виолы Роберт Фергюссон. Его уже пятнадцать лет регулярно переизбирали на этот пост, и все говорило о том, что он сохранит свою должность и на ближайших выборах.

— Для начала, Кевин, мы съездим ко мне, — пояснил отец Леонид, как только они сошли с трапа. — Тебе нужны новые документы. Причем настоящие.

— Но у меня и эти неплохие, — попытался было возразить Кевин, но отец Леонид не стал его даже слушать. Двадцать минут спустя они уже входили в маленькую квартиру на тридцать восьмом этаже высотного дома.

— Вы здесь живете? — поинтересовался Кевин, оглядывая квартиру.

— Скорее, бываю здесь пару раз в год. Об этом месте никто не знает. Я запрограммирую сканер замка на отпечатки твоих пальцев, ты сможешь приходить в любое время. Но жить здесь долго нельзя: это место только для того, чтобы при случае спрятаться или просто провести несколько дней. Оно тайное, а постоянное проживание здесь выдаст его нашим врагам. Все понял?

— Да, — кивнул Кевин.

— Замечательно. Займемся делами, а потом уже немножко отдохнем. Для начала я покажу тебе, что здесь есть.

Отец Леонид уже не раз удивлял Кевина. Теперь старику удалось удивить его снова.

— Вот тут хранятся чистые карточки документов, — сказал он, открыв один из шкафов, — и аппаратура для ввода в них информации. Каждый джар, Кевин, должен хорошо разбираться в подобных вещах.

К огромному удивлению Кевина, компилятор — прибор для подделки документов — оказался встроен в корпус обычной дешевой видеокамеры.

— Это очень удобно, — пояснил отец Леонид. — Видеокамеру можно возить с собой, ни один полицейский не обратит на нее внимания.

Чтобы сделать документы, понадобилось минут десять. Сначала старик несколько раз сфотографировал Кевина, использовав для этого все ту же видеокамеру — она оказалась абсолютно работоспособной. Потом, выбрав подходящую фотографию, открыл отсек для видеокристаллов и вставил в узкую неприметную щель чистую карточку паспорта. Прошло не больше минуты, и в руках у отца Леонида оказался готовый документ с фотографией Кевина.

— Ну вот, — сказал джар, придирчиво осмотрев карточку. — Теперь ты Джон Ганнимар, подданный императора Августина. А по совместительству еще и мой племянник. — Глаза отца Леонида удовлетворенно блеснули. — Держи.

— Здорово! — выдохнул Кевин, беря документ. — Как настоящий!

— Кевин, он и есть настоящий. С этим паспортом ты можешь не опасаться никаких проверок.

Около пяти часов вечера отец Леонид стал собираться в Президентский дворец.

— Пойдешь со мной? — спросил он. — Будет интересно.

— А меня пустят? — неуверенно взглянул на него Кевин.

— Разумеется. Вот пригласительные билеты, в них вписаны наши имена. — Отец Леонид жестом профессионального фокусника вытащил из внутреннего кармана костюма две золоченых карточки.

— Господин Леонид Ганнимар… Господин Джон Ганнимар… — удивленно прочитал Кевин. Взглянул на дату: — Но приглашения подписали почти две недели назад, тут стоит число. Как вы могли узнать, что мы встретимся?

— Кевин, Кевин… — Старик сокрушенно покачал головой, однако его глаза смеялись. — Ты совершенно ничему не учишься. Я — джар. А джары умеют сплетать нити событий. Я знал, что мы с тобой встретимся, поэтому сообщил императору Августину наши имена. Его администрация передала их сюда, в местную президентскую администрацию. Здесь наши имена вписали в пригласительные билеты и переслали их обратно на Энолу, в администрацию императора. А оттуда пригласительные билеты переслали мне. Как видишь, все очень просто. — Он снова усмехнулся. — Ну так как, едешь?

— Еду, — согласился Кевин.

Они шли по ковровой дорожке Президентского дворца. Кевин чувствовал противную дрожь в коленях — никогда раньше ему еще не приходилось бывать в таком месте. Его окружали десятки, сотни известных и уважаемых людей. Что, если они встретятся с самим Президентом или с кем-нибудь из правителей входящих в Федерацию планет? Как вести себя в этом случае?

— Спокойно, Кевин, — тихо сказал отец Леонид, словно слыша мысли Кевина. — Правители планет встречаются в отдельном зале, в своем узком кругу. Здесь только представители их делегаций. Добрый вечер, баронесса… — Отец Леонид едва заметным поклоном поприветствовал важную даму, шедшую в сопровождении двух юных девушек. Кевин тоже поклонился, отметив, что девушки весьма недурны собой.

— Граф Ганнимар! — обрадовалась дама. — Добрый вечер. Давно вас не видела.

— Дела, миледи, дела. — Отец Леонид улыбнулся. — А кто эти очаровательные создания?

— Мои дочери! — гордо отозвалась баронесса. — Элеонора. — При этих словах баронессы одна из девушек улыбнулась и слегка присела в реверансе. — Саманта. А кто ваш спутник?

— Мой племянник Джон, — ответил отец Леонид и строго взглянул на Кевина.

— Здравствуйте, баронесса. — Кевин слегка поклонился. — Рад с вами познакомиться. Добрый вечер. — Он перевел взгляд на Саманту и Элеонору. — Вы прекрасно выглядите.

— Леонид, и вы так долго его от нас скрывали? — Баронесса с наигранным возмущением взглянула на отца Леонида.

— Ему нужно было учиться. Мое почтение, генерал… — Отец Леонид раскланялся с каким-то важным мужчиной в военном мундире. — Надеюсь, баронесса, мы сегодня еще увидимся. — Он снова поклонился женщине и двинулся дальше. Кевин поспешил за ним, спиной чувствуя взгляды дочерей баронессы.

— Неплохо, Джон, — оценил его успехи отец Леонид. — Ты отлично держался. Продолжай в том же духе, и все будет нормально. Кстати, на людях можешь называть меня дядей.

— Хорошо, дядя, — согласился Кевин. — Я хотел спросить: вы представляете здесь императора Августина. Почему тогда вы здесь, а не в том зале, где собрались все эти президенты и императоры?

— Здесь свои тонкости, Джон. Как полномочный представитель императора Августина, я могу находиться вместе с ними — так гласит протокол. Но есть и некоторые неписаные правила. Я не король, не президент и не император. Сегодняшний прием — неофициальный, все переговоры будут проходить завтра. Первые лица входящих в Федерацию планет соберутся в своем кругу, я буду там чужим. Поэтому я послал им официальное извинение — о том, что не смогу сегодня вечером присутствовать на их встрече. Они его, разумеется, приняли. Правила соблюдены, все довольны.

— Понятно, — отозвался Кевин. — До чего же у вас все сложно!..

Программа вечера предусматривала знакомство с произведениями искусства входящих в Федерацию планет, под экспозицию были выделены два десятка залов. Затем должен был состояться грандиозный бал, именно его Кевин боялся больше всего — он не умел танцевать. Вдоль стен бального зала, где и собралась основная масса присутствующих, расположились столы с яствами. Кевин отметил, что еда интересует всех гораздо больше искусства. Это подтвердил и отец Леонид.

— Все эти люди, Кевин, собрались здесь для того, чтобы показать себя, решить какие-то свои проблемы. Есть и такие, кто явился сюда из чистого любопытства или даже случайно, но таковых немного. Присядем…

Они сели за один из столиков, подскочивший официант предложил им шампанское. Передав отцу Леониду и Кевину бокалы, тут же отошел в сторону.

В течение следующего получаса отец Леонид рассказывал Кевину о тех или иных важных персонах, появлявшихся в их поле зрения. Среди них были чиновники и банкиры, видные промышленники и артисты — спектр присутствующих оказался очень широк. Были даже те, кого отец Леонид считал преступниками.

— Видишь вон того человека в сером костюме? — спросил он, едва заметным кивком указав на одного господина. — Беседует с женщиной в темном платье? Это сэр Эдгар Мейлер — финансист, меценат. Довольно невзрачный человек, верно?

— Верно, — согласился Кевин.

— Остается добавить, что власть этого человека больше власти Президента. Фактически именно он и назначил сэра Фергюссона на этот пост. Мейлер напрямую связан с преступными кланами Виолы, на данный момент это самый опасный и влиятельный человек в Алькуте. Разумеется, если не брать в расчет темных джаров. К слову, кое-кто из них сегодня здесь присутствует.

— На этом вечере есть дживы?! — Кевин ощутил в душе легкий трепет.

— Разумеется. Посмотри вон туда, где колонны. Видишь молодого человека в черном костюме? С усиками, на руке перстень. Пьет шампанское.

— Вижу, — отозвался Кевин. — Это темный джар?

— И не просто джар. Это Артур Сент-Клер. Тот самый человек, о котором я говорил.

— Мой враг? — Кевин даже понизил голос.

— Да. Можешь подойти и поздороваться с ним.

— Вы серьезно? — не поверил Кевин.

— Вполне. Давай, Кевин. Артур бросил тебе вызов, ты должен принять его. А я пока поищу Харона — он тоже где-то здесь.

— Его учитель?

— Да. Он где-то неподалеку, я чувствую его присутствие. — Отец Леонид поставил пустой бокал на край стола — это означало, что место занято, — поднялся и спокойно пошел прочь.

Кевину было очень трудно заставить себя встать и подойти к Артуру. В какой-то момент он даже разозлился на себя из-за своей трусости. Вспышка гнева подействовала благотворно: Кевин поднялся и направился к джару, взяв по пути с подноса у официанта бокал с шампанским. Он шел, с каждым шагом чувствуя себя все увереннее.

Артур стоял, неспешно потягивая шампанское и разглядывая толпу. Кевин был уже близко, когда тот, что-то почувствовав, медленно повернулся к нему.

— Добрый вечер, Артур. Как вам вечеринка? — довольно развязно спросил Кевин, остановившись в шаге от Сент-Клера.

— Здесь неплохо, — спокойно ответил Артур, однако Кевин был готов поклясться, что на какое-то мгновение в глазах джара мелькнуло удивление. — Я вижу, ты уже не возишься с табаком?

— Решил, что сельское хозяйство не для меня, — пожал плечами Кевин. — Есть вещи поинтереснее. Верно?

— Верно, — согласился Артур. — Полагаю, твой наставник тоже где-то здесь?

— Точно. Пошел побеседовать с Хароном.

Артур смотрел на него. Его глаза излучали столько силы, что Кевин не выдержал и отвел взгляд. Отхлебнул шампанского, посмотрел в зал. По губам Артура скользнула презрительная улыбка.

— Зря ты ввязался в это дело, — спокойно сказал он. — Я раздавлю тебя, как букашку.

— В самом деле? — усмехнулся Кевин. — Не надорвешься?

— Ты маленький жалкий человечек, — все так же спокойно ответил Артур. — Мне даже жаль тратить на тебя время. Но придется, чтобы впредь не путался под ногами.

— Посмотрим. — Кевин почувствовал, что начинает злиться. — Раскудахтался здесь.

— Ты даже ничтожнее, чем я думал, — ответил Артур. — У тебя еще есть время забиться в какую-нибудь дыру и не высовываться из нее до конца своей жизни. Увижу тебя еще раз — убью. — Он повернулся и спокойно пошел прочь.

Кевин был раздосадован — чувствовал, что проиграл этот раунд. Когда вернулся к столику, это подтвердил и подошедший вскоре отец Леонид. Кевин уже привык к тому, что для старика не существовало тайн.

— Харон взял Артура, когда тому было всего одиннадцать лет, — сказал он, задумчиво глядя на Кевина. — Сейчас ему двадцать шесть. Пятнадцать лет обучения — более чем приличный срок. У Артура есть сила, он замечательный боец — окончил школу рукопашного боя в Лхасе. И если называть вещи своими именами, то ты пока Артуру и в подметки не годишься.

Кевин опустил голову.

— Не расстраивайся, — продолжил отец Леонид. — Артур сильнее тебя, но он никогда не попадал в передряги, подобные тем, через которые прошел ты. В этом плане ты на голову выше его. Уверяю тебя, ничто не способно заменить реальных жизненных уроков. Тюрьма, плен, смерть Таны, год на Агре, плюс твое воровское прошлое — все это дало тебе очень хорошую основу для дальнейшего роста. Артур никогда не опускался так глубоко, его жизнь всегда протекала в достатке и благополучии. В этом его слабость.

Какое- то время они молчали. Кевин все еще чувствовал себя уязвленным, его расстраивало то, что в разговоре с Артуром он вел себя так глупо. Начал петушиться, разозлился. Неудивительно, что Артур назвал его ничтожеством.

Чувствуя, что молчание затягивается, Кевин вновь взглянул на отца Леонида.

— Вы нашли Харона? — спросил он.

— Да. Мы очень мило побеседовали. Хочешь на него взглянуть?

— Хочу, — кивнул Кевин.

— Пошли…

Джар повел Кевина по лестнице на верхний ярус. Пройдя метров сто по тянувшемуся вдоль всего зала балкону, он подошел к резной балюстраде. Кевин не выпускал из рук бокала с шампанским — с ним он чувствовал себя как-то раскованнее.

— Видишь фонтан? — спросил отец Леонид. — Рядом с ним стоят мужчина в черном костюме и женщина. Мужчина — Харон. Его подружка — Амалия. Она тоже джар.

Мужчина был высок и строен, на вид Кевин дал бы ему лет сорок пять. Густые темные волосы, аккуратная ухоженная борода. Облик этого человека лучился силой, Кевин невольно поежился.

Но в еще большее удивление его привела женщина. Стройная, властная. И при всем этом очень женственная и соблазнительная. Темные волосы волной спадали на ее плечи, тонкое обтягивающее вечернее платье выгодно подчеркивало стройность ее фигуры.

— Эта женщина тоже джар? — не поверил Кевин.

— Да. И как женщина она опаснее Харона и Артура, вместе взятых.

Словно услышав его слова, Харон и Амалия разом обернулись и посмотрели на них. Харон поднял бокал с шампанским, приветствуя их. Амалия улыбнулась и послала воздушный поцелуй.

Отец Леонид тоже улыбнулся и едва заметно поклонился. Кевин, чтобы не стоять столбом, приподнял бокал, приветствуя Харона и Амалию, затем отпил глоток.

— Они все такие сильные? — спросил он, взглянув на отца Леонида.

— Да. Но не смущайся. Будь мы слабее, дживы давно бы одержали верх и привели этот мир к хаосу. Но проходят века, а мир все еще существует. Хоть и не так гармонично, как бы того хотелось.

Харон взял Амалию под руку и вместе с ней медленно пошел по залу. Кевин смотрел на женщину, чувствуя в груди странное волнение.

— Она тебе нравится? — поинтересовался отец Леонид. Вопрос был слишком прямым и очень неожиданным, Кевин немного смутился.

— Даже не знаю. Может быть. В ней что-то есть.

— Все верно, Кевин. Она и не может тебе не нравиться. У нее есть сила, а сила притягивает людей. Слабые глупые мотыльки всегда летят на огонь. — Отец Леонид тихо вздохнул.

— Дживов много? — спросил Кевин. — Сколько их вообще — десять, сто? Тысяча?

— Когда-то их было много. Сейчас осталось всего несколько человек. Харона, Амалию и Артура ты уже видел. Еще есть Ворон, он же Виктор Вронский — очень сильный джар, весьма стоящий противник. У Амалии есть ученица, Маргарет. Еще девчонка, но со временем из нее может получиться толк. Наконец, самым главным у них является Дональд Райс. Он уже старик, очень редко появляется на людях. Но тоже весьма опасен.

— Так мало? — удивился Кевин. — Всего шесть человек?

— Да. Но нас еще меньше. С тобой стало четверо. Ладно, пошли. Надо еще кое-кому тебя представить…

Домой Кевин и отец Леонид вернулись около полуночи, предварительно проверив, нет ли за ними слежки.

— От дживов всего можно ожидать, — пояснил старик, — Завтра начнутся официальные переговоры. А пока мы можем отдыхать…

Заснул Кевин далеко не сразу, снова и снова вспоминая события дня. Слишком много всего произошло: прием в Президентском дворце, встреча с дживами. Перед его глазами все еще стояла улыбка Амалии — манящая, соблазнительная. Да, Амалия явно старше его, и намного. Но до чего же она красива…

Утром отец Леонид отправился во дворец, Кевин на этот раз остался дома.

— Мне надо выполнить некоторые поручения императора, — пояснил он. — Ты пока оставайся здесь, отдыхай. Я вернусь часам к трем.

— Можно мне погулять по городу? — спросил Кевин.

— Можно. Но будь внимателен, постарайся не вляпаться в неприятности.

— Хорошо, — кивнул Кевин. — Я понял.

Из дома они вышли вместе. Отец Леонид поймал такси и улетел, а Кевин отправился бродить по городу.

Раньше он считал, что вряд ли существует город роскошнее Москвы. Теперь понял, что ошибался — Алькут во многом превосходил столицу Земли. Во всем здесь чувствовалась роскошь, наличие больших денег. Тем не менее к концу второго часа прогулки Кевин понял, что город ему не нравится. Уж слишком он был шумным, богатым, чопорным. Под стать городу были и горожане: посетив бар и несколько магазинов, Кевин понял, что и люди ему не по душе. В нем они сразу узнавали иноземца, он буквально кожей ощущал их взгляды. Разные взгляды — кто-то смотрел совершенно безучастно, порой можно было встретить даже доброжелательный взгляд. Но больше всего было взглядов надменных, презрительных. К нему относились как к деревенщине — в какой-то момент Кевин с трудом удержался от того, чтобы не дать в ухо нахально оттолкнувшему его с дороги парню. Сдержало его лишь данное отцу Леониду обещание ни во что не встревать.

К двум часам дня он вернулся домой, предварительно постаравшись избавиться от возможной слежки. Обедать не стал, решив дождаться отца Леонида. Тот немного задержался и вернулся лишь к четырем часам.

— Все дела императора улажены, — сообщил он. — Теперь можно заняться и нашими. Ты не обедал? Пошли перекусим, я проголодался. А в семь вечера пойдем на балет — сегодня дают «Небесных странников». Бывал хоть раз на балете?

— Нет, — покачал головой Кевин. — Может, лучше в кино сходим?

— Только балет, Кевин, — ответил старик. — Только балет…

Ужинали они в небольшом ресторанчике, еда оказалась недорогой и вкусной. За столом отец Леонид рассказал и о том, как складываются дела после первого раунда государственных переговоров.

— Ситуация, Кевин, очень сложная. Я присутствовал сегодня на заседании Совета Федерации, Индру опять не приняли в круг избранных. Их посол в знак протеста покинул зал и отбыл для консультаций с императором Каллахеном. Отношения накалены до предела, для начала новой войны достаточно одной провокации. Догадываешься, кто может ее устроить?

— Дживы?

— Да. Сложность в том, что мы не знаем, где будет нанесен удар.

— Мы — это кто? — поинтересовался Кевин.

— Кроме нас с тобой на Виоле сейчас находятся Том и Мелани — мои друзья по миру Джары. Том работает с Мейлером — я показывал его тебе в зале. У Мелани есть контакты с одним влиятельным человеком. Его зовут Чарльз Аткинсон, он зять министра безопасности Федерации и работает его заместителем. Он хорошо осведомлен о всех подводных течениях большой политики и уже не раз снабжал нас информацией. Правда, — тут отец Леонид усмехнулся, — за свои услуги он требует плату в звонкой монете. Сегодня вечером Мелани сообщит нам, удалось ли ей о чем-нибудь с ним договориться.

— Но вы же знаете обо всем, что происходит со мной. Почему вы не можете точно так же знать о том, где будет нанесен удар?

— Дело в том, что ты находишься внутри нашего круга Силы. Это наша сфера, поэтому я могу в той или иной степени знать о том, что с тобой происходит. Обычно лишь в самых общих чертах — так что не думай, что я слежу за тобой, это не так.

Но круг Силы дживов мне недоступен. Я не могу знать того, что они планируют. Как и они не могут проникнуть в наши дела. Но им легко следить за тобой, когда ты один, — не забывай об этом. У тебя еще недостаточно силы, чтобы закрыться от их внимания.

— А как они могут следить за мной? Как это вообще происходит?

— Чтобы узнать что-то о человеке, нужно сосредоточиться на нем, думать о нем — но без мыслей. Тогда к тебе приходит знание о том, где он находится и что с ним происходит.

— Как это — думать без мыслей? — не понял Кевин.

— Я неправильно выразился. Ты должен остановить ход мыслей и в наступившей тишине сосредоточить свое внимание на этом человеке.

— А разве можно остановить ход мыслей?

— Разумеется, Кевин. Этому навыку можно научиться так же, как и всему остальному. Запомни главное: Джара откроется тебе лишь тогда, когда ты сможешь остановить поток мыслей, сможешь часами, днями находиться в полной тишине. В этой тишине и нужно искать Джару…

До семи вечера они находились в квартире, беседуя на разные темы. На вопрос о том, что они будут делать завтра, отец Леонид пояснил, что это зависит от успеха миссии Мелани.

— У нее может и не получиться? — поинтересовался Кевин.

— Никогда нельзя быть уверенным в успехе, Кевин, — ответил наставник. — Как только ты поверишь в то, что сидишь на коне, тут же окажешься под его копытами. Ты должен верить в успех, но не быть в нем уверенным.

— Как это? — не понял Кевин.

— Однажды ты это поймешь, — заверил его джар.

Раньше Кевин видел балет только по видео, да и то мельком — просто никогда им не интересовался, считая откровенной глупостью. Поэтому и теперь его интересовал не балет, а Мелани — уж очень хотелось увидеть еще одного джара.

В фойе театра было людно. Сегодня сюда не мог попасть простой человек с улицы — присутствовали только местные чиновники, их семьи и представители прилетевших на Виолу делегаций.

На этот раз Кевин чувствовал себя более уверенно. Дорогой костюм уже не казался ему таким неудобным, он не смущался, ловя на себе взгляды окружающих. Вчера, на приеме во дворце, отец Леонид посоветовал ему не смущаться, объяснив, что всем этим людям нет до него никакого дела. Если кто и может смотреть на Кевина с интересом, то лишь молоденькие девушки. Остальным он совершенно безразличен.

Теперь Кевин понимал, что это и в самом деле так. Вид знатных господ уже не приводил его в трепет, он спокойно рассматривал посетителей, пытаясь отыскать среди них Мелани. Два раза ему казалось, что он нашел ее, но отец Леонид лишь с улыбкой качал головой.

— Брось, Кевин, — сказал он после очередной неудачной попытки. — Тебе не найти ее.

И точно, к удивлению Кевина, женщиной-джаром оказалась худенькая русоволосая девушка в темном вечернем платье. С ней был солидный пожилой господин: увидев эту пару, Кевин даже начал гадать, кто они друг другу — отец и дочь или муж и жена? Сначала, когда эти люди подошли к ним и поздоровались, Кевин решил, что это одни из многочисленных знакомых отца Леонида. Точнее, графа Ганнимара. И лишь когда отец Леонид представил их Кевину, выяснилось, что девушка — это Мелани, а мужчина — друг и соратник отца Леонида, джар Том Уилкинс.

Сначала Кевин подумал, что Мелани лет двадцать пять, не больше. Потом, приглядевшись внимательнее, решил, что около тридцати. Еще чуть позднее пришел к выводу, что ей лет сорок, но это было лишь ощущение — выглядела она удивительно молодо.

По сравнению с Амалией Мелани показалась Кевину тихой серой мышкой — очень спокойной, мягкой, добродушной. Лишь во взгляде ее изредка проскальзывала сила — впрочем, глаза Мелани тут же приобретали обычное для нее спокойствие. Мелани очень понравилась Кевину, но такого интереса к ней, как к Амалии, он все же не ощутил.

Что касается Тома, то он показался Кевину весьма непримечательной личностью. Больше всего он напоминал чиновника средней руки, при этом вел себя весьма изысканно и учтиво — раскланивался со знакомыми, целовал руки дамам. Ничто не выдавало в нем джара.

О делах почти не говорили. Отец Леонид, Мелани и Том о чем-то немного пошептались, после чего все прошли в зал. Никого из дживов Кевин так и не увидел.

Балет ему совершенно не понравился, поэтому известие о том, что после первого акта они уходят, Кевин воспринял с облегчением.

— Возможно, нам удастся предотвратить войну, — сообщил отец Леонид, когда они, уже вдвоем, выходили из здания театра. — Два часа назад Мелани разговаривала с Аткинсоном, он обещал до полуночи передать ей очень интересную видеозапись. На ней запечатлена встреча президента Фергюссона, министра безопасности Гаррисона и Мейлера. В ходе их беседы обсуждался план готовящейся провокации. Если у нас будет эта запись, мы сможем предотвратить войну.

— И кто сделал такую запись? — поинтересовался Кевин. — Кто может следить за президентом?

— Не знаю, Кевин. Возможно, это сделали люди Гаррисона. Может, кто-то другой — они там все следят друг за другом. Нам важно заполучить запись, остальное нас не касается. Кроме того, нам с Томом удалось найти человека, собравшего компрометирующие материалы на Мейлера. Этого человека зовут Ричард Диллан, он личный секретарь Мейлера и знает все о его делах. Диллан готов передать нам собранные материалы. Если у нас будут эти бумаги, мы сможем держать Мейлера на коротком поводке. У него большое влияние, он сможет удержать руководство Компании от попыток развязать войну. Правда, — тут отец Леонид усмехнулся, — Диллан запросил за собранные материалы пять миллионов кредов.

— Так много? — даже опешил Кевин.

— Его можно понять — он многим рискует. Получив деньги, ему придется навсегда покинуть Виолу и скрыться, сменив имя. Он много лет работал на Мейлера, но теперь хочет пожить остаток жизни в свое удовольствие.

По пути домой отец Леонид сказал, что встреча с Дилланом назначена на одиннадцать вечера в Центральном парке, у памятника Первопроходцам.

— А он не обманет? — поинтересовался Кевин.

— Это возможно, — согласился отец Леонид. — Но на кону жизни миллионов людей, поэтому нам приходится рисковать…

В свое время Кевина поразил вид миллиона кредов. Теперь, сидя в кресле маленькой квартиры отца Леонида и глядя на набитый тысячными банкнотами кейс, Кевин уже не ощущал прежнего трепета.

Кейс с деньгами хранился в небольшом тайнике, оборудованном в шкафу. Как пояснил отец Леонид, деньги он приготовил еще две недели назад.

— Диллан должен был передать нам документы еще в прошлом месяце, — пояснил джар, пересчитав пачки денег и закрыв кейс. — Но у него возникли какие-то сложности, поэтому все затянулось. Надеюсь, сегодня все решится.

У памятника Первопроходцам было довольно людно. Подсвеченные прожекторами фонтаны ритмично пульсировали в такт музыке, зрелище показалось Кевину очень красивым. Десятки туристов с других планет фотографировались на фоне фонтанов, неподалеку шла бойкая торговля с уличных лотков — торговцы пользовались моментом.

Отец Леонид был непривычно хмур. Сжимая в левой руке кейс, а в правой трость, он задумчиво смотрел на фонтан.

— Без двух минут одиннадцать, — напомнил Кевин.

— Он придет, — ответил отец Леонид. — Вот что, Кевин, пока я буду разговаривать с Дилланом, ты стой здесь. Давай сделаем вид, что мы незнакомы. И еще: если вдруг что-то случится и мы потеряем друг друга, немедленно отправляйся к Тому — он скажет, что делать. Запомни адрес: улица Парковая, дом двадцать восемь. Это на западной окраине.

— Вы чего-то опасаетесь? — насторожился Кевин.

— Да… — все так же тихо ответил отец Леонид. — Что-то назревает, но что именно, я пока понять не могу. Мне кажется, что дживы узнали о наших планах. Вопрос в том, удастся ли им нас опередить. А вот и он… — Отец Леонид посмотрел в сторону памятника. — Стой здесь, Кевин. И что бы ни случилось, ни во что не вмешивайся.

Кевин хотел было возразить, но не успел — отец Леонид спокойным размеренным шагом направился к памятнику. Тут же Кевин увидел и Диллана — почему-то сразу решил, что это он. Невысокий и сухощавый человечек с папкой в руках подошел к памятнику и остановился, настороженно оглядываясь. Кевину даже показалось, что у него дрожат колени. Вот он увидел отца Леонида и неуверенно шагнул ему навстречу.

А потом произошло то, что впоследствии еще долго являлось Кевину в ночных кошмарах: из темноты подступавшего к фонтану сада к Диллану стремительно метнулся маленький яркий шарик. Как вспышка, как молния. Шедший навстречу отцу Леониду маленький человечек мгновенно превратился в огненный факел — Кевин успел расслышать жуткий крик Диллана, тут же сменившийся треском пожирающего человеческую плоть пламени.

Кевин много слышал о плазменном оружии. И вот впервые увидел его в действии. Если от выстрела из лучевого пистолета еще можно было как-то выжить, то плазменное оружие убивало наповал.

Второй выстрел должен был поразить отца Леонида, но джар успел подставить под плазменный плевок кейс с деньгами. Объятый пламенем кейс упал на землю, отец Леонид удивительно ловко шагнул в сторону, пропуская очередной выстрел. Пролетев сквозь брызги фонтана и подняв облако пара, огненный шарик поразил стоявшую на другой стороне женщину. Послышались крики, люди в панике бросились врассыпную.

— Беги! — крикнул Кевину отец Леонид, в очередной раз ловко уклонившись от выстрела. — Прячься в саду!

Этот крик вывел Кевина из ступора: опомнившись, он бросился в гущу деревьев. Уже подбегал к ним, когда затылком ощутил очень необычное чувство — странную щекотку, мгновенно переросшую в чувство тревоги. Прыгнул в сторону, тут же волосы затрещали от нестерпимого жара — совсем рядом, почти коснувшись головы Кевина, скользнул огненный сгусток. Дерево впереди него вспыхнуло, Кевин отшатнулся в сторону. Потом прыгнул в заросли, продрался сквозь кусты. Упал, споткнувшись о какой-то корень, на четвереньках отполз в сторону. Вскочил и побежал прочь.

Больше в него не стреляли: вспомнив про отца Леонида, Кевин остановился. И тут же увидел джара — тот бежал к нему, удивительно ловко скользя среди зарослей.

— Я здесь! — окликнул его Кевин.

— Знаю, — отозвался отец Леонид, на бегу смахнув тростью протянувшуюся перед ним паутину. — Нам туда…

Они выбрались на дорожку и побежали к выходу из парка, ловя удивленные взгляды ничего не понимающих людей — здесь еще не знали о том, что произошло у фонтана. Затем отец Леонид перешел на шаг, Кевин отметил, что его наставник совершенно не запыхался.

— Спокойно, Кевин. — Джар придержал его за руку. — Там полиция, нам не нужны лишние вопросы. Идем не торопясь — так, как будто ничего не случилось. Скажи, тебе понравился сегодняшний балет?

Кевин с трудом осознал, о чем его спросил отец Леонид, — говорить о балете в такое время? Но потом увидел впереди скучающего полисмена и понял, что просто обязан что-нибудь ответить.

— Не понравился, — сказал он, стараясь не обращать на полисмена внимания. — Я не люблю балет. Лучше бы мы сходили в кино.

— Замечательно, Кевин, — похвалил его джар, когда полисмен остался позади. — Теперь нужно предупредить Мелани и Тома… — Он вынул линком и набрал номер. Никто не ответил, отец Леонид набрал следующий номер. И опять ответом ему была тишина.

— Плохо, — сказал он, пряча линком в карман. — Очень плохо. Похоже, нам объявили войну.

— Кто? — спросил Кевин и тут же понял, что вопрос был глупым.

— Лживы. Виола всегда считалась нейтральной территорией, местом для встреч и переговоров. Здесь запрещены любые войны. Дживы нарушили договор, и это самое худшее, что вообще могло произойти.

— А если это не они? Если это люди Мейлера?

— Нет, Кевин. Если бы это коснулось только нас с тобой, мы могли бы предположить козни Мейлера. Но Мелани и Том не отвечают — значит, у них тоже возникли проблемы. Может быть, они уже мертвы. Организовать сразу три нападения могли только дживы. Нам туда… — Отец Леонид указал в сторону стоянки такси.

— Разве вы не можете почувствовать, живы они или нет?

— Могу. Но не сейчас, мне нужно хотя бы несколько минут тишины. Такси! — Старик махнул рукой, подзывая глайдер. Желтая машина тут же опустилась рядом с ними, джар распахнул дверь и забрался в салон. — Универмаг Глена.

Глайдер поднялся в воздух. Кевин сидел на заднем сиденье, вспоминая страшную сцену гибели Диллана. Сгореть заживо — это ужасно…

Вскоре машина опустилась у большого торгового комплекса. Даже ночью здесь вовсю бурлила жизнь. Расплатившись с таксистом, отец Леонид выбрался из машины и взглянул на Кевина.

— Том мертв. Мелани, очевидно, тяжело ранена. Нам нужно спешить.

— Нас там не может ждать засада?

— Может, — ответил джар и больше ничего не сказал.

Пару минут спустя они уже входили в подъезд стоящего рядом с торговым центром огромного высотного здания.

— Мелани живет на семьдесят втором этаже в соседнем подъезде, — пояснил отец Леонид, вызывая лифт. — Но мы не можем войти через ее подъезд или спуститься со стоянки на крыше — там нас могут ждать. Пройдем другим путем…

Кевин не стал спрашивать, каким именно. Они поднялись на семидесятый этаж, джар провел его к двери с надписью «Пожарный выход».

— Куда она ведет? — спросил Кевин.

— В соседний подъезд. Такие переходы расположены через каждые десять этажей.

Отец Леонид дернул дверь, она оказалась закрыта. Джара это явно не смутило, он коснулся замка своим перстнем, послышалось тихое гудение. Запахло паленым.

— Плазменный резак? — удивился Кевин.

— Да, — кивнул отец Леонид. — Полезная штука… — Закончив вырезать замок, он дернул дверь, та легко распахнулась. — Теперь тихо!

Им нужно было подняться на два этажа вверх. Первым шел джар, за ним Кевин.

Лестничная площадка семьдесят второго этажа оказалась пуста. Отец Леонид и Кевин прошли по коридору, джар остановился у одной из дверей. Прислушался, потом толкнул ее — дверь оказалась не заперта. Медленно вошел внутрь, Кевин последовал за ним.

— Мы опоздали, — сухо произнес джар.

Мелани ничком лежала на полу, окровавленное платье на ее спине было прорезано в двух местах — явно следы от ударов ножом. Присев, отец Леонид быстро коснулся шеи девушки, прислушался. Потом взглянул на Кевина и покачал головой:

— Она мертва.

Джар бережно перевернул девушку, ее лицо показалось Кевину удивительно спокойным. И тут же он увидел что-то необычное.

— Тут буквы. — Он указал на то место, где только что лежала девушка. — Написано кровью.

— Она всегда была умницей… — ответил отец Леонид, вглядываясь в надпись.

— «Гар. Т-р.», — прочитал Кевин. — И цифра «семь». Что это значит?

— Гарольд Тейлор, — пояснил отецЛеонид. — Посол Виолы на Индре. Вероятно, на него готовится покушение. Та самая провокация, о которой мы говорили. — Он встал. — А цифра семь — это номер тайника. Возможно, Мелани что-то в нем оставила. Пошли, Кевин. Нам здесь больше нечего делать.

— А она? — Кевин взглянул на мертвую девушку.

— Заботиться надо о живых. Ее похоронят без нас.

Они уже подходили к двери, когда та внезапно распахнулась и на пороге появился человек с лучевым пистолетом в руках. Дальше все произошло невероятно быстро: за мгновение до выстрела джар успел оттолкнуть Кевина в сторону, сам отшатнулся к стене. Луч оставил на стене дымящееся малиновое пятнышко, нового выстрела не последовало — послышался вскрик, Кевин с удивлением и трепетом увидел, как джар вынул из груди нападавшего шпагу и опустил обмякшее тело на пол. Вытер об одежду поверженного противника клинок и снова сунул его в трость. Затем нагнулся и поднял пистолет,

— Пошли, Кевин. — Отец Леонид вышел из квартиры и тут же выстрелил два раза. Выглянув следом, Кевин увидел на полу еще два распростертых тела.

— Возьми пистолет, — велел джар, указав тростью на оружие одного из убитых. — Иди за мной.

— Куда мы? — спросил Кевин, подняв пистолет и осознав, что отец Леонид идет к лифту.

— Они уже знают, как мы сюда попали, и ждут нас в соседнем подъезде. Обманем их ожидания и попытаемся выйти наверх через главный вход.

— На стоянку? — догадался Кевин.

— Да, — отозвался отец Леонид, заходя в лифт. — Сними костюм и накинь его на руку — чтобы не было видно пистолета. Если что, стреляй прямо сквозь костюм.

— Испорчу… — отозвался Кевин.

— Костюм — не шкура. Не жалко.

Лифт поднимал их наверх. Отец Леонид стоял, сжимая в левой руке трость, пистолет был заткнут за пояс и прикрыт полой костюма. Наконец лифт остановился, двери распахнулись. Кевин шагнул вслед за стариком и оказался на крыше.

Здесь находилась большая стоянка с парой сотен глайдеров, принадлежавших жителям дома. По периметру стоянки горели огни, на глазах у Кевина на крышу опустилась очередная машина. Справа у ограждения стояли два человека, их вид Кевину не понравился. И он не ошибся: увидев его и отца Леонида, оба тут же выхватили оружие и непременно открыли бы стрельбу, но на какое-то мгновение отец Леонид опередил их, произведя два точных выстрела. Его реакция была просто поразительной.

Отметив краем глаза слева какое-то движение, Кевин увидел бородача в кожанке с мощной лучевой винтовкой в руках. В зубах бородач сжимал сигарету, вид у него был очень агрессивным. Вот он вскинул винтовку, целясь в отца Леонида, Кевин тут же нажал на курок. Луч попал боевику точно в грудь: бородач остановился, словно наткнувшись на что-то, захрипел, удивленно взглянул на Кевина. Медленно повернул в его сторону ствол винтовки. Еще мгновение, и он выстрелит — осознав это, Кевин еще два раза нажал на курок, бородач рухнул на рифленое пластиковое покрытие стоянки.

— Молодец, Кевин. Туда! — Отец Леонид уверенно направился к только что приземлившемуся глайдеру. — Простите, сударыня, мне придется позаимствовать вашу машину. — Он оттеснил от глайдера его хозяйку, женщину лет сорока. — Код запуска, пожалуйста. Надеюсь, ваш глайдер застрахован от угона?

— Триста сорок два восемьсот двадцать четыре… — пробормотала побледневшая женщина. — Но я… Но вы не можете…

— Да, это нехорошо, — согласился джар, садясь в пилотское кресло. — Но так уж получилось. Пригнитесь, мэм! — Он вскинул пистолет и выстрелил, женщина с криком бросилась в сторону. Кевин оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть падающего с простреленной головой боевика. И тут же заметил еще четырех — они спешили от лифта соседнего подъезда.

— В машину! — велел отец Леонид и запустил двигатель. Едва Кевин запрыгнул в салон, глайдер тут же рывком поднялся в воздух. Рядом засверкали лучи выстрелов, Кевин ухватился за сиденье — отец Леонид, выведя машину за свес крыши, тут же бросил ее вниз.

Падение, вызвавшее у Кевина мучительный зуд в животе, длилось секунд пять. Затем джар перевел машину в горизонтальный полет, Кевин облегченно выдохнул.

— Еще не все, — предупредил отец Леонид. — Пристегнись, за нами гонятся.

Кевин торопливо обернулся — в нескольких десятках метров за ними следовал мощный черный глайдер. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: на легкой машине женщины от него не уйти.

— Может, мне перебраться назад? — спросил Кевин, пристегнув ремень. — Я смогу стрелять в них через окно.

— Это не поможет, у них «Ураган» тридцать четвертого года. Бронированная модель… — Отец Леонид разбил рукоятью трости приборный щиток и выдрал опломбированный блок ограничителей скорости и маневра. — Держись! — Он бросил машину вниз и тут же свернул влево, в узкий просвет между двумя домами. Летать здесь было запрещено, но Кевин понимал: не нарушая правил, от преследователей не уйти.

Машина с боевиками не смогла сразу вписаться в поворот и потеряла несколько драгоценных секунд. Кевин уже было решил, что они ушли, как тут же раздался грохот и визг, салон мгновенно наполнился дымом. Стреляли откуда-то сверху. Выведя резким рывком глайдер из-под обстрела, отец Леонид свернул вправо, в подвернувшийся проулок.

— Цел? — спросил он, мельком взглянув на Кевина.

— Да! — отозвался тот, опуская боковое стекло.

Ветер тут же вытянул дым из машины. Кевин достал из-под приборной панели огнетушитель, повернулся и загасил тлеющую обивку заднего сиденья.

Крыша машины была пробита в нескольких местах. Одна крупнокалиберная пуля прошила лобовое стекло, еще две попали в капот. Двигатель еще работал, но глайдер ощутимо трясло, из пробоин вырывались струйки дыма.

— Садимся, — сообщил отец Леонид, глянув на приборы. — Мощность падает.

Кевин оглянулся — за ними гнались два глайдера. У второго под брюхом он различил крупнокалиберный пулемет — из тех, что стреляли не лучом, а обычными пулями. Именно этот глайдер и обстрелял их, незаметно подкравшись сверху.

Под брюхом вражеской машины снова затрепетал огонек, отец Леонид ловко увел глайдер в сторону. До земли оставалось совсем немного, когда из-под приборной панели вдруг потянуло дымом, затем начали выбиваться языки пламени. Кевин снова пустил в ход огнетушитель, но это не помогло. Двигатель начал вибрировать, потом затрещал и заглох. Глайдер с ходу коснулся земли, подломил стойки опор и юзом пошел по асфальту, распугивая прохожих. Кому-то при этом не повезло — Кевин успел разглядеть испуганные глаза оказавшегося на их пути мужчины, потом последовал удар. Мужчина перелетел через крышу, но было уже не до него — машину снова начали дырявить пули. Кевин закричал, глайдер ткнулся правым боком в стену и остановился.

То, что выстрелы никого не задели, показалось Кевину настоящим чудом. Над ними черной тенью скользнул обстрелявший их глайдер, второй уже приземлялся рядом.

— Быстрее! — Отец Леонид первым выскочил из машины, не забыв прихватить свою трость.

Кевин вслед за ним выбрался через ту же дверь, несколько раз выстрелил в боевиков — те тоже в эти секунды вылезали из глайдера. Попасть не попал, но несколько драгоценных секунд выиграл: боевики юркнули обратно под защиту брони, отец Леонид и Кевин бросились бежать, расталкивая прохожих. Кевин даже разозлился — ну кто бродит по улицам в такое время?

— Сюда! — Джар схватил его за рукав и потянул в какой-то магазинчик. Забежав внутрь, ловко перемахнул через прилавок, послышался возмущенный крик продавца. Кевин последовал за отцом Леонидом, юркнув за ним в какую-то дверь.

Там оказался коридор с несколькими дверями, старик уверенно пробежал в конец, толкнул последнюю — она оказалась заперта. Тогда он просто выбил ее ногой — на взгляд Кевина, удар был потрясающий. Выбежав через дверь вслед за отцом Леонидом, Кевин понял, что они очутились на соседней улице.

— За мной, — скомандовал джар и побежал вдоль улицы.

Их потеряли. Отец Леонид свернул в первый попавшийся проулок, затем свистнул и махнул рукой, подзывая оказавшееся поблизости такси. Тридцать секунд спустя они уже летели в сторону Дворцовой площади — этот адрес назвал джар.

Только тут Кевин понял, что у него нет костюма. Хлопнул себя по карману рубашки — деньги здесь. А документы?

Документы остались в костюме. Теперь Кевин вспомнил, что забыл его в глайдере: перекинул через спинку сиденья, а когда началась стрельба, просто забыл про него.

— Что, жаркий выдался вечер? — не оборачиваясь, спросил таксист.

— Да, — подтвердил отец Леонид. — Поцапались с какими-то идиотами.

— Бывает… — кивнул тот и до конца полета больше не произнес ни слова.

Оружие Кевин спрятал под рубашку, заткнув за пояс. Днем ходить так нельзя, но сейчас, в темноте, вряд ли кто заметит.

— И куда нам теперь? — спросил он, когда они вышли на Дворцовой площади. — К вам?

— Нет, Кевин, — покачал головой джар. — У нас на это нет времени. Дживы нарушили договор и объявили нам войну — впервые за последние шестьсот лет. Сейчас нам надо проверить тайник, затем как можно скорее покинуть планету и попасть на Индру. Мы должны предотвратить убийство посла. Все остальное будет потом. Нам туда… — Он тростью указал направление.

— Но разве мы не можем просто сообщить об этом властям? — спросил Кевин, шагая рядом с отцом Леонидом. — Здесь, на Виоле? Если их предупредить, они позаботятся о безопасности своего посла.

— Ты слишком наивен, Кевин. Нити этой операции тянутся на самый верх, я уверен, что в этом замешан и сам Президент. Поэтому сказать властям, что кто-то хочет убить их посла, все равно что сунуть голову в петлю. Нас просто убьют, Кевин. Так что лететь на Индру нам придется самим.

— Я забыл в глайдере костюм, — признался Кевин и опустил голову. — Там были документы.

— Не переживай, ты бы все равно уже не смог ими пользоваться. Мы не можем покинуть планету легально. Значит, придется искать другие пути.

Какое- то время они шли молча. Кевин не знал, уместно ли сейчас задавать подобные вопросы, но все же решился.

— Я хотел спросить — в нас столько раз стреляли, но так ни разу и не попали. Это случайность?

— Нет. У джаров есть сила, и эта сила позволяет избегать выстрелов.

— Но разве это возможно? — не поверил Кевин.

— Вполне. Дальний выстрел наверняка пройдет мимо. Если же стреляют в упор, выстрела просто не будет. Лучевой пистолет не выстрелит, у обычного произойдет осечка.

— Тогда почему они в нас стреляли? Какой в этом смысл?

— Стреляли не дживы, а работающие на них люди. А они наверняка не знают всех тонкостей. Кроме того, сила джара в подобных ситуациях очень быстро расходуется. Это значит, что ты не сможешь избегать выстрелов бесконечно. Уйдешь от одного, другого, третьего… Но в конце концов тебя достанут.

— А плазменное оружие? В вас же едва не попали?

— У меня была возможность защититься, и я это сделал, подставив под выстрел кейс. От второго просто уклонился. Не было бы такой возможности, и все произошло бы как-то иначе. Была бы осечка, например, или промах. Разумная достаточность, понимаешь? Волшебство проявляется тогда, когда без него уже не обойтись.

— Да, я понял.

Несколько минут спустя они оказались у какого-то парка. Здесь было сумрачно и немноголюдно. Где-то в стороне играла музыка, слышались голоса и смех.

— Нам туда, Кевин, — указал тростью джар. — Вон к той скамейке.

Скамейка была пуста. Отец Леонид сел ближе к правому краю, Кевин расположился рядом.

Выждав несколько секунд, джар запустил руку под край скамейки, что-то нащупал. Затем вынул из кармана линком, Кевин разглядел в руках джара видеокристалл.

— Здесь ваш тайник? — догадался Кевин.

— Да, — ответил отец Леонид, вставляя кристалл в линком. — Посмотрим, что на нем…

Он нажал кнопку воспроизведения, на экране линкома появилось изображение.

Просматривать всю запись отец Леонид не стал. Но и того, что они увидели, было вполне достаточно. Даже Кевин, при всей его недалекости в делах большой политики, понимал, что в их руки попали уникальные материалы.

Запись запечатлела встречу трех человек: президента Роберта Фергюссона, министра безопасности Рональда Гаррисона и Эдгара Мейлера — того самого теневого воротилу, о котором Кевину уже рассказывал отец Леонид. И эти три влиятельнейших человека решали, как устроить покушение на посла Виолы на Индре. В убийстве посла обвинят власти Индры, это станет поводом для вторжения…

— Ну и как тебе это? — спросил отец Леонид, выключив запись.

— Но как они могут? — пробормотал Кевин. — Ведь это нечестно!

— Честность заканчивается там, где начинается большая политика, — ответил джар и поднялся со скамейки. — Пошли, надо спешить.

Кевин торопливо поднялся.

— Куда мы сейчас? — спросил он.

— Нам надо попасть на Индру.

— Летим на космодром?

— Нет. Там нас уже наверняка ждут, поэтому поищем какую-нибудь частную посудину. Пошли — есть тут один человек…

Их путь лежал в бар «Гольфстрим» — Кевин понял это, увидев светящуюся вывеску. В баре было многолюдно, на их появление никто не обратил внимания. Или обратили?

— Привет, Гоша, — поздоровался отец Леонид с барменом. — Не знаешь, где Карим?

— О, какие люди! — обрадовался бармен. — Давно тебя не видел, Леонид. Плеснуть чего-нибудь?

— Ну разумеется. И моему другу тоже. Так как там с Каримом?

— Боюсь, что уже никак, — вздохнул бармен, наливая в бокалы ярко-зеленый фосфоресцирующий напиток. — Нет больше Карима. Разбился на Дендре пару месяцев назад.

— Это плохо, — нахмурился отец Леонид. — Нам нужен корабль — не посоветуешь кого-нибудь? — Он положил на стол тысячную банкноту и взял бокал. — Сдачи не надо.

— Нужно подумать… — Гоша взял банкноту и сунул ее в карман. — Куда лететь?

— На Индру. Мне важно покинуть Виолу в ближайшие часы.

— Груз большой?

— Груза нет, летим только мы двое.

— Посиди минутку, хорошо? — Гоша вышел из-за стойки и пошел в глубь бара.

— Ему можно верить? — тихо спросил Кевин и отхлебнул из своего бокала. Потом, поморщившись, поставил его обратно на стол.

— До сих пор он не подводил…

Бармен вернулся через несколько минут.

— В общем, есть одна колымага, летит на Гею в час ночи со Старого Причала. Называется «Веста», хозяин Игорь Рогов. Заглянет сюда к полуночи: я поговорил с его механиком, он ему сейчас сообщит о вас. Игорь неплохой мужик, договоритесь — подбросит вас до Индры. А пока расслабляйтесь… — Гоша повернулся и пошел обслуживать очередного посетителя.

— Сядем за столик, — предложил джар.

Чтобы не тратить зря время, решили здесь же перекусить. Кевин ел с аппетитом, при этом не забывал внимательно поглядывать по сторонам. И в какой-то момент заметил весьма подозрительного человека. Насторожило его поведение: столкнувшись с Кевином взглядом, он тут же отвел глаза и попытался незаметно затеряться среди посетителей бара. Кевин взглянул на отца Леонида, но тот все видел сам.

— Да, Кевин, — тихо сказал он. — Нас вычислили. Нужно уходить. — Он поднялся и первым пошел к выходу. Затем вдруг остановился.

— Что? — обеспокоенно спросил Кевин.

— Туда нельзя. Там дживы.

— Вы уверены?

— Да. Сюда идет Ворон и с ним наверняка куча всякой швали. Попробуем уйти через черный ход! — Джар уверенно направился в глубь бара.

Там оказалась дверь, за ней коридор. Шедший впереди отец Леонид вдруг снова остановился.

— Это уже хуже, — сказал он и задумчиво взглянул на Кевина. — Похоже, нам не уйти, Кевин. Все пути перекрыты.

— Там кто-то есть? — Кевин указал на дверь.

— Харон и Артур. Нас специально вытесняют на задний двор, чтобы там без помех разобраться.

— Вернемся назад? — быстро спросил Кевин.

— Нет, Кевин, — покачал головой джар. — Боюсь, что из этого уже ничего не получится. Слушай меня внимательно: твоя задача — попасть на Индру и предупредить о готовящемся покушении. Передашь им эту запись. — Отец Леонид вложил в руку Кевина кристалл с видеозаписью. Затем, после секундной паузы, снял свой медальон и надел Кевину на шею. — Это поможет тебе остаться незамеченным. Научись чувствовать силу медальона, и дживы не смогут тебя найти. Возьми и это, на всякий случай. — Джар снял и вручил Кевину свой перстень. — А сейчас спрячься в туалете. И не спорь! — Он слегка повысил голос- Затаись там, и как только Ворон и его люди пройдут мимо, выходи через бар и беги. Быстрее! — Отец Леонид открыл дверь туалета и слегка подтолкнул Кевина. — Мы еще увидимся, обещаю… — Ободряюще улыбнувшись, он прикрыл за Кевином дверь.

Кевин застыл в нерешительности, не зная, что ему делать. Он не мог оставить отца Леонида. Но не мог и не выполнить то, что тот велел. Затем в коридоре послышались шаги, их звук заставил Кевина торопливо повернуть ручку замка.

Он стоял, затаив дыхание, и вслушивался в доносившиеся из-за двери звуки. Вот кто-то прошел мимо, скрипнула наружная дверь. Снова стало тихо.

Наверное, Кевину нужно было бежать. Вместо этого он спрятал кристалл с записью в карман рубашки, затем подошел к маленькому окошку и осторожно выглянул на задний двор.

Двор освещался находившимся поблизости уличным фонарем. В его свете Кевин увидел отца Леонида в окружении трех человек: Харона, Артура и неизвестного ему высокого крепкого мужчины с зачесанными назад длинными темными волосами. Очевидно, это и был Ворон. Вот Харон провел ладонями по бедрам, в его руках непонятно откуда возникли два длинных ножа. Мгновением позже клинки извлекли и Ворон с Артуром. Отец Леонид вытянул из трости шпагу и приготовился к бою.

Несколько секунд все четверо стояли в неподвижности. Затем Харон быстро шагнул вперед и сделал выпад ножом, отец Леонид отбил клинок тростью и ударил Харона шпагой. Тот, в свою очередь, защитился вторым клинком. Тут же к атаке подключился Ворон, за ним Артур.

Даже здесь до Кевина доносился звон стали. Помочь? Но как? Его пистолет дживам не помеха. Ножа или шпаги у него нет, да и будь у него какое-то оружие, вряд ли он смог бы противостоять опытным врагам. У него не было ни единого шанса, глядя на сверкание клинков, Кевин понимал это очень отчетливо. Но удерживало его не осознание того, что он наверняка погибнет, а приказ отца Леонида. Кевину нужно было уходить, но он продолжал стоять у окошка.

Этот бой не мог длиться слишком долго — уж очень неравными были силы. Вот отец Леонид блокировал очередной удар Ворона и повернулся к Харону, но слегка опоздал. Или не опоздал? У Кевина возникло ощущение, что джар намеренно открылся удару. Нож Харона ударил его в грудь, одновременно с этим отец Леонид перекинул шпагу в левую руку и снизу вверх нанес противнику удар в шею — было видно, как лезвие пронзило голову джива и вышло через затылок. Ноги Харона подкосились, он рухнул на землю. Одновременно с этим Артур подскочил сзади к раненому отцу Леониду и с криком всадил ему в спину два своих клинка, затем вырвал их и ударил снова. Кевин вскрикнул.

Все было кончено — отец Леонид упал на колени, затем повалился набок. Артур подскочил к Харону, перевернул его. Тот был мертв.

Стоявший рядом Ворон что-то сказал. Артур медленно поднялся, потом подошел к поверженному джару и вырвал у него из спины свои клинки.

В сознании Кевина царил хаос. Он смотрел на неподвижно лежащего отца Леонида и не мог поверить в происходящее. Этого не должно было произойти. Не могло.

И в этот момент стоявший с окровавленными клинками в руках Артур вдруг оглянулся и посмотрел на него. В том, что джар его увидел или каким-то образом почувствовал, у Кевина не осталось ни малейшего сомнения. Артур бросился к двери, Кевин отскочил от окна, ударом ноги вышиб дверь туалета — открывать замок не было времени — и бросился бежать.

Он пронесся через бар, опрокинув при этом один из столиков. Позади кто-то возмущенно закричал, оказавшийся у дверей мужчина расставил руки, пытаясь остановить его. Но тут же отскочил в сторону, разглядев в руке у Кевина пистолет. Выскочив на улицу, Кевин понесся прочь.

Его спасла лишь темнота. Он метнулся в ближайшую подворотню, пробежал вдоль стены дома, с ходу перемахнул через некстати оказавшийся на пути забор. Рывок вдоль улицы, теперь вот в этот проулок. Снова вдоль улицы, и опять поворот. Когда Кевин наконец-то позволил себе остановиться и прислушался, за ним уже никто не гнался.

Отец Леонид погиб — осознание этого было невыносимым. Теперь Кевин понимал, что произошло: не имея возможности выиграть схватку, джар намеренно подставился под удар и ценой своей жизни дотянулся до Харона. Погиб, сумев прихватить с собой на тот свет и своего злейшего врага.

Кевин стоял у стены какого-то дома и соображал, что делать. Да, ему нужно попасть на Индру, но как? Хозяин бара говорил о Старом Причале и каком-то корабле, улетающем в час ночи. Кажется, он называется «Веста». Может, удастся на него попасть?

Город Кевину был совершенно незнаком, поэтому пришлось выйти к ближайшему супермаркету и поймать такси. Дорога до Старого Причала заняла минут десять, все это время Кевин безучастно смотрел на сияющий ночными огнями город — все еще не мог примириться с гибелью отца Леонида. Когда глайдер начал снижаться, он попросил водителя высадить его не на стоянке, а где-нибудь невдалеке от нее. Таксист так и сделал: расплатившись, Кевин выбрался из машины и быстро отошел в более темное место — свет уличных фонарей действовал на него угнетающе. Лишь оказавшись в тени, огляделся, пытаясь оценить ситуацию.

Старый Причал представлял собой большую бетонированную площадку, способную вместить десятка три кораблей. В этот поздний час здесь было немноголюдно — Кевин разглядел три корабля, на один из них что-то грузили. Возможно, это и была «Веста». До отлета оставалось меньше двух часов: глянув на часы, он снова внимательно осмотрелся.

Внешне все выглядело весьма спокойно, но Кевина не оставляла странная нервозность. Ему казалось, что что-то шло не так, хотя разумного объяснения своим страхам он найти не мог. В конце концов, обозвав себя тряпкой, он решительно направился к интересующему его кораблю.

Никакой охраны здесь не было. Перепрыгнув через чисто декоративный бетонный заборчик, Кевин спокойно прошел на территорию космодрома, его никто не остановил. У «Весты» — если это была она — все еще кипела работа. На глазах у Кевина с приземлившегося рядом грузового глайдера на борт корабля начали переправлять какие-то ящики.

Ему оставалось метров сто, когда краем глаза он уловил какое-то шевеление. Быстро посмотрел влево и увидел идущих ему наперерез двух человек. Это не были Ворон и Артур, поведение этих людей вроде бы не представляло пока непосредственной опасности — мало ли кто куда идет? Но все-таки Кевин насторожился. Спустя несколько секунд он получил новый повод нервничать, разглядев летевший в его сторону глайдер. Машина шла над самой бетонкой, ее габаритные огни были погашены. Осознав, что все это может закончиться очень плохо, Кевин бросился бежать.

Его подозрения сразу же подтвердились — шедшие ему наперерез люди тут же кинулись в погоню. Глайдер зажег фары и прибавил скорость, пытаясь не дать Кевину выскочить с территории космодрома. Ему это удалось: увидев, что машина отрезает ему путь, Кевин взял правее, пробежал под брюхом большого грузового корабля. На бегу лихорадочно огляделся — куда теперь?

Глайдер плавным виражом обогнул корабль и опустился на землю, из открывшихся дверей выскочили трое. Но Кевин уже не смотрел на них и что есть сил бежал прочь.

Возможно, его хотели взять живым, так как никто не стрелял. В какой-то момент Кевин понял, что ему не уйти, что его обязательно догонят. Один из преследователей оказался отличным бегуном, расстояние между ним и Кевином быстро сокращалось.

Их разделяло метров двадцать, когда Кевин увидел широкий темный тоннель, наклонно уходивший под землю, и Кевин, не раздумывая ни секунды, бросился в него.

В тоннеле было сыро и очень темно. Кевин бежал, каждую секунду рискуя угодить в какую-нибудь ловушку. Теперь он понимал, что попал в газоотводный тоннель — когда-то отсюда взлетали корабли на реактивной тяге. Под ногами захлюпала вода, тут же Кевин обо что-то споткнулся и едва не упал. Остановился, тяжело дыша и сжимая в руке пистолет, прислушался. И тут же услышал метрах в ста от себя осторожные шаги.

— Лучше выходи, парень! — послышался голос- Обещаю, мы ничего тебе не сделаем!

Кевин не ответил.

— Тебе не уйти от нас! — продолжил незнакомец. — С тобой просто хотят поговорить. Выходи, не бойся!

Не желая разговаривать с этим человеком, Кевин потихоньку пошел дальше и тут же наткнулся на стену. Немного подумав, понял, что газоотводный тоннель загибается вправо. Касаясь стенки, снова медленно пошел вперед.

— Ты меня злишь! — произнес незнакомец, в его руках неожиданно зажегся фонарик.

Узкий луч света прорезал темноту тоннеля, скользнул по стенам. Кевин пригнулся. Луч света осветил потолок, коснулся пола. Затем двинулся в сторону Кевина, тому ничего не оставалось, как броситься бежать. И тут же вслед ему засверкали выстрелы. Один из них задел левую руку, Кевин вскрикнул. Остановившись, повернулся, опустился на колено и несколько раз выстрелил в ответ, целясь в яркий огонек фонарика. Попасть, скорее всего, не попал, но преследователь тут же погасил фонарик. Морщась от боли, Кевин побежал дальше — пока горел свет, успел разглядеть дорогу. Теперь он понимал, почему в него никто не стрелял раньше — преследователи просто не хотели привлекать внимание.

А потом пришлось остановиться — впереди неожиданно мелькнули отблески света. Навстречу кто-то шел, стало ясно, что его зажали с двух сторон. Бежать было некуда.

Прижавшись к стене, Кевин закрыл глаза. Странно, но он не чувствовал страха, была лишь отчаянная решимость выжить. Подняв пистолет, несколько раз выстрелил вперед, вспышки выстрелов позволили ему разглядеть дорогу и какую-то решетку на полу. Тут же Кевин вспомнил, что уже проходил по такой решетке раньше, но не понял тогда, что это такое. Подбежав, нащупал металлические прутья, подергал. Решетка даже не шевельнулась. Положив пистолет, рванул ее изо всех сил, затем еще и еще, чувствуя, что та начинает шевелиться. Наконец ему удалось немного приподнять ее. Не обращая внимания на боль в раненой руке, он оттянул решетку в сторону. Тяжело выдохнул — получилось. Нащупав пистолет, выстрелил вниз. Метрах в трех под ним на полу расплылось алое пятнышко, Кевин успел разглядеть уходивший в сторону лаз. Очевидно, это была ливневая канализация.

— Лучше сдайся, парень! — снова донесся до него голос преследователя. — Ты в ловушке, тебе некуда бежать!

Не слушая его, Кевин сунул пистолет за пояс и полез вниз. Повис, уцепившись за край решетки, потом разжал пальцы и спрыгнул. Нащупав лаз, пригнулся и медленно пошел вперед, затем вынул пистолет и выстрелом осветил себе путь. Дорога была свободна, поэтому Кевин поспешил прочь от опасного места.

Ему пришлось еще раз двадцать освещать себе выстрелами путь. В конце концов Кевин выбрался в широкий канализационный коллектор, затем отыскал ведущую наверх металлическую лестницу. Еще пару минут спустя он уже аккуратно сдвигал крышку канализационного люка…

Там, под землей, ему казалось, что он брел по подземным галереям целую вечность. Теперь, увидев рядом огни Старого Причала, Кевин понял, что ушел совсем недалеко. Не став дожидаться новых неприятностей, он выбрался из колодца и торопливо двинулся прочь…

Его первая попытка покинуть планету провалилась. Кевин шагал по узкой темной улочке и не знал, что ему делать. Скоро он вышел на ярко освещенный проспект: подойдя к витрине одного из магазинов, глянул на свое отражение. Стало ясно, что в таком виде его путь продлится до первого встреченного полицейского.

Пришлось снова ловить такси. Сначала таксист не захотел брать столь грязного пассажира, но вид двух сотенных купюр изменил его решение. В результате через четверть часа Кевин уже поднимался к квартире отца Леонида — больше ему идти было некуда.

Кевин допускал, что там его могут ждать дживы. Но он так устал за этот вечер, что возможная встреча с Артуром и Вороном уже не вызывала у него никаких эмоций. И если его ждет смерть, то пусть так и будет…

Заходя в квартиру, он втайне надеялся на чудо. Что вот сейчас откроет дверь и услышит голос отца Леонида, что все происшедшее окажется очередным розыгрышем старого хитреца. Но чуда не произошло, квартира была пуста. Закрыв за собой дверь, Кевин уныло огляделся — никого…

Ему хотелось есть, но в кухне не нашлось ничего съестного. Что ж, позавтракает утром. А сейчас надо привести себя в порядок…

Для начала он выкупался и переоделся в чистую одежду — его дорожный чемодан все еще лежал здесь, как и вещи отца Леонида. Рану на руке — а скорее, ожог Кевин обработал найденной в аптечке мазью и заклеил пластырем. Взглянул на медальон отца Леонида. Джар сказал, что эта штука поможет ему остаться незамеченным. Нет, не так. Он сказал, что надо почувствовать силу медальона. Но что это значит — Кевин не знал.

Понимая, что у него совсем нет времени, он надел медальон и занялся изготовлением новых документов. Кевин понимал, что они не помогут ему покинуть Виолу — на всех космодромах его наверняка будут караулить, но жить без документов тоже было нельзя. Сначала у него ничего не получалось, но к исходу часа он все же смог изготовить себе два комплекта документов. Немного подумав, он проверил чемодан отца Леонида и нашел в нем, помимо вещей, семьдесят пять тысяч кредов. Это не было воровством — Кевин понимал, что отцу Леониду эти деньги уже не нужны.

Он как раз размышлял о том, не прилечь ли ему на пару часов, когда неожиданно ощутил уже знакомую ему по Старому Причалу тревогу. Вскочив, торопливо рассовал документы и деньги по карманам куртки, схватил пистолет. Облизнул вмиг пересохшие губы — показалось?

Не показалось. Теперь Кевин был совершенно уверен в том, что сюда идет джив. Или даже дживы. Они были уже совсем близко — может быть, даже шли по коридору. Еще немного, и они будут здесь.

Бежать было некуда. Или все-таки выход существовал?

Взгляд Кевина скользнул по подоконнику. Не теряя ни секунды, он подскочил к окну, распахнул его. Затем извлек из ниши под подоконником ремень пожарного самоспасателя.

Торопливо застегнул его на поясе, забрался на подоконник. Взглянул на удивительно тонкий трос — выдержит ли? Собрался с духом, и в тот момент, когда рухнула выбитая сильным ударом ноги дверь, шагнул в пропасть.

Кажется, он даже кричал, летя к земле — настолько это было страшно. Рядом мелькали окна, земля с огнями фонарей и яркими витринами магазинов стремительно приближалась. Затем трос натянулся, скорость снижения начала быстро падать.

Вот и земля, Кевин мягко коснулся ногами асфальта. Сунув пистолет за пояс, трясущимися руками отцепил ремень, трос тут же скользнул назад, в высоту. Облегченно выдохнул — получилось… Теперь нужно как можно скорее уходить.

Он шел по оживленной ночной улице и думал о том, что не смог пока разгадать тайну медальона, и дживам удалось его найти. Дальше будет то же самое: как бы быстро он ни бегал, они все равно будут идти по его следу. Можно сбежать раз, два, три. Но в конце концов все равно попадешься.

Кевин на ходу коснулся медальона. Сжал его, попытался почувствовать его силу. Ничего…

У него был лишь один выход — как можно быстрее покинуть планету. Отыскав стоянку такси, Кевин забрался в салон свободной машины и попросил отвезти его к космодрому. Вид знакомых корпусов вызвал у него грусть. Было нестерпимо сознавать, что он снова один, что все в очередной раз рухнуло и впереди его ждут одни проблемы.

Кевину очень хотелось просто пойти к кассам, взять билет и улететь. Но он понимал, что это нереально, что его наверняка караулят нанятые дживами люди. Ему не покинуть планету легальным путем. Значит, надо придумать что-то другое.

Не приближаясь к главному корпусу космодрома, он пошел к грузовому терминалу. Взглянул на часы — четвертый час утра. В начале шестого начнет светать, при свете дня проникнуть на какой-нибудь корабль будет еще труднее. У него совсем мало времени.

Около получаса он наблюдал за работой грузового терминала и все не мог ни на что решиться. Уж слишком все было сложно — куда ни глянь, всюду охранники космопорта и работники терминала, не считая обычных полицейских. Только сунься куда-нибудь, и тебя тут же поймают.

Время шло, Кевин чувствовал, что проигрывает. Возможно, дживы уже летят сюда. Сейчас или никогда — выбрав момент, он спокойно пошел к пропускному пункту. Хотел сначала залезть в большой желтый грузовик — чем-то тот ему приглянулся, но, увидев поворачивающегося в его сторону полицейского, быстро забрался в кузов ближайшего глайдера.

Полисмен его не заметил. Облегченно вздохнув, Кевин огляделся.

В кузове оказались какие-то тюки. Пробравшись подальше, он втиснулся между ними, стянул на себя сверху еще один и затаился.

Ждать пришлось около четверти часа. Наконец хлопнула дверь — вернулся водитель, через несколько секунд заработал двигатель. Глайдер приподнялся и подлетел к площадке досмотра, рядом послышались голоса и чей-то смех. Вот кто-то залез в кузов, Кевин замер. Снова голоса, забравшийся в кузов человек спрыгнул на землю. Минуту спустя глайдер опять приподнялся и полетел, потом снова опустился.

Выждав пару минут, Кевин вылез из-под тюков, прислушался. Потом выглянул наружу и понял, что машина находится рядом с большим кораблем. Осознав, что на него никто не смотрит, Кевин выбрался из глайдера и поднялся по откинутой аппарели грузового отсека на борт корабля. Шел он спокойно и уверенно — так, как будто имел на это полное право. Может, именно поэтому его никто и не остановил.

Заметив какую-то дверь, он потянул ее — закрыта. Подумав, набрал на наборной панели замка код — три ноля. Парк-сон когда-то говорил, что на многих замках остается стандартный заводской код — команда просто не удосуживается его сменить. И, хвала Парксону, дверь открылась.

За дверью оказался коридор, за ним лесенка и еще несколько коридоров. Немного поплутав по кораблю, Кевин отыскал грузовой отсек с меткой о стандартных земных условиях. В таких отсеках перевозили грузы, требовавшие нормальной земной атмосферы.

Отсек был заполнен контейнерами. Забравшись поглубже, Кевин устроился между ними и стал ждать взлета. Так прошло минут сорок: он уже начал волноваться, когда по корабельной трансляции объявили о пятиминутной готовности. Ровно через пять минут корабль плавно оторвался от бетонки космодрома.

Кевин не знал, куда он летит. Сейчас ему хотелось одного: спать. Поэтому, дождавшись, когда корабль выйдет на орбиту и ляжет на курс, он лег на пол и тут же уснул.

Полет длился чуть больше двух суток. У Кевина не было ни еды, ни воды, приходилось терпеть. К исходу вторых суток корабль вздрогнул, включились орбитальные двигатели. Посадка…

Покинуть корабль ему тоже удалось без проблем — Кевин очень удачно смешался с группой спускающихся по трапу людей. Оказавшись на бетонке космодрома, огляделся.

Чтобы понять, где он очутился, достаточно было взглянуть на местное солнце и яркое голубое небо. Илиона — двух мнений быть не может. Да и затраченное на дорогу время говорило о том же.

Первым делом он подошел к одной из колонок, предназначенных для заправки кораблей водой. Пил и никак не мог напиться. Никогда еще вода не казалась ему такой вкусной. Наконец, удовлетворив казавшуюся бесконечной жажду, Кевин направился к зданию космопорта.

Он не задержался на Илионе ни минуты сверх необходимого: прошло чуть больше часа, и Кевин поднялся на борт корабля, следовавшего до Индры. Не дожидаясь взлета, прямиком направился в корабельный ресторан — голод давал о себе знать.

Десять минут спустя он уже сидел за уютным столиком и с аппетитом ел, думая о том, что ни разу в жизни не пробовал ничего более вкусного. Все перипетии путешествия, включая голод, отсутствие воды и проблемы с незаметным выходом с корабля, остались в прошлом. Кевин ел и чувствовал, как к нему возвращается жизнь.

Корабль стартовал через четверть часа. Впрочем, даже стартовые перегрузки не оторвали Кевина от еды. Лишь наевшись и расплатившись, он отправился искать свою каюту.

Нашел он ее быстро. Вошел, запер дверь. Облегченно вздохнул — дживы так и не смогли ему помешать. Сейчас у него была отдельная каюта и трое суток пути — вполне достаточное время для того, чтобы как следует отдохнуть и все обдумать.

ГЛАВА 8

Сходя по трапу, Кевин уже знал, что будет делать дальше. Ему надо добраться до императорского дворца или Дома правительства и передать кристалл с записью. На худой конец, отдать его первому встречному полицейскому и попросить передать властям. На этом его миссия будет закончена.

Все представлялось довольно простым. Именно поэтому Кевин насторожился, столкнувшись с первыми трудностями.

Они начались сразу после того, как он покинул корабль. Первое, что удивило Кевина, это количество полицейских — здесь они попадались практически через каждые десять метров. Уже у самого трапа корабля у него проверили документы, затем то же самое повторилось у входа в таможенную зону космопорта. В очереди на досмотр толпились люди, было видно, что продвигается она очень медленно.

— У них что, всегда так? — спросил кто-то из ждавших досмотра людей своего соседа.

— Да нет, — пожал плечами тот. — Сам не пойму, что случилось.

— Вы разве еще не слышали? — удивленно взглянул на них третий. — Два часа назад убили посла Виолы. Застрелили прямо в собственном кабинете. Убийце удалось скрыться. Я слушал по трансляции еще при посадке.

— О боже! — воскликнула какая-то дама. — Что же теперь будет?!

— Не знаю, — покачал головой говоривший. — В стране введено чрезвычайное положение. Где-то через час ожидается выступление императора.

— Дело пахнет войной, — с горечью произнес стоявший в очереди пожилой мужчина. — Как все это не вовремя…

Кевин слушал их и не знал, что ему делать. Все рухнуло — он не успел. Мелани, Том, отец Леонид погибли зря.

Пройти таможенный досмотр ему удалось лишь к исходу часа. Все прошло гладко, но это уже ничего не меняло. Предотвратить убийство посла не удалось, теперь мир ожидает новая война. Или ее еще можно предотвратить? Ведь если доказать, что это была провокация, все может пойти совсем иначе.

Оставив сумку с вещами в камере хранения, Кевин направился к выходу из космопорта, размышляя о том, как лучше передать кристалл с записью — отвезти самому или отправить почтой, когда встретился взглядом с девушкой лет двадцати, высокой, темноволосой, одетой в красивый брючный костюм. Она стояла чуть в стороне, глядя на Кевина, на ее губах играла легкая улыбка. Вот она двинулась в его сторону, Кевин занервничал.

— Здравствуй, — сказала она, продолжая глядеть ему в глаза.

— Привет, — поздоровался Кевин. — Мы знакомы?

— Пока нет. Но у нас есть шанс познакомиться поближе. У меня номер в отеле — здесь, неподалеку. Пошли? — Она взяла его за руку.

Девушка была очень хороша собой. Хороша настолько, что

Кевин занервничал.

А затем вдруг все встало на свои места. Словно что-то совпало: Кевин понял, кто эта девушка и почему она здесь оказалась.

— Ворон с Артуром тоже здесь? — спросил он.

— А ты не столь глуп, — с толикой разочарования сказала девушка и выпустила руку Кевина. — Я Маргарет.

— Я уже догадался. Мне о тебе рассказывали.

— Ганнимар?

— Да. Что тебе от меня надо?

— Отдай мне запись, Кевин. И я помогу тебе выпутаться из этой истории.

— А почему ты решила, что она у меня? Может, она уже у императора?

— Нет, — покачала головой Маргарет. — Она у тебя, иначе бы ты сюда не прилетел. И ты мне ее сейчас отдашь.

— И не подумаю, — ответил Кевин. — И вообще, разговор закончен.

— Зря, Кевин. Ты хороший парень, я могла бы тебе помочь.

Ну подумай, зачем тебе все это? Все твои друзья мертвы, ты остался один. Отдай мне запись, и для тебя все закончится. Я уговорю Ворона отпустить тебя.

— Ты зря теряешь время. Прощай. — Кевин повернулся и направился к выходу, спиной чувствуя взгляд Маргарет. Вышел на улицу — и столкнулся с Артуром.

— Вот мы и встретились снова. — По губам Артура скользнула презрительная улыбка. — Ты шустро бегаешь, Кевин. Но от нас тебе не скрыться.

— Было бы от кого бегать, — буркнул Кевин.

— Это все слова. Они ничего не значат. — Артур внимательно смотрел на Кевина, потом протянул руку: — Запись. Она мне нужна.

— А больше тебе ничего не нужно? — усмехнулся Кевин, понимая, что здесь, в окружении множества людей, он находится в относительной безопасности.

Артур опустил руку.

— Ты начинаешь меня злить, — холодно сказал он.

— Не отдает? — Подошедшая Маргарет встала рядом.

— Отдаст. Куда он денется?

— Видишь полицейского? — Кевин кивком указал на прогуливающегося неподалеку полисмена. — Я сейчас подойду к нему и отдам запись.

— Валяй, — согласился Артур. — Только не забывай о том, что полисмен непременно захочет узнать, что ты за птица. Отведет тебя в участок. Там просмотрят запись, и к тебе обязательно возникнут вопросы. Потом тобой займется имперская служба безопасности, живым ты от них уже не выйдешь.

Он был прав. Кевин и сам понимал, что с имперской службой безопасности лучше не связываться. Попади он к ним в руки, и из него вытянут все, что знает и чего не знает. Когда на кону государственные интересы, жизнь конкретного человека перестает что-либо значить.

— Может быть, — согласился Кевин. — А теперь прощай, мне пора. — Он попытался обойти Артура, но тот сделал шаг в сторону и преградил ему путь.

— И ты думаешь, что сможешь вот так просто уйти? — усмехнулся джив.

Кевин хотел было огрызнуться и вдруг понял, что происходит. Это опять было то самое, непривычное еще для него прямое знание. Вся картина вдруг прояснилась: Маргарет и Артур просто тянули время, дожидаясь, пока подоспеет Ворон. А вот и он сам — рядом опустился мощный синий глайдер, Кевин разглядел сидящего на водительском сиденье джива.

Не дожидаясь, пока его попытаются затащить в машину, Кевин бросился обратно в здание космопорта. Там, в окружении сотен людей, он будет находиться в относительной безопасности.

Подбежав к эскалатору, он прыгнул на движущуюся ленту и стал бегом подниматься по ступенькам. Не оглядывался, но знал, что Артур и Маргарет следуют по пятам. Оказавшись на втором этаже, где находились залы ожидания, быстро перескочил на следующий эскалатор.

На третьем этаже располагался торговый центр. Кевин пробежал через несколько залов, лавируя между прилавками и посетителями, потом, оглянувшись, заскочил в отдел, торгующий сувенирами.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — с улыбкой осведомилась молодая курносая продавщица.

— Да! — выдохнул Кевин, взял девушку за руку и вложил в ладонь кристалл с видеозаписью. — Передайте это вашим властям — в полицию, Службу Безопасности. Куда угодно.

— Это новый способ познакомиться? — вновь улыбнулась девушка.

— Передай кристалл властям! — повторил Кевин и стремглав выскочил из магазина. Не успел он пробежать и двадцати шагов, как увидел идущего ему навстречу Ворона. Оглянулся — как раз вовремя, чтобы увидеть появившегося Артура. Метнулся в сторону, в проход между сверкающими витринами. И, к своей радости, увидел скучающего полисмена, тот неторопливо прогуливался среди витрин, с трудом сдерживая зевоту. Понимая, что это его шанс на спасение, Кевин подбежал к полицейскому.

— Помогите! — сказал он, тяжело дыша. — Меня преследуют какие-то люди!

— Разберемся, — спокойно сказал полицейский и взглянул на подбежавших дживов. — Ваши документы, пожалуйста!

— Имперская Служба Безопасности! — Ворон показал полисмену удостоверение. — Этот человек что-нибудь вам передал?

— Нет, сэр! — Полицейский сразу подобрался, в его взгляде появилась подобострастность. — Не передавал!

— Это фальшивое удостоверение! — в отчаянии произнес Кевин. — Неужели вы не видите?! Он лжет!

— Потише! — Полисмен крепко взял Кевина за плечо.

— Наденьте на него наручники, — велел Ворон.

— Слушаюсь, сэр! — Полицейский полез за наручниками.

Ворон и Артур схватили Кевина за руки, полисмен защелкнул «браслеты» на его запястьях.

— Офицер, эти люди лгут! — выкрикнул Кевин. — Они вообще с другой планеты!

— Этот человек — опасный преступник, — сказал Ворон, глядя полицейскому в глаза. — Помогите отвести его к нашей машине.

— Да, сэр! — с готовностью отозвался тот и крепко ухватил Кевина за левую руку. — Идем…

Артур помогал полисмену, держа Кевина справа. Сбежать было невозможно. Кевин понимал это и не пытался сопротивляться. Они спустились вниз, вышли на улицу. Там их ждала Маргарет. Открыла левую заднюю дверь глайдера и первая забралась внутрь.

Кевина усадили рядом с девушкой, слева от него сел Артур. Ворон что-то сказал полисмену, пожал ему руку. Потом занял водительское кресло. Несколько секунд спустя глайдер взмыл в воздух.

— Обыщите его, — велел Ворон.

Кевин не стал сопротивляться и позволил Артуру и Маргарет себя обыскать.

— Он чист, — раздраженно сказал Артур.

— Где кристалл? — спросила Маргарет и больно ударила пленника локтем в бок.

Удар был неожиданным и весьма болезненным. Кевин охнул.

— Пошла ты… — огрызнулся он, с трудом восстанавливая сбитое дыхание.

— Он его где-то скинул, — заявил Артур. — Или успел кому-то передать.

— Отвезем его домой? — предложила Маргарет. — Достаточно одной дозы гексарина, и он нам выложит все, что знает.

Ворон ничего не ответил, но глайдер заложил вираж и прибавил скорость.

Новость была очень плохая. Раньше Кевин только слышал о гексарине — веществе, случайно синтезированном неким химиком-любителем с Виолы. Попадая в кровь, гексарин лишал человека способности сопротивляться, превращал в безвольное растение. Одно время препарат был очень популярен у спецслужб, но потом его запретили специальной международной конвенцией — уж слишком разрушительное действие он оказывал на психику человека. Тем не менее гексарин до сих пор можно было без особых проблем купить на черном рынке. Кевин знал: если ему введут дозу препарата, то он непременно все расскажет. И если девушка еще не успела передать кристалл властям, то лживы отыщут ее и заберут запись. А в том, что кристалл еще у нее, Кевин был уверен. Элементарная логика: прежде чем отдать запись, девушка непременно захочет просмотреть ее сама. Сейчас ей это сделать некогда — она на работе. Значит, будет ждать обеденного перерыва или хотя бы удобной минутки. За это время дживы вполне могут успеть до нее добраться.

Все рушилось. Кевин слегка повернул голову, взглянул на дверь. Увы, ее не открыть, сразу после взлета все двери автоматически блокируются. Да и Артур с Маргарет все равно не позволят ему выскочить. Попробовать напасть на Ворона? Тоже бессмысленно — автоматика машины не позволит уронить ее или направить в стену. Значит, надо ждать более удобного момента.

Странно, но решение покончить с собой не вызвало у Кевина трепета. Просто это был единственный шанс не дать дживам добраться до записи. Если он не сможет им ничего рассказать, девушка передаст кристалл властям. Те предадут запись огласке, разразится международный скандал. Правители Федерации наверняка объявят запись фальшивкой, но планы по вторжению на Индру будут надолго похоронены. Все-таки правители входящих в Федерацию планет не дураки и поймут, что запись настоящая. Одно дело — участвовать в войне против тирана. И совсем другое — отдавать жизни своих людей за интересы Компании.

Глайдер тем времени скользнул между двумя высотными домами и опустился на крышу третьего. Он был пониже, но тоже вполне пригоден для того, чтобы сорвать планы врагов.

— Вот и приехали, — заявил Артур. — Так как — может, сам все расскажешь?

Кевин промолчал, сидя с поникшей головой. Артур усмехнулся:

— Ну как знаешь…

— Выводим его, — велел Ворон. — И побыстрее.

Артур вылез из салона, вслед за ним выбрался Кевин.

— Служба Безопасности, все в порядке! — Ворон продемонстрировал оказавшейся поблизости пожилой чете удостоверение. — Не беспокойтесь, это наш клиент.

Маргарет вылезла из машины с другой стороны, Кевин на несколько секунд остался под опекой одного Артура. Это был его шанс: улучив момент, он сильно и точно ударил Артура сцепленными руками под дых, тот охнул и выпустил его плечо. Рванувшись к краю крыши, Кевин обежал несколько машин и прыгнул через невысокое ограждение.

Увы, чуть ниже свеса крыши оказалась защитная сетка — на тот случай, если кто-то по неосторожности вывалится за ограждение. Упав на нее, Кевин перевернулся на спину, глянул вверх — и встретился взглядом с Вороном. Осознав; что его еще могут настичь, начал отползать к краю сетки, закрепленному на выкрашенной в оранжевый цвет трубе. Сетка пружинила, прогибалась, ползти было очень неудобно.

— Возьми его! — велел Ворон.

Не медля ни секунды, Артур вскочил на ограждение и прыгнул вслед за Кевином. Но опоздал: в тот момент, когда его ноги коснулись защитной сетки, беглец перевалился через край и с высоты шести сотен метров камнем полетел вниз.

Он знал, что разобьется, и был готов к этому. Но судьба и на этот раз оставила ему шанс на спасение: не пролетев и нескольких метров, Кевин больно ударился о крышу идущего с набором высоты глайдера. Его тут же бросило назад, последовал еще один сильнейший удар о плоскость стабилизатора.

Удар был такой силы, что Кевин на какие-то мгновения даже потерял сознание. А когда очнулся, понял, что ему в очередной раз повезло — перелетев через стабилизатор, он зацепился наручниками за его центральный декоративный выступ. Будь его руки свободны, Кевина ждала бы неминуемая смерть.

Глайдер быстро, но очень плавно и аккуратно шел на посадку — водитель оценил ситуацию и теперь пытался как можно скорее сесть на крышу ближайшего дома. Ноги Кевина свисали над пропастью, через затененный пластик крыши он видел удивленные глаза сидевшей на заднем сиденье девочки. Наконец машина приблизилась к одному из домов и аккуратно опустилась на крышу.

Ощутив под собой опору, Кевин кое-как отцепился от стабилизатора. Ноги почти не держали его, левая рука была в крови — наручники содрали кожу.

— Цел, парень? — обеспокоенно спросил выскочивший из глайдера водитель, мужчина средних лет, — Ну ты даешь, аккуратнее надо… — Он вдруг замолчал, разглядев на руках Кевина наручники.

— Спасибо, — поблагодарил его Кевин, чувствуя, как противно дрожит голос- Не бойтесь, я не преступник. Это совсем другое…

Объясняться дальше он не стал: увидев стремительно приближающийся синий глайдер, побежал к лифту, чувствуя, как с каждой секундой к нему возвращается жизнь. Забежав в лифт, ткнул кнопку нижнего этажа. Потом, когда лифт уже начал двигаться вниз, передумал и нажал кнопку десятого. Дождавшись, когда лифт остановится, вышел, не забыв снова нажать кнопку первого этажа.

Лифт ушел вниз, Кевин остался на лестничной площадке. Шмыгнув носом, снял перстень — подарок отца Леонида. Включив спрятанный в нем плазменный резак, перерезал цепочку наручников. Пока так, остальное потом.

Он был уверен, что кто-то из дживов уже ждет его внизу. Выйти через этот подъезд было нельзя, поэтому Кевин, оглядевшись, отыскал дверь пожарного выхода, соединявшего подъезды. Вскрыв ее с помощью резака, он прошел в соседний подъезд, затем вскрыл еще одну такую же дверь.

Теперь от преследователей его отделяли два подъезда. Вызвав лифт, Кевин спустился вниз. Выйти через главный выход не решился, да в этом и не было необходимости — увидев уходивший под лестницу коридор, Кевин шмыгнул в него и через десяток секунд оказался перед очередной дверью.

Больше всего Кевин боялся, что энергии спрятанной в перстне батарейки не хватит на то, чтобы вскрыть и эту дверь. Но ее хватило. Радуясь, что у него все получилось, он выскочил на задний двор дома.

Дживов здесь не было. Понимая, что ему нельзя терять ни секунды, Кевин побежал прочь, стремясь как можно скорее покинуть это место.

За ним никто не гнался — очевидно, преследователи еще не поняли, что он успел улизнуть. Но времени у него очень мало…

Очередной шанс предстал перед ним в образе миловидной белокурой девушки. Она только что села в свой маленький подержанный желтый глайдер, было видно, как машина моргнула огнями. Не дожидаясь, когда глайдер оторвется от земли, Кевин распахнул дверь со стороны пассажира и плюхнулся на сиденье.

— Доброе утро! — выдохнул он, переводя дух. — Не бойтесь, я не грабитель. Взлетайте, взлетайте! Ну же, быстрее!

Опешившая девушка не шевелилась, в ее глазах застыл страх.

— Пожалуйста, не бойтесь меня! — попросил Кевин. Потом, чувствуя, что толка от девушки не будет, сам потянулся к пульту управления, пощелкал кнопками.

Как он и ожидал, ему удалось найти космопорт в списке внесенных в память машины объектов. Переключив управление на автопилот, Кевин дал команду на отправление, машина приподнялась над землей и начала быстро набирать высоту и скорость.

— Что вам надо от меня? — тихо спросила девушка, ее голос слегка дрогнул.

— Мне надо как можно скорее попасть в космопорт, — ответил Кевин. — Не бойтесь, я вас не трону. Мы долетим, вы меня высадите и дальше полетите туда, куда вам нужно.

— Вы преступник? — догадалась девушка.

— Нет, — покачал головой Кевин и снял с пальца перстень. — Просто оказался не в то время не в том месте.

— У вас наручники, — сказала девушка, ее голос уже не дрожал. Напротив, в нем чувствовался определенный интерес.

— Верно, — согласился Кевин. — И сейчас я очень хочу от них избавиться.

Отрегулировав резак на минимальную толщину плазменной струи, он за пару минут срезал оба кольца наручников. Все это время девушка завороженно наблюдала за его манипуляциями.

— Здорово! — заявила она, когда второе кольцо наручников упало с руки Кевина. — Я такие штуки только в кино видела!

— Да, вещь полезная. — Кевин осмотрел ободранные запястья. — Аптечка есть?

— Конечно, — оживилась девушка. Ее страх окончательно прошел. Вытянув из-под приборной панели аптечку, она передала ее Кевину.

— Спасибо, — поблагодарил он. Открыв аптечку, достал антисептический аэрозоль и обработал раны. Потом, подумав, забинтовал их. Этого можно было и не делать, но содранная на запястьях кожа привлечет внимание первого же попавшегося на его пути полицейского — уж слишком характерное повреждение.

— Что вы натворили? — поинтересовалась девушка. — Ограбили банк?

Кевин даже усмехнулся:

— Почему сразу банк?

— Все преступники грабят банки, — уверенно заявила она.

— Вы очень проницательны, — сказал Кевин, не желая разубеждать хозяйку машины. — Я действительно ограбил банк и сейчас собираюсь улететь на Илиону. Там прекрасные пляжи, хороший климат. Надо же как-то тратить деньги, верно?

— Я Кэтлин, — представилась девушка. — Можно просто Кэт. И я никогда не была на Илионе. Вообще нигде не была.

В ее словах чувствовался определенный подтекст. Кевин на пару секунд задумался.

— Я Кевин, — произнес он наконец. — Вам действительно хочется побывать на Илионе?

— Очень!

— А родители? Я не хочу, чтобы меня обвинили еще и в похищении.

— Родителям до меня нет никакого дела, — ответила Кэтлин, ее голос стал тише. — Знали бы вы, как мне хочется отсюда вырваться!

— Хорошо, — согласился Кевин. — Мы можем улететь вдвоем.

— Вы не знаете… — Кэт опустила взгляд. — Для жителей Индры существуют ограничения на выезд. Чтобы улететь, надо получить разрешение в Службе Государственной Безопасности. Мне его не дают, я уже пыталась. Боятся, что я не вернусь. И правильно делают — если бы не эти ограничения, у нас бы давно уже все улетели.

— Здесь так плохо жить?

— Да…

— Мне очень жаль, но тогда я ничем не смогу вам помочь. У меня нет своего корабля, я не смогу вывести вас тайно.

— Не сможете, если только… — Кэт замялась, на ее щеках проступил румянец.

— Если что?

— Если вы женитесь на мне, то мне позволят покинуть планету вместе с вами.

— Звучит несколько неожиданно. — Кевин даже усмехнулся. — И сколько времени займет женитьба? Дело в том, что меня ищут, и я бы хотел как можно скорее покинуть Индру.

— Наш брак могут зарегистрировать в течение часа. И еще примерно сутки нужны на то, чтобы получить разрешение на вылет.

— К сожалению, это слишком долго. Простите, но я не могу задерживаться. Мне надо улететь в ближайшие полчаса. А лучше еще раньше.

— Тогда забудьте о том, что я сказала, — произнесла Кэт и повела глайдер на снижение. — И простите меня, это было очень глупо. Я высажу вас у главного входа.

— Спасибо, — поблагодарил Кевин и отвел взгляд. Машина шла на посадку. Кевин смотрел на здание космопорта и думал о том, что не может помочь этой девушке. Или может?

Это было очень странное состояние. Состояние знания, уверенности в своих силах. Кевин не знал, как провести Кэт через таможню. Но чувствовал, что сможет это сделать.

Наконец глайдер коснулся земли, его хозяйка взглянула на Кевина.

— Мы прилетели. Удачи вам.

— Вот что… — Кевин на секунду замялся, не зная, как объяснить девушке то, что он собирался сделать. — Давай попробуем улететь вдвоем.

— Но меня не выпустят! В этом нет смысла.

— А мы попробуем, — заявил Кевин, чувствуя себя все более уверенно. — Пошли. — Он первым выбрался из машины. — Ну же!

Кэт вылезла из глайдера. Было видно, что ее терзают сомнения.

— У меня могут быть неприятности, — сказала она. — В Службе Безопасности мне потом наверняка будут задавать вопросы.

— Не будет никакой Службы Безопасности. Идем! — Он потянул Кэт за руку. — На деньги Федерации можно купить билеты, или надо менять на ваши?

— Билеты продают и за креды, — ответила та, торопливо шагая рядом. — Но курс вашего креда занижен почти в два раза. Выгоднее поменять в какой-нибудь лавочке.

— На это у нас нет времени. — Держа девушку за руку, Кевин поднялся по ступенькам к дверям космопорта.

Больше всего он опасался, что вот-вот появятся Артур и Ворон, но дживов пока не было. Кевин был уверен, что они уже поняли, где он, и сейчас летят сюда. Значит, у них с Кэт в запасе считаные минуты.

— Сюда. — Он потянул девушку к камерам хранения. Открыв нужную ячейку, забрал свою сумку, вынул пачку банкнот. Не считая, вытянул из нее половину купюр и передал девушке. — Держи, этого хватит. И мои документы не забудь. — Кевин вручил ей свое удостоверение. — Я буду ждать тебя у посадочного терминала. Иди к кассам и возьми два билета на любой ближайший рейс. Любой, поняла? Неважно, куда, лишь бы быстрее. Продадут тебе билет без разрешения на вылет?

— Продадут. Но на таможне непременно потребуют разрешение.

— С этим я разберусь. Все, быстрее!

Девушка ушла, Кевин направился к посадочному терминалу. Остановившись у табло с информацией, внимательно изучил его. Сейчас идет посадка на рейс до Энолы. Если Кэтлин сможет взять билеты на этот рейс, им повезло.

Девушки не было минут десять. Кевин уже начал волноваться, не обмануло ли его это юное симпатичное создание, когда увидел в толпе пассажиров знакомое лицо.

— Вот! — заявила Кэт, вручив Кевину билеты и документы. — Два билета до Энолы, посадка уже идет. Вот оставшиеся деньги.

— Оставь у себя, — ответил Кевин и потянул девушку за собой. — Теперь слушай внимательно: мы с тобой муж и жена. Тебе ничего говорить не надо, просто стой и улыбайся. Ясно?

— Да. Но таможенник все равно потребует…

— Не думай об этом! — оборвал ее Кевин. — Ничего он у тебя не потребует. Просто не бойся, держись так, как будто ты подданная Федерации. И никто не имеет права тебя задержать.

— Но ведь по документам видно, что я местная. Они совсем другие.

— Это моя забота. Просто держись уверенно и улыбайся. Все, больше не говорим об этом…

Один из пунктов таможенного контроля был свободен, Кевин уверенно направился к нему.

— Добрый день! — поздоровался он и протянул таможеннику билеты и документы. — Летим с женой на Энолу.

Его голос был спокойным и уверенным. Кевин не пытался что-либо внушать таможеннику, не пытался как-то на него воздействовать. Он просто чувствовал необъяснимую уверенность, испытывал непередаваемое словами внутреннее знание того, что таможенник обязательно их пропустит. И эта уверенность меняла саму реальность: таможенник просмотрел документы Кевина, потом взглянул на Кэт — та вымученно улыбнулась. Вот он снова перевел взгляд на ее документы, потом взял билеты и поставил на них два штампа.

— Приятного путешествия. — Таможенник вернул Кевину билеты и документы. — Проходите.

— Спасибо. — Кевин потянул девушку за собой. Несколько шагов, и зона таможенного контроля осталась позади.

— О боже! — выдохнула Кэт, еще не веря в происшедшее. — Мы прошли!

— Прошли, — согласился Кевин. — Я ведь говорил, что у нас все получится.

— Но как?! — Девушка непонимающе смотрела на него. — Он не мог пропустить меня без разрешения! Не имел права!

— Все очень просто: у этого таможенника отвратительное зрение. Но он не хочет в этом признаваться, боясь, что его уволят.

— Ты это серьезно? — В голосе Кэтлин звучало недоверие.

— Абсолютно. Он слеп, как крот, я уже встречался с ним раньше. И знал, что сегодня как раз его смена.

Несколько секунд Кэт молчала, потом звонко рассмеялась.

— Как просто! — сказала она, отсмеявшись. — И до чего невероятно!

Несколько минут спустя Кевин и Кэтлин уже поднимались на борт корабля. Девушка, успевшая оправиться от всех переживаний, без умолку болтала, однако Кевин ее почти не слушал. Сейчас его занимало другое: что предпримут лживы? Он был уверен, что они уже на космодроме, Ворон и Артур наверняка понимают, что упустили его. Более того, раз Кевин на корабле, значит, ему удалось передать запись властям. Погонятся ли они за ним? Вряд ли. Сейчас они все силы бросят на то, чтобы попытаться отыскать кристалл с видео и перехватить его. Шансы на это были призрачные, но все-таки были. Именно это позволит ему и Кэт спокойно покинуть планету.

Так все и получилось: когда корабль наконец-то оторвался от площадки космодрома, Кевин знал, что дживов на борту нет. Знал он и то, что Ворон провожает корабль взглядом — буквально чувствовал внимание джива, прикованное к взлетающему лайнеру. И был уверен в том, что и Ворон чувствует его собственное внимание. Они не видели друг друга, но ощущение контакта было очень сильное. Затем вдруг все исчезло, Кевин облегченно вздохнул.

— Ты слышишь меня? — донесся до него голос Кэт.

— Что? — Он взглянул на девушку. — Прости, я задумался.

— Я говорю, что надо пройти на торговую палубу и купить тебе новую одежду. Эта никуда не годится.

— Ты права, — согласился Кевин. — Но сначала я часок отдохну, хорошо? А потом уже пойдем за покупками.

— Как скажешь, — покорно согласилась девушка.

Кевин не знал, сколько он проспал. Но явно не один час. Когда проснулся и открыл глаза, увидел прямо перед собой лицо Кэт.

— Привет! — улыбнулась девушка. — Разбудила?

— Я уже проснулся, — ответил Кевин и зевнул. — Сколько сейчас времени?

— Ты проспал семь часов. На корабле уже «ночь».

— Это неважно. — Он поднялся с кровати. — Сейчас я умоюсь, и мы пройдемся…

Двадцать минут спустя они уже гуляли по торговой палубе. Здесь находилось около двух десятков небольших магазинчиков. Цены на все безбожно кусались, но Кевин не стал обращать на это внимания. Подыскал одежду для себя, потом предложил что-нибудь выбрать и Кэт.

— А можно? — неуверенно спросила она.

— Разумеется, — ответил он. — Ты ведь теперь моя сообщница, верно?

— Верно! — ответила Кэт, на ее щеках зарделся румянец.

Она явно стеснялась тратить его деньги, поэтому Кевину пришлось взять инициативу на себя. Полчаса спустя, нагруженные покупками, они вернулись в каюту. Потом, переодевшись, отправились в ресторан.

Кевин не старался поразить воображение девушки. Тем не менее хорошо понимал ее восхищение — еще совсем недавно и для него все это было в диковинку. Роскошные интерьеры, услужливые официанты — было от чего вскружиться голове. Брать вино за пять тысяч кредов, как это делал отец Леонид, Кевин не стал, но и вино за двести кредов оказалось более чем хорошим. Кэт была в восторге, ее глаза горели. Кевин смотрел на нее с легкой улыбкой, размышляя о том, зачем он ее взял с собой и что ему теперь с ней делать? Да, для нее это приключение, шанс вырваться с Индры. Для него же лишние хлопоты.

Кэт оказалась болтушкой. Она все время что-то рассказывала, звонко смеялась. Кевин слушал ее вполуха, изредка кивал и улыбался. Да, она хорошая. Но с ним ей явно не по пути…

Проснулся он в начале десятого часа «утра». Кэтлин еще спала, прижавшись к его плечу. Осторожно, чтобы не разбудить ее, Кевин поднялся с кровати, оделся. Умывшись, осторожно открыл замок и вышел из каюты.

Когда Кэт проснулась, он уже сидел у «иллюминатора» и читал газеты. Они были суточной давности, об убийстве посла в них еще ничего не говорилось.

— Привет, — поздоровался Кевин, взглянув на заспанную девушку. — Долго спишь. Солнце уже высоко.

— Солнце? — улыбнулась Кэт. — Все шутишь.

— Шучу, — согласился он. — Поднимайся, пойдем завтракать…

Путь до Энолы занял двое суток. Кэтлин была вполне довольна путешествием, Кевин уже тоже не сожалел о том, что взял ее с собой. На Эноле они пробыли всего два часа и вскоре уже вселялись в комфортабельную каюту следующего на Илиону круизного лайнера.

Это был роскошный двенадцатипалубный гигант, даже Кевину еще не приходилось путешествовать на такой громадине. Настоящий летающий город, созданный для нужд состоятельных пассажиров. При виде окружавшей их роскоши Кэтлин даже немного притихла.

— Чувствуешь себя не в своей тарелке? — понимающе спросил Кевин, когда за ними закрылась дверь каюты и девушка облегченно вздохнула.

— Да, — кивнула та. — Я и представить не могла, что может быть что-то подобное. Словно это совсем другой мир.

— А это и есть другой мир, — подтвердил Кевин. — Мир, в котором для большинства смертных просто нет места.

— Получается, что он только для богачей и для воров? — Кэт взглянула на Кевина. — Прости, если обидела.

— На правду не обижаются, — ответил Кевин. — Я действительно был вором, даже успел посидеть в тюрьме. Теперь со всем этим для меня навсегда покончено. И на Индре я ничего не грабил.

— Тогда почему ты был в наручниках? И откуда у тебя деньги? Я ведь видела — у тебя в сумке их много.

Кевин знал, что не может рассказать ей правду. Но и оставить вопросы девушки без объяснений он тоже не мог.

— Показать фокус? — спросил он, чувствуя необъяснимую уверенность.

— Покажи, — пожала плечами Кэт.

— Монетка есть? Любая?

— Есть. — Кэт вынула монетку в два креда. — Вот.

— Что выбираешь — орла или решку?

— Орла.

— Хорошо. Мне остается решка. Представь, что мы с тобой на что-то играем. Подкинь над кроватью.

— Ладно! — Кэт слегка оживилась, подкинула монетку. — Решка.

— Я выиграл, — удовлетворенно произнес Кевин. — Подкинь еще раз.

Девушка подкинула.

— Решка, — с толикой недовольства в голосе произнесла она.

— Снова мое, — усмехнулся Кевин. — Ты подкидывай, подкидывай…

Кэт снова начала подкидывать монетку. И чем больше подкидывала, тем больше недоумения отражалось на ее лице. Подкинув монетку раз пятнадцать, она удивленно оглядела ее, потом взглянула на Кевина.

— Но как это может быть?

— Может, — ответил Кевин, радуясь тому, что у него все получилось. — Деньги я выиграл в казино — теперь ты понимаешь, как я это сделал?

— Я ведь и говорю, что не понимаю, — ответила девушка и снова подкинула монетку. — Опять решка. Как заколдованная.

— А она и есть заколдованная, — согласился Кевин. — Именно за это на меня надели наручники. Пришлось убегать.

— Хочешь сказать, что ты колдун? — хмыкнула Кэтлин.

— Начинающий, — скромно ответил Кевин. — Причем не колдун, а, скорее, волшебник.

— Врешь ты все! — сказала девушка и начала осматриваться. — Здесь наверняка спрятано какое-то хитрое устройство.

— Ищи! — усмехнулся Кевин и улегся на кровать.

Разумеется, поиски Кэт ни к чему не привели.

— Я поняла! — заявила она, обыскав всю каюту. — Это та штука, что у тебя на шее!

— Медальон? — Кевин снова усмехнулся. — Он действительно волшебный. Но к монетке не имеет никакого отношения.

— Это нечестно, — обиженно сказала Кэт. — Ты обманщик.

— Да, — согласился Кевин. — Я обманщик.

Несколько секунд она смотрела на него, потом полезла драться. Кевин, смеясь, отбивался от нее, девушка тоже засмеялась. Наконец он перестал отбиваться, схватил ее и притянул к себе. Поцеловал, провел рукой по ее волосам.

— Смешная ты, — тихо сказал он.

— Так и не расскажешь, как ты это делал? — спросила Кэт.

— Но я ведь уже сказал тебе. Поверь, это чистая правда. И монетку ты ведь сама подкидывала. Я просто хотел, чтобы она выпадала решкой вверх. Так и получалось.

Кэт повернулась и легла рядом.

— И все равно я тебе не верю, — сказал она. — Это какой-то фокус.

— Так я ведь тебе об этом сказал с самого начала, — ответил Кевин и засмеялся.

Дорога до Илионы заняла почти трое суток. Это было хорошее время — Кевин уже и не помнил, когда был так счастлив. Да, у него все еще было много проблем. Но здесь, на комфортабельном лайнере, в обществе хорошенькой девушки, об этом просто не хотелось думать.

Лайнер приземлился в Ардане, южной столице планеты. Кевина это вполне устраивало — он хорошо помнил, чем закончился его первый визит на Илиону. На этот раз полиция не проявила к нему никакого интереса, час спустя Кевин и Кэт вселились в один из бесчисленных домиков, разбросанных по берегу Великого океана. Место было замечательное — зелень, голубое небо, кристально чистые воды в какой-то паре сотне метров от домика. Стоило такое удовольствие недешево, но Кевин справедливо решил, что раз в жизни можно позволить себе такой отдых.

Кэт тоже была счастлива. Кевин уже знал, что на Индре она работала за гроши в небольшой бакалейной лавке. Успела побывать замужем — правда, об этой странице своей жизни девушка рассказывала крайне неохотно. После развода снимала маленькую квартиру в старой высотке, жизнь не сулила ничего хорошего. Именно тогда ей и встретился Кевин…

Им было хорошо вдвоем. Ни он, ни девушка не строили далеко идущих планов. Купались, загорали. Ходили в рестораны и развлекательные центры. О своей прежней жизни никому из них вспоминать не хотелось. Сам Кевин был бы рад, если бы все связанное с джарами навсегда осталось в прошлом.

Но прошлое все равно напоминало о себе. В начале второй недели отдыха пришли вести о громком скандале: император Индры Каллахен публично обвинил власти Федерации в заговоре против его планеты, в качестве доказательства предоставив хорошо известную Кевину запись. Президент Федерации, после суточного молчания, выступил с ответным заявлением, в котором назвал видео гнусной фальшивкой, очередной провокацией Каллахена.

Скандал разразился жуткий. Лучшие эксперты анализировали запись, их мнения разделились в полном соответствии с политическими пристрастиями. Жару добавила внезапная смерть одного из самых авторитетных экспертов — он умер за несколько часов до того, как должен был дать свое заключение.

Кевин не знал, кто устранил эксперта — власти ли Федерации, или к этому приложили руку спецслужбы Индры. В любом случае скандал надолго стал темой номер один во всех новостных выпусках.

Отец Леонид был уверен в том, что запись способна остановить надвигавшуюся войну. Так и получилось — после появления записи правительства нескольких входящих в Федерацию планет заявили о том, что не поддержат военную кампанию против Индры. Главы других планет требовали независимого расследования и тоже не спешили поддерживать Виолу в ее стремлении как можно скорее начать боевые действия. Споры еще продолжались, но все аналитики однозначно заявляли о том, что отсутствие единства ставило жирный крест на планах Виолы прибрать к рукам бывшую колонию.

Кэт искренне радовалась происходящему.

— У нас уже была одна война, — сказала она Кевину, когда они смотрели очередной выпуск новостей. — Мне тогда было всего пять лет. Я мало что помню из того, что тогда происходило. Зато хорошо помню свой страх. Война — это очень плохо.

— Да, — согласился Кевин. — Это плохо.

Хотелось ли ему рассказать Кэтлин о том, что он причастен ко всей этой истории? Нет. Кевин и сам удивлялся тому, что у него не возникло желания прихвастнуть перед девушкой. Все это казалось чем-то пустым, неважным. А то и просто неправильным.

Так прошла еще неделя. Страсти вокруг скандала потихоньку начали утихать, в какой-то момент у Кевина создалось впечатление, что власти Федерации хотят побыстрее забыть всю эту историю. Он вполне мог поздравить себя с победой — все говорило о том, что в ближайшие годы войны не будет.

Был тихий субботний день. Кевин только что приобрел два билета на вечернее шоу знаменитого иллюзиониста и теперь возвращался домой, уже представляя, как обрадуется Кэт. Открыв увитую плющом калитку, вошел во двор, поднялся по ступенькам крыльца. И ощутил смутную тревогу.

Что- то было не так, Кевин даже похолодел при мысли о том, что дживы снова его нашли. Или это просто его фантазии?

Он и рад бы ошибиться, но оказался прав: зайдя в гостиную, Кевин увидел сидевшего в кресле Артура. Джив читал газету. Рядом на диване лежала связанная Кэт. Рот девушки был заклеен скотчем, и только блеск ее глаз говорил о том, насколько она напугана.

— А вот и он! — удовлетворенно произнес Артур и положил газету на столик. Затем медленно поднялся. — Неужели ты думал, что сможешь удрать от меня?

— Вы проиграли, — холодно ответил Кевин. — Войны не будет, и это главное.

— Ты зря влез в это дело, — произнес Артур, пристально глядя Кевину в глаза. — Я предлагал тебе спрятаться в какую-нибудь дыру и не вылезать оттуда до конца своих дней. Ты меня не послушался. Поэтому сейчас ты умрешь. Потом умрет и она. — Артур мельком взглянул на Кэт.

— Она-то здесь при чем? — тихо спросил Кевин.

— Чтобы тебе не было скучно на том свете, — усмехнулся Артур. Затем провел ладонями по бедрам, в его руках появились уже знакомые Кевину кривые клинки.

Он не мог убежать. Понимая это, Кевин сунул руку в задний карман брюк и вытянул выкидной нож. Коснулся кнопки, лезвие раскрылось с тихим щелчком.

— Ну давай, подходи! — произнес он и поднял нож.

— Это даже интересно, — усмехнулся Артур и пошел на Кевина.

Даже то, как он держал клинки, говорило о его опыте. Кевин вспомнил слова отца Леонида о том, что Артур окончил школу рукопашного боя в Лхасе. Выпустившая не одного легендарного бойца, она справедливо считалась одной из лучших в Федерации.

Школой Кевина была улица. Учителями — уличные банды. Осторожно переступая, он двинулся навстречу Артуру.

— Маленький мальчик решил поиграть в героя? — насмешливо произнес Артур и сделал первый выпад.

Его удар был не очень быстрым, пробным. Кевин мог легко уйти от него, но предпочел слегка запоздать. Клинок Артура скользнул по его груди, на рубашке появилось алое пятнышко.

— Понравилось? — издевательски спросил Артур.

— Убью гада! — прошипел Кевин и два раза взмахнул ножом.

Его выпады получились достаточно неумелыми. Но своей цели достигли.

— Мне просто удивительно, как ничтожество вроде тебя смогло нам помешать? — спросил Артур, готовясь нанести новый удар. — Ты машешь ножом, как баба веником.

— На себя бы посмотрел! — огрызнулся Кевин, понимая, что его тактика дает результаты.

Вместо ответа Артур сделал двойной выпад. От первого удара Кевин сумел уйти. Второй оставил на его правом предплечье кровоточащую полосу. Ответный удар явно запоздал, Артур без труда уклонился.

— Ты слабак, Кевин, — произнес джив, поигрывая ножами. — А слабаки в этом мире всегда умирают. На этом все, прощай! — Он ловко скользнул вперед и нанес серию из трех ударов.

Удары были великолепные — учителя из Лхасы наверняка бы гордились своим учеником. Но именно этого момента и ждал Кевин. Блокировав первый удар клинком, он ловко уклонился от второго, предупредил третий секущим ударом по правому запястью Артура. Брызнула кровь, джив охнул и выронил нож. Не давая ему времени опомниться, Кевин качнулся чуть в сторону и наотмашь полоснул противника по лицу.

Это был страшный удар — один из тех, на которые так щедра улица. Вскрикнув, Артур выпустил второй клинок, упал на колени и схватился за лицо. Из-под его пальцев заструилась кровь.

— Получил? — Кевин схватил Артура за волосы. — Смотри сюда! На меня смотри, мразь! — Он коснулся ножом горла джива.

— А-а-а, — простонал Артур, его взгляд был полон боли и непонимания.

— Ты этого хотел?! Этого?! — Кевин сильнее прижал клинок.

Артур ничего не ответил. Кевин сбил его ногой на пол, прижал коленом. Занес клинок для последнего удара, и в этот момент услышал мычание Кэт. Связанная девушка смотрела на него, пытаясь подняться, в ее глазах застыл ужас.

Именно этот взгляд и спас дживу жизнь. Секунду Кевин боролся с собой, потом поднялся, перешагнул через поверженного врага и подошел к Кэт. Перерезал удерживающие ее веревки, девушка сама сорвала со рта пластырь.

— Кевин!

— Все, все, — произнес он, обняв ее. — Все хорошо, Кэт. Собирайся, мы уходим. Быстрее!

— Да, Кевин… Сейчас… Боже, у тебя кровь!

— Это неопасно. Собирайся!

Кэт начала торопливо собирать вещи. Кевин снова вернулся к Артуру.

— Можешь считать, что сегодня тебе повезло, — сказал он, глядя дживу в глаза. — Ее благодари — она тебя спасла. Но учти: сунешься ко мне еще раз, убью.

Полчаса спустя они уже были на космодроме. Кевин хорошо понимал, что ему повезло — Артур его просто недооценил. Привыкший к классической технике боя, он попался на один из тех жестоких, но действенных приемов, которыми так богата улица. Самого Артура можно было сейчас не бояться, понадобится не одна неделя, чтобы залечить обезобразившую его лицо рану. Но здесь мог быть Ворон, и встреча с ним стала бы для Кевина последней, на этот счет юный джар не строил никаких иллюзий. Именно поэтому он торопился покинуть Илиону, справедливо полагая, что сейчас ему лучше находиться отсюда как можно дальше.

Притихшая Кэтлин находилась рядом, случившееся ее здорово напугало. Если обычно она без умолку болтала, то теперь была непривычно молчалива.

— Куда бы ты хотела полететь? — спросил Кевин. — Говори, и я возьму тебе билет плюс дам денег на первое время. Ты сможешь где-нибудь устроиться.

— Ты меня бросаешь?

— Просто со мной тебе находиться слишком опасно. Ты сама видела — мы едва не погибли.

— Кевин, я не боюсь. Не нужны мне эти пляжи, давай улетим куда-нибудь далеко-далеко. Туда, где нас никто никогда не найдет!

Ему не хотелось с ней спорить. Сейчас им надо покинуть Илиону, а там будет видно.

— Хорошо, — согласился он. — Мы улетим вдвоем.

На этот раз их путь лежал на Тивию — маленькую планету, затерявшуюся у границ освоенной зоны. Много лет назад Кевин слышал о ней от Санчеса. Старик говорил, что ему там случалось прятаться несколько лет, после того как попал в какую-то неприятную историю. Отзывался он о Тивии очень хорошо, поэтому, увидев знакомое название в списке ближайших рейсов, Кевин не стал раздумывать.

И вот теперь они с Кэт летели к этой планете. Основную часть корабля занимали грузы, пассажиров было всего восемь человек. Дорога в один конец занимала пять дней, и у Кевина было время хорошенько все обдумать.

Больше всего его беспокоило то, что Артур так легко его нашел. Отец Леонид говорил, что медальон скроет его от взора дживов, почему же этого не случилось? И ведь это уже не в первый раз. Сначала, еще на Виоле, дживы отыскали его в квартире отца Леонида. Но там можно было предположить, что они каким-то образом пронюхали об этом месте. Затем его караулили у Старого Причала. Но и это было логично — куда еще мог пойти беглец? Наконец, они ждали его на Индре. Тоже понятно — он должен был отправиться туда, чтобы передать запись. Все это было объяснимо. Но как же тогда Артур отыскал его на Илионе?

Появление джива в домике у океана все портило. Приходилось признать, что медальон не работал и не смог укрыть его от врагов. А это сулило очень большие проблемы…

Была «ночь». Кевин лежал, вслушиваясь в тихое дыхание прижавшейся к нему Кэт, и думал о том, почему в его жизни все так нескладно. Может быть, потому, что он встретил отца Леонида? Но и до этого в его жизни не было ничего хорошего. Так бы и лазил по чужим карманам, пока однажды его кто-нибудь не поймал бы. Да, у него хорошо все получалось, но рано или поздно везение заканчивается. Это закон: если вовремя не остановишься, загремишь в тюрьму. Но останавливаются лишь единицы…

Глаза смыкались. Повернувшись на бок, Кевин устало вздохнул, думая о том, что было бы лучше, если бы он вообще не появлялся на свет. Уже засыпая, вслушался в отдаленный гул двигателей, вспомнил Алекса, Гену и Малыша. Может, надо было вернуться к ним?

Ему снилась тюрьма на Гемме. Кевин стоял в мастерской рядом с до боли знакомым помятым грузовым глайдером и никак не мог понять, куда все делись. Где Малыш, где Парксон? Если они не появятся, их могут наказать…

— Кевин! — окликнул его кто-то.

Он обернулся и даже вскрикнул от удивления:

— Отец Леонид! Как вы здесь очутились?!

— Мир меняется, а ты остаешься прежним, — усмехнулся старик и подошел ближе. — Ты понимаешь, где ты сейчас?

— Что значит — «где»? — не понял Кевин. — Мы в тюремной мастерской. Вам нельзя здесь находиться, вас могут увидеть! Пойдемте, я помогу вам спрятаться!

— Не торопись… — остановил его старик. — Посмотри на этот глайдер. Какой он модели?

— Не знаю… — Кевин взглянул на глайдер, не понимая, почему старика волнует эта развалюха.

— Он грузовой, верно? — продолжил тот.

— Да, — согласился Кевин.

— А теперь?

Кевин снова посмотрел на машину и понял, что происходит что-то ненормальное. Теперь это был совсем другой глайдер — низкий, широкий, пятнистой окраски.

— Десантно-штурмовой «Гепард», — пояснил отец Леонид. — Замечательная машина — мощная, надежная. За это ее так любят военные.

— Но как это может быть? — не понял Кевин, удивленно глядя на непонятно откуда взявшийся боевой глайдер.

— Просто это сон, Кевин, — ответил старик, — Всего лишь сон.

— Сон?

— Тебе не хватает силы, но это дело наживное. Смотри мне в глаза!

Кевин посмотрел и ощутил, как проясняется его сознание.

Чувство было поистине неописуемое: он вдруг очень остро осознал, что это действительно сон.

— Отец Леонид! — выдохнул он. — Вы живы?!

— Смотря что ты понимаешь под этим словом, — ответил джар. — Присядем. — Он указал на непонятно откуда появившуюся скамейку и первым сел на нее.

Кевин опустился рядом, чувствуя себя очень странно. С одной стороны, он был очень рад снова видеть отца Леонида. В то же время чувствовал сильное смятение. Каждый раз, когда появляется этот старик, что-то происходит.

— Ты не рад мне? — спросил джар, каким-то образом уловив растерянность Кевина.

— Я рад, — отозвался тот. — Просто я совсем запутался. Все как-то неправильно. Не так, как должно быть.

— А как должно быть?

— Я не знаю. — Кевин вздохнул. — Мне непонятно, зачем я вообще живу.

— Ты смог предотвратить войну, спас сотни тысяч людей. Разве этого мало, чтобы не считать свою жизнь пустой и ненужной?

— Я не об этом. Просто я чувствую, что что-то не так. Мне сложно это объяснить… — Кевин с трудом подбирал слова. — Я что-то делаю, как-то живу. Но все это не приносит мне удовлетворения, не дает радости. Моя жизнь напоминает мне каторгу. Нет счастья, понимаете?

— Наверное, ты хотел сказать — нет утешения?

Сначала Кевин хотел возразить — ему не нравилось слово «утешение». Было в нем что-то оскорбительное, недостойное мужчины. Но тут же понял, что отец Леонид попал в точку — ему не хватало именно утешения. Не хватало любви, ласки. Ощущения того, что он действительно кому-то нужен.

— Да, — тихо ответил он. — Наверное, вы правы. Я даже понимаю, отчего все это — оттого, что у меня не было родителей. Точнее, я их не знал.

— Дело не в родителях, Кевин, — покачал головой отец Леонид. — И чувства, которые ты испытываешь, известны каждому ищущему человеку.

— Ищущему что?

— Истину, Кевин. Мы все ищем истину. Но идем к ней разными путями. Перебираем свои находки и каждый раз убеждаемся в том, что это все не то. Наш путь напоминает мне странствия заблудившегося парусника: он бороздит океаны, пытаясь найти свой дом, свою гавань, но каждый раз видит чужие берега. Может быть, берега очень красивые и привлекательные, но все равно чужие. И твоя тоска, Кевин, это тоска человека, ищущего свой дом. Пока ты его не найдешь, ты не будешь счастлив.

— У меня нет дома. Я вырос в трущобах.

— Я не говорю о том месте, где ты родился и жил. Я говорю о доме твоей души.

— Вы опять говорите загадками, — вздохнул Кевин. — Ладно, не будем об этом. Я хотел спросить: почему дживам раз за разом удается меня находить? Вы дали мне свой медальон, но он не работает.

— Дело не в медальоне, а в тебе. Вспомни, я говорил о том, что ты должен почувствовать силу медальона. Ты сделал это?

Кевин наморщил лоб. Да, джар действительно говорил что-то подобное. Но тогда была слишком серьезная ситуация, и слова отца Леонида вылетели из головы.

— Ты опять ищешь оправдания, — осуждающе покачал головой джар. Правда, при этом на его губах мелькнула усмешка.

Кевин вздрогнул.

— Вы можете читать мои мысли?

— Здесь это не представляет большого труда. — Собеседник немного помолчал. — Я надеялся, что ты сам сможешь раскрыть тайны медальона. Ты этого не сделал, хотя задача была тебе вполне по силам. Слушай внимательно: ложась спать, держи медальон в ладони. Спустя несколько ночей ты начнешь ощущать исходящие от него тепло и вибрацию. Это будет говорить о том, что все идет правильно и сила медальона начинает тебе открываться. Твоя задача — слиться с этим теплом, наполнить им все тело. Когда это получится, просто пожелай стать для дживов невидимым — ты поймешь, когда у тебя это получится. Со временем, когда эта сила станет частью тебя, ты сможешь обходиться и без медальона. Все запомнил?

— Да, — ответил Кевин. — Спасибо… Я все хотел спросить — вы вернетесь?

— Нет, Кевин, — покачал головой старик. — Я там, откуда не возвращаются. Точнее, откуда нет смысла возвращаться. У меня теперь другая жизнь, другие заботы. Не меньшие, чем были раньше. — Он тихо вздохнул. — Обо мне речь уже не идет. Вопрос в другом — что собираешься делать ты?

— Я не знаю… — Кевин исподлобья взглянул на отца Леонида. — Пока я лишь бегаю от дживов.

— Но ты смог одолеть Артура. Это уже немало.

— Мне просто повезло. Я не представляю, что было бы, окажись на его месте Ворон.

— Да, это было бы неприятно, — согласился джар. — К сожалению, я не успел тебя ничему научить. Но Джара обязательно откроет тебе пути к знанию.

— А если я не хочу этого? — спросил Кевин.

Отец Леонид ответил не сразу.

— Все очень сложно, Кевин, — произнес он наконец. — Ты помешал дживам развязать большую войну, но это не значит, что все закончилось. Владыка Райс никогда не смирится с поражением. И ты сейчас — единственный человек, способный его остановить.

Кевин опустил голову. Слова джара причиняли ему боль.

— Вы не понимаете, — тихо сказал он, стараясь не глядеть отцу Леониду в глаза. — Я устал от всего этого. Очень устал. Я хочу жить простой нормальной жизнью. Хочу иметь семью, дом, работу, хочу обычного человеческого счастья! Пожалуйста, отпустите меня! Мне не нужны ваши войны!

— Если ты спрячешься от войны, это не значит, что она тебя не найдет… — Джар вздохнул. — Что ж, Кевин, — есть дороги, которые мы выбираем, и есть дороги, которые выбирают нас. Очень скоро мы узнаем, каким был этот выбор в твоем случае. Продолжать этот разговор сейчас не имеет смысла. — Он поднялся со скамейки.

Кевин тоже встал.

— Вы уходите? — спросил он только для того, чтобы не молчать.

Вместо ответа отец Леонид взглянул на него, улыбнулся. Похлопал по спине и пошел прочь.

Кевин почувствовал себя оплеванным. Джар не сказал ничего, но эта улыбка и этот взгляд были красноречивее всяких слов.

— Отец Леонид! — Кевин бросился за ним, понимая, что они не могут расстаться подобным образом. Но догнать джара не смог — мир вдруг поплыл, все затянуло серой пеленой. Он попытался вырваться из нее — и проснулся…

Рядом все так же спала Кэт. Несколько секунд Кевин приходил в себя — уж слишком стремительно все произошло. Только что говорил с отцом Леонидом, и вот он уже снова в постели.

В том, что встреча с джаром не была просто сном, Кевин был уверен. Он медленно приподнялся, сел на кровати. Потом встал, подошел к столу и попил воды. Затем опустился в кресло у иллюминатора.

За бортом корабля медленно проплывали звезды. Несмотря на то что это была всего лишь транслируемая картинка, зрелище завораживало. Но на душе у Кевина было гадко. Как-то не так все получилось, неправильно. Отец Леонид наверняка счел его трусом…

Шли минуты. Кевин смотрел на звезды и думал о том, что имеет право выбора. Это его жизнь, его судьба. Почему он ради чьих-то глупых войн должен жертвовать своей жизнью и своим счастьем? Он и так уже один раз потерял все это — там, на Вероне. Сейчас судьба вновь дала ему шанс, и никто не вправе его отнять. Мир живет своей жизнью, а он — своей. Отныне он будет жить так, как считает нужным.

Все было так, но на душе по-прежнему лежал камень. И все из-за этого проклятого старика…

— Не спишь? — услышал он тихий голос Кэт.

— Нет, — ответил он, взглянув на девушку. — Думаю.

— О чем? — Она приподнялась на локте.

— Так, о разном. — Кевин встал, подошел и снова лег в кровать. Провел ладонью по волосам девушки. — Спи. Все теперь у нас будет хорошо. Вот увидишь.

Кэт закрыла глаза и прижалась к его плечу. Хорошая она. Красивая. Ну что ему еще нужно?

Нащупав медальон, он сжал его в ладони. Выходит, мало его иметь, им еще надо уметь воспользоваться. Отец Леонид сказал, что его силу надо почувствовать. А для этого нужно засыпать, сжимая медальон в ладони.

Кевин лежал, прислушиваясь к своим ощущениям. Шли минуты, но ничего не происходило. Какое-то время он еще размышлял о разговоре с джаром, потом снова уснул.

Часть вторая

ДЖАР

ГЛАВА 1

Артур знал, что разговор предстоит очень непростой. Он не любил проигрывать и еще больше не любил докладывать о своих поражениях. Но выхода не было: глубоко вздохнув, он поднялся по трапу, набрал на клавиатурной панели люка известный только ему и Ворону код. Оказавшись внутри корабля, прошел к каюте Ворона и постучал в дверь.

— Войди, — услышал он голос джара.

Сдвинув дверь, Артур вошел в каюту. Его новый наставник лежал на диване и читал книгу — толстую, в вылинявшем старинном переплете.

— Здравствуйте, учитель, — поздоровался Артур, с трудом шевеля губами. Хирурги обещали ему, что шрама почти не будет видно, тем не менее пока его лицо пересекала полоса пластыря, рана причиняла боль. Но еще больше страдало уязвленное самолюбие.

— Садись, — предложил Ворон, взглянув на Артура. Его голос был холодным — плохой знак. — И рассказывай, кто довел тебя до такого жалкого состояния. — Наставник приподнялся, сел. Положил книгу на столик, затем откинулся на спинку дивана.

Артур сел в кресло. Он догадывался, что Ворон и так уже все знает. Но перечить учителю не приходилось.

— Я снова встретился с Кевином, — ответил он. — Отыскал его на Илионе.

— Ну и? — подтолкнул Ворон.

— Попытался убить… — Артур отвел взгляд.

— Результат налицо, — усмехнулся наставник. — Точнее, на лице. Неужели этот мальчишка лучше тебя владеет ножом?

— Не лучше, — покачал головой Артур. — Но ему удалось обмануть меня. Он разыграл дилетанта, позволил мне два раза его задеть. А в последний момент, когда я уже хотел его добить, извернулся и полоснул меня по лицу.

— Руке тоже досталось? — От взгляда Ворона не укрылось перевязанное правое запястье.

— Да, — нехотя признался Артур. — Но все заживет.

— Я надеюсь. — Ворон задумчиво смотрел на ученика. — Ты знаешь, что Кевин исчез?

— Знаю, — кивнул Артур. — Сначала я думал, что он погиб. Но вчера вечером еще раз все оценил. И пришел к выводу, что он жив, но научился прятаться. Не знаю, как у него это получилось.

— Медальон, — пояснил Ворон. — У него на шее был медальон. Уверен, что это подарок Леонида. Мальчишка научился им пользоваться.

— Вы тоже его не видите?

— Не вижу, — подтвердил наставник. — Но это не повод его отпускать.

— Но как его теперь отыскать? Он может быть где угодно.

— Неужели мне надо объяснять тебе такие простые вещи? Деньги решают все, уж эту истину ты, надеюсь, не забыл?

— Не забыл. — Артур сжал зубы и тут же поморщился от боли. — Я все понял и найду его.

— Тем лучше… — Ворон снова взял книгу. — Этот мальчишка должен умереть. Он и так уже доставил нам массу неприятностей. Если его не остановить сейчас, из него может вырасти стоящий противник.

— Но все джавы мертвы. Его некому учить.

— Я бы не говорил об этом так уверенно. — Ворон медленно провел ладонью по подбородку. — Ладно, можешь пару дней отдохнуть. В воскресенье, в семь вечера, жду тебя на корабле.

— Куда-то летим? — Артур приподнял брови.

— Ты очень догадлив. Все, свободен. Артур торопливо поднялся.

— До свидания, учитель, — произнес он и быстро вышел. На улице, у машины, его ждал Каннингем. После того как

Алекс и Гена вернулись на Тантру, Эдди пришлось срочно бежать. К радости Каннингема, на Виоле он встретил Артура и напросился к нему в помощники. С тех пор он почти постоянно был рядом с ним, выполняя все его поручения. Платил ему Артур неплохо, но, несмотря на это, Эдди втайне его ненавидел. Ему хотелось властвовать, а не служить, приказывать, а не выполнять чьи-то распоряжения. У Артура и его учителя была власть — власть странная, непонятная, недоступная большинству смертных. Именно она и удерживала Эдди рядом с Артуром, именно о ней он грезил ночами. Если узнать секреты этих людей, то и сам он однажды сможет стать подлинным властелином мира.

— Все в порядке? — подобострастно спросил Каннингем, увидев Артура, и распахнул перед ним дверь машины.

— Да. Для тебя есть работа… — Артур забрался в салон. Эдди закрыл дверь, обежал машину и занял водительское сиденье.

— Какая работа? — спросил он, запуская двигатель.

— Интересная… — Артур подождал, пока Каннингем поднимет машину в воздух. — Есть у тебя знакомые наемники?

— Военные? — Эдди удивленно приподнял брови.

— Убийцы. Охотники за головами.

— Нет, но я знаю, где их найти.

— Тем лучше, — кивнул Артур. — Мне надо с ними встретиться.

До Тивии оставалось чуть больше суток пути, когда Кевин понял, что у него что-то стало получаться. Началось все прямо посреди ночи — он проснулся от странного жара и слабой, едва заметной вибрации. Сначала решил, что это технические неполадки в системе климат-контроля. И только когда обратил внимание на медальон, который теперь приматывал шнурком к ладони, чтобы не выпустить даже во сне, понял, что тепло и вибрация исходят именно от него.

Это было странное тепло. Оно медленно поднималось по руке, вызывая слабое жжение — не столько болезненное, сколько необычное. Вот тепло охватило плечо и начало подниматься к шее, Кевин ощутил страх. Но тут же взял себя в руки — отец Леонид не мог посоветовать ему плохое.

И он оказался прав. Мало-помалу тепло и вибрация захватили все тело, в ушах стоял слабый звон. Это состояние держалось какое-то время, затем потихоньку начало исчезать. Спустя час Кевин чувствовал себя уже вполне нормально, однако что-то в нем изменилось. Появилось странное, непривычное еще ему ощущение массивности. Казалось, что тело стало чуть тяжелее, однако эта тяжесть была приятной, дающей ощущение силы.

Отец Леонид говорил: для того чтобы стать недоступным для дживов, надо просто этого пожелать. И Кевин желал: мысленно обращаясь к пронизывающей его тело силе, просил ее дать ему и Кэт защиту, просил скрыть их от дживов. Сначала это были именно просьбы, пожелания. Но к исходу полета Кевин вдруг ощутил уверенность в том, что враги его потеряли. Это было не предположение, а уже знакомое ему по прежним моментам знание, приходящее непонятно откуда и не оставляющее никаких сомнений.

С тех пор как они покинули Илиону, Кэт была непривычно тиха. И хотя Кевин уверял ее, что теперь все будет нормально, девушка тяжело переживала случившееся.

— Знаешь, я никогда так не пугалась, — призналась она незадолго перед посадкой на Тивию. — Когда он ударил меня и начал связывать, я решила, что это какой-то грабитель или насильник. Но потом он начал спрашивать о тебе, и мне стало действительно страшно. А уж когда ты пришел, и вы начали драться…

— Больше они нас не найдут, — заверил ее Кевин. — Вот увидишь. Но, если хочешь, мы можем расстаться. Одной тебе будет безопаснее.

— Я не об этом, — покачала головой Кэт. — Просто я не думала, что все действительно так серьезно… — Она немного помолчала. — Скажи, я все хотела спросить — о какой войне ты ему говорил?

— О войне? — переспросил Кевин.

— Когда ты пришел, то сказал этому человеку, Артуру, что они проиграли, и войны не будет.

Кевину не хотелось говорить правду.

— Это касается войны между двумя кланами, — соврал он. — Забудь.

— А я уже было подумала, что вы говорили о войне между Индрой и Федерацией. — Кэт слабо улыбнулась. Потом взглянула на часы: — Скоро посадка.

— Да, — согласился Кевин. — Надо собираться.

Тивия оказалась весьма заурядной планетой, к тому же довольно бедной — об этом можно было судить по обшарпанному зданию космодрома. Кевину и Кэт она сразу не понравилась, поэтому, после недолгих колебаний, они взяли билеты до Меоты.

— Ты так истратишь все деньги на эти перелеты, — сказала девушка, когда Кевин приобрел билеты.

— Не думай об этом, — отмахнулся он. — Нам хватит.

— Ты бывал когда-нибудь на Меоте?

— Только на космодроме, он получше этого. Меота — довольно богатая планета. Там можно жить.

— Посмотрим, — тихо ответила девушка.

Полет до Меоты занял еще трое суток и прошел на редкость спокойно. Когда опоры корабля коснулись бетонки космодрома, Кевин устало вздохнул — эти перелеты уже начали ему надоедать. Тем не менее теперь он был абсолютно уверен в том, что дживы его потеряли.

Все последнее время он не строил никаких планов на будущее. Кэт он воспринимал как попутчицу, хорошую девушку, случайно оказавшуюся рядом. И только теперь, попав на Меоту, понял, что успел к ней привязаться.

Несмотря на последние события, Кэт тоже не высказала желания с ним расстаться. И дело было не в его деньгах; Кевин уже успел понять, что Кэтлин относилась к деньгам очень спокойно, при этом была на редкость честна. Может быть, судьба действительно дает ему очередной шанс обрести покой и счастье?

Не выходя из здания космодрома, они взяли билеты на местный рейс до Белой Церкви — небольшого городка на морском побережье. Город выбрала Кэт — ей просто понравилось название.

— Белая Церковь… звучит красиво, — сказала она. — Поехали туда?

— Поехали, — согласился Кевин.

Городок на поверку действительно оказался очень неплохим. Чистый и ухоженный, протянувшийся на восемь километров вдоль побережья, он выглядел маленьким раем. Красивая церковь из белого известняка, давшая когда-то начало маленькому поселку, позже разросшемуся до города, находилась почти у самого моря и являлась главной местной достопримечательностью.

— Мне здесь нравится! — заявила Кэт, когда они с Кевином вышли к пляжу. — Смотри, какая красота!

Она была права. Чем больше Кевин смотрел на море, тем лучше понимал, что хочет здесь жить. Кэт тоже была в восторге, за все недолгое время их знакомства Кевин еще не разу не видел ее такой счастливой.

— Останемся здесь? — спросила она, в ее взгляде читалась надежда.

— Останемся, — согласился Кевин.

С имеющимися у него деньгами Кевин мог купить очень хороший дом. Но, по предложению Кэт, остановил свой выбор на небольшом домике в десяти минутах ходьбы от моря. Увитый земным виноградом, с тенистым двориком, он выглядел очень уютно.

Кэт была счастлива. Тем не менее после нескольких дней отдыха заявила о том, что будет искать себе работу.

— Я не могу сидеть без дела, — сказала она.

— Но у нас еще есть деньги, — возразил Кевин.

— Рано или поздно они кончатся. Может, тебе стоит подумать о том, чтобы потратить их с пользой?

Она оказалась не только красива, но и практична. После недолгих, но жарких споров Кевин вынужден был согласиться с ее мнением о том, что в их случае лучший способ вложения денег — приобретение хорошей профессии.

Город, живший за счет туристов, не имел подходящих образовательных учреждений. Для полетов в областной центр пришлось приобрести глайдер — не новый, но вполне приличный. Кэт решила учиться на адвоката, Кевин надеялся поступить на курсы пилотов. Единственной сложностью было отсутствие у него и у Кэтлин документов об образовании, но и эту проблему удалось решить, купив поддельные свидетельства об окончании школы. Сработаны они были не слишком хорошо, Кевин не сомневался, что в школе пилотов и в юридическом институте непременно поймут, что документы фальшивые. Но обучение было платное, поэтому на подобные мелочи руководители учебных заведений не обращали внимания — лишь бы студенты вовремя оплачивали счета.

Так все и получилось: сначала на годовые курсы пилотов приняли Кевина, спустя две недели студенческий билет получила и Кэт. Чтобы не возникло никаких неожиданностей, Кевин сразу оплатил ей все три года обучения.

Оба были счастливы. Кэт радовалась тому, что спустя каких-то три года станет дипломированным адвокатом. Кевин знал, что уже через четыре месяца обучения попадет стажером на какой-нибудь корабль, а еще через восемь получит свидетельство пилота. Тогда у него начнется совсем другая жизнь.

Все это действительно могло быть. Но оставалась одна нерешенная проблема — дживы. Кевин не хотел о них думать: мысли о том, что все его вновь обретенное счастье может в один момент рухнуть, причиняли боль.

Первые же недели обучения показали Кевину, что с выбором профессии он не ошибся. Ему нравилось все, начиная от новенькой формы курсанта и заканчивая тренажерами, точно имитирующими условия и приборы кабины космического корабля. В отличие от многих курсантов, Кевину уже довелось полетать в настоящей пилотской, поэтому он мог оценить изумительное качество создаваемой тренажером виртуальной реальности. Опытные инструкторы подробно и терпеливо объясняли все тонкости пилотирования, и если первые два «полета» закончились для Кевина катастрофой, то в третий раз ему удалось не только совершить взлет, но и посадить корабль обратно.

Прежде чем перейти к реальной практике пилотирования, каждый курсант должен был сдать ряд теоретических экзаменов и «налетать» триста часов на тренажере. Практика пилотирования давалась Кевину легко, но с теорией возникли сложности. Сказывалось отсутствие школьного образования. Чтобы не отстать от других курсантов, ему приходилось все свободное время проводить в библиотеке. Кэт заканчивала занятия гораздо раньше и каждый день до позднего вечера терпеливо ждала его в глайдере. Чтобы не доставлять девушке неудобств, Кевин, подумав, купил еще один глайдер.

Это многое изменило. Утром, сразу после завтрака, они отправлялись на учебу, успевая по дороге еще и посоревноваться в пилотировании, и встречались снова уже поздним вечером. Кевин понимал, что проводит с Кэт очень мало времени, поэтому так ценил выходные — два дня в неделю они проводили дома или куда-нибудь уезжали. Ему было хорошо с Кэт, девушка тоже была рада тому, что он рядом. Жизнь налаживалось, Кевин искренне хотел верить, что и дальше все у них будет хорошо.

Так прошло два с половиной месяца. Учеба давалась Кевину все легче, две недели назад его и еще нескольких курсантов допустили к реальным тренировочным полетам. В качестве учебных машин использовались транспортные «С-8» — легкие, надежные, неприхотливые. Основное внимание уделялось взлету и посадке, в иной день каждый курсант успевал сделать по три тренировочных вылета — разумеется, вместе с инструктором.

Кевин был счастлив. Все у него получалось; если что и беспокоило, так это то, что через полтора месяца ему предстояло отправиться на стажировку, а значит, он сможет видеть Кэт не чаще раза в месяц, а то и реже. Не получится ли так, что за время его отсутствия она найдет себе кого-то другого? Богатого, родовитого, человека из высших слоев общества — в институте, где учится Кэт, таких наверняка много. Он знал, что не будет ее удерживать — она вправе сама решать, с кем ей быть. Но очень боялся такого финала.

Был вечер пятницы. Сидя на диване, Кевин и Кэт увлеченно изучали туристический справочник — завтра с утра их ждала поездка к Соломоновым пещерам. В ночь с субботы на воскресенье в одном из подземных храмов этой пещеры должно было состояться богослужение духотворцев, последователей древней местной религии. Кевину и Кэт хотелось на нем присутствовать. Как утверждал справочник, их ждало незабываемое зрелище.

— Вылетим часов в десять утра, — предложил Кевин, разглядывая карту, — Часа в четыре будем там, останется время передохнуть и поужинать. И в шесть спустимся в пещеру.

— Хорошо, — согласилась Кэт. — Только… — Она вдруг замерла, к чему-то прислушиваясь. Потом вдруг схватила Кевина за руку: — Ты слышишь?

— Что? — не понял Кевин. Затем, услышав донесшийся из прихожей скрип, вскочил и выхватил нож.

Но было уже поздно — в дверном проеме внезапно возник белобрысый человек лет сорока с лучевым пистолетом в руках. Одетый в военный камуфляж, выглядел он очень угрожающе.

— Стоять! — велел он и взял Кевина на мушку. — Брось нож и разведи руки в стороны.

Он был не один, не прошло и секунды, как рядом с ним появился его напарник. Тоже высокий и белобрысый, в такой же униформе. Да и в чертах их лиц было что-то общее.

Теперь на Кевина смотрели сразу два пистолета. Сопротивляться в этой ситуации было невозможно: осознав, что шансов у него нет, он бросил нож на пол. Кэтлин неподвижно сидела на диване, ее лицо побледнело.

— Руки в стороны! — напомнил первый из незваных гостей и шевельнул стволом.

И снова пришлось подчиниться — Кевин развел руки, пытаясь понять, кто эти люди и что можно сделать в этой ситуации. Возможно, это просто грабители. Если так, то им с Кэт еще повезло.

— Он? — не глядя на напарника, спросил первый гость.

Не опуская пистолета, его коллега вынул из нагрудного кармана фотографию. Взглянул на нее, потом на Кевина. Снова перевел взгляд на фотографию.

— Да, — произнес он наконец. — Он.

— Вы ошибаетесь, — произнес Кевин. — Мы здесь совсем недавно, нас…

— Заткнись, — оборвал его первый боевик. — Ты уверен? — Он тоже взглянул на фотографию.

— Абсолютно, — подтвердил напарник. — С ним все ясно, но что делать с ней? — Он кивком указал на девушку.

— Нам за нее не заплатят. Но она свидетель, а свидетели нам не нужны. Так что…

— …кончаем обоих, — закончил за него второй боевик, спрятал фотографию в карман и направил пистолет на Кэтлин.

Ситуация была безнадежной. Кевин с необыкновенной ясностью понимал, что это конец, что на сей раз им с Кэт уже не выпутаться. Зная, что идут последние мгновения его жизни, он с отчаянной решимостью бросился на боевиков.

Целившийся в Кевина убийца был готов к этому, ему оставалось лишь спустить курок, что он и сделал. Но вместо того чтобы выплюнуть разящий луч, пистолет только сухо щелкнул.

Выстрелить второй раз Кевин ему не дал: ухватившись левой рукой за ствол пистолета, отвел оружие в сторону, одновременно ударив противника правым кулаком в лицо. Затем, уже обеими руками, выкрутил пистолет из руки не ожидавшего такого развития событий убийцы. Взглянул на второго — и встретился с ним взглядом.

Второй боевик смотрел на него поверх ствола. Счет шел на мгновения, сделать Кевин уже ничего не успевал. Вот противник выжал курок, послышался щелчок. В глазах боевика мелькнуло недоумение, он снова торопливо нажал на спусковой крючок. И снова оружие лишь щелкнуло, не пожелав показать свою смертоносную силу.

Все это заняло меньше секунды, но этого времени было достаточно, чтобы Кевин успел вскинуть пистолет. Сверкнула вспышка, боевик охнул, на его груди появилось маленькое дымящееся пятнышко. Быстро развернувшись, Кевин уклонился от удара бросившегося на него первого убийцы, сунул ствол пистолета ему в живот и дважды нажал на спуск. Снова прицелился во второго, но стрелять не стал — в этом уже не было нужды…

Все было кончено. Один боевик лежал, уткнувшись лицом в пол, Кевин быстро подобрал его оружие. Другой, еще живой, тихонько постанывал.

— Ты цела? — Кевин обеспокоенно взглянул на Кэт.

Побледневшая девушка неподвижно сидела на диване, в ее глазах застыл страх.

— Да… — тихо ответила она и всхлипнула. — О господи…

— Все в порядке, Кэт. Сиди здесь, я быстро! — Он направился к двери.

— Куда ты? — с дрожью в голосе окликнула его девушка.

Ответа она не дождалась: переступив через раненого боевика, Кевин выскочил во двор. Сжимая в руках пистолеты, огляделся — все чисто. Где же их глайдер? Эти двое могли быть не одни…

Глайдер он нашел в полусотне метров от дома. В нем, к удовлетворению Кевина, никого не оказалось. Убедившись, что угроза миновала, он вернулся в дом.

— Кто эти люди, Кевин? — Кэт стояла посреди комнаты, девушку все еще трясло. — Почему они хотели нас убить?!

— Успокойся, Кэт. — Кевин сунул пистолеты за пояс и обнял девушку, потом поцеловал. — Все закончилось, больше бояться нечего. А кто они такие, мы сейчас узнаем. — Он нагнулся и подобрал свой нож.

Один боевик ничего сказать уже не мог. Зато второй еще подавал признаки жизни: перевернув его на спину, Кевин вынул из-за пояса пистолет и прицелился во врага.

— Не надо!.. — простонал тот при виде направленного на него оружия. — Пожалуйста!..

— Кто ты? — холодно спросил Кевин.

— Помоги… — попросил тот, его лицо было искажено от боли. — Мне больно…

— Я задал вопрос! — напомнил Кевин.

Несколько секунд боевик молчал, потом его губы снова дрогнули.

— Я Оскар Ламберт… Второй — мой брат, Генрих… Пожалуйста, вызовите врачей…

— Вызову. Когда все расскажешь. Продолжай.

— Мы ловим беглых преступников… И вообще всех, на кого есть заказ… — Боевик закашлялся, на его губах появилась кровь.

— Охотники за головами, — констатировал Кевин. — Кто вас послал за мной?

— Тебя заказал… Артур… Сопляк еще, но с деньгами… Обещал за тебя… двести тысяч… Так что тебе все равно… не спастись… Тебя искали… не только мы…

— Кто еще с вами?

— Никого… Мы прилетели… вдвоем… Пожалуйста, врача… — Боевик снова закашлялся, захрипел. Потом вдруг обмяк, его глаза закрылись.

Нагнувшись, Кевин коснулся его шеи. Несколько секунд пытался нащупать пульс, потом взглянул на Кэт.

— Он умер.

Девушка ничего не ответила. Было видно, что она все еще очень напугана.

— Помоги вытащить их на улицу, — попросил Кевин. — Мы не можем их здесь оставить.

Девушка молча подчинилась. Вдвоем они выволокли тела охотников за головами во двор, затем Кевин подогнал свой глайдер. Боевиков уложили на заднее сидение, закрыли двери. Кевин занял водительское место. Кэт, не захотевшая оставаться в доме, расположилась рядом.

— Почему все эти люди охотятся за тобой? — спросила она, когда Кевин, не зажигая огней, поднял машину в воздух.

— Просто я кое-что о них знаю, — уклончиво ответил Кевин и направил глайдер в сторону моря.

— Что именно?

— Прости, но лучше тебе этого не знать. Не бойся, теперь у нас все будет хорошо.

— Ты это уже говорил, — напомнила Кэт.

Она была права, Кевин вспомнил, что уже обещал ей это после схватки с Артуром.

— Теперь у нас действительно все будет хорошо. Верь мне…

Кэтлин ничего не ответила. Глайдер скользил над ночным морем, Кевин по-прежнему не включал никаких огней. Минут через десять полета он решил, что дальше лететь нет смысла. Нажал кнопку автопилота, отключил блокировку дверей и перебрался на заднее сиденье. Открыв дверь, вытолкнул тела боевиков за борт, затем снова закрыл двери и вернулся на свое место.

— Их не найдут? — спросила Кэт.

— Найдут через день-другой, если ветер не изменится. Но связать их смерть с нами никто не сможет.

— А твоя фотография?

— Черт! — выругался Кевин, он совершенно позабыл об этом. — Ты могла бы напомнить и раньше.

— Вот она. — Девушка протянула ему фотографию. — Я забрала.

— Спасибо, — поблагодарил Кевин. — Ты умница. Лучше разорви ее и выброси.

Кэтлин так и сделала. Затем снова взглянула на Кевина:

— Я видела, они стреляли в тебя. Но выстрелов не было. Что происходит, Кевин? Я уже ничего не понимаю.

Она явно приходила в себя, об этом свидетельствовало то, что Кэт снова начала задавать вопросы.

— Я ведь уже говорил тебе, что я волшебник, — ответил Кевин. — Монетки падают так, как я хочу. Пистолеты, когда мне надо, не стреляют. Обыкновенное волшебство.

— Кевин, я серьезно.

— Я тоже.

Больше Кэтлин вопросов не задавала — возможно, обиделась. И лишь когда глайдер аккуратно опустился во дворе их дома, снова взглянула на него.

— И что теперь? Делать вид, что ничего не случилось?

— Нет, Кэт. Меня ищут, поэтому мне придется покинуть Меоту. Эти двое были первыми, но за ними наверняка придут и другие. Не знаю, как они меня отыскали; скорее всего, по записям камер слежения на космодромах. Потом навели справки у риелтеров, так и вычислили, где мы живем. Оставаться здесь мне больше нельзя. Я уеду, а ты снимешь себе другой дом и будешь продолжать учиться. Об этом доме забудь. Если в институте давала этот адрес, то пусть его изменят на новый. Тогда тебе больше не о чем будет беспокоиться.

— Ты меня бросаешь? — спросила Кэт.

— Пойми, тебе нельзя со мной оставаться! Ты же видела — мы едва не погибли! Я не прощу себе, если с тобой что-то случится.

— Кевин, я не хочу оставаться одна. Я поеду с тобой.

— Ты не понимаешь, у этих типов наверняка есть свой корабль. Я хочу его угнать, это позволит мне не попадать в поле зрения видеокамер на космодромах. Но даже если мне знаком тип их корабля, у меня все равно нет опыта реальных межпланетных перелетов. Я летал только с инструктором — взлет, виток по орбите и посадка. Лететь со мной тебе просто опасно. Я могу разбить корабль, понимаешь?

— Понимаю. Будет почти как в сказке: «Они жили недолго, но счастливо и умерли в один день». — Кэт демонстративно улыбнулась. — Кстати, как мы найдем их корабль?

Она говорила так, будто все уже было решено. Кевин смотрел на нее и понимал, что любые уговоры здесь бесполезны.

— Путь к кораблю должен сохраниться в памяти их глайде-ра, — хмуро пояснил он и вылез из машины.

— Но ты ведь не знаешь кода запуска? — нагнал его очередной вопрос Кэтлин.

— Не знаю, — согласился Кевин и направился в гараж.

Оттуда он вышел с комплектом инструментов, Кэт уже ждала его.

— Я все равно не понимаю, — призналась она и пошла рядом с ним. — Разобрав наборную панель, ты все равно не сможешь запустить двигатель. Об этом знают даже дети.

— Верно, — подтвердил Кевин. — Но я и не собираюсь брать их глайдер. Мне нужен только блок памяти, а до него добраться достаточно просто.

— Хочешь поставить его на наш глайдер? — догадалась Кэт.

— Вот именно. Они все одного стандарта, так что проблем быть не должно.

Двери глайдера боевиков не были заблокированы, это облегчило задачу. Забравшись в салон, Кевин без особых проблем снял блок памяти, потом тщательно стер отпечатки своих пальцев со всего, к чему мог прикасаться. Кэт ждала его, стоя у машины.

— Получилось? — спросила она, когда он наконец вылез из глайдера.

— Да. — Кевин продемонстрировал ей блок памяти. — Пошли, нам лучше поторопиться.

Пока он устанавливал на свой глайдер снятый блок памяти, Кэтлин собирала вещи. Наконец Кевин запустил двигатель, проверил курсовую память. Как он и ожидал, блок памяти сохранил информацию о маршруте полета.

— Это недалеко, — пояснил он в ответ на вопрос Кэт. — Космодром в Хартуме. Меньше часа полета…

К Хартуму они вылетели на двух глайдерах. Кевин летел впереди, Кэтлин, на своей машине, чуть сзади. Почти весь салон ее глайдера был забит вещами — Кэт не захотела ничего бросать.

Больше всего Кевин боялся, что корабль боевиков окажется незнакомой ему модели. В школе пилотов их учили летать на «С-8», на тренажерах он отрабатывал и полеты на «Посейдоне». Это были самые распространенные модели транспортных кораблей, но охотники за головами вполне могли летать и на другой машине. Была и еще одна проблема, о которой Кевин не мог не думать — код входного люка. Пока он рассчитывал на то, что в памяти машины сохранился код для люка грузового отсека — в том случае, если глайдер боевики привезли с собой. Но проверить это можно было только на месте.

Космодром он увидел еще издали по зареву огней. На приборной панели зажегся огонек системы диспетчерского контроля: в том случае, если действия Кевина станут грозить столкновением с кораблями, автоматика подправит действия пилота и уведет машину на безопасную траекторию. Но вмешиваться системе контроля не пришлось: машина Кевина сбросила скорость, снизилась и зависла метрах в двадцати над землей, затем предложила пилоту взять управление на себя.

Рядом находились два транспортных корабля. Один, очень внушительный, был неизвестной Кевину модели. Второй оказался обычным «Посейдоном». Все говорило о том, что боевики прилетели именно на этой машине. Оставалось проверить, так ли это на самом деле: выключив автопилот, Кевин подвел машину к грузовому люку. Пару секунд ничего не происходило, затем люк дрогнул и начал открываться — автоматика корабля узнала вернувшуюся машину.

— Получилось! — еще сам не веря в свою удачу, прошептал Кевин.

Дождавшись, когда люк полностью откроется, он аккуратно завел машину в отсек и посадил на ребристый металлический настил. Спустя какой-то десяток секунд рядом опустился и глайдер Кэт.

Из машины Кевин вылез с пистолетом в руке — опасался, что охотник за головами обманул его и на корабле есть кто-то еще.

— Сиди здесь, — велел он Кэт. — Я осмотрю корабль.

Осмотр занял несколько минут. К удовлетворению Кевина, корабль оказался пуст.

— Все в порядке, — сообщил он, вернувшись в грузовой отсек. — Крепим глайдеры, и можно лететь.

— И ты сможешь им управлять? — с недоверием спросила Кэт. — Он же такой большой!

Кевин и сам чувствовал опасения — «Посейдон» был гораздо больше уже ставшего для него привычным «С-8». Но на тренажере у него все получалось, поэтому Кевин надеялся на то, что сможет справиться и с этой машиной.

— Никаких проблем, — преувеличенно бодро заявил он. — Вот увидишь.

— И куда мы полетим? — вновь спросила Кэт.

— Не знаю. Главное, улететь отсюда…

Следующие три часа он потратил на проверку всех систем корабля — надо было убедиться в том, что он не таит сюрпризов. Алекс рассказывал ему, что владельцы многих кораблей намеренно устраивают ловушки на случай угона. В простейшем случае бортовой компьютер корабля посылал на полицейской частоте сигнал о своем похищении. В более изощренных случаях при взлете возникала неисправность, заставлявшая пилота вновь посадить корабль. Наконец, если корабль все-таки улетал, мог сработать самый радикальный вариант — специальная программная «закладка» безвозвратно уничтожала навигационные данные бортового компьютера. Без точных координат пункта назначения экипаж корабля оказывался обречен и обычно погибал от голода после нескольких месяцев бесплодных скитаний. Ведь отыскать какую-нибудь обитаемую планету — все равно что найти в бескрайней пустыне случайно оброненную монетку.

Именно поэтому Кевин добросовестно проверял все, что мог проверить. Ничего подозрительного не нашел, но успокоиться все равно не смог. Не за себя боялся — за Кэт.

Наконец все было готово. Еще раз осмотрев двигатели и понимая, что оттягивать старт нет смысла, он взглянул на Кэт.

— Вроде все в порядке. Можно лететь. Пойдешь со мной в пилотскую?

— Разумеется, — ответила Кэт и первой направилась к кабине пилотов.

Хоть Кевин и пытался держаться бодро, руки предательски дрожали — это стало ясно, едва он сел в пилотское кресло. Он занял место капитана, Кэт досталось кресло второго пилота.

— Боже, сколько здесь всего! — сказала девушка, со страхом глядя на пульт управления. — И ты во всем этом разбираешься?

— Да. Пристегнись… — Кевин защелкал тумблерами и клавишами, чувствуя, как с каждым движением к нему приходит уверенность. Подать питание, включить средства диагностики и системы диспетчерского контроля…

Корабль оживал. Зажигались экраны, перемаргивались индикаторы. Затем пол под ногами слегка дрогнул — включились двигатели. Довести обороты до нормы, еще раз глянуть на индикаторы системы стабилизации и коррекции ошибок пилотирования. Все в норме. Глубоко вздохнув, Кевин взялся за ручку управления и очень аккуратно приподнял корабль над бетонкой космодрома. Получилось. Выждав пару секунд, он прибавил тягу двигателей. Корабль начал подниматься, с каждой секундой набирая скорость.

— Боже, мы летим! — еще не веря в происходящее, выдохнула Кэт.

— Летим! — подтвердил Кевин, все его внимание было занято пилотированием.

На орбиту они вышли за двадцать семь минут. Можно было и побыстрее, но Кевин предпочитал не спешить — все-таки первый полет на корабле этого типа. Наконец он коснулся пульта управления двигателями, стало тихо.

— У тебя получилось! — прошептала Кэт. — Ты смог, Кевин!

— Еще не все, — ответил он. — Мы на орбите, теперь нам надо выбрать, куда лететь. Куда бы тебе хотелось?

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Ты у нас капитан, ты и решай.

— Для меня нет разницы, куда лететь. Главное, куда-нибудь подальше.

— Тогда давай улетим туда, где никого нет. Можно найти такое место?

— Поищем, — согласился Кевин и потянулся к клавиатуре пульта управления. Немного пощелкал ею. — Вот, глянь — Тарта. — Он вчитался в появившиеся на экране строки: — «Планета земного типа, почти сплошь покрыта водой. Множество небольших островков, рассыпанных по бескрайней глади единого океана. Прекрасное место для тех, кто хочет обрести покой и уединение».

— Как здорово! — сказала Кэт, просматривая на своем экране данные о планете. — Нет опасных животных, нет акул и прочих морских хищников. Точнее, есть, но они все глубоководные и никогда не выходят на мелководье. А песчаным пляжам Тарты может позавидовать даже Илиона. Почему там не сделают курорты?

— Не знаю, — пожал плечами Кевин. — Далеко, наверное, — четыре дня пути. Никто не захочет туда лететь.

— А, вот оно! — обрадовалась Кэт. — «Уникальная флора и фауна Тарты объявлены достоянием человечества. На островах запрещено любое строительство. Это идеальное место отдыха для тех, кто любит океан и девственную природу тропических островов».

— Звучит заманчиво, — кивнул Кевин, внимательно следя за показаниями приборов. — Ну что, летим туда?

— Конечно! — согласилась Кэт. Потом взглянула на него: — Чего ты ждешь?

— Мы сможем стартовать к Тарте через одиннадцать минут.

— А почему не сейчас?

— Мы должны войти в стартовое окно, — тоном знатока объяснил Кевин. — Видишь красную полоску на экране? Как только она станет желтой, старт возможен, но нежелателен — параметры еще не оптимальны. Поэтому дождемся, когда она станет зеленой.

Потянулись томительные минуты. Вот индикатор стал желтым, еще несколько минут спустя сменил цвет на зеленый.

— Все, — сказал Кевин. — Можем лететь, — Он пощелкал клавиатурой, затем нажал кнопку запуска тоннельных двигателей. Пространство за бортом моргнуло и затянулось туманом.

— Готово! — удовлетворенно произнес Кевин, радуясь тому, что у него все получилось. — До Тарты чуть больше четырех суток пути. И все это время нас точно никто не потревожит.

Он оказался прав, полет выдался на удивление спокойным. Автоматика послушно вела корабль к цели, Кевину оставалось лишь время от времени проверять показания приборов. Тем не менее напряжение не отпускало его — именно он был в ответе за корабль. А главное, за жизнь Кэт. Сама Кэтлин хозяйничала на камбузе, по ее же настоянию они устроили генеральную уборку. Больше всего девушку раздражали вещи прежних хозяев корабля — по ее просьбе Кевин сложил все, что напоминало об охотниках за головами, в контейнер для сброса мусора. Тем не менее Кэт все равно осталась недовольна.

— Здесь все напоминает о них, — сказала она, мокрой тряпкой протирая переборки. — Даже запах…

— В бортовом компьютере есть данные о каких-то закупках и прочих торговых операциях. К Оскару и Генриху они явно не имеют никакого отношения. Скорее всего, этот корабль раньше принадлежал какому-то торговцу. Мне кажется, что его бывшего владельца «заказали», братья Ламберты убили его, а корабль забрали себе. Так что эта посудина уже не первый раз меняет хозяев.

— Лишь бы это не произошло снова, — отозвалась Кэт и с новой силой принялась тереть переборку.

Несмотря на то что все пока складывалось удачно, Кевин не мог избавиться от грустных мыслей. То, что его «заказали», перечеркивало все планы на будущее. Его жизнь только-только начала налаживаться, у него все было хорошо. И вот опять ему приходится убегать, снова прятаться. Будет ли этому когда-нибудь конец?…

Так прошли четыре дня. Наконец наступило время прибытия, и у Кевина появились совсем другие заботы.

Точно в назначенное время раздался сигнал оповещения, сообщающий о приближении к Тарте. К этому времени Кевин уже занял свое место в пилотской, после сигнала оповещения прибежала и Кэт.

— Что-то случилось? — с тревогой в голосе спросила она.

— Все нормально, мы почти на месте. Осталось несколько минут…

Кэт заняла второе кресло, пристегнулась. Прошло четыре минуты, и точно в расчетное время белесая мгла на обзорных экранах сменилась угольной чернотой космоса, испещренной крапинками немигающих звезд.

— А где же Тарта? — непонимающе спросила Кэт.

— У нас над головой, — пояснил Кевин, уже ответивший для себя на этот вопрос.

Запустив орбитальные двигатели, он аккуратно развернул корабль, голубой шар планеты завис прямо перед ними.

— Как красиво! — восхитилась Кэт.

— Да, — согласился Кевин. — Красиво. Здесь что, совсем нет суши?

— Ты же читал — здесь только острова. Куда будем садиться?

— Лучше ближе к экватору, — ответил Кевин. — Написано, что там самый лучший климат. — Он защелкал клавиатурой, потом коснулся клавиши курсоуказателя. На экранах переднего обзора возникли метки, указывающие путь. Собравшись с духом, Кевин коснулся ручки управления. — Вперед…

Перед тем как начать снижаться, им почти двадцать минут пришлось двигаться по орбите. Планета выглядела очень красиво, но совершенно безжизненно. Затем Кевин повел корабль на посадку, Кэт вцепилась в подлокотники кресла — ей было явно страшно.

— Не бойся, — успокоил ее он. — Это умный корабль. Он может сесть даже без меня.

Кевин лукавил, корабли этого класса не были оснащены системой автоматической посадки. Поэтому он крепко держал ручку управления и вел корабль, удерживая его в границах определяемого метками курсоуказателя коридора. В какой-то момент корабль вдруг начало сильно трясти: взглянув на приборы, Кевин понял, что превысил допустимую скорость снижения. Гасить лишнюю скорость и при этом выдерживать посадочную траекторию было сложно, но он справился и с этим. Вибрации прекратились, дальнейшее снижение прошло очень гладко.

— Кевин, это просто рай! — прошептала Кэт, с восторгом глядя на все отчетливее проступавший внизу бескрайний голубой океан. — Я и не думала, что здесь так красиво!

— Мне тоже нравится, — согласился Кевин.

Вскоре корабль уже скользил над океаном на высоте двух километров. Сначала океан был пустынен, затем, по мере приближения к экватору, стали появляться одиночные островки. Их становилось все больше и больше, Кевин опустил корабль до пятисот метров. Включил систему выравнивания давления, уши слегка заложило. Впрочем, неприятные ощущения быстро прошли.

— Смотри! — Кэт указала на остров с красивой лагуной. — Давай здесь приземлимся?

— Давай, — согласился Кевин.

Корабль он посадил у самой воды. Двигатели выключил не сразу — боялся, что грунт может просесть под весом многотонной машины. И лишь убедившись в том, что опоры не проваливаются, дал команду на выключение.

— Вот и все. — Он смахнул со лба капли пота и взглянул на Кэт. — Наш первый межзвездный перелет.

— Если честно, я очень боялась, — призналась Кэт. — Все-таки ты еще только учишься.

— Тогда почему ты полетела?

— Разве могла я тебя оставить? — Она отстегнула ремень, потянулась к Кевину и поцеловала его. — Выйдем наружу?

— Мы ведь для этого сюда и прилетели.

Когда они с Кэт открыли люк, в лицо им пахнуло морской свежестью. Девушка первой сбежала по ступенькам, Кевин держал наготове лучевой пистолет — мало ли что? Осторожно спустился следом, огляделся.

Здесь было очень красиво. Чистый мелкий песок, кристально чистые воды лагуны. Густые заросли, начинающиеся в нескольких метрах от левого борта корабля. Ласковое солнце.

— И все это наше! — сказала Кэт и с восторгом взглянула на Кевина. Потом, скинув одежду, побежала к воде…

Несмотря на то что справочник указывал на отсутствие опасных животных, первые сутки Кевин не расставался с пистолетом. Но вскоре его страхи улеглись — здесь было даже безопаснее, чем на Илионе. Там можно было наступить на колючего иглобрюха или коснуться жгучих щупалец золотой медузы — настоящего бича илионских пляжей. Здесь подобных проблем не существовало — местная природа оказалась удивительно добра к людям.

Им было хорошо на острове. Целыми днями Кевин и Кэт купались и загорали, исследовали свои новые владения. Устраивали на глайдерах настоящие гонки, посещали соседние острова. Осознание того, что все проблемы остались где-то далеко, вызывало у Кевина ощущение счастья.

Уже не первую ночь они спали под открытым небом, бросив на песок два одеяла. Ночи были теплые, отсутствие назойливых насекомых делало сон спокойным и приятным. На всякий случай Кевин выставлял по периметру несколько датчиков движения, найденных в арсенале прежних владельцев корабля, но ни разу их с Кэт никто не потревожил. Вот и на этот раз они лежали рядом на одеялах и смотрели на звезды — здесь они были особенно красивые.

— А куда полетим, если все это нам однажды надоест? — поинтересовалась девушка.

— Не знаю, — пожал плечами Кевин. — В этом мире полно планет. Только вот продуктами придется запастись и водой.

— А топливом?

— Топливные батареи почти полные. Хватит на пару лет полетов. Так что не переживай.

— Никогда не думала, что все будет вот так… — сказала Кэт и неожиданно всхлипнула.

— Ты что? — не понял Кевин. — Тебе что-то не нравится?

— Наоборот. Мне нравится все. Именно поэтому я боюсь, что эта сказка однажды закончится. Так не бывает — чтобы все было хорошо.

— А у нас будет, — уверенно заявил Кевин.

Увы, он ошибался. Это стало ясно в тот момент, когда Кевин вдруг обнаружил себя сидящим на скамейке в хорошо знакомом ему парке близ Красной площади. Рядом, с неизменной тростью в руках, сидел отец Леонид.

— Здравствуй, — сказал джар, взглянув на Кевина.

— Здравствуйте, — тоже поздоровался Кевин, думая о том, что все начинается снова. — Это опять сон?

— Со времени нашей прежней встречи ты стал гораздо сильнее. Об этом говорит то, что мне почти не пришлось тебе помогать.

— Помогать в чем? — не понял Кевин.

— Осознать, что это сон… — Отец Леонид немного помолчал. — Ты нужен нам, Кевин.

— Кому — «нам»?

— Этому миру.

— Вы хотите, чтобы я вернулся? — спросил Кевин.

— Да. Я редко кого прошу дважды. И то, что я здесь, говорит о серьезности проблемы. Миру грозит беда. Боюсь, что наша цивилизация может погибнуть.

— И о какой именно беде вы говорите? — не понял Кевин. — Я понимаю, что дживы стремятся к власти. Но они не враги себе и вряд ли сделают что-то такое, что может угрожать их жизни и благополучию.

— Я не знаю, Кевин. Но я чувствую, что надвигается что-то страшное. И ты сейчас — единственный человек, способный это предотвратить.

— Но почему я? — с болью в душе выдавил Кевин.

— Потому что ты джар. А у джара нет своей судьбы.

— Неправда! — чуть не выкрикнул Кевин. — Никто не имеет права мною командовать. Никто, понимаете?!

Отец Леонид вздохнул:

— Ты так и не понял, Кевин. Ты считаешь, что у тебя отнимают свободу. На деле же ее тебе дают. Не просто дают — дарят. И этот дар — самый великий дар в мире. Есть много людей, которые отдали бы все за то, чтобы оказаться сейчас на твоем месте. Но Джара выбрала именно тебя. Мне хорошо понятны твои метания, я сам прошел через все этого. Будь у нас время, я бы ждал, пока ты сам все поймешь и примешь свой путь таким, каков он есть. Но времени у нас нет. Поэтому ты просто должен мне поверить.

Кевин молчал, опустив голову.

— Подумай о своих друзьях, Кевин, — произнес джар. — О своей девушке. Без тебя их всех ждет гибель.

— Так нельзя, — тихо ответил Кевин. — Это нечестно.

— Ты считаешь, что я шантажирую тебя? — Отец Леонид снова вздохнул. — Если бы это было так… Беда в том, Кевин, что я говорю правду. Есть вещи, которые я просто знаю — думаю, тебе уже знакомо это чувство? И это знание говорит мне о том, что Кэт и твои друзья не проживут и шести месяцев. Тебя это касается тоже. Правда, твоя сила позволит тебе протянуть немного дольше. Но подумай, какая жизнь тебя ждет? Знать, что мог помочь и не помог — впору будет самому удавиться.

Кевин продолжал молчать. Вздохнув, отец Леонид поднялся.

— Я сказал тебе все, что должен был сказать. Выбор за тобой.

Повернувшись, джар пошел прочь, Кевин проводил его взглядом. Отец Леонид исчез среди деревьев, парк тут же начал растворяться, превращаясь в безликое серое марево. Спустя секунду Кевин открыл глаза — и увидел над собой звездное небо.

Было очень тихо, лишь где-то неподалеку выводил свою скрипучую песенку местный сверчок. Затем небо озарилось вспышкой промчавшегося метеора: проводив его взглядом, Кевин посмотрел на свернувшуюся калачиком Кэт, осторожно прикрыл ее одеялом — с моря веяло прохладой. Потом поднялся и пошел к воде. Зайдя по щиколотку, нагнулся и умылся. Снова вышел на берег, сел. Охватил колени руками…

Ему было плохо. Все рушилось. Он смотрел на спокойные воды лагуны и чувствовал боль. Щемило сердце, страдала душа. Ну почему, почему его не могут оставить в покое?

Самое ужасное, что выбор уже был сделан. Кевин это знал, чувствовал. Но вот согласиться с этим выбором, принять его было невыносимо трудно. Это море, этот пляж, проведенные с Кэт дни и ночи — все это было уже в прошлом. Скоро взойдет местное солнце, и их недолгому счастью придет конец…

Он не знал, сколько так просидел. Затем встал, вернулся к Кэт. Осторожно опустившись на одеяло, лег, обнял спящую девушку. Та слабо шевельнулась.

— Спи… — . прошептал Кевин и крепче прижал ее к себе. — Я никому не позволю тебя обидеть.

Известие о том, что им надо возвращаться, Кэт восприняла очень спокойно.

— Все равно это должно было когда-нибудь произойти, — сказала она, пожав плечами. — Я ведь говорила — сказка не может длиться вечно.

— Прости, — извинился Кевин. — Так получилось.

— Ерунда. И куда мы летим?

— Возвращаемся на Меоту, мне надо там кое-что забрать из камеры хранения. Дальше будет видно.

— Хорошо, — согласилась Кэт и улыбнулась. — Летим!

Ему было жаль покидать Тарту. Но отец Леонид всегда говорит правду. И если он сказал, что без помощи Кевина все погибнут, то так оно и будет.

Путь к Меоте снова занял четверо суток, и все это время Кевин мучительно размышлял о том, как ему поступить. Странно, но о своей возможной смерти он думал совершенно спокойно — она перестала внушать ему страх. Может быть, потому, что он уже умер — там, на Индре, когда бросился вниз с небоскреба. Джара спасла ему жизнь, но она же крепко держала его в руках. Ни шага влево, ни шага вправо — он как собачка на поводке, выполняющая команды своего хозяина. Так о какой свободе говорил джар? Где она, эта свобода?

У него не было ответа на этот вопрос. Но чем меньше времени оставалось до посадки, тем сильнее росла решимость Кевина одержать в этой борьбе верх. В борьбе со всеми — дживами и джавами, в борьбе с самой Джарой. Никто не вправе диктовать ему свою волю — он это знал, он в это верил. И ради этой свободы, ради своего и Кэт счастья был готов идти до конца.

В ее жизнь он вошел совершенно случайно — просто подсел в глайдер и приказал лететь на космодром. Наручники, кровь на запястьях — увидев его впервые, Кэтлин испугалась. Но уже через несколько минут поняла, что он не из тех преступников, что пристают к беззащитным девушкам. Было в нем что-то особенное, непривычное. Взгляд ли, манера общения — этого она не знала. Тем не менее сразу ощутила к этому молодому человеку симпатию.

За свои неполные двадцать лет Кэт уже успела привыкнуть к тому, что мужчинам нельзя верить — все равно обманут. Их обещаний хватает только на то, чтобы дотащить тебя до постели. Сразу после этого их интерес к тебе пропадает, затем пропадают и они сами. Рыцари, увы, бывают только в сказках. Но вот появился Кевин, и Кэт с удивлением и радостью поняла, что он совсем другой. Не такой, как все. Впервые в жизни к ней относились с уважением — это многого стоило. Если сначала она рассчитывала только на то, что этот юный преступник поможет ей вырваться с опостылевшей Индры, то вскоре поняла, что не хочет его покидать. Ей было просто хорошо с ним. А ему, как она смела надеяться, с ней.

Кэт понимала, что у Кевина есть какие-то тайны. Но реальность оказалась не только серьезнее, но и страшнее. Сначала появился Артур, потом громилы с пистолетами. То, что Кевину удалось с ними справиться, казалось настоящим чудом.

Его жизнь была полна опасностей. А значит, теперь и ее жизнь тоже. Могла ли она уйти от него? Конечно. Он оплатил ей учебу в престижном колледже, у Кэт появилась возможность встречаться с отпрысками богатых семейств. На нее начал заглядываться юный Персиваль, сын графа Харрингтона. Ее приглашал на вечеринку Грей Спенсер — темноволосый красавец с тонкими чертами лица и подчеркнуто аристократичными манерами, наследник многомиллионного состояния. Прояви она к ним интерес, и перед ней открылись бы двери высшего света. Но она предпочла остаться с Кевином.

Их первого полета она ждала с затаенным ужасом — знала, что Кевин еще очень неопытен, что ему никогда не приходилось управлять таким кораблем. Тем не менее крепилась, старалась ничем не выдавать своего страха, знала, что Кевину нужна ее поддержка, что ему сейчас тоже очень трудно.

Он справился. Справилась и она. Потом были долгие счастливые дни на Тарте — лучшее время в ее жизни. Кэт знала, что это не может продолжаться слишком долго. И когда однажды утром Кевин заявил, что им пора улетать, восприняла это с пониманием.

Корабль держал путь на Меоту — Кевин сказал, что ему надо забрать какие-то документы из арендованной им персональной ячейки. Сам он выглядел довольно мрачным, было видно, что его одолевают тяжелые думы. Кэт не приставала к нему с расспросами, знала уже, что он не любит рассказывать о своих проблемах. Все, что она могла, это быть рядом…

Корабль приземлился на одном из небольших космодромов близ уже знакомого им областного центра. Кевин не хотел долго оставаться на Меоте, поэтому не стал терять времени и сразу же после посадки направился в грузовой отсек — подготовить глайдер. Кэт пошла с ним.

— Может, ты все-таки останешься на Меоте? — спросил он, освобождая свой глайдер от креплений. — Мне будет гораздо спокойнее, если я буду знать, что ты в безопасности.

— Кевин, мы же уже говорили об этом. — Кэт подошла ближе и поцеловала его. — Я всегда буду с тобой.

— Пойми же, со мной тебе находиться очень опасно. Да и я, вместо того чтобы думать о делах, буду думать о том, что подвергаю тебя опасности. Одному мне будет гораздо проще.

— Давай не будем об этом, — попросила Кэт.

Он тихонько вздохнул.

— Ладно, мне пора. — Открыв дверь, Кевин забрался в глайдер. — Опусти аппарель.

Кэт коснулась укрепленного на стене пульта управления. Грузовая аппарель опустилась, открывая дорогу глайдеру.

— Закройся и никого не пускай, — попросил Кевин и аккуратно вывел машину из грузового отсека.

Его не было около часа, все это время Кэтлин провела в пилотской кабине, вглядываясь в обзорные экраны. Затем, увидев знакомый глайдер, облегченно вздохнула и побежала открывать аппарель.

— Все нормально? — спросила она, когда Кевин вылез из машины.

— Не совсем. Я не смог забрать документы, мне показалось, что меня там караулят. Они знают меня в лицо, и это очень плохо.

— Давай я заберу? — тут же предложила Кэт. — Меня же никто не знает!

— Ты? — Кевин ненадолго задумался. — Хорошо. Я запишу номер ячейки и код. — Он полез за блокнотом.

— Ты пока все напиши, а я оденусь поприличнее! — заявила Кэт и поспешила в каюту.

Когда она вернулась, Кевин в ожидании ее сидел на подножке глайдера.

— Замечательно выглядишь. Держи. — Он протянул ей блокнот. — Это на пассажирском космодроме, мы с тобой там были. Камеры хранения на первом этаже.

— Ты разве со мной не полетишь? — удивилась Кэт.

— Нет. Будет лучше, если нас никто не увидит вместе. Откроешь ячейку, там сумка и конверт. Забери все и возвращайся. И ничего не бойся, ты в полной безопасности.

— Хорошо, — согласилась Кэт, открывая дверь своей машины, — И куда мы полетим потом?

— Там будет видно. Удачи! — Он легонько чмокнул ее в губы, затем помог сесть в глайдер и сам закрыл дверь.

Запустив двигатель, Кэт взглянула на Кевина, он помахал ей рукой. Приподняв машину над металлическим настилом грузового отсека, она аккуратно вывела глайдер из ангара. Взглянула на корабль — Кевин стоял в проеме грузового отсека и провожал ее взглядом.

Дорога заняла чуть больше пятнадцати минут. Входя в здание космопорта, Кэтлин чувствовала, как колотится ее сердце. Боялась ли она? Очень. Но знала, что не может подвести Кевина, поэтому решительно направилась к камерам хранения.

Вот и они, рядом прогуливаются два полисмена. Ощутив на себе их заинтересованные взгляды, Кэтлин на мгновение запаниковала, но тут же поняла, что привлекла их внимание как красивая девушка, а не потенциальная преступница. Вымученно улыбнувшись ближайшему полисмену, быстро отыскала нужную ей ячейку. Вынула блокнот, ввела записанный в нем код. Загорелся зеленый огонек: открыв дверцу, Кэт увидела черную спортивную сумку и лежавший на самом видном месте конверт. А на конверте…

На конверте крупными буквами было написано: «Для Кэт». И чуть ниже подчеркнутое — «Прочитай!!!».

Было во всем происходящем что-то ненормальное. Быстро вскрыв конверт, она вытащила из него листок бумаги. Почерк Кевина… Чувствуя холодок в душе, вчиталась в строки его письма.

«Прости меня, Кэт, но я не могу поступить иначе. Для меня в этом мире нет никого дороже тебя, и я не прощу себе, если с тобой что-то случится. Поэтому сделаем так: сними себе квартиру и продолжай учиться, в наш старый дом не заходи — это опасно. Просто забудь про него. Если в колледже ты оставляла свой адрес, то скажи, что он у тебя изменился, пусть исправят. Оставь также новый адрес или номер линкома в ячейке, где лежало это письмо: когда я вернусь, мне будет проще тебя найти. Когда это произойдет, точно не знаю — как получится. Но я обязательно постараюсь дать о себе знать в течение месяца.

Да, и еще одно: если вдруг тебе встретится кто-то, кого ты полюбишь, то не думай обо мне — ты вправе строить свою жизнь так, как сочтешь нужным. В сумке немного денег, они тебе пригодятся. На этом пока все. Целую, Кевин».

— О нет!.. — прошептала Кэт, на глаза у нее навернулись слезы. — Как ты мог?!

Захлопнув ячейку, она поспешила к выходу. Может, он еще не успел улететь?

Она гнала машину, злясь на то, что система безопасности не позволяет лететь быстрее — в городе действовали ограничения скорости. Пять минут, десять… Вот и их космодром. Кэт вгляделась, страстно надеясь увидеть знакомый силуэт корабля. У самого края стоит высокий транспортник, рядом должен находиться их корабль. Но там ничего нет…

По ее щекам поползли слезы, она все еще не могла поверить, что Кевин ее бросил. Чувствуя, как дрожат руки, опустила машину на краю космодрома и заплакала. Потом вынула платок, вытерла слезы. Ну почему, почему он так с ней поступил?

Скомкав платок, она взглянула на сумку. Взяла ее, расстегнула. Без всяких эмоций взглянула на пачки денег. Сколько здесь? Пересчитала — двадцать пять тысяч. У Кевина было чуть больше тридцати. Выходит, почти все свои деньги он оставил ей.

— Я убью тебя, Кевин, — тихо сказала она и всхлипнула. — Ты такой же негодяй, как и все остальные. Только попробуй вернуться, и ты узнаешь… Слышишь меня?! — Она подняла взгляд. — Только попробуй не вернуться!!!

Для него это был очень тяжелый шаг. Но Кевин знал, что не может поступить иначе. Пожалуй, только теперь он позволил себе признаться в том, что любит эту длинноногую нескладную девчонку. И будет лучше, если какое-то время она побудет без него.

Он поднял корабль сразу после того, как глайдер Кэтлин скрылся из глаз. Стремясь поскорее улететь, выжимал из двигателей полную мощность. Его ощутимо вдавило в спинку сиденья, корабль стремительно набирал скорость и высоту. На восемнадцатой минуте он вышел на орбиту — очень неплохой показатель для корабля такого класса.

Его путь лежал на Тантру. Введя полетное задание, Кевин дождался стартового окна. Эти четырнадцать минут тянулись нестерпимо долго. Но вот индикатор сменил цвет с желтого на зеленый, Кевин устало вздохнул — наконец-то.

— Прости меня, Кэт, — сказал он и нажал кнопку старта. — Я постараюсь вернуться…

Было очень странно сознавать, что он на этом корабле один. Тишина, воцарившаяся вокруг в отсутствие болтушки

Кэт, просто подавляла, от нее не спасала даже музыка. Но еще больше тишины угнетали мысли — размышляя о своей жизни, Кевин приходил в отчаяние. Все не так, все неправильно. О какой свободе говорил этот глупый старик, где она? Почему он должен участвовать в этой безумной чужой войне? Только потому, что когда-то согласился играть в глупые игры отца Леонида? Но тот ничего не говорил о войне. Он обещал власть над миром — самую высокую, выше власти Президента. И где эта власть? Куда ни глянь, везде обман. Вот и теперь этот проклятый старик вынудил его вновь втянуться в войну. В войну, которую он не начинал и к которой не имеет никакого отношения.

Он и боялся прилета на Тантру, ибо не знал, что его там ждет, и хотел, чтобы этот полет поскорее закончился. Может быть, тогда хоть что-то определится — нет ничего хуже неизвестности. Удивительно глупая ситуация: старик сказал ему, что он должен спасти мир, но не объяснил как. И что ему теперь делать — искать дживов? Но это смешно: найди он их, и они его тут же убьют. Так что же ему делать?

Наступила «ночь». Еще раз проверив все системы корабля, Кевин отправился спать.

— Где ты, старик? — тихо позвал он, укладываясь в постель. — Если уж ты втянул меня во все это, то помогай. Мне не обойтись без тебя…

Ему снился Санчес. Сварливый старик отчитывал Кевина за то, что тот сегодня ничего не заработал. Кевин злился, но сдерживал себя. К тому же Санчес был прав — ему не удалось ничего принести.

— Сегодня ты не стянул чужой кошелек, завтра снова дашь себе поблажку. Потом еще и еще… Твои пальцы потеряют чувствительность, Кевин, и однажды ты попадешься. Лень еще никого не доводила до добра. Ты слышишь меня?

— Слышу, — проворчал Кевин. — Завтра я все наверстаю.

— Ты все время болтаешь глупости. Пытаясь наверстать упущенное, ты будешь спешить. А где спешка, там ошибки. Надо правильно выбирать момент — слышишь меня? Тебя спрашиваю?!

— Да слышу! — взорвался Кевин и тут же открыл глаза.

Он сидел на скамейке в парке — как можно было здесь заснуть? Огляделся и увидел идущего к нему отца Леонида. Торопливо поднялся навстречу…

— Сиди, — произнес джар и присел рядом, положив на колени свою трость. — Понимаешь, где ты?

Кевин хотел было ответить, что только что проснулся на этой скамейке, и запнулся. Что-то здесь было не так… Ну да, отец Леонид ведь погиб — так как же он может здесь находиться? Неужели это тоже всего лишь сон?

— А я думал, что только что проснулся, — озадаченно пробормотал он, чувствуя, как с каждой секундой проясняется его сознание. — Прямо здесь, на скамейке.

— Тебе приснилось, что ты проснулся… — Отец Леонид несколько секунд помолчал. — Летишь на Тантру?

— Да. Там мои друзья. Они мне помогут.

— Вы не сможете одолеть Райса и его людей. Ты и твои друзья просто погибнете.

— Но вы же сами хотели, чтобы я вернулся?! — Кевин почувствовал, что его снова охватывает злость, как давеча с Сан-чесом. Что тот старик, что этот — оба совершенно несносны.

— Вернуться — не значит делать глупости. Я уже говорил, что не успел тебя ничему научить. Но есть тот, кто может помочь тебе войти в силу.

— Значит, выжил кто-то еще? — Кевин удивленно смотрел на отца Леонида.

— Не совсем. Человека, о котором я говорю, зовут Ка Фай. Он тоже принадлежит миру Джары. Скажу прямо, мы с ним немного недолюбливаем друг друга, у нас разные взгляды на многие вещи. Но сейчас он единственный, кто может тебе помочь. Правда, он еще должен захотеть это сделать… — Джар едва заметно поморщился. — В любом случае, это наш единственный шанс.

— И где живет этот Ка Фай? — хмуро спросил Кевин. Ему не хотелось вновь становиться чьим-то учеником.

— Не знаю. Точнее, знаю, но не имею права тебе сказать. Если Ка Фай захочет с тобой встретиться, ты найдешь его. Если нет, то не поможет и самый точный адрес. Очень многое здесь зависит от тебя — понравишься ли ты ему, захочет ли он тебе помочь.

— Я не девушка, чтобы кому-то нравиться, — насупился Кевин.

— Не стоит так реагировать на слова. И не забывай — это Ка Фай нужен нам, а не мы ему. Ему решать, помогать тебе или нет. Если он сочтет, что ты достоин этого, что такова воля Джары, то научит тебя всему, что знает. В противном случае ты его просто не найдешь.

— Мне действительно надо к нему ехать?

— Да. Без него у тебя нет ни единого шанса одолеть Райса и его людей. Поэтому постарайся его найти. Именно в твоих руках сейчас судьба мира. И учти: у тебя есть максимум полгода на то, чтобы чему-то у него научиться. Если, конечно, ты его найдешь.

— Ну так скажите, где его искать! — попросил Кевин. — Хотя бы намекните!

— Не могу, — покачал головой старик. — Ты должен отыскать его сам — таковы правила игры. До встречи, Кевин. Мне пора… — Он поднялся со скамейки.

Кевин тоже торопливо встал.

— Мы еще встретимся. — Джар пожал ему руку, повернулся и пошел прочь.

Несколько секунд спустя Кевин проснулся в своей постели. Какое-то время лежал, вслушиваясь в тихий гул корабельных двигателей и осмысливая встречу с отцом Леонидом. Да, джар сказал ему, что надо делать. Но не объяснил как. И где теперь искать этого Ка Фая?

Он совершил посадку на знакомом ему космодроме — именно здесь держал свой корабль Алекс. Но сейчас корабля видно не было. Скорее всего, Алекс и Гена в рейсе, и это даже к лучшему, Кевину не хотелось пока с ними встречаться, перекладывать на друзей свои проблемы. Сейчас ему надо сосредоточиться на поисках Ка Фая.

Навести справки можно было прямо с борта корабля, подключившись к информационной сети. Но перед этим стоило привести себя в порядок — рубашка у Кевина взмокла от пота. Посадки все еще давались ему с трудом, требовали огромного напряжения. Чуть что не так, и многотонная машина рухнет на землю. Ладно он сам погибнет — поделом. Но могут погибнуть и другие люди…

Умывшись и поменяв рубашку, он вернулся в пилотскую. И тут же занервничал, увидев на обзорном экране идущего к кораблю человека.

Это был мужчина лет семидесяти, невысокого роста, седовласый. Остановившись чуть поодаль, он помахал рукой, явно приглашая Кевина выйти.

Вряд ли стоило опасаться этого человека. Даже если он начнет задавать неудобные вопросы о прежних хозяевах корабля или попросит предъявить документы на него, всегда можно будет закрыть люк и улететь отсюда. Задержать его никто не успеет. Поэтому, подумав, Кевин открыл люк, но трап опускать не стал.

— Добрый день, сэр! — поприветствовал его незнакомец.

— Здравствуйте, — ответил Кевин.

— Меня зовут Стенли, я смотритель космодрома. Не желаете ли пополнить запас воды?

— И сколько это будет стоить? — спросил Кевин, переведя дух.

— Нисколько, сэр! — В голосе мужчины проскользнуло удивление. — Космодромы стимулируют торговлю, поэтому содержатся за счет муниципалитетов. И уж что-что, а воду мы можем дать бесплатно. — Он мягко улыбнулся.

— Простите, я летаю совсем недавно. Еще не знаю всех правил. Спасибо за предложение, но у меня почти полные баки воды.

— Если будут какие-то вопросы, не стесняйтесь. Ремонт, провиант — все обойдется вам процентов на двадцать дешевле, чем в других местах. Меня можно найти вон там. — Собеседник указал рукой на небольшое приземистое здание.

— Я бы пополнил запас продуктов, — согласился на предложение смотрителя Кевин.

— Тогда составьте список всего, что вам нужно. Я через полчасика пришлю к вам посыльного, передадите ему заказ. Все, что закажете, привезут в течение часа прямо сюда. Тогда и расплатитесь.

— Спасибо, — поблагодарил Кевин. — Давайте так и сделаем.

— Тогда я пришлю к вам посыльного. Всего хорошего, сэр!

— Рад был познакомиться. До свидания…

Смотритель ушел, Кевин проводил его взглядом. Потом закрыл люк и вернулся в пилотскую.

Для начала он составил список необходимых ему продуктов — рассчитывал так, чтобы хватило на месяц. Распечатав заказ, отложил листок в сторону и подключился к информационной сети — теперь можно было без помех навести справки о Ка Фае.

К удивлению и радости Кевина, поисковая система выдала около дюжины ссылок. Ка Фая здесь знали!

Но радость его оказалась преждевременной. Открыв первую ссылку, Кевин узнал, что Ка Фай является всего лишь персонажем комиксов. Остальные ссылки выдали похожую информацию. В одной из статей говорилось, что волшебник Ка Фай является мифологическим персонажем, истоки его образа ведут к Леандре и верованиям местного населения. Автор статьи утверждал, что образ Ка Фая не является самостоятельным и несет в себе черты древнего мифа о земном волшебнике Мерлине.

Кевин не знал, радоваться ему или горевать. Он нашел следы Ка Фая, но все говорило о том, что это совсем другой человек. Нельзя же поверить в то, что этот Ка Фай до сих пор еще жив…

Ниточка оборвалась, Кевин не имел ни малейшего представления о том, где искать нужного ему человека. По крайней мере, на Тантре его нет.

Краем глаза он уловил какое-то движение. Взглянул на экран — к кораблю шел паренек лет шестнадцати. Очевидно, это и был посыльный.

Взяв листок с заказом, Кевин вышел из пилотской, открыл люк и спустил трап. Получив у Кевина заказ, паренек снова ушел, пообещав доставить заказанное как можно скорее. И не обманул — не прошло и сорока минут, как рядом с кораблем приземлился грузовой глайдер, из кабины вылез мужчина лет сорока в синем комбинезоне.

— С вас тысяча триста сорок кредов, — сообщил он Кевину. — Сгрузить все здесь, или откроете грузовой отсек?

— Открою отсек, — согласился Кевин и передал мужчине полторы тысячи кредов. — Сдачи не надо.

— Спасибо, — поблагодарил тот и снова забрался в кабину.

Поднявшись по трапу, Кевин прошел в грузовой отсек, опустил аппарель. Спустя несколько секунд глайдер с продуктами аккуратно опустился на металлический настил рядом с машиной Кевина. Водитель вылез из кабины и начал сгружать коробки с продуктами. Кевин ему помогал, думая о том, что на Тантре ему теперь делать нечего. Скорее всего, лететь надо на Леандру. Может быть, что-то удастся узнать там?

Он как раз опустил на пол очередную коробку, когда водитель глайдера вдруг вытащил из-под комбинезона лучевой пистолет, прицелился в Кевина и нажал на спуск…

Все произошло настолько быстро и неожиданно, что Кевин при всем желании не сумел бы спастись. Но выстрела не последовало, охотник за головами вновь торопливо нажал на спуск.

С тем же результатом, но этой паузы оказалось достаточно, чтобы Кевин бросился на него и сбил с ног.

Силы были достаточно неравными: соперник Кевина превосходил его и в силе и в массе. Но на стороне юного джара была отчаянная решимость победить. Он изо всех сил бил врага, не останавливаясь ни на секунду. Потом выкрутил из его руки пистолет и несколько раз ударил противника рукоятью по голове. Получилось удачно — тот отшатнулся, прижался спиной к глайдеру. По лицу наемного убийцы текла кровь, он с трудом держался на ногах.

— Денег захотел, да?! — Кевин тяжело дышал, с ненавистью глядя на окровавленного противника. — Заработать захотелось?! — Он прижал ствол к виску врага. — Убить тебя? Убить, спрашиваю?! — Кевин на секунду отвел ствол в сторону и выстрелил в переборку, на ней расплылось алое пятно. Снова прижал пистолет к голове охотника.

— Не надо… — простонал тот. — Прости…

— Простить то, что ты хотел меня убить? — Кевин едва сдерживал себя. — Кто тебя послал — Артур?!

— Да…

— Мразь! — Кевин снова ударил его пистолетом, тот охнул. — Передай Артуру, что я найду его и убью! Слышишь меня?!

— Слышу… — Охотник за головами покачивался, прижимая ладонь к разбитому лбу. Потом повернулся и уцепился за ручку двери своего глайдера.

— Куда? — остановил его Кевин, справедливо полагая, что в кабине у этого человека может быть какое-нибудь оружие. — Пошел вон из корабля! Пешком, быстро!

Все так же пошатываясь, наемник сошел по аппарели с корабля. Кевин контролировал каждый его шаг.

— И передай своим дружкам, что если кто ко мне еще сунется, я вас всех на тот свет отправлю! Слышишь меня? Вслед за Оскаром и Генрихом! — Кевин опустил пистолет и нажал кнопку закрытия грузового отсека. Дождавшись, пока поднимется аппарель, сел на подножку своего глайдера.

— Твари… — пробормотал он и шмыгнул носом. — Всех убью…

Его трясло. Вести корабль в таком состоянии было нельзя, но Кевин отдавал себе отчет в том, что надо как можно скорее покинуть Тантру. Поэтому, посидев пару минут, он поднялся, сунул пистолет за пояс и пошел в пилотскую.

Уже заняв свое кресло, он вспомнил, что не закрепил глайдер охотника за головами. Пришлось вернуться — незакрепленная машина могла нанести повреждения как его собственному глайдеру, так и кораблю. Закрепив ее, Кевин снова прошел в пилотскую, глянул на обзорные экраны. Все было спокойно, охотник за головами успел скрыться. Не теряя времени, Кевин запустил двигатели и оторвал машину от земли.

Его руки были в крови — и в чужой и в собственной. Саднили сбитые костяшки пальцев, болел левый бок. Кевин не помнил, когда противник успел его стукнуть, но болело сильно. Тем не менее сейчас ему было не до того — он поднимал корабль, уже понимая, что очередная попытка охотников убить его провалилась. Хотя он сам виноват — нельзя было садиться на этом космодроме. Если и было место, где его точно ждали, то именно здесь. Так почему же он позволяет себе допускать такие детские ошибки? Это не игра, все очень серьезно. За ним сейчас охотится весь сброд галактики, и будет охотиться до тех пор, пока ему не удастся снять заказ. А это можно сделать только одним способом — уничтожив заказчика.

Когда корабль вышел на орбиту, Кевин уже знал, куда полетит — его ждала Леандра. Но вздохнуть спокойно он смог лишь через двадцать минут, когда корабль достиг стартового окна, и пространство за бортом затянулось туманом. Убедившись, что все работает нормально и корабль держит курс на Леандру, Кевин пошел умываться, стараясь не думать о том, что будет делать, если Ка Фая не окажется и там.

ГЛАВА 2

Леандра встретила его дождем. Сесть на столичный космодром Кевин не решился, поэтому выбрал площадку в ста сорока километрах южнее столицы. Здесь находилась какая-то ремонтная база, стояли два громадных галактических лайнера. Кевин опустил корабль на самом краю площадки, подальше от любопытных глаз. Уже понимая, что найти в Сети реальную информацию о Ка Фае невозможно, сел в глайдер и отправился в столицу. Именно там, в Кайене, можно было попытаться найти о Ка Фае что-то стоящее.

Город был затянут пеленой дождя. Покружив немного над ним, Кевин опустил машину у какого-то бара.

Несмотря на дождь, а может, именно поэтому бар был почти пуст. Заказав себе коктейль, Кевин задумчиво взглянул на бармена.

— Можно вопрос? — спросил он, положив на стойку сотенную купюру. — Я только что прилетел на Леандру, еще ничего тут не знаю. Мне надо найти одного человека, его зовут Ка Фай. Не подскажете, как это можно сделать?

— Найти Ка Фая? — Бармен поставил перед Кевином стакан с коктейлем и усмехнулся. — Дружище, ты зря проделал этот путь. Ка Фай — это выдумка. Его не существует. Хотя каждый год сюда прилетают сотни людей в надежде его найти.

— Может, мы говорим о разных людях? — вновь спросил Кевин. — Этот ваш Ка Фай, он кто?

— Волшебник. Он вроде земного Мерлина — слышал о таком? И еще он непобедимый воин: говорят, когда-то, больше тысячи лет назад, он в одиночку одолел целое войско. Хотя это все мифы, и на самом деле там были применены инфразвуковые генераторы. У нас о Ка Фае написаны книги, снято множество фильмов. Говорят даже, что он до сих пор жив. — Бармен наклонился к Кевину и добавил, понизив голос: — А чем еще завлечь туристов в нашу глухомань?

— И где он живет? — спросил Кевин. — По легенде, конечно?

— Говорят, что где-то рядом с городом, — пожал плечами бармен. — Точно никто не знает.

— А как он выглядит?

— Если тебя так интересует Ка Фай, купи какую-нибудь книгу о нем, — предложил собеседник. — Здесь за углом книжная лавочка, там наверняка что-нибудь есть.

— Спасибо, — поблагодарил его Кевин. — Я так и сделаю.

Полчаса спустя он уже сидел в своем глайдере и под монотонный шум дождя читал книгу о загадочном волшебнике, пытаясь отыскать в ней хоть какие-то путеводные ниточки. Увы, вскоре ему стало ясно, что все это абсолютно бессмысленно. Искать Ка Фая по книге — все равно что искать земного Супермена по комиксам.

Путь был неправильным, и Кевин это хорошо понимал. Так что же ему делать — просто довериться Джаре и ждать?

Ближе к вечеру он поужинал в небольшом ресторанчике, потом вернулся на корабль. Проверив, надежно ли закрыты все люки, не без облегчения лег в кровать — повышенная гравитация давала себя знать.

Вскоре стемнело. Засыпая, Кевин думал о Ка Фае, даже пытался мысленно говорить с ним. Может, Ка Фай почувствует это, и сам отыщет его?

Утро для него началось с неполадок в глайдере — машина категорически отказывалась заводиться. Скорее всего, из-за дождя что-то отсырело в ее электронных мозгах. Провозившись с ней около часа, Кевин плюнул и попытался запустить грузовичок охотника за головами. Увы, он не знал кода запуска, поэтому и грузовичок остался глух к его действиям. В конце концов Кевину пришлось закрыть люк корабля и отправиться в столицу на рейсовом автобусе.

Кевин и сам не знал, что будет делать в Кайене. Выйдя на одной из остановок, он отправился бродить по городу, надеясь на то, что Джара подаст ему какой-то знак. Но Сила молчала, ничего необычного не происходило. Купив атлас Леандры, Кевин снял номер в попавшемся ему на пути отеле и до двух часов дня изучал карту, пытаясь понять, где может скрываться этот проклятый старик. И чем больше листал атлас, тем большее уныние его охватывало — без помощи Джары искать Ка Фая здесь можно было до бесконечности.

Около трех часов дня, пообедав, он отправился на местный рынок. Минут сорок бродил по торговым рядам, надеясь уловить какой-то знак и вспоминая свое воровское прошлое. Потом, убедившись в том, что Джара глуха к его просьбам, покинул рынок. Выйдя к стоянке такси, сел в одну из машин и попросил отвезти его в какой-нибудь развлекательный центр.

— Если у вас они есть, — добавил он и протянул таксисту банкноту в пятьдесят кредов.

— Обижаешь! — усмехнулся таксист, крепкий бородатый мужчина лет сорока пяти. — У нас на Леандре можно так оторваться, как нигде в мире. — Он потянул ручку управления, глайдер взмыл в воздух.

— И что у вас тут интересного? — спросил Кевин. — Я в смысле «оторваться»?

— Да что угодно! — не оборачиваясь к сидевшему на заднем сиденье Кевину, отозвался бородач. — «Радугу» пробовал когда-нибудь?

— Это наркотик? — догадался Кевин.

— Вроде того, — кивнул таксист. — Только без привыкания, ломок и вообще любых последствий. За это его так и ценят. Могу подсказать, где купить.

— Нет, спасибо, — покачал головой Кевин. — Это не для меня.

— Дело хозяйское, — пожал плечами бородач.

Очевидно, развлекательный центр находился где-то за пределами города — Кевин понял это, когда проносившиеся внизу городские кварталы сменились лугами и полями, все чаще начали попадаться клочки леса. Дождь кончился еще ночью, в небе светило яркое солнце. Если бы не проклятая гравитация, здесь было бы не так уж и плохо.

Так прошло еще минут пять, и Кевин понемногу начал волноваться. Внизу уже расстилался поистине бескрайний лес: казалось немыслимым, что где-то здесь может находиться центр развлечений. Может, его просто хотят куда-то завезти и ограбить?

— Простите, я передумал, — произнес Кевин. — Отвезите меня обратно.

— Обратно? — как-то неискренне удивился бородач. — С чего это вдруг? Мы уже почти прилетели.

— Просто передумал. Поворачивайте, я все оплачу.

— Я, конечно, могу отвезти тебя обратно, — согласился таксист. — Но разве тебе не хочется повидать Ка Фая?

Кевин даже вздрогнул от неожиданности.

— Вы знаете Ка Фая?! — удивленно произнес он.

— Встречались пару раз… — Таксист подал ручку от себя, глайдер начал снижаться. — Совершенно несносный тип. Вечно несет с умным видом всякие глупости.

— Это он вас послал за мной? — догадался Кевин, радуясь тому, что все-таки сможет увидеть этого загадочного старика.

— Мастер Ка Фай — очень вежливый человек, — ответил бородач. — Он никогда никого никуда не посылает. Люди сами идут в нужном ему направлении.

Его ответ прозвучал как-то двусмысленно. Кевин даже слегка насупился — таксист начинал его потихоньку раздражать.

— Это пустяки по сравнению с тем, что тебя ждет дальше, — сказал бородач, словно слыша мысли Кевина. — Может, мне действительно лучше отвезти тебя обратно?

— Вы тоже джав? — догадался Кевин.

— Возможно. Кстати, ты не думал о том, что для кого-то слово «джав» может звучать как оскорбление?

Кевин ощутил себя неуютно. Бородач усмехнулся:

— Не бери в голову. Я пошутил. Но на будущее не забывай, что одни и те же слова могут вызвать у людей разную реакцию. Если ты у себя на Земле назовешь девушку красоткой, это может ей даже понравиться. У нас за такое обращение тебе могут выбить зубы.

— Почему? — не понял Кевин.

— Потому что так у нас называют девиц легкого поведения. Кроме того, у нас не принято улыбаться мужчинам — могут неправильно понять.

— Я это учту, — сказал Кевин.

— Придется учесть, — ответил таксист и сбросил скорость.

Внизу показалась река, глайдер немного опустился и какое-то время летел над самой водой. Потом аккуратно взял вправо и скользнул в густые заросли. Еще несколько секунд, и опоры машины мягко коснулись земли.

— Приехали, — заявил таксист и выбрался из глайдера.

Кевин тоже открыл дверь, вышел и огляделся.

Машина стояла на небольшой, поросшей травой площадке.

С первого взгляда было ясно, что это не обычная трава, а газонная, она никогда не вырастала выше пяти сантиметров, образуя красивый густой ковер. У самой воды были уложены камни, служа довольно удобными мостками. Тут же стояла видавшая виды установка для очистки воды, выкрашенная в зеленый цвет — явно для того, чтобы ее нельзя было разглядеть с воздуха. Неподалеку находилась скамейка, устроенная из двух врытых в землю чурбаков и прибитой сверху доски; сидя на ней, можно было смотреть на реку. Чуть в стороне Кевин разглядел скрывающуюся в зарослях массивную тушу грузового глайдера. Еще через пару секунд понял, что это не грузовая машина, а туристический трейлер, «дом путешественника» — в нем с достаточным комфортом могла жить и путешествовать семья из четырех человек. По тому, как глубоко увязли в земле опоры машины, можно было понять, что стоит она здесь уже достаточно давно.

Справа от трейлера, между двумя деревьями, был натянут гамак, рядом находился пластиковый столик и два пластиковых же кресла. Кевин даже позавидовал хозяину, представив, как здорово, наверное, лежать в гамаке и наслаждаться видом реки и голубого неба.

Место было очень уютное. Кевин уже не сомневался, что именно здесь и живет знаменитый Ка Фай.

— А в книгах писали, что Ка Фай живет где-то в горах, в пещере, — сказал он, взглянув на таксиста. И тут же вздрогнул, удивленно глядя на привезший его глайдер.

— Что с тобой? — поинтересовался бородач.

— Такси… — Кевин указал на машину. — Это ведь было такси? Я ведь сам видел, когда садился!

Он действительно видел, что садился в такси. Именно поэтому теперь Кевин с удивлением смотрел на довольно потрепанный серый глайдер модели «Пассат», не понимая, куда делись желтый цвет и традиционные «шашечки» на боках машины.

— Были «шашечки», — согласился бородач, явно читая мысли Кевина. — На Леандре у них есть одно интересное свойство: они появляются только тогда, когда нужны. Как только надобность в них отпадает, они исчезают.

— Вы и есть Ка Фай? — догадался Кевин, глядя на «таксиста».

— Это одно из моих имен, — согласился тот, на глазах у Кевина его внешность начала меняться. Черная борода стала седой, побелели и брови. Даже лицо стало светлее, одновременно с этим в нем проявилась суровость.

Метаморфозы закончились — вместо сорокапятилетнего мужчины перед Кевином стоял не менее крепкий старик лет семидесяти.

— Садись, Кевин. — Он указал на кресло у столика. — Нам есть о чем поговорить.

Кевин сел, все еще пребывая в шоке от увиденного. Хозяин опустился в соседнее кресло и задумчиво взглянул на гостя.

— Ты оказался в сложной ситуации, Кевин, — произнес он. — Правила, исправно служившие сотни лет, больше не действуют. Наступило время перемен, и ты оказался в их эпицентре.

— Что значит — «правила больше не действуют»? — нашел в себе силы для вопроса Кевин, — Вы о нарушении Договора?

— Произошло то, что рано или поздно должно было произойти. Деление на джавов и дживов было изначально нежизнеспособно. И то, что эта система просуществовала тысячу лет, я могу воспринимать лишь как причудливый каприз Джары. Теперь этот эксперимент закончился, все вернулось на круги своя. Или почти вернулось.

— Я не понимаю, — тихо произнес Кевин. — Все вернулось к чему?

— Когда-то были просто джары, Кевин. Люди, стоявшие вне понятий добра и зла. Они не делили мир на черное и белое, воспринимая его во всей целостности. То, что для одного является добром, для другого частенько оказывается злом. У каждого своя правда, и разобраться в том, кто прав, порой бывает очень сложно, а то и просто невозможно. Возьми хоть войну, которую вам удалось предотвратить: правительство Виолы, а вернее, стоящие за ним промышленные корпорации, хотели уничтожить императора Каллахена и прибрать богатства Индры к рукам. В ходе этой войны, без сомнения, погибло бы очень много людей. Вы помешали дживам осуществить их замысел, спасли людей. Вроде бы сделали доброе дело, верно? Но это лишь одна сторона медали: если бы на Виоле удалось сместить императора, то после кровопролитной войны и непродолжительной депрессии для Индры наступило бы время бурного расцвета. Планета вошла бы в Федерацию, жители Индры стали бы гораздо свободнее. Промышленный подъем привел бы к росту благосостояния, что, в свою очередь, благоприятно отразилось бы на росте населения. Итог: через каких-то сто лет население Индры стало бы даже больше, чем через сто лет при нынешнем варианте развития событий. Но при этом мы получили бы процветающую планету без тиранического режима, со свободными гражданами.

— Скажите это тем, кто погиб бы в этой войне, — не удержался Кевин.

— Верно, — согласился Ка Фай. — Поэтому я и говорю, что у каждого своя правда. Именно разногласия в подобных вопросах и привели когда-то к разделению джаров на два клана. Добавлю, что лживы изначально не позиционировали себя как разрушителей; наоборот, они стремились соблюдать баланс, пытались держаться прежней линии. Но сама логика развития ситуации неумолимо двигала их в сторону темной стороны Силы. Люди, стоявшие тогда во главе дживов, не были дураками. Они оценили сложившийся расклад и сделали то, что должны были сделать — приняли условия игры. С их стороны это был мужественный поступок. Последующие поколения дживов были уже совсем другими, но первых я искренне уважаю. Примерно через четыреста лет ситуация достигла своего апогея: ряды дживов и джавов насчитывали сотни человек, противостояние шло по всем фронтам. В итоге все вылилось в грандиозную бойню, в ходе которой стороны почти полностью истребили друг друга. Осознав, что дело зашло слишком далеко, лидеры кланов встретились и подписали соглашение о ненападении. Несмотря на то что оно соблюдалось последующие сотни лет, ни одна из сторон уже не достигла прежнего расцвета. В последние лет триста и вовсе начался упадок, от прежнего сообщества джаров осталось чуть больше десяти человек. Сейчас, после известных тебе событий, нет и того.

— А почему нельзя было набрать несколько сотен человек и обучить их? Организовать какую-нибудь школу?

Ка Фай усмехнулся:

— В мир Джары не приходят просто так, Кевин. И человек с улицы так и останется человеком с улицы, Сила никогда ему не откроется. Именно поэтому обеим сторонам приходилось ждать, когда Джара пошлет им очередного ученика. Но учеников становилось все меньше, ряды джаров неуклонно таяли. Я думаю, Райс понимал, что их мир рушится, и попытался что-то изменить. Надеялся, что Джара оценит его усилия, что с уничтожением джавов его клан получит импульс к возрождению, станет единственной линией, сумеет возродить свое былое величие. Но этого не произошло, допущенная Райсом ошибка стала фатальной.

— Он не должен был уничтожать джавов?

— Да. Райс сумел уловить стремление Джары к переменам, но совершенно неправильно его истолковал. Не может птица летать с одним крылом: уничтожив джавов, Райс подписал смертный приговор как себе, так и своим людям. Их гибель теперь всего лишь вопрос времени.

— И как он должен был поступить? — спросил Кевин.

— Нынешние кланы джаров уже не смогли бы объединиться. Но они могли бы вместе воспитать новое единое поколение учеников. В итоге все вернулось бы на круги своя.

— Отец Леонид говорил, что у Джары все учтено, что ничто не происходит без ее соизволения. Получается, что его и других джавов убили с ее молчаливого согласия?

— Ты приписываешь Джаре человеческие качества, которых у нее нет. Пойми простую истину: если что-то произошло, значит, это должно было произойти. И если Джара допустила гибель джавов, значит, это было нужно.

— Я ведь о том и говорю — именно Джара позволила убить отца Леонида… — Кевин опустил взгляд. — А он ей так верил.

Ка Фай покачал головой:

— Ты слишком прямолинеен, Кевин. Слишком негибок. Леонид прожил достойную жизнь, и смерть его тоже была красивой. Все однажды уходят, настал и его срок. Ты уже сам знаешь, что он не умер, не исчез как личность. Не умерли и Мелани с Томом, как не умерли и все остальные. «Не умрем, но изменимся», — говорили древние. Они были правы. У Леонида сейчас другая жизнь, другие заботы. Он исполнил свой долг в этом мире и ушел в другой. Однажды и ты присоединишься к нему, но до той поры тебе надо пройти свой путь. И каким он будет, зависит только от тебя. Поэтому постарайся пройти его так, чтобы потом тебе не было стыдно. И умирая, ты должен знать, что сделал все, что должен был сделать. Тот, кому удается уйти с таким чувством, — счастливчик. И смерть для такого человека — награда. Леонид ее заслужил.

Кевин молчал. Что бы ни говорил Ка Фай, ему было трудно смириться со смертью отца Леонида.

— Отец Леонид говорил, что вы с ним не ладили. Что было поводом для разногласий? — спросил он, когда понял, что пауза затянулась.

— То, что я всю эту тысячу лет не вмешивался в вашу войну. Леонид этого не одобрял, считая, что я не имел права оставаться в стороне. Он тоже чувствовал неправильность происходящего, осознавал необходимость перемен. Призывал меня своим авторитетом подействовать на обе стороны. Хотел, чтобы под моим руководством Хранители Вечности начали новый цикл своей истории.

Кевин недоверчиво взглянул на собеседника:

— Вы хотите сказать, что живете уже тысячу лет? И тот Ка Фай, о котором пишут в книжках, именно вы?

— Это кажется тебе чем-то ненормальным? — Старик слегка приподнял брови. — В следующем году мне исполнится тысяча триста пятьдесят лет. Я учитываю только круглые даты — отмечать каждый день рождения мне уже давно надоело. Что касается книжек, то мало ли что пишут люди?

— Но как можно прожить так долго? — В голосе Кевина звучало непонимание. — Это совершенно нереально!

— Это нереально в твоем мире. В моем мире таких ограничений нет.

— Что значит «в вашем мире»? Мир один для всех. — Кевин продолжал смотреть на Ка Фая.

— У каждого из нас свой мир. И знаешь, где он находится? Вот здесь. — Ка Фай постучал себя пальцем по виску.

— Но это ничего не объясняет, — нахмурился Кевин.

— Это объясняет все, — спокойно ответил джар. — Истина в том, что мы сами творцы своей реальности. Посмотри! — Он выставил руку с часами на запястье. — Сейчас часы пластмассовые. А вот они уже золотые, верно? Теперь стальные, из керамики, снова из пластика. Ну и где она, твоя реальность?

Кевин невольно сглотнул. То, что он видел, было выше его понимания — по мере того как Ка Фай перечислял материалы, часы на его руке менялись. Кевин видел теплый золотой блеск, видел полированную сталь и матовую керамику, сменившуюся черным цветом пластика.

— Но как это может быть? — Он удивленно коснулся часов Ка Фая. — Это иллюзия?

— Иллюзия, — согласился Ка Фай и убрал руку. — Хотя под иллюзией мы понимаем совершенно разные вещи. Взгляни на свои часы — это тоже иллюзия?

Кевин взглянул на часы — и вздрогнул. У него были дешевые всепланетные часы в пластиковом корпусе, почти такие, как у Ка Фая. Теперь же они стали золотыми, инкрустированными бриллиантами. Такие часы стоят от пятидесяти тысяч кредов и выше.

Он недоверчиво ощупал часы. И понял, что они настоящие.

— Убедился? — Губы Ка Фая дрогнули в усмешке. — Реальность изменилась, Кевин. И изменить ее можно только в одном случае: если ее не существует.

— Но как ее может не существовать? — озадаченно пробормотал Кевин, все еще ощупывая часы. — Ведь я все это вижу, чувствую?

— Реальность — здесь! — Ка Фай снова постучал себя по виску, — Ты можешь быть рабом этой реальности — как в твоем нынешнем состоянии. Можешь быть ее другом — таким, как Леонид. А можешь стать ее хозяином.

Кевин молчал. Золотые часы на его руке и не думали исчезать.

— Со всем остальным точно так же, — продолжил собеседник. — Если ты считаешь себя жертвой и бегаешь от дживов, то ты ею и будешь. Считаешь охотником — будешь охотником. Выбор за тобой.

— Но ведь если я скажу себе, что я охотник, а не жертва, от этого ничего не изменится. Дживы все равно будут сильнее меня!

— Изменится твое отношение. Изменится твоя позиция на поле жизни. Сейчас ты просто пешка. Но пешка может стать ферзем. Главное для нее — поверить в то, что это возможно. И тогда Джара даст ей все для того, чтобы она достигла цели.

— Но зачем это Джаре?

— Не «зачем», Кевин, а «почему». Потому что Джара — это все, что ты видишь. И сам ты тоже Джара. Наверное, сейчас для тебя все это звучит бредом, но это на самом деле так. И когда Джара помогает тебе, она помогает себе познать еще один кусочек созданной ею реальности. Еще один опыт, еще один штрих к Вечности.

— Хорошо, — согласился Кевин, так ничего и не поняв в разъяснениях Ка Фая. — Я не хочу быть жертвой и хочу быть охотником. Что я должен сделать для того, чтобы это не было просто словами?

— Я могу помочь тебе стать охотником, — кивнул Ка Фай. — Но для этого ты должен дать согласие поиграть в мои игры.

Кевин даже усмехнулся:

— То же самое мне в свое время сказал отец Леонид. Я проклял тот день, когда клюнул на его удочку и согласился.

Ка Фай тоже улыбнулся.

— В этом ты не одинок, Кевин. Мы все проходили через это. В свое время я даже пытался убить своего учителя, потому что он испортил мне жизнь.

— И что из этого вышло?

— Что вышло? — Губы Ка Фая вновь тронула улыбка. — Я знал, что убить учителя очень трудно. Для этого нужны были сила и умения, а у меня не было ни того ни другого. Знал я и то, что пока он жив, свободы мне не видать. Именно тогда я и встретил человека, который рассказал мне о клане профессиональных убийц. Я потратил два года только на то, чтобы найти их и войти к ним в доверие. В итоге за четыре года они обучили меня своему искусству. И не только ему. Они полностью меня изменили. Я стал другим. Но самый большой сюрприз ждал меня в тот день, когда я сдал выпускной экзамен их школы. — Ка Фай снова усмехнулся. — Оказалось, что мое обучение в школе было частью замысла моего учителя. Это он подсунул мне человека, рассказавшего о школе убийц. Это он договорился с главой клана о том, чтобы меня приняли в эту школу, потому что человеку с улицы попасть туда невозможно. Зная, что я хочу убить его, мой учитель просто направил мое желание в нужное русло.

— Вы его не убили?

— Нет, конечно. К моменту окончания школы я стал другим человеком. У меня уже не было нужды ему мстить. И знаешь почему? — Ка Фай посмотрел Кевину в глаза. — Потому что я понял, что он был прав. И моя старая жизнь, о которой я так сожалел, не стоила и выеденного яйца.

И снова Кевин промолчал. Он хорошо понимал чувства молодого Ка Фая — того, который хотел убить своего учителя. Но чувствовал и то, что в словах старика о правоте учителя тоже что-то есть.

— Ты близок к тому, чтобы понять это, Кевин, — продолжил Ка Фай. — Самое большое несчастье в жизни человека — стать рабом Джары. Но однажды он понимает и то, что это была его самая большая удача. Я могу помочь тебе стать сильным. Ты сможешь спасти тех, кто тебе близок и дорог. Но для этого ты должен дать согласие учиться у меня. Сразу говорю, что обучение будет очень трудным. Но без этого у тебя нет ни единого шанса.

Кевин молчал.

— Я жду ответа, — напомнил Ка Фай. — Ты согласен?

— Да, — ответил Кевин и опустил взгляд.

Наступил вечер. Кевин только что поужинал вместе с Ка Фаем и теперь сидел у реки на скамейке, задумчиво глядя на медленно текущую воду. Несколько минут спустя к нему присоединился и хозяин.

— Тебе предстоит многому научиться, — без предисловий начал он. — И первым в этом ряду является умение не судить. Ты должен воспринимать окружающий мир с бесстрастностью видеокамеры — она регистрирует происходящее, но не выносит суждений. Для нее нет плохого и хорошего, доброго и злого, низменного и возвышенного. Только отрешившись от человеческих стереотипов восприятия, ты сможешь увидеть реальный мир. Научись не делить людей на друзей и врагов, не осуждай их за поступки, какими бы они ни были.

— Но ведь у меня действительно есть друзья и враги. — Кевин задумчиво взглянул на джара. — Как я могу их не разделять? Одни мне помогают, другие хотят меня убить.

— Ты не должен судить людей на основании их поступков. И причина этого очень проста: люди не принадлежат себе. Они марионетки, не осознающие того, что ими манипулируют.

— Разве вы не судите, называя людей марионетками? — тут же вставил Кевин.

Ка Фай улыбнулся:

— Леонид упоминал, что ты умеешь говорить. Теперь я это вижу сам… — Он пару секунд помолчал. — Назвав людей марионетками, я констатировал факт. Факты могут нравиться, могут не нравиться. Но от этого они не перестают быть фактами.

— Но если я негодяя назову негодяем, разве я не констатирую факт?

— Нет. Понятие «негодяй» является следствием человеческой морали, человеческой системы отношений. Простой пример: одного и того же человека кто-то может считать героем, а кто-то преступником. Все зависит от оценки его поступка. А оценка зависит от параметров нашего сознания, от зашитых в него установок. И когда я называю людей марионетками, я не сужу, а описываю реальное положение вещей. Люди действительно не принадлежат себе, их поведение определяется множеством сторонних факторов.

— Программами сознания? Отец Леонид рассказывал мне об этом.

— В том числе и программами сознания, — согласился джар. — К сожалению, людям свойственно забивать себе голову всяким хламом. Это не столько их вина, сколько их беда. Просто подумай — как можно обвинять в чем бы то ни было человека, не осознающего себя, не понимающего, что именно подталкивает его к тем или иным поступкам? Такому человеку впору посочувствовать. Пытался тебя на днях убить некий охотник, верно? Ты считаешь его негодяем, готовым за деньги убить другого человека. С обычных человеческих позиций все так и есть, он негодяй и мерзавец. Но мы — джары. У нас другой взгляд на мир. Представь этого убийцу в возрасте пяти лет — кого ты увидишь?

— Не знаю. Ребенка.

— Именно. Является ли этот ребенок тем убийцей, которого ты знаешь?

— Нет, — ответил Кевин, пытаясь понять, к чему клонит Ка Фай. — Но он им стал.

— Но почему он им стал? Хотел ли этот ребенок стать убийцей?

— Не хотел. Но разве это что-то меняет? Того ребенка уже давно нет.

— Ты в этом так уверен? — Ка Фай пытливо взглянул на Кевина, и тот отвел глаза. — Каждый раз, когда какой-то человек будет вызывать у тебя неприятие, отвращение, ненависть, представь его ребенком. И ты поймешь, что этот ребенок ни в чем не виновен. Как и все в этом мире, он читал сказки, о чем-то мечтал, к чему-то стремился. И мечты эти наверняка не были плохими. Но потом он стал взрослеть, в него начала входить вся ложь этого мира. И мальчишка не справился с этой атакой, не выдержал. Превратился в убийцу — только потому, что в трудную минуту ему никто не помог. Не объяснил, что есть что, не направил на верный путь. Человек запутался, но там, в глубине его очерствевшей ожесточившейся души, все еще живет тот самый голубоглазый мальчишка, мечтавший о далеких мирах и удивительных приключениях.

— Да, все это красиво, — кивнул Кевин. — Если забыть о том, что этот мальчишка теперь убивает.

— Ты продолжаешь судить, а это неправильно. — Ка Фай осуждающе покачал головой.

— Я не сужу, а просто констатирую факт, — не без ехидства заметил Кевин. — Разве не так?

— В твоей констатации присутствуют эмоции. А их быть не должно. Освободись от эмоций, и ты приблизишься к истинному видению мира.

— Не понимаю я этого, — вздохнул Кевин. — Как связаны эмоции и истинное видение мира?

— Понять действительно сложно, — согласился Ка Фай. — Но необходимо. Джар отличается от обычного человека тем, что может правильно оценивать ситуацию. Даже не оценивать; он просто знает, что происходит. Вспомни, когда ты улетал со своей девушкой с Индры, ты знал, что Ворон провожает корабль взглядом. Верно?

— Да. — В голосе Кевина мелькнуло удивление. — Но откуда вы это знаете?

— Для меня не существует человеческих тайн. И это тоже следствие чистоты сознания, освобождения от ложных суждений. Именно наши суждения, наши мнения делают нас косными, предсказуемыми, ограниченными существами. Освободись от всего, что ты знаешь, приди к пустоте. Только тогда тебе откроется мир настоящего знания.

— И как к ней прийти?

— Это сложно. Порой люди тратят на это десятилетия. У тебя этого времени нет. Но я помогу тебе. Идем… — Ка Фай поднялся со скамейки и направился в заросли.

Кевин пошел следом. Какое-то время они двигались по узкой, вьющейся среди деревьев тропинке вдоль реки, затем дорога свернула прочь от воды и вскоре потянулась в гору.

Ка Фай шел спокойно, не торопясь. Тем не менее Кевин едва успевал за ним, то и дело цепляясь в наступающих сумерках за ветки и корни деревьев.

— Ты не умеешь ходить, — не оборачиваясь, произнес джар. — Стань частью этого леса, слейся с ним. Тогда лес станет тебе помогать.

Наверное, это был правильный совет, однако Кевин так и не сумел им воспользоваться. И когда через четверть часа они вышли к возвышающейся над лесом огромной скале, Кевин облегченно вздохнул — кажется, пришли.

— Это Скала Великанов, — пояснил, остановившись, джар. — Ты читал о ней, верно?

— Да, — ответил Кевин, пытаясь отдышаться. — Встречал это название в книжке. Только там было написано, что никто не знает, где эта скала находится.

— Она перед тобой. Легенды гласят, что эту скалу оставили жившие некогда в здешних местах великаны. Истина в том, что эту скалу действительно оставили — когда-то ее здесь не было. Но оставили ее совсем не великаны, а люди вроде меня.

— Что значит «оставили»? — не понял Кевин. — Привезли ее сюда?

— Скорее, переместили. В этом месте из земли выходит мощный энергетический поток. Использовать его в чистом виде невозможно, нужен резонатор, настроенный на частоту потока. Эта скала и является таким резонатором. Повернись лицом к ней и закрой глаза.

— Хорошо. — Кевин повиновался, затем ощутил на своих плечах ладони Ка Фая. Мгновение спустя последовал сильнейший рывок, едва не лишивший Кевина сознания. В глазах потемнело, он ощутил, что куда-то проваливается.

— Не бойся, — раздался над ухом голос джара. — Мы уже на месте.

Зрение вернулось. Кевин осмотрелся и понял, что находится на вершине скалы.

— Не бойся, — повторил Ка Фай. — Все в порядке.

Они стояли в двух шагах от пропасти. Над бескрайним лесным морем был виден багровый краешек заходящего солнца, в небе уже можно было разглядеть первые звезды.

— Как мы здесь оказались? — спросил Кевин, пораженный произошедшим.

— Некоторые вещи просто случаются. Твой разум сейчас в смятении. Это именно то состояние, которое мне нужно. Пойдем… — Джар потянул Кевина за собой.

Вершина скалы представляла собой неровную каменистую площадку. В некоторых местах были видны провалы, кое-где, напротив, возвышались скальные выступы. Ка Фай подвел Кевина к центру площадки и указал на один из них.

— Садись.

Кевин молча сел, прислонился спиной к оказавшемуся позади него камню. Тут же понял, что сидеть очень удобно, хотя и жестковато.

— Ты просидишь здесь до утра, — пояснил Ка Фай. — Сила этого места полностью переплавит твою энергетику. Это достаточно неприятно, но иного пути у тебя нет. Запомни: как бы плохо тебе ни было, ты не должен покидать это место. А главное, должен удержаться в сознании. Понял меня?

— Да, — не слишком уверенно ответил Кевин, пытаясь понять, что именно его ждет. — А если не удержусь?

— Там, внизу, около двух десятков могил, — ответил Ка Фай. — Если не удержишься, одной могилой станет больше. Испытание тебе предстоит сложное, но ты должен выдержать. Медальон! — Джар протянул руку.

Сняв с шеи медальон, Кевин отдал его Ка Фаю.

— Я заберу тебя, когда взойдет солнце, — произнес тот.

Повернувшись, джар пошел прочь. Кевин видел, как он дошел до края скалы и исчез.

Это было невероятно, Кевин мог поклясться, что Ка Фай не прыгнул со скалы, не спрятался куда-нибудь, а именно исчез. Не веря своим глазам, вскочил, подбежал к краю пропасти, осторожно глянул вниз. Но разглядел лишь далекие верхушки деревьев, тонущие в сгущающемся сумраке.

— Вот черт! — озадаченно пробормотал он. Убедившись, что Ка Фая нигде не видно, вернулся назад.

Снова сев на камень, Кевин попытался оценить ситуацию. Он один на вершине скалы, наступает ночь. При этом его ждет не просто что-то очень неприятное, но смертельно опасное. Многим с этим справиться не удалось, их тела покоятся у подножия скалы…

Какое- то время он сидел, размышляя о словах джара. Затем, когда стало совсем темно, его внимание переключилось на звезды. Небо здесь было очень красивое: не такое захватывающее, как на Тарте, но тоже весьма живописное. Прижавшись спиной к нагретому за день камню, Кевин смотрел на небо и думал о том, что однажды у него все непременно наладится. Он разберется с дживами, потом заберет Кэт и улетит с ней куда-нибудь далеко-далеко. Туда, где их уже точно никто никогда не потревожит…

Из раздумий его вывел тихий далекий гул. Прислушавшись, Кевин решил, что где-то работает какой-то механизм. Гул постепенно становился сильнее, скала начала подрагивать. Волны вибрации приходили и снова отступали с периодичностью в несколько секунд; в какой-то момент Кевин почувствовал, что его тело тоже начинает дрожать в такт с этими вибрациями. А затем до него дошло, что никакой это не механизм и вибрация идет из недр скалы.

Судя по всему, это было началом того, о чем предупреждал Ка Фай. Сидя на камне, Кевин с легкой паникой чувствовал, как охватывают его вибрации. Их ритм, поначалу очень четкий, вскоре начал расплываться и постепенно превратился в ровный беззвучный гул, наполнивший тело. В какой-то момент Кевин ощутил, что ему становится жарко, блеск звезд на ночном небе почему-то померк. Неужели он теряет сознание?

— Проклятье… — пробормотал он и несколько раз глубоко вдохнул. Приподняв голову, снова взглянул на небо, но увидел лишь неприятно шевелящуюся перед глазами красноватую темноту.

Жар к этому времени стал уже просто невыносимым. Смахнув со лба выступившие капли пота, Кевин крепче прижался спиной к камню — это помогало сохранить ориентацию в пространстве, позволяло не упасть.

Окружавшая его тьма постепенно начинала светлеть. Если сначала красный цвет был едва заметен, то теперь он с каждой минутой разгорался все ярче. В конце концов Кевин ощутил себя в аду — все вокруг пылало огнем, обжигающий багровый свет пронизывал каждую клеточку его тела.

Если бы все это происходило не на вершине скалы, Кевин наверняка бы сбежал. Но осознание того, что бежать некуда, заставляло его оставаться на месте.

Это была настоящая пытка, худшее из всего, что случалось с ним в жизни. От пронзающего его света нельзя было спрятаться, от него нельзя было заслониться. Свет был везде, в какой-то момент Кевин понял, что уже и сам является этим светом. Ему еще удавалось чувствовать камень, на котором он сидел, но ощущения тела с каждой минутой становились все слабее и слабее. В какой-то момент, осознав, что полностью потерял ориентацию в пространстве, он поднес руку к лицу — и ничего не нащупал…

У него не было лица. Спустя пару секунд Кевин понял, что нет и рук. Остались лишь какие-то смутные ощущения, но вскоре огонь слизал и их. Не было больше ничего, кроме бескрайнего всепоглощающего огня…

Кажется, в какой-то момент Кевин даже закричал. Но огонь растворял все — крики, движения, мысли. Растворял само его «я», отказывал Кевину в праве на существование. Так исчезает в тигле с расплавленным металлом брошенная в него монета — быстро и неудержимо.

Его уже почти не было. Не осталось ни слов, ни мыслей, огненная стихия растворила все, чем он когда-то являлся. Лишь где-то на периферии — сознания? — оставался крохотный, жалкий островок того, что еще недавно было человеком. Он тоже был готов раствориться и исчезнуть, но что-то удерживало его от соскальзывания в небытие. Это был образ человека. Девушки. У нее даже было имя. Кэт…

Кэт. Кэтлин. Море. Тарта.

Островок перестал растворяться. Песок, волны, снова Кэт. Ее лицо, ее улыбка. Ее смех.

Огонь слегка отступил, словно изумившись оказанному сопротивлению, потом и вовсе попятился под напором новых образов. Их становилось все больше, с каждым мгновением они отвоевывали все новые и новые территории. Там были Алекс и Гена, были Малыш и Макс. Были все те, без кого уже нельзя было представить его жизнь.

Его жизнь… Его?

Вспомнить себя было мучительно трудно. Кевин не то чтобы вспомнил — вычислил. Так богословы определяют сущность Бога путем отрицания, через то, чем Он не является. Было много имен и лиц, затем мелькнуло что-то очень знакомое: «Кевин». Спустя несколько мгновений пришло осознание того, что это он и есть…

Огонь продолжал пятиться. Он уже не обжигал, он с каждой минутой становился все менее ярким. Потом появились островки тьмы: они быстро соединялись, вытесняя ослабевшие языки пламени. Наконец мелькнули последние огненные вспышки, и все погрузилось во мрак…

У него снова были глаза — Кевин понял это, когда смог приоткрыть веки. Разглядел перед глазами щербатый камень, понял, что лежит на правом боку. Какое-то время приходил в себя, потом попытался приподняться.

В теле чувствовалась ужасающая слабость: едва шевельнувшись, Кевин понял, что встать пока не сможет. Кое-как перевернулся на спину, взглянул на усыпанное звездами небо.

Он все- таки выжил. Осознание этого факта не вызвало у него радости — он просто констатировал факт. Сухо, скупо выставил галочку в графе «жизнь». Соседняя графа пока осталась пустой, хотя однажды и в ней обязательно появится своя запись.

Звезды туманились — Кевин понял, что плачет. Слезы просто текли, и не было силы их удержать. Лежа на вершине скалы под раскинувшимся над ним куполом звездного неба, он с необыкновенной яркостью вспомнил всю свою жизнь. Он помнил даже то, чего не должен был помнить. Вспомнил плачущую русоволосую женщину, заворачивающую его, еще совсем маленького, в теплую серую шаль. Вспомнил морщинистое лицо старухи, забравшей эту шаль и оставившей его замерзать в пустой картонной коробке. Затем появилось лицо пожилого мужчины — Кевин вспомнил, что все называли его Старьевщиком…

Воспоминания шли непрерывным потоком. Они всплывали в сознании и снова уходили прочь, на смену им приходили новые. Казалось, этому не будет конца — Кевин вспоминал свою жизнь, порой приходя в ужас от того, насколько глупой она была. В ней не было цели, не было смысла. Потом появился отец Леонид — изменилось ли что-нибудь с его появлением? Да, жизнь стала другой, но от этого не перестала быть такой же бессмысленной. Вместо того чтобы довериться Джаре, он начал от нее бегать. Пытался скрыться, хотел жить как все. Не понимая, что у него совсем другой путь…

Кевин и сам не знал, сколько часов пролежал под звездным куполом неба, когда терзающий его поток образов начал потихоньку исчезать, на смену ему пришли пустота и покой. Он лежал, закрыв глаза, в сознании царила абсолютная тишина. После долгих часов борьбы с собой эта тишина казалась просто божественной. Не было мыслей, не было желаний. Не было ничего, что могло бы нарушить этот покой. Так, в его объятиях, он и заснул…

Проснулся Кевин оттого, что его лица коснулось что-то холодное. Открыл глаза и увидел склонившегося над ним Ка Фая. В руках у того была мокрая тряпка.

— Живой? — спросил джар.

— Кажется… — ответил Кевин и скривился от боли в горле — оно казалось обожженным. Слегка пошевелился, тут же осознал, что под ним что-то очень непрочное, податливое. Огляделся и понял, что лежит в гамаке Ка Фая. — Как я здесь оказался?

— Я перенес тебя, ты был без сознания. Сейчас девять часов утра.

— Спасибо… — поблагодарил Кевин. — Вы говорили, что испытание будет неприятным. Но я не ожидал, что настолько.

— Вчера вечером я просто не хотел тебя пугать. Поэтому не сказал, что из тридцати шести человек, отважившихся за минувшие две тысячи лет остаться там на ночь, выжили только семнадцать. Ты стал восемнадцатым.

— Вы тоже там были? — тихо спросил Кевин. — В свое время?

— Был. И хорошо знаю, что тебе пришлось пережить. Поэтому поздравляю тебя — ты выдержал. Хотя я совершенно не был уверен в успехе.

— Но зачем это было нужно? — Кевин с трудом приподнялся. — Я сяду на скамейку…

Ка Фай помог ему встать, они сели рядом.

— Зачем это было нужно? — переспросил джар. — Разве ты еще не заметил, что стал другим?

— Не знаю, — неуверенно ответил Кевин. — Я чувствую себя, как после тяжелой болезни.

— Этой болезнью была сама смерть. Ты окунулся в нее, но смог вернуться. Пока еще ты не замечаешь всех изменений, но они огромны. Твоя энергетика полностью изменилась, очистилась от грязи. В энергетическом плане ты сейчас как младенец — чист и непорочен. И это очень важно. Слабость пройдет, ты очень скоро ощутишь себя полным сил. Но главное, это уже будут не только твои личные силы.

— А чьи они будут?

— Есть два способа воздействия на реальность. Первый доступен очень многим — люди влияют на мир, используя свои запасы энергии. Но этой энергии мало, она быстро выжигается. Последствия проявляются очень явно — человек теряет возможность влиять на развитие ситуации, на него наваливается множество неприятностей. Чтобы вернуть себе способность воздействовать на мир, приходится ждать, пока восстановятся силы. Восстанавливаются они крайне медленно, объем их невелик. Поэтому реально простые люди не способны творить чудеса. Так, мелочи, да и то от раза к разу. Но есть и второй способ, он доступен лишь избранным. Заключается этот способ в том, чтобы стать одним целым с Джарой, пользоваться ее энергией, ее Силой. Путей к этому состоянию несколько: есть длительные, занимающие десятилетия, недостаточно безопасные. Одним из таких путей, например, является путь веры. Да-да, не удивляйся — верующие люди не столь глупы, как может показаться на первый взгляд. И хотя Церковь сейчас уже совсем не та, что раньше, в ней все еще есть знающие люди. При случае пообщайся с ними, у них есть чему поучиться… — Ка Фай пару секунд помолчал. — Второй путь очень быстрый, но и неизмеримо более опасный — именно им ты и прошел. Сила выходящего из земли энергетического потока переплавила твою энергетику, кардинально ее изменила. Ты еще не являешься с Джарой единым целым, но пути к этому для тебя открыты. С каждым днем твоя сила будет увеличиваться, ты будешь открывать у себя все новые возможности. Пройдет год, и ты станешь настоящим волшебником.

— Отец Леонид сказал, что у меня не больше полугода, — сообщил Кевин.

— Верно, — согласился Ка Фай. — Но мы постараемся успеть. Об остальном поговорим позже, а теперь тебе надо поесть и отдохнуть. Самое важное для тебя сейчас — восстановить силы. Твой медальон… — Он протянул Кевину подарок отца Леонида, затем поднялся со скамейки и направился к своему фургону.

Еще вечером, во время ужина, Кевин удивился тому, насколько скудной была пища джара — она состояла из веточек какой-то зелени да овощей и фруктов на большом блюде. Неудивительно, что после такого ужина Кевин остался голоден, хотя и предпочел это скрыть. Предположил, что джар не хотел наедаться на ночь, и благополучно обо всем этом забыл. Но теперь, увидев, что Ка Фай снова ставит на стол исключительно растительную пищу, ощутил разочарование.

— Вы все время едите траву? — как можно более невинно спросил он.

— Нет. Два дня в неделю я не ем ничего, — в тон ему ответил джар. — И еще я пью воду.

— Но разве этим наешься? — Кевин взял со стола пучок какой-то остро пахнущей зелени, уныло оглядел его. — Это же трава.

— Трава, — подтвердил Ка Фай и с хрустом надкусил неизвестный Кевину овощ, отдаленно напоминающий помидор. — Извини, но ничего другого у меня нет. Я не ем то, что обычно едят люди.

— Почему?

— Потому что я не самоубийца. Как думаешь, почему большинство людей не доживают и до ста лет? Именно потому, что едят всякую гадость.

— По-вашему, лучше тысячу лет есть траву? — Кевин отщипнул от пучка зелени одну веточку и положил ее в рот. — Для меня это слишком.

Ка Фай усмехнулся:

— Просто ты вырос в городе. Никто не мог тебе подсказать, как надо есть.

— Отец Леонид тоже был джаром, как и вы. Но ел вполне нормальную пищу.

— Это не так. — Ка Фай покачал головой, — Он ел то же самое, что ем я. Но на людях предпочитал не выделяться, а потому вел себя как самый обычный человек. Для джара не составляет проблемы два-три раза съесть людскую пищу. Хотя потом все равно приходится очищать организм от этой гадости.

— Но трава ведь не дает силы?

— Скажи это лошадям и прочим травоядным животным. — В глазах Ка Фая снова мелькнула усмешка. — Истина в том, Кевин, что человеку реально требуется очень мало пищи. И пища эта должна быть преимущественно растительного происхождения. Твой организм еще не перестроился на правильное питание, поэтому сначала растительная пища может оставлять у тебя чувство недоедания. Но пройдет какое-то время, и ты перестанешь испытывать голод. Сил же у тебя заметно прибавится. Кроме того, восстановится естественная разборчивость в пище: глядя на ту или иную еду, ты будешь чувствовать, тянет тебя к ней или отталкивает от нее. Уверяю тебя: почти все, что продают в супермаркетах, для человека является ядом. Даже фрукты и овощи из супермаркетов вредны для нас, потому что выращиваются на питательных растворах при искусственном освещении. Есть надо то, что растет в естественных условиях. Все, что ты здесь видишь, — джар указал на стол, — я собрал тут, у реки. Так что когда захочешь поесть, просто пройдись по лесу.

— Мясо и рыбу вы тоже не едите?

Ка Фай снова едва заметно улыбнулся.

— Ем, но достаточно редко. Просто не чувствую в этом необходимости. Уверяю тебя, со временем ты сам откажешься от мясной пищи. Просто почувствуешь, что она тебе не нужна, что без нее тебе лучше.

— И где здесь брать мясо? Охотиться?

— Мясо можешь покупать в городе. Если нужны деньги, говори, у меня с ними проблем нет. Рыба есть в реке, я дам тебе снасти.

— Спасибо. А как мне попасть в город?

— Бери мой глайдер. Можешь пользоваться им в любое время, спрашивать у меня разрешения не надо. Есть лишь одно условие: никого сюда не приводить, никому не показывать это место. Договорились?

— Да. — Кевин ощутил радость, осознав, что сможет бывать в городе.

— Ешь, и я покажу тебе, где ты будешь жить…

Кевин ожидал, что Ка Фай выделит ему место в фургоне, и ошибся. Сразу после завтрака джар повел его за собой вдоль берега, метров через сто Кевин увидел примостившийся среди деревьев небольшой бревенчатый домик, уже основательно вросший в землю и почти полностью скрытый зарослями.

Домик был очень старым. Стены его кое-где покрылись мхом, крыша представляла собой бревенчатый накат, засыпанный землей и густо поросший травой. Дверь была сделана из мятого куска металла и крепилась на двух проволочных петлях. С первого взгляда было ясно, что владелец этого дома строил его из того, что оказалось под рукой.

— Будешь жить здесь, — сказал Ка Фай. — Это дом Леонида. Когда-то он прожил здесь восемь лет.

— Отец Леонид тоже был на той скале? — Кевин удивленно приподнял брови.

— Нет. Тип его энергетики иной, нежели у тебя, он бы не выдержал этого испытания. Хотя был готов попробовать.

— Вы ему запретили?

— Я не вправе что-то кому-то запрещать. Просто объяснил ему, что шанса выжить у него нет. Он меня понял. Поэтому Леонид пошел другим путем и достиг на нем больших успехов. — Джар немного помолчал. — Располагайся, здесь все теперь твое. В семь вечера приходи ко мне. — Он повернулся и пошел прочь.

Проводив его взглядом, Кевин подошел к дому, подминая кусты и траву, осторожно приоткрыл дверь.

Было слышно, как рвется паутина — дверь явно очень давно не открывали. Внутри было темно, на Кевина пахнуло сыростью. Когда глаза привыкли к полумраку, он смог разглядеть грубую деревянную кровать с истлевшей соломенной подстилкой вместо матраца, такой же неказистый деревянный стол и два табурета.

Еще здесь было окошко, занавешенное куском черной пленки. Пленка висела на двух гвоздях: когда Кевин снял ее, стало гораздо светлее.

Под потолком находилась лампочка; проследив за проводом, Кевин увидел стоявший на полу у кровати автономный блок питания. Подошел, смахнул паутину. Щелкнул тумблером, не особенно рассчитывая на результат.

К его удивлению, лампочка зажглась, стало светло. Сдув с одного из табуретов пыль, Кевин сел и осмотрелся.

Здесь явно не жили лет пятьдесят, если не больше. Всюду висела паутина, над дверью примостилось огромное гнездо каких-то насекомых — правда, пустое. Если ему предстоит здесь жить, то без уборки не обойтись…

Следующие два часа Кевин приводил свое новое жилище в порядок. Вымел мусор и паутину, протер все найденной ветхой тряпкой. Затем, то и дело отдыхая — сил все еще было очень мало — вырубил щербатым мачете с треснувшей деревянной ручкой кусты у двери, прочистил тропинку до воды.

Старую сгнившую солому с кровати он бросил в реку, ее тут же унесло течением. Вместо нее нарвал несколько охапок свежей травы. Оглядев результаты своих трудов, остался вполне удовлетворен.

Наручные часы показывали первый час. Хотелось есть, однако снова питаться подножным кормом Кевина не тянуло. Может быть, завтра ему удастся выбраться в город и купить нормальной еды. Улегшись на кровать, он какое-то время лежал, размышляя о том, что произошло этой ночью, потом заснул.

Проснулся он около шести часов вечера. Спустившись к реке, умылся, однако напиться не решился — мало ли какая зараза может быть в этой воде? Если он собирается здесь жить, надо покупать установку для очищения воды. В противном случае придется ходить за водой к Ка Фаю.

К трейлеру джара он подошел за несколько минут до семи вечера. Ка Фай уже ждал его, сидя за столом.

— Садись, — предложил джар, взглянув на Кевина;- Поужинаем.

— Спасибо, — поблагодарил тот и уселся за стол. — Что это? — Кевин взглянул на кашицу в одной из тарелок.

— Проросшее и размолотое зерно. Ешь, это вкусно…

По сравнению с другой пищей джара зерно оказалось достаточно вкусным. Ка Фай положил себе лишь пару ложек, все остальное досталось Кевину.

— Зерно вы тоже выращиваете сами? — спросил он, за несколько минут опустошив тарелку.

— В этом нет необходимости. Я дам тебе адрес магазина, в котором можно его купить. Возьмешь пару пакетов, этого тебе пока хватит. Купи также два противня — на них будешь подращивать зерно — и кофемолку. Можешь также взять фильтр для воды. Это будет удобнее, чем каждый раз ходить за водой ко мне.

— Когда я смогу съездить в город?

— Завтра с утра. — Джар взял с подноса апельсин, поднялся из-за стола и направился к скамейке у воды.

Кевин присоединился к нему через несколько минут.

— Леонид не раз демонстрировал тебе, как можно влиять на реальность, — без предисловий начал джар. — Но не объяснил, как именно он это делал. Сначала было рано, потом уже просто не успел.

— У меня иногда что-то получается, — не удержался Кевин. — Один раз я смог обмануть таможенника, потом у меня получилось влиять на подбрасываемую монетку. И несколько раз в меня не смогли выстрелить из пистолета — оружие просто не стреляло.

— Да, я знаю об этом, — кивнул Ка Фай. — Ты джар, и твоя сила позволяла тебе в какой-то степени менять реальность. Особенно в тех случаях, когда от этого зависела твоя жизнь. Но это крохи по сравнению с тем, чему тебе предстоит научиться. — Он несколько секунд помолчал. — Знаешь ли ты, как звучит главный принцип, описывающий эту реальность?

— Нет, — покачал головой Кевин.

— Он гласит, что реальности не существует. Мир такой, каким ты его хочешь видеть.

— Что значит — каким я его хочу видеть? Если я захочу, чтобы небо стало зеленым, разве оно станет таким?

— Станет, если твоя вера в это будет абсолютной.

— А другие люди? Как они отнесутся к этому?

— Другие люди ничего не заметят. Будут считать, что оно всегда было зеленым, что это его нормальный естественный цвет. Но мы зашли слишком далеко, давай вернемся к азам. Видишь это дерево? Сейчас с него упадет лист и опустится мне на ладонь. — Он вытянул руку.

На глазах у Кевина с дерева упал пожелтевший лист. Описав в воздухе красивую дугу, он аккуратно лег на ладонь Ка Фая.

— Видишь? — Джар показал Кевину листок. — Этот мир слушается меня. А знаешь, что лежит в основе этого послушания?

— Нет.

— Мое намерение. — Старик повертел листок в руках, потом бросил его. — Представь, что ты Бог. Бог может все, для него нет разницы между маленькими чудесами и большими, он всемогущ, и этим все сказано. Человек же всегда сознает свои возможности. Точнее, свои ограничения. Ты знаешь, что можешь прыгнуть на пять метров, но не сможешь преодолеть пятьдесят метров. Можешь поднять сто килограммов, но не осилишь тонну. И так далее. В твоем разуме заложены сотни ограничений. В том числе и запрет на волшебство — ведь не бывает того, чего не может быть. Пообщавшись с Леонидом, ты убедился в том, что какие-то необычные умения существуют. Твой разум был вынужден с этим согласиться, но тут же установил новые запреты: да, что-то возможно, но научиться этому очень сложно. Знай: главный враг в этом деле — твой разум. Это он удерживает существующую картину мира, делает тебя рабом своих установок. Запомни главное: мы можем то, что нам позволяет наш разум. А он позволяет нам очень немногое.

— Вы говорите о вере? Вере в то, что какие-то чудеса возможны?

— Скорее, я говорю о вере в свои силы. Каждый из нас является Богом, но осознать это — самая трудная вещь на свете. Хотя и это позиция разума. — Ка Фай улыбнулся. — Однажды ты поймешь, что на деле все очень просто и возможность творить чудеса — на кончиках твоих пальцев. Просто осознай в себе эту возможность, поверь в нее. И тогда мир будет исполнять каждое твое волеизъявление.

— Эти тоже пример такого волеизъявления? — Кевин взглянул на свои золотые часы.

— Да. Перейдем к практике: посмотри на реку и пожелай, чтобы плеснулась рыба.

— Вслух?

— Нет. Мысленно.

Кевин посмотрел на реку и мысленно пожелал увидеть всплеск. Ничего не произошло.

— Ты слишком напрягаешься, — прокомментировал его усилия джар. — Не надо прилагать усилий. Тебе нет надобности заставлять рыбу выпрыгнуть, просто позволь ей это сделать.

— Хорошо… — Кевин снова взглянул на воду. Река продолжала медленно нести свои воды.

— Не получается, — пробормотал он.

— Забудь это слово! — строго сказал джар. — Для тебя нет ничего невозможного. Все ограничения — здесь! — Он постучал пальцем по голове ученика. — Еще раз говорю: не дави на реальность, не заставляй ее прогнуться. Просто позволь нужному тебе событию произойти. Твое воздействие должно быть легче перышка — это просто указание миру на то, что именно должно случиться.

Кевин продолжал смотреть на воду, все еще не понимая, чего именно добивается от него Ка Фай.

— Попробуй представить, как в нужном тебе месте плеснется рыба, — предложил джар. — Сформируй в сознании соответствующую картинку. Потом «отпусти» ее.

Не говоря ни слова, Кевин представил, как в воде, в нескольких метрах от него, выпрыгивает рыба. И даже вздрогнул от неожиданности, когда послышался всплеск и по воде пошли круги.

— Молодец, — похвалил Ка Фай. — У тебя все получилось.

— Получилось, — согласился Кевин. — Только я не понял, как это вышло.

— Поймешь. О рыбе пока забудь, не стоит повторять одно и то же несколько раз подряд. Мир этого не любит. Попробуй вызвать глайдер — пусть он пролетит над тем берегом.

— Но ведь глайдер не появится из ничего? — неуверенно заметил Кевин.

— Так тебе говорит твой разум. Отправь его на помойку и вызови глайдер.

Тон Ка Фая был достаточно суровым. Слегка нахмурившись, Кевин представил летящий над деревьями глайдер.

— Не держи картинку в сознании долго, — посоветовал джар. — Просто увидь ее и тут же отпусти.

Кевин последовал его совету. И был безмерно удивлен, услышав звук приближающегося глайдера, а потом и увидев, как он скользнул над кронами деревьев на другом берегу и скрылся из глаз.

— Получилось! — удивленно произнес он. — Но откуда он здесь взялся?

— Какое тебе до этого дело? — Джар приподнял брови. — Нужен тебе был глайдер — получи. Этот мир готов дать тебе все, что ты захочешь.

— Мне хочется понять, — пробормотал Кевин. — От города до этого места лететь четверть часа. Получается, что глайдер полетел сюда еще до того, как я пожелал его увидеть?

— Твой разум однажды тебя убьет, — покачал головой Ка Фай. — Хорошо, я объясню, раз уж ты так жаждешь объяснений. То, что ты воспринимаешь как время, всего лишь иллюзия. Не существует прошлого, настоящего и будущего, это единый массив вещей и событий, связанных причинно-следственными связями. Твое намерение, выраженное сейчас, может оказаться причиной для чего-то, произошедшего миллионы лет назад в привычном тебе исчислении времени. Когда ты захотел увидеть глайдер, твое намерение сформировало причину его появления. Например, какому-нибудь пареньку захотелось покатать девушку. В результате его глайдер оказался именно здесь, хотя истинных причин этого водитель машины не осознает.

— Но ведь это может привести к хаосу? — неуверенно заметил Кевин. — Получается, что мы можем влиять на события прошлого?

— Скорее, мы изменяем настоящее, формируя причины в прошлом. При этом в данном варианте мы можем лишь достраивать настоящее. То есть заказывать те события, которые не нарушают уже существующего порядка вещей.

Кевин молчал, пытаясь осмыслить сказанное Ка Фаем.

— Мы с тобой сидим на скамейке, — произнес джар, понимая, что он так и не ухватил суть. — Я не могу сформировать в прошлом причину, которая привела бы к отсутствию этой скамейки. — Он поднялся. — Но я могу дополнить уже существующую картину. Например, сформировать намерение, которое приведет к ее разрушению…

Он еще не успел закончить фразу, когда скамейка вдруг подломилась, Кевин упал.

— Здесь слишком сыро, — пояснил Ка Фай. — Древесина прогнила. Когда-нибудь эта скамейка должна была сломаться.

В голосе джара чувствовалась усмешка. Кевин поднялся на ноги, оглядел поломанную скамейку. Один из подломившихся деревянных столбиков оказался совсем трухлявым.

— Теперь понял? — спросил джар.

— Да, — медленно кивнул Кевин.

— Замечательно. — Ка Фай взглянул на скамейку.

На какие- то мгновения пространство вокруг скамейки дрогнуло и поплыло, это вызвало у Кевина довольно неприятные ощущения. Когда все закончилось, он снова увидел целую скамейку.

— Садись, — предложил Ка Фай и первым сел на «отремонтированную» скамейку.

— Но ведь то, что вы сейчас сделали, нарушает причинно-следственные связи? — Кевин осторожно сел рядом.

— Нарушает, — согласился джар. — Но какое мне до этого дело? — Он посмотрел на Кевина и усмехнулся. — Есть разные уровни воздействия на реальность. Взгляни на небо — на нем ни одной тучки. Если ты захочешь вызвать сейчас дождь, тебе это не удастся. Потому что на том уровне, на котором ты находишься, дождь без туч невозможен. Начинающий волшебник вынужден оперировать тем, что есть в его распоряжении. Он складывает события из уже существующих кирпичиков, но создать нечто новое он не в силах. Если ты попытаешься вызвать дождь, то для этого потребуется время: тебе придется ждать, пока ветер пригонит тучи. Если их рядом нет, то на это может уйти несколько дней. Но есть и более высокий уровень, на котором таких ограничений уже не существует. И если мне нужен дождь, он просто начинает идти. — Ка Фай посмотрел вверх.

Кевин последовал его примеру. И снова поразился тому, какой необыкновенной властью над миром обладал этот человек.

На глазах у Кевина в чистом голубом небе вдруг начали появляться тучи. Они возникали из ничего, они росли и кудрявились, становясь все весомее и темнее. Затем на воде появились крапинки от первых дождевых капель, с каждой секундой их становилось все больше и больше.

— Видишь? — не глядя на Кевина, спросил джар. — Я захотел, и мир изменился.

— Да… — тихо ответил Кевин, завороженно глядя на тучи. — Здорово! Но что скажут люди, если увидят это?

— Ничего не скажут. Их разум подыщет удобное объяснение, только и всего. Поэтому не беспокойся о таких мелочах.

— То есть можно творить чудеса в присутствии людей?

— Если у тебя получится это сделать. Чем больше рядом людей, тем труднее изменить реальность. Люди привыкли видеть мир таким, каков он есть, и эта привычка поддерживает его, стабилизирует. Твой взгляд на мир вступает в борьбу с их взглядом. Если ты окажешься сильнее, то победишь.

— А отец Леонид? Он мог играть с реальностью подобным образом?

— Нет. Дело в том, что я принадлежу к первому поколению джаров — тому, которое было едино. Он же принадлежит ко второму, и это наложило свои ограничения. Часть всегда меньше целого, понимаешь? Уровень нынешних джаров ограничен манипуляцией тем, что уже существует.

— То есть Леонид мог бы вызвать дождь, пригнав откуда-то тучи, но не смог бы сделать это так, как сделали вы?

— Да. Но ты уже совсем другой. И то, что Джара обратила на тебя внимание, далеко не случайно.

Кевин непонимающе взглянул на собеседника.

— Все возвращается к тому, с чего началось, — пояснил тот. — И ты — первый джар нового единого поколения. Деления на джавов и дживов больше не будет. — Ка Фай взглянул на небо.

Повинуясь его взгляду, дождь прекратился. Тучи начали расходиться, выглянуло солнце.

— Вы думаете, я справлюсь? — спросил Кевин.

— Нет, если будешь задавать подобные вопросы. — Джар немного помолчал. — Есть несколько правил, которые тебе следует запомнить. Прежде всего, умение воздействовать на реальность не означает вседозволенности. Если ты начнешь использовать свою силу для удовлетворения собственных прихотей, то очень скоро окажешься на обочине жизни. Джара покинет тебя, а вместе с ней уйдет и твоя сила. Запомни: джар вмешивается в ход событий лишь в исключительных случаях. Когда мне надо почистить водяной фильтр, я снимаю его и чищу — руками, без всякой магии. Когда заканчиваются какие-то припасы, лечу за ними в город. Я не управляю погодой, не делаю бесчисленное множество того, что мог бы делать, пользуясь своей силой. Потому что обладание силой означает и ответственность за свои действия.

— Но разве тот глайдер и вызванный вами дождь не являются ненужными вмешательствами?

— Я должен был продемонстрировать тебе какие-то возможности. С моей стороны это не было баловством.

— Хорошо, а как понять, когда надо что-то сделать, а когда нет?

— Это и есть вопрос вопросов, — ответил Ка Фай. — Ты должен находиться в гармонии с миром, должен чувствовать его пульс. Хирург никогда не будет резать пациента из баловства, он берет в руки скальпель только тогда, когда это действительно необходимо. Джар — тот же хирург. Но если цена ошибки хирурга — жизнь пациента, то джар отвечает за судьбы миллиардов людей. Безусловно, сначала ты будешь совершать ошибки. Но чем крепче будет становиться твоя связь с Джарой, тем отчетливее ты будешь ощущать пульс этого мира. Ты будешь чувствовать, какие действия ведут к гармонии, а какие, напротив, вредят ей.

— Разрушение тоже может вести к гармонии?

— Конечно. Даже на огородах выпалывают сорняки. Это разрушение, уничтожение. Но оно необходимо. При этом высшее искусство джара состоит в том, чтобы направлять события, не вмешиваясь в их ход непосредственно. Многие события в этом мире вроде бы происходят сами собой. Но это иллюзия, ибо за большинством из них стоит чья-то воля. При этом чем опытнее кукловод, тем меньше заметно его влияние.

Стало тихо. Молчал Ка Фай, молчал и его ученик.

— Сложно все, — произнес наконец Кевин и тихо вздохнул.

— Сложно, — согласился джар. — Но эта наука стоит того, чтобы ее изучить. — Он потянулся, потом поднялся со скамейки. — Можешь вернуться к себе. Поупражняйся с воздействием на реальность, тебе сейчас нужна практика. Завтра утром возьмешь глайдер и слетаешь в город. Мне тоже кое-что понадобится, я дам тебе список покупок.

— Хорошо, — согласился Кевин и встал со скамейки. — Спокойной ночи.

У него не было такой же скамейки, как у Ка Фая. Вместо нее Кевин поставил один из табуретов.

Уже начинало темнеть, в воздухе запели комары. Прихлопнув севшего на руку кровопийцу, Кевин подумал о том, что завтра надо будет не забыть купить прибор для защиты от комаров.

Ка Фай велел ему практиковаться. Подумав, Кевин представил плеснувшуюся рыбу. Секунд десять ничего не происходило, затем по воде вновь пошли круги.

— Надо же! — удивленно прошептал он, сам не веря тому, что у него все получилось.

Помня наставления Ка Фая, он не пытался повторить этот же трюк еще раз. Подумал было о глайдере, но отказался и от этого варианта. Вызывать глайдер он не будет. А вот птица вполне подойдет.

Не зная точно, какие птицы здесь водятся, Кевин представил летящего над водой орла. И даже вздрогнул, когда в нескольких метрах от него над водой, едва помахивая крыльями, скользнула чайка.

Ее появление заставило Кевина задуматься. Он заказывал орла, почему же появилась чайка? Возможно, орлы здесь просто не водятся…

Заказывать птицу больше было нельзя, поэтому Кевин, взглянув на кроны деревьев, заказал падающий лист. Дерево было очень зеленым, поэтому Кевин вполне обоснованно сомневался в том, что на нем найдется хоть один сухой листок. И ошибся — с дерева упал листок и по красивой траектории опустился на землю.

У него снова все получилось. Но радость Кевина тут же сменилась недоумением — упавший «листок» оказался птичкой, очень похожей на земного воробья. Подобравшись к воде, птичка попила воды, вспорхнула и быстро улетела.

Быстро темнело. Посидев еще какое-то время, Кевин вернулся в дом. Не включая света, улегся на кровать и долго лежал, думая о событиях прошедшего дня. Потом вспомнил Кэтлин — как она там одна? Он обещал ей сообщить о себе в течение месяца. Значит, дней через двадцать надо будет лететь на Меоту. Интересно, как к этому отнесется Ка Фай?

— Ты слишком слаб, — заявил джар следующим утром, глядя на то, как Кевин вытаскивает из глайдера коробки с покупками. — Но мы это исправим.

— Просто у вас слишком высокая гравитация, — не согласился Кевин. — Я чувствую себя так, будто ношу на себе лишних два десятка килограммов.

— Ты все время оправдываешься, — покачал головой джар. — Это плохая привычка. Забудь о ней.

— Я не оправдываюсь, — не согласился Кевин. — Я просто сказал, что здесь высокая гравитация.

— Ты и сейчас продолжаешь оправдываться. Услышав мои слова о слабости, ты мог с ними согласиться, мог не согласиться. Вместо этого ты начал оправдывать свою слабость гравитацией.

На этот раз Кевин промолчал. Пожалуй, ему действительно не стоило об этом говорить…

— С сегодняшнего дня ты начнешь бегать, я покажу тебе маршрут. Это сделает тебя сильнее и выносливее. Плавать умеешь?

— Умею, — ответил Кевин, радуясь тому, что хоть с чем-то у него полный порядок. — И неплохо.

— Рад это слышать. Выложи все из карманов и иди за мной.

— Мне надо занести покупки… — начал было Кевин.

— Успеешь, — оборвал его Ка Фай и шагнул к уходящей в заросли тропинке.

Когда Кевин догнал его, джар уже успел углубиться в лес.

— Запоминай дорогу, — не оборачиваясь произнес старик.

— Запоминаю… — уныло отозвался Кевин.

Ему совершенно не хотелось бегать. Кевин никогда в жизни не занимался спортом — просто не чувствовал в этом необходимости, считая себя и так достаточно сильным и ловким. Шагая за джаром, он с раздражением думал о том, наступит ли когда-нибудь то благословенное время, когда ему не придется больше выполнять ничьих приказов.

Тропинка уходила в гору, с каждой минутой становясь все круче, Кевину то и дело приходилось цепляться руками за выступы камней или корни и ветви деревьев. Джар, напротив, двигался на удивление легко. Вот он перепрыгнул через скальную трещину в пару метров шириной и не оборачиваясь пошел дальше. Сжав зубы, Кевин прыгнул следом, радуясь тому, что трещина не оказалась шире.

Это был очень тяжелый путь. Тропинка петляла по крутым горным склонам, то поднимаясь выше, то опускаясь в темноту ущелий. Прошел уже час, но джар, судя по всему, и не думал возвращаться. Рубашка Кевина давно промокла от пота, тело ныло от усталости. Еще несколько минут этой пытки, и он не выдержит.

Но он выдержал. Прошло еще минут двадцать, прежде чем джар наконец-то остановился. Тяжело дыша, Кевин подошел к нему и оказался на краю обрыва.

Осторожно глянув вниз, он увидел воду. Горное озеро — небольшое, но очень красивое. До него было метров десять, никакой тропинки Кевин не увидел. Неужели ему придется прыгать?

Одна лишь мысль об этом вызвала у Кевина чувство паники. Да, внизу вода, но все равно это высоко. Неужели Ка Фай способен заставить его туда прыгнуть?

— Нам туда, Кевин, — словно отвечая на его невысказанный вопрос, произнес джар и первым оттолкнулся от края скалы.

— Проклятье! — с отчаянием в голосе процедил Кевин, глядя на летящего вниз джара.

Прыжок Ка Фая занял считанные мгновения, но Кевину он почему-то показался очень долгим. Вот поднялся фонтан брызг, затем, спустя несколько секунд, из воды показалась голова старика. Глянув вверх, он махнул Кевину рукой, предлагая присоединяться к нему, после чего неторопливо поплыл прочь.

— Кретин! — в сердцах произнес Кевин. Собрался с духом, оттолкнулся и с криком полетел вниз.

Это было и страшно и восхитительно. Удар о воду получился достаточно чувствительным: окутанный облаком пузырей, Кевин погрузился почти до самого дна, тут же рванулся наверх, к свету. Вынырнул — и снова закричал, но уже от восторга.

— Понравилось? — Ка Фай смотрел на него с легкой улыбкой.

— Да, — искренне признался Кевин. — Хотя прыгать было страшно.

— Теперь это удовольствие ждет тебя каждый день, — не без сарказма заметил джар. — Поплыли…

Озеро было небольшим, около ста метров в поперечнике. Чувствовалось течение — очевидно, где-то из-под скалы выходила подземная река. Вода была достаточно холодной, Кевину захотелось побыстрее выбраться на берег.

Но у джара явно были другие планы. Из озера вытекала небольшая речушка, именно к ней и поплыл Ка Фай. Вода стремительно неслась по камням, вид пенистых бурунов заставил Кевина занервничать.

— Не бойся, — успокоил его джар. — Камни очень гладкие, покрыты водорослями. Просто чувствуй воду, и все будет в порядке.

Старик первым скользнул в мечущийся меж камней поток, следом вода увлекла и Кевина.

И снова он испытал смесь страха и восторга. Поток швырял его из стороны в сторону, порой удар о скалы казался неминуемым. Но в последний момент отбойной волной его откидывало прочь и несло дальше.

Эта бешеная круговерть длилась около минуты. Затем Кевина несколько раз подкинуло на волнах, и неожиданно для себя он оказался в удивительно теплых водах Гуары — реки, на берегу которой он теперь жил.

— Теперь можешь расслабиться и отдыхать, вода сама принесет тебя к дому, — сказал Ка Фай. — Но я бы советовал все же плыть — будет и быстрее и полезнее… — Не дожидаясь ответа Кевина, джар поплыл вниз по течению.

— Мерзкий старик, — беззлобно проворчал Кевин, все еще находясь под впечатлением от путешествия по горной речушке. Затем, видя, что все больше отстает, поплыл вслед За Ка Фаем.

Этот маршрут он теперь преодолевал каждое утро. И если сначала дорога давалась Кевину с большим трудом, то к концу второй недели он уже преодолевал горный серпантин минут за тридцать. Самым желанным временем стал момент, когда Кевин, усталый и вспотевший, оказывался на краю обрыва. Поднимавшееся солнце окрашивало все в мягкие розовые тона, темная вода внизу манила, и Кевин прыгал вниз, крича от восторга. Потом, вынырнув, плыл через озеро и вместе с пенными потоками горной реки скатывался вниз, к теплым водам Гуары.

Ка Фай оказался прав — две недели спустя Кевин перестал чувствовать излишек местной гравитации. Он был ловок и силен, каждое утро его уже самого тянуло совершить пробежку по горной тропинке. К завтраку Кевин успевал вернуться и переодеться, съедал что-нибудь легкое и шел к джару. Ка Фай обычно уже ждал его, сидя на скамейке, после чего начинался очередной урок на ту или иную тему.

Отец Леонид был очень умным и знающим человеком. Теперь, столкнувшись с Ка Фаем, Кевин невольно сравнивал их. Безусловно, его нынешний учитель был гораздо более могуществен. Но в Леониде было то, чего так не хватало Ка Фаю, — душевная теплота. По сравнению с ним Ка Фай был достаточно холоден, этого впечатления не могли изменить даже его шутки и улыбки.

Если отца Леонида ему не хватало, то по Кэтлин он искренне тосковал. Все его думы были связаны с ней: он помнил о ней днем, она снилась ему ночью. Кевин не знал, как отнесется Ка Фай к его желанию навестить ее. Но чувствовал, что обязан к ней съездить.

Очевидно, джар хорошо понимал состояние своего ученика, так как в одной из очередных бесед сам затронул эту тему.

— Ты все время думаешь об этой девушке, — произнес он, по обыкновению глядя не на Кевина, а на медленно несущую свои воды реку. — Она так дорога тебе?

— Да, — ответил Кевин. — Мне надо будет к ней съездить. Я обещал ей дать о себе знать в течение месяца.

Ка Фай вздохнул:

— Жизнь джара, Кевин, имеет как свои плюсы, так и свои минусы. Один из минусов заключается в том, что любовь для нас — непозволительная роскошь.

— Почему? — спросил Кевин, чувствуя, что разговор, едва начавшись, уже перестает ему нравиться.

— Потому что в той игре, в которую мы вовлечены судьбой, слишком высокие ставки. Имея рядом любимого человека, джар делает себя уязвимым. Может возникнуть ситуация, когда ты окажешься перед выбором: жизнь любимого человека в обмен на жизни миллионов других людей. И что ты выберешь в этом случае?

— Но почему этот выбор вообще должен возникнуть? — не согласился Кевин.

— Потому что такое уже бывало. Как бы джар ни скрывал свое могущество, рано или поздно кто-то из сильных мира сего, я уже даже не говорю о дживах, догадывается об истинном положении дел. Попытки убить джара проваливаются, и тогда под удар попадают близкие ему люди. Подумай, сможешь ли ты защитить свою девушку? Вспомни, она уже и так несколько раз едва не погибла.

Кевин ничего не ответил, потому что джар был прав. Связавшись с ним, Кэт обрекла себя на гибель. Повезло раз, другой. Но однажды он не сможет ее спасти.

— Есть и еще одна сложность, — продолжил Ка Фай. — Проведя ночь на скале, ты изменил свою энергетику. Не знаю, обрадует ли это тебя, но твоя жизнь значительно удлинилась. Даже сейчас ты уже сможешь прожить лет пятьсот. А если не остановишься в своем развитии, а ты не остановишься, то и того дольше. Подумай, чем это все обернется для вашей совместной жизни. Ты еще сотни лет будешь молодым и сильным, тогда как твоя девушка будет неудержимо стареть. Сейчас она молода и прелестна, но пройдет несколько десятков лет, и что с ней станет? Старость можно принять, когда все вокруг тоже стареют. Но каково ей будет видеть, что ее красота увядает, тогда как ты по-прежнему молод и красив?

И снова Кевин ничего не ответил. Просто не знал, что сказать. Нарисованная Ка Фаем картина его ужаснула. Если все так, как обрисовал джар… Если все именно так…

Если так, то что? У него не было ответа на этот вопрос. Согнувшись под тяжестью навалившихся на него откровений, Кевин сидел, склонив голову и отрешенно глядя в землю.

— Если ты действительно любишь ее, то должен отпустить, — подвел итог их короткому разговору джар. — Она еще найдет свое счастье. Но без тебя. И прости, что вынужден все это тебе сказать… — Ка Фай поднялся со скамейки, хлопнул Кевина по плечу и направился к своему трейлеру.

Этот разговор раздавил Кевина. Вернувшись к себе, он опустился на траву и долго сидел, глядя на темные воды Гуары.

Все было удивительно плохо. Плохо настолько, что Кевин приходил в отчаяние. Он любил Кэтлин и не хотел ее бросать. Но старик прав, с ним она может погибнуть. А если и выживет, то их будет ждать другая беда. Ну зачем, зачем Ка Фай сотворил с ним такое, зачем потащил его на эту проклятую скалу? Ведь не нужны ему сотни лет жизни, он хочет прожить всего одну, но по-настоящему, рядом с любимой девушкой.

Он был в западне. Нельзя отказаться от борьбы с дживами, иначе мир ждет неведомая ему пока катастрофа. Об этом говорил отец Леонид, об этом упоминал Ка Фай. Но если он принимает этот вызов, то должен забыть о Кэтлин — ради ее же блага. Ка Фай прав, она еще найдет свое счастье. Найдет человека, который будет все время рядом с ней, будет делить с ней все радости и беды. Да и стареть они тоже будут вместе.

Кевин знал, что именно так и поступит — ему не оставили выбора. Тем не менее все это было несправедливо. Несправедливо до такой степени, что ему хотелось плакать. В конце концов, почему Ка Фай сам не сражается с дживами? Его умений для этого более чем достаточно. Так нет же, из-за каких-то надуманных принципов невмешательства он заставляет заниматься всем этим его, Кевина. Но ведь это нечестно! Чем Ка Фай лучше его? Почему джар может оставаться в стороне от происходящего, а его заставляет воевать?

«Потому что это твоя война».

Кевин даже вздрогнул и оглянулся — настолько отчетливо прозвучала эта фраза в его сознании. Словно кто-то невидимый шепнул на ухо.

— Кто здесь? — осторожно спросил он, пытаясь увидеть того, чей голос только что услышал.

Никакого ответа. Но прошло не меньше минуты, прежде чем Кевин убедился в том, что он на берегу по-прежнему один.

Ему было плохо. Уж сколько раз он пытался сбежать от Джары, и каждый раз из этого ничего не получалось. Вроде бы уже принял свою судьбу, так нет же, Джара продолжает лишать его всего самого дорогого. Сначала отняла Тану, теперь, когда он снова полюбил, отнимает Кэтлин. И ведь не сделаешь с этим ничего — нет выхода. Можно сбежать из любой тюрьмы, но нельзя спрятаться от Джары.

— Ненавижу тебя… — прошептал Кевин, глядя в никуда полными слез глазами. — Слышишь меня? Ненавижу!!!

Если в прошлый раз с ним разговаривала Джара, то на этот раз она промолчала. Все так же дул слабый ветер, шевеля вершины деревьев, все так же несла свои темные воды река. Кевин сидел на берегу и не знал, как ему жить дальше.

ГЛАВА 3

Этот месяц стал для Кэтлин одним из самых трудных в ее жизни. Да, Кевин обещал вернуться. Но дни шли, а его все не было. Лежал в ячейке камеры хранения листок с номером ее линкома, Кэт каждый день с надеждой ждала звонка, но аппарат в ее сумочке безмолвствовал.

Тревога Кэтлин росла с каждым днем — что с Кевином, почему он не звонит? Наверняка ведь его ждало что-то опасное. Потому и ее с собой не взял, обманом заставил остаться на Меоте. Плохо поступил, нечестно. Она еще обязательно поквитается с ним за это. Но сначала этого обманщика надо было дождаться.

Теперь, после истории с охотниками за головами, Кэт жила в маленькой квартире на сороковом этаже высотного дома. Продолжала учиться, предпочитая как можно больше времени проводить в колледже — тишина квартиры ее тяготила. Приходя домой, Кэтлин старалась поскорее лечь спать, страстно надеясь на то, что завтра наконец-то раздастся долгожданный звонок.

И она дождалась его. Шла лекция по основам права, когда из ее сумочки вдруг донесся громкий звук вызова. Ощутив на себе недовольный взгляд преподавателя — линкомы на лекциях полагалось отключать — Кэтлин вскочила и бросилась к двери, на ходу открывая сумочку.

— Я слушаю, Кевин! Это ты?! — прокричала она, выскочив в коридор и прижав линком к уху.

— Здравствуй, Кэт. Это я. — Его голос был тих и спокоен.

— О боже, ты жив! — Глаза Кэтлин наполнились слезами. — Где ты находишься? Говори, я сейчас же прилечу!

Он ответил не сразу.

— Кэт, нам с тобой придется расстаться, — прозвучал наконец его голос.

— Расстаться? — прошептала она, не веря тому, что слышит.

— Прости меня, Кэт, но мы больше не можем быть вместе. Я полюбил другую девушку, мы собираемся пожениться. Можешь считать меня подлецом и негодяем, я это заслужил.

— Но как же так, Кевин? — Кэтлин опустилась на скамейку у стены, чувствуя, что ноги ее не держат, — Как же так?

— Прости, Кэт. — Его голос дрогнул. — Забудь обо мне и будь счастлива. У тебя еще все получится. Прощай!

— Кевин! — крикнула девушка, но связь уже оборвалась. Торопливо нажала кнопку ответного вызова.

Увы, аппарат Кевина уже был отключен. Не в силах принять происшедшее, Кэтлин сидела на скамейке и непонимающе смотрела на линком в своей руке. По ее щекам ползли слезы.

— Что-то случилось?

Это оказался преподаватель математики, усатый мужчина лет семидесяти. Он внимательно смотрел на Кэтлин, его взгляд был мягким и участливым.

— Нет, ничего… Простите… — Вскочив, Кэт побежала прочь.

Лишь выскочив на улицу и сев в свой глайдер, она позволила себе дать волю чувствам. Плакала, уже никого и ничего не замечая, не в силах понять, как такое могло произойти.

— Ну почему, Кевин? — рыдала она, комкая в руках платок. — Почему? Я ведь так ждала тебя, а ты…

Ей больше незачем было жить. Все, во что она верила и на что надеялась, вдруг рухнуло. Зачем ей эта учеба, зачем этот мир, если рядом нет Кевина?

В аудиторию она уже не вернулась. Долго сидела в машине, пытаясь свыкнуться с новой реальностью и с ужасом понимая, что жизнь для нее кончилась. Потом подняла машину в воздух и направила ее в сторону моря.

Она выжимала из глайдера все, что могла. На скорости пятьсот километров в час гула двигателя уже не было слышно, его заглушал шум воздуха. Так прошло пять минут, десять… Убедившись, что она улетела уже достаточно далеко и берег давно скрылся из глаз, сделала небольшую «горку» и резко бросила машину вниз…

Все могло закончиться в считаные мгновения — на такой скорости вода тверда, как асфальт. Но проклятая автоматика перехватила управление и выровняла машину, сбросила скорость. На дисплее появилась надпись — умная машина спрашивала, не стало ли пилоту плохо и не требуется ли вызвать помощь? Если пилот не даст о себе знать в течение десяти секунд, помощь будет вызвана автоматически.

Нажав кнопку отказа, Кэтлин вновь взяла управление на себя. Да, первая попытка провалилась. Но это не повод отказываться от задуманного.

Какое- то время она продолжала медленно лететь прочь от берега, размышляя о том, как перехитрить автоматику. Выключить двигатель? Системы безопасности не дадут этого сделать во время полета. Но в этом и нет необходимости: осознав, что есть очень простое решение, Кэтлин аккуратно посадила машину на воду.

Двигатель не удалось заглушить и на этот раз — под машиной не было твердой поверхности, автоматика продолжала считать, что глайдер находится в полете. Но девушка не обратила на это внимания. Пройдет минута-другая, вода доберется до электронной начинки аппарата, и двигатель выключится сам.

Так и получилось. Глайдер потихоньку оседал, сквозь жужжание двигателя слышалось тихое журчание воды. Потом, пару раз моргнув, погасли все экраны и индикаторы на приборной панели — отключилось электропитание. Секунду спустя заглох двигатель, журчание воды стало слышно сильнее. Затем ногам стало мокро — глянув вниз, Кэтлин увидела быстро прибывающую воду.

— Мамочка! — прошептала Кэт, вдруг очень остро осознав, что это действительно конец, что ей осталось жить считанные минуты. Да, она сама этого хотела. Но теперь, когда все заканчивалось, ее охватил страх. Не страх души — страх тела.

Дрожащей рукой она попыталась запустить двигатель — безрезультатно. Дернула дверь, та отказалась открыться. Кэт вспомнила, что на глайдерах стояла примитивная, но действенная механическая защита, блокировавшая двери при взлете. Ее механизм был связан с амортизаторами носовой опоры: как только машина приподнималась над землей и амортизаторы занимали крайнее положение, двери тут же блокировались. При посадке глайдер слегка проседал под своим весом, этого оказывалось достаточно, чтобы замки дверей были сняты с блокировки. Сейчас, когда под машиной не было твердой опоры, двери оказались блокированы.

Если бы не отключенное электропитание, это не стало бы проблемой — на приборной панели находилась кнопка центрального замка, позволявшая водителю вручную контролировать двери. Теперь она не работала — несколько раз щелкнув ею, Кэтлин с ужасом поняла, что оказалась в западне.

Вода продолжала прибывать, осевший глайдер начало захлестывать набегающими волнами. Кэт охватил ужас.

— О боже! — Она начала стучать по стеклу двери, пытаясь разбить его. — Что же я наделала!

Ее взгляд упал на огнетушитель. Вырвав его из-под панели управления, девушка попыталась разбить им стекло. Била изо всех сил, но прочный пластик не поддавался.

— О господи! — Кэт залезла на сиденье, со страхом глядя на прибывающую воду. Потом вдруг прижалась к стеклу, увидев мелькнувшую тень. — Помогите!

Рядом находился чей-то глайдер. Кэтлин пригляделась и не поверила своим глазам — это был глайдер Кевина!

— Кевин! — Она отчаянно застучала ладонями по стеклу. — Помоги мне! Вытащи меня отсюда!

Кевин явно понимал грозящую ей опасность. Но что он мог сделать? Вот он подлетел совсем близко, попытался подцепить ее машину носовой опорой за стабилизатор. Послышался скрежет, глайдер Кэтлин слегка приподнялся — и тут же снова окунулся в воду, едва не опрокинувшись.

Вода в салоне уже поднялась до уровня подголовников кресел. Еще немного, и машина пойдет ко дну…

Глайдер Кевина начал удаляться. Кэтлин не поверила своим глазам — неужели он ее бросает? Но нет: машина Кевина, отлетев на десяток метров, развернулась, затем снова приблизилась и с ходу протаранила носом заднее стекло ее глайдера.

Удар был очень сильным. Послышался ужасающий треск, Кэт перекинуло через спинку сиденья. И тут же на нее обрушился поток воды…

Если раньше сохранявшаяся под крышей глайдера воздушная подушка хоть как-то поддерживала машину на плаву, то теперь воздух быстро вышел через пробитое отверстие, его место заняла вода. Глайдер тонул, Кэтлин в очередной раз ощутила ужас. Кое-как подобралась к пробоине в лопнувшем стекле, попыталась выбраться — не получилось, отверстие оказалось слишком маленьким. Высунула руку — и ощутила, как ее коснулись пальцы Кевина.

Он был совсем рядом — держал ее за руку, смотрел на нее сквозь разбитое стекло. И ничего не мог сделать. Или мог? Вот он выпустил ее руку, ухватился за край разбитого стекла. Уперся ногами в борт глайдера. Кэтлин видела, как вздулись в нечеловеческом напряжении его мышцы. И когда она уже решила, что у него ничего не получится, когда у нее самой уже не было сил держаться без воздуха, стекло не выдержало и лопнуло. Кэтлин быстро скользнула в образовавшееся отверстие, Кевин помог ей выбраться, схватив за руку. И тут же потянул наверх, к свету.

Когда ее голова показалась над водой, Кэтлин уже теряла сознание. Хрипло задышала, тут же закашлялась, захлестнутая набежавшей волной.

— Дыши, дыши! — Кевин развернул ее так, чтобы девушку не било волнами. — Господи, какая же ты дурочка… Как ты могла?!

— Ке… Кевин… — Она вновь закашлялась. — Как ты… Как ты здесь оказался?

— Потом об этом… — Он огляделся. — В какой стороне берег?

Жадно дыша, девушка осмотрелась. Увидела тонущий глайдер Кевина — задрав корму, поврежденная при столкновении машина быстро уходила под воду. И ужаснулась тому, что наделала.

— Боже, Кевин! Мы же не сможем добраться до берега! До него километров пятьдесят!

— Не бойся, выберемся… — Кевин проводил взглядом скрывшийся под волнами глайдер.

По щекам Кэт поползли слезы.

— Я погубила нас обоих! — прошептала она, с ужасом понимая, что шансов добраться до берега у них нет. Пятьдесят километров — не то расстояние, которое можно проплыть. И не летает здесь никто, и не плавает. Сколько они смогут продержаться — час, два? И что потом?

— Прости меня! — всхлипнула она. — Прости, пожалуйста… Это я во всем виновата…

— Забудь, — сказал он и взял ее за руку. — Через пять минут прилетит глайдер и заберет нас.

— Ты успел вызвать помощь? — В ее голосе появилась надежда.

— Ну да. Не переживай.

Сказал он ей правду или просто пытается успокоить? Этого Кэтлин не знала. Но очень хотела верить, что он не солгал. И когда несколько минут спустя над волнами вдруг показался летящий в их сторону глайдер, едва вновь не заплакала от радости.

Стянув с себя рубашку, Кевин замахал ею, пытаясь привлечь внимание пилота.

— Эй, сюда! Мы здесь!

Его голос тонул в шуме ветра и плеске волн, но пилот глайдера заметил двух одиноких пловцов — машина сбросила скорость, описала плавную дугу и зависла над ними. Открылась дверь, Кевин первым забрался на подножку. Затем схватил Кэтлин за руку и вытянул ее из воды, помог сесть на заднее сиденье. После чего устало плюхнулся рядом.

— Спасибо, что подобрали, — поблагодарил он, переводя дух. — И простите, что намочим сиденья.

— Ерунда, — отозвался сидевший в водительском кресле мужчина. — Высохнет.

— Как вы здесь оказались? — обернувшись к Кэтлин и Кевину, спросила спутница мужчины, миловидная темноволосая девушка.

— Гонялись на глайдерах, — пояснил Кевин. — Столкнулись, машины пошли ко дну. Еле выбрались.

— Просто чудо, что вы живы, — покачал головой водитель и направил машину к берегу. — Меня Ирина вытянула на прогулку — полюбоваться морем. Она с Геи, там у них морей нет. А так здесь обычно никто не летает. Отвезти вас в госпиталь?

— Нет, спасибо — мы в порядке. Высадите нас на пляже, пожалуйста.

— Хорошо… — кивнул водитель.

Десять минут спустя глайдер мягко опустился на песок. Кевин еще раз поблагодарил их спасителей и вылез из машины, потом помог вылезти Кэтлин. Девушка в глайдере помахала им на прощание рукой, машина поднялась в воздух и быстро скрылась из глаз.

Начинался шторм. Волны с шумом накатывались на берег, людей на пляже было очень мало. Кевин выжал свою рубашку-он так и держал ее в руках всю дорогу — затем надел и устало опустился на песок.

Кэтлин села рядом, не смея поднять глаз.

— Зачем ты это сделала? — тихо спросил он.

— Что? — переспросила она, хотя прекрасно поняла, что именно он имел в виду.

— Ты знаешь, о чем я.

— У меня глайдер сломался, — соврала она.

— Я был у твоего колледжа, когда ты вышла. Совсем рядом. Видел, как ты села в глайдер, как ты плакала. Потом полетела к морю. Я летел в нескольких километрах позади тебя, чуть выше. И видел, как ты пыталась разбить машину. Потом ты посадила ее на воду, остановить тебя я не успел. Не думал, что тебе в голову могут прийти такие мысли.

Кэтлин промолчала. Ей не хотелось ничего объяснять.

— Нельзя так, Кэт, — вздохнув, сказал Кевин. — Нельзя.

— Ты ведь сказал, что бросил меня, что полюбил другую девушку… — выдавила она. — Так о чем тебе беспокоиться? Не надо было лететь за мной.

Он ответил не сразу.

— Я оказался в безвыходной ситуации, Кэт, — наконец произнес он. — Просто не знаю, что мне делать. Я не могу быть с тобой.

— Из-за той девушки?

— Нет никакой девушки. И я по-прежнему люблю тебя.

— Тогда почему ты солгал мне? — Она непонимающе посмотрела ему в глаза. — Что происходит?

— Просто со мной ты наверняка погибнешь. Не сегодня, так завтра, не завтра, так через год. А не погибнешь… — Он замолчал.

— Продолжай! — потребовала она.

— Хорошо, — тихо ответил он. — Я расскажу тебе все…

И он начал рассказывать. Рассказал о встрече с отцом Леонидом и чудесным образом попавшем в его руки миллионе кредов, о предательстве Карины и тюрьме на Гемме, бегстве на грузовом корабле и новой тюрьме на Вероне. Кэтлин слушала его и не могла поверить в то, что он говорит правду. А он продолжал описывать свою жизнь — бегство по подземной реке и очередной плен, гибель Таны и вылет с Вероны на чудом восстановленном корабле… И только когда Кевин рассказал о том, как он передал властям ее родной планеты кристалл с той самой знаменитой записью, Кэтлин не смогла удержаться и перебила его:

— Значит, тот человек, Артур, говорил все-таки о нашей войне?

— Да, — нехотя признался Кевин. — Просто мне не хотелось, чтобы ты это знала.

— Продолжай! — снова потребовала она.

И он продолжил. А когда наконец-то закончил свой рассказ, стало очень тихо.

— И поэтому ты решил меня бросить? — нарушила воцарившуюся тишину Кэт.

— Да. Со мной очень опасно, Кэт. Ты почти наверняка погибнешь. А если и останешься живой, то будешь стареть, тогда как я еще очень долго буду молодым.

— Не хочешь жить со старухой? — язвительно спросила она.

— Зачем ты так? Я ведь за тебя переживаю. За то, каково тебе будет со мной.

— Ты негодяй, Кевин, — сказала она. — Мерзкий самонадеянный негодяй. Да кто вообще тебе дал право определять, что для меня лучше, а что нет? Почему ты все решил за меня?!

— Потому что люблю тебя, — ответил он. — И знаю, что со мной тебе будет плохо. Просто найди себе нормального парня и будь счастлива. Ты красивая, тебе это будет несложно. Наверняка у вас в колледже есть сынки каких-нибудь богачей. Выберешь подходящего и будешь жить в свое удовольствие.

— Боже, какой болван! — Кэт в отчаянии закрыла лицо руками. — И зачем только я с тобой связалась?…

— Я об этом и говорю, — согласился Кевин.

Какое- то время они сидели в тишине, потом Кэтлин снова взглянула на него.

— Ты действительно все еще любишь меня?

— Да. Но я не могу быть с тобой.

— Это неправда. Никто не может нам запретить быть вместе. Никто, понимаешь? — Кэт взяла его за руку.

— Но со мной тебя ждет смерть!

— Без тебя тоже. — Она посмотрела ему в глаза. — Не бросай меня, Кевин. Пожалуйста.

Несколько секунд он смотрел на нее, потом притянул к себе и крепко обнял.

— Какая же ты глупая. Неужели ты не понимаешь, что я не смогу жить, если с тобой что-то случится? — Он поцеловал ее, провел ладонью по волосам.

— Но почему со мной что-то должно случиться?

Кевин не ответил. Какое-то время сидел, прижимая ее к себе и глядя на волны, лижущие песок у их ног, потом вздохнул:

— Я просто не представляю, что мне теперь делать.

— Просто возьми меня с собой, — попросила Кэт. — Все будет хорошо, вот увидишь.

— А что скажет Ка Фай?

— Какая разница? Главное, что мы будем вместе.

— А твоя учеба?

— Она не дня меня, Кевин. Я зря все это затеяла. Хотела получить престижную профессию, хотя душа к ней никогда не лежала. Нет смысла себя обманывать, я никогда не стану хорошим адвокатом. А плохим быть не хочу. Прости, что потратила твои деньги.

— Да при чем тут деньги… — Кевин вздохнул и поднялся на ноги. Потом помог встать Кэт. — Ладно, пошли.

— Куда? — Она непонимающе взглянула на него.

— На корабль. Или ты решила остаться здесь?

Кевин и сам не знал, радоваться ему или грустить. Его попытка оставить Кэт с треском провалилась, было ясно, что после всего происшедшего он уже не сможет ее бросить. Да и Кэтлин теперь была полна решимости никогда не расставаться с ним.

— Теперь я всегда буду рядом с тобой, — заявила она, когда они вылезли из такси близ его корабля.

— Вряд ли Ка Фая это обрадует, — пробормотал Кевин, думая о том, как будет объясняться с джаром.

— Это его проблемы. Кто он такой, чтобы кому-то что-то навязывать?

— Ты не понимаешь. — Кевин покачал головой и направился к трапу.

— Чего я не понимаю? — поинтересовалась догнавшая его Кэтлин.

— Это он мне нужен, а не я ему. Если я приеду вместе с тобой, он меня может просто выгнать.

— Но он же не заходит в твою хижину?

— Ты думаешь, что от него можно что-то скрыть? — грустно усмехнувшись, Кевин начал подниматься по трапу. — Да он уже наверняка все знает.

— Откуда?

— Я ведь тебе говорил — он волшебник…

Набрав код доступа, Кевин открыл люк и взглянул на Кэтлин:

— Заходи.

Девушка зашла, Кевин вошел следом и закрыл люк.

— Мои документы теперь на дне моря, в сумочке. Восстановить я их смогу только на Индре, — сказала Кэт.

— Не беспокойся о мелочах. — Кевин провел руками по ее волосам, потом поцеловал. — Сделаю я тебе документы.

— Фальшивые?

— Самую малость. — Он улыбнулся, чувствуя радость от того, что все получилось именно так, а не иначе. — Ну что, в путь?

— В путь… — согласилась Кэтлин.

У него не было документов на корабль, поэтому спокойно Кевин почувствовал себя лишь тогда, когда космическое судно вышло на орбиту. Любая проверка, и его снова ждет Гемма — законы на этот счет были очень суровы. С этим надо что-то делать: или избавляться от корабля, или искать документы. Да и о лицензии пилота тоже надо подумать…

Двадцать минут спустя корабль взял курс на Леандру. Убедившись, что все в порядке, Кевин вздохнул и взглянул на сидевшую в соседнем кресле Кэт.

— Вот и все. Пару дней нас теперь никто не потревожит.

— Надо было все же забрать мои вещи, — с ноткой недовольства в голосе заметила Кэт, взглянув на свою испорченную морской водой одежду. Платье уже успело высохнуть, но на нем остались белые солевые разводы.

— Бог с ними. Купим новые.

— Ты и так на меня кучу денег истратил. — Кэт отстегнула привязные ремни. — У тебя найдется во что переодеться?

— Поищем, — кивнул Кевин.

После того как Кэт переоделась, он занялся документами для нее. «Видеокамеру» с вмонтированным в нее устройством для изготовления документов Кевин возил с собой еще со времен той памятной ночи, когда ему пришлось покидать квартиру отца Леонида на пожарном самоспасателе. Чистых бланков хватало: сфотографировав Кэтлин той же «видеокамерой», он за десять минут изготовил для девушки документы на имя Екатерины Корнеевой. Имя Кэт менять не пожелала, сказав, что никогда не сможет привыкнуть к другому.

— Вот и все, — сказал Кевин и протянул девушке новенький паспорт. — Держи.

— Здорово! — восхищенно произнесла она, взяв документ. — Как настоящий!

— А он и есть настоящий, — заверил ее Кевин. — Так что можешь чувствовать себя совершенно спокойно.

Посадка на Леандру оказалась для Кевина столь легкой, что он невольно ощутил гордость — все-таки последние полеты не прошли для него даром. Если раньше он вполне обоснованно опасался посадки как самого сложного этапа в пилотировании, то теперь даже начал получать от нее удовольствие. Кевину казалось, что он не просто ведет корабль, но чувствует его каждой клеточкой тела — словно он и корабль стали единым существом. Ему уже не надо было постоянно следить за приборами, чтобы по ним корректировать положение судна — почти незаметными движениями педалей и ручки управления он возвращал его на нужную траекторию еще до того, как приборы успевали зафиксировать отклонение.

На бетонку космодрома он опустил корабль так мягко, что его бывшие инструкторы, увидь они эту посадку, наверняка остались бы довольны своим учеником.

— Прилетели, — удовлетворенно сказал он, взглянув на Кэтлин.

— Здесь всегда так тяжело? — поморщилась Кэт, непривычная к местной повышенной гравитации.

— Да, — подтвердил Кевин. — А вот и он…

— Кто? — тихо спросила Кэт, глядя на опустившийся рядом с кораблем старенький глайдер.

— Ка Фай, — ответил Кевин. — Я ведь говорил, что от него нельзя ничего утаить. Пошли, не стоит заставлять его ждать.

Они вышли через несколько минут, сначала Кевин, потом Кэт. Девушка закрыла входной люк, затем медленно спустилась по ступенькам, с опаской поглядывая на глайдер.

— Доброе утро! — поздоровался Кевин, открыв правую переднюю дверь глайдера.

— Здравствуйте! — из-за его плеча произнесла Кэтлин.

— Лезьте назад, — вместо приветствия велел Ка Фай.

За всю дорогу ни он, ни его пассажиры не произнесли ни слова. Кевин хмурился; он ожидал, что Ка Фай будет недоволен появлением Кэт, но не думал, что прием будет столь холодным. Наконец глайдер скользнул в заросли и аккуратно опустился в нескольких метрах от жилища джара.

— Отдыхайте, — велел Ка Фай и вылез из машины. Потом взглянул на выбравшегося из салона Кевина: — В семь вечера зайдешь ко мне.

Не сказав больше ни слова, он зашел в свой трейлер и закрыл за собой дверь.

— Не очень-то он учтив, — проворчала Кэт. — Куда нам теперь?

— Сюда… — со вздохом сказал Кевин и первым пошел по тропинке.

Он ждал, что Кэтлин ужаснется тому, в каких условиях он живет. Но она, увидев его крытый камышом сарайчик, лишь рассмеялась.

— Вилла миллионера! — Кэт подошла к домику, тронула дверь. — Вместо сада свой лес, вместо бассейна — река. Здорово!

— Могла бы остаться в городе, — обиделся Кевин, уловив сарказм в словах девушки. — Я ведь тебе сразу сказал, что здесь не «Хилтон».

— Ладно, не злись. — Кэт подошла к нему и обняла. — Все это пустяки; главное, что мы вместе. Просто я никогда еще не видела такого великолепия. — Она взглянула на покосившуюся избушку и снова засмеялась.

— Можно будет завтра купить трейлер, — предложил Кевин. — Денег на него у меня хватит.

— Расслабься, — отмахнулась Кэт. — Мне это действительно неважно. — Она подошла к реке. — Здесь можно купаться?

— Да, — кивнул Кевин. — Вода очень теплая, я купаюсь каждый день.

— Это хорошо… — Кэт вынула из волос заколку. — Надеюсь, этот твой Ка Фай не будет подглядывать?

— Не будет, — отозвался Кевин и начал расстегивать рубашку — ему тоже не мешало сполоснуться.

Весь остаток дня Кэтлин наводила в домике порядок, переделывая все на свой лад. Глядя на то, с каким упорством она преображает его жилище, Кевин твердо решил в ближайшие же дни приобрести туристический трейлер — такой же, как у Ка Фая.

В свой последний визит в город он купил достаточно еды, так что у Кэт на этот счет никаких нареканий не возникло. Тем не менее она пообещала составить целый список того, что им понадобится. Кевин молча слушал ее, изредка кивая. И вспоминал Гену — того его Аленка держала в ежовых рукавицах. Интересно, как они там с Алексом и Малышом? Надо бы их как-нибудь навестить…

— Ты слушаешь? — строго окликнула его Кэт.

— Слушаю, слушаю… — примирительно отозвался он.

К джару Кевин отправился без четверти семь. Когда пришел, Ка Фай уже сидел на скамейке у реки.

— Добрый вечер, — поприветствовал его Кевин и сел рядом. Какое-то время они сидели молча. Наконец Кевин не выдержал и нарушил молчание:

— Простите меня, но я не мог поступить иначе. Она бы погибла.

— Разве я в чем-то тебя упрекнул? — Ка Фай взглянул на него, приподняв брови.

— Но вы ведь были недовольны тем, что я привез ее?

— Твои суждения слишком поверхностны. Ты счел, что я слишком холодно вас встретил, и сделал соответствующие выводы. Но твоя убежденность является лишь следствием твоих стереотипов — ты привык к тому, что люди поступают определенным образом. Если я добр и приветлив, значит, отношусь хорошо. Если молчалив и холоден, значит, затаил злобу. Но все это иллюзии, Кевин, привычка воспринимать мир с точки зрения обычной человеческой логики. До тех пор пока ты будешь оперировать подобными суждениями, ты будешь слеп.

Кевин промолчал. Просто почувствовал, что все его слова сейчас не будут иметь никакого значения.

— Хорошо, — кивнул Ка Фай. — Джара только что позволила тебе ухватить отблеск истины.

— Если бы я еще понял, что это за отблеск, было бы вообще здорово, — проворчал Кевин.

Ка Фай едва заметно улыбнулся:

— Благодаря ночи на скале твоя энергетика изменилась. Очищающий огонь выжег все шлаки, твои энергетические каналы теперь абсолютно чисты. Но дальше все зависит от тебя: ты можешь наполнить их силой, можешь слиться с Силой и сам стать ее частью. А можешь снова забить эти каналы грязью и превратиться в обычного человека. Выбор за тобой.

— Но мне это ничего не говорит, — нахмурился Кевин. — Это общие слова, за которыми ничего не стоит.

— Просто ты еще не чувствуешь, — примирительно заметил джар. — Суть ускользает от тебя, проходит мимо. Если бы не это, одной лишь подсказки Джары для тебя было бы достаточно, чтобы навсегда измениться.

— Так я ведь и говорю о том, что суть от меня ускользает…

Какое- то время было тихо. Молчал Ка Фай, молчал и Кевин. Наконец джар продолжил:

— В этом мире, Кевин, очень много самых разных знаний — от того, как забить гвоздь, до того, как манипулировать реальностью. Ты сам уже научился намерением вызывать к жизни какие-то события — взять хоть появления глайдера, спасшего вас в море. Ты захотел, и он появился. Все это очень хорошо, но здесь же таится и опасность формирования определенных стереотипов. Ты уже знаешь, — джар намеренно выделил последнее слово, — что для получения такого-то результата надо действовать таким-то образом. И сейчас тебе важно понять главное: это знание, как и все прочие, ничего не стоит.

— Но ведь это знание спасло нам с Кэтлин жизнь? — возразил Кевин. — Как можно говорить, что оно ничего не стоит?

— Все относительно, Кевин. Еще недавно ты абсолютно точно знал, что человек не может влиять на события своей волей. Сейчас у тебя появилось другое знание — что все обстоит как раз наоборот. Реальность изменилась, старое знание перестало что-либо для тебя значить. Согласен с этим?

— Да. В данном случае прежнее знание было ошибочным.

— Хорошо. А теперь допусти возможность того, что и нынешнее твое знание на каком-то этапе станет ошибочным. Может такое быть?

— Может, наверное, — нехотя согласился Кевин. — И что из этого следует?

— Из этого следует то, что не стоит привязываться к знанию. Создавая определенную картину мира, ты одновременно строишь себе клетку. И чем прочнее картина мира, тем крепче клетка.

— Мне не совсем понятно, что вы называете клеткой.

— Все те ограничения, которые ты на себя накладываешь. Бесконечные «нельзя», «не могу», «не получится», «невозможно». Они сейчас — часть твоей картины мира. Если ты избавишься от ограничений разума, для тебя не будет ничего невозможного.

— Но это несерьезно. Есть много вещей, которые на самом деле невозможны. Можете ли вы, например, остановить солнце?

— Могу, — ответил Ка Фай. — Но не буду это делать, так как знаю, к чему приведет подобное действие.

— Но как можно остановить солнце? — Кевин посмотрел на джара, не понимая, шутит тот или говорит правду.

— Для этого тебе надо познать сущность движения и неподвижности. Осознать их относительность, их иллюзорность. Когда ты поймешь, что мир, который ты видишь, создается вот здесь, — Ка Фай постучал себя по виску, — для тебя не останется ничего невозможного.

— Ну хорошо, допустим, это так. Но ведь ваши слова о том, что мир создается нашим сознанием, тоже являются знанием?

— Верно, — согласился Ка Фай. — Но это знание более высокого порядка, чем то, которое было у тебя раньше. Новая ступенька, более широкий взгляд на мир. Именно об этом я и говорил, утверждая, что любое знание относительно. Ты можешь пользоваться той или иной картиной мира. Но при этом ты не должен быть к ней привязан.

— Но ведь переход от старой картины мира к более широкой новой не может продолжаться бесконечно?

— Отбрось это ограничение и получишь другой вариант, — ответил джар.

Стало тихо. Молчал Ка Фай, молчал и Кевин, осмысливая его слова.

— Думаю, ты ухватил суть, — произнес наконец старик. — Можешь описать ее одним словом?

— Непривязанность, — ответил Кевин, слово само сорвалось с его губ.

— Близко, — согласился Ка Фай. — Но я бы назвал это пустотой. Твое следующее задание будет состоять в том, чтобы почувствовать эту пустоту. Ибо она — основа всего. Человек, подружившийся с пустотой, может извлекать из нее самые невероятные вещи.

— Но ведь в пустоте ничего нет? — возразил Кевин.

— В пустоте есть все, — не согласился джар. — Сравни две ситуации: в первом случае ты строишь картину мира, описываешь его определенным образом. В этом списке может быть очень много самых разных вещей, но всего в нем не может быть по определению, потому что любой список конечен. Подружившись с пустотой, ты избавишься от всех списков. Они тебе будут просто не нужны, потому что пустота содержит в себе все мыслимое и немыслимое. Бездонная кладовая, из которой ты сможешь доставать все, что тебе нужно.

— И как с ней подружиться?

— Сначала тебе придется ее найти. Закрой глаза. Кевин повиновался.

— Теперь попробуй посидеть в тишине, ни о чем не думая. Избавься от мыслей, пресекай их на корню.

Это оказалось довольно сложно, попытки Кевина «не думать» и «пресекать мысли» ни к чему не привели. Очевидно, это понимал и Ка Фай.

— Хорошо, — к удивлению Кевина, похвалил он. — Ты видишь, что попытки избавиться от мыслей не дают результата. Чем сильнее защита, тем активнее нападение. Теперь попробуй изменить тактику: не борись с мыслями, а просто смотри на них. Наблюдай за ними, позволь им приходить и уходить без твоего вмешательства.

Задание показалось Кевину абсурдным. Тем не менее он постарался его выполнить. Какое-то время наблюдал за своими мыслями и с удивлением констатировал, что вскоре их почти не стало.

— Молодец, — снова похвалил джар. — Заметь, отсутствие усилий привело к результату. Это и есть ключ к пустоте — пройдет какое-то время, и ты ее почувствуешь. С этого вечера ты по нескольку часов в день будешь искать пустоту. Даже не искать ее — просто позволь ей прийти. Не должно быть ни малейшего усилия, это главное условие. Любые попытки что-то найти идут от ума. Тебе же необходимо как раз обратное — избавиться от его диктата. Просто сиди с закрытыми глазами, ни к чему не стремясь и ничего не желая, ни на чем не концентрируясь и не увлекаясь никакими ощущениями. Путь непривязанности к чему бы то ни было — единственная возможность познакомиться с пустотой. Потому что ее находишь тогда, когда ничего не ищешь. Можешь открыть глаза.

— Спасибо, — поблагодарил Кевин. — Я пока не уверен, что все понял. Но что-то вроде бы уловил.

— Не гонись за успехом, и он придет, — заверил его Ка Фай. — Теперь можешь идти, жду тебя завтра в это же время.

— Хорошо, — произнес Кевин и поднялся со скамейки. — Спокойной ночи…

Следующим утром, взяв у Ка Фая глайдер, Кевин и Кэт отправились в столицу. Вернулись они лишь к вечеру: девушка пилотировала глайдер джара, Кевин осторожно вел массивный и довольно неуклюжий туристический трейлер, удачно купленный на распродаже устаревших моделей. Наконец белоснежная машина заняла предназначавшееся ей место рядом с убогой на ее фоне бревенчатой постройкой, Кевин облегченно вздохнул и выключил двигатель.

Кэтлин была рада их новому дому. Небольшой, но уютный, с душевой кабинкой и кухней, он позволял даже в этом далеком от цивилизации месте жить с вполне приличным комфортом. На одной из стен располагалась большая панель видео: включив ее, Кевин убедился в том, что вечерами скучать не придется. Впрочем, ему скучать не придется в любом случае — Кевин вспомнил о задании Ка Фая и вышел на улицу.

Раньше он сидел у реки на табурете. Но табурет был неустойчивым, его ножки все время проваливались в мягкую землю. Поэтому уже на второй неделе пребывания здесь пришлось соорудить из куска подходящей доски и двух обрубков бревен простенькую скамейку. Присев на нее, Кевин взглянул на реку, потом вздохнул и закрыл глаза…

С этого дня начался новый этап в его обучении. Задание оказалось трудным: сидя на берегу реки с закрытыми глазами, Кевин упорно искал пустоту, а она от него столь же упорно ускользала. Каждый вечер Ка Фай выслушивал его отчеты и давал указания, но прошло не меньше недели, прежде чем у Кевина что-то начало получаться. Впервые ощутив божественное дыхание пустоты, он понял и свою главную ошибку. Ка Фай снова оказался прав: чтобы найти пустоту, ее не надо было искать. Путь к ней лежал через освобождение от любых усилий и стремлений, через отказ от всего, что появлялось в сознании. В тот момент, когда исчезали все ощущения, видения и мысли, когда внимание переставало концентрироваться на чем бы то ни было, и приходило волшебное ощущение пустоты.

Выслушав отчет ученика, джар удовлетворенно кивнул:

— Ты действительно прикоснулся к пустоте. Теперь тебе надо выполнить достаточно тонкий маневр: ты не должен желать тех ощущений, что испытал, но не должен и уходить от них. Просто позволь им быть, позволь пустоте заполнить каждую клеточку твоего тела. Откройся ей, и она сама поведет тебя по пути, открывая все свои тайны…

Кевин понимал, о чем он говорит. Пустота была здесь, рядом. Ее не надо было желать, достаточно было просто позволить ей прийти. И она приходила, неся с собой силу, неся знания. Кевин не мог выразить словами то, что узнавал. Но был рад каждой новой тренировке, понимая, что что-то в нем меняется, что прикосновения пустоты делают его другим.

— Очень хорошо, Кевин, — похвалил его Ка Фай во время очередной встречи. — За десять дней ты сделал то, на что обычные люди тратят долгие годы. Джара благосклонна к тебе, и это о многом говорит. Теперь тебе предстоит выполнить новое задание. Если ты помнишь, я уже говорил тебе о том, как это важно — не судить. Сейчас настало время вернуться к этому разговору, — Он на несколько секунд задумался. — Главная беда людей, Кевин, в том, что они делят все на хорошее и плохое, доброе и злое, черное и белое. О каждой вещи в этом мире у них есть свое мнение. Если ты знаком с религией, то наверняка слышал историю об изгнании первых людей из рая. Змей-искуситель предложил им отведать плод с древа познания, и люди не устояли перед соблазном. В результате они начали различать добро и зло, их восприятие стало двойственным. В этом смысле, Кевин, возвращение в рай возможно только в одном случае: если человек снова вернется к недвойственному восприятию. Перестанет делить на то и это, разучится выносить суждения. Это и есть истинная дорога к Богу.

— Но ведь в мире действительно есть черное и белое, хорошее и плохое? — В голосе Кевина звучало сомнение. — Как же можно их не разделять?

— Суждения о том, что хорошо, а что плохо, выносит твое эго. Ты воспринимаешь все с позиции своего «я»: это для меня хорошо, а это плохо. Но это иллюзия, Кевин. На деле в этом мире нет ничего плохого, нет ничего нечистого.

— Это глупо, — хмуро произнес Кевин. — Если Артур пытается меня убить, то что в этом хорошего?

— В этом нет ничего хорошего. Как нет и ничего плохого… — Джар пару секунд помолчал. — Хочешь узнать самую великую тайну? — Его губы тронула едва заметная улыбка.

— Конечно.

— Тогда слушай. Самая великая тайна, Кевин, состоит в том, что все живые существа являются частями целого. Мы все едины, понимаешь? Не существует тебя и меня как отдельных независимых людей, у нас с тобой общий источник. Взгляни на дерево — каждый листок на нем сам по себе, но все они части дерева. Так и люди связаны друг с другом через общий источник. И работаем мы на благо этого источника.

— Вы говорите о Джаре?

— В каком-то смысле, да. Просто Джара — это лишь одна из ипостасей правящей миром Силы. Эта Сила тройственна, и Джара лишь один из трех ее аспектов. Наиболее активный, самый деятельный. Однажды мы с тобой еще поговорим на эту тему, пока же, чтобы тебе было проще, давай назовем правящую миром Силу Богом. Мы все, Кевин, частички Бога. Когда тебе кажется, что вы с Артуром непримиримые враги, то это иллюзия. И ваша война — это все равно что война двух пальцев на твоей руке. Для Бога они ценны оба, понимаешь? Каждый из вас выполняет свою миссию, получает свой кусочек опыта. И этот опыт в конце концов становится вашим общим опытом. Более того, на каком-то этапе своего развития ты поймешь, что вы с Артуром едины. Что он — это ты, а ты — это он. Собственно, именно это и является главной тайной: убивая кого-то, ты убиваешь себя. Потому что все едино, и то разделение существ, которое мы видим, всего лишь иллюзия. Если ты благодаря практике слияния с пустотой сможешь добраться до источника, то научишься осознавать других людей, как самого себя. Их боль станет твоей болью — потому что на деле она таковой и является, ибо вы части целого. И если ты, убивая кого-то, не чувствуешь боли, то это ничего не значит: поднявшись ближе к источнику, ты все равно ее испытаешь. Так и с добром: делая кому-то хорошее, ты делаешь хорошее себе.

— Но вы же сами сказали о том, что не существует хорошего и плохого? — тут же заметил Кевин.

— Верно. Я и пытаюсь помочь тебе понять относительность этих суждений. Добро и зло существуют лишь на уровне личности, но на более высоких планах их нет. Есть лишь Игра с большой буквы, в которую мы все вовлечены. Каждый играет свою роль, понимаешь? Один играет роль злодея, другой роль святого. Но одни роли ничуть не лучше других. Поэтому не стоит судить Артура за то, что он делает, — это его путь, его судьба. Ты должен уважать его путь и делать все лучшее, на что способен, на своем пути.

— И все равно я не понимаю, — признался Кевин. — Пока все это до меня не доходит.

— Дойдет, — заверил его Ка Фай. — Теперь у тебя для этого есть сила. Начни с простого: перестань выносить суждения о том, что тебя окружает. Просто оставляй все таким, какое оно есть. Увидел ты, например, вчера на тропинке перья, тут же пожалел бедную птичку, попавшую в зубы какому-то хищнику. То есть — вынес суждение. Но при этом не подумал о том, что хищнику тоже надо что-то есть. Если бы ты оставлял вещи такими, какие они есть, то просто отметил бы, что на тропинке лежат перья.

— Но ведь это совершенно бесчувственное восприятие? — Кевин приподнял брови. — Восприятие машины, киборга.

— Это не так, — не согласился Ка Фай. — И ты обязательно поймешь это — как только достаточно глубоко сольешься с пустотой. Твой мир будет наполнен чувствами, но это уже будет совсем другой уровень восприятия. Ты будешь видеть мир таким, каков он есть. А пока практикуйся. Это единственное, что тебе сейчас надо.

ГЛАВА 4

Этот небольшой двухэтажный особняк находился на берегу живописного озера. Построенный в старинном стиле, с красивыми панорамными окнами и спускающейся к самой воде мраморной лестницей, он выглядел очень красиво.

Было раннее утро, когда из дома вышел высокий мужчина лет восьмидесяти, облаченный в банный халат. Несмотря на немолодой возраст, выглядел хозяин особняка весьма крепким. Он был слегка лысоват, густые брови и глубоко посаженные глаза придавали ему весьма мрачный вид. Какое-то время он стоял, задумчиво глядя на озеро, потом скинул халат и начал спускаться по лестнице. Вот его ноги коснулись воды: остановившись, он удовлетворенно вздохнул, расправил плечи — было слышно, как хрустнули его суставы. Потом нырнул, сильно оттолкнувшись от ступеньки. Тут же вынырнул, шумно отфыркиваясь, и неторопливо поплыл к находившемуся метрах в двадцати от берега оранжевому буйку. Обогнув его, вернулся назад, потом снова поплыл к буйку…

Ровно через пятнадцать минут он вышел на берег, поднялся по ступенькам к дому. Взяв халат, открыл дверь и скрылся из глаз.

Сорок минут спустя, переодевшись и позавтракав, он уже сидел в своем кабинете. Достав из стола папку с бумагами, какое-то время работал с ними, потом сложил все обратно в ящик стола и откинулся на спинку кресла.

Лицо Дональда Раиса было мрачным. Сидя в тишине, он думал о том, что все идет совсем не так, как он рассчитывал. Им удалось уничтожить джавов — разве это не свидетельство того, что Джара пошла им навстречу, что она на их стороне? Но почему же тогда у него не прибавилось силы?

Сила — как река: идет туда, куда ее направляют. Если она не пришла к ним, значит, кто-то еще продолжает оттягивать ее на себя. Леонида, Тома и Мелани больше нет, неужели виной всему этот проклятый мальчишка? Он же никто, пустое место. Не может он занять место джавов, не может оттянуть на себя силу.

А если может? Что, если этот паренек не так прост? Ведь удалось же ему передать видеозапись властям Индры, он смог сбежать от Ворона — чего до этого еще никому не удавалось. И если Джара действительно имеет на него какие-то планы, то все выглядит логично. О чем это говорит? О том, что этот мальчишка должен умереть…

Он сидел так уже несколько минут, когда в дверь аккуратно постучали.

— Войди, — произнес Райс.

Это был Эдуард, дворецкий.

— Они уже здесь, сэр, — почтительно произнес он. — Вы просили сообщить, когда они прибудут.

— Пусть войдут, — холодно отозвался хозяин виллы.

— Да, сэр… — Дворецкий попятился и вышел из кабинета.

Дверь снова открылась, в кабинет вошел Ворон. Следом за ним появились Артур, Амалия и Маргарет.

— Доброе утро, Владыка, — за всех поздоровался Ворон и слегка склонил голову.

Райс ничего не ответил. Какое-то время сидел, задумчиво глядя на своих людей, потом разжал губы:

— Почему этот мальчишка еще жив?

Его голос был на редкость тяжелым. Еще тяжелее был взгляд — никто из стоявших перед ним дживов не смог его вынести.

— Он забился в какую-то нору и не показывается из нее, — за всех ответил Ворон. — Мы не можем его найти.

— Простите, Владыка, но чем этот Кевин так важен? — поинтересовалась Амалия. — Он же ничего собой не представляет. Леонид не успел его ничему научить.

— Планируя атаку на джавов, мы рассчитывали получить их силу, — медленно ответил Райс- Наши враги мертвы, но силы это нам не прибавило. О чем это говорит? — Он обвел своих подчиненных взглядом. — Это говорит о том, что у нас все еще есть помеха. И эта помеха — Кевин. Именно он оттянул на себя силу джавов. Пока он жив, мы сильнее не станем. Зато он с каждым днем будет становиться сильнее.

— Я бы сам с удовольствием убил его, — заявил Артур. — Но нам не удается его найти. Мы повысили плату за голову Кевина до пятисот тысяч кредов, его ищут десятки охотников. Рано или поздно он где-то появится, и тогда ему придет конец.

— У меня нет времени ждать, пока он соизволит объявиться! — повысил голос Райс, его глаза блеснули. — Этот мальчишка должен умереть, и как можно скорее.

— Он умрет, — заверил его Ворон. — Я это обещаю.

— Я перестал верить вашим обещаниям. У нас больше нет права на ошибку, поэтому действовать будете по моему плану. — Владыка обвел взглядом притихших подчиненных. — Слушайте и запоминайте, что вам надо будет сделать. И только попробуйте еще раз меня подвести.

Обучение у Ка Фая было трудным, но интересным. Послушно выполняя все указания старика, Кевин и сам не заметил, как постепенно начал проникаться духом его учения. И если сначала ему казалось, что какие-то из теорий джара он никогда не сможет принять, то постепенно все становилось на свои места. Так, к удивлению Кевина, оказалось можно жить, не вынося суждений, не деля всех на правых и виноватых. И немалую роль в этом понимании сыграла Кэтлин. Полностью войдя в роль хозяйки дома, она ревностно следила за порядком, заставив Кевина принять ряд правил. Сначала он воспринимал это с толикой недовольства, но позже, следуя наставлениям Ка Фая, перестал судить действия Кэт. И понял, что это не так уж и плохо — принимать человека таким, какой он есть. Было уже неважно, что именно делает Кэтлин, какие новые правила она придумывает или отменяет. Кевин просто включился в эту игру, научившись находить в ней удовольствие.

Если в первые дни Кэтлин привыкала к повышенной гравитации и не совершала дальних прогулок, то вскоре ей захотелось бегать по утрам вместе с Кевином. Его попытки отговорить ее не увенчались успехом, и однажды она побежала вместе с ним.

Дорога далась девушке очень нелегко, на некоторых участках маршрута Кевину пришлось ей помогать. Тем не менее Кэт не отступила. Наконец, затратив на восхождение больше часа, они добрались до озера.

— Вот оно, — сказал Кевин, остановившись у края обрыва. Взглянул на Кэт. — Я предупреждал, здесь придется прыгать. Другого пути нет.

— Жуть! — сказала девушка, глянув вниз. — Дай руку… — Она взяла его за ладонь. — Вперед?

— Хорошо! — засмеялся он и вместе с Кэтлин прыгнул вниз.

Летя вниз, она кричала от ужаса. А вынырнув, закричала от восторга. Кевин тоже кричал, радуясь тому, что у нее все получилось, что она смогла.

— Дальше будет еще интереснее, — пообещал он. — Вот увидишь!

И она увидела. Их несло по горной реке, швыряя из стороны в сторону, Кэт то и дело взвизгивала. Наконец их вынесло в теплые воды Гуары, Кэтлин вновь закричала от восторга.

— Как здорово, Кевин! Как здорово! — Она плеснула в него водой, ее глаза сияли.

— Неужели захочешь это повторить? — удивленно спросил он.

— Непременно! — ответила она. — Знаешь, сколько бы денег содрали за такой аттракцион на Индре? А тут все бесплатно!

С тех пор они каждое утро бегали вместе. Правда, к другим занятиям Кевина девушка так и не пристрастилась — ей казалось глупым часами сидеть у реки и искать какую-то пустоту. Кевин ее и не уговаривал — понимал, что ей это просто не нужно.

Очередной важный разговор с Ка Фаем произошел спустя месяц.

— Когда я говорил о том, что пустота содержит в себе все, это была не метафора, — сказал джар, по обыкновению задумчиво глядя на спокойные воды реки. — Взгляни. — Он продемонстрировал Кевину ладонь. — У меня в руке ничего нет, верно? Но проходит мгновение, и что мы видим теперь?

Кевин вздрогнул, увидев в руке старика хищно поблескивающий меч. Он появился из ниоткуда — просто возник в руке Ка Фая.

— Вот это да! — восхищенно пробормотал он. — Как вы это сделали?

— Ты меня не слышишь, — покачал головой джар. — Я вытянул его из пустоты. Потому что в пустоте есть все.

— Это я понял. Но не понял, как вы это сделали. Можно? — Кевин протянул руку к мечу.

— Только не порежься, — предупредил Ка Фай, отдавая меч. — Этому оружию нет равных в мире.

Кевин осторожно взял меч. Его слегка изогнутое лезвие было длиной порядка семидесяти сантиметров, длинную рукоять отделяла от лезвия круглая гарда, украшенная сложным резным орнаментом.

— Не трогай! — остановил его джар, увидев, что он собирается коснуться режущей кромки лезвия.

Но было уже поздно: отдернув руку, Кевин с удивлением взирал на кровавую полосу на пальце.

— Я ведь даже не нажимал… — ошеломленно пробормотал он. — Просто коснулся!

— Это лезвие острее бритвы. Давным-давно на Земле такие мечи носили самураи — великие воины древности. Этот меч является точной копией одного из них. Разве что сталь неизмеримо прочнее. Им можно одинаково легко перерубить человека и стальной прут. Он не тупится и не крошится, не гнется и не ломается. А если вдруг с ним что-то и случится, всегда можно достать из пустоты новый. — Ка Фай шевельнул ладонью, в руке у него появился еще один меч. — С завтрашнего дня я буду учить тебя двум вещам: технике боя и умению «вытаскивать» меч. Тебе не придется носить с собой оружие — оно появится в тот момент, когда понадобится. И это еще один из секретов древних джаров. Нынешние, при всем моем к ним уважении, на такое не способны. А сейчас отдыхай. Меч оставь себе. Твоя задача на этот вечер — почувствовать его. Поработай с ним, запомни те ощущения, что вызывает он в твоей руке. Если ты сможешь потом в точности воспроизвести эти тактильные ощущения, то сможешь «вытащить» меч из пустоты. — Ка Фай поднялся со скамейки, меч в его руке неожиданно исчез.

— И где теперь ваш меч? — невольно вырвалось у Кевина.

— Там же, где он был раньше, — ответил джар, направляясь к своему трейлеру. — В пустоте.

За время общения с Ка Фаем Кевин уже перестал удивляться чудесам. Но то, что продемонстрировал джар на этот раз, было настоящим волшебством. Оружие, которое всегда с тобой, которое никто никогда не найдет и которое можно применить в любое мгновение — это ли не мечта всех воинов мира? Так начался новый этап в его обучении. Ка Фай прививал Кевину правильную технику работы с мечом, заставлял почувствовать оружие, слиться с ним. Для учебных боев использовалось затупленное оружие — его джар «вытянул» из пустоты столь же легко, как и боевое, — но даже оно оставляло на теле Кевина бесчисленные отметины.

— Я мог бы не касаться тебя, — пояснил старик в ответ на очередной болезненный возглас Кевина. — Но тогда ты не будешь чувствовать оружие противника. А это прямой путь к смерти…

Кроме меча джар использовал и другое холодное оружие — ножи и кинжалы, шпаги и сабли, стилеты и увенчанные шипами кастеты. Все это он извлекал из пустоты с привычной для него легкостью, словно просто брал с полки. Кевин ему искренне завидовал — все его собственные попытки «вытянуть» меч пока ни к чему не приводили.

— Попробуй начать с малого, — предложил ему в один из дней Ка Фай. — Например, с монеты…

Не послушать учителя было нельзя. С этого дня Кевин часами держал в ладони монету, стараясь запомнить все возникающие при этом ощущения. Тем не менее «вытянуть» монету у него никак не получалось.

— Твоя ошибка в том, что ты не веришь в свои возможности, — объяснил ему как-то вечером Ка Фай. — Уровень твоей связи с пустотой уже вполне достаточен для того, чтобы творить поистине великие чудеса. Но в тебе нет веры, и это блокирует все твои возможности.

— Это не так, — возразил Кевин. — Я верю в то, что все это возможно.

— Это не та вера, — покачал головой джар. — Есть вера, идущая от разума, она основана на каких-то знаниях и на деле ничего не дает. А есть вера на уровне тела. Это именно телесное ощущение, понимаешь? Ты должен каждой клеточкой тела чувствовать, что ты волшебник, что для тебя не существует никаких ограничений. Что ты можешь все. Когда ты пытаешься «вытянуть» монету, не желай ее, не пытайся ее именно «вытянуть». Просто возьми ее — так, будто вынимаешь из кармана. Ты ведь не пытаешься ни в чем себя убеждать, когда вынимаешь ее оттуда, верно? Так и здесь — просто возьми ее из пустоты, и все. Однажды у тебя это получится, и ты сам удивишься тому, насколько же все это просто.

И он оказался прав. Сидя как-то вечером в трейлере, Кевин вместе с Кэт смотрел развлекательную программу, уже машинально пытаясь «вытянуть» монету. Попробовал раз, другой, третий — ничего не получалось. А потом вдруг что-то изменилось: слегка поведя рукой, он вдруг ощутил в своей руке что-то твердое. Разжал ладонь — на ней, поблескивая, лежала новенькая монета достоинством в два креда.

— Получилось! — еще сам не веря в случившееся, прошептал он.

— Что получилось? — с интересом взглянула на него Кэтлин.

— Монета. Я ведь рассказывал тебе, как Ка Фай из ничего достает всякие вещи. У меня сейчас получилось «вытянуть» монету.

— Ты это серьезно? — не поверила девушка.

— Вполне… — Кевин положил монетку на столик, продемонстрировал Кэтлин пустую ладонь. Потом сжал ее, сконцентрировался на нужном ощущении — том самом, что привело к успеху. Снова разжал ладонь.

— Здорово! — Кэтлин чуть не захлопала в ладони, увидев у него на ладони очередную монету. — Это не фокус?

— Нет, — покачал головой он. Положив вторую монетку на стол, задумчиво посмотрел на Кэтлин. Затем снова разжал руку, оглядел очередную появившуюся монетку. После чего передал ее Кэтлин. — Возьми. Специально для тебя.

Кэт взяла монетку, рассмотрела ее. И ахнула — на одной из сторон монеты, вместо эмблемы Банка Федерации, красовался ее профиль. Под ним находилась тонкая изящная надпись: «С любовью, от Кевина».

— О боже! — Взгляд девушки был полон изумления. — Но как это может быть?!

— Не знаю, — искренне ответил Кевин. — Я захотел такую монетку, и она появилась. Сам удивляюсь, что получилось.

— Если честно, меня это даже пугает, — призналась Кэтлин. — Одно дело, когда ты говоришь о волшебстве. И совсем другое, когда я вижу что-то подобное. Я словно попала в сказку.

— Сказки ведь бывают и хорошими, — заметил Кевин. — Ка Фай говорит, что люди просто утратили свои возможности. Забыли о том, что в каждом из нас живет волшебник.

— Я сделаю из нее медальон! — решила Кэтлин, продолжая рассматривать монетку. — Отдам ювелиру, он приделает к ней ушко, чтобы можно было носить на цепочке.

— Выброси ее, — посоветовал Кевин. — Я тебе сейчас другую сделаю, золотую. И с цепочкой.

— Нет! — запротестовала Кэт. — Мне не нужно другую, я хочу эту.

— Как хочешь, — пожал плечами Кевин, чувствуя, как его распирает восторг оттого, что у него наконец-то все получилось.

Когда он утром пришел к Ка Фаю — не мог утерпеть до вечера, — тот уже все знал.

— Молодец, — похвалил джар. — Ты сделал даже больше, чем было надо — смог «вытянуть» не какую-то конкретную вещь, ноту, что создал в воображении. Это очень высокий уровень, мне хочется тебя поздравить. Но не возгордись, иначе потеряешь все, чего достиг. Джара не любит гордецов.

— Спасибо, — поблагодарил его Кевин. — Постараюсь не возгордиться. С монетой все действительно очень просто, но вытянуть меч я пока почему-то не могу.

— Причина в том, что монеты тебе хорошо известны, ты с детства имеешь с ними дело. Меч же ты держишь в руках всего три недели. Это только вопрос опытности: пробуй, и однажды у тебя все получится. И пожалуйста, не забывай о пустоте: она — основа всего. Слейся с ней, живи в ней. Ты достигнешь правильного состояния, когда даже в обычной жизни будешь пребывать в полном молчании разума.

— Разве это возможно? — не поверил Кевин.

— Вполне, — заверил его джар. — Я всегда нахожусь в состоянии пустоты. Даже сейчас, разговаривая с тобой.

— Но раз вы говорите, значит, вы мыслите?

— Нет. Слова просто приходят из пустоты.

Спорить Кевин не стал — понимал, что в этом нет смысла. К тому же пока Ка Фай всякий раз оказывался прав.

— Хорошо, — кивнул джар, явно зная, о чем думает Кевин. — Ты потихоньку схватываешь истину. Теперь попробуй не только вытянуть монету, но и отправить ее обратно.

— Сейчас? — не понял Кевин.

— Да.

Чувствуя на себе взгляд джара, Кевин вытянул монету. Потом попытался вернуть ее обратно в пустоту — ничего не получилось.

— Не выходит, — обескураженно сказал он.

— А почему не выходит? — спросил Ка Фай. — Давай, анализируй. Ответ на деле очень прост.

Кевин наморщил лоб.

— Не знаю… — смущенно произнес он.

— Когда найдешь ответ на этот вопрос, научишься отправлять в небытие любые предметы. Причем не только те, которые вытащил. Можешь идти…

Заданная Ка Фаем задачка не давала Кевину покоя больше недели. Он с легкостью «вытягивал» из небытия монеты, научился вытягивать ложки и вилки. Потом смог добыть из пустоты выкидной нож — точно такой же он когда-то таскал в заднем кармане брюк. Но вот отправить все эти предметы обратно он пока не мог, не получалось у него и вытянуть меч…

Был час дня. Кевин сидел на берегу реки, ожидая, когда Кэтлин позовет его обедать и уже по привычке вертел в руке монету, пытаясь отправить ее назад в пустоту. Потом случайно выронил ее, хотел поднять. И замер…

Это было настоящее озарение. Подняв монету, Кевин сравнил два ощущения: монета в руке, монеты в руке нет… Если для того, чтобы вытянуть ее, надо сосредоточиться на ощущении присутствия монеты в ладони, то логично предположить, что для обратного процесса надо просто запомнить ощущения пустой ладони. Что чувствует пустая ладонь? Ничего. Или почти ничего. Ощущение пустой ладони…

Весь остаток дня он пытался запомнить ощущение пустоты. Есть монета — нет монеты. Рука с монетой — рука без монеты. Уже близились сумерки, когда монета в руке Кевина неожиданно исчезла.

— Черт! — даже не поверил он. — Получилось!!!

Снова извлек монетку из пустоты. Отправил ее обратно. Опять извлек.

— Чего кричишь? — выглянула из трейлера Кэтлин.

— У меня получилось! — закричал Кевин. Вскочив, подбежал к ней, показал ей монетку. — Видишь?

— И что? — не поняла она.

— Вот она в ладони. — Он сжал руку, — А вот ее уже нет!

— Всего-то? — хмыкнула Кэтлин. — Может, тебе лучше потренироваться с тысячными банкнотами? Пользы было бы гораздо больше. — Она внимательно посмотрела на него, потом засмеялась, — Ладно, не дуйся. Я шучу.

— Не дуюсь! — Он чмокнул ее в щеку. — Я к Ка Фаю…

Когда он пришел, джар уже ждал его.

— У меня получилось! — с ходу выпалил Кевин. — Я понял: надо почувствовать пустую ладонь!

— Что ж, неплохо, — кивнул Ка Фай. — Присаживайся.

Кевин сел рядом с ним на скамейку.

— То, что ты это понял, о многом говорит. Джара начинает делиться с тобой своими тайнами. Дальше этот поток знаний будет только усиливаться.

— Но меч я пока так и не могу вытянуть, — пожаловался Кевин. — Сколько ни пробовал, ничего не получается.

Ка Фай ответил не сразу.

— Твоя ошибка, — начал он наконец, — в неправильном образном представлении процесса. Ты пытаешься «вырастить» меч: в том образе, который ты генерируешь, меч не появляется целиком. Сначала ты визуализируешь его рукоять, потом вытягиваешь лезвие. Это рабочий метод, но он не для новичков. Ты пока не настолько сошелся с пустотой, чтобы полностью контролировать этот процесс. Поэтому измени представление. Не выращивай меч, а получай его сразу целиком.

— Да, — признался Кевин. — Вы правы. Я действительно представлял, что меч вырастает из моей руки. Не знал, что это неправильно.

— Это хороший вариант. Но он не для новичков, — повторил Ка Фай. — Попробуй сделать так, как я сказал. Получай меч сразу, целиком.

Кевин попробовал. Раз, другой, третий. Ничего не получалось.

— Получится, — словно слыша его мысли, произнес джар. — Ты в одном шаге от успеха. Просто практикуйся, и все будет в порядке. Однажды ты научишься не только вытягивать и прятать нужные тебе предметы, но и менять окружающий мир.

— Так же, как вы это сделали с глайдером? Когда превратили его в такси?

— Верно. А знаешь, в чем секрет таких превращений? — Джар испытующе взглянул на Кевина, — Вспомни, как я манипулировал твоими часами. Они были обычными пластиковыми, потом стали золотыми. Сейчас, например, они опять решили стать пластиковыми. — Джар с усмешкой указал Кевину на его часы.

— Да, верно… — Кевин взглянул на свои часы. Впрочем, удивления от увиденного уже не испытал.

— Тебе кажется, что я что-то изменил, превратив золотые часы в обычные. На деле же я ничего не менял. — Ка Фай выделил последние слова. — Я просто выбрал тот вариант реальности, где у тебя на руке часы в простом пластиковом корпусе.

— И что это значит? — не понял Кевин.

— Это значит, что все возможные варианты реальности уже существуют. Все, что от тебя требуется, это выбрать нужный.

Кевин нахмурился. Он снова не понимал того, что говорил Ка Фай.

— Но ведь реальность одна? — осторожно спросил он.

— Реальностей бесконечно много, и все они существуют одновременно. Тебе надо лишь выбрать ту реальность, которая соответствует твоим запросам.

— То есть где-то есть другой Кевин и другой Ка Фай?

— Можно сказать и так. Хотя это будет неправильно, потому что ты — всегда ты. В какой бы реальности ты не находился. Представь, что ты находишься в центре комнаты, окруженный сотней зеркал — какое из твоих отражений истинное? Они все истинные, и лишь от тебя зависит, на какое зеркало ты смотришь в конкретный момент.

Кевин не ответил.

— Пока ты воспринимаешь мир как нечто устойчивое и неизменное, ты не сможешь совершать все то, о чем я тебе говорю, — продолжил Ка Фай. — Для тебя есть прошлое, настоящее и будущее, тогда как для джара есть только настоящее.

— Но ведь прошлое действительно есть? — Кевин приподнял брови.

— Может, тебе так только кажется? — спросил старик, испытующе глядя на Кевина. — Прошлое — это воспоминания. Измени воспоминания и изменишь прошлое.

— Это уже глупости, — насупился Кевин. — Я, конечно, могу вбить себе в голову, что какого-то события не было. Но это будет самообман.

— Ты думаешь так, исходя из своего знания о мире. Но мир совсем не такой, каким ты его считаешь. И прошлое на деле столь же неопределенно, как и будущее.

— Я этого не понимаю, — признался Кевин.

— Прошлое — это воспоминания, — строго сказал Ка Фай. — И не более того. Есть ли у тебя на правом предплечье шрам?

— Нет… — Кевин взглянул на свою руку.

— Может, ты просто не помнишь о нем? — продолжил джар. — Вспомни — когда тебе было девять лет, ты упал с дерева и распорол руку о сучок. Тебя водили к врачу, он промыл и зашил рану.

— Но я никогда… — начал было Кевин и осекся. Он вдруг вспомнил, что действительно падал с дерева. Разодрал себе руку, было очень больно. Санчес тогда здорово отругал его, сказав, что руки надо беречь, так как руки при их профессии — это все.

По телу пробежали мурашки. Кевин вспомнил, как Санчес отвел его к врачу, тщедушному старику с трясущимися руками. Сначала тот потребовал с Санчеса сто кредов, и лишь получив их, уложил Кевина на кушетку. Бормоча себе под нос о том, что это не клиника и у него нет обезболивающих препаратов, он обработал края раны обычной водкой, — не забыв при этом пару раз отхлебнуть из бутылки, — после чего наложил шов. Из-за трясущихся рук сделать это ему было сложно, поэтому процедура оказалась очень болезненной…

Все это действительно было — Кевин вновь взглянул на руку и увидел тонкий белый шрам.

— Но как это может быть? — ошеломленно спросил он, разглядывая шрам.

— Это может быть только в одном случае: если прошлого не существует. По крайней мере, оно не существует в том виде, в каком ты его привык воспринимать.

— Но так ведь можно изменить всю историю? — Кевин взглянул на Ка Фая.

— Можно. При условии, что у тебя хватит на это силы. Ведь серьезные изменения затрагивают не только твою память, но и память других людей.

— Хорошо, я могу допустить, что может измениться память. Но как же реальные свидетельства событий — какие-то документы, видеоархивы?

— Они тоже изменятся. Все месяцы, что ты находишься здесь, я пытаюсь внушить тебе одну — единственную мысль: реальности не существует, есть лишь наше представление о реальности. Чем полнее ты сольешься с пустотой, тем в больших пределах сможешь манипулировать этими представлениями.

Кевин ничего не сказал. Вновь взглянул на шрам — память о связанных с ним событиях ничем не отличалась от других воспоминаний его жизни.

— Я каждый раз думаю, что меня уже ничем невозможно удивить, — произнес наконец он. — И все-таки каждый раз вы находите что-то, что выбивает меня из колеи.

— Этот мир полон чудес, — ответил Ка Фай. — Люби его, береги его. Не вмешивайся туда, куда вмешиваться не следует. Тогда он ответит тебе взаимностью и раскроет перед тобой все свои тайны.

Кевин согласно кивнул. Какое-то время они сидели молча, потом он снова взглянул на джара.

— Я вот еще о чем хотел спросить: мне каждую ночь снится, что мы с вами бьемся на мечах. Сначала я думал, что это просто сны, но они все повторяются и повторяются. С чем это связано?

— С тем, что у тебя очень мало времени. Ты не можешь научиться всему здесь, в этом мире — просто не успеешь. Поэтому мне приходится учить тебя в мире снов.

— Но почему я не понимаю, что это сон? Когда ко мне во сне приходил Леонид, я словно просыпался — прямо там, во сне. Понимал, что это сон, он практически не отличался от реальности.

— Потому что в моем случае это не нужно, — пояснил Ка Фай. — Наши тренировки во сне длятся многие часы. Сам ты сохранить осознанность все это время пока не можешь. Мне тоже нет смысла поддерживать тебя в таком состоянии. Вполне достаточно того, что все осознаю я. — По губам джара скользнула улыбка. — Нам важно то, что ты получаешь навыки боя. Добавлю, что мы с тобой во сне еще и много беседуем. Правда, этих бесед ты пока не помнишь, но однажды они во всех деталях всплывут в твоем сознании.

— Да, я понял, — кивнул Кевин. — Я догадывался, что что-то такое происходит. Как-то раз я вспомнил, что вы рассказывали мне о времени. Мы сидели на этой самой скамейке, вы говорили о том случае с медальоном, когда в меня выстрелила Карина. Отец Леонид тогда сказал, что он повесил этот медальон мне на шею после того, как Карина выстрелила, но до того, как в меня попала пуля. Я все не мог понять, как это могло быть.

— Теперь понимаешь? — Ка Фай приподнял брови.

— Нет, — признался Кевин. — Надеюсь, когда-нибудь пойму. Я вот еще о чем хотел спросить: если Леонид умел управлять временем, почему он погиб? Ведь для него не составляло никакого труда скрыться или убить всех дживов?

— Это так, — согласился Ка Фай. — Но позволь мне пока не отвечать на этот вопрос. Всему свое время.

— Хорошо, — пожал плечами Кевин. — Я подожду.

— Вот и замечательно. Теперь иди тренируйся, у тебя осталось очень мало времени.

Прошла неделя, за ней другая. Увы, вытащить меч Кевину пока так и не удавалось. Порой ему казалось, что он уже чувствует знакомую дрожь — такую же, как при появлении монетки. Но дрожь исчезала, а меч так и не появлялся…

Шел восьмой час утра. Кевин только что вернулся с привычной утренней прогулки, Кэтлин приготовила к его возвращению завтрак — в последние дни она с ним не бегала, заявив, что это ей уже наскучило. Как обычно, во время завтрака смотрели по видео новостной канал — даже здесь, в лесу, Кевин предпочитал быть в курсе событий.

Он уже допивал сок, когда диктор сообщил экстренную новость: раскрыто готовившееся покушение на Президента Федерации. Преступники задержаны, сейчас с ними работают компетентные органы.

На экране появились фотографии преступников. Кевин взглянул на них и чуть не поперхнулся — с экрана на него смотрели Алекс и Гена. Диктор зачитал имена заговорщиков, стало ясно, что ошибка исключена.

— Проклятье! — произнес Кевин и поставил стакан. — Вот гады!

— Это они? — почему-то шепотом спросила Кэтлин. — Твои друзья?

— Да, — хмуро подтвердил он. — Алекс и Гена.

— Но зачем им покушаться на Президента? — не поняла Кэт.

— Слышишь ведь, что говорят. — Кевин кивком указал на экран. — Их завербовали спецслужбы Индры… — Он облокотился о стол, устало провел ладонями по лицу. Потер виски.

— Ты этому веришь?

— Нет, конечно. — Кевин встал из-за стола. — Спасибо, Кэт. Мне надо поговорить с Ка Фаем…

Когда он пришел, джар сидел на скамейке.

— Что-то случилось? — спросил старик, увидев Кевина.

— Да, — подтвердил тот, присел рядом и рассказал о случившемся.

— Это неприятно, — задумчиво произнес джар, выслушав его. — Ты понимаешь, что эту ловушку они устроили специально для тебя?

— Понимаю. Он потеряли меня и теперь пытаются выманить.

— Верно. Что собираешься делать?

— Не знаю, — признался Кевин. — Потому и пришел к вам — посоветоваться.

Ка Фай ответил не сразу.

— Ты еще не готов встретиться с дживами, — произнес он после долгой паузы. — Думаю, ты смог бы одолеть Артура. У тебя есть шансы в бою с Вороном — при условии, что ты сможешь вытягивать мечи. Но Райса тебе не одолеть. У него есть свои секреты, встреча с ним станет для тебя последней.

— Но Алекс и Гена могут погибнуть, — возразил Кевин. — Причем как раз потому, что они невиновны. На мертвых можно повесить любую вину.

— Это так, — согласился Ка Фай. — Дживы сделали мастерский ход, одним выстрелом убив двух зайцев. С одной стороны, это ловушка для тебя. С другой, повод для того, чтобы вновь попытаться раздуть пожар войны. Твои друзья оказались в очень незавидном положении.

— Об этом я и говорю. Не могу же я отсиживаться здесь, зная, что они из-за меня попали в беду и что им грозит гибель? Это просто неправильно.

— Дживы и рассчитывают на то, что ты попытаешься им помочь, — спокойно ответил Ка Фай. — Подумай, будет ли толк от твоей гибели? И сам погибнешь, и друзей не спасешь.

— Я знаю это. Но если Алекс и Гена погибнут, я перестану уважать сам себя.

— Ты готов лететь, даже зная, что у тебя нет ни единого шанса?

— Да.

Какое- то время было тихо. Молчал Кевин, молчал и Ка Фай.

— Что ж, ты сделал свой выбор, — произнес наконец джар. — Будем верить, что Джара его оценит и поможет тебе совершить невозможное. — Он поднялся со скамейки. — На этом твое обучение у меня закончено.

— Закончено? — опешил Кевин. Уж слишком неожиданными оказались для него слова Ка Фая. — Но почему? — Он медленно встал. — Из-за того, что я решил уехать?

— Дело не в тебе, Кевин. Во мне. Мое время подошло к концу, твой отъезд лишь подтверждает это. Я сделал то, что должен был сделать — оставил преемника. И этот преемник — ты. Теперь этот мир в твоих руках, Кевин. Береги его.

— Но вы не можете меня бросить! — чуть не закричал Кевин. — Я ведь еще почти ничего не умею!

— Ты все еще жалуешься, — усмехнулся Ка Фай. — Но это скоро пройдет. Так было со мной, так будет и с тобой. И ничего не бойся, Кевин. С тобой Джара, она не даст тебе пропасть. Да и Кэтлин о тебе наверняка позаботится. — Его губы снова дрогнули в усмешке. — При встрече с Райсом будь внимательнее, не верь всему, что видишь. Прощай…

Повернувшись, Ка Фай медленно пошел прочь по тропинке. Неожиданно его фигура начала испускать свет: сначала слабый, он через несколько секунд стал таким ослепительным, что Кевин закрыл глаза. А когда открыл их, на тропинке уже никого не было…

— Ка Фай! — с отчаянием крикнул Кевин. Подбежал к тому месту, где только что находился джар, в глазах все еще плавали огненные круги. Растерянно огляделся.

— Как же так?… — пробормотал он, пытаясь свыкнуться с произошедшим. — Ты не можешь так со мной поступить…

Ему никто не ответил. Постояв еще какое-то время на тропинке, Кевин вернулся к скамейке, сел. Уныло взглянул на реку.

Мыслей не было, но окутавшая его сознание тишина была полна боли. Только теперь Кевин осознал, насколько дорог ему был этот старик, как сильно успел он к нему привязаться. И вот его нет…

Он просидел на скамейке больше часа. Потом поднялся, подошел к воде и не спеша умылся. После чего отправился домой, пытаясь понять, что их с Кэт ждет дальше.

Известие о чудесном уходе джара Кэтлин восприняла с недоверием, но вполне благосклонно.

— Я не очень верю в то, что человек может превратиться в свет, — сказала она. — Скорее всего, он тебя просто провел и прячется сейчас где-то в лесу. Но это неважно: главное, что мы наконец-то отсюда уезжаем! — Она чмокнула Кевина в губы. — А то эта природа мне уже, откровенно говоря, начала надоедать.

— Мы улетим, как только ты будешь готова, — ответил Кевин. — Нас здесь больше ничто не держит.

— Ты действительно так привязался к нему? — догадалась девушка.

— Да, — признался Кевин. — Мне будет не хватать его.

На сборы Кэтлин понадобилось меньше получаса — она была легка на подъем. Оглядев в последний раз речной берег, Кевин вздохнул — вернется ли он еще сюда?…

К космодрому они летели сразу на двух глайдерах: Кевин вел их туристический трейлер, Кэтлин летела рядом на машине Ка Фая. Будучи очень хозяйственной девушкой, она решила, что глайдер старика им тоже пригодится.

— Если твой Ка Фай действительно исчез, то машина ему уже ни к чему, — резонно заметила она перед самым отлетом. — А если обманул тебя, то сам виноват — нечего было разыгрывать комедию.

Первые три дня стоянки на большинстве космодромов были бесплатными, за дальнейший простой приходилось платить. До окончания оплаченного срока оставался еще почти месяц, поэтому Кевин неприятно удивился, не увидев своего корабля. Либо его угнали, либо здесь не обошлось без полиции.

Он опустил трейлер рядом с космодромом. Дождавшись Кэт, попросил ее не выходить из машины и отправился прояснять ситуацию. Сделать это оказалось не так сложно: поболтав с двумя работниками космодрома, заправлявшими водой один из кораблей, Кевин вернулся к девушке.

— Ну и что там? — нетерпеливо спросила она.

— Корабль числился в розыске, — ответил Кевин. — Его забрала полиция. Надеюсь, ты не оставила там ничего ценного?

— Да нет… — пожала плечами Кэт. — Жалко, я уже привыкла к нему.

— Я тоже, — признался Кевин и озабоченно почесал затылок. — У нас осталось всего девятьсот кредов. Мы не сможем купить билеты.

— Говорила, что надо было поискать в трейлере Ка Фая, — сказала Кэт. — Может, он что-то тебе оставил?

— Я не могу рыться в его вещах, — покачал головой Кевин.

— Да я бы и сама порылась… Может, продать трейлер? Зачем он нам теперь?

— Придется, — согласился Кевин.

За глайдер им удалось выручить всего тысячу сто кредов — третью часть его реальной стоимости.

— Мерзавцы! — в сердцах заявила Кэт, когда они вышли с территории автосалона. — Ноги переломать негодяям. Ведь он совсем новый!

— Мы что-нибудь придумаем, — успокоил ее Кевин. — У нас ровно две тысячи кредов, на билеты до Виолы их все равно не хватит. Эту развалюху, — он уныло взглянул на глайдер Ка Фая, — вообще никто не купит. Как насчет того, чтобы сходить в казино?

— Не думаю, что это хорошая идея… — поморщилась девушка. — Мой отец именно в казино просадил все свои деньги.

— И все-таки мы попробуем, — настоял на своем Кевин.

Ка Фай научил его управлять событиями. Кевин еще не пробовал использовать свои умения для игры, но чувствовал, что у него все получится.

Четверть часа спустя он и Кэтлин зашли в один из игорных домов. Кевин предпочел бы, чтобы девушка ждала его в машине, но Кэт решительно отказалась. Спорить с ней было абсолютно невозможно, поэтому пришлось смириться.

Оказавшись в зале, Кевин огляделся, потом уверенно направился к рулетке. Какое-то время стоял, наблюдая за игрой, потом вынул две тысячи кредов — все, что у него было — и сделал ставку на номер десять.

— Ставки сделаны. Ставок больше нет, — объявил крупье и бросил шарик.

Мысленно представив, как шарик попадает в нужную ячейку и останавливается в ней, Кевин «отпустил» картинку и стал ждать результата. Стоявшая рядом Кэт вцепилась ему в руку, ее глаза напряженно следили за шариком.

— Десять, красное, четное, — объявил крупье.

— Ты выиграл! Мы выиграли! — Кэт захлопала в ладоши, потом обняла Кевина и поцеловала.

— Да, — спокойно сказал Кевин. — Повезло.

Крупье тем временем собрал со стола проигравшие ставки.

— Поздравляю вас, — дежурно улыбнувшись Кевину, он с явной неохотой отсчитал выигрыш — семьдесят тысяч кредов.

— Спасибо, — поблагодарил Кевин и под завистливыми взглядами других игроков спрятал деньги в карман. — Пошли, Кэт.

— Больше не играете? — поинтересовался крупье. — Сегодня вам везет.

— В другой раз, — отозвался Кевин и направился к выходу, держа Кэт под руку и радуясь тому, что у него все получилось.

— О боже, Кевин! — прошептала Кэт. — Ты настоящий волшебник!

— Я ведь тебе об этом и говорил, — усмехнулся он.

Кевин знал, что казино очень неохотно расстаются с деньгами, поэтому вполне обоснованно опасался, что выигрыш у него могут попытаться отнять. Впрочем, их с Кэт никто не остановил, и из дверей игорного дома они вышли совершенно спокойно. Держа Кэт под руку и направляясь к стоянке, он думал о том, как здорово все получилось. Их с Кэтлин финансовое будущее теперь казалось вполне безоблачным — достаточно лишь изредка посещать казино.

Неприятности начались тогда, когда они уже подходили к стоянке, на которой оставили свой глайдер.

— Не дергайся! — раздался вдруг над ухом пропитой мужской голос. Кевин ощутил, как в бок ему уперлось что-то твердое.

Рядом тихо вскрикнула Кэтлин — второй налетчик галантно обхватил ее за талию. Со стороны было совершенно незаметно, что в руке у него прячется маленький лучевой пистолет.

Тем временем третий налетчик, совсем еще молоденький парнишка, услужливо распахнул двери стоявшего поблизости большого черного лимузина, украшенного яркими свадебными ленточками. Кевина и Кэтлин втолкнули в салон, усадили на одно из широких сидений. Двое грабителей уселись на сиденье напротив, парнишка занял кресло водителя. Не прошло и нескольких секунд, как глайдер взмыл в воздух.

— Вот и ладненько! — усмехнулся вооруженный пистолетом бородач — ствол оружия смотрел Кевину точно в грудь. — Сейчас ты аккуратненько вытащишь деньги и передашь их мне.

— И без глупостей! — Его напарник, лысый крепыш лет тридцати, держал на прицеле Кэт. — А то тебе и твоей крале очень не поздоровится.

Несмотря на все умения Кевина, ситуация была очень сложной. Он совершенно не был уверен в том, что сможет предотвратить два выстрела сразу.

— Хорошо, — спокойно произнес Кевин. Медленно запустив руку в карман, вынул перетянутую резинкой стопку тысячных банкнот и передал их бородачу.

— Ай, умница! — осклабился тот. — Это ж надо, столько выиграть! Ты, я вижу, очень везучий человек, верно?

— Временами, — все так же спокойно ответил Кевин.

— Вы получили то, что хотели, — сказала Кэтлин. — Теперь высадите нас.

— Ты, рыбка, ротик-то закрой, — посоветовал ей второй грабитель. — А то он у тебя такой симпатичный — как бы чего не вышло.

— Тише, Кэт. — Чувствуя, что Кэтлин готова ответить на хамство боевика, Кевин коснулся ее руки. — Не надо.

— Во, его слушай, — ухмыльнулся лысый. — Он дело говорит.

Кевин глянул в окно, пытаясь понять, куда они летят. Увидел белоснежный купол городского музея, черные призмы делового центра. Оценил траекторию полета и нахмурился. Все говорило о том, что отпускать их не собираются.

Глайдер летел к болотам, простиравшимся вдоль левого берега Гуары — грабителям не было никакого резона оставлять свидетелей. Сейчас их убьют, тела скинут в болото. Или убьют только его, а Кэтлин немного позднее — Кевин правильно оценил заинтересованный взгляд разглядывающего девушку лысого боевика.

Ситуация была безнадежная. Кевин просчитывал варианты и с ужасом понимал, что ничего не может сделать. В кармане у него складной нож, но его не достать незаметно. Да и что значит нож против двух пистолетов в руках этих громил? Вот если бы у него был меч…

Это был момент истины. За все недели тренировок Кевин не желал вытянуть меч так сильно, как хотел этого сейчас. Меч — это спасение, это жизнь. Со всей концентрацией, на какую только он был способен, Кевин попытался воссоздать ощущение меча в своей руке.

Остальное произошло в считаные мгновения. Ощутив в руке рукоять меча, он мгновенным ударом отсек руку целившемуся в Кэт лысому боевику, услышал щелчок второго пистолета — бородач успел-таки выжать курок. Но выстрела не последовало, нажать на курок во второй раз Кевин ему не дал. Короткий взмах меча — бородач захрипел, выронил пистолет и схватился за горло. Спустя мгновение оборвался и крик оставшегося без руки лысого боевика — Кевин ударом меча пригвоздил грабителя к спинке сиденья.

— О дьявол! — испуганно вскрикнул водитель.

— Сидеть! — Кевин коснулся его шеи кончиком вновь появившегося в руке меча.

— Пожалуйста, не надо! — заскулил паренек, ощутив у шеи сталь клинка. — Я ведь просто вожу машину!

— Не надо, Кевин! — попросила Кэт, в ее глазах застыл ужас- Хватит!

— Лети назад, на стоянку, — приказал Кевин.

— Хорошо… — пролепетал паренек, глайдер начал разворачиваться.

Лысый боевик так и сидел, приколотый мечом к спинке сиденья. Он был еще жив — его губы вздрагивали, из культи толчками выплескивалась кровь. Отрубленная рука с зажатым в ней пистолетом лежала на полу, зрелище было поистине жуткое. Бледная Кэтлин нервно пыталась стереть платком с лица и платья красные пятнышки — ее обрызгало в тот момент, когда меч отсек боевику руку.

— Все в порядке, Кэт. — Кевин сел рядом и обнял ее.

Девушка вздрогнула от его прикосновения. Помрачнев, Кевин убрал руку. Его взгляд упал на мертвого бородача: вспомнив о деньгах, он забрал у грабителя свой выигрыш. Глайдер приземлился через несколько минут.

— Выходим, — бросив меч на сиденье, Кевин открыл дверь, выбрался из салона. Помог вылезти Кэт. Не обращая больше никакого внимания на паренька-водителя, повел пошатывающуюся девушку к глайдеру Ка Фая. Помог Кэт сесть в салон, занял водительское кресло. После чего поднял машину в воздух.

Он посадил глайдер у своего утлого бревенчатого домика — Кэт была не в том состоянии, чтобы лететь на космодром.

— Ты можешь умыться и переодеться, — сухо сказал Кевин и вылез из машины.

Здесь было все так же тихо и спокойно. Медленно несущая свои воды Гуара, квадрат жухлой травы в том месте, где еще утром стоял их трейлер. Вздохнув, Кевин подошел к воде и умылся, потом сел на скамейку.

Кэт появилась через несколько минут. Отойдя в сторонку, разделась и долго мылась, потом переоделась в чистую одежду. Наконец подошла и села рядом.

— Прости, — не глядя на нее, сказал Кевин. — Я не мог поступить иначе. Они бы убили нас.

— Я знаю, — ответила Кэт. — Но все равно это ужасно. Я никогда не видела столько крови.

— Он мог успеть в тебя выстрелить. У меня не было выбора.

Кэтлин ничего не ответила.

— Если хочешь, мы можем остаться здесь до завтрашнего утра, — предложил Кевин, — Ты переночуешь в трейлере Ка Фая. Я буду здесь.

— Почему? — тихо спросила Кэт. — Не хочешь быть со мной рядом?

— Наоборот. Вряд ли ты захочешь находиться с чудовищем вроде меня.

Кэтлин промолчала. Какое-то время они сидели молча, потом девушка встала.

— Увези меня отсюда, — попросила она. — Куда угодно.

— Хорошо, — согласился Кевин. — Увезу.

Они улетели через несколько минут. До космодрома добрались без приключений, глайдер Ка Фая, уже весьма старый, просто оставили на стоянке. Пока Кевин брал билеты, Кэт находилась в зале ожидания. Полчаса спустя они поднялись на борт пассажирского лайнера, следовавшего на Виолу.

Кэтлин была очень бледной. Едва оказавшись в каюте, она заперлась в ванной и больше часа мылась. Кевин ее хорошо понимал — брызги крови легко смыть с лица, но невероятно трудно из памяти. И в том, что произошло, виноват именно он.

Идти ужинать в ресторан Кэт не захотела, поэтому еду Кевин заказал в каюту. Впрочем, даже здесь девушка почти не ела. Затем легли спать. Кевин очень надеялся, что сон пойдет ей на пользу.

И оказался прав, утром Кэтлин проснулась заметно посвежевшей. Она по-прежнему была не слишком разговорчива, но уже не выглядела столь потерянной. Чтобы окончательно привести девушку в себя, Кевин почти насильно потащил ее в находившийся на верхней палубе кинотеатр. Фильм ему не понравился, но Кэтлин осталась довольна. Потом были ресторан и вояж по торговой палубе — ничто так не успокаивает женское сердце, как поход по магазинам. Вернулись с кучей разнообразных свертков и коробок, Кэтлин почти час примеряла обновки. Кевин был доволен — терапия оказалась успешной.

Тем не менее разговоров о происшедшем избежать не удалось.

— Почему ты не сказал мне, что можешь вытаскивать меч? — спросила Кэт, когда они уже собирались ложиться спать.

— А я и не мог, — отозвался Кевин.

— Ты вытащил его в первый раз? — не поверила Кэтлин.

— Да. Просто он мне был очень нужен.

— На мечах остались твои отпечатки пальцев. И на ручке двери тоже.

— Вряд ли тот паренек, что вел лимузин, пойдет жаловаться в полицию. Тела наверняка закопает или утопит. Мечи тоже отправит на дно или возьмет себе.

— Это было очень страшно, — призналась Кэт. — Впрочем, они получили то, что заслужили.

— Верно, — согласился Кевин. — А теперь давай спать…

Дорога до Виолы занимала три ночи и два дня. На вторые сутки полета Кэтлин уже совсем пришла в себя, к ней вернулся привычный для нее оптимизм. Вечером она даже попросила Кевина еще раз показать, как он вытягивает мечи.

— Да, это здорово! — восхищенно сказала она, когда на ее глазах Кевин извлек из пустоты меч. — А спрятать его назад, как монетку, можешь?

— Пока не получается, — признался Кевин. — Но я работаю над этим.

— Это все хорошо, но я уже говорила тебе — лучше бы ты тренировался с тысячными купюрами. А еще лучше сразу с пачками купюр, в банковской упаковке. Тогда и в казино больше не пришлось бы ходить.

— Я пробовал, не получается. Я не так часто имел дело с тысячными купюрами. Нет навыка.

— Тогда вытащи кошелек, полный таких купюр, — предложила девушка. — Чем не вариант?

Кевин засмеялся и ничего не сказал. Тем не менее предложение Кэтлин запомнил — в нем был смысл.

Наступила третья ночь полета. Кевину казалось, что он только закрыл глаза, и сразу же увидел отца Леонида — джар стоял под сенью вековых сосен, сжимая в руке свою любимую черную трость.

Чтобы понять, что это сон, Кевину потребовались счита ные секунды. Подходя к отцу Леониду, он и радовался этой встрече, и боялся ее. Просто не знал, что она ему принесет.

— Здравствуйте! — поздоровался он, подойдя ближе. — Рад вас видеть.

— Здравствуй, Кевин! — Отец Леонид пожал ему руку, глаза джара буквально лучились силой, — Поздравляю, ты стал гораздо сильнее.

— Спасибо. Наверное, знакомство с Ка Фаем действительно пошло мне на пользу.

— «Пошло на пользу»? — усмехнулся Леонид. — Присядем. — Он указал на скамейку и первым опустился на нее.

Кевин сел рядом.

— Я верил, что обучение у Ка Фая многое тебе даст. Но твои успехи превзошли мои ожидания. Перед тобой открылись возможности, всей полноты которых ты еще просто не осознаешь. Теперь ты имеешь все шансы стать богом, Кевин. Ну или почти богом. — Джар улыбнулся. — Только не зазнавайся, Джара не любит зазнаек и сурово их наказывает.

— Я постараюсь, — ответил Кевин. — Вы ведь не просто так пришли ко мне, верно?

— Разумеется. Несмотря на то что меня нет рядом с тобой, я все еще чувствую свою ответственность за тебя. Что-то ты сегодня какой-то задумчивый. Есть проблемы?

— Были сложности на Леандре, — признался Кевин. — Мне пришлось убить двух человек.

— Но ведь они заслужили это, не так ли? — Отец Леонид испытующе приподнял брови.

— Возможно. Но меня не оставляет ощущение, что я мог избежать этого. Если бы был чуть более осмотрительным, более внимательным.

— Я рад, что ты это понимаешь, Кевин. Ты начинаешь задумываться над причинами событий, а это качество истинного джара. Нет смысла казнить себя за то, что произошло — на все воля Джары. И эти грабители действительно нашли то, что искали. Но если ты чувствуешь, что где-то недоработал, то это для тебя урок на будущее. Сейчас ты осознаешь цепь причин и следствий уже после того, как все произошло. Тогда как джар многие события знает наперед. И это позволяет ему избегать неприятностей.

— Тогда почему вы не избежали их там, в баре? — не удержался Кевин, — Когда вы погибли?

— Ответ все тот же, Кевин, на все воля Джары. Я сделал то, что должен был сделать. Однажды ты это непременно поймешь.

Стало тихо. Молчал отец Леонид, молчал и Кевин.

— Что мне делать, отец Леонид? — спросил наконец Кевин. — Мои друзья арестованы, их обвиняют в заговоре.

— Я не могу тебе ничего посоветовать. Точнее, не имею права.

— Но почему?! — не удержался Кевин.

— В прошлый раз ты уже спрашивал, почему я не могу просто назвать тебе адрес Ка Фая. Везде свои правила, Кевин. Вспомни, на Леандре ты сел в один из нескольких стоявших у рынка глайдеров такси. И это была именно та машина, в которой тебя ждал Ка Фай. Для тебя это было испытание, и ты его выдержал — твоей силы оказалось достаточно, чтобы сесть в нужную машину. Если бы ты сел в другую, Ка Фая бы ты уже никогда не нашел. Сейчас то же самое — ты сам должен найти способ освободить своих друзей. Это твой бой.

— Да, я понял, — хмуро ответил Кевин.

— Вот и хорошо. — Джар несколько секунд помолчал, — Теперь запоминай адрес, я тебе уже однажды называл его: Алькут, улица Парковая, двадцать восемь. Второй этаж, фирма «Кох и сыновья». Найдешь Эрика Коха, это мой поверенный. Тебя он знает как Джона Ганнимара, моего племянника. Скажешь ему, что «дядя отошел от дел», он поймет. Подпишешь пару документов, в твою собственность перейдут мои банковские счета и прочее имущество. На первое время тебе должно хватить. Знаю, ты мог бы обойтись и без моих денег. Но у тебя есть более важные дела, чем бегать по казино.

— Спасибо, — поблагодарил Кевин. — Выходит, вы действительно знали, что погибнете?

— Скорее, я учитывал такую возможность.

Вновь стало тихо. Кевин ощутил грусть — ему не хотелось просыпаться, не хотелось расставаться с отцом Леонидом.

Очевидно, тот хорошо понимал его чувства, так как слегка подтолкнул в бок и улыбнулся:

— Не переживай. Смерть — это награда. Но лишь для тех, кто полностью прошел свой путь.

— А кто не прошел?

— Для них это всего лишь передышка. Ладно, Кевин, мне пора. — Отец Леонид поднялся со скамейки. — Еще увидимся!

Кевин хотел было что-то сказать, но не успел — мир вокруг него вдруг расплылся и потемнел. Потом он открыл глаза — и понял, что лежит в постели.

Было очень тихо. Если бы не тихий, едва заметный гул двигателей, было бы трудно понять, что он находится в каюте лайнера. Приподнявшись, Кевин сел на край кровати, взял со стола банку с цертариновым соком. Отхлебнув пару глотков, взглянул на Кэтлин — и встретился с ней взглядом.

— Привет! — улыбнулась девушка. — Не спишь?

— Нет. — Он несколько секунд помолчал. — Я только что видел во сне отца Леонида. Он сказал, что на Виоле меня ждет наследство.

— Звучит обнадеживающе. — Кэтлин села на кровати и протерла глаза. — И сколько он тебе подкинул?

— Точно не знаю. Но он сказал, что на первое время мне хватит. Думаю, что несколько миллионов там будет.

— Серьезно? — Кэтлин приподняла брови. — А этот твой старик не любил пошутить?

— Иногда, — усмехнулся Кевин. — Но на этот раз он сказал правду. — Он снова улегся в постель. — Спи, завтра придется заняться документами. Мне снова пора становиться Джоном Ганнимаром. А ты будешь Кэтлин Ганнимар. Согласна?

— Кевин, ты глупец. Неужели ты думаешь, что я откажусь стать женой миллионера?

— Вообще-то я говорил о сестре миллионера, — пошутил Кевин и засмеялся, когда Кэт в притворном гневе полезла на него с кулаками…

Утром, вынув из сумки «видеокамеру», Кевин за полчаса изготовил для себя и для Кэтлин новые документы.

— Поздравляю, — сказал он, вручив девушке новенький паспорт. — Теперь ты Кэтлин Ганнимар, моя законная супруга.

— Звучит неплохо, — признала Кэт. — Теперь остается узнать, является ли мой муж миллионером!

— А если нет, ты его бросишь? — усмехнулся Кевин.

— Я над этим подумаю, — в тон ему ответила Кэтлин.

В Алькут, столицу Виолы, лайнер прибыл глубокой ночью. Сняв номер в отеле, Кевин и Кэт неплохо выспались, затем позавтракали в ресторане. После чего отправились искать поверенного, имя которого упомянул отец Леонид.

— Смотри-ка, есть такая контора! — удивилась Кэтлин, когда они добрались до нужного дома. — «Кох и сыновья».

— Ты, конечно, думала, что мне все это приснилось?

— Посмотрим еще, что тебе там скажут…

Прошло около часа, прежде чем Кевин вышел из дверей, сжимая в руках пухлую папку. Все это время Кэтлин ждала его на улице, устроившись на скамейке в тени деревьев.

Лицо Кевина показалось девушке озадаченным.

— Ну и как? — без особого энтузиазма осведомилась она, поднявшись ему навстречу. — Не выйдет из меня жены миллионера?

Вместо ответа Кевин вынул из папки один из листков и протянул Кэт.

— Вот. Здесь все, что нам досталось.

Какое- то время Кэтлин вчитывалась в строки, потом побледнела.

— Сто шестьдесят два миллиона?! — одними губами прошептала она.

— Именно, — подтвердил Кевин. — Вот тебе и деньги на первое время. — Он усмехнулся. — Так что ты была права — отец Леонид действительно любит пошутить.

— О боже! — Кэтлин снова вгляделась в листок.

— Забыл сказать, ко мне перешел и его титул. Так что я теперь граф Ганнимар, у меня есть родовое поместье где-то на Эноле. А ты теперь, стало быть, графиня.

— Это все не розыгрыш? — тихо спросила Кэтлин, взглянув на Кевина.

— Нет, — покачал головой он.

— Какой ужас! — только и смогла вымолвить она.

Двадцать минут спустя Кевин вошел в центральный офис Федерального банка — именно там хранилась большая часть состояния отца Леонида. В банке придирчиво изучили представленные им документы, не поленились связаться и с поверенным отца Леонида. И лишь убедившись в том, что все в порядке и никакого подлога нет, переоформили счет на Кевина.

Из банка он вышел, неся в сумке пятьсот тысяч кредов. Кэтлин ждала его, прохаживаясь поблизости.

— Получилось? — спросила она.

— Все в порядке. — Кевин передал ей сумку. — Здесь полмиллиона, на первое время нам хватит. Так что можем теперь идти покупать корабль.

— И где ими торгуют? — поинтересовалась девушка.

— Не знаю, — пожал плечами Кевин. — Но это не проблема: были бы деньги, а корабль найдется.

Так и получилось, уже к вечеру Кевин и Кэтлин стали обладателями небольшого корабля, строившегося для ведения исследовательских работ в неосвоенных секторах Внеземелья, но по какой-то причине не выкупленного заказчиком. По конструкции он был во многом аналогичен военным патрульным кораблям, имел более чем солидную мощность двигателей и отличался отличной маневренностью. Заплатить за него пришлось почти триста сорок тысяч, но этих денег он стоил: изучая корабль, Кевин не мог скрыть восхищения.

— Алекс был бы от него в восторге! — сказал он, осматривая кабину пилотов. — Замечательная машина! Посмотри, какая оптика — да я теперь с орбиты блоху разгляжу. Плюс детектор металлов, сканер радиоволн. И еще куча того, в чем я пока вообще не разбираюсь.

— А ты сможешь на нем летать? — неуверенно спросила Кэтлин. — Посмотри, здесь же все совсем другое.

— Не беда. К нему прилагается инструкция. — Кевин посмотрел на девушку и засмеялся.

Корабль назвали «Глорией». Имя выбрала Кэт: оно не очень нравилось Кевину, но спорить он не стал. Может быть, потому что это, по большому счету, было ему глубоко безразлично. С некоторых пор подобные мелочи просто перестали его волновать.

На то, чтобы полностью разобраться с пультом управления, у Кевина ушли почти сутки. Он был достаточно уверен в себе, однако с торговой площадки корабль перегонял в одиночку — не хотел подвергать Кэтлин опасности. На все возражения девушки он никак не отреагировал, и всю дорогу до одного из частных космодромов Кэтлин летела рядом на купленном утром мощном черном «Ягуаре».

Весь перелет занял не больше пятнадцати минут, оставив у Кевина самые приятные впечатления. Корабль оказался на редкость легким в управлении и очень маневренным. Уже привычный ему «Посейдон» он напоминал примерно так же, как напоминает мощный спортивный глайдер неповоротливый туристический трейлер. Неудивительно, что Кевин остался весьма доволен покупкой. Теперь оставалось обзавестись лицензией пилота, но с нынешними деньгами это вообще не являлось проблемой. Каких-то тридцать тысяч, и документы доставят прямо на дом.

Корабль был зарегистрирован на имя Криса Шермана — Кевин решил, что так безопаснее. Не стоит облегчать дживам их задачу.

Кэтлин тоже осталась довольна покупкой.

— Ну и зачем нам теперь дом? — спросила она, поднявшись на борт. — Здесь лучше, чем в отеле. Надоест жить в одном месте, перелетим на другое. Верно?

— Верно, — подтвердил Кевин. — Но сначала мне надо разобраться с делами.

— Хорошо, — с готовностью согласилась Кевин. — Говори, если нужна моя помощь.

— Скажу, — пообещал Кевин.

Он лукавил. Не потому, что не хотел втягивать Кэтлин в эти дела — просто и сам еще не знал, как он может помочь Алексу и Гене. Посмотрев последние новостные выпуски, Кевин в полной мере ощутил свое бессилие. Было абсолютно ясно, что государственная машина правосудия, заполучив его друзей, уже не выпустит их из своих цепких лап. Были обвиняемые, был удобный повод в очередной раз обвинить императора Индры в преступных намерениях. Судебный процесс еще только начинался, но судьбы Алекса и Гены были уже решены.

Кевин не знал, как все это остановить. Надавить каким-то образом на следователей и прокурора, на курирующего это дело чиновника из Особого отдела? Но дураку ясно, что они лишь пешки в этой игре. Нити дела ведут на самый верх — к Президенту, к стоящим за ним промышленным корпорациям, жаждущим очередной войны. И к дживам — тем, кто всегда остается в тени.

Пока он размышлял о том, как помочь друзьям, Кэт успела собрать в Сети некоторые сведения об Артуре. Кевин читал их и мрачнел.

К его удивлению и досаде, Артур оказался весьма известным человеком. Самый молодой сенатор от партии либеральных демократов, член совета директоров горнорудной компании «Аргус», неоднократный победитель соревнований по скоростному спуску с орбиты на болидах формулы «А». Меценат, пожертвовавший двести пятьдесят тысяч кредов на реконструкцию купола собора Святого Павла…

Все говорило о том, что карьера Артура круто шла вверх.

И это лишь один из противостоявших ему людей! Было от чего прийти в отчаяние.

Весь вечер Кевин не покидал из каюты, пытаясь найти выход. Искал способ помочь друзьям — и не находил. Несмотря на все свои умения, он не в состоянии в одиночку противостоять государственной машине.

Спать он лег глубокой ночью. А утром, проснувшись, вдруг понял, что нашел ответ на мучивший его вопрос. Теперь он знал, кто может ему помочь в этой нелегкой борьбе.

ГЛАВА 5

Висенте Акоста, глава всех преступных кланов Виолы, был очень колоритным человеком. Ростом под два метра и весом за сто пятьдесят килограммов, невероятно сильный, с непропорционально длинными руками и бритой налысо головой, он вызывал у людей страх уже одним своим видом. В дополнение к столь неординарной внешности природа наградила Акосту острым умом и изрядным чувством юмора. Появившись в Алькуте около десяти лет назад, он быстро сумел прибрать к рукам всю теневую сторону столичной жизни. Если сначала кое-кто еще пытался ему противостоять, — с печальными для себя последствиями, — то вскоре преступный мир оценил все преимущества правления Акосты. Он был жесток, но честен. Беспощаден, но справедлив. Его не интересовали деньги как таковые, ему была интересна Игра. Висенте доставляло удовольствие разрабатывать и претворять в жизнь многоходовые комбинации, многие из которых потом изучали в полицейских академиях. Акоста был гением преступного мира: его имя появлялось в новостных сводках не реже имени Президента, а многочисленные попытки арестовать всякий раз заканчивались ничем.

Этим вечером Акоста ужинал в одном из своих любимых ресторанов. Как обычно, ему выделили отдельный кабинет с видом на Дворцовую площадь: находясь в двух шагах от Президентского дворца, Акоста ел изысканные блюда и запивал их отменным вином. Ел он не торопясь, поэтому ужин затянулся почти на час. Наконец, допив остатки вина, он постучал по бокалу вилкой: услышав нежный хрустальный звон, из-за двери тут же появились два официанта и быстро очистили стол. Когда они удалились, вместо них вошел высокий сухощавый Лео, правая рука короля преступного мира.

— Ну кто там у нас сегодня? — спросил Акоста, взглянув на него.

— Сэр Роберт Холлбрук, член Палаты Представителей, глава Объединенной Строительной Компании, — сообщил Лео. — Впустить?

— Пусть заходит, — благодушно согласился Акоста.

Лео вышел, вместо него вошел невысокий человечек лет сорока пяти, лысоватый, с брюшком, с беспокойными бегающими глазами. Было видно, что ему слегка не по себе.

— Здравствуйте, сеньор Акоста! — произнес он и подобострастно улыбнулся.

— Здравствуй, — отозвался тот и поудобнее устроился в кресле, с интересом глядя на посетителя. — Я слушаю тебя.

— Как вы, возможно, знаете, — начал гость, продолжая стоять, — в прошлом году комитет по градостроительству решил начать перепланировку и застройку южной части Старого города. Большинство зданий там уже настолько обветшало, что сохранению не подлежит. Наша компания выиграла подряд на строительство, в ближайшие годы мы собираемся возвести на этом месте больше ста современных многоэтажных строений.

— Что ж, я могу вас с этим только поздравить, — произнес Акоста. — Пожалуйста, ближе к делу.

— Все это очень выгодно для города, — торопливо продолжил гость. — Новые дома, тысячи рабочих мест… Но есть одна проблема: нам предстоит отселить около двухсот семей, чьи дома в настоящее время находятся на отведенных под застройку участках. Мы предложили этим людям квартиры в районе песчаного карьера, но они отказываются туда переселяться и требуют предоставить им жилье во вновь возводимых домах или в других районах, но в черте города… — Холлбрук смущенно замолчал.

— Другими словами, нахально препятствуют строительству, — подвел итог Акоста, — и вы просите наставить их на путь истинный?

— Да! — с готовностью согласился гость. — Если вам удастся как-то их уговорить, то мы были бы вам очень благодарны.

— И о каких размерах благодарности идет речь? — поинтересовался Акоста.

— Мы думаем, что речь может идти о двух миллионах, — произнес Холлбрук и смущенно отвел взгляд.

— Да, сумма неплохая, — кивнул Акоста. — Старый карьер — это, если не ошибаюсь, в районе мусороперерабатывающего завода?

— Да, но…

— И когда ветер не дует со стороны завода, там вполне можно жить, — продолжил Висенте. — Просто не представляю, почему эти люди не согласились на столь щедрое предложение.

Холлбрук нервно хихикнул, но ничего не сказал.

— Сколько будет стоить квартира в новой высотке — тысяч сто? — спросил Акоста. Не дожидаясь ответа, продолжил: — Двести семей по сто тысяч, получаем двадцать миллионов кредов.

— Да, господин Акоста, — подтвердил гость. — Теперь вы понимаете, почему мы просим вашей помощи? Это совершенно несуразная сумма, которую из нас всеми силами пытаются вытянуть.

— Что ж, суть вашей проблемы мне понятна, — заявил Акоста. — В самое ближайшее время мои люди с вами свяжутся и передадут необходимые инструкции.

— Значит, я могу рассчитывать? — В голосе гостя проскользнула радость.

— Ну разумеется, — благосклонно кивнул Висенте. — Можете идти.

— Спасибо, господин Акоста! — поблагодарил его Холлбрук и попятился к двери. — Большое спасибо!

— Не за что…

Гость вышел, вместо него снова появился Лео.

— Вот что, Лео, — задумчиво произнес Акоста. — Скажи Дейву, пусть возьмет пяток ребят, выловит этого типа и пересчитает ему ребра. Можно и ноги переломать заодно, для профилактики. И еще: свяжись с мэром и намекни ему, что если люди, чьи дома попадают в зону сноса, не получат достойную компенсацию, то следующие выборы мэра пройдут без него. Не забудь сказать, что я лично проконтролирую, как пройдет процесс расселения.

— Будет сделано, — кивнул Део. Секунду помолчав, добавил: — Помните того паренька, что хотел с вами встретиться?

— О котором позавчера говорил Дейв?

— Да. Он здесь.

— Хорошо, пусть войдет, — разрешил Акоста.

Лео вышел. Не прошло и нескольких секунд, как дверь снова открылась, в кабинет вошел парень лет двадцати или чуть старше. Среднего роста, темноволосый, с тонкими усиками и столь же несерьезной бородкой, больше напоминавшей недельную щетину. Впрочем, несмотря на молодость, держался он достаточно уверенно.

— Добрый вечер, — поздоровался он.

— Добрый… — отозвался Висенте, с любопытством разглядывая очередного гостя.

— Я могу присесть? — спросил тот.

— Разумеется. — По губам Акосты скользнула улыбка. Кем бы ни был этот паренек, он не тушевался в его присутствии. Висенте это понравилось.

— Я Кевин Санчес, — представился тот, — Еще меня знают как Джона Ганнимара.

— Ганнимар? — Акоста приподнял брови, услышав знакомое имя. — Мне доводилось пару раз встречаться с Леонидом Ганнимаром. Вы, часом, не его родственник?

— Нет. Я его ученик. Леонид погиб в прошлом году, поэтому я теперь веду все его дела. Мне он оставил свой титул и свое имя.

— Вот как? — Висенте со все большим интересом смотрел на паренька. — Жаль Леонида. Один из немногих людей, чья смерть вызывает у меня сожаление. — Он несколько секунд помолчал. — Ну так чем же я могу служить его протеже?

— Я не знаю, насколько вы были в курсе дел отца Леонида, — сказал Кевин, спокойно глядя на Акосту. — Возможно, вы знали, что у него существовали могущественные враги?

— Очевидно, вы имеет в виду Райса? — предположил Акоста. Он уже не улыбался — понимал, что речь зашла об очень серьезных вещах.

— Именно. Раз вы о нем знаете, мне будет проще объяснить суть дела.

— Я слушаю тебя.

— Вы, конечно, слышали о раскрытом заговоре против Президента. Арестованы два человека — Алексей Громов и Геннадий Радченко. Они мои друзья. На деле никакого заговора не существует, вся эта история полностью инспирирована Райсом и его людьми — Виктором Вронским и Артуром Сент-Клером. Убив Леонида, они теперь хотят добраться и до меня. Арест Алекса и Геннадия — просто попытка выманить меня, заставить прилететь на Виолу.

— И ты прилетел?

— Да. Я не могу бросить своих друзей. В то же время реально я ничем не могу им помочь. У меня нет возможности противостоять государственной машине.

— Ситуация понятна. Чего ты хочешь от меня?

— Помогите спасти моих друзей. Я уверен, что они не проживут и недели.

— Что ж, это логично, — задумчиво произнес Акоста. — В данной ситуации лучший обвиняемый — это мертвый обвиняемый. Смерть твоих друзей можно будет списать на спецслужбы Индры, что лишь подольет масла в огонь.

— Именно, — согласился Кевин. — У меня просто не остается времени на то, чтобы вызволить их какими-то законными путями. Счет идет на дни, а то и на часы.

— Ты хочешь, чтобы я устроил им побег?

— Да. Не вижу иного способа их спасти.

Акоста ответил не сразу. Задумчиво глядя на Кевина, он размышлял о том, чем для него может обернуться вмешательство в эти дела. Шила в мешке не утаишь, рано или поздно информация о том, что именно он помог сбежать преступникам, выплывет наружу. Узнает о ней и Райс…

С этим человеком Акоста никогда не встречался лично. Тем не менее многое о нем знал и хорошо понимал, насколько он могуществен и опасен. Именно Райса он считал своим единственным конкурентом: они пока не сталкивались в открытую, но пару раз их интересы уже пересекались. И оба раза Акоста проиграл, что уже само по себе вызвало у него удивление. Один из знающих людей, через которого Акоста попытался навести о Райсе справки, назвал того колдуном и настоятельно, со страхом в голосе посоветовал держаться от него как можно дальше.

Акоста не верил в колдовство и прочие подобные глупости. Да, Райс очень могущественный человек. Но и только. Рано или поздно их пути должны были пересечься, и вот этот момент настал. Может быть, это будет война на уничтожение. Что ж, он к ней готов. Но в итоге должен остаться кто-то один, потому что вдвоем им в этом мире становится тесно.

Он продолжал смотреть на Кевина. Тот уже давно отвел взгляд, но сделал это явно из чувства такта. В нем не было страха, и Акоста это хорошо понимал. Более того, чувствовал в пареньке силу — ту самую, которая когда-то так поразила его в Леониде Ганнимаре.

— Хорошо, — произнес наконец Акоста. — Я помогу тебе. Через несколько дней твои друзья будут на свободе.

— Спасибо, — поблагодарил Кевин. Немного помолчав, добавил: — Знаю, что не все можно оценить деньгами, и не все следует ими оценивать. Но для освобождения моих друзей вам наверняка придется потратиться, поэтому я бы хотел компенсировать ваши издержки. Пожалуйста, назовите сумму, и я ее заплачу.

Акоста едва заметно улыбнулся. Этот паренек определенно начинал ему нравиться.

— Назвать сумму? — переспросил он. — Замечательно. Как насчет десяти миллионов?

— Хорошо, — не моргнув глазом, ответил тот. — Я могу прямо сейчас выписать чек или через час принесу всю сумму наличными. На ваше усмотрение.

Губы Акосты расползлись в улыбке. Несколько секунд он смотрел на Кевина, потом засмеялся. Его хохот, раскатистый и гулкий, сотряс кабинет.

— Расслабься, парень, — произнес он, отсмеявшись. — Я пошутил. Ценю твое предложение, но, как ты сам справедливо заметил, не все в этой жизни следует мерить деньгами. Как мне с тобой связаться, если понадобится?

— За мной охотятся, поэтому я не остаюсь долго на одном месте. Но ближайшую неделю буду находиться на космодроме Хеннеси. Мой корабль называется «Глория», приписан к Алькуту.

— Недели вполне хватит. — Висенте поднялся из-за стола. — Вот номер линкома Лео, моего помощника. — Он протянул вставшему Кевину визитку с номером телефона. — Звони, если что.

— Спасибо, — поблагодарил Кевин и спрятал визитку в карман. — Был рад с вами познакомиться, господин Акоста. До свидания.

— Удачи! — усмехнулся Акоста.

Наверное, это было какое-то озарение. Кевин и сам не знал, почему он вспомнил об Акосте — имя этого человека просто пришло на ум. Когда-то ему о нем рассказывал Макс, утверждая, что если бы у них в Москве был такой человек, жизнь была бы гораздо лучше.

— Он хорошо относится к простым людям, — заявил тогда Макс, и это в его устах звучало как высшая похвала.

Несмотря на это, Кевин не слишком рассчитывал на то, что ему удастся встретиться с Акостой. Тем не менее три дня поисков увенчались успехом — он смог изложить главе преступного мира Виолы свою просьбу, что уже само по себе было маленьким чудом. Но еще более невероятным было то, что Акоста согласился ему помочь. Возможно, главную роль здесь сыграло имя отца Леонида — Кевин и не подозревал, что Акоста был с ним знаком.

Из ресторана он выходил, окрыленный надеждой. Знал, что слова у Акосты никогда не расходятся с делом. Если тот обещал, что Алекс и Гена окажутся на свободе, то так оно и будет.

Впрочем, Кэтлин его надежд не разделила.

— Не верю я этим уголовникам, — заявила она, когда Кевин рассказал ей о состоявшейся беседе. — Ты сообщил ему, где тебя найти — не боишься, что через час-другой здесь появятся дживы?

Кевин нахмурился — о такой возможности он не подумал.

— Вряд ли Акоста меня сдаст, — ответил он. — Но лучше заблокировать люки и несколько дней не выходить из корабля, пока не станет что-то известно.

— Продуктами мы запаслись, вода тоже есть, — сказала Кэтлин. — Так что будем ждать. Но не удивлюсь, если этот уголовник тебя кинет…

Следующие трое суток Кевин и Кэт не покидали корабля, внимательно следя за выпусками новостей. Кевин верил, что Акоста поможет, и не ошибся. Утром четвертого дня все новостные каналы Виолы сообщили о сенсационном событии: некто Джон Клайм, завербованный спецслужбами Индры вместе с Алексеем Громовым и Геннадием Радченко, добровольно сдавшийся властям и все последнее время как главный свидетель обвинения находившийся под усиленной охраной полиции, покончил с собой! Мало того, он оставил предсмертное послание, в котором сообщил о своей клевете на «коллег по заговору» и попросил у них прощения.

Кевин уже слышал о таинственном свидетеле, на чьих показаниях строилось все обвинение. Он не сомневался в том, что этот человек просто пешка в большой игре — кто-то, кого заставили дать лживые показания против Гены и Алекса, либо просто хорошо за это заплатили. Теперь, после смерти этого человека и его покаянного письма, все обвинение рассыпалось как карточный домик. Кевин не сомневался, что через день-другой его друзья окажутся на свободе.

— Он действительно гений своего дела! — восхищенно заявил Кевин, когда они с Кэтлин смотрели очередной выпуск новостей.

— Акоста?

— Да. Я надеялся, что он устроит Алексу и Гене побег. Но он сделал все гораздо лучше.

— Но он убил человека, — напомнила Кэтлин. — Не думаешь же ты, что этот свидетель в самом деле вдруг взял и раскаялся?

— Не думаю, — согласился Кевин. — Но ты сама говорила: каждый получает то, что заслужил.

Гену и Алекса отпустили к исходу недели. У ворот следственного изолятора их встретила толпа журналистов, наперебой задававших вопросы. Похудевший за проведенные в изоляторе недели Гена угрюмо молчал, Алекс тоже не горел желанием раздавать интервью. Пробиваясь к стоянке, он даже оттолкнул одного из репортеров, преградивших ему дорогу, затем махнул рукой, подзывая глайдер такси. Когда машина опустилась рядом, спокойно забрался в салон, следом за ним последовал Гена. Глайдер тут же взмыл в воздух. Последним, что увидели разочарованные журналисты, стал показанный им Геной из окна машины неприличный жест.

— Гена верен себе, — сказал Кевин, вместе с Кэт наблюдавший всю эту сцену из припаркованного неподалеку глайдера. — Надеюсь, теперь у них все будет в порядке.

— Почему ты не захотел с ними встретиться? — поинтересовалась Кэтлин. — Они же твои друзья.

— Я и так виноват во всех их бедах. И лучшее, что я могу для них сделать, это оставить их в покое.

— И куда мы теперь?

— Пока на корабль.

— А потом?

Вместо ответа Кевин лишь пожал плечами.

Их снова постигла неудача. Осознавать это было неприятно, но еще мучительнее было стоять перед Владыкой — Ворон хорошо понимал, что вина за происшедшее лежит именно на нем. Он руководил операцией, ему и отчитываться за провал.

— Я жду объяснений, — сухо произнес Райс, глядя на понуро стоящих перед ним Артура и Ворона. — Как могло получиться, что этот мальчишка снова вас переиграл?

— Это работа Акосты, Владыка, — мрачно ответил Ворон. — Мы не могли и подумать, что он рискнет вмешаться в это дело.

— Акоста? — нахмурился Райс- Вы в этом уверены?

— Да, Владыка. Кевин встречался с ним, мы это выяснили совершенно точно.

— Хозяин ресторана опознал его по фотографии, — вставил Артур. — Сам Кевин ничего не смог бы сделать — это люди Акосты добрались до нашего человека и инсценировали его самоубийство.

— Но разве его не должны были охранять?! — В голосе Райса проскользнули металлические нотки.

— А его и убили те, кто охранял, — пояснил Ворон. — У Акосты очень большие возможности. Он умеет убеждать людей.

— Что ж, он сделал свой выбор и ответит за это. — Райс устало вздохнул. — Где сейчас Кевин?

— Мы не знаем, Владыка, — снова вступил в разговор Артур. — Мы надеялись, что он встретит своих друзей у ворот изолятора, но этого не произошло. Сейчас они уже у себя на Тантре, отправились туда через два часа после освобождения. Конечно, мы можем до них добраться, только есть ли в том смысл?

— Они уже выбыли из игры, — добавил Ворон. — То, что Кевин не стал с ними встречаться, только подтверждает это.

Райс ничего не сказал и какое-то время молча сидел в кресле. Ворон и Артур терпеливо ждали.

— Мы снова проиграли, — произнес наконец Владыка. — И это уже не случайность, это закономерность. Нас раз за разом постигают неудачи. Если Кевин не умрет в ближайший месяц, ситуация станет просто катастрофической.

— Теперь его так просто не выманить, — невесело заметил Ворон. — Он может сейчас находиться где угодно. Мы повысили плату за его голову до пяти миллионов — надеюсь, это себя оправдает.

Райс поднялся, заложил руки за спину и прошелся по кабинету. Потом взглянул на своих подчиненных:

— Вчера вечером я получил отчет из Департамента полиции Виолы. Они проверили данные с космодромов, Кевина на видеозаписях нет. Это значит, что он пользуется частным кораблем. Наймите столько людей, сколько надо. Пусть они проверят все частные корабли, поговорят с их хозяевами. Если Кевин еще на Виоле, они его отыщут.

— А если нет? — глухо спросил Артур.

— Тогда будете его искать на других планетах! — раздраженно ответил Райс.

Оставаться на Виоле было очень опасно. Понимая это, Кевин решил отправиться на Землю. Кэтлин не возражала.

— Всегда мечтала побывать в колыбели человечества, — с улыбкой заявила она. — Так что летим!

Новый корабль оказался замечательной машиной; пилотируя его, Кевин испытывал подлинное удовольствие. Легкий в управлении и удивительно послушный, он реагировал на малейшие движения ручки управления. Взлет и выход на орбиту прошли очень гладко, чему Кевин был искренне рад. Все говорило о том, что с выбором корабля они с Кэтлин не ошиблись.

Дорога до Земли занимала всего шесть часов. Чтобы уйти от тяжелых дум о будущем, Кевин всю дорогу тренировался в умении вытаскивать мечи из пустоты и отправлять их обратно. Правда, если «вытягивал» клинки он теперь с необычайной легкостью, то отправить их обратно в небытие у него пока не получалось. В результате за время полета в каюте скопилось несколько десятков клинков. Девушка даже пошутила, что их каюта теперь напоминает то ли оружейный склад, то ли свалку металлолома.

Для посадки Кевин выбрал космодром близ Сиднея. Выбрал практически наугад — ему было без разницы, где приземляться. Разве что от Москвы он хотел держаться подальше, понимая, что именно там его могут искать особенно усердно.

Посадка далась ему без особого труда. Выключив двигатели, Кевин мысленно поздравил себя с тем, что научился управлять новым для него кораблем.

— Зря мы сюда прилетели, — заявила Кэтлин, уже успевшая просмотреть сведения о местном климате и животном мире. — На берегу полно ядовитых тварей, а море кишит акулами.

— Купим тебе прибор для отпугивания акул, — успокоил ее Кевин. — Он вроде часов: наденешь на руку, и ни одна акула не приблизится к тебе ближе пятидесяти метров.

— Ой нет! — даже засмеялась девушка. — Я не смогу купаться, зная, что где-то рядом плавают кровожадные монстры. Что, если этот прибор сломается или попадется глухая акула?

— Тогда о тебе напишут в газетах, — пошутил Кевин.

Несмотря на опасения Кэт, Австралия оказалась очень приятным местом. Для туристов здесь были созданы все условия: можно было загорать на изумительных пляжах или приятно провести время в одном из десятков плавучих отелей, чья реклама пестрела на каждом шагу. После тревог последних дней Кевину хотелось просто пожить какое-то время, не думая о дживах и все еще преследующих его охотниках. Корабль, зарегистрированный на никому не известного Криса Шермана, длинные волосы плюс усики и бородка, темные солнечные очки — Кевин надеялся, что все это поможет ему остаться неузнанным. Особенно здесь, в теплой солнечной Австралии, заполненной миллионами туристов из заснеженной Европы.

Следующие две недели стали для Кевина и Кэт одними из самых приятных в их жизни. Они купались в море и загорали на пляже, любовались красотами Большого Барьерного рифа и наблюдали за хищными рептилиями на крокодиловых фермах. По вечерам отправлялись в Сидней, где можно было тоже очень неплохо провести время. Как и в любом большом городе, живущем за счет туристов, в Сиднее можно было найти развлечения на любой вкус, от борделей и наркобаров, на которые городские власти смотрели сквозь пальцы, до элитных развлекательных комплексов и театров.

Кевину нравилось ходить в кино, он был не прочь посидеть в уютном ресторане или посмотреть шоу в развлекательном центре. С меньшей охотой он ходил в театры и откровенно не любил оперу. Кэтлин, напротив, была без ума от оперных постановок и готова была ходить на них каждый вечер. Не желая расстраивать девушку, Кевин ходил с ней на все интересующие ее спектакли, где откровенно скучал.

Этим вечером Кэтлин снова потащила его в оперный театр. Заранее смирившись с тем, что три часа будут потрачены впустую, Кевин старался не выглядеть хмурым и ухитрялся поддерживать беседу на театральные темы. Его это даже забавляло — с интересом говорить о том, что на деле тебе абсолютно безразлично.

Всю первую часть оперного действа он смотрел на сцену, но думал о своем. Все говорило о том, что в ближайшие дни им предстоит покинуть Землю. Он не может находиться здесь слишком долго, бросив дела на самотек — неизвестно, что могут придумать дживы. Ему надо каким-то образом включаться в политическую жизнь Федерации, обретать вес и влияние в правящих кругах.

Задача была сложной, но Кевин видел пути достижения намеченной цели. Надо лететь на Энолу — отец Леонид являлся ее официальным представителем, отстаивал интересы планеты в Федерации. Возможно, и ему удастся заручиться поддержкой императора Августина. Статус спецпредставителя откроет перед ним двери высшего общества, у него будет возможность встречаться с сильными мира сего. Правда, дживы вряд ли с почтением отнесутся к его новому положению…

— Ты слышишь? — толкнула его в бок Кэтлин.

— Да? — Кевин взглянул на нее.

— Антракт. Пошли, прогуляемся. Я пить хочу.

В баре они взяли по коктейлю. Кевин пил, с едва заметной улыбкой глядя на Кэтлин — та с восторгом говорила о красоте постановки, о замечательных костюмах исполнителей, об их чудесных голосах. Затем девушка отправилась в дамскую комнату, а Кевин вернулся в ложу.

Антракт заканчивался. Вот открылся занавес, заиграла музыка. Кэтлин все не было. Прошло еще несколько минут, и Кевин начал нервничать.

Места у них были в отдельной ложе. Зная, что никому не помешает, Кевин вынул линком и набрал номер Кэт. И даже вздрогнул, услышав низкий мужской голос.

— Вот мы и встретились, Кевин, — произнес завладевший линкомом Кэт человек. — Твоя девушка у нас. Если хочешь увидеть ее живой, приходи в Зал театральной славы. Он находится на втором этаже северного крыла.

— Ворон… — процедил Кевин.

— Рад, что ты узнал меня. Постарайся не задерживаться, у нас не так много времени.

Связь прервалась. Несколько секунд Кевин хмуро смотрел на линком, потом размахнулся и разнес его о стену…

Он шел к указанному Вороном залу, чувствуя, как его охватывает ярость. Страха не было, в душе с каждой секундой нарастало желание убить, уничтожить, растерзать. Они не смеют использовать в этих играх Кэт…

К тому времени как он отыскал зал, порыв ярости улегся, Кевину удалось взять себя в руки. Ка Фай учил, что злости быть не должно — она мешает, заставляет делать ошибки. Тот, кто злится, всегда проигрывает.

Он вошел в зал, готовый ко всему. Был уверен, что Ворон не один, и не ошибся.

Большой зал с рядами портретов знаменитых актеров на стенах был ярко освещен. На диванчике у стены сидела связанная Кэт. Рядом, с ее линкомом в руке, расположился Ворон. Чуть в стороне нетерпеливо прохаживался Артур. Увидев Кевина, он холодно улыбнулся и медленно пошел ему навстречу.

— Как долго я ждал этого дня! — произнес он, в его руках блеснули клинки. — Ты готов к тому, чтобы умереть?

— Всегда! — ответил Кевин и с ходу нанес удар мечом — сильный, стремительный, беспощадный.

Этот удар должен был перерубить джива пополам. Но Артур каким-то чудом успел среагировать, подставив клинок. Отпрыгнул, уходя от очередного удара, однако на этот раз лезвие меча все-таки коснулось его груди. Артур вскрикнул, выронил один из клинков. Схватился за грудь, из-под его пальцев потекла кровь.

Следующий удар Кевина стал бы для него последним. Но на помощь Артуру пришел Ворон, за считаные мгновения успевший преодолеть разделявшее их расстояние. В его глазах горела решимость убить: оставив Артура, Кевин повернулся ему навстречу.

Ворон был очень опытным бойцом, Кевин понял это при первом же соприкосновении их клинков. Натиск Ворона был таким стремительным и сильным, что в первые несколько секунд боя Кевин только защищался, едва успевая парировать его удары. Ножи Ворона двигались настолько стремительно, что угадать, откуда будет нанесен очередной удар, было совершенно невозможно, лишь обостренная интуиция и наработанные за время тренировок с Ка Фаем рефлексы помогли Кевину выдержать этот натиск. Уловив наконец паузу, он уже сам нанес несколько быстрых ударов. Ворон их блокировал и слегка отступил.

— Убей его, Ворон! — прохрипел Артур. Он стоял на коленях: грудь его была залита кровью, в горле булькало. И лишь глаза светились все той же лютой ненавистью.

В бою возникла пауза. Держа клинки перед собой, Ворон несколько удивленно смотрел на Кевина.

— Да, ты хорош, — признал он. — Но это тебя не спасет! — Джив снова скользнул вперед, воздух наполнился лязгом стали.

И снова Кевин выстоял. Правда, это далось ему уже труднее: на правом плече появился глубокий порез, рука начала неметь. Увидев стекающие по плечу Кевина струйки крови, Ворон усмехнулся.

— Вот и все!

Кевин ничего не ответил — продолжая сжимать меч, он ждал атаки Ворона, понимая, что она в любом случае станет последней. Мгновение, и в воздухе снова засверкали клинки.

А потом вдруг все стихло. Опустив голову, Ворон со смесью боли и удивления на лице взглянул на непонятно как оказавшийся в его груди меч. Только что у Кевина был один меч, и вот теперь их два.

— Хороший трюк… — прошептал он, взглянув на своего врага, пошатнулся и с мечом в груди рухнул на пол.

Ворон был мертв. Сжимая в руке второй меч, Кевин рывком повернулся к Артуру, но успел лишь увидеть его спину. Подбежал к двери, выскочил в коридор — Артур уже находился у лестницы.

Гнаться за ним Кевин не стал. Понимал, что настигнет Артура лишь внизу в холле, где хватает и людей и видеокамер. Надо уходить отсюда, пока не поздно…

Вернувшись в зал, он подбежал к Кэтлин — сидя на диване, девушка отчаянно пыталась развязаться. Срезав двумя движениями меча путы с ее рук и ног, Кевин бросил оружие, помог Кэтлин снять скотч с губ.

— Кевин! — выдохнула девушка, ее голос дрожал. — Да что же это! — По ее щекам поползли слезы. — Ну сколько можно?…

— Все в порядке, Кэт, — успокоил ее он. — Пошли, нам надо уходить! — Он помог ей подняться.

— Твоя рука! — Кэтлин со страхом взглянула на его рану.

— Это не опасно. — Он вынул платок, подошел к телу Ворона и протер ручку торчавшего из его груди меча. Потом проделал ту же операцию со вторым клинком, положил его и взглянул на Кэт: — Вперед!

Кевин понимал, что у них очень мало времени, в любой момент здесь могла появиться полиция. Не может быть, чтобы никто не обратил внимания на покидающего театр окровавленного Артура.

Уходить через главный вход было уже опасно, поэтому Кевин решил поискать запасной выход. Доверился интуиции, и она его не подвела. Спустившись вместе с Кэтлин на первый этаж и пройдя по лабиринту коридоров, он увидел закрытую дверь с желанной табличкой «Запасной выход».

Ключа не было, поэтому дверь пришлось открыть ударом ноги. В лицо пахнуло свежим ночным воздухом: оглядевшись, Кевин понял, что они с Кэт находятся на задворках театра.

— Тебя не должны видеть в таком виде, — сказала Кэтлин. — Жди здесь, я подгоню машину.

Тон ее голоса не допускал возражений. Кевин проводил девушку взглядом, потом взглянул на раненое плечо. Пожалуй, только теперь он начал ощущать боль — в горячке боя он ее почти не чувствовал. Еще одна рана, еще один шрам… Кэтлин подогнала глайдер через несколько минут.

— Садись! — поторопила она его. Едва Кевин сел, тут же подняла машину в воздух.

Рану Кевин зашил сам, не желая связываться с местными докторами. Утром наверняка станет известно о загадочном убийстве в оперном театре, полиция начнет расследование. Обращаться к врачу в такой ситуации очень рискованно.

— Как ты? — спросила его Кэт, когда все было закончено.

— Нормально, — отозвался он. — Через пять минут взлетаем. Не бойся, я смогу вести корабль.

— И куда мы полетим?

— На Энолу, — ответил Кевин. — Должны же мы, в конце концов, осмотреть наше имение? — Он преувеличенно бодро улыбнулся.

— И ты еще можешь шутить? — не поддержала его Кэтлин. — Они ведь снова нашли нас!

— Нашли, — согласился Кевин. — Но теперь их стало на одного человека меньше.

— И все-таки зачем мы туда летим?

— Мне надо встретиться с императором Августином, — пояснил Кевин. — Отец Леонид оставил рекомендательное письмо к нему. Если мне удастся заручиться его поддержкой, это нам здорово поможет.

— Ты действительно считаешь, что тебя кто-то пустит к императору? — усомнилась Кэт.

— Не знаю, — пожал плечами Кевин. — Там видно будет…

Несмотря на рану, ему удалось благополучно поднять корабль и взять курс на Энолу. Пространство за бортом затянуло туманом, Кевин устало вздохнул — вырвались…

Он знал, что ему надо отдыхать, набираться сил. Но заснуть смог не сразу. Не из-за ноющей раны — перед глазами все еще стояли события последних часов. Ему здорово повезло в бою с Вороном, джив оказался не готов к появлению второго меча. Но теперь его секрет раскрыт, Артур непременно расскажет о нем Райсу. И к следующей встрече дживы наверняка сумеют подготовиться…

Потом он заснул, и сон его был долгим и глубоким. Кэт уснула гораздо позже: лежа рядом, она вслушивалась в дыхание Кевина и с грустью думала о том, что он был прав, когда пытался оставить ее, — она приносит ему беды. Вот и на этот раз он пошел в тот зал ради нее. Смог одолеть дживов, но что было бы, если бы все сложилось иначе?

Когда в его кабинет вошла Амалия, Райс уже знал о смерти Ворона — чувствовал, что этого человека больше нет. Знал он и о ранении Артура. Все, что могла Амалия, — это поведать подробности происшедшего.

— Ну? — холодно спросил он.

— Ворон погиб, — ответила она и отвела взгляд. — Артур в клинике, достаточно серьезно ранен. Проведет там не меньше двух недель.

— Кевин? — уже догадываясь о том, что произошло, предположил Райс.

— Да, Владыка. — Амалия села в кресло. — Они нашли его на Земле, в Сиднее. Выловили девчонку, с которой он таскается, позвали Кевина в тихое место. Он пришел, в итоге убил Ворона и едва не отправил на тот свет Артура.

— Как это произошло? — спросил Райс- Каким образом он убил его?

— Мечом, — пояснила Амалия.

— Но это невозможно! — вырвалось у Владыки. — Как может какой-то мальчишка справиться с Вороном? Это просто немыслимо!

— Артур говорит, что у Кевина непонятно откуда появился второй меч. Ворон был к этому не готов.

Эти слова заставили Райса побледнеть.

— Что значит — «появился второй меч»? — прошептал он, не веря в то, что слышит.

— Сначала Кевин атаковал Артура, очень внезапно — вытащил откуда-то меч, застав его этим врасплох. Ранил, тут же в бой вступил Ворон. Артур говорит, что у Кевина очень хорошая техника боя, его явно кто-то успел подучить. Но Ворон все равно был сильнее: ранил Кевина в руку, у того не было ни единого шанса. Но в последний момент он вытащил откуда-то второй меч и пронзил Ворону грудь. Для того это стало полной неожиданностью. Артур до сих пор не понимает, где Кевин мог прятать мечи. Это ведь не ножи, их под одеждой не скроешь. Возможно, какие-то новые технологии.

Райс ничего не сказал. Медленно поднялся из-за стола, прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Его лицо было очень мрачным.

— Ка Фай… — с болью в голосе пробормотал он.

— Что? — Амалия удивленно приподняла брови. Владыка взглянул на нее, по его спине скользнул холодок страха. Если этот полоумный старик на стороне Кевина, дела совсем плохи.

— Ка Фай! — повторил он уже громче. — Только он мог научить Кевина вытаскивать мечи из пустоты.

— Разве это возможно? — удивилась Амалия.

— Да…

Райс вновь ощутил страх; ему не хотелось верить в то, что произошло. Катастрофа, другого слова не подберешь. Он-то боялся, что Кевин оттянет на себя силу джавов… Глупец! Не силу джавов — всю силу! Теперь понятны и причины их неудач: если Кевин ученик Ка Фая, то прежней системе пришел конец. Нет больше джавов и дживов, есть только джары. Ка Фай, последний джар древности. И Кевин, его ученик, первый джар нового поколения. Все остальные уйдут в небытие…

— Но ведь его уже очень давно никто не видел? — не согласилась Амалия. — Неизвестно даже, жив ли он! К тому же он никогда не вмешивался в наши дела.

Владыка вернулся к столу, медленно опустился в кресло. Хмуро взглянул на Амалию.

— Никто, кроме него, не мог обучить Кевина этой технике.

— Это очень плохо? — поинтересовалась Амалия. — То, что он вмешался?

— Даже хуже, чем ты можешь себе представить. — Райс провел ладонями по лицу. — Это катастрофа, Ами. Никто не сможет справиться с Ка Фаем. Никто, понимаешь?

— Но Кевин — не Ка Фай. Ворон чуть не убил его.

— Ты не понимаешь, — покачал головой Владыка. — Этот мир теперь против нас. Он на стороне Кевина. Вспомни, сколько раз вы пытались убить этого мальчишку, и каждый раз он ухитрялся выжить. Выжил и на этот раз. Нам не убить его — каждый раз будет происходить что-то, что поможет ему выкарабкаться. Какая-то мелочь, какая-то случайность. И все потому, что с ним Джара.

— Я вас не узнаю, Владыка! — Амалия резко поднялась. — Нет бессмертных на этой земле. Просто мы действовали слишком грубо. Обещаю вам — Кевин будет мертв. Мы с Артуром и Маргарет обязательно что-нибудь придумаем.

— Попробуйте, — без энтузиазма отозвался Владыка. — Если и на этот раз у вас ничего не получится, тогда… — Он вдруг замолчал.

— Тогда что? — переспросила Амалия.

— Ничего. Иди… — Райс откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Несмотря на полученное от поверенного рекомендательное письмо, Кевин не слишком рассчитывал на благосклонность императора. Более того, вполне обоснованно сомневался в том, что вообще сможет встретиться с Августином. В конце концов, кто его пустит к императору?

Но он ошибся, имя Ганнимара волшебным образом открыло перед ним все двери. Прилетев на Энолу рано утром и передав в секретариат монарха рекомендательное письмо, Кевин уже к вечеру вошел в роскошный кабинет императора.

Он знал Августина по фотографиям. В реальности император оказался гораздо менее величественным. Это был мужчина лет шестидесяти с длинными седоватыми волосами, спокойным взглядом и мягкой улыбкой. Он сидел в кресле у большого аквариума. Увидев вошедшего Кевина, тут же поднялся ему навстречу.

— Добрый вечер, ваше величество, — поздоровался Кевин и слегка поклонился.

— Здравствуй, Джон. — Император подошел и пожал ему руку. — Прошу тебя, без формальностей. Присаживайся. — Он указал на второе кресло.

— Спасибо, — поблагодарил Кевин. Подождал, пока сядет император, и только после этого сел сам.

— Я знаю обо всем, что произошло, — сказал Августин. — Видел Леонида во сне прошлой ночью. Признаюсь, все эти его штучки до сих пор вызывают у меня суеверный ужас- Он виновато улыбнулся. — Я доверяю Леониду, и если он говорит, что ты справишься, значит, так оно и есть. Тем не менее он попросил кое-чему тебя научить. Сказал, что ты — неограненный бриллиант. — По губам императора вновь скользнула легкая улыбка. — Именно огранкой мы и займемся в ближайшие три недели. Готов ты к этому?

— Да, ваше величество, — спокойно ответил Кевин. Не удержавшись, спросил: — Но почему именно три недели?

— Потому что через три недели на Виоле пройдет ежегодный благотворительный Президентский бал. Там соберется весь цвет общества: Леонид хотел, чтобы там был и ты.

Следующие три недели стали для Кевина одними из самых трудных в его жизни. Если на Леандре ему приходилось закалять свое тело и осваивать азы волшебства, то здесь его ждало совсем другое. По восемь часов в день лучшие специалисты знакомили Кевина с десятками дисциплин, от экономики и права до этикета и дипломатии. Даже ночами он прослушивал во сне записи лекций — благодаря специальным технологиям информация накрепко впечатывалась в память. Не избежала обучения и Кэтлин: как супруга будущего официального спецпредставителя Энолы она тоже многое должна была знать и уметь.

— Если бы я знала, что на меня свалится столько проблем, я бы сюда ни за что не прилетела, — призналась она как-то вечером. — Я уже готова убить ту даму, что учит меня хорошим манерам. Все у них не как у людей, особенно за столом — из-за всех этих правил у меня пропадает всякий аппетит.

— Зато не потолстеешь, — пошутил Кевин.

Обучение шло трудно, однако затраченные Кевином и его преподавателями усилия того стоили. К исходу третьей недели Кевин признался себе в том, что вплоть до последнего времени был полным невеждой в вопросах дипломатии. Он и теперь ощущал себя дилетантом — невозможно за три недели из необразованного юнца сделать квалифицированного дипломата, но, по крайней мере, стал понимать, с чем именно ему придется иметь дело. В отличие от обычных образовательных учреждений, с Кевином работали практики. И учили они его тому, что реально могло пригодиться, при этом основное внимание уделяли теневой стороне и символике дипломатической работы. Кевин был искренне удивлен тем, как много в деятельности дипломатов значили вроде бы несущественные мелочи. Даже по одежде можно было судить о том, как настроен дипломат — для выражения этого служили «правила платка». Сложив определенным образом платок в нагрудном кармане, можно было оскорбить собеседника, не сказав ни единого слова. Если платок был спрятан полностью, это свидетельствовало о желании договориться, готовности к уступкам. Ровная сантиметровая полоска платка над карманом говорила о том, что дипломат не готов ни к каким компромиссам. Подобных мелочей было множество, и все их надо было знать.

Примерно через неделю после начала обучения Кевин смог вместе с Кэт посетить свое имение — раньше на это просто не было времени. Они добирались до него на глайдере почти четыре часа, понятия не имея о том, что именно их ждет — роскошный дворец или простенький дом. И лишь когда Кэтлин ахнула от восторга, Кевин понял, что летели они не зря.

Имение отца Леонида представляло собой небольшую, но очень красивую виллу на берегу горного озера. Место было исключительно живописное. Посадив глайдер рядом с домом, Кевин с наслаждением вдохнул чистый горный воздух.

Все вокруг было очень ухоженно — Кевин уже знал, что за имением приглядывает садовник, прилетающий сюда раз в неделю. Сейчас здесь никого не было, Кевину и Кэтлин пришлось самим осматривать свои владения.

— Здесь очень хорошо… — тихо сказала Кэт, когда они вышли к берегу озера. — Мне кажется, я всегда мечтала об этом месте… — Ее глаза почему-то наполнились слезами.

— Ты плачешь? — удивился Кевин, заметив, как девушка украдкой смахнула слезинку. — Что случилось?

— Так… — отмахнулась она, явно недовольная тем, что он заметил ее слабость.

— И все-таки?

— Просто это как сказка. — Она обвела рукой озеро, дом. — И я знаю, что эта сказка не для нас. Мы никогда не будем счастливы.

— Глупости, — нахмурился Кевин, — Все в наших руках.

— Нет, Кевин… — покачала головой Кэт. — Ты был прав, когда хотел оставить меня. Я приношу тебе одни неприятности. Однажды ты погибнешь из-за меня, а я этого не хочу.

— Просто ты не в настроении, — предположил Кевин. — Все у нас будет нормально, вот увидишь.

Кэтлин ничего не ответила. Какое-то время они молча стояли на берегу озера, потом девушка взглянула на Кевина.

— Уедем отсюда… — попросила она и направилась к глайдеру.

Была ли это размолвка? Кевин не хотел так думать. Да и Кэтлин больше не напоминала о том разговоре. А спустя два дня он и вовсе забыл о неудачной поездке в имение отца Леонида — ему удалось наконец-то «спрятать» меч. И снова, как и в случае с монетой, он удивился тому, насколько же это просто. Весь секрет — в правильном ощущении. Поймай его, и невозможное становится возможным.

— Да, это чудесно, — сказала Кэтлин, узнав о его успехе. Помолчав немного, добавила: — Надеюсь, теперь ты отправишь обратно ту груду мечей, что скопилась на корабле?

Наконец наступил день, когда обучение Кевина было закончено. Перед отъездом он снова встретился с императором. Августин принял его за несколько минут до встречи с какой-то делегацией, поэтому разговор был коротким.

— Мне доложили о твоих успехах, — сообщил Августин, приняв Кевина в том же кабинете с аквариумом. — Ты молодец.

— Спасибо, ваше величество. — Кевин слегка поклонился, прижав руку к сердцу.

Император улыбнулся:

— Здесь ты можешь обходиться без формальностей. Присаживайся… Когда улетаешь?

— Вечером. Мне надо спешить, чтобы успеть вручить верительные грамоты. Президентский бал через четыре дня, я жду ваших указаний.

— Я думаю, что у тебя сейчас хватает своих забот. Занимайся ими, для текущих дел дипломатов у нас хватает. Но на всякий случай возьми вот это… — Августин полез в стол и вынул пухлый конверт, запечатанный императорской печатью. — У нас уже несколько лет длится спор с правительствами Виолы и нескольких других планет по поводу серебряных рудников на Тивии. Когда-то они находились в общем пользовании, потом начались разговоры об их разделе. Все подробности здесь. — Он передал конверт Кевину. — Вопрос не имеет для нас большого значения, поэтому считай его лишь поводом для встреч с чиновниками других планет.

— Спасибо, — поблагодарил Кевин. — Я как раз хотел попросить вас дать мне какое-то задание.

— Теперь оно у тебя есть. Понадобится какая-то помощь, обращайся к нашему послу на Виоле, он уже в курсе. Разумеется, ко мне ты тоже можешь прилетать в любое время. А сейчас извини, я должен идти… — Император взглянул на часы и поднялся.

— Спасибо, — снова поблагодарил его Кевин и тоже встал. — До свидания, ваше величество.

— До свидания, Кевин.

Он был уверен, что Кэт обрадуется известию об их отъезде. И был поражен ее словами о том, что она остается здесь.

— Но почему? — непонимающе спросил он.

— Потому что я люблю тебя, — ответила она. — Ты был прав, нам не суждено быть вместе. Прости меня. И прощай… — Кэтлин потянулась к нему, поцеловала. В ее глазах блеснули слезы.

— Это глупо, — хмуро сказал Кевин. — Ты не можешь меня бросить.

— Такова твоя судьба — терять тех, кого ты любишь. Постарайся быть счастливым — если сможешь. — Она отвернулась, пытаясь скрыть слезы.

— Кэт… — Кевин обнял ее, прижал к себе. — Ну не надо… Все еще наладится.

— Нет, Кевин, не наладится. — Она вырвалась из его рук. — Прости, но я ухожу. Пойду возьму вещи…

Кевин проводил ее взглядом, все происходящее стало для него шоком. Странно все это, непонятно. Когда он хотел от нее избавиться, она пыталась остаться с ним. А теперь, когда они вместе, уходит…

Кэтлин появилась через несколько минут с чемоданом в руке — стало ясно, что она не взяла ничего лишнего.

— Ты не передумаешь? — безо всякой надежды спросил Кевин.

— Нет…

Вздохнув, Кевин протянул ей чек:

— Возьми. Это поможет тебе устроиться.

Кэтлин взглянула на чек в его руке и покачала головой:

— Спасибо, Кевин. Не надо. Я уже нашла себе работу.

Он не стал спрашивать о том, что за работу она нашла. Просто стоял и смотрел на нее, все больше убеждаясь в том, что это серьезно, что она действительно уходит.

— Прощай, Кевин. — Она потянулась к нему, поцеловала. — Закрой за мной люк…

Было странно сознавать, что он снова один. Сидя в пилотском кресле — правое теперь пустовало — Кевин впервые ощутил, насколько он привязался к Кэтлин, как остро ему ее не хватает. Он был готов вскочить и бежать за ней, упасть перед ней на колени и умолять вернуться. Но вместо этого запустил двигатель и поднял корабль в воздух.

Он боялся передумать, поэтому выжимал из корабля все, на что тот был способен. На орбиту «Глория» вышла за шестнадцать минут — более чем достойный результат для невоенного корабля. Еще около тридцати минут корабль плыл по орбите, дожидаясь стартового окна. Затем экраны поблекли, Энола исчезла. «Глория» держала путь на Виолу.

Первые сутки пути были для Кевина очень трудными. Но еще хуже оказались вторые — осознание того, что Кэтлин с ним больше нет, стало невыносимым. Умом Кевин понимал, что она поступила правильно, что так будет лучше для них обоих. Но сердце не могло этого принять. К исходу третьих суток боль поутихла, на смену ей пришел холод — странный, пугающий. Кевину было все равно, что с ним происходит, жив он или мертв. Он больше ничего не хотел и ничего не боялся.

Виола встретила его сильнейшей ночной грозой. Еще несколько дней назад, увидев полыхающие внизу грозовые облака, Кевин не задумываясь отложил бы посадку или посадил корабль где-нибудь в другом месте — там, где не было грозы. Но сейчас ему все было безразлично.

Для него это была первая посадка, полностью выполненная по приборам, и самая трудная в его жизни. Уже пройдя верхние слои атмосферы, он понял, что находится на волосок от гибели — внизу бушевал настоящий ураган. В какой-то момент, когда до земли оставалось всего несколько километров, многотонную машину начало так швырять из стороны в сторону, что Кевин с огромным трудом удержал ее от опрокидывания. Подобная посадка была форменной авантюрой, тем не менее она доставляла ему странное удовольствие. Если ему суждено умереть, то он не имел ничего против этого.

Наконец он снизился до пятисот метров. Где-то под ним был космодром: сбросив до минимума скорость, Кевин продолжил аккуратно снижаться, пытаясь что-либо разглядеть сквозь пелену дождя. Но лишь когда до земли осталось чуть больше ста метров, он наконец-то различил огни космодрома. Еще через две минуты, выбрав свободное место, аккуратно посадил корабль.

Мыслей не было. Кевин и сам не знал, рад ли он тому, что все обошлось благополучно. Разжав задеревеневшие пальцы — они все еще цеплялись за ручку управления, — он вытер со лба капли пота, затем выключил двигатели. Посидев какое-то время, отправился спать — до утра еще оставалось несколько часов.

К утру ураган стих, но по пути к Президентскому дворцу глайдер Кевина ощутимо подбрасывало в воздушных потоках. Впрочем, это были уже пустяки. Кевин думал о предстоящем вручении верительных грамот и о завтрашнем Президентском бале. У него появились дела, и он был рад этому: они позволяли не думать о Кэт.

Президентский бал давал редкую возможность пообщаться в неформальной обстановке с сильными мира сего. Райе не любил шумных мероприятий, поэтому, как обычно, отправил на бал своих подчиненных.

За последние недели рана на груди Артура затянулась, почти перестала причинять боль. Но боль в душе осталась. Второй раз он встретился с Кевином лицом к лицу, и снова этот щенок его обманул. Нанес удар с ходу, без предупреждения. Надеялся застать врасплох и застал. И с Вороном так же — обманул его, подло проткнув вторым мечом…

Все это было так, но в глубине души Артур понимал, что просто оправдывает свое поражение. Неужели он сам на месте Кевина не использовал бы второй меч? Использовал бы и не считал бы такой трюк чем-то постыдным. Хорошо все, что помогает уничтожить врага.

Но хуже всего было то, что Кевин начал внушать ему страх. Артур не хотел себе в этом признаваться — и тем не менее сознавал, что не ищет больше с ним встречи. Напротив, хочет ее избежать. Слишком отчетливым было понимание того, что следующая встреча с этим человеком станет для него последней.

— Ты слушаешь меня? — толкнула его в бок Маргарет.

— Прости… — Артур оторвался от своих мыслей и взглянул на девушку. — Что ты сказала?

Вместо ответа Маргарет кивком указала на входные двери-в Зал торжеств Президентского дворца вошла Амалия.

— Да, вижу, — подтвердил Артур. Взяв с подноса у проходящего официанта бокал с шампанским, он вместе с Маргарет направился ей навстречу.

Они встретились у фонтана. Остановились, какое-то время разговаривали о незначительных делах. Потом Амалия пошла поприветствовать министра безопасности сэра Гаррисона. Будучи хорошим знакомым Раиса, Гаррисон нередко оказывал им разные мелкие услуги. Последней такой услугой был арест друзей Кевина: увы, план, казавшийся безупречным, провалился из-за вмешательства Акосты. Теперь Амалия хотела посоветоваться с сэром Гаррисоном о том, как наказать этого негодяя.

— Вика пришла! — обрадовалась Маргарет, увидев высокую девушку в облегающем серебристом платье. — Я к ней!

Артур окинул подругу Маргарет оценивающим взглядом. Младшая дочь генерала Иванова, командующего объединенным флотом Федерации, она лишь в этом году начала выходить в свет, но уже успела снискать себе славу одной из самых красивых девушек. С ней можно было бы неплохо провести время, но вряд ли это оценит Маргарет… Впрочем, Маргарет давно пора поставить на место, слишком много она о себе в последнее время возомнила. И то, что они вместе, совершенно ничего не значит. Он ей не муж и не обязан отчитываться за свои действия.

Девушки уже оживленно беседовали. Артур молча наблюдал за ними, время от времени отхлебывая из бокала. Да, она хороша собой. С ней непременно надо познакомиться поближе…

От приятных дум его отвлекла полная дама со своей дочкой-толстушкой, одетой в жуткое розовое платье. Дочку звали Лизой: пока дама представляла ее, девушка глупо улыбалась. В итоге Артуру все же удалось от них отделаться: оставшись в одиночестве, он облегченно вздохнул. Увы, слава молодого богатого сенатора имеет и свои отрицательные стороны.

Он как раз собирался подойти к одному из офицеров, своему давнему приятелю, когда внезапно ощутил на себе чей-то взгляд. Повернул голову — и встретился взглядом с Кевином.

— Какая неожиданная встреча! — произнес Кевин и коснулся его бокала своим, затем отпил глоток. — Вижу, ты уже на ногах?

— Ты! — выдавил Артур, чувствуя, как его охватывает ненависть с примесью холодного липкого страха.

— Я, — согласился Кевин. — Бокал не раздави. — Он снова сделал глоток. — А я шел мимо — смотрю, стоишь, скучаешь. Решил подойти.

Он откровенно над ним издевался. Артур смотрел на своего врага и с ужасом понимал, насколько сильно тот изменился. И дело даже не в этой дурацкой бородке, больше похожей на недельную щетину. Изменился он сам — джив смотрел Кевину в глаза, а тот и не думал сдаваться. Более того, Артур вдруг понял, что проигрывает эту схватку. Секунда, другая — и он отвел взгляд. Поднес к губам бокал с вином, отпил глоток.

Кевин усмехнулся, и эта усмешка была хуже пощечины.

— Так и будешь молчать? — поинтересовался он.

— Ты зря пришел сюда, — заявил Артур, пальцы его левой руки коснулись бедра. Впрочем, он тут же вспомнил, что оставил ножи в глайдере — на Президентский бал с оружием не пройти. А вот у Кевина оружие всегда с собой.

— В самом деле? — Кевин допил шампанское и поставил бокал на край тумбы с цветами. — Может, выйдем побеседовать в зимний сад?

Это был прямой вызов. Артур понимал, что если пойдет с Кевином в зимний сад, то обратно уже не вернется.

— Я пришел на бал, — ответил Артур и демонстративно глотнул из бокала. — У меня нет оружия.

— А если я тебе одолжу? — предложил Кевин. — Надеюсь, тебя учили обращаться с мечом?

Он откровенно над ним издевался. Чувствовал свою силу, свое превосходство. Вел себя так, как при их первых встречах вел себя сам Артур.

Наверное, правильнее всего было бы не поддаваться на его уловки. Артур хорошо понимал, что не восстановился после ранения, что не привык работать с мечом, и все преимущества в этом бою будут на стороне противника. Тем не менее самолюбие не позволило ему отступить.

— Пошли… — холодно ответил он и первым направился к зимнему саду.

Артур шел, чувствуя за спиной шаги своего врага. Знал, что Кевин не нападет сзади, и все равно это было очень неприятно.

Зимний сад пока был пуст, людно здесь станет после начала бала. Хорошо зная все дорожки сада, Артур повел Кевина к знакомой ему удобной площадке. Еще какое-то время назад он бы радовался тому, что ведет туда врага. Теперь же сам шел, как на эшафот. Понимал, что в нынешней ситуации шансов одолеть Кевина у него нет.

Наконец они пришли. Остановившись, Артур повернулся и мрачно взглянул на Кевина.

— Ну? — холодно спросил он.

В руке у Кевина появился меч — зрелище было поистине завораживающее. Просто не верилось, что за столь короткое время этот щенок сумел приобщиться к таким тайнам.

— Держи! — Кевин бросил ему меч.

Поймав оружие, Артур примерился к нему, сделал пару коротких взмахов. Замечательный клинок.

Кевин уже тоже был с мечом. Вот он сделал один шаг, второй. Клинки соприкоснулись.

— Начнем? — спросил Кевин и первым пошел в атаку.

Его натиск был очень силен, Артур с огромным трудом смог парировать все удары. Вот противники снова разошлись, грудь Артура разрывалась от боли — еще не зажившая толком рана давала о себе знать. Тем не менее он старался ничем не выдавать своего состояния.

— Неплохо, — прокомментировал Кевин и снова пошел в атаку.

На этот раз все было еще хуже. Артуру пришлось пятиться, он чувствовал, как с каждой секундой устает все сильнее и сильнее. В какой-то момент он вдруг понял, что противник с ним играет, что Кевин уже имел пару шансов его убить, но почему-то не сделал этого. Вот он в очередной раз не воспользовался тем, что Артур запоздал с защитой — вместо того чтобы нанести удар в открытый живот, Кевин сделал шаг назад.

— Чувствуешь себя богом? — зло прошипел Артур, ожидая очередной атаки. Он тяжело дышал, меч в его руках заметно дрожал. Боль уже разлилась по всей груди, руки казались неимоверно тяжелыми.

— Почти, — ответил Кевин и нанес новую серию ударов.

Этот натиск стал последним. Применив какой-то хитроумный прием, Кевин выбил оружие из его рук, тут же ударил ногой в пах, сбил на колени, коснулся мечом горла.

— Ну что остановился?… — зло прохрипел Артур. — Давай заканчивай!

— Я могу и не убивать тебя, — произнес Кевин. — По крайней мере, не сегодня. Скажи мне, как найти Райса, и я тебя отпущу.

— Ах, вот оно что! — Артур даже засмеялся. — Хочешь увидеть Владыку? — Он закашлялся. — Не советую с ним встречаться. Он просто убьет тебя.

— Тогда тебе тем более нечего скрывать, где он живет. Ну же, я жду! — Кевин слегка приподнял кончиком меча подбородок Артура.

— Нет! — заявил Артур.

— Почему? Боишься его?

Артур снова засмеялся:

— Ты как был дураком, так им и остался. — Он снова закашлялся, прижал руку к груди. — Я просто не хочу ничего тебе говорить. А теперь можешь убить меня! — Артур холодно усмехнулся и сплюнул на пол.

— Я бы с удовольствием сделал это, — ответил Кевин и «спрятал» меч. — И сделаю. Но позже, когда ты будешь здоров и при тебе будет привычное тебе оружие. Еще увидимся. — Он повернулся и пошел прочь.

Артур проводил его ненавидящим взглядом.

— Ты сделал большую ошибку, — прошептал он, когда Кевин скрылся из глаз. — Мы еще встретимся, и тогда я тебя обязательно убью. И девку твою убью, и всех твоих друзей. Вы все поплатитесь… — Джив поморщился от боли и медленно поднялся на ноги. Потом, пошатываясь, побрел к находившемуся в центре сада декоративному источнику — там можно было отдохнуть и привести себя в порядок.

Радовался ли Кевин своей победе? Нет. Артур все еще слишком слаб, справиться с ним не составило труда. Такая победа не делает ему чести. Кроме того, джив так и не сообщил ему, где живет Райс.

Выйдя из зимнего сада, Кевин взял у официанта бокал с вином и направился к фонтану, размышляя о том, не следовало ли ему наплевать на принципы и снести этому негодяю голову. Лучший враг — мертвый враг, кто бы что об этом ни говорил.

Он стоял у фонтана, когда ощутил на себе чей-то взгляд. Слегка повернулся и увидел Маргарет — она стояла в нескольких метрах от него, на лице девушки читалось изумление. Усмехнувшись, Кевин направился к ней.

— Привет, — поздоровался он. — Никак Артура ищешь? Он там, в саду.

— Что значит — «в саду»? — не поняла девушка.

— То и значит. Не беспокойся, он жив. Мы очень приятно с ним побеседовали и разошлись. На этот раз я не стал его убивать.

Было видно, что Маргарет озадачена.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

— Я специальный представитель императора Августина, правителя Энолы. — Кевин слегка поклонился. — Со вчерашнего дня приступил к своим обязанностям.

— А ты изменился… — задумчиво сказала Маргарет, глядя на него. — Очень изменился.

— Это так, — согласился Кевин. — Поэтому будет лучше, если вы забудете о войне. Мне надоела вся эта беготня со стрельбой и драками. Сунетесь ко мне еще раз, и я вас уничтожу. — Он приподнял бокал и демонстративно улыбнулся.

— Жаль, что я не убила тебя на Индре. — В голосе Маргарет появилась твердость. Похоже, девушка справилась с шоком, вызванным появлением Кевина. — Хотя это никогда не поздно исправить.

— Лучше не пытайся, — посоветовал Кевин. — Мне никогда еще не приходилось убивать женщин. Но все однажды приходится делать в первый раз.

— Ты всерьез полагаешь, что справишься с нами?

— Я уже отправил на тот свет Ворона. Десять минут назад я мог то же самое сделать с Артуром. Поэтому мой совет: не доставайте меня. Тогда у вас будет шанс умереть от старости, а не от моего меча… Как насчет того, чтобы потанцевать? — Он поставил бокал на бортик фонтана, придвинулся ближе и обхватил Маргарет за талию. — Ты чудесно выглядишь.

Вместо ответа Маргарет вырвалась, окатила его пылающим взглядом и пошла прочь, гордо приподняв голову. Кевин усмехнулся — ох уж эти женщины…

Больше он в этот вечер дживов не видел. Чуть позже к нему подошел дипломат с Земли, еще совсем молодой человек, они разговорились. Он же познакомил его с их коллегой с Мельхиоры. Остаток вечера прошел вполне удачно, чему Кевин был искренне рад.

Так началась его дипломатическая карьера. Было очень сложно входить в курс дела, однако спустя две недели Кевин понял, что сможет привыкнуть к новой для него жизни. Он уже успел провести несколько переговоров по проблемам добычи серебра, этот опыт оказался для него очень полезным. Пользуясь своей силой, Кевин смог выторговать важные для Энолы уступки. В то же время он чувствовал, что будет неправильно тратить свой дар на решение подобных вопросов. Приоритеты джара лежат гораздо выше.

Был тихий субботний вечер. Кевин только что вернулся с одной из встреч с представителем крупной кораблестроительной компании. Беседа прошла удачно, представитель компании согласился разместить заказ на строительство десяти пассажирских лайнеров на верфях Энолы в обмен на некоторые налоговые послабления. Как представитель императора Августина, Кевин теперь занимался и такими вопросами. Он как раз размышлял о том, не отправиться ли ему в «Версаль» — элитный клуб, в котором по вечерам собиралась состоятельные господа и политики и где можно было с пользой провести время, когда послышался сигнал вызова.

— И кто это может быть? — пробормотал Кевин, не ожидавший гостей.

Подходя к люку, он думал о том, что там может быть кто угодно — дживы, наемники, полиция… Включил наружное освещение, глянул на передаваемое видеокамерой изображение. И не поверил своим глазам — это был Малыш.

ГЛАВА 6

Когда Кевин разбудил его рано утром и сообщил о том, что уходит, Малыш был искренне этим потрясен. Ведь все так удачно складывалось: побег с Геммы, новые документы… Вдвоем они могли бы свернуть горы, именно поэтому внезапный уход друга Михаэль расценил как предательство. Ощущения обиды не могли скрасить даже оставленные Кевином деньги. Еще вчера у него был друг, и вот он остался один…

Несколько дней Малыш почти не выходил из отеля, тяжело переживая уход Кевина. Было странно сознавать, что человек, только что вытянувший его из тюрьмы, тут же от него и избавился. Выходит, не его спасал, а просто выполнял обещание?

Принять это было очень трудно. Но жизнь продолжалась, надо было как-то устраивать свою судьбу. Наверное, Михаэль мог воспользоваться советом Кевина и обратиться за помощью к Алексу и Гене, они наверняка бы помогли ему где-то пристроиться. Но решил, что не стоит менять профессию. В конце концов, она приносила ему вполне приличный доход. Да, один раз он ошибся и угодил в тюрьму. Впредь будет умнее.

Сняв дешевую квартиру в одной из многоэтажек, Малыш приступил к поискам необходимого ему оборудования. Сканеры, декодеры, мощный карманный компьютер — то, без чего не может прожить ни один уважающий себя взломщик, работающий с банковскими карточками. Все это стоило недешево, но Малыш не скупился — знал, что быстро вернет вложенные средства.

На поиски оборудования ушло два месяца — далеко не все можно было просто купить в магазине. Часть аппаратуры пришлось искать на черном рынке, программное обеспечение Малыш написал сам. Знал, что службы безопасности банков отслеживают появление новых программ для взлома и быстро находят способы борьбы с ними. Работать со своими программами было гораздо надежнее и безопаснее. Наконец, когда все было найдено и настроено, Михаэль приступил к делу. К этому времени он уже успел свести знакомство с несколькими карманниками и знал, что недостатка в краденых карточках у него не будет.

С первой же попавшей в его руки карточки он снял восемь тысяч кредов — ровно половину того, что на ней находилось. Это был его принцип — не брать всего. Не зная ничего о владельце карточки, Малыш предпочитал не лишать его разом всех денег. Такое «благородство» хоть как-то оправдывало в его глазах то, чем он занимался.

Дела пошли. В месяц Михаэль обчищал не более двух-трех человек, полученных денег вполне хватало на жизнь. Он мог бы зарабатывать и больше, но понимал, что таким способом состояния все равно не сколотить. А вот проблемы себе нажить можно: если какой-то взломщик работает слишком активно, им обязательно займется полиция. Остальное уже — дело времени. Начав с карманников, постепенно доберутся и до него.

Так прошел год. Понимая, что работать слишком долго на одном месте нельзя, Малыш перебрался в другой город. Но там ему не понравилось, и пять месяцев спустя он снова вернулся в Ар-Рават.

Квартиры у него еще не было, поэтому пару дней Малыш провел в отеле. Именно там и произошла встреча, круто изменившая его жизнь.

Это был тучный зажиточный господин, вошедший в отель в сопровождении двух охранников. Оказавшегося на его пути Малыша он окинул пренебрежительным взглядом, охранники тут же оттолкнули паренька в сторону, что уже само по себе было поводом для мести. Неясным пока оставалось одно — сумеют ли местные карманники умыкнуть карточку у этого важного господина?

За карточку толстяка Михаэль пообещал пять тысяч кредов — в десять раз больше, чем платил обычно. Надеялся, что местные «щипачи» не подведут, и оказался прав.

Карточку у толстяка стянули поздно вечером, на выходе из ресторана. Все еще ничего не подозревая, он лег спать, а когда проснулся, его состояние стало меньше на семьдесят пять тысяч кредов. Карточка была «дорожной» — многие путешественники заводят себе отдельные счета, на которые кладут относительно небольшие суммы. Понимая это, Малыш изменил своим принципам и снял с карточки все, что на ней было. Знал, что толстяка это не разорит, но на душе все равно было приятно.

После столь успешной операции даже солнце стало светить ярче. С учетом денег толстяка, на руках у Малыша теперь было больше ста тысяч — более чем приличные деньги. И все их Михаэль собирался пустить в дело.

Еще находясь в колонии на Гемме, он разработал план взлома одной из крупнейших банковских сетей. Уязвимым местом был процесс передачи данных с одной планеты на другую: радиосвязь на таких расстояниях невозможна, и сведения о банковских операциях перевозились на рейсовых кораблях одной из крупнейших транспортных компаний. Еще при постройке такого корабля в нем оборудовался бронированный отсек с банковским сервером, перед полетом в память машины по специальной защищенной линии загружались сведения о банковских операциях. После приземления корабля сервер автоматически передавал привезенные данные в банковскую сеть. Система была автономной и считалась абсолютно надежной — тем не менее и здесь можно было попытаться отыскать лазейку. Михаэль считал, что нашел ее. Несколько дней полета — вполне достаточное время для того, чтобы взломать коды доступа и внести в память сервера необходимые изменения. Если все удастся, то на счете Михаэля волшебным образом появятся несколько миллионов кредов — сумма, достаточная для того, чтобы безбедно прожить жизнь. К тому времени как банкиры узнают о подлоге, деньги уже будут сняты со счета, а все следы хорошо заметены.

План был хорош, но требовал солидных первоначальных вложений. Деньги у Малыша теперь были, поэтому он с энтузиазмом взялся за дело. Для начала снял небольшой загородный дом, затем купил на черном рынке важные для него узлы банковского сервера, заказал нужное оборудование. Наконец, когда все необходимое было получено, попытался взломать коды сооруженного им макета.

Задача оказалась сложной. Сложной настолько, что через месяц упорного труда у Михаэля начали опускаться руки. Проклятая железяка никак не поддавалась: что бы он ни делал, при попытке подключения к ней всякий раз выдавался сигнал тревоги. Это значило, что в реальности о попытке взлома тут же узнают капитан корабля и находящийся на борту полицейский наряд, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

А потом наступил день, который Малыш запомнил надолго. В его дом, о котором вроде бы никто не знал, вломились пятеро вооруженных громил. Ничего не объясняя, они жестокоизбили Михаэля, выволокли на улицу, бросили в багажник глайдера и куда-то повезли.

Он не понимал, что происходит, до тех пор, пока его не вытащили из багажника. Лежа на холодном полу гаража, Малыш поднял взгляд и увидел уже знакомого ему толстяка.

Разговор получился очень неприятным. Выяснилось, что обчистил Михаэль не какого-то бизнесмена, а самого сеньора Рамиреса — одного из воротил уголовного мира Илионы. Лишившись денег, Рамирес не пожалел времени и сил, чтобы отыскать посягнувшего на его собственность наглеца.

Извинения в таких случаях ничего не стоили, поэтому Малыш был уверен в том, что наступили последние минуты его жизни. Тем не менее зная патологическую жадность таких людей, как Рамирес, предложил сделку: подарить ему жизнь в обмен на десять миллионов кредов.

Заявление Малыша встретили хохотом — ну откуда у мелкого жулика такие деньги? Тем не менее Малыш настоял на том, что сможет их получить. Попросив у Рамиреса возможность переговорить с глазу на глаз, рассказал ему о своем плане. И случилось чудо — Рамирес им заинтересовался…

С этого дня в доме Малыша постоянно дежурили два боевика. Это здорово нервировало, но протестовать Михаэль не мог. Сутками напролет просиживал он в своей лаборатории, пытаясь взломать проклятый сервер, но найти лазейку пока не удавалось.

Прошло чуть больше месяца работы, когда Малыш узнал об аресте Алекса и Гены. Об этом трубили все каналы — Громова и Радченко обвиняли в подготовке покушения на Президента Федерации!

Большего абсурда трудно было представить. Малыш вспомнил о Кевине — интересно, где он сейчас? Вдвоем они, может быть, и смогли бы им помочь…

Увы, сначала Малышу надо было помочь себе, а для этого требовалось взломать проклятый сервер.

Следующие несколько недель окончательно убедили Малыша в том, что с сервером ему пока не справиться — он явно переоценил свои силы. Тут требовалось что-то другое, более хитрое. Все это можно придумать, но не тогда, когда на тебя давят. Единственным светлым пятном для Малыша стало известие о том, что Гену и Алекса отпустили — как и следовало ожидать, они оказались невиновны.

Увы, их благополучное освобождение никак не повлияло на судьбу самого Малыша. Время шло, терпению Рамиреса наступал конец. Понимая, что его план с треском провалился, Михаэль начал задумываться о побеге. Но именно тут и произошел случай, снова перевернувший его жизнь…

Все началось с того, что в дверь дома позвонили. Открывать, как обычно, пошел один из охранявших Малыша боевиков. Сам Михаэль в это время сидел за компьютером, с отчаянием глядя на уже успевшие ему опротиветь коды. И вздрогнул, услышав донесшийся из прихожей хрип. Так хрипит человек с перерезанным горлом. Послышался звук рухнувшего тела, гость прошел в гостиную. Раздался крик второго охранника. Впрочем, он тут же оборвался.

Снова звук шагов — по лицу Малыша поползли капли пота. Вцепившись в подлокотники кресла, он ждал неминуемой смерти. Вот раздвинулась декоративная штора из зеленого стекляруса, в комнату вошел темноволосый мужчина лет двадцати пяти. Стройный, подтянутый. Властный. Одетый в дорогой костюм и не менее дорогие ботинки. Если что и портило внешность незнакомца, так это тонкий шрам, пересекавший его красивое благородное лицо.

— Не бойся, — сказал гость и остановился посреди комнаты. — У меня к тебе разговор.

— Кто вы? — прошептал Михаэль.

— Можешь звать меня Артуром. — Гость несколько секунд помолчал. — У меня к тебе дело, Михаэль. — Он подошел ближе и опустился в соседнее кресло, закинул ногу на ногу.

— Я слушаю вас…

— Насколько я знаю, дела твои очень неважные. Рамирес не из тех, кто прощает долги.

— Я с ним расплачусь… — начал было Малыш.

— Помолчи, — оборвал его Артур. — Мы оба знаем, что у тебя ничего не получается, система безопасности оказалась тебе не по зубам.

— Кто вам сказал? — пролепетал Михаэль.

— Неважно. Тебя должен волновать другой вопрос: что тебе теперь делать?

Взгляд Артура был полон силы. Малыш отвел глаза.

— Я хочу предложить тебе сделку, Михаэль, — продолжил гость. — Ты выполнишь для меня одну работу. За это я заплачу тебе один миллион кредов и защищу от Рамиреса.

— И что я должен буду сделать? — поинтересовался Малыш.

Вместо ответа Артур полез во внутренний карман костюма и вынул маленький, чуть больше ногтя, пластиковый тюбик.

— Вот. — Он положил его на стол перед Малышом.

— И что это? — поинтересовался тот.

— Яд.

Малыш вздрогнул.

— Вы хотите, чтобы я кого-то… отравил?

— Тебя это так пугает?

— Нет, но…

— Один миллион, Михаэль, — напомнил Артур. — Сделаешь работу и будешь богат и свободен.

— А если я откажусь?

— Это твое право, — кивнул Артур. — Тогда я просто уйду, предоставив тебе право самому объясняться с Рамиресом. Ты даже можешь попытаться удрать от него, однако вряд ли это у тебя получится. Так что выбор за тобой.

Хуже всего было то, что Артур говорил правду. Невозможно сбежать от Рамиреса: где ни прячься, его люди все равно тебя отыщут. И смерть тогда будет очень долгой и мучительной.

— И кого я должен отравить? — тихо спросил Малыш. — Рамиреса?

— О нет, — покачал головой Артур. — Другого человека. Уверяю, это не вызовет у тебя никаких проблем.

— Так кто же он?

— Если я скажу, у тебя уже не будет пути назад, — предупредил Артур.

В сознании Малыша царило смятение. Да, он не убийца. Но есть ли у него выход? Не убьешь ты — убьют тебя.

— Хорошо… — выдавил он наконец. — Я согласен. Кто этот человек?

— Кевин. Твой старый знакомый.

Эти слова прозвучали для Михаэля как удар грома. Он ошеломленно смотрел на Артура, не в силах вымолвить ни слова.

— Ты удивлен? — усмехнулся гость. — Брось… Этот человек ничего для тебя не значит.

— Он мой друг! — прошептал Малыш.

— Друг? — снова усмехнулся Артур, — Тебе так только кажется. Ты сейчас на краю гибели, в то время как твой так называемый друг купается в роскоши. Он о тебе давно забыл, Михаэль. И заслуживает наказания.

— С чего вы взяли, что он купается в роскоши? — пробубнил Михаэль.

— Потому что это так и есть. Кевина, которого ты знал, больше нет, есть граф Джон Ганнимар, владелец многомиллионного состояния. И пока ты возишься здесь с этими железяками, он путешествует в обществе хорошеньких девушек на собственном корабле. Подумай, Михаэль, если бы ты оказался на его месте, ты бы забыл о друге? А он о тебе забыл.

— Я не могу… — прошептал Малыш. — Не просите меня об этом.

— Тогда я буду вынужден убить тебя. — В руках у Артура внезапно появился нож. — Ты узнал то, чего знать не должен. И еще: уверяю тебя, Кевина все равно убьют. С твоей ли помощью, без нее… Он полез туда, куда ему лезть не следовало. Просто подумай, стоит ли тебе умирать вместе с ним?

Малыш молчал.

— Время идет, Михаэль, — напомнил Артур. — Решайся. Или ты сейчас умрешь, или сделаешь дело, получишь миллион и будешь жить в свое удовольствие. Уверяю тебя, Кевин бы на твоем месте не колебался.

Снова повисла тишина. Когда стало ясно, что молчание затягивается, Артур медленно поднялся.

— Ты меня разочаровал, — произнес он, затем удивительно быстро ухватил Малыша за подбородок и запрокинул ему голову. — Я считал, что ты мужчина. А ты тряпка. Последний раз спрашиваю: сделаешь для меня эту работу?

Отточенный клинок коснулся горла, и Михаэль не выдержал.

— Да!.. — отчаянно прохрипел он, его глаза наполнились слезами. — Я все сделаю!

— Отлично. — Артур убрал нож и отпустил его. — Пошли.

— Куда? — испуганно прошептал Малыш.

— Мы летим на Виолу. Кевин сейчас там.

— Малыш! — Кевин быстро открыл люк и обнял друга. — Господи, откуда ты здесь взялся?

— Кевин!.. — произнес Михаэль. Казалось, он и сам был удивлен этой встрече. — Это действительно ты?!

— Это я. Ты один? Ну заходи, заходи… — Он запустил Михаэля в переходной тамбур и закрыл люк. — Как ты меня нашел?

— Случайно увидел по видео, — ответил Малыш. — Показывали какую-то встречу в верхах, и там был ты. Сначала я не поверил. Теперь вижу, что это на самом деле ты.

Выглядел Михаэль неважно. Круги под глазами, удивительно бледное лицо. Дрожащие руки. Все говорило о том, что Малыш попал в какой-то переплет.

— Пошли в кают-компанию, — потянул его за собой Кевин. — Посидим, перекусим чего-нибудь. Или, может быть, поужинаем в ресторане?

— В другой раз, — отказался Малыш.

— Как скажешь. Пошли, пошли… Будь как дома.

Усадив Михаэля на диван, Кевин открыл бар, выставил на стол несколько бутылок. Затем принес стаканы.

— Подожди пять минут, я принесу чего-нибудь съестного, — пояснил он и направился на камбуз.

Вскоре он вернулся, держа поднос с едой и тарелками. Малыш к этому времени уже успел открыть одну из бутылок и наполнить бокалы.

— Ну что, выпьем за встречу? — Кевин уселся за стол, взял придвинутый ему Михаэлем бокал с вином. — Малыш, знал бы ты, как я рад тебя видеть! Сто раз собирался тебя найти, но не хотел нагружать своими проблемами.

— По тебе не скажешь, что у тебя есть проблемы, — заметил Михаэль. Потом виновато улыбнулся. — Не обращай внимания. Это я так, брюзжу.

— Как там Алекс и Гена? — поинтересовался Кевин. — У них ведь были серьезные проблемы?

— Да, я слышал, — кивнул Малыш. — Но я давно уже с ними не виделся.

— Ничего, на следующей неделе слетаем к ним вместе. Ну за встречу! — Кевин поднял бокал, коснулся им бокала Малыша. Потом поднес к губам.

— Не пей! — выкрикнул вдруг Михаэль, его лицо исказилось, как от боли. — Прошу тебя, не пей!

— В чем дело, Малыш? — Кевин осторожно поставил бокал на стол.

— Прости меня, Кевин. — Михаэль сидел, не смея поднять взгляд. — Я последний негодяй…

— Малыш, я не понимаю, — произнес Кевин, внимательно глядя на него.

— Я запутался, Кевин… — Друг мельком взглянул на него и снова отвел взгляд. — Вот… — Он полез в карман, вынул крохотный пустой тюбик и положил на стол. — Это я вылил в твой бокал.

— И что это? — спокойно спросил Кевин.

— Яд… — ответил Малыш, его лицо побледнело. — Прости меня… Я должен был отравить тебя, меня заставили… Но я… Я не могу…

— Похоже, ты попал в плохую историю, — сказал Кевин. — И я догадываюсь, кто за всем этим стоит. Его зовут Артур, верно?

Малыш молча кивнул. Потом, запинаясь, начал рассказывать обо всем, что с ним произошло.

Рассказывал он достаточно долго. Кевин слушал Михаэля, не перебивая.

— Вот и все, — закончил наконец тот. — Корабль Артура стоит в пятистах метрах отсюда. Они там сейчас все втроем — Артур, Маргарет и Амалия. — Он снова взглянул на Кевина. — Прости, что я согласился на это. Артур — страшный человек. Я просто испугался.

— Забудь, Малыш. — Кевин взъерошил волосы. — Я хорошо тебя понимаю. Когда у горла нож, согласишься на что угодно. И я действительно богат, как и сказал Артур, в этом он тебе не солгал. Ты мог меня отравить, решив этим все свои проблемы, но не сделал этого — спасибо. Я рад, что у меня есть такой друг, как ты. А с Артуром я разберусь. — Он встал, в его руке появился меч.

Малыш вздрогнул.

— Как это? — ошеломленно спросил он, глядя на клинок.

— Потом объясню. Где, ты сказал, стоит его корабль?…

Кевин шел к кораблю Артура, зная, что на этот раз непременно убьет негодяя. Такие вещи прощать нельзя.

— Выходи! — закричал он, остановившись у небольшого корабля, выкрашенного в иссиня-черный цвет. Взмахнул мечом. — Ты слышишь меня?!

Вместо ответа на судне зажглись стартовые огни, затем послышался гул запускаемых двигателей.

— Трус! — заорал Кевин, подошел ближе и рубанул мечом по носовой стойке. — Слышишь меня? Ты жалкий трус! — Он снова ударил мечом по опоре, полетели искры.

Укрытый мошной броней корпуса, Артур был недосягаем. Гул турбин стал сильнее, Кевин отступил на несколько шагов. Корабль начал подниматься.

— Я все равно найду тебя и убью! Всех вас убью! — крикнул Кевин, зная, что Артур, Амалия и Маргарет его слышат — наверняка включили внешние микрофоны. Проводив взглядом взлетевший корабль, «спрятал» меч, повернулся и медленно направился к «Глории».

На полпути к кораблю он увидел Михаэля.

— Они удрали, Малыш, — сказал Кевин и хлопнул друга по плечу. — Пошли…

Они снова вернулись в кают-компанию, сели за стол.

— Что все это значит, Кевин? — спросил Михаэль. — Я ничего не понимаю.

Кевин вздохнул. Потом, подумав, начал свой рассказ…

Малыш слушал его очень внимательно, не перебивая, лишь изредка задавал уточняющие вопросы. В его голосе не было недоверия, это радовало.

— Здесь я уже больше месяца, — закончил Кевин свое повествование. — Представляю интересы Энолы: участвую в переговорах, помогаю заключать выгодные для нее сделки. Но это все несерьезно — скорее для отвода глаз. Главное для меня сейчас — не дать дживам начать новую войну или втянуть мир еще в какую-нибудь авантюру. Поэтому я собираю доступные мне сведения, стараюсь быть в курсе всех подводных течений нашей политики. Правда, пока это у меня получается неважно. — Кевин смущенно улыбнулся.

— Ну и дела… — В глазах Малыша читалось безмерное удивление. — Можешь еще раз показать свой меч?

Кевин молча «вытянул» из пустоты меч. Потом так же молча отправил его обратно.

— Если бы мне кто-то об этом рассказал, я бы не поверил, — признался побледневший Михаэль. — Но я не могу не верить тому, что вижу собственными глазами. И все-таки это настолько удивительно, что не укладывается у меня в голове. Словно я попал в сон, в сказку.

— Это и есть сказка, Малыш, — ответил Кевин. — А в сказках все обычно заканчивается хорошо.

Малыш собирался уехать уже не следующее утро, но Кевин его удержал.

— Останься пока со мной, — предложил он. — Тебе опасно сейчас уезжать. Артур не простит тебе того, что ты не убил меня.

— И что я буду здесь делать? — неуверенно спросил Малыш. — От меня не будет никакого толка, я в вашей политике ничего не понимаю.

Кевин улыбнулся:

— Не переживай. В этом мире не так много людей, которым я могу доверять. Я рад, что ты здесь. И еще… — Он подошел к столу, вынул чековую книжку. Что-то написав, вырвал листок и протянул Михаэлю: — Возьми.

— Что это? — Малыш осторожно взял чек.

— Пять миллионов кредов. Они твои. И пожалуйста, не считай, что я тебя покупаю, что ты мне будешь чем-то обязан. Это все не так. Просто ты мой друг, и я рад, что имею возможность тебе помочь. Положи эти деньги на свой счет и забудь о том, что я вообще тебе их давал. Они не должны влиять на наши отношения. Это моя просьба. Договорились?

— Но это же очень большие деньги? — пробормотал ошеломленный Малыш.

— Не думай об этом, — попросил Кевин. — Хочу также добавить, что ты полностью свободен в своих действиях. Если хочешь, можешь прямо сейчас уехать, я не вправе тебя держать. Тем более что со мной тоже опасно. — Он вздохнул, вспомнив Кэтлин. — Но я буду рад, если ты останешься.

— Хорошо, — кивнул все еще не успевший прийти в себя Михаэль. — Я останусь…

Малыш не захотел сидеть без дела.

— Политика — это ведь прежде всего информация, верно? — спросил он Кевина, когда они около полудня летели к зданию парламента, где у Кевина намечалась очередная встреча. — А информацию можно собирать разными способами. В том числе и нелегальными.

— Я понимаю, о чем ты, — кивнул Кевин. — Но не получится ли так, что меня потом обвинят в слежке за политиками? Уже представляю заголовки новостных выпусков: «Джон Ганнимар, специальный представитель Энолы, уличен в шпионаже!»

— Попадаются дураки, — отмахнулся Михаэль. — Если все делать по-умному, то тебя никто никогда не поймает. К тому же шпионить буду я, а не ты. И все претензии, если что, будут ко мне.

— Конечно, было бы неплохо знать о разговорах Артура… — задумчиво произнес Кевин. — Но повесить на него «жучка» не удастся.

— Это еще почему? — не понял Малыш.

— Потому что он джив. Даже не думай подходить к нему близко, не пытайся за ним следить. Он обязательно почувствует слежку, заведет тебя в какое-нибудь тихое место и убьет.

— Подслушивать можно и на расстоянии, — пожал плечами Малыш. — Как ты смотришь на то, чтобы оборудовать глайдер скрытыми видеокамерами и системами дистанционного прослушивания?

— Только не этот! — предупредил Кевин.

— Конечно, — согласился Малыш. — Если ты не против, я сам выберу нужную модель и установлю все оборудование. А на корабле можно разместить комплекс для взлома электронных баз данных. Если у меня будет все, что нужно, я добуду тебе любую информацию.

— А не узнают, что это делается с корабля? — поинтересовался Кевин.

— Обижаешь! — усмехнулся Малыш. — Я свое дело знаю…

На то, чтобы купить и переоборудовать глайдер, а также установить аппаратуру в своей каюте, Михаэлю потребовалось четыре дня. Результатом он остался доволен — купленный им глайдер внешне ничем не отличался от обычной машины, но имел пять встроенных видеокамер, в том числе две поворотные с автоматическим удержанием объекта наблюдения. Сблокированные с видеокамерами направленные микрофоны позволяли записывать человеческую речь на расстоянии до пятисот метров, и это в условиях городского шума. Обработка полученного сигнала производилась компьютером, на выходе получали вполне разборчивую речь.

— Завтра с утра я могу начать следить за Артуром, — сообщил Михаэль, закончив настраивать аппаратуру. — Если он, конечно, не сбежал и все еще живет у себя дома. Его адрес я узнал — Липовая аллея, дом двадцать шесть. Это очень престижный район, там живут одни богачи.

— С той ночи он дома не появлялся, — сообщил Кевин.

— Откуда ты знаешь? — Малыш удивленно приподнял брови.

— Я нанял нескольких, мальчишек следить за его домом. Как только Артур там появится, они мне сразу сообщат. Тогда и попробуем выяснить, с кем он встречается, куда летает, о чем говорит. Если, конечно, он не побоится там появиться.

— И чем мне тогда сейчас заниматься? — даже огорчился Малыш.

— Отдыхай, — похлопал его по плечу Кевин.

Прошло еще два дня. Сидя в своей каюте, Кевин разбирался с документами на поставку сельхозпродукции — Энола собиралась продавать Виоле пшеницу, — когда раздался сигнал вызова. Кто-то пришел. Гадая, кто бы это мог быть, Кевин направился к входному люку, когда навстречу ему показался Малыш.

— Там девка какая-то, — сказал он. — Красивая, с чемоданами.

Сердце у Кевина екнуло. Неужели она? Это действительно была Кэтлин. Увидев ее на экране, Кевин торопливо открыл люк.

— Кэт! — Он шагнул к ней, обнял. — Ты все-таки вернулась?

— Прости меня. — Ее глаза наполнились слезами. — Я не смогла без тебя. Пыталась, но… не смогла. — Она всхлипнула. Потом вдруг отстранилась, увидев Малыша. — Кто это?

— Знакомься, Кэт, — это Михаэль, — представил друга Кевин. — Михаэль, а это Кэт.

— Друзья зовут меня Малышом, — пояснил тот.

— Рада познакомиться. — Кэтлин протянула Михаэлю руку. — Кевин мне много о вас рассказывал. Может, вы все-таки возьмете мои чемоданы и впустите внутрь?

Засмеявшись, Кевин передал Малышу чемоданы, потом подхватил девушку и на руках внес ее в корабль.

Появление Кэт стало для Кевина настоящим праздником. Все последнее время он гнал мысли о ней, пытался забыть все, что их связывало. И с болью понимал, что не может этого сделать. Но чудеса все-таки случаются. Глядя на Кэт, он думал о том, что никогда уже ее не отпустит.

Кэт выглядела заметно осунувшейся, было ясно, что и ей эта разлука далась очень тяжело. Оказавшись в своей каюте, она удовлетворенно вздохнула:

— Вот я и дома.

По случаю возвращения Кэт было решено устроить маленький праздник. От поездки в ресторан девушка отказалась, поэтому стол решили накрыть прямо на корабле.

На камбузе все последние дни хозяйничал Малыш, добровольно взявший на себя обязанности кока. Но на этот раз Кевин решил все сделать сам. Впрочем, этому воспротивилась зашедшая на камбуз Кэтлин.

— Я хочу, чтобы еда была съедобная, — заявила она и решительно отобрала у Кевина фартук. — Так что марш отсюда!

— Твое слово — закон, — согласился Кевин. — Будет нужна помощь, зови.

— Позову, — кивнула Кэт. Потом окликнула уже собравшегося уходить Кевина: — Куда пошел? А поцеловать меня?

Улыбнувшись, Кевин подошел к ней, обнял.

— Знала бы ты, как я люблю тебя! — прошептал он. Посмотрел ей в глаза, и вздрогнул: — Что с тобой?

Глаза Кэтлин были неестественно расширены и удивительно пусты. Еще секунду назад в них была жизнь, теперь они не выражали ничего.

— Кэт! — позвал Кевин, пытаясь понять, что с ней происходит, — и охнул от пронзившей его страшной боли. Опустил взгляд и увидел руку девушки с зажатым в ней кухонным ножом.

Удар пришелся точно в живот, нож вошел по самую рукоять. Вытянув свое оружие, девушка снова занесла его для удара. Расширившиеся до предела зрачки Кэт напоминали черные дыры, лицо было бледным и отрешенным.

— Что ты делаешь, Кэт?… — простонал Кевин, успев перехватить бьющую руку. — Что ты делаешь?!

Она была чудовищно сильна. Кевин прилагал все оставшиеся у него силы, чтобы не выпустить ее руку, не дать снова нанести удар. Кэтлин яростно вырывалась, из ее приоткрытого рта вдруг вырвался крик. Не крик даже — дикий нечеловеческий вопль.

Этот крик невозможно было не услышать. Не прошло и десяти секунд, как на камбуз вбежал Малыш.

— Не трогай ее, Малыш! — прохрипел Кевин, чувствуя, как темнеет окружающий его мир. — Не смей!

Михаэль схватил Кэтлин за руку, с трудом выкрутил окровавленный нож. Потом попытался повалить девушку на пол — та отчаянно сопротивлялась, продолжая громко кричать.

Чем закончилась их борьба, Кевин уже не видел. Ноги не держали его: он опустился на колени, зажимая ладонью рану, и повалился лицом вниз на рифленый металлический пол…

Где- то поблизости пели птицы. Некоторое время он лежал, вслушиваясь в эти звуки, потом приоткрыл глаза.

Взору Кевина предстал белый потолок. Странно, на корабле потолки совсем другие. Слегка опустил взгляд, увидел стоящий у стены белый шкафчик со стеклянными дверцами, стол. Часы на стене показывали девятый час утра. Слева находилось приоткрытое окно, из него и доносился разбудивший его птичий гомон.

Кевин попытался приподняться и тут же ощутил боль. Не слишком сильную, но чувствительную. Оглядев себя, понял, что лежит на кровати в голубой пижаме, прикрытый белой простыней. Это что, больница?

В животе снова кольнуло. И этой боли оказалось достаточно, чтобы в памяти всплыли немыслимые воспоминания: Кэт пыталась его убить…

На пальце был укреплен какой-то датчик. Кевин снял его, бросил на тумбочку. Осторожно сел, морщась от боли.

Не прошло и двадцати секунд, как дверь распахнулась, в больничную палату не вошел — влетел Михаэль.

— Очнулся… — облегченно выдохнул он, увидев сидящего на кровати Кевина. — Ты зачем поднялся? Лежи, тебе еще рано вставать!

— Где Кэт? — спросил Кевин и поразился тому, как тихо звучал его голос. Слегка откашлялся: — Что с ней?

— Не бойся, с ней все будет в порядке, — успокоил его Малыш. — С ней уже поработал профессор Зорин, сейчас она спит.

— Она ранена? — В голосе Кевина проскользнуло беспокойство.

— Да нет же! — Друг подтянул стул и сел рядом. — Просто Зорин провел с ней уже пятый сеанс гипнотерапии. Он замечательный человек, сразу согласился с ней поработать. Знаешь, что с ней было? — Михаэль вопросительно взглянул на Кевина. — Ей дали задание убить тебя. Сама она ничего не помнит, но профессор говорит, что с ней поработал очень хороший специалист. Ему пришлось здорово потрудиться, чтобы убрать внедренную в ее сознание программу. Сейчас она отдыхает, ей надо просто поспать. Когда проснется, с ней все будет нормально.

— Это хорошо… А как у меня дела? — Кевин приподнял пижаму и взглянул на свой перебинтованный живот.

— Нормально. Хирург сказал, что тебе удивительно повезло. Нож лишь слегка задел желудок, других повреждений внутренних органов нет. За пару недель оклемаешься.

— Понятно… Кстати, а где мы?

— Одна частная клиника. Пришлось подсуетиться и на всякий случай упрятать вас с Кэт подальше. Операцию тебе сделали еще в Алькуте, после чего переправили сюда.

— Кто-нибудь знает об этом?

— Неделю мы точно будем в безопасности, — успокоил его Михаэль. — Потом все-таки лучше будет куда-то перебраться.

— Спасибо, Малыш. — Кевин снова лег, болезненно морщась. — Доставили мы с Кэт тебе хлопот…

— Пустяки. Хотя, скажу честно, я был в шоке, когда прибежал на камбуз. Не понимал, что происходит, пока не увидел ее глаза.

— Да, это было страшно, — признался Кевин. — Артур за это обязательно поплатится. Никогда ему этого не прощу.

— Это не Артур, — покачал головой Малыш. — Когда профессор лечил Кэт, он попытался узнать, кто это с ней сделал. Она вообще ничего не помнила, но под гипнозом рассказала, что это была незнакомая ей женщина. Лет тридцати пяти, очень красивая, над губой у нее родинка. Это тебе ничего не напоминает?

— Амалия… — пробормотал Кевин. — Вот стерва! Как они вообще нашли Кэт?

— Не знаю, — пожал плечами Малыш. — Хотя я думаю, что у такого человека, как Райс, везде есть шпионы. Ты стал представителем Энолы — вполне вероятно, что люди Райса навели на Эноле справки о тебе и узнали, что ты там был не один. Остальное уже дело техники.

— Ты прав, Малыш, — вздохнул Кевин. — Я даже не подумал о том, что они могут отыскать ее там. И попытаются через нее добраться до меня.

— Все теперь будет хорошо. А пока отдыхай. — Михаэль поднялся со стула. — Через час будет завтрак.

Сразу после завтрака, несмотря на протесты присматривающих за ним Малыша и двух врачей, Кевин отправился в палату Кэтлин.

Девушка спала, ее лицо было удивительно бледным. Посидев рядом с ней какое-то время, Кевин взглянул на Михаэля.

— Малыш, перетащите сюда мою кровать.

— Сэр, но это не положено… — начал было один из врачей, но тут же осекся, наткнувшись на холодный взгляд Кевина. — Как вам будет угодно, сэр.

Кровать перетащили, и вплоть до самого вечера, когда Кэтлин наконец-то проснулась, Кевин лежал рядом, держа ее за руку и вглядываясь в ее лицо.

Потом она открыла глаза. Кевин видел много ее пробуждений. Но это было самое приятное.

— Привет! — поздоровался он. — Как ты?

— Кевин… — прошептала девушка. Какое-то время смотрела на него, затем по ее щеке скатилась слезинка. — Боже, что я наделала!

— Ты не виновата, — попытался успокоить ее Кевин. — Можешь считать, что тебя просто околдовали.

Какое- то время Кэтлин молчала, явно вспоминая события последних дней.

— Но ведь тогда может быть так, что и вернулась я только потому, что мне приказали к тебе вернуться? Что это было не мое желание? — предположила она.

— Ты хочешь быть со мной? — спросил Кевин. — Да…

— Ну так о чем тогда сожалеть? — Он крепче сжал ее ладонь.

— Что бы ни случилось, всегда вместе? — По ее щеке снова сползла слезинка.

— Да…

Кевин поправлялся очень быстро. Уже через два дня он свободно ходил по палате, на пятый день начал легкие осторожные тренировки. Знал, что ничто так не восстанавливает организм, как дозированные физические нагрузки.

— Может, нам надо позвать Алекса и Гену? — предложил Малыш, глядя на то, как Кевин упражняется с мечом. — Тогда бы нам было гораздо легче справиться с этими людьми.

— Нет, Малыш, — покачал головой Кевин. — Я и так уже доставил им слишком много хлопот. Так что пусть они живут своей жизнью и будут счастливы. Не прощу себе, если с ними что-то случится.

— Как знаешь, — пожал плечами Малыш.

— Вот именно, — выдохнул Кевин и «спрятал» меч. — Думаю, мы можем вернуться на корабль. Там мы будем в полной безопасности.

— А не рано? — Михаэль приподнял брови.

— Я уже смогу вести корабль. Так что возвращаемся.

На корабль они вернулись этим же вечером. Кевин вошел в него первым, и лишь убедившись в том, что в нем никого нет и их не ждут очередные сюрпризы от дживов, он позволил войти

Кэт и открыл аппарель грузового отсека, чтобы Малыш загнал глайдер.

— Все в порядке? — спросил Михаэль, посадив машину.

— Да. Здесь мы в безопасности. Хотя за нами наблюдают.

— Наблюдают? — переспросила Кэт. — Я никого не заметила.

— Видела соседний «С-10»? За нами приглядывают именно с этого корабля.

— Думаешь, там Артур? — В голосе девушки проскользнула тревога.

— Нет. Кто-то из его людей. Я чувствую их внимание.

— Может, нам тогда лучше перелететь на другой космодром? — предложил Малыш.

— В этом нет смысла, — покачал головой Кевин. — Корабль не иголка, его легко найти. Кроме того, я совершенно не хочу прятаться. Наоборот, пусть видят, что у нас все в порядке. Так что остаемся здесь.

— И чем займемся? — поинтересовалась Кэтлин.

— Будем искать Артура.

— Хочешь его убить? — тихо спросила Кэт.

— Нет, он сейчас наша единственная ниточка. Может быть, он выведет нас на Райса, Амалию и Маргарет. Мы ничего о них не знаем, и это очень плохо. В таких условиях победить невозможно.

— Если бы ты знал их настоящие имена, я бы тебе их быстро отыскал, — заявил Михаэль.

— Но я их не знаю, Малыш, — ответил Кевин, — Ладно, поужинаем, и спать. Завтра у нас будет трудный день.

— А что будет завтра? — настороженно спросила Кэтлин.

— Завтра заседание Сената, Артур обязан будет там появиться. Если появится, попробуем за ним проследить.

— Так вот почему ты удрал из больницы?! — В голосе Кэтлин чувствовался укор.

— Я не удрал, — ответил Кевин, притянул к себе девушку и поцеловал ее. — Я выписался.

Спать они легли около десяти часов вечера. Рана Кевина все еще болела, ему хотелось как следует выспаться и отдохнуть перед завтрашним днем.

— Странно все это, — сказала Кэтлин, устроившись рядом с ним в кровати.

— Что странно? — не понял Кевин.

— Все странно. Мне до сих пор кажется, что все это сон. Все это твое волшебство, этот корабль. Так ведь не бывает, и я это знаю. Иногда я боюсь того, что однажды проснусь и окажусь у себя на Индре. Будет половина седьмого утра, мне надо будет вставать и снова идти на работу. Сонной стоять за прилавком, улыбаться покупателям. И с тоской думать о том, что все это будет длиться вечно…

— Не бойся, — произнес Кевин и обнял ее. — Ты не проснешься.

— Правда?

— Правда. Ты ведь знаешь, я волшебник. А волшебникам можно верить.

Кэтлин улыбнулась.

— Чему смеешься? — тоже улыбнулся Кевин.

— Я подумала о том, что сон это или нет, но утром нам все равно придется вставать в половине седьмого. — Она посмотрела ему в глаза и засмеялась.

Здание Сената было одним из самых красивых в Алькуте. Выстроенное около двухсот лет назад, оно ничуть не устарело и по праву считалось признанным шедевром архитектуры.

Впрочем, Кевина, Малыша и Кэт красота здания совершенно не интересовала. Повинуясь заложенной в память программе, их глайдер с раннего утра выписывал в небе бесконечные круги. Видеокамеры автоматически держали в поле зрения парадный вход Сената и автостоянку, изображение на двух установленных в салоне экранах было очень четким.

Сенаторы начали собираться около половины девятого утра. Первым на стоянку прибыл длинный белый лимузин, из него вышел высокий сухощавый мужчина и подпрыгивающей походкой направился к дверям Сената. Затем машины начали прилетать одна за другой — до начала заседания осталось чуть больше получаса.

— Надо быть внимательнее, — сказал Кевин, взглянув на сидевшего справа от него Малыша. Потом оглянулся на Кэтлин, которая расположилась на заднем сиденье глайдера. — Мы не должны его прозевать.

— Не упустим, если он появится, — заверил Малыш.

И Артур появился. Первым из приземлившейся машины — мощного представительского глайдера модели «Борей» вылез водитель, среднего роста темноволосый кудрявый мужчина. Слегка прихрамывая, он быстро обошел машину, открыл дверь и почтительно отступил в сторону.

Из салона вылез мужчина в строгом сером костюме. Это был Артур.

— Вот он! — удовлетворенно произнес Кевин. — Все-таки явился!

Артур быстро взбежал по ступенькам, дошел до дверей Сената и скрылся из глаз. Его водитель, достав сигареты, закурил, взглянул на очередной приземлившийся лимузин. Потом залез в салон.

— И что теперь? — спросила Кэт.

— Будем ждать… — ответил Кевин и повел машину на посадку.

Он посадил глайдер в сотне метров от лимузина Артура. Малыш включил один из федеральных телеканалов — заседание Сената обещали транслировать в прямом эфире. Оно еще не началось, шел выпуск новостей.

— Сколько длится заседание? — поинтересовался Малыш.

— В среднем часа четыре, — пожал плечами Кевин. — Когда как. Так что устраивайтесь поудобнее, сидеть придется долго.

Он оказался прав, заседание длилось больше трех с половиной часов. Решалось несколько важных для экономики Федерации вопросов, дебаты были очень жаркими. Когда дело дошло до голосования, Кэтлин облегченно вздохнула:

— Ну наконец-то…

Из трех законопроектов сенаторы одобрили два, третий отправили на доработку. Заседание объявили закрытым, трансляция закончилась. Несколько минут спустя из здания начали выходить сенаторы.

Артур показался одним из первых. Поглядывая по сторонам, он быстро дошел до машины, выскочивший водитель услужливо распахнул перед ним дверь. Дождавшись, когда хозяин сядет, закрыл ее и поспешил занять свое место.

— Полетим за ними? — спросила Кэт.

— Конечно, — ответил Кевин, запустил двигатель и поднял машину в воздух.

Малыш тем временем навел камеру на взлетающий лимузин Артура, активизировал систему захвата.

— Теперь он от нас никуда не денется! — удовлетворенно произнес он.

Глайдер Артура влился в один из транспортных потоков, Кевин летел на полкилометра выше. Несколько минут спустя стало ясно, что Артур направляется на космодром.

— Куда-то улетает? — предположила Кэтлин.

— Скорее всего, — хмуро ответил Кевин, хорошо понимая, что в этом случае проследить за Артуром не удастся.

Движение глайдеров непосредственно над космодромом, на участке активной траектории полета кораблей, запрещались, поэтому Кевину пришлось снизиться и пристроиться в двухстах метрах позади машины Артура. Прошло еще несколько минут, и преследуемый глайдер приземлился у одного из кораблей. Стало ясно, что Артур сменил корабль. Выглядел он очень солидно — Кевин нехотя признался себе в том, что этот серебристый корабль ничуть не уступает «Глории». А может, в чем-то и превосходит ее.

— Он поменял корабль, — подтвердил его выводы Малыш. — Солидная «птичка».

Ничего не ответив, Кевин опустил глайдер у одного из транспортников так, чтобы был виден корабль Артура.

— «Валькирия», — прочитала название Кэтлин.

Кевин снова промолчал, все его внимание было привлечено к Артуру. Вот его враг вылез из глайдера и быстро поднялся по трапу, при его приближении люк открылся. Мелькнуло какое-то лицо — Кевин видел его считаные мгновения, но понял, что это была Маргарет. Затем люк за Артуром закрылся, трап тут же поднялся.

— Там кто-то был! — заявил Малыш. — На корабле. Но я не разглядел кто.

— Это Маргарет, — пояснил Кевин, чувствуя разочарование. — Похоже, они улетают. И мы не сможем за ними проследить.

— Может, водитель знает, куда они летят? — предположила Кэтлин.

Водитель стоял у своей машины и подобострастно помахивал рукой, провожая взлетающий корабль.

Мысль была очень здравой, Кевин даже поморщился оттого, что не додумался до такого простого решения сам. Уж водитель-то наверняка знает, куда летит его босс.

«Валькирия» тем временем приподнялась над бетонкой космодрома, на несколько секунд зависла. Затем развернулась и начала быстро подниматься. Водитель глайдера перестал махать рукой: проводив корабль взглядом, демонстративно плюнул ему вслед и направился к машине.

— А хорошо он относится к Артуру! — сказала Кэтлин. — Видели, что он сделал?

— Видел, — подтвердил Кевин. — Это нам только на руку.

Здесь с ним разговаривать не с руки; проследим, куда он полетит.

— Правильно, — согласилась Кэтлин. — Там и потолкуем с ним по душам.

— Мне кажется, что я уже где-то видел этого человека, — произнес Кевин. — Малыш, поймай его камерой и увеличь изображение.

Малыш выполнил его просьбу, Кевин внимательно вгляделся в экран. Действительно, лицо водителя было знакомым. Вот он, прихрамывая, подошел к машине, остановился у двери и закурил. Глянул в небо на сгущавшиеся тучки, его лицо оказалось хорошо видимым.

— Вот дьявол! — пробормотал Кевин. — Да это же Эдди Каннингем!

ГЛАВА 7

Все последние месяцы Эдди Каннингем был не в настроении. Жизнь не удалась, теперь он это знал совершенно точно. Чем больше он стремился к власти, тем более призрачной она становилась. Наверное, кто-то другой на его месте был бы доволен своим положением: непыльная работа, хорошая зарплата. Возможность небрежно сказать какой-нибудь хорошенькой девице: «Я работаю в команде сенатора Сент-Клера». На них это всегда производило впечатление. Но Каннингему этого было мало. Он уже понял, что ни Артур, ни его боссы не собираются делиться с ним своими тайнами. И мистическая сила, которой они обладали, так и останется для него недоступной.

Все это приводило Каннингема в отчаяние. Он не мог теперь даже уйти от Артура — знал, чем закончится такая попытка. От таких людей, как Артур и Ворон, уходят только на тот свет…

Если бы у Эдди была возможность убить своего босса, он бы, без сомнения, это уже сделал. Но он, во-первых, очень сомневался в том, что у него это получится. А во-вторых, после смерти Артура за него непременно возьмется Ворон — человек, которого Каннингем панически боялся. Около полугода назад, находясь вместе с Артуром на «Валькирии», корабле Ворона, Эдди позволил себе порыться в бумагах его владельца. Того не было на корабле, поэтому Каннингем был уверен, что находится в полной безопасности. Ничего интересного он не нашел, но сразу после возвращения Ворон вызвал его к себе и предложил пройтись.

Отказываться не приходилось. Не чувствуя под собой ног, Каннингем шел рядом с Вороном по бетонке космодрома, моля Бога о том, чтобы эта прогулка не стала для него последней.

Было уже темно, космодром освещали редкие фонари. Ничего не говоря, Ворон уводил его все дальше и дальше. Эдди был близок к панике — понимал, что просто поговорить с ним Ворон мог и на корабле. И уводил он его подальше от «Валькирии» только для того, чтобы убить без свидетелей и сбросить труп в ближайший мусоросборник.

Все это было настолько очевидно, что Эдди не выдержал: рухнул на колени и в слезах, трясясь и заикаясь, начал просить у Ворона прощения. Говорил, что ничего не искал, что он никем не подослан и рылся в его бумагах исключительно по глупости.

Ворон молча выслушал его, после чего взял за горло, рывком приподнял. Посмотрел в глаза.

— Я бы с удовольствием свернул тебе шею, — холодно произнес он. — Но вместо тебя Артуру придется взять кого-то другого, а все люди одинаковы. Я сохраню тебе жизнь, но учти: отныне она моя. И не дай тебе бог еще хоть раз сунуть нос в мои дела… — Ворон отшвырнул Каннингема и направился обратно к кораблю.

Ноги не держали. Эдди опустился на бетон и только тут ощутил, что ему мокро и горячо. А осознав, что произошло, едва не зарыдал от обиды и унижения…

Та история так и не имела для него последствий — вероятнее всего, Ворон даже не рассказал Артуру о проступке его слуги. Это и радовало Эдди, и еще больше обижало — все говорило о том, что Ворон его вообще ни во что не ставит.

Жизнь не удалась. Мечты о вселенском господстве оказались мифом, и власть свою Эдди мог показать разве что какой-нибудь безмозглой девчонке. Да и тут все решал не он, а имя сенатора Сент-Клера.

Некоторый просвет наметился тогда, когда Алекс и Гена, его заклятые враги, благодаря Артуру и Ворону оказались обвинены в заговоре против Президента. Это были счастливые дни, Эдди не пропускал ни одного новостного выпуска. Очень надеялся на то, что «заговорщиков» ждет смертная казнь, но, увы, не прошло и трех недель, как их отпустили. Если что и стало для Каннингема маленьким утешением, так это последовавшая вскоре смерть Ворона. Было приятно сознавать, что этого страшного человека больше нет в живых. Артуру тоже досталось — попал в больницу с раной в груди. Просто удивительно, что Кевин — тот самый Кевин! — смог уничтожить Ворона и едва не отправил следом Артура. Это казалось немыслимым.

Эдди и сам не знал, радоваться ли ему тому, что произошло, или нет. Всей душой ненавидя Артура, он понимал и немалые выгоды своего нынешнего положения. Умрет его хозяин, и он снова останется у разбитого корыта. Ни денег, ни положения в обществе, ни профессии…

Этим утром он встречал Артура — тот прилетел с Илионы на заседание Сената. Заранее получив от него сообщение, Каннингем встретил своего хозяина на космодроме и повез к зданию Сената. По пути ему позвонила Маргарет: выслушав ее, Артур стал мрачнее тучи.

— Что-то случилось? — участливо спросил Эдди.

— Кевин жив, — холодно ответил Артур, набирая какой-то номер. — Это я… Да, Маргарет уже сообщила. Нам придется лететь к Владыке. Ждите меня на корабле, я прилечу сразу после заседания. Все.

Судя по всему, Артур разговаривал с Амалией. Каннингема тянуло к этой женщине, при этом он ее жутко боялся. Однажды он попытался пригласить ее в ресторан: окинув его холодным взглядом, Амалия ответила, что в этом мире у каждой вещи есть свое место. Если вещь забывает об этом месте, с ней расстаются.

С того времени Эдди старался обходить Амалию стороной. Понимание того, что он никогда не сможет ею обладать, приводило его в уныние. Нет власти, нет силы. О чем говорить, если какая-то глупая девка позволяет себе разговаривать с ним подобным образом?…

— Улетаете после заседания? — спросил Эдди.

— Да, — тихо отозвался Артур.

— Мне лететь с вами? — В голосе Каннингема проскользнула плохо скрытая надежда. Ему еще ни разу не доводилось видеть Владыку. Теперь, после смерти Ворона, Эдди втайне рассчитывал на свое повышение, на то, что ему повезет и его введут в круг избранных.

— Нет, — все так же тихо отозвался Артур. Было видно, что мысли его сейчас были очень далеко.

Высадив Артура у здания Сената, Эдди все четыре часа провел в машине, лишь изредка выходя покурить. Курить в машине ему запрещал хозяин, не выносивший табачного дыма.

Наконец заседание закончилось: дождавшись Артура, Каннингем повез его на космодром.

— Может, мне все-таки полететь с вами? — снова предложил Эдди. — Ну что я здесь дурака валять буду? А на корабле я и еду могу приготовить, и вообще…

— Что — вообще?

— Ну так… — пожал плечами Эдди. — Просто я вообще ничего не делаю, от меня нет никакой пользы.

— А ты бы хотел приносить пользу? — усмехнулся Артур.

— Конечно! — с готовностью согласился Каннингем.

— Тогда не забудь помыть машину. Она грязная.

Эдди поджал губы и ничего не ответил. Артур мрачно усмехнулся.

Провожая Артура, Эдди ничем не выдавал своих чувств. И лишь когда корабль поднялся достаточно далеко, позволил себе плюнуть ему вслед. Потом взглянул на часы — пора было перекусить.

Будучи очень экономным человеком, Эдди предпочитал обедать в небольших забегаловках, где можно было хорошо поесть за весьма скромные деньги. Так было и на этот раз: сидя за столиком у окна, он ел свиной бифштекс с картофелем, сдобренный острым кайенским соусом, и думал о том, как провести сегодняшний вечер. Можно было поехать в клуб рядом с Президентским дворцом — значок помощника сенатора на лацкане давал пропуск в это престижное заведение. Правда, цены там кусались, и это здорово все портило. А можно было никуда и не ехать — Эдди с интересом взглянул на подошедшую к его столику симпатичную длинноногую блондинку.

— У вас свободно? — с улыбкой поинтересовалась она, поставила на стол поднос с тарелками и опустилась на соседний стул.

— Для такой милой девушки — разумеется, — ответил Эдди и тоже улыбнулся. — Дайте угадаю: вы актриса. Я точно знаю, что видел вас в кино.

— Да нет, что вы… — Девушка смущенно опустила глаза. — Я работаю в бакалейной лавке. Тут, неподалеку… — Она начала есть.

— Тем не менее у вас есть все для того, чтобы стать актрисой, — заверил ее Каннингем. — Если хотите, могу помочь. Я работаю с сенатором Сент-Клером, у меня есть знакомые режиссеры.

— Вы это серьезно? — удивленно взглянула на него девушка.

— Вполне. Я Эдди Каннингем. Уверен, вы обо мне слышали.

— Да, может быть… Просто у меня очень плохая память на лица. Я Синтия. Можно просто Синти.

— Что вы делаете сегодня вечером, Синти?

— Вообще-то еще не знаю, — пожала плечами девушка. — Я только что сменилась, собиралась домой.

— Так, может, прогуляемся? — предложил Эдди, уже чувствуя, что девица никуда от него не денется. — Хотите прокатиться на лимузине сенатора Сент-Клера?

— На лимузине сенатора?! — В голосе девушки мелькнуло удивление. — Вы шутите?

— Лимузин стоит тут, за углом. Мы с сенатором пользуемся им на пару. Артур сейчас в отъезде, поэтому машина в нашем с вами полном распоряжении.

— Хорошо, — пожала плечами Синтия. — Я не против.

Машина Синтию просто очаровала. Не отказалась она и от бокала вина из бара — разве можно было не попробовать вино, которое пьет сам Сент- Клер? Девушка быстро опьянела, и когда Эдди предложил показать ей свой дом, тут же согласилась.

Дело было сделано. Эдди вез Синти домой, что-то рассказывая ей. Та звонко хохотала, запрокидывая голову и демонстрируя прелестную шейку. Но когда Каннингем положил руку ей на колено, укоризненно посмотрела на него:

— Ну не надо, Эдди! Не сейчас…

Это «не сейчас» его вполне устроило. Несколько минут спустя лимузин опустился на лужайку перед небольшим аккуратным домиком, Эдди помог девушке выйти из машины. Синти слегка покачивало, Каннингем поддерживал ее под руку и блаженно улыбался.

— А у тебя миленько! — заявила девушка, когда он завел ее в дом. — И куда теперь?

— Наверх. — Каннингем потянул ее к лестнице.

— Сначала поцелуй! — потребовала Синтия.

Ну разве мог он ей отказать в такой просьбе? Жадно потянулся к ее губам — и охнул, застигнутый врасплох ударом девичьего колена. Застонал, согнулся от боли.

— Ах ты, стерва!..

— Он назвал меня стервой, — сказала девушка. — Разберись с ним.

С кем она разговаривала? Страдая от боли, Эдди повернул голову к двери и вздрогнул — рядом с ним стоял незнакомец.

Это был еще совсем молодой человек. Тонкие усики, небольшая бородка. И удивительной силы взгляд.

— На колени! — приказал незнакомец, в его руке внезапно появился меч. Именно появился — просто возник из ничего, отточенное лезвие коснулось шеи Каннингема.

Побледнев, Эдди опустился на пол, пытаясь вспомнить, где он мог видеть этого человека — его лицо казалось знакомым. А когда вспомнил, задрожал еще сильнее.

Это был Кевин, но как же он изменился! Там, в «Навигаторе», был обычный мальчишка. Взгляд этого человека внушал страх.

— Что тебе нужно? — прохрипел Эдди, испуганно косясь на лезвие меча.

— Куда полетел Артур?

— Не знаю… Он мне не докладывает…

— Лжешь! — Кевин слегка шевельнул мечом.

Эдди вскрикнул, ощутив боль. По шее поползли капли крови.

Его положение было отчаянным. Не сказать — плохо, сказать — еще хуже. Не было никаких сомнений в том, что Артур обязательно узнает о его проступке.

— Я действительно не знаю! — заскулил Эдди. — Я ведь всего лишь его водитель!

— Хорошо. Попробуем иначе. — Кевин убрал меч от горла Каннингема.

Если в первую секунду Эдди обрадовался этому, то тут же вскрикнул, ощутив лезвие у себя между ног.

— Итак? — спросил Кевин и слегка приподнял меч.

Это было выше его сил. Ощутив боль, Каннингем не выдержал.

— Не надо, я все скажу! — завизжал он и начал привставать, но заманившая его в ловушку ведьма схватила Эдди сзади за волосы и снова опустила на колени.

— Верю, — кивнул Кевин и ослабил нажим меча. — Итак?

— Они полетели на Мельхиору, — выдавил Эдди.

— Куда конкретно и зачем?

Из глаз Каннингема покатились слезы.

— Я не знаю… Я не могу! — Он снова завизжал, ощутив шевеление лезвия. — Не надо, пожалуйста! Они убьют меня!

— Они далеко, Эдди. А я здесь, — напомнил Кевин.

— Давай, Эдди, — поторопила его Синти. — Не упрямься. Будь хорошим мальчиком.

— Они полетели к Владыке, в Клермонт… — через силу выдавил Каннингем. — Пожалуйста, не надо! Я прошу вас!

— Имя Владыки и его адрес?! — Меч снова шевельнулся.

— Не знаю! — истошно завопил Эдди, потеряв последние остатки самообладания. — Я действительно не знаю, они никогда не брали меня с собой! — Он с ужасом смотрел на лезвие меча. — Я ведь для них никто!

— Хорошо, верю, — после показавшейся Эдди бесконечной паузы произнес Кевин, его меч внезапно исчез.

Эдди всхлипнул. Он стоял на коленях, опустив голову, его трясло.

— Это тебе за Верону, от Алекса и Гены! — Кевин ударил его ногой в лицо. Эдди охнул и повалился на пол. — Заслужил.

— А это от меня лично — чтобы руки не распускал! — Синти больно пнула Эдди в бок. — Идем? — Она взглянула на Кевина.

— Конечно, — согласился тот.

Эдди слышал, как они вышли из дома. Вот хлопнула дверь, стало тихо.

— Твари… — простонал Каннингем, лежа на полу. — Сволочи… — Он с трудом приподнялся, сел. Шмыгнув носом, дрожащей рукой коснулся лица, потом взглянул на ладонь — на ней была кровь.

— Ненавижу… — всхлипнул Эдди, из его глаз потекли слезы. — Всех ненавижу… — Он опустил голову и горько зарыдал.

Кевин никогда раньше не бывал на Мельхиоре. Об этой планете вообще говорили очень мало: даже входя в Федерацию, она всегда оставалась достаточно обособленной и самодостаточной. Здесь никогда ничего не происходило, жизнь текла спокойно и размеренно. Обладая прекрасным климатом, бескрайними лесными массивами и множеством морей, Мельхиора могла стать настоящим туристическим раем, но не стремилась развивать это направление деятельности. Во главу угла всегда ставилась экология, к любому наступлению человека на природу здесь относились крайне болезненно. Если на Илионе отели занимали всю прибрежную полосу океанов, то здесь подобные строения были скорее исключением. Может быть, именно из-за бережного отношения к природе две трети планеты до сих пор занимали девственные леса, а из любой реки можно было напиться без всякого риска для здоровья.

Столицей Мельхиоры был Клермонт. Несмотря на столичный статус, он значительно уступал по размерам другим развитым городам планеты. Этим Клермонт словно подчеркивал проводимую столичными властями политику — не выделяться, не лезть вперед. Может быть, именно благодаря этой политике Мельхиора счастливо избегала всех войн последних тысячелетий.

Кевин посадил корабль на одном из столичных космодромов. Посадка прошла благополучно, сидевший рядом с Кевином Малыш — на этот раз Кэтлин уступила ему место второго пилота — был просто очарован полетом.

— Это было здорово! — признался он, когда смолк гул двигателей. — Мне до сих пор не верится, что ты управляешь таким кораблем! — Он восхищенно покачал головой.

— Всему можно научиться, Малыш, — отозвался Кевин, расстегивая привязной ремень. — А сейчас нам надо поторопиться — мы должны отыскать корабль Артура…

Согласно данным корабельного справочника, Клермонт располагал тремя космодромами. Все их необходимо было проверить.

— Ты бери Центральный, — предложил Кевин Михаэлю. — Я возьму Западный. А Кэтлин проверит этот.

Возражений не было. Не прошло и пяти минут, как борт корабля, один за другим, покинули три глайдера.

Направляясь на Западный космодром, Кевин был уверен, что корабль Артура находится именно там. Поэтому был даже удивлен, когда «Валькирии» там не оказалось. Не веря в то, что мог ошибиться, он опустил машину и отправился к диспетчерам космодрома.

Полученные от диспетчеров сведения заставили его нахмуриться. Корабль Артура действительно здесь был, но улетел каких-то двадцать минут назад…

Надо было сообщить Малышу и Кэтлин о том, что искать Артура уже бесполезно. Кевин вынул линком — сразу после приземления все трое подключились к местной сети. Но позвонить не успел, его опередил Малыш.

— Да, Малыш, я слушаю!.. — ответил Кевин. — Знаю, что его нет, он только что улетел с Западного. Мы опоздали.

— Я не об этом! — почему-то шепотом отозвался Михаэль. — Я сейчас рядом с космопортом — только что вышел из него. И знаешь, кто здесь сидит на скамейке? Маргарет!

— Ты не ошибся? — насторожился Кевин.

— Ну что ты говоришь! — даже возмутился Малыш. — Я же четыре дня был с ними на корабле — когда меня заставляли тебя отравить. Это Маргарет, и она явно не в духе. Вообще впервые вижу ее такой расстроенной.

— Я сейчас прилечу, Малыш. — Кевин прервал связь и быстро набрал номер Кэтлин — надо было сообщить ей о всех новостях…

Когда Кевин прилетел к космопорту, Малыш и Кэт уже ждали его у стоянки.

— Так и сидит! — заявил Михаэль. — И знаешь, она плачет. У нее в руках платок.

— Это странно… — пробормотал Кевин. — Где она?

— Я покажу! — с готовностью ответил Малыш.

Это действительно была Маргарет. Девушка сидела на скамейке, комкая в руках платок, вид у нее был очень потерянный.

— Похоже, у них что-то случилось, — тихо сказал Кевин.

— Может, они ее выгнали? — предположил Малыш.

— Не знаю… — задумчиво отозвался Кевин. — Стойте пока здесь, я к ней подойду.

— А если это ловушка? — забеспокоилась Кэт.

— Значит, я в нее попаду, — заявил Кевин и направился к девушке.

— Здесь занято! — сердито сказала Маргарет, когда Кевин сел рядом с ней. — Что, других скамеек мало? — Она взглянула на него — и осеклась, осознав наконец, кто сидит рядом с ней.

— Привет, — поздоровался Кевин. — Вот уж не думал, что ты можешь быть такой хмурой. Наверное, вы с Артуром получили нагоняй от Владыки за то, что не смогли меня прикончить?

— Смейся, смейся… — В голосе девушки проскользнула злость. — Недолго уже осталось. И тебе и остальным… — Она отвела взгляд.

— Что-то случилось? — спросил Кевин. — Я ведь вижу, что ты не в себе. А твои проблемы — это мои проблемы.

— В самом деле? — Маргарет криво усмехнулась. — Что тебе вообще здесь надо?

— Прилетел к Владыке. Хочу с ним побеседовать.

— Ты опоздал.

— Хочешь сказать, что он уже… того? — Кевин удивленно приподнял брови.

— Болван! — процедила девушка, ее глаза вдруг наполнились слезами. — Мы все уже «того», понимаешь? Скоро все умрут, этого мира больше не будет! — Она закрыла лицо руками.

— Объяснись! — потребовал Кевин и взял Маргарет за руку. — Ну же!

Она вырвала руку, затем нервно расстегнула сумочку и вынула из нее небольшой черный линком.

— Знаешь, что это?! — спросила она, продемонстрировав его Кевину. — Это не линком, хотя по нему вполне можно позвонить. Это — смерть! Внутри находится распылитель с вирусом, способным убить все живое. Райс приказал мне доставить его на Виолу. Артур полетел с таким же на Землю, Амалия — на Илиону. В День Федерации, ровно в полдень по всемирному времени, все эти чертовы штуки сработают. И тогда миру настанет конец!

— Что здесь за вирус? — Кевин осторожно взял прибор из руки Маргарет. Девушка не сопротивлялась.

— Слышал что-нибудь об Аркаде? — спросила она.

— О боже! — только и смог произнести Кевин. Немного помолчав, спрятал «линком» в карман, затем махнул рукой, подзывая Михаэля и Кэтлин.

— И они тут? — произнесла Маргарет, увидев их.

— Разумеется. Присаживайтесь… — Кевин жестом предложил Кэтлин и Малышу сесть. Потом снова взглянул на Маргарет: — А теперь ты подробно расскажешь нам обо всем, что произошло. Тогда мы и решим, что нам делать дальше.

Владыка встретил их в своем саду. Облаченный в красивый вышитый халат, с пледом на коленях, он сидел за столиком и гладил большого черного кота. Кот мурчал, лежа на коленях у хозяина и блаженно жмуря глаза, но при появлении Артура, Амалии и Маргарет соскочил с ног хозяина и скрылся в ближайших кустах.

— Доброе утро, Владыка, — за всех поприветствовал его Артур.

— Я ждал вас, — произнес Райе, его голос был тихим и усталым. — Мне уже все сообщили. Присаживайтесь… — Он указал на стоящие вокруг столика кресла.

— Владыка, у нас почти получилось! — заявила Амалия, не дожидаясь упреков Райса. — Дайте нам еще один шанс!

— Почти получилось? — грустно усмехнулся тот. — Все это уже бесполезно, Ами… — Он вздохнул. — Что бы вы ни делали, Кевин всякий раз будет выходить сухим из воды. Всегда будет происходить что-то, что сохранит ему жизнь. Беда в том, что Кевин — это Джара. А Джару одолеть нельзя.

— Но тогда это ужасно! — В голосе Амалии проскользнуло отчаяние. — Две недели назад я заметила, что у меня начали появляться морщины. — Она коснулась лица ладонями. — Я старею, Владыка! Но так ведь не должно быть!

— Будет еще хуже, — пообещал Райс- Мы проиграли эту войну. У нас уже нет времени на то, чтобы что-то изменить.

— Владыка, вы не можете так говорить, — с нажимом произнес Артур. — Должен быть какой-то выход!

— Выход? — Райс невесело усмехнулся. — Выход есть. Но я боюсь, что предложенное лекарство не всем придется по вкусу.

— Поясните! — потребовала Амалия. — Не говорите загадками.

— Все эти сотни лет мы жили за счет разрушения. Чем больше было в мире бед, тем сильнее мы становились, и наоборот. Существовало два полюса, два центра сил — мы и джавы. Уничтожив наших конкурентов, я совершил величайшую ошибку. Наш мир рухнул — мы не можем существовать без джавов, так же как они не смогли бы существовать без нас.

— Но вы не можете ошибаться! — вставила Маргарет.

— Не могу, — согласился Райс- Но я ошибся, и все потому, что такова была воля Джары. Беспредельность решила, что ни нам, ни джавам в этой игре места больше нет. Сначала нашими руками Джара уничтожила Леонида и его людей. А теперь списала и нас. И это после стольких лет бескорыстной службы! — Владыка сжал кулаки.

Стало очень тихо, наступившая тишина накрыла весь сад: перестали петь птицы, смолкли цикады. Стих даже дувший все это время легкий ветерок.

— Есть лишь одна возможность что-то изменить, — произнес наконец Райс, его голос прозвучал удивительно зловеще.

Запустив руку в карман халата, Владыка один за другим вынул и положил на стол три дешевых черных линкома.

— Их три штуки… — тихо сказал он. — По одному для каждого из вас.

— Но у нас есть линкомы, — не удержалась Маргарет.

Вместо ответа Владыка снова взял один линком, набрал какой-то код. Аппарат пискнул, его передняя панель отошла в сторону. Медленно и очень аккуратно Райс извлек из нижней части прибора маленькую пластиковую ампулу с мутной белесой жидкостью.

— Знаете, что это? — Он продемонстрировал ампулу. — Это — смерть!

Никто не проронил ни слова.

— Думаю, вы все слышали о трагедии Аркады? — продолжил Райс.

Было слышно, как ахнула Маргарет. В глазах девушки мелькнул страх.

— Да, девочка моя, да, — холодно улыбнулся Владыка. — Это штамм того самого вируса, что погубил четверть века назад замечательную планету…

— Но где вы его взяли? — спросил Артур. — На Аркаду ведь невозможно попасть, там режим карантина. Боевые станции собьют любой корабль, который попробует приблизиться к планете.

— Я получил этот вирус от его создателя, профессора Фрейзера, — ответил Райс- Он был умный человек и удрал с Аркады за час до того, как военные применили его вирус. Когда по следам профессора пошли особисты, я приютил его у себя.

— Так Фрейзер жив?! — изумилась Амалия.

— Нет, — покачал головой Владыка. — Мне нужен был его вирус, но не он сам. Поэтому с профессором пришлось расстаться. Он похоронен здесь, в моем саду… Там сейчас растут замечательные гортензии… — Райс аккуратно вернул ампулу на место. Нажал несколько кнопок, «линком» закрылся.

— И зачем вам этот вирус? — поинтересовалась Маргарет, в ее голосе все еще чувствовался страх.

— Зачем? — усмехнулся Райс, его пальцы опять коснулись наборной панели. — Знаете, какой мой самый любимый праздник? День Федерации! — Он с какой-то особой тщательностью нажал последнюю кнопку.

Было хорошо видно, как на приборе зажегся зеленый огонек. Взяв по очереди два других «линкома», Владыка проделал с ними те же манипуляции.

— До Дня Федерации осталось четверо суток, — произнес он, — Его празднуют во всей Федерации, это один из самых больших праздников. Каждому из вас я дам по одному распылителю. Время уже выставлено. Артур, ты отвезешь этот распылитель на Землю, в Москву. — Райс передал один из приборов Артуру. — Спрячешь его где-нибудь в людном месте — неважно, где именно. Космодром, театр… Амалия, ты отвезешь свой на Виолу. Маргарет, тебе достается Илиона. Три самых процветающих мира… — Райс передал два оставшихся «линкома» девушкам. — Не бойтесь, эти устройства очень надежные, сами по себе не сработают. Их невозможно вскрыть, не повредив ампулы, — если не знаешь кода доступа. Невозможно отключить. Просто положите их где-нибудь в укромном месте и покиньте планеты до полудня по всемирному времени. В крайнем случае, вы можете активировать их немедленно, набрав три шестерки и нажав кнопку соединения. После этого у вас будет ровно минута на то, чтобы успеть удрать. Но мой вам совет — не доводите дело до этого. Вряд ли вам удастся сбежать.

— Владыка, но ведь от этого вируса нет вакцины? — неуверенно заметила Маргарет.

— Нет, — согласился Райс- И в этом его прелесть.

— Погибнут миллионы людей, — продолжила девушка. — Даже не миллионы — миллиарды! Население трех планет будет полностью уничтожено.

— Погибнет значительно больше, — поправил ее Владыка. — Вряд ли властям удастся сдержать распространение эпидемии. Это было трудно сделать даже с Аркадой, а тут окажутся заражены сразу три ведущие планеты Федерации. Лишь отдельным планетам удастся избежать заражения, именно на их основе и будет создана новая цивилизация.

— Но зачем все это? — спросил Артур.

— Зачем? — переспросил Владыка. — Просто для нас это единственный шанс выжить. Миллиарды смертей — штука серьезная. Огромный, немыслимый потенциал разрушения. И мы сможем его использовать. Именно эта сила удержит нас на плаву, а затем вернет нам и наше былое величие.

— А Джара не накажет нас за это? — усомнилась Амалия.

— У Джары нет эмоций, Ами. Она просто складывает два плюс два и выдает ответ. Джару невозможно контролировать, но иногда можно предсказать ее действия. Столкнувшись с тем, что мы сделали, Джара снова внесет нас в списки игроков. Не по желанию или нежеланию — по факту.

— Что ж, если это единственный выход… — Артур взглянул на свой распылитель. — После того как мы оставим эти штуки, нам прилетать сюда?

— Да. И запомните: для всех кораблей, стартовавших после полудня по всемирному времени, посадка будет запрещена. Все необходимое для введения режима карантина уже подготовлено.

— Так вы знали, что нам не удастся уничтожить Кевина? — удивилась Амалия.

— Догадывался… Есть вопросы?

— Мы все сделаем, Владыка! — Артур спрятал «линком» в карман.

— Я рассчитываю на вас. И помните — это наш единственный шанс на спасение.

Рассказ Маргарет слушали очень внимательно. Когда она закончила, стало очень тихо.

— Вот так дела… — произнес наконец Малыш. — И времени уже совсем мало — только-только успеем долететь.

— Я не хочу всего этого, — всхлипнула Маргарет. — Не хочу… У меня друзья на Виоле, на Земле живет мой брат. Да и без этого не хочу — все это ужасно… Артур и Амалия готовы это сделать. Я — нет. Но я не могла сказать им о том, что отказываюсь. Они бы мне этого не простили. Особенно Артур: теперь, когда нет Ворона, он считает себя чуть ли не богом.

— Ты все правильно сделала, Маргарет, — поддержал ее Кевин. — Если бы не ты, мы бы узнали обо всем слишком поздно. Сейчас у нас еще есть шанс предотвратить катастрофу… — Он ненадолго задумался. — Времени действительно осталось очень мало. Нам придется разделиться: я и Кэт полетим на Землю. Там Артур, вам с ним не справиться. — Кевин посмотрел на Малыша и Маргарет. — Но сладить с Амалией у вас шанс есть. Если, конечно, Маргарет готова нам помочь.

— Я помогу, — кивнула девушка. — То, что они задумали, ужасно. Никогда не думала, что они на такое способны.

— А если сообщить особистам? — предложил Малыш. — Это ведь их работа — пусть они и ловят Артура и Амалию.

— У Райса в Особом отделе свои люди, — пояснила Маргарет. — Кто-то из очень высоких начальников. Все уже подготовлено, поэтому помощи со стороны особистов не будет. Любые сообщения об эпидемиологической угрозе в День Федерации будут рассматриваться как часть какой-то учебной операции спецслужб. Никто не воспримет информацию о вирусе всерьез. Владыка очень умный человек. Он все предусмотрел.

— Откуда ты знаешь про Особый отдел? — спросил Михаэль.

— Владыка сам сообщил нам об этом. Сказал, чтобы мы не боялись спецслужб и полиции, нам никто не будет мешать. Даже если нас по какой-то причине арестуют, то все равно выпустят через пару часов. Правда, предупредил, что задерживаться не в наших интересах, поэтому лучше на глаза полиции не попадаться. Потом мы ушли: Артур улетел на своем корабле на Землю, Амалия сорок минут назад пассажирским рейсом отправилась на Виолу. Я должна была лететь на Илиону… — Маргарет опустила голову.

— Как все это неожиданно… — задумчиво сказала Кэтлин. — Неужели нам некому помочь?

Ей никто не ответил.

— Нужно лететь, — произнес Кевин, осознав, что молчание затянулось. — Малыш, постарайтесь с Маргарет остановить Амалию. Тратьте столько денег, сколько нужно — я все возмещу. Подкупайте, даже убивайте, если надо, только остановите ее. Когда следующий рейс на Виолу?

— Корабли летают каждый час, — отозвалась Маргарет.

— Тогда поторопитесь! — Кевин поднялся со скамейки. — Пошли, Кэт. Нам тоже надо спешить.

— Кевин! — окликнула его Маргарет.

— Что? — Он внимательно посмотрел на девушку.

— И все-таки жаль, что мы не убили тебя на Индре. Тогда бы все было совсем иначе.

— Ты мне тоже всегда нравилась… — отозвался он.

Еще никогда в жизни у Малыша не было такого важного дела. И никогда еще ему не приходилось лететь в одной каюте с такой красивой девушкой. Украдкой бросая взгляды на Маргарет, он не мог поверить, что за этим ангельским личиком скрывается настоящая ведьма. Надо быть с ней поосторожнее…

— Не боишься лететь со мной в одной каюте? — поинтересовалась Маргарет, когда корабль лег на курс к Виоле.

— С чего это вдруг? — буркнул Михаэль, несколько обескураженный тем, что девушка прочитала его мысли.

— Ну мало ли что… — усмехнулась она. — Возьму и убью тебя ночью. Или, того хуже, начну приставать! — Маргарет демонстративно закинула ногу на ногу.

Ноги у нее были прелестные, Малыш невольно отвел взгляд. Маргарет вновь усмехнулась.

— Ты ведь совсем еще мальчишка, — тихо сказала она. — Даже на девушку смотреть боишься. Неужели ты всерьез рассчитываешь на то, что сможешь сладить с Амалией? Это нелепо… — Маргарет устало откинулась на свою кровать, разметав волосы по подушке, закрыла глаза. — Да и у Кевина совсем немного шансов. Если Артур увидит его, то просто включит распылитель. Он не боится смерти, поэтому сможет это сделать.

— А ты боишься? — спросил Малыш, решив не обижаться на «мальчишку».

— Боюсь… — не открывая глаз, ответила Маргарет. — Я с ними всего три года. У меня нет ни их силы, ни их бесстрашия. И никогда уже не будет.

— Ты действительно не веришь в то, что у нас что-то получится?

— Нет…

Какое- то время было очень тихо. Затем Маргарет повернула голову и взглянула на Михаэля.

— Ну иди ко мне! — Она протянула руку. — Пользуйся моментом.

— Ты это серьезно? — Лицо Малыша начала заливать краска.

— Все равно помирать, — ответила Маргарет. — Давай, не тушуйся, пока я не передумала…

Михаэль знал, что корабль несет их навстречу смерти. И все-таки это был самый прекрасный полет в его жизни.

— Ты действительно малыш… — сказала Маргарет, лежа рядом с ним и медленно перебирая пряди его волос- И в этом твое счастье. Ты сразу попадешь на небеса.

— Почему это? — не понял Михаэль.

— Ты еще не успел нагрешить. По сравнению со мной ты ангел.

— Нашла ангела! — фыркнул Малыш. — Я уже и в тюрьме успел посидеть, потом сбежал оттуда. А уж сколько счетов обчистил, и не сосчитать!

— Надо же! — усмехнулась Маргарет. — Да ты у нас, оказывается, совсем взрослый парень.

В ее словах чувствовалась ирония. Михаэль насупился.

— Не дуйся, — сказала девушка, прекрасно понимая его состояние. — Просто все это несерьезно… — Она вздохнула.

— А что тогда серьезно?

— Ты убивал кого-нибудь? — поинтересовалась она.

— Нет. А ты?

— Давай спать… — ответила Маргарет и отвернулась.

По расчетам Малыша, они отстали от Амалии на два с половиной часа. Полдень Дня Федерации по всемирному времени — это пять вечера завтрашнего дня по местному. Сейчас одиннадцать часов вечера — значит, у них в запасе восемнадцать часов.

Они только что сошли с корабля, лента транспортера несла их к зданию космопорта. Малыш был в очках, внешне ничем не отличавшихся от обычных солнечных. Сквозь них вполне можно было смотреть, но одновременно на них выводилась информация от спрятанного у него в сумке компьютера. В данный момент компьютер сканировал радиодиапазон, ища точки входа в компьютерные сети. Управление производилось глазами — спрятанное в оправе очков электронное устройство считывало их движения и передавало команды на компьютер. Благодаря этим очкам Малыш мог взламывать компьютерные сети, даже находясь на виду у полиции.

Он уже нашел нужную сеть, когда стоявшая чуть впереди него Маргарет вдруг быстро присела, спрятавшись за бортиком ограждения. И было отчего — навстречу им, по соседнему транспортеру, двигалась Амалия! Ее появление говорило о том, что она уже успела спрятать распылитель и теперь, не теряя времени, на привезшем их корабле отправлялась обратно на Мельхиору.

Если Маргарет успела спрятаться вовремя, то Малышу, заметившему Амалию слишком поздно, времени на это уже не осталось — любое резкое движение теперь только привлекло бы ее внимание. Поэтому он лишь отвернулся, надеясь, что очки помогут ему остаться неузнанным. Несколько секунд, и транспортеры унесли их прочь друг от друга. Малыш облегченно вздохнул.

Осторожно обернувшись, он глянул Амалии вслед. Не заметила…

— Видел ее? — тихо спросила Маргарет, уже успевшая подняться.

— Да, — так же тихо ответил Михаэль. — Может, попытаться ее задержать? Она одна знает, где спрятан распылитель.

— Она просто убьет нас, — ответила Маргарет. — Верь мне, я хорошо ее знаю. Да и все равно она бы нам ничего не сказала — даже если бы мы смогли с ней справиться.

— Тогда будем искать этот чертов распылитель, — заявил Михаэль. — У нас почти восемнадцать часов — времени еще вполне достаточно…

Они устроились в зале ожидания, выбрав самый дальний ряд кресел.

— Просто посидим здесь немного, — попросил Малыш.

— И какой в этом смысл? — не поняла Маргарет. Вместо ответа Михаэль снял очки и передал их Маргарет.

— Надень.

— Надо же! — удивленно воскликнула она, надев очки. — А я-то думала, что ты их нацепил для конспирации!

— С их помощью я войду в сеть космопорта и просмотрю записи камер наблюдения. Тогда станет ясно, куда направилась Амалия. — Он потянулся к очкам.

— Ты молодец, Малыш, — сказала девушка, нехотя отдавая очки.

— Думаешь, меня зря в тюрьму упекли? — усмехнулся он. — Все, давай посидим тихонько…

На то чтобы войти в сеть космопорта, ему понадобилось всего несколько минут. Еще пару минут он искал записи видеокамер.

— Нашел записи, — пояснил он. — Буду их просматривать. Воспроизведение ускоренное, но все равно это может занять в переделах часа.

— Я подожду, — кивнула Маргарет.

Просматривать записи камер наблюдения слишком долго ему не пришлось: не прошло и десяти минут, когда Малыш легким движением глаз остановил воспроизведение.

— Вот она! — произнес он. — Нашел. Она пошла к лифтам.

— Если это так, то она спрятала распылитель где-то в здании, — уверенно заявила Маргарет.

— Встаем! — Малыш поднялся, поправил ремень сумки. — Пойдем по ее следам.

— В лифтах есть камеры?

— Да, — уже на ходу ответил Малыш. — Она вошла в лифт номер девять…

Они поднимались на том же лифте, которым воспользовалась Амалия. Во время подъема Малыш продолжал работать с видеозаписями, Маргарет в это время внимательно осмотрела лифт — хотела убедиться, что в нем спрятать распылитель невозможно.

Амалия вышла на восьмом этаже. Всего их было девять, но девятый этаж был техническим, доступ на него был разрешен только техперсоналу.

Восьмой этаж оказался совершенно безлюдным. Даже лампы здесь горели через одну, свидетельствуя о том, что сюда редко кто заходил.

— Все… — Малыш снял и спрятал очки. — Здесь видеокамер нет, дальше придется искать самим.

— Я бы здесь эту штуку не спрятала, — уверенно заявила Маргарет. — Нам нужно выше, на технический этаж. Где-то здесь должна быть лестница…

И она оказалась права, лестница действительно нашлась. Правда, дверь на технический этаж оказалась закрыта.

— Черт! — ругнулся Малыш, осмотрев замок. — Придется ломать. Будь он электронным, я бы его в два счета вскрыл.

— Неужели вы с Кевином обходитесь без отмычек? — удивилась Маргарет. — Это ведь совершенно необходимая вещь! — Она открыла свою сумочку и вынула электронную отмычку. — Этому меня Амалия научила… — Девушка сунула отмычку в замочную скважину. Послышалось жужжание, замок щелкнул и открылся.

— Прошу! — Маргарет демонстративно распахнула дверь.

— А ты начинаешь мне нравиться! — заявил Михаэль и быстро шагнул вперед.

Маргарет покачала головой, но ничего не сказала.

На техническом этаже оказалось довольно сумрачно, свет сюда проникал лишь от установленных по периметру крыши фонарей сквозь небольшие и очень немногочисленные окна.

— А я фонарик не взял… — пробормотал Малыш и снова полез за очками.

На то чтобы включить свет через сеть, ему потребовалось меньше минуты. Вспыхнули лампы, стало светло.

— Другое дело! — самодовольно заявил Михаэль и огляделся.

Приводы лифтов не привлекли его внимания. Зато воздуховоды заставили присмотреться к ним повнимательнее.

Их было ровно десять штук — уложенные набок прозрачные пластиковые цилиндры, скрывавшие внутри двухметровые вентиляторы. Вентиляторы мерно вращались, засасывая воздух под свесом крыши и подавая его в здание космопорта.

— Место просто идеальное, — заявила Маргарет. — Если сунуть распылитель в один из воздуховодов, то заразу разнесет по всему космопорту. Заразятся сразу десятки тысяч людей.

— Тут фильтры, — заметил Малыш. — Не отфильтрует ее?

— Нет. Знаешь, я бы именно в фильтр и спрятала — где-нибудь на выходе. Видишь, там люки есть? Наверное, для того, чтобы чистить от пыли.

— Возможно, — согласился Малыш. — Надо все проверить.

Проверить фильтры оказалось не так просто — из первого же открытого люка в лицо Малышу ударила достаточно сильная воздушная струя. Спустя несколько секунд он услышал, как выругалась Маргарет — она открыла люк у соседнего фильтра.

— Вот же зараза! — Девушка щурила глаза, пытаясь заглянуть в люк. — Мне всю прическу испортит…

— Придется лезть внутрь! — заявил Малыш, запустив руку в люк. — Иначе не проверить! Не бойся, это не опасно. Там нет движущихся частей. Или подожди, я сам все проверю!

— Вот еще! — даже обиделась Маргарет и первой полезла в недра фильтра.

Первые пять фильтров оказались пустыми. И лишь когда Малыш ощупывал внутренности шестого, щурясь от бьющего в лицо воздуха, пальцы наткнулись на что-то небольшое, прямоугольное. Неужели он?!

Это действительно был распылитель. Еще не веря в свою находку, Малыш радостно засмеялся.

— Нашел! — крикнул он, выбираясь из фильтра. Спрыгнул на пол, выпрямился — и вздрогнул, улыбка разом слетела с его губ. В двух шагах от него стояла Амалия.

— А я-то думала, мне показалось, что я увидела твою мерзкую физиономию, — сказала она, задумчиво глядя на Малыша. — Не знаю, как ты здесь оказался, но это была самая большая ошибка в твоей жизни.

Амалия сделала шаг к Малышу, тот торопливо отступил — и уперся спиной в короб воздуховода.

— Я сохраню тебе жизнь, если ты скажешь мне, кто тебе обо всем этом рассказал, — все так же спокойно продолжила Амалия. — Если заупрямишься, то все равно мне все расскажешь, но тогда я тебя убью. И умирать ты будешь очень медленно и болезненно. Выбор за тобой… — В ее руках внезапно появились два кривых клинка.

Малыш стоял, сжимая в руке распылитель. Вот Амалия снова шагнула к нему, он быстро присел и юркнул в щель под воздуховодом. Перекатился, вскочил на ноги. И снова увидел в проходе между коробами Амалию.

— Тебе не уйти от меня, — заявила она. — Я быстрее тебя, я сильнее тебя. Лучше отдай мне эту штуку и расскажи, от кого ты узнал о наших планах. Тогда я тебя отпущу.

— Ами! — раздался позади Амалии тихий голос Маргарет. Амалия на секунду замерла. Потом медленно обернулась.

— Маргарет? — Было видно, что она удивлена. — Ты?

— Я, Ами. Прошу тебя, не делай этого. Не надо. Несколько секунд было очень тихо.

— Не могу поверить, что ты предала нас, — произнесла наконец Амалия, в ее голосе чувствовалась боль, — Я потратила на тебя три года, и вот как ты мне отплатила!

— Вы задумали ужасное. Я не могу с этим согласиться.

Снова повисла тишина, нарушаемая лишь мерным гулом вентиляторов.

— Все еще можно исправить, — нарушила тишину Амалия. — Ты просто ошиблась. Убей его сама, и я сохраню все в тайне. Владыка ничего не узнает.

— Нет, Ами, — покачала головой Маргарет. — Все кончено. — Она перевела взгляд на стоящего позади Амалии Михаэля. — Беги, Малыш. Я задержу ее.

— Я не могу, Маргарет… — отозвался Малыш.

— Беги! — крикнула девушка и коснулась кольца на правой руке. — Ты ведь знаешь, что это такое, Ами?! — Она слегка повернула его верхнюю часть.

— Ты сошла с ума, Маргарет! — прошептала Амалия. — Мы все погибнем!

— Я знаю. Связавшись с вами, я допустила самую большую ошибку в своей жизни. Сейчас у меня есть шанс хоть что-то исправить. Беги, Малыш! — В голосе Маргарет прозвучала мольба. — Если она доберется до тебя, то все это будет зря. — Быстрее!

— Маргарет… — Разрываемый противоречивыми чувствами, Малыш перемахнул через короб воздуховода и бросился бежать, крепко сжимая распылитель.

Он уже добежал до двери, когда сзади раздался оглушительный взрыв. Тугая волна горячего воздуха ударила Михаэля в спину, швырнула вниз по лестнице. Под потолком, извиваясь, скользнули языки пламени.

Оглушенный взрывом, он медленно приподнялся. Оглянулся — из дверного проема технического этажа шел дым.

— Маргарет! — прошептал Малыш, уже понимая, что все кончено, что ее больше нет. — Как же это… — Он всхлипнул. Взглянул на распылитель в своей руке — цифры на его индикаторе продолжали неумолимо отсчитывать оставшееся этому миру время.

Очень скоро здесь появится полиция. Если распылитель попадет им в руки, могут возникнуть большие проблемы. Причем не только для него; трудно поверить, что спецслужбы откажутся от желания сохранить штамм вируса. Эту заразу надо уничтожить — а значит, ему надо бежать.

Всю дорогу до Земли Кевин думал о Михаэле и Маргарет. Правильно ли было посылать их вместе? Не подведет ли Малыша эта девушка? Удастся ли им отыскать распылитель в дебрях огромного мегаполиса, смогут ли они справиться с Амалией, если до этого дойдет?

Мысли были тяжелые. Кевин уже жалел, что не доверился Алексу и Гене, не рассказал им всего. Как бы сейчас пригодилась их помощь!

Никогда еще ему не хотелось увидеть отца Леонида так сильно, как этой «ночью». Кевину нужен был совет, нужна была поддержка. Увы, никто так и не пришел в его сны…

Москва встретила их ярким весенним солнцем. Пройдя в грузовой отсек, Кевин открыл аппарель, с удовольствием ощутил на лице порыв свежего воздуха. Воздух пах домом — нигде, ни на одной планете, не было такого сладкого воздуха, как на Земле.

Ему не хотелось отпускать от себя Кэтлин, но он понимал, что одному ему не справиться.

— Сделаем так, — сказал он, задумчиво глядя на девушку. — Мне надо наведаться к друзьям, без них у нас ничего не получится. Ты же поищи корабль Артура. Найдешь, сразу сообщи мне. Линком у тебя работает?

— Да, подключился, — ответила девушка.

— Хорошо. И главное, ни в коем случае не следи за Артуром — он сразу почувствует слежку. Поняла меня?

— Ну поняла, поняла! — с толикой раздражения в голосе отозвалась Кэтлин. — Не буду я за ним следить.

— Кэт, это очень важно, — спокойно объяснил Кевин. — Мы можем победить только в том случае, если застанем Артура врасплох. Стоит ему что-то почувствовать, и он может привести распылитель в действие.

— Но ведь тогда он и сам погибнет? — возразила Кэтлин.

— Верно. Но Артур не боится смерти. И если для того чтобы выполнить приказ Владыки, ему придется умереть, он это сделает. Причем даже не столько из-за Владыки, сколько ради того, чтобы переиграть меня. Поэтому никакой самодеятельности — найди его корабль и сразу возвращайся назад.

— Ладно, уговорил, — нехотя согласилась Кэт. — Я могу лететь?

— Да. И будь осторожна… — Кевин поцеловал девушку и открыл дверь ее глайдера.

Сам он вылетел через несколько минут. Проверив, закрылась ли аппарель, аккуратно покинул территорию космодрома — здесь действовали определенные правила движения — и лишь после этого набрал высоту и влился в один из транспортных потоков.

Больше всего он боялся, что Максима не окажется на месте. Что он куда-то переселился или, того хуже, с ним что-то случилось. Тогда все станет намного сложнее.

Чем ближе он подлетал к окраине города, тем меньше в воздухе становилось машин. Наконец внизу показались городские трущобы — судя по всему, за прошедшие годы здесь так ничего и не изменилось. Те же серые дома, те же полные мусора улицы. А вот и место, где он провел юность…

Здесь ему была знакома каждая улица, каждый дом. Сбросив скорость, Кевин аккуратно посадил роскошный черный «Ягуар» в пяти метрах от входа в подвальчик Максима. Вывеска бара со звучным названием «Клеопатра» была на месте — это радовало.

Рядом с машиной тут же появился паренек лет пятнадцати, явно удивленный появлением в этих трущобах столь дорогой машины. Выбравшись из салона, Кевин протянул мальчишке банкноту в сто кредов.

— Приглядишь?

— Заметано! — обрадовался тот.

— И чтоб ни царапинки! — пригрозил Кевин и направился к ведущим в подвальчик ступенькам.

Дверь была открыта. Зайдя в бар, он сразу глянул, кто находится за стойкой. И облегченно вздохнул — Максим сидел в своем любимом вращающемся кресле и протирал белым полотенцем и без того сияющие стаканы.

Очевидно, тот даже не сразу его узнал: бросил на Кевина короткий взгляд, не отрываясь от своего дела. Потом, словно что-то почувствовав, посмотрел пристальнее.

— Привет труженикам! — поздоровался Кевин, с улыбкой глядя на Максима. — Похоже, у нас все по-прежнему? — Он прошел за стойку и обнял поднявшегося Максима.

— Кевин! — радостно засмеялся тот. — Боже, ты живой!

— Ну разумеется, — согласился Кевин, отпуская Максима. — Что со мной сделается? А ну-ка плесни мне чего-нибудь!

— Конечно! — Максим начал торопливо составлять какой-то мудреный коктейль. — А я тебя и не узнал сразу — ты здорово изменился. Ну рассказывай — где был, чем занимался?

Кевину очень не хотелось портить Максиму настроение. Но выбора у него не было.

— Расскажу. Я ведь не просто так к тебе прилетел… — Он замолчал, размышляя о том, как объяснить Максиму суть, не посвящая во все детали происходящего.

— Понимаю, — кивнул Макс и поставил перед Кевином стакан. — Оцени, хорошая штука. А насчет денег не беспокойся, я соберу их за пару дней.

— Макс! — даже поморщился Кевин. — Ну какие, к дьяволу, деньги? Забудь о них раз и навсегда — мне надо просто поговорить без лишних глаз. Можешь кого-то оставить вместо себя?

— Я сейчас здесь один. Лиза дома, с ребенком. Ему уже два месяца.

— Поздравляю, — кивнул Кевин. — Тогда нам тем более надо с тобой поговорить. Потому что это касается и тебя.

— Ну ладно… — пожал плечами Максим. — Эй, внимание, бар закрывается! — крикнул он, привлекая внимание немногочисленных посетителей. Потом взглянул на Кевина: — Сколько тебе надо времени?

— Скажи, что откроешься через час.

— Откроемся через час! — снова крикнул Макс- Поторапливаемся, у вас пять минут!

Через пять минут бар опустел, Максим запер тяжелую металлическую дверь. Потом плеснул себе и Кевину в стаканы.

— Ну рассказывай… — Он коснулся стакана Кевина своим, отхлебнул глоток.

— Мне нужна твоя помощь, Макс, — начал Кевин. — И не только твоя. Понадобятся все, кого сможешь собрать.

— Ты вляпался во что-то серьезное? — догадался друг.

— Да, Макс. Но не только я, это касается всех нас…

Максим слушал его очень внимательно. И чем больше Кевин рассказывал, тем больше недоверия читалось в глазах его товарища. Даже сильно урезанная версия последних событий выглядела слишком фантастичной, чтобы в нее можно было поверить.

— Если мы не остановим его, то завтра в восемь вечера по местному времени эта зараза сработает. И тогда всему придет конец, — закончил Кевин.

Друг ответил не сразу. Какое-то время молчал, глядя на полированную поверхность стойки бара, потом посмотрел на Кевина.

— Кевин, ты мой друг, — тихо произнес он. — Но уж слишком все это попахивает… сумасшествием, что ли… Только ты не обижайся, но, может, тебе нужен хороший психотерапевт?

— Сказал бы уж сразу — «психиатр»… — вздохнул Кевин. — Дело в том, Макс, что у меня просто нет времени убеждать тебя. — Он встал, «вытянул» меч и перерубил пополам стоящий рядом столик. Взглянув на побледневшего Максима, на глазах у него «спрятал» меч.

— О черт! — ошеломленно прошептал Макс.

— Это то, о чем я рассказывать не хотел, — пояснил Кевин и снова сел. — Наверху стоит мой глайдер, «Ягуар» последней модели. На космодроме в Жуковском находится мой корабль. Хочешь, я отвезу тебя туда?

— Не надо, — отозвался Макс и вытер полотенцем выступившие на лбу капли пота. — Боже, Кевин, во что ты вляпался?!

— Мне нужна твоя помощь, — повторил Кевин. — Артур уже здесь, в городе. Я должен знать о каждом его шаге. Где он, с кем он. При этом он не должен даже заподозрить что-либо неладное. Именно поэтому надо собрать всех, кого сможешь. Побольше шпаны — на детей не обращают внимания. Вот деньги. — Кевин вынул из кармана несколько пачек сотенных купюр, затем столько же извлек из другого. — Денег не жалей, плати людям столько, сколько надо. У меня на корабле еще больше миллиона. Главное, чтобы Артур от нас не ушел.

— Ну дела… — Максим покачал головой. Немного помолчав, взглянул на Кевина: — Хорошо, я все устрою. Есть фотография этого Артура?

— Целая пачка… — Кевин вынул из внутреннего кармана и положил на стойку бара распечатанные во время полета к Земле фотографии.

— А если он уже спрятал эту штуку и улетел? — предположил Макс, взглянув на фотографию Артура.

— Нет, — покачал головой Кевин, — Я его слишком хорошо знаю. Он улетит лишь тогда, когда будет уверен в том, что все пойдет как надо.

Артур прилетел на Землю около полудня по московскому времени. Распылитель лежал во внутреннем кармане его костюма, терпеливо дожидаясь своего часа. И этот час обязательно настанет…

Времени у него было с избытком, поэтому Артур не торопился. Надо подыскать для «подарка» подходящее место, найти пару запасных вариантов — на всякий случай. Ошибки в этом деле недопустимы.

К его удовлетворению, все устроилось как нельзя лучше. Завтра в Большом концертном зале в семь часов вечера начнется праздничный концерт, посвященный Дню Федерации. На концерте будет присутствовать множество именитых людей, зал заполнится до отказа. Именно они и станут первыми жертвами вируса.

Имея при себе удостоверение сенатора, Артур без проблем приобрел два билета на завтрашний концерт — для себя и своей несуществующей подружки. Места ему выделили в отдельной ложе, лучшего трудно было и пожелать. Тем не менее Артур добросовестно проработал и два запасных варианта. Один из них предусматривал размещение распылителя в развлекательном центре — Артур планировал просто бросить распылитель в урну для мусора. Третьим вариантом стал кинотеатр.

По большому счету, разницы между тремя вариантами не было никакой. Вирусу достаточно лишь вырваться наружу, и дальше его уже никто и ничто не остановит. Первые симптомы заражения появятся примерно через четверть часа — зараженный человек почувствует жар, недостаток дыхания, его кожа начнет краснеть и чесаться. К исходу часа на ней станет появляться налет цвета пепла: вирус, успевший пройти за это время цикл развития, породит миллионы спор, несущих в себе миллиарды и миллиарды новых вирусов. Зараженный человек к этому времени уже погибнет от удушья, а споры будут разноситься людьми, животными, воздухом, находя все новые и новые жертвы. Развиваясь лавинообразно, эпидемия в считанные недели уничтожит людей на всей планете. Остановить ее невозможно — вирус специально сконструировали так, чтобы от него нельзя было защититься. Адаптивный трансформирующийся боевой вирус. После истории с Аркадой всякие работы в направлении создания подобных вирусов были запрещены под страхом смертной казни. Сама Аркада была надежно защищена от проникновения на нее автономными боевыми станциями — мимо них даже мышь не проскочит. После катастрофы в орбитальной лаборатории доктора Хоффмана, изучавшего созданный Фрейзером штамм, все образцы вируса были уничтожены, а исследования по данной тематике свернуты. Саму станцию вместе с телами ученых направили в сторону Солнца…

Артур хорошо представлял, что произойдет после первых же сообщений о появлении смертельного вируса. Поднимется паника, толпы людей ринутся к космодромам в надежде покинуть Землю. Но им не дадут этого сделать, военные первыми поднимутся на орбиту и будут уничтожать любые корабли, пытающиеся взлететь — вирус не должен распространиться на другие планеты. Исключений не сделают ни для кого. Так уже было на Аркаде. Миллионы отчаявшихся людей будут сами убивать своих детей, стремясь избавить их от мучений. Легкая и быстрая смерть — вот то единственное благо, о котором уже очень скоро станет мечтать большинство из прогуливающихся в этот теплый вечерний час москвичей…

Ночью Артур замечательно выспался — его биоритмы отлично совпали с местной сменой дня и ночи. Проснувшись около восьми часов утра, он какое-то время позанимался в тренажерном зале корабля. Грудь еще побаливала, но дела явно шли на поправку. Ничего, пройдет немного времени, и его враг присоединится к тем миллиардам, коим суждено погибнуть в этой катастрофе. Да, Кевин многому научился, он хорошо владеет мечом. Но против вируса его меч бессилен.

Завтракал Артур в одном из самых дорогих московских ресторанов. Насытившись, взглянул на часы — не было еще и десяти. Что ж, придется коротать время. Ровно без четверти семь он прилетит к концертному залу и займет свою ложу. Когда начнется концерт, оставит распылитель под сиденьем и вернется к своему глайдеру. Десять минут спустя он уже будет на корабле, еще через восемнадцать минут — на орбите. Где и останется дожидаться первых сообщений об эпидемии. И лишь убедившись в том, что все в порядке, стартует к Мельхиоре. Владыка позаботится о том, чтобы его кораблю позволили приземлиться.

Все было предусмотрено. Именно поэтому Артур в хорошем настроении отправился побродить по Москве, понимая, что никогда уже больше сюда не вернется.

Он шел по Арбату, думая о том, насколько же это странно — нести в кармане смерть. Столько людей вокруг, и все живут, что-то делают, о чем-то мечтают, строят планы на будущее. Не понимая, что будущего у них уже нет. Взять хоть этого пацаненка — наверняка ведь тоже о чем-то мечтает…

— Дядь, дай десять кредов! — попросил возникший перед ним мальчуган лет восьми. Одет достаточно сносно, но по глазам видно, что беспризорник.

— А что так мало-то? — усмехнулся Артур. — На, держи. — Он вынул из портмоне и протянул мальчишке сотенную купюру. — Праздник как никак!

— Спасибо! — Обрадованный пацан сунул купюру в карман. — А еще дай?

— Гуляй, гуляй! — отогнал его Артур, — Много вас тут таких…

Его путь лежал к Красной площади. Настроение было хорошим, его не испортили даже беспризорники, то и дело попадавшиеся на его пути — зоркий глаз Артура сразу выделял их из толпы. Явно сопровождают его, надеясь на щедрые подачки. А то и на все его деньги. Этим чертенятам только дай шанс — мигом стянут.

— Вот и делай добро людям, — усмехнулся Артур, увидев очередного беспризорника, — Теперь не отстанут.

Было тепло и солнечно. Вскоре Артур вышел на Красную площадь: погуляв по ней около получаса, он огляделся, раздумывая о том, куда бы еще пойти, потом направился в сторону универмага. Беспризорники отстали — оно и понятно, в ГУМ их не пустят. Да и с Красной площади наверняка гоняют.

Местный универмаг был одной из визитных карточек столицы. Считалось, что если вы были в Москве и не побывали в ГУМе, то многое потеряли. И в самом деле, зайдя внутрь, Артур был очарован красотой и изобилием витрин. Походив немного, решил, что стоит что-нибудь приобрести — в качестве сувенира, напоминания о погибшей планете. Например, вот этот перстень с изумительным изумру…

Его размышления прервал довольно сильный толчок.

— О, простите! — извинился столкнувшийся с ним человек, бородатый мужчина в красной бейсбольной кепке. — Тысячу извинений!

— Ничего, — отозвался Артур и снова взглянул на кольцо в витрине. Да, оно чудесное. Можно будет подарить его Амалии — ей наверняка понравится.

Он потянулся к портмоне и похолодел. Еще раз ощупал карман…

Портмоне было на месте. Не было распылителя.

— Проклятье! — прошипел Артур и мысленно обозвал себя идиотом. Рывком обернулся, пытаясь высмотреть в толпе того типа в красной бейсболке. Не оставалось сомнений в том, что именно тот карманник стащил распылитель. Кретин даже не подозревает, что именно он украл.

Красную бейсболку он заметил метрах в тридцати от себя. Торопливо рванулся следом, быстро нагнал негодяя. Рванул за плечо.

— В чем дело? — сурово спросил тот, тон его голоса не предвещал ничего хорошего.

Это был совсем другой человек. Квадратная челюсть, нос с горбинкой — явный след былого перелома. Мрачный взгляд.

— Черт! — выругался Артур и снова лихорадочно огляделся. Вора нигде не было видно. Пропал, исчез. Испарился.

И тут словно пелена спала с глаз у Артура. Все вдруг встало на свои места. И эти мальчишки, крутившиеся вокруг него с самого утра, и этот вор. Даже громила в красной кепке оказался здесь далеко не случайно — все это звенья одной цепи. Простой, но действенный отвлекающий маневр: запомнив на воре бросившуюся в глаза красную бейсболку, он первым делом начал высматривать именно ее. И высмотрел — ему намеренно подсунули бугая в такой же кепке, а вор тем временем, сняв свою, спокойно скрылся.

Но не это было самое ужасное. Самым ужасным было то, что вором этим был Кевин — в том, что это именно так, Артур был готов поклясться. Он ведь слышал этот голос, видел эти глаза — пусть и всего на мгновение. Будь он чуть более собран, и никакая фальшивая борода не ввела бы его в заблуждение.

Его переиграли — чисто, красиво. Уже было неважно, откуда Кевин узнал о вирусе. Важно то, что вирус теперь у него.

Выскочив из универмага, Артур растерянно огляделся. Как и следовало ожидать, Кевина он не увидел — лишь один из все еще вертевшихся здесь беспризорников показал ему язык. Свернуть бы негодяю шею, но что это даст?

Ситуация была тупиковой. Артур уже представлял, как будет объяснять Владыке причины своей неудачи. Но кого волнуют причины? Отговорки нужны неудачникам…

Он снова огляделся, постарался взять себя в руки. Еще не все потеряно — надо просто предугадать очередной ход его врагов. Украл Кевин распылитель, и что он с ним сделает? Повезет на корабль? Вряд ли. Скорее всего, постарается поскорее уничтожить. Как это проще всего сделать? Сжечь его. Но для надежного уничтожения вируса, исключающего любую возможность его утечки, необходима очень высокая температура. Где ее можно найти?…

Несколько секунд спустя он уже знал ответ. Подбежав к ближайшему глайдеру, молча вышвырнул из него хозяина, занял водительское кресло и поднял машину в воздух.

Времени было очень мало, поэтому данные в поисковую систему он вводил уже на лету. Ответ его удовлетворил — в пределах получаса полета находились три металлургических комбината. Самый ближний в районе Мытищ — автоматизированный сталеплавильный комплекс федеральной компании «Арсенал».

Теперь он знал, куда лететь, и выжимал из машины все возможное. Наконец впереди показались возвышающиеся посреди леса корпуса завода. Артур сбросил скорость и снизился почти до самых деревьев. Ну где же они?

Он был уверен, что не ошибся в своих предположениях. Поэтому не удивился, увидев у одного из цехов, прямо на зеленой лужайке, мощный черный глайдер. Тут же увел свою машину в сторону — его не должны заметить. Посадив глайдер прямо среди деревьев, выскочил из салона и, пригибаясь, побежал к чужой машине.

У Артура еще оставались какие-то сомнения — та ли это машина, сюда ли полетел его враг. Но потом его взору открылось нечто, похоронившее всякие сомнения. Это была удача, на которую он даже не рассчитывал.

Надо было просто выбрать удобный момент. И когда он настал, Артур выскочил из зарослей и бесшумно помчался к чужому глайдеру.

Кэтлин не удалось, найти корабль Артура. На трех основных московских космодромах его не оказалось, еще на двух частных девушке отказались дать соответствующие данные, сославшись на то, что правила запрещают разглашать подобные сведения. Не разрешили ей и осмотреть космодромы.

— Ничего, — успокоил ее Кевин, когда Кэт, получив от него точный адрес, появилась в баре Максима. — Мы найдем его. Смотри, сколько людей собирается!

Вряд ли в Москве когда-нибудь происходило что-то подобное. Максим собрал не пять человек, не десять и даже не сто, люди шли и шли, принесенный кем-то копировальный аппарат не успевал штамповать фотографии Артура. Были даже забыты вечные разногласия между различными группировками-в этот вечер всех объединила одна общая задача.

— Только не спугните его, — без устали повторял Кевин, раздавая фотографии и деньги. — Найдите и сразу сообщите мне по номеру, указанному на фотографии. Не попадайтесь разыскиваемому на глаза, это очень важно. Если он вас заме тит, все пропало. Просто найдите его, и ничего больше…

И они нашли. Уже к вечеру Кевин знал о том, что корабль Артура находится на частном охраняемом космодроме в Раменском — одном из двух, на которые не пустили Кэтлин, а сам Артур в данный момент ужинает в ресторане в двух шагах от Кремля.

— Прекрасно! — инструктировал Кевин своих соглядатаев, принимая по линкому их отчеты. — Теперь только не упустите его. Сами близко не подходите, пусть за ним следит малышня…

В начале девятого часа вечера Артур вернулся на свой корабль. Все говорило о том, что там он и останется до утра. Тем не менее за «Валькирией» велось тщательное наблюдение.

Шел уже одиннадцатый час вечера. Народу в баре, ставшем на это время настоящим штабом, значительно поубавилось. Именно в этот момент Кевину сообщили о том, что на его собственный корабль только что проник какой-то человек. Переслали даже фотографию: взглянув на нее, встревожившийся было Кевин облегченно вздохнул:

— Малыш…

За Михаэлем он летел сам. Мысли были тревожные — что случилось, почему Михаэль прилетел так быстро? Значит ли это, что их с Маргарет миссия потерпела неудачу?

Уже подлетая к кораблю, он увидел сидящего на ступеньке трапа Михаэля. Быстро опустил машину, вылез из салона. Подошел к другу.

— Малыш? — В глазах Кевина читался вопрос.

— Не знал, где тебя найти, — произнес тот. — Отыскал твой корабль. Решил, что ты обязательно сюда прилетишь, и не ошибся. — Он как-то грустно улыбнулся.

— Как ваши дела? Где Маргарет?

— Возьми… — Михаэль вынул из кармана распылитель и протянул его Кевину. — Я его не уничтожил. Просто не знал, как это правильно сделать. А Маргарет… — Его голос дрогнул. — Маргарет погибла. Взорвала себя вместе с Амалией. — Он опустил голову.

Кевин сел на ступеньку рядом с ним.

— Спасибо, Малыш, — тихо сказал он, — Вы спасли миллиарды людей.

— Знаю. Но Маргарет погибла… Я не смог ничего сделать. Она задержала Амалию, велела мне бежать. И я побежал… — Малыш отвернулся, явно пытаясь скрыть слезы.

— Она тебе нравилась? — догадался Кевин, сдержав удивление.

— Да… — кивнул Михаэль. — Знаешь, она была совсем не такая, какой пыталась казаться. Совсем не злая.

— Мне очень жаль, Малыш, — произнес Кевин, вспомнив о своей встрече с Маргарет на Индре. Впрочем, все женщины порой бывают вспыльчивы…

— Что у вас с Артуром? — спросил Малыш, явно пытаясь уйти от тяжелых для него дум о Маргарет. — Нашли его?

— Да. Он сейчас у себя на корабле. Думаю, распылитель у него, он его еще не спрятал. Сделает это завтра, в последний момент.

— И что собираешься предпринять?

— Посмотрим. Отдыхай, Малыш, тебе надо выспаться. Утром я пришлю за тобой глайдер. — Хлопнув друга по плечу, Кевин встал и направился к машине.

По пути к бару он думал о Маргарет и Малыше. Они уже сделали свою работу, и очень быстро. Ему свою сделать еще только предстоит…

Уже подлетая, он вспомнил о том, что у него в кармане теперь сразу два распылителя — тот, что на Мельхиоре отдала Маргарет, и переданный Малышом. Держать их у себя было очень опасно, поэтому, подумав, Кевин изменил курс.

Найти подходящий вариант было очень просто, поисковая система сразу выдала несколько вариантов. Выбрав ближайший сталелитейный завод, Кевин увеличил скорость.

Завод располагался в лесном массиве и был полностью автоматизирован, люди здесь появлялись только для ремонта оборудования. Посадив машину возле одного из цехов, Кевин без особых проблем проник внутрь.

Несмотря на отсутствие персонала, производство шло полным ходом. Гудели печи, двигались транспортеры и подъемные краны. Вот мимо проползла нагруженная металлическими слитками грузовая платформа — пройдет какое-то время, и этот металл превратится в тысячи необходимых людям вещей.

Надо было торопиться. Выбрав подходящую печь, Кевин аккуратно пробрался к ней, стараясь не угодить под какой-нибудь механизм. Поднялся на решетчатый помост, глянул издали в пышущее жаром жерло печи. Потом вынул распылители и один за другим бросил их в расплавленный металл…

Когда он вернулся, Кэтлин сообщила о том, что Артур по-прежнему находится у себя на корабле. Кевин рассказал ей о Малыше и Маргарет и о том, что уничтожил оба распылителя.

— Они молодцы, — тихо сказала Кэт. — Даже не думала, что Маргарет способна на такое.

— Кто из нас знает, на что мы способны? — вздохнул Кевин. — Маргарет и Малыш свою работу сделали. Нам осталось закончить свою.

Как они и предполагали, ночь Артур провел на корабле. Утром, когда джив поднял свой глайдер, за ним следили больше десяти постоянно сменяющих друг друга машин, ни одна из них не приближалась ближе двухсот метров. Вскоре, оставив глайдер на стоянке, он отправился гулять по городу — и снова каждый его шаг находился под неусыпным контролем. Понимая, что теперь Артуру не скрыться, Кевин отозвал основную часть наблюдателей — теперь они могли только помешать.

А потом наступил момент, которого Кевин так ждал: искусно загримированный одной из добровольных помощниц, с до неузнаваемости меняющей его бородой, он вслед за Артуром вошел в здание ГУМа. Надо было выкрасть у джива распылитель, и эту задачу Кевин не мог доверить никому.

Его пальцы все еще не потеряли былой ловкости. «Случайное» столкновение, извинения — и вот уже «линком» в его кармане. Давая два года назад обещание никогда больше не лазить в чужие карманы, Кевин и не предполагал, что ему придется когда-нибудь нарушить свое слово.

Повернувшись, он спокойно пошел прочь, чувствуя упоение оттого, что у него все получилось. Несмотря на все еще ноющую рану, он не боялся схватки с Артуром, но не хотел выяснять отношения с ним прямо сейчас — всему свое время. Свернул между витринами, стянул с головы ярко-красную кепку. Тут же приступила к работе группа прикрытия, в ее задачу входило обеспечение безопасного отхода. Краем глаза Кевин видел, как Артур, уже успевший понять, что его обокрали, метнулся за крепышом в красной бейсболке. Было бы интересно увидеть лицо джива в тот момент, когда он поймет, что это совсем другой человек. Но на это у Кевина уже просто не было времени.

Малыш и Кэтлин ждали его в машине.

— Ну? — нетерпеливо спросил Михаэль.

— Вот! — Сияющий Кевин показал украденный у Артура распылитель и засмеялся. — И кто сказал, что вор не может принести пользы? Взлетаем!

За штурвалом глайдера сидела Кэт. Следуя указаниям Кевина, она вела машину к уже известному ему сталелитейному заводу. Когда впереди показались возвышающиеся посреди леса заводские корпуса, Кевин показал девушке, куда именно посадить машину.

— Ты с нами не пойдешь, — остановил он ее, когда Кэтлин отстегнула ремень. — Там куча работающих механизмов, это слишком опасно. Просто запри двери машины и никуда не выходи. Слышишь меня? — Кевин посмотрел девушке в глаза. — Не выходи. Если заметишь что-то подозрительное — охранник появится или еще кто-нибудь, тут же звони мне. Мы скоро. — Он открыл дверь и выбрался из машины.

— Нас не поймают? — спросил Малыш, когда они проникли в цех, — Нет у меня сейчас желания связываться с полицией.

— Тут никого нет, — успокоил его Кевин. — Сюда…

Через пару минут они уже были у печи. Поднявшись на помост, Кевин вынул распылитель, взглянул на него. Было странно сознавать, что на его ладони лежит судьба миллиардов людей. Уже собирался кинуть распылитель в печь, когда в кармане заиграл звонок линкома.

— Да, Кэт? — Он прижал трубку к уху, полагая, что подруга заметила что-то подозрительное.

— Это не Кэт. — Раздавшийся в трубке мужской голос заставил его вздрогнуть. — Ты очень ловкий парень, Кевин, я не ожидал от тебя такой прыти. Но ты зря полез в это дело. Теперь слушай меня внимательно: твоя девушка, как ты уже наверняка догадался, у меня. Верни мне то, что взял, и я отпущу ее. Жду тебя у глайдера: не появишься в течение пяти минут, и я сверну ей шею…

Связь оборвалась. Сунув линком в карман, Кевин растерянно взглянул на распылитель в своей руке.

— Кэт звонила? — спросил Малыш, не слышавший слов на другом конце аппарата.

— Это Артур… Не знаю, как он нас нашел. Кэт у него. Требует вернуть ему эту штуку.

— Черт! — выругался Малыш. — Нельзя было оставлять ее одну. Что будем делать?

— Разве у нас есть выбор? — спросил Кевин и бросил распылитель в печь.

Артур ждал их у глайдера. Кэтлин он держал прямо перед собой, прижав лезвие ножа к ее горлу. В глазах у девушки блестели слезы.

— Прости меня, Кевин! — дрожащим голосом сказала она, когда друзья подошли ближе. — Я не послушала тебя и вышла из машины…

— Заткнись, дура! — оборвал ее Артур. — Итак, где он?

— В печи, — ответил Кевин. — Неужели ты думал, что я его тебе верну?

— Лжешь! — прошипел Артур. — Ты не мог его сжечь! Из-за нее! — Он сильнее прижал нож к горлу девушки, Кэтлин вскрикнула.

— Все кончено, Артур. Вы проиграли, все три распылителя уничтожены. Маргарет и Амалия мертвы. Отпусти Кэтлин, она здесь ни при чем.

— Вздор! — не поверил Артур. — Ты не мог остановить всех сразу.

— Не мог, — согласился Кевин. — Нам помогла Маргарет.

— Это она рассказала нам о том, что вы затеяли, — пояснил Малыш. — А потом взорвала себя вместе с Амалией. У нее на пальце было кольцо с очень мощной взрывчаткой.

Артур помрачнел. Было видно, что он поверил услышанному.

— Отпусти ее, — снова попросил Кевин. — Тогда я позволю тебе уйти.

— Позволишь мне уйти? — Артур презрительно усмехнулся. — Ты такой же болван, каким был всегда. Неужели ты не понимаешь, что мне больше некуда идти?

— Это не причина для того, чтобы убить девушку. Отпусти ее и уходи. Мы встретимся позже и решим все наши вопросы.

Артур тяжело дышал. Какое-то время он смотрел Кевину в глаза, нож в его руке дрожал. Наконец он нехотя отнял клинок от горла девушки и сильно толкнул ее в спину.

— Пошла отсюда…

Кэтлин упала, подскочивший Малыш тут же помог ей подняться и отвел в сторону.

— Это был правильный выбор, — сказал Кевин. — Можешь уходить.

— Болван… — процедил Артур, одарив его ненавидящим взглядом. Потом сплюнул, повернулся и пошел к лесу.

Кевин облегченно вздохнул. Подошел к Кэтлин, обнял ее.

— Ну все, все… Успокойся. Все кончилось.

— Кевин! — всхлипнула девушка. — Это я виновата… Он подкрался, я не заметила его…

— Просто мне не надо было оставлять тебя одну. Пошли. — Он потянул Кэтлин к глайдеру. — Малыш, сядь за штурвал.

— Конечно, — с готовностью отозвался тот.

Через минуту черный «Ягуар» поднялся в воздух. Малыш занял водительское место, Кевин и девушка расположились сзади.

— Куда лететь? — спросил Михаэль. — К кораблю?

— К Максиму. Надо всех поблагодарить. Без них мы бы ни за что не справились.

Какое- то время они летели в полной тишине, нарушаемой лишь тихим гулом мотора.

— Наверное, я вернусь домой, — сказал Малыш. — Я не был там с тех пор, как удрал оттуда в одиннадцать лет.

— А где твой дом, Малыш? — поинтересовалась Кэтлин, успевшая немного прийти в себя.

— На Урании. Это почти в неделе пути от Земли. Знаешь, как там здорово? Леса, реки. Очень много озер. Мы с мальчишками чуть ли не каждый день ходили на рыбалку. Наловим рыбы и там же жарим ее на костре. Или уху варим. Это совсем не то, что на обычной печи гото…

— Малыш! — заорал Кевин, успев заметить сквозь полупрозрачный пластик крыши отвесно пикирующую на них тень. Потянулся через спинку сиденья, пытаясь добраться до штурвала, но было уже поздно.

Удар был страшен. Раздался чудовищный треск, Кевина едва не выбросило через заднее окно салона. Неуправляемая машина, вращаясь, понеслась к земле.

Он не мог ничего сделать. Вся передняя часть глайдера, включая место водителя, была смята, сквозь пробоины врывался ветер. Кевин пытался схватить Кэт, но его швыряло из стороны в сторону, он никак не мог до нее дотянуться. Потом по глазам стегануло зеленью несущихся навстречу сосновых крон, и все исчезло…

Когда он очнулся, то увидел над собой белый потолок. Шевельнулся, тут же охнул от боли. Приподняв голову, оглядел себя.

Грудь была закована в пластилитовый корсет. Пластик покрывал также обе ноги и левую руку.

— О черт… — процедил Кевин, пытаясь понять, что с ним произошло и как он сюда попал. — Эй, есть тут кто-нибудь?!

Его услышали. Открылась дверь, вошла пожилая медсестра.

— Очнулся? — с мягкой улыбкой сказала она. — Вот и хорошо. Лежи, тебе еще нельзя двигаться. — Она силой опустила его на подушку.

— Где я? — спросил Кевин и тут же понял всю глупость этого вопроса. — Как я сюда попал?

— В больнице, милый, в больнице. — Медсестра поправила укрывающую Кевина простыню. — Спи, тебе надо набираться сил. Скоро придет доктор, осмотрит тебя. Отдыхай. — Она направилась к выходу.

— Подождите! — остановил ее Кевин. — Вы не ответили — как я здесь оказался?

— Ты попал в аварию, — нехотя ответила она. — Просто чудо, что ты выжил.

Всего несколько слов, но их было достаточно, чтобы Кевин все вспомнил. Разговор с Артуром, короткий полет. И отвесно пикирующий на них глайдер…

— Не уходите… — замирая от ужаса, попросил он. — Постойте! Со мной была еще девушка, Кэтлин. Что с ней?

Медсестра нахмурилась. Было видно, что ей не хочется отвечать на эти вопросы.

— Два глайдера столкнулись в воздухе, — сказала она. — Ты единственный, кто выжил.

— Я не верю! — простонал Кевин. — Этого не может быть!

Вздохнув, медсестра снова подошла, присела на стул. Взяла его за руку, начала что-то говорить. Но Кевин ее уже не слышал.

Было невозможно поверить в то, что Кэтлин больше нет. То, что погиб Малыш, Кевин знал — глайдер Артура просто снес водительское место. Но Кэт была жива, он видел ее глаза, когда они падали. Пытался схватить ее, обнять — и не смог этого сделать…

В чувство его привел легкий укол.

— Ну вот, — удовлетворенно сказала медсестра, в ее руках блеснул инъектор. — Сейчас ты успокоишься и заснешь.

— Она действительно погибла? — спросил Кевин. — Вы сами видели это?

— Мне очень жаль… — Вздохнув, медсестра поднялась со стула. — Ее привезли к нам вместе с тобой. Она была еще жива, но спасти ее не смогли. Если я буду нужна, нажми зеленую кнопку справа от кровати… — Женщина повернулась и тихо вышла из комнаты.

Кевин закрыл глаза. Ему не хотелось жить.

Теперь он хорошо понимал, почему Артур отпустил Кэтлин. Знал, что не выстоит в бою против него. Он не боялся смерти, просто не хотел уходить на тот свет в одиночестве. Был готов погибнуть, но вместе с ним. Считал, что глайдер ведет Кевин, потому и целил именно в место водителя.

Кевин вспомнил, что сенатор Сент-Клер был чемпионом прошлого года по скоростному спуску с орбиты на машинах формулы «А». Опыта в пилотировании у Артура было не занимать, поэтому он и смог нанести столь точный удар. И не его вина, что враг в очередной раз смог выжить…

Потом Кевин заснул. Заснул сном без сновидений, мало чем отличающимся от небытия. И был бы рад никогда больше не проснуться.

Он вышел из клиники, когда на землю уже упал первый снег. В правой руке была трость — после перенесенной травмы Кевин еще слегка прихрамывал.

Свой первый вечер после выписки из больницы он провел у Максима. Просто не мог не прийти к нему — Макс был его другом. Кроме того, он был единственным, кто разыскал его в клинике и навещал все долгие месяцы лечения. Он же, незадолго до выписки, свозил его на кладбище — туда, где была захоронена урна с прахом Кэт. Малыша похоронили здесь же, рядом. В тот раз, глядя на их могилы, Кевин с грустью подумал о том, что всем дорогим ему людям он приносит смерть.

У Макса они просидели весь вечер и половину ночи, затем пошли спать. Утром, как только рассвело, Кевин отправился на космодром.

Впервые зрелище этого великолепного корабля не вызвало у Кевина радости — в нем все напоминало о Кэт, начиная с названия и заканчивая ее вещами.

Его путь лежал на Леандру. Там, вдали от всех, Кевин хотел привести себя в форму перед встречей с Райсом. В том, что она состоится, он не сомневался. Маргарет не оставила его адреса, но Кевин знал, что обязательно отыщет этого человека.

Лесная резиденция Ка Фая встретила его тишиной и запустением. Еще недавно ухоженная площадка перед трейлером джара успела порасти сорняками, скамейку оплел красивый цветущий вьюн. Присев на нее, Кевин устало вздохнул. Вот он и дома…

Мысль о том, что это его дом, пришла сама собой и не вызвала неприятия. Ему просто некуда было идти. Да и незачем.

Следующие четыре месяца он посвятил постоянным тренировкам. Изломанное тело сначала протестовало, но вскоре ощутило целебную силу физических упражнений и уже само требовало нагрузок. Кевин с удовлетворением ощущал, как с каждым днем восстанавливается его былая сила и ловкость, как исчезает боль. Боль тела — но не боль души. Он по-прежнему не мог смириться со смертью Кэт, корил себя за гибель Малыша. Не предусмотрел, не почувствовал. Не понял замысла Артура и был за это наказан…

За последние месяцы он многое успел осмыслить. Виновата ли Джара в том, что все так получилось? В этом он не был уверен. Видел в произошедшем свою вину, но не вину Джары. Его предупреждали о том, что судьба джара — быть одиноким. Об этом говорил отец Леонид, об этом предупреждал Ка Фай. Он не внял их словам, позволил Кэт остаться рядом с ним. В итоге она погибла. Рано или поздно это должно было случиться — нельзя все время ходить по краю пропасти.

К концу четвертого месяца он так и не смирился со смертью своей любимой. Но боль стала глуше. Не исчезла, но зарубцевалась. Он даже научился прятаться от нее, уходя в тишину — туда, где исчезали мысли, где даже чувства не могли его достать. Эта тишина пропитывала все его существо, принося странное, незнакомое еще ему доселе ощущение покоя. Ему и раньше временами удавалось дотягиваться до этой пустоты, но теперь многое изменилось. Он не дотягивался до нее, а сам стал ею. Теперь ему казалось странным, что не так давно он не мог «вытянуть» меч — миллионы вещей были здесь, рядом, к ним достаточно было лишь потянуться. Кевин даже не удивился тому, когда однажды безо всяких усилий вытянул пачку тысячных банкнот. Столь же легко он вынул из пустоты лучевой пистолет и зажигалку, детскую пластмассовую свистульку — такую же, как была у него в детстве, и настоящего живого мышонка.

Появление мышонка заставило его сердце наполниться суеверным ужасом. Прыгнув с его ладони на скамейку, зверек шмыгнул в траву и исчез, а Кевин остался сидеть, пытаясь осмыслить, что же произошло. Было в появлении этого мышонка что-то богохульное, неестественное. Не дано человеку создавать живых тварей. Или дано?

Мысль о том, что однажды он может попытаться создать Кэт, привела его в трепет. Тут же Кевин понял и то, что никогда не будет этого делать. Даже если у него все получится, это будет другая Кэт. Копия, подделка. Не та, которую он любил…

Однажды, после сильного ливня, он понял, что ему пора уезжать. Не потому, что он уже готов встретиться с Райсом — просто Кевин отдавал себе отчет в том, что может сойти с ума. А может, уже начал — от одиночества, от своих волшебных умений. Грань между реальностью и фантазией стала такой тонкой, что порой этот мир и мир его грез начинали сливаться. Последней точкой стало появление огромной змеи — Кевин просто представил, что она выползает из зарослей, и из раздвинувшейся травы тут же показалась треугольная змеиная голова.

Глядя на рептилию, Кевин подумал о том, что это был бы весьма забавный финал — быть съеденным своим же творением.

Отправить змею обратно он не смог, поэтому просто отрубил ей голову. Это было жестоко, но Кевин не мог позволить этой огромной твари жить рядом с трейлером. Столкнув в реку, вслед за головой, еще извивающееся змеиное тело, он дал себе на будущее зарок тщательнее контролировать свои фантазии. Вымыв в реке руки, выпрямился, устало вздохнул. Взглянув на затянутое тучами небо, подумал о том, что ему пора уезжать — пока он тут окончательно не спятил.

ГЛАВА 8

Нужный ему дом он отыскал у самого озера, в очень живописном месте. Здесь не было не только никакой охраны, но даже элементарного забора. Живший здесь человек никогда и никого не боялся.

Когда Кевин нашел его, Владыка сидел в саду и читал книгу. Это оказался старик преклонного возраста, с изборожденным глубокими морщинами лицом. Колени Райса укрывал теплый шерстяной плед, на носу поблескивали золотой оправой самые обычные очки — Кевин уже и не помнил, когда в последний раз такие видел. Очевидно, очки для этого человека были скорее прихотью, чем необходимостью, — медицина еще тысячи лет назад научилась выращивать и пересаживать пациенту новые глаза, не говоря уже о лечении банальной старческой близорукости.

Услышав шаги Кевина, Владыка взглянул на него поверх очков и отложил книгу в сторону.

— А вот и ты, — спокойно произнес он. — Я ждал тебя гораздо раньше.

— Вас не так просто найти, — ответил Кевин.

— Но ты нашел, — усмехнулся Райс- Судя по всему, ты пришел убить меня?

— По крайней мере, собирался это сделать.

— Вот как? — Брови Владыки слегка приподнялись. — И что, теперь ты этого сделать уже не хочешь?

— Я не ожидал, что знаменитый Владыка на деле окажется столь жалок.

— Ты о моем теле? — Райс перевел взгляд на появившегося из зарослей большого черного кота. — Ну иди ко мне, мой мальчик…

Настороженно взглянув на Кевина, кот подошел и запрыгнул хозяину на колени. Владыка погладил его, кот блаженно замурчал.

— Так вот, о моем теле, — продолжил Райс- Я живу на этом свете уже больше трехсот лет, и оно порядком износилось. Но основная причина того, что я выгляжу так жалко — ты. Джара больше не питает меня. Она ушла, следом за ней ушли и мои ученики. У меня нет сведений о том, что именно случилось с Артуром, Амалией и Маргарет. Но я знаю, что они мертвы. Знаю и о том, что они не смогли выполнить порученную им миссию. Им снова помешал ты. Я прав?

— Отчасти. Это Маргарет рассказала нам о том, что вы задумали. Она же, ценой своей жизни, уничтожила Амалию. Артур погиб, пытаясь протаранить мой глайдер.

— Что ж, этого можно было ожидать. Я говорил Амалии, что Маргарет ей не подходит. Она со мной не согласилась, и вот результат… — Владыка покачал головой. — Ну да это дело прошлое. — Он внимательно посмотрел на Кевина. — Если бы ты даже решил меня убить, я бы не возражал. Времена, когда я боялся смерти, давно прошли. Для меня все потеряно, я просто перехожу изо дня в день, дожидаясь смерти. Правда, Гомер? — Он почесал кота за ухом.

Кевин задумчиво смотрел на старика. Он действительно шел сюда с твердым намерением убить его — во имя всех тех, кого этот человек погубил. Но теперь, глядя на то, что осталось от могущественного еще недавно Владыки, Кевин ощутил разочарование.

— Так и будешь стоять? — спросил Райс — Присел бы, что ли. — Он усмехнулся. — В ногах правды нет. Посидим, поболтаем. Мне есть что тебе рассказать.

Кевин хотел было отказаться и вдруг ощутил опасность. Здесь, совсем рядом. У себя за спиной.

Владыка продолжал улыбаться, глядя на Кевина. Улыбка была спокойной, мягкой. И насквозь фальшивой.

«При встрече с Райсом будь внимательнее, не верь всему, что видишь», — вспомнил Кевин прощальные слова Ка Фая.

Все остальное произошло в считаные мгновения: «вытянув» меч, он, не глядя, нанес удар назад. Послышался вскрик, сидевший в кресле старик вдруг стал прозрачным и исчез вместе с растянувшимся у него на коленях котом. Кевин обернулся-и встретился взглядом с настоящим Владыкой.

Удар меча пришелся подкравшемуся Райсу в живот. Выронив свой клинок, Владыка застонал и схватился за лезвие меча, его взгляд наполнился болью.

— Все кончено… — прошептал он и повалился на землю.

— Проклятье! — ругнулся Кевин, удивленно глядя на поверженного врага. Снова взглянул на пустое кресло. — Как он это сделал?

Лежащий перед ним человек определенно не был иллюзией. Кевин потрогал его кончиком меча, чтобы убедиться, что Владыка действительно мертв. И лишь после этого позволил себе расслабиться.

Владыка почти ничем не отличался от того, который только что сидел в кресле. Та же одежда, те же седые волосы с плешью на макушке. Разве что очков у него не было, да выглядел он гораздо более крепким, чем его иллюзорная копия. Теперь Кевин понимал, что ему реально грозила смерть. Если бы не выработанное в ходе тренировок с Ка Фаем чутье, он бы уже был мертв.

Кусты шевельнулись, из них показался черный кот. Взглянув на Кевина, жалобно мяукнул.

— Такие вот дела, Гомер, — тихо произнес Кевин и «спрятал» меч. — Прости, я не хотел этого делать… — Он подошел к коту, осторожно взял его на руки. Погладил. Кот не сопротивлялся.

— Хороший ты котяра, красивый. Только хозяин тебе неважный достался. И из меня хозяина не получится — все, кто мне дорог, погибают. Так что живи лучше здесь, лови мышей. Такой красивый кот наверняка не останется долго без хозяина.

Он отпустил кота, в последний раз взглянул на мертвого Владыку. Потом повернулся и пошел прочь.

Это было очень странное чувство — понимать, что все кончилось. Что ему больше некуда спешить, что никто и нигде не ждет его. Нет больше Кэтлин, нет Малыша. Нет Ка Фая и отца Леонида. Все ушли, и только он, по какой-то странной прихоти судьбы, все еще жив.

— Ну зачем я тебе? — тихо спросил Кевин. — Отпусти меня…

Он знал, что Джара не ответит. И она не ответила. Какое-то время Кевин молча сидел в пилотском кресле, потом запустил двигатели и поднял корабль в воздух.

На орбите Мельхиоры он провел почти четыре часа — просто не знал, куда ему лететь. Вернуться на Леандру? Это ничего не изменит. Более того, там, в тишине и одиночестве, он снова начнет сходить с ума. Ему дали божественные умения, но не научили, как с ними жить. А главное зачем.

В конце концов он выбрал Виолу. Не потому, что ему действительно там что-то было нужно. Просто этот вариант был ничем не лучше и не хуже других.

Весь «вечер» он провел у себя в каюте. Пробовал читать, потом смотрел фильмы. Но все это не приносило успокоения. Кевин глядел на экран, но думал о своем. О том, к чему он пришел, что принесла ему та давняя встреча с отцом Леонидом.

Пытался осмыслить все это, понять. Найти во всем произошедшем с ним что-то положительное. Искал — и не находил.

Ему казалось, что он лишь на какие-то мгновения смежил веки. И тут же понял, что сидит в одном из парков Виолы на уютной, похожей на подкову скамейке, между сомкнутыми концами которой оставался лишь узкий, не больше семидесяти сантиметров проход. В центре находился невысокий круглый столик. Такие скамейки были очень удобны для дружеских бесед в небольшой компании и пользовались заслуженной популярностью.

Напротив него, чуть слева, сидел отец Леонид. Правее расположился Ка Фай. Сила их глаз была такова, что Кевин мгновенно осознал, что находится в сновидении.

— Здравствуй, Кевин, — поздоровался отец Леонид. — Давненько с тобой не виделись.

— Решили заглянуть к тебе. Посмотреть, как ты тут без нас? — добавил Ка Фай.

— У меня все хорошо, — холодно ответил Кевин. — Все умерли, мне больше не о чем беспокоиться. У меня никого не осталось, поэтому никто больше не сможет меня шантажировать. Вы должны быть довольны моими успехами.

— Он все еще продолжает жаловаться, — произнес Ка Фай, посмотрев на отца Леонида. — Просто не верится.

— Вспомни себя, — пожал плечами Леонид. — Наверняка ты был ничем не лучше его.

— Не соглашусь, — покачал головой Ка Фай. — В моей голове глупостей было гораздо меньше.

— Вряд ли с этим согласится твой учитель, — сказал Леонид, они оба рассмеялись.

Эти два человека испортили ему жизнь. Он всей душой ненавидел этих стариков — и всей душой их любил. Это была странная, непонятная ему самому, смесь любви и ненависти.

— Я потерял Кэт, — сказал Кевин. — Малыш тоже погиб.

— Но ты ведь спас мир? — Отец Леонид внимательно смотрел на него. — Разве этого мало?

— Зачем мне мир, в котором нет ее? — Кевин отвел взгляд.

— Любовь — сильная штука, — произнес Ка Фай. — Одних она сводит в могилу. Других заставляет совершать невозможное.

Кевин взглянул на джара, пытаясь понять, что тот имеет в виду.

— Ты очень многому научился за эти годы, — сказал отец Леонид. — Но так и не понял главного: этот мир принадлежит тебе. В нем все подвластно твоей воле.

— Ты — Бог, — добавил Ка Фай. — Но Бог пока еще очень глупый.

— Начинающий Бог, — подтвердил отец Леонид. — Бог, который не знает, что он — Бог.

Кевин молчал. Просто не понимал еще, к чему клонят его собеседники.

— Этот мир принадлежит тебе, — повторил Ка Фай слова отца Леонида. — Он весь — вот тут. — Джар постучал себя пальцем по виску. — Поэтому только тебе определять, чему в нем быть, а чему нет.

— Вы о том, что я могу воссоздать Кэт? — неуверенно спросил Кевин.

— Нет, — покачал головой Ка Фай. — Это был бы неправильный путь. Ты бы все время мучился вопросом о том, настоящая ли это Кэт, или подделка, верно?

Кевин молча кивнул. Он уже давно привык к тому, что этим людям известны не только все его дела, но и мысли.

— Весь смысл, Кевин, в том, чтобы ходить по правильным тропинкам, — продолжил Ка Фай. — Твой мир должен быть гармоничным, в нем не должно быть свободных концов.

— Что вы понимаете под свободными концами?

— Если бы ты сбежал от схватки с джарами, одним свободным концом в твоей жизни стало бы больше. Если бы ты не спас из тюрьмы своих друзей, появился бы еще один конец.

— Но вы же сами отговаривали меня от их спасения?! — возмутился Кевин.

— Мало ли от чего я отговаривал? — усмехнулся Ка Фай. — Если бы я не отговаривал тебя, то уже в моей жизни появился бы лишний конец. Я делал то, что должен был делать, понимаешь? Моя задача заключалась в том, чтобы отговаривать тебя. Твоя — чтобы спасти друзей, несмотря на мое мнимое недовольство. Мы оба играли свои роли. И главный и единственный зритель — Джара — этой игрой осталась довольна.

— До чего все это сложно… — пробормотал Кевин.

— Все это просто, Кевин, — не согласился отец Леонид. — И по-настоящему восхитительно. Сейчас ты убит горем от потери Кэт. Ты мучительно ищешь смысл происшедшего, пытаешься понять, почему все случилось именно так, а не иначе. Не сознавая того, что весь этот мир — одна большая иллюзия. И с этой иллюзией ты волен делать все, что захочешь.

— Я совсем запутался, — признался Кевин. — Как я могу делать с миром все, что хочу? Не вы ли говорили мне о свободе воли других людей? Не вы ли призывали меня не давить на мир своей волей, не менять его без необходимости? А теперь говорите, что я волен делать с ним все, что хочу?

— В моих словах нет противоречия, — покачал головой отец Леонид. — Все это — грани целого. Мы приходим в этот мир для того, чтобы расти. Каждую секунду своей жизни мы сталкиваемся с выбором, и только от нас зависит, каким он будет. Ты решился лететь спасать друзей, хотя все было против тебя. И спас их — чем выбрал для себя дальнейший путь развития. Выбрал быть героем, а не трусом. Поднялся еще на одну ступеньку вверх. Приобрел важный опыт. И таких опытов в твоей жизни было и будет еще очень много. Ты познал радость любви и боль потери, познал предательство и настоящую дружбу. Все это было нужно для твоего роста, и мир это тебе дал. Но ты растешь, и на смену одним опытам приходят другие. Я учил тебя бережно относиться к миру, не давить на него — и это был нужный опыт. Ты впитал его, принял. Поднялся на очередную ступеньку. И теперь тебе предстоит усвоить новый урок, в котором ты волен влиять на мир так, как хочешь. При этом я знаю, что в твоих действиях уже не будет бездумного разрушения, что ты не будешь лезть в каждую дырку, стремясь всем навязать свою волю — потому что усвоил предыдущий урок. Но это не значит, что ты не можешь подправить что-то, что, на твой взгляд, выглядит не совсем гармонично.

— Но как отменить смерть человека? — вырвалось у Кевина.

Отец Леонид взглянул на Ка Фая, предоставляя ему право продолжить объяснение.

— Смерть нельзя отменить, — ответил Ка Фай. — Но ее можно избежать. Хотя можно сказать и наоборот. — Он усмехнулся. — Твоя проблема в том, что ты все еще судишь о мире как о чем-то стабильном. Даже все то, чему ты научился, не поколебало твоей веры в его нерушимость. Мы же не перестаем убеждать тебя в том, что мир — это иллюзия. Как картинки в детском калейдоскопе — повернул трубочку, стеклышки перекатились. И ты видишь уже совершенно новую картину.

— Но как ее повернуть? — хмуро спросил Кевин.

— Сначала ты должен понять, что собой представляет этот мир. Понять, что не существует времени, не существует даже пространства в том смысле, в каком ты привык их воспринимать. Все события существуют одновременно, и ты волен в любой момент времени, извиняюсь за тавтологию, их поменять.

— А точнее, выбрать тот вариант развития событий, который тебе нужен, — вставил отец Леонид.

— Совершенно верно, — поддержал его Ка Фай. — Скажем, в тот день, когда погибли Кэт и Малыш, ты предложил Михаэлю сесть за штурвал глайдера. Если бы ты вел машину сам, то вовремя заметил бы опасность и сумел бы ее избежать. В данном случае речь идет о том, что твой выбор оказался неправильным. В этом нет ничего страшного — мы все ошибаемся, и опыт ошибок тоже важен. Но ты джар. И как джар ты всегда волен изменить свой выбор.

— Добавлю, что этот выбор может иметь множество аспектов, — вновь вставил отец Леонид. — Например, есть вариант, в котором вы с Малышом и Кэт благополучно возвращаетесь на свой корабль и видите сидящую на ступеньках Маргарет.

— Но она же погибла? Взорвала себя вместе с Амалией?

— Ты в этом уверен? — Отец Леонид приподнял брови. — Просто выбери вариант, в котором она выжила. Сделай подарок Малышу — это же так просто!

— У Маргарет на пальце было кольцо с взрывчаткой, — пояснил Ка Фай. — В том варианте, который ты знаешь, она взорвала себя и Амалию. Но есть и другой вариант, в котором Маргарет сняла кольцо, бросила его Амалии под ноги, а сама прыгнула в открытый фильтр и захлопнула крышку. Фильтр очень прочный, поэтому Маргарет не пострадала от взрыва.

— Я уже ничего не понимаю… — пробормотал ошеломленный Кевин. — Допустим, реальность можно изменить. Но как я могу это сделать? Пока это для меня только слова.

— Проснись в той реальности, которая тебе нужна, — посоветовал Ка Фай. — Это очень непросто, но возможно. Когда это тебе удастся, ты будешь видеть очень яркий и живой сон, события которого ничем не будут отличаться от того, что с тобой происходило в действительности. Потому что они и будут той самой действительностью. Дальше тебе останется только проснуться в этом сне. Который на самом деле не будет являться сном.

— И что тогда произойдет? — спросил Кевин, в душе которого впервые за последние месяцы затеплился огонек надежды.

— Ты окажешься в том самом моменте своей жизни, который выбрал. При этом сохранишь и память о том, что с тобой произойдет дальше. И эта память, это знание позволят тебе выбрать другое развитие событий.

Кевин какое-то время молчал, осмысливая услышанное. Потом вновь взглянул на Ка Фая.

— Но как же эта жизнь, нынешняя? Та, в которой я в данный момент лечу на Виолу?

— Просто забудь про нее, — пожал плечами Ка Фай. — Запомни правило: ты там, где твое осознание. Для тебя реален только текущий момент. Все остальное — еще большая иллюзия, чем момент настоящий. — Он посмотрел на отца Леонида, они оба рассмеялись.

— Жизнь прекрасна и удивительна, Кевин, — сказал отец Леонид, отсмеявшись. — Особенно для тех, кто знает, что она собой представляет. Люди несчастны лишь потому, что выбирают быть несчастными. Соглашаются со своими потерями, со своими ошибками.

— Но люди реальны? Или они — часть иллюзии?

— Это зависит от точки зрения. Представь, что есть два мира: мой и твой. В моем иллюзорен ты. В твоем — я. Теперь помножь эти миры на количество людей, и ты получишь отдаленное представление о том, что происходит в действительности.

— Каждый человек — Творец своей вселенной, — пояснил Ка Фай. — Все люди в твоей вселенной являются твоими помощниками. Они помогают тебе расти, создают условия для выбора. Но и ты точно так же помогаешь им в их вселенных. Однажды ты поймешь всю гениальность этого механизма, пока же просто прими как факт, что в своей вселенной ты можешь стать Богом. Нет ничего запретного, нет ничего греховного. Но есть Выбор — ежеминутный, ежесекундный. Ты можешь выбрать падение, а можешь выбрать рост. Решать тебе. При этом ты имеешь возможность переписать практически любой момент твоей жизни.

— Например, однажды ты можешь выбрать проснуться на Вероне и прожить свою жизнь с Таной, — вставил отец Леонид. — Нет ограничений, понимаешь? Все в твоей власти.

— Но власть дана тебе именно для роста, — продолжил Ка Фай. — Никто не запрещает тебе делать глупости. Ты можешь лгать, убивать, насиловать. Можешь совершать тысячи других «греховных», в кавычках, поступков. Но не забывай о том, что все это будет тянуть тебя на дно. И чем глубже ты будешь опускаться, тем слабее будет твое сознание. В итоге, проснувшись однажды в очередном сне, ты можешь просто не вспомнить о том, кем ты был ранее. Твой божественный статус будет утерян, и это очень большая потеря.

— Именно поэтому, Кевин, так важно всегда делать правильный выбор, — подтвердил отец Леонид. — Потому что в этом залог твоего роста.

— А как же смерть? — не понял Кевин. — Что будет, если я умру, если меня убьют?

— У тебя снова будет выбор. Ты сможешь, если захочешь, вновь проснуться в одном из снов этого мира, на свой выбор. Причем там, за гранью жизни, ты вспомнишь, что подобных снов у тебя было уже очень много. Они проходили в разные времена, от седой древности до далекого будущего. Нет того греха, которого бы ты не изведал, как нет и такого подвига, которого бы ты не совершил. При этом любой из снов может быть изменен тобой так, как ты того пожелаешь. И все потому, что ты перешел на тот уровень, где сохраняешь свою память.

— Даже среди обычных людей есть те, кому удается в какой-то мере прикоснуться к этой памяти, — вставил Ка Фай. — Таких людей вы зовете провидцами.

— Но не спеши называть это знание большим преимуществом, — снова продолжил отец Леонид. — Ведь первый же серьезный выбор пускает твою жизнь по новому пути. Ты можешь иметь информацию о каких-то глобальных мировых событиях — они не меняются так просто, но о своем будущем ты не будешь знать ничего. Тем не менее у тебя по-прежнему остается возможность менять любой неудачный отрезок жизни, просто просыпаясь чуть раньше и меняя его нужным образом.

— В то же время не стоит эксплуатировать эту способность слишком активно, — посоветовал Ка Фай, перехватив эстафету объяснений. — Все хорошо в меру. Меняй лишь то, что действительно следует поменять. Потому что этот метод, как и все в этом мире, имеет свои недостатки.

— Какие именно? — поинтересовался Кевин.

— Если ты будешь прыгать в прошлое или будущее слишком часто, эта способность начнет проявлять себя неконтролируемо, что не слишком приятно: ты засыпаешь в одном мире, в одном моменте своей судьбы, а просыпаешься совсем в другом. Более того, у некоторых искателей эта способность шла еще дальше, и они просыпались в совершенно других телах и жизнях. Кому-то это может понравиться, но таких любителей приключений не так много.

— Представь, что ты заснешь мужчиной, а проснешься женщиной на девятом месяце беременности, — пояснил отец Леонид. — Это может стать для тебя настоящим шоком. При этом учти, что подобные прыжки требуют много энергии. Если ты проснулся в новом месте и оно тебе не понравилось, ты не сможешь тут же удрать. Может пройти не одна неделя, прежде чем ты накопишь нужный уровень энергии и сможешь сбежать.

— Так что родить тебе все-таки придется, — сказал Ка Фай, оба джара засмеялись.

— Голова идет кругом… — признался Кевин. Немного подумав, взглянул на Ка Фая. — Вы как-то говорили о том, что самая большая тайна вселенной — это то, что других людей не существует, что все они — я. Как это увязывается с тем, о чем вы сейчас говорите?

— Очень хорошо увязывается. Просто это очень высокий уровень понимания, доступный немногим. Однажды ты поймешь, что не существует других людей, что все они — это ты. Что тебе доступен любой опыт. Ты можешь войти в любое тело, понимаешь? Как в магазине — пришел, выбрал, надел. Правда, не советую выбирать детское тело: желаний много, а возможностей нет. — Ка Фай усмехнулся. — Кроме того, тебе будет очень трудно общаться с родителями, придется снова ходить в школу.

— И на горшок, — вставил отец Леонид. Джары снова рассмеялись.

— Но разве я, вселившись в чужое тело, не нарушаю свободу воли этого человека? — спросил Кевин. — Ведь я фактически забираю его тело?

— Ничего ты не нарушаешь и не забираешь, — ответил Ка Фай. — Ибо в тот момент, когда ты вселяешься в него, возникает ветвление миров. Появляется новая ветка: тот человек идет своим путем, а ты — своим.

— При этом вы оба — одно и то же, — снова вставил отец Леонид.

— Совершенно верно, — поддержал его Ка Фай. — Но для тебя будет проще остановиться на том уровне общности с другими людьми, который обеспечивает тебе наибольший комфорт. И если ты считаешь, что в мире существует что-то, отличное от тебя, то пусть пока так и будет. Всему свое время. Малыш сначала должен наиграться в песочнице, и лишь потом для него настает время увидеть большой мир.

— Именно тогда ты и станешь тем, кем должен стать — Хранителем Вечности, — добавил отец Леонид. — Ты будешь странствовать по мирам и жизням, неся любовь и гармонию, радость и веру. Как человек следит за порядком в своем доме, так и ты будешь поддерживать порядок в своих мирах. И кем бы ты ни был, ты всегда будешь оставаться собой. В любых телах, в любых мирах. Будешь нести ту искру индивидуальности, которая и является тобой, которая и отличает тебя от других таких же искорок. При этом ты никогда не будешь отделять себя от Огня. Потому что Он и Ты — одно.

— Похоже, мы совсем запудрили парню голову, — усмехнулся Ка Фай. — Это видно по его глазам.

— Согласен, — кивнул отец Леонид и поднялся со скамейки. — Думаю, на сегодня с него достаточно.

— Но не думай, что тебе удастся так просто от нас избавиться. — Ка Фай тоже встал. — У нас в карманах еще очень много забавных вещей. Однажды мы с ними тебя познакомим.

— Когда перешагнешь за край песочницы, — пошутил отец Леонид. — А пока лепи песочные куличи — чем еще заниматься ребенку?

— Постойте! — закричал Кевин, осознав, что джары уходят. Но опоздал — первым исчез Ка Фай, за ним растворился в воздухе отец Леонид. Затем ушла в небытие скамейка, следом и весь парк. Кевин открыл глаза и понял, что находится в своей каюте.

Рывком приподнявшись, он сел на кровати. Его слегка трясло: неужели все сказанное джарами — правда? Но до сих пор они никогда не лгали…

— О боже! — прошептал Кевин, чувствуя, как его глаза наполняются слезами. — Неужели я смогу все исправить?!

Какое- то время он сидел, приходя в себя. Потом взял со столика фотографию Кэтлин, долго смотрел на нее. Затем, вернув фотографию на место, снова лег.

Но сон уже не шел. Лежа в постели, Кевин вспоминал все детали разговора, осмысливал услышанное. И чем больше он во всем разбирался, тем большим восторгом наполнялась его душа…

Когда корабль появился рядом с Виолой, у Кевина возникло искушение сразу же, не приземляясь, отправиться на Леандру и там, в тиши и уединении, на практике использовать те тайны, которыми с ним поделились джары. Это было искушение, и Кевин ему не поддался. Что-то подсказывало ему, что это неправильное решение. Ведь он — Хранитель Вечности. А значит, хранитель и этого мира. До тех пор пока сон не унесет его в другую реальность, он должен заботиться о нем. Может быть, этот мир и иллюзия, но в нем все равно слишком много боли. И разве может он бросить его на произвол судьбы?

С той памятной ночи прошло почти три месяца. И все это время Кевин был бодр и нацелен на успех. Да, Кэтлин пока не было рядом с ним. Но это лишь вопрос времени — даже если этого времени не существует…

Эта ночь ничем не отличалась от предыдущих. Кевин лег спать и около часа в который уже раз переживал все перипетии последней встречи с Артуром. Он выбрал именно этот момент, потому что хотел раз и навсегда закрыть данную страницу своей жизни.

Все последние месяцы он просто засыпал в ходе этого воспоминания. Но на сей раз что-то пошло иначе: воспоминания вдруг приобрели необычную яркость. Кевин осознал, что спит, хотя и не засыпал.

Это напоминало дежа вю — он стоял и смотрел на Артура, держащего нож у горла Кэтлин, губы сами собой говорили нужные слова.

— Отпусти ее, — попросил Кевин. — Тогда я позволю тебе уйти.

— Позволишь мне уйти? — Артур презрительно усмехнулся. — Ты такой же болван, каким был всегда. Неужели ты не понимаешь, что мне больше некуда идти?

— Это не причина для того, чтобы убить девушку. Отпусти ее и уходи. Мы встретимся позже и решим все наши вопросы.

Невероятно, удивительно! Кевин смотрел на Артура, заранее зная каждое его слово. С каждой секундой ситуация становилась все более и более реальной, в ней уже ничто не напоминало сон.

Артур стоял, тяжело дыша и глядя Кевину в глаза, нож в его руке дрожал. Вот он медленно отнял клинок от горла девушки и толкнул ее в спину:

— Пошла отсюда…

Кэтлин упала. Как и в прошлый раз, подскочивший Малыш тут же помог ей подняться.

— Это был правильный выбор, — сказал Кевин. — Можешь уходить.

— Болван, — процедил Артур, его взгляд был полон ненависти. Сплюнув, джив повернулся и пошел к лесу.

Проводив его взглядом, Кевин подошел к Кэтлин, обнял ее. Господи, как долго он ждал этого мига!

— Ну все, все… Успокойся. Все кончилось. — Он прижал девушку к себе, зная, что уже никогда и никому ее не отдаст.

— Кевин! — всхлипнула она. — Это я виновата… Он подкрался, я не заметила его…

— Забудь. Все теперь у нас будет хорошо. Пошли. — Он потянул Кэтлин к глайдеру. — Малыш, полетели.

— С радостью, — отозвался тот.

Реальность уже начала меняться — Кевин осознавал, что произнесенные им слова отличаются от тех, что он произносил раньше. Теперь ему надо занять водительское кресло…

Через минуту черный «Ягуар» поднялся в воздух. Кевин сидел за штурвалом, Кэт была рядом с ним. Малыш расположился сзади.

— Куда летим? — поинтересовался Михаэль. — К кораблю?

— К Максиму. Надо всех поблагодарить. Без них мы бы ни за что не справились. — Кевин нажал одну из кнопок на приборной панели, прибавив крыше прозрачности.

— Зачем? — поморщилась Кэтлин. — И без того жарко.

— Так нужно, Кэт, — спокойно ответил Кевин. — И пристегнись, пожалуйста. Малыш, ты тоже.

Малыш и Кэтлин выполнили его просьбу. Какое-то время они летели в полной тишине, нарушаемой лишь тихим гулом мотора, Кевин продолжал поглядывать в небо. Потом, подумав, снизился — теперь глайдер летел не выше пятидесяти метров.

— Наверное, я вернусь домой, — заявил Малыш. — Я не был там с тех пор, как удрал оттуда в одиннадцать лет.

— А где твой дом, Малыш? — спросила Кэтлин.

— На Урании. Это почти в неделе пути от Земли. Знаешь, как там здорово? Леса, реки. Очень много озер. Мы с мальчишками чуть ли не каждый день ходили на рыбалку. Наловим рыбы и там же жарим ее на костре. Или уху варим. Это совсем не то, что на обычной печи готовить. Один дымок чего стоит…

Он не договорил — заметив отвесно пикирующую на них тень, Кевин в последнюю секунду рывком увел глайдер влево, крутанув эффектную «бочку». Едва не ободрав борт их машины, мимо скользнул глайдер Артура.

Выйти из пике он уже не смог — не хватило высоты. Именно на этом и строился расчет Кевина: срубив верхушки нескольких сосен, машина врезалась в землю, над лесом поднялся столб дыма.

— О боже! — воскликнула Кэтлин. — Кто это был?

— Артур, — пояснил Кевин и заложил вираж над местом падения машины. Потом посмотрел на Кэтлин. — Пожалуйста, ущипни меня.

— Что? — не поняла девушка.

— Ущипни меня. Или дай пощечину.

— Пожалуйста! — согласилась Кэт и ударила его ладонью по щеке. — Повторить?

— Нет! — ответил Кевин и засмеялся. — Они не солгали. Это не сон!

— Кто не солгал? — спросила девушка.

— Забудь! — отмахнулся он. Потом оглянулся: — Малыш, ты цел?

— Да. И хорошо, что я пристегнулся.

— Это так. Малыш, я передумал. Мы летим на корабль. Если я не ошибаюсь, тебя там ждет большой сюрприз.

— Какой еще сюрприз? — Малыш недоуменно приподнял брови.

— Надеюсь, что хороший…

Они подлетали к кораблю. Кевин все еще не верил своему счастью, боялся, что вот-вот откроет глаза и окажется там, в другой жизни. Без Кэт. Но время шло, а исправленная реальность и не думала исчезать.

— Там кто-то у корабля, — первой заметила Кэтлин. — Сидит на трапе. Женщина.

Кевин удовлетворенно вздохнул. Поистине сегодня день чудес. И так теперь будет всегда.

— Это же Маргарет… — пробормотал ошеломленный Малыш, его голос дрогнул. — Не может быть!

— Может, Малыш, — сказал Кевин. — Ты хотел ее видеть, и она появилась. Сегодня сбываются все мечты.

Он посадил глайдер рядом с кораблем, Малыш выскочил из машины и бросился к Маргарет. Проводив его взглядом, Кевин посмотрел на Кэт, потом отстегнул ее ремень.

— Выходим? — спросила девушка.

— Нет! — Он взял ее за руку и притянул к себе. Крепко обнял, потом поцеловал. На глаза его навернулись слезы.

— Что с тобой? — улыбнулась Кэтлин.

— Ничего… — тихо ответил он. — Просто мне было плохо без тебя.

— Но мы же вместе? — Во взгляде Кэт мелькнуло удивление.

— Да, — подтвердил он. — Вместе. И это уже навсегда.

ЭПИЛОГ

Они не были здесь ровно два года — с того памятного дня, когда Кевин сумел украсть у Артура распылитель. Украшенная ко Дню Федерации Красная площадь выглядела очень красиво. Ярко светило солнце, высоко в небе неслись потоки машин. По древней, как сама Москва, брусчатке неспешно гуляли люди.

— Здесь здорово! — сказала Кэтлин, остановившись. — Просто не верится, что все это появилось тогда, когда люди только-только начали летать в космос!

— Все это появилось тогда, когда люди еще не умели летать в космос, — поправил Кевин. — Кремль — самая древняя часть Москвы.

— За тысячи лет было столько войн! — продолжила Кэт. — Чудо, что все это сохранилось до наших дней.

— Просто были люди, которые все это берегли. Это не так просто — сохранить то, что должно быть сохранено.

— Да, наверное, — согласилась девушка. — Ой, смотри, у малыша рука в пластилите!

— Ничего страшного, — взглянув на мальчугана лет пяти, пожал плечами Кевин. — Упал с качелей. Обычный перелом, скоро заживет.

— Ну тебе же это ничего не стоит! — укоризненно посмотрела на него Кэт. — Завтра праздник, сделай малышу подарок.

— Уговорила, — проворчал Кевин, понимая, что совершенно не может с ней спорить. Вновь посмотрел на малыша; под его взглядом пластилитовая повязка на руке ребенка стала прозрачной, затем и вовсе исчезла. Подумав секунду, Кевин «подарил» мальчугану мороженое.

— Спасибо! — поблагодарила Кэтлин. — Ты чудо!

Кевин едва заметно улыбнулся. Это действительно просто — для того, кто знает, как устроен мир.

Ни малыш, ни его мама так и не осознали перемен. Как не осознают их и те люди, что так или иначе были связаны с травмой малыша. Майя, иллюзия. Мир все время меняется, но люди этого не замечают.

Мальчуган с явным удовольствием ел мороженое, его мама была почему-то грустна. Кевин понимал причину этого — нелады в личной жизни. Он просто чувствовал одиночество этой женщины, ее печаль. И раз уж он помог малышу, то почему не помочь и ей? Вот к ней подошел высокий молодой человек, о чем-то спросил. Женщина с улыбкой ответила, завязался разговор. Кевин смотрел на них, уже зная, что вскоре они поженятся, что у них родятся двое детей. Они будут счастливы в браке и всегда будут с теплом вспоминать этот чудесный весенний день и эту «случайную» встречу…

— Ты слышишь меня? — Кэтлин толчком в бок вывела его из задумчивости.

— Что? — отозвался Кевин.

— Я говорю, что нам пора возвращаться на корабль. Вечером у нас будет куча гостей, мне надо успеть все приготовить. Не могу же я оставить всех голодными?

— Успеем, — отмахнулся он. — До вечера еще далеко.

— Это так кажется. Сам бы повозился на камбузе… Гена обидится, если я его как следует не накормлю.

Этот мир был просто чудесен. Кевин засмеялся, потом притянул Кэт к себе и поцеловал.

— Перестань! — Она попыталась его оттолкнуть. — Ребенок смотрит!

— Ну и что?… — Кевин продолжал ее целовать. — Пусть учится.

— Все, все, хватит. — Кэтлин наконец-то удалось отстраниться от него. — Пошли, нам пора.

— Иду, иду. — Он покорно пошел рядом, тихонько посмеиваясь.

Ему было хорошо. Шагая рядом с Кэтлин, Кевин думал о том, как прекрасен этот мир, насколько волшебно в нем все устроено. Ка Фай и Леонид были правы — этот мир таков, каким мы его видим. Полюби его, и он ответит тебе взаимностью. Отдавай, и тебе вернется сторицей. Береги, и сберегут тебя. Старые как сам этот мир истины, но насколько же они верны!

Он шел и смотрел на людей. Людей самых разных — бедных и богатых, старых и молодых. И все они были ему одинаково дороги. Будь на то его воля, Кевин всех бы их сделал счастливыми. И этого юношу, и вот эту женщину. Этого туриста, что вертит головой, восхищенный открывшимися ему красотами. Увы, этого не может даже Бог. Не имеет права. И счастье свое каждый должен найти сам. Ему за свое счастье пришлось бороться. Он допустил много ошибок, но главные из них сумел исправить. Потому что очень хотел этого, потому что с ним были его учителя — люди, сделавшие его тем, кем он теперь является. Есть ли подобный шанс у этих людей?

Теперь, разобравшись хоть как-то в устройстве мира, Кевин мог с полной уверенностью сказать: да. Потому что мир действительно таков, каким мы его видим. Измени картину мира, и мир изменится. Волшебство, доступное каждому, находящееся буквально на кончиках пальцев, но почему же его почти никто не видит?

«Потому что люди не догадываются о своих возможностях. Они не видят в себе Бога».

Ответ, как всегда, просто появился в сознании. Кевин уже давно привык к тому, что Джара всегда рядом, поэтому не удивился услышанному. Он шел рядом с Кэт и думал о том, что все так и есть: люди соглашаются с навязанными им ограничениями, с теми правилами, рамками, запретами, под гнетом которых они растут и взрослеют. И тот волшебный удивительный мир, в котором они рождаются, блекнет и тускнеет, теряет свои чудесные краски. Волшебство уходит, на смену ему приходит серая рутина обыденной жизни. Мир уже не может быть другим, потому что люди его именно таким и видят — серым, унылым, беспросветным. Полным проблем и борьбы за место под солнцем.

А ведь это не приговор, каждый из них вправе изменить свой мир, построить свою собственную вселенную. Да, это сложно, к тому же не каждому по плечу и не всякому нужно. Но сделать первый шаг способен каждый — для начала достаточно просто перестать видеть во всем изнанку. Сконцентрироваться на том светлом, что есть вокруг. А оно есть, его не может не быть. Научиться видеть прекрасное, наполнить свой мир любовью, и он отплатит тебе сторицей. Убережет от бед, подарит нужные тропинки судьбы. Конечно, не все придет сразу — мир должен будет убедиться, что ты достоин его даров. Перед тем как оказаться в раю, ты обязательно окунешься в ад — а как еще миру убедиться в том, что ты достоин тех тайн, что он готов тебе открыть? Понимание не приходит на пустом месте. Знание, полученное без труда, не выстраданное самой твоей жизнью, ничего не стоит. Оно пустое, ненастоящее. Лишь познав страдание, понимаешь цену счастья. Лишь узнав смерть, осознаешь ценность жизни. И так во всем — капля за каплей, шаг за шагом. Никто не окажется на этой дороге один — Джара любит отважных и всегда будет рядом. Поможет в трудную минуту, поддержит на крутом повороте судьбы, убережет от падения — конечно, если будешь достоин ее помощи. И однажды наступит день, когда мир осознает, что тебе можно доверять. Что ты — его истинный Хранитель. Именно тогда для тебя и начнутся настоящие чудеса…

— Ну надо же! — неожиданно воскликнула Кэт, в ее голосе мелькнуло возмущение. — Наш глайдер угнали!

Вырванный из задумчивости ее возгласом, Кевин посмотрел туда, где должна была стоять их машина. И ничего не увидел.

— Вот мерзавцы! — продолжала возмущаться девушка. — Да они вообще понимают, чья это машина? — Она посмотрела на Кевина. — Давай, разберись с ними!

Кевин тихо засмеялся. Потом, осознав все детали происшедшего, захохотал еще громче. Воистину, Джара, ты волшебница! И твои Игры — самые лучшие из всех.

— Чего смеешься? — По губам Кэтлин тоже скользнула улыбка. — Смешно, что у тебя украли машину?

— Купим новую, — успокоил ее Кевин. — А сейчас лучше поймать такси.

— И ты не накажешь мерзавца? — удивилась девушка. — Нельзя спускать подобные вещи!

— Я подумаю над этим, — согласился он и взмахом руки подозвал такси.

Через минуту они уже летели к космодрому. Сидя рядом с Кэт на заднем сиденье, Кевин едва заметно улыбался. Теперь он хорошо понимал чувства отца Леонида, у которого он в свое время пытался стянуть портмоне. Понимал и его улыбку. Тот, кто таскает каштаны из огня, рискует навлечь на себя гнев богов. Или, если день выдастся особенно неудачным, их милость. Тот парнишка, что сумел обмануть не самую простую систему сигнализации и угнал их машину, сейчас весел и счастлив. Ведет глайдер куда-то за город, воришку пьянит успех, и его душа поет от восторга. Но он не знает, что Джара уже внесла его в свои списки. Пройдет какая-то неделя, и он вновь встретится с хозяином машины. С этого дня для него начнется совсем другая жизнь…

— Как думаешь, мне идет черная трость? — спросил Кевин, взглянув на Кэтлин.

— Какая еще трость? — поинтересовалась та, все еще рассерженная кражей машины.

— Вот эта. — Он продемонстрировал появившуюся в его руках трость — точно такую же, как была когда-то у отца Леонида. — Думаю, немного солидности мне не помешает.

— И зачем тебе солидность? — усмехнулась Кэтлин. — В парламент собрался?

— Да нет, — пожал плечами Кевин. — Просто спросил.

Трость в его руках исчезла так же внезапно, как и появилась. Дальше летели молча, и лишь когда глайдер опустился рядом с их кораблем, Кэтлин вновь толкнула его в бок.

— Собираешься выходить или решил остаться здесь? — язвительно спросила она.

— Выхожу, — усмехнулся Кевин и открыл дверь.

Content

Медведев Антон Хранители вечности

Антон Медведев ХРАНИТЕЛИ ВЕЧНОСТИ

ПРОЛОГ

Часть первая ВОР

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА7

ГЛАВА 8

Часть вторая ДЖАР

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ЭПИЛОГ