[SensiblyTainted21@yahoo.com] SensiblyTainted

Вернуть себя

Проект «Поттер-Фанфикшн»http://www.fanfics.ruПереводчики:Kirrsten – kirrsten@rambler.ru, Laconic (с 22 главы)Бета:Laconic – mouse_trap@mail.ruИсточник:www.fanfiction.net/s/2388416/1/Автор:SensiblyTainted – SensiblyTainted21@yahoo.comПэйринг:ГП/ДМ, СС/РЛРейтинг:R (фанфики, в которых присутствуют секс и насилие, ругательства )Жанр:Drama/RomanceРазмер:МаксиСтатус:ЗаконченСаммари:Лето после смерти Сириуса. Насилие со стороны Дурслей полностью сломило Гарри. Снейпа попросили о помощи, и он понял, что ключом к выздоровлению Гарри может оказаться Драко, вернувшийся в Хогвартс после непростых каникул.Предупреждение:присутствуют сцены насилия

Глава 1.

Драко находился в своих комнатах в Малфой-Мэнор. Лето пролетело незаметно, и уже через несколько часов он будет сидеть в Хогвартс-экспрессе.

Стоя в одиночестве на балконе, примыкающем к гостиной, Драко тяжело оперся на толстые каменные перила. Он был измучен. Привычное течение жизни в один миг было разбито на миллионы остро ранивших осколков, и потребовалось целое лето, чтобы собрать эти кусочки в единое целое, пусть и весьма слабо напоминающее прежнюю жизнь

Запрокинув голову, он поднял усталые серые глаза на облака, лениво плывущие по светло голубому небу. Ветер легко играл с платиной его волос, мягким шелком ласкавших щеки.

Эта мысль заставила тело застыть. Даже его волосы напоминали обо всем, что случилось. Ему не спрятаться от этого! Драко вздохнул и наклонился вперед, чтобы еще раз окинуть взглядом свои владения. Да, ему не уйти от этого. Он тот, кто он есть: лорд Малфой, наследник одного из самых богатых и знатных семейств Волшебного мира, распоряжающийся отныне всеми вложениями и счетами, всем движимым и недвижимым имуществом Малфоев, студент шестого курса Хогвартса и обладатель самой скверной репутации в магическом сообществе, ну, за исключением, пожалуй, Темного Лорда.

С тех самых пор, как отца задержали в одном из отделов Министерства Магии и заключили в Азкабан, бремя имени Малфоев тяжким грузом легло на плечи юноши. Он был в ярости и отчаянно желал, чтобы отец вернулся. Драко все еще не был готов возложить на себя ответственность за семью, он не был способен признать, что его отец – тот, кого он безмерно уважал и любил, находиться в худшей из тюрем мира. Все, чего он хотел тогда – бросить в лицо Гарри-гребаного-Поттера все эти обвинения, а потом убить, убить его за то, что он разрушил их семью! Но его мать, обычно кроткая, покорная женщина, не позволила ему совершить этот глупый, детский поступок, устроив грандиозный скандал.

Нарцисса изменилась, как изменилась вся его жизнь. В детских воспоминаниях Драко хранился совсем другой образ матери – любящей прекрасной женщины. Именно она учила его читать и писать, привила аристократические манеры, сформировала мировоззрение, направляла и развивала его детскую магию. Отца рядом не было, он был занят более важными делами. Когда же изредка Драко видел его, отец бывал серьезен, неласков, практически всегда хмур, и теперь, оглядываясь назад, он мог понять почему.

Рядом с матерью он был счастлив.

Когда ему исполнилось десять, все изменилось. Человек, которым он мог восхищаться только издалека, ворвался в его жизнь. Люциус был необыкновенно щедр на улыбки, когда Драко соответствовал имени Малфоя, и жестоко наказывал, если сын хоть в чем то разочаровывал его. Нарцисса беспрекословно отошла на второй план, став безмолвной тенью, как того требовали чистота крови и аристократизм Люциуса.

Драко все замечал, но не придавал этому значения. У него было внимание отца, который помогал сыну стать настоящим мужчиной, и тот факт, что все, чему учил его Люциус, совершенно расходится с тем, чему учила его мать, не смущал его. Драко безмерно гордился отцом, хотел во всем быть похожим на него, он чувствовал себя таким важным, когда ему разрешали присутствовать на деловых встречах, где мог наблюдать, как подобострастно люди склоняются перед его отцом, с каким трепетом произносят фамилию Малфой.

Люциус заставил его чувствовать себя талантливым, особенным, когда начал преподавать ему магию, задолго до того, как Драко должен был отправиться в школу. И спустя год, проведенный под опекой Люциуса, он вступил в Хогвартс, превратившись в высокомерного, заносчивого наглеца, дерзко повторяющего за отцом – пожирателем все его слова.

Горькая улыбка тронула его губы. Он был так наивен тогда – сущий ребенок. И оставался таким вплоть до того момента, когда спустя четыре месяца после его шестнадцатилетия, ему сообщили, что его гордый, величественный, властный отец заключен в тюрьму. Драко хорошо помнил боль и ужас, недоверие и гнев, испытанные им, когда он узнал об аресте. Он сбежал из школы, не дожидаясь поезда и заявился в имение, крича матери, что нужно сейчас же найти лучших адвокатов-волшебников, чтобы немедленно вернуть отца домой. Он едва не убил эльфа, осмелившегося спросить, может ли он что-то сделать для хозяина. Драко был убежден в своей правоте и был уверен, что способен все изменить. На его крики вниз спустилась мать, одетая в простое белое шелковое платье. Ее глаза возбужденно блестели, она словно ожила. И Драко, увидев ее, с облегчением улыбнулся, уверенный, что теперь она обо всем позаботится. Чего он совсем не ожидал, так это того, что ее тонкая белая рука, с аккуратным маникюром, отвесит ему короткую, сильную пощечину. Потрясенный, он смотрел ей в глаза, такие же серые, как у ее сына, и она не отвела взгляд, взгляд в котором светилась твердая уверенность. Он навсегда запомнил то, что услышал тогда от матери.

– Тебе пора повзрослеть, маленький дракон. Пришла пора перестать обманывать себя и слепо следовать тому, что тебе говорят. Ты должен научиться принимать решения сам. Твоя жизнь находится в твоих руках. И никто, – слышишь! – никто не может сделать это за тебя. Но сначала ты должен узнать кое-какие факты, которые, вполне возможно, изменят твое представление о реальном мире. Пойдем со мной, я покажу тебе кое-что.

Он почти не понимал, о чем идет речь, но чувствовал серьезность ситуации. Страх спиралью расползался по внутренностям, и он вдруг понял, что ничего больше не будет по-прежнему. Никогда. Возможно, он проигнорировал бы слова матери и все-таки обратился бы в юридическую фирму, служившую семейству Малфоев на протяжении многих поколений… но он не сделал этого. Вслед за женщиной, показавшейся вдруг незнакомкой, он прошел в маленькую, темную комнату, где часто бывал отец, когда хотел остаться один. Он покорно склонился над столом и, повинуясь движению матери, вгляделся в магический кристалл с воспоминаниями.

Он увидел, как отец пытает людей, не делая исключений ни для стариков, ни для детей, ни для женщин, перед его взором проходили лица сотен жертв, извивающихся, корчащихся, истекающих кровью, разлагающихся и горящих заживо. Иногда они гибли потому, что Люциус хотел завладеть их состоянием, иногда – в наказание за измену или обиду, а иногда просто для развлечения. Некоторые жертвы умирали, некоторые только сходили с ума. Все эти воспоминания были наполнены криками, страданиями, кровью и смертью. Драко всегда знал, что его отец использует Темную Магию, его боялись многие, но он никогда не задумывался, чем вызван этот страх… Он не позволял себе увидеть правду о собственном отце. И если бы не мать, быть может, юный Малфой еще долго бы оставался в неведении.

Ему стало невыносимо, и он закричал. А мать молчала. Она не успокаивала его, не пыталась утешить, как утешала когда-то в детстве, вытирая горькие слезы из-за разбитых коленок или содранных ладошек. Мать только с пониманием смотрела на него. И Драко сгорал от стыда. Принять то, что он увидел, было страшно; еще тяжелее было осознать, что все это время, пока он восхищался, пока он боготворил этого человека, Люциус был таким, всегда был таким!.. Он почувствовал, что сейчас упадет.

Нарцисса мягко взяла его под руку и вывела из комнаты. Кристаллический шар с воспоминаниями Люциуса, она взяла с собой.

На следующий день, сопровождаемая сыном, женщина отправилась в Министерство, где предъявила кристалл, как свидетельство против своего мужа. Она потребовала гарантии того, что он никогда больше не выйдет на свободу и что их с сыном оставят в покое. Драко стоял молча, не поддерживая и не возражая.

Выйдя из Министерства, они отправились в одну из самых дорогих гостиниц, недалеко от Диагонн-аллеи и Косого переулка, где и сняли комнаты. Туда же были вызваны все посредники и деловые партнеры отца, которые должны были предоставить Драко всю имеющуюся информацию о каждом бизнесе и всех инвестициях. Драко проводил там целые дни, он изучил кучу бумаг. Деньги Малфоев были вложены практически во все, что имело хоть какую-то ценность, даже в маггловский бизнес. Люциус торговал рабами, наркотиками, давал деньги под проценты, нанимал людей, чтобы доставать любые редкие артефакты и запрещенные книги и компоненты зелий, а затем продавал их с огромной прибылью. Некоторые сделки были законны, некоторые – нет. Его мать предоставила ему абсолютную свободу и власть.

Она сухо сказала сыну, что раз Люциус выбыл из игры, все теперь будет зависеть только от него. И он потратил почти неделю, пытаясь тщательно вникнуть во все дела, делая перерывы лишь на сон и еду. Через неделю он принял решение. Оставив за собой законную коммерческую деятельность и несколько теневых, дающих большую прибыль, он сделал копии со всех отчетов о незаконных делах отца и передал их как свидетельство аврорам – это стало гарантией пребывания Люциуса в Азкабане и их с матерью на свободе. Нарцисса, полностью одобрившая любые действия сына, приложила все усилия, чтобы добиться для него немедленного права наследования.

В то время, пока он занимался изучением дел, его мать смогла приостановить все слушания о лишении семьи Малфоев состояния в пользу Министерства Магии. Это была тяжелая борьба, продолжавшаяся почти все лето. Драко несколько раз вызывали на допрос в Аврорат, где раз за разом ему приходилось опровергать подозрения в совершении преступлений наравне с отцом. Он действительно был невиновен – Поттер успел запрятать его отца в тюрьму прежде, чем Малфой-младший превратился из избалованного аристократа в Пожирателя Смерти. Драко не покидал поместья, чтобы избежать ареста, пересудов и ненужного внимания, и все свое свободное время проводил занимаясь делами, иногда от усталости засыпая за столом.

Его мать не могла не заметить его усталость, но помощь никогда не предлагала. Он разрывался на части, между делами и проклятым Министерством; иногда не выдерживая, Драко просил ее о помощи, и она делала ровно столько, сколько было оговорено, но не больше.

И еще ему помогал крестный. Они провели много ночей, обсуждая войну и политику, прошлое и настоящее. Северус рассказывал ему о том, какого это – быть Пожирателем, находиться рядом с Темным Лордом. Крестный не старался скрыть неприглядную правду, не избегал болезненных подробностей, утаивая детали. Он не лгал. И юноша был ему за это благодарен.

Были ночи, когда Драко напивался до крика и бреда; ночи, когда он сидел оцепенев, в абсолютной тишине. Случалось, что он спал по нескольку дней, или, наоборот, не спал неделю. Он был вынужден увидеть реальный мир, научиться играть в сложные игры, наравне со взрослыми, разгадывать чужие манипуляции, видеть страдание и боль. Он должен был взрослеть и учиться принимать решения. И он сделал это. Встать на Темную сторону после того, что случилось, он не мог и решил поддержать борьбу против Темного Лорда, но холодно отклонил предложение Дамблдора стать шпионом Ордена.

Ему претило становиться одним из членов какой бы то ни было организации, вместо этого, он предпочитал бороться с Темным Лордом на собственных условиях, не попадая ни под чьё влияние. Он мечтал отстаивать свои новые убеждения в открытую, демонстрируя в школе и магическом сообществе, что есть лучший способ достичь своих целей, помимо массовых убийств, пыток и рабства. Перед ним стояла трудная задача – вернуть семье Малфоев доброе имя.

Испытания не сделали его мягче, скорее, наоборот, он стал более холоден, собран, серьезен, молчалив, тяжел в общении. Возможно, ожесточился, все его шутки переполнял цинизм. Три летних месяца превратились для него в целую жизнь. Но изменился он не только внутренне, но и внешне. Драко возмужал, его рост теперь был шесть футов, платиновые волосы отросли и падали на плечи тяжелой ровной волной. Это был традиционный стиль мужчин из чистокровных семей.

Мягкие детские черты стали более острыми и четкими. Люди все еще могли бы спутать его с Люциусом, но, если присмотреться повнимательней, было видно, что он унаследовал больше от матери, чем от отца. Изменилась и фигура: он был все так же строен, но плечи стали шире. На правой руке благородно поблескивало древнее кольцо Малфоев с печаткой, на которое Драко теперь смотрел по-другому.

Платиновый широкий ободок с алмазом в центре. Крошечные руны окружали драгоценный камень, по бокам – два крошечных отпечатка герба Малфоев. Авроры сорвали его с пальца Люциуса, прежде чем отправить его в Азкабан. Когда Драко был признан невиновным, ему вернули кольцо, поскольку он являлся единственным законным наследником рода Малфоев. Драко все еще гордился своим древним родом и именем, благодаря деяниям предков, и полагая, что его семья достойна славы, власти, богатства, что несмотря ни на что, его семья – особенная. И он все еще придерживался слизеринских взглядов на жизнь.

В дверь постучали, и Драко вышел с балкона и пересек гостиную, по пути связывая волосы в хвост. Он был одет в черные узкие брюки, низко сидящие на бедрах. Белая шелковая, застегивающаяся на серебряные пуговицы рубашка свободно спускалась к талии, небрежно закатанные рукава подчеркивали одновременно изящность и силу рук. Шею обвивал черный бархатный шнурок с подвеской из серебра, напоминающей кельтский узел, но, присмотревшись, можно было понять, что это изображение дракона. Он открыл дверь и увидел домашнего эльфа.

– Сэр, Ваша мать ждет внизу, чтобы проводить Вас в школу.

– Хорошо, я сейчас спущусь.

Эльф исчез, и Драко закрыл дверь. Он вошел в спальню, раскатал рукава и застегнул их, затем набросил черную школьную мантию, оставляя подвеску на виду, и удостоверился, что все необходимые в школе вещи сложены. Три совы сидели в клетках. Удовлетворенно кивнув, Драко спустился вниз.

Нарцисса, в свободно ниспадающем темно-зеленом платье без рукавов и с низким вырезом, застегивающимся на шее бриллиантовой булавкой, ждала его в главном зале. Ее золотые волосы были уложены в высокую прическу. Слабая улыбка появилась на её губах, когда он вошел в комнату.

– Мама… – он наклонился, чтобы поцеловать ей руку. – Ты тоже куда- то собираешься?

– Да, кивнула она. – У меня назначена встреча с несколькими женщинами, матерями твоих сокурсников.

Драко кивнул. Не так давно она уже разговаривала кое с кем из родителей слизеринцев, пытаясь склонить некоторых из них, занимающих важное положение в Волшебном мире, на нейтральную сторону, точнее говоря на их сторону. Большую часть времени этим летом она провела пытаясь помочь Драко встать на ноги после обрушившегося на него удара, и только с этой недели вернулась к своему любимому увлечению – колонке новостей в Ведьминском Еженедельнике.

– Удачи, я напишу тебе.

– Хорошо, – ласково улыбнулась она. – До свиданья, мой дракон. Если что-то будет нужно…

– Я знаю, – Драко поцеловал ее в щеку.

– Будь осторожен, дорогой.

Он кивнул, и мать исчезла. У него не было причин задерживаться, и Драко, бросив горсть летучего пороха в камин, через несколько минут уже вышел из общественного камина в неприметной таверне около Кинг-кросс.

* * *

Рон и Гермиона, держась за руки, стояли на перроне, но внимание их было сосредоточено отнюдь не друг на друге – они тревожно оглядывались по сторонам в поисках Гарри. Дамблдор запретил писать ему летом, и они безумно волновались, тем более, что прекрасно представляли, что значил для Гарри Сириус, и как тяжело их друг переживает потерю крестного. А самое страшное – он собственными глазами видел, как Сириус упал за завесу.

Они сделали все, что было в их силах, чтобы помочь ему, но Гарри был слишком убит горем и зол, чтобы принять чью-то помощь, пусть даже помощь друзей.

Его жизнь в доме Дурслей и в лучшие времена была не сладкой, а теперь-то и подавно, и Гарри, наверное, предпочел бы отправиться в приют. Они пытались объяснить все это Дамблдору, но на их уговоры директор не поддался. Вдобавок ко всему, Гермиона поделилась с Гарри секретом, что они с Роном начали серьезно встречаться, и теперь ей оставалось только уповать, что это не ухудшило душевного состояния и никак не задело его. И она заставила Рона твердо пообещать, что как бы не складывались их личные отношения, они не отвернуться от своего друга и будут уделять ему столько же времени и внимания, как и раньше. И Рон, конечно же, согласился.

– Пошли, Рон, – поторопила она своего возлюбленного.

– Уже иду, Миона, – отозвался парень, прокладывая локтями путь сквозь толпу студентов, заполнивших поезд.

Поддерживая девушку, юноша тащил ее к последнему купе поезда, которое они всегда занимали, с самого первого их года в Хогвартсе. Но когда они туда добрались, выяснилось, что дверь закрыта, и Рон, оглянувшись, увидел беспокойство в карих глазах подруги.

– Позволь мне войти первой, – тихо попросила девушка, и Уизли согласно кивнул.

Гермиона медленно открыла дверь и шагнула внутрь, юноша следовал за ней по пятам.

Гарри сидел в самом дальнем углу, и разглядеть его лицо было невозможно – он, не отрываясь, смотрел в окно. Приглядевшись к нему, Гермиона судорожно вздохнула и зажала рот руками, Рон застыл позади неё. На Гарри была рваная, грязная одежда, на несколько размеров больше, чем нужно. Рукава футболки, хоть и доставали до локтей, не могли скрыть многочисленные ушибы и кровоподтеки, а на его запястьях, покрытых струпьями, виднелись странные следы, как от веревки. Растянутый, бесформенный ворот позволял увидеть такие же кровоподтеки и следы на горле. Выглядело это кошмарно.

– Гарри… – дрожащим голосом позвала Гермиона, из её глаз потекли слезы.

Юноша повернул голову, и она едва сдержала крик ужаса: весь лоб и щеки у него были в мелких порезах. Она предположила, что, скорее всего, они были получены, когда разбились его очки, отсутствие которых она сразу заметила. Одна щека опухла, уголок губы был разбит и кровоточил. Грязные, спутанные волосы клочьями свисали на лоб.

Но не это так ужаснуло ее, а его пустые, мертвые глаза. В их глубине не осталось ничего от прежнего изумрудного сияния, сейчас они напоминали по цвету известь. И узнавания в них не было тоже…

– О Мерлин!.. я… я позову кого-нибудь на помощь! Рон выскочил из купе.

Гермиона, потрясенная, молчала, только пошатнулась, когда Рон оставил ее без поддержки, и слегка наклонилась вперед, чтобы сохранить равновесие. Взгляд Гарри, с небольшой задержкой, отрешенно скользнул по ней. И не выдержав этого, девушка рухнула на колени возле него, заглядывая в глаза и зовя по имени. Гарри зажмурился и не ответил. Но, когда она осторожно взяла его за руку, парень резко отшатнулся, забился в глубь сиденья, где сжался в комок, его глаза стали страшными:

– Не прикасайся… ко мне! – прохрипел он.

Гермиона, всхлипнув, отступила. Она начала бормотать что-то успокоительное, нежное, убеждая его, что теперь он в безопасности. Юноша постепенно расслабился, но его глаза так и остались пустыми. На вопросы он по-прежнему не отвечал. Молчал и слушал. Она даже не была уверена, что он понимает ее.

Гарри, родной, что они с тобой сделали?! – Гермиона прикусила губу, чтобы снова не расплакаться.

Вернулся разъяренный Рон, и лишь опасение еще больше напугать друга заставило его сдержаться и не разнести здесь что-нибудь. Он помог встать Гермионе с колен и сел напротив Гарри. Девушка пристроилась рядом, тесно прижимаясь к нему плечом.

– Что они сказали? – слабо спросила она.

– В поезде нет никого, кто мог бы аппарировать в Хогвартс, и мы вынуждены будем ждать, пока не доберемся до школы. Дамблдор встретит нас с портключом, чтобы сразу отправить его в больничное крыло, выговорил он настолько спокойно, как мог. – И это значит, что ему придется ждать несколько часов!.. пока кто-нибудь сможет залечить его раны.

– Мы не должны были позволять ему оставаться у Дурслей! – простонала Гермиона. – Мы же знали, что они полные ублюдки! Нам давно надо было рассказать кому-нибудь, что они издеваются над Гарри…

– Дамблдор знал, – выплюнул Рон, но тут же сбавил тон, увидев, как Гарри дернулся. И чуть слышно зашептал: – Тогда, летом, когда мы вытащили его, он появился у нас в доме в похожем состоянии. Мама устроила директору разнос, но он продолжал настаивать, что это единственное место, где Гарри находится в безопасности.

– Как он допустил это?!

– Не знаю, Герм, – Рон вздохнул и обнял её. – Я не знаю…

– Ну почему, почему всегда Гарри?! Он не позволяет мне даже прикоснуться к себе. Только вздрагивает и кричит на меня.

Рон сильнее сжал объятия.

– С ним все будет в порядке. Это ведь Гарри. И мы поможем ему.

Оставшаяся часть пути прошла в тишине. Время от времени Гермиона была готова сорваться и закатить истерику, но Рон мягко покачивал её, так и не разжав рук. Гарри по-прежнему молчал и бессмысленно смотрел в окно. Когда они заговаривали с ним, он поворачивал голову, но ни разу не ответил. Наконец, они прибыли на станцию в Хогсмид, и было слышно, как остальные студенты, смеясь и разговаривая, покидают свои купе. Гермиона выпрямилась и постаралась скрыть слезы. С лица Рона не сходило гневное выражение. Через какое-то время в поезде стало тихо. Еще через несколько минут они услышали, как кто-то подошел к их двери, и настороженно поднялись. Дверь открылась, и друзья увидели Дамблдора, выглядевшего старым и усталым. Его глаза были полны горя. Он слегка кивнул им и обратился к юноше у окна:

– Гарри, дорогой, теперь ты дома. Пойдем. Мы отведем тебя в больничное крыло.

Гермиона и Рон молчали, напряженно наблюдая. Когда директор приблизился к парню, тот резко отодвинулся.

– Он никому не позволяет прикасаться к себе, – чуть слышно всхлипнула девушка.

– Не думаю, что он хочет, чтобы кто-нибудь увидел его в таком состоянии, – печально проговорил Дамблдор. – Нужно все сделать быстро.

Он сделал шаг вперед, стараясь справиться с парнем и не обращая никакого внимания на попытки Гарри отпихнуть его. Гермиона и Рон отреагировали не задумываясь: схватив директора за мантию, они попытались оттащить его от кричащего юноши, но вместо этого, все четверо, почувствовав рывок, оказались в больничном крыле. Гарри все еще сопротивлялся, хотя и не как яростно – перемещение отняло у него много сил.

– Не прикасайтесь ко мне… пожалуйста… отпустите… Не делайте этого!.. – рыдал он.

– Мадам Помфри, помогите мне его успокоить, – приказал Дамблдор, удерживая Гарри на кровати.

– Нет, ему станет лучше, если Вы его отпустите! – закричала в ужасе Гермиона. – Он сразу успокоиться.

– Да отпустите же его, Мерлин вас забери! – неистово завопил Рон, пытаясь оттеснить старого волшебника.

Дамблдор, глядя на двух обезумевших гриффиндорцев, сделал так, как они просили. Он отпустил юношу и отступил как можно дальше. Гарри сразу же затих, продолжая лишь вздрагивать худым, истерзанным телом. Наконец его дыхание выровнялось, и дрожь прошла. Мадам Помфри, слишком потрясенная, чтобы хоть что-то сделать для него, не говоря ни слова, наблюдала за происходящим.

– Гарри, сядь, пожалуйста, на кровать позади тебя, – мягко попросила Гермиона.

Юноша беспрекословно подчинился, усаживаясь на белую больничную койку. Помфри, выйдя из ступора, начала обследование. Гарри не реагировал. Девушка со вздохом попросила его лечь, и снова молодой человек беспрекословно подчинился.

– Он делает все, о чем Вы попросите? – нахмурился Дамблдор.

– Мне кажется, что он послушает любого, вздохнула Гермиона. – Думаю, это шок, и он сейчас не воспринимает реальность нормально. Он ни с кем не разговаривает, но делает все, что попросят. И если нам не удастся вытянуть его из этого состояния, станет намного хуже.

– Мы не позволим случиться ничему такому, мисс Грейнжер, – уверил её Дамблдор.

– Как Вы могли допустить, чтобы он поехал к Дурслям? – внезапно взревел Рон. – Вы знали, как они обращаются с ним! Мы твердили Вам об этом, а Вы все равно заставляли его жить с ними. Вы знали, насколько уязвим он был после смерти Сириуса, но запретили нам даже говорить с ним. Вы допустили, чтобы это случилось!

– Я всего лишь человек, мистер Уизли, – отрывисто сказал Дамблдор. – Я и понятия не имел, что его семья настолько злоупотребляет своей властью. Я думал, что дальше оскорблений и пренебрежения дело не зайдет. И считал, что это лучше, чем смерть.

– Иногда слова могут причинить боль более сильную, нежели побои, – раздался от двери шелковистый голос. У входа, опираясь на косяк, стоял профессор Снейп. Он находился там с тех пор, как они появились в больничном крыле, и был свидетелем всего происшедшего.

Его лицо было абсолютно бесстрастно, и оба Гриффиндорца с удивлением уставились на зельевара. Они привыкли к выражению гнева, насмешки, отвращения на лице этого человека. И увидев сейчас перед собой абсолютно пустое, непроницаемое лицо, напоминающее маску, они почувствовали страх. Дамблдор, казалось, не был удивлен его присутствием и облегченно выдохнул.

– Северус, мой мальчик…

– Вы постоянно уверяли нас, сэр, что Поттер живет в прекрасных условиях!

– Министерство приказало бы тогда сменить ему жилье, – голос Дамблдора прозвучал жалко.

– Может быть, у них были бы на это причины? – Северус шагнул к мальчику, лежащему на кровати. После помощи, оказанной мадам Помфри, раны немного затянулись. – Вы должны были, не взирая ни на что, поставить в известность хотя бы Орден. Мы могли бы что-нибудь предпринять. Он получил бы нашу помощь, и никто не посмел бы нанести ущерба его здоровью, но вместо этого мы заседали, пребывая в счастливом неведении, и тем самым способствовали всему этому!

– В неведении! – издевательски рассмеялся Рон, глаза его полыхали гневом. – Кто бы говорил! Все знают, что Вы при любой возможности издевались над Гарри! Вы никогда не прекращали оскорблять его!

– Рон, – Гермиона осторожно тронула его за руку, и он притих.

– Мои действия никогда не сделали бы из заносчивого мальчишки безумца. Не больше, чем ваши, мистер Уизли. В мои планы никогда не входило причинить серьезный эмоциональный вред. Я – шпион. И должен быть резок и груб по отношению к спасителю волшебного мира. Дети Пожирателей Смерти учатся на моем факультете и докладывают обо всем происходящем родителям. Я должен поддерживать свою репутацию, если я хочу спасти чьи – то жизни. И рано или поздно, я рассказал бы об этом мистеру Поттеру. Я уже сделал бы это, если бы знал о подоплеке его оскорбительного поведения. И Вам это было известно, Альбус.

– Я думал, что у него все в порядке. Он – очень сильный человек, и никогда не жаловался, и сдерживал эмоции, голос Дамблдора был глух, на глазах показались слезы. – Я не знал, что это было настолько серьезно…

Гермиона печально вздохнула: – Даже мы не знали, что все зашло так далеко. Мы не представляли, что он настолько близок к отчаянию, что он на грани… Гарри всегда хорошо скрывал свои сомнения и слабости.

Северус недоверчиво уставился на неё, и Рон зло фыркнул.

– Это правда, Снейп, – сказал он с горькой улыбкой. – В этом отношении он не Гриффиндорец, скорее, настоящий Слизеринец.

– Объяснитесь, – это прозвучало как приказ.

– Я не знаю наверняка, но, когда Хагрид приехал за ним, чтобы отвезти первый раз в школу, он рассказал Гарри о его родителях и о том, что он волшебник, – начала Гермиона. – Гарри ничего о них не знал. Он думал, что его родители погибли в автомобильной катастрофе. Он думал, что он – ненормален, урод, потому что с ним всегда случалось что-то странное, происходили необычные вещи. И он был безумно счастлив вырваться из дома Дурслей и жить в таком месте, где он мог чувствовать себя нормальным. Когда ему сказали, что темный волшебник убил его родителей, и что он уничтожил Темного Лорда, Гарри был потрясен. А после этого ему сказали, что все темные волшебники учились в Слизерине…

– И он встретил Малфоя, – добавил Рон.

– … и тогда, во время распределения, он, несмотря на все уговоры шляпы выбрать Слизерин, попросил отправить его в Гриффиндор. Он не хотел опозорить родителей, погибших защищая его. Гарри не хотел стать Темным магом. Он хотел быть хорошим, хотел, чтобы его все принимали.

– Затем он столкнулся с известностью и манипуляцией, – пробормотал Северус. – И начал сопротивляться, потому что был в отчаянии.

– Гарри чувствовал себя виноватым, – Гермиона заплакала. – Он, действительно, никогда не говорил об этих вещах. Рон и я должны были многое предвидеть, догадаться, что действительность совсем не такая, как он говорит, но одно мы знаем наверняка – он думает, что это все из- за него. Что все те, кого убил Вольдеморт, умерли по его вине: его крестный отец, его родители и, особенно, Седрик. Он был близок к самоубийству после Тремудрго турнира, единственная причина, почему он не сделал этого – он знал, что должен остановить Вольдеморта.

– Я думал, что ему льстит внимание и известность, – мрачно признался Рон, – и только после турнира до меня дошло то, что Миона знала всегда – он ненавидел это. У него есть чувство собственного достоинства, но его самоуважение, уверенность подавляются постоянным чувством вины, ведь каждый считает своим долгом напоминать ему, какую великую надежду возлагает на него магический мир.

– Гарри все время был на грани срыва, – согласилась Гермиона, вытирая слезы. – Но в то же время, он всегда был необыкновенно сильный. Он, действительно, был счастлив здесь. Он называет Хогвартс домом. И он любит нас и Ремуса. Но потеря Сириуса…

– Мы говорили Вам! Мы говорили, что нужны ему, – обвиняюще бросил Рон Дамблдору.

– Я должен был вас послушать, – Дамблдор устало смотрел на них, и они видели страдание в его глазах. – Волшебный мир, теперь, когда они знают, что Вольдеморт вернулся, может попробовать добраться до Гарри. А Пожиратели Смерти отчаянно желают найти и убить его. Я не видел иного пути, и только теперь понял, как ошибался. Что мы можем сделать, Северус?

– Почему Вы спрашиваете его? – разозлился Рон. – Гарри от него помощи не принял бы!

– Северус, будучи шпионом, стал прекрасным психологом. Он помогает жертвам Пожирателей Смерти. Он много знает о плохом отношении, страданиях, злоупотреблениях, надругательствах и – единственный, кого я знаю, кто умеет лечить душевные раны, – объяснил директор. – Из тех, кто способен помочь Гарри, он – лучший.

Гриффиндорцы вытаращились на него, широко открытыми глазами.

– Я должен знать точно, что случилось, заговорил, наконец, Северус. – И ничего не смогу сделать, пока не получу полную информацию о том, что произошло. Иначе ему можно нанести еще больший вред. Мне нужно увидеть все своими глазами.

– Я могу подменить… – начал Дамблдор.

– Нет, исключено. Я не могу позволить себе пропустить встречу со своими студентами и тем более не поприветствовать первокурсников, которых распределят на мой факультет, – перебил Мастер Зелий. – Я отправлюсь в Суррей, когда все уснут, и покопаюсь в воспоминаниях того дома.

– Хорошо, – кивнул Дамблдор.

– Я погружу его в лечебный сон, раз пока мы не готовы помочь ему, – сказала Помфри и взмахнула палочкой. Ресницы Гарри затрепетали, и веки медленно опустились. Рон и Гермиона с болью смотрели на него. – Ран слишком много. Будет лучше, если они заживут во время сна.

– Он оправится? – на директора было страшно смотреть.

– Физически, да, – уверила его медсестра.

– Сделайте для него все, что возможно, – попросил Дамблдор и обратился к двум Гриффиндорцам: – В школе не должны знать, что случилось, и в каком он сейчас уязвимом положении. Сообщите своему факультету, что он проходит специальное, отдельное обучение.

– Его друзья имеют право знать, – заспорил Рон. – Он нуждается в них, и они должны знать.

Дамблдор вздохнул: – Хорошо. Но расскажите только тем, кому можно доверить ваши жизни и жизнь Гарри. Вы понимаете? Остальным сообщите, что он учится отдельно.

– Да, сэр, – ответила Гермиона, крепко сжимая руку Рона, который послушно закрыл рот и промолчал.

– Я не могу изменить того, что произошло, – прошептал Дамблдор. – Но я приложу все силы, чтобы защитить его сейчас.

– Мне надо идти, – произнес Северус. – Мистер Уизли, мисс Грейнджер.

Они наблюдали за тем, как Снейп покидает палату. Дамблдор, ничего больше не добавив, последовал за профессором. Рон и Гермиона подошли к Гарри, присев по обе стороны от кровати, и провели так несколько часов, держа его за руки. А затем, поцеловав по очереди на прощанье в щеку, тоже покинули больничное крыло, пообещав вскоре вернуться к нему.

Но Гарри ничего не слышал – он спал настолько крепко, что даже сны не беспокоили его.

Глава 2.

Северус медленно шел по спящему замку. Он был вымотан до предела не только физически, но и морально. Близился рассвет. Всю эту ночь, невидимым, он провел у Дурслей, позволяя воспоминаниям дома заполнять его разум. За эту ночь он успел увидеть только короткую историю детства Гарри, лет до одиннадцати, а затем был вынужден прервать поток воспоминаний, когда прозвучал предупреждающий сигнал, заставивший его уйти – нужно было возвращаться в Хогвартс, чтобы хоть немного отдохнуть перед началом занятий.

Честно говоря, Северус был рад перерыву. Увиденное его потрясло: оскорбления заплывшего жиром, избалованного кузена, вечно раздраженные тетя и дядя и забитый маленький Гарри. Поттер голодал, до изнеможения работал в саду и в доме, жил в темном, кишащем насекомыми чулане. Как можно в такое поверить! Гарри, действительно, был истинным слизеринцем, если умудрялся столько времени скрывать от всех правду об истинном положении вещей.

Но кое в чем Дамблдор был прав – Поттер сильный человек. Несмотря на годы унижений, страданий и уверенности в собственной никчемности и уродстве, Гарри все еще был способен улыбаться и играть в своем чулане. Еще в детстве убедившись в том, что как бы он не старался, все равно не сможет угодить своей семье, понравиться им, он не желал ничего делать ради пустой похвалы. Но, не смотря на это, его сердце оставалось нежным и верным.

Северус вздохнул и направился в больницу. Помфри спала. Будить её не хотелось, но кровать Гарри оказалась пуста, а ему необходимо было увидеть его. Медсестра сонно пробормотала, что Альбус поместил его в отдельную палату, дверь находится позади книжной полки. Она, слегка поеживаясь от утреннего прохладного воздуха, повернула по очереди три книги, стоящие на полке, показав, как открывается проход, и он тщательно запомнил, на какие именно и в какой последовательности нажимать.

Комнатка была небольшой, но уютной. Четыре кровати, накрытые синими покрывалами и украшенные белыми пологами. На одной из них лежал Гарри, и в этот момент он показался зельевару таким маленьким и хрупким, что Северус решил немного посидеть с ним. Он не пытался заговорить и не прикасался к мальчику. Просто чувствовал необходимость побыть рядом с гриффиндорцем, после всего, что он о нем узнал. Помфри никак не прокомментировала это, молча помогла мальчику подняться и принять нужные зелья, затем наложила заживляющие заклинания. Северус ворчливо пообещал приготовить необходимое добавочное количество заживляющих и восстанавливающих микстур. Она тихо поблагодарила его, и он устало побрел к себе, чтобы хоть немного поспать.

* * *

– Что происходит, крестный? – заметив его утомленный и напряженный вид, мягко спросил Драко, следуя за Северусом в Большой Зал на завтрак.

– Потом, Драко, – также спокойно ответил Снейп. Драко послушался. Он пропустил Мастера Зелий вперед, затем сам вошел в зал.

Его мысли вернулись к сокурсникам по факультету. Они до сих пор не знают, что произошло с ним. Те, кого он считает своими друзьями, задавали ему вопросы, но очень неопределенные. А он терпеливо ждал. Молодой человек не собирался скрывать свои убеждения, но и заводить разговор первым не хотелось. Драко только надеялся, что не все слизеринцы отвернуться от него, узнав, что он сделал.

Он занял место между Панси и Блейзом. Девушка с любопытством посмотрела на него, но Блейз будто и не заметил его присутствия. Драко, взяв тост, начал медленно потягивать горячий чай. Его глаза пробежались по залу.

Гриффиндорцы были подавлены. На обычно шумный и веселый стол словно наложили проклятие. Уизли и Грейнджер сидели одни, без Золотого Мальчика. Оба выглядели измученными. Драко метнул взгляд в сторону крестного, но Северус не ответил – он сосредоточенно ел.

– Учебный год ещё не начался, а он уже умудрился куда-то влипнуть, – фыркнул Драко.

– Кто? – спросила Панси.

– Поттер, – ответил Винс, и все удивленно уставились на него. Наверняка, большинство студентов с других факультетов искренне считали, что он и Грэг вообще немые – говорили они исключительно редко, но слизеринцы знали, что это не так. Тем не менее, обычно у них уходило несколько минут, чтобы уловить мысль Драко. И сейчас на друзей Винсента этот интеллектуальный прорыв произвел глубокое впечатление.

– Что тебе известно? – равнодушно спросил Драко.

– Возможно, Поттер вообще не появится в Хогвартсе в этом году. По крайней мере, не скоро. Он где-то проходит специальное обучение.

– Интересно, – буркнул Блейз, пристально рассматривающий гриффиндорский стол. – Вы видите то же, что и я?

– Они выглядят слишком разочарованными, слишком расстроенными, особенно те из них, кто знает Поттера ближе других, – Панси Паркинсон бросила быстрый взгляд на конкурирующий факультет.

– Они явно волнуются и подавлены, – согласился Драко.

– Похоже, что Золотой Мальчик, наконец-то, подлетел слишком близко к солнцу и обжегся, – криво ухмыльнулся Блейз.

Драко снова обернулся к главному столу, чтобы посмотреть на усталый профиль крестного. Он слишком хорошо знал этот взгляд – мужчина очень взволнован. Драко почувствовал, как внутри все сжимается. Его взгляд застыл. Взглянув на сокурсников, он заметил, что они внимательно наблюдают за ним. Некоторые выглядели испуганными, некоторые заинтересованными. Он всматривался в их лица, взвешивая, можно ли довериться им, последуют ли они за ним, не предадут ли они …

– Думаю, произошло что-то более серьезное, – наконец заговорил Малфой.

– Хочешь, мы узнаем в чем дело? – спросил Грэг.

Блондин кивнул, и они закончили завтрак, планируя, как все разузнать и при этом не быть пойманными. Северус подошел к их столу, чтобы раздать расписания, и был немногословен. Когда он проскользнул мимо Драко, то даже не поднял глаз. Напряжение снял Блейз, бурно выражающий недовольство слишком ранним временем начала занятий. Панси поддержала его. Северус немного расслабился, хотя и чувствовал, что глаза Драко все также неотрывно следят за ним.

* * *

– Ну, и где же ваш маленький герой? – издевательски протянула Панси, столкнувшись на Зельях с Гермионой.

Гриффиндорка изменилась. Она выросла за лето, ее волосы больше не торчали во все стороны, словно ветки из вороньего гнезда, а блестящей волной падали на плечи. Школьная форма соблазнительно обтягивала полную грудь и подчеркивала бедра. Панси только надеялась, что её характер остался прежним. Иначе эта тактика может и не сработать.

Гермиона впилась взглядом в блондинку и вздернула голову.

– Не беспокойся, дорогая, – засмеялась слизеринка. – Я уверена, он вернется к тебе.

Губы Гермионы сжались, но Панси нуждалась в более явной реакции, чтобы понять, что происходит.

– Может быть, даже возвратится с большим количеством здравого смысла и, наконец-то, все-таки угробит тебя и Уизли.

Карие глаза Гермионы в шоке распахнулись, и она вдруг разрыдалась. Паркинсон пялилась на нее, сохраняя показное спокойствие и стараясь не выдать своего удивления – она ожидала совсем не такой реакции.

В классе появился Снейп. Не услышать тихие рыдания он не мог, и его глаза безошибочно выхватили из массы студентов плачущую Гермиону. За все истекшие шесть лет, он впервые видел, чтобы эта девушка прилюдно плакала. Достигнув своего стола, профессор резко повернулся к классу. Презрительная усмешка кривила его губы.

– Десять баллов с Гриффиндора, – сказал он. – Теперь откройте ваши книги.

* * *

Гермиона и Рон, вместе с Невиллом и Джинни, ушли с ужина пораньше и незаметно пробрались к больничному крылу. Удостоверившись, что никто не следует за ними, они поспешили к кабинету мадам Помфри. Медсестра без лишних слов открыла потайную дверь и впустила их. А потом тихо предупредила, что, хотя Гарри и стало лучше, но его раны все ещё болят, и сейчас он крепко спит. Друзья бесшумно подошли к кровати. Невилл и Джинни наблюдали, как Рон и Гермиона опускаются по обе стороны кровати на колени, сжимая ладони Гарри в своих.

– Он в порядке?.. – чуть слышно спросила Джинни.

– Они не знают, – опустил голову Рон. – Снейп должен сначала узнать, что случилось на самом деле, и только после этого они смогут подобрать какие-нибудь зелья… или еще что-то придумают…

– Я не понимаю, что случилось? Почему он в таком состоянии? – Невилл нервничал.

– Я тоже, – ответила Гермиона. – Я покопалась в библиотеке, там не очень много книг, посвященных душевным или эмоциональным заклинаниям, но мне удалось найти одну, со способами оценки душевного состояния людей. Возможно, она поможет Снейпу выяснить, что надо делать.

– Как вы думаете, что с ним Дурсли сотворили? – спросила Джинни, сильно сжимая руку Невилла.

– Избили, похоже, сильно, – неохотно ответил Рон. – Мало того, что они оскорбляли его все время, так еще постоянно твердили, что он ненормальный!

– Он же не мог поверить этому! – задохнулся Невилл.

– Из всех людей, именно ты должен понять, что он мог, – как бы не был тон Гермионы мягок, но Невилл покраснел, на его глазах выступили слезы.

– Что мы можем сделать? – спросила Джинни. – Как ему помочь?

– Вы можете помочь мне поискать в библиотеке что-нибудь подходящее по психологии, – предложила Гермиона.

Джинни и Невилл дружно кивнули, а затем они все вместе начали рассказывать Гарри, как прошел день. Даже зная, что юноша не слышит их, они надеялись, что он может чувствовать их беспокойство, любовь и поддержку. Так они ощущали себя ближе к нему.

Друзья хотели остаться подольше, но мадам Помфри довольно скоро выставила их вон. Напоследок Гермиона попросила ее передать профессору Снейпу просьбу встретиться с ними. Медсестра согласилась – она знала, как тяжело они переживают случившееся, поскольку чувствовала тоже самое.

* * *

Шестой курс Слизерина собрался в одной из спален. Драко попросил выйти только Теодора Нотта, который был Пожирателем Смерти, пообещав ему закончить разговор как можно быстрее. Он наложил на дверь самые сильные защитные заклинания, какие только знал. Остальные добавили заглушающие, накладывая их поверх его заклятий. Когда они закончили, Панси недовольно уперлась кулачками в бедра.

– Ладно, Драко, что происходит?

– Вы знаете, что теперь я – Лорд Малфой. Но я не во всем согласен со своим отцом. Я не буду служить Вольдеморту и поддерживаю Светлую сторону в этой войне, – прямо сказал Драко. Комната погрузилась в мертвую тишину. После недолгого молчания, он понял, что никто не собирается его прерывать, и продолжил, немного повысив голос: – Мы больше не дети, играющие в игры. И я не могу позволить себе молча игнорировать то, что происходит вокруг. Когда… забрали отца, я был вынужден сам принимать решения.

Он коротко рассказал им, что случилось с ним этим летом, что он видел собственными глазами, умалчивая лишь о том, что он тогда чувствовал. И о том, насколько трудно далось ему решение, рассказать об этом им. Но он говорил со слизеринцами. С людьми, которых он считал своими друзьями. И ему не нужно было демонстрировать свои чувства – они могли видеть все по его глазам и жестам. Он сказал им, что верит в то, что должен существовать другой путь, путь, не ведущий к их подчинению, порабощению одной из сторон, и он твердо решил держаться в стороне, принадлежать только себе.

Драко замолчал и с надеждой посмотрел на друзей.

– Сотрите мне память, – попросил Блейз.

– Что?! – поразилась Панси.

– Я приму метку, и я должен быть лоялен, – спокойно ответил Забини. – Я не буду вам помогать, не втягивайте меня.

– Почему? – решительно потребовал ответа Грег.

– Девон, – ответил Блейз просто, и они поняли. Девон был его старшим братом. Блейз не мог предать его, и это означало, что он станет Пожирателем.

– Ладно, – Драко печально посмотрел на друга и поднял палочку.

– Удачи, – искренне пожелал Блейз. Мелькнула вспышка, и заклинание Драко стерло воспоминание об услышанном.

* * *

– Что ты видел? – тихо спросила Помфри.

Она и Северус сидели на стульях у кровати Гарри. Мастер Зелий выглядел совершенно серым. Она сделала ему чаю, и это, казалось, немного помогло. Северус вдохнул бодрящий запах напитка и откинул голову. Начало темнеть, и ему скоро ехать. Он должен попробовать поспать хоть пару часов, хотя знал, что заснуть не сможет.

– Северус… – Помфри взяла его за руку.

– Я пока не видел, что произошло этим летом, только четыре прошлых года, которые он прожил, запертым в чулане. С забитыми окнами и узкой кроватью, застеленной лишь одной простыней. Еду он получал через окошко в двери, и они оставили бы его в этом чулане, где он и жил до Хогвартса, навсегда, если бы не побоялись мести волшебников. Иногда его выпускали в ванную, иногда забывали, иногда его и кормить забывали, а порой делали это нарочно. Большую часть еды он отдавал сове. С ним обращались хуже, чем с животным, пока он не приехал в Хогвартс. Раньше он выходил из дому, только чтобы выполнять работы в саду. Хогвартс придал ему уверенности, и Дурслям это не понравилось – им не нравилось видеть презрение и ненависть в его глазах. И упрямство. Они вновь стали его запирать. Они боялись его.

Помфри некоторое время молчала, с трудом сдерживая рыдания, затем повернулась к зельевару: – Ты сможешь помочь ему?

Северус посмотрел на мальчика в кровати. Насколько тот сломлен? И в силах ли он помочь ему пройти через все это? Примет ли Гарри помощь? Его помощь…

Он молча встал, отдал чашку медсестре и, пробормотав слова благодарности, направился в подземелья. Помфри поняла, что пока у него нет ответа, и позволила ему уйти. Сжимая чашку в руках, она тихо оплакивала мальчика, которого они все так подвели.

* * *

Гермиону, Рона, Джинни и Невиллла выловили после завтрака, когда они собирались идти на занятия и сообщили, что мадам Помфри требуется помощь в сортировке лекарств, с истекшим сроком годности. Они тотчас же отпросились, и каждый из преподавателей, сделал вид, что верит в эту чушь. Пока они шли по проходам, мимо столов, то вели себя спокойно, но, вырвавшись из зала, стремглав понеслись к больнице. Что могло случиться?..

Но Помфри уверила их, что Гарри не стало хуже, наоборот, он проснулся и должен обязательно поесть, и она подумала, что будет лучше, если они побудут с ним.

– Привет, Гарри, – мягко усмехнулся Рон, поскольку Гарри сидел в кровати и мигал спросонок.

– Ты голодный? – спросила Джинни. Они все расселись вокруг его кровати.

Гарри смотрел в сторону того, кто говорил с ним, но не отвечал. Все четверо пытались заставить его сказать хоть что-то, улыбнуться или нахмуриться… Но их друг молчал, взгляд его был пустым. Они старались не прикасаться к нему. Через полчаса мадам Помфри принесла поднос с едой и поставила его на колени Гарри, но он даже не притронулся к нему.

– Попробуй немного, Гарри, – сказала Гермиона, и он послушно начал есть.

Джинни заплакала, глядя на это, и Невилл постарался закрыть ее собой. Гермиона выглядела так, будто тоже готова разреветься в любую минуту. Она что-то ласково шептала Гарри, пока он ел, отчаянно сдерживая рыдания. Рон сидел молча. Гарри потребовалось в два раза больше времени, чем обычно, чтобы поесть. Когда он закончил, Помфри велела ему подняться и идти в ванную. Юноша опять послушно выполнил все, а затем вернулся к кровати, когда мадам Помфри сказала ему ложиться спать.

– Спасибо, что пришли. Это помогло, – обратилась женщина к ученикам.

– Вы действительно думаете так? – с надеждой воскликнула Джинни.

– Да, – уверила ее с улыбкой медсестра. – Возвращайтесь на занятия. Не стоит опаздывать. И не отчаивайтесь – с Гарри все будет прекрасно. Мы только должны дать ему время, чтобы прийти в себя.

– Думаю, Вы правы, – улыбнулся ей Невилл.

– Да. Это же Гарри! – согласился с ним Рон.

* * *

Гарри мыл кухню. Это был первый раз, когда ему впервые за долгое время позволили выйти из его комнаты, но как только он сделает всю работу, его опять запрут. Движения были медленными и ритмичными, но вокруг юноши, словно сжимались плотным кольцом безнадежность и подавленность, каждое движение выдавало его отчаяние. Он был опустошен.

Выглядел парень ужасно. Одежда, которую он носил, была более рваной, чем половая тряпка, которой юноша мыл пол. Слишком бледный и слишком худой, будто больной анорексией.

Под глазами залегли глубокие тени. Он напоминал жертву Дементора. Календарь на стене показывал, что это случилось спустя две с половиной недели, после его последнего возвращения из школы.

К нему с топотом приближался кто-то, но Гарри, поглощенный мыслями, не услышал этого. Жирный мужчина в костюме заполнил собой весь дверной проем. Его маленькие глазки-бусинки полыхали ненавистью. Он начал вопить, ругая подростка, что тот двигается слишком медленно. Оскорбления, одно за другим, посыпались на юношу. Гарри, опустив голову и прикусив губу, извинился. Лицо мужчины из красного сделалось фиолетовым, и он шагнул вперед. Его мясистый кулак врезался в голову подростка, отбрасывая того к стене. Поттер упал на пол, теперь он смотрел прямо на дядю, и в удивленных изумрудных глазах появились слезы.

Вернон замер и напрягся. Было очевидно, что он ожидает какого-то ответа волшебника. Магия Гарри всегда проявляла себя, если они допускали какое-то физическое насилие. Но ничего не случилось, и опасение Вернона отступило. На лице появилась победная, страшная улыбка.

Кроме удивления, застывшего в глазах Гарри, там вдруг появилось новое выражение, то самое выражение, которое было вызвано смертью его крестного, и только натренированный взгляд Северуса смог увидеть это – благодарность, рвущаяся из глубин души Гарри. Мальчишка думал, что он заслужил боль и наказание за свои поступки. Он переступил черту, поверил, всем сердцем поверил, что он заслуживает кары!

Вернон снова бросился на него, поливая Гарри мерзкими, гадкими словами. Спасло юношу от смерти только то, что толстый ублюдок быстро устал.

Еще дюжина сцен, подобных этой, заполнили разум профессора. Много раз Вернон нападал на Гарри, пуская в дело кулаки, ноги, выкрикивая оскорбления. Северус видел, что несколько раз он пользовался ремнем. И магия Гарри никогда не действовала – он наказывал сам себя. Сначала мальчик принимал побои молча, но дни шли, и он начал тихо скулить, затем кричать.

Картинки вставали перед профессором со всеми ужасающими подробностями. Воспоминания были недавними. Снейпу потребовалось много сил, чтобы быстро прокрутить дни, где ничего не случалось, и пропустить их – это утомляло. Воспоминания о предыдущих годах, предшествовавших Хогвартсу, были короткими, хотя и эмоционально насыщенными. Яркие вспышки определенных событий, словно вмороженные в каменные стены дома. Такие воспоминания были неприятны, но они не выматывали, не истощали Северуса, в отличие от воспоминаний этого лета – эти были ужасны.

Такое обращение с детьми в мире волшебников было редчайшим случаем. Можно было шлепнуть ребенка, наказать как-то иначе, но непрерывное насилие и побои были жестоки и нецелесообразны. И не только потому, что это провоцировало обратную магическую атаку ребенка, но это могло на всю жизнь травмировать его. Избивая ребенка, они рисковали вызвать страх и подавить в нем волшебство, и самое главное – это всегда отражалось на магической защите их родителей или опекунов. И волшебники ценили магию их детей больше, чем что-либо еще. Они не сделали бы ничего, что хоть в какой-то мере угрожало бы их ребенку. Поэтому волшебники обращались к другим способам наказания детей. Это могло быть запрещение полетов, ограничение на применение магии, строгое внушение, но только не физическое наказание – это был слишком большой риск.

Но Северус знал, как помочь тем, с кем обращались подобным образом. В магическом мире было только несколько подобных случаев, но он прочитал уйму литературы, посвященной подобным проблемам у детей магглов. И не раз использовал свои знания, для оказания помощи замученным пленникам Пожирателей. Если это было все, что Гарри перенес, то он смог бы помочь юноше.

К счастью, летние воспоминания подходили к концу, но прежде, чем он смог просмотреть последнее из них, сработал сигнал – пора уходить. Нужно хоть немного поспать, иначе он станет абсолютно бесполезен.

* * *

– Альбус!

Дамблдор поднял голову от бумаг, разбросанных на столе, и быстро подошел к камину: – Что случилось, Поппи?

– Гарри. Он проснулся и отвечает.

Директор жестом попросил ее отодвинуться и, воспользовавшись камином, шагнул в больничное крыло. Кабинет мадам Помфри был защищен и закрыт от всех, но все равно он еще раз убедился, что никто не наблюдает за ним, и лишь тогда нажал на нужные книги. Стена отъехала в сторону, и стал виден подросток, сидящий в кровати, одетый в новую пижаму, и сосредоточенно жующий тушеное мясо. Его зеленые глаза обратились к директору, и Дамблдор был готов заплакать от облегчения, – они приобрели более темный оттенок, чем были до каникул, все еще выглядели больными, но в них появился живой блеск.

– Здравствуй, Гарри, как ты?

– Нормально, директор, – тихо ответил юноша, при этом он согнулся над своей тарелкой, стараясь, чтобы длинная челка закрыла лицо, и ему не нужно было смотреть старому магу в глаза.

Помфри подошла к кровати и протянула руку: – Ты закончил, Гарри?

– Да, – он отдал пустую посуду медсестре, и она вышла из комнаты, оставляя их наедине.

Дамблдор сел рядом с кроватью. Гарри уставился на свои руки, чтобы только не поднимать взгляд на директора. Старый маг хотел попросить прощения, но подозревал, что этого, наверное, не стоит говорить сейчас. Нужно было позвать Северуса. Вызвать с уроков и прислать сюда. Он не должен был приходить сам. Что, если его приход только ухудшит ситуацию?

Но есть вещи, которые должны быть сказаны.

Им.

Гарри.

– Гарри. Я становлюсь старым. И я не всезнающ. Я совершил много ошибок. И одну из них, я совершил по отношению к тебе. Страшную ошибку, которую трудно исправить…

Гарри приподнял голову, чтобы посмотреть на собеседника, и Дамблдор грустно улыбнулся. Он протянул было руку, но юноша резко отпрянул.

– Извини, Гарри. Я не буду дотрагиваться до тебя. Ты имеешь полное право так себя вести. Мне жаль, что я не слушал тебя. И как видно, я не слишком мудр, раз полагал, что знаю, как тебе будет лучше, лишь потому, что я старше и больше видел. Но я был не прав, Гарри. Ты слышишь меня?

– Да, – заикаясь, нерешительно пробормотал юноша.

– Что я сказал? – ободряюще улыбнулся Дамблдор

– Что Вы были неправы, – Гарри нахмурился. Он смотрел так, словно боялся дать неправильный ответ, и Дамблдору захотелось опуститься перед ним на колени.

– Да, Гарри, – директор улыбнулся сквозь слезы. – Ты веришь мне?

– В том, что Вы не правы? – мальчик начал дрожать.

– Ты веришь, что я мог быть не прав?

Гарри не ответил. Он резко поднял голову. В его широко распахнутых глазах плескалось опасение. Дамблдор терпеливо ждал, не двигаясь, почти не дыша. Постепенно напряжение ушло из тела и глаз юноши. Гарри выглядел утомленным, его лицо побледнело и осунулось. Дамблдор наблюдал, как из зеленых глаз уходит сосредоточенность, словно юноша обдумал сказанное и пришел к определенному выводу. Его длинные пальцы нервно перебирали складки на одеяле.

– Да, я думаю, что Вы можете быть не правы, – чуть слышно ответил молодой человек, повернувшись к директору, будто ожидая удара. – Но не очень часто, – быстро добавил он.

– Достаточно часто, – хихикнул директор. – Послушай меня, Гарри… Ты слушаешь?

– Да, сэр.

Дамблдор глубоко вздохнул.

– Существует кое-что, в чем я очень ошибся, кое-что, в чем я, абсолютно точно, был не прав, и об этом знают многие: Помфри знает это, Гермиона, Рон и профессор Снейп. Речь идет о тебе.

Дыхание Гарри участилось так, словно директор сообщил ему, что собирается отправить его в Азкабан. На мгновение, мужчина задумался, стоит продолжать или нет, но он зашел слишком далеко, чтобы останавливаться. Он понизил голос, наклонил голову так, чтобы не смотреть мальчику в глаза.

– Я был не прав, оставив тебя у Дурслей. Я должен был послушать тебя. А ты был прав, не желая возвращаться. Я люблю тебя, но я нанес тебе вред. Ты не обижаешь тех, кого любишь. Ты же любишь Рона, Гермиону, и они любят тебя и ждут твоего выздоровления. Они хотят помочь тебе. Они были злы на меня, неоднократно обвиняя меня в том, что я отправил тебя назад.

– Ты понимаешь… То, что случилось с тобой, было неправильно. Это не должно было произойти. Мы, взрослые, обязаны были защитить тебя, но не сделали этого. Но мы постараемся больше никогда не подводить тебя снова. Ты позволишь нам сделать это для тебя? – сердце директора сделало резкий скачок, и из глаз брызнули слезы.

Гарри сидел, закрыв лицо руками, и тихо плакал. Его плечи тряслись, и слезы проскальзывали между пальцев, но он не издал ни звука. Это было самое мучительное, самое болезненное зрелище, какое только доводилось видеть Дамблдору. Он хотел обнять мальчика, но знал, что нельзя. С другой стороны, он не мог уйти и оставить Гарри плакать в одиночестве. Он пообещал ему защиту и помощь. Директор тихо сидел на стуле, не в состоянии помочь рыдающему на кровати человеку, и ничего, кроме своего понимания и сочувствия, предложить не мог.

Гарри проплакал около часа. Когда он успокоился, то свернулся клубочком и заснул, так и не произнеся ни слова. Альбус не уходил, пока точно не убедился, что мальчик спит. Тогда тихо поднялся и легко поцеловал черные как смоль волосы, собираясь уйти и дать ему отдохнуть. Помфри не было. Она ушла в общую палату, чтобы осмотреть первокурсника, ободравшего коленки на вечно исчезающей ступеньке.

Почти три часа спустя Рон и Гермиона, вместо того, чтобы пойти в Большой Зал на завтрак, побежали в больничное крыло. Когда они открыли дверь, мадам Помфри широко улыбнулась им. Два гриффиндорца смотрели на нее в замешательстве, во взглядах теплилась надежда. Медсестра кивнула. Они бросились к шкафу, за которым скрывалась комната Гарри. Когда они вошли, юноша вздрогнул, затем опасение в глазах сменилось узнаванием и застенчивой улыбкой.

– Привет, – поздоровался он.

– Гарри! – счастливо засмеялась Гермиона и кинулась к нему, в то время как Рон закрывал дверь. Когда она увидела, как её друг напрягся, девушка благоразумно села на стул рядом. – Мы так рады, что ты поправился. Ты пропустил не очень много занятий.

Рон закатил глаза позади Гермионы, и Гарри слегка улыбнулся. Рыжик улыбнулся в ответ: – Ты как, друг?

– Нормально, я просто был болен, – быстро прошептал Гарри. Гермиона и Рон знали, что лучше не спорить. – Так что вы сейчас учите? Ничего интересного я не пропустил?

– Не – а, – уверил его Рон. – Правда, выучили чары Легкости. Только сегодня учили. Мне понравилось!

– Это было забавно, – согласилась Гермиона. – Заклинание заставляет звучать твою душу, создавая персональное, неповторимое звучание, подбирая подходящую мелодию, песню. Словно музыкальный код. Это не позволяет узнать что-то очень важное о личности, но все-таки сообщает многое о человеке.

– Не уверен, – проворчал Рон. – Выглядело это немного странно.

– Ты просто смущен! – засмеялась Гермиона, хлопая его по плечу.

– Я никогда не слышал прежде такую песню.

– Она маггловская, но действительно подходит тебе.

– А что за песня? – заинтересовался Гарри. Впервые, после того, как он проснулся, его напряжение ушло.

– Не говори! – умолял Рон, грохнувшись перед подругой на колени.

– Он все равно услышит её достаточно скоро, – она рассмеялась и посмотрела искрящимися глазами на Гарри. Девушка прикрыла рот ладошкой и зашептала, будто собираясь выдать страшную тайну: – Это была Pretty Fly for a White Guy.

Гарри начал смеяться. Гермиона гордо усмехнулась, смущенный Рон тоже присоединился к ним. Потом с хулиганской ухмылкой припал к её ногам и начал поддразнивать.

– О, это означает войну! Ты хочешь войны? Что ж… Гарри, хочешь услышать её песню? – спросил он, и Гарри кивнул. – Это глупая любовная песня. Не знаю, кто её сочинил, но звучала она приблизительно так… – Рон драматично прочистил горло, схватился за него рукой, чтобы спеть настолько высоко, насколько получиться:

«В руках ангела, далеко отсюда,

Далеко от этих холодных звезд

И этих бесконечных ночей, которых ты боишься,

Далеко от мечтаний, которых тебя лишили,

В руках ангела, может, ты и найдешь немного покоя…»

Гермиона скрестила руки и вздернула голову: – Это было очень красиво, не слушай его, Гарри. Рон со своим голосом заставит любую песню звучать кошмарно.

– Ты разбила все мои мечты! Миона! – Рон симулировал сердечную боль. – Все знают, что я всегда хотел быть звездой сцены!

Гарри смеялся над ними обоими, чувствуя, как прошлое, и тяжелый туман опасения, и отчаяния, и боли немного отступили. Он толком даже не понимал, где он находится, но не собирался сейчас об этом думать, пока его друзья здесь. Он даже не знал, что сегодня за день, и как он очутился тут. Он не помнил большую часть лета, за исключением того, что все было очень плохо.

Гриффиндорцы заметили, что выражение его лица изменилось, и попробовали отвлечь друга от тяжелых мыслей.

– Почему бы тебе не попробовать, Гари? – спросила Гермиона, и зеленые глаза снова посмотрели на неё.

– Думаю, это будет что-нибудь из тяжелого рока, – игриво заметил Рон.

– Не знаю… – Гарри смутился.

– Серьезно, – подзадоривала Гермиона. – Это будет забавно!

– Хочешь узнать, каков Малфой? – прервал ее Рон, хитро подмигнув.

– И? – спросил Гарри, закусываю губу. Судя по лицу друга, он уже мог предположить, что это было что-то веселое.

– Давай я. Я слышала это только однажды, так что будет немножко сумбурно, – Гермиона усмехнулась, затем запела. Ее голос не был совершенен, но все же это было намного лучше, чем завывания Рона.

«Зимние ветры утихли, исчезли…

Я разделил с небесами тяжесть своих мыслей,

Слезы намочили мою подушку,

Я словно ребенок потерялся в боли

И молюсь о лучших днях.

Унесите меня наверх, подальше от этого места.

Пусть ваша любовь осветит мое лицо».

Гермиона улыбнулась и продолжила:

« Я поднимаюсь…

Я меняюсь на ваших глазах.

Почему существует тьма среди света?

Как изменяется тьма на свету?

Надежда приходит с небес и меняет меня,

И возрождает из пепла.

Поднимает и обновляет,

Позволяет победить себя,

Выводит меня из ада».

Улыбка Гарри растаяла, но он продолжал с восторгом смотреть на подругу. Он чувствовал – происходит что-то важное. Словно она дала ему что-то жизненно необходимое. Нет, не Гермиона. Малфой. Будто Малфой сказал что-то такое, словно он открыл секрет вселенной! И об этом спела Гермиона.

Его глаза расширились, рот приоткрылся – Гермиона пела ему. Слова проникали в разум, в сердце. Рон подпевал вторым голосом, темп внезапно ускорился. Слова падали в его измученную душу, подобно дождю:

«Я поднимаюсь и иду вперед…

Дайте мне силу продолжать.

Я чувствую свет на моем лице…

Я слышу молитву ангела…

Мои сломанные крылья должны были летать!..

Поднимите меня с колен и простите!

Я встаю… Я иду вперед.

Я чувствую, как рушатся стены моей тюрьмы».

– На самом деле, было здорово, – веселился Рон. – Видел бы ты его лицо, когда его песня была спета сладким женским голосом.

– Тебе понравилось? – Гермиона не смотрела ему в лицо.

– Ничего, – Гарри с трудом поднял голову. – У тебя хороший голос.

Гермиона покраснела, и Рон захихикал. Она хлопнула его по руке и переспросила Гарри: – Так что ты думаешь? Хочешь попробовать?

– Не знаю, – Гарри нервно теребил одеяло.

– Давай, Гарри, – попросил Рон. – Хуже, чем у меня, уже не будет!

– Но только, если ты хочешь, – уверила его Гермиона.

– Ладно, – сдался Гарри, когда Рон состряпал заискивающее, как у голодного щенка, выражение.

Гермиона усмехнулась и вытащила палочку: – Musica Anima.

Заклинание достигло Гарри, и их улыбки моментально исчезли. Глаза Гарри закатились, и вокруг него вспыхнул сияющий белый свет, становясь каждую секунду все более сильным и более ярким. Гермиона охнула и поддержала поднявшегося с кровати Гарри. Взрыв света из его груди заполнил комнату, и в то же самое мгновение из него полилась музыка, громкая и мощная. Она проникла сквозь стены, заполнила весь замок, и каждый в Хогвартсе мог слышать её.

Почти тысяча человек замерла – торжественный звук фортепьяно захватил их внимание. Не было другого инструмента, да и не нужно было. Это было медленно, изящно, плавно, сильно, подобно воде, падающей мощным потоком со скал в океан. А потом, словно запел ангел. Это было глубоко и хрипло; то низко, то, взлетая в более высокие диапазоны. Наполняя сердце каждого и тоской, и красотой, и болью, которую чарующий голос доносил до самых глубин.

«Я так долго смотрел в зеркала…

Что поверил в то, что моя душа там, за гранью…

Состоящая из мельчайших осколков…

Слишком остры осколки и их невозможно собрать…

Они слишком малы, чтобы иметь значение,

Но достаточно могущественны, чтобы разрезать меня

На много маленьких кусочков,

Если я попробую к ним притронуться…

И я истекаю кровью…

Истекаю кровью…

И я дышу…

Я дышу…

а потом уже не могу…»

Голос затих, но фортепьяно продолжало играть. Дамблдор оглядел Большой Зал и увидел, что первокурсники плачут друг у друга на плечах, старшие студенты сидят с закрытыми глазами, поскольку песня захватила и их. Он почувствовал пристальный взгляд и, повернувшись, обнаружил уставившегося на него Северуса, прочтя ответ в темных зрачках. О, Мерлин. Друзья Гарри, должно быть, наложили на него заклинание, которое выучили утром…

«Вдохнув, я пытаюсь дотянуться до своей души…

Но вот опять,

Он отказывается дышать, словно упрямый ребенок…

Обманите меня!

Убедите меня в том, что я буду болен вечно…

И все это еще будет иметь смысл, когда я поправлюсь…

Но я ведь знаю разницу между собой настоящим и моим отражением…

Я могу надеяться лишь на чудо…

Так кого же из нас двоих вы любите?..»

Звенящий голос вновь затих, чтобы позволить фортепьяно донести до слушателей всю боль. Драко больше не видел Большой Зал. Он не чувствовал скамью под собой, не слышал людей, окружающих его, не замечал свет свечей. Все, что он знал, были слова, проникающие под кожу и текущие сквозь него, подобно потоку свежей темной крови.

Панси сжимала руку Грегга, слезы катились по её щекам. Винс так вцепился в стол, что до крови обломал ногти. Он не мог вынести этого. Блез сидел, держась за сердце. Джинни и Невилл цеплялись друг за друга, мягко раскачиваясь вперед – назад. Они знали, чье сердце сейчас слышат, чья душа кричит, истекая кровью, и это причиняло им боль. О, их прекрасный, сломленный Гарри!

«И я истекаю кровью…

Я истекаю кровью…

Но я дышу…

Нет, не дышу…

Истекаю, я истекаю кровью…

Я вдыхаю… вдыхаю… вдыхаю… вдыхаю… но не дышу…»

Глава 3.

Когда стихла последняя нота, свет, окутывавший Гарри, погас. Гермиона и Рон с болью наблюдали, как их друг обессиленно падает на кровать. Они молчали несколько долгих минут, прежде чем смогли пошевелиться. Гермиона отвела со лба Гарри слипшиеся от пота волосы и влажной салфеткой протерла ему лицо. Рон осторожно накинул одеяло на исхудавшее тело.

* * *

Последний на сегодня класс покидал кабинет зельеварения, и Драко осторожно проскользнул внутрь. Профессор поднял глаза на крестника, его лицо ничего не выражало. Драко лениво улыбнулся и прислонился бедром к профессорскому столу. Вздохнув, мужчина откинулся на стуле, устало массажируя переносицу.

– Что тебе нужно, Драко?

– У меня есть один вопрос… относительно вчерашнего учебного материала, – ответил Драко. Они оба знали, зачем он здесь, но блондин все же достал свой учебник и пролистал пару страниц. К тому времени, когда он нашел нужную главу, они остались в кабинете одни. Драко лукаво улыбнулся и взмахнул палочкой:

– Вот так, – дверь плавно закрылась, и заглушающие чары окутали их. – Крестный, я волнуюсь о тебе. Ты выглядишь усталым.

– Мистер Малфой, у меня нет сейчас времени на разговоры, – Северус поднялся, но Драко поймал его за руку прежде, чем тот смог уйти.

– Я мог бы помочь, – спокойно произнес слизеринец.

– Я сообщу тебе, если мне понадобиться твоя помощь, но уверяю, что я и сам способен позаботиться о себе, тон Северуса стал ледяным. – И предупреждаю тебя, Драко, не усложняй мне жизнь, иначе узнаешь, как я могу наказать за глупость.

Малфой встал и начал медленно отряхивать робу. Через пару минут он поднял голову и посмотрел в глаза крестному: – Ты устал, и мне остается думать, что тебя утомляют разговоры со мной.

– Драко, – вздохнул Северус и положил руку на плечо подростка. – Ты прав. Я не могу поделиться с тобой информацией. И если ты попытаешься разузнать что-то сам, то только привлечешь ненужное внимание. А я не могу ни рассказать, ни допустить, чтобы это случилось.

– Я понимаю, – кивнул Драко, – но помни, что ты всегда можешь положиться на меня.

– Я буду помнить. Хорошо, теперь пошли на обед.

* * *

После обеда Панси и Драко медленно шли по подземельям к комнатам Слизерина. Грэг и Винс отставали лишь на несколько шагов. Они прошли почти полдороги, когда, наконец, решились заговорить, не опасаясь быть подслушанными.

– Гриффиндорцы говорят, что Поттер проходит специальное обучение, готовясь к войне, но его ближайшее окружение слишком взволнованно, чтобы это было правдой, – Панси говорила так, словно обсуждала погоду.

– И все остальные глупенькие гриффиндорцы верят этому? – фыркнул Грэгг.

– Но… он же не умер? – пробормотал Винс.

– Нет, – Драко слегка вскинул голову. – Тогда бы мы увидели не только беспокойство – такое они не смогли бы скрыть. Если бы он умер, новость бы мгновенно распространилась по всему их факультету, а потом по всей школе.

– Итак, мы собираемся предпринять что-нибудь, чтобы получить нужные ответы? – спросила Панси. – Будем соломинку тянуть?

– Пока нет, – Драко, словно через силу, покачал головой. Его затрясло, он не сумел забыть, как звучала вчера песня Гарри, она проникла в его сердце. Он должен увидеть Поттера! Но при этом он не мог не вспомнить, как испугался крестный, испугался по-настоящему, что кто-нибудь с сомнительной лояльностью сможет выяснить правду о том, что на самом деле произошло с Золотым Мальчиком. А их поиски могли спровоцировать утечку информации.

– Пока что мы оставим все, как есть. И будем лишь наблюдать со стороны. У нас нет достаточного количества информации, чтобы идти напролом.

* * *

Северус снова аппарировал на Прайвет- драйв, 4. Последняя ночь, чтобы полностью получить всю необходимую информацию. Он задрожал, когда вспомнил об услышанной песне. И не мог понять, почему все ещё колеблется. Это не было похоже на него, но сегодня вечером дом вдруг показался ему зловещим. Собравшись с силами, Северус расправил плечи и шагнул к входу. Мужчина быстро прошел в гостиную и, пробормотав заклинание, закрыл глаза. Последнее воспоминание накрыло его…

Гарри сидел за обеденным столом. Тетя Петуния не смотрела на него, разговаривая с Дадли и Верноном. Зато дядя каждые пару минут кидал на него ненавидящие взгляды. Гарри, изо всех сил игнорируя это, пытался трясущейся рукой донести ложку от тарелки до рта. Через какое-то время, подняв голову, он встретил пристальный, но без обычной насмешки и ненависти, взгляд кузена. Он просто смотрел, с безразличием на лице, затем неожиданно нахмурился. Гарри быстро отвернулся, опасаясь услышать оскорбление.

Голова стала тяжелой. Сегодня было жарко, а он весь день проработал в саду. На мгновенье стол раздвоился и поплыл, затем все прошло, и юноша подумал, что пора заканчивать ужин, пока он не свалился лицом в картофельное пюре. Гарри, пошатываясь, начал неловко подниматься по лестнице к себе в комнату. Он действительно устал. Ступени ходили ходуном, ускользали из-под ног. На секунду ему показалось, что он вернулся в Хогвартс. И это мысль, в равной мере, была и счастливой, и мучительной.

Наконец он добрался до комнаты и рухнул на кровать. Его тошнило, все кружилось. Вздохнув, он закрыл глаза, тело оцепенело. Что-то с ним не так. Он переутомлялся и недоедал и раньше, он пару раз падал от истощения, но никогда не чувствовал себя так, как сейчас. Что-то плохое случилось, затуманив разум, парализовав его. Зелье? Но он не в школе. Дурсли не волшебники. Наркотики? В еде или напитке?

Несколько часов спустя (или прошло лишь пару минут?!), он услышал шаги дяди на лестнице. Сердце Гарри забилось быстрее. Он застонал и попробовал перевернуться, чтобы встать. Он не мог пошевелиться! Его накрыл ужас, но двинуться он не мог. Неподвижный, как скала. Нет! Он не должен быть беззащитен! Да, он должен заплатить за все, но почему он при этом не может двинуться?! Он должен двигаться.

Дверь открылась, и яркий свет из коридора ослепил его. Звук закрывающейся двери. Гарри ничего не видел. Лишь тяжело дышал. Грузные шаги Вернона раздавались все ближе. Юноша мог слышать его пыхтение. И он захныкал, пробуя поднять руку, всего лишь один раз попросить о милосердии. Но пальцы не слушались его. Они даже не дрогнули.

Затем зрение немного прояснилось. Он увидел темный, большой контур, склоняющийся к нему. Чужие руки стащили с него рубашку. Он ощутил холодный воздух на коже и чье – то сбитое дыхание и захныкал снова, горячие слезы потекли по лицу.

Только не ремень!

Но он заслужил это. Разве нет? Это тяжело, но это только боль. Он сможет это пережить. В отличие от Сириуса. Это наименьшее из того, что он заслужил.

I’ve been looking in the mirror for so long… Я так долго смотрел в зеркала…

Снова руки. Штаны резко дернули вниз, обнажая его. Глаза Гарри расширились, и он начал бороться, задыхаясь от овладевшей им паники. Окно слегка затряслось – его магия пробовала проснуться. Это вспышка показала, что магия все еще может защитить его. Юноша почти вскрикнул от облегчения. Но ничего не случилось, словно что-то блокировало её. Магия ускользала – он ничего не мог сделать. Нет! Он больше не контролировал ее, с каждой секундой теряя власть над собственной силой!

But I’ve come to believe Но я начал верить…

– Урод никчемный, – зарычал Вернон. – Ты заплатишь мне за все время, что провел здесь, доставляя неприятности моей семье.

…my soul’s on the other side …что моя душа на другой стороне

Слабые крики заполнили комнату, когда Гарри перевернули на живот. Руки были заломлены за спину. Одной огромной лапой Вернон сжал тонкие запястья, будто кандалами. Маленькое тело под ним задрожало ещё сильней, и Вернон зарычал, убыстряя движения. Пол в последний раз легко задрожал, и все затихло.

All the little pieces falling Падают мельчайшие кусочки…

Гарри беспомощно лежал на кровати, его ноги были раздвинуты и согнуты в коленях. Это было так медленно. Он хотел закричать, попробовал это сделать, но голос ему больше не повиновался. Несмотря на ужас, душивший его, он пытался сопротивляться. Укус, царапина – что угодно, чтобы освободиться.

Беззащитен.

Руки, блуждающие по его коже. Он задыхался от рыданий, голос на высокой ноте оборвался, и запах страха заполнил комнату. Плечи горели от тяжести навалившегося сверху мужчины, но Гарри уже не замечал этого, потому что что-то гладкое и твердое коснулось его щеки. Гарри дернулся, из горла вырвался вопль, похожий на вой раненного животного. Магия ушла.

Shattered Сломленный

– Нет, – сумел простонать Гарри прежде, чем погрузиться в агонию. – Боже, не – е – е – е – ет!

Shards of me too sharp to put back together

Осколки, некогда бывшие мною, слишком остры, чтобы склеить их вместе

Гарри был знаком с болью. Но это была не только боль.

Медленно, мучительно, его дядя полностью вошел в него, все сильнее сжимая запястья.

Почему? Почему это случалось? Нет! Он не хотел это! Остановите это! Остановите!!!

Почему его магия не действует?

Он бесполезен, ненормален.

Боль. Унижение.

Его дядя задыхался, стонал. Гарри едва мог дышать.

Толчок. Толчок.

Грязный, отвратительный.

Полностью беспомощный.

…too small to matter …слишком мал, чтобы чт- нибудь значить

– О, да. Да!.. Давай, давай… хорошо… Проклятый урод.

… but big enough to cut me into so many little pieces

… но достаточно велик, чтобы разрезать меня на сотни маленьких кусочков

Движения ускоряются. Душа тонет.

Мерзкий. Слабый.

К запаху насилия прибавился запах мочи, пропитавшей матрац. Горячая кислота разлилась по животу. Зловоние, движение. Едкий пот дяди на его голой коже. Он задыхался, желчь поднялась к горлу. Запаниковав, он снова попробовал бороться. Окно треснуло.

And I bleed… Я истекаю кровью…

Он был безумен, потерян, опустошен. В ужасе. В боли. Грязь проникала в душу. Дядя хрипло вскрикнул, глубоко выплескивая в протестующее тело свое семя. Гарри вскинулся и страшно закричал. Вернон хрюкнул и отпихнул его в сторону. Волосы юноши испачкались в его рвоте. Кровь мешалась со спермой, сбегая по бедрам.

Гарри в шоке попытался убежать из комнаты. Выбраться, уйти! Но мог только беспомощно дергаться. По телу проходили судороги. Он пытался уйти от вони, исходящей от мужчины, от глубокой, раздирающей тело боли. Пытаясь убежать, спастись, вырваться из самого страшного кошмара, какой он когда-либо испытывал, он погрузился в себя. Настолько глубоко, что перестал что-либо ощущать вокруг. Его широко распахнутые глаза слепо смотрели на мир. Подобно трупу.

… I bleed… Я истекаю кровью…

Он не видел, как кузен проскользнул в комнату и отнес его в ванную, чтобы вымыть. Он не слышал, как Дадли шепчет, что Вернон никогда больше не тронет его. Он не видел тетю, выгоняющую Вернона из дома и вызывающую полицейских. Он не замечал, как проходят дни. Не замечал, как Дадли кормит его два раза в день и постоянно разговаривает с ним. Он не слышал, как тетя сказала ему собирать вещи и ехать на вокзал. Он не осознавал ничего – тело двигалось и дышало независимо от него.

Он не видел. Не знал. Он был мертв.

* * *

Северус, шатаясь, вышел из дома. Его вырвало. С трудом, сгорбившись, он прошел еще пару шагов, в горле клокотала желчь. Это было ужасно. Просто ужасно… Насилие – безотказное, примитивное разрушение души и тела человека.

Последний такой случай в магическом мире произошел сто тридцать восемь лет назад. Это действительно случалось очень редко. Даже простое домогательство, встречавшееся несколько чаще, считалось мерзким нарушением.

Домогательством в магическом мире считали случаи наложения на человека, несогласного на более близкие отношения, любовных или других подобных заклинаний. Или использование человека, не осознающего, не чувствующего, что с ним происходит. Но не прямое насилие.

В магическом мире насилие – самое страшное преступлением, какое только может быть. Насилие хуже, чем убийство. Это то же самое, что и кража души. А это всегда каралось смертью, немедленной, без суда, без приговора, потому что ведьма или волшебник покушались не только на достоинство жертвы, на ее свободу, но также и на ее магию.

Если врожденное волшебство блокировалось и не могло остановить насилие, то жертва чувствовала себя преданной и отвергала собственную магию навсегда. За всю историю еще не было случая, чтобы жертве удалось вернуть назад полный контроль над собственной магией, и рано или поздно эти маги убивали себя.

В среднем, в течение месяца после насилия. Только однажды жертва насилия прожила около восьми месяцев, и только потому, что постоянно находилась под наблюдением. Но это ничего не изменило. Магу не смогли помешать уйти – его сердце остановилось. Не было никакой внешней физической причины. Просто сердце, не выдержав, разорвалось.

And I breathe…… I breathe no more И я дышу… Я не дышу больше…

Северуса снова вырвало. Он никогда не видел жертв изнасилования. Читал об этом, конечно, но никогда не встречал. Даже Пожиратели во время набегов, измываясь над магглами, никого не насиловали.

Пошатнувшись, он со стоном опустился на колени. Мужчина не мог избавиться от кошмарных видений, всплывающих в памяти. Перед глазами стоял сломленный ребенок, распятый, насилуемый… Он продолжал видеть глаза этого ребенка. Он все еще мог слышать крики боли и ужаса. Он все еще чувствовал запахи страха, мочи, отчаяния и рвоты, смешивающиеся с запахом секса.

Зельевар поднялся, но не смог сдвинуться с места. Слезы падали на его бескровные щеки. Он должен собраться. Он должен аппарировать назад к школе.

Но он не мог идти. Он был парализован. Он не переставал думать о том, что увидел.

Гарри был изнасилован.

Он зажал рот. О, Мерлин!.. Он не мог остановить это. Поеживаясь, стоя на заднем дворе Дурслей, Северус закрыл глаза – опустошенный, измученный, пытающийся отгородиться от серого, безлюдного, предрассветного мира. Запах собственной рвоты преследовал его. Ужас произошедшего в доме корежил сознание, заставлял кусать губы, сдерживая крик.

* * *

Кто-то отодвинул полог его кровати, и Драко моментально выхватил из-под подушки палочку. Увидев, что это только Панси, он расслабился и, медленно потянувшись, зевнул. Подруга покраснела, заметив, что он обнажен. Малфой лениво ухмыльнулся, но Панси резко сказала:

– Что-то не так с профессором Снейпом.

Вскочив, он набросил рубашку и поспешил за ней. Личные комнаты старост находились достаточно далеко от общей гостиной. Панси объяснила, что она проснулась от дурного сна и вышла прогуляться и нашла дверь личной комнаты декана распахнутой настежь. Северус никогда не оставлял дверь открытой…

Драко обвел помещение встревоженным взглядом и увидел крестного, лежащего на кушетке. Колени мужчины были прижаты к груди. Он спал, но каждые несколько секунд его тело сотрясалось.

– Я позабочусь о нем, – твердо сказал Драко.

– Ты уверен? – нахмурилась Панси.

– Да. Иди, – он подтолкнул ее к выходу и закрыл дверь.

Осторожно приблизился к крестному. Мужчина выглядел больным. Белое как мел лицо, покрытое потом. Подергивающиеся под красными опухшими веками глаза. Напряженная, защитная поза. Драко прошел к кабинету и нашел Успокаивающее зелье и зелье Сна без Сновидений. Он осторожно приподнял голову Северуса и по очереди влил их в рот. Зельевар страдальчески, беспомощно застонал, а через несколько мгновений погрузился в спокойный сон.

– Отдохни, – ласково прошептал Драко.

Его глаза потемнели от беспокойства. Оставив мужчину одного, он поспешил к комнатам Дамблдора, чтобы сообщить ему, что сегодня вести занятия Северус не сможет. Он никогда не видел крестного в подобном состоянии. Ни тогда, когда тот был под Круцио, ни тогда, когда он вернулся домой после участия в «играх» Темного Лорда. Драко видел его испуганным, сердитым, испытывающим отвращение, усталым, но никогда – настолько сломленным.

Похоже, дела идут намного хуже, чем он предполагал.

* * *

Четверо гриффиндорцев сразу после окончания утренних занятий отправились к Дамблдору. Они действительно волновались за Снейпа, никогда раньше не пропускавшего занятий. Они не поверили в историю про то, что он заразился волшебным гриппом или чем-то там еще… И были уверены, что это имеет какое-то отношение к Гарри. Предчувствуя, что это не сулит ничего хорошего, намеревались, тем не менее, узнать правду.

Растерянные, друзья остановились у горгульи, но прежде, чем они попытались угадать пароль, горгулья отпрыгнула в сторону. Все четверо поспешили вверх по лестнице. Дамблдор, скрестив на груди руки, стоял у окна, спиной к ним. Они терпеливо выжидали, когда он обратит на них внимание… Время шло, опасение росло. Наконец, Гермиона не выдержала:

– Директор? Сэр? С профессором Снейпом все в порядке? А с Гарри? – порывисто спросила она.

Дамблдор медленно обернулся. Увидев его лицо, друзья побледнели. Старый волшебник указал на стулья перед его столом, и студенты медленно сели. Директор, с глубоким вздохом, опустился в свое кресло. Фоукс слетел с жердочки и выдал успокаивающую трель, и старый маг улыбнулся, погладив птицу по оперению.

– С профессором Снейпом все будет нормально. Он просто утомлен после просмотра воспоминаний, но теперь у него есть вся информация, способная помочь Гарри. Мы распространили слух о болезни для того, чтобы профессор Снейп смог какое-то время находиться с ним.

– Вы думаете, все будет нормально? Профессор знает, как ему помочь? – Гермиона дрожала.

– Профессор Снейп сделает все, что в его силах, – пообещал Дамблдор. – Но это будет нелегко. Он должен заставить Гарри принять то, через что он прошел, а это будет болезненно. Также профессор Снейп попробует заставить научиться жить с этим, и это – нелегкая задача. Поэтому, вам лучше какое-то время не навещать Гарри. До тех пор, пока профессор Снейп не добьется успеха. Вы будете для Гарри стимулом движения вперед.

– Но, профессор, – возразил Рон. – Мы хотим, чтобы Гарри знал, что мы с ним, и не важно, что произошло. Даже если он делает то, что ему говорят…

– Я понимаю, что и вы хотите видеть Гарри, и он хочет видеть вас, но ваши посещения – на усмотрение профессора Снейпа. Гарри будет знать, что вы хотите его видеть, но профессор Снейп вам этого пока делать не позволяет.

– Я понимаю, – тихо сказала Гермиона. – Когда мы сможем поговорить с профессором, где его можно будет найти?

– Приходите ко мне. Мы не хотим, чтобы вас чаще, чем обычно, видели с ним. Любое необычное поведение привлечет внимание.

– Значит, мы должны делать вид, что все нормально, – пробормотала Джинни.

– Да. Похоже, что многие уже заметили ваше необычное состояние. Это противоречит истории, что Гарри просто где-то учится.

– Мы можем сказать, что волнуемся потому, что моя бабушка в больнице, – предложил вдруг Невилл. – Тем более, что это правда. И я только этим утром получил письмо, что с ней все в порядке.

– Замечательно, – просиял директор. – И не волнуйтесь так. Гарри – в хороших руках.

Ребята попрощались и направились к выходу. Дамблдор остался сидеть за столом, и когда за студентами закрылась дверь, вся его уверенность и спокойствие испарились. Чувство вины давило на него. То, что произошло, сломило его дух, согнуло тело. Он с трудом поднялся и, шаркая, прошелся по комнате.

* * *

Северус смотрел на магические кристаллы, которые записывали все, что делал Гарри. Он оставлял их в палате с той самой ночи, когда узнал о случившемся. Снейп наблюдал беседу Гарри с директором, визиты его друзей; от него не ускользнуло ни одно движение губ юноши. Гарри не казался близким к самоубийству. Он выглядел веселым, но Северус догадывался, что он чувствует на самом деле. Гарри ни разу не спросил где он, когда он сможет уйти отсюда. Без сомнения, если бы кто-то предложил ему выйти из палаты, он отказался бы. Юноша никогда не упоминал о случившемся – вполне вероятно, что он не помнил этого, похоронив глубоко в себе страшные воспоминания. Если кто-то заговаривал на неприятные для него темы, его глаза сразу становились пустыми, он отдалялся, уходил в себя.

Но самоубийство было только вопросом времени. Он намеренно создавал стену между собой и своим сознанием. Этого было недостаточно, чтобы остановить разрушение и мысль о смерти.

Хотя… это ведь Гарри Поттер. С ним никогда не было так, как должно было бы быть. Северус видел, как сильно он отреагировал на магию песни души. Возможно, он сумел сохранить какой-то контроль над своей магией. Если это так, у него был шанс на восстановление.

Это стало первым, что Снейп решил проверить.

Он зашел в комнату Гарри. И вся его уверенность исчезла. При виде юноши в нем проснулись воспоминания о том, что он узнал, и потребовалось все его самообладание, чтобы в ужасе не закрыть лицо руками. К счастью, Гарри спал и не видел этого жеста. Глубоко вздохнув, Северус двинулся вперед и поставил на тумбочку поднос с едой.

– Гарри, просыпайся… Вставай, Поттер. Я принес тебе завтрак.

Мальчик вздрогнул и заморгал, останавливая зеленый сонный взгляд на профессоре. Северус собирался нахмуриться, но сдержался. Почему глаза Гарри снова стали мертвыми? Действительно ли это случилось из-за песни? Помнит ли он, как она звучала? Они уставились друг на друга, и когда он не сделал никакого движения, не заговорил, зеленые глаза начали медленно темнеть. Северус расслабил плечи. Должно быть, именно он заставил мальчика отгородиться от всего. Только его присутствие могло так повлиять. Юноша мог подумать, что Северус здесь для того, чтобы наказать его.

– Добрый день, Гарри, – ровный, спокойный голос, без всяких интонаций. – Я уверяю тебя, что теперь, когда мы одни, без посторонних, я не собираюсь вести себя как ублюдочный Пожиратель Смерти. Ты хочешь есть?

Гарри нерешительно посмотрел на мужчину. Северус вручил ему поднос и достал из мантии книгу. Это была маггловская книга по психологии, но обложка была без надписей. Гарри не должен видеть, о чем она. Юноше потребовалось почти полтора часа, чтобы поесть. Когда он отодвинул поднос, Северус отложил книгу и убрал пустую посуду в сторону.

– Ты хочешь воспользоваться ванной?

– Да, сэр, – кротко сказал Гарри, резко напомнив Северусу, что точно так же, он говорил с Верноном. Он едва сдержался, чтобы не вздрогнуть, страшась испугать мальчика такой реакцией.

– Гарри, в неофициальной обстановке, я люблю, когда мои друзья называют меня Сев, – сквозь зубы солгал Северус. Правда, они не были друзьями. Пока нет, и возможно этого и не случиться, если Гарри не захочет. И еще – никто и никогда не называл его Сев.

– Ладно, Сев, – ответил Гарри, нервно улыбаясь.

Северус улыбнулся в ответ и снова взял книгу, чтобы мальчик не чувствовал неловкости. Достаточно скоро Гарри вернулся и улегся в постель. Зельевар отложил книгу и провел ряд медицинских тестов. Поттер был терпелив и на каждый вопрос отвечал, что чувствует себя прекрасно. Северус знал это, но продолжал спокойно разговаривать с парнем, чтобы Гарри стал более раскованным в его присутствии.

– У тебя есть палочка? Я хочу проверить твой магический уровень.

– Что? – Гарри занервничал. Его глаза пытались обнаружить палочку. Её не может не быть, ведь так?! Вот! Она мирно лежит на тумбочке. Он улыбнулся профессору и взял её в руку.

– Попробуй простое заклинание левитации на этой книге, попросил Северус, и Гарри послушно кивнул.

– Wingardium Leviosa, – сказал он, делая взмах.

Книга даже не дрогнула. Они перепробовали две дюжины других заклинаний, с которыми Гарри должен бы был справиться легко, но ни одно не работало. И отвечая на вопрос профессора, Гарри сказал, что не чувствует, чтобы палочка нагревалась в его руке, как раньше. Сейчас это просто кусок древесины. Северус мысленно вздрогнул и сжался от ужаса, получив эту информацию, но никак не показал этого, только сухо кивнул.

– Тебе просто нужен отдых. Все будет хорошо. Я знаю, что ты скучаешь без друзей…

– Нет, мне хорошо здесь, – поспешно уверил Гарри, нервно касаясь лица кончиками пальцев и неосознанно потирая свой шрам.

– Если хочешь, я принесу тебе какие-нибудь вещи, чтобы тебе было чем заняться, – предложил Северус. – Постоянное ничегонеделание может наскучить, верно?

Губы юноши неопределенно дернулись. Показалось ли ему это забавным или это говорило о его слабости? Северус заметил это движение и непринужденно добавил: – Я весьма ответственно отношусь к отдыху и расслаблению. Наслаждайся этим, пока есть возможность, Гарри.

– Хорошо, Сев. Спасибо, – глаза парня стали более яркими и живыми, чем были, когда Северус вошел в комнату.

– Что бы ты предпочел? Книги, карты, шахматы?

– Пожалуй, книги, – Гарри пожал плечами.

Северус понимал, что это значит. Он не притронется ни к чему, пока ему не скажут. Гарри не испытывал желания заниматься чем-либо без давления со стороны. Северус должен заставить мальчика сделать первые шаги, так или иначе. Шанс избавиться от скуки – не достаточный повод, чтобы принять активное участие в жизни. И упоминания о друзьях тоже оказалось недостаточно. Северус рассеянно кивнул и попрощался. Ему нужно было о многом подумать и составить четкий план, прежде чем вернуться.

* * *

Драко и его друзья неторопливо гуляли вокруг озера, наслаждаясь последним солнечным светом дня. Ни один не надел школьную форму. Драко был одет в черную футболку с рукавами и черные широкие брюки. Панси нарядилась в зеленую цыганскую юбку и белую рубашку на кнопках. Грэг и Винс – темные серые брюки, белый верх. Драко засунул руки в карманы, и Панси взяла его под руку.

– Значит, его бабушка была больна? – глубокомысленно пробормотал он.

– Я не куплюсь на это ни на минуту, – твердо сказал Винс.

– Если они этим утром узнали, что ей лучше, тогда почему они все ещё нервничают? – спросил с угрюмым видом Грэгг.

– Они – ужасные лгуны, – согласилась Паркинсон. – Они переживали до окончания завтрака.

– А дальше их беспокойство только возросло, – кивнул Драко. – Ничего не изменилось, они только стали скрывать это лучше.

– Неудачно, – фыркнул Винс.

– А что относительно профессора Снейпа? – нахмурился Грэгг. – Он действительно болен гриппом?

– Скорее всего, – ответил Драко. Он чувствовал, что не должен делиться беспокойством за крестного, даже с друзьям. – Его лихорадило, когда я видел его этим утром.

– Из- за меня, – усмехнулась Панси.

– Может быть и так, – улыбнулся ей Драко. С неба спустилась сова и парила перед его лицом. Подросток вздохнул и взял письмо, которое ему принесли. – Дела. Я должен позаботиться об этом.

* * *

– Добрый вечер, Гарри, – Северус вошел в комнату больничного крыла с обедом.

Подросток сидел, бессмысленно уставившись на стену. Услышав профессора, он повернул голову и несколько раз мигнул, прежде чем показалась его слабая улыбка. Северус поместил поднос ему на колени, но Гарри не двигался. Мастер зелий снял верхнюю одежду и повесил у кровати. Он остался в стального цвета свитере и черных брюках. Небрежно подвязал сзади волосы и скрестил ноги.

– Тебе не нравится?

– Что? – снова мигнул Гарри и посмотрел вниз. – Нет, нет, все прекрасно.

Темные глаза Северуса следили за подростком, но Гарри так и не двинулся, чтобы поесть. – Ты не голоден?

– О, нет… Я в порядке, – Гарри продолжал бессмысленно улыбаться, уставившись в одну точку.

– Тогда, может быть, мы поговорим вместо этого? – предложил Северус, удаляя поднос.

– Можно, пробормотал гриффиндорец, глядя поверх левого плеча Северуса.

– Ты помнишь, как мисс Грейнжер показала тебе заклинание, изученное ими на днях? То, которое заставляет звучать песню души?

– Да, – Гарри снова мигнул. Его взгляд становился все более сосредоточенным, он повернулся, чтобы действительно посмотреть на Северуса. Мужчина ждал, опасаясь словом или движением разрушить внимание.

– Это было… действительно хорошо, – Гарри нахмурился и закусил губу. Когда он снова заговорил, его речь была более внятной и последовательной. – Я бы хотел услышать это снова.

– Какую? – сердце Северуса забилось быстрее, хотя на лице интерес не отразился.

– Хммм… – задумался Гарри.

Северус решил, что он снова перестает реагировать, уходит, но Гарри начал напевать. Постепенно все громче и громче. Глаза Северуса расширились, поскольку он узнал её. Это случайно не песня Драко?..

– Зимние ветры утихли, исчезли…Я разделил с небесами тяжесть своих мыслей, мягко запел Гарри. У него и правда был красивый голос.

– Это песня мистера Малфоя, – сказал Северус, когда стало понятно, что Гарри не будет продолжать.

– Драко, – сказал Поттер и поднял глаза на Северуса. – Что-то случилось… Он изменился?

Северус чуть не подпрыгнул. Гарри заинтересовался! Действительно заинтересовался, и это могло спасти ему жизнь, если Северус сможет только зафиксировать его на этом чувстве. Чертов сукин сын этот крестник, но, похоже, в конце концов, Северусу придется воспользоваться его помощью… Благодарение Мерлину, что завтра пятница.

– Я приведу его, если ты хочешь. Вы сможете поговорить об этом.

Глаза Гарри пристально смотрели на преподавателя, но не видели там никакого обмана. Хотя, как он может быть уверен, что сумеет распознать ложь?

Он хотел сказать нет. Драко был тем, чей отец хотел убить его. Гарри заколебался, ему стало хуже. Его глаза поблекли, и он закачался. Северусу пришлось несколько раз окликнуть его, прежде чем юноша отозвался.

– Что? – переспросил он.

– Ты хочешь поговорить с Драко о его песне?

Эта песня не оставляла его с той минуты, как он услышал её. Слова были очаровательны. Он действительно хотел услышать ее из первых рук. И кивнул раньше, чем сумел все обдумать. Северус улыбнулся ему. Улыбка была теплой, заботливой. И Гарри улыбнулся в ответ, удовлетворенный, хотя и не понимающий, почему он чувствует это. Северус вручил ему снова поднос. На сей раз он начал есть.

Глава 4.

На следующий день Драко вместо того, чтобы пойти на обед, пробрался в лабораторию Зелий. Профессор МакГонагал передала ему, что крестный хотел бы увидеться с ним после занятий, чтобы серьезно поговорить. К тому времени, когда он добрался туда, в помещении оставался только Снейп. Драко слабо улыбнулся ему, но Северус не ответил на улыбку. Вместо этого, он жестом указал в сторону своего кабинета, предлагая пройти туда.

Комната была маленькой, но содержалась в идеальном порядке. Каждый документ лежал на своем месте. Все книги были расставлены на книжных полках. Даже вещи на столе были аккуратно и ровно разложены. Драко устроился на стуле перед столом и изящно приподнял одну бровь, демонстрируя удивление, когда почувствовал мощную волну магии от заглушающих заклинаний.

– Мне необходима твоя помощь, Драко, – серьезно произнес Северус. Он облокотился на стол локтями и сплел пальцы перед собой. – Но прежде, чем я введу тебя в курс дела, я вынужден просить тебя принести магическую клятву о сохранении тайны.

Драко не стал задавать бессмысленные вопросы типа « а действительно ли это необходимо?». Наверняка, да. Он вспомнил о том, как недавно застал крестного совершенно разбитого, измученного. Действительно ли он хотел быть вовлеченным во что-то подобное?

Слизеринец понимал, что происходящее имеет непосредственное отношение к Золотому Мальчику. И он должен узнать больше. Поэтому он кивнул и протянул руку. Северус обхватил его ладонь, пробормотал заклинание и до крови рассек палочкой руку Драко. Юноша зашипел, но не сдвинулся с места.

– Ты ни с кем не заговоришь о том, что узнаешь от меня, Дамблдора или Гарри, относительно самого Гарри Поттера, до того времени, пока я сам не освобожу тебя от данной клятвы.

– Я клянусь, – быстро ответил Драко, и волна магии пронзила его руку от плеча до кисти. Она медленно прошла сквозь всё тело, и он почувствовал себя так, будто тело разрывается на части. Но не шелохнулся.

Северус кивнул и вытащил палочку. На ладони не осталось никакой отметины. Клятва была скреплена магией самого Драко. Если он попробует нарушить клятву, собственное волшебство остановит его. Драко помассировал руку и снова приподнял бровь. На сей раз от нетерпения.

Северус решил начать с менее тяжелых фактов и рассказал крестнику, как Гарри был найден в поезде, что сам Северус узнал в больничном крыле, с тех пор как Поттер находится в отдельной палате, напрямую связанной с комнатой мадам Помфри. Драко слушал не перебивая. Когда мужчина умолк, блондин сузил глаза.

– Все это неприятно, – тактично произнес он. – Но ты что-то опустил. И почему тебе нужна именно моя помощь?

– У тебя есть какие-нибудь представления о психологии? – Северус запнулся.

– Есть. То, что я узнал от тебя. Но дело же не в этом? – задумчиво проговорил Драко, растягивая слова. – Ты – мастер этой в области. Не я.

Северус сделал несколько шагов по кабинету к книжным полкам на стене. Но не для того, чтобы найти какую-то определенную книгу. Вместо этого он повернулся спиной к Драко, нервно теребя мантию и пытаясь справиться с сомнениями. Юноша терпеливо ждал.

– Поттера мучает чувство вины, причем настолько сильное, что это отразилось на нем. Он полагает, что деяния Темного Лорда – его личная вина, потому что он не смог уничтожить его. Он верит этому на уровне подсознания. Все это привело к тому, что его магия перестала работать и больше не защищает его от чужой агрессии. Гарри был уверен, что он заслуживает наказание. Но его дядя, с которым он жил, пошел дальше, чем просто наказание, и Гарри, наконец, запротестовал. Его магия пробовала защитить его, и быть может, ему это бы и удалось, но дядя тайком подлил ему в еду наркотик. Это сделало тело парня покорным и лишило способности управлять волшебством. Поттер был совсем беспомощен. Но чувствовал и понимал все, что происходит. Как понимаешь ты, находясь здесь.

– Просто скажи мне, – сухо обронил Драко. Он больше не мог этого выносить. Молодой человек вцепился в ручки кресла так, что суставы пальцев побелели от напряжения.

– Его дядя… – Северус прочистил горло и попробовал снова: – Его дядя… изнасиловал его.

– Мерлин, – прохрипел Драко. – Ты… видел это?

Северус резко кивнул, и Драко не стал требовать подробностей. Он действительно, действительно не хочет знать ничего о том, что видел крестный. Ничего подобного он не мог даже вообразить. Он и не пробовал. Молчание затянулось, пока Северус не решился снова оказаться лицом к лицу с крестником. Присев, он откинулся на стуле, запрокинув голову.

– Что я могу сделать? – мягко поинтересовался Малфой.

– Мисс Грейнжер и мистер Уизли рассказали ему о заклинании Песни души, пытаясь таким образом развлечь его. По каким-то причинам они решили, что именно твоя песня лучше всего подойдет для развлечения. Но это не развеселило его. Вместо этого, он заинтересовался.

– Что ты имеешь в виду?

– Прежде всего, у Гарри пропало желание жить. Единственная причина, почему он все еще жив – его абсолютное равнодушие. Но это долго не продлится – ещё немного, и он будет желать смерти. С тех пор, как он очнулся, он ни разу не спросил, где он, как сюда попал, ничего не попросил. Он сидел и дышал. Не проявляя никакой инициативы. Это изменилось вчера вечером.

Без всякого давления со стороны, он заинтересовался твоей песней, спросил, что случилось с тобой, почему ты так изменился. Так вот, я хочу, чтобы ты сказал своим друзьям, что сегодня вечером после обеда уедешь домой по личным делам. Я хочу, чтобы ты провел выходные со мной и с Гарри. Твоя главная задача – заинтересовать его, увлечь жизнью. Моя – заставить его принять то, что случилось, и убедить жить дальше.

– И как ты думаешь достигнуть результата?

– Крохотными шажками. Шаг за шагом, – Северус вздохнул и выпрямился. – Во-первых, мы проанализируем его Песню души вместе с ним. Если у меня получится заставить его признать свои чувства, пойдем дальше – попытаемся выяснить, почему он выбрал такую форму защиты – путь разрушения разума. Если он будет все еще жив после этого, мы разберемся с неуместным чувством вины.

– Все, что ты хочешь от меня держать его заинтересованным? – Драко нахмурился.

– Это жизненно необходимо, – серьезно кивнул Северус, пристально глядя на крестника. – Я бы не волновался об этом, будь это неважно, но Гарри нужно постоянно удерживать в реальности, заставлять интересоваться чем-то, иначе он никогда не захочет жить. Ты понимаешь?

– Да, – кивнул Драко. – Только я хочу сделать больше.

– Шаг за шагом, помнишь? – устало улыбнулся Северус, и юноша улыбнулся в ответ.

– Мы встретимся после обеда? – поднимаясь, спросил он.

– Да. В моих комнатах. Затем отправимся в больничное крыло, – Северус кивнул, давая понять, что Драко пора уходить.

* * *

Северус терпеливо выжидал. В Большом Зале еще было шумно, но гул постепенно угасал студенты, пообедав, начинали расходиться по своим комнатам. Но зельевар не обращал на них никакого внимания. Его мысли были сосредоточены на том, что будет, когда он приведет Драко к Гарри. Тысяча дорог – и ни в одной он не был уверен.

– Северус, мой мальчик, зайди ко мне.

Темные глаза профессора остановились на директоре, стоящем у входа в Большой Зал. Он кивнул и прошел мимо. Вместо того чтобы свернуть налево в подземелья, он повернул направо. Дамблдор тихо следовал за ним. Им не потребовалось много времени, чтобы добраться до горгульи, скрывавшей вход в кабинет директора.

Дамблдор улыбнулся, поскольку Северус упрямо остался стоять.

– Лимонную дольку? – спросил Дамблдор, садясь за свой стол.

– Что я могу сделать для тебя, Альбус?

– Как себя чувствует мальчик?

Северус кратко обрисовал, что он видел, к каким выводам пришел, и что планирует предпринять, чтобы улучшить положение. Дамблдор внимательно слушал и согласно кивал. Затем Северус сухо попрощался, спустился по лестнице и повернулся было, чтобы уйти, когда нос к носу столкнулся с Гермионой и Роном. При виде профессора их глаза загорелись.

– Профессор! Вы разрешите нам сегодня увидеться с Гарри? – с надеждой спросила Гермиона.

– Пока нет, я сообщу вам, – рявкнул Снейп, безумно уставший от вопросов, и смерчем пронесся мимо них. У него и так было чертовски много работы.

* * *

Заслышав, как открывается дверь, Гарри медленно повернул голову в ту сторону. В комнату вошли профессор зельеварения и Малфой. Он моргнул. Время обеда? Ему казалось, что это все, что он делает последнее время, но он никак не мог вообразить профессора приходящего сюда только для того, чтобы принести и унести поднос с едой.

А сейчас он не голоден…

Снова моргнув, он понял, что посетители больше не стоят в дверном проеме. Отведя глаза от закрытой двери, он обнаружил двух слизеринцев, сидящих у кровати.

Драко, внешне спокойный, прямо смотрел на Золотого Мальчика, но внутри юноша содрогался. Большие пустые глаза пугали его. Он наблюдал, как крестный настойчиво советует Гарри воспользоваться ванной и поесть. А Гарри несколько раз повторяет просьбу вслух, пытаясь понять значение слов, прежде чем зеленые глаза медленно оттаивают и становятся осмысленными.

Наконец Гарри поел и снова застыл на кровати.

– Привет, Поттер, – обратился к нему Драко, и зеленые глаза уставились на слизеринца. Но Гарри ничего не ответил. Именно тогда Драко понял, что гриффиндорец вообще не сказал ни слова, с тех пор как они вступили в комнату.

– Ты хотел услышать песню Драко, Гарри? – небрежно произнес Северус.

В сознании Гарри снова зазвучала песня, в исполнении Гермионы, и он заинтересованно повернулся к Драко и кивнул. Северус произнес заклинание.

Звучание фортепьяно, сопровождаемое скрипками, заполнило комнату. К ним присоединился высокий женский голос. Юноша на постели буквально впитывал каждый звук. Песня началась медленно, но затем взлетела ввысь, вспениваясь и бурля, словно волна. К мелодии добавились барабаны. Голос зазвенел и наполнился силой.

Зимние ветры утихли, исчезли…

Я разделил с небесами тяжесть своих мыслей.

Слезы намочили мою подушку,

Я словно ребенок потерялся в боли

И молюсь о лучших днях.

Унесите меня наверх, подальше от этого места.

Пусть ваша любовь осветит мое лицо.

Я поднимаюсь…

Я меняюсь на ваших глазах.

Почему существует тьма среди света?

Как изменяется тьма на свету?

Надежда приходит с небес, и меняет меня,

И возрождает из пепла.

Поднимает и обновляет,

Позволяет победить себя,

Выводит меня из ада.

Песня закончилась, музыка исчезла. Гарри почувствовал, как мягкая улыбка играет на его губах, но не был уверен, что счастлив. А щеки Драко обдало жаром. Слишком много личного затронуло заклинание. Оно коснулось его сердца, которое он держал закрытым, выявляя то, что Малфой предпочитал скрывать. Но когда он увидел слабую улыбку на губах Гарри, то понял, что не жалеет об этом.

– Красивый… Ты не всегда был красивым, – пробормотал Гарри краснея. – Я имею в виду, ты был мерзавцем, и не думаю, что привлекательным.

Прежде, чем он смог закончить мысль, его лицо внезапно побледнело. Зрачки сузились до размера булавочной головки, из горла вырвался низкий, хриплый, какой-то животный стон. Страшный, леденящий звук, заставивший волосы Северуса и Драко встать дыбом. Мастер зелий кинулся к Поттеру с успокаивающим зельем, но как только он дотронулся до Гарри, тот запаниковал и начал отбиваться и кричать.

Драко, пораженный, отпрянул назад. Звук был адским. Как мог кто-то настолько хрупкий издавать такой шум? Распахнутыми от ужаса глазами он потрясенно наблюдал, как Гарри борется с крестным. Голова мальчика металась из стороны в сторону, глаза были крепко зажмурены. Он извивался на кровати, молотил в воздухе руками и ногами. И выглядел одержимым.

– Помоги мне, – зарычал Северус, получив второй удар по лицу.

Драко подался вперед и прижал Гарри к кровати. Северус, наконец, смог влить зелье в рот мечущегося подростка. Движения Гарри замедлились, он утих. Его грудь перестала бешено вздыматься, дыхание выровнялось, и он погрузился в сон. Северус с минуту тяжело дышал, в то время как Драко начало трясти.

– Все прошло хорошо, – наконец произнес профессор, растягивая слова, чтобы скрыть, как дрожит голос.

– Я тешу себя надеждой, что ты пытаешься быть саркастичным, – криво усмехнулся Драко, яростно убирая волосы с лица. – Я полагаю, что он укусил тебя. У тебя рука кровоточит.

Состояние Гарри после этого ухудшилось. Вернулось равнодушие. Он делал все, что ему говорили, но больше не отвечал и не реагировал. Драко весь следующий день в силу своих возможностей помогал Снейпу, главным образом разыскивая любую полезную информацию в книге по психологии и исследуя заклинания, затрагивающие разум.

К вечеру субботы Северус смилостивился и пустил к Поттеру гриффиндорцев, но и они не добились ничего путного. Единственная вещь, на которую Гарри реагировал, был физический контакт, но он вызывал только отрицательную реакцию.

После встречи с мертвенно бледным Роном Уизли, который винил себя в том, что это его ошибка, состояние Гарри стало еще ужаснее. Северус заперся у себя вместе с Драко. Они отчаянно искали что-нибудь, что могло бы помочь им. Обычная терапия вряд ли поможет.

После многих часов исследований, они обнаружили кое-что, что вселило в них надежду, и вызвали Дамблдора, нуждаясь в его помощи во время эксперимента со временем.

Первоначально, этот план предусматривал возможность просто увидеть прошлое, как собственное воспоминание, от первого лица. Наблюдатель видел бы все так, как будто это происходит с ним снова. Сейчас это уже не могло помочь. Но если скомбинировать первоначальный план с тем, что они нашли в книге по психологии, то, возможно, это сработает.

В книге по психологии говорилось, что часто дети, которые страдают от агрессии и насилия, полагают, что они заслуживают наказания. Но как только они взрослеют, то становятся способны понять, что все происходящее неправильно. И таким образом идут дальше. Перешагивают через случившееся. И выздоравливают. Уловка же заставляет ребенка увидеть насилие объективно, со стороны, и позволяет понять правду.

Лучший вариант – показать жертве, что кто-то обижает его близкого друга, моделируя точно такую же ситуацию, которая произошла с самим ребенком, а затем спросить, хорошо ли происшедшее для друга, не наносит ли это ему вред, правильно ли то, что сделали с ним? Девять из десяти жертв защищают друга, пытаясь помочь и восклицая, что так не должно быть. Таким образом, делаются выводы.

Идея Северуса состояла в том, чтобы разобрать память Гарри по кусочкам. Что, если им удастся показать Гарри его собственные воспоминания, но на примере кого-то ещё? Смоделировав ситуацию с человеком, которого он знает. Северус был уверен, и Драко согласился, что комплекс героя в Гарри немедленно проявится в виде протеста. Он должен будет попытаться защитить жертву, понимая, что все происходящее несправедливо. Тогда они вернут его, и Гарри узнает, что все это было защитой его самого, и его протест – это признание подобного поведения неправильным. Северус надеялся, что сможет убедить Гарри раз и навсегда в том, что нужно защищать себя и сопротивляться, и что он может и должен испытывать гнев по отношению к обидчикам.

Все трое работали над формулой заклинания в течение многих часов, пока, наконец, перед рассветом работа не была завершена. Фактически, у них не оставалось времени, чтобы испытать новое заклинание. Северусу нужно было вести уроки, Драко – идти на занятия.

Дамблдор устало улыбнулся им:

– Я сам протестирую заклинание.

– Ты уверен? Я хотел бы видеть, что произойдет, – нахмурился Северус.

– Мы проверяли вычисления много раз. Это или сработает или нет, – махнул рукой Дамблдор. – Идите. Я дам вам знать.

Слизеринцы неохотно повиновались, тем более что директор собрал рабочие записи и направился к себе. Драко, как только директор покинул комнаты Северуса, вслух поинтересовался:

– Кого это, интересно, Дамблдор собирается использовать в роли подопытного кролика?

Снейп, вслед за крестником, громко фыркнул.

– Если сильно повезет, он позовет Фаджа. В том случае, если заклинание не сработает, наше разочарование несколько смягчится от вида взорвавшейся тупой головы дорогого министра.

Смех Драко эхом прокатился через залы.

* * *

– Я не должен был этого допустить, – мрачно бормотал на завтраке Рон. Вчера они провели весь день с Гарри, но их друг вообще ни разу не ответил им. – Я знаю, то, что случилось с ним, было ужасно, но не настолько же!

– Заткнись, Рон, – Гермиона послала ему гневный взгляд, яростно терзая колбаску. – Ты не имеешь никакого понятия о том, через что он прошел!

– Это тяжело. Он постоянно пытался угодить своей семье. Этим летом они вели себя ещё хуже, чем обычно. Я точно это знаю, – он опять вспыхнул. – Гарри встречался с Сами- знаете – кем и продолжал улыбаться. Он сильнее этого.

– Так в чем же дело? Ты думаешь, он притворяется? Джинни, находясь на грани взрыва, с грохотом швырнула вилку на стол.

– Вы привлекаете к себе внимание. Нам не следует это обсуждать здесь, – занервничал Невилл, взглядом указывая на любопытных гриффиндорцев, в данный момент с подозрительностью пялившихся в их сторону.

– Возьми себя, наконец, в руки, Рональд, – прошипела Гермиона и выскочила из-за стола.

– Замечательный из тебя вышел друг, – убийственным тоном припечатала Джинни и последовала за подругой.

Рон принял оскорбленный вид и накинулся на завтрак так, будто это именно он обидел его. Невилл молча сидел рядом. Он хотел было пойти за Джинни, но подумал, что это уже слишком – всем сразу отвернуться от Рона. Вздохнув, он остался на месте, молясь про себя, чтобы Гарри скорей поправился. Они все нуждаются в нем.

* * *

– Как дела? – спросила Панси у Драко.

– Прекрасно. Хотя, я не успел все уладить. Мое присутствие, скорее всего, еще будет необходимо в течение нескольких дней.

Они вошли в кабинет Трансфигурации и заняли свои места. Спустя несколько минут в класс вошел Уизли, но рядом с Грейнжер не сел. Вздернув нос, девушка одарила его тяжелым гневным взглядом и отвернулась. Уизли устроился рядом с Финниганом. Малфой было спросил, с чего это вдруг, но рыжий зарычал, чтобы тот занимался собственными делами.

Панси вскинула бровь, обернувшись к Драко.

– Разлад в раю, – ухмыльнулся тот.

– Думаешь, из-за отсутствия третьего колеса? – хитро улыбнулась Панси. – Может нам слегка потрясти корытце и посмотреть, что произойдет?

В прошлом году Драко первым бы спровоцировал скандал. Но теперь это казалось пустым и ненужным. И дело было не только в этом – он сочувствовал гриффиндорцам. Очень тяжело, если не сказать больше, сейчас было находиться рядом с Поттером. Голову вновь наполнили крики бьющегося в припадке юноши, и он, зло прищурив серебряные глаза, буквально впился взглядом в Паркинсон.

– Почему бы тебе, в конце концов, не попытаться разговаривать более интеллигентно? По крайней мере, научись выстраивать более четкие и логичные цепочки сравнений.

– Да что с тобой такое? – Панси уперла руки в бедра и вызывающе уставилась на Малфоя.

Драко не ответил. Он проигнорировал ее взгляд, делая вид, что внимательно слушает МакГонагал. Все, о чем он мог сейчас думать – сработает заклинание или нет.

За обедом блондину, сидящему между Винсом и Греггом, одна из сов прямо в тарелку сбросила письмо. Панси сидела довольно далеко от него, рядом с Миллисент. Подруга была раздражена и не разговаривала с ним. А он не мог заставить себя сосредоточиться на размолвке. Эта совершенно детская реакция лишь раздражала, разбираться сейчас еще и с этим было выше его сил.

Он вскрыл письмо. Оно было от Северуса. Заклинание работало, и было решено провести ритуал сегодня вечером, после ужина. Драко должен был сделать вид, что пораньше ложится спать, а затем прокрасться к комнатам Снейпа.

– Дела, – спокойно объяснил блондин всем, кто проявил интерес, и наложил на бумагу заклятие возгорания.

* * *

Северус и Драко вошли в комнату Гарри, следом шел Дамблдор. Старый волшебник уверил их, что заклинание работает, но понадобится участие трех магов.

Первый нужен для осуществления самого ритуала, второй должен будет погрузиться в воспоминания, станет их проводником. Третий необходим, чтобы следить за временем, поддерживать связь со вторым, проверяя, все ли идет как надо, и беспристрастно позволяя второму переживать воспоминание вместе с Гарри. Они решили, что роль проводника будет играть Драко, Северус – осуществлять процесс.

Дамблдор был утомлен, но ни за что не соглашался оставаться в стороне и принял роль наблюдателя. В крайнем случае, он должен будет вмешаться, если что-нибудь пойдет не так.

Снейп осторожно поднял Гарри. Директор избавился от кроватей и другой мебели, пока Драко тщательно вычерчивал светящийся белый треугольник на полу. Он заключил в круг все три точки, и Северус мягко опустил Гарри в основание треугольника. Сам зельевар занял место возле вершины, лицом к распластанному на полу Поттеру. Драко вступил в контур круга, прямо напротив крестного, в нескольких дюймах от талии Гарри. На все эти приготовления юноша не реагировал, лишь изредка моргал. Взгляд его был пуст. Дамблдор, стоя в углу, молча наблюдал.

– Ты готов? – спросил Северус, и Драко кивнул.

Темноглазый волшебник вскинул руки параллельно линиям треугольника, ладонями вниз. В каждой руке он держал палочку, зажав их между большими и указательными пальцами: собственную в правой, палочку Драко – в левой. Затем мужчина начал напевно произносить заклинание Времени, и золотой свет окутал головы Драко и Гарри. Серебряные глаза Малфоя поблекли, хотя такими же мертвыми, как у Гарри, не стали. И не стали такими же пустыми.

Плавно, без остановки, Северус произносил слова заклинания, звучание которых чем-то напоминало латынь.

Прошли три минуты, пять. Одна единственная ошибка могла испортить все. Круг пылал синим, треугольник белом светом, золотое облако окутало двух подростков. Отчетливо, но, сохраняя прежний темп, Северус произнес последнее слово. Он внимательно всматривался в юношей, чувствуя себя полностью опустошенным.

Они дышали в одном ритме. Совпадали даже удары их сердец.

– Что ты видишь, Драко?

– Ничего, – медленно и отстраненно ответил тот.

Северус взглянул на нахмурившегося директора. Он покачал седой головой, подтверждая – что-то не так. Драко должен был увидеть одно из воспоминаний Гарри вместе с ним.

Но геометрические фигуры пылали все также ярко, и Северус выложился весь, пропуская заклинание через Драко, отдавая все ему. Не должно было быть никаких сбоев.

– Ты видишь его воспоминания? – настаивал Северус.

– Нет. Ничего, – ответил Драко.

Разочарованный и злой, Северус нараспев произнес конечную формулу заклинания, пытаясь закончить ритуал и остановить волшебство. Послышался оглушительный треск, будто разваливалось на части большое дерево, а затем взрыв магической энергии потряс комнату. Стены искорежило, продавив наружу, потолок и пол треснули, и трещины паутиной расползались от центра в стороны. Северуса отбросило назад к стене, он еще успел заметить, как без сознания рухнул Дамблдор, прежде чем темнота поглотила и его. Но случилось это так быстро, что он даже не почувствовал боли.

Глава 5.

Придя в себя, Драко пару раз моргнул. Кое-как освободился от пут, сковавших тело, и оказался полностью голым. А рядом стоял точно такой же голый мальчик, чуть меньше, чем он. Драко разглядел густые черные взъерошенные волосы, прежде чем захихикать. Мальчик искоса посмотрел на него, смешно сморщив нос.

– Какой ты милый, малыш! – завизжал Драко и обнял младшего. Но ангельская улыбка блондина сразу же растаяла, когда он почувствовал, как мальчуган напрягся. Он немного отодвинулся, не разнимая рук – маленький мальчик, с опасением в широко распахнутых глазах, смотрел поверх его плеча.

Драко повернулся, чтобы посмотреть, что же его так напугало, но увидел только пожилую женщину, со всех ног спешащую к ним. Ее широкая юбка развивалась, словно парус, когда она бежала, а волосы смешно вставали дыбом при каждом шаге. Он снова захихикал и обратился к мальчику, чтобы заверить, что все хорошо: ведь сразу понятно, что женщина – совсем глупенькая, раз надеется выглядеть страшной. Но ребенок был по-настоящему испуган. Он дрожал, по бледным круглым щечкам покатились слезы. Драко неуверенно застыл, и его собственные глаза испуганно расширились.

– О, Мерлин! – задохнулась женщина, упав на колени перед ними. Она протянула руки и схватила темноволосого мальчика. Драко увидел, как ребенок поперхнулся воздухом, когда руки женщины подняли его высоко над собой, но красный ротик тут же открылся, чтобы издать испуганный вопль. Драко, не задумываясь, присоединился – звук оказался заразительным.

Детский плач – одна из тех вещей, что глубоко трогает сердце любого. Любого, в ком живет родительский инстинкт, независимо от того, насколько он обессилен – это сильнейший стимул двигаться, стремиться помочь, спасти, и это выдернуло Северуса из бессознательного состояния. Мужчина резко сел и немедленно пожалел об этом. Застонав, он схватился за голову, пытаясь унять дрожь. Но пронзительные детские крики подняли его на ноги.

Сквозь туман в глазах, он разглядел одного из плачущих детей и осторожно опустился перед ним на колени.

Что случилось? Он на задании? Очередной рейд?.. Но мысли эти были столь незначительны по сравнению с рыдающим малышом, которого он, защищая и баюкая, теперь прижимал к груди. Ребенок, вцепившись в мантию Северуса мертвой хваткой, постепенно успокаивался. Испуганные серые глаза медленно прояснились, поскольку Северус продолжал плавно раскачиваться взад-dперед, напевая что-то незамысловатое вздрагивающему в его руках малышу.

– Папочка, – с облегчением пробормотал мальчик, вытирая крошечные слезинки, повисшие на ресничках, и затем крошечная рука указала в направлении второго источника пронзительных звуков: – Успокой и того мальчика, пап!

Подходящих слов, чтобы возразить ребенку на его обращение, Северус не нашел. Он смог только с трудом передвинуться в сторону другого мальчика, нуждающегося в помощи. Перед глазами все плыло, и пол норовил уйти из-под ног. Скрипнув зубами с такой силой, что рисковал сломать их, Северус остановился, пытаясь одной рукой достать палочку – другая рука была занята сопящим малышом, которого он спас. Справившись, он указал на фигуру, склонившуюся над вопящим ребенком, и бросил в нее самое сильное Ошеломляющее заклинание, какое только смог сотворить. Фигура завалилась на бок.

Зельевар, спотыкаясь, кинулся к кровати, опасаясь увидеть худшее. Но голенький малыш выглядел невредимым. Светлоглазый карапуз, сидящий на его руках, осторожно высвободился и, сделав пару шажков по кровати, свернулся калачиком рядом с хныкающим темноволосым мальчиком. Он успокаивающе гладил темную головку, но второй ребенок все никак не мог перестать плакать. У него не было больше сил стоять на ногах, и Северус вздохнул и тяжело опустился на кровать. А затем лег рядом с детьми, обещая себе остаться здесь только до тех пор, пока родители не вернутся к неугомонному потомству.

Его глубокий, шелковистый голос успокаивал детей до тех пор, пока всхлипы не прекратились совсем. Оба малыша забрались в безопасные объятия Северуса и почти сразу же уснули. Снейп подумал, что и он совсем не против присоединиться к ним. Он страшно вымотан, но спать нельзя, он обязан защитить их, пока кто-нибудь не придет… Последнее, что он увидел, прежде чем провалиться в забытье, был черноволосый мальчик, свернувшийся между ним и блондином, посасывающий крошечный палец на своей ручке. Блондин лежал на спине; одна рука обнимала другого малыша, вторая – под головой.

Северус проснулся с ощущением тяжелого похмелья, но, тем не менее, чувствовал себя намного лучше, чем раньше. Воспоминания медленно возвращались, и он посидел пару минут, стараясь прийти в себя. У него под боком, в поисках защиты, лежали Гарри Поттер и Драко Малфой. Блондин что-то тихо шептал Гарри, который все еще сосал палец, но уже широко улыбался.

– Папочка! Ты проснулся! – Малфой захлопал в маленькие ладошки. – Это хорошо. Я голоден.

Северус глупо мигнул. Драко выглядел не старше четырех лет, Гарри – еще моложе, если размер имеет какое-либо отношение к этому. «Если они встанут, подумал Северус, – они едва достигнут моих колен. Очевидно, что-то не так прошло с заклинанием, – и с каких это пор Драко зовет его папой?..»

– Папочка, мы есть хотим, – слабая улыбка Драко исчезла, сменившись нетерпением, он надулся, его ручонки сердито подергали Северуса за рукав мантии.

– А?.. Да… Хорошо, – он покорно встал с кровати. Драко одобрительно просиял.

Снейп, в смятении и панике, поспешно вышел из комнаты. Что-либо понять толком он никак не мог. До тех пор, пока не увидел в больничном крыле Поппи, склонившуюся к находящемуся без сознания директору, и вспомнил, как напал на неё. Да уж… Встревоженный, он кашлянул, привлекая ее внимание, в надежде, что ведьма не держит на него зла. Кажется, так и было, потому что она обернулась и улыбнулась ему.

– Ты очнулся. Хорошо, – медсестра указала на место рядом с Альбусом, и он сел.

– Вот то, что мне сейчас сказал маленький Драко: «Я – голодный», – ошеломленно выпалил профессор.

– Я пошлю за едой, – кивнула медсестра. – Альбус в порядке. Он получил сильный удар по голове, и он не так молод, как ты. Но, надеюсь, отдых поможет вам обоим.

– Который час? И что ты узнала о мальчиках? – Северус провел трясущимися руками по волосам.

– Сейчас одиннадцать утра, вторник; Минерва руководит занятиями и замещает директора. Ты проспал всего десять часов. Мои тесты показали, что Драко Малфой – совершенно нормальный и здоровый мальчик четырех лет, шести месяцев и двадцати пяти дней от роду. И Гарри тоже в порядке, но ему только четыре года, один месяц, и девять дней, – сообщила медсестра и нервно засмеялась. – Никаких признаков, указывающих на то, что это какая-то форма трансфигурации, или каких бы то не было следов неправильно наложенного заклятья, я не обнаружила. Ничего.

– То есть, ты думаешь, что оно необратимо… – закрыл напряженные глаза Северус.

– Такое невероятное развитие событий было вызвано способностью Гарри влиять на ситуацию, – произнес рядом усталый голос Альбуса.

– Альбус! Как ты себя чувствуешь? – Поппи заботливо склонилась к нему.

– Замечательно, – слабо улыбнулся тот. – На свои годы.

– Что ты имеешь в виду? – нетерпеливо потребовал ответа Северус.

– Я думал…

– Ты был без сознания, – возразила мадам Помфри.

Дамблдор улыбнулся одними глазами, снова мерцавшими: – Я думал, что Гарри блокировал свою магию, но это не означает, что его магия не отзывается при сильном воздействии извне.

– Заклинание Песни души, – медленно произнес Зельевар.

– О чем вы? – удивилась Поппи.

– Его магия, не имея выхода, сконцентрировалась и возросла втрое, – объяснил Дамблдор. – Когда на него наложили чары Легкости, скопившаяся магия отозвалась, это смогла услышать вся школа. И в тот момент, когда мы использовали сильнейшее заклинание, пытаясь заставить Гарри беспристрастно увидеть и попытаться переоценить то, что происходило с ним все его детские годы, он превратился в ребенка.

Вместе с Драко, который был временно с ним связан, – простонал Северус.

– Мы не знаем, как долго будет действовать заклинание, – Дамблдор склонил голову. – Чары, связующие Драко с Гарри, должны были разорваться, но магия Гарри увеличила силу заклинания и сделала связь постоянной.

– Мерлин, – выдохнула Помфри. – И он должен будет вынести еще и это? Ребенка убьет все то, через что ему придется снова пройти.

– Я так не думаю, – счастливо улыбнулся директор. – Это – наш второй шанс. Вполне возможно, что его воспоминания были стерты так же, как его возраст. Мы можем начать с ним все заново, прямо сейчас.

– Это не объясняет, почему Драко называет меня отцом…

И Дамблдор, и Поппи, одновременно повернулись, чтобы посмотреть на него. Сначала с непониманием, затем их лица осветились восхищенными улыбками.

– Нет! – резко вскочил Северус и в защитном жесте вскинул руки к груди. – Ни за что! Я не буду притворяться, изображая из себя их отца! Я – шпион и не могу перестать преподавать и выполнять работу декана Слизерина. Я не могу, Альбус!

– Ты прав, – согласно кивнул Дамблдор, но улыбаться не перестал. – Тебе, конечно, понадобится помощь в течение дня. Думаю, они должны жить в твоих комнатах. Вольдеморт не так часто в последнее время вызывает тебя.

И где он скрывается, никто не знает. Значит, никто из Пожирателей не сможет сейчас донести ему о случившемся. Они, как и ты, должны ждать, пока не придет Вызов. С его последнего зова прошло две недели, так что у тебя есть время позаботиться о мальчиках. Кроме того, ты – единственный, кто сможет понять, что дети помнят, и нуждаются ли они в какой-нибудь терапии.

«Черт побери, ублюдок прав!» – Северус мрачно уставился на своих коллег.

Поппи поднялась, сказав, что принесет поднос с едой, подходящей для детей их возраста, и поспешила к себе в кабинет.

Северус пребывал в дурном настроении. Дамблдор знает, как некомфортно зельевар чувствует себя с маленькими детьми. Да его раздражают даже первые – вторые курсы, а на него взвалили ответственность за двух четырехлетних карапузов! Один из которых называет его папой… Побледнев, Северус почувствовал, как у него вспотели ладони.

– Северус, мальчик мой, – ласково прошептал Дамблдор. – Ты нужен им. И я знаю, что ты справишься. Поверь мне, если не доверяешь себе.

Снейпу очень хотелось бросить в лицо своему наставнику какую-нибудь грубость, но он не смог. Старик, который сидел на больничной койке, хотя выглядел усталым, но в его глазах светилась надежда. Он не может уничтожить этот призрак былого счастливого блеска. Не тогда, когда на душе у старика полегчало. Зельевар обреченно вздохнул и молча встал, тем более что его позвала Поппи.

Она наколдовала два высоких детских стульчика и держала в руках поднос с двумя тарелками и парой маленьких чашек. На тарелках лежало немного картофельного пюре, рыбные палочки, разрезанные на кусочки, и зеленый горошек. Медсестра кивнула в сторону стола, где лежали две белые стопки с бельем.

– Прихвати их, пожалуйста, Северус, и перенеси стулья.

Он выполнил просьбу, и они вошли в комнату. Воздух звенел от счастливого громкого детского смеха. Драко и Гарри прыгали по кровати; вернее, на матрасе скакал Драко, а Гарри просто стоял, улыбаясь и невольно подпрыгивая, от сотрясений производимых его товарищем. Гарри первым увидел взрослых, его глаза в страхе распахнулись. Он немедленно засунул палец в рот и испуганно присел.

А Малфой, заметив их, вскрикнул от радости: Папа! – Он развернулся к дрожащему Гарри: – Все хорошо, малыш. Папа принес завтрак.

– Ах, ты моя умница… – заворковала Поппи, когда Драко погладил Гарри по голове. – Ну же, Гарри, не бойся. Смотри, какой Драко смелый.

Она подошла к кровати и поставила поднос на тумбочку. Гарри отполз от нее к самому дальнему углу кровати, и женщина помрачнела. Драко весело подпрыгивал перед нею, в попытке привлечь внимание и получить обед. Поппи улыбнулась и пригладила ему волосы.

– Давай-ка, мы что-нибудь оденем, пока Северус поставит для вас стулья.

Снейп установил стулья у кровати, в то время как Помфри надевала нижнее белье и рубашку на Драко. Она повернулась, чтобы проделать то же самое с Гарри, но ребенок разрыдался и, раскинув ручонки, устремился к Северусу. Медсестра немедленно отступила. Профессор, потрясенный, мог только смотреть, как напуганный ребенок доверчиво тянется к нему.

– Северус, почему бы тебе не одеть Гарри? А я начну кормить Драко, – она подтолкнула мужчину и, подняв Драко на руки, понесла к одному из стульев.

Снейп судорожно сглотнул и приблизился к Поттеру. Мальчик немного успокоился, посасывая палец и не отрывая недоверчивого взгляда от женщины, но другой ручонкой все еще тянулся к нему. Осторожно, чтобы не испугать малыша, Северус поднял его на руки. Гарри спрятал заплаканное личико на плече мужчины, одной рукой уцепившись за черные достигавшие плеч волосы Северуса. Мастер зелий чувствовал гладкую, теплую кожу под ладонями, слышал, как испуганным зверьком бьется маленькое сердце, постепенно успокаиваясь. Крохотное существо на его руках отчаянно нуждалось в нем… Это было невероятное чувство. Снейп едва мог дышать из-за тяжести в груди.

– Папочка! – позвал Драко. – Посмотри на меня! Папа!

Северус мигнул и оглянулся. Блондин держал ложку словно совок для песка, но, очевидно, очень гордился тем, что делает это самостоятельно. Помфри ласково засмеялась, пробуя стереть картофель с пухлой щечки мальчика.

– Очень хорошо, – пробормотал Северус, и этого оказалось достаточно, чтобы личико Драко засветилось от радости. Зельевар в ответ улыбнулся чуть увереннее и повернулся, чтобы взять рубашку и белье. Затем попробовал отцепить от себя Гарри, чтобы одеть, но мальчик сжимал ручонки и хныкал. Северус в недоумении погладил его по спине.

– Все хорошо, Гарри. Я не позволю забрать тебя. Я только хочу тебя одеть, успокаивающе проговорил он, и малыш немного отодвинулся. Потребовалась изрядная ловкость, чтобы одеть мальчика, не спуская с рук, но профессор справился. – Видишь? Все хорошо. С тобой все в порядке. Взгляни, Драко почти поел. Ты голодный?

Гарри промолчал, только сильнее прижался к груди Северуса, по-прежнему держа большой палец во рту.

Драко услужливо пропел: – Малышу не нравится эта леди!

– Что, ты испугался Поппи? – встревожено спросил Северус, но Гарри снова не ответил.

– Мне все равно нужно проверить, как там Альбус, – улыбнулась Помфри. – Все будет прекрасно. Позовите, если понадобится помощь.

– Она ушла, Гарри, – пробормотал Северус, когда дверь закрылась позади колдомедика. Гарри немного приподнял голову с его плеча и бросил внимательный взгляд вокруг, продолжая цепляться за одежду. Его глаза прищурились, но, очевидно, он был удовлетворен тем, что увидел, и спокойно позволил мужчине усадить себя на пустой стульчик рядом с Драко.

– Так лучше, – Драко с улыбкой смотрел на него. Гарри слабо улыбнулся в ответ.

– Почему ты боишься Поппи, Гарри? Ты скажешь мне? – Северус склонился к ребенку, но Гарри только молча смотрел на него.

– Он не разговаривает, – важно пояснил Драко, расковыривая ложкой рыбные палочки. – Но с ним все хорошо, правда, пап? Он ведь не заболел?

– Нет, не заболел, – твердо произнес Снейп, взяв оставшийся нагрудник, и повязал Гарри вокруг шеи. Он принес на подносе тарелку и кружечку с напитком.

– Попробуй так, малыш, – завопил Драко, размахивая ложкой в воздухе, чтобы продемонстрировать, как надо действовать. Брюнет искоса посмотрел на него и дотронулся до собственной ложки.

– Вот так, – Северус взял крошечную руку в собственную и помог пальцам занять правильное положение. Не чувствуя сопротивления, Северус первый кусочек съел сам. Гарри усмехнулся, а затем засмеялся, поднося ложку ко рту самостоятельно. В тот миг, когда он запихал её в рот, Драко на радостях хлопнул своей полной ложкой по тарелке, и еда разлетелась во все стороны. Блондин был в полном восторге. Впрочем, как и Гарри.

– Не помню, чтобы я упоминал о том, что мне нравятся неряхи, – нахмурившись, Северус взглянул на блондина.

– Прости, папочка, – Драко виновато опустил голову.

– Я твой крестный, Драко, – вздохнул Снейп, потрепав мальчика по волосам. – Заканчивай свой завтрак. И…спасибо за помощь с Гарри.

Драко поднял голову, нерешительно улыбаясь, и сделал то, что было сказано. Он первым пятнадцать минут спустя покончил с завтраком. И при этом умудрился испачкаться намного сильнее, чем Гарри, главным образом потому, что ел он быстрее и без остановки говорил во время еды. И Северус внезапно вспомнил: как только Драко исполнилось три, мальчик переставал разговаривать только тогда, когда спал.

– Готово! – торжествующе закричал крестник.

Северус посмотрел на него: в волосах застрял горох, вокруг рта был размазан картофель, раздавленные рыбные палочки покрывали липкие руки. Северус с мученическим вздохом перевел взгляд на Гарри, который все еще медленно ел. Зеленые глаза были спокойны, мускулы расслаблены.

– Гарри? Ты побудешь здесь, пока я схожу вон туда, чтобы помыть Драко, хорошо?

Гарри кивнул, засовывая ложку, полную гороха, в рот.

– Умница, похвалил мужчина. – Я скоро вернусь, но если ты закричишь, я обязательно услышу тебя.

Неуверенный, правильно ли он поступает, но не видя другого способа сделать это, он подошел к Драко. Блондин со счастливой улыбкой протянул руки, и Северус улыбнулся в ответ, но при этом твердо произнес:

– Не вздумай меня трогать, пока ты такой грязный.

– Ладно, – захихикал Драко, поскольку Северус вынул его из стула. Он покорно держал свои руки подальше от одежды Северуса.

Зельевар мягко опустил его на пол; он не был уверен, что мальчик сможет стоять самостоятельно (что, конечно, было глупо, поскольку раньше он видел, как тот скакал по кровати). И все равно был потрясен, когда крестник припустил к двери, на которую Северус указывал до этого. Драко был слишком мал, чтобы достать до раковины, поэтому он снова поднял его на руки. Оба действовали неуклюже, облились водой с ног до головы и залили пол, но, в конечном счете, не перестававший веселиться Драко был умыт. Северус едва успел вытереть улыбающуюся мордашку полотенцем, когда они услышали крик.

Он вихрем влетел назад в комнату с Драко на руках. Гарри пытался, насколько позволял ему стульчик, как можно дальше отодвинуться от Помфри. Ведьма выглядела так, будто собирается разрыдаться. Северус поставил крестника на пол и взял на руки Гарри. Мальчик немедленно прекратил плакать и буквально забился, дрожа и задыхаясь, в объятия Северуса.

– С ним все хорошо? – сдержанно спросила Поппи. – Я не хотела напугать его.

– Знаю, – устало заверил ее Северус, поглаживая Гарри по спине до тех пор, пока тот не затих. – Я не понимаю, в чем дело…

Драко потянул мадам Помфри за передник, и когда она посмотрела вниз, широко раскинул руки: – Я чистый!

– Какой хороший мальчик, – похвалила его женщина и подняла, щекоча живот. Драко залился смехом. – Я принесла для вас несколько игрушек.

– Да! Дай мне! – Драко начал нетерпеливо извиваться до тех пор, пока не оказался на полу.

Женщина указала на коробку, которую принесла с собой. Она была высотой почти с Драко, и мальчик, пару секунд подумав, ухватился за край и опрокинул её с громким победный кличем. Половина игрушек вывалилась, но зато теперь он мог свободно добраться до них. Поппи только засмеялась над его проделкой.

– Скоро вернусь – пойду теперь Гарри вымою, – Северус обреченно махнул в сторону ванной. Медсестра кивнула и села на пол рядом с Драко, показывая ему, как надо играть в эти игры.

Профессор прошел в ванную, и как только Помфри исчезла из поля зрения, Гарри, крепко вцепившийся в него, расслабился. Зеленые глаза спокойно ответили на вопросительный взгляд мужчины.

– Я собираюсь вымыть тебя, а то ты тоже умудрился сильно перепачкаться, – как можно спокойнее произнес Северус.

Маленький мальчик кивнул и позволил посадить себя на бортик ванной и вымыть. Он не смеялся как Драко, но и не протестовал. Обеспокоенный, Северус чуть плеснул водой в ему в лицо – это всегда смешило Драко, – и он надеялся, по крайней мере увидеть маленькую улыбку. Лицо Гарри прояснилось, и он наклонился вперед, счастливо хихикая. Северус, успокоившись, тоже улыбнулся и потрепал ребенка по густым волосам.

– Так намного лучше.

Через несколько минут Гарри был чист, и Северус отпустил его: – Хочешь пойти поиграть с Драко?

Малыш кивнул и вышел из ванной. Северус закрутил кран и двинулся следом, когда Гарри, захныкав, обернулся и приник к его ногам. А когда Зельевар присел, мальчик обвил его шею руками, спрятав лицо. Мужчина вздохнул и вошел в комнату. Просто Гарри забыл, что там медсестра, и как только он увидел ее, то испугался.

Поппи и Драко ничего не заметили. Они сидели на полу и собирали игрушечный поезд. Как только все три части были сложены в правильном порядке, поезд покатился по кругу, издавая свист перед тем, как остановиться. И нужно было каждый раз разбирать и собирать его снова, чтобы вагончики опять двигались.

– Поппи, я хочу понять, только ли тебя он боится? Не могла бы ты выйти и минут через десять прислать Альбуса?

– Конечно, – она поднялась.

Северус сел на её место, и Драко стал взволнованно объяснять, как работает поезд. Мужчина похвалил Драко за сообразительность, и Гарри тоже вступил в игру, непосредственно с колен зельевара. Блондин счастливо показывал ему игрушки и как играть с ними.

– Это надо делать вот так! – Драко поместил синий шар в синее отверстие кубика, и оттуда вырвался маленький беззвучный синий фейерверк. – Попробуй соединить те же цвета!

– Отлично! – Северус бросил красный шар в красное отверстие и получил красный фейерверк. Тогда он осторожно снял Гарри с коленей и медленно встал, наблюдая, как тот отреагирует. Но мальчик, слишком поглощенный игрой с Драко, едва заметил этот маневр, чтобы действительно обеспокоиться. Северус направился в сторону ванной, но никакой реакции со стороны Гарри не было.

– Драко, подойди ко мне на секунду!

– Сейчас вернусь, малыш, – заявил Драко, поднимаясь на ноги. Гарри с улыбкой кивнул, и блондин понесся к ванной, с трудом затормозив перед Северусом: – Да, папа?

– Я только хотел сказать, что рад, что ты так хорошо играешь с Гарри, – мужчина легко коснулся светлых волос.

– Мама говорила, что с маленькими нужно обращаться ласково и мягко, – просиял Драко, и от улыбки у него появились ямочки на щеках.

– А… твоя мама? Где она?

– Дома? – неуверенно протянул Драко.

– Да, конечно. Спасибо, можешь вернуться.

– Ладно, – и он помчался назад.

Северус наблюдал из-за двери, как Драко шлепается на пол рядом с Гарри, и как вспыхивают радостью зеленые глаза. Похоже, он совершенно не обеспокоен тем, что оставался один. Зельевар вернулся к ним, наблюдая за игрой. Гарри резко поднял голову, но улыбнулся, когда его потемневшие глаза увидели, что это только Северус, и вернулся к игре. Он все время молчал, но смеялся и участвовал во всех играх. Драко, кажется, ничего против его молчания не имел и болтал за двоих.

Дверь открылась, и Дамблдор медленно шагнул внутрь. Голова Гарри дернулась, и он, издав странный глухой звук, похожий на сдавленный крик, подпрыгнул и кинулся к Северусу. Драко испуганно посмотрел, как Северус нагнулся и поднял кричащего ребенка, а затем развернулся, чтобы посмотреть на улыбающегося старика, явно не понимая, почему этот милый мальчик так плачет.

– Все хорошо, Гарри, – Северус медленно покачивал его. – Я никому не позволю обидеть тебя. Это всего лишь Дамблдор. Он хороший человек. Все в порядке.

– Здравствуй, юный Драко, – Дамблдор неуверенно улыбнулся ребенку.

– Здравствуй! – Драко улыбнулся. – Поиграешь со мной?

– С удовольствием, – старый волшебник медленно уселся рядом.

– Но я буду играть с малышом, когда он вернется, – предупредил Драко.

– Я понимаю. Что это ты делаешь?

И Драко с готовностью начал рассказывать мужчине о содержимом коробки. А Северус сидел на кровати с успокоившимся Гарри. Мальчик, запихнув большой палец в рот, ни на секунду не отпускал его руку.

– Ты должен рассказать мне, что тебя испугало, Гарри, или я не смогу помочь тебе, – уговаривал Северус, но мальчик молчал. – Только кивни головой, если я угадаю, хорошо? Все большие люди пугают тебя? Это потому, что ты их не знаешь?

Но Гарри не ответил. Он только спрятал лицо в мантию Снейпа.

Хорошо. Мальчику только четыре года. Возможно, он сам не очень понимает, почему боится. Такое возможно. Или он не может объяснить, что его пугает. Он не немой, потому что может смеяться и кричать. Зельевар вздохнул и потрепал Гарри по волосам.

– Поиграешь с Драко?

Мальчик заглянул Северусу в лицо и, подумав минуту, кивнул. Северус поднялся и осторожно пошел к играющим. Заметив директора, ребенок снова сжался. Зельевар медленно присел, оставив Гари на коленях. Дамблдор игнорировал их, чтобы дать время Гарри привыкнуть к его присутствию. Драко с надеждой смотрел на Северуса.

– С малышом все в порядке?

– Его зовут Гарри, Драко. Думаю, он просто не любит незнакомцев.

Малфой серьезно глянул в сторону Дамблдора: – Папа говорит, что малыш не любит незнакомцев. Ты должен уйти.

– Драко, – Северус подошел к нему и положил руку на маленькую, напрягшуюся спинку. – Гарри должен привыкнуть к некоторым незнакомым людям, даже если они ему не нравятся. Нельзя бояться всех. И мы должны помочь ему с этим, ладно? Дамблдор должен остаться на некоторое время.

– Ладно, – сдержанно согласился блондин, подняв глаза на ребенка, все еще сидящего у Северуса на рука. – Все нормально, малыш, – очевидно, он решил сделать это прозвище именем Гарри. – Он скоро уйдет, и ты останешься с папой и со мной. Не бойся.

Удивительно, но Гарри в ответ кивнул, правда, не вынимая пальца из рта. Он выглядел одновременно таким восхитительным и таким уязвимым. Дамблдор улыбнулся ему, что заставило Гарри снова угнуться. Малфой тут же завладел вниманием директора, и они вернулись к игре. Северус старался общаться со всеми.

В течение сорока минут Гарри спокойно сидел с ним. Он дотрагивался до тех игрушек, которые Северус или Драко оставляли в пределах его досягаемости, но если Дамблдор пытался дать ему что-то, большой палец предостерегающе возвращался в рот, и ребенок откидывался назад на Снейпа. Директор тут же отступал, и Гарри снова расслаблялся.

Северус на свободном колене поместил раскрытую книгу и начал читать её вслух: – «Кот важно прогуливался по улице в новых ботинках. Ему нравилось, как они смотрелись на его мохнатых лапках. В них ему было удобнее ловить любимый мячик».

Каждый раз, когда он называл одно из существительных, картинка на странице вспыхивала. Это помогало маленьким детям понимать, что К – О – Т – это именно кот, и увидеть, как животное выглядит. Гарри и Драко это безумно понравилось, но они не успели добраться и до половины истории, когда Драко громко зевнул. Северус посмотрел вниз и увидел, что глаза Гарри наполовину закрыты.

– Я думаю, им нужно поспать, – поднимаясь на ноги, усмехнулся Дамблдор. – Уложи их. Ты сказал, что Гарри прекрасно чувствует себя один?

– Да… – когда директор поднялся, Гарри, вздрогнув, тут же вцепился в Снейпа.

– Я подожду снаружи. Огради их кровать, чтобы они не свалились во сне.

Северус наложил подходящее заклинание и уложил на постель Гарри – мальчик покорно залез под одеяло. Затем наклонился к Драко, но тот возмущенно вздернул нос.

– Нам нужно сходить в туалет перед сном!

– О… – Северус, смутившись, вынул Гарри из кровати и поставил на пол, не желая, чтобы ребенок во всем зависел от него. Гарри не возражал и быстро побежал за Драко к ванной. Мужчина помог им по очереди воспользоваться туалетом и вымыть руки, а затем вернул их в кровать. Дети, счастливо улыбаясь, тесно прижались друг к другу. Северус с минуту гладил их по головкам.

– Спокойной ночи, мальчики. Отдохните хорошенько.

– Спокойной ночи, папа, – прощебетал Драко, сильно сжимая веки и симулируя сон. Северус открыл было рот, чтобы повторить Драко, что он не его отец, но замер, когда вдруг заговорил Гарри.

– Спокойной ночи, папа, – застенчиво произнес он.

И не было никакого способа, чтобы опровергнуть эту непонятную, ничем незаслуженную привязанность. Прежде всего потому, что он хотел поощрить мальчика говорить. А еще он опасался, что Гарри вспомнит что-нибудь опасное из своего прошлого, и отказ от него единственного взрослого, которого мальчик принял, которому доверял, повлияет на его психику. Так что он не сказал ничего, только подвернул одеяла вокруг их маленьких тел, погасил свет одним взмахом палочки, бросив сигнальное заклинание, от которого, в случае, если малыши проснуться, завибрирует верхняя пуговица его рубашки, и вышел, чтобы поговорить с Дамблдором.

Глава 6.

Гермиона, Джинни и Невилл встретились в коридоре, ведущем к больничному крылу. Гермиона и Невилл сбежали с занятий по практическому применению снадобий, которые ввели вместо Зелий с тех пор, как профессор Снейп «заболел гриппом», а Джинни придумала себе какое – то недомогание и отпросилась. Рону они ничего не сказали – рыжий все еще дулся.

Гермиона понимала, что вчера на завтраке Джинни была неправа. Рон не мог подозревать Гарри в притворстве. Его просто слишком сильно расстроило то, что у его друга неприятности, а он ничем не может помочь. Но ведь эмоции тоже более чем бесполезны и только помешают, если они собираются найти способ помочь другу в обход предупреждений и запретов Дамблдора.

– Ты в этом уверена? – голос Невилла был тверд ни волнения, ни сомнения, просто желание еще раз убедиться в правильности их действий.

– Я уважаю Дамблдора, – мрачно огрызнулась Гермиона. Но я не думаю, что он способен принять верное решение, относительно того, что является лучшим для Гарри. Он серьезно ошибался, ошибался не раз, и вот что в итоге получилось! Вы же видели его недавно – он выглядел так, словно может сломаться в любой момент. Я не согласна с просьбой директора не навещать Гарри. К добру это не приведет.

– Я тоже так думаю, – вмешалась Джинни. – У Дамблдора слишком много других обязанностей, чтобы замечать все мелочи и чтобы знать все, что происходит с Гарри. Это и привело к подобной ситуации. А не зная причины, он не может помочь.

– Но за лечение Гарри отвечает Снейп, не Дамблдор, – заметил Невилл.

– Дамблдору не стоит полагаться на Снейпа, – Гермиона нахмурилась. – Как мне не жаль, но я сомневаюсь, что профессор знает, как помочь Гарри.

– К тому же, не стоит забывать, что он ещё и шпион, и преподаватель, обремененный делами и проблемами, не меньше, чем Дамблдор, который является его наставником и начальником, – добавила Джинни. – А Гарри нуждается в постоянной заботе.

– Мы можем пройти с ним через все это. Мы знаем, каково ему пришлось. Мы можем помочь, – решительно сказала Гермиона. – Мы нужны ему.

– Тогда идемте, – Невилл направился к дверям. – Я отвлеку мадам Помфри, а вы проберетесь внутрь, чтобы увидеться с Гарри.

– Спасибо, Невилл, – Джинни с чувством поцеловала его в щеку.

Парень улыбнулся ей и попытался открыть дверь, ведущую в больничное крыло, но его руки наткнулись на какое-то препятствие. Раздался пораженный вздох, и плащ-невидимка соскользнул с плеч Панси Паркинсон. Ее изумленные карие глаза широко раскрылись, девушка быстро замахала руками. Гермиона резко зажала ей рот – она не была уверена, что слизеринка не поднимет шум.

– Что ты здесь делаешь? – хрипло прошептала Джинни, прямо на ухо Панси.

В ответ, Паркинсон медленно направила на них палочку. Гриффиндорцы напряглись, но взгляд девушки заставил их застыть на месте. Слизеринка была не похожа сама на себя. Фактически, если бы они не знали ее слишком хорошо и достаточно давно, то никогда не узнали бы в ней свою сокурсницу. Лицо Панси было открыто и уязвимо, в глазах плескалась боль… Маска спала.

Палочка дотронулась до каждого из них, и внезапно они услышали в своих головах голоса. Паркинсон указала на дверь лазарета, Гермиона понимающе кивнула – они могли слышать то, о чем там говорят.

– … назвал меня «папа», значит, он не помнит всего, – голос профессора Снейпа звучал устало. – Но он знал, что мы не в Малфой-Мэноре, и упоминал Нарциссу. Он сказал, что она дома, и это было утверждением, а не просто догадкой.

– Значит, их воспоминания стерты не полностью, – задумчиво заметила медсестра. – Но сознание было сильно изменено, и вполне может быть травмировано. Возможно, их воспоминания станут более ясными и четкими, когда они адаптируются к последствиям заклинания.

– Они могут помнить только самое главное и отталкиваться от этого, – в голосе Дамблдора прозвучала надежда.

– Нет, Альбус!.. Ты не можешь надеяться на это, – раздраженно выдохнул Снейп. – По крайней мере, не в отношение Драко. Мой крестник приложил массу усилий этим летом, чтобы прийти в себя. Весь его труд, чтобы измениться и стать человеком достойным уважения, не может пойти псу под хвост.

– Но это также стерло воспоминания о том, что пережил Гарри, – мягко ответил директор. – Это стоит того.

– Этот путь губителен, – тихо, словно через силу, произнесла Помфри. – Ведь может статься, они никогда уже не будут прежними. Они, настоящие, могут уйти навсегда. Не будет больше Гарри и Драко, которых все знали. Они станут другими людьми.

– Нет. Они – все ещё они, – голос директора был тверд. – Их души не изменились. Что- то, что делает их теми, кто они есть – живет глубоко внутри, и так будет всегда. Изменилась лишь внешняя оболочка души; их несформировавшееся отношение к миру, модель, готовая изменяться под влиянием окружающей среды и зависящая от их взаимодействия с этой средой.

– Вряд ли они захотят быть четырехлетними карапузами, – резонно заметил Северус.

– Все к лучшему. Все, что происходит, происходит по определенным причинам. Особенно вокруг Гарри.

– Это бесполезный спор, – примиряюще сказала Помфри. – Они не могут вспомнить, и время не повернуть вспять.

– Ты сказала, что заклинание нельзя отменить. Никаких остаточных явлений, никаких следов, а это значит, что ничего нельзя исправить и узнать, – голос Северуса прозвучал возле двери, и четыре подростка напряглись, но ни один не сделал попытки отодвинуться.

– Ничего подобного прежде не происходило, поэтому и нет никакой информации, никаких записей в книгах, – ответила медсестра. – Понятия не имею, необратимо ли это. Будут ли их разум и тело развиваться с той же скоростью, что и у нормальных детей, или просто однажды, когда действие заклинания кончится, они проснутся шестнадцатилетними парнями.

– Мне нужно сходить проверить своих студентов, – голос Снейпа приближался с каждым словом.

– Не забывай притворяться больным, – в голосе Дамблдора чуть заметно прозвучала улыбка.

– Альбус, я не могу и дальше уклоняться от моих обязанностей, – рявкнул Снейп.

– Но тебе придется, – спокойно произнес директор. – По крайней мере, пока мы не найдем второго взрослого, который будет способен ухаживать за Гарри, не травмируя его психику. Даже я понимаю это. И, конечно же, мой мальчик, ты поступишь так, как лучше.

Снейп зарычал. Панси оттолкнула гриффиндорцев в сторону и еле успела закрыть их плащом, как дверь с грохотом распахнулась, с силой ударившись о стену. Профессор Снейп зашагал вниз по коридору, его мантия угрожающе развивалась вокруг него. Но прежде, чем повернуть за угол, мужчина замедлил шаг. Он опустил плечи и неуловимо изменил положение тела, чтобы казаться измученным и вялым. Зельевар действительно был очень хорош в том, что делал.

Подростки уставились друг на друга, а затем, будучи не в состоянии произнести даже слово, рванули вниз по коридору. Они неслись в библиотеку. Госпожа Пинс подозрительно посмотрела на красную, растрепанную четверку, но студенты остановились и успокоились перед входом, так что у нее не было причин выгонять их или придраться к их поведению.

Выбрав стол в самом темном углу, Гермиона раскрыла одну из их школьных книг, чтобы придать правдоподобность необходимости их пребывания здесь, на тот случай, если кто-то глянет в их сторону.

– Что ты там делала? напряженно поинтересовалась Джинни.

– О чем они говорили до того, как мы добрались туда? – одновременно с ней спросила блондинку Гермиона.

– Ничего такого, просто светская беседа. Я пришла всего на пару минут раньше вас.

– Ты сегодня что-то слишком вежлива и общительна, – Невилл подозрительно покосился на Панси.

– Проклятье! – возмутилась та. – Я хочу, чтобы вы пробрались к Поттеру, и тогда я смогу узнать, что произошло с Драко. То, о чем они говорили… Это звучит так, будто его сознание было изменено, когда они копались в памяти Поттера. Салазар, что произошло?! И почему Драко вообще был вовлечен в это?

– Мы ничего не сможем тебе рассказать, – сухо проговорила Гермиона. – Ни о Гарри, ни о Малфое.

Панси резко вскочила и направила палочку на гриффиндорку.

– Мы бы рассказали тебе все, что нам известно о Малфое, – спокойно пояснила ей Джинни. – Но нам ничего не известно. Честно. Мы даже не знали, что он помогал в лечении Гарри.

– Как и о Снейпе, впрочем, – осторожно вмешался Невилл. Он прекрасно понимал, что если эта слизеринка – Пожиратель Смерти, то новость, что Снейп помогает Гарри Поттеру, будет означать смерть профессора. Кто бы мог подумать, что Невилл может лгать с абсолютно честным лицом?! Но это была лучшая защита, которую он мог предложить своему преподавателю. Как бы он не боялся Снейпа, сколько бы тот не изводил его, гриффиндорец знал, что этот человек сражается против Темного Лорда на их стороне. – Мы только знали, что Гарри находится на попечении Помфри и Дамблдора.

– Мадам Помфри не пускала нас к Гарри с воскресенья, – добавила Джинни. – Мы и не подозревали, что она вообще планирует накладывать какое – то заклинание.

– И я уверена – ты понимаешь, что мы не будем говорить с тобой о Гарри, – спокойно продолжила Гермиона, даже не дрогнув под пристальным взглядом слизеринки.

– Я понимаю… понимаю! Я понимаю, что мой лучший друг пострадал, и я сделаю все, чтобы выяснить, что произошло и можно ли что-то сделать. Я понимаю, что бесполезно просить взрослых поделиться информацией. И это значит, что я понимаю – вы скажете мне все, что знаете о Золотом Мальчике, потому что Поттер опять влип в неприятности, грозящие смертью, и опять втянул в это невиновного. Именно это я понимаю.

– Я сочувствую тебе, – Гермиона оперлась руками о стол. – Но ответ – нет. Мы не скажем тебе больше ни слова. Ты – угроза нашему лучшему другу. И мы не собираемся укреплять твою позицию, чтобы потом ты смогла использовать это против него. И без обид, но у тебя нет ничего, способного заставить нас сотрудничать с тобой. Если ты сейчас применишь заклинание, то хотя бы один из нас ответит тебе. Не в твоих интересах быть пойманной преподавателями и привлечь внимание директора.

Панси опустила палочку, её глаза смотрели с удивлением и почти восхищением.

– Как это по-слизерински с вашей стороны!

– Очень по-гриффиндорски с твоей! – криво улыбнулась Джинни. – Требовать чего-то, угрожая и размахивая палочкой, пытаясь вытрясти информацию, не имея информации для обмена – очень опрометчиво.

– Заткнись, – выкрикнула Панси, её лицо пылало.

– Я только хотела сказать, что когда дела доходят до такого вот состояния, различия между представителями факультетов становятся так ничтожны, – мягко прошептала Джинни. – Мы все люди. А не штампованные фигурки, отлитые по образу и подобию основателей Хогвартса.

Панси молча развернулась и вышла из библиотеки. Гриффиндорцы расслабились, напряженность сменилась волнением. Джинни теребила длинный локон. Гермиона, даже не замечая, рассеянно шуршала страницами книги, лежащей перед ней. Невилл начал жевать губу.

– Я начинаю подозревать, что Гарри был прав. Разделение на Дома приносит больше вреда, чем пользы, – наконец, нервно улыбнулся юноша. Девочки проигнорировали его высказывание.

– Значит, что-то полностью изменило разум Гарри. А заодно и Драко, – задумчиво пробормотала Гермиона. – Думаю, мы должны продолжать развивать наши слизеринские стороны, потому что теперь нам придется не только добраться до Гарри, но и узнать, какое заклинание использовали, что пошло не так, и, главное, чего они хотели этим добиться?

– Почему из целого мира они выбрали Малфоя, чтобы помочь Гарри, а не позвали нас?! – рявкнула сердито Джинни.

– Не знаю, но нам лучше побыстрее что-нибудь придумать, – Гермиона склонилась над столом. Мне кажется, что время играет очень важную роль. Необходимо не только помочь Гарри, но и опередить слизеринцев. Панси еще не в курсе и, пытаясь разнюхать правду, она может проболтаться кому-нибудь.

А пока трое гриффиндорцев обдумывали план, Панси мчалась в подземелья, чтобы обсудить случившееся с Винсом и Грэгом.

* * *

Драко проснулся и с удовольствием потянулся. Чувствовал он себя намного лучше, а еще хотелось есть и пить.

Распахнув глаза, немного поразглядывал трещинки на потолке в бликах солнечного света, а потом повернул голову и прямо перед собой обнаружил два зеленых блестящих глаза, внимательно изучающих его. Не удержавшись, Малфой чмокнул мальчика в щеку и расплылся в улыбке. Гарри улыбнулся в ответ и спрятался под одеяло.

– Хочешь поиграть, пока папа не пришел? – весело спросил Драко, садясь на постели. Малыш, вынырнув на минуту, кивнул. – Ладно, не переживай – я достану игрушки. Ты что хочешь, поезд?

Снова кивок и широкая улыбка, открывающая ровные молочные зубы. Драко, поощренный этим, встал и попытался спуститься с кровати. Осторожно, держась за спинку, поставил ноги на самый край, а потом посмотрел вниз. Да, путь неблизкий, но ведь он не собирается падать?.. И совсем-совсем не боится… Ухватившись за спинку покрепче, Драко перегнулся через край, опустил ноги с кровати и на животе пополз вниз. Тело внезапно резко соскользнуло, но он успел схватиться за перильце. Не упал – и облегченно вздохнул.

– Рей! – испуганно крикнул милый темноволосый мальчик.

– Все в порядке, малыш, – напряженно заверил его Драко, снова пытаясь найти опору и снова соскальзывая вниз, пока ему, наконец, не удалось достаточно крепко ухватиться за край, упереться коленкой в какой – то выступ и забраться обратно. А потом, после небольшой передышки, он вновь начал спускаться. Достигнув конца железных перил, без колебаний разжал ладони. Пролетев оставшиеся пару дюймов, приземлился на пол. И шлепнулся на попу.

Малыш, опираясь на перила, большими взволнованными глазами смотрел на него сверху.

– Видишь, я в порядке, – Драко улыбнулся и принялся за работу. Быстро собрал части дороги, разбросанные по полу, нашел вагончики. Все сразу поднять ему было не по силам – он захватил вагончики и паровоз и понес их к кровати. Гарри нетерпеливо выхватил игрушку, а Драко побежал за оставшимися частями. Гарри и это разложил на кровати.

– Хм… Не думаю, что смогу забраться назад, – глубокомысленно заявил Малфой, глядя снизу вверх на Гарри. – Но это не страшно. Я сейчас пойду и позову папу. Жди меня там, ладно?

– Хорошо, Рей, – мягкая улыбка и сияющие глаза.

И Драко вдруг почувствовал себя особенным – ведь малыш разговаривает только с ним, больше ни с кем! Он важно выпятил грудь и развернулся в сторону двери, бросив через плечо: – Ты пока поиграй с поездом, а я скоро вернусь.

Затем помчался к двери и толкнул створку. Но ничего не произошло. Он попытался снова. Дверь не шелохнулась. Нахмурившись, Драко громко крикнул на дверь, чтобы та открывалась. Но створки не шелохнулись. Топнув маленькой ножкой, блондин громко позвал Добби. Раздался резкий сильный хлопок, и в комнате появился домовой эльф. Малыш на кровати испуганно вскрикнул и разрыдался. Драко же, подскочив от неожиданности, сердито уставился на эльфа, который был всего дюймов на пять выше, чем он.

– Плохой, Добби! – мальчик несильно стукнул эльфа по голове. – Ты ребенка испугал!

– Хозяин Драко, сэр? – пропищал эльф, вытаращив огромные ошарашенные глаза. Потом повернул голову к плачущему ребенку, и глаза стали еще больше. – Хозяин Гарри Поттер, сэр! Что с вами случилось?

– Убирайся! – не слушая, завопил Драко. – Ты пугаешь его!

Но эльф не послушался. Вместо этого он резво помчался к кровати. Плач перешел в вопль, когда Гарри увидел, что странное ушастое существо приближается к нему, а Драко, не размышляя, с рыком бросился на Добби, пытаясь оттащить того от кровати. Пару секунд они барахтались на полу, пока, наконец, Добби не удалось немного отпихнуть сердито ругающегося и отчаянно размахивающего кулаками Драко. Эльф поднял руку, намереваясь щелкнуть пальцами, но в этот момент в комнату ворвался Снейп.

Северус был в подземельях, когда почувствовал вибрацию пуговицы на мантии. Значит, малыши проснулись… Быстро закончив лекцию и, сделав вид, что ему стало нехорошо, зельевар направился в сторону своих комнат.

На факультете и так творилось черт знает что, все были взволнованны исчезновением Драко и странной болезнью декана. И хотя Снейп заверил их, что у Драко возникли срочные дела в поместье, он понимал – надолго этой отговорки не хватит.

Вздохнув, профессор зашагал к больничному крылу. Крики и шум он услышал еще на подходе к комнате мальчиков. Выхватив палочку, мужчина бросился туда.

Сказать, что зельевар был потрясен увиденным – значит, ничего не сказать. Драко, умудрившийся непонятно как выбраться за пределы кровати, яростно боролся с домовым эльфом. Времени на выяснения не было. Снейп поспешил к кровати и первым делом вытащил Гарри. Заплаканный мальчик, вцепившись в его одежду, мог уже только судорожно всхлипывать. Покачивая его и поглаживая по спинке, профессор, наконец, опустил взгляд вниз.

Драко, с красным лицом, по которому текли злые слезы, взъерошенный, словно воробей, сидел на полу. Добби стоял рядом, хлопая ушами и в шоке открыв рот.

– Что здесь происходит? – Снейп старался не повышать голос, чтобы еще больше не испугать ребенка, дрожащего на руках. – Драко, как ты слез с кровати?

– Спустился вниз, чтобы малышу игрушки достать. А еще я был голодный и пошел искать тебя. Но дверь не открывалась, – мальчик всхлипнул. – И тогда я позвал Добби, а он напугал малыша и не хотел уходить! – последнее предложение Драко прокричал, обвиняюще тыкая пальчиком в остолбеневшего эльфа, глаза которого уже были размером с блюдца.

– Добби не понимает, сэр… Что случилось с хозяином Гарри Поттером и хозяином Драко, профессор Снейп, сэр? – проверещало несчастное создание, заламывая руки

– А я еще думал, что эльфы способны присматривать за детьми, – протянул Северус, но тут же стал серьезен. – Добби, это действие чар Времени, но никто – слышишь! – никто не должен об этом узнать. Даже другие эльфы. Если проболтаешься, это может погубить твоего любимого Гарри Поттера. Понятно?

– Да, сэр, – эльф энергично закивал. – Добби сделает все, что в его силах, чтобы помочь Гарри Поттеру.

– Хорошо. Тогда, можешь принести какую – нибудь еду для них? Не уверен, что они будут есть…

– Я сделаю это, сэр! – радостно выкрикнул Добби и с легким хлопком исчез.

Как только эльф пропал, Гарри успокоился, но продолжал крепко цепляться за Снейпа, посасывая палец. Северус вздохнул и опустился на колени, подхватывая Драко другой рукой. Тот без колебаний обхватил его за шею. Он постоял, удивленный тем, как мало, оказывается, весят дети, а затем понес их к стульчикам. Усадил Драко, но Гарри не отпустил.

– Сейчас вернется домовой эльф с вашим завтраком… ну, или с какой – нибудь едой, – обратился Северус к зеленоглазому мальчику. – Но я буду держать тебя, держать крепко, поэтому ты не должен бояться.

– Мне жаль, пап, – внезапно вздохнул Драко, ладошкой вытирая нос.

Профессор посмотрел на него и нежно провел по светлой головке.

– Хорошо. Я знаю, что ты не хотел пугать Гарри. Но не пробуйте больше выходить из этой комнаты. Чары предупредят меня о том, что вы встали, и я приду так быстро, как смогу.

– Хорошо, папа – серьезно пообещал Малфой. – Не буду больше открывать дверь.

– Молодец.

Раздался хлопок, и Гарри вновь захныкал, пряча лицо в плечо Северуса. Добби расставлял тарелки на столики. Макароны с сыром, нарезанное дольками зеленое яблоко, печенье. И две чашечки.

– Может ли Добби еще быть полезен, сэр?

– Нет. Это все, – Северус кивнул, но прежде, чем эльф исчез, добавил: – И не вздумай приходить сюда, пока я тебя не вызвал. А если кто-то из мальчиков будут звать – сначала сообщи мне.

– Добби понимает, сэр, – пробормотал эльф и испарился.

– Гарри, ты в порядке? Эльф ушел и не вернется, если меня здесь не будет. Хочешь есть? Как думаешь, осилишь эту порцию?

Гарри кивнул, все еще не отпуская руки. Очевидно, он пока был не готов остаться без поддержки. Северус вздохнул и наколдовал еще один стул, рядом со стулом Гарри. Сев, взял ложку и захватил на нее немного макарон. Гарри сидел на его коленях, руки запутались в мантии Снейпа, но мальчик даже не пытался отпустить ее. Северус начал его кормить.

– Давай, это вкусно, – и ребенок послушно проглотил содержимое ложки.

– Прости меня, малыш, – тихо вздохнул Драко. – Я больше не буду звать Добби. Обещаю.

Гарри кивнул и проглотил еще кусочек. Северус взял с блюдца дольку яблока, убеждая их попробовать и это. Минут через десять Гарри успокоился достаточно, чтобы самостоятельно сидеть на стуле и есть. А Снейп нахмурился, заметив, как мальчик часто щурится. Возможно, очки уже сейчас нужны?.. Ладно, это может немного подождать. Прямо сейчас он собирался выяснить другое.

– Драко, а почему ты вызвал именно Добби?

– Не знаю. Просто подумал, что он здесь, а не дома. Думаешь, мамочка расстроится, что его нет там?

– Уверен, что не расстроится, – твердо произнес Северус, стараясь не улыбнуться. – Но почему ты позвал его, а не меня или мадам Помфри?

– Но когда я так зову, ты не приходишь, – захихикал Драко. – Так делают только эльфы.

– Верно, – Северус вздохнул. – А что ты помнишь о Добби?

– Он мой эльф, но теперь почему-то здесь… Добби все еще служит мне?

– Нет. Добби – школьный эльф. Мы – в Хогвартсе.

– О, точно, – мальчик улыбнулся.

Северус достал из кармана несколько колдографий. На первой был изображен Люциус.

– Ты знаешь, кто это?

– Плохой человек! – немедленно ответил Драко. – Плохой!

– Это – твой отец, – четко произнес Зельевар.

– Нет! – Драко так резко отпихнул его руку с зажатой в ней фотографией от подноса, что содержимое чашки расплескалось, обрызгав снимок, пол и самого Драко. И, минуту назад разъяренное личико, теперь оросилось слезами. – Ты – мой папа, правда? Правда?!

Северус открыл было рот, но в этот момент увидел, с каким выражением на него смотрит Гарри. И подивился поттеровской интуиции. Если Драко точно и не помнил, то, похоже, Гарри знал наверняка, что Снейп не его отец. Но называл его так, подражая Драко. И, пытаясь сейчас убедить Малфоя в том, что не является его отцом, Снейп рисковал потерять доверие Гарри. А без доверия невозможно помочь ему …

– Конечно, Драко, – твердо произнес он, и сердце бешено скакнуло в груди, ударяясь о ребра, сбивая дыхание, потому что два внимательных, напряженных взгляда, казалось, проникают прямо в глубину души, требуя принять эту ответственность, насколько большую, настолько и хрупкую. – Я все еще твой отец.

Заплаканное личико осветила несмелая улыбка, и Драко заерзал:

– Я все съел. Пойдем мыться?

– Да, сейчас опущу тебя на пол. А потом ты вернешься и уберешь весь беспорядок, что устроил, – Северус снял его со стула, а Драко старательно вытягивал ручонки подальше от черной мантии мужчины.

– Но, пап, – заскулил он, услышав последнюю фразу.

– Нет, ты не смог сдержаться, все разлил и убирать будешь сам, – Снейп постарался, чтобы голос не дрогнул.

– Да, папа, – ребенок тяжело вздохнул и поплелся в ванную. Зельевар последовал за ним.

Вернувшись, Снейп наколдовал тряпку и ведро с водой и указал на пятна на полу. Драко обиженно надулся, но тряпку взял и попытался оттереть грязь.

Гарри вытянул руки в сторону Снейпа, и тот мягко вытащил его и поставил на пол. Так быстро, как мог, мальчик понесся в сторону ванной. Усмехнувшись, Северус отправился следом, чтобы привести в надлежащий вид еще одну чумазую мордашку. И как только он это сделал, ребенок развернулся и помчался назад, а озадаченный мужчина с интересом наблюдал, что же тот собирается делать.

Гарри плюхнулся на пол рядом с Малфоем и стал помогать ему.

– Спасибо, малыш, но я сам, – улыбнулся блондин.

– Помогать Рею, – мягко прошептал Гарри. Северус подозревал, что мальчику тяжело выговорить Дра-ко, и попытка заменить имя прозвищем удивления не вызвала, но вот твердое желание Гарри помочь другу удивило. Хотя… это ведь, во имя Мерлина, гриффиндорец Гарри Поттер! Даже если ему четыре, и Северус таскает его на руках и вытирает слезы.

Драко минуту смотрел в зеленые глаза, а потом кивнул: – Хорошо.

И профессор широко улыбнулся, стараясь не раздуваться от гордости слишком сильно, и даже не отругал их, когда уборка перешла в игру. Вместо этого, он незаметно отвлек Гарри в сторону, но остановил рванувшего было следом блондина. Взмах палочки – грязь, ведро и тряпка исчезли.

– Я хотел бы спросить у тебя кое – что, – сказал он заинтересованному Драко. – Помнишь этих людей?

Малфой всматривался в снимки Панси, Винсента, Грегори, Гермионы и Рона. Затем взял фотографии слизеринцев и сказал:

– Они хорошие.

– Ты их знаешь?

– Нет?.. – Драко неуверенно провел ладошкой по снимку и нахмурился.

– Все правильно, – Северус погладил малыша по голове. – Ты молодец. А почему тот человек плохой?

– Плохой и все! – ребенок не мог ничего объяснить, но твердо был уверен в своих словах. И тут он увидел фотографию Нарциссы. Мальчик счастливо улыбнулся и закричал: – Мама!

– Да, Драко, верно, это мама, – Северус не смог сдержать улыбку, глядя, как крестник прижимает снимок к груди и приплясывает на месте.

– А когда она придет?

– Не знаю, но думаю скоро, – а ведь это неплохая идея! Пока Драко был мал, Нарцисса всегда была рядом, воспитывая и поддерживая сына, и только ее влияние позволило Драко выбрать в жизни правильный путь. Ей нужно сообщить в любом случае – ведь кто-то должен заняться делами Малфоев, пока Драко в таком состоянии. Тем более Дамблдор говорил, что Северусу нужна помощь…

Единственной проблемой был Гарри. Но если он называет его папой, потому что так делает Драко, то, может, примет и Нарциссу?

– А почему ты не показываешь снимок Гарри? Расскажи, как ты любишь маму, тогда он не испугается, когда она приедет.

– Хорошо! – Драко вприпрыжку побежал к темноволосому мальчику, уже на ходу начиная взволнованно рассказывать о «мамочке». Северус внимательно наблюдал за происходящим и заметил, как сощурился Гарри, всматриваясь в снимок. Это заставило его вздохнуть.

– Я скоро вернусь. А вы играйте, – ему было необходимо разыскать Помфри.

Она сидела в своем кабинете и улыбнулась, увидев входящего Снейпа.

– Как они?

– Прекрасно. После того, как разобрались в ситуации с Добби. Кажется, Драко помнит, что эльф когда- то служил у них. Но не уверен, что дела и сейчас обстоят так.

– Но… Это значит, что они помнят… все?..

– Не думаю. Драко не помнит деталей. В его памяти сохранились воспоминания о сильных эмоциональных связях. Чем меньше эмоций вызывало у него что-то, тем меньше он об этом помнит. И наоборот. Но даже о чем-то важном сохранилась не вся информация.

– Ладно, им только по четыре, – вздохнула Поппи. – Маленькие дети не запоминают всех деталей. Но когда они начнут взрослеть, воспоминания должны становиться ярче, наполняясь подробностями.

– А так же менее точными, потому что на старые будут наслаиваться новые впечатления, связанные с игрой и едой, как и у всех маленьких детей.

– Это хорошо?

– Если все произойдет так, как я думаю – это будет замечательно.

– Тогда, прекрасно! Есть что-то, что я могу сделать?

– Да, мне кажется, Гарри нужны очки. Как это точно узнать?

– Есть специальные чары. Я легко могу это проверить.

– Сначала необходимо подготовить Гарри. Пять минут.

Медсестра кивнула, и Северус отправился назад. Дети весело хохотали, увлеченно бегая друг за дружкой по комнате и громко шлепая босыми ножками. Мужчина на ходу поймал Гарри и легко подкинул к потолку, заставив того взвизгнуть. Драко с разбегу врезался в ноги Снейпа.

– И меня, меня тоже! – смеясь, попросил он. Северус отпустил Гарри и пощекотал крестника. Драко захихикал и потребовал: – Поиграй с нами.

– Позже. Сначала Гарри должен проверить глаза. Он плохо видит, и я хочу выяснить, как ему помочь.

– О… – Драко повернулся, чтобы взглянуть на малыша.

– Не бойся, ладно? – Северус присел перед гриффиндорцем на корточки. – Сейчас мы пойдем к Поппи, и проверим твои глаза, чтобы точно узнать, какие очки тебе нужны. Все это время я буду крепко тебя держать на руках. Позволишь ей проверить твое зрение?

Гарри, бросив снизу задумчивый взгляд на Снейпа, запихнул в рот палец. Драко тут же подошел и обнял его.

– Все в порядке. Она не сделает тебе больно. Только посмотрит глаза, да, пап?

– Точно, – пообещал Северус и протянул руки. Гарри без колебаний шагнул к нему. – Пойдем к ней, ладно? Не думаю, что вам понравиться, если сюда будут все подряд таскаться, – это он уже пробормотал себе под нос. И добавил чуть громче: – Тебе ничего не грозит здесь, рядом с Драко.

– И с тобой! – завопил крестник.

– Да, и со мной, – мужчина улыбнулся. – Пойдешь с нами? Но только, если не будешь убегать и будешь послушным.

– Буду, – заверил его Драко, хитро блеснув глазенками.

– Хорошо, – Северус понес Гарри к выходу. Мальчик напрягся, но не издал ни звука. Драко шел рядом, ухватившись за складки профессорской мантии.

Мадам Помфри, увидев необычную троицу, тепло улыбнулась. Малфой расплылся в ответной улыбке и помахал ей.

– Ну, что ж. Давайте посмотрим, что можно сделать для глаз Гарри, – сказала она, подходя ближе. Ребенок тут же спрятал лицо на груди Северуса.

– Нет, Гарри. Ты должен смотреть на Поппи, иначе она не поймет, какие очки нужны. Я не отпущу тебя, верь мне.

– И я здесь, – произнес Драко, и брюнет внимательно посмотрел вниз. Затем кивнул и повернулся к Помфри.

– Умница, – проворковала медсестра. – Сейчас я достану палочку и произнесу заклинание. Это не больно. Хорошо?

Гарри напрягся еще сильнее, запихнул в рот палец и откинулся на грудь Северуса, тесно прижимаясь. Но кивнул. Профессор тихо похвалил его.

Помфри подняла палочку и нараспев произнесла несколько слов. Гарри твердо смотрел на нее, лишь мелко дрожал. Снейп обнял его покрепче, а Драко сделал два маленьких шажка вперед, весьма настороженно наблюдая за всеми действиями медсестры.

Процедура заняла от силы минуты три, но всем участникам показалось, что минул час. Когда медсестра опустила палочку, Гарри словно обмяк, сразу же отвернулся от нее и расплакался.

– Ты молодец, – успокаивающе произнес Северус. – Я горжусь тобой.

– Вверх, – потребовал Драко, потянув за рукав.

Мужчина опустился на колено и поднял Драко свободной рукой. Блондин, обхватив одной рукой Северуса за шею, другой тут же начал гладить Гарри по спине, нашептывая, что теперь ему дадут конфету, потому что он сделал все, как ему сказали. Помфри, услышав это, вскочила и вытащила из стола плитку шоколада. Но когда попробовала вручить сладость Гарри, мальчик отвернулся и не взял.

– Спасибо, – вежливо произнес Драко и забрал шоколадку. А затем впихнул плитку в руку Гарри. – Знаешь, как вкусно?! Съешь. Можно, конечно, подавиться и измазаться, но все равно вкусно. Давай, малыш, ешь.

Гарри открыл рот, и Драко, захихикав, отломил кусочек от шоколадки и положил ему на язык. Гриффиндорец улыбнулся сквозь слезы и начал жевать. А Драко счастливо засмеялся и откинулся на плечо Северуса.

– Видишь! Вкусно! – в восторге закричал он, и Гарри снова улыбнулся.

– Вы оба – молодцы, – произнес Северус. – Давайте, вернемся и поиграем?

– Да! – захлопал Драко, и троица отправилась в обратный путь.

Глава 7.

Северус, сидя на кровати, рассеянно наблюдая за двумя маленькими мальчиками, увлеченно поглощающими свой ужин. Он чувствовал себя так, словно медленно идет сквозь густой туман или крепко спит, и ему все это снится… А в следующее мгновение он обязательно проснется, и окажется, что ничего этого никогда не происходило… И он опять будет опекать слизеринцев, вести Зелья у невыносимых студентов, бродить по ночным гулким коридорам, снимать баллы и назначать взыскания. И любая оплошность в той опасной игре, что он затеял, будет стоить ему жизни.

Он должен быть осторожен. Сознание должно быть ясным. Нельзя расслабляться. И забывать, хотя бы на мгновение, об обязанностях – тоже нельзя.

Северус не помнил такого периода в своей жизни, когда он был бы действительно счастлив. Детство в строгой атмосфере чистокровной магической семьи, постоянное опасение сделать что-то неправильно и быть за это наказанным. Затем Хогвартс, где он был вынужден принимать участие в жестокой детской войне, не уступающей по ненависти и количеству жертв войнам взрослых людей. И умудрился не вылететь из школы, пока не принял Метку. А уж когда он обратился к Дамблдору и стал шпионом, все ещё больше усложнилось. Так что неудивительно, что от страха сжимается желудок.

А сегодня, в течение многих часов, Северус находился здесь, с двумя малышами, и это полностью захватило его. Совсем немного времени, проведенного в играх, веселой возне, улыбках, согретого светом двух чистых маленьких сердец – и забылись все неприятности; за стенами этого мирка остались опасность и боль, ненависть и смерть. Он расслабился. И если сию минуту кто-нибудь ворвется сюда, намереваясь его убить (что было вполне возможно, ведь Мальчик-который-выжил находится здесь, в конце концов!) – он будет не готов. И умрет.

И в то же время, Северус никогда не чувствовал себя так… умиротворенно, как сейчас, опекая этих двух детей.

– Я все съел, папа! – громко закричал Драко.

Северус отвлекся от своих мыслей и перевел взгляд черных глаз на крестника: – Пойдем спать?

– Сначала – горшок и ванна, – кивнул Драко.

– Ванна? – нахмурился Северус.

– Ага. Вчера вечером купанья не было, значит, будем сегодня мыться. Правильно, пап?

Что ж, действительно, необходимо искупать мальчиков. Ох…

Гарри тоже разобрался с ужином и молча протянул к нему ручонки. Поднявшись, Северус вытащил их по очереди из стульчиков и опустил на пол. Драко, нетерпеливо приплясывая, дожидался Гарри, чтобы наперегонки бежать в ванную. Мужчина двинулся следом, слушая топот двух пар маленьких ножек и веселый смех, не отдавая себе отчета, что и сам счастливо улыбается.

Он обнаружил раскрасневшихся, хихикающих детей, помогающими друг дружке избавиться от одежды. Включив воду, Северус посадил их обоих в ванну. По грудь сидя в теплой воде, Гарри с громким смехом плескал во все стороны, но Драко быстро остановил его, опасливо косясь на Северуса, бесстрастно вытирающего мокрое лицо.

– Не стукай слишком сильно, тогда вода останется в ванной. Хорошо, малыш?

– Прости, пап, – кротко прошептал Гарри и несильно ударил по воде, показывая, что понял, как надо играть.

– Все в порядке, – заверил его Снейп. Зачерпнув ковшиком немного воды, он начал поливать резвящихся детей.

– Ой! – внезапно воскликнул Драко – Мы забыли игрушки!

Он ловко выскользнул из ванной и голышом побежал в комнату, заливая по дороге весь пол водой. Северус, чертыхнувшись, попробовал перехватить его, но промахнулся. Глядя, как зельевар тяжело вздыхает, Гарри чуть слышно захихикал, закрывая рот ладошками. Северус сделал вид, что сердится, но это вызвало только новый взрыв смеха.

– Над чем вы смеетесь? – потребовал ответа вернувшийся Драко. В одной руке он держал шар, в другой – две фигурки волшебников, одновременно прижимая к груди кубик с отверстиями.

– Ты все залил водой, – растягивая слова, в притворном гневе сдвинул брови Северус. Гарри хитро прищурился.

– Нет, – возразил Драко, плюхаясь назад с ещё большим всплеском. – Ой! Я нечаянно, пап!

– Драко, – зарычал Северус. – Ты залил весь пол.

– Ну, – надулся блондин. – Извини.

– Все хорошо, я помогу тебе убрать, Рей.

– Спасибо, – вежливо ответил Драко и вручил товарищу одну из фигурок. – Давай играть.

Пока непоседы были заняты игрушками, Северус тщательно вымыл их мягкой мыльной губкой. Он смеялся над их проделками, и мальчики охотно вторили ему. Когда пришло время мыть волосы, он попросил их прекратить игру, и оба послушались, хотя особого восторга эта просьба не вызвала. Очень осторожно, Северус намыливал детские головки и еще более осторожно смывал шампунь. Просто чудо, что никому ничего не попало в глаза.

– Так, теперь становитесь на коврик, чтобы я мог вас высушить.

– Но, папа! – запротестовал Драко. – Мы играем!

– Немедленно, Драко, – повторил Северус.

Гарри начал подниматься, как было велено, но засомневался, поймав требовательный малфоевский взгляд. Северус взмахнул палочкой, охлаждая воду. В рекордное время дрожащие мальчишки оказались на коврике. Драко ныл непереставая, пока Северус с помощью заклинания чистил их одежду и натягивал на строптивцев футболки и нижнее белье.

– Если ты не перестанешь скулить, я засуну тебя обратно, – мрачно пообещал профессор.

Драко затих, скрестил руки на груди и дулся всю дорогу, пока они шли к кровати.

Северус уложил детей и накрыл одеялом. Но прежде, чем он успел отойти, мягкий голос Гарри остановил его.

– Ты расскажешь нам что-нибудь?

– Да! Расскажи, – возбужденно подпрыгнул Драко, напрочь позабыв об обиде.

– Ладно. – Северус присел, чтобы рассказать забавную историю, слышанную когда-то в детстве.

Через пять минут малыши спали, и зельевар склонился над ними. Нежно пробежался пальцами по мягким волосам Гарри, поправил одеяло на плече Драко и вздохнул. Что они сделали с ним?..

Наложив следящее заклинание, мужчина тихо вышел из комнаты. Чуть влажная мантия устало качнулась вокруг ног.

* * *

В то время как Северус направлялся к кабинету директора, чтобы поговорить с Альбусом, студенты заканчивали ужин и покидали Большой Зал.

Панси, Винсент и Грэгг ушли одними из первых. Они спешили к подземельям, но отнюдь не в комнаты Слизерина. Вместо этого, троица расположилась в одном из пустых классов.

Это было темное, сырое и мрачное помещение, но оно как нельзя лучше подходило для их целей.

Винс наложил заглушающие и маскирующие чары, чтобы магию, которую они планировали использовать, не обнаружили.

Грэгг установил в центре большой серебряный бассейн с водой и нарисовал треугольник вокруг него.

Панси освободила место для работы. И ни один из них не проронил и слова.

Чары многоликости – ритуальное волшебство, не входящее в программу шестого курса, но известное большинству чистокровных магов, так как эти чары часто использовались в быту. Заклинание было сложным, один незначительный промах мог разрушить все, но та разновидность чар, что они выбрали, была одной из самых простых. Каждый из слизеринцев стал в углу треугольника, и они одновременно опустили палочки в воду.

– Я придам ему материальную форму, – мягко сказала Панси.

– Я создам образ его магических чувств, – предложил Винс. Грэгг кивнул: – Значит, его индивидуальность – моя забота.

– Вы готовы, парни? – в темных глазах Панси горела решимость.

Они кивнули, и девушка глубоко вздохнула. А когда выдохнула – все трое запели на языке, напоминающем латынь. С конца палочек заструился свет. Дрожа и переливаясь, он чрезвычайно медленно стал заполнять емкость с водой.

Но даже после того, как минуты превратились в час, а свет был лишь на полпути к своей цели, ни один из подростков не пошевелился.

* * *

Трое гриффиндорцев терпеливо выжидали, пока все однокурсники улягутся спать, чтобы под плащом-невидимкой Гарри покинуть башню. Рону и на этот раз ничего не сообщили.

Друзья осторожно пробирались по замку, стараясь не попасться кому-нибудь из профессоров на глаза и не запутаться в плаще. Перешептываясь и пихая друг друга локтями, они наконец добрались до коридора, ведущего к лазарету. Невилл спрятался в пустой классной комнате с одной стороны, Джинни в туалете с другой. У каждого имелась зачарованная монета – если они заметят чье-то приближение, то смогут подать сигнал тревоги, и монета, нагревшись, предупредит Гермиону.

Девушка медленно приоткрыла дверь в Больничное крыло и проскользнула внутрь. Все кровати были пусты, и она облегченно выдохнула – значит, никто не заметил, как дверь открылась сама по себе. Стараясь производить как можно меньше шума, Гермиона добралась до кабинета мадам Помфри.

Медсестра спокойно спала. На это они и надеялись. Одной рукой вытащив из кармана пузырек, гриффиндорка другой зажала себе рот и нос. Поддела пальцем крышечку, открыв его, и вылила содержимое в комнату. Дым быстро заполнил все помещение и также быстро рассеялся. Это гарантирует ведьме, по крайней мере, четыре часа глубокого сна.

Все еще не снимая плащ, она повернула нужные книги, и дверь беззвучно качнулась, открываясь. Внутри царил полумрак. На тумбочке у кровати мягко светил ночник. Гермиона прикрыла дверь и тихо прошла вперед. Немного отдернула полог, оперлась на перила кровати и склонилась вниз. С губ едва не сорвался крик.

Там спали двое детей. Гарри Поттер и Драко Малфой…

Девушка позволила плащу соскользнуть с плеч и положила его на стул у кровати. Теперь, увидев Гарри, она осмотрелась и заметила изменения, произошедшие с тех пор, как она последний раз была здесь: два детских стульчика, коробка с игрушками.

Невероятно!.. Гермиона неожиданно для самой себя расплакалась и, склонившись над кроватью, ласково провела по шраму Гарри. Маленький Драко вздохнул и зашевелился во сне. А через миг серебряные глаза сонно смотрели на ночную гостью.

– Ш – ш – ш, все хорошо. Я только удостоверилась, что с вами все в порядке. Спи, – успокаивающе прошептала Гермиона. Драко зевнул, подозрительно уставившись на нее. Затем обнял Гарри и снова сомкнул веки. Гриффиндорка, выдохнув, отступила на несколько шагов. Но мальчик уже спал. Улыбнувшись, она какое-то время задумчиво разглядывала две детские головки. А затем прошептала заклинание Диагностики. Тщательно записав результаты и прихватив плащ, Гермиона тихо выскользнула из комнаты.

* * *

Северус возвращался к себе. Необходимо переодеться и немного поспать. Слишком длинным и утомительным был день, а последней каплей стал ужин с директором.

Он уже добрался до портрета, когда пуговица начала вибрировать. Снейп вздохнул – может, снова заснут? Выждав минуту, он был уже готов отправиться обратно, когда вибрация прекратилась. Благодаря всех богов, мужчина вошел в комнату.

Треугольник слизеринцев распался. Заклинание закончилось. Пытаясь отдышаться, они триумфально улыбались друг другу. Наконец Панси поднялась на ноги и подошла к все ещё пылающей емкости. Вода циркулировала внутри подобно грозовому облаку.

– Покажи мне.

Водоворот утих, поверхность стала гладкой. В центре медленно проявлялось изображение.

Это была небольшая комната, освещенная маленьким ночником. Панси смогла разглядеть два высоких стульчика с одной стороны и коробку игрушек с другой. В центре картинки находилась кровать с ограждениями. Пристальный взгляд, и её желание заставило картинку изменить масштаб изображения. Панси хватило секунды, чтобы понять, что в кровати спят двое детей.

– О, Мерлин! – она захлебнулась воздухом.

Грэгг и Винс одновременно шагнули к ней, всматриваясь в воду. Как в это поверить?! Невозможно! Не существует заклинания, способного превратить взрослого человека в ребенка – и не важно маг он или маггл. Но ведь… если она правильно поняла то, что подслушала, Драко нельзя вернуть!..

Грэгг внезапно крепко сжал её руку. Другой рукой Панси зажала себе рот, когда поняла, что так поразило однокурсника: два огромных сияющих глаза смотрели на нее сквозь воду.

Поттер!.. Он мигнул, и вода пошла легкой рябью, словно от дуновения ветерка. Картина исказилась. Выплеснувшаяся через край вода заставила Панси вскрикнуть.

– Как он почувствовал, что мы за ними наблюдаем? – испугался Винс.

– Может, кто-то наложил защитные чары? – Она снова погрузила палочку в чашу и расслабилась: – Заклинание все ещё действует. Только необходимо сменить воду.

– И что теперь будем делать? – спросил Грэгг.

– Надо поспать. А затем мы проверим кое-что.

Северус зарычал и отбросил одеяло. Он только успел заснуть, когда сигнал опять разбудил его.

«Паршивцы это нарочно делают!» – сердито подумал он, с трудом выбираясь из кровати и, шатаясь, побрел к шкафу. Он успел кое-как одеться, когда внезапно все прекратилось. Ворча, Северус прикидывал, стоит ли сходить проверить или можно опять лечь. «Если ещё раз проснуться, тогда пойду», – пообещал он сам себе и упал на кровать.

* * *

Гарри, позевывая и потирая ладошкой глаза, просыпался. Драко повернулся к нему и сонно улыбнулся. Неяркий свет, зачарованный так, чтобы его интенсивность менялась в зависимости от ситуации, заполнил комнату. Было раннее утро, но они хорошо выспались и были готовы играть. Драко уверенно перелез через ограждение, как делал вчера, и поманил Гарри.

– Рей, я не знаю, – брюнет нахмурился. – Можно упасть.

– Я поймаю тебя, – пообещал Драко. – Спускайся, поиграем.

Гарри неуверенно посмотрел вниз на друга. Высоко. Но доверился сияющим серым глазам и начал медленно сползать по перильцам. Повиснув на руках, вновь посмотрел вниз и увидел, что Драко только – только достает до его ступни. Со вздохом, он оторвал одну руку, чтобы схватиться за перекладину, затем другую.

И… сорвался. Испуганно вскрикнув, Гарри полетел вниз. Драко обещал его поймать!

И Драко, действительно, поймал.

Придавленный весом Гарри, упавшим ему на спину, Малфой минуту неподвижно лежал на животе. Затем, задыхаясь, вытаращил глаза и попытался втянуть в себя воздух. Гарри быстро скатился набок, перевернул друга на спину. В зеленых глазах плескался страх.

– Мне так жаль! Ты как? Рей? Рей!

Хватая воздух ртом, Драко погладил Гарри по руке: – Я в порядке, малыш.

Гарри засопел от облегчения и обнял его, а Драко хрипло засмеялся и взлохматил ему волосы. Через минуту, позабыв о случившемся, мальчики побежали к коробке с игрушками.

И снова вытряхнули Северуса из сна. Он заворчал и вылез из кровати. Часы нахально показывали начало седьмого. Но профессор был доволен, что дети просыпаются так рано: у него будет время покормить их и придумать для них занятие, а затем вернуться, чтобы проведать слизеринцев перед завтраком в Большом Зале. Хотелось надеяться, что когда прибудет Нарцисса, Гарри привяжется к ней. Слишком продолжительное отсутствие Северуса в комнате мальчиков (впрочем, как и на факультете!) может принести неприятные сюрпризы.

* * *

– Поверить не могу, что вы ничего не сказали мне о том, что собираетесь сделать! – вопил Рон. Лицо, красное от гнева и…стыда – хотя он никогда не признал бы ничего подобного! – пылало.

– Ты вел себя последнее время как ребенок! – ответила Гермиона. – Мы не могли тебе рассказать.

Они сидели в гостиной Гриффиндора. Остальная часть студентов завтракала, но этот разговор был важнее еды. Невилл и Джинни были потрясены тем, что узнала Гермиона. Как и сама Гермиона. И Рон.

– Только послушай себя! – Джинни уперлась кулачками в бедра и сердито вздернула нос. – Ты разглагольствуешь и несешь бред вместо того, чтобы задуматься о результатах обследования Гарри! Ты слишком непредсказуем, слишком вспыльчив, чтобы довериться тебе. Из-за тебя нас бы точно поймали.

Рон сжал кулаки. Да как они смеют!.. Надо сохранять спокойствие!

Если бы он их не застукал!.. Он должен знать о том, что случилось с Гарри столько же, сколько знают они!

С разгневанным воплем он отшвырнул стул и выскочил из комнаты. Гермиона устало вздохнула, и Джинни обняла ее.

– У него пройдет, – пообещала она.

– Очень надеюсь. – Гермиона вернулась к результатам медицинского обследования. – Какие выводы можно сделать из этого?

* * *

Панси, Винс, и Грэгг сидели за столом Слизерина и осторожно наблюдали за их деканом. Мужчина симулировал слабость, давая понять, что ещё не оправился от Волшебного гриппа.

– А Гриффиндорцы-то отсутствуют, – пробормотал Винс.

Панси оторвалась от созерцания Снейпа и повернулась к столу Гриффиндора. Винс был прав: друзей Поттера нигде не наблюдалось.

Паркинсон постаралась скрыть тревогу – для неё было бы позором показать свои эмоции, особенно публично. Но как же это трудно! Гриффиндорцы, возможно, что-то узнали или нашли способ добраться до мальчиков.

Это привело ее в ярость – ведь они могли узнать больше, чем она. Именно в этот момент в Зал ворвался злой, растрепанный Уизли и сел рядом с сокурсниками. Было видно, как гриффиндорцы интересуются, что это с ним случилось, но рыжий только отмахнулся от них.

– Хммм… – Панси глубокомысленно нахмурилась и обернулась к друзьям. – Думаю, это то, что нам нужно.

Северус неторопливо шел к больничному крылу по пустым коридорам – в школе шли занятия.

Дамблдор рассказал, что отправил Нарциссе письмо, в котором в общих чертах сообщил о случившемся. Остается только ждать и надеяться.

Он поздоровался с Поппи, ожидавшей его.

– Я достала очки Гарри, – медсестра продемонстрировала ему очки в темной оправе – маленькие, симпатичные, со специальным поддерживающим шнурком. – Нужно лишь отрегулировать длину ленты так, чтобы не слишком жало.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста, Северус, – она все еще широко улыбалась, и он, начиная раздражаться, задался вопросом, что за зелье она сегодня добавила себе в чай?! – Как думаешь, мальчикам необходимо снова сделать прививки? Они как раз в подходящем возрасте.

– Не уверен. Мы сможем это выяснить?

– Да. Правда, потребуется анализ крови, – медсестра нахмурилась.

– Когда они лягут спать, я произнесу заклинание, гарантирующее крепкий, продолжительный сон. Тогда ты сможешь действовать.

Помфри кивнула, и Северус вошел к мальчикам. Опять не в кровати! И как только умудряются? Хотя, чего еще от них ожидать…

Непоседы поприветствовали его веселым криком, но от своего занятия не оторвались. Он подозвал Гарри, но, прежде чем бросить игру и подбежать к нему, мальчик оглянулся на Драко.

Драко тут же двинулся вслед за Поттером, вдобавок еще волоча за собой по полу накидку с капюшоном. Он явно кого-то изображал, но Северус никак не мог понять, кого именно. Было ясно одно – все происходящее очень нравилось Гарри, который весело смеялся.

– Это тебе, – Северус присел перед мальчиком.

Гарри доверчиво стоял рядом с ним, его черные волосы были взъерошены и спутаны. Да, неплохо было бы его причесать… Снейп осторожно надел крошечные очки и закрепил шнурок вокруг головы. Он совершенно не был виден, спрятанный в густых волосах. Глаза Гарри за тонкой изящной оправой казались теперь больше и ярче. Мальчик мигнул и, счастливо улыбнувшись, обнял Северуса за шею.

– Спасибо, папа. Теперь голова не болит.

– У тебя болела голова? – мужчина вздрогнул, по спине пробежал холодок. – Ты должен говорить мне, когда у тебя что-то болит, и не важно, как сильно. Это моя обязанность – знать об этом.

– Правда? – недоверчиво спросил Гарри.

– Именно, – кивнул Северус. – Пообещай, что с этого дня ты будешь сообщать мне обо всем. Независимо от того, сильно болит или нет.

– Независимо от того, – повторил Гарри.

– И я тоже, – добавил Драко, беря Гарри за руку. – Я тоже скажу тебе.

– Спасибо, Драко, Гарри. Я доверяю вам. Вам обоим. Теперь садитесь, поиграйте в считалочку. У вас хорошо получается.

* * *

Рон быстро покончил с завтраком. Он не мог оставаться рядом с другими гриффиндорцами, которые пока ничего не знали. Ни Гермиона, ни Джинни, ни Невилл в Большой зал так и не спустились. Рон не знал, что делать: подняться в башню, чтобы они посмеялись над ним, окончательно убежденные в своей правоте относительно его вспыльчивости?! Но сидеть и ждать он тоже не мог. Возможно, он справится сам. И не важно, что Дамблдор просил их не вмешиваться какое-то время…

– Уизли, могу я поговорить с тобой?

Он обернулся, подозрительно прищурив синие глаза, но обычной для слизеринцев волны ненависти не почувствовал. Наверное потому, что стоящий перед ним тупой слон был недостаточно хитер, чтобы быть по-настоящему законченным злодеем. Так что Рон не стал уходить. Он просто ждал, готовый взорваться в любую минуту праведным гневом.

Крэбб, переминаясь с ноги на ногу, так сгорбился, что мощная шея фактически утонула в квадратных плечах. – Драко исчез. Я слышал, как Панси говорила, что с ним и Поттером что-то случилось.

– И? – Рон все ещё подозрительно щурился, но сжатые кулаки понемногу разжались. Хороший признак для слизеринца…

– Я знаю, что мы тебе не нравимся. Я имею в виду слизеринцев. Это нормально, – медленно сказал Крэбб, взгляд его карих телячьих глаз был удивительно мягок. – Драко – мой лучший друг, кроме Грэга. Я действительно хочу помочь, если можно.

– Почему ты обратился ко мне? – Рон сделал шаг вперед. Он был одним из самых высоких мальчиков в Гриффиндоре, ростом шесть футов, Крэбб был выше дюйма на два, Гойл где-то на дюйм. Но их роста и мускулов Рон не боялся, уверенный, что в поединке он справится с ними обоими с закрытыми глазами.

– Ты ведь можешь помочь узнать нам что – нибудь, – пробормотал Крэбб, снова переступая на месте. – Мы с Грэгом не знаем, что делать, вот я и подумал… спросить тебя, ведь у Поттера те же проблемы.

– Так вы хотите, чтобы я узнал, что случилось с Малфоем, а затем рассказал вам, как ему помочь? – недоверчиво нахмурился Рон.

– Я думал, ты узнаешь, что с Поттером, и это объяснит мне, что с Драко, – ответил Крэбб так, словно он был не уверен, правильно ли его понял Рон. – Тогда мы могли бы придумать, как помочь Драко, в смысле Грэг и я. А ты поможешь Гарри.

– Что заставляет вас думать, что вы вообще можете помочь? – упрямо процедил Рон. – Я сам справлюсь.

– Вряд ли, – покачал головой Крэбб. – Мы можем помочь. Мы только думаем медленно, но делаем все хорошо. Действительно, хорошо.

Рон долго смотрел на него. В конце прошлого года, после того, как умер Сириус, Гарри как-то сказал, что сортировка на факультеты – глупая идея, разделяющая, разобщающая школу. И Крэбб только что подтвердил, насколько Гарри был прав. Слизеринец искренне волновался за Малфоя и не знал, что делать с этим. Он нуждался в помощи и был достаточно смел, чтобы признать этот факт.

– Почему ты не попросил помощи у других слизеринцев? – требовательно спросил Рон.

– С тех пор, как отец Драко в тюрьме, он остался без покровительства. Никто не хочет вмешиваться. Все думают, что такая дружба отразится на них или на их близких.. Они не хотят помогать мне, – Крэбб беспомощно всплеснул руками.

Синие глаза Рона немного смягчились. Ему было знакомо это чувство. Видеть своего друга в беде и быть не в состоянии помочь. И про друзей, предающих вас, он тоже теперь знал. Поэтому Рон протянул руку и пожал мощную ладонь Крэбба.

– Договорились. Думаю, мы справимся, – Крэбб неуверенно улыбнулся, и Рон ответил на улыбку. Кому теперь нужна Гермиона?

* * *

– Миссис Малфой, я рад, что Вы приехали так быстро. Садитесь, пожалуйста, – приветливо предложил Дамблдор, указывая на одно из роскошных кресел перед столом.

Нарцисса прошла вперед и чопорно села. Выглядела она прекрасно: золотые волосы уложены в высокую прическу; темно-синее шелковое платье свободно падает вниз; длинные нервные пальцы изящно лежат на коленях. Сама невозмутимость, лишь в глубине глаз притаилась настороженность. Леди Малфой вежливо кивнула в ответ:

– Добрый день, Директор. Рада посетить Вашу школу. Я получила письмо, но все же, еще раз – что конкретно произошло? С моим сыном все в порядке?

– О, моя дорогая леди, именно поэтому я и вызвал Вас сюда, – он сделал паузу, но Нарцисса терпеливо ждала продолжения. Серые глаза, подобно ястребу, увидевшему добычу, были устремлены на директора. – Обряд прошел не так, как ожидалось, и Драко с… партнером немного пострадали. Мы все еще не можем точно определить, насколько серьезно. Я, мадам Помфри и профессор Снейп работаем уже много дней, чтобы найти контрзаклятие, но пока тщетно. Я счел за лучшее не ждать больше и сообщить, что Вам, вероятно, придется принять управление делами Малфоев. Пока молодой Лорд Малфой не в силах этим заниматься.

– Что с ним, Директор? И в любом случае – я хотела бы увидеть его, – Нарцисса сделала жест, который можно было расценивать как приказ.

– Конечно. Это – вторая причина, по которой я вызвал Вас, – улыбнулся Дамблдор. – Вы увидите, в каком состоянии находятся эти двое студентов. Они нуждаются во внимании и опеке в течение дня. Профессор Снейп приглядывает за ними, пока они…э – э…нездоровы, но у него есть и другие обязанности, поэтому ему требуется помощь в дневные часы.

– И вы думаете, что я – лучший выбор для этого? – медленно и удивленно спросила Нарцисса. – Вы не считаете, что на эту роль больше подошел бы кто-то с медицинским образованием?

– Прежде, чем решить, Вы должны повидаться с сыном, – Дамблдор встал и проводил женщину к двери.

* * *

Северус изо всех сил пытался очистить детей после завтрака, а заодно их одежду. И стулья. И столы!.. С Драко было особенно трудно. Гарри наблюдал за борьбой упрямого блондина с Северусом молча, его очки надежно сидели на носу.

Сначала Драко не пожелал есть жареного цыпленка, потому что в нем присутствовал аромата лимона. Но съесть что-нибудь другое, из того, что предлагал эльф, он тоже не захотел. Он хотел цыпленка, потому что Гарри ел цыпленка, но цыпленка без аромата лимона. Добби, молитвенно сложив ладони, объяснил, что тогда им придется приготовить новую порцию, а это потребует времени.

Тут уж Гарри прекратил есть, заявив, что не хочет есть что-то другое, не такое, как у Драко, и это несмотря на то, что – а это было очевидно! – ему нравится.

Северус топнул ногой и приказал Гарри есть то, что лежит на его тарелке и не вмешиваться. Мальчик неохотно повиновался.

Драко продолжал капризничать, ноя, что вообще ничего в рот не возьмет, пока не получит то, что хочет. В конце концов взбешенный Северус, стараясь не рычать, грозно заявил:

– Или ты будешь есть, что дают, или останешься голодным. А еще будешь наказан – я не разрешу тебе играть, тебе придется сидеть в углу и думать о своем плохом поведении, и о причинах, по которым тебя наказали!

Блондин, сверкая глазищами так, что вполне мог бы поджечь Северусу мантию, подчинился, но был обижен до глубины души. Так что цыпленка он доедал пополам со слезами.

Теперь возникли проблемы с отмыванием бледного лица от остатков пиршевства. Драко все время крутился, избегая мочалки, и Снейп, наконец, потерял терпение. Крепко сжав Драко, он шлепнул его поперек бортика ванной. Драко немедленно выгнул спину и почти ускользнул. Северус зарычал и удержал его: – Достаточно, Драко! Или ты начнешь слушаться, или будешь очень сожалеть об этом!

– Нет! – лицо мальчика, все в слезах и соплях, покраснело от крика.

– Да что с тобой такое? – заорал Северус, встряхивая его. – Прекрати это безобразие!

Внезапно мягкий голос ворвался в их светскую беседу: – Рей боится?

– Я не хочу мыться! – завопил Драко, жалобно оглядываясь на задыхающегося от злости и бессилия Северуса.

– Почему? – спросил Гарри.

– Потому, что не хочу.

– Боишься? – совсем запутался брюнет.

– Нет, просто не хочу!

– Значит, потому что ты больше не хочешь играть со мной?

– Что? – Драко внезапно успокоился, уселся на бортик и обратился к стоящему внизу мальчику, в глубине изумрудных глаз которого начали собираться крупные слезы. – Я хочу играть с тобой!

– Нет, – Гарри упрямо покачал головой, надув полные губы, и скрестил руки. – Не хочешь, я знаю.

– Но я хочу! – завопил Драко сердито, позабыв уже, что плакал. Серые глаза яростно сверкали.

– Правда? – Гарри выглядел неуверенным.

– Да! Почему ты подумал, что я не хочу, малыш?

– Но ведь, если ты будешь себя плохо вести, тебя накажут и не разрешат со мной играть, – и по его щеке скатилась слеза.

– О!.. – Драко нахмурился. – О, прости, малыш, я и не подумал об этом. Ладно, – мрачный взгляд в сторону Снейпа, – я буду хорошим.

Северус вздохнул с таким облегчением, с каким вздыхал только после окончания учебного года, и потянулся за губкой. Драко и правда, вел себя примерно. Только глаза были опущены.

Через несколько минут, он был вымыт, вытерт и поставлен на пол рядом с Гарри, который немедленно его обнял. Драко прижался к нему. Северус фыркнул и резко указал на открытую дверь.

– Идите.

Ухватившись за ладошку Гарри, Малфой пошел к двери, но затем остановился и, не поднимая глаз, пробормотал: – Мне правда жаль, папа.

– Ты очень несдержан, Драко, – неумолимо ответил мужчина.

– Прости, – со слезами прошептал ребенок.

– Идите играть, – вздохнул Северус.

Гарри потянул блондина за руку: – Папа простит тебя позже. После того, как ты подумаешь об этом, правда, пап?

– Да, Гарри.

Драко кивнул, и мальчики, взявшись за руки, торжественно направились к игрушкам. Северус устало опустился на стул у кровати в углу и вытащил одну из книг, хотя внимание по-прежнему было сосредоточено на детях. Но никакого шума или бурного веселья не последовало. Драко тихо сидел, не двигаясь, не разговаривая – очевидно, все еще размышляя о своем поведении, вызвавшем недовольство Северуса и огорчение Гарри.

Гарри на его молчание не сердился, все понимая и сочувствуя. Он занялся одной из детских книжек, что-то разглядывая и время от времени смешно комментируя картинки. Но Драко, с печально опущенной вниз головой, продолжал тихо сидеть, так ни разу и не улыбнувшись.

Глава 8.

Нарцисса молча проследовала за директором. Залы и коридоры были безлюдны – шли занятия, и она была рада этому. Её присутствие в школе может породить ненужные слухи, если уже не породило. А это всегда плохо, пока вы сами ещё не решили, что именно должны знать о вас люди.

Когда Дамблдор открыл дверь в больничное крыло, женщина была удивлена, что палаты совершенно пусты. Директор, заметив её удивление, был готов к любым вопросам, но Нарцисса промолчала. Пряча улыбку в бороду, он подвел ее к другой двери, за которой сидела медсестра, поднявшаяся при их приближении.

– Альбус, госпожа Малфой, – кивнула она, приветствуя гостей. – Вы вовремя. Они только что закончили завтрак.

Нарцисса постаралась запомнить последовательность, в которой он вынимал книги, и вошла в комнату, пытаясь не показать, насколько ее удивило поведение медсестры, оставшейся за дверью и даже не попытавшейся зайти с ними, да и дверь открылась без пароля или ключа – защитой, по-видимому, служил только книжный шкаф.

Они оказались в уютной спальне.

В дальнем углу, за кроватью, поистине королевских размеров, сидел Северус и читал книгу. Возле кровати стояли два высоких стульчика, а рядом, у левой стены, где была опрокинута коробка с игрушками, расположились двое малышей. Женщина уж было шагнула к следующей двери, за которой, наверно, и находился Драко, когда ее глаза остановились на детях. Присмотревшись, она ахнула, узнав в одном из них своего сына.

Две детских головки мгновенно повернулись к ним. Их реакции на неожиданное появление отличались так же, как и цвет их волос: оба вскочили на ноги, черноволосый мальчик с криком бросился к Северусу, отчего сердце Нарциссы болезненно сжалось, но ее внимание тут же было отвлечено маленьким Драко, подбежавшим и обхватившим ее колени. Она не смогла сдержать улыбку, заигравшую на губах и мягко осветившую холодную красоту лица. Ей всегда нравилось растить Драко, заниматься с ним, баловать, и она жалела, что у неё больше нет детей. Сминая дорогое платье, женщина опустилась на колени и, крепко обняв сына, ласково взъерошила его шелковистые волосы.

– Мамочка! Ты пришла! – радостный вопль прямо в ухо.

Она засмеялась: – Конечно, дорогой. Ты сомневался, что я приду?

– Тебя так долго не было, – обиженно протрубил Драко, немного отодвигаясь и влажно целуя её в щеку.

Нарцисса посмотрела на его длинную маггловскую футболку и сморщила нос. Тонкие волосы сына были спутаны, глаза покраснели от слез. Нахмурившись, она обратилась к Дамблдору: – Сколько?..

– Они в таком состоянии с ночи понедельника, – вздохнув, пояснил он. – В их возрасте такой срок мог показаться слишком долгим.

– Мне хорошо известно, как дети воспринимают время, – натянуто произнесла миссис Малфой, нервно сжимая руки, и внимательно посмотрела на сына. – Почему ты плакал, Драко?

Сын покраснел и опустил от стыда голову: – Я плохо себя вел.

– И что это означает? – женщина нежно приподняла его подбородок.

– У меня плохой характер и папа из-за этого разозлился. А еще я расстроил малыша.

– Папа?.. Малыша? – ничего не понимая, переспросила она, и сын указал на угол, где стоял Северус, покачивающий всхлипывающего темноволосого мальчика. Нарцисса снова повернулась к директору.

– Это Гарри Поттер, – пояснил Дамблдор. – Он, похоже, очень боится незнакомых людей. Исключение сделано лишь для Северуса. Мы надеялись, что и к вам ребенок отнесется нормально, и Вы сможете заботиться о мальчиках в течение дня.

– Вы имеете в виду моего сына? – ровно спросила Нарцисса. – Почему я должна заботиться еще и о том мальчике?

Дамблдор открыл было рот, но Драко опередил директора, вырвавшись из ее объятий. Бледное личико было искривлено от гнева, подозрения и страха.

– Я останусь с малышом, – хмуро уставившись на нее, процедил он.

– Драко, – предостерегающе промолвила она. Всякий раз, когда мать говорила таким тоном, Драко знал, что лучше послушаться. Еще никогда, когда мать говорила с ним так, – независимо от возраста, – он не спорил с ней. Этот тон использовался не часто и никогда без важной на то причины. И сейчас она говорила так, потому что Гарри Поттер был мишенью. Ни при каких обстоятельствах Нарцисса не хотела, чтобы её сын жил рядом с мальчиком, который проклят.

– Мама, – грустно сказал Драко, и тонкие губы предательски дрогнули, – мне жаль. Но я должен остаться с малышом.

Всхлипнув, Драко развернулся и подбежал к Северусу, крепко прижавшись к его ногам. Разъяренная Нарцисса поднялась и обернулась к директору так резко, что широкая юбка взлетела, закружилась и туго обвила ее ноги. Дамблдор, защищаясь, вскинул руки.

– Мы очень подвели маленького Гарри… Лучше я оставляю Вас с профессором Снейпом. Он все объяснит Вам.

После того, как старик ушел, она повернулась к зельевару. Нарцисса знала Северуса очень давно: он был крестным отцом её единственного сына и его союзником в школе. Он заслуживал доверия: умный, практичный, холодный, но не бессердечный. Но за все время, что они были знакомы, она никогда не видела его таким.

Северус смотрел сверху вниз на Драко, длинные волосы, падающие на лицо, не скрывали слабый румянец на высоких скулах. Несмотря на то, что поза была неудобной, руки, обнимающие Гарри, ласково поглаживали напряженную худую спинку. Нарцисса хорошо помнила, как неловко он обращался с маленьким Драко, но от прежней неловкости теперь не осталось и следа. Что-то случилось с ним. Что-то настолько важное, что сильно изменило мужчину. Поэтому она решила сдержать эмоции и выслушать крестного ее сына.

– Северус, объясни, пожалуйста, что случилось?

Снейп поудобнее усадил мальчика на своих руках, и стали видны маленькие очки, палец во рту и слезы, все еще текущие по щечкам. Это зрелище неожиданно сильно задело женщину, но она не позволила себе растрогаться – к сожалению (или к счастью для Гарри), – было бы только хуже, если бы эмоции взяли верх.

– Гарри? Дамблдор ушел. Ты в порядке? – мягко спросил Северус, и мальчик спрятал лицо у него на груди. Мужчина пропустил пальцы сквозь его растрепанные вихры. И, конечно же, пальцы запутались в спутанных прядках (волосы Гарри еще ни разу не расчесывали за это время), и Северусу пришлось мягко потянуть, чтобы освободить руку. – Мне жаль, что я не предупредил тебя о приходе чужих людей – но я не знал. Может, ты пока посидишь и поиграешь с Драко? А мы с леди Малфой отойдем вон в тот угол, подальше от вас. Ладно?

Гарри отчаянно замотал головой, ещё крепче вцепившись в него.

– Это только мама, малыш, – нежно пояснил Драко, который, запрокинув голову, внимательно смотрел на них. – Я с тобой.

Северус опустился на колени и поднял Драко на другую руку. Блондин обхватил Гарри за шею, поцеловал его, что-то чуть слышно прошептав на ухо, а затем кивком указал Нарциссе в сторону коробки с игрушками. Она покорно проследовала туда и села на стул, как ее и просили, очарованная сценой, свидетельницей которой только что стала. Северус поставил Драко на пол и попробовал отпустить Гарри, но тот снова громко заревел.

– Гарри, чего ты боишься? Я стану между тобой и этой леди, и Драко будет рядом с тобой.

Гарри все еще цеплялся за мужчину, по-настоящему расстроенный. Из носа у него текло, глаза покраснели и опухли, он громко судорожно всхлипывал. Зельевар присел и стал легонько покачивать его, а Драко стоял рядом, ласково поглаживая темные волосы, и бормотал что-то нежное, как и Северус. Потребовалась пара минут, чтобы успокоить мальчика. Отойти Северусу Гарри так и не дал.

– Ну что, Гарри? Скажи мне, – умолял тот.

Мальчик, не выпуская изо рта пальца, повернулся к Драко. Зеленые глаза пристально и требовательно впились в глаза Драко. Северус был счастлив, что блондин, кажется, понял, чего от него хочет Гарри, потому что он сам даже не представлял, что делать. Драко необычно серьезно обратился к Северусу:

– Малыш боится двери. Как мы это исправим, папа? – и неожиданно в уголках его глаз появились маленькие слезинки.

Северус со вздохом приласкал Драко: – Я боялся, что это случится. Проклятый Альбус! Он должен был предупредить меня, или постучать, или ещё что-нибудь. Он ведь знает, как чувствует себя Гарри. – Северус встряхнул головой и сосредоточился на крестнике: – Спасибо, Драко. Ты очень мне помог. Ты просто замечательно себя ведешь.

Слезы исчезли, и светловолосый ангел счастливо улыбнулся. Он понял, что полностью прощен за утреннюю сцену и взволнованно обнял Гарри, улыбнувшегося ему в ответ, но продолжавшего свободной рукой удерживать Северуса. Мужчина направил палочку на дверь. Деревянный засов запечатал дверь изнутри.

– Вот так. Видишь, Гарри? – Северус заглянул во влажные испуганные глаза. – Я её закрыл. Крепко, крепко. И никто не сможет войти, пока я не открою. Смотри.

Он подошел к двери и потянул за ручку. Большой деревянный брусок надежно пересекал дверь, и она не поддалась. Гарри торжественно наблюдал за происходящим, а затем вопросительно посмотрел вниз на блондина, и Драко твердо кивнул, подтверждая, что теперь дверь точно не открывается. Гарри кивнул в ответ, и Северус расслабился.

– Теперь я могу оставить тебя поиграть с Драко? Мне нужно поговорить с этой леди. Она останется сидеть на стуле. Я обещаю. И прежде, чем она встанет, я подойду и возьму тебя на руки. Хорошо?

Гарри согласился и неохотно позволил поставить себя на пол. Он все еще нервничал и отказывался играть, но охотно наблюдал за Драко, пытавшимся его рассмешить, и улыбался. Это было намного лучше, чем Северус надеялся. Теперь он мог спокойно поговорить с Нарциссой.

Все это время женщина неотрывно наблюдала за ними, и это заставило профессора слегка покраснеть. Северус замешкался, не зная, что сказать, а потом разозлился на себя за глупое смущение. Злость помогла вернуть самообладание. Он защитит Гарри. И ничто не помешает этому. Он убедит Нарциссу, что Драко должен остаться, даже если она решила иначе. Малфой, по всей видимости, является ключевой фигурой для выздоровления Гарри.

– Нарцисса, – ровно произнес он.

Она приподняла бровь, но промолчала.

– Полагаю, что должен кое-что объяснить, – и он рассказал ей все, что узнал с тех пор, как Гарри Поттер покинул поезд. Он не чувствовал необходимости скрывать что-либо. Ничего худшего, чем испытал Гарри, уже не могло случиться. Северус был уверен, что Нарцисса никогда не расскажет Темному Лорду или его сторонникам об услышанном. И она не проболтается газетчикам, и не поместит эту сенсационную новость в свою колонку.

Не потому, что это для неё неправильно, а потому, что это касается ребенка. Миссис Малфой всегда была хорошей матерью. Она любила сына и вообще любила детей. Она всегда ставила интересы Драко выше собственных. Всегда. Она правильно воспитывала его: любовь и здоровая дисциплина. И если она и была сейчас жестокой по отношению к Гарри, то только потому, что защищала собственное дитя.

Полтора часа спустя, после того, как Северус закончил рассказ, Нарцисса уже не была так бесстрастна. Она со скрытым беспокойством, нежностью и состраданием смотрела на зеленоглазого мальчика.

– Мне жаль, Северус, действительно, жаль. Это отвратительно, что ему пришлось такое пережить. Поверь, я многое отдала бы, чтобы помочь, но я не могу пожертвовать собственным сыном.

– Нарцисса, – он взял её за руку.

– Нет, Северус. Он отмечен. Темный Лорд поклялся убить его. Драко не должен оставаться с ним, когда это случится. И если Драко и Гарри Поттер связаны, то возможно, расстояние уменьшит эту связь.

– Ты знаешь, что это не лучший путь, – возразил Северус, в глазах которого сверкнул гнев.

– Ты даже не знаешь точно, связаны ли они! Возможно, все изменилось, как только они стали четырехлетними, – спорила она. – Я забираю Драко в поместье и позабочусь о нем.

– Нарцисса, – настойчиво повторил он, сжимая её руку. – Там небезопасно.

– Поместье изменило местоположение, как только Драко стал Лордом. Никто не сможет найти это место, пока сам Драко не скажет, а я не думаю, что он сказал кому-нибудь, кроме меня и тебя. И даже если Люциус выйдет из тюрьмы, что маловероятно, право Главы Семьи он не вернет. Люциус совершил ошибку, которая позволила наследнику занять его место. Это неизменно. А ты – все еще Пожиратель Смерти и шпион Дамблдора. Ты – сам по себе мишень, – голос Нарциссы дрогнул, но в глазах горела решимость до конца защищать сына. – Если честно, ни один из мальчиков не находится с тобой в безопасности. Мы покидаем Хогвартс, Северус. Мне жаль. В самом деле.

– Психика Гарри сейчас слишком хрупка, чтобы забрать от него Драко, – Северус уже сердито шипел, сдерживая крик, чтобы не испугать детей. – Это убьет его!

– Северус…

– Нет. Это правда. Если ты заберешь Драко – Гарри умрет. Умрет из-за тебя, – злобно прошептал он. – Ты убьешь его. Я не позволю! Ни за что. Здесь Драко и Гарри настолько защищены, насколько возможно в эти времена. Хогвартс безопасен. И я смогу защитить их, несмотря на мое положение. Мое знание Темных Сил поможет защитить их лучше, чем что-то ещё. Даже ты. Люциус не рассказывал тебе о таких возможностях, а я не буду скрывать этого, – Северус вздрогнул. – И не обманывай себя, Нарцисса. Гарри – цель, как и я, но и Драко тоже! Я знаю! Я был тогда на собрании. Темный Лорд всегда был настолько уверен, что Драко будет его верным последователем, что его нейтралитет, и то, что он способствовал аресту отца, сделало мишенью и его. Пожиратели Смерти получили разрешение убить Драко, если у них будет возможность избежать при этом наказания. Только нахождение здесь, спасает твоего сына от попыток убийства, которые за этими стенами Драко, возможно, не пережил бы. До того, как заклинание сделало их детьми, я принял решение научить Драко защищаться против таких невидимых и неожиданных нападений, несмотря на неодобрение директора. Потому что у меня достаточно познаний в этой области. И потому, что он – мой крестник. Я позабочусь о его безопасности. И о безопасности Гарри. Их единственный шанс – быть вместе, за этими стенами, где я могу наблюдать за ними, обучать их, оберегать, и где Поппи может наблюдать за ними, и где есть Альбус, который пойдет на что угодно, чтобы спасти детей. И потом, мы все еще не уверены, как это заклинание действует. – Профессор помолчал, собираясь с мыслями. Сидящая перед ним женщина словно застыла; казалось, она даже перестала дышать. – Не делай этого, Нарцисса, не забирай Драко. Это поможет сохранить им здоровье и жизнь. Я, действительно силен в заклинаниях, но не знаю, как заботиться о детях. Я нуждаюсь в твоей помощи. Как и Драко и Гарри. Я прошу тебя…

Они внимательно смотрели друг другу в глаза. Нарцисса боролась со слезами. Она отчаянно, любой ценой, хотела защитить сына, но не была уверена, какое решение станет единственно правильным. Волдеморт назначил цену за голову Драко, и это ужасало ее. Но Лорд Малфой сделал свой выбор. И она должна была поддержать его. Но, тем не менее, позволяя ему остаться около Гарри Поттера, обреченного жить в окружении смерти – не самый лучший выбор. И положение, в котором оказался ее сын, не было добровольным выбором Драко. Он был готов помогать, но помогать негласно, не выступая на сцену, а оставаясь за кулисами, в тени, но все пошло совсем не так…

– Мама? Папа? – они одновременно обернулись на тихий голос Драко, раздавшийся рядом. Он настороженно смотрел на них. Гарри все еще был занят игрушками, но поза мальчика говорила о напряжении. – Мы хотим пить.

Северус кивнул и жестом показал ему возвращаться к Гарри, но ребенок заколебался: – Пожалуйста, не ссорьтесь, – тихо попросил он прежде, чем вернуться назад. Взрослые смотрели, как мальчики обнялись, а затем вернулись к игре. Северус отметил, как палец Гарри вернулся в рот, и устало взглянул на Нарциссу.

– Дай нам шанс. Вы ведь всегда успеете уехать. Но если ты сейчас заберешь Драко, то никакой возможности исправить ущерб потом не будет.

Нарцисса какое-то время молча наблюдала, как мальчики играют, прежде чем сдаться: – Хорошо, Северус. Я даю тебе два дня, чтобы убедить меня в том, что для Драко лучше оставаться здесь.

– Спасибо, – он на миг прикрыл глаза, затем поднялся и, подойдя к детям, взял Гарри на руки. Мальчик приник к нему. – Гарри, сейчас я вызову Добби, чтобы он принес вам попить. Не бойся, хорошо?

– Да, профессор Снейп, сэр? – эльф появился без предупреждения. Гарри дернулся, но не заплакал. Северус поинтересовался у Нарциссы, что именно должны пить маленькие дети.

Она слабо улыбнулась в ответ и незаметно вытерла слезы: – Добби, пожалуйста, две чашки прохладной воды.

– Да, мэм. – Секунду спустя он вернулся и осторожно подал обе чашки Драко. – Это все, сэр?

– Спасибо, Добби.

Эльф кивнул и исчез. Гарри приподнял голову и посмотрел вокруг. Видя, что женщина все еще в комнате, но больше никаких страшных незнакомцев нет, он позволил Северусу отпустить его. Драко вручил ему чашку, и они начали пить. Северус, скользнув ладонью по их волосам, вернулся к женщине.

– Как думаешь, почему Драко упорно называет Гарри «малыш»?

– Когда он был маленьким, у него была навязчивая идея, насчет всех детей, младше его. И он называл их всех малышами. Драко был бы превосходным старшим братом. Я всегда жалела, что у меня больше не было детей.

Снейп хмуро кивнул. Он знал, что рождение Драко чуть не убило ее, но леди Малфой была обязана произвести на свет наследника рода. И если бы не Северус, который, действительно, был одним из лучших зельеваров, ей вряд ли удалось бы пережить беременность и роды. Даже с его помощью, она тогда была очень близка к смерти.

Профессор быстро сменил тему, расспрашивая её, что будет лучше для мальчиков. Они должны решить, как добиться, чтобы Гарри привык к ней, и где малыши будут жить, поскольку Нарцисса считала, что эта комната не подходит для двух подвижных детей. К тому же, мальчики должны получать достаточно свежего воздуха и солнечного света. Очень плохо оставлять их в закрытом помещении в течение долгого времени.

В это время Гарри и Драко обсуждали собственные дела.

– Они сердятся, Рей?

Драко посмотрел поверх него: – Не думаю, малыш.

– Но ведь та леди сердится?.. Почему она недовольна?

– Не знаю. Я слышал, она хочет забрать меня домой, без тебя, а папа не хочет этого.

– Рей, – задрожав, Гарри взял Драко за руку и опустил голову, – я не хочу, чтобы ты уходил.

– Я тоже не хочу, – мальчик обнял его. – Я останусь с тобой, малыш. Я очень люблю мамочку, но не пойду с ней, а останусь с тобой. И с папой.

– Они старше, – печально покачал головой Гарри. – Они могут заставить тебя.

– Папа за меня заступится, – уверил Драко. – Малыш, все будет хорошо. Я клянусь.

– Спасибо, – Гарри застенчиво улыбнулся, а затем наклонился и поцеловал Драко в щеку.

– Пойдем, давай доиграем! Они будут еще целую вечность разговаривать.

– Что значит «вечность»?

– Долгое время, которое идет и никогда не заканчивается, – Драко сделал паузу, – ну, я так думаю…

Гарри захихикал, и они вернулись к игре, в то время как Северус и Нарцисса обсуждали новые комнаты. Северус признал, что мальчики должны переехать. Больница – слишком людное место; и дверь не является достаточной преградой, помимо того факта, что Гарри больше не чувствует себя здесь в безопасности. И детям, конечно же, нужен простор. Это чудо, что игрушки так долго занимают их. Если бы четырехлетний Драко сидел здесь один, да еще запертый в комнате с парой игрушек и одним мрачным профессором в роли няньки, он бы уже давно закатил дикую истерику.

Наконец, они выбрали комнаты, прилегающие к апартаментам Снейпа, и решили сделать между ними потайную дверь, через которую Мастер зелий мог бы попадать к детям, как только он будет свободен от своих обязанностей. Этот путь не возбудит никаких подозрений, так как никто не сможет заметить, куда и зачем ходит профессор, и оградит малышей от возможного проникновения посторонних в их комнаты. И подземелья не так многолюдны, как другие места в замке. Слизеринцы уважают своего декана и не шатаются без дела возле его комнат, подглядывая и шпионя, и быстро отгонят любого, кто попытается это сделать; к тому же его комнаты хорошо защищены. Расширить защиту на пару смежных комнат проблемы не составит.

Они найдут возможность для мальчиков гулять на свежем воздухе и бывать на солнышке, но позже. Сейчас надо придумать, как перебраться в новые комнаты без риска быть замеченными. Лучше, сделать это ночью… Дамблдор найдет способ, гарантирующий быстроту и безопасность. Единственная вещь, которую они должны попытаться сделать – приучить Гарри к присутствию Нарциссы, чтобы он мог без проблем проводить целый день с ней и с Драко.

Наконец, решившись, Северус приблизился к мальчикам и объяснил, что Нарцисса хочет посидеть и поиграть с ними. Гарри немедленно переполз на колени Северуса, и женщина осторожно присела рядом.

– Я остаюсь с малышом, – сказал ей Драко, двигаясь ближе к Северусу и Гарри.

– Ты сделаешь так, как тебя скажут. Но не переживай, Драко, мы останемся с ними на некоторое время.

Малфой хмуро вздернул голову и скрестил руки на груди.

– Драко, перестань дуться и подвинься, – уговаривал его Северус. – Через полчаса будет обед, но мы еще успеем поиграть.

Мальчик неохотно согласился, но уже спустя пару минут расслабился и начал показывать маме игрушки. Нарцисса чувствовала себя счастливой рядом с ним. Ей нравилось, каким человеком вырос ее сын, но она скучала вот по этому. Слишком многое в свое время у нее отняли…

Как и рядом с Дамблдором, Гарри медленно расслаблялся в её присутствии, и все еще отодвигался, если она оказывалась слишком близко или обращалась к нему.

Но время шло.

* * *

Ужин подходил к концу, и студенты начали покидать Большой Зал. Рон промчался мимо Гермионы и Джинни, даже не взглянув в их сторону. На глазах Гермионы выступили слезы, и подруга сочувственно взяла её за руку.

Рон шел в направлении гриффиндорской башни, но затем неожиданно свернул. Никто не заметил, как он тенью проскользнул в пустую классную комнату, на полпути к подземельям, где его терпеливо ожидали Крэбб и Гойл, тихо сидя в самом темном углу.

Трое слизеринцев решили, что юноши займутся рыжеволосым гриффиндорцем, в то время как Панси попытается разыскать всю имеющуюся в библиотеке информацию о временных заклинаниях и поищет какие-либо упоминания о подобных случаях. Если таковые были…

Несмотря на отчаянные попытки Крэбба и Гойла спрятать в тени свои неповоротливые туши, Рон заметил их сразу же, и понадобилось все его самообладание, чтобы громко не расхохотаться. Он наложил на вход слабое охранное заклинание (других гриффиндорец просто не знал) и сел за одну из парт. Слизеринцы уселись рядом.

– Кажется, я кое-что придумал.

– Что? – спросил Крэбб, наивно хлопая ресницами.

– Кое-что, принадлежащее Гарри, хранится в кабинете у директора. Это – зачарованная карта Хогвартса, которая показывает местонахождение каждого, пребывающего на тот момент в замке. Где он, куда направляется. Она поможет нам обнаружить Малфоя и Гарри и покажет, есть ли шанс тайком пробраться к ним. Единственная проблема – я не знаю, как вернуть карту. Но если вы двое, тем или иным способом, отвлечете Дамблдора, я обшарю его кабинет.

– Карта – личная собственность Поттера? – удостоверился Грэгг.

– Да, – Рон пожал плечами. – А что? В противном случае, ты не согласен?

– Дело не в этом, – отмахнулся Гойл. – Отец научил меня сильному заклинанию Вызова, но это работает только в том случае, если предмет, который призывают, не является личной собственностью человека, хранящего его.

– Правда? – Рон сузил глаза. Это было хорошее предложение. – Заклинание, случайно, не черномагическое?

– Нет, – Крэбб испуганно покачал головой. – Это ритуал Светлой магии.

– В таком случае – пойдет. Что для этого нужно и сколько времени займет подготовка?

Гойл, усиленно симулируя напряженную работу мысли, время от времени делал паузы, смущался и запинался, пытаясь объяснить, что к чему. Они вдвоем смогут достать все необходимое, но потребуется день или два, чтобы все подготовить. Поэтому решили встретиться в этой же комнате послезавтра ночью и попробовать заклинание Вызова.

Слизеринцы так и стояли с глупыми улыбками на лицах, пока Рон не ушел.

* * *

Гермиона, Джинни и Невилл сделали все, что могли. Они перерыли всю библиотеку, умудрились проникнуть даже в запретную секцию, но никаких подтвержденных случаев превращения взрослого в ребенка не нашли. А еще они не были уверены, что снова смогут пробраться в больничное крыло повидать Гарри. Пришло время просить о помощи. Это они делали в первый раз…

Факт, что Драко Малфой – ребенок, такой же, как Гарри, и то, что их друг с каждым днем все больше зависим от слизеринца, все больше привязывается к нему, и что Снейп отвечает за обоих, их очень расстраивал. Независимо от того, насколько квалифицирован и хорош Снейп, они полагали, что Гарри в первую очередь нуждается в ком-то, кто, действительно, любит его всем сердцем. Так что они написали письмо, надеясь, что адресат сможет правильно интерпретировать то, что они не осмелились рассказать открытым текстом.

Дорогой профессор Люпин,

Надеюсь, что это письмо все-таки дойдет до Вас. Мы очень соскучились без Вас здесь в Хогвартсе, и как по преподавателю, и тем более, как по другу. Вы сказали, что мы можем писать Вам, если когда-нибудь будем нуждаться в совете или помощи, и именно по этой причине я и пишу. В начале учебного года я нашла искалеченного щенка. И не знаю, как помочь ему. Профессор Дамблдор пообещал, что постарается сделать все возможное для него, но не уверена, что это в его силах. Он также приказал, чтобы я держала присутствие щенка в тайне. Я очень обеспокоена, Профессор, так как это очень важно для меня, Джинни, Невилла и Рона. Может, Вы поможете нам советом или даже найдете время и приедете в замок? Мы, действительно, нуждаемся в Вас.

Искренне Ваша,

Гермиона Грейнжер

* * *

Северус неторопливо отмывал Гарри после ужина, пока Нарцисса разбиралась с Драко. Маленький гриффиндорец, казалось, привык к её присутствию достаточно, чтобы не бояться – Нарцисса уже могла свободно проходить рядом, и ребенок не цеплялся с плачем за Северуса, но прикасаться к себе пока не разрешал. Оставалось надеяться, что со временем он будет доверять ей, как доверяет Драко, а женщина полюбит Гарри, как собственного сына.

Они отнесли теперь уже чистых детей в кровать. Нарцисса была не слишком довольна тем, что мальчики будут спать вместе, но ничего не сказала, зная, что ночью их все равно перенесут в другое место. Дети терпеливо сидели на кровати, пока взрослые расчесывали им волосы. Северус снял с Гарри очки и положил на тумбочку, чтобы шнурок не мешал расческе. Гарри не протестовал. От успокаивающих движений гребней, оба малыша клевали носом и даже не вспомнили про вечернюю сказку. День выдался насыщенным, мальчики устали и хотели спать.

– Вы проснетесь у меня в комнатах, – сказал им Северус. – Никто чужой туда войти не сможет, вы будете в полной безопасности. А еще у вас будет много места для игр.

Счастливые, тесно прижавшись друг к другу, мальчики закрыли глаза. Зельевар подождал пока их дыхание выровняется, а затем наложил несложное заклинание, гарантирующее, что дети не проснутся, пока не придет время. Тихо закрыв дверь, Северус пошел к Дамблдору.

– Что ж, это разумное решение. Я буду рад помочь, – сверкнул глазами директор.

В лазарете уже ждала медсестра.

– Сегодня пришли результаты тестов, – сказала она, когда директор кивком разрешил говорить при Нарциссе. – Они показывают, что у Драко все прививки, необходимые четырехлетним детям, сделаны, но у Гарри ни одной.

– И когда можно будет это сделать?

– Я не рекомендую делать то, что вводят после четырех лет. Если ввести все сразу, ему будет плохо. Но даже если не брать в расчет этот факт, на все процедуры потребуется время. Всего в его возрасте нужно сделать семь прививок, и не чаще, чем раз в три дня.

– Мы сделаем только то, что требуется ребенку в его возрасте, – решил директор. – Начнем в эти выходные.

– Хорошо, сэр, – согласилась колдомедик. – Как очки, Северус, подошли?

– Да, Поппи. Все отлично. Спасибо.

– Хорошо, если мы будем действовать правильно, то, может, даже удастся исправить ему зрение.

– Мы, действительно, ценим твою заботу о мальчиках, Поппи, – улыбнулся Дамблдор. – Но здесь для них не совсем безопасно, да и места для игр маловато, поэтому решено переселить малышей в подземелья, поближе к Северусу. Тем более что недавно он справедливо напомнил мне, что ему нужно ещё и работать. А госпожа Малфой любезно согласилась присматривать за детьми, пока Северус будет занят.

– Правда? – нахмурилась медсестра. Ей было неприятно оставлять пациентов, особенно когда нет уверенности в стабильности их состояния. – Как Гарри реагирует на присутствие леди Малфой?

– Нормально, – уверил директор, – думаю, со временем он привыкнет к ней, чему немало способствует Драко, к тому же она умеет ладить с маленькими детьми.

– Я хотела бы хотя бы через день приходить и проверять их состояние, а при необходимости всегда готова помочь.

– Это будет прекрасно.

– Только, пожалуйста, предупреждайте заранее, чтобы я успел подготовить Гарри, – твердо произнес Северус, обращаясь в основном к директору. – Когда кто-то незнакомый появляется слишком внезапно, он пугается, нервничает и перестает верить в безопасность окружающей его обстановки.

– Конечно, Северус, – мягко согласилась Поппи.

– Я тоже буду так делать, Северус, – Дамблдор положил руку ему на плечо. – Надеюсь, что Гарри привыкнет ко мне так же, как к тебе и госпоже Малфой. – Снейп не ответил. – Пожалуй, нам пора. Еще раз спасибо, Поппи.

– Не за что, Альбус.

Глава 9.

Заказывая обед для мальчиков, Северус предупредил Добби, что им понадобятся четыре новые комнаты, напрямую связанные с его покоями, со всем необходимым: дополнительной ванной, спальней для Нарциссы, комнатой для игр и спальней для малышей. Эльф заверил его, что все будет сделано как надо.

Комнаты Северуса выходили в большую гостиную, выложенную паркетом из темного красного дерева, покрытого толстым кремовым ковром с синим узором. Соответствующий обстановке кофейный столик и подходящие по цвету деревянные двери в каждой стене. Кушетка, обитая кожей цвета сливок, прямо напротив камина, украшенного решеткой из кованого черного железа; шкафы из красного же дерева, скрывающие широкий выбор литературы на случай, если ему захочется расслабиться.

У самого входа, слева, стоял большой шкаф; затем – первая дверь, ведущая в кабинет Снейпа и личную лабораторию. С другой стороны гостиной, рядом с камином, над которым висел прекрасный лесной пейзаж, находилась следующая. За ней располагалась роскошная ванная комната, отделанная черно-белым мрамором, и за ней – спальня Северуса. За последней из дверей, прямо напротив входа в гостиную, пряталась маленькая кухня.

В принципе, новые комнаты ничего не изменили в привычной обстановке, только в кухне теперь было две двери. Вторая вела в прихожую, из которой можно было попасть в комнату Нарциссы, в ванную, в детскую и в спальню мальчиков.

И Северус, и Нарцисса остались довольны. В комнатах стояла лишь самая необходимая мебель, но что-то добавить и украсить помещения можно будет и завтра. А пока Нарцисса уложила все еще сладко спящего Драко в одну из двух одинаковых кроваток, а в другую Северус положил Гарри. Сначала особого значения пожеланию матери Драко, чтобы мальчики спали раздельно, он не придал, но теперь начал хмуриться что-то определенно беспокоило его, но в итоге Северус отмахнулся, списав все на усталость.

Он снял с детей заклинание, а Нарцисса зачаровала два колокольчика, принесенные эльфами, которые должны были зазвонить, если мальчики проснутся. Северус, взяв свой, пожелал женщине спокойной ночи. Она кивнула, и они разошлись по спальням.

* * *

Даже сквозь сон Гарри почувствовал, что остался в кровати один. Страх сжал отчаянно забившееся сердце, и холодным, темным зверем навалился кошмар. Мальчик захныкал, сжался в дрожащий комочек; кожа покрылась холодным потом. Драко тут же начал беспокойно ворочаться и, повернувшись на правый бок, распахнул серебряные глаза за секунду до того, как Гарри начал кричать. Быстро поднявшись со странной кровати, Драко легко перебрался через перила и побежал к другу.

Он смотрел сквозь ограждение на кричащего словно от жуткой боли малыша, который внезапно начал стучать по кровати кулачками. Худенькое тельце выгнулось, и Гарри зарыдал.

Драко позвал его, пытаясь разбудить, но ребенок не слышал собственный разум стал для него адской ловушкой. И когда внезапно Гарри застыл, Драко от страха и беспомощности тоже начал плакать. В отчаянии, он попробовал залезть к малышу в кровать, но не смог слишком маленьким и слабым он был для этого. И тогда он снова громко закричал. В комнату влетела Нарцисса.

Подбежав к кровати, она подхватила Гарри на руки и, укачивая, начала что-то успокаивающе ему шептать. Драко обессиленно уткнулся лбом ей в ноги и только вздрагивал.

В комнату вбежал Северус. Сразу оценив ситуацию, он поднял Драко на руки так, чтобы они с Гарри могли видеть друг друга. Темноволосый малыш постепенно успокаивался и наконец открыл затуманенные глаза.

Нарцисса что-то нежно ворковала ему, и Драко все время повторял, что все хорошо. А Северус молчал, но ему и не нужно было говорить Гарри мог видеть, что он стоит в пределах досягаемости, и это успокаивало мальчика. На миг ребенок напрягся, когда понял, кто именно держит его на руках, но был слишком утомлен, чтобы отстраниться. А кроме того, руки, так нежно обнимающие его, были блаженством в сравнении с его кошмаром. Гарри, все еще тихо всхлипывающий, точно не помнил, что случилось, но подсознательно крепко сжимал одной ручкой рубашку Нарциссы, а другой руку Драко.

К тому моменту, когда на столике догорела свеча, дети заснули прямо на их руках.

– Думаю, было бы лучше всего позволить им спать вместе, Нарцисса. Присутствие Драко позволяет Гарри спать без кошмаров, – мягко попросил Северус. Его глубокий ровный голос не потревожил детей, а лишь ещё крепче усыпил их.

– На самом деле – это плохая идея, позволить ему зависеть от таких вещей, – тихо ответила Нарцисса, но тон и выражение лица ясно показали ему, что она не возражает. Женщина осторожно передала Гарри в руки Северусу. Мальчики немного повозились, создавая место друг для друга. Улыбаясь, Нарцисса убрала спутанные волосы со лба Драко, затем обернулась и преобразовала две кровати в одну, поистине королевских размеров. Северус уложил мальчиков, которые еще теснее прижались один к другому, но так и не проснулись.

– Спокойной ночи, Нарцисса, – произнес он, в немой благодарности склонив голову.

– Спокойной ночи, Северус, – и она вышла следом за ним из комнаты.

* * *

Как только взошло солнце, яркие зеленые глаза распахнулись и, спустя секунду, серебряные. Мальчики переглянулись и захихикали над чем-то, доступным только их детскому пониманию. Драко первый сел на кровати и сладко зевнул. Гарри неотрывно наблюдал за ним, но выбираться из-под одеял не торопился. Дверь спальни открылась – вызванный чарами, в спальню, зевая, вошел Северус.

– Доброе утро, мальчики. Как вы себя чувствуете?

– Прекрасно, папа, – защебетали оба.

– А новая комната вам понравилась?

Дети с любопытством осмотрелись. Темно-зеленые стены и светлый толстый ковер, покрывающий весь пол. Кровать, с мягкими золотистыми шелковыми покрывалами и теплым стеганым одеялом, слева от двери; два одинаковых больших дубовых шкафа в углу, справа от кровати. На двери одного вырезано имя Драко, другого – Гарри. Ближе к двери стояла дубовая тумбочка, на которой лежали очки Гарри, которые Северус, прихватив по дороге, ловко нацепил тому на нос. Оба мальчика выразили своё полное одобрение.

– Хорошо, – Северус улыбнулся и вытащил непосед из кровати.

– А кушать скоро будем? – спокойно постоять на месте хоть минуту Драко явно не мог.

– Скоро, но поедим на кухне, – ответил зельевар, наклоняясь, чтобы взять их за руки.

– Это наш новый дом?

– Да. – В прихожую они вступили вместе. – Пока твоя мама заказывает завтрак, вы умоетесь.

Драко очень хотелось побыстрей все осмотреть, но Гарри сопротивлялся, не желая выходить из уютной комнаты. С уверенностью блондина, что они в полной безопасности, – ведь иначе папа предупредил бы их о посторонних! – Гарри не спорил, но когда Северус подтолкнул его вперед, он снова засунул большой палец в рот. Они прошли мимо открытой двери в детскую (к счастью, там пока не было ничего такого, что заинтересовало бы их) и затем добрались до ванной. Малыши воспользовались туалетом и вымыли руки, прежде чем Северус отвел их на кухню, предупредив Гарри о Нарциссе.

Кухня была немного увеличена, чтобы вместить большой стол, накрытый белой кружевной скатертью и несколько мягких стульев, два из которых были детскими.

Северус внезапно застыл, уставившись на открывшуюся перед ним картинку и понимая, что не думал когда-нибудь увидеть такое: раннее утро, и стол, накрытый к завтраку, и дети, и уют, тот уют, что называют домом… Драко, веселый и шумный, побежал к матери здороваться, а Гарри остался рядом с профессором, одной рукой обхватив того за ногу и с неизменным пальцев во рту. Но он не плакал и не просился на руки. Это был прогресс.

– Доброе утро, милый, – Нарцисса подняла сына и, с любовью поцеловав его, усадила на стул.

Белая блузка и коричневые брюки совершенно не скрывали изящную фигуру. Длинные светлые волосы были заплетены и собраны в строгий пучок. Из украшений Нарцисса предпочла простые золотые серьги и подходящие к ним ожерелье и браслет. Но, несмотря на всю простоту наряда, широкие брюки и черная футболка Северуса выглядели поношенными по сравнению с её одеждой. Мысленно отругав себя за идиотские мысли, профессор посадил Гарри так, чтобы мальчик оказался между ним и Драко.

За завтраком, Нарцисса то и дело напоминала сыну о том, как надо правильно вести себя за столом, как нужно есть, как пользоваться приборами. Северус молчал и только наблюдал за ними. Драко пытался изо всех сил угодить матери, что она замечала только, когда он совсем отчаивался и останавливался, готовый сорваться. Тогда следовала похвала, не позволяющая ему закатить истерику. Северус, лениво раздумывающий, не нужно ли и ему заняться воспитанием, посмотрел на Гарри, но мальчик уже вовсю копировал Драко.

– Очень хорошо, Драко, – Нарцисса поцеловала ладошку сына, правильно державшего маленькую десертную ложку. Ее серые глаза мягко скользнули по Гарри. – Ты тоже молодец, Гарри. Ты все делаешь правильно.

Мальчик застенчиво улыбнулся и опустил голову, уходя от ее взгляда. Счастливый Драко подмигнул ему и закончил завтрак. Блондин опять весь перепачкался, но его не стали за это ругать – в конце концов, ему только четыре с половиной года. Следуя ранее намеченному плану, Северус закончил завтрак чуть раньше Нарциссы и, промокнув салфеткой губы, обратился к Драко:

– Мне нужно выйти ненадолго, ты побудешь с мамой?

– Конечно, – с ангельской улыбкой на замызганном личике кивнул тот.

– А как насчет тебя, Гарри? Ты останешься с этой леди?

– Называй меня миссис Малфой, Северус. Они должны запомнить, как следует обращаться, – перебила его Нарцисса.

Кивнув, давая понять, что услышал, он вновь повернулся к Гарри: – Ты останешься с миссис Малфой?

Гарри перевел взгляд с него на неё, затем на Драко. Тот одними губами подсказал ему «да», но Гарри не торопился соглашаться. Северус выпрямился и взъерошил черные густые волосы мальчика, затем ладонями слегка приподнял его лицо так, чтобы видеть выразительные зеленые глаза.

– Если ты не хочешь, то ничего страшного, – с удивительной мягкостью прошептал он. Нарцисса не сводила с него изумленных глаз, но мужчина сделал вид, что не замечает этого. – Просто скажи мне, и все.

Гарри улыбнулся сквозь слезы и потянулся к нему. Северус покорно поднял мальчика и посадил на колени, обнимая. Драко тут же насупился и начал раздраженно ковыряться ложкой в остатках еды. Нарцисса остановила его прежде, чем он успел забрызгать всю кухню.

– Все нормально, Драко, просто ему нужно время. Ты же не хочешь принуждать своего друга, не так ли? Это неправильно. Ему необходимо самому привыкнуть. Понимаешь?

– Да, – вздохнул Драко. – Ты же не обидишь его, правда?

– Нет, конечно, – мать улыбнулась и поцеловала его в макушку. – Я не хочу причинить ему вред, он просто не знает этого.

– Я ему скажу, – Драко хлопнул по своему стульчику. – Я-то это знаю!

– Уверена, что он доверяет тебе, Драко, но иногда невозможно кого-то убедить в своих чувствах или уверенности, как бы ни хотел.

– Что это значит?

– Помнишь, карточку с изображением светловолосого мужчины, который тебе не понравился?

– Да.

– Ты же доверяешь мне, правда?

– Да, мама.

– А если я скажу тебе, что он – не плохой?

Драко снова нахмурился и возразил: – Но он плохой.

– Ты прав. Но, даже доверяя мне, ты не можешь изменить свои чувства. Как и Гарри, понимаешь?

– Понимаю, – пробормотал Драко. – Дадим малышу время. Но ты хорошая, мама.

– Спасибо, сын. А теперь допивай молоко.

Северус посмотрел в глаза Гарри и снова погладил его по волосам. Гарри улыбнулся и прижался к нему. Зеленые глаза скользнули к Нарциссе, и он вздохнул.

– Я не боюсь. Госпожа Мофой не будет прикасаться ко мне? – прошептал он чуть слышно, прямо Северусу в ухо.

– Малфой, – рассеянно поправил Северус. – Значит, ты останешься с ней, если она не будет касаться тебя?

– Да, – Гарри кивнул. И снова торопливо зашептал: – Я плохой?

– Гарри, послушай меня, – Северус одним движением посадил его перед собой на стол. – Ты не виноват, что боишься. Не думай об этом. Прислушивайся к своим чувствам. Ты – хороший.

– Значит, ты любишь меня, даже когда я боюсь?

Северус задохнулся. Любовь… Он никогда не произносил этого слова без насмешки. Он никогда никому не говорил, что любит. А теперь этот невинный, хрупкий ребенок нуждается в этом, чтобы выжить. Снейп нервно вздохнул, руки задрожали, крепче обняв малыша. Глядя в ожидающие уязвимые зеленые глаза, он кивнул. Этого ведь будет достаточно?.. Похоже, да.

Гарри просиял и наклонился вперед, обнимая Северуса за шею.

– Я тоже люблю тебя, папочка.

О, Боже. Он почувствовал, как сердце готово взорваться в груди. Что, черт возьми, это за чувство? И почему это так больно? Разве может быть больно от радости? Он не знает… Вздрогнув, Северус поставил Гарри на пол. Потрясенная Нарцисса наблюдала за всем происходящим слегка проиткрыв изящный рот.

– Я скоро вернусь, Гарри, – хрипло пообещал профессор, ещё раз погладив темные пряди. Это чудо, что он дошел до двери, ни разу не споткнувшись по дороге.

– Ты закончил, Драко? – Нарцисса поставила сына на пол. Не ответив, мальчик немедленно подбежал к Гарри и сердито обнял его.

– Ты же любишь меня, правда, малыш? – потребовал он, и широко улыбающейся Нарциссе пришлось низко опустить голову, чтобы не выдать себя. Драко всегда был собственником.

– Конечно, люблю, Рей, – уверенно ответил Гарри и поцеловал его в щеку.

* * *

Мальчики развлекались, наперебой объясняя Нарциссе, какой должна быть игровая комната. Она уже поменяла цвет стен, потолка и пола под их руководством, добавила подушки, шведскую стенку, маленький лабиринт внутри куба (гораздо более большой и запутанный, чем казалось с внешней стороны), уголок для рисования, угол для хранения игрушек, полки для книг, до которых они смогли бы дотянуться. Все это доставили или из Малфой-мэнор, или отыскали в замке.

Она разрешила мальчикам менять цвета по крайней мере две дюжины раз. Единственное условие, которое она поставила – прийти к окончательному решению до того, как надо будет ложиться спать. Это был тонкий урок о последствиях выбора. И для нее этот день тоже стал серьезным уроком.

Приходилось тщательно за всем следить. Маленький Гарри слишком легко подчинялся выбору Драко. Нарцисса была довольна, что ее сын является лидером, но такая покорность начинала беспокоить ее. Поэтому сначала она спрашивала мнение Гарри и учила Драко, что если он собирается жить с кем-то рядом, то должен учитывать и чужое мнение, а иначе это неизбежно приведет к разладу. Ведь рано или поздно, но разногласия возникнут. Весьма важный урок для Лорда Малфоя. Он должен осознать факт, что для того, кто наделен подобной властью, иногда самой большой наградой становится чья-то признательность за уступку и понимание. И, конечно, Гарри должен поверить в себя.

К счастью, Драко не очень сопротивлялся. Когда ему действительно было четыре, он меньше всего считался с мнением других, особенно, когда речь заходила о его личных интересах. Но сейчас все изменилось, и она не знала какова причина такого различия: или это тот непростой жизненный опыт, накопленный за последние годы и незатронутый заклинанием, или же это из-за сильных чувств, что несомненно испытывает ее сын по отношению к Гарри.

Пробило одиннадцать часов, и только необходимость подкрепиться оттянула их от увлекательного занятия. В данный момент стены комнаты представляли собой зеленое поле с желтыми пятнами, потолок хвастался розово-синими оттенками, а пол – насыщенным фиолетовым цветом, что только усиливало эффект от ослепительно-неоновой мебели. Нарцисса следовала правилу: не высказывать свое мнение и ни подталкивать их к определенному решению. И она не собиралась отступать от этого принципа, даже если время от времени была склонна нарушать собственные правила. Было забавно наблюдать, как мальчики взвизгивают и хохочут от восторга, выбирая и меняя цвет стен или мебели.

Драко потащил их на кухню. Сначала, он пустился было бежать со всех ног, но хватило одного лишь замечания, что такое поведение подходит для игровой комнаты, но не для всего дома, и строгого взгляда. Ведь он – Лорд Малфой и должен вести себя соответствующе.

– Да, мама, – надувшись, кротко ответил нарушитель. Выпрямив спину и гордо вздернув голову, он, тем не менее, пошел впереди нее. И получил за это похвалу от матери – такое поведение соответствовало его более высокому статусу.

На кухне Драко терпеливо поднял руки, и Нарцисса, поцеловав светлую макушку, посадила его на стул. Затем обернулась к Гарри. Но мальчик застыл в дверном проеме. И хотя его глаза были скрыты стеклами очков и спутанными волосами, было ясно – ребенок насторожен и испуган; одно неточное движение или слово, и он может снова замкнуться.

– Иди сюда, Гарри, я только посажу тебя на стул, и все. Обещаю не трогать тебя больше, чем нужно, – ровно произнесла Нарцисса, благоразумно не приближаясь к нему.

Гарри стоял не двигаясь и почти не дыша.

– Малыш, надо поесть, – Драко несильно стукнул по подносу, словно подтверждая серьезность сказанного.

Гарри напрягся. Он знал последовательность предстоящих действий и, содрогаясь, сделал шаг к своему пустому стулу. Нарцисса осторожно шагнула к нему навстречу.

И тут мальчик яростно тряхнул головой, зеленые глаза вспыхнули и засияли, и неожиданно он легко поднялся в воздух, а затем опустился на свой стул. Ошеломленная женщина отступила назад, наблюдая, как глаза за стеклами очков расширяются от удивления.

Напряжение разрушили хлопки.

– Молодец, малыш, – завопил Драко. На его лице были написана такая гордость и радость, что и Нарцисса, и Гарри поневоле улыбнулись. Женщина тоже похвалила Гарри, но это не очень помогло – он все ещё выглядел настороженным.

– Очень хорошо, Гарри. Такое волшебство – необычная, замечательная вещь. Это – большое достижение. Я так горжусь тобой!

– Здорово! Ты – просто молодец, малыш, – восхищался Драко, прижимаясь своим лбом к виску сидящего рядом мальчика. Гарри мило покраснел от удовольствия и увернулся от его головы. Драко немного отодвинулся, хотя и не перестал посылать Гарри нежные и счастливые взгляды.

– Будем есть, мама?

Нарцисса заказала для них несколько кусков арбуза, мюсли и молоко. И рассеянно наблюдая, как они едят, делала Драко кое-какие замечания, но думала совершенно о другом.

Для ребенка-мага проявление волшебства в таком раннем возрасте – обычное явление, но – не настолько точного и целенаправленного. Обычно в детстве всплески магии имеют спонтанный характер, предсказывая будущую силу ребенка. И то, что сделал четырехлетний Гарри могло бы говорить о том, что его сила будет совершено обычной, если бы не та точность, с которой это было проделано…

Ни одна вещь в комнате не шелохнулась и не двинулась с места. Более того, стульчик тоже остался стоять. Смог Гарри сделать это так безукоризненно потому, что его сила была все же необычной, или просто повлияли остаточные знания, полученные в Хогвартсе? Надо спросить Северуса. Сама она не может точно сказать. И необходимо проверить, что именно помнит Драко. Но после того, как они поспят. Нельзя расстраивать ребенка перед сном, особенно если он устал.

Она вытащила липкого Драко на пол и посмотрела на Гарри, но мальчик просто взял и перепрыгнул через перекладину. Он падал наполовину медленнее, чем падают тела, подчиняясь силе притяжения; неловко приземлился и зашатался, но на ножках устоял. Драко поддержал его, и они чинно направились в ванную. Нарцисса улыбнулась: Драко запомнил, о чем она его предупреждала. Она подождала и удостоверилась, что они вымыли руки и лицо перед сном.

– Почитаешь нам? – зевая, спросил сонный Драко, укладываясь рядом с Гарри, оказавшимся в кровати самостоятельно.

– Ну конечно, – она поцеловала его в щеку и села на стул, ожидая пока мальчики устроятся в объятиях друг друга, и начала читать незатейливую историю о драконе и единороге.

* * *

Большой Зал заполнялся студентами. Гермиона пришла последней. От беспокойства за Гарри, из-за всех неприятностей, свалившихся на голову, она отстала и решила сегодня как следует заняться домашними заданиями, чтобы наверстать упущенное. Невилл и Джинни улыбнулись ей и замахали, приглашая присоединиться, но ее взгляд остановился на Роне, сидящем между Дином и Симусом.

– Рон, – она остановилась позади рыжего.

– Что тебе нужно? – он поднялся. Дин и Симус заметили, как скривилось его лицо при виде девушки, но ничего не сказали по поводу его необычного поведения. Последнее время происходило много странного и непонятного. Парни переглянулись и решили послушать.

– Рон, мне так жаль! Мы вовсе так не думали, – её глаза наполнились слезами.

– Теперь уже поздно, – выплюнул он, но его взгляд смягчился. Он все еще тяжело переживал ее предательство, но вовсе не хотел видеть, как Гермиона страдает. – Мне нужно время, чтобы подумать над этим. Мы можем поговорить позже?

– Хорошо, – она заняла место рядом с Джинни и Невиллом. Они сочувственно погладили её по руке, но не стали расспрашивать – хорошо зная друг друга, они понимали, что делать этого не следует. А еще они дружно сделали вид, что не замечают её слез.

* * *

Северус тихо открыл дверь гостиной. Денек у него выдался еще тот… Он слишком долго не видел слизеринцев. Долгое отсутствие Драко напугало их, так же как и странное поведение гриффиндорцев. Как бы не сохранялась тайна, кое-какие слухи все же появились. Общеизвестный факт: там, где замешан Гарри Поттер, всегда появляются бедствия и смерть. Незнание подробностей делали слухи еще более достоверными и пугающими. Плюс те, кто стремился присоединиться к Темному Лорду, пытались разузнать правду, чтобы донести будущему хозяину, получив возможность отличиться и спасти от наказания членов своих семей. Так что подземелья кипели от противоречивых слухов, подозрений и разных мнений. Возможно, Нарцисса придумает что-нибудь, чтобы отвлечь внимание от Драко.

Он вошел в кухню и улыбнулся, когда крестник приветственно завопил. Нарцисса тоже улыбнулась, не слишком усердно ругая сына за неподобающее поведение. Драко хитро усмехнулся и извинился. Северус потрепал его мягкие волосы и сел около Гарри. Тот не произнес ни слова, но улыбнулся с радостью, заставившей на миг замереть сердце. Его глаза сияли под непослушными, спутанными прядями, а руки тут же потянулись к Северусу, приветствуя и требуя внимания.

– Заканчивай обед, там немного осталось, – Северус ласково взъерошил темные волосы. Но Гарри отказался.

– Я больше не хочу, папа, – он чуть отодвинул тарелку. Мужчина хотел было попросить его посидеть спокойно, пока Драко не закончил есть, но увидел, как счастливый блеск в глазах мальчика сменяется огорчением и, вздохнув, усадил его к себе на колени.

Гарри обнял его за шею с такой силой, будто не собирается никогда отпускать, и Северус почувствовал, как мальчик улыбается ему в шею. На его губах заиграла ответная улыбка. То, что он испытывал, держа на руках Гарри, сбивало его с толку, но он даже не боролся с этим. Все тревоги тяжелого дня исчезли, пока он слышал, как маленькое сердце бьется у его груди, и как болтает Драко по дороге в детскую. А еще Северус был поражен умением Нарциссы вмешиваться в любой процесс, не задевая при этом чувств Драко.

– Как прошел день?

– Напряженно, – небрежно ответил он. – Слизеринцы ужасно скучают без любимого одноклассника. Мне придется им что-нибудь рассказать.

– Я подумаю над этим… Гарри весь день не разговаривал. Не считая пожеланий при оформлении комнаты.

– Малыш сделал потолок синим с желтыми звездами, – счастливо похвастался Драко. – Они выглядят здорово рядом с моими фиолетовыми стенами, украшенными серебряными драконами.

– О… Держу пари, что это так. Не могу дождаться, когда все увижу своими глазами.

– Это было забавно, – согласилась Нарцисса, но ее лицо осталось серьезным, и Северус напрягся, готовясь к плохим новостям – в том, что они последуют, он не сомневался. – Гарри не разрешает мне дотрагиваться до себя. Хотя, весь день прошел нормально, и проблемы возникли лишь во время завтрака и обеда.

– И во время сна! Малыш и тогда это сделал! Он просто молодец! – гордо заявил Драко.

– Он переместил сам себя на стул и обратно на пол, а затем в кровать, – уточнила Нарцисса.

Северус склонил голову и встретился с встревоженным взглядом Гарри. Испуганные глаза медленно наполнялись слезами. Худенькая фигурка сжалась, губы начали подрагивать. Северус опустился и нежно прижал малыша к себе, слегка покачивая. Драко открыл рот от удивления и заволновался, а потом вопросительно уставился на Нарциссу. Чтобы успокоить Гарри ушло несколько минут.

– Что с тобой? Расскажи мне…

– Я – урод? Ненормальный, да? – плача шептал ребенок, вжимаясь в Северуса. – Или больной?

– Нет, Гарри, что ты! – мужчина устроил голову мальчика на своем плече, догадываясь, что произошло – Гарри вспомнил что-то о времени, проведенном в доме Дурслей. Защитным жестом Северус погладил его по спине. – Твоя магия удивительна, Гарри. Ты сумел удачно решить проблему. И я очень тобой горжусь. Очень, – он посмотрел на Нарциссу, давая понять, что позже им необходимо будет поговорить.

– Ну, что ж, раз ты вернулся, то я собираюсь пройтись по магазинам. Дети нуждаются в одежде и других вещах. Рубашки, в которых они ходят, просто ужасны, на мой взгляд, – весело произнесла она.

– Думаешь, в такое время ещё что-нибудь открыто?

– Ура! Мы получим подарки? Хей! – захлопал Драко, на миг отвлекаясь от Гарри.

– Да, – улыбнулась она, отвечая сразу обоим. – Я вернусь через пару часов.

– А что с делами Малфоев? Сейчас всем управляешь ты?

– Я как раз занималась этим сегодня утром. Мне нужно только, чтобы Драко добровольно поставил свою печать на договоре, предоставляющем мне право Регентства… И я подумаю, как можно решить вопрос со слизеринцами.

– Спасибо, – Северус посадил Гарри на пол. Нарцисса, поцеловав на прощание Драко и передав его Северусу, ушла. Но как только блондин в свою очередь оказался на полу, он тут же убежал в комнату, и удивленный таким необычным поведением друга, Гарри быстро последовал за ним. Северус напомнил себе спросить Нарциссу о возможных причинах столь странного поведения ее сына.

Мужчина вздохнул (последнее время у него завелась такая странная привычка) и тоскливо подумал о былых тихих и спокойных вечерах в кабинете, среди реторт и книг. После работы у него была возможность вздремнуть пару часов, перед ежевечерним обходом коридоров замка. А возвратившись, можно было почитать или выпить чашечку чая, чтобы затем опять лечь спать.

Но он не стал долго задерживаться на этих мыслях. Даже не подозревая, что улыбается, профессор помог двум маленьким поросятам принять душ. Оказывается, можно испачкаться, просто играя в комнате!..

* * *

Рон незаметно выскользнул из общей гостиной. Сокурсники спали, но в любом случае, вряд ли кто-нибудь рискнул бы остановить его, чтобы выяснить, куда это он направляется. Никого не встретив по дороге, он дошел до комнаты, где его уже ждали Крэбб и Гойл. Они поприветствовали друг друга и приступили к работе.

Сначала начертили круг, приблизительно фута три в диаметре. Обозначили стороны света и возле каждой положили определенную вещь, символизирующую их цель и заранее подготовленную Роном.

Основное, из чего состоит вызываемый объект – бумага, поэтому на севере они разместили чистый лист пергамента. То, что касалось изготовителей карты, а именно рисунок четырех мародеров в их анимагической форме, который принес Рон – на западе. Восток – альбом с фотографиями, принадлежащий Гарри. И на юге – ещё один кусок пергамента, разрисованный чернилами.

Затем начертили треугольник, пересекающий круг. Вершина треугольника указывала на север, его стороны – под углом к востоку и западу, не касаясь юга. Тот, кто проводит ритуал, должен был занять позицию в южной точке, чтобы видеть и юг и север одновременно; его помощники становились на востоке и западе, напротив друг друга – для этого заклинания они были необходимы только как источник дополнительной силы.

Подготовили все достаточно быстро, но несколько минут потратили на жаркий спор, кто именно будет ведущим. В конечном итоге Рон сдался и позволил заняться этим Гойлу, так как: во-первых, тот предложил использовать заклинание, и, во-вторых, он видел раньше, как это делается. Крэбб и недовольный рыжий заняли оставшиеся позиции. Если все пройдет хорошо, на рассвете карта будет у них…

* * *

После того, как дети искупались, профессор позволил Драко утянуть его в детскую. Отреагировав на преображенную комнату именно так, как они ждали, он уложил их спать и уединился в кабинете.

Северус только-только закончил просматривать бумаги, когда вернулась Нарцисса с двумя большими пакетами, доверху наполненными уменьшенными свертками. Профессор поспешил навстречу. Дюжину коробок с одеждой и прочими необходимыми мелочами, решили разложить в шкафах, в спальне мальчиков, утром. Остальное отнесли в детскую, и после того, как большая часть новых игрушек и забавных мелочей нашла себе место на полочках и в ящиках, они сели у камина, чтобы спокойно поговорить.

– Думаю, необходимо рассказать слизеринцам часть правды, – задумчиво проговорила Нарцисса. – Что-нибудь о том, что Гарри в гневе использовал какое-то новое заклинание на Драко. Но не справился с ним до конца или… что-то сделал не так, и Драко стал ребенком, а сам Гарри жив-здоров и дальше обучается где-то.

– А как Драко попал туда, где обучается Гарри? И почему Драко, занимающий нейтральную сторону, вдруг выступил против героя магического мира? – справедливо заметил Северус.

– Хммм, – она задумалась. – Ладно. Драко с какой-то целью последовал за ним через камин. Само собой разумеется, что сейчас добраться до Поттера этим путем уже нельзя. Возможно… он прошел вслед за гриффиндорскими друзьями Гарри. Но в любом случае, Драко оказался там неожиданно, во время занятий, и в него попало случайное проклятие. Никто не ожидал подобного, и Гарри из-за ошибки чувствует себя обязанным Драко. Это выглядит достоверным: Драко, конечно же, сунул нос, куда не следовало, но Гарри, тем не менее, должен ему, так как у Драко никакого плохого намерения не было. Слизеринцев это объяснение должно удовлетворить – ведь, возможно, Драко собирал информацию для них.

– Правдоподобно, – признал наконец Северус. – Мы показываем Драко-малыша слизеринцам и рассказываем эту историю, затем вы уходите через камин. Ты в ярости оттого, что от тебя так долго скрывали правду, и ты бы еще долго оставалась в неведении, если бы я не вернулся после болезни и не сообщил о случившемся тебе. Но придется намекнуть, куда вы отправитесь: если в Поместье – на него могут напасть. И, по понятным причинам, мы не можем сказать, что он живет здесь.

– Я могу намекнуть на какое-то тайное место, которое не имеет никакого отношения ни к Блэкам, ни к семейству Малфоев.

– Хорошо, – согласился Северус. – Устроим все завтра перед обедом. Что ты думаешь о магии Гарри?

– Я не уверена… – она нахмурилась. – Уровень мощности был средний, обычный для детей его возраста, но контроль над магией – намного выше среднего показателя. Не думаю, что у них сохранилось достаточно много воспоминаний, позволяющих сознательно использовать знания, приобретенные в Хогвартсе. На мой взгляд, это скорее связано с эмоциональным состоянием мальчика.

– Он не позволяет дотрагиваться до себя?

– Абсолютно. Он во всем слушается Драко, когда тот настроен серьезно, но вполне способен принимать самостоятельные решения. Главным образом, благодаря полной искренней поддержке Драко.

– И он не разговаривает? Даже с Драко?

– Нет. Хотя, уверена, Гарри заговорил бы, если бы почувствовал, что Драко в этом нуждается. Но, кажется, Драко понимает его и без слов. Сомневаюсь, что он заговорит о чем бы то ни было со мной…

– Но он ведет себя спокойно в твоем присутствии. Это прогресс.

– Наверное… А сейчас лучше лечь спать. Через несколько часов мальчики проснутся, и ты сможешь успокоить своих слизеринцев.

– Спокойной ночи, – Северус встал и направился к двери.

– Спокойной ночи, – глядя на пламя, она улыбалась своим мыслям: ей очень нравились все те изменения, что происходили в этом человеке. Возможно, она никогда толком и не знала его…

Глава 10.

– Что это? – изумленно прохрипел Гойл.

Крэбб наклонился и, подняв старый пергамент, нахмурился:

– Думаю, что-то пошло не так. Он абсолютно чист…

– Что? – Гойл схватил карту и в отчаянии уставился на неё. И замер, когда Рон начал смеяться.

– Она останется пустой, пока вы не произнесете нужный пароль.

Он забрал карту и направил на неё палочку. Пароль он пробормотал на одном дыхании – независимо от того, что теперь они союзники, он не собирался раскрывать секрет карты Мародеров слизеринцам. На пергаменте проступило изображение Хогвартса, со всеми, кто находился на данный момент в пределах школы. Слизеринцы с благоговением наблюдали за происходящим.

– Смотрите, вот они! И миссис Малфой в замке! – Рон указал на комнаты в подземельях. Гойл увидел две почти совмещенные надписи: «Рей Малфой» и «Малыш Поттер».

– А что случилось с их именами? – нахмурился он. – Ты уверен, что это они?

– Уверен, – усмехнулся Рон. – Карта показывает то имя, как человека называют в данный момент, а не официальное имя. Посмотрите на нас.

Точки «Рон Уизли», «Грэг Гойл», и «Винс Крэбб» оказались слитыми вместе. Слизеринцы кивнули, удовлетворенные объяснением. Стало ясно – карта теперь важна вдвойне. Она дает возможность увидеть суть человека; то, как он сам воспринимает и оценивает себя, а не только его официальное имя.

– А почему это они спят вместе? – Гойл вспомнил, что они ничего не рассказали Рону о состоянии Драко и Поттера.

– Может потому, что они вместе находятся в карантине? – подыграл Крэбб.

– Потому, что у них одна проблема, – вздохнул Рон. – И они не больны. Какое-то временое заклинание пошло не так и сделало их четырехлетними. Никто не знает, что точно произошло, обратимо ли заклятие – кое-какие признаки говорят, что это может быть навсегда, и тогда им, возможно, придется расти снова…

– Ты знал?! – возмутился Крэбб.

– А почему не сказал раньше?

– Гермиона пробралась в лазарет прежде, чем Гарри и Малфоя перевели оттуда, и смогла увидеть их. Она даже провела диагностику, записала все показания и проверила на чары Времени, – он пожал плечами. – Результат я пока не видел, думал, что мы сами все сможем узнать.

– А сейчас они находятся под охраной профессора Снейпа в его комнатах. Туда нам не попасть – там же куча серьезнейших охранных заклинаний!

– Могу представить, – Рон устало взъерошил волосы. – Мне не особенно хочется, но я попрошу посмотреть результаты медицинского заключения и сделаю копию для вас.

– Спасибо, – широко улыбнулся Гойл. – По крайней мере, они здоровы. Учитывая, какую тайну из этого сделали, я думал, что они при смерти или еще что похуже…

Рон вздрогнул, вспомнив в каком состоянии находился Гарри: сломленный, бессмысленно смотрящий в больничную стену. Он и правда был почти мертв. А теперь, несмотря на неправильное заклинание, все равно появилась надежда.

– Да, это намного лучше…

* * *

Мальчики проснулись вскоре после того, как Рон и слизеринцы вернулись в свои гостиные. Малыши восхищенно разглядывали новую одежду. Гарри вежливо поблагодарил Нарциссу, сказав, что ему столько вещей совсем не нужно, но Драко быстро убедил его, что вся эта куча просто необходима, и брюнет неохотно принял подарки. Нарцисса, шутя, послала ему воздушный поцелуй, и щеки Гарри вспыхнули румянцем. Она отобрала им по три костюма, чтобы мальчики сами решили, в чем будут ходить днем.

Драко выбрал широкие брюки из натурального шелка, темно-фиолетовую шелковую рубашку и белые шлепанцы (очень по-восточному), но Гарри нерешительно застыл. Нарцисса послала сыну предупреждающий взгляд, потому что Драко уже нетерпеливо подгонял товарища. Ей не хотелось, чтобы кто-то выбирал за Гарри. Чем больше решений он примет самостоятельно, тем лучше для него. Драко чуть кивнул, показывая, что все понял, но продолжал нетерпеливо топать ногой.

Наконец Гарри остановился на белых сандалиях, темно-синих джинсах и небесно-голубой футболке с нарисованным на ней летящим белым гиппогрифом. Драко, оценив выбор, гордо усмехнулся, и Гарри покраснел от невысказанной похвалы. Одетые мальчики рука об руку важно направились к кухне, сопровождаемые смеющейся Нарциссой.

Северус, приподняв одну бровь, встретил их и похвалил выбранную ими одежду. Гарри подбежал к нему, чтобы обнять.

Профессор позавтракал с ними, затем, поцеловав обоих, вернулся к работе. Нарцисса отмыла детей – точнее, вымыла одного Драко и позволила ему вымыть Гарри лицо и руки – и те отправились играть.

Детская приобрела постоянный вид. Ковер густого зеленого цвета – Гарри, белая мебель – Драко; фиолетово-аметистовые стены, с резвящимися на них серебряными драконами – Драко; а потолок, изумительно синий, с яркими желтыми звездами, от которых исходил слабый теплый свет – Гарри. Довольные результатом, мальчики ничего не захотели менять.

После дневного сна (Нарцисса позволила им самим выбрать пижаму: черный шелк у Драко, темно-зеленый у Гарри), она усадила их, чтобы позаниматься с ними: основы чтения, математики, легкие логические игры. Они вели себя так, как и должны вести себя четырехлетние дети. Но новая игра им понравилась. Их внимания хватало ненадолго, но веселая атмосфера и отсутствие непосильных задач и поражений позволяли многое запомнить сразу, без многочисленных повторений. Это было хорошим признаком: что-то сохранилось в их памяти от ранее впитанных знаний. А миссис Малфой была совершенно согласна с Северусом: нельзя допустить, чтобы все, чего Драко добился за это лето, пошло прахом.

Северус вернулся только минут за пятнадцать до обеда, перед которым они наметили встречу со слизеринцами. Он вернулся бы раньше, но беседа с Дамблдором отняла намного больше времени, чем он рассчитывал – директор был против информирования слизеринцев о состоянии Драко, и согласился только после того, как Снейп объяснил, насколько обострилась ситуация на факультете.

Когда он вошел, мальчики заканчивали есть. Гарри немедленно поднял руки, а Драко, приветствуя профессора, весело закричал. Северус слегка потрепал Драко по волосам и взял Гарри на руки.

– Гарри, сегодня вечером мне необходимо будет ненадолго уйти, и миссис Малфой с Драко пойдут со мной. Ладно? – осторожно спросил он.

– Ненадолго? – уточнил он, услышав вопль Драко: – Куда я пойду?

– Нет, всего на полчаса, – Северус был доволен, что Гарри кажется беззаботным. – С тобой посидит Дамблдор, чтобы тебе не было скучно, пока нас не будет. Хорошо?

В комнате внезапно стало абсолютно тихо. Гарри округлившимися, испуганными глазами смотрел на Северуса сквозь стекла очков. Маленькие руки крепче обхватили Снейпа за шею. Надежда, что Гарри не отреагирует так остро, развеялась, но выбора не было – им троим необходимо пойти на встречу, а директор настоял, чтобы Гарри не оставляли одного.

– Ты бросаешь меня? – тихо спросил Гарри, дрогнувшим голосом.

– Нет, я не пойду! – заорал Драко и швырнул тарелку и чашку на пол. – Я не оставлю малыша!

– Драко Малфой! – предостерегающе произнесла Нарцисса, и блондин притих.

– Мы не оставим тебя, Гарри, – пообещал зельевар, качая маленького мальчика. – Мы просто спустимся в зал и вернемся прежде, чем ты заметишь.

Именно тогда они услышали, как открылась дверь в гостиную. Шаги… Кто-то шел к кухне.

Гарри громко заплакал, когда появился Дамблдор. Обеспокоенный и разозленный, Северус прижал вздрагивающего ребенка к груди, не представляя, что же делать. Единственный, кто счастливо улыбался, так это директор. Драко подскочил и обвиняющее указывал на старого мага.

– Уходи! Погляди, что ты наделал! Ты не останешься с малышом! Я сам останусь! Уходи!

– Драко, ты не можешь остаться с ним, – мягко остановила его Нарцисса, и лицо Драко ещё больше покраснело от гнева. – Тебе придется пойти с нами на встречу. Но мы вернемся очень быстро, я обещаю.

– Почему? – Драко топнул ногой. – Я не хочу!

– Это очень важно для слизеринцев – увидеть, что с тобой все в порядке. Ты обязан доказать им это.

– И малыш мог бы пойти! – начал уступать он.

– Нет, будет лучше, если никто не узнает, что Гарри здесь. Это опасно для него.

– Папа его защитит!

– Я всегда буду защищать вас обоих, но лучше предотвратить нападения, когда возможно. Ты же не хочешь, чтобы Гарри пострадал?

– Нет! Но…

– Драко, угомонись и поскорее, мы уходим, – прервала его Нарцисса. – И чем скорее мы вернемся, тем быстрее Гарри успокоится. Ты только вредишь ему.

– Прекрасно, – закричал Драко так громко, как только смог, и злые слезы бессилия брызнули из глаз.

– А теперь, приведи себя в порядок, и мы отправимся. Таким тебя никто не должен видеть. Ты – Лорд Малфой и обязан сдерживаться.

Драко нетерпеливо вытер лицо и попробовал принять надменный вид, но было видно, что он несчастен. Нарцисса оценила его усилия, нежно погладив по щечке, и вытащила из стула. Оказавшись на полу, Драко гордо вскинул голову и прошел в гостиную, принципиально не глядя на директора. Северус быстро направился к детской. Гарри отчаянно цеплялся за него и заплакал навзрыд, когда мужчина попытался оторвать мальчика от себя.

– Гарри, пожалуйста, поверь мне! Мы с Драко скоро вернемся назад, – умолял он его.

– Папа, нет! Не уходи! Рей! Не оставляйте меня здесь! Пожалуйста! Я буду хорошим! Я обещаю, папа! Я буду слушаться! Не-е-ет!

– Мерлин! – Северус пытался оторвать Гарри от своих ног.

– Разреши мне, – спокойно сказал Дамблдор и взмахнул палочкой. Магический барьер мягко отделил Гарри от Мастера зелий.

Северус увидел, как маленький Гарри, словно загнанный зверек, отчаянно стучит по невидимой стене. Это была самая ужасная вещь, которую он когда-либо должен был сделать – повернуться и уйти…

– Было бы намного лучше, если бы ему не пришлось оставаться с кем-то незнакомым! Он ещё не готов к этому! Гарри прекрасно посидел бы и один, – зарычал он.

– Ты сам говорил, что ему придется привык…

– Но не таким способом! – Северус буквально вылетел из комнаты, оставляя за спиной умоляющего его не уходить Гарри наедине с Дамблдором.

* * *

Драко, вне себя от злости, стоял возле матери. Слизеринцы, где-то около ста человек, внимательно слушали рассказ Нарциссы и Северуса.

Драко не слушал. Единственное, что его сейчас волновало – потребность вернуться к малышу как можно скорее.

Почему так долго? Надоело… И тут же он почувствовал острый локоть матери – слишком заметно он волновался. Лорд никогда не должен волноваться. Драко нахмурился – ей повезло, что он не пихнул ее назад! Но мальчик понимал, что все происходящее действительно важно. Он смутно помнил слизеринцев, но никак не мог понять, что такого ужасного они могут сделать малышу?

– Драко? – к нему обратилась светловолосая девушка, и он улыбнулся. Кажется, она ему нравилась. – Как ты?

– Прекрасно, только устал, – заверил он ее. – Мама, мы можем уже идти?

– Ещё немного, Драко.

– Когда, как вы думаете, оно перестанет действовать? – спросил стройный брюнет. Драко помнил и его тоже.

– Скоро. Эффект исчезнет, но… поскольку мы говорим о Поттере, кто знает, сколько он будет длиться? – саркастически ухмыльнулся Северус.

Слизеринцы засмеялись. Драко переступил с ноги на ногу. Они никогда не уйдут отсюда! Что ещё он должен сделать? Но Нарцисса и Северус, должно быть, почувствовали, что самообладание Драко трещит по швам, и поторопились распрощаться.

– Драко, счастливо. Возвращайся поскорей, – блондинка обняла его.

Драко проигнорировал ее и исчез в зеленом пламени камина вместе с матерью. Как только они оказались в гостиной, он побежал к детской. Гадкий старик сидел в комнате, спокойно разговаривая с плачущим Гарри. Драко, не обращая на старого мага внимания, подбежал прямо к барьеру, с другой стороны которого, у стенки, клубочком свернулся Гарри. Драко заколотил по барьеру, крича, что он вернулся, и все хорошо.

Гарри поднял несчастное, опухшее от слез, красное личико. На негнущихся ногах он поковылял к Драко, протягивая к нему руки. Дамблдор поднял палочку, но прежде, чем он успел отменить заклинание, яркая вспышка озарила комнату, и барьер взорвался на тысячи золотых искр. Гарри врезался в Драко, сбив его с ног, и зарыдал ему в плечо. Драко тоже заплакал, нежно прижимая мальчика к себе.

Северус опустился на колени перед ними и зашептал что-то ласковое в перепутанные волосы, медленно раскачиваясь. Дамблдор улыбнулся и позволил Нарциссе проводить его к дверям.

– Его магия все так же сильна, – пробормотал он.

– Он все ещё Гарри Поттер, – сухо согласилась она.

– Держите меня в курсе относительно его успехов.

– Разумеется, директор, – выдала миссис Малфоя стандартную вежливую улыбку, яростно думая про себя, что хотела бы оказаться в таком же безопасном месте, как Хогвартс, но только не с таким главой. Своим визитом он отодвинул тот, пусть маленький, но положительный результат на неопределенный срок, и, если бы Гарри был её сыном, она с удовольствием отрезала бы проклятому старику яйца.

* * *

– Гарри, все хорошо, – шептал Северус. – Мы вернулись. Я говорил тебе, что мы вернемся. И я не солгал бы тебе. Все хорошо. Мы здесь. Успокойся, пожалуйста. Мы больше никогда не оставим тебя.

В конце концов изнуренный мальчик заснул. Благодарение Мерлину, завтра суббота! Гарри нуждается в нем после всего этого. Несмотря на усталость, Гарри вздрагивал и начинал дрожать при любом, даже небольшом, шуме и движении. В итоге, оба малыша спали с Северусом; и Драко помогал Гарри успокоиться каждый раз, когда испуганный ребенок с криком просыпался.

На следующий день Гарри постоянно цеплялся за них обоих, но постепенно напряжение уходило. Он почти вернулся к нормальному состоянию к обеду, когда раздался стук во входную дверь.

Северус оглянулся, чтобы удостовериться, что звук не напугал Гарри, но мальчик все еще спокойно ел.

– Я сейчас вернусь, – ровно произнес он, вставая. Гарри встревоженно посмотрел на него, но кивнул, давая понять, что все в порядке.

Открыв дверь, Северус обнаружил стоящего за ней Ремуса Люпина. Оборотень, как всегда, был одет в поношенную одежду, но в глазах читалась твердая решимость, которая раньше не была ему свойственна. И хотя одежда была очень простой, ни одной дырки Северус на ней не увидел.

– Профессор Снейп, – нейтральным тоном сказал Люпин. – Директор послал меня к Вам, сообщив, что Вы можете ответить на мои вопросы о Гарри Поттере более подробно, чем он.

* * *

Северус недовольно прищурил глаза, одной рукой придерживая дверь. Но прежде, чем он успел сказать хоть слово или захлопнуть дверь, его остановил детский крик: «Муни!» Он повернулся и увидел, что от гостиной к ним несется Гарри, и широкая улыбка озаряет его лицо. Сердце сжалось от боли сильнее, чем он мог предположить, и Снейп отвернулся, не желая видеть, как Гарри обнимает оборотня.

Он ведь знал, что ничего постоянного не существует. Он знал, что Гарри не всегда будет с ним. Он…

От тоскливых мыслей его отвлек удар по ногам. Нацепив на лицо ледяную маску, Северус посмотрел вниз и увидел улыбающегося Гарри, требующего взять его на руки. Он повиновался, даже не задумываясь.

– Это Муни, папа! – радостно кричал Гарри, обхватив Северус за шею и крепко прижимаясь к нему. И Снейп, пытаясь сдержать сердце, рвущееся из груди на волю, вдруг с облегчением и радостью понял: что бы не случилось, Гарри всегда будет нуждаться в нем.

– Муни будет с нами есть?

В комнату, сопровождаемый Нарциссой, царственно вошел Драко:

– Муни?..

– Да… Он хороший. Правда, Муни? – спросил Гарри.

Вид потрясенного оборотня пролил бальзам на измученную душу Северуса.

Ремус молчал. Гарри, его грустный маленький щенок, снова был ребенком! И он называет Северуса отцом?! А тот, второй, это ведь Драко Малфой? Определенно, да, ведь женщина, стоящая рядом с маленьким светловолосым принцем – несомненно, Нарцисса Малфой. Он едва мог думать, не то что говорить!

Гарри нахмурился и посмотрел в глаза Северусу.

– Муни в порядке? Может, он болен?

– Да, он – оборотень. Но не думаю, что его нужно сейчас опасаться, – Северус слегка растягивал слова, обнимая Гарри.

– Оборотень? – переспросил Драко. – Разве они не опасны? Он не выглядит страшным.

– Они опасны, – Нарцисса хмуро взглянула на Ремуса. – Что мы можем сделать для Вас, мистер Люпин?

– И зайди наконец внутрь, – резко добавил Северус. – Просто чудо, что никто еще не прошел мимо и не увидел нас.

Ремус шагнул вперед, и зельевар закрыл дверь, накладывая защитное заклинание, на миг озарившее дверь по периметру. Оборотень последовал за Мастером зелий к креслу; янтарные глаза не отрывались от Гарри. Нарцисса неохотно пошла за собственным сыном и села рядом с ними. Драко сидел справа от Северуса, в то время как счастливый Гарри – у него на коленях. Ремус сел напротив них.

– Что произошло?

– Много всего, – Северус сухо улыбнулся. – Гарри, ты помнишь Ремуса?

– Он хороший, – повторил Гарри, но глаза выдали его неуверенность. – Он ведь не причинит нам вред?..

Северус раздумывал. Если его слова будут противоречить памяти Гарри, какие могут быть последствия? Хочет ли он, чтобы Гарри вспомнил что-то? Или надо поощрять мальчика забыть все и начать сначала?

К сожалению, занимаясь этим вопросом весьма серьезно, он на собственном опыте убедился, что воспоминания редко исчезают насовсем. Они моглут быть похоронены очень глубоко или, наоборот, могут быть возвращены магией, но воспоминания иногда возвращаются сами по себе, при определенных обстоятельствах. Он не должен допустить, чтобы с Гарри что-то случилось… Мальчик столкнется с воспоминаниями, если повезет – достаточно отдаленными и неясными, чтобы не сломать его вновь, не стать причиной болезни или слабости. Но как же он не хотел вовлекать в это оборотня!

– Нет, не причинит. Он – хороший человек, Гарри, – ровно сказал Северус, игнорируя приподнятую бровь Нарциссы. – Он опасен только при полной луне, когда болезнь овладевает им.

– И когда это – полная луна? – полюбопытствовал Драко, казавшийся заинтересованным вместо того, чтобы быть напуганным.

– Была шесть дней назад. Я абсолютно безопасен, – улыбнулся мальчикам Ремус.

– Ты хочешь, чтобы Ремус остался, Гарри?

– Но… ты ведь… тоже? Ты же не оставишь меня?.. – заволновался брюнет, уткнувшись ему в плечо.

– Я никогда тебя не брошу, обещаю, – Северус крепко обнял его и погладил по волосам.

Гарри улыбнулся и поцеловал бледную щеку мужчины: – Здорово! Муни может поиграть с нами, если и ты поиграешь.

– Хорошо, но почему бы вам пока не начать без нас? А я пока немного поговорю с Ремусом.

– Пошли, малыш, – Драко спрыгнул с кресла и взял Гарри за руку. – Пусть поговорят. Они опять будут разговаривать вечность.

Гриффиндорец засмеялся, пожимая узкую ладошку. Драко счастливо заулыбался – теперь все внимание Гарри принадлежало ему одному, и поспешил в детскую. Он был осторожен, стараясь не бегать на глазах у Нарциссы. Взрослые, снисходительно улыбаясь, наблюдали, как они медленно уходят, но когда мальчики скрылись из виду, обернулись к Северусу.

– Тебе не позволяется бывать здесь неделю до и после полнолуния, – заявил Северус. – Согласен?

– А если нет?

– Значит, я ничего не расскажу тебе, – злорадно улыбнулся Северус. – И директор тоже. Гарри – только моя забота.

– А Нарцисса?

– Она заботится о сыне и помогает мне с ними обоими.

– Я согласен, – спокойно ответил Ремус, хотя морщинки вокруг глаз выдали, что это условие его не радует.

Потребовалось почти два часа, чтобы рассказать о постоянном злоупотреблении Дурслей, насилии, обо всем, что случилось после. Все, что он знал о психологическом состоянии Гарри. Это заняло ещё больше времени, но Северус должен был убедиться, что Люпин все поймет. Он был хорошим слушателем: редко перебивал, его вопросы были короткими и понятными, и задавал он их лишь тогда, когда Северус забывал упомянуть о чем-нибудь.

Ремус сидел оцепенев. Вина и гнев овладели его мыслями. Как он мог позволить Гарри уехать к таким монстрам?! Почему не слушал, когда мальчик говорил, что несчастен там?

С тихим стоном он качнулся вперед, обхватив голову руками. Нарцисса встала и налила ему воды. Ей пришлось сунуть стакан ему в руку и сжать, чтобы он понял, что держит.

– Как Дамблдор мог допустить это? Он должен был знать!

– Он знает о многом, но я уверен – об этом он не знал.

– Могу я хоть чем-то помочь? – обратился Ремус к слизеринцу, его глаза выражали отчаяние.

– Думаю, да, – неохотно ответил Северус. – Ты – первый человек, которого он принял самостоятельно.

– А тебя?

– После заклинания, Гарри был более уязвим, чем теперь. Все, что он знал наверняка – что он может доверять Драко. Он знал это через полученную связь. И, когда Драко признал меня как отца, Гарри через ту же связь привязался и ко мне. И связь эта очень глубокая. Думаю, что даже если Драко вдруг изменит свое отношение ко мне, он не сможет повлиять на любовь Гарри, – Северус при этих словах неловко поежился, и Ремус едва сдержался, чтобы не заулыбаться. Нарцисса спрятала лицо за чашку. – Что же насчет того, что Драко считает меня отцом… Я был его наставником этим летом, а Драко приходилось очень тяжело, чтобы избавиться от влияния Люциуса. А Гарри все еще не полностью принял Нарциссу, несмотря на поддержку Драко, и он совершенно не желает принимать Дамблдора. Это – доказательство того, что он не так уж уязвим и имеет свое представление о людях и вещах.

– Почему он настолько не доверяет директору? Что случилось?

– Мы должны были показать Драко слизеринцам вчера вечером, – объяснила Нарцисса. – И оставили Гарри здесь, потому что не хотели, чтобы кто-нибудь узнал, что он в таком же положении, как и Драко. Дамблдор решил, что Гарри нельзя оставлять одного, и вызвался посидеть с ним. К сожалению, Гарри все еще боится незнакомцев и отреагировал на такую компанию… очень плохо.

– Я удивлен, что он успокоился, – Северус нахмурился. – Боюсь, это означает – ему не стало лучше, просто он слишком хорошо скрывает от нас свое состояние.

– Папа, мы проголодались, – заявил вошедший Драко. Он тянул за руку младшего мальчика, но Гарри, кажется, не возражал, лишь мило улыбнулся им.

– Я покормлю вас, – Нарцисса проводила детей к кухне.

– Ты голоден или хочешь что-нибудь выпить? – нейтрально поинтересовался Северус. – Можем посидеть с ними.

– С удовольствием, – благодарно улыбнулся Ремус и увидел понимающий кивок Снейпа.

Мужчины направились на кухню. Гарри и Драко с удовольствием жевали печенье, в виде фигурок животных, которые иногда издавали звуки, напоминающие тех или иных зверей; перед каждым стояла порция яблочного пюре и молоко. Северус заказал чай и булочки для взрослых.

Молчаливый Ремус растроганно наблюдал за Гарри. Мальчики играли и ели, Северус и Нарцисса смеялись над их проделками.

– Мойтесь и можете снова идти играть, – Северус опустил Гарри на пол.

Драко терпеливо ожидал своей очереди.

Нарцисса сказала, что ей нужно кое-что сделать и осталась на кухне. Когда мужчины вместе с мальчиками вошли в детскую, Гарри начал взволнованно рассказывать Ремусу о том, как они выбирали расцветку для их комнаты. Северус внимательно наблюдал. Гарри спокойно разговаривал с Люпином, более свободно, чем с Нарциссой. Но мальчик все еще избегал физического контакта. Как только Ремус неосмотрительно дотронулся до его волос, ребенок отпрянул, лицо помрачнело, и он с тревогой оглянулся на Северуса. Достижением было то, что он не попросился на руки. Северус не мог не задаваться вопросом: разрешил бы Гарри трогать себя, прибудь оборотень до истории с Дамблдором?

* * *

– Я закажу ужин, – прервал их игру Северус через несколько часов.

Драко заулыбался.

– Муни останется? – нахмурился Гарри.

– Вы не против? – вежливо спросил Ремус.

– Не против, – заверил Драко, хватая Гарри за руку. Он решил для себя, что мужчина – хороший. – Только сначала отойди вон туда. Мы покажем, как надо играть в эту игру.

– Ладно, – согласился Ремус и покорно направился в указанное место. Северус усмехнулся и вышел из комнаты.

– Все хорошо, малыш? – Драко заглянул в теплые зеленые глаза.

– Да, – Гарри поднялся на цыпочки, чтобы поцеловать блондина.

– Откуда ты знаешь Муни? – спросил блондин, притворяясь, что надевает невидимую одежду.

– Не знаю. Только помню его, – Гарри пожал плечами.

– Он нравится тебе больше, чем мама? – серьезно спросил Драко, натягивая плащ. Гарри закусил губу, его глаза неуверенно распахнулись. – Не плачь. Я только хочу знать.

– Твоя мама хорошая, но я не знаю ее. Я знаю Муни. Он не обидит меня, – Гарри опустил голову.

Драко обнял его:

– И мама никогда не обидит тебя. Но не обязательно, чтобы она нравилась тебе больше, чем Муни. Мама говорит, ты не должен из-за кого-то менять свое отношение или подчиняться моему выбору… Все в порядке, малыш. Муни и мне нравится.

– Она может забрать тебя, – выпалил Гарри, тревожно заглядывая в глаза Драко. – Она почти сделала это, когда только приехала. И все еще может.

– Нет, – Драко твердо покачал головой. – Она не заставит меня уйти, если я не захочу. Я – Лорд Малфой.

– Она сможет, Рей, – упрямо произнес Гарри, пробуя заставить блондина верить ему.

– Ты думаешь, папа позволит ей? – сверкнул глазами Драко, не понимая, почему Гарри не верит ему. – Мы никогда не уедем. Папа обещал вчера вечером, помнишь?

– Это может случиться. Я не говорю, что ты хочешь уйти, Рей, – защищался Гарри, отступая на несколько шагов, чтобы найти что-то из одежды. – Или папа. Но что-то может заставить вас уйти, даже если вы не хотите. Тогда я останусь один, – его руки задрожали, и по щекам потекли слезы. – Я люблю тебя, Рей. И папу люблю. Я не хочу остаться без вас.

– Малыш, – Драко сердито прижал его к себе. – Ты должен мне верить. А ты не веришь. Я клянусь тебе, Гал-ли, я никогда не оставлю тебя.

Он развернул Гарри так, чтобы видеть выражение зеленых глаз и, довольный, кивнул, убедившись, что Гарри, наконец, поверил ему. Драко наклонился и ласково поцеловал малыша в губы; светлые волосы щекотали круглые щеки младшего мальчика. Мягкие теплые губы Гарри чуть заметным давлением ответили ему. Руки Гарри тесно обвились вокруг шеи слизеринца, когда тот попытался немного отстраниться.

– Я люблю тебя, Рей, – прошептал Гарри и уткнулся ему в плечо.

– Я тоже люблю тебя, малыш, – шепнул Драко в ответ, сначала мягко улыбаясь, затем победно усмехаясь. Да, малыш принадлежит ему. Он не допустит, что бы кто-либо разлучил их!

* * *

Ремус наблюдал, как мальчики перешли к коробке с игрушками. Драко выглядел восхитительно в черных штанах и белой рубашке навыпуск. Этот факт его развеселил – Нарцисса с самого детства приучает сына к высоким стандартам Малфоев. Гарри был одет немного попроще: длинная зеленая футболка и джинсы. Оба в белых теннисных туфлях. Они были милыми и забавными.

Ремус посмотрел на полок, синий с желтыми звездами. Именно так Лили и Джеймс выкрасили детскую, только стены были светло-синие с белыми облаками, и зеленый, как трава ковер. Гарри, действительно, хотел сделать ковер в детской зеленым, но случайно, этот получился более темного оттенка, чем в доме в Годриковой долине.

Глаз уловил какое-то движение, и он отвлекся от своих мыслей. Ремус поднял голову, и его глаза распахнулись от удивления. Драко склонился к Гарри и обнял его за плечи. Их губы встретились, а затем волосы блондина скрыли их лица. Гарри не выглядел испуганным, наоборот, он крепко обнимал Драко за талию. Малфой немного отодвинулся, и Гарри положил голову ему на плечо.

Ремус промолчал, но забеспокоился, когда на ангельском личике Драко появилась радостная, собственническая улыбка. К счастью, он был спасен от необходимости принимать решение как поступить.

– Мальчики, – позвал Северус, открывая дверь. – Идите, ужин готов.

– Пойдем, Муни, будем ужинать, – Гарри поднял голову с плеча Драко и побежал к двери.

– А ты дашь нам попозже шоколада? – спросил Драко, выбегая за другом.

– Посмотрим, – улыбающийся Северус пошире открыл дверь. Драко поймал ладонь Гарри и замедлил темп, перешагивая порог. Гарри засмеялся и обогнал величественно шагающего Малфоя. – Ты останешься, Ремус? – спросил Северус оборотня.

– Да. И я хотел сказать, что Гарри скопировал потолок детской в Годриковой долине, где он прожил полтора года, до нападения Темного Лорда. Ковер похож, но немного темнее… И Драко поцеловал Гарри. Весьма уверенно. А Гарри позволил ему. Прямо говоря, он казался довольным.

Целую минуту Северус молчал, пока оба медленно шли к кухне: – Им по четыре, Ремус. Я уверен, в этом не было никакого намека на сексуальность.

– Но чувствовалась предрасположенность к этому, – возразил Ремус. – Как только они повзрослеют, это может перерасти в сексуальную связь. Гарри, может, сейчас и чувствует себя в безопасности, но когда это произойдет, да еще со стороны Драко, как он отреагирует?

– Я не знаю, – Северус нахмурился. – В любом случае, впереди у нас много времени. Гарри к тому моменту может стать намного увереннее в себе, а может даже нуждаться в этом, чтобы выздороветь. Посмотрим.

Глава 11.

Теперь перед каждой трапезой Нарцисса стала накладывать на одежду мальчиков отталкивающие заклинания, иначе к вечеру, после завтрака и обеда, одежда выглядела ужасно. Несмотря на то, что Гарри ел более аккуратно, и он иногда проливал что-нибудь на себя.

Взрослые ужинали все вместе, но разговор за столом не умирал лишь благодаря Нарциссе и Северусу – Ремус, по большей части, пытался привыкнуть к новому состоянию Гарри, и его внимание было целиком сосредоточено на малышах, сидящих рядом. Они уже заканчивали ужинать, когда от камина раздался сигнал вызова.

– Я скоро вернусь, чтобы искупать вас, – пообещал зельевар и пошел узнать, в чем дело.

– Профессор Снейп, – это была мадам Помфри. – Я получила все необходимые прививки для Гарри. Когда мы начнем?

– Завтра. Их лучше делать на пустой желудок?

– Нет, ему надо хотя бы поужинать. Так он легче перенесет побочные действия препаратов, тем более что большую часть времени после прививки проспит, а минут за пятнадцать до утреннего подъема, мы осмотрим его.

– Тогда мы придем в семь. Позаботься, пожалуйста, чтобы в лазарете никого не было.

– Я прослежу, профессор. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, мадам Помфри.

Северус выпрямился и отправился в ванную. Нарцисса и Ремус наполняли ванну водой. Мальчики уже разделись; Драко, нетерпеливо приплясывая, держал несколько игрушек, а Гарри весело болтал ладошкой в теплой воде.

Нарцисса улыбнулась зельевару и вышла, увлекая за собой Ремуса. А Северус, притворно хмурясь, демонстративно закатал рукава рубашки, заставив детей захихикать.

– Ладно, только не хулиганьте, – он вздохнул и опустил их в теплую воду.

* * *

Рон нетерпеливо прогуливался у дверей закрытой библиотеки – мадам Пинс давно ушла спать. Слизеринцы сказали, что будут здесь в десять, но уже около половины одиннадцатого! Он нервно переступил с ноги на ногу и пообещал себе подождать ещё пять… нет, десять минут, а затем уйти, если эти чурбаны не появятся с минуты на минуту! Едва он подумал об этом, как услышал тихие шаги. Рон напрягся и спрятался в нише за огромными двойными дверями.

– Уизли? – громко прошептал Гойл.

– Я здесь, – прорычал тот и вышел навстречу. Парни расслабились, увидев гриффиндорца, и жестом велели следовать за ними. Рон насупился, но послушался.

– Почему так долго?

– Были вынуждены переждать – профессор Снейп снова патрулирует подземелья, – ответил Крэбб и потянул закрытую дверь. Все трое вошли в пустой класс. – Ты достал копию медицинского заключения?

– Нет, – вспыхнул Рон. Не признаваться же, что не смог перебороть себя и поговорить с друзьями, потому что все еще слишком сердит и обижен.

– Мы видели Драко, – внезапно улыбнулся Гойл. – Он такой маленький! Точно такой, как ты и говорил. Его мать сказала, что забирает его куда-то, где он сможет подождать окончания действия заклинания. Но она не упоминала про Поттера.

Рон нахмурился.

– Когда она собирается его забрать?

– Они уже уехали вчера вечером, после встречи с нами.

– Не может быть, – Рон торопливо достал карту. Слизеринцы были тоже не прочь пользоваться ею, но Рон наотрез отказался дать им пароль, а без него карта не работала. И сейчас, неразборчиво пробурчав что-то под нос, он показал им, что увидел на карте днем (Рон постоянно следил за малейшими изменениями): Нарцисса Малфой находилась в замке, в комнатах, прилегающих к личным помещениям Снейпа; Гарри Поттер и Рей Малфой были там же. Слизеринцы ошеломленно уставились в карту.

– Почему они все ещё здесь? – не сдержавшись, заорал Гойл.

– Может потому, что они должны находиться в замке, пока профессора выясняют, как отменить заклятие? – задумчиво произнес Рон. – Сообщив всем, что уезжают, они обезопасили себя от нападения. Гениальный план, чтобы надежно спрятаться.

Слизеринцы быстро переглянулись, перед тем, как их лица послушно вытянулись в замешательстве. Они и без его помощи мгновенно сделали выводы, но рыжий не должен догадаться, что Драко находится в гораздо большей опасности, чем Рон может предположить. Совсем недавно они оба получили письма от своих отцов, интересующихся, какая защита существует у Драко в школе, и нельзя ли вывести его из замка, чтобы появилась возможность захватить или убить предателя. Они должны были прислать записку, если Малфой покинет Хогвартс. И поэтому нельзя было допустить, чтобы кто-то узнал, что Драко все ещё здесь. А еще они задавались вопросом: как их декан объяснит свою причастность к Темному Лорду или тот факт, что он не убил Драко, когда у него была такая возможность?

* * *

Гермиона встрепенулась, услышав, как портрет на входе отодвигается в сторону. Увидев приподнявшуюся навстречу подругу, Рон заколебался, но твердо решил проигнорировать её. Бесполезно – она не собиралась позволить ему просто пройти мимо. Ей слишком многое нужно было сказать ему.

Девушка нежно дотронулась до руки Рона, но застыла, когда его синие глаза, останавливая это движение, предупреждающе полыхнули. Сдерживая непослушные слезы, Гермиона попробовала говорить спокойно.

– Где ты был?

– Тебя это не касается, – и тут же смягчился при виде её расстроенного лица.

– Я волновалась, – произнесла она ровно, но выпрямилась и высоко подняла голову. – Я староста, а тебя не было после отбоя.

– И что ты собираешься делать? Снимешь баллы? – с неподдельным любопытством спросил Рон.

– Нет, – Гермиона нахмурилась. – Но если это ещё раз повторится – сниму. Рон… Пожалуйста. Поговори со мной. Мы все беспокоимся. Я даже вызвала профессора Люпина. Думаю, у него больше шансов узнать насчет Гарри. Утром от него пришло письмо – он уже направляется сюда, чтобы побеседовать с Дамблдором. Скоро мы все узнаем. И, думаю, тебе будет интересно: Гарри и Драко больше нет в лазарете. Где они, мы не знаем, но надеюсь, это только вопрос времени – поговорить с профессором Снейпом и попросить его разрешить нам видеться с Гарри.

Рон задумчиво смотрел на неё. Он знает, где находятся Гарри и Малфой, а Гермиона, наверняка, знает больше об их состоянии, что сейчас более важно, чем осведомленность о местонахождении. К тому же, Гермиона выглядела уставшей и грустной. Хотелось подойти к ней и поцеловать кудрявую макушку, но обида ещё не прошла. Они считали, что он – полное ничтожество, почему же он должен первым делать шаг навстречу?.. Но есть ещё и Ремус… Бывший профессор может получить ключевую информацию, и парень хотел быть в курсе.

– Рон?.. Мне так жаль. Мы были не правы, отталкивая тебя. Мы должны были рассказать тебе все. Ты простишь нас? – с надеждой спросила Гермиона, заметив сомнение в его глазах.

– Гарри – мой лучший друг. Я подвел его на четвертом курсе, ты ведь знаешь! И я не повторю этой ошибки.

– Знаю, – прошептала она и шагнула вперед. Он, сдаваясь, вздохнул и крепко обнял её. Девушка прижалась к нему и заплакала, но Рон не протестовал. – Я скучала по тебе. Я так тебя люблю.

– Я тоже скучал, Герм. Вместе мы справимся с этим, – Рон вздохнул, думая, что не может бросить Крэбба и Гойла. Так что теперь надо попытаться придумать, как встретиться со слизеринцами, не рассказывая об этом своим друзьям. Эти обезьяноподобные громилы могут придумать такое, что другим и в голову не придет. Нет смысла отказываться от помощи, тем более что подобную проблему не решить самостоятельно.

* * *

Быстро обойдя подземелья, Северус вернулся к себе в комнаты. Обычно он патрулировал всю школу, но преподавание и забота о мальчиках – даже учитывая помощь Нарциссы – весьма утомляли его.

На диване в гостиной сидел Ремус. Когда Северус уходил, Нарцисса разговаривала с Люпином, но сейчас, похоже, она уже легла спать. Мальчиков уложили еще час назад, но зельевар, чувствуя смутное беспокойство из-за присутствия оборотня, пошел взглянуть на них.

Дети спокойно спали. Драко свернулся в клубочек на своей стороне кровати, его голова находилась рядом с лицом Гарри. Неслышное дыхание ласкало смуглую щеку и слегка раздувало прядки черных волос. Гриффиндорец лежал на спине, с неизменным большим пальцем во рту. Вздохнув, Северус понял, что это означает – Гарри все ещё не забыл инцидент с Дамблдором. Но, по крайней мере, его не мучают кошмары. Это радует.

Мужчина тихо закрыл дверь и вернулся в гостиную.

– Спасибо, что разрешил мне остаться, – спокойно произнес Ремус.

Северус не ответил. Он прошел мимо дивана в свою комнату и возвратился через пару минут с подушкой и одеялом, которые вручил сидящему. Его лицо при этом не выражало никаких эмоций.

– Не стоит благодарности.

– Спокойной ночи, – грустно вздохнул Ремус.

– Я недолго поработаю в кабинете над записями. Если что-то понадобится – сможешь найти меня там. Спокойной ночи, – натянуто ответил Северус.

Знакомая манера поведения… Люпин – гость, и к нему будут относиться, как к гостю, но оба знали, что зельевар делает это не по велению своего сердца. Слишком многое произошло между ними, чтобы Северус чувствовал себя комфортно в обществе оборотня или одобрял его присутствие рядом с Гарри. Но он позволил ему остаться – это все, что имело значение для Ремуса Люпина.

* * *

Гарри проснулся первым и заулыбался, почувствовав, что руки блондина крепко обнимают его. Он стал медленно придвигаться, пока не коснулся носом теплого лица Драко и серые глаза не открылись ему навстречу. Драко тут же громко чихнул – волосы малыша щекотали его нос. Гарри счастливо засмеялся. А Малфой привычно потянулся к ночному столику и, с трудом добравшись до маленьких черных очков, передал их другу.

– Спасибо, – Гарри попробовал надеть их, но сонные пальчики не слушались.

Драко помог закрепить сзади шнурок и засмеялся, когда малыш сердито насупился, раздраженный тем, что не может обойтись без этого неудобного предмета.

Вошедшая Нарцисса улыбнулась мальчикам, сидящим на кровати и уже готовым к новому дню, несмотря на то, что солнце ещё даже не встало.

– Доброе утро, мама! – завопил обрадовавшийся Драко и бросился к краю, чтобы она его поскорее вытащила. Гарри вылез из кроватки сам.

– Что ты сегодня хочешь одеть, Драко? – женщина вынула из комода несколько комплектов вещей. Он выбрал темно-синие шорты, белые носки, черные туфли и белую короткую рубашку на пуговицах, и Нарцисса, смеясь, помогла ему одеться. – По какому случаю?..

– Просто мне так хочется, – Драко надменно вскинул голову, и мать с любовью посмотрела на него.

– Что ж, ты выглядишь прекрасно.

– Спасибо. Теперь малыш!

– А что ты выбираешь, Гарри? – она предложила ему три костюма на выбор. Мальчик смотрел на них не меньше минуты, затем застенчиво ткнул пальцев в средний. Она улыбнулась и вручила одежду Драко, чтобы тот помог младшему одеться. Через пару минут на Гарри красовались белые кроссовки, черные выходные брюки и ярко-желтая шелковая рубашка. Сама Нарцисса к этому костюму выбрала бы, конечно, черные ботинки, но сейчас промолчала.

– Ты выглядишь замечательно, Гарри. Готовы к завтраку?

Мальчики закивали, и Драко быстро потянул друга к двери. На кухне Малфой тут же начал вертеться перед завтракающими Северусом и Ремусом, хвастаясь новой одеждой. Гарри молча стоял в сторонке и сильно покраснел, когда услышал похвалу и в свой адрес.

– Вы выглядите чудесно, мальчики, – Северус постарался остаться серьезным.

– О, вы напоминаете маленьких джентльменов! – улыбнулся Ремус. – Куда это вы так вырядились?

– Просто нам так нравится, – Драко поднял руки, показывая матери, что уже можно сажать его на стул.

Ремус не задумываясь шагнул к Гарри, и, хотя ребенок и не отреагировал на него так остро, как на Нарциссу, но, тем не менее, выпятив нижнюю губу, тут же протянул одну руку к Северусу и мягко произнес:

– Я хочу, чтобы папа…

Ремус лишь грустно улыбнулся и покорно отступил, позволяя Северусу поднять малыша на руки. Гарри обнял мужчину за шею и уткнулся носом в плечо, перед тем, как его усадили за стол.

– Как ты спал?

– Хорошо, папа, – Гарри счастливо улыбнулся, усаживаясь на стуле поудобнее.

– И чем вы собираетесь заниматься после завтрака?

– Я хочу пойти в магазин, выбрать новые игрушки, – заявил Драко, с набитым ртом. – Старые надоели.

– У нас хорошие игрушки, – нахмурился Гарри.

– А мы их тоже оставим, – уверил Драко. – И ещё новые получим.

– Но только не сегодня, – вмешалась Нарцисса, помня, что снаружи небезопасно, а они еще не успели придумать, как выводить детей на улицу. – Может, в другой день.

– Давайте поиграем в прятки? – предложил Ремус прежде, чем насупившийся Драко успел высказать свое недовольство. – Мы можем играть во всех комнатах, а не только в детской.

– А после ужина нам нужно навестить мадам Помфри, – добавил Снейп. – Она даст Гарри лекарство, чтобы он не заболел. И если вы оба будете послушными во время посещения лазарета, то, возможно, вы и получите новые игрушки.

– Но малыш ведь не болен? – испугался Драко. – Нет?

– Я чувствую себя хорошо, Рей, – заверил его Гарри.

– Тогда – зачем?

– Всем маленьким детям делают прививки, чтобы они не болели, когда растут, – объяснила Нарцисса. – Тебе уже сделали. А Гарри нет.

– О, тогда ладно.

После завтрака они все вместе несколько часов играли в прятки. И хотя казалось, что у быстрых малышей есть преимущество, но взрослые быстрее соображали. Вскоре в комнатах Северуса установилась относительная тишина – и взрослые, и дети ходили крадучись, прячась и разыскивая, но то тут, то там раздавались взрывы веселого смеха, когда они неожиданно находили друг друга. Мальчики не сопротивлялись, когда их ловили и начинали щекотать, Гарри даже позволил сделать это Ремусу, но не Нарциссе. Незаметно пришло время дневного отдыха.

Северусу пришлось срочно уйти, чтобы разрешить кое-какие возникшие проблемы между студентами, и Ремус, которому Гарри доверял больше, остался с детьми. Нарцисса не возражала.

Малыши, забравшись под одеяло, попросили оборотня рассказать им что-нибудь перед сном.

– И что вы хотите услышать? – янтарные глаза светились от удовольствия.

– О драконах, – Гарри захихикал и поцеловал в щеку обнимающего его Драко.

– Ладно, – согласился Ремус и начал рассказ.

* * *

– Что здесь происходит? – ледяным тоном осведомился Снейп. Он стоял перед Теодором Ноттом, направляющим палочку на семикурсника Теренса Хиггса. Ученики и не подумали опустить палочки или хотя бы ответить, когда их декан вынырнул из темноты коридора. – Отвечайте! Устраивать дуэль на открытом месте, где каждый может обнаружить вас! У вас никакой гордости нет! Как и мозгов! Вы – высшее сословие Слизерина. Я не собираюсь мириться с тем, что вы позорите это имя!

– Относительно этого мы и поспорили, – Хиггс впился взглядом в младшего ученика.

– Что ж, не стесняйтесь, поведайте мне свои соображения насчет чести факультета, – проговорил Северус, лениво растягивая слова, его черные глаза опасно заблестели. – Давайте убедимся, что разногласия решены, прежде чем разойтись.

– Как слизеринцы, мы обязаны уважать главу нашего Дома, независимо от личных чувств. Ни при каких обстоятельствах мы публично не нанесем оскорбление декану, – холодно отчеканил Хиггс, и конец его палочки слегка засветился.

– Я с уважением относился бы к любому декану, являющемуся истинным слизеринцем, – издевательски произнес Нотт, – в течение всего времени, пока он будет оставаться таковым.

– У тебя есть претензии ко мне, Нотт? – Северус шагнул к студенту.

– Вы позволили Драко уйти, – быстро проговорил тот, пятясь к стене. – Вам известно, что наш Лорд назначил цену за его голову, но Вы рассказали миссис Малфой о случившемся и дали им уйти!

– Не говори о том, о чем не имеешь никакого представления, – зло прошипел Северус. – Ты только позоришь Слизерин. Одного лишь желания, цели или причины недостаточно, чтобы действовать. Тебе это известно! Несмотря на то, что Драко Малфой нужен Темному Лорду, нам приказали не выдавать себя, пытаясь заполучить его. Я укрепил свое положение, заставил леди Малфой доверять мне и смогу, не вызывая подозрений, выполнить приказ Лорда. Ты – истеричный ребенок, Нотт. Не пробуй подвергать сомнению поступки тех, кто сильнее и умнее, чем ты. Это только причинит тебе боль.

Нотт, крича от боли, упал на пол. Его тело сотрясалось от невидимых ударов. Хиггс спокойно наблюдал за происходящим, хотя Северус и заметил страх в его глазах. Семикурсник кивнул и развернулся, чтобы уйти. Зельевар подождал еще несколько мгновений и прекратил заклинание. Нотт задыхался, из его рта сочилась кровь – он прокусил собственную щеку.

– Тебе повезло, что ты – слизеринец, – холодно процедил Снейп. – Иначе, в наказание за то, что посмел подвергнуть сомнению мой авторитет и лояльность, так легко бы не отделался. А теперь убирайся. И больше никогда не допускай подобных промахов. Я не желаю слышать о тебе в ближайшее время.

Мальчик поднялся на ноги и так быстро, как только смог, захромал прочь. Северус бесстрастно наблюдал, как он шел по коридору. Лицо надежно скрывала непроницаемая маска, но профессору было грустно. В своих студентах он видел себя. Каждый год он наблюдал, как они совершают те же самые ошибки, что когда-то совершал он, и понимал, что далеко не все из них поймут, что это – ошибки. Было больно наблюдать, больно помнить, больно знать… Но что еще он мог сделать?

* * *

Нарцисса вполуха слушала, как Ремус болтает и смеется с мальчиками за ужином – ее внимание было приковано к Северусу. Тот вернулся достаточно давно, но продолжал молчать, взгляд оставался тяжелым. Вот теперь это был тот самый Северус, которого она знала в течение многих лет. Было странно видеть его таким снова, и это подчеркивало, как сильно изменился этот человек, когда стал опекать гриффиндорца. Впервые она действительно начала понимать, насколько Северус нуждается в этом ребенке. Маленький мальчик помогал ему залечить раны, которые даже время не смогло исправить.

– Все! – громко сказал Драко.

– Давай я тебя почищу, – улыбнулась Нарцисса, – и мы пойдем делать прививки с Гарри.

– Это не причинит ему вреда? – Драко заметно напрягся.

– Конечно нет, может только вызвать небольшой жар. Но надеюсь, что он поспит и последствий не будет.

– А ты закончил, Гарри? – спросил мальчика Ремус. Гарри кивнул, и черные волосы упали на лицо. – Я помогу тебе выбраться из стула, тогда ты сможешь пойти вместе с Драко.

– Папа? – обратился Гарри к Северусу.

Тот обернулся, но глаза его были закрыты. А на губах появилась насмешка.

– Я вижу, ты позволяешь мистеру Люпину дотрагиваться до тебя. Иди с ним. С тобой все будет в порядке.

– Да, папа, – прошептал Гарри, и зеленые глаза заблестели от слез. Ремус, нахмурившись, поглядел на мужчину, но вынул ребенка из стула. Мальчик съежился и тяжело побежал в ванную.

– Северус…

– Иди, – коротко обронил Снейп и, поднявшись, молча прошел в гостиную. Через несколько минут подошла Нарцисса с мальчиками, а затем Ремус. Северус шагнул к камину и взял чашу с порошком.

Люпин опустился на колени перед тихо плачущим Гарри:

– Мне нужно сходить поговорить кое с кем, я вернусь утром, ладно?

– Ладно, – грустно прошептал Гарри. Драко тут же обнял его, и гриффиндорец склонил голову ему на плечо, словно ища утешения в этих прикосновениях.

– Ведите себя хорошо, – Ремус потрепал их по волосам. А поднимаясь, бросил многозначительный взгляд на Снейпа, перед тем, как повернуться к Нарциссе:

– Спасибо.

– Возвращайся, – она улыбнулась и проводила его к двери. – Ты позавтракаешь с нами?

– С удовольствием, – Ремус поклонился ей и направился прочь из подземелий.

– Идите сюда, – приказал детям Северус, не дожидаясь, пока Нарцисса присоединиться к ним. Драко отпустил Гарри и подошел, широко раскрыв глаза. Гарри задрожал. – Гарри, подойди.

Он начал двигаться, но с каждым шагом дрожал все сильнее. Нарцисса схватила Драко, собравшегося подбежать к нему, и, став на колени, что-то зашептала сыну на ухо. Мать удерживала его, и мальчик остановился, но выглядел несчастным. Северус усмехнулся, глядя на них, и протянул руку к Гарри. Тот позволил взять себя, но зарыдал ещё громче

– Что происходит? – холодно осведомился профессор.

– Пожалуйста. Мне так жа-аль. Я буду х-х-хорошим, – давясь слезами, зашептал Гарри.

– О чем ты говоришь? – черные глаза мужчины остановились на нем. – Перестань сейчас же!

– Про-ости меня! – рыдал Гарри. – Мне так жаль. Ппа-па! Я бу-ду слуш-шаться!

Северус оцепенел. Он смотрел вниз на бьющегося в истерике ребенка, который, несмотря на испуг, даже не пытался отойти от него. Снейп перевел взгляд с заплаканного личика в сторону камина и медленно начал понимать. Это понимание причинило острую боль. Он вспомнил то, что показал ему дом, вспомнил трехлетнего Гарри и Вернона, в наказание за какой-то проступок прижимающего руки ребенка к углям. Крики Гарри и запах паленной плоти… А еще он вспомнил, как Гарри сопротивлялся тогда. Тогда, но не теперь! Гарри действительно любит его и не хочет ослушаться, даже если Северус причинит ему боль…

Нарцисса, застыв в немом ступоре, наблюдала, как мужчина рухнул на колени и прижал Гарри к себе. Он бережно качал ребенка, шепча, что никогда не обидит его, что он не собирается наказывать его, и что Гарри вовсе не вел себя плохо. А Гарри рыдал в голос, цепляясь за шею и мантию Северуса. Тихие слезы, скатывающиеся по щекам зельевара, стали для Нарцисса ударом. Она медленно двинулась к двери, держа Драко на руках. Тот открыл было рот, чтобы возразить, но мать предупреждающе покачала головой. Блондин повиновался и позволил вынести себя из комнаты.

После долгих минут, Северус немного отстранил малыша:

– Гарри, я вовсе не сержусь на тебя. Я злился совсем на другие вещи, но обещаю, что буду всегда говорить тебе, если ты сделаешь что-то, чем я буду недоволен.

– Ты ещё любишь меня? – это вышло устало, но взгляд засиял, остановившись на Северусе.

– Люблю.

Широкая улыбка осветила лицо мальчика.

– Все хорошо, папа, – маленькие ладошки коснулись лица мужчины, вытирая слезы. Северус был поражен. Он даже не понял, что плакал. – Я тоже тебя люблю.

– Хорошо, – Северус сжал его в объятиях. – Давай-ка пойдем умоем тебя. Уверен, к этому моменту Драко уже весь извелся от беспокойства.

Гарри захихикал. Улыбаясь, мужчина понес его на кухню, где Нарцисса тщетно пыталась успокоить несчастного Драко. Увидев входящих, Малфой тут же рванулся из ее рук и побежал к Гарри, одарив по дороге Северуса яростным осуждающим взглядом.

– Мне жаль, Драко, я постараюсь больше так не пугать Гарри.

– Уж постарайся, – Драко схватил малыша за руку и потащил в ванную.

– Ты не предупредишь мадам Помфри, что мы отложим прививки до завтра, Нарцисса?

Она кивнула, и Северус устало улыбнулся ей, прежде чем двинуться за детьми. Она смотрела, как он уходит, испытывая огромную благодарность к этому удивительному маленькому гриффиндорцу, который ворвался в их жизнь и к лучшему изменил их сердца.

* * *

Ремус, вздыхая, вышел из гостиной Гриффиндора. Только что кончился ужин, а он уже задавался вопросом, все ли в порядке с Гарри после прививок. И удивленно спрашивал себя, что же такое случилось с Северусом. Оставалось надеяться, что в подземельях все в порядке. Нужно успеть решить еще кое-какие проблемы, прежде чем вернуться к Гарри. Он пошел к гриффиндорцам, чтобы рассказать немного о его состоянии и уверить, что их друг в хороших руках. Ведь Ремус был в долгу перед ними, за то, что они сообщили ему о Гарри.

Он направился к кабинету Дамблдора. С каждым шагом самообладание таяло, перерастая в гнев. К тому моменту, когда Ремус поднимался по лестнице, скрытой позади горгульи, его глаза пылали огнем, а на лице застыла холодная маска. Дамблдор молча смотрел, как Люпин подходит к столу. Они уставились друг на друга: один в ожидании, другой – пытаясь обрести контроль над собой.

– Ты. Знал? – медленно выдохнул Ремус. Золотые глаза не отрывались от старого мага.

Дамблдор вздохнул:

– Ремус, мальчик мой…

– Ты знал?! – взревел Люпин, едва сдерживаясь. – Ответь на вопрос, Альбус! Просто ответь!!!

– Нет, – директор не отвел глаз. – Не знал. Я знал, что Гарри был несчастлив там и не считал это место своим домом, но я никогда даже не предполагал, что все настолько плохо. Я никогда преднамеренно не оставил бы ребенка в такой ситуации!

– Но ты знал, что он несчастлив. Почему же не изучил проблему? – спокойно спросил Рем. – Почему не исправил так или иначе?

– Я не мог привлекать внимание к дому, Ремус. Тебе это известно. Пожиратели всегда охотились за Гарри, и ситуация ухудшилась, когда вернулся Вольдеморт. Чары Фиделиус защищали его в доме тети, но долгое время противостоять прямому нападению они бы не смогли.

– Это не оправдание, – выплюнул Ремус. – Возможно, ты смог бы найти время, Альбус, для одного короткого визита. Пять минут, чтобы удостовериться, что он в порядке. Это было твоей обязанностью.

– Я знаю, – директор выглядел сломленным, – что подвел его. Но я только пробовал защитить Гарри, сохранить ему жизнь.

Ремус в изумлении уставился на него:

– А все те события, что происходили в то время, пока он был в школе? Ты непосредственно следил за ним. Так почему же позволял ситуации выходить из-под контроля? Какие оправдания у тебя были тогда, чтобы допустить подобное?

– Ремус, ты ведь не можешь серьезно полагать, что я знал обо всем и ничего не сделал? – нахмурился директор.

– Почему ты не связался со мной, когда Гарри вернулся в школу? Теперь, когда Сириус мертв, я заменяю ему крестного, – голос Ремуса понизился до рычания. – Нет, ничто не может служить оправданием. Я больше не буду выполнять твои поручения, Альбус. Я прекращаю работать на тебя. Гарри – все, что меня интересует. Сегодня вечером я отправлюсь в Стаю, чтобы предупредить, что больше не вернусь.

– Ремус… – Дамблдор выпрямился.

– Переговоров не будет, директор, – шепот Ремуса стал угрожающим.

Дамблдор не пытался остановить Люпина, покидающего комнату. Он смотрел вслед бывшему агенту и вздыхал. Все разваливалось.

Фоукс издал короткую трель, но она не успокоила Дамблдора. Даже феникс волнуется… Времена наступают трудные, нужно действовать быстро.

* * *

Северус сидел вытянувшись в струнку, волосы спутались, дыхание было прерывистым. Глаза напряженно всматривались в темноту вокруг кровати, ухо ловило малейший шорох. Ничего. Моргая со сна, он, наконец, понял, что его разбудило. Кожу покалывало, каждый удар сердца отдавался в теле. А воздух был раскален пульсирующей магией.

Он рывком выбрался из кровати и помчался к комнате мальчиков. Нарцисса уже стучала в их дверь, иногда бросая заклинания и пробуя открыть неподдающуюся створку. Но это не работало. Северус добавил свои заклятия, но дверь оставалась запертой. Нарцисса громко звала Драко, но изнутри не доносилось ни звука. Все, что они могли делать – ждать.

Ремус вернулся в комнаты Снейпа около шести утра. Северус открыл дверь и, едва взглянув на него, вернулся к детской. Глаза оборотня в ужасе расширились, он быстро подошел к двери и с силой потянул. Волшебство мгновенно оттолкнуло его. Задыхаясь, он оглянулся на Снейпа и Нарциссу.

– Что происходит?

Взволнованная женщина не отрывала взгляда от детской и не ответила, а бледный зельевар устало провел рукой по волосам и тихо рассказал все, что знал. Немного…

Все трое напрасно пытались открыть дверь детской спальни.

Примечание автора: Начиная со следующей части, возраст Драко и Гарри с каждой главой будет увеличиваться на год.

Глава 12.

– Уже почти семь, – устало произнес Ремус. Северус безучастно смотрел на оборотня. – Уроки. Сегодня понедельник.

Зельевар вздрогнул, но ничего не сказал. Они продолжали ждать в тишине. Внезапно раздался чуть слышный треск, и волшебство исчезло, словно его никогда и не было. Нарцисса бросилась в комнату, мужчины не отставали ни на шаг. Мальчики спали, мирно и безмятежно, но кое-что изменилось в них самих: пижамки стали вдруг слишком маленькими. Дети выглядели старше…

Драко зашевелился и открыл глаза.

– Привет, мама, папа, Луни, – он сладко потянулся и затем, заметив их напряженность, нахмурился. – Что случилось?

– Как ты себя чувствуешь, Драко? – настороженно произнес Северус, в то время как Нарцисса, всхлипнув, бросилась к сыну.

– Чудесно, – Малфой попытался осторожно освободиться от судорожно сжатых объятий матери. – Малыш! Просыпайся! Они тут все с ума посходили!

Гарри лениво приоткрыл глаза, неторопливо нашарил очки и надел их. А потом нервно прищурился. – Все?.. Мы что, опять что-то натворили?

– Конечно нет, глупый, – Драко пихнул его локтем и вернулся к попытке успокоить мать. – Все хорошо, мама!

– Как ты, Гарри? – Нарцисса повернулась к гриффиндорцу, наконец поверив, что Драко говорит правду. Она, не задумываясь, потянулась, чтобы пощупать лоб гриффиндорца. Гарри не вздрогнул и не сделал попытки отстраниться. Глаза женщины расширились.

– Я в порядке, – мягко произнес Гарри, все еще продолжая с подозрением вглядываться в странно суетящихся взрослых.

– О, Гарри, – она улыбнулась и обняла его. – Ты… доверяешь мне?

Мальчик кивнул:

– Вы не забрали у меня Рея. А он обещал всегда быть со мной. Поэтому я не боюсь больше.

– Ты уверен, что все в порядке? – Ремус, словно слепой, ощупывал Гарри, страшась найти какие-нибудь повреждения.

– Все хорошо! Да что произошло, в конце концов?! – потребовал злой Драко, оборачиваясь к Северусу.

– Магическая волна. Мы не могли добраться до вас. И… волновались, – Снейп надеялся, что у него не слишком заметно дрожат губы.

– О, – Драко обеспокоенно посмотрел на Гарри, но малыш выглядел прекрасно. Немного смущен, но все так же мил. Значит, ничего ужасного. – Мы в порядке.

– Замечательно. Тогда позавтракаем и отправимся к мадам Помфри… на всякий случай, – решил профессор. – Нарцисса, я жду вас там через тридцать минут, хорошо?

– Да, Северус, – она с облегчением кивнула.

– Тогда я закажу завтрак, – Ремус вышел вслед за слизеринцем, оставляя Нарциссу разбираться с внезапно уменьшившимся гардеробом детей.

Через какое-то время они все же добрались до Больничного крыла. Мадам Помфри по-прежнему не вызывала у Гарри особого доверия, и расслабился он только тогда, когда в дверь шагнул Северус и встал возле него. Поттера уложили на кровать, и Драко тут же очутился рядом с ним. Колдомедик попробовала было разделить детей, но Малфой, гневно сверкнув глазами, наотрез отказался подчиняться. Нарцисса, все еще вздрагивающая и не до конца поверившая, что мальчики точно в порядке, не могла найти сил спорить с ним. Ремус молча наблюдал за всем происходящим.

– Я получила результаты, – объявила Помфри спустя два часа после того, как они пришли. – Но не совсем уверена, что с ними делать… Не могла бы я поговорить с вами двумя? Ремус вполне может позаботиться о мальчиках.

Северус вопросительно глянул вниз на малыша, держащего его руку. Гарри улыбнулся и кивнул, показывая, что он в порядке. А Драко, хитро поблескивая глазенками, уже спрашивал, покатает ли Ремус их на «лошадке»? Снейп чуть сжал маленькую ладошку и проследовал за двумя женщинами в кабинет.

Нарцисса сидела натянутая, словно струна, глаза снова горели беспокойством. Профессор выглядел спокойно, лишь сцепленные в мертвый замок побелевшие пальцы выдавали его состояние.

– Физически с ними все в порядке, – начала мадам Помфри, демонстрируя результаты тестов. – У них прекрасное здоровье. Магический потенциал несколько больше, чем обычно бывает у детей их возраста, но я не знаю каков он был, когда они действительно были пятилетними. И нет никакого остаточного волшебства или свидетельства, что на них недавно влияло какое-либо заклинание. Ничего.

– Тогда что случилось? – требовательно спросила Нарцисса. – Ведь выглядят они иначе! Они изменились!

– Они действительно изменились, – спокойно согласилась Помфри. – Драко теперь пять лет, семь месяцев и два дня. Он подрос на четыре с половиной дюйма и на восемь фунтов поправился, и сейчас его рост – три фута и полдюйма. Он весит шестьдесят с половиной фунтов. Гарри – пять лет, один месяц и шестнадцать дней. Он стал выше на три с половиной дюйма, вес увеличился на пять фунтов. Таким образом, мальчик подрос до двух футов семи дюймов, при весе в пятьдесят четыре фунта. Драко – для его возраста и роста – развит хорошо, но Гарри весит слишком мало.

– Понятно, – Северус медленно выдохнул. – Так, семь часов магической бури изменили их возраст на год и семь дней.

– Да.

– Вы думаете, что это будет продолжаться, пока они не вернутся к своему истинному возрасту? – прошептала Нарцисса с надеждой.

– Вполне возможно, – Северус задумчиво кивнул.

Больше они ничего не успели обсудить, потому что открылась дверь и на пороге возник Дамблдор.

– Северус? Я узнал, что ты был ранен на уроке и отменил занятия. Что случилось?

Зельевар сухо объяснил, что произошло ночью и каковы результаты тестов. Колдомедик бросила на него многозначительный взгляд, но промолчала.

Через открытый дверной проем слышался голос Ремуса, играющего с мальчиками, и взрослые, похоже, уделяли этому больше внимания, чем беседе.

– Это – хорошие новости, мой мальчик, – Дамблдор ярко улыбнулся. Рука, покрытая старческими пигментными пятнами, ободряюще сжала плечо зельевара. Тот не произнес ни звука. – Я взгляну на них.

* * *

Ремус начал задыхаться – оказалось, что быть лошадкой, скачущей галопом с сидящими на спине всадниками, не так уж легко. Один Гарри не поехал бы, поэтому пришлось усадить на спину еще и Драко.

Люпин улыбнулся, когда услышал восхищенный смех Гарри и счастливые приказы Драко «быстрее», «вперед, лошадка!». Оборотень был так занят, что первыми зрителей заметили мальчики.

Смех Гарри затих. Драко замолчал. Ремус повернулся к двери, чтобы увидеть прячущего улыбку Северуса, удивленного директора и смеющихся женщин. Он осторожно уселся, подхватывая наездников на руки. Гарри не выглядел испуганным, каким становился раньше при виде незнакомых людей. Но в его глазах горели настороженность и недоверие.

– Мама, я хочу пойти поплавать, – внезапно заявил Драко. Столь пристальное внимание его ни капли не смутило.

– Я подумаю об этом, – Нарцисса мягко улыбнулась. Сын тот час сурово нахмурился и раздраженно скрестил руки на груди.

– Ты тоже хотел бы пойти поплавать, юный Гарри? – спросил Дамблдор, делая несколько шагов в их сторону.

Гарри кивнул и, выдавая свою нервозность, потянулся, чтобы схватить Драко за руку.

Блондин с улыбкой взглянул на мальчика, лаская его пальцы.

– Все хорошо. Папа тут. Он не позволит причинить тебе вред.

Гарри кивнул и застенчиво улыбнулся, продолжая крепко сжимать ладонь блондина. Тот, казалось, не возражал. Директор медленно опустился на пол к Ремусу. Драко с любопытством приподнялся на коленях Люпина, но Гарри откинулся назад на грудь оборотня, чтобы между ним и стариком оказалось как можно большее расстояние.

– Ты знаешь, кто я, Драко? – глаза Дамблдор мерцали.

– Конечно, – Драко высокомерно вздернул нос.

– И ты, Гарри? Ты помнишь меня?

Ребенок минуту колебался, но затем отрицательно покачал головой.

– Ну, а что ты помнишь?

– Я помню о фирмах и о моем поместье! – вмешался Драко, пытаясь вернуть внимание друга. – Но я хотел помочь малышу, правильно? Я так и сделал, и теперь это – мое задание.

– Очень хорошо, Драко, – Северус и Нарцисса подошли и встали возле сидящего директора. – А ты, Гарри? Что ты помнишь?

Ребенок перевел задумчивый зеленый взгляд на Снейпа и негромко заговорил:

– Я был с моей мамой и другим папой, но потом они больше не пришли, потому что умерли. Тогда я был с моей тетей, дядей и Дадли. Потом все пошли в школу. Теперь я с моей новой семьей. Тетя и дядя тоже умерли, да?

– Нет, Гарри, – Северус опустился на колени и протянул руки. Мальчик охотно выскользнул из объятий Ремуса и крепко обхватил ручонками шею зельевара. – Они плохо с тобой обращались. О детях нужно беспокоиться, а они не заботились, поэтому мы и забрали тебя.

– Спасибо, – Гарри поцеловал Северуса в щеку.

– Хорошо. Вернемся к нашим делам, – Помфри с широкой улыбкой прервала их. Было восхитительно наблюдать, как выглядит Северус Снейп без щитов и масок, но если бы она не отвлекла их сейчас, то через минуту уже сама разрыдалась бы перед всеми от умиления. – Гарри, я собираюсь дать тебе вакцину. Почему ты еще не положил его в кровать, Северус? Драко может посидеть рядом с ним.

Все смущенно зашевелились, поднимаясь и делая, как она сказала. Колдомедик дала Гарри выпить зелье; ее палочка порхала над его веной. Дамблдор подошел к Нарциссе, так как Северус в эту минуту был сосредоточен только на детях.

– Кажется, что Драко смутно помнит обо всем, что случилось с ним за шестнадцать лет, и чем старше он становится, тем ярче эти воспоминания, – чуть слышно пробормотал директор.

– Думаю, что да, – согласилась Нарцисса. – Но Гарри помнит только первые пять лет с Дурслями и то, что случилось здесь, после ритуала.

* * *

– Рон! Куда мы идем? – запыхавшись, спросила Гермиона. Следом за ней и Роном, тянущим ее куда-то по коридору, бежали Джинни и Невилл.

– Увидите, – больше ничего от него добиться они так и не смогли. Рон действительно не хотел рассказывать друзьям, что карта Мародеров находится у него, а значит не мог сказать, что увидел утром, как «лорд Рей Малфой» и «малыш Поттер» внезапно очутились в больнице.

* * *

Прежде чем кто-либо успел обсудить воспоминания мальчиков, двери больницы распахнулись, и на пороге появилась четверка гриффиндорцев. Гермиона и Джинни бросились вперед, в то время как парни испуганно замерли под взглядами директора школы и весьма мрачного профессора Зельеварения.

– О, Гарри! Как ты себя чувствуешь? – воскликнула Гермиона с тревогой. Гарри часто задышал. Он сумел справиться со своим страхом к незнакомцам, но на этот раз их оказалось слишком много.

– Погладь его по спинке, – приказал Северус оборотню, перед тем, как заглянуть в полные паники зеленые глаза. – Гарри, я собираюсь пойти поговорить с этими людьми. И очень быстро вернусь. Ты будешь в безопасности с Драко и Ремусом.

Судорожно кивнув, мальчик наклонился в сторону Драко, который впился яростным взглядом в лица ворвавшихся нахалок. Нарцисса подошла к детям, чтобы предложить свою молчаливую поддержку.

Северус удовлетворенно кивнул и, схватив гриффиндорок за руки, поволок прочь от Гарри. Дамблдор следовал за ним, подгоняя перед собой двух испуганных студентов.

– Что все это значит? – ледяным тоном поинтересовался Северус.

– Профессор, мы понимаем, что вы отвечаете за Гарри, но мы – его друзья. Мы волнуемся, а вы не сдержали своего обещания, держать нас в курсе относительно его успехов и местонахождения. Мы его неделю не видели! – Гермиона упрямо потянула мужчину обратно к больнице.

– Если вы заметили, мисс Грейнджер, Гарри в настоящее время несколько изменился. Он даже не помнит вас. И ворваться сюда было не лучшей идеей!

– Я каждую неделю буду рассказывать вам, как идут у него дела, – неожиданно предложил Дамблдор. – Но, к сожалению, пока Гарри не вернется к одиннадцатилетнему возрасту, он не вспомнит вас.

– И когда, по-вашему, это произойдет, сэр? – хмуро спросила Джинни.

– Мы полагаем, что они каждую неделю будут взрослеть на один год. Приблизительно через семь недель ему вновь будет одиннадцать лет.

– Семь недель?! – в ужасе воскликнул Рон.

– Это лучше, чем ждать семь лет! – рявкнул Снейп. – Теперь убирайтесь и не лезьте больше не в свое дело!

– Гарри – наше дело, сэр, – Гермиона была на удивление спокойна. – Но мы уйдем. Не забудьте ваше обещание, господин директор.

– Я не забуду, моя дорогая, – Дамблдор улыбнулся.

Гриффиндорцы, бросив последний взгляд на дверь Больничного крыла, кивнули и ушли.

Северус проводил их хмурым взглядом и резко развернулся к своему наставнику:

– Вы думаете, что поступаете мудро?

– Они – его друзья, Северус. Он нуждается в них не меньше, чем они в нем.

– По крайней мере, у меня в запасе семь свободных недель. Без их кошмарной назойливости, – Снейп вздохнул и вернулся в больницу. Директор, улыбаясь, последовал за ним.

* * *

Гарри спокойно относился и к Ремусу, и к Нарциссе, позволяя прикасаться к себе, спокойно разговаривал с ними, но все же предпочитал «папу». Они все вместе вернулись в комнаты Снейпа, и там Ремус увлек мальчиков в детскую, предоставляя Нарциссе и Северусу возможность наедине обсудить кое-какие проблемы.

Нарцисса хотела, чтобы ее сын получил возможность больше двигаться, предпочтительно на свежем воздухе, физически и психически развиваться, как он делал, когда ему действительно было пять. Что-то такое, что научит его приспосабливаться к различным условиям и обстоятельствам, решать непростые повседневные задачи, поможет развить сообразительность, ловкость, сноровку – ведь все это обязательно для тех, кому суждено стать бойцом. Она не хотела, чтобы Драко из-за случившегося забыл что-нибудь из своих прежний знаний или умений, хотя и была весьма обрадована тем, что сын определенно помнит многое из своего прошлого. Но Северус был непреклонен – во имя безопасности мальчики должны оставаться в его комнатах.

– Они не могут остаться здесь навсегда, Северус, – Нарцисса прищурила глаза. – Драко уже просится наружу. Если ты будешь и дальше удерживать их здесь, то нанесешь детям психологическую травму. Разве Гарри нуждается в этом? Что, если он вырастет, боясь открытых пространств или вообще не захочет потом выходить наружу? Не захочет общаться с людьми?

– И где же ты предлагаешь гулять?! – огрызнулся мужчина.

– Во Франции. Я могу аппарировать туда с мальчиками на пару часов каждый день. Никто ничего не заподозрит. Мы будем в безопасности.

Северус не ответил, но Нарцисса знала, что победила, и мягко улыбнулась, когда профессор молча вышел из комнаты.

У Гарри к вечеру, после принятия вакцины, появился небольшой жар, но это, казалось, не особо мешает ему играть. Драко же заметно волновался и даже не возмутился, когда Северус уложил их спать пораньше.

* * *

Он резко очнулся от сна. Его наказали. И заперли. В доме Дурслей. В темной, как ночь, комнате, и он был уверен, что это его старый чулан, уверен, что его надежда о настоящей, любящей семье – лишь сон!.. Гарри сжался в комочек на кровати и крепко обхватил себя руками, пробуя остановить панику. Мальчик знал, что если он попробует заплакать, то лишь навлечет на себя еще большие неприятности. И поэтому молчал…

Драко проснулся от звуков рваного дыхания. Тут же сонно попытался нащупать рядом малыша, но того нигде не было.

– Малыш? – Драко подскочил на кровати. Приглушенное рыдание было ему единственным ответом. – Что случилось? Где ты?

– Р-р-рей? – Гарри сильно заикался.

– Да. Что случилось? – Драко медленно пополз в ту сторону кровати, откуда раздавался еле слышный шепот, и наткнулся на вздрагивающее холодное тельце. У Драко от страха начали стучать зубы. Он сильно, до боли обнял друга. Гарри с трудом повернулся и вцепился в блондина, горячие слезы насквозь пропитали тонкую рубашку блондина.

– П-почему т-ты здесь, в м-м-моем чул-лане? – Гарри рыдал. – Это я в-виноват! Из-за мен-ня ты п-попал сюда!

– Какой чулан? – голос прозвучал глухо. – Мы не в беде, малыш. Папа, и мама, и Луни любят нас… Помнишь? Они уложили нас спать, и пожелали спокойной ночи, и поцеловали… Разве ты не помнишь?

– Это т-только сон… Это в-все только п-плохой сон, д-да?

– Конечно, да! – твердо произнес Драко, поглаживая шелковистые волосы малыша и стараясь унять собственную дрожь. – Я с тобой. Я же обещал, что никогда не оставлю тебя.

– Рей, – прошептал Гарри и опять зашелся в плаче. – Д-думаешь… ты сможешь заж-жечь свет? Я не л-люблю темноту…

– Хорошо, – Драко мягко отстранил мальчика и пополз к краю кровати. Он никак не мог понять, почему звонок не разбудил маму или папу. Возможно, он сломался… С глухим шлепком, слизеринец приземлился на пол.

– Рей! Рей, ты в порядке? – отчаянно выкрикнул Гарри.

– Все прекрасно, малыш. Я только попробую зажечь свет, – заверил его Драко, потирая зудящее место. – Все хорошо.

– Возвращайся! Прости меня. Я не имел в виду, что ты должен идти… – испуганный и расстроенный, Гарри попробовал хоть что-то разглядеть в темноте.

– Ну, сейчас я все равно не смогу забраться назад. Я уп… вылез из кровати, чтобы поискать свечу. Но ты можешь слезть ко мне, – рассудительно заметил Драко.

– Л-ладно… – Гарри всхлипывая пополз на голос. Он был уверен, что вот-вот стукнется лбом о стенку чулана, но ему как воздух был необходим Драко; и он полз дальше, даже если это означало, что любой стук или шум приведет сюда разъяренного дядю. С приглушенным криком, он свалился вниз на твердый пол.

– Малыш! Ты не ударился?! – Драко испуганно водил ладошками по телу сидящего на полу Гарри, пытаясь нащупать кровь или рану.

– Н-не-а, – Гарри задыхался, с такой силой вцепившись в рубашку Малфоя, словно не собирался никогда ее отпускать.

– Ты встать можешь? – наконец с облегчением выдохнул тот, помогая маленькому мальчику подняться. – Пойдем, поищем свет.

– Я ничего не вижу. Совсем. Как мы что-нибудь найдем? – Гарри послушно двинулся вслед за блондином.

– Просто держись за меня. Я найду, – и Драко нежно провел по его волосам.

Они так ничего и не смогли найти. В его комнате, в поместье, всегда находился маленький шар, реагирующий на любой приказ изменить температуру или яркость света. Но Нарцисса совсем забыла об этом здесь. И Драко был прав, когда подумал, что волшебный звоночек сломался – его уничтожила волна магии. Ни Нарцисса, ни Северус не подумали об этом и не сделали другой. В конце концов, мальчики устали бродить вслепую по комнате, спотыкаясь и налетая на какие-то углы, и тесно прижавшись друг к дружке, чтобы было теплее, уснули.

Так их и нашла Нарцисса следующим утром. Пытаясь не разреветься как девчонка, она крепко прижала детей к себе, покрывая поцелуями сонные личики и прося прощения за то, что ее не было рядом, когда они так нуждались в ней. А потом установила несколько новых звонков и сделала шары для их спальни и детской. Северус был расстроен не меньше и во время завтрака, вместо того, чтобы посадить Гарри на стульчик, держал его на своих коленях. Гарри был счастлив.

* * *

Наступила пятница, и это был их четвертый урок гимнастики у мадемуазель Николлеты. Уроки длились по три часа, и в их классе занималось семнадцать малышей в возрасте пяти-шести лет. Гарри был слишком застенчив и лишь старался во всем подражать Драко, так хорошо, как только мог. Малфою лучше, чем Гарри, удавались кувырки и прыжки. Но зато Гарри был неподражаем в сохранении равновесия на гимнастическом бревне.

Все то время, что они проводили в классе, он молчал, потому что стеснялся чужих людей, а еще потому, что не знал французского. Драко приходилось болтать за двоих. С чем он прекрасно справлялся. Преподаватели считали, что это мило. Эту пару: застенчивого брюнета, с великолепными зелеными глазами, и маленького светловолосого джентльмена – взрослые просто обожали. В итоге, на новеньких стали злиться другие дети.

– Как считаете, вы нуждаетесь в страховке? – умиленно произнесла преподаватель по кувыркам, подхватывая Гарри.

Гарри лишь молча смотрел сквозь длинную челку, и за него, на прекрасном французском языке, ответил Драко:

– Да, мэм.

Дама, просияв, подхватила Гарри за талию, помогая сделать кувырок назад. Он поблагодарил ее легкой улыбкой и отбежал к линии. Драко терпеливо дождался его возвращения и рванул вперед, а Гарри встал в очередь, с восхищением следя за Малфоем, пока не почувствовал сильный удар по плечу. Развернувшись, он оказался лицом к лицу с одним из более старших мальчиков и светловолосой девочкой. Дружелюбными они не выглядели.

– Что? Сам не справляешься? – мальчик издевательски засмеялся.

– Ты… Таких не должно быть в этом классе, – со злостью произнесла девчонка. – Тебя надо отправить к младенцам.

Гарри понятия не имел, о чем они говорят, но посмотрел туда, куда она указывала и увидел совсем маленьких детей, которые учились ходить и ловить мяч. Он покраснел. Конечно, он ведь совершенно бесполезный и такой маленький… Наверное, преподаватель отказалась от него… Ведь Гарри не так силен и ловок, как Драко. Он опять повернулся к стоящим рядом детям и закусил губу. Что, если это преподаватель велела передать ему, чтобы он уходил? Может, именно это они и пытаются ему сказать?

– Ты глупый! Даже говорить не умеешь! – и мальчик сильно пихнул Гарри к малышам.

Тот упал и больно ударился о пол.

Драко только что закончил кувырок и важно развернулся, желая посмотреть на реакцию Гарри, когда увидел, что происходит. Он рванулся туда, яростно пиная гадкого мальчишку и опрокидывая на пол. Девочка завизжала, и Гарри одним движением поднялся и встал позади Драко, обнимая и удерживая за руку.

– Никогда! Слышишь, ты?! Никогда не прикасайся к Гарри! – прошипел Драко с такой ненавистью, что Гарри вздрогнул.

Подоспели преподаватели.

– Что здесь происходит? – требовательно спросила одна из них.

– Они обижали Гарри! – голос Драко дрожал от злости. – Я не позволю этого! Я требую, чтобы их выгнали!

– Я уверена, месье, что они сожалеют, – попробовала успокоить маленькую фурию одна из преподавателей. – Ваш друг не пострадал. Давайте вернемся к занятиям. И больше никаких ссор или драк, господа.

– Ты в порядке, малыш? – спросил Драко на английском, поворачиваясь к Гарри.

Тот кивнул.

– Они говорили что-то… я подумал, что мне надо уйти к маленьким.

– Нет, – Драко обнял его. – Ты останешься со мной. Ясно?

– Ага, – Гарри счастливо улыбнулся и обнял своего защитника.

Остальная часть урока прошла спокойно, но дома Драко первым делом громко пожаловался матери. Он хотел перейти в другую школу или, по крайней мере, отлупить как следует противных детей. Нарцисса обещала, что она обязательно поговорит с учителями, но все равно Драко должен держать себя в руках и постараться не устраивать потасовки на занятиях. Блондин насупился, явно не желая успокаиваться. Но тут Гарри захихикал, и Малфой, расслабляясь, весело хмыкнул. Нарцисса, глядя на них, задумчиво улыбалась.

* * *

Северус удовлетворенно вздохнул. Гарри сидел у него на коленях, без умолку болтая о занятиях гимнастикой и об их утренних уроках с Ремусом.

Была суббота, и Северус никогда не был настолько рад выходным. Он лениво наблюдал, как в другом конце комнаты Нарцисса учит Драко правильно разговаривать и двигаться. Пока крестнику не исполнится шесть, они будут заниматься только по выходным. А затем такие занятия станут ежедневными.

Сначала, зельевар решил было научить этому и Гарри, но потом махнул рукой: Драко нуждается в подобных уроках, потому что он – лорд, глава родовитой, влиятельной магической семьи. Гарри нуждается в других уроках. И профессор задавался вопросом: как скоро ему придется учить мальчика сражаться?..

Он не успел додумать эту мысль. Метка вспыхнула злой болью. Гарри мгновенно замолчал и, сжав голову, застонал. Тут же примчался Драко.

– Что… малыш?! – испуганно спросил он, пробуя оттянуть руки Гарри от его лица.

– Я должен уйти, – Северус быстро поднялся и передал Поттера Нарциссе. – Дайте ему зелье Сна-без-сновидений.

– Северус?.. – голос женщины прозвучал тревожно, и в его наполненном отчаяньем взгляде она прочла все, что ей следовало знать. Темный Лорд, после почти месячного перерыва, наконец объявился…

Она покрепче обняла Гарри, когда Северус молча двинулся к выходу, а потом быстро прошла в лабораторию и нашла микстуру. Гарри был устрашающе тих. Не споря, хотя и неохотно, он выпил зелье, которое женщина влила ему в рот, но не произнес ни слова.

– Мама, – в глазах сына плескался откровенный ужас. – Что происходит? Куда пошел папа? Что случилось с малышом?

– Он заболел, Драко. Давай уложим его в кровать.

Драко не протестуя последовал за ними к спальне, хотя обычно пытался любым способом избежать дневного сна. Молча лег рядом с Гарри, обняв того двумя руками, словно стараясь уберечь и защитить от неведомой опасности, и устало закрыл глаза.

Нарцисса встревоженно наблюдала, как они засыпают. Ремус тихо стоял возле. А потом, пытаясь утешить, осторожно дотронулся до ее плеча. Вздрогнув, женщина хотела сбросить ладонь, но не успела.

Гарри закричал. Худенькое, маленькое тельце забилось в конвульсиях, из шрама потекла темная кровь.

* * *

Шатаясь, Северус ввалился в комнату. Темный Лорд был весьма недоволен тем фактом, что Снейп не нашел способа сообщить ему новости о состоянии Поттера. А еще больше Лорду не понравилась новость, что, являясь крестным Драко Малфоя, зельевар был неспособен причинить крестнику вред, даже сейчас, когда тот был всего лишь младенцем! Единственное, что послужило оправданием, это то, что Снейп умудрился заслужить доверие мерзкой изменницы, и как только Драко вернется в нормальное состояние, сможет действовать и доставит Малфоя к господину живым.

Зельевара подташнивало. Кружилась голова, после многочисленных Круцио навалилась страшная слабость. А еще он чувствовал страх, узнав о новом плане Лорда. Кое-как, держась за стены, профессор добрался до лаборатории и нашел необходимые зелья. Стало легче. Уже более уверенно он повернулся, собираясь идти с докладом к Альбусу, когда в дверном проеме заметил напряженно застывшую бледную Нарциссу.

– Северус, быстрей… Мальчики…

Ничего больше и не надо было говорить. Он рванулся к детской.

Гарри безвольно лежал на руках Люпина, по его телу каждые несколько секунд проходили волны судорог. Засохшая кровь покрывала бледное личико. Драко, явно только что разбуженный, щурясь сидел в кровати. Он выглядел ошеломленным и испуганным. Нарцисса склонилась над ним, одновременно рассказывая Северусу о криках Гарри, о конвульсиях и о том, как она, что бы не делала, никак не могла разбудить Драко. Северус слушал, проводя диагностические тесты. И побледнел еще сильнее, когда увидел результаты.

– Ему необходимо дать те же зелья, что пил я. Нарцисса, в буфете, быстро!

Женщина кивнула и вылетела из комнаты.

– Папа? – слабо спросил Драко. – Ты в порядке? Мне снилось, что тебя обидел страшный черный человек…

Северус, не сдержав изумленный вскрик, склонился к Драко. – Что тебе снилось?

* * *

– Страшный человек стоял перед большим количеством людей в черных мантиях. Некоторых он наказывал… и тебя тоже. Ты, правда, в порядке? Ты кричал и кричал… – Драко стал всхлипывать, хотя было видно, что он пробует взять себя в руки. Северус обнял мальчика, укачивая и поглаживая. И твердо сказал, что он в порядке. Драко немного успокоился и продолжил: – Черный человек сказал, что он теперь усп.. леш…ус…

– Успешный… – рассеянно поправил Северус.

– Да. У него теперь есть армия. Было страшно… много больших уродливых троллей, много исполинских кошек и мужчин-волков в клетках. Был кто-то еще, но я не видел всех. Тогда он вознаградил некоторых людей в черном, затем все исчезло, и я оказался снова дома, – серые глаза внимательно следили за вошедшей в комнату Нарциссой. Женщина осторожно стала вливать зелья в рот бесчувственному Гарри. Зрачки Драко в панике расширились. – Малыш! Что с ним случилось?

– Твой сон был реален, Драко. Ты видел то, что действительно случилось. Думаю, это из-за Гарри. Но Гарри… Он не только видел, он еще и на себе испытал все то, что чувствовали те, кого карал Вольдеморт.

– О нет! – Драко плача скорчился на кровати, и Северус взял его на руки, поднося ближе к темноволосому малышу. – Ему ведь больно!

– Мы позаботимся о нем, Драко, – успокаивающе произнесла Нарцисса, забирая сына.

Северус склонился к Гарри, и Ремус неохотно отдал ребенка. Баюкая обмякшее тельце, профессор мрачно произнес:

– Необходимо отнести его в больницу.

Нарцисса кивнула и с Драко на руках пошла вперед. Ремус все так же молча следовал за их маленькой группой.

Помфри пришла в ужас от тех повреждений, что получил мальчик из-за многочисленных Круцио. Понадобилась дюжина заклинаний, микстуры, мази…

Северус неподвижно сидел рядом с Гарри, пока не прибыл Дамблдор и не забрал его в свой кабинет, чтобы узнать, что произошло. Снейп спокойно рассказал все, что произошло сегодня на собрании; все то, что увидел Гарри, благодаря проклятой связи с Вольдемортом.

Холодно и отчужденно смотрел профессор на человека, которого когда-то считал вторым отцом.

– Итак, при таком раскладе, я, как шпион, буду вам не нужен.

– Я пытаюсь… – серьезно произнес Дамблдор. – Я пытаюсь найти способ блокировать видения от шрама. Нельзя давать Вольдеморту доступ к сознанию мальчика.

– Проклятье! Вы ведь прекрасно знаете, что нельзя блокировать вторжение такой силы! Лучшее, что можно сделать – научить Гарри закрывать разум! Он сможет вовремя отразить эхо проклятий Вольдеморта, но он все равно будет видеть собрания у Лорда. И ничего, чтобы остановить это, сделать мы не можем. Даже Оклюменция не остановит Лорда. Но сможет защитить большую часть разума. Я снова начну преподавать ему Оклюменцию и медитацию, чтобы обезвреживать эхо проклятий. И больше не смогу шпионить для Вас. Гарри нуждается во мне.

– Ты не можешь так поступить! – взорвался Дамблдор. – Мы не знаем, правда ли то, что видит Гарри. Вольдеморт и раньше насылал ложные видения.

– Я уверен, что, как только Гарри изучит Оклюменцию, он легко сможет отличить ложные видения от истинных. Очень сложно заменить мысль настоящую на поддельную, разве нет?

– Я вытащил тебя из Азкабана! Взамен ты обещал служить мне.

– И я служил! В течение восемнадцати лет, я искренне служил тебе. И сейчас служу. Мы все нуждаемся в Гарри. Гарри нуждается во мне, – Северус повернулся к двери. – Я делаю то, что считаю правильным. Ты прекрасно это знаешь.

Дамблдор сидел в своем кресле словно громом пораженный. Все вышло из-под контроля. Необходимо что-то делать!

В воскресенье утром Гарри проснулся в своей собственной кроватке. Сияющий Драко, лежащий рядом, улыбнулся и поцеловал его в щеку. Это заставило малыша покраснеть и спрятать лицо на груди Малфоя. Они шепотом рассказывали друг другу о страшном сне; сне, разделенном на двоих. Драко помнил все более ясно, так как не был отвлечен болью, и объяснил малышу, что все это случилось в реальности. И о плохом Вольдеморте, и об Упивающихся, и о троллях. Гарри слушал спокойно, и когда Драко закончил, вновь спрятал лицо на груди блондина. Малфой обнял его и погладил спутанные темные волосы.

– Я боюсь, – сквозь слезы прошептал Гарри.

Северус, все это время наблюдавший за детьми от двери, тихо приблизился к кровати и поднял обоих на руки, крепко прижимая к себе.

– Я знаю, что вам страшно. Но я научу тебя, Гарри, как обращаться с такими снами, и сумею защитить. Ты в безопасности.

– И я буду защищать тебя, малыш! Я ведь тебя люблю! – горячо пообещал Драко, целуя влажную от слез щеку.

Гарри прижимался к ним с благодарной улыбкой.

– Я тоже тебя люблю, Рей. И тебя, папа.

– Пошли, – хрипло и невнятно произнес Северус, сжимая малышей еще крепче. – Давайте пойдем на кухню и что-нибудь съедим, а?

Ремус и Нарцисса уже ждали за столом. На вопрос Луни, как они себя чувствуют, Драко, задрав нос, заявил, что прекрасно, но его серые глаза продолжали встревоженно следить за Гарри, который ослепительно улыбнулся и сказал, что он тоже в полном порядке. И все время пока дети ели, разговор шел только о разных забавных вещах. Позже, Северус увел мальчиков в кабинет и начал преподавать им основы Оклюменции.

Он не пытался проникать в их разум, лишь объяснял, как научиться сосредотачиваться на какой-то одной вещи, пока определенная мысль полностью не заполнит сознание, вытесняя все остальное, заставляя не думать ни о чем постороннем. Далеко они не продвинулись, ведь детям было всего по пять. Но это было начало…

Оставшееся воскресное время провели за веселой игрой, часто делая перерывы, чтобы мальчики могли передохнуть. В полночь они повзрослеют еще на год, и это потребует от них немало сил.

Глава 13.

Впереди Нарциссы вприпрыжку бежали двое шестилетних сорванцов, преследуемые «злым, зубастым волком», который время от времени догонял их и нещадно щекотал. Мальчики взвизгивали и с хохотом убегали.

Они вчетвером возвращались из больницы – Северусу пришлось вернуться к обязанностям преподавателя и декана. Он больше не мог позволить себе пропускать занятия – слизеринцы не настолько глупы, чтобы не сложить два и два, и необходимо сделать все, чтобы присутствие мальчиков в замке продолжало оставаться для всех тайной.

– Мама! – внезапно протрубил Драко, разворачиваясь и подбегая к ней.

Она тут же сделала ему замечание: такое поведение не соответствует положению Лорда Малфоя. Ведь они находятся на людях (несмотря на то, что коридоры были абсолютно пусты!), и ему нужно следить за своими манерами.

Блондин, нетерпеливо морщась, дожидался окончания лекции и терпел, пока она пригладит его длинные шелковистые волосы, рассыпанные по плечам – Драко уже доставал ей до талии, и мать могла свободно ласкать светлые прядки, что несомненно доставляло ей удовольствие. А вот Гарри был все еще гораздо ниже и весил меньше, чем ее сын.

– Мы хотим поиграть во дворе, – заявил Драко. – И походить по магазинам. Нам нужны новые вещи.

Нарцисса бросила взгляд за спину сына, пытаясь увидеть реакцию Гарри. Мальчик уставился в пол и застенчиво теребил рубашку. Она улыбнулась и повернулась к сыну:

– Ну, хорошо. Мы пройдемся по магазинам вместо утренних занятий. Но пропускать урок гимнастики вы не будете. Я составлю вам расписание для новой школы.

– Спасибо, мама, – чопорно поблагодарил Лорд Малфой и помчался к Гарри и Ремусу.

Она чувствовала гордость за сына. И боль. Слишком быстро он взрослел. Нарцисса была счастлива снова возиться с маленьким Драко, даже зная, что он должен скоро опять вырасти, и в тоже время наслаждаясь каждой секундой его детства и его потребности в ней.

Ремус обернулся, понимающе улыбаясь, и она, возвращая улыбку, пригласила его прогуляться с ними.

* * *

Драко не понимал, что не так, но решил любым способом исправить ситуацию. Малыша что-то угнетало; что-то такое, чему Драко не мог найти объяснения и чего прежде не замечал. С тех пор, как они проснулись утром, Гарри ни разу не посмотрел ему или кому-нибудь другому в глаза. Драко был готов кричать. Оставалось надеяться, что прогулка заставит малыша почувствовать себя лучше. Лично ему это всегда помогало! Но, оказалось, вместо этого все стало только хуже. Драко ничего не мог понять.

Они отправились в один из лучших магазинов игрушек в центре Парижа, а Гарри так и не проронил ни слова. Ни Нарцисса, ни Ремус не смогли заставить его расслабиться. Наконец Драко с трудом убедил взрослых оставить их вдвоем. Мама совсем не хотела отпускать их одних, Драко это видел, но он, вспомнив былые уроки, так настойчиво, так пристально смотрел в ее глаза, что она, подчиняясь, отправилась в другую сторону зала вместе с Муни.

– Малыш, что случилось? – мягко поинтересовался блондин, сжимая теплую смуглую ладошку. – Посмотри, как много игрушек. Давай вместе выбирать?

Гарри, не двигаясь с места, так же молча кивнул. Тогда Драко обнял его и повел вдоль полок. Он указывал на красочные игровые наборы, движущихся человечков, мягкие игрушки в виде животных, которые забавно рычали на них. Гарри согласно кивал на вопросы, нравится ли ему все это, но каждый раз, когда Драко предлагал взять что-нибудь, лишь отрицательно качал головой. Малфой, чувствуя его напряжение, прошел вперед.

– Мама, мы хотим уйти.

– Ты уверен, Драко? Вы ведь ничего не выбрали? – хмурясь, спросила она.

– Что с тобой, детеныш? – Ремус стал на колени перед Гарри, но мальчик не ответил.

– Пошли же, – Драко схватил друга за руку, и они, наконец, покинули магазин.

* * *

– Что с ним происходит, как ты думаешь? – спросил Рем Снейпа, когда тот появился в коридоре. Люпину пришлось терпеливо дожидаться у дверей, пока зельевар закончит обед в Большом Зале. Нарцисса решила, что лучше заранее предупредить Северуса о странном поведении Гарри, до его возвращения домой.

– Я не знаю, – Северус нахмурился, мысленно возвращаясь к тому, что он успел узнать о шестилетнем Гарри. – Вероятно, это как-то связано с Дурслями.

* * *

Драко решил, что с него достаточно. После обеда, соскользнув со стула, он решительно потянул мальчика за собой и огрызнулся на мать, пытавшуюся пойти следом, требуя оставить их наедине. Нарцисса прищурила глаза, но протестовать не стала. Драко привел Гарри в их спальню и закрыл дверь. Малыш тут же отбежал от него подальше, дрожа и пытаясь сохранить решительный вид.

– Что не так? – сердито потребовал Драко, топая ногой. – Почему ты не разговариваешь со мной? Немедленно прекрати!

– Мне очень жаль, – прошептал Гарри.

– Посмотри на меня! – закричал Драко и схватил Гарри за плечи. Тот поднял глаза, потемневшие и немедленно наполнившиеся слезами. Странно, но все ещё чувствуя страх малыша, Драко вместе с тем испытал странное облегчение. – Прекрати! Это глупо! Я хотел доставить тебе радость, а что получилось?! Почему ты не рад?

– Я плохой, – зашептал Гарри. – Я не должен находиться здесь. Я должен быть наказан, потому что ел слишком много и расстроил тебя. Мне так жаль, Рей. Я обязательно исправлюсь, только не злись больше. И я не буду портить или пачкать твои вещи.

Драко отстранился и беспомощно посмотрел на друга. О чем он говорит? Бред какой-то! Слезы обожгли глаза, и он выбежал из комнаты.

Гарри было больно видеть, как Драко уходит от него, но он знал, что заслуживает подобное отношение. Он был плохим, неаккуратным и не заслужил счастья. Он заслуживает лишь наказание. Пусть даже оно причинит ему боль, но это единственный способ стать лучше… Только вот, он не хотел быть наказанным…

Мальчик совсем запутался в собственных мыслях, когда большая тень закрыла дверной проём. Гарри в ужасе поднял глаза на отца.

* * *

Северус, прежде чем ребенок опять уставился в пол, заметил, что в зеленых глазах плещется откровенный страх, и стоял абсолютно спокойно, не двигаясь, понимая, что Гарри ожидает побоев. Потом медленно шагнул вперед и опустился на колени, чтобы заглянуть мальчику в глаза.

– Гарри. Ты не у своих тети и дяди, и ты это знаешь.

– Да, – неуверенно согласился тот.

– Ты живешь у меня, в моем доме, вместе с Драко, миссис Малфой и Муни. Мы не Дурсли. И так себя не ведем, как они. Понимаешь?

– Нет, сэр, – медленно признался Гарри и сжался.

Северус нежно повернул к себе его лицо:

– Но все именно так. Мы беспокоимся о тебе. Ты – не плохой. И не заслуживаешь наказания. Мы хотим, чтобы ты был счастлив, малыш, потому что, когда это не так, мы все расстраиваемся. Драко там сейчас наверняка плачет и бьется в истерике, потому что не понимает, что с тобой происходит.

Глаза Гарри расширились, по щеке поползла слеза:

– Мне так жаль… Я вовсе не хотел этого.

– Ш-ш-ш-ш, – Северус ласково привлек его к себе.

Смотреть на сломленного ребенка не было сил. Что же надо было делать, чтобы настолько убедить шестилетнего мальчугана в его собственной никчемности, ненужности, чтобы он практически хотел быть наказанным?! Он знал, что Гарри за прошедшие две недели так до конца и не поверил, что он в безопасности, и о нем есть кому позаботиться.

– Почему бы нам не выйти и не посмотреть, сможем ли мы утешить Драко?

– Как я смогу это сделать? – дрожа, фыркнул Гарри.

– Просто будь веселее. Улыбнись и поиграй с ним. Покажи ему, что ты… – Северус попытался подобрать нужное слово, но на ум пришло только одно, – что ты все ещё любишь его.

Ребенок согласился. Они вернулись в гостиную и обнаружили разгневанного Драко, стоящего у камина со скрещенными на груди руками и не обращающего никакого внимания на мать. Сидящий на диване Ремус грустно улыбался тому, как Нарцисса тщетно пытается взывать к благоразумию и логике сына.

– Рей? – нервно позвал Гарри и подошел ближе. – Мне так жаль. Я не хотел, чтобы ты плакал. Прости меня. Я больше так не буду.

Драко подозрительно прищурился. Северус молчал. Нарцисса затаила дыхание. Она боялась представить, что случиться с гриффиндорцем, если Драко оттолкнет его сейчас. Но Малфой лишь сердито обнял малыша, и Гарри мягко обнял его в ответ.

– Не делай так больше! – приказал Драко, сверкая глазами. – Я… прошу тебя, малыш.

– Не буду, – легко согласился брюнет. – Я буду хорошим.

Драко обернулся к матери:

– Мы хотим сладкого.

Нарцисса нахмурилась:

– Попроси, как положено, Драко.

– Пожалуйста, мама, закажи нам десерт, – Драко демонстративно закатил глаза. Гарри выглядел несколько шокированным таким поведением.

– Ты никогда ничего не добьешься от людей, если не сделаешь так, чтобы они сами захотели тебе помочь, – наставительно произнесла Нарцисса. – Ты – Лорд Малфой. Гордость для тебя всегда должна быть на первом месте. Но не путай ее с гордыней!

– Хорошо, мама. Я понял, – твердо сказал Драко. – Но ты же моя мать. Я не должен притворяться перед тобой.

– Ты не должен симулировать, что ты хороший. Но придется симулировать высокомерие, – засмеялся Ремус.

– Так получим мы сладкое или нет? – нетерпеливо потребовал Драко, хлопая по бедрам.

– Я принесу, – поспешно предложил Гарри. Папа же объяснил, что он обязан сделать Драко счастливым.

– Дорогой, ты не знаешь как, и Драко должен это понять, – Нарцисса вновь перенесла внимание на сына. – Ты должен уважать меня, а когда ты говоришь со мной таким тоном, кажется, что это вовсе не так. И если ты не будешь уважать меня, то и я буду соответственно относиться к тебе, сын. Я не обязана делать то, что тебе нравится. Только то, что нравится мне самой, и в данный момент – это не забота о твоих удовольствиях.

– Это тебе, Рей, – Гарри неожиданно протянул ему кусок шоколадного торта.

Взрослые застыли в удивлении. Гарри никуда не уходил. Он все время стоял там. Так откуда он мог получить лакомство? Нарцисса и Ремус нервно переглянулись. Северус, внимательно наблюдая за Гарри, осторожно спросил, откуда он взял это. Мальчик выглядел смущенным и испуганным, и Драко, делая шаг вперед, бросил на отца вопросительный взгляд, но Снейп, едва заметным кивком, показал, чтобы он не вмешивался.

– Я поступил плохо? – заволновался Гарри.

– Совсем нет, – со спокойной уверенностью ответил зельевар. – Я только хочу знать, где ты взял сладкое?

– Не знаю, – мальчик нахмурился, глядя на злосчастный десерт. – Просто хотел, чтобы Драко порадовался, и подумал о том, что он любит больше всего, а затем торт оказался у меня. Это ведь не плохо?

– Нет, – сладко улыбнулся Драко и наклонился, чтобы поцеловать мальчика в щеку, заставив Гарри расслабиться и улыбнуться в ответ. – Это мой любимый десерт. Спасибо, малыш.

– Пожалуйста, – счастливо покраснел Гарри.

Нарцисса открыла было рот, чтобы запретить Драко есть лакомство из-за его поведения, но Снейп остановил ее. Мальчики, взявшись за руки, отправились на кухню. Ремус, перехватив гневный взгляд Нарциссы, адресованный Северусу, благоразумно ушел следом.

– Почему ты меня остановил? Драко должен научиться видеть различие между баловством и капризами и гордостью и достоинством! Чем позже мы внушим ему понятие об истинных ценностях, тем сложнее ему будет усвоить их.

– Я понимаю, – признал Северус. – Но Драко уже давно обо всем знает. И Гарри смущен. Можно все испортить.

– Драко столь же важен, как и Гарри, – рявкнула Нарцисса. – Я не позволю моему сыну приобретать дурные привычки!

– Просто Гарри должен почувствовать себя более уверенно. И если бы ты сказала ему, что он поступает неправильно, это подорвало бы его веру в себя.

– Если присутствие Гарри будет мешать воспитанию моего сына, нам придется уехать, – спокойно бросила женщина.

– Нарцисса, не угрожай мне, – ледяным тоном отчеканил Снейп.

– Это не угроза. Я начинаю склоняться к мысли, что для здоровья мальчиков было бы полезно разделять их ненадолго. Возможно, Ремус сможет позаботиться о Гарри в течение дня, в то время как я заберу Драко на занятия. Мы вернемся к обеду.

– Подожди хоть немного, пожалуйста, – холодно попросил Снейп. – Пару дней… Пусть они привыкнут к своему возрасту.

– Посмотрим, – она повернулась и направилась на кухню к сыну.

* * *

Северус повел мальчиков купаться. Пока он задумчиво закатывал рукава рубашки, дети раздевались. Гарри выглядел намного лучше, чем час назад в гостиной. Он вообще стал более подвижен, чем был в пятилетнем возрасте. Но после происшедшего днем, снова замкнулся в себе.

Северус вздохнул и посадил Драко в ванну. А затем повернулся к Гарри. Почувствовав, как мальчик дрожит в его руках, профессор вновь нахмурился.

Напряжение Гарри не осталось незамеченным – Драко не отрывал от малыша внимательного взгляда. Северус сделал вид, что ничего необычного не происходит, и принялся их мыть. Крестник подчинился, но Гарри только сильнее начал волноваться. В конце концов, Северус просто не мог больше это игнорировать.

– Гарри, что с тобой?

Мальчик опустил голову. Драко нахмурился и встревожено повернулся к Снейпу:

– Он боится. Очень.

Заикаясь, Гарри принялся извиняться. Драко осторожно обхватил его руками.

– Тебе не за что извиняться. Но чего ты боишься? – спокойно спросил Северус, ополаскивая волосы блондина. Сделать это было непросто – мальчики сидели слишком близко друг к другу.

– Мне не нравится вода, – дрожа и цепляясь за Драко, признался Гарри. – Под водой нельзя дышать.

Северус похолодел от понимания того, что скрывало это признание. Драко, естественно, ничего не понял и невинно сказал:

– Конечно, нельзя. Вот почему ты должен задержать дыхание, правда, папа?

– Совершенно верно, Драко, – медленно согласился профессор и двумя руками приподнял лицо Гарри. – Я. Никогда. Не буду. Так делать. Я не собираюсь толкать тебя под воду. Обещаю. Теперь расслабься – я просто ополосну тебя, и все.

– Почему ты решил, что папа собирается держать тебя под водой? – нахмурился Драко. Но Гарри не ответил. Все еще чувствуя его страх и уязвимость, и подражая Северусу, Драко приподнял его лицо. – Я не позволю тебя обидеть, малыш. Я буду защищать тебя даже от папы.

Гарри прижался к нему и всхлипнул. Северус вздохнул и начал смывать с детей мыло. Потом завернул их в большое пушистое полотенце и поднял на руки:

– Я же говорил тебе, Гарри, что ты хороший и послушный. Это Дурсли плохо обращались с тобой. Они не понимали тебя, но мы – другие. Ты не должен бояться. Ты можешь стать здесь счастливым.

– Мы тебя очень любим, малыш, – добавил Драко. – Тебе не нужно бояться.

Гарри расслабился и прошептал им обоим:

– Я тоже люблю вас и не хочу расставаться с вами.

– Мы никуда не денемся, – пообещал Северус.

* * *

Этой ночью Гарри разбудил кошмар. Малфой тоже проснулся и приказал ночничку зажечься. Он попытался успокоить всхлипывающего на его плече мальчика и обрадовался, когда, разбуженные сигналом, в комнате появились Нарцисса и Северус.

Папа прибежал и подхватил малыша на руки, и Драко замер, ожидая, когда страх и горе, разрывающие его собственное сердце, уймутся.

– Гарри, в чем дело? – мягко прошептал Северус, но мальчик промолчал, только покосился в сторону Драко.

– Гарри, милый, ты в порядке? – взволнованная Нарцисса подошла поближе и бледной рукой поправила ему волосы. И, конечно, тут же заметила, как Северус ухмыльнулся уголком губ, за что и получил пылающий яростью взгляд.

Мальчик стал засыпать на руках, но лечь в кроватку отказывался.

– Малыш, расскажи нам, что тебе приснилось, – попросил Драко. – Это опять тот страшный монстр, с красными глазами?

– Нет, – голос Драко привел Гарри в чувство. – Я снова вернулся в чулан… и дядя Вернон кричал, что ты… никогда не вернешься ко мне, и что ты меня н-н-никогда не любил, потому что я у-урод, странный, грязный и плохой. А то, что ты заставил меня думать, будто любишь меня – было просто и-игрой.

Северус пытался успокоить рыдающего мальчика, тихо покачивая его, а Драко забрался на руки матери и теперь тихо хныкал ей на ухо, спрашивая, почему малыш не верит ему? Нарцисса, как могла, старалась объяснить, что Гарри пережил слишком сильное потрясение. Упоминать о плохом обращении женщина не хотела, но и дальше скрывать правду от сына было неправильным. Ведь это касается и его…

Северус снова и снова повторял Гарри в том, что он им нужен.

– Ты никогда не вернешься к своим родственникам, я обещаю, Гарри. Ты теперь живешь со мной, и Драко никому не позволит тебя обидеть. Он любит тебя. И Муни тоже. Ты заслуживаешь любви. И мы счастливы, когда ты улыбаешься. Мы не бросим тебя ни за что.

– Даже ты? – сонно прошептал Гарри.

– Особенно я, – признался Северус, крепче прижимая ребенка к себе. – Я… очень счастлив, что ты со мной, и не оставлю тебя. Ты будешь со мной долго-долго.

– А ты, действительно, мой папа? Как получилось… что ты не погиб в автокатастрофе вместе с мамой? – зеленые глаза доверчиво уставились на зельевара, и тот понял, что на этот вопрос нужно отвечать очень осторожно.

– Гарри, малыш, твои родители погибли не в автокатастрофе. Дурсли солгали тебе. Завтра, пока Драко будет на уроках, Муни расскажет тебе все о твоих родителях – Джеймсе и Лили Поттер. Они мертвы, но они любили тебя всем сердцем и понятия не имели, что тебе придется жить у Дурслей.

– О, – глаза Гарри наполнились слезами, и Северус почувствовал, как мальчик осторожно отодвигается от него. – Значит, ты не мой папа?..

В горле пересохло, и он взмолился, чтобы у него нашлись силы сказать ребенку то, в чем тот нуждается больше всего. Он прокашлялся. Гарри смотрел грустно и потерянно.

– То, что твои биологические родители умерли, не значит, что нет никого, кому ты нужен. У тебя есть семья, которая любит тебя: и Драко, и Муни. И госпожа Малфой очень переживает за тебя. И я… хотел бы быть твоей семьей. Хотел бы стать… твоим вторым отцом, пока ты будешь нуждаться во мне.

– Я тебе нужен? Ты хочешь быть моим папой? – искренне удивился Гарри.

– Да, – Северус замер, испугавшись, что сейчас ему откажут. Поэтому был потрясен, когда ребенок крепко обхватил его шею ручонками и, прижавшись к плечу, заплакал. – Гарри?..

– Я так рад, что ты согласился принять меня, – всхлипывал мальчик. – Я боялся остаться один. Я так давно хотел иметь папу… так люблю тебя.

– Клянусь, ты не останешься один.

* * *

На следующее утро и Гарри, и Драко были на удивление послушны – сказывалось напряжение, а Драко к тому же все ещё пытался переварить информацию, полученную ночью от матери. Серые глаза задумчиво остановились на мальчике, отныне занимающем главное место в мыслях Малфоя. Он ощущал нервозность и усталость – это, конечно, было лучше, чем тревоги предыдущего дня, но ему не хватало того простого счастья, которое обычно окружало Гарри.

– С тобой все нормально, Рей? – тихо спросил Гарри, как обычно одеваясь последним.

Драко кивнул:

– Прекрасно, малыш, – и фальшиво улыбнулся. Гарри улыбнулся в ответ и обнял его, заставив Драко на этот раз заулыбаться искренне. Но блондин был кое-чем обеспокоен. Как Гарри не понял, что он притворяется? Неужели он не может чувствовать его так, как Драко чувствует состояние малыша?

– Ну, мальчики, готовы? – Нарцисса решила, что они достаточно взрослые, чтобы стать более самостоятельными, и, вынув их утром из кровати, разрешила одеться самим. Драко кивнул, Гарри застенчиво улыбнулся. Поправив на них одежду, она сказала: – Драко, ты пойдешь заниматься со мной в гостиную, а Гарри отправится в детскую.

– Что? – Драко удивленно уставился на неё. – Малыш останется со мной!

– Мы будем в соседней комнате, Дракон, – твердо произнесла мать. – Вы увидитесь за обедом и вместе отправитесь на гимнастику.

Нельзя сказать, чтобы мальчики были довольны новой школой в Германии. Драко не знал немецкий настолько хорошо, как английский или французский. Да и Гарри вел себя странно. Она понадеялась, что теперь, когда они разобрались с проблемами Гарри, все утрясется. Да и преподаватель, действительно, был прекрасным человеком.

Драко был настроен мятежно, но использованное матерью ласковое прозвище заставило его притихнуть. Гарри, заметив недовольство друга, растерялся и предложил пропустить занятия с Муни. Но Малфой прекрасно видел, что малыш очень хочет увидеть Рема и порасспросить о родителях, просто честно старается сделать его счастливым и готов ради этого на все. Драко расслабился и обнял брюнета.

– Я люблю тебя, – он чмокнул Гарри в щеку. – Иди к Муни. Увидимся во время обеда и на гимнастике.

Гарри благодарно улыбнулся, прикоснулся губами к губам Драко и побежал к детской. А блондин все хмурился, хотя глаза блестели от счастья.

– Он не съел свой завтрак.

– Увидишь, зато в обед он поест как следует, – засмеялась Нарцисса. – Видимо, что-то все время отвлекает его от еды.

– Прекрасно, – красный Драко последовал за матерью.

* * *

Гарри уселся на колени Ремусу, у ног которого стояла белая коробка, заполненная фотографиями. Оборотень медленно вынимал их и подавал Гарри.

Мужчина и женщина, улыбаясь, играют с ребенком. Он и его родители. Глаза мальчика наполнились слезами. Они вовсе не похожи на ненормальных или наркоманов! Они красивы и счастливы.

Ремус начал рассказывать Гарри о том времени, когда они учились в Хогвартсе. О том, как Джеймс и Лили встретились, и о том, что случилось после его рождения. Он упоминал о войне, но очень неопределенно. Сказал только, что в те времена происходили плохие вещи, и злой волшебник обидел многих людей. Время от времени Гарри получал новые фотографии и внимательно слушал. К тому моменту, когда Ремус дошел до смерти Джеймса и Лили, мальчик расплакался, хотя оборотень и пытался смягчить рассказ, насколько было возможно.

Драко вошел в комнату. Он собирался сообщить, что обед готов и их ждут, но Гарри был очень грустен и сбит с толку.

Подойдя поближе, Малфой требовательно потянул Ремуса за рукав, чтобы тот помог и ему забраться на колени. Гарри заикался, всхлипывая и размазывая слезы по лицу, а Драко просто обнимал его, желая, чтобы родители Гарри никогда не умирали – тогда малышу не пришлось бы жить с дядей и тетей, не пришлось бы страдать.

– Идемте, мальчики, – Ремус негромко фыркнул и стряхнул с глаз капли, – нам пора обедать. И не переживай, Гарри: я могу рассказывать тебе о родителях каждое утро перед уроками.

Заниматься с Гарри его попросил Северус, который был вынужден ежедневно уходить. Драко под руководством матери изучал свои обязанности, как главы семьи, политику, семейную историю и бизнес. Чтение, письмо, математика стали ему не нужны – знания, полученные до применения заклинания, вернулись. Гарри же нужно было не только снова учиться всему этому, но и начинать изучать заклинания защиты и нападения. Северус надеялся, что лет в семь или восемь, мальчик будет готов к серьезным тренировкам.

После обеда Нарцисса отправилась с ними в Германию. Драко злила собственная неспособность нормально общаться, но Гарри языковые проблемы не волновали – все это он уже прошел во Франции. И, наблюдая за невозмутимым другом, блондин немного расслабился и больше не жаловался матери, когда они возвращались домой после очередного урока.

До ужина оставался примерно час, когда Драко затащил Гарри в детскую поиграть и отдохнуть от событий сегодняшнего дня. Мальчики смеялись и баловались. Это была попытка отвлечься от всех дневных проблем и стать обычными детьми. Поэтому, к тому времени, когда за ними пришла Нарцисса, они были потными, грязными, в мятой одежде, волосы в диком беспорядке. Но оба были настолько счастливы, что она не стала ругаться на них.

Когда вечером вернулся Северус, Гарри выглядел веселым, и это обрадовало мужчину. Он немного повозился с детьми и искупал их перед сном. Уже лежа под одеялом, Драко потребовал историю, к концу которой, как раз там, где метла, боящаяся летать, беседовала с веником, боящимся работы, Гарри, пряча лицо в ладошках, вовсю хохотал.

* * *

Неделя прошла относительно спокойно. Нарцисса, вполне удовлетворенная тем, что уроки проходят теперь раздельно, больше даже не заикалась о том, чтобы забрать Драко. Мальчики быстро учились, Гарри с удовольствием слушал рассказы Ремуса о родителях. Среди любимых занятий, на втором месте у него теперь значился ежевечерний ритуал общения с отцом, а на первом – и это приводила Драко в восхищение – светловолосый мальчуган собственной персоной.

Кошмары не отступали, но только дважды он просыпался от них и каждый раз опять засыпал, слушая тихое пение – Драко высоким, детским голосом старательно пел для него, пытаясь успокоить. Северус и Нарцисса, разбуженные сигналами, входили к мальчикам, только если те не успокаивались минут через десять. Но это требовалось редко – Драко хорошо заботился о друге.

На выходные взрослые запланировали пикник. Мальчики ни о чем не догадывались и удивились, когда субботним утром Нарцисса достала для них теплую одежду. Взволнованный Драко начал прыгать вокруг, требуя объяснений, куда это они направляются и что будут делать. Гарри засмеялся над ним и принялся одеваться.

– Теперь послушайте, – твердо сказала Нарцисса после завтрака. Северус и Ремус сидели за столом, улыбаясь искреннему детскому счастью. – Ваш папа и я пошли на большой риск, устраивая прогулку. Не заставляйте нас сожалеть об этом. Все понятно, Драко?

– Я буду хорошо себя вести! – выпалил бесенок и согнулся от смеха.

– Надеюсь, – предупредила она, наставляя на него палец и пряча улыбку. – Не убегать от нас, не баловаться и никаких истерик. Вы должны держаться достойно. Можете поиграть, но никакого крика! Вы будете нас слушаться!

– Хорошо, мама, – торжественно пообещал Драко.

– Хорошо, миссис Малфой, – эхом отозвался Гарри.

– Идите за мной, – Северус взял Гарри за руку, в то время, как Драко ухватился за другую. Нарцисса и Ремус прошли за ними в гостиную. Опустившись на колени перед камином, профессор осторожно защелкнул на детских запястьях небольшие браслеты и серьезно предупредил: – Не снимайте их. Они позволят нам найти вас, если мы вдруг разделимся.

– Мы поняли, папа, – вместе прокричали Гарри и Драко, восхищаясь серебряными полосками, обвивающими их ручонки.

– Замечательно, – Северус потрепал Гарри по волосам и сжал плечо крестника – длинные волосы блондина были завязаны в хвост, и он знал, что и Драко, и Нарцисса рассердятся, если он испортит прическу. – Сначала пойду я с Гарри. Драко, вы с мамой следом.

Он поднял темноволосого мальчика на руки, одновременно бросая горсть порошка, и они исчезли в зеленом пламени камина. Нарцисса с Драко быстро последовали за ними, последним в камин шагнул Ремус. Все пятеро оказались в большой круглой комнате. Там не было ни мебели, ни окон, но в центре на полу лежала стопка бумаги. Не отпуская Гарри, Северус собрал листы.

– У нас тридцать секунд, – сообщил он, и все дотронулись до стопки. Драко улыбался Гарри, сидя на руках матери, и тот нервно хихикнул в ответ; его глаза сияли от предвкушения. Порт-ключ неожиданно активировался и мир завертелся.

Они очутились в похожей комнате, но вместо камина была дверь, охраняемая незнакомым мужчиной. Он бегло просмотрел бумаги и кивнул:

– Приятной прогулки, мистер и миссис Торп. Г. Гарденер.

Яркий солнечный свет ослепил их, когда они вышли на улицу. Гарри замер в удивлении, Драко засмеялся. Сотни празднично одетых людей поднимались по широкой улице, заставленной палатками с разноцветными тентами, образующими дорожку с каждой стороны. Веселые уличные музыканты играли традиционные греческие песни, и крикливые торговцы рекламировали свой товар на всех языках мира. Дорога была белой, небо невероятно синим, и запах моря, смешанный с запахом свежей выпечки и готовящейся еды, кружил голову.

– Добро пожаловать в Салоники, на Международную Торговую ярмарку, – рассмеялся Муни.

Драко завозился, и его поставили на землю; ошеломленный всем увиденным Гарри оказался рядом с ним. Ему было безумно интересно, но он испугался большой толпы незнакомцев. Тогда Драко взял его за руку и потянул за собой, и улыбающийся Гарри, на всякий случай запихав палец в рот, позволил светловолосому гиду вести и оберегать себя.

Здесь были выставлены всевозможные изделия. В большинстве своем греческие, но встречались вещицы и из других стран: одежда, мебель, украшения, игрушки – все, что только можно вообразить, было разложено на дощатых настилах.

Драко и Гарри то и дело останавливались то возле музыкантов, то у ларьков со сладостями, то полюбоваться на танцующих людей. Не вытерпев, они все же присоединились к плясунам, и Драко счастливо улыбался, заметив, какое умиление они вызвали у зрителей – все считали, что дети просто восхитительны. Но тут Гарри покраснел и убежал к Северусу.

Они ели пирожные, и лепешки, и жареное мясо. Купили бумажных змеев и запускали их на пляже. Море было невероятно синим, а песок ослепительно белым. Правда, вода в это время года была слишком холодной для купания, но мальчики нашли себе на берегу и другие развлечения. Потом они посмотрели греческое кукольное представление и, несмотря на то, что не поняли ни слова, им было очень весело.

Драко накупил игрушек, и сладостей, и кучу всякой мелочи. Гарри ничего не просил, но с радостью принял королевских размеров синий цыганский платок с маленькими золотыми монетками по краю от Северуса. Мальчика завернули в него, как в тогу, и монетки мелодично позвякивали при каждом движении. Ремус делал фотографию за фотографией, преследуя малышей по пятам, пока те не сбежали от него. Северус и Нарцисса степенно шли сзади, наслаждаясь хорошим днем.

К вечеру мальчики устали. Воспользовавшись порт-ключом, компания отправилась домой, и к тому моменту, когда они вышли из камина в комнатах профессора, дети крепко спали. Голова Гарри покоилась на плече Северуса, розовый ротик был слегка приоткрыт, и синий платок все еще весело звенел, пока малыша переносили и укладывали в кроватку. Тихо посапывающего Драко уложили рядом. Взмахом палочки Нарцисса раздела детей и накинула на них пижамы. Северус с любовью погладил Гарри по голове и вышел из комнаты. Женщина, поцеловав обоих, последовала за ним.

Ремуса они обнаружили сладко спящим на кушетке в гостиной. Зельевар, не сдержавшись, засмеялся: двое шестилетних малышей, действительно, могут уморить любого, и храпящее доказательство этому они сейчас видели перед собой. Поэтому оставалось только радоваться, что оборотень ездил с ними, иначе это Снейп сейчас падал бы от усталости.

Нарцисса улыбнулась и подошла к нему. Северус был потрясен, когда женщина легко поцеловала его в щеку и пожелала спокойной ночи.

Это была хорошая неделя. Он только надеялся, что общение с семилетними непоседами будет столь же приятным.

Глава 14.

Гарри проснулся и свернулся в маленький несчастный клубочек. Драко тут же перевернулся на бок и нежно отвел темные пряди с его лица. Глубокая печаль и скрытое опасение плескались в зеленых глазах, но, по крайней мере, выглядел Гарри намного лучше, чем в последнее время – из глаз хотя бы исчезло чувство вины и ненависти к самому себе.

– Малыш? Эй, что не так? – прошептал Драко, когда услышал тихий всхлип.

– Мне приснился плохой сон, – Гарри прижался к нему и содрогнулся.

– О чем он был? – мягко спросил Драко.

– Я снова был в больнице… – потемневшие глаза неотрывно смотрели на Драко, умоляя понять. – Я никогда раньше не ходил к докторам… Тетя Петуния всегда делала копии с результатов обследований Дадли и просто вписывала туда мое имя. В школе никому и дела не было до этого, я их мало заботил…

– Они просто дураки! – с негодованием завопил Драко.

Гарри только пожал плечами.

– Это действительно не имело значения, Рей. Я редко болел, но… так или иначе, время от времени мне все же приходилось бывать у врачей… и в тот раз… Дядя бил меня и раньше, но ничего похожего до этого не происходило… Так никогда… Он… Рей, он почти… убил меня… Я так испугался…

Драко притянул друга еще ближе, стараясь дышать ровно, но чувствуя, как изнутри его наполняет гнев. Как посмел кто бы то ни было обижать его малыша? Как можно было с ним так поступить? И он дал себе обещание, что больше никому не позволит сделать это снова. Мягкий голос Гарри оторвал слизеринца от планов мести.

– Я… действительно, никогда… не думал об этом до того момента. Я думал, что заслужил наказание… и то, что меня запирали в чулане… но после того, как я вернулся из больницы, все изменилось. Я испугался, потому что понял… не имеет значения, что я делаю… Дядя все равно будет ненавидеть меня и бить… Это было несправедливо… Это не казалось… – Гарри затих, и Драко уже заранее догадался, что мальчик сейчас скажет, – …правильным. Это не правильно, когда взрослый сильный человек может просто так причинить боль кому-то… маленькому, беззащитному. Да, – Гарри вздохнул, пряча лицо в плечо блондина, – это вдруг перестало казаться правильным.

– Это и не было правильным! – твердо сказал Драко, немного отодвигая Гарри, чтобы заглянуть в заплаканные глаза. – Нельзя тебя обижать! Ты – хороший, а они ушли и больше никогда не вернутся! Теперь я буду рядом с тобой.

– Спасибо, Рей, – Гарри улыбнулся и вытер щеки – ведь Драко всегда огорчается, когда он расстроен или плачет.

– Пошли, я есть хочу, – Драко улыбнулся в ответ и выпрыгнул из кровати.

* * *

Взрослые сидели за столом, ожидая появления мальчиков. Нарцисса хотела было позвать их завтракать, но подойдя к двери, из-за которой слышался серьезный разговор, отступила. Мальчики могут одеться и без нее – они стали достаточно взрослыми для этого.

Северус удивленно приподнял бровь, когда она вернулась без детей, но вслух ничего не сказал. Наконец в кухне появился сияющий Драко и громко пожелал всем доброго утра. Следом вошел Гарри, застенчиво кивнув сидящим.

– Как спалось? – поинтересовался Ремус, пока мальчики самостоятельно рассаживались на стульях. И хотя Гарри был слишком мал и не мог со своего места разглядеть весь стол, из-за чего ему приходилось время от времени привставать на коленках, ни один из взрослых не упоминал об этом и перебраться обратно в детский стульчик не предлагал.

– Прекрасно, – бодро выдал Драко. Мать посмотрела на него, и блондин, демонстративно закатив глаза, перед тем как вновь повернуться к оборотню, добавил с положенной учтивостью и притворной сладостью: – Я спал хорошо. Благодарю Вас, мистер Люпин. Надеюсь, что то же самое можно сказать и относительно Вас?

Гарри, не сдержавшись, захихикал, и Малфой фыркнул, надменно задрав нос. Нарцисса нахмурилась, с неудовольствием глядя на сына, но Ремус вмешался прежде, чем она успела хоть что-то сказать.

– Действительно, Нарцисса. Он не должен быть настолько официальным со мной. Я надеялся, что мы стали друзьями.

– Это – хорошая практика, – не соглашаясь с ним, заявила она. – Манеры важны всегда и везде. Особенно для главы семьи.

– Да. Мы знаем, – спокойно произнес Драко, и вспышка в его глазах заставила Нарциссу замолчать и не возвращаться к этой теме все оставшееся время завтрака.

После того, как они поели, Северус поднялся, собираясь идти на занятия. Гарри подбежал к нему, и мужчина послушно приподнял мальчика на руки для короткого объятия. Драко же просто искренне улыбнулся со своего места и пожелал папе хорошего дня. Северус слегка поклонился всем присутствующим и ушел. Откинувшись на спинку стула, Ремус только улыбался, глядя на них.

– Собирайтесь, мальчики. Нам необходимо сходить в больницу на очередную проверку, – Нарцисса поднялась и величественно двинулась к камину. Ходить по коридорам было слишком опасно (уверенности, что мальчики не будут убегать, у нее не было), поэтому камин в гостиной Северуса был подсоединен к кабинету мадам Помфри. Гарри и Драко чинно проследовали за нею, поднялся и Ремус.

Помфри долго суетливо бегала вокруг детей, проводя очередные тесты. Драко сидел натянутый как струна, при этом отвечая на вопросы с королевской вежливостью, которая весьма радовала его мать. А Гарри нервно краснел и время от времени прятал лицо за плечом блондина. Ремус пробовал успокоить его, но мальчик оставался напряженным. Он и раньше не особо любил незнакомцев, а новые воспоминания о больницах и врачах заставили его с еще большей подозрительностью относиться к медсестре.

– Хорошо. Они совершенно здоровы, – Помфри наконец отошла от мальчиков. – Хотя Гарри все еще весит меньше нормы и маловат для своего возраста. Но ничего плохого я не вижу. Осталась еще одна прививка. Можем сделать ее прямо сейчас.

– Это было бы прекрасно, – кивнула Нарцисса.

Глаза Гарри при этом испуганно расширились, и он повернулся к Драко, который одарил медсестру весьма хмурым взглядом и жестом собственника обнял плечи сидящего рядом малыша, но промолчал, когда мадам Помфри осторожно взяла руку брюнета и начала произносить заклинание. Малыш захныкал, потом заплакал.

Медсестра быстро закончила и вручила мальчику микстуру, обещая, что это в последний раз. Гарри, продолжая всхлипывать, выпил, а потом без предупреждения спрыгнул с кровати и побежал к камину. Драко пошел за ним, предоставляя матери возможность со всей требуемой учтивостью попрощаться с мадам Помфри.

– Хочешь поиграть? – спросил он, когда Ремус доставил их назад в комнаты.

– Хочу, – Гарри благодарно улыбнулся.

– Сейчас я тебя обгоню! – завопил Драко и рванул вперед. Гарри со смехом бросился его догонять.

* * *

На этот раз они отправились к новому преподавателю, который, кроме всего прочего, был мастером военного дела.

Когда Драко был ребенком, Нарцисса, несмотря на горячее желание сына, не водила его на такие уроки – Люциус категорически запретил ей это, потому что, по его мнению, от подобных занятий за милю несло магглами. Но сейчас никто не мог этого запретить. Драко подобной перспективой был взволнован, но быстро понял, что Гарри счастливым себя отнюдь не чувствует.

– Итак, мальчики. Ваша мать заплатила за дополнительный час уроков защиты, – улыбнулся преподаватель, когда остальные дети покинули зал. – Повторяйте за мной.

Драко с готовностью повиновался. Он хотел научиться защищать Гарри от хулиганов и противных родственников, и такие уроки могли ему в этом помочь. А Гарри покорно повторял все движения, но без особого энтузиазма. Бой, по его мнению, это отнюдь не забава.

После получаса изучения блокирующих и маскирующих чар, преподаватель начал отрабатывать с Драко один на один удары в замедленном темпе.

Блондин все сделал как надо, чему был весьма рад. Настала очередь Гарри. Он встал на место Драко и заметно волнуясь посмотрел на учителя. Тот успокаивающе улыбнулся, но улыбка тут же сменилась выражением сосредоточенности, и с конца палочки сорвалось проклятие… Глаза Гарри расширились, мальчик словно окоченел.

…Вот дядя, собираясь наказать, набрасывается на него… Лицо, почти фиолетовое от гнева… Рука, сжатая в кулак, медленно поднимается…

Он сжался на полу в комок, закрывая голову руками и тихо поскуливая. Драко рванул к малышу, обогнав преподавателя, весьма обескураженного таким поворотом событий.

– Гарри, все хорошо. Ты в безопасности. Слышишь? Никто не причинит тебе вреда, – шептал Драко, поглаживая темные волосы мальчика. Это заняло немало времени, но в конце концов судорожно сжатое тело расслабилось в объятиях Малфоя.

– Ты в порядке? – глаза преподавателя потемнели от беспокойства.

Гарри кивнул и покраснел. Опять… Ну, как можно быть таким глупым? Ведь он прекрасно понимает, что дяди здесь нет. И Драко никому бы не позволил его обидеть… Мальчик встал и кивнул, готовый попробовать еще раз. Но стоило преподавателю взмахнуть палочкой, и все повторилось. Гарри закричал и отпрянул.

Драко спокойно встал между ним и преподавателем.

– На сегодня достаточно, – твердо произнес он. – Спасибо за урок.

Мужчина кивнул и оставил их в покое, отходя на другой конец зала. Удовлетворенный, Драко встал на колени перед малышом, пытаясь его успокоить. Но добиться этого оказалось сложно: волны ужаса, исходящие от скорченного на полу дрожащего тельца были слишком сильны. Драко никак не мог пробиться к нему.

– Ш-ш-ш… Все хорошо… Я – здесь, – шептал он, обхватывая Гарри руками. – Успокойся. Все хорошо. Я заставил его уйти. Ну, вставай, малыш, я знаю, что ты можешь сделать это. Успокойся. Ты в безопасности.

Через какое-то время Гарри, все еще всхлипывая, немного расслабился и уткнулся лицом ему в грудь. Малфой крепко прижимал его к себе, упираясь подбородком в темную макушку и позволяя мальчику окончательно успокоиться. Они так и сидели, когда в комнату вошла Нарцисса, прибывшая, чтобы забрать их. Дети молча собрались, лишь вежливо поблагодарили ее за заботу, и попрощались с преподавателем, в глазах которого смешалось подозрение и жалость. Но мужчина ничего не сказал.

– Как прошло занятие? – спросила Нарцисса, как только они оказались в гостиной Северуса.

– Гарри больше не будет посещать эти занятия, – спокойно произнес Драко. – Они пугают его. Ему плохо каждый раз, когда преподаватель пробует продемонстрировать какое-нибудь движение. Он боится ударов.

– Давай позволим Северусу решать, должен ли Гарри продолжать занятия или нет, – холодно ответила Нарцисса. Заметив, что Гарри покраснел от стыда, услышав все это, она попробовала немного смягчить ситуацию: – Гарри, не твоя вина, что ты боишься. – Мальчик молча кивнул, но остался таким же напряженным и глаз на нее не поднял. Драко, со скрещенными на груди руками и надменно вскинутой головой, ожидал от матери ответа, но сказать, что Гарри волен не ходить, она не могла. И лишь со вздохом добавила: – Еще целый час до ужина. Почему бы вам не искупаться?

Драко молчал какое-то время, затем сдался.

– Хорошо. Пошли, Гарри.

Нарцисса нахмурилась.

– Я требую, чтобы вы принимали ванну порознь. Вы слишком взрослые, чтобы купаться вместе.

Гарри поднял голову, в замешательстве глядя на нее. Его глаза стали совершенно несчастными. А Драко только рассердился, услышав подобную ерунду.

– Нет. Вместе!

– Не спорь со мной, сын, – строго предупредила Нарцисса.

– Мы. Пойдем. Вместе, – Драко свирепо рыкнул и взял Гарри за руку, заставляя того двигаться быстрее.

– Драко Малфой!

– Нет! – заорал слизеринец и рванул к ванной. Гарри, выглядевший испуганным, послушно побежал за другом.

Нарцисса сделала несколько стремительных шагов, но опоздала. Дверь ванной захлопнулась, и открыть ее она, чувствуя магию сына на входе, не смогла. Женщина вздохнула, понимая, что ей не войти, и ушла, раздумывая, как следует наказать Драко за этот проступок.

В ванной Гарри взволнованно смотрел на друга.

– Почему она так рассердилась? – спросил он, пытаясь справиться со сбившимся дыханием.

– Не знаю, – Драко небрежно пожал плечами, но движение выдало тщательно скрываемый гнев. – Ладно. Давай купаться.

– Почему она сказала, что мы слишком взрослые? – настаивал Гарри, раздеваясь. Блондин последовал его примеру.

– Не знаю, – опять сказал Драко. – Просто глупая.

– Рей! – возмутился Гарри. – Она – твоя мать! Ты не должен так говорить.

Драко проигнорировал это замечание и повернулся, чтобы включить горячую воду. – Залезай. Ты можешь взять сегодня красный пароход.

– Хорошо! – Гарри улыбнулся, забывая о споре. Напряжение покинуло и Драко, когда он увидел, как Гарри ловко забирается в воду, прижимая к груди игрушку. Сам он взял большую синюю лодку, и они начали играть. Ванну наполнил громкий смех и плеск воды.

* * *

– Нарцисса?..

– Нет, Северус, – она впилась в него раздраженным взглядом, уже прочитав на его лице, на чьей стороне он в этом споре. – Им по семь. Они не должны купаться вместе. И они не должны спать вместе. Это – опасное время, в том числе и для Гарри. Мы должны поощрять их самостоятельность.

Северус промолчал. Ремус тихо стоял у огня, украдкой поглядывая на сидящих на диване мужчину и женщину. Было время ужина, но мальчики все еще играли в ванной. Даже здесь были хорошо слышны веселый смех и звонкие детские голоса. Люпин понимал, что следует вести себя весьма взвешенно: Нарцисса уже склоняется к мысли увезти сына отсюда, и не стоит еще больше злить ее.

– Хорошо. Они должны быть более независимыми и скромными, – наконец ответил Северус, также прекрасно чувствующий общее напряжение. – Ты сказала мне, что Гарри плохо отреагировал на занятия по защите. Это понятно. Он очень чутко реагирует на присутствие чужих людей, и силой тут мы ничего не поделаем. Я полностью согласен, что он обязательно должен научиться защищаться, но, думаю, будет лучше, если после гимнастики Ремус будет возвращаться сюда с ним и сам преподавать ему Защиту. А Драко останется на занятие с тем преподавателем. Они будут какое-то время находиться раздельно, что даст Драко возможность самоутвердиться.

– Он больше не будет купаться с Гарри, – Нарцисса упрямо сжала губы.

Северус вздохнул.

– Я скажу им, что они должны купаться отдельно. Но спать они будут вместе.

– Хорошо, – кивнула Нарцисса. – Пойду позову их ужинать.

Ремус подождал, пока женщина выйдет, и повернулся к зельевару.

– Северус, я не смогу завтра забрать Гарри. Сегодня последний вечер, когда я могу находиться здесь… Через неделю полнолуние, помнишь?

Северус видел, что человек, стоящий перед ним, хотя и сильно устал, тем не менее выглядит весьма неплохо. Но вот печаль в глазах… Действительно, профессор сам поставил такое условие – Люпин не может находиться рядом с детьми неделю до и после полнолуния. То есть, когда он вернется, Гарри будет восемь… Вот только… когда Снейп узнал Ремуса получше, то понял, что подобное требование, возможно, было чересчур суровым.

– Ты можешь оставаться день до и вернуться через три дня после полнолуния, – отводя взгляд, буркнул Северус. – А я подыщу кого-нибудь еще, чтобы заниматься с Гарри в те дни, когда ты не можешь.

– Спасибо, – растроганно прошептал Ремус.

* * *

Драко, мягко говоря, не обрадовался, когда Северус сказал ему, что они с Гарри больше не должны купаться вместе. Блондин хотел было привычно воспротивиться, но Гарри крепко сжал его руку под столом. Он чувствовал, что ситуация непростая и боялся. Гарри любил их папу, но все еще сомневался в том, что Северус не оставит его, если что… И не хотел злить и огорчать его по пустякам.

Драко затих, лишь продолжал бросать на взрослых недовольные взгляды. И хотя искренне обрадовался, когда Северус сказал ему, что Гарри не будет ходить на уроки защиты, но в целом был все еще несчастен из-за ссоры с матерью, когда они ложились спать той ночью.

На следующее утро Нарцисса как ни в чем не бывало продолжила с сыном уроки политики, этикета и истории их семьи. Ремус занимался с Гарри, который многое узнал за эти дни. На одних занятиях они говорили только о Джеймсе, Лили и Сириусе. На других читали и занимались математикой. Иногда они даже обсуждали общую теорию магии. После обеда мальчики обычно отправлялись на гимнастику, где проводили два часа, после чего Ремус забирал Гарри. Час спустя Нарцисса привозила Драко. Малыши купались – только теперь отдельно – ужинали, около часа играли вместе с папой и ложились спать.

Северус был доволен, что все утряслось. Гарри казался спокойным, его глаза больше не наполняла грусть. Он, конечно, ничего не забыл, но улучшение было очевидным. Что касается Драко, то он оставался прежним, таким же, каким помнил его в этом возрасте Северус. Возможно, немного менее эгоистичный, благодаря влиянию Поттера. Гриффиндорец за это время стал средоточием всех мыслей и забот юного Малфоя. Хотя, это, конечно, было только его, Северуса, мнением. Да и Драко в свою очередь оказывал заметное положительное влияние на душевное состояние гриффиндорца, и это было замечательно.

Но вот Нарцисса удовлетворенной себя не чувствовала. Ей не нравилось, насколько сильно влияет Гарри на ее сына. Всё, кроме Гарри, казалось, отошло на второй план, хотя она и была вынужденна признать, что этот ребенок весьма редко просит о чем-нибудь. Но была и вторая вещь, беспокоившая ее: Гарри редко говорил. За него вовсю болтал Драко. «Гарри хочет… мы хотим… Гарри не любит… мы любим…» – и так далее. Она была рада, что сын, кажется, перестал называть друга малышом, за исключением тех случаев, когда оставался с ним наедине, но эта связь не вызывало у нее радости. По ее мнению, такое положение вещей могло принести лишь вред.

* * *

Это случилось в четверг утром.

Гарри проснулся и, хитро поблескивая глазенками, стал подбираться к спящему Драко, чтобы уже в следующую минуту со смехом атаковать, начиная нещадно щекотать. Малфой со смехом отбивался, а потом легко перевернул Гарри, подминая под себя и щекоча. Когда ни один из них уже не был способен нормально дышать, они угомонились и уселись рядышком. Волосы у обоих были спутаны и торчали во все стороны. Гарри снова засмеялся, глядя, как Драко, с помощью собственных пальцев, пытается привести прическу в порядок. Блондин показал ему язык.

– Вставай, я хочу есть, – выглядел Драко абсолютно счастливым. Он легко спрыгнул с кровати и полез в шкаф.

Гарри захихикал.

– Боюсь, столь элегантная прическа не понравится твоей маме.

– Ну, так сделай что-нибудь, – Драко, не поворачиваясь, пожал плечами.

Гарри покорно встал и подошел к нему, запуская пальцы в светлые шелковистые пряди. С его пальцев, подобно солнечным лучам, потекла магия, распутывая и приглаживая волосы Драко, заставляя их переливаться и блестящей волной падать на спину. Драко улыбнулся ему через плечо и вручил одежду. Гарри, полностью доверяя вкусу Малфоя и поэтому не беспокоясь, что тот выбрал для него, оделся и пошел на кухню.

– Доброе утро! – крикнул Драко, игнорируя хмурый взгляд матери. – Мы хотим бутерброды с земляничным вареньем.

– А что выбираешь ты, Гарри? – Нарцисса в свою очередь проигнорировала заявление сына.

– Я с удовольствием съем то, что выбрал Драко, – мальчик улыбнулся ей и спокойно сел на свое место.

– Я хочу есть, мама, – нетерпеливо заныл Драко.

Нарцисса ничего не сказала, подавая им тарелку. За столом текла спокойная беседа, пока Северус не встал, собираясь идти работать. Он привычно нагнулся к Гарри, и мальчик крепко обнял его за шею. Мужчина улыбнулся и отступил, махая крестнику, желающему ему хорошего дня.

– Что ж, Драко, – Нарцисса поднялась. – У нас с тобой тоже есть дела.

– Да, мам, – Драко поцеловал Гарри в щеку и пошел за матерью.

А гриффиндорец, счастливо улыбаясь, повернулся к Ремусу, и оборотень легко поднял его на руки.

– Итак, чем мы займемся сегодня? – спросил он, унося зеленоглазого мальчугана в детскую.

* * *

– Куда мы идем? – Драко насторожился, когда увидел, как мать зажгла огонь и достала летучий порох. Обычно они занимались на диване в гостиной. А через камин отправлялись только на гимнастику. Но для гимнастики было еще слишком рано…

– Я решила провести урок в другом месте. Ну же, Драко, – она поманила его к себе. Но Драко, чувствуя ее напряжение, сделал шаг назад.

– Почему? Это как-то связано с Гарри?

– Я не буду повторять, Дракон! – Нарцисса зло сузила глаза.

– Значит, это связано с Гарри! – медленно повторил бледный Драко, испуганно повышая голос.

– Stupefy! – прошептала женщина, наблюдая за тем, как сын мягко оседает на пол. – Мне жаль, Драко. Но у меня нет выбора. – Она подняла ребенка и понесла к камину, чтобы через миг исчезнуть во вспышке зеленого пламени.

Когда бесчувственный Драко рухнул на пол, Гарри вздрогнул, осознавая, что что-то случилось. Что-то ужасно неправильное. А когда увидел пустую гостиную, то с криком бросился искать Рея. Обеспокоенный Ремус молча следовал за ним. Когда Гарри обежал каждую комнату по крайней мере по три раза, и наконец понял, что поиски бесполезны, то, зарыдав, рухнул на колени возле камина. Ремус попробовал удержать его, но ребенок яростно вырывался.

– Мне нужен Рей! – кричал несчастный Гарри. – Он обещал! Он ОБЕЩАЛ никогда не оставлять меня!

Ремус беспомощно сидел рядом и ждал. Через четыре часа, полностью опустошенный, Гарри наконец заснул, и мужчина смог перенести мальчика на кровать.

Когда вечером после занятий вернулся Северус и узнал о случившемся, его черные глаза вспыхнули от ярости. Он бросился в комнату Нарциссы, затем к камину, но все было тщетно. Не осталось даже намека, куда могла отправиться миссис Малфой. Он потратил еще какое-то время, пытаясь найти след перемещения по камину, но вскоре вернулся с пустыми руками.

Гарри сидел у камина, подтянув коленки к груди, и уныло смотрел на пламя. Северус, чувствуя его отчаяние и тоску, тихо подошел к мальчику и сел рядом. Тот не сделал ни единого движения, не издал ни звука, чтобы показать, что заметил чье-то присутствие. Северус вздохнул и обнял худенькие, напряженные плечи.

– Мне жаль, Гарри, – чуть слышно произнес он. – Но Драко не понравилось бы, что ты так огорчился. Он обязательно вернется, а до тех пор мы с тобой должны заботиться друг о друге.

– Почему она забрала его? – шепотом спросил Гарри. – Я делал что-то не так, да? Она не хотела, чтобы Драко был со мной? Я очень плохой?

– Нет, что ты, – в отчаянии воскликнул Северус, ненавидя в этот момент Нарциссу всей душой. Он усадил Гарри на свои колени и начал покачивать. – Ты не плохой. Вовсе не из-за тебя она увезла Драко. Она хочет, чтобы Драко стал сильным, умным, настоящим главой семьи. Она думает, что он не может здесь всему научиться, но это не имеет никакого отношения к тебе.

– Почему она не любит меня? За что мой дядя ненавидел меня? – слезы все же вырвались и потекли по бледным щечкам. – Что я сделал не так?

– Гарри, я же сказал, причина не в тебе! Миссис Малфой любит тебя. Она… совершила ошибку, вот и все, – Северус старался говорить убедительно. Он склонился вниз, серьезно глядя в несчастные, заплаканные глаза, чтобы удостовериться, что мальчик внимательно слушает. – Что касается твоих родственников… Они ненавидели тебя за то, кем ты являешься. Ты – символ всего того, чего у них никогда не будет: красоты, силы, уникальности. Именно поэтому они злились на тебя. Это ревность, Гарри, и зависть… Ты знаешь, что это такое?

– Да, – кивнул Гарри, вцепившись в рубашку Северуса. В детских глазах плескалось отчаяние, ясно давая понять, что он пытается поверить отцу и… у него не получается. – Я иногда ревновал к Дадли. Я только хотел… чтобы меня замечали и л-любили, как его. А Рей любит меня, но его забрали… Я не хочу его потерять, папа! Надо что-нибудь придумать, пожалуйста! Пожалуйста, верни мне Рея!

– Гарри, я сделаю все, что смогу, но я пока не могу найти их, – Северус прижал голову мальчика к своему плечу, потому что Гарри горько расплакался. – Но Драко не единственный, кто заботится о тебе, и кто любит тебя. Здесь Ремус и я, и мы никуда не уйдем.

– Рей говорил тоже самое… – печально пробормотал Гарри, прежде чем заснуть.

– Будь ты проклята, Нарцисса, – Снейп произнес это абсолютно спокойно, глядя на бледное, искаженное страданием лицо Гарри. Он готов был на все, только бы стереть горе с этого детского личика, только бы унять боль маленького сердечка. А еще он ненавидел собственное бессилие… – Будь ты проклята…

* * *

– Что случилось, Уизли? – спросил Винсент, когда Рон вошел в темный, пустой класс. Грэг стоял рядом с другом.

– Малфой уехал, – буркнул в ответ Рон. – Утром. И он, и Гарри обычно уезжают днем на пару часов куда-то, но всегда вместе. Я думал, что он быстро вернется, но этого не произошло. Думаю, это окончательно. Наверное, Дамблдор все же их разделил.

Винсент вглядывался в карту, понимая, что Рон говорит правду. Ни Нарциссы Малфой, ни Драко не было в комнатах их декана. В детской неподвижно застыла точка, подписанная «Гарри Поттер». Грэг бросил взволнованный взгляд на Винсента. Теперь, когда Драко нет в Хогвартсе, они не смогут присматривать за ним. Это вызывало беспокойство. Что, если что-то пошло не так? Изменились какие-то обстоятельства, и поэтому Драко был вынужден уехать от Мальчика-который-выжил?..

– Почему сейчас? Почему их разделили именно сейчас? Думаешь, что-то случилось с Драко? – спросил Грэг, поворачиваясь к Рону.

– Я не знаю, – гриффиндорец нахмурился. – Подозрительно все это… Я имею в виду, что они ведь целый месяц были вместе… Значит, что-то произошло, если Малфоя забрали…

– Ты сообщишь нам, если он вернется? – мягко попросил Винсент и благодарно улыбнулся, когда Рон в конце концов кивнул. – Спасибо, Уизли. Мы, действительно, благодарны тебе.

– Без проблем, – краснея пробормотал Рон и ушел.

* * *

– Это просто катастрофа! – прорычала Панси, наклоняясь над серебряным бассейном с водой. – Мы абсолютно не знаем, что происходит!

– Но что еще мы можем сделать? – глухо спросил Грэг, зажигая стоящие на полу свечи.

– Ничего, – ответил Винсент. – Остается только надеяться, что с помощью этого мы сможем выяснить, где Драко.

– Давайте начнем, – Панси шагнула в круг. Юноши сели напротив, когда она начала читать заклинание.

Какое-то время вода в сосуде оставалась неподвижной. Но как только Панси замолчала, поверхность начала слегка колебаться. Они наблюдали, не отрывая глаз от воды. Медленно рябь утихла, и появилось изображение Драко, которому, судя по виду, было лет семь. Его глаза были закрыты, он мирно спал в маленькой комнате. На обычной двухспальной кровати, укрытый дорогим стеганным одеялом.

Внезапно лицо блондина исказилось. Сначала лишь тень какого-то неудобства, затем настоящего горя. Мальчик резко проснулся, отчаянно вглядываясь в окружающую обстановку. Но никого больше не было в комнате. Панси в ужасе смотрела, как ее лучший друг, закусив губу, мелко дрожа, подтягивает коленки к груди, обхватывает их, покачиваясь на кровати, словно от боли, и как из его глаз по бледным щекам медленно текут и текут слезы.

* * *

Гарри с криком проснулся от кошмара. Сердце как сумасшедшее колотилось где-то в горле, воздуха не хватало. Напуганному мальчику казалось, что в тени комнаты прячутся жуткие монстры. Это было невыносимым. Темнота грозила добраться до него, дотянуться, уничтожить… Он снова закричал, глядя, как чудовища с длинными когтями тянутся к нему…

В этот момент в комнату ворвался Северус и подбежал к испуганному ребенку. Гарри, от страха не соображая, кто хочет схватить его, пытался отбиться, но наконец узнав отца, обмяк.

– Все в порядке, Гарри, – обнимая мальчика, шептал Северус. – Это только сон. Я здесь. Я с тобой.

– Папа… – ребенок чуть слышно всхлипнул. – Прогони их…

– Кого? – спросил мужчина, ласково отводя в сторону спутанные волосы с потного личика.

– Чудовищ… – еле слышно выдавил Гарри. – Не позволяй им обижать меня.

– Я не позволю, – твердо пообещал Северус, прижимая к себе вздрагивающего от перенесенного кошмара ребенка, нежно заправляя спутанные, влажные пряди за уши. Он осторожно вынес мальчика из детской, понимая, что тот вряд ли сможет заснуть там, и отнес в свою комнату. Гарри маленьким клубочком свернулся на темном покрывале огромной кровати, но стоило Снейпу опуститься рядом, как тот тут же тесно прижался к его боку.

Ребенок наконец заснул, но еще несколько раз начинал метаться, терзаемый кошмарами, которые забывал, как только просыпался. Северус обнимал его, баюкая, пока мальчик вновь не засыпал. А зельевар всю ночь лежал, уставившись в потолок, и задавался вопросом, как это все могло случиться. Ребенок (сын его врага, никак не меньше!), спящий в его комнате, в его кровати! Но что было еще более невероятно – это его собственная рука, защитным жестом обнимающая хрупкие плечики, а еще единственное желание – вернуть покой в сознание и сердце этого мальчика… Он не мог понять, когда успел настолько привязаться, что теперь без раздумий был готов защищать, пусть даже ценой собственной жизни, этого маленького человечка, сопящего у него под боком?.. И эти чувства с каждым днем росли, поднимались в душе, словно наводнение, грозя накрыть с головой… Ни один из слизеринцев не смог заставить Северуса Снейпа чувствовать нечто-то подобное. И что ему теперь делать?..

* * *

Был вечер пятницы. Рон, Гермиона, Джинни, и Невилл направлялись к кабинету директора, как делали каждую неделю, чтобы узнать новости о Гарри.

Рон не удивился, когда Дамблдор даже не упомянул об исчезновении Драко Малфоя. Собственно говоря, рыжий подозревал, что Дамблдор вообще не знает, что что-то случилось. И это взбесило гриффиндорца. Гарри нельзя оставлять на попечении Снейпа! Кто знает, что еще натворил этот скользкий слизеринец, о чем директор даже не подозревает?!

Но что он, Рон, может сделать?! Если он сейчас выступит вперед, то придется объяснять, почему это он не рассказал про карту, уже не говоря о том, где он ее взял! Но ведь Гарри может сейчас находиться в беде, а он единственный, кто знает достаточно, чтобы помочь ему…

Рон решительно шагнул вперед, приковывая к себе всеобщее внимание.

– Вы знаете о Малфое, сэр? Ну, что он больше не с Гарри. Я только хотел узнать – почему?

Дамблдор внимательно смотрел на юного гриффиндорца.

– Как ты узнал об этом? Я еще ничего не слышал об отсутствии мистера Малфоя.

– Я… У меня есть карта Мародеров, сэр, – решившись, признался Рон. – Малфой отсутствует в замке со вчерашнего утра. Он никогда раньше не уезжал без Гарри, поэтому я и волнуюсь.

– Рон! – пораженно вскрикнула Джинни. – Почему ты не сказал нам?

– Вы раньше меня узнали, где находится Гарри, – сквозь зубы выдавил Рон, яростно сверкая глазищами. – Но ничего не сказали мне! Ничего! И тогда я нашел карту.

– И где вы нашли ее, мистер Уизли? – невозмутимо поинтересовался Дамблдор.

Рон пошел пятнами.

– Я нашел одно заклятие… сложное… заклятие вызова… в библиотеке. И использовал его, чтобы вызвать карту. Я очень удивился, когда это и правда сработало.

– Что ж, хорошо, – Дамблдор тихо засмеялся. – Искреннее, горячее желание может усилить любое заклинание.

– Не могу поверить, что ты не рассказал ничего нам!.. – пробормотала Гермиона, обиженно отворачиваясь.

– Мы тогда не разговаривали, помнишь? – огрызнулся рыжий, и девушка затихла. Как и остальные.

– Очень хорошо. Я узнаю о мистере Малфое, – пообещал им Дамблдор. – Возвращайтесь завтра днем.

– Спасибо, господин директор. Простите, что отняли у вас время, – запинаясь, выговорил Невилл, понимая, что помощи от друзей, застывших, словно изваяния, не дождется.

– Пожалуйста, – Дамблдор слегка кивнул и выпроводил растерянных студентов из кабинета.

* * *

Гарри молча потянулся к Северусу, когда тот вошел в комнату. Профессор поднял мальчика на руки, а тот положил голову ему на плечо, абсолютно игнорируя резкий горький запах, исходящий от черной мантии. Ремус, стоящий в кухонном проеме, выглядел грустным и утомленным. Зельевар подбородком указал оборотню на диван, предлагая садиться.

– Как он сегодня?

– Ни разу не заговорил, – Ремус сел напротив Снейпа, чтобы тот легко мог его видеть, и зельевар автоматически сжал кольцо рук, обнимающих ребенка. Ремус улыбнулся.

– Он ел?

– Да, но меньше, чем обычно. Пытался сделать уроки, но написал только ответы на вопросы. Согласился отправиться на гимнастику, но как только понял, что Драко там нет, захотел уйти домой. Я забрал его и извинился перед преподавателем.

– Замечательно, – Северус посмотрел вниз, но Гарри быстро спрятал лицо, уткнувшись ему в шею. Профессор стал успокаивающе поглаживать напряженную спинку, но застыл, когда в камине неожиданно вспыхнул огонь. Гарри развернулся с такой скоростью, что Снейп чуть не уронил его. В зеленых глазах засветились безумная, дикая надежда, но лишь до тех пор, пока в прибывшем мальчик не узнал директора.

– Северус, что случилось? – Дамблдор опустился на диван рядом с Ремусом. Оборотень быстро подвинулся, но ничего не сказал.

– Нарцисса увезла Драко. Ей показалось, что он… получает недостаточно знаний в таких условиях… особенно учитывая те обязанности, которые очень скоро лягут на плечи мистера Малфоя, как главы семьи.

– Я понимаю… – глаза старого мага остановились на печально склоненной голове. – Как он воспринял это?

– Плохо, – не повышая голоса, спокойно ответил Северус, но мгновенная вспышка ярости в черных глазах объяснила директору все, что он хотел знать.

– Почему ты сразу не сообщил мне?

– Надеялся, что она вернется. Как ты узнал? Я планировал зайти сегодня к тебе, после того, как уложу Гарри.

– У меня свои источники… – с лукавой улыбкой Дамблдор подмигнул, но глаза остались грустными. Северус недовольно нахмурился, и директор быстро сменил тему: – Я помогу ее найти.

– Это, возможно, не самая лучшая идея, – неохотно признал зельевар. – Мы ведь не хотим навести на их след еще кого-нибудь.

– Я понимаю, мой мальчик, – Дамблдор встал. – Надеюсь, что ты скоро почувствуешь себя лучше, Гарри. Если кто-то из вас будет в чем-то нуждаться – вы знаете, где меня найти.

* * *

Драко сидел у окна в своей комнате. Под глазами у него залегли темные круги, а еще он был голоден.

Спалось ему сегодня плохо, и когда солнце наконец взошло, отправился на поиски матери. Он прекрасно понял, что произошло. Нарцисса насильно увезла его от папы и Гарри, и Драко был разъярен. Он все еще чувствовал Гарри, но при этом понимал, что малыш очень далеко. Внутри все сжималось от страха и горя, но мать не станет даже слушать его жалобы…

Он уже кричал, требовал, приказывал; он молил отвезти его к папе и малышу, но мать осталась непреклонной. Тогда Драко закрылся в своей комнате, отказываясь есть и заниматься. Нарцисса никак не прокомментировала эту вспышку, лишь спокойно сказала, что Драко увидит Гарри только в том случае, если достигнет успехов в учебе.

Он снова горько вздохнул, глядя в ночь и не имея ни малейшего понятия, где они находятся. Каким-то шестым чувством Малфой знал, в какой стороне находится Хогвартс, а значит и Гарри. Если бы он только мог, он тут же бы вернулся назад! Но это было ему не под силу… Единственной надеждой оставалось обещание матери отвезти его обратно. Когда-нибудь…

Серые глаза внезапно стали ледяными. Она должна будет это сделать! Он станет замечательным, послушным сыном и лордом, и мать будет вынужденна сдержать обещание, и тогда он больше никогда не позволит ей увезти его снова. Ни за что! Как только он вернется к Гарри, он отошлет ее. Он никогда не простит ей того, что она сделала!

Драко, сдерживая рыдание, поднял руку к груди; пальцы впились в ткань с такой силой, словно пытались разорвать ее.

Боль потери нестерпима, но он заставит ее уйти. Он заставит Гарри чувствовать себя лучше. В безопасности. Счастливым…

– Я вернусь, малыш. Только подожди немного. Я вернусь… – поклялся он и наконец забрался в кровать. Завтра начнется сложная игра, и он обязательно одержит победу над матерью. Даже Нарцисса не помешает ему получить то, что он хочет. Он ведь Лорд Малфой, в конце концов, а Малфоям не отказывает никто!

* * *

Суббота и воскресенье незаметно прошли. Гарри молчал, лишь иногда улыбался, спокойно играя с папой. Северус ни на миг не оставлял его одного и каждую ночь укладывал спать рядом с собой. Это не предотвращало кошмары у мальчика, но позволяло ему быстрее успокаиваться, когда он просыпался. Ремус помочь не мог – он уехал в пятницу, чтобы подготовиться к полнолунию в субботу ночью, и должен был вернуться не раньше понедельника.

Но это было не страшно – Гарри был нужен только папа.

Драко переносил разлуку намного тяжелее, потому что рядом с ним не было того, кто мог бы его утешить и понять. Он стал угрюмым, но покорно следовал указаниям матери. Послушен, холоден и вежлив. Он превзошел сам себя на занятиях, стремясь достигнуть совершенства, даже при том, что за эти дни смертельно устал и был чертовски зол. Он просыпался каждую ночь, когда Гарри снились кошмары, и требовалась вся его выдержка, весь контроль, чтобы скрыть то, что он чувствует, от матери. Но он делал это. И видел одобрение в ее глазах, а еще гордость за него. Он лишь надеялся, что это не затянется надолго.

* * *

Медленно приближалась полночь, и Северус встревоженно наблюдал за Гарри. Что произойдет, когда магия начнет действовать, а мальчики будут не вместе? Он не мог поверить, что Нарцисса пошла на такой риск! Драко ведь может пострадать от этого так же, как и Гарри.

Его руки нервно теребили мантию, в карманах которой скрывались бутылочки с микстурами. Там, кажется, находилось все, что только возможно, но он все порывался убедиться, что ничего не забыл, ничего не упустил. И если возникнут проблемы, он будет готов…

Часы начали бить полночь, и Гарри внезапно выгнулся на кровати, как будто его тело свела судорога. Это все, что успел увидеть Северус, прежде чем был отброшен волной магии через всю комнату. Он с силой врезался в стену и потерял сознание.

За сотни миль от этого места, на своей постели, словно точное отражение Гарри, выгнулся Драко. Волшебство, бушуя подобно пожару, наполняло пространство вокруг них, возвращая их телам и умам еще один украденный год.

Глава 15.

Северуса привел в чувство тихий, мучительный стон. Он поднялся и шатаясь поплелся к кровати, на которой разметался Гарри. Слезы градом катились из распахнутых глаз мальчика, который внезапно задрожал и снова застонал. Подбежав к кровати, зельевар ласково прикоснулся к детской головке. Почувствовав прикосновение, Гарри вскрикнул.

– Все будет хорошо, Гарри, – зашептал Северус. – Все будет хорошо. Я сейчас принесу зелье, которое обязательно поможет тебе.

Он развернулся и выбежал из комнаты, догадываясь, что пошло не так: отсутствие Драко сделало трансформацию взросления намного болезненнее; процесс прошел быстрее, чем обычно, вызвав резкое сокращение мускулов и судороги. К счастью, у него в запасе имелись подходящие зелья.

Он открыл буфет, нашел нужные бутылочки и поспешил назад.

– Вот, малыш, выпей.

Мальчик, все ещё вздрагивая и задыхаясь, открыл рот. Пришлось осторожно влить ему микстуру и помочь проглотить, мягко массируя напряженное горло и поддерживая за плечи. Только после этого ребенок немного расслабился и судорожно всхлипнул. Мужчина, поглаживая его по волосам, нежно бормотал, что теперь все в порядке, все позади, все закончилось…

Потребовалось около пятнадцати минут, чтобы Гарри окончательно пришел в себя и попросился на руки – Северус сразу же поднял его. Мальчик удобно устроил голову на его плече, обвил руками за шею и крепко обхватил ногами талию.

– Давай-ка навестим мадам Помфри, – прошептал Северус, выходя из комнаты. Он не хотел пользоваться камином, потому что это могло причинить дополнительную боль Гарри, и теперь быстро шагал по коридорам спящего замка. Гарри ничего не говорил, но хотя бы перестал плакать.

– Ты поздно, – недовольно заметила мадам Помфри, когда Снейп появился в дверях Больничного крыла.

– Ему пришлось несладко, – ответил он.

Она понимающе кивнула и жестом велела посадить мальчика на кровать. Северус осторожно опустил ребенка на покрывало, но тот так и не выпустил его руку, лишь еще крепче прижался, уткнувшись лицом ему в предплечье. Чтобы не испугать мальчика, медсестра говорила тихо и довольно быстро закончила тесты. А затем наложила на поврежденные места заживляющие заклинания, заканчивая начатое зельями лечение.

– Вот так, – удовлетворенно сказала она полчаса спустя. – Сейчас он почувствует себя лучше, но, знаешь, меня беспокоит его вес и рост. Они пока далеки от нормы. Он подрос лишь на два дюйма и прибавил в весе всего два с половиной фунта.

– Но если все эти показатели соответствуют тем, что были у него когда-то в этом возрасте, мы ничего не сможем сделать, – проговорил Северус, поднимая ребенка на руки. – Тебе лучше, Гарри? – Мальчик кивнул, растрепанные черные пряди пощекотали шею Северуса. – Поблагодари мадам Помфри, – напомнил он.

Гарри застенчиво улыбнулся и кивнул. Женщина сочла это достаточным:

– Я всегда рада тебя видеть, Гарри. Не бойся обращаться ко мне. Что ж, думаю, ты заслужил награду за такое хорошее поведение.

Мальчик охотно взял предложенную плитку шоколада, но есть не стал. Северус склонил голову, благодаря медсестру, и через камин вернулся к себе.

На диване лежал Ремус, выглядевший несколько потрепанным, и приветливо улыбался им, хотя в глазах плескалась боль. Гарри резко выдохнул и пошевелился, показывая, что его нужно поставить на пол. Освобожденный, он сразу же побежал к оборотню.

– Тебе плохо, – ласково прошептал он, склоняясь к Люпину; в его глазах, скрытых за стеклами очков, горело беспокойство.

– Ничего страшного, твой папа меня вылечит, – успокоил мальчика Ремус и потрепал по волосам.

– Почему бы тебе не заказать нам завтрак, Гарри, пока я осмотрю Ремуса?

Мальчик послушно кивнул и убежал на кухню, а Северус ушел в лабораторию и вскоре вернулся, держа в руке несколько флакончиков с зельями. Пока Ремус пил, зельевар успел коротко рассказать ему о том, что произошло. Взволнованный Люпин отставил последний флакон:

– Но ведь Драко, должно быть, пришлось пережить то же самое. Думаешь, Нарцисса…

– Она, наверняка, вызвала колдомедика, – Северус нервно отмахнулся. – Но… Необходимо найти их. – Ремус сделал попытку подняться, но бессильно упал назад. Янтарные глаза подозрительно уставились на Мастера Зелий. Тот мрачно усмехнулся: – Ты только что выпил снотворное. Но, уверяю тебя, будешь чувствовать себя намного лучше, когда проснешься.

Ремус вскинулся и зарычал, но заснул прежде, чем успел вымолвить хоть слово.

– Папа, завтрак готов, – Гарри появился в дверном проеме, и профессор отправился на кухню.

Гарри заговорил только тогда, когда они успели съесть половину завтрака:

– Муни спит, а кто же останется со мной?

– Тебе уже восемь. Уверен, ты можешь остаться один на пару часов. Ремус проснется перед обедом.

– Хорошо, – Гарри улыбнулся, обрадованный, что его не собираются оставлять с каким-нибудь чужим человеком.

– Если тебе что-то понадобится, ты знаешь, как пользоваться камином. Скажешь только: «Кабинет зелий».

– Ладно, пап.

Северус взмахнул палочкой и призвал нужные учебники: Зелья, ЗОТИ, Чары, Трансфигурация.

– Пока Ремус не проснется, можешь позаниматься.

– Хорошо, – Гарри взял книги. – Удачного дня, папа.

Северус поднялся. Он уже был в дверях, когда услышал грустный тихий голосок:

– Папа, а когда Рей вернется?

– Я не знаю, но мы… ищем его, – не оборачиваясь, ответил Северус и вышел.

* * *

Гарри занимался, сидя у камина – на случай, если Рей вдруг вернется. Ремус спал так долго, что Гарри успел проголодаться. И поэтому отправился на кухню: Рей говорил, что нужно просто позвать эльфа и заказать еду, ничего сложного… Он так и сделал. А потом, в ожидании заказа, в одиночестве и давящей тишине, скорчился за столом, слепо уставившись на стул, на котором обычно сидел Драко.

Дикая боль давила грудь. Рей обещал никогда не уходить, никогда не бросать его. Гарри знал, что это не его вина – миссис Малфой увезла сына, потому что Гарри ненормальный. Отравляя сознание, в памяти снова и снова наперебой звучали голоса Дурслей. Его новый папа говорит, что он хороший, но что, если он не прав? Что, если он просто пока не заметил его уродства? Еще не понял… А миссис Малфой заметила.

Появилась еда, и он автоматически съел половину.

А потом все понял. Это произошло. Он всего-навсего никчемный урод и не заслуживает любви. Рея увезли для его собственной безопасности. И папа тоже бросит его, как только узнает правду. И он снова останется один. Возможно, его вернут назад к Дурслям, где над ним опять будут издеваться.

Гарри вжался лбом в столешницу, по бледному лицу покатились слезы. Он не хотел – не хотел! – верить в это, но и притворяться больше не мог. Отбросив стул, он побежал в свою комнату и спрятался под кроватью, где долго тихо плакал, желая, чтобы папа вернулся, и позвал его, и утешил. Он совсем запутался, и ему так больно!..

* * *

Драко закричал и швырнул стоящий у кровати круглый светильник об стену. Раздался жалобный звон разбитого стекла. В груди защемило, и Малфой зажмурился, сдерживая слезы. Гарри нуждается в нем! Он может чувствовать это! Но мать не даст им увидеться, пока он не выучит все уроки! Он глубоко вздохнул, шагнул к книжной полке и взялся за книги. Нужно торопиться!

– Подожди, малыш. Я обязательно вернусь. Еще чуть-чуть… Обещаю, – прошептал он и принялся зубрить историю семьи и политику.

* * *

Северус вернулся только после ужина и нахмурился, когда увидел продолжающего спать Ремуса.

– Гарри! – позвал он несколько раз, но ответа не получил. В горле застыл тугой комок, и Северус поспешил через кухню в детскую. Гарри не было. Он побежал в спальню – безрезультатно. Он проверил каждую комнату – никаких признаков мальчика!

– Северус? – неуверенно позвал разбуженный топотом мечущегося по квартире Снейпа Ремус.

– Сколько ты спал? – подскочил к нему Мастер Зелий.

– Не знаю… – Ремус нахмурился. – Что случилось?

– Я не могу найти Гарри.

– Что? – Ремус вскочил на ноги и глубоко вздохнул. Северус с отвращением сморщился, но оборотень не обратил на это внимания. – Но он здесь.

Оставалось тихо следовать за Люпином в детскую спальню.

– Я тут уже искал, – нетерпеливо бросил он.

Ремус открыл дверь и вошел, затем, фыркнув, опустился на колени:

– Гарри? Выходи.

Мальчик неохотно выполз из-под кровати и стал перед ними, покорно опустив голову. Гнев Северуса испарился, когда он увидел, в каком состоянии находится ребенок. Достигнутое некогда хрупкое равновесие было нарушено. Он понимал, что главным образом это произошло из-за отсутствия Драко, но утром, когда он уходил на занятия, Гарри было намного лучше.

– Гарри? Почему ты не вышел, когда я звал? – мягко спросил зельевар.

Мальчик молча покачал головой.

– В чем дело, волчонок? Что случилось? – придвинулся к нему Ремус, и Гарри отшатнулся. Огорченный оборотень отдернул руку.

– Ты поел? – снова попытался Северус. Его подозрения оправдались – Гарри молчал. – Гарри… – Он опустился на колени и медленно приблизился к мальчику. Зеленые глаза встретились с черными и тут же и заполнились слезами, а потом Гарри прижался к нему. Но продолжал молчать. – Все хорошо. Ты не обязан говорить, если не хочешь. Пойдем, поедим все вместе.

* * *

Нарцисса зашла в комнату сына, чтобы поправить ему постель и пожелать спокойной ночи, и застала Драко сидящим на кровати в окружении книг. Она вздохнула. Ночью, когда он проснулся от мучительной боли, она до ужаса испугалась за сына. Даже когда семейный целитель заверил, что мальчик в полном порядке, беспокойство не покинуло её, и Нарцисса отменила занятия, чтобы дать Драко отдых. Ей не доставляло удовольствия смотреть, как он старательно занимается, не прерываясь ни на минуту. По крайней мере, ребенок поел.

– Да, мама? – бесстрастно спросил Драко.

Сын был абсолютно вежлив с ней с того самого момента, как она увезла его. Он следовал всем, самым мельчайшим, предписаниям этикета, и это задевало её. Ей так не хватало его искренних улыбок, взрывов смеха, так не хватало сияния любви или гнева в его глазах. Арктический холод, непроницаемость, отстраненность… Нарцисса всем сердцем желала, чтобы сын простил её, но вряд ли это случится так скоро. Но раскаяния она не испытывала. Она сделала то, что было необходимо для защиты сына. А позволять ему нездоровую привязанность и одержимость Мальчиком-который-выжил совершенно недопустимо!

– Мама? – повторил Драко, и в его голосе прозвучало нетерпение.

– Пора спать, Драко, – ровно заметила она.

Он кивнул:

– Сейчас закончу и лягу.

– Немедленно, – настаивала Нарцисса.

– Нет, – небрежно ответил он и опять уставился в книгу. – Это все?

– Да, Драко, это все, – устало ответила женщина и оставила сына наедине с его учебниками.

* * *

За три дня Гарри так и не произнес ни слова и вздрагивал при каждом прикосновении. Северус и Ремус сделали бы все, чтобы помочь ему, но не знали как. От отчаяния, зельевар попытался применить Легилименцию, но магия Гарри оттолкнула его. Мальчик, казалось, даже не заметил попытки, и Северус был рад этому. Он бы не вынес, если бы Гарри еще больше отдалился от него.

Драко тоже приходилось тяжело. Ему потребовались все силы, чтобы оставаться спокойным и продолжать заниматься, в то время как боль Гарри терзала его. Нарцисса впала в отчаяние, видя, что гнев сына так и не смягчился. У неё не оставалось иного выхода, как сдержать свое обещание. Драко в совершенстве овладел знаниями, и продвинулся намного дальше, чем когда-то, много лет назад, в восьмилетнем возрасте.

Нарцисса сдалась и объявила, что завтра они с Драко навестят папу и Гарри.

* * *

Гарри завтракал, когда в комнате послышался звук работающего камина. Мальчик отбросил вилку и стремглав рванул туда. Как только он влетел в гостиную, в него врезался смеющийся Драко. И они повалились на пол кучей из перепутанных рук и ног. Гарри был потрясен, когда друг заключил его в объятия. Он едва дышал, и вовсе не потому, что руки Драко сжимали его лишком сильно – он был бесконечно счастлив, смущен и печален одновременно. Он любил Драко и действительно тосковал по нему. Но теперь точно знал, что не заслужил такого счастья, и Драко снова уйдет.

– Не плачь, малыш, – Драко, утешая, прижал его к груди, медленно покачивая, – я вернулся.

Гарри поднял голову с его плеча, чувствуя вину за свое желание остаться с Реем навсегда. Он посмотрел на миссис Малфой, которая, конечно же, знала всю правду о нем. Неудовольствие, отразившееся на её лице, только подтвердило эту уверенность. Она не хотела, чтобы он испортил её сына.

– Мама, почему бы тебе не оставить нас и не поговорить с Муни? – холодно предложил Драко, перехвативший взгляд Гарри.

– В самом деле, – опомнился Ремус. – Мальчики, может, вы пойдете поиграть в детскую?

Драко неохотно согласился. Он кое-что придумал, но, чтобы это сработало, ему было необходимо остаться с Гарри в гостиной наедине. Что ж, придется подождать.

– Пошли, Гарри. – Он потянул несопротивляющегося мальчика за собой. Оказавшись в детской, Драко схватил его за плечи: – Малыш, посмотри на меня, – когда Гарри не отреагировал, блондин убрал руки с плеч и осторожно приподнял его голову. – Я не хотел бросать тебя. Мама меня увезла. Она обманула меня. Но я вернулся и ни за что не уеду снова. Я позабочусь об этом.

– Ты должен уйти, – прохрипел Гарри. Он заговорил впервые за последние несколько дней. В зеленых глазах плескалась такая печаль и такое отчаяние, что Драко, чувствующий боль друга, прерывисто вздохнул. – Тебе лучше не оставаться около меня, Рей. Твоя мама права.

– Эй, малыш, – Драко едва сдерживал слезы, – я вернулся, и я люблю тебя. Мы же лучшие друзья. Мне было так тяжело находиться вдали от тебя. Неужели ты действительно хочешь, чтобы я страдал? Ты разлюбил меня? Я же сказал, что мне жаль…

– Нет, – Гарри всхлипывал, обнимая его, – нет, Рей. Это не так. Но со мной что-то не правильно, и, если ты останешься, то только навредишь себе этим. Меня все бросают, Рей. Сначала мои родители, затем Дурсли, а потом и ты. Так и должно быть. Я не заслуживаю счастья.

– Все это неправда! – Драко яростно оттолкнул Гарри, и тот упал на пол. Гнев в глазах Драко испугал его. – Я надеялся, что ты понял, что Дурсли – скопище больших разжиревших лгунов! Они все равно обижали бы тебя, всегда, независимо от того, заслужил ты наказание или нет!

– Я не знаю, – Гарри беспомощно покачал головой. – Это несправедливо, что меня наказывали за то, что я делал то, что они приказывали, но… Может, им и не нужна была причина?.. Возможно, я должен быть наказан, потому что я – плохой. Дело не в том, что я делаю, а в том… причина во мне, понимаешь?

– Какая глупость! – яростно выплюнул Драко. – Ты не можешь так думать! Ты сильнее этого! – При виде плачущего мальчика его гнев улетучился, осталось только недоумение и боль. Он не хотел причинять Гарри страдания. Драко опустился на колени и нежно приобнял его. – Прости, что оставил тебя. Я не позволю этому случиться снова, понял? Все будет хорошо, и мы будем вместе.

– Я люблю тебя, Рей, – Гарри улыбнулся. – Я так скучал по тебе.

– И я тоже, – усмехнулся Драко. – Ну что? Поиграем?

Гарри вновь улыбнулся, и они направились к коробке с игрушками.

* * *

Северус появился в комнате с абсолютно непроницаемым лицом. Он просто онемел, когда Ремус сообщил ему о прибытии Нарциссы и Драко. Зельевар отпустил ошалевший от внезапного везения класс и медленно пошел к себе, чтобы по дороге обдумать ситуацию. Больше всего на свете ему хотелось ворваться внутрь и ударить ее, и… но нужно успокоиться… успокоиться и убедиться, что она останется.

– Северус, – официально приветствовал его Люпин, сидящий на диване рядом с Нарциссой, которая сухо кивнула, заметив профессора.

– Ремус, – прохладно ответил Снейп и жестко посмотрел на женщину: – Нарцисса.

– Гарри с Драко играют в детской. Я посмотрю, как они там, – поспешно поднялся Рем.

– Будь так добр, – вкрадчиво улыбнулся Снейп.

Ремус вышел из комнаты. Снейп с Нарциссой уставились друг на друга. После нескольких минут напряженного молчания, Северус прервал зрительный контакт и принес из кабинета пару бокалов и бутылку бренди. Наполнив бокалы, один протянул Нарциссе, которая, приняв напиток, тем не менее не сделала ни глотка. Северус ухмыльнулся: она что, боится, что он её отравит?!

– Как продвигается обучение Драко? – небрежно поинтересовался он.

– Отлично, – невозмутимо ответила женщина.

– Я рад, – он отпил глоток. – Могу я узнать, почему вы уехали?

– Тебе это известно, – последовал холодный ответ. – Драко слишком зависим от Гарри. Это ненормально, подобная привязанности не подобает Лорду Малфою.

– И как, ему стало лучше? – насмешливо бросил Северус. Она не ответила, из чего можно было сделать вывод, что его уверенность в том, что без Гарри Драко будет только хуже, подтвердилась. До них доносились счастливая болтовня смеющихся детей, спокойный голос Ремуса, накрывающего на стол, и звяканье посуды. – Не хочешь присоединиться к нам?

– Нет, – коротко ответила Нарцисса и отпила бренди. Она прекрасно понимала, что её присутствие нарушит эту безмятежную домашнюю атмосферу.

– Нарцисса… – начал Северус.

– Северус, нет, – она с трудом проглотила напиток. – Ему приходится нелегко. И это моя вина. Я не должна была позволить уговорить меня остаться… Этот мальчик полностью подчиняет моего сына, превращая в покорного раба. Я не передумаю! Он может остаться на ночь, завтра утром мы уедем.

– Это глупо, – мягко заметил Северус. – Драко – не раб. Никто так не думает. Твой сын не изменился, за исключением того, что он трепетно заботится о своем друге. Но это не слабость, а сила.

– Это – уязвимость, – отрезала она.

– Они нужны друг другу. Они поддерживают друг друга, – поправил Снейп.

– Нет, – мрачно усмехнулась она. – Гарри нуждается в Драко, а не наоборот. Гарри не делает ничего, лишь отвлекает и ослабляет Драко. Для моего сына мир теперь вращается вокруг Гарри Поттера. Это неправильно, Северус. Я не позволю использовать моего сына. Я не позволю ему… стать прирученной зверушкой. А именно это ты и делаешь. Он смирится с отсутствием Гарри в своей жизни. Просто нужно время.

– Ты совершаешь ошибку и губишь их обоих, – с ненавистью выплюнул Снейп. – Никогда бы не подумал, что ты настолько невежественна и слепа, Нарцисса. Тебе необходимо прозреть.

– Я все вижу, не беспокойся, – ледяным тоном ответила она. – И я прекрасно понимаю, что ты делаешь, мой старый друг.

– И что же?

– Ты жертвуешь моим сыном ради Гарри! Я могу оценить силу родительской любви, поверь, но я не позволю сломать Драко только для того, чтобы выжил Гарри. Да! С ним произошли ужасные вещи. Но мы не в силах изменить прошлое. Гарри мертв, Северус. Ты всего лишь продлеваешь агонию и заодно убиваешь себя. Я не позволю втянуть в это и Драко.

– Убирайся, – Северус поднялся. Казалось, что от его ярости по комнате волной расходится тьма. – Немедленно, Нарцисса.

– Я не оставлю своего сына, – ей удалось произнести это почти спокойно. – Если ты настаиваешь на моем уходе, то я заберу его с собой. Ты же не хочешь лишить Гарри общения с Драко?

Бокалы, горестно звякнув, взорвались в их руках, и мужчина, голосом, заставившим её содрогнуться от ужаса, тяжело произнес:

– Ты. Пожалеешь. – Он повернулся и вышел, хлопнув дверью.

Нарцисса судорожно вздохнула и сложила заледеневшие руки на коленях. Она знала, что зашла слишком далеко, предсказывая смерть Гарри, но ведь это правда!..

Мальчика изнасиловали. От этой кошмарной мысли она прикрыла глаза. Она не была бесчувственной, отнюдь, но ничего уже не исправить. Никак нельзя помочь. Судьба Гарри предопределена, и если она не предпримет ничего для Драко, её сын умрет по вине Мальчика – который – когда-то – жил.

* * *

– Папа! – оглушительно завопил Драко и бросился к Северусу, появившемуся в кухне.

Мужчина обхватил его за плечи и прижал к себе. Крестник подрос, и теперь светловолосая головка на несколько дюймов возвышалась над талией Снейпа. Намного выше, чем голова Гарри…

– Привет, Драко.

– Что у нас на ужин? – мальчик ослепительно улыбнулся зельевару. – Что-то необыкновенное, чтобы отпраздновать моё возвращение?

– Ну, конечно, – фыркнул Снейп, подталкивая его к стулу возле Гарри. – Я уже сделал большой заказ эльфам.

Драко засмеялся, и губы Гарри сложились в нежную улыбку. А Северус почувствовал облегчение и прилив счастья – слишком давно Гарри не выглядел настолько веселым и умиротворенным. Он повернулся к Нарциссе, вслед за ним появившейся на кухне, чтобы посмотреть, не поменяет ли она свое решение при виде счастливых детей, но тихо сидящая рядом с Ремом женщина не обращала на окружающих никакого внимания.

Северус сел на свое обычное место и стал слушать детскую болтовню о какой-то игре, только что изобретенной Драко. Гарри снова разговаривал, и Северус внезапно понял, что сделает все, что угодно, но не допустит, чтобы Нарцисса увезла сына. Пристальный взгляд Ремуса сказал ему, что тот с готовностью поможет. Зельевар чуть заметно кивнул.

* * *

– Готов? – прошептал Драко.

– Угу, – Гарри покосился на круглый светильник у кровати. – Думаю, да.

Это было его задачей, чтобы сигнал тревоги, позволяющий Нарциссе и Северусу узнавать, что дети встали, не сработал. Гарри ознакомился с теорией магии, но практического опыта у него пока не было. Он только надеялся, что по-настоящему сильное желание, подобное тому, когда он заполучил десерт для Рея, подействует. Блондин кивнул ему и открыл дверь. В коридоре было тихо. Все спали. Теперь нужно было пробраться мимо спящего на диване в гостиной Ремуса.

Драко медленно прополз через кухню и замер в дверном проеме. Гарри положил теплую ладонь ему на спину, и Драко почувствовал, что вся нервозность исчезла. Он может сделать это. Для Гарри. На его губах играла счастливая улыбка – малыш доверяет ему настолько, что согласился с его планом! Потребовалось совсем немного времени, чтобы убедить Гарри, вначале не желавшего покидать папу. Но Драко твердо пообещал, что они скоро увидят Северуса. Им нужно только спрятаться от Нарциссы, и тогда можно будет дать знать папе, чтобы он пришел, и забрал их, и спрятал подальше от неё.

– Пожелай, чтобы он уснул, – прошептал Малфой, и Гарри послушно сконцентрировался. Не выдержав, Драко рассмеялся – сосредоточенный Поттер выглядел глупо. А тот тут же показал ему язык, усмехаясь в ответ. Драко потянул его за руку: – Отлично. Пошли.

* * *

– Почему ты решил, что Драко насовсем вернулся? – поинтересовался Гойл, выслушав новости от Рона.

– Не знаю, – рыжий гриффиндорец пожал плечами. Он взмахнул палочкой, собираясь закрыть карту, но Крэбб его остановил: – Подожди! Смотри!

– Что они делают? – нахмурился Гойл, наблюдая, как две точки выползают из спальни и медленно пересекают гостиную.

– Похоже, что они пытаются сбежать из комнат Снейпа, – шокировано заметил Крэбб. Это было опасно. Очень опасно…

– Может, они проголодались, – Рон с усмешкой наклонил голову. – И почему я не удивлен, что уже в этом возрасте они нарушают правила?..

– Идем! Надо добраться до них, – Гойл направился к двери. – Им нельзя ходить по подземельям. Кто знает, на кого они наткнутся?

– Да, – Рон поспешил за ним. – И никто не должен узнать, что и Гарри уменьшился.

– Он не уменьшился, а помолодел, – поправил его Крэбб.

– Да какая разница! – Рон закатил глаза. – Двигайся быстрее, чурбан!

* * *

– Ты уверен, что знаешь, где мы? – осторожно прошептал Гарри. В его голосе не было страха – только любопытство. Он не боялся, пока Драко рядом.

– Думаю, да. Тут так темно! – Малфой то и дело сдувал непослушные волосы с лица и пристально всматривался в коридор. Он был уверен, что это дорога ведет в вестибюль!

Гарри тихонько засмеялся и запустил руки в шевелюру друга. Волосы стали гладкими и чистыми, сзади их теперь стягивал простой шнурок. Драко улыбнулся и сжал смуглую ладошку:

– Спасибо.

Гарри уже собирался ответить, но тут его взгляд наткнулся на что-то позади Драко, и в глазах появился страх. Драко развернулся, автоматически отпихивая гриффиндорца за спину. Над ними нависли какие-то огромные жуткие тени, и он открыл рот, чтобы закричать, но горло от ужаса сдавило судорогой.

– Драко! – позвал глубокий голос. – Ты в порядке? Что ты здесь делаешь?

Высокий мускулистый блондин показался в свете факела, висевшего как раз над их головами. Драко расслабился, узнав его – один из слизеринцев, с которыми он встречался, один из тех, кто казался знакомым и безопасным.

– Ты меня напугал! В следующий раз веди себя потише! – рявкнул он на старшего мальчика. При этом тот факт, что он сейчас намного меньше и слабее и что у него нет палочки, казалось, абсолютно не изменил его способности командовать слизеринцами. Блондин замер и смущенно улыбнулся:

– Прости, Драко.

– Гарри! – подошедший Рон, заметив темноволосого мальчика, прячущегося за спиной Малфоя, опустился перед разгневанным слизеринцем на корточки. – Почему вы сбежали из комнат Снейпа? – Он качнулся ближе, но Гарри стремительно отодвинулся и захныкал.

– Оставь его! – резко приказал Драко и ухмыльнулся: – Разве не понятно: он не хочет, чтобы ты дотрагивался до него!

Рон нахмурился, собираясь ответить, когда Крэбб предупреждающе покачал головой и положил ему на плечо руку. И рыжий почему-то вовсе не воспринял этот жест как приказ – только как дружеский совет. Недовольно что-то пробурчав, Рон поднялся, разрешая Крэббу и Гойлу поговорить со своим Принцем и не отрывая при этом ни на минуту глаз от Гарри.

– Что ты вытворяешь, Драко? – спросил Крэбб.

– Спасаюсь. Мама создала кое-какие проблемы. Мы собираемся спрятаться, и только папа будет знать, где мы. Ну, может, ещё Муни. Вы поможете нам добраться до выхода и никому не скажете, что видели нас.

– Папа? – зашелся смехом Рон. Слизеринцы не обратили на него никакого внимания.

– Это опасно… – начал Гойл.

– Мы будем осторожны, – пожал плечами Драко. – Я должен что-то предпринять, иначе она снова разлучит нас с Гарри.

– Ты так заботлив, Малфой, – Рон буквально пронзил его взглядом.

– А ты кто такой? – высокомерно вздернув голову, ледяным тоном поинтересовался Драко. – И что тут делаешь? Совершенно ясно, что никто в тебе не нуждается.

– Заткнись! Гарри нуждается во мне! Я его лучший друг, – яростно заорал Уизли.

– Он – мой! – не менее яростно выплюнул Драко. – Скажи ему, малыш! Скажи ему, пусть он уйдет!

Гарри онемел. Эти дикие крики и незнакомцы, двое из которых слишком ярко напоминали ему дядю Вернона – все это оказалось чересчур. Голос отказывался повиноваться. Но он в самом деле хотел, чтобы они ушли, а если бы мог, убежал бы сам. И он ни за что не пойдет с этим злым рыжим чужаком. Только с Драко! Гарри наклонился вперед, чтобы дотянуться до Драко и чмокнуть его в щеку, после чего вновь спрятался за спину блондина. Малфой торжествующе усмехнулся.

– Пока, пока, – он кивнул потрясенному Уизли.

Крэбб осторожно взял Рона за руку и потянул в сторону, оставив Гойла раздумывать над спасением Драко.

– Я не оставлю вас с Гарри, – категорично заявил Рон.

– Знаю, – Крэбб пожал плечами. – Но, пока Поттер не вспомнит тебя, лучше веди себя потише. Ты только пугаешь его. Ты же не хочешь, чтобы его первые впечатления о тебе были плохими?

– Как вышло, что Малфой узнал вас двоих?

– Мы же рассказывали, что Снейп и миссис Малфой приводили его к нам, перед тем, как увезти его из школы. Тогда и… познакомились.

Рон раздраженно скрестил руки, но дал понять, что будет вести себя спокойней. Крэбб едва заметно улыбнулся и вернулся к своему другу.

Гойл кивал, а Драко отдавал распоряжения. Крэбб печально покачал головой – некоторые вещи никогда не меняются! Хотя… Его глаза скользнули по испуганному мальчику, которого так яростно защищал Драко. Слизеринец никогда бы раньше не подумал, что увидит уязвимое и беспомощное выражение на лице Гарри Поттера.

– Ну? Чего вы ждете? Пошли уже! – приказал Драко, надменно поднимая голову.

В отличие от Драко, юношам было прекрасно известно, что если они покинут стены Хогвартса, защита замка зафиксирует это. Правда, если воспользоваться подземным ходом… Гойл достаточно много раз видел карту, чтобы узнать о них, и, посоветовавшись с Роном, они решили воспользоваться тем, что вел к Сладкому королевству.

Пять человек быстро прошли коридорами к Одноглазой ведьме. Рон назвал пароль, и они вступили в темный проход. Гарри захныкал, и Драко требовательно уставился на Крэбба, пока тот не зажег свет. Малыш успокоился, как только смог снова нормально видеть, и пошел рядом с Драко, замыкающим странную процессию: трем юношам пришлось идти впереди, так как Гарри никому из незнакомцев не позволил зайти себе за спину.

Хозяин Сладкого королевства даже не проснулся, потому что маленькая команда прямо из подвала попала на склад. Здесь все застыли на месте, внезапно осознав, что сами себя загнали в тупик. Входную дверь невозможно было открыть, не потревожив защитные заклинания, и использовать магию тоже было нельзя. Они растерянно уставились друг на друга, жалея, что раньше не подумали об этом.

– Почему мы задерживаемся? – шепотом потребовал Драко.

Рон раздраженно посмотрел на него, но ответил Гойл:

– На двери охранные заклинания. Мы не сможем выйти.

– Ох! Это не проблема, – рассердился Драко и с надеждой повернулся к Гарри.

Крэбб собирался предупредить, что пользоваться магией нельзя, но умолк, наблюдая за стоявшим с закрытыми глазами гриффиндорцем. Магия легкими волнами струилась из него. Её проявление было настолько сильным и чистым, что можно было почувствовать, как она проходит сквозь них, словно струи ледяной воды. Все быстро закончилось, и дверь тихо открылась. Зеленые глаза распахнулись, и Гарри устало облокотился на Малфоя.

– Нам нужно где-нибудь отдохнуть, – решил Драко, обращаясь к Гойлу. Но, ошеломленные увиденным, подростки не могли сдвинуться с места. Драко презрительно фыркнул и потянул Гарри из магазина. Как только они пропали из вида, остальные очнулись и поспешно двинулись следом.

– Здесь нас быстро найдут, – хмуро сказал Крэбб.

– Но… Есть Визжащая хижина, – предложил Рон. – Там пусто. Да и не сунется никто.

– Хорошо, – рассеянно согласился Малфой. Все его внимание сосредоточилось на друге, который начал спотыкаться от усталости.

– Давай, я понесу его, – предложил Гойл, подходя к Гарри. Как только он коснулся его плеч, мальчик, вскрикнув, в ужасе отпрянул, падая на дорожку. Драко отпихнул слизеринца и присел рядом.

– Ты как, малыш? – ласково спросил он, отводя назад темные шелковистые прядки.

Гарри в ответ уткнулся ему в грудь.

– Нам необходимо уйти с улицы, – смущенно заметил Крэбб. Рон смерил его убийственным взглядом.

– Ты можешь идти, Гарри? Я не позволю трогать тебя снова. Прости, – Драко поднял Гарри. Тот пошел вперед, с трудом передвигая ноги. Двигались они слишком медленно, но никто не решился сделать замечание.

* * *

Ребята не хотели оставлять малышей одних в Визжащей хижине, но выбора у них не было. Необходимо было вернуться в школу и сделать вид, что все нормально.

По иронии судьбы, на субботу был запланирован поход в Хогсмид, но Грэг не собирался туда идти. Вместо этого он остался в замке, пытаясь отыскать возможность сообщить профессору Снейпу или профессору Люпину о местонахождении беглецов.

Но в нужный момент удача отвернулась от него – ни одного из мужчин он так и не нашел.

Рон с друзьями подошли к хижине одновременно с Винсом и Панси и сразу же принялись спорить. Рон был разъярен, что Винс доверился Панси – от неё можно ждать одних лишь неприятностей! Гермиона и Джинни обвиняли его в том, что он все рассказал слизеринцам. Невилл какое-то время беспомощно наблюдал за ними. И только когда он негромко заметил, что они привлекают к себе ненужное внимание, спорщики умолкли и все вместе зашли внутрь.

– Кто это, и что они здесь делают? – тут же потребовал объяснений Драко, когда сердито переглядывающаяся компания ввалилась в комнату.

– Друзья Гарри, – неохотно пояснил Винс.

– Ты знаком с ними, Гарри? – Драко посмотрел через плечо на друга, стоящего за спиной. Тот испуганно покачал головой. – Вы слышали. Уходите. – И переключил внимание на блондинку: – Привет, Панси. – Затем обратился к Винсу: – Ты принес воду и еду?

– Гарри, с тобой все хорошо? – сквозь слезы спросила Гермиона.

Джинни опустилась перед малышами на колени:

– Вы оба такие милые!

Это привлекло внимание Драко, который тут же ухмыльнулся:

– Конечно милые, особенно я.

– Вот, – Винс подал сумку с продовольствием.

После бестолкового разговора, препирательств, обвинений, воплей и стратегических маневров с обеих сторон, присутствующие полукругом чинно уселись на пол. Гарри сидел с краю, рядом с Драко, отделяющим его от незнакомцев. Он так близко придвинулся к блондину, что практически сидел у того на коленях. Одна рука Драко обвивала плечи гриффиндорца, и хотя внимание Малфоя было сосредоточенно на остальных, он иногда успокаивающе поглаживал напряженную спину малыша. После того, как Гарри устроил жуткую истерику, когда Рон и Панси яростно сцепились друг с другом, никто больше не решался повысить голос.

* * *

Северус прошел в гостиную, по пятам преследуемый Нарциссой. Ремус отставал на несколько шагов. Воздух вокруг них, казалось, искрил от напряжения. Когда Нарцисса поняла, что сын исчез, она немедленно обвинила Снейпа в том, что это он спрятал мальчиков. Его уверения в обратном она слушать совершенно не пожелала. И теперь Северус только сердито огрызался, стараясь избавиться от нее.

Ремус с ума сходил от беспокойства. Как дети смогли уйти? Куда могли деться? Они безрезультатно обыскали весь замок. Дамблдор убедил их, что охранные заклинания Хогвартса не зафиксировали уход мальчиков.

Ремус никак не мог избавиться от чувства, что он что-то упускает… И чуть не задохнулся, когда понял в чем дело. Тайные ходы! О чем он только думал?! Пусть даже он и разволновался… Это не извиняет его.

Мужчина развернулся и незаметно покинул обменивающихся угрозами Северуса и Нарциссу.

* * *

Подростки примолкли, когда Гарри внезапно резко вскинул голову. До этого она мирно покоилась на плече Драко. Его глаза вспыхнули от радости, взгляд замер на входе в хижину. Старшие ребята вскочили на ноги, вытаскивая палочки, а Драко фыркнул на них и заулыбался – из тени вышел Ремус. Гарри вскочил и подбежал к нему.

– Я так волновался, волчонок, – крепко прижимая к себе мальчика и улыбаясь, он все же попытался быть строгим. – Хотя теперь вижу, что тебя хорошо защищают, – добавил он, кивая в сторону шестерых подростков.

– Я никому не позволю обидеть Гарри, – поднялся и Драко.

– Я знаю, что ты не позволишь, – примирительно сказал Ремус. – Но здесь вы не в безопасности, а в мире, к сожалению, существуют и плохие люди.

– Да, – Драко упрямо топнул ногой. – Но мы убежали потому, что иначе мать снова увезла бы меня!

Ремус улыбнулся и отпустил Гарри, который тут же повернулся к надутому блондину. Тот неохотно пошел навстречу, но все его недовольство исчезло, стоило лишь Гарри взять его за руку, успокаивая.

– Могу я поинтересоваться, что вы тут делаете? – Люпин обратился к старшим студентам. Гриффиндорцы выглядели смущенными, слизеринцы – бесстрастными. – Северус будет в бешенстве, – искренне посочувствовал он им.

– Папа сердится из-за меня? – высоким тонким голосом, первый раз за все время, произнес Гарри. Гриффиндорцы дружно выдохнули и едва не упали, услышав, как их Гарри называет ненавистного Мастера Зелий.

Ремус, полностью проигнорировав окружающих, торжественно посмотрел на него:

– Боюсь, что да. Он любит тебя, и твое исчезновение до смерти напугало его. Он подумал, что кто-то плохой мог поймать и обидеть тебя.

– Но мы просто не могли сказать ему раньше, чем спрячемся, иначе это вызвало бы подозрения у матери, – бросился на защиту своего плана Драко, чувствуя растерянность и страх Гарри. – Он не будет сердиться, когда узнает, что с нами все хорошо… Я все ему объясню!

– Надеюсь, – Ремус тряхнул головой и крепко прижал обоих мальчиков к груди. – Мерлин, я так рад, что вы в безопасности.

– Сэр? В чем дело? – растерянно спросила Гермиона. – Почему Драко и Гарри называют профессора Снейпа папой?

– А Малфой называет Гарри – малышом? – подал голос Рон.

Люпин вздохнул и выпрямился, все ещё обнимая детей:

– Боюсь, вам придется спросить директора или Северуса.

– Но, профессор!.. – протестующее закричали Гермиона и Джинни.

– Нет, – Рем покачал головой. – Вы – друзья Гарри. Но это не значит, что вы должны знать все. И вы в большей степени должны заботиться о том, что сейчас лучше для Гарри, а не для вас. Я не буду отвечать на вопросы.

Гробовую тишину нарушил вкрадчивый голос:

– Я впечатлен, Волк. Не ожидал от тебя.

– Папа! – выдохнул Драко, всматриваясь в темноту.

– Северус, – Ремус тоже был потрясен. Пол комнаты покрывал такой толстый слой пыли, что он не смог почувствовать запах от приближения человека или услышать приглушенный звук шагов сквозь шум их разговора.

Темные глаза проигнорировали сжавшихся подростков и скользнули с одного ребенка на другого. Драко не испугался. Он был уверен, что поступил правильно, как того и требовали обстоятельства. А вот Гарри не был настолько спокоен. В потемневших глазах светился ужас, лицо побелело.

Северус взглянул в глаза оборотня. С одной стороны к Люпину прижимался Драко, с другой, к ногам, жался Гарри. Ремус бессознательно поглаживал их по спинкам. Его лицо казалось усталым, но тело крепким и здоровым, в глазах читалось облегчение. Он хорошо смотрелся с детьми.

Северус резко тряхнул головой, отгоняя странные мысли.

– И что здесь происходит? – заранее зная ответ, требовательно произнес он, снова опуская взгляд на Драко.

Блондин принялся объяснять, почему он придумал план побега, и что произошло прошлой ночью. Когда мальчик закончил, все присутствующие застыли, ожидая реакции Снейпа. Самым пристальным был взгляд Гарри. Мальчик выглядел, как приговоренный к казни, не было даже намека на надежду в изумрудных глазах, и это безмерное отчаяние заставило Драко пошатнуться и прижаться к ногам Ремуса.

– Я уважаю твое решение защитить Гарри. Не сомневаюсь, что ты тщательно взвесил последствия как своих действий, так и последствия бездействия, и решил, что лучше. Я верю, что ты оберегал Гарри. Но совершенно непростительно оставить в неведении меня. Я, возможно, помог бы, если бы посчитал, что так уж необходимо обвести вокруг пальца твою мать, и, полагаю, что неплохо справился бы с этой сложной задачей.

– Прости, папа, – Драко опустил глаза.

– Надеюсь, это не повторится.

– Нет, папа, – с готовностью согласился Малфой.

– Вы оба прощены. Но в наказание никаких сладостей в течение трех дней.

Гарри задохнулся, но теперь не от страха, а от удивления. Из его горла вырвалось рыдание, из глаз покатились слезы, его затрясло. Драко подошел к нему и улыбнулся. Брюнет, крепко сжав его руку, не сводил глаз с отца.

– Ты… ты говоришь, что все ещё любишь меня?

– Идите сюда, – строго произнес Северус, но и Гарри, и Драко видели облегчение и нежность в его глазах. Они подбежали к нему и Северус, став на колени, обнял обоих. – Конечно, люблю. Ничто не изменит этого. И никто. Никогда.

Джинни сползла по стене на колени, и только Невилл спас ее от удара лбом о пол. Рон стоял с открытым ртом, словно изваяние, а Гермиона, впервые в жизни, вытаращившись и став похожей на сову, глупо моргала. Даже слизеринцы выглядели ошеломленными, прилагая при этом массу усилий, чтобы сохранить невозмутимость. Ремус понимал, что Северусу не нужны свидетели и комментарии, от которых не удержатся студенты, когда придут в себя, и шагнул вперед, переключая внимание на себя и давая зельевару время побыть с мальчиками.

– Спасибо, что позаботились о продовольствии для них, – громко сказал он и посмотрел на Рона и Винса. – И спасибо, что удостоверились, что они здесь в безопасности. Теперь о них позаботимся мы, а вам самое время вернуться в школу. Не стоит возбуждать подозрения.

– Конечно, – без возражений согласилась Панси и, прямая как палка, двинулась к выходу. Винс поспешил за ней.

– Гарри уже добился больших успехов. Просто нужно время, – говорил Ремус, подталкивая онемевших гриффиндорцев к выходу, словно заботливый пастух непутевое стадо. – Уверен, вы уже не раз расспрашивали Дамблдора. Он расскажет вам все, что можно, но вы должны помнить, что кое-что все же должно оставаться тайной. Поверьте, если будет нужна ваша помощь, мы обязательно обратимся к вам.

– Л- л- ладно, – заикаясь, выдавила Гермиона.

– До свиданья, профессор, – улыбнулся Невилл. Он меньше всех был шокирован развернувшейся в хижине необычной сценой.

– Присмотри за ними, – подмигнул Люпин. Невилл засмеялся и потянул друзей за собой.

Оборотень подождал, пока студенты скроются из виду, прежде чем вернуться. Северус сидел на полу, Гарри – на его коленях, а Драко сбоку, рассказывая о том времени, что провел вдали от них, о своих занятиях и том, насколько он был зол на мать. Зельевар даже не обернулся, когда Ремус вошел. Он внимательно слушал побледневшего Драко, кивая каждые несколько минут. Гарри улыбнулся Ремусу и приник к груди Снейпа. Тот ласково взъерошил темные волосы. Люпин молча уселся рядом.

– …и понятия не имею, почему я обязан изучать все это. Для этого есть маги-юристы! Я предпочитаю изучать магию. Где моя палочка, папа? Мать сказала, что отдаст, когда я вырасту, но это же смешно! Я не причиню себе вреда, – блондин, разозлившись, скрестил на груди руки.

– Посмотрим, что можно сделать, – ответил ему Северус, встретившись глазами с сидящим напротив оборотнем. Он лишь надеялся, что его замешательство никто не заметят. Что эти дети сделали с ним! – Нарцисса ждет нас.

Ремус согласно кивнул, в янтарных глазах, обращенных к мальчикам, читалось беспокойство:

– Я могу вернуться, когда вы оба уже ляжете спать.

– Мы не сможем долго прятать от неё Драко, – вздохнул Снейп и пристально посмотрел на блондина, собиравшегося что-то сердито возразить: – Я хочу, чтобы ты остался, и Гарри тоже. Ты нужен нам. Но она – твоя мать, и наше притворство, что мы не знаем, где вы, скорее повредит, чем поможет.

– А если мы расскажем ей, что предпринял Драко, желая остаться, может, она уступит? – с надеждой спорил Ремус.

– Очень сомневаюсь, – Северус вздохнул и поднялся, с трудом сохранив равновесие: Гарри не позволил опустить себя на пол, обхватив отца за талию ногами и еще крепче обвив руками шею. Северус автоматически поправил неудобно повисшего мальчика.

Драко, чувствуя себя забытым, надменно протянул руки к Ремусу, который, смеясь, усадил его к себе на бедро. Малфой тут же высунул язык, и Гарри счастливо рассмеялся в плечо Северусу.

– Мы вернем их? – спросил Люпин.

Северус безучастно посмотрел на него, но в глубине темных глаз отражалось понимание того, в какой сложной ситуации они оказались.

Ремус так естественно смотрелся с восьмилетним Лордом Малфоем… Длинные густые волосы мальчика, уже практически достающие до бедер, разметались по плечам Ремуса. Тяжесть Гарри в его собственных руках, его тепло, мягкие черные волосы, смешивающиеся с его собственными. Это не могло быть правдой – лишь мечта…

– Папа?.. – позвал Драко с рук Ремуса. На лице Люпина играла понимающая улыбка, и Северус моргнул, отводя взгляд от сияющих янтарных глаз.

– Мы пойдем к директору, – он решительно двинулся к подземному ходу. – Он беспокоится о Гарри и понимает, что Драко должен быть рядом с ним, пока не придет время, когда они смогут расстаться безболезненно. Я сделаю вид, что не знаю, где мальчики. Ты тоже. Драко с Гарри ещё вчера убежали к Альбусу. А Альбус, конечно же, сможет защититься, когда Нарцисса найдет их.

– Очень по-слизерински, Северус, – Ремус мягко усмехнулся. – Ты не только спасешь мальчиков, но и отведешь гнев миссис Малфой от себя.

Зельевар хмыкнул, и мальчики весело рассмеялись.

* * *

Снейп абсолютно точно предсказал реакцию директора. Старик был безмерно рад спрятать детей подальше от Нарциссы. Гарри в его присутствии оставался настороженным и хранил молчание, но улыбался, ел, играл, пока Драко был рядом. А Малфой наслаждался обществом директора, как только простил ему, что Дамблдор когда-то расстроил его малыша. Альбус угостил их леденцами и был весьма мил, к тому же Драко быстро понял, что раз директор спасает их от матери, лучше оставаться вежливым.

Что до Нарциссы, то она пришла к выводу, что Северус действительно не знает о местонахождении детей. И тогда гнев сменился страхом. Дети исчезли в пятницу ночью, и к вечеру воскресенья она была в отчаянии. Они должны были в очередной раз повзрослеть, и женщина боялась, что, находясь неизвестно где, совершенно одни, они пострадают. Ремусу Нарцисса не нравилась, но он не мог оставаться равнодушным к её отчаянию и беспокойству. Его глаза целый день буквально преследовали Северуса, пока тот наконец не сдался.

Он сообщил миссис Малфой, что директор только что рассказал ему, что знает, где находятся дети. Похоже, Драко потребовал от Дамблдора что-то вроде клятвы, и пока он чувствует, что им лучше скрываться, они останутся там, где есть.

Нарцисса была в ярости и с угрозами набросилась на Снейпа, ответившего тем же, обвиняющего ее в том, что из-за нее он лишился Гарри. Это заставило её замолчать. Женщина закрылась в своей комнате.

* * *

В этот раз мальчиков навещать отправился Ремус. Северус очень переживал, что не может пойти с ним, но понимал, что нельзя этого делать, если он хочет защитить детей.

Неделя заканчивалась. Рем вернулся и пролежал с открытыми глазами всю ночь, в ожидании момента, когда два восьмилетних мальчугана, находящиеся сейчас где-то так далеко от них, превратятся в девятилетних, и прислушиваясь к шорохам в спальне Снейпа. Нарцисса мерила шагами свою комнату, нервничал и не спал Альбус. А двое малышей мирно сопели в кроватке, чуть заметно улыбаясь во сне.

Глава 16.

Мальчики проснулись в понедельник, настолько тесно сплетясь друг с другом, что было сложно сразу сказать где чьи руки-ноги. Драко улыбнулся и нежным поцелуем коснулся губ гриффиндорца, а тот прижался к нему еще сильнее, счастливо мурлыкая. Прошла долгая мирная минута, прежде чем Драко решился спросить, как Гарри спалось. Тот молчал какое-то время, и Малфой мог чувствовать дикую смену эмоций внутри него, вызванную возвращением воспоминаний еще одного длинного года.

– Я не смог сдержать магию и обжег дядю Вернона, – тихо прошептал Гарри. – С тех пор он не бил меня. Хотя, Дадли это не остановило.

Драко почувствовал острый укол благодарности и одновременно – ужаса и отвращения.

– И ты решил, что только доказал этим, что ты – злой, и они имеют право обижать тебя?.. – хрипло выдавил он.

– Да, – прошептал Гарри, пряча лицо в его плечо.

– Но ведь теперь ты знаешь, что магия не является злом и уродством?..

– Да, – снова согласился Гарри, испуг и вина уступили место печали.

– Все будет хорошо, – Драко улыбнулся и снова поцеловал его. – Я позабочусь об этом.

– Спасибо, Рей. Я не знаю… просто не знаю, как смог бы пройти через это без тебя.

– И никогда не узнаешь… потому что я никуда не собираюсь уезжать, – Драко с трудом усмехнулся и стал выбираться из кровати, задвинутой в угол директорской спальни. А натягивая рубашку и брюки, недовольно сморщил нос: он носил этот костюм уже три дня. Гарри, не сдержавшись, рассмеялся и быстро взмахнул рукой – ткань разгладилась, исчезли пятна и несвежий запах, а после этого, подобравшись ближе, с наслаждением запустил пальцы в мягкие светлые пряди и медленно провел рукой сверху вниз, наблюдая, как волосы становятся гладкими и блестящими, подобно белому шелку. Драко улыбнулся, догадываясь, каким безмятежным делает это простое удовольствие Гарри, и, касаясь своей рукой смуглых пальцев, провел вслед за ними по своим волосам. Мать хотела подкоротить их, уже достающих до бедра, но он наотрез отказался, зная, насколько его волосы нравятся Гарри – и это стало решающим аргументом.

– Теперь приведи в порядок себя, поросенок, – фыркнул Драко, высокомерно поглядывая на заляпанную одежду малыша. Тот рассмеялся и выполнил просьбу.

– Доброе утро, мальчики, – весело произнес Дамблдор, приподнимаясь на кровати и бросая на них загадочный, мерцающий взгляд.

– Доброе утро, директор, – вежливо кивнул Драко; его улыбка мгновенно изменилась, превратившись в непроницаемую маску, как только он узнал, что за ними наблюдают. Гарри, услышав чужой голос, едва заметно отклонился назад, так, чтобы Драко наполовину скрыл его. Это движение наполнило Малфоя гордостью и силой, еще раз подтвердив то удивительное доверие, что испытывал этот мальчик по отношению к нему.

– Как вам спалось? Изменения прошли безболезненно?

– Все прекрасно, – кивнул Драко, но Гарри выглядел смущенным.

Дамблдор заметил это и, поднимаясь и начиная одеваться, объяснил:

– Ты, Гарри, и юный мистер Малфой находитесь под действием чар. Вам обоим сейчас на самом деле по шестнадцать лет, но из-за непредвиденных побочных эффектов исцеляющего ритуала, с помощью которого Северус, Драко и я пытались тебе помочь, вы оба стали четырехлетними малышами. Каждые семь дней к вам возвращается год вашей жизни: вы взрослеете физически и вспоминаете все то, что происходило в течение того года. Тебе и Драко теперь по девять лет. Именно из-за этого ритуала вы оба связаны так сильно. Мистер Малфой может чувствовать твои эмоции, переживания, боль – все, что ты чувствуешь в данный момент, а ты знаешь, когда он находится в беде. …Почему ты не можешь чувствовать его эмоции, как он чувствует твои?.. Причина в том, что ты – центральная фигура ритуала, его главное звено, поэтому его волшебная связь с тобой более сильная, чем твоя волшебная связь с ним, – директор тепло улыбнулся. – Хотя я считаю, что ваша привязанность не имеет ровным счетом никакого отношения к ритуалу, ну, по крайней мере, не настолько сильное.

Драко, чувствуя беспокойство Гарри, сжал его руку, точно зная, что именно заставило друга сомневаться.

– Директор прав. Я люблю тебя не из-за ритуала и не из-за того, кем ты являешься, а просто потому, что ты – это ты, и за все то, что нам пришлось вместе пережить. Это не действие идиотского ритуала! Ничего не изменится, когда действие чар закончится, слышишь? Малыш, я даю тебе клятву Малфоев!

Опасение в глазах Гарри таяло, сменяясь нежностью и надеждой. Драко почувствовал, как от жара, поднимающегося в груди, начинают гореть щеки, и обнял темноволосого мальчика, решительно притягивая к себе.

Дамблдор добродушно улыбнулся и повел детей вниз, в свой кабинет, чтобы позавтракать. Фоукс тут же слетел на плечо к Гарри, счастливо взвизгнувшему при появлении феникса. Драко наблюдал за ними с любящей улыбкой, покорно продолжая светскую беседу с хозяином кабинета.

Они только успели позавтракать, когда Дамблдор неожиданно уставился в пространство, а потом заставил детей быстро подняться и вернуться назад в спальню.

– Твоя мать направляется сюда, и назвать ее счастливой я бы не рискнул… – он улыбнулся. – Спрячьтесь и не выходите, пока я не позову.

– Пошли, Гарри, – Драко протянул ему руку, и тот, ухватившись за теплую ладошку, пошел следом за блондином вверх по лестнице.

– Войдите, миссис Малфой, – пригласил Дамблдор, услышав стук в дверь. Фоукс опустился на свое место, когда в кабинет вступила светловолосая женщина. Директор любезно улыбнулся. – Я могу быть вам чем-то полезен?

– Не притворяйтесь идиотом, Альбус, – рыкнула Нарцисса, делая к столу несколько стремительных шагов и впиваясь в сидящего мужчину яростным взглядом. – Я пришла за сыном. Где он?

Дамблдор печально улыбнулся.

– Я, действительно, сожалею, что не сообщил вам сразу, но я был связан клятвой молчания, наложенной лордом Малфоем. Он, видимо, не пожелал сообщить вам о своем местонахождении. Я, правда, сочувствую вашим проблемам, и уверяю, что молодой человек находится в прекрасной физической форме, счастлив и продолжает получать превосходное образование.

Нарцисса позволили ему договорить, но когда он замолчал, резко опустила изящные ладони с длинными, наманикюренными пальцами на его стол, одновременно подаваясь вперед, и воздух вокруг них мгновенно стал похож на сплошную ледяную завесу.

– Не испытывайте мое терпение, Альбус Дамблдор. Я заставлю эти стены рухнуть на вашу седую голову, если вы попытаетесь забрать у меня моего сына.

– Нарцисса… Он боится, что ты увезешь его от человека, которого он считает своим отцом, и от мальчика, которого любит, как брата. Они связаны волшебством, и  я лично это проверил – разделение на любой срок причинит сильный магический и эмоциональный вред. Игнорировать желания и потребности сына глупо. Это уже привело к тому, что он был вынужден обратиться с просьбой о помощи к третьему лицу. В моем поступке нет ничего незаконного. Мои руки связаны, как и твои. Драко сделал свой выбор.

Нарцисса мысленно вздрагивала от каждого слова. Он назвал ее плохой матерью!.. Сомнения терзали мозг, и страх заполнял сердце. Что ей делать?! Оставить все как есть, чтобы Драко еще больше привязался к мальчику, который – и это очевидно! – никогда не сможет восстановиться?! Драко фактически уже ведет себя, как Поттер, врастая в того душой и телом. Его индивидуальность, его независимость – все рушится день за днем! А она должна покориться и позволить этому случиться? Нет! Нет, она не позволит злосчастному мальчишке и этому дьяволу забрать у нее ребенка и погубить его!

– Глупо?! Это – самое смешное обвинение, какое ты только мог придумать, Альбус. Не ты ли отправил маленького героя расти в грязном, мерзком доме?! Как бы ты назвал этот свой поступок? Заговор, сговор? Пособничество и подстрекательство в умственном, эмоциональном и физическом злоупотреблении над сиротой в течение почти десяти лет?! Давай-ка подумаем, не сделало бы это тебя виновным в его убийстве?..

– Достаточно, – Дамблдор резко поднялся. Его глаза метали молнии. – Сказано достаточно. Твоим утверждениям не хватает доказательств. Никто не выдвинул против меня обвинений. И Драко по собственной воле выступил против тебя. Нам больше нечего сказать друг другу. Ты можешь оставаться в Хогвартсе, пока считаешь это необходимым, но я не расскажу тебе, где скрывается твой сын, пока он не разрешит мне. Если хочешь пообщаться с ним – напиши письмо. Я с большим удовольствием передам твое послание.

Нарцисса едва сдержалась, чтобы не проклясть его, понимая, что ей никак не совладать с упрямым ублюдком. Развернувшись так, что юбки хлестнули по стройным лодыжкам, миссис Малфой вылетела из кабинета.

Дамблдор вздохнул и тяжело опустился на стул, на несколько секунд закрывая глаза. Обвинения Нарциссы действительно опасны. Ему придется иметь дело с яростью женщины и ее знанием. Но сначала он должен задать двум юным джентльменам один вопрос…

Взмахнув палочкой, он открыл дверь в спальню, выпуская сорванцов. Подождал, пока они не усядутся на стулья, и автоматически предложил леденцы. Драко взял один, но Гарри лишь застенчиво покачал головой. Дамблдор улыбнулся ему, но тот, по-видимому, еще не был готов встретить его взгляд или заговорить в его присутствии. Неважно… Сейчас есть кое-что поважнее.

– Как продвигаются ваши занятия? – спросил директор, как только блондин догрыз леденец. – Если я собираюсь продолжать ваши уроки, было бы неплохо узнать, на чем вы остановились.

– А разве папа и Муни больше не будут этим заниматься? – Драко нахмурился. Зная, что должен держать эмоции под контролем, он все же иногда позволял им вырываться из-под маски, чтобы достигнуть определенной цели. Это выражение было предупреждением. Он собирался получить то, что хотел.

И любой, кто хоть раз видел подобное выражение на лице упрямого блондина, знал, что лучше согласиться, пока Малфой все еще в хорошем настроении.

– Они будут приходить и заниматься с вами, когда смогут, но если твоя мать окажется поблизости или у них будут занятия в школе, то этим придется заняться мне. Я не хочу, чтобы вы отстали, да и ваш отец здорово рассердится на меня, – Дамблдор улыбнулся.

– Хорошо. Итак, у нас с Гарри разные предметы, – сосредоточенно начал перечислять Драко. – Я изучаю бизнес, политику, закон, историю и язык. Плюс физическая нагрузка: танцы, гимнастика и Защита. Магические предметы: Оклюменция, по вечерам с папой, теория волшебства и чары. Последнее время я не мог нормально заниматься магией, потому что маме казалось, что я еще слишком мал, и она забрала палочку. Еще я хотел бы начать летать. И плавание не повредит.

– Очень внушительный список, мистер Малфой.

– Спасибо, сэр.

– А что насчет тебя, Гарри? Что ты узнал? – он спросил мягко, не повышая голоса, но ребенок вздрогнул и, покраснев, опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях. – Ну-ка, мой мальчик. Ты же знаешь, что я не причиню тебе боли. Я забочусь о тебе. Нет причин бояться. – Фоукс чуть слышно издал успокаивающую трель, и Дамблдор нежно улыбнулся птице: – Вот видишь, даже Фоукс думает, что ты здесь в безопасности.

Гарри смотрел на него напряженно и внимательно. Затем перевел взгляд на Драко, но тот сидел прямо, ни одной эмоции не отражалось на его лице – он не хотел так или иначе влиять на решения друга, так как был не уверен, насколько малыш доверяет старику. Гарри опять повернулся к Дамблдору и прошептал:

– Я мало успел узнать. Чтение, письмо, математика, немного теории волшебства. Оклюменция, – он покраснел, и голос сел до шепота: – Я какое-то время не разговаривал ни с кем, они не могли нормально заниматься со мной, и Муни, главным образом, рассказывал о моем первом отце и моей матери.

– Я понимаю, – Дамблдор кивнул. – Твои родители были прекрасными людьми. И об этом надо знать и помнить. И ты не должен чувствовать себе неуверенно из-за успехов Драко, Гарри. Он опережает тебя, потому что в отличие от тебя, немного помнит все свои прошлые шестнадцать лет и знания, полученные тогда – что-то больше, что-то меньше. А ты нет…

Гарри кивнул, не отрывая взгляда от коленей.

Малфой решил, что пришла пора вмешаться. Беспокойство Гарри росло. Малышу явно не нравилось быть в центре внимания.

– Вы возьмете нас сегодня полетать, сэр?

– Не думаю, что это возможно, Драко. Это слишком большой риск, и я боюсь, что твоя мать все еще не смирилась с ситуацией.

– То есть, мы просидим весь день здесь? – ровно произнес Драко, но его хмурый взгляд вернулся. – А что с нашими занятиями гимнастикой во Франции?

– Я посмотрю, что можно сделать, – пообещал директор. – А сейчас, как насчет практического занятия по магии?

Драко приободрился.

– Это было бы неплохо.

– Хорошо. Палочка Гарри у меня. Я уверен, что раз вы так близки, то проблем с использованием палочки Гарри у тебя не будет?

Драко принял палочку и улыбнулся.

– Уверен, что справлюсь.

– Какие заклятия ты помнишь?

– Wingardium Leviosa, – Драко взмахнул рукой. Стопка пергаментов на столе директора изящно поднялась в воздух.

– Отличная работа, – одобрил Дамблдор. – Почему бы и тебе не попробовать, Гарри?

Драко опустил пергаменты назад на стол и передал палочку сидящему рядом мальчику, и тот в точности повторил то, что только что проделал друг. Стопка покорно поднялась в воздух. Рот Драко непроизвольно растянулся в гордой улыбке.

– Замечательно, малыш!

– Да. Действительно, замечательно, – Дамблдор удовлетворенно улыбнулся.

Прошли часы, они занимались более сложными чарами. Директор несколько раз уходил по школьным делам, но быстро возвращался, чтобы продолжить занятие. Перед ужином мальчики сражались друг с другом, используя неопасные заклятия и простые щиты. Кабинет, правда, напоминал после этого место танцев сотни гиппогриффов, но директор был абсолютно счастлив. Дети чувствовали себя с ним спокойно, особенно Драко, который испытывал к этому странному старику определенную благодарность и хотел продолжать занятия.

Да. Все шло очень хорошо.

* * *

Мальчики готовились ко сну. Дамблдор просматривал документы в кабинете. Драко, как и Гарри, безумно устал, но это была счастливая усталость. Внезапно Гарри напрягся и захрипел, его тело окаменело. Драко рванулся к нему.

– Малыш! Малыш, что случилось? – испуганно закричал он, поддерживая мальчика за плечи. Глаза Гарри медленно скользнули по его лицу, но он никак не мог сфокусировать взгляд. Драко только собрался повторно заорать, зовя на помощь, когда внезапно сам осел на пол, потеряв сознание. Гарри пошатнулся, потеряв опору. И его накрыла боль. Он закричал, из шрама брызнула кровь, тело забилось в конвульсиях.

Когда Дамблдор влетел в комнату, то нашел обоих мальчиков на полу: Драко, неподвижный и бледный, как смерть, и Гарри, стонущий, бьющийся в судорогах. Дамблдор попытался удержать корчащееся тело, но ничего не получилось – слишком сильно напряжены были мускулы. Он послал срочный вызов мадам Помфри.

* * *

Драко медленно приходил в себя от звуков рваного дыхания и громкого голоса женщины, нараспев произносящей слова какого-то сложного заклятия. С трудом приподняв тяжелые веки, он увидел, что медсестра склонилась над малышом, бьющимся в конвульсиях. Малфой вскрикнул и бросился вперед, но тут же был перехвачен. Он начал яростно сопротивляться, пытаясь вырваться.

– Нет, мой мальчик. Гарри нуждается в медицинской помощи. И ты будешь только мешать сейчас, – прошептал Дамблдор с сочувствием. – Ты ведь хочешь, чтобы твой друг поправился, правда?

– Да, – голос дрожал и срывался.

– Сядь. И расскажи мне, что ты видел.

Драко позволил перенести себя на кровать Дамблдора, но серые глаза ни на миг не отрывались от маленькой изогнутой фигурки на полу.

– Злой человек был там, и он сказал Пожирателям, что подготовка закончена. Они готовы к решительным действиям. Первое нападение  на станцию Кинг-Кросс, на все основные учреждения, которые служат воротами между магглами и миром волшебников. Многие названия я не знаю… Еще Дырявый котел. Потом он призвал Ближний круг и, заметив, что папы среди присутствующих нет, совсем обезумел. Стал наказывать своих слуг за то, что позволили папе уйти, что не сообщили ему о предательстве. А потом закричал, что тот, кто принесет голову папы, получит любую награду. Затем он всех отпустил, и я очнулся.

– Это очень серьезные новости, – пробормотал Дамблдор, его глаза, казалось, были устремлены на что-то невидимое глазу Драко. Он обдумывал план предстоящих действий.

– Малыш чувствовал все проклятия, которые Черный человек наслал на своих слуг? – тихо и испуганно спросил Драко. – И теперь он умрет?..

– Нет, Драко. Он будет жить, – твердо пообещал Дамблдор. – Он только очень, очень болен.

– Я хочу увидеть папу! – неожиданно завопил Драко и разрыдался.

– Мне очень жаль, но он не может прийти. Ведь тогда нам придется всем им рассказать, где вы прячетесь, а он и так очень устал от всех волнений, что ему пришлось пережить. Ты ведь хочешь, чтобы папа отдохнул, не так ли? Кроме того, Гарри нужен покой. А то он еще больше расстроится, когда увидит, какое беспокойство доставил папе. Когда Гарри почувствует себя лучше, я приведу Северуса.

Драко беспомощно заплакал, но затих, когда мадам Помфри подошла к ним. Выглядела женщина ужасно  казалось, еще минута и она сама упадет без сил.

– Я сделала все, что смогла. Но кое-какие повреждения остались. Он слишком мал и обессилен. Нам нужны специальные зелья, Альбус.

– Я достану их. Только составь список, – кивнул Дамблдор. – Какие нарушения могут быть?

– Быстрая утомляемость, от усталости могут трястись руки. С глазами плохо… Возможно ухудшение зрения, даже временная его потеря. И вероятность повторения припадков.

– Могу я полежать с ним? – прохрипел Драко.

– Конечно, – Поппи устало улыбнулась ему, и Драко побежал к кровати. Крепко обняв Гарри двумя руками и уткнувшись ему в плечо, он начал чуть слышно всхлипывать.

* * *

На следующее утро, как только проснулся, Драко испуганно вздернул голову. Но малыш был там, где и должен был быть: спал рядом. Драко вздохнул от облегчения и отвел темные пряди от слишком бледного, заострившегося лица. Так они пролежали около часа, прежде чем зеленые глаза медленно открылись. Они мигнули несколько раз, и Драко накрыла волна чужой паники.

– Что случилось, малыш?  он встревоженно склонился над Гарри.

– Р-р-рей?

Драко возненавидел себя за дрожь в голосе.

– Да. Я здесь. Что случилось? Что-то не так?

– Не мог… Ничего. Ничего не вижу… Рей! – Гарри заплакал. – В-вокруг тьм-а-а.

– Ш-ш-ш… – Драко обхватил его за плечи и стал укачивать. – Мадам Помфри сказала, что возможны моменты слепоты, но это временно. Скоро все пройдет.

– Мне плохо! – Гарри закричал.

– Я знаю. Я знаю, – Драко тоже расплакался. Минуты шли, и они в страхе продолжали цепляться друг друга. И когда волна облегчения и радости, вырвавшаяся из Гарри, накрыла его с головой, Драко почти упал.

– Я могу видеть! – наполненные счастьем зеленые глаза теперь смотрели прямо на него, впервые с тех пор, как Гарри проснулся.

– Вот и хорошо, – Драко улыбнулся сквозь слезы, сдерживая дрожь.

Гарри нахмурился и поднял руку, чтобы вытереть его щеки.

– Я в порядке, не плачь, Рей.

Драко кивнул и постарался стереть с лица страх и неуверенность. Он все еще был испуган и напряжен, но не мог позволить, чтобы малыш это увидел. Он должен быть сильным. Для Гарри.

– Вот и хорошо. Как думаешь, сможешь встать? Если нет, то я принесу завтрак…

– Нет, нет, я сойду вниз. Это ведь недалеко.

Драко помог малышу встать, дойти до лестницы и спуститься вниз. Но на середине лестницы у Гарри начали дрожать руки, и к тому моменту, когда Драко довел его до кабинета, они уже ходили ходуном. Усадив малыша, Драко опустился перед ним на колени и, сжав дрожащие ладошки, стал бормотать вполголоса незатейливую ерунду, пока Гарри не успокоился и не начал дремать, но даже тогда Малфой не двинулся с места. Он с тоской смотрел на бледное родное лицо, не способный отвести взгляд.

Малыш настолько хрупок и одновременно силен. Даже сейчас чувствовалось, как глубокое, мощное волшебство всколыхнулось, объединяясь с заживляющими заклинаниями, все еще окутывающими Гарри, и пытаясь исцелить то, что возможно. Дамблдор сказал, что Гарри нуждается в зельях. Но… Папа самый лучший в зельях!

Он решительно отпустил ладони малыша и подошел к камину. Вытащил из кармана палочку Гарри, зачерпнул горсть порошка.

– Кабинет зелий! – и бросил порошок. Взметнулся столб зеленого пламени. Драко терпеливо ждал, пока в камине не появилась голова Снейпа.

– Что это такое? – рявкнул мужчина, но на его лице тут же появилось беспокойство, как только он увидел, кто его вызвал. – Драко? Что случилось?

Всхлипывая, Драко рассказал отцу, как плохо было Гарри, что произошло с ними и то, что малыш нуждается в зельях. Гнев на миг исказил черты Северуса, но он тут же взял себя в руки.

– Я сейчас приду. Не оставляй Гарри одного.

– Хорошо, папа, – Драко облегченно кивнул, вытирая слезы, и возвратился на свое место, усаживаясь на пол у ног спящего Гарри и опираясь спиной о его колени.

* * *

Северус отпустил класс и через камин отправился к себе, где застал расстроенную и опустошенную Нарциссу и взволнованного оборотня. Он кратко рассказал им, что только что узнал от Драко. Времени для пустых игр с Нарциссой не было. Даже если директор попробует не пустить их туда… Снейп нуждался сейчас в любой помощи, которую мог получить, в том числе и чтобы противостоять Альбусу, если понадобится. Глаза Ремуса засияли золотом, когда он услышал, что произошло, а Нарцисса выпрямилась, словно почерпнула в его рассказе новые силы.

– Мы должны сотрудничать, независимо от того, насколько нам это не нравится, – Северус зло рыкнул на светловолосую женщину. – Разделение мальчиков вызвало боль Драко, нанесло им вред во время действия заклятия, и кто знает, что сотворило бы с ним видение, если бы он был вдали от Гарри. Возможно, он испытал бы на себе часть проклятий. В любом случае, мы не можем рисковать этим.

– А Драко будет только тратить лишние силы на борьбу с тобой. Ведь он помнит и осознает себя шестнадцатилетним, – словно отрубил Ремус. – Не забывай – ему действительно не девять, и он принял решение. И ты должна будешь принять это.

– Это было ошибкой, – сухо ответила Нарцисса. – Я знаю об этом.

– Хорошо, – Северус кивнул. – Они находятся в кабинете директора. Ремус, вы с Нарциссой пойдете к ним. Позаботься о них… Сделайте все, что сможете. А я отправлюсь к Поппи и узнаю, какие зелья нужны.

– А что насчет директора? – проворчал Ремус.

– Он, вероятно, отправился в Орден, сообщить о предстоящих нападениях и организовать помощь… Не спускайте с мальчиков глаз.

Нарцисса и Ремус поспешили к камину и исчезли. А Северус, пока дошел до больницы, смог немного успокоиться; по крайней мере, у него перестали дрожать руки…

Ремус вышел из камина первым и улыбнулся, глядя, как Драко тут же поднял голову с коленей Гарри и вскинул палочку, а затем расслабился, увидев помощь. Но облегчение тут же испарилось, стоило ему заметить Нарциссу, шагнувшую из огня позади Люпина.

– Она не заберет тебя снова, Драко, – пообещал Ремус, подходя к мальчику и удерживая его, осторожно поглаживая по голове. – Она согласилась, что была неправа.

Драко явно был склонен держаться поближе к Ремусу, стоящему между ним и матерью.

– Я хочу услышать это от нее.

Нарцисса опустила взгляд на сына. Его волосы были распущенны и чуть заметно колыхались под действием волн магии, почти видимо исходящих от него. В глазах сияли гнев и решимость.

Было так больно видеть этот взгляд, которым он одарил ее, что она отшатнулась назад, прижав руку к сердцу.

– Я сожалею, Драко. Я делала то, что считала лучшим для тебя. Я не понимала ситуацию…

– Я не прощаю тебя, мама, – холодно ответил Драко. – Но ты можешь остаться, при условии, что не будешь приближаться ко мне. Да, я именно это имею в виду! Если ты тронешь меня или Гарри, то я не отвечаю за свои последующие действия.

– Я понимаю, Драко, – кротко сказала она, отступая и занимая место у камина.

Драко удовлетворенно кивнул и повернулся, наблюдая, как Ремус тихо укачивает Гарри на коленях. Зеленые глаза сонно приоткрылись. Драко подошел ближе и сжал ладонь Гарри двумя руками. Дрожь, почти незаметная, все еще прокатывалась по измученному телу малыша.

– Как ты себя чувствуешь? Хочешь поесть?

– Да, – Гарри густо покраснел под столькими обеспокоенными взглядами. Подобное пристальное внимание смущало.

– Я закажу что-нибудь, – спокойно предложила Нарцисса, поворачиваясь к камину. Драко сухо кивнул и перевел внимание на Гарри.

– Папа готовит микстуры, способные помочь тебе. Он скоро придет.

– Хорошо, – Гарри улыбнулся ему, и теплая ласковая волна связующей магии ветерком прошлась по комнате. – Спасибо, Рей.

– Как ты себя чувствуешь? – мягко напомнил Ремус, не дождавшись ответа на такой же вопрос Драко.

– Все хорошо, – заверил Гарри.

– Ничего не болит? – Ремус чуть сжал ладонями его лицо, заставляя приподнять голову и внимательно всматриваясь в зеленые глаза.

– Тянет мышцы. Мне кажется, что голова и грудь немного сильнее побаливают… – Гарри пожал плечами. – Но, нет, не то, чтобы плохо… Я справлюсь с этим.

– Ох, волчонок. Тебя не нужно справляться с этим. Никогда не держи боль в себе. И я постараюсь сделать все, что смогу, чтобы быть уверенным, что ты в порядке.

Гарри кивнул сквозь слезы и обнял Люпина за шею, пряча лицо. Драко ласково улыбнулся, чувствуя удивление и благодарность Гарри. Огонь вспыхнул позади него, и Нарцисса внесла в комнату поднос с едой. Драко вытащил палочку и с помощью магии перенес поднос с ее рук на стол, чтобы заняться выбором любимых блюд малыша.

* * *

Северус появился, когда Гарри закончил есть. Он бросился к мальчику и стащил с коленей Ремуса без единого слова. Гарри так вцепился в него, что побелели костяшки пальцев, но тоже не произнес ни звука. Пару минут зельевар напряженно сжимал его, после чего обернулся к остальным.

Драко и Ремус сидели на стульях у стола директора с одинаковыми улыбками на лицах. Нарцисса все еще стояла у камина и спокойно разговаривала с Поппи, последовавшей за Северусом.

– Гарри? – тихо произнес Снейп, поворачивая лицо к ребенку, замершему на его руках. Мальчик напрягся, и мужчина в ужасе увидел, как зеленые глаза закатываются, а худенькое детское тельце начинает корчиться в судорогах.

Северус опустился на колени, поддерживая качающуюся из стороны в сторону растрепанную голову. Драко бросился к ним, но Ремус удержал его. Поппи, на ходу доставая палочку, привычно склонилась над мальчиком, но ее чары не сняли судорог.

Это закончилось так же неожиданно, как и началось, и расфокусированные глаза Гарри остановились на Северусе.

– Папа? – смущенно и виновато прошептал Гарри.

– Ш-ш-ш… Все в порядке. Я принес лекарства. Выпей их для меня, сынок.

Гарри поморщился, почувствовав запах зелья, и попытался отвернуться, но Северус проигнорировал это и поднес микстуру к плотно сжатым губам. Ребенок покорно глотнул: один глоток, два, а на третьем он заснул. Мадам Помфри, взглядом попросив разрешения, провела над мальчиком палочкой, проверяя его состояние. Драко вырвался от Ремуса и прижался к ногам Северуса, сжав пальцами рубашку Гарри.

– Мой… – пробормотал Дамблдор, пытаясь войти в кабинет, оказавшийся переполненным.

– Я собираюсь перенести его в тайную палату в больнице, – Северус, подхватив сына на руки, подошел к двери, на пороге которой застыл Дамблдор, но директор не пошевелился. Профессор впился в него предостерегающим взглядом, руки, все еще немного дрожащие после испытанного ужаса при виде страдающего ребенка, а сейчас сжимающие драгоценный груз, напряглись.

– Альбус? – прошептал Ремус, в глазах которого вспыхнуло пламя.

– Война действительно началась, – глухо произнес Дамблдор. – Святого Мунго переполнен, убитых уже никто не считает. Нападению подверглись семнадцать учреждений. И только четыре из них мы смогли защитить, остальные разрушены.

– Я ничего не могу сделать для них, Альбус. Но я могу позаботиться о своем сыне. Отойди с дороги, – мягко попросил Северус.

– Я открыл школьную больницу для целителей и пострадавших. Я ведь сказал, что Святого Мунго переполнен. Гарри останется здесь. Это самое безопасное место на данный момент, – Альбус покачал головой и печально посмотрел на спящего ребенка.

– Тогда я заберу его в свои комнаты. Поппи сделала все, что смогла, да и потом, если мне понадобится помощь, я всегда смогу ее вызвать.

Ни за что на свете Северус не собирался оставлять Гарри в компании старика, склонного к играм чужими жизнями, тем более когда ребенок так уязвим и болен. Дамблдор, должно быть, понял это, потому что неохотно кивнул и отступил. Мужчина прошел мимо него, Драко тенью скользнул следом. Ремус и Нарцисса, пошевелились, собираясь уйти за ними, но Дамблдор остановил их.

– Мы нуждаемся в помощи по спасению и уходу за ранеными, многих из которых еще только нужно доставить сюда из этих учреждений, которые мы отбили, – он устало вздохнул и прислонился к стене. – Я прошу вас о помощи.

– Темный Лорд назначил цену за мою голову, – холодно ответила Нарцисса. – Боюсь, если я отправлюсь туда, то мне самой понадобится помощь. Только вот вряд ли я ее получу…

– Я могу наложить на вас чары или мы можем использовать Многосущное зелье, – Дамблдор тряхнул головой. – Я пойму, если вы откажетесь. Это опасно, а у вас на руках сын… Ремус? А ты?

Люпин разрывался на части. Он боялся своего желания вернуться назад в Орден. Попадая при этом под командование Альбуса… Он хотел остаться с Гарри и Драко. Он хотел остаться с Северусом. Но рядом с ними были Нарцисса и Поппи. Он знал, что колдомедик не во всем согласна с директором и поддержит Гарри, так или иначе. А еще он не хотел навлечь на них всех неудовольствие Дамблдора.

Он кивнул. Альбус улыбнулся и жестом подозвал оборотня поближе, чтобы объяснить, что необходимо делать. Нарцисса лишь покачала головой – в конце концов, оборотень не ребенок, а у нее действительно есть сын, о котором следует беспокоиться. Даже если он ненавидит ее сейчас всей душой.

* * *

Гарри проснулся от звуков голоса, напевающего нежную медленную мелодию. Открыв глаза, он замигал в удивлении, обнаружив, что его голова лежит на коленях Драко, который поет, играя с его волосами. Драко улыбнулся, но своего занятия не прервал. И Гарри вновь зажмурился, греясь в лучах нежного внимания и искренней привязанности. Это был один из лучших моментов в его жизни.

Песня слишком быстро закончилась. Он неохотно открыл глаза, сразу же погружаясь в серые бездонные глаза Рея.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил тот мягко.

– Прекрасно, – честно ответил Гарри и, чтобы доказать это, поднял руки, обнимая Драко за шею, притягивая к себе все ближе и ближе, пока не уложил его рядом с собой на кровать. И удовлетворенно вздохнул, когда руки Драко обвились вокруг него, заставляя чувствовать себя оберегаемым, любимым и нужным.

– Ты в хорошем настроении, – тихо рассмеялся Драко.

– Я люблю тебя, Рей, – серьезно ответил Гарри и еще теснее прижался к теплому телу рядом.

* * *

Северус и Драко, оба были удивлены изменениями в поведении и душевном состоянии Гарри в течение нескольких последующих дней. Он попробовал было объяснить, что наконец-то действительно поверил, что они любят его, что не бросят его, но они похоже не поняли его. Оставалось только улыбнуться и пожать плечами.

Судороги повторялись еще пять раз, два раза ухудшалось зрение. И хотя первые доставляли больше проблем и были очень болезненны, вторые Гарри ненавидел намного больше. Когда зрение пропадало, ему приходилось держаться за Северуса или Драко, пока все не приходило в норму. Его ненависть к темноте нисколько не уменьшилась.

На третий день после видения, Гарри оправился достаточно, чтобы не засыпать в течение нескольких часов и самостоятельно проходить, не уставая и и не спотыкаясь, больше дюжины шагов. Северус возобновил их занятия Оклюменцией, и они занимались, пока мальчикам не начинало казаться, что их головы вот-вот взорвутся. Нарциссе позволяли находиться в той же самой комнате, где шли уроки, и Драко даже говорил с нею, хотя был все еще сух и холоден. Она, казалось, покорно приняла это, но Гарри подозревал, что долго это не продлится.

* * *

– Что будем есть? – спросил Северус, поглаживая мальчика по волосам.

Гарри прижался к ласковой ладони отца. Тогда Северус притянул его к себе и поднял на руки. Гарри тут же, как маленькая обезьянка, обхватил его талию ногами, устраивая голову на широком плече. Северус продолжил гладить мальчика по голове.

Драко наблюдал за ними, растянувшись на кушетке. Время от времени он ревниво морщил нос, но не произнес ни слова по этому поводу. Вместо этого, он ответил на вопрос отца.

– Я хочу стейк.

Северус кивнул, соглашаясь, и одарил Драко взглядом, который унял всю испытываемую блондином ревность – в темных глазах горели гордость и уважение. Драко сел прямо, в его груди разливалось странное тепло. А Северус, проходя мимо, нежно потрепал светлые волосы. Малфой встал на кушетке в полный рост и уложил подбородок на плечо рядом стоящего отца, прижимаясь своим носом к носу Гарри. Тот немного отодвинулся. Драко чуть качнулся к нему… И первым не выдержал, начиная громко смеяться.

– Хм… Если в вас столько лишней энергии, позволяющей так хохотать, то, наверное, мы недостаточно занимались сегодня, – Северус притворно нахмурился и зашагал в сторону кухни.

– Пожалуйста, – пропел Драко, забавно растягивая слоги. Он вприпрыжку прискакал следом и уже успел усесться за стол рядом с Гарри, в то время как отец обошел вокруг стола, чтобы опуститься напротив них. – Меня уже шатает от изнеможения. И если ты так раздражен, то, возможно, это ты переусердствовал, мучая нас?

– Ешь, вредина, – Северус невольно улыбнулся и расправил на коленях салфетку. Сидящая рядом Нарцисса повторила его жест. Гарри и Драко усердно скопировали их движения, стараясь не хихикать. Следующие несколько минут, пока они ели, были проведены в тишине. Дважды Северус пытался проникнуть в их сознание, чтобы проверить надежность поставленных щитов. Драко с трудом удавалось удерживать щиты, в отличие от Гарри, но зато блондин мог поддерживать их дольше и восстанавливать быстрее.

Защита Драко была на месте оба раза, но Северус был способен кое-что разглядеть сквозь нее. Сознание Гарри в первый раз было открыто, во второй – закрыто наглухо.

Мужчина одобрительно кивнул.

– Какие у вас планы на вечер? – спросила Нарцисса в середине ужина.

– Ванна и кровать? – с надеждой поинтересовался Гарри.

– Ты – да, – согласился Северус. Они все могли видеть, как слегка подрагивает вилка в руках Гарри. Он явно вымотался. – Но у Драко еще есть дела на сегодня.

– Но, отец!.. – недовольно нахохлился тот. Он, конечно, не устал так, как Гарри, но «ванна и кровать» звучали божественно.

– Ты должен продолжать заниматься. Скоро тебе придется вновь принять свои обязанности лорда, – спокойно возразил Снейп.

Драко бросил на мать подозрительный взгляд, но ее лицо оставалось бесстрастным. Если бы там

хоть на миг промелькнул триумф, он бы возмутился и воспротивился. А так, лишь устало вздохнул и подарил Северусу весьма обиженный взгляд. Но тот, казалось, не заметил этого.

Как только ужин закончился, Северус отвел Гарри в ванную, в то время, как Нарцисса забрала сына в гостиную.

– Я действительно чувствую себя больным в этой комнате, – Драко жалобно улыбнулся. Гарри, он и Северус (который взял небольшой отпуск, чтобы все время посвятить изучению Оклюменции с Гарри и Драко, и которого на занятиях в школе теперь заменял профессор Фаррис) и так проводили здесь все свое свободное время.

– Возможно, когда Северус объявит, что ваше обучение адекватно, я смогу брать с собой и Гарри, – предложила она, опускаясь на стул.

– Я не позволил бы тебе забрать меня куда-нибудь, – легко бросил Драко.

Нарцисса вздрогнула и отвела взгляд. Драко почувствовал удовлетворение, считая, что она полна раскаяния и смирилась (ведь она должна!), но он ошибся. Мать повернулась к нему, ее глаза напоминали грани алмаза, а когда она заговорила, Драко удивился, что не видит пара, вырывающегося из ее рта – так холоден был ее голос.

– Я игнорировала твои чувства и желания, Драко. Я неумышленно заставила тебя чувствовать боль. Но это мой взгляд на создавшееся положение. Ты – мой сын. Ты – лидер и гордость нашей семьи. Ты богат, знатен, наделен властью. Но думаешь лишь о нем, о Гарри Поттере, мальчике, который не дает тебе подняться и стать собой. Я знаю, что так получилось, что ты и он связаны почти так же сильно, как братья-близнецы. И я забочусь о Гарри. И не хочу причинить ему вред. Но ты и твое благополучие – всегда будут не первом месте. Твоя честь, репутация и жизнь более важны для меня, чем твоя связь с Гарри. И, возможно, я не поступила бы подобным образом, не будь ты так к нему привязан. Я только хотела спасти тебя.

– Моя жизнь не подвергалась опасности, мама, – ответил Драко, собирая всю свою храбрость, словно готовясь к схватке.

– Она была и есть, Драко, но я знаю, что любая попытка остановить тебя на этом пути разрушения и падения – бессмысленна.

– Ты не права, – усмехнулся он. – Ты пытаешься найти оправдания своему поведению. Но это не сработает.

– Ты помнишь историю Авроры Хэйдин? – мягко спросила женщина, не поднимая глаз.

– Какое отношение она имеет к нам? – глаза Драко опасно сузились, он решил, что мать пытается уйти от темы их разговора.

– Напомни мне эту историю. Я обещаю – это имеет значение.

– В 1549 году Джеффри Гордон убил ее брата, чтобы отомстить за своего отца, и она напала на него. Началась дуэль. Ей почти удалось победить, но неожиданно Джеффри пробил ее защиту. Победа свела его с ума, яростная схватка возбудила его. Он сломил последнее сопротивление и изнасиловал Аврору. Она не могла сопротивляться. Ее магия была исчерпана. После этого семья Хэйдин объявила кровную месть Гордону, и началась война. Хэйдины пытались спасти Аврору, но она сошла с ума. Лучшие целители ничего не смогли сделать, и в 1550 году собственная, оставшаяся магия Авроры убила ее. Последний из Гордонов пал в 1564, убитый последним Хэйдином.

– Хоть кто-то из магов, испытав изнасилование, смог выжить?

– Нет. Аврора стала единственной, кто вообще смог прожить хоть какое-то время после этого, – Драко нетерпеливо, раздражаясь, взмахнул рукой. – И какое отношение имеет эта старая история к тебе, игнорирующей мои желания и действующей против меня?

– Не против тебя, Драко… – Нарцисса, казалось, дрогнула, и Драко почувствовал, как по сжавшемуся желудку начинает разливаться страх. Почему мать так смотрит на него?.. – Драко, помнишь, мы обсуждали, почему Гарри так странно ведет себя? Почему он так боится?

– Нет! – Драко вскочил, сжимая кулаки. Магия плащом взвилась вокруг него, послушная его гневу и ужасу. – Ты зашла слишком далеко!..

– Семья Гарри издевалась над ним, когда он был ребенком… А когда ему исполнилось шестнадцать… его дядя…

– Замолчи! Не произноси этого! – простонал Драко, сквозь сжатые зубы. – Замолчи!

– …его дядя подсыпал ему наркотик, чтобы обездвижить тело и заглушить магию, и изнасиловал его, – закончила Нарцисса шепотом.

– НЕТ! – заорал Драко, и магия огненным смерчем поднялась вокруг. Но он был глух к крику матери; слеп к разрушениям вокруг него.

Забытые воспоминания расплавленной лавой хлынули внутрь. Сначала все, что он мог разобрать, были мгновения одиночества и отголосок странной мелодии: пение ангела и жалобный плач фортепьяно.

…Крики боли, отчаяние, смирение, смерть….

…Зеленые глаза, блеклые и пустые на мертвом лице; тело, послушное приказам, словно принадлежащее марионетке.

…Те же глаза, но с проблеском интереса, изучающие его в течение минуты, чтобы затем надолго закрыться…

…Он вспомнил как пел, открывая душу и сердце, в отчаянной попытке излечить падшего ангела, лежащего перед ним. Он не мог вспомнить слов, не мог даже вспомнить, помогло ли это…

Но как только эти осколки сложились в точную картинку, они были смыты другими, ясными, солнечными воспоминаниями. Его малыш, смеющийся с ним, играющий, купающийся, сидящий рядом за столом, прячущий слезы в его плечо, нуждающийся в нем, обнимающий его, любящий…

…Малыш, разглаживающий его волосы своей магией, оплакивающий его, когда он ушел, прижимающийся к нему, перед тем, как заснуть…

…Его Гарри, изуродованный мерзавцем и улыбающийся сквозь всю свою боль только потому, что иначе может расстроить Драко… Гарри, наполнивший его сердце простой радостью, которой до этого Драко никогда не знал; Гарри, испытавший ужас и боль, но одаривший Драко любовью, более чистой и могущественной, чем тот когда-либо испытывал. Его малыш, сумевший подняться и расправить крылья, вернувший магию и научившийся противостоять боли и ужасу мира, открывший сердце для него и папы, поверивший им, подаривший самое драгоценное из всех сокровищ этого мира – безоговорочную любовь.

Даже сейчас Драко мог чувствовать ее, горящую в его груди крошечным солнцем, мог чувствовать жар, и волшебство, и силу, которую до этого Гарри скрывал из страха и ненависти к самому себе. Но теперь все это вырвалось на свободу, укутывая надежным коконом любви Драко и Северуса.

И в этот миг Драко почувствовал, что малыш где-то совсем близко, притянутый его магической вспышкой. Гарри шел к нему, через пламя и падающие обломки стен, мягко, но упорно прокладывая путь собственной, намного более мощной, чем когда-нибудь будет у самого Драко, магией.

Драко ожидал, что он упрекнет его и остановит, но Гарри ничего не сделал. Их глаза встретились, и Драко увидел беспокойство, любовь и понимание в изумрудной глубине. Гарри не пугала его ярость и рвущаяся наружу магия. Он просто не позволил бы Драко остаться сейчас одному. И встал рядом, спокойно ожидая, когда Драко выплеснет из себя гнев.

И тогда Драко закричал, вновь отвергая то, что услышал.

Оскверненный!.. Этот ангел, смотрящий на него так открыто, не подозревающий о злодеяниях, которые вернуться к нему через пару недель…

Черные спутанные волосы, так легко обижающиеся губы, неуклюжие очки, неспособные сдержать блеск изумительных глаз. Хрупкое тело, столько испытавшее и преодолевшее. Драко был выше, тяжелее и сильнее, и все же Гарри был более закален внутри. Кому, как ни Драко было знать, что хранит сердце Гарри Поттера? Сердце, где не было места злобе и жестокости, где не копился яд прошлого. Он восхищался сердцем малыша, настолько большим; мыслями, спокойными и чистыми. Ничего не замутняло их: ни проклятия, ни месть, ни обиды… Гарри нужно лелеять, любить и защищать, потому что те же самые эмоции, которые делают его сильным и необыкновенным, делают его хрупким и ранимым.

Оскверненный!

Это богохульство! Это немыслимо! Это несправедливо! Только не Гарри, не его малыш! Боже…

– Рей, – Гарри подошел совсем близко, и его маленькие ладошки мягко коснулись щек Драко, который мог только смотреть, оцепенелый, пораженный ужасом, он мог только смотреть на того, кто стал для него миром, на того, чья душа была убита и непонятно как задержалась на самом краю, удерживаемая несгибаемым духом и израненным телом.

Магия Драко утихла. Не потому, что он успокоился, но потому, что больше не осталось сил. Он был опустошен. Не осталось ничего, кроме тепла Гарри, продолжающего согревать сердце в груди.

– Рей, – снова позвал Гарри, беспокойство и страх наполнили его голос, но его любовь обволакивала и укутывала Драко, предлагая комфорт и спасение.

Гарри вытер тихие слезы с лица друга и посмотрел в бездонные серые провалы глаз. Живые и лукавые обычно, они сейчас стали глубже и мудрее из-за боли и ужаса.

– Это был плохой человек? Рей?..

Молча, исходя внутри души и сердца криком, Драко медленно разжал руки и выпрямился. Длинные, изящные пальцы легли поверх пальцев Гарри, лежащих на его щеках. Не прерывая контакта, большие пальцы Гарри стерли слезы с бледных щек. Пальцы Драко нежно сжали смуглые ладони и потянули вниз, между их телами, так, чтобы они легли на его грудь. Глаза Гарри расширились, и он полностью накрыл сердце Драко ладонью, чтобы не пропустить ни одного удара.

Зеленые глаза ни на миг не отрывались от серых. Драко почувствовал себя слишком маленьким. Тело слабело. Внезапно он понял, что ему снова шестнадцать, с той поразительной ясностью, словно он никогда и не подвергался заклятию, никогда не терял память… Он все знал о смерти. Вглядываясь сейчас в лицо малыша, он знал, что может потерять. Он смотрел и понимал, что ничего не ведает о настоящей боли, и это ужасало его.

Гарри прижался сильнее, сползая вниз, к коленям блондина, с беспомощным хныканьем.

Драко чувствовал, как малыш обнимает его, как оседает вниз, и ему хотелось закричать, что все обман! Он не останется с ним навсегда! Он собирается покинуть Драко, одного, таким же сломанным и мертвым, каким сам Гарри был когда-то…

– Драко! – испуганно простонал Гарри.

Звук его настоящего имени, сорвавшийся с губ малыша, потряс Драко. Он чувствовал страх Гарри и растущую панику. Это заставило его двигаться, хотя он и не представлял, что делать. Единственное, в чем он был точно уверен – даже когда он полностью разрушен, он не может игнорировать боль Гарри. Драко тяжело опустился и обнял вздрагивающего мальчика, и это, казалось, успокоило того.

– Гарри… – прошептал он хрипло. Видит бог, Драко старался, чтобы это прозвучало успокаивающе, а вышло жалобно…

– Что, Рей? Ты поранился? Тебе больно?! – отчаянно бормотал Гарри, словно слепой ощупывая лицо и тело Драко.

– Я люблю тебя, – Драко спрятал лицо в плечо гриффиндорца и заплакал.

Гарри вскинул голову – ему нужна помощь!..

Отец и миссис Малфой неподвижно стояли у стены, куда их отбросила магия Драко. Он позвал их, чтобы они помогли ему и Драко, но они даже не двинулись с места.

Нарцисса только затрясла головой, скрывая слезы, катившиеся из глаз. А Северус сдержанно произнес, что пока ничем не может помочь.

Драко не мог остановить рыданий. Гарри никогда не видел его в таком ужасном состоянии. Ни одно из тех кошмарных видений не смогло стереть высокомерное, уверенное выражение с лица лорда Малфоя, а сейчас… Глаза Гарри вернулись к Нарциссе и заледенели.

– Что вы сделали ему? – Гнев спиралью поднимался внутри. Он никогда не был настолько сердит, и знал, что ярость не приведет ни к чему хорошему. Но даже не пробовал остановить это. Ему нужны ответы. Он должен знать, что случилось с Реем, и он узнает.

– Скажите. Мне. Немедленно!

Нарцисса стала задыхаться. Она чувствовала растущую вокруг стену магии и знала, что на этот раз, действительно, находится в смертельной опасности. Покорный, хрупкий, ласковый мальчик, стоящий перед ней, внезапно изменился до неузнаваемости прямо на ее глазах. Она впервые со всей ясностью поняла, почему Гарри Поттера называют Мальчиком, который выжил; мальчиком, дважды победившим Темного Лорда и дважды избежавшим смерти в схватке с ним. И если раньше это были просто слова, то сейчас его магическую мощь она могла чувствовать на себе, и это ужасало. Она в отчаянии бросила взгляд на Северуса, но тот смотрел только на Гарри, игнорируя ее положение.

– СКАЖИ МНЕ! – взревел Гарри. Он отпустил Драко и поднялся. Всхлипы блондина стихли, но он все еще лежал съежившись у ног Гарри. Серые глаза ни на миг не отрывались от мальчика, стоящего рядом, словно гипнотизируя его.

– Я ничего… ничего не сделала… – губы не слушались, а она тут же поняла, что дала неправильный ответ.

С кожи Гарри сорвалось и брызнуло во все стороны зеленоватое пламя. Оно хоть и не опаляло жаром, а представляло из себя сгусток чистой энергии, но Нарцисса могла чувствовать его жгучие болезненные прикосновения к собственной коже. Словно огромная волна прибоя хлынула в ее сторону, вжимая в стену. Каждая последующая рябь становилась все более сильной, зеленый огонь разрастался. Сам Гарри стоял в коконе бушующего пламени. Очки разбились, брызнув во все стороны мелким стеклом, одежда превратилась в пыль, волосы сейчас были похожи на светящийся темный нимб, мерцающий вокруг головы. Но больше всего пугало выражение его глаз. Они пылали ярче любого пламени.

В этот миг Гарри вскинул руки, и зеленый огонь потек по телу, по рукам, собираясь на кончиках пальцев. Изначально изумрудный, напоминающий цвета Слизерина, концентрируясь он становился ярче и насыщеннее.

Глаза Нарциссы в ужасе расширились – она узнала цвет смертельного проклятия.

– Ты больше никогда не причинишь боль Драко, – поклялся Гарри, жгучая ярость переполняла его голос, плавилась в глубине глаз.

– Нет… – Драко задыхался, но умудрился приподняться и потянуться вверх, к малышу. Его собственная борьба с гневом была сложной. Это было настолько ярко, и горячо, и больно, что он боялся, что не справится, убеждая себя, что это не его гнев, что это не он хотел разрушить здесь все. И зная теперь силу и власть гнева, Драко был удивлен, когда Гарри послушался и устало оперся на него.

А затем Драко понял.

Гнев был настолько силен, потому что его поддерживала любовь, любовь Гарри к Драко, подпитывала его, делая более сильным и разрушительным, чем это было бы возможно при других обстоятельствах. Гарри защищал его.

Несмотря на болезненную усмешку, на глаза навернулись слезы, и Драко скорчился, упираясь лбом в плечо малыша. Его светлые волосы каскадом лились вокруг плеч гриффиндорца, словно это были волосы Гарри, переливаясь в свете остатков магической силы.

– Не надо, малыш. Это не она, не она причинила мне боль. Отпусти ее, малыш, – пробормотал Драко, и огонь начал отступать, таять на ладонях Гарри. Но не исчез совсем, легким свечением полыхая на поверхности кожи. – Гарри, мне лучше… Я … я только… я не могу тебе сказать, что случилось… почему я был… вышел из себя. Но мне лучше.

Гарри задрожал, и огонь потух. С приглушенным стоном, Гарри повернулся в кольце рук Малфоя и уткнулся тому в грудь, дрожа от последствий своей вспышки. Драко покачивал его, не обращая внимания на собственные слезы. Гнев малыша очистил его и вернул решимость.

Гарри особенный. Никто не любил Драко так, и никто никогда не полюбит так, как он. И не важно, что случилось с теми магами, пострадавшими от насилия… Гарри не умрет. Его малыш будет жить. Потому что у Гарри есть он, и потому что Гарри уже выжил.

– Никогда больше так не делай, Драко, – это было сказано с мрачной решимостью. Гарри всем телом вздрагивал от пережитого гнева и беспокойства. – Никогда больше.

– Я обещаю, – Драко улыбнулся и наклонился, оставляя на губах Гарри чуть солоноватый поцелуй. Гарри ответил невинным прикосновением губ, а потом мягко осел в его руках. Теперь пришла очередь Драко опускаться на пол под весом чужого тела.

Он с трудом приподнял голову, отыскивая глазами Северуса.

– Не поможешь мне немного, пап?

* * *

Драко проснулся от голода. Оказалось, что уже утро. Он помнил все, что случилось вчера вечером, но как-то нечетко. Как растворяющийся в солнечных лучах кошмарный сон… Разговор с матерью был ужасен, но он подозревал, что еще слишком мал, чтобы понять все до конца. Возможно, это связано с чарами, о которых Дамблдор рассказал ему и Гарри перед кровавым видением, которое причинило такую боль его малышу. Но единственное, что Драко помнил со стопроцентной уверенностью, это то, что его Гарри может умереть, когда действие чар закончится, и малыш все вспомнит. Все, что случилось, все, что сломало его… И Драко был настроен не позволить этому случиться. Чего бы ему это ни стоило!

– У тебя на лице морщинки, – сонно захихикал Гарри, поднимая руку, чтобы провести по лбу Драко.

– Морщины, – Драко фыркнул и усмехнулся. А потом набросился на Гарри и щекотал до тех пор, пока тот не взмолился о пощаде. – Будешь знать, как оскорблять лорда Малфоя!

– Прос-сти… – Гарри рассмеялся и попробовал отдышаться.

– Подвинься. Я есть хочу! – воскликнул Драко и спрыгнул с кровати.

Гарри, со счастливой улыбкой, медленно последовал за ним. Он не собирался спрашивать, что случилось вчера и что так расстроило Драко. Он только хотел забыть вид сломленного, раздавленного какой-то страшной болью друга. Если надо, он готов остановить время и повернуть его вспять, чтобы изменить прошлое и не допустить того, что произошло. И чтобы такое не повторилось…

– Шевелись, малыш, – Драко ему улыбнулся, и Гарри ускорил шаг.

* * *

– Мы можем сделать перерыв? – проскулил Малфой, устало плюхаясь на диван. В голове гудело. Они занимались Оклюменцией в течение многих часов, и уже давно было пора ложиться спать.

Северус хмуро глядел на мальчиков, но Гарри этого не видел. Благодаря очередному припадку, он вообще ничего не видел и сейчас сидел, тесно прижимаясь к Драко. Это не препятствовало заниматься Оклюменцией, наоборот, и Северус настоял на очередном занятии. Оба мальчика выглядели утомленными, но профессор не мог остановиться. Он не мог позволить Гарри страдать от видений. Они могли вызвать необратимые изменения, как физические, так и душевные, или даже убить ребенка. Но прежде, чем он успел рыкнуть на них, требуя продолжения урока, дверь открылась, и вошел Ремус. Они не видели его с того самого дня в кабинете Дамблдора.

– Муни! – жалобно взвыл Драко, то ли приветствуя, то ли взывая о помощи. Ничто на свете не могло заставить его сейчас продолжить занятия.

– Муни? – Гарри возбужденно подскочил на диване.

– Привет, волчонок, – Ремус устало улыбнулся и буквально рухнул на диван рядом с мальчиками. – Вы как тут, в порядке?

– Я опять ослеп, но это должно скоро закончится, правда, пап?

– Да, – Северус тяжело оперся о стол бедром и потер ладонями измученное, бледное лицо. – Самое большее, слепота длилась три часа, а сейчас уже прошло два и половиной. Это случится в любую минуту.

– Как ты, Муни? Где ты был? – с любопытством спросил Драко, разглядывая грязную одежду Ремуса и грустное выражение лица.

– Поддерживал щиты вместе с другими людьми, чтобы защитить определенные места от Вольдеморта.

Северус зашипел, услышав имя Темного Лорда, но Драко лишь еще больше заинтересовался:

– Вольдеморт? Это имя того злого парня? Я все думал, почему его никто не зовет по имени… Хм, даже как-то неловко… Как нам сражаться с парнем, у которого такое смешное имя?

Гарри звонко расхохотался, и Северус стал похож на котел, готовый взорваться в любую минуту. Ремус захихикал и бросил виноватый и одновременно успокаивающий взгляд на Снейпа. Это не уменьшило гнев, но заставило Северуса сдержаться. Что, конечно, тоже было большим достижением…

– Итак, парни, чем вы собираетесь заняться на выходных? – спросил Люпин, резко меняя тему разговора.

– Похоже, практическими заданиями, пока наши мозги не начнут сочиться из ушей, – пробормотал Драко, обнимая напряженного Гарри, которому не понравился его тон.

– Необходимо еще их иметь, чтобы они начали откуда-нибудь сочиться, – язвительно отрубил Северус. – Почему вы еще не в кровати? Я зайду попозже, пожелать вам спокойной ночи.

Драко, опасаясь, что отец передумает, отреагировал моментально: вскочил на ноги, схватил друга за руку, и почти бегом потащил смеющегося и спотыкающегося Гарри из комнаты.

Ремус устало покачал головой и бросил нарочито строгий взгляд на человека напротив.

– Ты зачем мучаешь детей, а, Северус?

– Я в первую очередь мучаю себя, – зельевар вернул улыбку, но она быстро исчезла, вытесненная мрачными мыслями.

Ремус вздохнул. Он знал, что подобный лукавый, смеющийся взгляд никогда надолго не задерживается на лице Мастера зелий.

– Что там, Волк?

Ремус в деталях рассказал о своей работе с аврорами. Это заняло почти двадцать минут. В течение разговора Северус пару раз вставал, чтобы наполнить бокалы Огневиски. Ремус принимал это с благодарностью.

– А где Нарцисса? – спросил он, когда закончил рассказ.

– Она превратила одну ошибку в множество проблем… – Северус устало вздохнул и, к удивлению Ремуса, пересел, опускаясь рядом с ним. – Она рассказала Драко о том, что Гарри был изнасилован. – Люпин задохнулся, бокал выпал из его ослабевших пальцев. Северус поймал его на лету и отставил в сторону. – В общих чертах: определенный промежуток времени был изогнут, и Драко получил всю свою память шестнадцатилетнего в полном объеме в течение нескольких минут. Можешь себе представить, что с ним произошло… Он словно обезумел. Гарри, конечно, не понял, что случилось, потому что – слава Мерлину! – он-то остался девятилетним, но сразу почувствовал, что Драко плохо, и очень… рассердился. Я никогда не видел ничего подобного! Я даже не представляю, как это все рассказать Альбусу.

– Что случилось? – потребовал Ремус, когда зельевар замолчал.

– Его магия была видна невооруженным взглядом. Ты не представляешь!.. Это было настолько мощно… Волны, исходящие от него, отшвырнули меня к стене и, несмотря на мое сопротивление, не позволили сдвинуться с места. Не думаю, что он понимал, что делает, но он без палочки сотворил Аваду…

– Что? – Ремус побледнел. – Это невозможно…

– Уже возможно… – мрачно перебил Северус. – В любом случае, Драко остановил его прежде, чем это зашло слишком далеко. После этого они оба от истощения потеряли сознание. До этого я учил их Оклюменции, что на фоне всего остального стало, как видно, последней каплей… Когда Драко проснулся, сознание ребенка подавило знания юноши, которые обрушились на него вечером. Все, что осталось – знание, что Гарри может умереть, когда действие заклинания закончится. А еще – что Драко сделает все, чтобы помешать этому.

– Как он сделает это? – содрогаясь прошептал Ремус.

– Просто потребовав у судьбы, чтобы было именно так, – Северус зло, криво ухмыльнулся, а затем беспомощно пожал плечами. – Главное, что он не отчаивается!

Ремус, молча, сидел какое-то время.

– Ты думаешь… Думаешь, Гарри справится?

– Да. Справится, – уверенно ответил Северус.

– Откуда ты знаешь? – страх и боль смешались в янтарных глазах.

Северус, не отводя пристального взгляда, прошептал:

– Потому что другого пути я не вижу.

– А Нарцисса? – пробормотал Ремус, краснея и отводя взгляд.

– Драко отослал ее, – Снейп встал. – Я посоветовал ей не возвращаться раньше понедельника, пока мальчики не повзрослеют на год. Возможно, дополнительная зрелость помешает ее сыну убить ее.

* * *

Выходные прошли спокойно. Северус каждый день по несколько часов занимался с детьми Оклюменцией, и Ремус умудрялся вмешаться раньше, чем взрывной характер Драко успевал проявить себя, или прежде, чем Гарри рисковал свалиться от усталости. Они вместе ели, играли и рассказывали друг другу смешные истории. Приступы у Гарри больше не повторялись – Северус влил в него последнюю дозу зелья, объявив, что Гарри здоров.

Все четверо легли спать в воскресенье вечером, надеясь, что следующая неделя принесет меньше бед.

Глава 17.

Гарри проснулся, счастливо улыбаясь. Ему было тепло и уютно, что-то мягко щекотало щеку. Открыв глаза, он увидел опирающегося на локоть Драко, с такой же безоблачной улыбкой наблюдающего за ним. Волосы Малфоя, собранные сзади, белой волной ложились на плечи, падали на спину и струились блестящими прядями вниз. Гарри запустил пальцы в мягкие локоны и снова сонно прикрыл глаза.

– Ну? Ты собираешься поговорить со мной? – требовательно спросил Драко, но Гарри расслышал шутливые нотки в его голосе и понял, что тот вовсе не сердится.

– Может быть, – ухмыльнулся он и ещё старательнее закопался в одеяла.

– Да, конечно… Ну, раз так, ладно, – Драко шлепнулся на спину, скрестил руки на груди и уставился в потолок. – Я придумаю соответствующее наказание за оскорбление самого Лорда Малфоя.

Гарри, счастливо сверкая зелеными глазищами, улыбнулся и игриво хлопнул Драко по груди.

– Не глупи. Ничего особенного. Я вспомнил моего кузена-хулигана и тонны работ по хозяйству, отсутствие школьных друзей и чулан под лестницей, но дядя Вернон больше меня не бьет – боится, что моя магия накажет его, если он снова меня ударит… Дома все нормально.

Драко тут же склонился над ним, одной рукой ласково убирая темные непослушные пряди с лица Гарри.

– Малыш, ты же знаешь, что все это ненормально? Даже учитывая, что все стало немного лучше у тебя дома, вовсе не значит, что все хорошо, и ты должен радоваться этому.

– Я понимаю, Рей. Правда. Теперь я действительно знаю. Но к чему думать об этом? Я здесь с тобой, и папой, и Муни. Все остальное неважно.

Драко заулыбался и целомудренно поцеловал малыша, прежде чем подняться с кровати.

– Может, нам разрешат полетать? Дождаться не могу, чтобы показать тебе! Я давно нашел большую книгу о Квиддиче, но мама увезла меня, и я совсем забыл про неё. Но сегодня время есть. Если мы объединимся, то сможем уговорить папу разрешить нам выйти на улицу.

– Шансы увеличатся, если мы подождем, пока папа уйдет на работу, и спросим Муни, – предложил Гарри, надевая выбранную Драко одежду.

– Отличная идея! – зловредно улыбнулся тот. Предвкушая развлечение, он хитро покосился на друга: – Ты, похоже, не нуждаешься в чарах, увеличивающих одежду, но я с трудом это натянул.

– А все потому, что ты потолстел, – фыркнул Гарри.

– Нет! Просто ты слишком тощий! – возразил оскорбленный Драко.

Гарри засмеялся и выбежал из комнаты. Выкрикивая какие-то угрозы, Драко последовал за ним, но по его смеющимся глазам было видно, что он вовсе не сердится. Он был слишком счастлив, чтобы расстраиваться. Трудно злиться, когда его Гарри в таком хорошем настроении. Именно таким Гарри и должен быть всегда.

– Что с вами двумя произошло? – осведомился Ремус, улыбаясь врезавшемуся в него мальчику.

Он поднял Гарри с колен и едва сдержался, чтобы не нахмуриться – мальчик все ещё был слишком мал и худ. Драко притормозил и с преувеличенной яростью уставился на них.

«А вот блондин подрос», ─ подумал Ремус, заклинанием делая одежду маленького Лорда нужного размера.

Быстрая усмешка скользнула по губам Драко, и он продолжил отчитывать Гарри, а тот, закрываясь руками, пробовал выглядеть полным раскаяния, но с трудом сдерживал хохот.

Северус, появившийся в кухне, подошел к столу, оценивая открывшуюся перед ним картину: Гарри, которого отчитывал Драко, устроился на коленях Ремуса. Тот улыбался блондину и кидал укоризненные взгляды на Гарри. В конце концов, у Драко кончился запал, впрочем, как и выдержка, и он разразился смехом. Гарри тут же звонко присоединился к нему, а затем сдался и Ремус, поглядывая на малыша с искренней радостью.

– Они сегодня в настроении, – объяснил оборотень.

– Вижу, – вздохнул Северус и сел на свое место. – Думаю, мне повезло, что я должен вернуться к занятиям, потому что эти двое весьма утомительны.

– Уже возвращаешься? – Ремус явно удивился прозвучавшему в собственном голосе разочарованию. Он покраснел и уставился в тарелку.

Какое-то теплое чувство разлилось в груди Северуса при виде реакции Люпина на эту новость, но он постарался не заострять на этом внимания:

– Да. Профессор Фаррис сможет подменить меня, если будет действительно необходимо, но директор не хочет, чтобы я пропускал больше занятий, чем нужно. – Мальчики переглянулись, и Северус прищурился: – Это не значит, что заниматься вам придется меньше. Вы будете делать все, что скажет Ремус, и я буду очень разочарован, если вы ослушаетесь.

Гарри смотрел на него серьезно и внимательно, но Драко лишь невинно улыбнулся и ответил:

– Хорошо, папа.

Северус был слишком наблюдателен, чтобы не заметить, что Ремус едва скрывает усмешку.

– Я имею в виду именно это, Волк. Не позволяй им играть целый день, – заметил он.

– Как скажешь, Северус, – Рем склонил голову, уже не скрывая улыбки. – Мы будем хорошими, обещаю.

Снейп покраснел и резко кивнул.

Эти трое его угробят.

* * *

Ремус смотрел, как занимается Гарри. Драко сидел в углу, изучая собственные предметы. Люпин не был чистокровным, и уж тем более не был Главой Семьи, поэтому понятия не имел, что должен сейчас изучать Малфой, так что предоставил его самому себе. Драко это вполне устраивало.

Ремус нахмурился, вспоминая утренний визит в Больничное крыло, чтобы Поппи смогла удостовериться, что никаких осложнений нет.

Она сказала, что здоровье Гарри настолько хорошо, насколько это возможно, и продолжает улучшаться, но пока еще мальчик будет довольно быстро уставать, поэтому ему необходимо спать днем. А когда Люпин спросил ее о маленьком росте и худобе Гарри, Поппи лишь покачала головой.

– Я не могу исправить это, Ремус. Мы с Северусом пришли к выводу, что Гарри растет так, как рос когда-то. Ничего нельзя сделать.

Ответ его не обрадовал. Рядом с высоким, сильным, здоровым Драко, маленький рост Гарри сильнее бросался в глаза и очень огорчал Ремуса, тем более что с каждым годом взросления это становилось заметнее. Он был в бешенстве, зная, почему все происходит именно так. Ему хотелось рычать каждый раз, когда он думал об этом.

Повстречаться бы когда-нибудь с этими Дурслями…

– Муни?.. – неуверенно позвал Гарри, глядя на него поверх работы.

Ремус улыбнулся и потрепал мальчика по волосам:

– Ты молодец, Гарри. Продолжай. Ты почти закончил.

Мальчик улыбнулся и снова склонился над заданием.

Ремус увидел, что Драко внимательно наблюдает за ним, и неловко поерзал под этим взглядом, прежде чем вернуться к прежним мыслям.

Поппи отметила, что рост Гарри только четыре фута и три дюйма, а вес всего шестьдесят девять фунтов. Драко же не доставало всего трех дюймов до пяти футов, и весил он девяносто семь с половиной фунтов.

Несмотря на то, что сказала колдомедик, он предложил после занятий пойти перекусить, но мальчики отказались. Рем заметил, что Драко ждет, пока Гарри закончит, явно собираясь что-то сказать. Он подозревал, что блондин тоже хочет, чтобы Гарри хоть немного поправился. Было бы здорово. Если уж кто и может повлиять на Гарри, заставляя делать то, что он не хочет, то только юный Малфой.

Он нежно улыбнулся, посмотрев вниз на мальчика. Хорошо, что в нем наконец-то стала проявляться сильная натура. Когда он спросил Драко о причинах жизнерадостности Гарри, блондин ответил, что тот больше не реагирует так болезненно на воспоминания о доме. Ремуса весьма изумило столь сильное изменение. Он был уверен, что Гарри в лучшем случае пройдет за этот срок лишь половину того сложного пути, который ему предстоял. А еще он знал, что в подобной ситуации ни за что не справился бы с навалившимися проблемами – после проклятия его спасла только любовь и поддержка матери. А Гарри раньше был совершенно один.

– Я закончил, Муни, – Гарри гордо поднял работу.

– Отлично. Давай я проверю, – он взял пергамент. Мальчик просиял от радости, когда мужчина вернул лист, не сделав не одного исправления.

– Я устал заниматься, – капризно произнес Драко, потягиваясь. Ремус с подозрением покосился на него. – Муни, можно мы полетаем?

– Ты же знаешь, что нельзя. Это небезопасно, – грустно ответил он, качая головой.

– Мы здесь уже так долго, – заскулил Драко.

– Всего два часа, – Ремус рассмеялся, разгадав нехитрый план.

– Мне тоже хочется выйти наружу, – мягко произнес Гарри, покосившись на друга из-под опущенных ресниц.

– О-о-о, так не честно, – поддразнил Ремус и застонал, прикрывая глаза. – Ты же знаешь, что я не могу.

– Ну, пожалуйста, Муни! – Драко подошел поближе и умоляюще посмотрел на него. – Нам нужно размяться, а до обеда ещё несколько часов. Мы недолго.

Ремус уже был готов уступить и просто обдумывал идею, пришедшую в голову. Наконец, он решился:

– Я знаю, что делать. Пошли.

* * *

– Куда мы идем? – спросил Невилл, шагающий позади Рона. Они сидели на Чарах, когда рыжий постарался привлечь их с Гермионой внимание и попросил пойти с ним. Гермиона уйти с урока раньше времени не согласилась, но Невилл охотно поднялся. Какая разница: полчаса больше, полчаса меньше?

– Комната Желаний, – бросил через плечо Рон.

– Зачем? И кого ты ещё позвал?

– Крэбба, Гойла и тебя, – он улыбнулся.

– Гарри и Драко удрали из подземелий? – Невилл немного приободрился. – Мы должны позвать Джинни.

– Нет, – Рон отрицательно покачал головой. – Нельзя привлекать слишком много внимания, если не хотим неприятностей.

Невилл лишь с сомнением посмотрел на него. Они дошли до нужного коридора, где увидели Крэбба, Гойла и Паркинсон, идущих навстречу. Рон нахмурился:

– Мне показалось или я просил держать все в тайне?

– У нас не было уроков, вот она и пошла с нами, – пожал плечами Крэбб.

– Что случилось? – поинтересовался Гойл.

Рон скрестил руки на груди, демонстративно отказываясь разговаривать. Невилл занервничал.

– Ладно тебе, – разозлилась Панси, встряхивая волосами. – Что страшного в том, что я узнаю?

– Все. Я ничего тебе не скажу, Змея. Исчезни. Уверен, эти двое тебе потом и так все расскажут.

– Рон, – предупреждающе начал Невилл, заметивший, как яростно загорелись глаза девушки.

– Нет. Все в порядке, Лонгботтом, – прошипела она. – Я могу о себе позаботиться.

Она развернулась и ушла. Крэбб и Гойл переглянулись, надевая на лица маски признательности. Рон приободрился и направился к сплошной стене. А Невилл заметил, как в глазах слизеринцев на миг промелькнула искра интеллекта, и придвинулся к ним поближе, чтобы понаблюдать.

– Они здесь, – пояснил рыжий, прохаживаясь вдоль стены.

Слизеринцы собирались возразить что-то, когда в стене неожиданно появилась дверь, и Рон открыл её. Крэбб и Гойл только рты открыли, и рыжий, ухмыляясь, жестом показал, что они могут войти первыми. Невилл прошел следом, недовольно качая головой, но Рон проигнорировал его и закрыл дверь.

Комната очень напоминала квиддичное поле. Четыре дерева обозначали границы комнаты, приблизительно 300 квадратных футов, за которыми виднелся иллюзорный пейзаж. Солнце в синем небе выглядело реальным, и теплый ветер трепал волосы и одежду. Над ними раздался смех, и, подняв головы, они увидели Драко, Гарри и профессора Люпина на метлах.

– Грэг! Винс! – замахал им Драко. – Идите сюда! Мы сможем поиграть!

– У нас метел нет! – завопил в ответ Крэбб.

– Просто пожелайте, – посоветовал Рон, хихикая под ошеломленными взглядами, когда в его руке появилась метла. С радостным воплем рыжий взмыл вверх. Невилл последовал за ним, но значительно медленнее.

Гарри почти преодолел такую вещь как страх-перед-незнакомцами, но в их присутствии все еще чувствовал себя неловко и застенчиво. Поэтому он подлетел к Малфою и спросил, сможет ли играть в его команде.

Драко одной рукой приобнял его за плечи:

– Конечно, ты будешь со мной.

– Я буду судьей, – предложил Ремус. – Невилл, Рон и Грегори в одной команде. Драко, Гарри и Винсент – в другой.

Игра началась. Команды оказались на удивление хорошо подобраны. Гарри ничего не помнил о полетах, но и Невилл был не намного лучше. А вот Драко был почти так же хорош, как Рон, Грэг и Винс. Однако спустя полчаса, команда Драко остановила игру. Гарри задыхался, у него начали дрожать руки. Драко попросил перерыв и подлетел к нему.

– Мне, кажется, нужно отдохнуть, – виновато признался Гарри. Ему не хотелось прерывать игру, но он знал, что если упадет, Драко расстроится намного сильней. Блондин кивнул, соглашаясь, а Гарри задумчиво осмотрелся: – Я, правда, не хочу выходить из игры совсем.

– Ладно. – Драко подозвал Ремуса. Мужчина покорно приблизился. – Ты займешь место Гарри в команде? Ему нужно немного отдохнуть.

– Может, лучше закончить игру? – заволновался Люпин.

– Ему здесь нравится, – возразил Драко. – Немного полежит на травке, отдохнет. А потом еще поиграет.

– Как только захочешь продолжить, скажи, – уступил Ремус.

– Ладно, Муни, скажу, – махнул ему Гарри и спустился на землю.

– Я мог бы побыть с ним, – робко предложил Невилл.

– Не надо, Ремус займет его место, – ответил Драко. – Продолжаем! Я собираюсь выиграть.

– Мечтай, Малфой, – засмеялся Рон и сделал разворот в воздухе.

Игра продолжилась, и команда Драко начала наступление. Гарри улыбался, слушая, как Драко восторженно кричит после каждого набранного очка и раздает приказы своим игрокам. Но вскоре его глаза закрылись, и он крепко уснул.

* * *

– Чем могу помочь, директор? – Северус шагнул в кабинет.

– Я подумал, что неплохо позавтракать вместе и кое-что обсудить, – старик улыбнулся, на миг прикрыв мерцающие глаза. Он жестом показал, что Северус может сесть, и взмахнул рукой, освобождая стол. Через минуту на нем показались тарелки с едой.

Северус, поколебавшись, сел.

– Я начал обучать мальчиков практической магии и дуэли. И у них замечательно получалось. Думаю, было бы неплохо продолжить. Ты сможешь приводить их сюда после своего последнего урока?

– Ты учил их сражаться? – Ему об этом не сказали, хотя он и не мог винить Драко: тот слишком переживал из-за болезни и видений Гарри.

– Да, – Дамблдор кивнул и откусил кусочек бутерброда. Снейп сделал то же самое. – Гарри очень силен. Он колдует без палочки и способен выстоять против Драко, несмотря на то, что тот вооружен.

– Без палочки… – повторил Северус, хотя, после всего случившегося с Нарциссой, удивляться не приходилось. Мальчик невероятно силен. Более силен, чем был до того, как опять превратился в ребенка.

– Да, я думал об этом, – задумчиво произнес директор.

Северус подскочил – он и не понял, что говорит вслух. Затем прищурил глаза – не может такого быть. Усмехаясь, он усилил блок. Хитрющий, любопытный старик больше не сможет читать его мысли.

– Мне кажется, что десять лет, проведенные у Дурслей, заставили Гарри так бояться собственной магии, что он держал ее глубоко в себе. Конечно, он не смог подавить всю свою силу, и иногда магия выходила из-под контроля, – Дамблдор с улыбкой откинулся назад. – А сейчас он вернулся в тот возраст, и уважает, и гордится своими возможностями, не скрывая их. Его магия теперь свободна. Это может стать силой, о которой не знает Вольдеморт.

Северус напрягся. Проклятое пророчество! Проклятый Лорд! И дважды проклятый Альбус Дамблдор!

– Сэр, он – ребенок. Я уверен, глупо ожидать спасения от ребенка.

– А я снова говорю тебе, что Гарри не будет сражаться один, но мы не в силах изменить судьбу. Мы можем только подготовить его к этому и защитить насколько возможно, – Дамблдор вздохнул. – Ты будешь водить его на занятия?

Это явно не было вопросом, и Северус кивнул. Кроме того, старик попросил приводить мальчиков после того, как он закончит занятия. По крайней мере, он будет рядом, если что-то случится. И он действительно хотел, чтобы Гарри и Драко научились защищаться. За Дамблдором нужно присматривать, но если старый хитрец на самом деле может научить мальчиков как выживать, Северус у него на дороге стоять не будет.

* * *

Гарри все еще спал, когда игра закончилась, и Драко заявил, что голоден. Блондин попрощался с друзьями-слизеринцами и высокомерно улыбнулся проигравшему Уизли. Невилл поздравил его, и Драко благосклонно принял поздравление, не пытаясь как-то задеть чувства круглолицего мальчика, как сделал это с рыжим.

Это был хороший день. Драко следовал в подземелья за скрытым плащом-невидимкой Ремусом, на руках у которого спал Гарри. Когда они уже были на месте, Гарри открыл глаза и попросил есть.

Но даже за едой он продолжал клевать носом, пока Драко не предложил преобразить детскую. «Эта, ─ пожаловался он, ─ слишком детская!» И Рем со смехом согласился. Они меняли цвет комнаты и избавлялись от старых, надоевших игрушек.

Когда вернулся Северус, потолок и стены детской, на которых на метлах парили разноцветные фигурки игроков в квиддич, отражали погоду снаружи. Мальчикам нравилось бегать вокруг, пытаясь догнать какую-нибудь фигурку или обсуждая маневры игроков.

Ковер остался богатого зеленого оттенка. Сундук, в котором теперь лежали только самые любимые игрушки, приобрел цвет натурального дерева. Два одинаковых письменных стола стояли рядышком, в углу примостился мольберт Гарри, который захотел заниматься рисованием. Драко предпочитал музыку, и у него была шкатулка, играющая самые популярные мелодии всякий раз, когда он указывал на нее своей палочкой. Ну, ладно, на самом деле это была старая палочка Гарри. Его собственную палочку ещё не вернули, а палочка Гарри лучше, чем ничего!

– Так, так… – Северус задумчиво разглядывал изменения.

– Тебе нравится? – Гарри подбежал к нему для объятия.

Мужчина наклонился, легко поднимая его и усаживая на свое бедро:

– Очень. Ваши вкусы становятся все утонченнее.

– Естественно, – надменно фыркнул Драко, скрещивая на груди руки.

Гарри и Ремус рассмеялись. Драко впился в обоих рассерженным взглядом, фыркнул, изящно развернулся и покинул комнату. Северус, улыбаясь, пошел за ним на кухню, обедать. Там он опустил Гарри на стул и сел на свое место. Как только расселись все, появилась еда.

– Мама вернется? – беспечно спросил Драко.

– Ты хочешь её видеть? Я сказал, что ты дашь ей знать, когда будешь готов, – отозвался Северус.

– Пока нет.

– После ужина директор хотел бы позаниматься с вами. Вы как? – Он посмотрел на Гарри: – Если устали, я могу перенести урок.

– Я в порядке, – Гарри улыбнулся. – Я поспал после полетов…

– Полетов?.. – Северус приподнял бровь и холодно посмотрел на оборотня. Ремус покраснел и уставился в тарелку.

– Мы не выходили наружу! – Гарри подскочил к отцу. – Муни не сделал ничего плохого!

– А где же вы летали тогда? Уж, конечно, не здесь, – растягивая слова, произнес Северус.

– Мы были в волшебной комнате, которая дает все, что захочешь, – вмешался Драко. – И не зыркай так. Мы действительно нуждались в этом, посмотри на Гарри. Он никогда не выглядел лучше!

Малфой был прав. Цвет лица мальчика улучшился, и тени под глазами исчезли впервые за последние недели. Однако Северус не мог просто так сдаться и отказать себе в удовольствии ещё немного поспорить с юным Лордом.

Гарри понял, что отец больше не сердиться, и улыбнулся Ремусу, весело подмигнувшему в ответ. Хихикая, они закончили обед под звуки «дискуссии аристократов», как обозвал этот спор Драко.

А еще Гарри понял, что очень любит свою семью.

* * *

Гарри и Драко изучали формулы заклинаний и необходимые движения палочек почти три часа. Северус уже дважды пытался прервать занятие, но директор настаивал на продолжении.

И зельевар был вынужден сдаться, но вечером, вернувшись домой, пригрозил, что ноги его в следующий раз там не будет, если Гарри опять дважды заснет в ванной. Драко тоже очень устал, но смог добраться до кровати самостоятельно. И уснул, как только голова коснулась подушки.

Вздыхая, Северус поправил мальчикам одеяла. Пожалуй, сказка на ночь им сегодня не понадобится. Еще радовало, что не нужно проверять контрольные или домашние работы, а можно просто пойти спать. Дамблдор решил, что пока Фаррис остается в штате – это его обязанность.

Северус прошел в гостиную и налил себе выпить. На диване, у камина, с книгой на коленях сидел Ремус.

– Как все прошло? Они не поранились?

– Нет, они молодцы. Драко лишь ненамного сильнее Гарри и быстрее выбирает заклинания. Думаю, он просто помнит их, а Гарри слышит впервые. – Северус сел рядом с оборотнем. И усмехнулся про себя, отметив, что Волк не попытался отодвинуться. Потом вздохнул и немного откинулся назад, позволяя волосам открыть лицо.

– Почему Драко сильнее? – негромко спросил Ремус. Он не хотел нарушать покой сидящего рядом мужчины.

– У него есть палочка, а у Гарри нет, – Северус немного отпил из бокала. – Он, скорее всего, вообще не будет в ней нуждаться. Хотя, именно эта могла бы пригодиться, она – парная к палочке Темного Лорда.

– Не хотелось бы впредь слышать от тебя подобное, – Ремус посмотрел прямо на собеседника. Северус взгляда не отвел. – Мне неприятно, когда ты его так называешь.

– И что бы предпочел ты? – серьезно, без насмешки спросил Северус.

Люпин пожал плечами и покраснел при звуке ровного, шелковистого голоса, продолжая смотреть в глаза собеседнику:

– Например, Вольдеморт, или Тот-кого-нельзя-называть, или Вы-сами-знаете-кто. Гарри считает, что отказ называть Вольдеморта по имени делает того сильнее.

– Прямо, как директор, – усмехнулся Северус и уставился на огонь. – В общем, это верно, но в моем случае… я не могу произнести его имя, не испытывая боль.

– Северус, – Рем взял его за руку, и он позволил оборотню это. – Я даже представить не могу… чего тебе стоило вернуться… и жертвовать собой, помогая нам в борьбе с этим сумасшедшим.

– Да… Не можешь, – согласился Северус, – но я и не ждал, что ты поймешь, Ремус.

Оборотень задохнулся, услышав, как легко сорвалось с губ зельевара его имя. Он сжал руку Снейпа, и удивительно нежная улыбка заиграла на тонких губах:

– Я думаю, что мы зашли достаточно далеко, чтобы называть друг друга по именам. Хотя, я буду всегда думать о тебе, как о Волке. – Ремус вздрогнул и попробовал убрать руку, но Снейп не позволил. – Я всегда этого боялся. И именно из-за этого ненавидел тебя. Сейчас я уже могу это признать, – он немного наклонился. – А так же признать, что опасение переросло в уважение. Как ты не понимаешь, какой путь мне пришлось пройти, так и я не понимаю, как ты справляешься со своей ношей.

Ремус смотрел в сверкающие темные глаза и чувствовал, как его сердце начинает отчаянно колотиться. Он понял. Северус Снейп оценил усилия, которые ему приходилось прилагать, чтобы выжить и жить, понял, что ему пришлось вынести, и Люпин знал, что полностью вернул в его глазах прежнее уважение. Но не был уверен, что сможет получить больше. Хоть на каплю больше того, что увидел в темных бездонных глазах.

Ремус улыбнулся. Это была болезненная улыбка. Северус Снейп не принадлежал к числу людей, на лицах которых можно рассчитывать увидеть такое выражение. Он встал и быстро отошел к огню, обхватывая себя руками, словно пытаясь спрятаться, когда насмешливые выразительные глаза и непослушные темные волосы заполнили его воображение.

Северус смотрел ему в спину в течение минуты. Успокаивая себя, пока смятение, желание, отказ и гнев медленно не отступили, и он вновь не обрел утраченный контроль. О чем он думал? Как мог сказать все это… сентиментальная бессмыслица! Ведь не мог он желать этого… получеловека-полуживотное… стоящее перед ним. Он просто устал! Роль отца сломала границы его одиночества, превратив в кого-то, кем он не является на самом деле.

Он поднялся и пошел к своей спальне. С какой-то болезненной, мрачной сосредоточенностью думая, что больше не будет потворствовать своим жалким слабостям. Как только Гарри вспомнит… Как только это случится… Он больше не будет отцом. Гарри никогда не захочет иметь такого отца.

На секунду прикрыв глаза от неожиданно вспыхнувшей в груди боли, он открыл дверь. Ненавидящий самого себя, неуверенный, разозленный.

Чужая ладонь, сжавшая холодные пальцы, застала его врасплох, и он застыл, широко распахнув глаза.

─ Северус, не надо, ─ умоляюще прошептал Ремус. ─ Я знаю… знаю, что ты боишься потерять тех, кого любишь. Я знаю, что тебе легче быть одному, и понимаю, что нелегко довериться и открыться, тем самым становясь уязвимым перед потерями. Я знаю, потому что испытал подобное. Я… я потерял всех. Я потерял своих друзей, Стаю, детёныша. Я блуждал в одиночестве в течение многих лет. Потом в Хогвартс приехал Гарри, и я вернулся. Сириус возвратился ко мне, и… мы стали любовниками. Он был… моим первым. Понимаешь? Он не интересовался мужчинами, но тюрьма разрушила его, и мы нуждались в друг друге, чтобы залечить раны… И затем я потерял его. Он никогда не вернется, и если бы не Гарри… Если бы не он, меня бы здесь не было. Знаешь почему?

Северус не мог произнести ни слова. Он угодил в ловушку страстных, страдающих, наполненных слезами янтарных глаз.

─ Потому что… потому что я не смогу больше быть один. Только не после того, как я осознал, что значит иметь семью и возлюбленного. Одиночество намного страшнее страха потерять близких людей. Поэтому… прошу… пожалуйста, не замыкайся в себе снова, сейчас, когда ты обрел что-то, чего страшишься лишиться. Не теряй веру, что Гарри будет с тобой, не отталкивай его мыслью, что тебе будет лучше и безопаснее одному. Пожалуйста, верь мне, когда я говорю, что ты только причинишь себе этим боль.

Северус отвел взгляд. Он не мог. Не мог признаться в том, что нуждается в чем-то, не говоря уж о том, что нуждается в ком-то… Он беспокоится о мальчике, но Гарри нуждается в нем больше, чем он нуждается в Гарри (или, по крайней мере, этим он пытался успокоить сам себя). Но беспорядок в мыслях, связанный с Ремусом, он не мог объяснить или оправдать. Он не может позволить себе вновь стать уязвимым.

Снейп вытащил руку, освобождаясь от власти стоящего рядом человека, шагнул внутрь и закрыл дверь. Он не собирался ничего предлагать или менять. Оборотень нарушил его душевное равновесие. Он не волнует его, его не интересует связь Люпина с паршивым дураком. Оборотень здесь только для пользы Гарри. Вся эта пафосная речь была бесполезной и ненужной!..

Продолжая хмуриться, он проглотил снотворное и рухнул в кровать.

За дверью Ремус Люпин тяжело опустился на кушетку и, спрятав лицо в ладонях, глухо разрыдался. Он чувствовал притяжение, растущее между ними и, точно так же, как и Северус, пытался бороться с этим. Бороться, потому что первая любовь все еще жила в его мыслях и сердце, и вряд ли он сможет полюбить так же сильно снова. Разве это будет справедливо по отношению к Северусу или Сириусу?.. Но он верил в то, что сказал: быть одному невыносимо. Ему, как и любому, хотелось, чтобы партнер заботился о нем, защищал и поддерживал.

Смущенный, одинокий, оплакивающий потерю друзей и любимого, он рыдал до тех пор, пока не уснул.

* * *

Неделя, наполненная счастьем, прошла незаметно. По утрам, после завтрака, Гарри и Драко занимались Оклюменцией и учебой. Затем шли летать и возвращались лишь к тому времени, когда у Северуса заканчивались занятия. Кто-нибудь из гриффиндорцев или слизеринцев ежедневно забегал к ним полетать. Драко предпочитал своих друзей-слизеринцев, но неплохо относился к Джинни и Невиллу. Рон и Гермиона его раздражали: ему было не по душе то, как они смотрят на Гарри.

Отношение Гарри к студентам почти совпадало с предпочтениями его светловолосого друга, за исключением Панси, которая ему не нравилась. Она была слишком въедливой и нетерпимой, а ее голос очень походил на голос тетушки Петунии.

Ежедневно он делал перерыв во время полетов, чтобы поспать часа два и всегда просыпался уже в подземельях, когда отец возвращался обедать.

Потом они отправлялись к директору на занятия, превратившиеся в увлекательную игру. А любимой забавой стали дуэли с Дамблдором, во время которых тот разрешал им объединяться и нападать на него одновременно. Независимо от того, кто что говорил, они не могли сражаться друг против друга. Что, если они случайно навредят друг другу? Мысль была ужасной для обоих, и мальчики ограничивались лишь слабыми проклятиями и трансфигурацией. Отец строго следил за тем, чтобы они не переутомлялись, но Гарри все равно засыпал сразу, как только оказывался в кровати. Драко держался лучше и был в состоянии дотерпеть до вечерней истории.

Но мальчики были единственными, кто был блаженно счастлив. Северус и Ремус ходили напряженные, прилагая огромные усилия, чтобы избегать друг друга, встречаясь только тогда, когда это было необходимо. В течение дня это не представляло сложности, так как оба были заняты мальчиками и прочими делами, но вечерами избегать друг друга становилось все сложнее. Северус, через несколько минут вежливого разговора, поднимался и уходил в свою комнату, к одиночеству и снотворному зелью. А Ремус долго сидел у камина, задумчиво глядя на огонь, пока его не захватывали беспокойные мечты. Он не знал, что делать с влечением, растущим с каждым днем, и у него не было сил, чтобы это остановить…

* * *

Наступило утро субботы, и юные маги, одетые и умытые, отправились завтракать, как и делали каждое утро. Отец и Муни уже были там, что вызвало недоумение у Драко и Гарри. Обычно отец не оставался завтракать.

Гарри улыбнулся и обнял обоих перед тем, как сесть за стол. Драко просто пожелал всем доброго утра.

─ Так как сегодня у меня занятий нет, я останусь с вами, ─ Северус замолчал, потому что на столе появилась еда.

─ Значит, тебе сегодня не придется ничего делать? ─ взволнованно спросил Гарри. Он любил проводить время с отцом, но в выходные тот обычно готовился к занятиям, подбирая материал и проверяя работы студентов.

─ Нет. Никакой домашней работы, ─ Северус улыбнулся. ─ Профессор Фаррис сделает это за меня.

Драко захихикал:

─ Отец, я думал, врать плохо.

─ Только тогда, когда тебя поймали. И я не вру, ─ глаза Северуса блеснули.

─ Что мы будем делать сегодня? ─ прервал их Гарри.

─ Я хотел бы поговорить с тобой о вещах, которые ты вспомнишь после ночи воскресенья, ─ серьезно произнес Северус.

─ Я тоже буду в этом участвовать! ─ тут же воскликнул Драко, разозленный, что его не позвали.

─ Ты можешь прийти, но я, тем не менее, буду вынужден поговорить с Гарри один на один после этого, ─ твердо возразил Снейп. Драко надулся, но спорить не стал.

* * *

Мальчики уселись на кушетке в гостиной, рядом с отцом. Ремус извинился и поднялся, но Северус остановил его. Себе он объяснил это тем, что оборотень имеет право знать все, что связано с Гарри, и никакого отношения к тому, что он сам нуждается в поддержке, это не имеет.

Он крепче обнял сына, избегая смотреть на мужчину напротив.

Не станет ли это воскресенье последним?.. Не вернется ли к Гарри его ненависть, после воспоминаний о первом годе в школе?..

─ Отец? ─ с любопытством спросил Драко. ─ Разве ты не собирался рассказать нам что-то?

Северус кивнул.

─ Как вы знаете, в ночь воскресенья к вам вернется еще один год, и когда вы проснетесь, то вспомните все, что случилось с вами в течение вашего одиннадцатого года. Драко знает, что одиннадцать – особенный возраст, когда юных магов приглашают приехать в волшебную школу, чтобы узнать все о магии и своих способностях и талантах.

─ Но мы уже начали учиться, ─ удивился Гарри.

─ Это потому, что вы ─ особенные, ─ улыбнулся ему Ремус.

─ Мы уже это поняли, ─ Драко игриво прищурился, и Гарри захихикал.

─ Я чувствую, что необходимо подготовить вас к следующему этапу воспоминаний, ─ продолжил Северус, игнорируя их смех. ─ Я боюсь, что они будут слишком… неожиданными, Гарри.

─ Что ты имеешь в виду? Разве я не поступлю в школу? Я останусь с Дурслями? ─ в шоке произнес тот.

─ Нет. Ты приедешь в школу, но есть еще кое-что… ─ вздохнул Северус. ─ Ремус рассказал тебе, что твоих родителей убили, но не ответил, когда ты спросил, кто это сделал. Я отвечу тебе на этот вопрос.

Гарри кивнул, его глаза стали быстро наполняться слезами. Драко перегнулся через отца и крепко сжал его ладошку. Мальчик с благодарностью ответил на пожатие.

Ремус часто рассказывал им о настоящих родителях Гарри, и обоим казалось, что они (особенно Гарри) хорошо с ними знакомы. Разговор об их ужасной смерти не собирался быть легким, но Гарри хотел знать все, чтобы закалить себя и узнать правду об отце.

─ Гарри, твои мама и папа сражались на войне против очень плохих людей. Злой человек из видений, который вам с Драко снился, лидер этих плохих людей, и когда ты был маленьким, ты смог победить его, нанеся сильнейший урон. Это делает тебя особенным. Люди называют тебя «мальчиком-который-выжил». Ты на десять лет освободил Магический мир от Темного Лорда, подарил людям спокойствие и надежду. Но Вольдеморт тогда не умер, и когда тебе исполнилось одиннадцать, он вернулся, пытаясь возвратить себе тело и стать бессмертным. Пока тебе все ясно?

Ребенок с силой вцепился в отца, в глазах, больших и испуганных, горело понимание. У него были вопросы, но горло так перехватило, что он не мог выдавить ни слова.

Драко с трудом сглотнул. Он знал эту историю, но одно дело слушать рассказ отца и совсем другое ─ чувствовать всю остроту эмоций его малыша, разрывающих ему сердце. Но он понимал, что Гарри должен это знать, и, значит, именно ему придется быть сильным и задать необходимые вопросы.

─ Как Гарри удалось одолеть его? Как умерли его родители?

Северус вопросительно посмотрел на блондина. Он хотел, чтобы об этом спросил Гарри, но взгляд Драко остановил его.

─ Существует три Непростительных проклятия. Первое вызывает ужасную боль; второе порабощает жертву, делая беспомощной, зависящей от милости заклявшего. Последнее мгновенно убивает человека. Его называют Смертельным проклятием. Темный Лорд применил его к Лили и Джеймсу. А потом хотел убить и Гарри, но проклятие отразилось и ударило в самого Темного Лорда, разрушив тело. А на лбу Гарри оно оставило шрам в виде молнии.

Гарри спрятал лицо на груди отца и горько заплакал. Дрожащий Драко придвинулся ближе, тихие слезы катились по его щекам. Ремус не мог больше выносить этого зрелища и опустился на пол у ног Северуса, чтобы обнять мальчиков. Он гладил вздрагивающие спинки и ерошил волосы, что-то тихо напевая им. Северус крепко сжимал детей и смотрел на него пустым взглядом, тщательно скрывающим внутреннюю боль. Наконец Гарри успокоился, и Ремус присел на кушетку возле него.

─ Что случилось после того, как я узнал обо всем? ─ устало спросил Гари, глядя на отца.

─ Тебя забрали от Дурслей, ты узнал о своей известности и немного о родителях. Ты попал в Магический мир, где каждый преклонялся перед тобой. Все стремились получить твою фотографию, увидеть тебя, поговорить с тобой. А кое-кто считал тебя испорченным и избалованным героем, ─ Северус глубоко вздохнул. ─ Я был шпионом Дамблдора и… Когда-то я был одним из Пожирателей смерти, но позднее отрекся от них, и Дамблдор попросил меня доставлять ему информацию, способную спасти многих. Это было очень опасно, но я согласился, потому что должен был искупить все то зло, что совершил. По этой причине я не мог дружески относиться к тебе. Ты ведь был врагом моего Господина, а мы знали, что рано или поздно он вернется. Мне было нужно убедить Лорда, что я верен ему, чтобы он принял меня назад, и моя враждебность по отношению к тебе стала ключом к этому. Но я пошел дальше, чем было необходимо, потому что не люблю заносчивых наглецов, а я был уверен, что ты окажешься высокомерным зазнайкой из-за твоего отца и из-за статуса знаменитости. Я говорил тебе жестокие вещи и относился несправедливо.

─ Мне кажется, что я помню это, ─ медленно проговорил Драко. ─ А еще я помню, как ты спасал Гарри. Он почти упал с метлы, не так ли? Но ты его спас. Помню собственное разочарование… Я хотел, чтобы Гарри было больно. Я ненавидел его за то, что он отказался быть моим другом. Я не понимал, почему он оттолкнул меня, и стал мстить, ─ он посмотрел в глаза потрясенного Гарри. ─ Не думаю, что ты нас тогда особенно любил.

─ Я… я не любил тебя? А ты… ненавидел меня? ─ чуть слышно прохрипел Гарри.

─ Вот поэтому я и хотел все рассказать тебе до того, как ты вспомнишь, ─ Северус притянул мальчика к себе на колени и прижал к груди. ─ Я хочу, чтобы ты знал, что мы беспокоимся о тебе, что мы любим тебя, что мы ─ семья. То, что ты вспомнишь ─ прошлое, но не значит, что мы должны повторить его. Все изменилось между нами, потому что мы смогли понять правду, которую долго скрывали друг от друга. Прошедшие недели не были ложью, Гарри. Сейчас это единственная правда, и наши отношения столь глубоки и крепки, потому что мы многое прошли вместе.

─ Я люблю тебя, малыш, ─ Драко обхватил его двумя руками. ─ И я, правда, очень сожалею о том, что сделал. Я лишь хотел, чтобы ты заметил меня и пожалел о том, что оттолкнул и выбрал кого-то, кто ненавидит меня. Тот рыжеволосый… Он ненавидел меня и ненавидит сейчас, а ты хотел быть его другом, не моим. Но это не значит, что то, что я делал, было правильно, потому что нельзя причинять тебе боль. Я был так неправ. Я сожалею, малыш. Только не отталкивай меня снова! Пожалуйста, я не перенесу твоей ненависти!

Гарри выбрался из рук отца и до боли сжал Драко.

─ Я не испытываю к тебе ненависти! И никогда не буду испытывать, Рей! Не плачь. Пожалуйста… Мне так жаль, что я оттолкнул тебя тогда, но теперь все будет иначе. Я люблю тебя, и папу, и Муни, и независимо от того, что вспомню, я не забуду, как вы заботились обо мне, и любили меня, и спасли от Дурслей.

Северус, обнимающий плачущих детей, закрыл напряженные глаза. Он надеялся, что Гарри прав, но боялся в это поверить. Он слишком хорошо помнил все то, о чем рассказал сейчас, и знание того, как этот ребенок рос, делало его прошлые поступки еще более ужасающими. И не имело значения, что он пытался остановить Квирелла, покушавшегося на жизнь Гарри Поттера. Это не извиняло его необоснованную ненависть по отношению к невинному ребенку, которому он причинил боль.

─ Папа? ─ мягко позвал Гарри, все еще обнимающий и Драко, и Северуса. ─ Ты сказал… когда ты сказал, что был настроен враждебно, потому что я был знаменитостью, и ты не знал, что Дурсли были плохими, ты добавил, что была еще одна причина этого ─ мой настоящий отец. Что ты имел в виду?

Ремус повернулся к зельевару, зная, что тот не сможет ответить. Потом наклонился и печально улыбнулся Гарри.

─ Твой настоящий отец учился в школе вместе с Северусом. Они учились на одном потоке, но попали на разные факультеты. В школе есть четыре Дома. Гриффиндор и Слизерин связывают непростые отношения. Они всегда враждовали и соперничали. Драки ─ обычное дело. И это ужасно. Таким образом, Джеймс и его друзья, включая меня и Сириуса, нападали на слизеринцев, особенно на Северуса, потому что он был маленьким и никогда не сопротивлялся. Северус всегда отвечал, если мы оскорбляли его или высмеивали, но ничего не делал, когда мы нападали. Это делало его легкой мишенью.

─ Мы не любили друг друга, ─ резко прервал его Северус. Он не хотел говорить об этом, и не хотел, чтобы Гарри знал степень той ненависти. ─ Мы совершали поступки, причинявшие сильную боль, и мы были конкурентами… Я думал, что ты вырастешь таким же, как твой отец, потому что ты очень похож на него внешне. И я поддался своей мелочной мести.

─ Мой отец все время обижал тебя? ─ Гарри больше не мог слушать это, его глаза до краев наполнились слезами.

─ Мы были глупыми детьми, ─ Северус смахнул капли со смуглых щечек. ─ Не думай, что я ─ невинная жертва. Я не был ею. И я причинял боль твоему отцу. А что самое плохое, я обижал тебя, Гарри. И сейчас я очень опечален этим, но не собираюсь как-то изменять то, что ты вспомнишь. Я хочу, чтобы ты все это знал, и знал, что я сожалею.

Гарри кивнул и закусил губу.

─ Ты… Ты любишь меня сейчас, правда, пап?

─ Да. Ты ─ мой сын. Даже если ты не захочешь, чтобы я был твоим отцом, то я все равно всегда буду относиться к тебе как к собственному ребенку, ─ Северус задохнулся от переполняющих его эмоций и поднялся. Ему пришлось откашляться, чтобы прочистить горло. Гарри потянулся к нему, улыбаясь сквозь слезы, и Северус поднял маленького мальчика на руки.

─ Пойдем, полетаем немножко. Вы говорили, что хотите показать мне игру.

─ Да, ─ Драко с трудом улыбнулся и поднялся на ноги. ─ Тебе обязательно надо посмотреть, как мы летаем. А насколько хорош Гарри в ловле снитча!

Ремус, сопровождающий их, прилагал все усилия, чтобы помочь Драко сгладить неловкий момент и помочь всем забыть то, что должно случиться в воскресенье ночью.

Выходной прошел, и никто больше не пытался вернуться к теме грядущих воспоминаний. Вместо этого они веселились. Играли, летали, рисовали, танцевали и ели любимые блюда. Северус занимался с ними Оклюменцией и защитой, но лишь пару часов. А потом уложил их спать и долго читал вслух.

Это был самый лучший выходной.

* * *

─ Малыш?.. Ты спишь? ─ прошептал Драко. Северус ушел, решив, что оба заснули. Но блондин слишком боялся того, что могло принести утро, и не мог спать.

─ Что? ─ сонно спросил Гарри и перевернулся, чтобы посмотреть на друга.

─ Я… я … хорошо, не надо… Не возненавидь меня завтра, хорошо? ─ он неловко запнулся.

Гарри улыбнулся ему и придвинулся, чтобы нежно поцеловать.

─ Я обещаю, Рей. Я не буду ненавидеть тебя.

Драко кивнул и обнял темноволосого мальчика.

─ Повтори это еще раз…

─ Я люблю тебя, Рей, и я никогда не буду ненавидеть тебя, независимо от того, что я вспомню. Я знаю, какой ты сейчас, и не забуду этого даже тогда, когда вспомню, каким ты был раньше. Хорошо? ─ он рассмеялся.

─ Да, ─ Драко последовал его примеру. ─ Теперь намного лучше.

─ Хорошо, ─ глаза Гарри закрылись, и он начал засыпать.

─ Малыш, если ты вдруг рассердишься или… возненавидишь меня, ты поговоришь со мной? Дашь мне еще один шанс? ─ прошептал Драко спустя пару минут.

─ Ум-м… ─ пробормотал почти заснувший Гарри.

─ Доброй ночи, Гарри. Я тоже тебя люблю, ─ и Драко, наконец, закрыл глаза.

* * *

Северус стоял у огня, допивая третью по счету порцию огневиски. Ремуса вызвал Дамблдор, пока Северус укладывал малышей, и он был рад возможности побыть одному.

Зельевар был настолько глубоко погружен в собственные мысли, что не заметил, ни как пролетело время, ни как вернулся Люпин.

Оборотень тихо замер у дверей, наблюдая оттуда за мрачным человеком, застывшим перед камином с бокалом, наполненным жидкостью насыщенного, теплого цвета. Он мог чувствовать запах горя, опасения, тоски, исходящих от мужчины.

Ремус был знаком с болью. Знаком очень близко, ведь собственное тяжкое бремя не оставляло его ни на миг. Жизнь была для него постоянным полем боя. Никто никогда не понимал этого. Друзья не осознавали весь ужас его положения, а Сириус лишь начал догадываться о тягости той дороги, что уготована оборотню.

Но человек перед ним об этом знал. Он знал о боли все, так же хорошо, как знал Ремус. И это поразило оборотня. Он, возможно, смотрел на единственного человека в мире, который мог понять, на что это похоже ─ бороться за каждую улыбку и краткое счастье, предоставленное им.

Он действительно впервые понял, что жизнь Северуса с самого начала была трудной, и с каждым годом становилась все труднее. И Ремус чувствовал, как его сердце сжимается при мыслях о той силе, умении выживать, о той красоте, что заключена в этом сложном человеке. Северус никогда никому не покорялся, за исключением краткого периода, когда по доброй воле носил Темную метку, а потом пришел за помощью к Дамблдору. Этот человек знал боль и муки, и Ремус больше не был один на один со своим страданием и жестокостью мира.

Сильный маг, наделенный мрачной, завораживающей красотой, скрывающий внутри манящую темноту, не пожелавший больше никому служить, начал ломаться от мысли о потере единственного человека, которого он когда-либо любил. И, что ещё хуже, Гарри, возможно, является единственным человеком, который тоже любит его.

Всем своим чистым сердцем, так часто причиняющем ему боль, Ремус хотел утешить прекрасного мужчину, стоящего перед ним. Он хотел сказать ему, что тот вовсе не осквернен, как думает, и что он не должен стоять здесь, настолько одинокий и отдаляющийся от всех еще больше. Что давно пора простить себя, и дать себе возможность вновь чувствовать, любить и быть счастливым.

Если бы Ремус мог сейчас взглянуть на себя со стороны, то увидел бы, как его глаза из карих превращаются в золотые. До полнолуния оставалась всего неделя, и запах человека, до которого было не больше пяти футов, опьянял. Сильный, пряный, острый запах. Он знал, что сможет перешагнуть грань, разделяющую их, может попробовать сладость, скрытую под напускной горечью. Нужно просто взять это, просто протянуть руку…

Северус, слишком пьяный, чтобы удивиться, повернулся и оказался лицом к лицу с оборотнем. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но внезапно понял, что буквально впечатан в стену, к его губам прижаты чужие губы, по языку скользит язык, а нежное рычание, вибрирующее в груди оборотня, заставляет кожу покрываться сладкими мурашками. Опьянение, под натиском бешено стучащего сердца и затопившего вены адреналина, медленно отступало.

Ремус был с ним одного роста, но худощавее и стройнее, и Северус удивился насколько это хрупкое тело сильно. Под мягкой нежной кожей прятались стальные мускулы. Голодные золотые глаза смотрели в его собственные с пугающей страстью. И на какой-то миг он почувствовал страх, а затем… облегчение. Облегчение, что этот человек, испытавший за свою жизнь так много горестей, сумел сохранить в себе сострадание и добросердечность, не побоялся испачкаться, прикасаясь к нему, и при этом не страшится темноты, спрятанной в Северусе. Облегчение, которое вытеснило боль и абсурдный страх за Гарри, заполняя разум горячим пламенем удовольствия.

Сильные руки сжали его бедра, и оборотень шагнул ближе, грубо толкая Снейпа к стеллажу. Поцелуй стал нежным, когда он даже и не подумал сопротивляться или отстраниться. Медово-каштановые волосы коснулись щек и шеи, и Северус испытал непреодолимое желание провести по ним ладонью, зарыться пальцами в мягкие локоны, но не мог позволить себе этого, и рука безвольно повисла. В глазах оборотня плеснулось жидкое пламя, и он отстранился. Северус глубоко вздохнул, пытаясь выровнять дыхание, но не успел, остановленный на вздохе, потому что теплые губы вернулись, на этот раз облизывая и целуя его шею. Он застонал, и его руки наконец взлетели вверх, чтобы притянуть Ремуса еще ближе, вжаться, врасти в горячее тело, доказывая свое желание и согласие.

─ Северус…

Голос Ремуса оказался низким и хриплым, похожим на глухое рычание. Северус изучающее заглянул в сияющие глаза. Его мысли, освобожденные алкоголем и желанием, путались. Уважение, вожделение и живущая в памяти боль накрыли его. Мысли Ремуса стали ему понятны, наполняя благоговением и нежностью. Боль ушла, покоренная и усмиренная, оставляя взамен благодарность и понимание.

Северус мрачно улыбнулся. Не любовь соединила их сегодня. Не жажда, не желание чужого тела. Это была возможность отключиться от действительности, получить помощь, потребность разделить силу, чтобы выживание больше не казалось столь утомительным занятием. Он понимал, что пьян намного сильнее, чем думает. Он знал, что, скорее всего, пожалеет о том, что совершил этот шаг. Он осознавал, что загнал себя в угол, и должен будет или сломаться, или приспособиться. Но не мог оттолкнуть опаляющий жар чужой души и сильное упругое тело. У него не хватало духу отказать себе в удовольствии, обещающем разбудить и оживить в его замерзшем теле каждый нерв.

─ Волк.

Короткое имя медленно стекло с его губ, ласкающих каждый звук, голова чуть откинулась вбок, по телу прошла легкая дрожь. Ремус мгновенно отреагировал на приглашение, сжимая зубы на бледной коже, так щедро предложенной ему, пока руки срывали мешающую мантию. Она лениво соскользнула с плеч Северуса, за ней последовала рубашка.

Северус задыхался и, не сдержавшись, потерся бедрами о пах оборотня. Ремус зарычал, припадая к открывшейся гладкой коже; его руки ласкали и исследовали чужую грудь, прокладывая путь губам.

Пальцы Северуса погрузились в мягкие волосы, сжимая, цепляясь за них, потому что он наконец позволил страсти взять над собой верх, потому что горячий, влажный рот Ремуса сводил его с ума.

Еще один поцелуй, и на сей раз уже рот Северуса исследовал кожу оборотня. Рубашка Рема неслышно упорхнула на пол. Путаясь, больше мешая друг другу, чем помогая, они избавились от брюк. Каждый яростно стремился подчинить себе партнера. Тела обоих поблескивали в свете пламени камина от выступившего пота. Зубы оставляли отметины на коже груди и шеях. Выгибаясь и теряя равновесие, не в силах оторваться друг от друга, полностью утратив контроль, они не знали, кто из них станет первым, кто покориться и отдастся на волю другого… Ремус с хриплым стоном сдался, когда пальцы Северуса скользнули в его глубину. Он никогда не испытывал ничего подобного, ноги его подогнулись, не в силах держать тело. Сириус никогда не был так несдержан и агрессивен, никогда не заставлял его кровь гореть и бурлить. Все, что было между ними, было окрашено нежностью. Сириус всегда подчинялся и уступал ему, но сейчас… Это борьба, эта страсть и жар… Он потерялся в ощущениях.

Северус опустился за ним на пол у камина. Обнаженные тела извивались, сливаясь, вступая в борьбу, покоряясь… И Ремус вскрикнул, когда его ноги были разведены в стороны, и Северус вошел в него одним быстрым, болезненным толчком. Но эта боль была старой знакомой, долгожданной, радостной и прекрасной. Он выгнулся навстречу, безмолвно моля о большем. И Северус ответил.

Они двигались вместе; изголодавшиеся, стосковавшиеся, нуждающиеся в чужом тепле. Северус склонился над лежащим под ним человеком, обвивающим его бедра, цепляющимся за него, шепчущем его имя. Он пробовал на вкус душу Волка, его магию; он слизывал языком его слезы и глотал крики. Ремус отдавал себя, ликуя от нескрываемого растущего голода Северуса, от его требовательности и жадности, когда все, чего он ждал от этого человека, это отвращения. Чувствуя приближения оргазма, он громко застонал, от сводящего с ума удовольствия.

Мир взорвался, и оба, ослепленные и оглушенные, хрипло закричали, выгибаясь и двигаясь, пока судороги не стихли. Задыхаясь, они рухнули рядом друг с другом. Золотые глаза Ремуса пылали за полуопущенными ресницами. А на Северуса навалилась такая усталость, что у него не осталось сил даже открыть глаза.

Запах их разгоряченных тел наполнил комнату. От камина, озаряющего комнату неярким светом, эхом отражался треск догорающих поленьев. Было тепло, и уютно, и не хотелось шевелиться. Ремус широко улыбнулся, когда услышал, что дыхание его возлюбленного стало ровным и глубоким. Осторожно погладив влажную кожу и приласкав шелковистые, пропахшие зельями пряди, он склонился над Северусом. Нежный поцелуй не разбудил спящего, и Ремус хихикнул, поднимая любовника на руки и крепко прижимая к себе.

Потом он осторожно отнес его в спальню, уложил на кровать и, с удовлетворенным вздохом, клубочком свернулся рядом с ним.

Глава 18.

Северус проснулся первым. И сразу же почувствовал тепло тела, прижимающегося к нему. Под закрытыми веками вспыхнули воспоминания об ушедшей ночи. Он ожидал шока, сожаления или ужаса. Но ничего этого не было. Лишь ощущение невероятного покоя. Умиротворенности и удивительной силы.

Ловко соскользнув с кровати, Снейп тихо оделся и повернулся к оборотню. И почувствовал укол жалости, наблюдая, как худое, изможденное тело спящего мужчины вжимается в нагретое Северусом место в поисках исчезнувшего источника тепла.

Снейп резко тряхнул головой, заставляя волосы упасть вперед и скрыть лицо, перед тем как выйти из комнаты. Он подумает об этом позже. Сначала надо проверить мальчиков.

* * *

Гарри лежал на спине с закрытыми глазами, под плотно сомкнутыми веками медленно проходили чередой картины возвращенных воспоминаний. На второй половине кровати неподвижно лежал Драко, и Гарри подумал, спит ли тот или просто ждет его реакции, чтобы сделать первое движение. Минуты шли, и Гарри решил, что готов предстать перед миром. Он медленно открыл глаза.

Драко не спал: он внимательно наблюдал за ним, в глазах – опасение и смирение.

– Рей… – Гарри с искренне и тепло улыбнулся. – Я помню. Я не ненавижу тебя.

Светлые глаза заполнились слезами, и Драко, обессилено уткнувшись носом в плечо друга, тихо расплакался.

Гарри крепко его обнял. Честно говоря, было совсем нетрудно все еще любить своего лучшего друга. Этот одиннадцатилетний мальчик не был тем прошлым, чужим Драко Малфоем. Правда, кое-какие вопросы о его политических воззрениях у Гарри были.

Но ведь и он сам перестал быть тем Гарри, которого сегодня вспомнил. Они с тем, прежним Гарри, были очень непохожи.

Он честно оценивал свои прошлые поступки и детскую вражду, включая разногласия между ним и Драко. И это не должно было снова встать между ними. Ему по-прежнему хотелось увидеться с Роном и Гермионой, но он чувствовал себя ближе к Драко в этом отношении. А еще был уверен, что задел самолюбие друзей, шарахаясь от них, и поэтому чувствовал себя виноватым. Гарри никогда не хотел, чтобы друзья узнали, что происходило с ним у Дурслей. Он хотел забыть все это, когда приехал в Хогвартс; начать все с начала!..

Главным образом он был расстроен из-за…

Гарри вздрогнул. Он даже не знал, как теперь называть его… Хотелось свернуться и кричать от горя и ужаса. Он думал, что сможет справиться с этим, сможет понять, но воспоминания о… папе? профессоре?.. ненависть и сила этой ненависти, которую тот испытывал, были непереносимы. У него не получалось примирить близкого человека, своего спасителя и сальноволосого мерзавца, Мастера Зелий.

– Малыш? – Драко почувствовал отчаяние, напряжение и смятение друга.

– Я… мне необходимо время. Я должен побыть один. Подумать, – шепнул Гарри. – Пожалуйста…

Драко смотрел вниз, на лицо друга, и видел ужасное знание в наполненных страданием зеленых глазах, знание о том, что они были врагами, и неважно, что объединяет их теперь. Видел отторжение, пусть даже Гарри сказал, что Драко прощен.

Драко беспомощно кивнул, молча поднялся с кровати, оделся и вышел из комнаты. Он не мог выносить это выражение в глазах друга.

Боль и горе Гарри горели в нем, и он вспыхнул, когда отец спросил, как дела.

– Ему необходимо побыть одному, чтобы подумать, но он сказал, что прощает меня. Знаешь, я… не хочу завтракать и лучше пойду к директору, на занятие, – холодно произнес Драко.

Отец положил руку ему на плечо.

– Я позанимаюсь с тобой. У меня сегодня выходной.

Драко сухо кивнул и терпеливо придерживал дверь, пока отец пошел предупредить Муни, что они уходят, и попросить присмотреть за Гарри.

Когда они наконец вышли, Драко чувствовал, как с каждым шагом растет его гнев. Его злило все: то, как он вел себя, когда ему действительно было одиннадцать; то, что Северус вел себя не лучше; что Гарри отгородился от него прошлым, когда они, казалось, уже все преодолели и оставили позади, когда они изменились, став другими людьми. Первый год в школе казался таким далеким.

Это несправедливо! Драко признался, что сожалеет, и Гарри сказал, что он прощен! Итак, почему его наказывают и отталкивают?! Он любит Гарри. Это ничего не значит?!

Северус попался в ловушку похожих мрачных мыслей, и когда они начали занятие, гнев и боль наложили свой отпечаток. После первых же проклятий, оба оказались задеты, но даже не остановились, продолжая нападать друг на друга. Северус лишь старался не использовать заклятия незнакомые или сложные для Драко, но и тот особо не сдерживался.

Юный лорд Малфой оказался необычайно проворен, несдержан и силен. Пожалуй, действительно не стоило нянчиться…

* * *

Ремус ждал, когда выйдет Гарри и вернутся Северус и Драко. Шли часы, но никто так и не появился.

Когда ни один не показался и к обеду, ждать надоело, и Люпин отправился искать Гарри. Мальчик все еще лежал в постели, уставившись на стену напротив.

Ремус осторожно присел рядом, и зеленые глаза медленно сосредоточились на нем. Через какое-то время Гарри отвел взгляд, его щеки пылали от стыда.

– Знаю. Это трусость, прятаться здесь… – произнес он нервно, теребя в руках край одеяла. – Я должен выйти и поговорить с ними…

– Их сейчас здесь нет, – Ремус притянул мальчика в нежное объятие. – Только я.

Гарри кивнул и позволил привлечь себя ближе. Потом заговорил.

– Я только… каждый чего-то ждал от меня. Я старался быть сильным, чтобы они во мне не разочаровались. Все воспоминания о Дурслях я задвинул так далеко, что, честно, большую часть времени и не помнил о них! Я подражал Рону, даже если чувствовал себя не слишком уютно от того, что мы делали. Он – настоящий гриффиндорец. Он состоит из Света. И всегда был таким, каким должен был быть я, значит, мне было необходимо быть еще лучше, правильно? Теперь же я ничего не понимаю и не знаю наверняка. Слизеринцы не злодеи, и я чувствую себя глупцом, что так долго верил в это. Наверное, я стал более осторожен с предубеждениями. Я, правда, стараюсь. Хотя, и тогда это знал, но меня… я только … не беспокоился, что… я думаю… Просто был так занят тем, как научиться со всем этим жить, приспособиться к этому миру, и этот путь показался легче…

– Ох, Гарри. Тебе было одиннадцать. Тебе и сейчас одиннадцать… – Ремус грустно улыбнулся. – Ты же не думаешь, что всегда будешь прав или будешь всегда знать, что делать. Тебе, как и любому, нужна помощь. И ты ее получишь. Я здесь, с тобой. И если тебе нужен совет, мы рядом: и я, и Северус, и Драко. Только не забывай, пожалуйста, что он в настоящий момент тоже ребенок.

Гарри улыбнулся дрожащей, слабой улыбкой, позволяя слезам покатиться по щекам.

– Северус… Папа… Профессор… я даже не знаю, как его теперь называть! Он так ненавидел меня, Муни!

Ремус держал его, пока мальчик плакал, а когда тот успокоился, погладил по все еще вздрагивающей спине и заверил:

– У Северуса есть причина быть жестким, Гарри. Он не раз спасал нас и продолжает спасать, жертвуя собой. Он рос в таких же условиях, как и ты. Используемый, унижаемый. И приехал в школу с теми же самыми надеждами. Но и здесь он встретил ту же ненависть, нетерпимость и злоупотребление, что и у себя дома. Он был озлобленным, одиноким и презираемым. И только теперь начал понимать, что значит позволить гневу и обидам отступить – чтобы познать счастье. Сегодняшний Северус не тот человек, которого ты помнишь. Он любит тебя, Гарри. И ты любишь его. И то, что ты любишь в нем: огромная сила, и понимание, и сочувствие – превыше воспоминаний, вернувшихся к тебе. Это совершенно другой человек. – Гарри кивнул и вытер слезы. – А сейчас… Ты пролежал в кровати достаточно долго. Знаю, у тебя остались вопросы. Оденься, выйди и задай их. Помни о последних неделях, не позволяй им уйти. Эти воспоминания более реальны, чем то прошлое, что случилось в течение первого года, потому что это – реальные Северус и Драко, а не старые копии, которые причинили тебе боль.

– Спасибо, Луни, – Гарри улыбнулся и поднялся.

Драко почувствовал, что нужен Гарри, и остановил дуэль. Тело невыносимо болело – он сильно потянул несколько мышц; магическая сила ослабела, но он чувствовал себя лучше и, явно, вернулось здравомыслие. Он понял, что злость – бессмысленна. Гарри имеет право побыть один, а он просто должен подождать и вернуться, когда будет необходим. И это – то, что Драко планировал сделать. Он – лорд Малфой, в конце концов! Он никогда не отказывается от того, чего хочет, а Гарри нужен ему.

Они вошли в комнату, чтобы найти Гарри и Ремуса, сидящих на кушетке. Люпин ободряюще улыбнулся, но лицо Гарри осталось бесстрастным. Зеленые глаза были мрачны.

Драко и Северус сели напротив и застыли. Гарри не заставил их долго ждать.

– Я… я сожалею, что так долго молчал, – начал он мягко. – Я… хотел бы знать, согласитесь ли вы… ответить на некоторые вопросы.

– Конечно, – Северус с усилием склонил голову. Гарри вообще избегал смотреть на зельевара, но Драко с облегчением заметил, что на него друг смотрит спокойно. И почувствовал себя обнадеженным.

– Хорошо, я хочу знать, что ты чувствуешь по отношению к магглорожденным, Драко, – Гарри решил, что это самый легкий вопрос для начала разговора.

Драко неотрывно смотрел в его глаза, пока отвечал.

– Я понимаю, что у них в руках потенциальная власть, и они важны для выживания магического сообщества. Я все еще неодобрительно отношусь к ведьмам, волшебникам или магглорожденным, заключающим браки с магглами или рожающими от них детей. Наши традиции и границы нашего мира важны, и потеряв их, мы утратим дух волшебства, а впитывая верования и культуру магглов, разрушим то, что издревле пытаются сохранить чистокровные волшебники. Но я не считаю выходом убийства магглов, впрочем, как и полную отгороженность от них. Мы должны принимать магглорожденных магов, так как попытки оттолкнуть их только вынуждают этих людей цепляться за жизнь магглов, и это недопустимо.

Гарри кивнул.

– Я не все понял, но основную мысль уловил. Спасибо. Я… не думаю, что смог бы когда-нибудь возненавидеть магглорожденных или всех магглов. Я… не хотел бы, чтобы это стояло между нами.

– Этого не случится, – решительно произнес Драко.

– Значит ли это, что ты не станешь последователем Вольдеморта или его идей?

– Нет. Я не собираюсь становиться Пожирателем Смерти. Подобная мысль посещала меня раньше, пока был жив мой настоящий отец, но не теперь. Я и тогда не понимал стремления и сущность Темного Лорда, а сейчас решительно настроен против него. Он – враг Магического мира.

– Ты простишь меня?

Драко был так потрясен вопросом, что взрослая серьезность на его лице тут же сменилось растерянностью.

– Что?..

– Я… поддался предубеждениям против слизеринцев и… не имел права так относиться к тебе. Да, ты отличался от меня, но это не значит, что я должен был отказываться от твоего предложения дружбы. Я должен был узнать тебя получше, прежде чем отталкивать, – Гарри беспомощно пожал плечами. – Я был необъективен.

– Конечно же, я прощаю тебя! – Драко надменно вскинул голову, но тут же улыбнулся и бросился к рванувшемуся навстречу Гарри. Они крепко обнялись.

Северус наблюдал за ними с завистью, потом поймал взгляд Ремуса и отвел глаза. Нет, он не позволит себе откровенности или слабости. Не тогда, когда его собираются отвергнуть.

Мальчики успокоились, и Снейп поднял голову, встречая внимательный взгляд сына. Сил отвернуться не хватило…

– Не знаю, что сказать, – признался Гарри. – Я… люблю тебя и очень благодарен за то, что ты для меня сделал, но одновременно я задет, и смущен, и сердит, и напуган… Я думал, что это ты пытался убить меня, чтобы добраться до Камня… А когда ты был так несправедлив ко мне на занятиях – это было ужасно! Но ты всегда защищал меня, несмотря на то, что ненавидел. Ты считал, что я настолько ужасен, и…

– Я знаю, как считал и что делал, – огрызнулся Северус и дернулся, когда эти слова заставили вздрогнуть Гарри. Его голос смягчился. – Я не на тебя сержусь, а на себя. Я был слепым дураком. И сожалею, Гарри. Знаю, что ты не такой, каким я считал тебя. Никогда таким не был… Жаль, что никто не рассказывал мне, как ты жил. Это, конечно, не многое бы изменило, но… Я, возможно, смог бы помочь тебе.

Гарри кивнул.

– Сейчас я понимаю, что нужно было рассказать, что со мной там происходило. Я все еще не хочу, чтобы кто-либо об этом узнал, но понимаю, что было необходимо с кем-нибудь поделиться. Потому что я действительно нуждался в помощи. И ты помог мне, когда никто другой бы не справился. Я рад, что ты мой отец.

Северус качнулся, будто от удара. Темные глаза на доли секунды расширились, прежде чем он смог вернуть контроль над выражением собственного лица и надеть маску умеренного удивления. Драко что-то прошептал Гарри на ухо, и мальчик рассмеялся, несмотря на слезы, блестевшие в его глазах, потом преодолел расстояние, разделявшее их, и обнял своего учителя. Северус с отчаянием ответил на объятие.

Драко и Ремус улыбались.

Они долго так сидели: Гарри между отцом и Драко, и Ремус у их ног.

* * *

– Мальчики легли? – спросил Ремус, когда зельевар вернулся в гостиную.

– Да, – ровно ответил Северус, опуская голову, чтобы скрыть лицо. Он неуверенно потоптался в дверном проеме, не зная, стоит ли обсуждать то, что случилось ночью, или сразу отправляться спать.

Оборотень принял решение за него.

Он налил в стакан бренди и предложил Снейпу янтарную жидкость с мягкой улыбкой. Северус заставил себя пересечь комнату и принять стакан.

– Как ты себя чувствуешь? – спокойно спросил Люпин, когда зельевар пригубил напиток. Северус вздохнул и принялся изучать огонь в камине, опустившись на диван с левой стороны от своего… любовника.

– Все могло оказаться намного хуже, учитывая, что раньше между нами не было понимания. Я очень рад, что Драко полностью принят. Не думаю, что он смог бы перенести, если бы его отвергли.

– Понадобится время, чтобы все понять, простить и принять, – согласился Ремус. – Гарри только ребенок, но его умение любить осталось неизменным. И потребность в тебе не уменьшилась.

Северус молчал. Слишком противоречивы и запутаны были чувства, слишком тяжелы мысли. Он ощутил радость и облегчение, когда Гарри сказал, что все еще хочет, чтобы Северус был его опекуном. С другой стороны, он знал, что ребенок пострадал из-за него, и не мог обещать, что никогда больше не причинит ему боль. Мальчик заслуживал большего, особенно учитывая весь тот ужас, что он пережил.

– Пойдем, – предложил Ремус, делая несколько шагов по направлению к спальне.

Северус заворожено наблюдал, как тот двигается.

Свет камина ласкал смуглую кожу; стройное, худощавое тело перемещалось ловко и изящно, выдавая скрытую силу, и Снейп почувствовал легкое возбуждение, скользнув взглядом по блестящим каштановым волосам: неяркий свет скрыл седину, перекрасив ее в золото.

Рот обещал покой и защиту; а глаза медленно затопило жидкое пламя, когда оборотень пристально взглянул на Снейпа, словно давая клятву, что он будет любим.

Снейп резко отвернулся, напряженно сжимая стакан.

– Северус? – хрипло произнес Ремус.

Мастер Зелий закрыл глаза.

– Вчера… все случилось неожиданно. Это не может… повториться…

– Зачем ты это делаешь? – руки оборотня опустились на бедра Северуса и притянули мужчину ближе. Тот не сопротивлялся, но оставался напряженным, словно сжатая пружина. – Почему не хочешь сам себя отпустить? Это бессмысленно, и ты это знаешь. – Он наклонился так близко, что его шепот теплым поцелуем коснулся уха зельевара: – Невозможно не желать тебя, особенно сейчас, когда я знаю, что ты можешь мне дать. Ты красив, мой Северус. Я хочу тебя. Я нуждаюсь в тебе. Я так устал от одиночества.

– Я ничего не предлагаю и ничего не могу дать! – зло огрызнулся Снейп; голос был холоден, глаза зажмурены. – А как же твоя псина, а? Ты забыл о нем, Волк? Я должен довериться кому-то, кто так легко предает?

Ремус отпрянул, как будто его ударили. Резко развернувшись, он отошел к двери. Из его груди вырвалось рычание, и он обхватил себя за плечи, словно пытаясь удержать внутри неудержимо растущий гнев, призывавший наброситься на обидчика. Близилось полнолуние, волк в нем становился все сильнее, и Ремусу потребовалась вся сила воли, чтобы не накинуться на упрямца перед ним, заставляя покориться, уступить.

Вместо этого он заставил себя поступать и думать как человек, заставил себя говорить.

– Сириус… Сириус и я были друзьями – и партнерами. Внутренне искалеченные, мы искали исцеления душевных травм и покоя в объятиях друг друга. Он не любил меня как… как любят возлюбленных. И моя любовь к нему не была таковой. Хотя какое-то время я в это искренне верил…

– Нет, – Северус повернулся и угрожающе прищурился. Его пальцы сжались в кулак. – Не смей это произносить!

Ремус улыбнулся, но улыбка не была доброй или нежной. Северусу улыбался Волк, и золото полностью затопило его глаза.

– Да, мой Северус. Теперь я знаю, что значит любить. И я знаю моего партнера. – Он плавно переместился на один шаг вперед. Снейп не шелохнулся, но его рука сжала палочку. – Не воюй со мной. Пожалуйста, Северус. Ты хочешь этого. Я чувствую, что это затягивает тебя так же, как меня. Ты – мой.

Взбешенный, Северус бросил в него оглушающее заклятие, но Ремус легко увернулся, а потом одним яростным движением прижал зельевара к стене и придавил руку с палочкой у того над головой так, что она бесполезно указывала в потолок. Из груди оборотня вырвался рык, низкий, полный удовольствия. Ремус наслаждался этой демонстрацией силы, как и сопротивлением Снейпа. Будет восхитительно, когда любимый сдастся…

Он задрожал в предвкушении и лизнул бледную кожу на горле Северуса, пьянея от запаха и вкуса и жадно прихватывая ее зубами.

– Одного друга отняли у меня… Но второй раз этому случиться я не позволю. Ты мой, потому что я принадлежу тебе, Северус. Нет никакой возможности спастись от меня. Нет никакой возможности спастись от своих собственных желаний. Ты нуждаешься в этом, как нуждаюсь я. Вчера мы заключили с тобой договор и отныне связаны крепкими узами.

Северус знал, что Ремус прав. Он чувствовал, как его тело реагирует на прижимающуюся к нему плоть, и выгнулся, стремясь сделать контакт теснее, но он… не может уступить! Он не может позволить себе это сумасшествие. Идет война. Его ищет Темный Лорд. Он уже отмечен одним господином и не сможет вынести еще одно рабство, пусть даже оно будет взаимным… Он больше не может позволить себе слабостей. Теперь у него есть сын, которого он обязан защитить. И крестник. И он сам. Добавить еще и любовника в этот список он не может. У него не хватит сил. Он устал быть сильным…

– Да, – Ремус улыбнулся, когда почувствовал, что мужчина, стоящий рядом, устало обмяк. – Все правильно. Не нужно бороться с этим. Ты не должен быть все время сильным. Я – здесь, и всегда буду помогать тебе. Ты больше не один.

Северус застонал, когда горячие губы требовательно впились в него. Он знал, что это ложь. Он всегда один. Он должен бороться, или его вновь поглотит темная бездна, где царствует боль. Но то, что он сейчас чувствовал, было так прекрасно! На миг разум воспротивился и… сдался. Слишком устал он от всего этого; слишком устал…

Он ожидал боли, а получил тепло и удовольствие, и вскрикнул, когда Ремус опустил его на кровать и упал рядом.

* * *

Гарри очнулся от кошмара, но Драко уже склонился над ним, баюкая и шепча, что все в порядке.

Блондин дал другу успокоиться и только потом поинтересовался, что тому приснилось. Но, даже чувствуя уверенность и поддержку, Гарри не мог объяснить, что произошло, не мог облечь ужас и позор в слова. Драко пристально наблюдал за ним, чувствуя беспокойство, перерастающее в страх и стыд.

– Малыш, – прошептал он, – расскажи мне. Все будет хорошо, я обещаю. Это Дурсли?

– Возможно, – наконец прошептал Гарри, его наполненные тревогой глаза взглянули на Драко. – Рей… Это был… Может быть, это случилось из-за них…

– Что случилось? – мягко спросил Драко, осторожно обнимая Гарри и утыкаясь подбородком ему в макушку. Гарри долгую минуту лежал напряженно, потом расслабился, и Драко почувствовал, как любовь, и благодарность, и облегчение сменяют страх в душе мальчика. Он ухмыльнулся в черные, словно вороново крыло, волосы и стал ждать.

А Гарри зажмурился и постарался убедить себя, что он в безопасности. Что ничто плохое не затронет его. Это оказалось на удивление легко.

Когда он был готов, то, не открывая глаз, начал говорить.

– Я находился здесь и ждал папу, который должен был покормить меня. Тебя… не было рядом, но, тем не менее, я знал, что ты где-то есть, только как-то, как во сне, не так, как сейчас… ну, понимаешь… я имею в виду, где еще ты мог быть?! – Улыбка Драко превратилась в усмешку, но он промолчал. – Ладно, я улыбнулся, когда вошел папа. Я был счастлив и доволен, но тут заметил, что он не отвечает на мою улыбку. Он просто смотрел на меня… Сначала равнодушно, потом сердито, а затем взгляд наполнился ненавистью. Я… я… пробовал спросить, что… почему… но он не… Он только подошел и начал… кричать… что я… н-н-никчемный, и о-о-опасный, и т-тупой…

Драко закрыл глаза, когда Гарри начал плакать. И почувствовал глубокое отчаяние, как будто оно было его собственным. Это заставило слезы сжигать ему глаза, но Драко знал: за болью придет надежда. Гарри все еще считал, что он – ничего не стоящий, одержимый и нежеланный ребенок.

Это чудовище, Дурсль, не отпускал его. И Драко поклялся, что когда-нибудь отомстит. Отомстит за всю боль, за незаживающие душевные раны, за все слезы…

– Рей… – Гарри задыхался, слезы не давали ему говорить. – Господи, Рей! Он… он … он бил меня… я просил его остановиться… а он…

– Гарри! – Драко прижал друга к груди, укачивая. – Нет! Нет, малыш, этого не было! Северус, папа, он любит тебя, любит нас. Он никогда не причинит тебе боль, как… этот. Мы можем его разозлить… Мы – его дети, и это то, что обычно делают дети, но он НИКОГДА, никогда не ударит тебя.

– Я знаю, – Гарри всхлипнул, сжигаемый стыдом. – Мне так жаль…

И тогда Драко понял, что Гарри стыдится именно того, что мог так подумать о Северусе, сравнить его и Вернона Дурсля. Зная, что этим глубоко оскорбляет отца.

– Малыш, это не твоя вина. Это естественно, что ты подсознательно боишься, что Северус может обидеть тебя… Он сейчас твой папа, а единственный, кто раньше заменял тебе отца, был тот отвратительный человек. Поэтому, само собой разумеется, что ты связываешь их.

Гарри кивнул, все еще чувствуя себя несчастным.

– Подвинься, – Драко соскользнул с кровати и потянул Гарри за собой. – Я докажу тебе это.

– Как? Подожди! Нет! – Гарри запаниковал и уперся.

– Успокойся, малыш, – с любовью, мягко произнес Драко. Гарри смотрел в его глаза с доверчивым отчаянием. – Пожалуйста. Пойдем к папе. Клянусь, он не будет возражать. Я всегда так делал, когда жил с мамой. Это заставит тебя почувствовать себя лучше. Доверься мне, малыш.

Гарри дрожал, но он действительно доверял Драко. Он доверял ему больше, чем кому-либо еще в этом мире. Он выбрался из кровати, позволил блондину взять себя за руку и вывести из комнаты. Чтобы не думать о том, что им скажет разбуженный Северус – а ему почему-то казалось, что особенно рад отец не будет – он уставился на свободно падающие на плечи, светлые волосы Малфоя. Не связанные лентой, они переливались подобно освещенному солнцем водопаду, закрывая спину мальчика. Гарри дотянулся и нежно погрузил пальцы в их шелковистую теплоту. Драко чуть повернул голову и улыбнулся уголками губ, и Гарри вернул улыбку, продолжая играть с длинными светлыми локонами. Это его успокаивало.

– Папа? – позвал Драко, открывая дверь спальни. В комнате стояла непроглядная темнота. Гарри снова начал дрожать.

– Драко? – голос Северуса был глубок и непривычно груб со сна. – В чем дело?

– Гарри приснился дурной сон. Можем мы сегодня поспать с тобой? – Драко, продолжая тянуть друга за собой, сделал несколько осторожных шагов. С губ Гарри сорвался приглушенный испуганный возглас, но Драко только потянул его быстрее. Они достигли кровати раньше, чем Драко кончил говорить и, не дожидаясь ответа, сопящий лорд Малфой полез на кровать, где наткнулся на теплое тело быстрее, чем ожидал. Голос Северуса он слышал с другой стороны… Драко застыл.

– Драко? Гарри? – из темноты раздался голос Ремуса, и Драко начал ухмыляться.

– Двигайся, малыш. Все в порядке. Это только Муни и папа. – Блондин развернулся и помог другу забраться на кровать.

– Гарри? – Северус услышал тихий плач. – В чем дело?

– Он просто боится, – вмешался Драко, когда второй мальчик не ответил.

– Лезьте сюда, – приказал Северус и сел на кровати. Через несколько мгновений оба мальчугана были пойманы в теплую ловушку между двумя мужчинами и накрыты одеялом. Северус успел наколдовать на себе и Ремусе пижамы, до того, как дети забрались под одеяло, но все равно буквально чувствовал, как Ремус и Драко ухмыляются в темноте. Его раздражало, что невыносимый мальчишка догадался об его отношениях с оборотнем, но это могло подождать – он чувствовал, как маленькое тело Гарри дрожит рядом с ним.

– Гарри? Хочешь рассказать мне об этом? – мягко спросил он. – Завтра будет сложнее рассказывать.

– Т-ты е-ему рас-сскажи, Р-рей, – попросил Гарри.

Ремус осторожно обнял Драко, все еще сжимающего руку друга, и мягко погладил по плечу. Это придало Драко сил преодолеть испытываемый Гарри страх, который заполнял его грудь ледяными черепками.

Он говорил медленно, тщательно подбирая слова.

– Ему приснилось, что папа рассердился на него и называл его, как его обзывали эти ублюдки Дурсли. Потом… тогда папа…

– Я ударил тебя? – спросил Северус, щадя Драко и пытаясь заставить Гарри говорить самого.

– Д-д-а. П-прости-и меня-я! – закричал Гарри. – Я знаю, что ты так не с-сделал бы! Я б-больше не-е бу-уду!

– Знаешь? – спокойно произнес Северус. Его руки надежным кольцом обвились вокруг мальчика, одна легко прошлась по спутанным волосам. – Ты знаешь, что я никогда не сделал бы этого? Ты должен быть уверен в этом, Гарри.

– Я… я…

– Я бы никогда не ударил тебя, Гарри. Никогда. Я могу рассердиться и ходить какое-то время недовольный и злой, и ты обидишься на меня за это, но наши отношения мы выясним путем слов. Я не ударю тебя ни рукой, ни с помощью магии. Это ясно?

– Д-д-да, сэр, – сквозь слезы пробормотал Гарри, страх почти отпустил.

– Хорошо, – Северус вздохнул. – Я кое-что хочу тебе сказать. У меня плохой характер, но неплохое самообладание. Я не буду обзываться, как вы это называете, но, скорее всего, начну орать и подвергать сомнению твою способность логически мыслить. Я не собираюсь тебе лгать.

Ремус фыркнул.

– А жаль, – бросил он, и тут же послышался звук шелестящей ткани, когда оборотень спрятал голову под подушку, пытаясь приглушить хихиканье. К сожалению, Драко выдал его с потрохами, громко расхохотавшись и не потрудившись скрыть это. Северус нахмурился в темноте, обещая сам себе, что непременно накажет Люпина за это, а еще… за боль в заднице. Но мысли о мести были отложены, когда Гарри чуть слышно хихикнул.

– И что, позвольте спросить, показалось вам таким забавным, молодой человек? – грозно потребовал зельевар, улыбаясь в темноте.

– Ты, – Драко зафыркал. – И новость, что ты собираешься на нас орать и называть слабоумными идиотами. Именно это, отец.

– Ты уж точно, – Северус опять улыбнулся.

– Оте-ец… – Драко заскулил, изображая обиду.

Гарри рассмеялся.

– Не волнуйся. Мы все – глупцы, по сравнению с папой.

– По крайней мере, это именно то, что мы позволяем ему думать, – шепотом произнес Ремус, выбираясь из-под одеяла. – Это тешит его эго.

– Ах, ты! – прорычал Северус и напал на Гарри, безжалостно щекоча.

Гарри, сквозь смех, пропищал, что это вовсе не он сказал, а Драко рванулся, пытаясь отодвинуть отца, чтобы спасти Гарри, но тут его самого начал щекотать Ремус. Мальчики дружно визжали и барахтались, и прошло немало времени, прежде чем все успокоились и затихли.

А Северус, ошеломленный и испуганный, долго лежал без сна, слушая дыхание детей и любовника, спящих рядом с ним, и задавался вопросом, как это случилось, как произошло?.. Когда его жизнь так изменилась? Как стала настолько… замечательной?

Он закрыл глаза, пытаясь уснуть, и был почти готов забыть, что за все это придется платить…

* * *

Ремус проснулся первым и удивленно приподнял голову.

С одной стороны на груди отца мирно спал Гарри, и Северус, лежащий на спине, одной рукой надежно придерживал его. С другой стороны, между Снейпом и Ремусом, спал Драко, забросив руку на плечо зельевара, а светловолосая голова покоилась на его локте. Ремус, лежа за Драко, прижимал мальчика к своей груди, а подушку ему заменяли шелковистые, мягкие, теплые волосы блондина.

Внезапно он с неистовой, мучительной страстностью пожелал, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Чтобы оно длилось вечно.

Словно в ответ на это желание, глаза Северуса открылись. Темные и бездонные, словно омуты, глаза смотрели с пониманием, скользя от лиц спящих детей обратно к лицу оборотня. Ремус увидел в них то же самое удивление и болезненную радость, которую испытывал сам.

– Наши, – прошептал Ремус, глаза влажно блеснули. Глаза Северуса вспыхнули в ответ: жажда, брызжущая через край радость, упрямство.

– Мои, – согласился он.

– Означает ли это, что вы собираетесь устроить церемонию соединения? – сонно спросил Драко, не открывая глаз. Двое мужчин растерянно мигнули; Ремус густо покраснел, Северус отвернулся.

– Ч-что ты имеешь в виду? – Ремус попытался отрицать вину.

– Гриффиндорец… – насмешливо хмыкнул Северус. Оборотень сверкнул глазами, как будто говоря: «А то я не вижу, что у тебя получается ненамного лучше!»

– Да все в порядке, – произнес Драко, являя наконец миру свои серебряные глаза. – Гарри и я любим вас обоих, и было бы здорово, если бы вы были вместе.

– Ты имеешь в виду «женаты»? – спросил Гарри; зеленые глаза, все еще затуманенные сном, по очереди скользнули по лицам присутствующих. – Где мои очки?

– Наверное, остались в нашей комнате, – Драко зевнул и прижался к Гарри, утыкаясь носом в волосы брюнета. – И они не могут пожениться. Брак – союз мужчины и женщины. Соединение – похожая церемония, но между людьми одного пола.

– И в чем разница? – в удивлении нахмурился Гарри.

– Ну, в том, что однополые пары не могут иметь детей, – ответил Драко. – Если только усыновят. Брак – официальный союз, договор, признаваемый обществом и обладающий определенными преимуществами. Соединение – неофициальный союз, затрагивающий только двух людей. Семья, близкие и друзья могут знать о церемонии и взаимных обязательствах, но этот союз официально не признается государством.

– Это не имеет смысла, – Гарри нахмурился. – Что, если кто-то из волшебников заключает договор с другим мужчиной, а потом усыновляет ребенка. Значит, тот не становится наследником?

– Нет, – Драко тряхнул головой. – Люциус был главой семьи, но если бы он умер, заключив подобный союз, звание лорда перешло бы к одному из сыновей его родных братьев. Фамильные титулы передаются только на основе крови. Всегда.

– О… – Гарри закусил губу. – А это не приводит к тому, что усыновленный ребенок чувствует себя… неуютно?

– Ну, не знаю, – Драко пожал плечами. – Они с самого начала знают, что их ждет. Их, наверное, готовят к тому, что им придется поддерживать наследника крови, возможно, даже вступить с ним в брак.

– Достаточно! Для этого слишком рано, – простонал Ремус и швырнул подушку в молодого лорда. Северус и Гарри засмеялись, с радостью присоединяясь к схватке подушками.

* * *

После того, как все оделись и поели, Северус ушел на уроки. Драко, Гарри и Ремус позанимались, пообедали и отправились к комнате Желаний, чтобы полетать до ужина.

Рон и Гермиона были уже там, так же как Винс и Панси.

Подбежав к друзьям, Гарри обнял сразу обоих. Драко, глядя на них, нахмурился, но даже не сделал попытки вмешаться. Слишком сильно он любил Гарри, чтобы преднамеренно омрачать его счастье.

– Мне жаль, что я ничего не помнил, – искренне признался темноволосый мальчик. – Ничего себе! Вы такие большие!

Все рассмеялись.

– Я рад, что ты вспомнил, дружище, – Рон взъерошил ему волосы. – И, кстати, именно ты стал маленьким.

– О, Гарри, – Гермиона опустилась на колени и крепко его обняла. – Мы так волновались.

– А вы две парочки? – невинно поинтересовался Гарри, все еще радующийся, что Муни и папа вместе. – Винс? Панси? Вы пара?

– Что?! Нет! – слизеринка задохнулась от ужаса. – Мы – просто друзья.

– О, – Гарри надулся. Драко почувствовал, как радость Гарри тает, и ему на смену приходит опасение. – Значит… тогда ты любишь Драко?

– Конечно, люблю, – Панси коварно улыбнулась и проворковала, обращаясь к юному Малфою: – Ты такой красавчик!

– Прекрати, Панси! – Драко отодвинул ее ладони подальше от своих щек. Потом раздраженно откинул перевязанные лентой волосы назад, за спину, и скрестил руки на груди, старательно скрывая тот факт, что в груди разливается теплое сладкое чувство. Значит, Гарри ревнует? Он хотел победно усмехнуться, но, бросив быстрый взгляд на малыша, подавил порыв. – Скажи ему правду.

– С Драко мы тоже только друзья, – признала Панси. – Мы пробовали это изменить, но пришли к выводу, что все, что мы можем друг другу предложить – это дружба.

Драко широко улыбнулся, ощущая волну жгучей ревности, исходящую от Гарри. Блондин хитро улыбнулся, и Гарри, покраснев, смущенно отвел взгляд.

– Ладно, а что относительно вас? – Гарри поспешил сменить объект общего пристального внимания. Он не был уверен, что чувствует сейчас, но взгляд, которым Драко одарил его, был слишком… тревожащим. В животе что-то сладко заныло, щеки вспыхнули.

– Э-э… мы… – Рон беспомощно оглянулся на Гермиону. Она смотрела на него с той же растерянностью.

– Что? – Гарри нахмурился.

– Мы встречались, но … – Гермиона вздохнула. – Но сейчас столько всего навалилось…

– Из-за меня, да? – тускло спросил Гарри. Драко шагнул к нему и, обняв за талию, притянул ближе. Гарри с облегчением прислонился к нему.

– Нет! – Гермиона затрясла головой.

– Это правда, Гарри. Это не имеет никакого отношения к тебе. Мы, как оказалось, совсем не знаем друг друга, хотя и думали, что знаем, так мне кажется, – добавил Рон.

– О, – Гарри, запутавшись, тряхнул головой.

– Давайте полетаем, – Драко решил, что объяснений достаточно.

Они так и сделали.

Гарри все еще нуждался в отдыхе, но сразу проснулся, когда Ремус попытался поднять его, чтобы отнести назад в подземелья, и самостоятельно пошел рядом с Драко.

Они съели ужин и позанимались Окклюменцией, как делали всегда, затем отправились к Дамблдору.

Мальчики как раз укладывались в кровать, когда Северус напомнил им о предстоящем празднике. У обоих этот факт совершенно вылетел из головы.

– Мисс Уизли и мистер Лонгботтом остались после занятий, чтобы спросить, что мы планируем устроить на Хэллоуин, в этот четверг.

– Хэллоуин? – сонно переспросил Гарри.

– Мы собираемся устроить вечеринку? – взволнованно подскочил Драко.

– Я думал об этом, – признался Северус. – Вы могли бы встретиться с вашими лучшими друзьями в комнате Желаний. На пару часиков. Ну, и конечно, организовать небольшую пирушку.

– Спасибо, папа! – в унисон закричали мальчики, бросаясь к нему и крепко обнимая.

– Пожалуйста, – Северус погладил две уткнувшиеся в него макушки, изо всех сил стараясь оставаться серьезным. – И, надеюсь, я не пожалею об этом. Вы будете усердно заниматься. И хорошо вести себя.

– Да, отец, – Драко улыбнулся, и Гарри согласно кивнул.

– Доброй ночи, мальчики. Отдохните как следует.

– Доброй ночи! – пропели они хором и захихикали.

* * *

– Что ты делаешь, Рей? – спросил Гарри. Они только что закончили завтракать и собирались, как обычно, пойти в детскую, чтобы позаниматься, но вместо этого Драко потащил его к гостиной.

– Хочу поговорить с матерью, – ответил тот. – Нам понадобятся костюмы завтра ночью.

– О, – Гарри прикусил губу, вспомнив, как когда-то напал на нее.

– Не волнуйся. Она сама виновата, – уверил его Драко. – Она больше не посмеет забрать меня. А если решится на это, то я никогда больше не буду с ней встречаться.

– Но… она – твоя мать, – запротестовал Гарри. Он не мог себе представить, как можно игнорировать… маму.

– Да, – согласился Драко. – Но есть более важные вещи, чем это. И потом. Она всегда будет моей матерью. А слишком большое доверие может быть опасным, – Драко отпустил его руку и подошел к камину. Гарри неловко топтался сзади.

В дверном проеме появился Ремус. Он не хотел вмешиваться, но предпочитал находиться неподалеку, на тот случай, если детям понадобится помощь. Северус никогда не простит ему, если что-нибудь произойдет с мальчиками. Он и так рискует, позволяя Драко делать это, не спросив сначала разрешения.

– Нарцисса Малфой. Мама, – крикнул Драко, склонившись к зеленому пламени. Он не знал, где сейчас находится мать, но когда-то она убедила его, что он всегда сможет вот так связаться с нею. В пламени появился домовой эльф и попросил немного подождать. Не прошло и минуты, как в камине возникло лицо Нарциссы.

– Здравствуй, Драко. Я могу чем-то помочь?

– Мама, – Драко склонил голову. – У нас завра намечается праздник по случаю Хэллоуина. Ты приглашена.

– Я с радостью приеду. Спасибо, – женщина нежно улыбнулась, пытаясь скрыть слезы, как и ее сын. – Привезти что-нибудь для тебя?

– Вообще- то, да, – Драко улыбнулся. – Нам нужны костюмы. Один для Гарри, один для меня, а еще для Винса, Грэга, Панси, двух младших Уизли, Грейнджер и Лонгботтома.

– Я позабочусь об этом, – пообещала миссис Малфой.

– Спасибо.

– Пожалуйста, Драко. Во сколько мне приехать?

– Вечеринка начнется в семь, поэтому… в четыре тридцать?

– Я буду.

– До встречи, – Драко прервал связь, затем повернулся и хмуро посмотрел на Рема. – Надо было заказать костюмы и для вас с папой.

– Мы что-нибудь придумаем, – Ремус рассмеялся. – А теперь, давайте заниматься, пока вы не втравили меня в неприятности.

* * *

Нарцисса прибыла вовремя и привезла все, что обещала. Драко через эльфа отослал костюмы гостям, а затем позволил матери помочь ему и Гарри одеться. Нарцисса наслаждалась каждой минутой. Все это время она ужасно тосковала без сына.

Правда, сначала чувствовалось напряжение между нею и Гарри, но постепенно оба успокоились.

К тому моменту, когда часы пробили пять тридцать, оба мальчика были готовы.

Гарри превратился в пирата. Один глаз у него был закрыт черной повязкой, волосы покрывал цветной платок, украшенный бусинками; белая широкая рубашка, с глубоким треугольным вырезом, кожаные штаны и ботинки, блестящая сабля и множество браслетов преобразили его. Магическое заклинание наградило его временным акцентом. Он был восхитителен.

Драко стал архангелом. Крылья бело-золотого цвета, тога, золотистая искрящаяся кожа, золотой обруч, волосы свободно и мягко падающие на плечи и словно овеваемые ветром, подведенные золотым карандашом глаза и золотая помада на губах; золотые браслеты на запястьях, сандалии и копье. Он был прекрасен.

Гарри в прямом смысле открыл рот, когда его увидел:

– Ты – самое красивое, что я когда-либо видел!

Драко рассмеялся.

– Ты и сам неплох… Нет, ты – восхитителен!

Гарри показал ему язык, и Драко снова рассмеялся. Потом сделал шаг вперед, и Гарри покорно дал себя обнять.

– Ты не боишься смазать косметику, дружок?

– Это магия, малыш, – Драко хихикнул и поцеловал его в щеку. – Видишь? Все в порядке.

– Заткнись, – пробормотал Гарри и рассмеялся, сам удивленный новыми образчиками своей речи.

– Шевелись, пойдем! – Драко отпустил друга и практически побежал к двери.

– Подожди нас, Драко, – раздался позади голос Нарциссы. Мальчики повернулись и застыли на месте.

Драко никогда не видел, чтобы мать наряжалась для Хэллоуина. Его первый отец никогда не одобрял подобных развлечений. Сам Драко перестал наряжаться в карнавальные костюмы на праздники, когда ему исполнилось девять.

Теперь он мог понять почему. Она выглядела… ангельски прекрасной.

На спине женщины слабым синим светом, который, к сожалению, напомнил Драко глаза Люциуса, переливались крылья бабочки. Белоснежное платье и корона из синих колокольчиков чудесно шли к золотым волосам.

Глаза засияли весельем при виде их реакции.

– Я – весенняя фея, – сообщила она детям.

– Прекрасна, как всегда, Нарцисса, – заметил Северус и вошел в комнату.

Мальчики не знали, смеяться или нет. С одной стороны, Северус выглядел очень странно. С другой, он выглядел чрезвычайно опасным.

– Ниндзя, Северус? – Нарцисса улыбнулась.

– Мне нравится, – хмыкнул Ремус, вступая в комнату.

Черный костюм ниндзя не оставлял много места воображению, но изумительно подчеркивал умение изящно и бесшумно двигаться.

– А ты кто? – Нарцисса рассмеялась, мальчики захихикали.

– Вампир, конечно, – Рем, одетый в сшитый на заказ кроваво-красный костюм с высоким воротником, похвастался съемными клыками. Волосы оборотня были зачесаны назад, губы подкрашены красной помадой, а глаза подведены черным. В руках он держал черную трость с рубином на набалдашнике. Янтарные глаза сияли.

– Итак, мы готовы? – произнес Северус, растягивая слова.

– Да! – закричали мальчики и помчались к двери. Взрослые, чуть медленнее, последовали за ними.

Они первыми появились возле комнаты Желаний, и, значит, первыми загадали, что хотели бы там увидеть.

Это было прекрасно. Комната, украшенная светящимися летучими мышами, черными котами, тыквами и паутиной, была погружена в полумрак. Играла музыка, столы ломились от сладостей, золотых кубков с напитками и восхитительных блюд.

Первыми из гостей прибыли Рон и Гермиона.

Рон был похож на рыцаря в серебряной броне. На груди блестел красный лев, и два тяжелых ручных меча отдыхали на бедрах. Гермиона стала его принцессой в розово-белом платье. Волосы были украшены цветами. Она выглядела очень красивой.

Грэг, Винс и Панси появились следом за ними. Панси преобразилась в императрицу, облаченную в пышное зеленое платье, юбки которого волнами ниспадали на пол. Волосы были подняты вверх и украшены изумрудами. Ее обычное высокомерие оказалось как нельзя кстати.

Винс, изображающий рок-певца, хвастался черной звездой вокруг одного глаза и красными губами. Кожаный костюм был вызывающ. В руках слизеринец держал красную электрическую гитару.

Грэг оделся друидом. У него даже появилась борода, правда, она получилась намного светлее темно-русых волос. В руках у него был посох, и у всех возникло ощущение, что он прекрасно знает, как им пользоваться.

Джинни, наряженная в блузку с весьма низким вырезом, и Невилл нарядились средневековыми крестьянами. Оба принесли подносы с пенящимися кружками. Выглядели они вместе просто замечательно, и Гарри поинтересовался, не встречаются ли они. Парочка покраснела и счастливо закивала.

Начался праздник, пары принялись танцевать. Гарри протанцевал несколько песен с Драко, а потом присоединился к Невиллу, Грэгу и Рону, пытающимся попасть стрелами в волшебных летучих мышей. Когда в зверьков попадала стрела, они превращались в шоколад, который не уступал по вкусу шоколадным лягушкам.

Северус предпочел сесть и понаблюдать за всеми, а Ремус сначала с удовольствием потанцевал с Нарциссой, потом на пару с Гермионой срывал золотые яблоки. Он победил, но девушка утверждала, что это несправедливо, так как у него есть клыки, облегчающие ему задачу.

Пробило десять, четыре часа комната была наполнена смехом и играми. Никто и не думал останавливаться, но внезапно громкий крик разрезал воздух. Все испуганно повернулись, чтобы увидеть Драко, ничком лежащего на танцевальной площадке. Глаза присутствующих тут же обратились к Гарри, бессильно сползающего по стене на пол. Маги замерли в ужасе, музыка стихла, когда мальчик начал дергаться и хныкать.

– Закрой сознание! – проревел Северус, бросаясь к сыну. – Закрой, Гарри. Я знаю, что ты сможешь это сделать. Закрой свое сознание. НЕМЕДЛЕННО! – Гарри выгнулся, и хныканье перешло в задыхающиеся рыдания.

Гриффиндорцы в оцепенении цеплялись друг за друга, беспомощно наблюдая, как страдает их друг. Слизеринцы не отводили глаз от Драко. Нарцисса стала на колени рядом с ним, качая в колыбели своих рук безвольное, безответное тело.

Ремус опустился возле Гарри, но не пытался притронуться к нему. Не сделал этого и Северус, застывший с другой стороны от мальчика.

– Да. Хорошо. Очень хорошо, Гарри. Я знаю, что ты можешь сделать это. Укрепи щиты.

– О чем вы говорите? – вмешался Рон. – Ничего не меняется! Это не прекращается!

Это была правда. Гарри сопротивлялся слабо; потом вновь выгнулся от боли, из горла вырвался жалобный хриплый стон.

– Это ничто, Уизли, – устало буркнул Северус, – по сравнению с другими нападениями. Он закрывается, но невозможно полностью блокировать связь с Сами-знаете-кем…

Снейп не преувеличивал. По сравнению с предыдущими жуткими припадками, сопровождавшимися криками, на этот раз было не так ужасно.

– Разве нельзя ничего сделать? – сквозь слезы спросила Гермиона.

– Вы можете вернуться в ваше общежитие и помолиться за него, – рявкнул Северус, возвращая все внимание сыну.

Ремус понял намек и встал. Мягко, с теплыми заверениями, которым и сам не верил, он вывел их из комнаты и пообещал, что скоро они смогут увидеться с Гарри.

Нарцисса разобралась со слизеринцами, просто поговорив с ними пару минут, после чего те встали и ушли.

– Отнесем их домой? – спокойно спросил Ремус Северуса.

– Я не уверен, что это будет мудрый шаг, – зельевар покачал головой. – Я… не думал… знал ведь, что Темный Лорд собирается в этот день устроить что-то… Мы должны были быть готовы… я сделал ошибку…

– Нет, Северус, – Ремус оборвал его, но благоразумно не прикасался к напряженному, как струна, человеку, стоящему на коленях. – У нас были причины надеяться, что этот Хэллоуин пройдет тихо. Вольдеморт был занят перемещением своей армии. Думаю, никто не ожидал, что он что-то предпримет перед основной атакой.

Северус резко и зло тряхнул головой.

– Нет. Я должен был знать.

– Даже если бы знал, ты не смог бы ничего изменить, – непреклонно возразил Ремус. – Ты подарил мальчикам замечательную ночь, одну из лучших, что у них были. Ты предпочел бы отнять у них праздник? Да? Держать целый день защиту? Это только измучило бы их.

Напряжение, сковавшее тело Снейпа, медленно ушло, и Ремус, пытаясь подбодрить, обнял его.

Нарцисса наблюдала за ними, и в ее глазах разгоралось понимание. Горькая усмешка искривила тонкие губы. «Очень вовремя, – подумала она, – Северус нашел кого-то, на кого сможет положиться, и кто сможет его поддержать». Потом все внимание женщины переключилось на ее единственного ребенка, и она, страшась и содрогаясь, задумалась, что сейчас видит ее сын…

Когда приступ не закончился и через час, мальчиков осторожно перенесли в комнаты Северуса и уложили на кровать. Ремус и Нарцисса остались с ними, а профессор отправился к директору. Он был уверен, что Альбус в курсе, что происходит. И оказался прав. Правда, старика в кабинете не было, и Снейпу пришлось аппарировать к штабу.

Там царил хаос.

Всюду были разбросаны карты и планы. Авроры и члены Ордена что-то громко, нервно обсуждали. Несколько человек оказались ранены. Сверху слышался горестный плач.

Снейп метался между группами, вслушиваясь в разговоры. Оказалось, что Пожиратели захватили членов семей, действовавших против них. Родственники Хмури, Тонкс, МакГонагалл и Уизли были убиты среди прочих. Их сначала долго мучили, потом убили, а затем бросили тела возле Стоунхенджа. Ни один светлый волшебник или ведьма не могли подойти ближе пятисот ярдов к оскверненному памятнику, и это расстояние увеличивалось с каждым добавленным телом. Никакое волшебство не проходило сквозь неконтролируемую магическую бурю, подпитываемую Пожирателями.

Нападения были спонтанными. Они не видели никакого способа определить, чья семья следующей подвергнется нападению, и поэтому было практически невозможно предотвратить удар. Все были в панике.

Северус усмехнулся, вступил в дискуссию и принялся помогать. Дамблдор благодарно улыбнулся ему, зная, что как стратег зельевар незаменим.

* * *

Последнее убийство произошло на рассвете, и после этого мальчики очнулись. Но попытки заставить их успокоиться и говорить конкретно ни к чему не привели. Северус влил в них зелье Сна-без-сновидений и снова уложил. Измученные дети прижались друг к другу; слезы все еще блестели на бледных щеках.

В результате нападений были убиты пятьдесят шесть человек, самой младшей стала девочка четырех лет, самой старшей – девяностосемилетняя ведьма. Четырнадцать жертв были моложе шестнадцати, пять – беременные женщины, семеро – наследники не слишком известных чистокровных семей, среди них Эдвард МакГонагалл (племянник профессора МакГонаголл) и Билл Уизли.

Из Св. Мунго похитили и убили родителей Невилла Лонгботтома.

Уроки отменили. В Хогвартсе объявили неделю траура.

Ремус вынужден был уехать: подошла ночь полнолуния, и ему было необходимо подготовиться. Он пообещал вернуться в понедельник утром, но Северус лишь безучастно посмотрел на него. Ремус быстро поцеловал его в губы и вышел за дверь.

Нарцисса осталась с зельеваром и мальчиками. Никто из них не двигался и не разговаривал.

Это было только начало. Худшее ждало впереди.

Глава 19.

Гарри, который никак не мог привыкнуть к новым воспоминаниям, проснулся совершенно разбитым. Два дня после Хеллоуина они с Драко просто отдыхали, никто их ни о чем не расспрашивал. Отец один раз попытался заговорить на эту тему, но Гарри чувствовал, что не готов пока обсуждать происшедшее. В голове была настоящая каша; но теперь, повзрослев на год, Гарри лучше осознавал то, что произошло на втором курсе.

Драко, услышав стон, придвинулся к нему ближе.

– Как ты себя чувствуешь? – хриплым ото сна голосом спросил он и погладил Гарри по лицу, успокаивая и разглаживая морщинки.

Гарри, прижимаясь теснее, через силу улыбнулся:

– Нормально. Это было так страшно… – Драко, нахмурившись, смотрел на оцепенелого, больного друга. – Столько смертей… крики… Почему?! Почему Вольдеморт хочет все уничтожить? И почему люди помогают ему?

– Я не знаю, малыш, – Малфой закусил губу, помня, что почти стал одним из них – тех, кто несет смерть и разрушение. И не понимал, как мог быть таким глупцом. Хорошо, что он узнал правду прежде, чем совершил непоправимое.

– Я… – Гарри поежился и посмотрел другу в глаза. Сердце Драко заколотилось, когда он заметил, как малыш дрожит. – В Тайной комнате мне было так страшно… Драко, я думал, что умру. И Джинни тоже погибнет, потому что я слишком слаб…

– Гарри… – Драко наклонился к нему и ласково поцеловал дрожащие губы. Темные ресницы дрогнули, а страх в глазах медленно таял. Драко почувствовал себя счастливым оттого, что малыш доверяет ему. – Я так люблю тебя. Все будет хорошо.

– Я тоже тебя люблю, – Гарри покраснел и уткнулся в грудь Малфою, обнимая его и принимаясь теребить шелковистые волосы. – Я убил его… Мне повезло, но я действительно убил его. Уничтожил дневник и спас Джинни. Но все-таки я слишком мал, не особо силен и сообразителен. …У нас ведь есть шанс, правда? Папа, и Дамблдор, и Орден – у них же есть шанс победить?

– Конечно, они победят, – уверил Драко. – Никто не собирается сдаваться. И у нас есть сила. Магический мир не допустит прихода к власти этого монстра. Многие будут бояться, но все равно вступят в борьбу, чтобы защитить себя и свои семьи.

Гарри кивнул и неохотно сел:

– Пойдем на завтрак? Я есть хочу.

Драко засмеялся и спрыгнул с кровати, чтобы выбрать им костюмы. Они быстро оделись, и когда Драко указал на свою взлохмаченную прическу, Гарри, счастливо улыбнувшись, послушно коснулся тонких прядей, распутывая и укладывая их с помощью магии. Все это время на его личике играла довольная улыбка, глаза сияли – он наслаждался самим процессом. Драко же грелся в лучах восхищения и привязанности. Затем взял друга за руку и потянул к кухне.

* * *

– Доброе утро, – поздоровался он с завтракающими матерью и Северусом.

– Доброе утро. Как ты? – встревожено спросила у сына Нарцисса. Выглядела она измученной и постаревшей.

– Прекрасно, – Драко выдал чуть заметную улыбку.

– Доброе утро, мальчики. Вы делаете успехи, – сказал Северус.

– Привет, – застенчиво улыбнулся Гарри. – А Муни вернулся? Он обещал в понедельник…

– Он спит. Подозреваю, проснется только днем.

Во время завтрака они старательно говорили о разных пустяках; но, покончив с овсянкой, Гарри затронул тему, которой все так боялись.

– А что… нам делать с… убийствами? – смущенно поинтересовался он.

– Давайте поговорим об этом в гостиной, – осторожно предложил Северус.

Мальчики и Нарцисса прошли в комнату.

– Вы расскажете нам, что видели?

Сидящие рядом Гарри и Драко одновременно кивнули. Нарцисса заняла место со стороны сына, а Северус – напротив них. Мальчики крепко держались за руки. Гарри прижимался к Драко, а тот обнимал его за плечи.

– Это видение было более четким, чем прежние. И мне было больно… Чувства не были моими и подавляли меня. – Гарри вздохнул и опустил голову на плечо Драко. – Я думаю, все это чувствовал Вольдеморт. Он был безумно счастлив и уверен в победе. Ему нравилось видеть кровь, и он… жаждал её. Он испытывал удовольствие, когда видел смерть и крики. И постоянно пользовался Круцио… но в этот раз я чувствовал только отголосок проклятия. Мне Окклюменция помогла, – он слабо улыбнулся отцу, и Северус с гордостью улыбнулся в ответ. Мальчик покраснел и опустил глаза. – Это скорее было похоже на тренировку… Вольдеморт планирует утопить весь мир в боли и крови. Он полон предвкушения, голоден, терпелив и расчетлив.

– Ты видел пытки? – мягко спросил Северус.

– Временами. Иногда эмоции были настолько сильны, что я не мог смотреть. Но иногда у меня получалось, и тогда появлялось чувство, что я был тем, кто бросал все эти проклятья, – Гарри внезапно разрыдался, закрывая лицо ладонями. Драко крепче обнял его и принялся нашептывать что-то на ухо.

Северус подвинулся вперед и тоже обнял сына.

– Ты же знаешь, что это был не ты, Гарри. Ты никогда не сделал бы этого. Мне жаль, что тебе пришлось испытать подобное.

Гарри с трудом успокоился, и рассказывать начал Драко.

– Со мной все было не так. Я будто парил в воздухе и мог только смотреть… Я видел все. Иногда появлялся Вольдеморт… Иногда я проплывал мимо Пожирателей.

– Узнал кого-нибудь?

– Нет, – Драко покачал головой. – Они все были в масках. Слышать их мысли, как слышит Гарри Вольдеморта, я не мог. Но я никогда не забуду их голоса. Если… я снова услышу их… то узнаю.

– Это может помочь, Драко, – Северус ободряюще взял его за руку. Мальчик был очень бледен и выглядел нездоровым. – Я знаю, что это тяжело, но, может, вы помните, не упоминали ли они что-нибудь о дальнейших планах?

– Нет. Правда. Они в основном только хвастались, и смеялись, и спорили друг с другом…

– Хорошо, – кивнул Северус. – Хотите о чем-нибудь спросить, возможно, о том, что видели? Вы можете поговорить с нами.

– Почему они так поступают? Почему им нравится насилие? – всхлипывая, спросил Гарри.

– Это нелегко… – вздохнул Северус, усаживая сына на колени и прижимая к груди. – Мне кажется, они просто безумны.

– Мне было очень страшно, – признался Гарри шепотом.

– Мне тоже, – Северус поцеловал его в макушку.

– Почему Вольдеморт хочет убить меня? – всхлипы перешли в рыдания. – Я не хочу воевать с ним.

– Ох, Гарри. Ты больше не один. Мы защитим тебя, – твердо пообещал Северус.

Драко согласно кивнул и крепче сжал смуглую ладошку.

– Только ты должен пообещать больше не уходить.

Гарри улыбнулся сквозь слезы и кивнул.

– Не знаю, о чем я думал…

– Мне кажется, что вы вообще не думали, – Северус, притворно вздыхая, покачал головой. Мальчишки слабо усмехнулись.

– Уверены, что готовы отправиться в больничное крыло? – спросила Нарцисса, ласково поглаживая сына по спине.

Драко повернулся к ней.

– Мы готовы.

* * *

Они сидели на больничной койке, зажав в руках леденцы, и разговаривали с Нарциссой. Северус бесстрастно наблюдал за ними. Он немного успокоился, но на людях все ещё должен был поддерживать амплуа безжалостного, злобного мерзавца. Позволить себе проявить хоть каплю нежности или заботы, он не мог.

Поппи кашлянула, пытаясь привлечь его внимание. Снейп резко выпрямился и посмотрел ей в глаза, зная, что новости будут неприятными.

– Не думаю, что это как-то связано с событиями недели, но… Гарри весит меньше, чем должен. На прошлой неделе он был на полдюйма ниже, чем на первом курсе. Я думала, он вырастет, и мы увидим разницу, но нет. Теперь он на дюйм ниже, чем на втором курсе. В двенадцать лет Гарри достигал четырех футов семи дюймов. Теперь всего лишь четыре фута и пять с половиной дюймов. Драко – нормального роста, пять футов. Поэтому, я предполагаю, что физические и моральные травмы, полученные в ходе видений, не излечиваются полностью после ночи взросления.

– Мне казалось, что он меньше, чем я помню, – задумчиво отозвался Северус.

– Это означает, что все процессы задерживаются, – продолжила Поппи. – Он быстро устает, руки начинают дрожать всякий раз, когда он переутомляется. Есть признаки того, что ослаблена иммунная система. Ему сейчас намного легче подхватить простуду или грипп. Вес опасно мал, органы ослаблены. Я советую Укрепляющее зелье. Оно тяжело для желудка, но выбора нет. И он должен питаться четыре-пять раз в день. Я буду осматривать его три раза в неделю. Понедельник, среда, и пятница?

– Хорошо. Сколько он весит? Мне надо знать точно, чтобы определить нужную дозу зелья.

– Всего семьдесят восемь фунтов, – с грустью произнесла медсестра.

Северус кивнул и повернулся к мальчикам.

Дети, не подозревая о том, как серьезно болен Гарри, по пути в комнаты счастливо болтали. Там Нарцисса увела их в детскую, чтобы заняться утренними уроками, а Северус направился в свою личную лабораторию, готовить зелье.

* * *

Дав задание Гарри, Нарцисса подошла к сыну и положила перед ним пухлую папку с бумагами. Он приподнял бровь – мать невинно улыбнулась в ответ. Драко тут же нахмурился, и женщина еле сдержалась, чтобы не рассмеяться.

– Здесь – все коммерческие отчеты о результатах финансовых вложений Малфоев. Внизу – прошения и запросы. Тебе уже двенадцать, Драко. Пора исполнять обязанности Лорда.

Драко вздохнул, но папку взял.

– Да, мама.

Она улыбнулась и оставила его заниматься.

* * *

– Муни! – радостно закричал Гарри, увидев за столом Ремуса.

– Здравствуйте, мальчики, как вы? – Люпин с нежностью прижал Гарри к себе.

– Отлично, – ответил Драко, усаживаясь на свое место. Не способный столь же открыто демонстрировать свои чувства, он лишь улыбнулся оборотню, показывая, что не меньше Гарри рад его видеть.

– Это замечательно, – Ремус дал понять, что прекрасно понимает Драко и ничуть не обижен.

– А ты? – встревожено спросил Гарри, зеленые глаза смотрели с опасением.

– Все хорошо, волчонок. Только устал немного. – Он потрепал мальчика по волосам, и тот неохотно сел на место. – Чем вы сегодня занимались?

Драко пожаловался на то, что у него от дел уже голова болит, а Гарри рассказал, что получил за тест B с плюсом.

– А где папа? – спросил он.

– Зелье варит, – Ремус захохотал. – Где он ещё может быть?

На этот раз рассмеялись все. Даже Нарцисса.

* * *

Гарри и Драко отправились с Нарциссой в Комнату желаний, предварительно наложив на себя заклятие Разочарования. Внутри оказались только слизеринцы.

Гермиона уехала в Нору с Роном и Джинни на похороны их старшего брата. Невилл тоже отправился домой. До пятницы никто из них не вернется.

– Привет, Драко. Поттер, – кивнула Панси. – Мы были уверены, что вы придете.

– И победим, – заявил Драко, призывая метлу. – Поиграем?

– Конечно. – Винс пожал плечами и поднялся в воздух. – Как разделимся?

– Грег, Гарри и я против тебя и Панси, – приторно улыбнулся Драко.

– Это несправедливо! – надулась Паркинсон, но послушно заняла место рядом с Винсом.

Драко пожал плечами, и игра началась. Было замечательно забыть все проблемы на некоторое время. Он не чувствовал себя ребенком, занимаясь делами Малфоев. В эти моменты оставались лишь головная боль и воспоминания об ужасах войны. Драко держался только потому, что знал: он должен быть сильным – ради малыша. Гарри, как бы ни притворялся, скрывая за показным спокойствием страх и неуверенность, в порядке не был.

Он поиграл всего час, и у него задрожали руки. Встревоженный Драко тотчас приказал ему спускаться вниз и отдыхать.

Самому Гарри безумно нравилось, что Драко так внимателен и искренне заботится о нем. Но кровавые и ужасные видения все равно не отпускали, даже во сне.

Малфой, почувствовав, что другу плохо, спустился вниз и сидел, покачивая Гарри на коленях, пока тот не успокоился. Слизеринцы не стали ни о чем расспрашивать. Вместо этого, они незаметно спустились и уселись рядом, болтая ни о чем и стараясь приободрить своего лидера. Драко улыбнулся, показывая, что оценил их усилия.

– Пора обедать, – мягко вмешалась Нарцисса.

Малфой ласково потряс спящего друга.

– Гарри, просыпайся. Мы уходим. – Зеленые глаза сонно моргнули. Гарри посмотрел на Драко, затем ухватился за его ладонь и снова попытался заснуть. – Поднимайся, малыш, – прошептал Драко ему на ухо. – Нам пора обедать.

Гарри вновь открыл глаза и зевнул, и Драко помог ему подняться. Мальчики терпеливо ждали, пока Нарцисса наложит чары, а затем попрощались с друзьями и вернулись к себе.

* * *

Северус пообедал с ними и дал выпить Гарри зелье, прежде чем отправиться в кабинет Дамблдора на занятия. Он пытался сломать их ментальную защиту, но мальчики хорошо справлялись с упражнениями и гордо улыбнулись, услышав от него сухую похвалу в конце занятия. Вернувшись, они перекусили пирогом и мороженым и искупались. А потом Северус подоткнул им одеяла и пожелал добрых снов, прежде чем отправиться в свою спальню.

* * *

Гарри проснулся в середине ночи от судорог в желудке. После обеда Нарцисса отвела Драко в сторону и рассказала ему о здоровье друга, поэтому он был в курсе того, что происходит.

Гарри не жаловался и не спрашивал, что с ним. Только извинился, что разбудил, и лежал, стараясь не двигаться и потирая живот. В эту минуту Драко как никогда ненавидел Дурслей: из-за них Гарри научился страдать молча. Хорошо хоть, что, по крайней мере, он больше не должен страдать один. Драко лег рядом и тоже принялся поглаживать ему живот.

– Тебе лучше вернуться в свою постель, – прошептал Гарри.

– Да все в порядке, – заверил Драко, целуя его в висок. – Расслабься. Я останусь с тобой.

Гарри улыбнулся в темноте.

– Спасибо, Рей.

– Я люблю тебя.

– И я тебя… – Гарри снова провалился в сон

Драко еще некоторое время поглаживал его, пока не убедился, что тот крепко спит, и только тогда позволил своим глазам закрыться.

* * *

Прерванный сон никак не отразился на Драко, но Гарри был все еще слишком слаб. Когда они добрались до Комнаты желаний, он сразу же направился к своему любимому местечку под деревом – поспать. Драко же летал с друзьями, пока Нарцисса не сказала, что пора идти. Перед Защитой Гарри еще раз выпил зелье, приготовленное Северусом. А ночью снова проснулся, и Драко снова спал рядом с ним.

* * *

– Малыш, просыпайся.

Гарри открыл глаза, радуясь, что Драко предусмотрительно заслоняет собой яркий солнечный свет.

Панси усмехнулась:

– Ты действительно восхитительный ребенок, Поттер. Ты знаешь это?

– Знает, – засмеялся Драко.

Гарри покраснел и несильно пихнул его.

– Замолчи, – он потянулся. – Кто победил?

– Ты ещё спрашиваешь? – Драко ухмыльнулся и обнял его. Они склонились друг к другу, а восхищенная Панси заворковала над ними.

Винс и Грэг закатили глаза.

– Увидимся завтра, Драко.

– Пока. Удачи следующий раз, Панси, – хитро прищурился Драко.

– Послушайся Гарри и заткнись, – сладко посоветовала девушка и послала им воздушный поцелуй, прежде чем уйти.

– Готовы? – спросила Нарцисса.

– Да.

Миссис Малфой наложила заклинание, и они подошли к двери. Нарцисса с Драко шли впереди, а Гарри чуть отставал, ухватив старшего друга за руку.

«Забавно», – думал он. Он ни разу не держал никого так, как сейчас Драко, когда ему было двенадцать первый раз, да и Драко, похоже, тоже… И ему все ещё не нравилось держать за руку Гермиону или Рона… Но держаться за Драко было очень приятно.

Гарри пожал плечами. Это нормально, так как его чувства к Драко намного сильнее, чем были когда-либо к Рону или Гермионе (по крайней мере, насколько он помнил). И тут же отогнал мысль о том, что это как-то… странно. Он постоянно жил и рос рядом с Драко, если не считать нескольких дней, когда Нарцисса увозила сына. Тот помогал ему справляться со страхом, и Гарри никогда не был так счастлив. Естественно, что Драко стал для него ближе, чем все остальные друзья.

Яркий свет и хлопок выдернули его из размышлений. Он вскрикнул и упал, полностью ослепленный. Малфой тут же потянулся за палочкой, его руки дрожали от страха за Гарри, но как только пальцы сомкнулись вокруг палочки, что-то сжало его шею. Эхо и щелчок показали, что с Гарри произошло то же самое. Затем их будто парализовало.

Сначала было больно, но только потому, что он инстинктивно пытался сопротивляться. Потрясенный и ослепленный, Драко заставил себя успокоиться и прекратить сопротивление. Волны боли медленно отступили. Первое, что он почувствовал, эмоции Гарри.

Слава Мерлину! Ошейник, сжимающий горло, по крайней мере, не причинял вреда. Гарри боялся, но ему не было больно. Он, должно быть, понял все быстрее, чем Драко, и прекратил бороться, не обращая внимания, что лишен магии. Малфой знал, что существуют приспособления, заклинания и зелья, ограничивающие магию, но никогда раньше не слышал о подобном ошейнике.

Драко моргнул, осознав, что его несут, и заклинание Разочарования до сих пор не снято. Они проходили Хогсмит. Руки были связаны за спиной, и он не мог даже закричать. Когда Драко вновь попытался вырваться, чей-то кулак с силой врезался в его бок, и мир на несколько долгих мгновений померк…

Их бросили на землю недалеко от Визжащей хижины. Руки Гарри тоже оказались связаны за спиной, а рот закрыт кляпом. Он был испуган, а очки где-то потерялись. Мальчики замерзли, так как были одеты очень легко.

Драко посмотрел на шею Гарри. Ошейник. Черный, блестящий, цельный. Драко задрожал от отвращения, что подобное грязной устройство касается его кожи.

Кроме похитителей вокруг никого не было, и он сосредоточился на них.

Теодор Нотт. Блейз Забини. А третий? Девон Забини?! Кстати, тепло одетые. Из них только один Девон казался спокойным. Блез смотрел вдаль, его щеки пылали от стыда. Тео выглядел возбужденным и нервным, его глаза торжествующе горели.

Драко разозлился.

– Ты неплохо выглядишь, Драко, – растягивая рот в ухмылке, процедил Теодор. – Какие шикарные волосы!

– У нас нет на это времени. – Девон кинул сердитый взгляд на молодых слизеринцев: – Ступайте, принесите порт-ключ.

– Почему Блейз не может сходить один? – возразил было Тео, но Девон холодно уставился на него ледяными синими глазами, и тот послушно развернулся. Как только он скрылся, заговорил Блейз: – Почему мы не можем наложить на Драко Обливиайт и отпустить? – он умоляющие смотрел на брата.

– Темному Лорду нужны оба, – спокойно ответил Девон, не глядя на него. Его внимание было сосредоточено на пленниках.

– Но как только Господин получит Поттера, он победит и забудет о Драко…

– Нет, – рыкнул старший Забини, и Блейз умолк.

Драко был доволен: не придется бросать Поттера одного. Он должен что-то придумать… Малфой снова посмотрел на Гарри, надеясь на вдохновение. Заклинание Разочарования постепенно сходило. Через минуту-другую пропадет совсем. Девон тоже отметил этот факт и нахмурился. Потом поднял палочку и направил на них, но прежде, чем он успел сказать хоть слово, вернулся Нотт, с длинной золотой цепью и подвеской в виде монеты на шее. Сняв порт-ключ, он протянул вещицу Девону с демонстративным поклоном.

– Хорошо, – Забини-старший взял ожерелье и надел на себя. – Я расскажу Темному Лорду о том, как вы старались. Теперь возвращайтесь в Хогвартс.

– Что? – закричал Нотт. – Я пойду с тобой, чтобы лично передать Поттера.

– Нет, – спокойно отрезал Девон. – Ты хочешь оспорить приказ Господина?

– А ты просто хочешь присвоить себе наши заслуги! – палочка Тео была направлена на старшего юношу.

Девон даже не потрудился воспользоваться палочкой. Он резко развернулся и вскинул руку, указывая на Тео. Его губы не дрогнули, но Теодор упал на спину, раскинув руки, палочка выпала на снег. Карие глаза были широко распахнуты и пусты.

– Больше он не будет нам мешать. Скажешь, что он слишком много выпил, – приказал Девон брату. Блейз промолчал и двинулся к Тео, чтобы помочь подняться. – Увидимся позже, братик. Береги себя.

Драко дернулся, когда почувствовал, как брат его бывшего друга обхватывает его одной рукой, а другой – Гарри и притягивает их ближе. Через секунду сработал порт-ключ…

Когда они приземлились, Драко с такой силой врезался в Забини, что у него выбило воздух из легких. Он понятия не имел, где они находятся. Вокруг стеной стояли деревья, и, даже притом, что снег не укрывал землю, было холодно.

– Вы в порядке? – спросил Девон, поднимая их и придерживая, чтобы удостовериться, что пленники снова не упадут. Гарри пошатнулся, но устоял. Малфой же даже не дрогнул; его серебряные глаза стали от ярости похожи на ртуть.

– Из всех идиотских вопросов ты выбрал самый глупый! – выплюнул Драко, не удивленный, что уже может говорить. – Как думаешь, как мы себя чувствуем?

Девон спокойно смотрел на него, лицо оставалось пугающе бесстрастным. Драко продолжал беситься, но мудро счел за благо молчать.

Гарри дрожал. И от страха, и от холода. Драко подошел и прижался к нему. Ему хотелось подбодрить друга, но он не решался говорить при Девоне. Однако Гарри хватило одного его присутствия; он заметно успокоился и тяжело оперся на подставленное плечо.

– Следуйте за мной. Не будет никаких просьб и никаких разговоров. Иначе я причиню вам боль, – спокойно сообщил Девон. Не получив ответа, он развернулся и двинулся через лес.

В нескольких футах за ним следовал Драко, потом Гарри. Драко чуть заметно кивнул, и Гарри повторил движение. Тогда Малфой принялся пальцами изучать путы, чем-то похожие на веревку, но было слишком темно, чтобы сказать точнее. На ощупь они казались гладкими, как металл, но при этом тонкими и легкими, как веревка. Значит, волшебная комбинация и того, и другого. Рано или поздно чары ослабнут или даже пропадут, если только заклятия не усилены.

Девон явно сильнее, так что им оставалось только сбежать от него. Драко фыркнул. Легче сказать, чем сделать. Они шли уже около часа, когда Гарри начал спотыкаться. Страх, и перемещение порт-ключом, и проклятые ошейники, блокирующие магию, иссушали его. Девон шел вперед, не оглядываясь. Драко зарычал, глядя ему в спину, и попробовал поддержать Гарри. Правда, все, что он мог сделать, это позволить малышу прислониться к нему. Но когда Гарри все-таки упал, Драко не выдержал.

– Мы должны отдохнуть! – он опустился на колени рядом с упавшим другом.

– Нет! – Девон даже не потрудился остановиться или оглянуться назад. – Не отставайте!

– Мы не можем, болван! Это не уловка! – в ярости завопил Драко и c болью посмотрел на Гарри. – Ты как? Все нормально?

– Да… – Гарри задыхался. – В боку только колет.

Оба посмотрели вверх, услышав, как Девон идет к ним. Глаза Гарри расширились, и он инстинктивно укрылся за Драко. У того дыхание стало быстрым и тяжелым от гнева и ощущения ужаса, исходящего от Поттера.

– Я предупреждал, что причиню вам боль… Встать! – спокойно приказал Девон.

– В чем проблема? – вскинулся Драко. – Мы не можем идти так быстро, понимаешь ты?! Никакие угрозы не смогут изменить то, к чему мы физически не способны!

– Мне все равно… Круцио.

Боль взорвалась где-то позади глаз Драко. Тело скрутила дикая судорога, и он, не сдержавшись, взвыл. Казалось, это длилось вечность, и он сжался в напряженный комок, стараясь стать как можно меньше. Пытка продолжалась, и Драко понимал, что сейчас сломается… Но внезапно все закончилось.

Сквозь собственное хныканье и влажное удушье рыданий, до его ушей дошел звук проклятий и ударов. Драко сморгнул горячие слезы, чтобы увидеть… что Гарри впился зубами в ладонь Девона, сжимающую палочку, а тот бьет Гарри кулаком по голове, требуя, чтобы он отпустил. В ход пошли ноги, но Гарри ни в какую не разжимал челюсти. Из пальцев Девона струйками стекала кровь, пачкая подбородок Гарри.

Драко кое-как встал на колени и пошатнулся от слабости. Мускулы не желали работать, тело требовало лежать и ждать, пока не прекратится пульсирующая боль. Но это было их единственным шансом.

Он закричал и бросился на Девона, со всей силы нанося удар головой в живот. Они все вместе рухнули на землю. Драко снова ударил Девона головой, потом коленом, крича, словно дикое животное. От каждого движения в черепе что-то взрывалось, но он не думал об этом.

– Рей! – закричал Гарри. – Рей!.. Драко, остановись!.. Рей, пожалуйста!

Потребовалась целая минута, чтобы слова Гарри дошли до сознания, и Драко смог остановить себя. Он едва дышал, сердце молотом билось о ребра. Сделав назад несколько шагов, он рухнул на колени. Девон был без сознания. В какой-то момент Драко понял, что его руки, как и руки Гарри, свободны. Рот был полон крови. Она теплыми каплями стекала по подбородку и падала на землю. От яростных ударов саднили пальцы рук и ноги. Ударов по человеку…

– Рей? – рыдал Гарри, цепляясь за блондина. – Ты в порядке?.. Все хорошо?

– Да… – прохрипел Драко. Казалось, что горло горит в огне, голос почти не слушался. – Мы не можем оставаться здесь. Надо уходить… Попытаемся выбраться из леса.

Он с трудом склонился к разбитому телу Девона. И был потрясен: он никак не мог вспомнить, когда нанес все эти повреждения.

Лицо Девона покрывали синяки от ушибов, одежда была порвана, открывая уродливые царапины и ссадины; грудь чуть заметно вздымалась, дыхание было влажным и рваным. И Драко понял, что этот факт вызвал у него… странную гордость. Самые точные слова, которые он мог найти, чтобы описать, что чувствует, были – мрачное удовлетворение.

Рывком сдернув с шею лежащего человека амулет, Драко принялся обыскивать карманы, на всякий случай забирая все, что могло служить порт-ключом. Жестом указал Гарри на палочку Девона, и тот, повинуясь, поднялся и двинулся к ней.

– Нам придется убить его… Он ведь специально явился за нами… Он вызвал бы Пожирателей, и нас все равно бы поймали… – осознал Драко.

Гарри встал рядом и легонько встряхнул его. Зеленые глаза были наполнены пониманием и ужасом. Драко дрожал от смеси эмоций, и предчувствие беды росло в груди. Он даже не пытался понять, что чувствовал сейчас его друг. Слишком сильно давили сейчас все эмоции.

Глубоко вдохнув, Драко схватил Гарри за плечи и решительно притянул к себе, заставляя сосредоточиться на словах.

– Мы должны сделать это. Понимаешь?

– Он… брат Блейза! – слабо проговорил Гарри. Это не был протест, лишь констатация самого факта и последствия того, что они собирались сделать.

– Он – Пожиратель смерти, – мрачно отрезал Драко. – Он собирался убить нас, мучил нас… Мы, должно быть, где-то недалеко от лагеря Пожирателей. А мы с тобой знаем, на что они способны. И ты – Мальчик-который-выжил! Я не могу позволить им убить тебя!

Гарри слабо кивнул. Слезы текли вниз по его щекам, но облако бушующих эмоций уменьшилось. Сейчас Драко мог распознать понимание, раскаяние, вину, ужас… И от этого он почувствовал себя больным, испуганным и растерянным. Но он должен был быть сильным. Для Гарри. Он поклялся себе в этом: защитить своего друга. И не может допустить, чтобы Гарри причинили вред или убили. Ему не нужно было представлять все те ужасы, которые ожидают его малыша, если тот предстанет перед Вольдемортом, уязвимый и слабый. И он не позволит этому случиться!

– Не смотри, – тихо попросил Драко, стирая слезы со щек Гарри. – Отойди вон туда. Я быстро.

– Нет! – решительно прошептал Гарри, и болезненные эмоции вновь ударили по Драко. – Ты не справишься один. Я с тобой.

Драко, не выдержав, разрыдался, и Гарри крепко, напряженно его обнял.

– Хорошо. Надо спешить. – Драко повернулся и приблизился к Девону. Он все еще не мог колдовать из-за проклятого ошейника. Значит, придется сделать это маггловским способом… Но как?

Гарри, должно быть, ощутил его неуверенность, потому что поднял с земли большой булыжник и передал Драко. Тот подошел к Забини.

О Мерлин! Но выхода нет… Он должен выжить. Он должен защитить Гарри.

Гарри встал рядом. С таким же камнем в руке. Он действительно собирался быть с ним!.. Не выдержав, Драко закричал. Как можно вынести мысль о Гарри, опускающем булыжник на голову бессознательного человека. С воплем, он отпихнул Поттера назад и резко повернулся, со всей силы опуская камень на голову Девона. Раздался глухой, чавкающий звук, и на землю брызнула кровь.

Выронив камень, Драко отшатнулся назад, и его вырвало. Гарри бросился к нему, но Драко снова его оттолкнул. Тот беспомощно закричал, глядя, как блондин дрожащей рукой вытирает рот.

– Надо идти… – просипел Малфой и быстро пошел в сторону, противоположную той, куда вел их Девон. Гарри, спотыкаясь, двинулся следом, судорожно обхватив себя за плечи. Его глаза ни на миг не отрывались от бархатной ленты, удерживающей светлые волосы блондина. В душе перемешались горе, любовь, раскаяние и вина.

Драко, не глядя, протянул назад руку, и Гарри мертвой хваткой вцепился в нее. А Драко почувствовал себя благодарным, что малыш все еще любит его и не вздрагивает от его прикосновения. Он даже не заметил, что снова плачет…

* * *

Северус и Ремус как раз вернулись после разговора с Дамблдором, когда в комнату влетела Нарцисса. В глазах женщины горела дикая паника, но говорила она четко и ясно.

– Мальчики похищены.

Северус с шипением вскочил на ноги, рядом окаменел Ремус с совершенно круглыми от ужаса глазами.

– Слизеринцы после игры ушли, я зачаровала мальчиков, и мы двинулись следом. Никого в коридоре не было… По крайней мере, я никого не видела и не слышала. Потом вспышка света… волна магии отшвырнула меня к стене. Я потеряла сознание, а когда пришла в себя, коридор оказался пуст. Мальчиков не было. Кто-то, должно быть, под чарами… или с помощью зелья смог увидеть сквозь заклятие невидимости, и…

Северус рванул к выходу, Ремус за ним. Не было произнесено ни слова, но Ремус точно знал, что хочет от него Снейп, и помчался к кабинету директора за помощью. Снейп направился к комнате отдыха Слизерина, чтобы узнать, кто из студентов отсутствует и почему. Нарцисса побежала назад к тому самому коридору, откуда пропали мальчики, чтобы посмотреть, не пропустила ли она что-нибудь в панике.

* * *

Они двигались уже около получаса, когда наткнулись на едва заметный журчащий ручеек. Воды в нем было мало, но и этого оказалось достаточно.

Драко опустился на колени и начал отмывать руки и лицо. Гарри присел на корточки чуть выше по течению и, зачерпнув ладонями воду, стал жадно пить. Руки заметно дрожали, и он знал, что слишком близко подошел к припадку. Если они и дальше будут двигаться в том же темпе, он не выдержит. Но еще Гарри знал, что если они остановятся, то, скорее всего, погибнут. Поэтому он ничего не сказал, приложив все усилия, чтобы скрыть слабость от Драко.

Правда, обмануть слизеринца ему не удалось. Но что Драко мог сейчас изменить?.. Он может понести малыша, когда станет совсем плохо… Но чем дольше Гарри сможет идти самостоятельно, тем выше их шанс выбраться.

Драко шел напряженный, как струна, прислушиваясь к любым шорохам, означающим преследование, но не смог уловить ничего подозрительного. Как только Девона найдут, Пожиратели задействуют поисковую магию, чтобы обнаружить беглецов. Необходимо уйти как можно дальше, чтобы следящие чары не смогли дать определенный ответ или вообще не сработали. Возможно, проклятые ошейники смогут помешать их обнаружению?..

– Идем. – Он помог Гарри подняться, и они продолжили путь.

Приблизительно минут через сорок, Гарри понял, что двигаться больше не может. Начались судороги в ногах, затряслись руки. Перед глазами плясали черные точки, дыхание сбилось. Он тяжело осел на землю, и испуганный Драко тут же рухнул рядом на колени. Сгорающий со стыда Гарри принялся извиняться за свою слабость, тогда как Драко нуждается в сильном спутнике.

– Ш-ш-ш… Все хорошо, малыш, – мягко шептал Драко. – Это не твоя вина. Так… Давай ко мне на спину. Я понесу тебя.

И Гарри послушался, благодарный судьбе, что настолько мал и легок.

Обычно Драко мог с легкостью поднять и пронести Гарри, но сейчас, после Круцио и их экскурсии, чересчур ослаб. Ноги предательски дрожали, когда он выпрямился. Стараясь сохранить равновесие, Малфой сделал шаг, затем еще один. Гарри казался расслабленным, его эмоции сейчас почти не ощущались. Драко сжал зубы и двинулся вперед. Солнце садилось, и приходилось всматриваться в сгущающиеся сумерки, чтобы не упустить опасность или препятствие. Дыхание с хрипом вырывалось из груди, и пришлось вспоминать несколько дыхательных упражнений. Это ненадолго помогло.

Из глаз неожиданно снова полились слезы. На сей раз от усталости. Но он не останавливался. Иначе их найдут Пожиратели…

* * *

– Ничего… – выдавил Северус. Альбус, Ремус, Нарцисса и он сделали все что могли, но не смогли узнать, что произошло и куда делись мальчики. – Абсолютно ничего.

Стакан в его руке треснул.

Они сидели в кабинете директора. Альбус устало опирался на стол, потирая лицо. Нарцисса и Ремус застыли на стульях перед столом. Северус неистово метался по помещению.

– Я смогла обнаружить след перемещения, – громко сказала Нарцисса. – Как член семьи Малфоев, я могу отыскать по остаточному следу Лорда нашей семьи, но это будет слишком очевидным. Любой волшебник, находящийся рядом с моим сыном, почувствует эту связь.

– Если бы они только сумели убежать, то это могло бы помочь, – Альбус опустил руки.

– Может, нам еще придется этим воспользоваться, – спокойно произнес Ремус. – Ты… можешь определить, жив ли он?

– Я пойму, если… что-то произойдет… – прошептала женщина, опуская голову, чтобы скрыть страх и слезы.

– Мерлин! Мы не можем этого допустить!!! Мы должны хоть что-нибудь сделать! – взревел Северус.

– Успокойся. Необходимо мыслить ясно, – остановил его директор. – Куда их могли отправить? Скорее всего, к Вольдеморту. Где находится Вольдеморт?.. Если мы это узнаем, то сможем послать туда членов Ордена. Нужно обыскать территорию между Хогварцом и его местоположением.

– Я допрошу слизеринцев под Веритасерумом, – холодно отчеканил Северус. Это был чрезвычайный шаг, но сложившаяся ситуация требовала отчаянных мер. Если об этом кто-нибудь узнает или кто-нибудь из детей плохо отреагирует на сыворотку правды, то… у него и Дамблдора будут большие неприятности. Оставшиеся дни они проведут в Азкабане.

– Убедись, что они ничего потом не вспомнят, – спокойно посоветовал Альбус. Северус зарычал через плечо, давая понять, что и сам бы догадался.

– Что мы можем сделать? – спросил Люпин.

– Вы оправитесь в штаб и сообщите последние новости членам Ордена. Я останусь здесь, буду ждать Северуса. Нарцисса… Делайте то, что считаете нужным. Но, пожалуйста, оставайтесь в пределах досягаемости, чтобы мы могли сообщить вам, если что-то изменится.

Ремус и Нарцисса одновременно кивнули и покинули кабинет. Дамблдор вздохнул и потер лоб.

– Ох, мой дорогой мальчик. Сколько же свалилось на тебя за это время…

* * *

Драко больше не мог идти, и осторожно опустил Гарри на землю у основания большего дерева. Натертые ноги горели, и Драко, чуть не плача, подумал, что они больше никогда не смогут нормально служить ему.

Вокруг стояла черная, как смоль, ночь. Луна скрылась за облаками, и лишь немного света сумело пробиться сквозь плотную завесу.

Гарри проснулся от холода. Не почувствовав рядом присутствия Драко, он тихо позвал:

– Рей? – И тут услышал чуть слышное рыдание. – Ты ранен?! – Не получив ответа, Гарри на коленях подполз к другу и прижался к вздрагивающему телу. Драко судорожно вздохнул, впитывая тепло и участие. – Скажи, где болит?

– Ноги…

Гарри кивнул и опустился вниз. Двумя руками он начал мягко массировать бедра и голени Драко. Тот напрягался и дергался, шипя от боли, старясь уйти от прикосновений ловких пальцев.

Прошло немало времени, прежде чем каждое прикосновение перестало вызывать болезненные стоны, и мышцы расслабились.

Гарри хихикнул и улегся рядом с другом, упираясь лбом ему в грудь. Одна рука мягко обняла теплое плечо, вторая нежно прошлась по светлым волосам, освобождая их от плена ленты.

– Я подежурю. Поспи, – успокаивающе прошептал Гарри. Тихое сопение стало ответом.

Проснулся Драко на рассвете. Гарри мягко тряс его за плечо. Он чувствовал себя больным, был голоден, но на удивление неплохо отдохнул. А вот Гарри выглядел намного хуже. Пытаясь его подбодрить, Драко слабо улыбнулся, и тот ответил на улыбку.

Они замерзли, но не столь сильно, как могли бы, спи по одиночке. Кряхтя, словно древний старик, Драко поднялся на онемевшие ноги. Он был почти рад, что придется идти. Это их хоть немного согреет. Он помог подняться Гарри, и они зашагали вперед.

– Как прошла ночь?

– Нормально, – Гарри пожал плечами. – Несколько кроликов пробежало, следом лиса пробралась… И все.

– Интересно, почему никто нас не ищет?.. Как думаешь, они уже нашли?.. Ну… Ты знаешь… – Драко побледнел. Он не мог произнести имя Девона. И постарался изгнать из памяти воспоминания об окровавленном лице… Не сейчас. У него нет времени.

– Не знаю… – ответил Гарри. – Возможно, нашли, но не знают, где нас искать?..

– Было бы здорово… – вздохнул Драко.

* * *

Потребовалась ночь, чтобы опросить всех слизеринцев. Результаты были слишком неопределенными. Вольдеморт остановился лагерем где-то в южной Румынии. Нужно было искать в том районе.

Северус направился к кабинету Альбуса.

Старый волшебник в одиночестве сидел за столом.

– Южная Румыния, – быстро произнес Снейп и опустился в кресло, повинуясь жесту Альбуса. Нужно было беречь силы. Помня об этом, он покорно принял от Альбуса чашку с горячим чаем.

– Как неудачно… Самая дальняя страна на востоке, с которой мы в хороших отношениях, – Германия.

– Так вот почему Вольдеморт разбил лагерь там… – Северус криво усмехнулся.

Альбус вздохнул и поднялся.

– Мы должны сообщить Ордену и объединить наши усилия. Найди Нарциссу и возьми с собой, когда отправишься туда.

Северус кивнул, отставил пустую чашку и вышел. Беспокойство и страх горячим напряженным шаром бились в груди, но он привычно скрывал эмоции. Он не сможет помочь своим детям, если не сосредоточится. Зелье бодрости тоже не поможет…

* * *

– Я… Не могу… – Гарри задохнулся и со стоном опустился на колени. Он замерз и шатался от слабости и головокружения. От голода подводило живот, и хотя мальчик не впервые испытывал голод – жизнь с Дурслями многому научила, – но, похоже, его выносливость дала сбой.

Драко, оцепеневший от усталости и голода, остановился и оглянулся на друга. Ноги последние пару миль, казалось, двигались без его участия. Но страдания Гарри заставили его встряхнуться и почувствовать более сильным.

Он подошел и сел рядом, притягивая Гарри в объятия, чтобы согреть. Тот охотно устроился на его коленях и обнял. Драко устало улыбнулся и позволил себе уткнуться лбом другу в плечо.

– Прости… – пробормотал Гарри, как только восстановил дыхание достаточно, чтобы говорить.

– Ш-ш-ш… Мы просто отдохнем немного. Если ты не сможешь идти дальше, я понесу тебя.

Гарри кивнул, кусая губы. Ему было так жаль, что они не могут колдовать. Можно было бы наколдовать еду… К сожалению, все попытки избавиться от ошейников ни к чему не привели. Те, как они решили, были сделаны из какого-то цельного камня без единого шва, и не было никакого способа их снять.

– Можешь идти? – спросил Драко, вырывая Гарри из его мыслей. Поттер был поражен, осознав, что его глаза закрыты. И что у него нет сил поднять голову с плеча друга или открыть глаза. – Ничего, мы справимся.

Несколько минут Драко собирался с силами, потом вскинул Гарри на плечи и пошел вперед.

* * *

– Нет никакого Министерства или Правительства, регулирующих волшебство и магов в Румынии, – произнес Шеклбот.

Он стоял перед столом, за которым собрался Орден. Его внимательно, напряженно слушали. – Это одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что технически нет никакой группы, способной отреагировать, когда мы вторгнемся в их страну. Плохо, потому что они не смогут оказать нам помощь или поделиться информацией. Самое лучшее – избегать местных жителей.

– Кто отправится на поиски, и как долго мы сможем скрываться в стране? – спросил Ремус. Альбус призвал карту Румынии на стол.

– Есть информация, что мальчики где-то на юге, около Александрии*. Думаю, стоит сосредоточиться на этом городе. Будем работать группами, обследуя территорию вокруг города.

* от автора: Я знаю, что Александрия – египетский город, но карта Румынии, с которой я сверялась, утверждает, что существует район, на юго-западе Бухареста, названный александрийским. Я выбрала его, потому что он окружен лесом, и плотность населения там не слишком высока.

– Нас здесь двадцать один человек, но, очевидно, не все смогут отправиться в Румынию и участвовать в поисках, – заметил Северус.

– Я не смогу поехать… Я должен вернуться в школу, – Альбус нахмурился. – Эльфиас, ты и так делал для Ордена очень много все эти годы… Для тебя будет лучшим остаться здесь… Дорогая Росмерта, у тебя бар, и ты не можешь уехать: это вызовет ненужные подозрения. Арабелла, твои знания неоценимы, но твои умения пригодятся в другом месте. Что же касается семьи Уизли… Вы все еще оплакиваете потерю старшего сына. Я пойму, если вы не захотите присоединиться к этой миссии.

– Рон и Джинни в Норе. Гермиона тоже там, – сдавленно произнесла миссис Уизли. – Я останусь с ними, но остальные смогут присоединиться к поискам.

Двое старших Уизли синхронно кивнули.

– Очень хорошо. – Альбус в знак признательности склонил голову. – Мы очень ценим вашу помощь. Минерва…

– Нет! Я отправляюсь, – декан Гриффиндора упрямо тряхнула головой. – Я все еще в трауре, но моя семья поймет мое отсутствие.

– Как и моя. Мы вместе с дочерью поможем искать мальчиков, – поднялась Андромеда. Она была замужем за магглом, но это не помешало Пожирателем сделать ее мужа своей мишенью, ведь их дочь работала аврором и сражалась в Ордене против Волдеморта. Нимфадора привела ее на площадь Гриммо, чтобы укрыть в надежном месте после похорон, и Андромеда тоже решила присоединиться к Ордену. Она готова была уничтожить тех ублюдков, что убили ее любимого мужа.

– Пусть будет так. Если кто-то не хочет или не может идти, говорите. – Альбус окинул внимательным взглядом стол. Все молчали. – Что ж… Хорошо. Шестнадцать человек. Это четыре команды. Мы разделим область вокруг Александрии на четыре равных сектора. Каждая группа возьмет по одному сектору, чтобы искать ребят и попытаться выяснить возможные пути их следования. Руководить группами будут Северус, Нарцисса… – Заметив на лицах присутствующих следы недоверия и гнева, Альбус стукнул кулаком по столу и резко сказал: – Я не собираюсь сейчас ничего объяснять! Не время! – Все затихли. Вглядываясь по очереди в лица членов Ордена, Альбус продолжил: – Итак. Как я уже говорил, руководить группами будут Северус, миссис Малфой, Ремус и Кингсли. Они сами отберут членов для своей команды. Я через минуту вернусь.

Северус, после препирательств с раскапризничавшимся Аластором, выбрал еще Эммелин Вэнсон и Артура Уизли. Ремус получил Минерву МакГонаголл, Чарли Уизли и Рубиуса Хагрида. С Нарциссой должны были отправиться Андромеда Тонкс (ее сестра), Мундугус Флетчер и Гестия Джонс. Шеклботу достались: Нимфадора, Дедалус Дигл и Стургис Подмор.

Альбус вернулся спустя пару минут с дюжиной эльфов, которые тащили свертки для поисковых команд. Альбус раздал четыре порт-ключа.

– Прошу вас всех присылать доклады. Скажем… каждые шесть часов, – потребовал Альбус и получил в ответ четыре кивка. – Удачи, и будьте осторожны. В этом районе немало Пожирателей. Будьте готовы к схватке.

* * *

– Малыш… – хрипло выдавил Драко. Во рту было сухо, как в пустыне. Губы потрескались, кожа стала похожа на пергамент. – Гарри… Вода…

Гарри приподнял голову и сполз с Драко вниз. Блондин пошатнулся, и Гарри пришлось схватить его за локоть, чтобы удержать на ногах.

Перед ними был грязный поток. Оба со стоном опустились на колени и жадно припали к воде. Казалось, ничего вкуснее они никогда не пили.

«Вот уж действительно странно!» – подумал Драко, чувствуя песок на зубах от грязной воды, которую при других обстоятельствах даже в рот бы не взял!..

Они пили и пили, пока их ссохшиеся животы не наполнились водой. Только тогда отползли в сторону с довольными вздохами.

– Ты как? – спросил Гарри, поворачиваясь к блондину.

Драко кивнул, глядя в небо. Было около полудня. Мерлин, как же он голоден!

– Как твоя спина?.. – смущенно выдавил Гарри. – Давай, я массаж сделаю … – Он внезапно застыл, глаза широко распахнулись.

Драко начал отчаянно озираться, чувствуя его страх.

– Что?.. – прошептал он. – Что случилось?

– Я чувствую магию, – тихо произнес Гарри. – Так… словно небольшое покалывание вокруг ошейника.

– Можешь определить направление? – Драко, зная, что Гарри больше него знает о магии, лучше чувствует ее, полностью доверял его ощущениям.

– Справа… Я… Ммм… Я не уверен, как далеко источник… – Гарри расстроено тряхнул головой.

Драко посмотрел направо, но не смог ничего увидеть или услышать. Вполне возможно, что они сбились вчера с нужного направления, но он надеялся, что сумели уйти достаточно далеко от Девона.

Вскочив на ноги, он схватил Гарри за руку и потянул вверх. А затем, так быстро как мог, двинулся в сторону, противоположную той, откуда Гарри почувствовал поток магии.

– Ты все еще это чувствуешь? Или это была лишь мгновенная вспышка? – спокойно спросил он.

– Все еще чувствую, – голос Гарри дрогнул. Рука Драко крепче сжала его запястье.

– Ощущение усиливается? Или ослабевает?

– То же самое. Просто слабое давление вокруг ошейника.

– Скажи, если что-нибудь изменится, – Драко уже задыхался, но лишь ускорил шаг.

Глава 20.

От автора. Прошу прощения за некоторые возрастные несоответствия в поведении и развитии детей.

Гарри едва мог дышать. Еще полчаса назад он ясно чувствовал магию, но сейчас все смешалось от усталости и напряжения. В голове стоял туман, и даже холод, казалось, отступил и больше не мучил. Ноги дрожали и подкашивались.

Драко тянул его вперед за руку и выглядел не намного лучше. Он хрипло дышал, шатался и спотыкался о мелкие корни и ветки каждые несколько минут. Гарри открыл было рот, чтобы попросить остановиться и отдохнуть, но не смог издать ни звука. Сомкнув веки, он с трудом сглотнул. Даже слюны почти не было, отчего показалось, что вниз по горлу скользнуло битое стекло. Гарри поморщился, покачнулся и рухнул вниз, почти сбив Драко с ног.

− Гарри! − сипло выкрикнул тот, опускаясь на колени и осторожно перекатывая друга на спину.

Лицо Гарри было абсолютно белым, он изо всех сил пытался втянуть в себя хоть глоток воздуха. Драко быстро приподнял его и стал растирать спину. Гарри хрипел, его руки безвольно повисли, голова запрокинулась. Напуганный паникой и дезориентацией, ясно чувствующимися через их связь, Драко поудобнее устроил темноволосую голову на своем плече и мягко прикоснулся губами ко лбу, покрытому мелкими бисеринками пота. И застыл. Лоб горел.

− Малыш, что… где болит? − Драко был встревожен не на шутку.

Губы Гарри задвигались, но он так и не сумел ничего произнести.

Давление магии вокруг ошейника хоть и слабо, но присутствовало. А это значит, что Пожиратели смогут найти их… Но сделать хоть движение Гарри был не в состоянии. Ему даже дышать удавалось с большим трудом.

Слезы обжигали глаза, и Драко чувствовал себя беспомощным и испуганным.

− Ш-ш-ш, просто отдыхай, − он огляделся. − Магия еще ощущается? − Гарри слабо кивнул, указывая направление. − Хорошо… Давай-ка ко мне на спину. Я попробую отыскать какой-нибудь ручеек, и мы с тобой сможем классно отдохнуть…

Чуть слышно застонав, Драко поднялся. Тяжелым Гарри не был, но любой добавочный вес – пытка для измученного тела. Плюс, с тех самых пор, как их похитили (действительно ли это произошло всего лишь день назад? А кажется, что прошли недели!), Драко все время мерз. А Гарри, наоборот, весь горел.

Драко медленно пошел вперед, задыхаясь, жадно ловя воздух открытым ртом и отчаянно мечтая разыскать хоть какую-нибудь лужу.

* * *

Подошло время первого сообщения. Дамблдор в нетерпении прохаживался возле камина в своем кабинете. Вспыхнуло зеленое пламя, и появилась голова Артура. Он сообщил, что Северус благополучно провел их через восточную границу, и пока что они никого не нашли. От группы Ремуса, сообщение передала Минерва. В северном секторе результатов пока тоже не было. Посыльный от группы Кингсли − Стургис Подмор, пухленький волшебник с соломенными волосами, приблизительно на два года старше Северуса, сообщил, что в западном секторе ничего не обнаружено. От группы Нарциссы докладывала Гестия Джонс, розовощекая, черноволосая ведьма. Ее донесение не отличалось от остальных.

Альбус поблагодарил всех за оперативность и повторил, что они должны быть крайне осторожны.

Когда огонь в камине погас, четверо магов, прежде чем вернуться, обменялись информацией о ландшафте и местных магглах и волшебниках.

Как только они выбрались за пределы городка, то сразу аппарировали назад к своим группам.

* * *

Драко замедлил шаг. Он был изможден до предела, и ему казалось, что Гарри на его спине становится все тяжелее и тяжелее. Как раз в тот самый момент, когда Малфой решил, что необходимо остановиться, Гарри требовательно сжал его плечо. Вздыхая от облегчения, Драко почти рухнул на колени и позволил другу соскользнуть вниз. Тот, неловко упав на землю, поморщился − от удара еще сильнее заболела голова. Драко повернулся к нему и положил ладонь на горячий от лихорадки лоб.

− Ты как? Нормально?

Гарри кивнул и закашлялся.

− Волшебство ушло.

− Серьезно?.. − Драко приободрился. − Слава Мерлину! − и, упав на спину, бездумно уставился на кроны деревьев. − Есть хочется… − он застонал, сворачиваясь в клубок, чтобы унять резь в пустом желудке. − И кажется, я мог бы проспать год…

− Слышишь? − Гарри, стиснув зубы, медленно сел, игнорируя жалобы друга. Он все равно был бессилен что-либо изменить.

Недовольный, Драко тоже поднялся.

− Скажи мне, что это не гром…

Но Гарри утвердительно кивнул и начал медленно подниматься на ноги.

− Надо найти убежище.

Драко поторопился поддержать его, и Гарри с благодарностью принял протянутую руку.

Чуть не плача от огорчения и усталости, Малфой повел Гарри вперед. Ноги сводило. Грязь твердой коркой покрывала незащищенные участки кожи на руках, шее, лице. Волосы все еще были собраны в хвост, но в них застряли веточки и листья; несколько прядей выбились и упорно лезли в глаза.

Гарри выглядел так же плохо, как и он, возможно, даже хуже, так как был немного чище, и глаза на бледном лице были совсем больными. Он никогда еще не казался настолько отчаявшимся и испуганным. Когда же все это закончится?! Куда они вообще идут?! Если в ближайшее время ничего не изменится, они погибнут и без помощи Пожирателей…

− Вода…− выдавил Гарри и снова упал на колени.

Драко резко вскинул голову и увидел впереди речку. От радости захотелось подпрыгнуть и заорать во всю глотку. На сей раз, если уж придется снова убегать, он последует за проклятой водой. Он больше не может обходиться без нее!

Потянув Гарри вверх, Драко помог ему преодолеть несколько оставшихся до реки метров. Оба припали пересохшими губами к холодной воде и начали жадно, взахлеб, пить.

Гарри глотал слишком быстро, и его начало рвать. Драко вздрогнул и сочувственно погладил друга по спине. Его живот тоже взбунтовался.

Спазмы постепенно прекратились, и Гарри снова склонился над водой, заставляя себя пить медленно. А потом со стоном улегся на берегу.

− Гарри?.. − Драко стер прозрачные капли с губ. Затем стянул с себя свитер, и смочил рукав в воде. Дрожа, он притянул Гарри к себе на колени и стал протирать ему щеки и лоб холодной, влажной тканью. Из печальных зеленых глаз исчез их обычный блеск. − Ты только не разболейся… Пожалуйста, малыш, − Драко всхлипнул, укачивая друга. Он не знал, что делать.

Десять минут спустя небо окончательно затянуло, вдали раздался сильный раскат грома. Гарри, вскрикнув от страха, заметался и очнулся. Драко обнял его крепче, успокаивая. Щуря блестящие в лихорадке глаза, Гарри огляделся, понимая, что необходимо срочно искать укрытие или, по крайней мере, место, где меньше будет капать. Дожди в это время года всегда холодные…

− Надо спрятаться…− еле слышно пробормотал он и оперся на плечо Драко, чтобы подняться. Тот молча натянул влажный свитер, стуча зубами от холода. Но страх перед грозой оказался достаточным стимулом, чтобы двигаться вперед. Помня свое обещание, Драко пошел параллельно несущемуся потоку.

Они не успели уйти далеко, как хлынул ливень. Через несколько минут оба вымокли до нитки. В поле зрения не попадалось никакого укрытия, только деревья да кусты.

Закусив губу, чтобы не разреветься или не выругаться, Драко двигался вперед.

− Остановись, − Гарри зашатался. Он абсолютно ничего не видел. Все вокруг плавало в зыбком тумане. Ноги онемели, как и руки; и даже притом, что ему никак не удавалось сосредоточиться, он знал, что это плохой признак. Болело горло, на грудь давила невидимая тяжесть. А скоро начнется кашель, это он знал точно. И тогда он не сможет идти дальше…

По скользкой, раскисшей земле шагать было трудно, но даже движение уже не могло согреть, и Драко всего трясло. Гарри давно перестал дрожать: слишком оцепенел, чтобы мерзнуть.

− Г-гар-р-ри… − кое-как выдавил Драко сквозь стучащие зубы.

О, да. И как там с идеей, что им дальше делать? Что он собирается сказать Гарри?..

Гарри шагнул в сторону. При свете молнии он увидел старое раскидистое дерево.

− Смотри! Вон там, − Гарри указал на укрытие и, спотыкаясь, направился к нему. Он еле шел, но, в конце концов, добрался до дерева.

Под деревом тоже капало, но не так сильно. Гарри опустился на мягкий мох и привалился спиной к стволу, приглашающе махнув другу. Тот неуклюже шлепнулся рядом.

− Снимай… свитер, − смог выговорить Гарри. Он очень устал. И дико хотел спать. Почему нельзя поспать?..

Драко не стал спорить: он так промерз, что ему было все равно, да и мокрый свитер давно уже не спасал. Поэтому он кое-как стянул его, и Гарри последовал его примеру. А потом забрался к нему на колени, прижимаясь грудью к обнаженной груди Драко, который обнял его и притянул ближе. Мерлин, как же хорошо!..

− Выкрути… и укрой… обоих, − прохрипел Гарри. Понимая, что он подразумевает, Драко отжал рубашки так сильно, как смог, и снова накинул их на плечи, стараясь запахнуть поплотнее. Потом подтянул ноги, чтобы было теплее, а Гарри обхватил его за талию, после чего практически сразу же отключился. За ним заснул и Драко.

К сожалению, ему удалось поспать лишь пару часов, потом его разбудил негромкий сухой кашель. Драко нахмурился, чувствуя, как хрипит у Гарри в груди при каждом вздохе. У того явно был сильный жар, согревающий обоих. Еще теснее прижимаясь к другу, Драко опустил голову ему на плечо.

Он слишком устал и слишком замерз, чтобы плакать, но сердце наполнилось отчаянием. Они окончательно заблудились. За ними охотятся Пожиратели… У них нет еды, нет убежища, нет теплой одежды, нет никакой надежды на помощь… С каждым часом состояние Гарри ухудшается; на дворе ноябрь, а они сидят на холодной земле, в сырости.

Что же делать?.. Он должен хоть что-то предпринять! Он не может позволить Гарри умереть! И сам не хочет умирать. Это нечестно!

* * *

После очередного сеанса связи, Артур принял зелье бодрости, которое предложил Северус, и ему стало интересно, сколько бутылочек и баночек с зельями спрятано в развевающихся черных одеждах мрачного молчаливого профессора. Стургис, взяв несколько флаконов для своей группы, передал Гестии их долю. Минерва забрала оставшиеся.

− Никаких следов? − спросила она с отчаянным вздохом.

− Ничего… − Артур тряхнул головой, и остальные невольно повторили движение.

− Сколько вы прошли?

− Приблизительно тринадцать миль, − мрачно ответил Стургис.

− Десять, − вздохнула Гестия и устало провела ладонью по коротко остриженным волосам.

− Четырнадцать, − хмуро бросила Минерва.

− Тринадцать, − добавил Ремус.

− Думаете, мы двигается слишком быстро?

− Можем идти медленнее, − Гестия пожала плечами. − Нарцисса все время боится что-нибудь пропустить.

− Мы приложим все силы, − Артур ободряюще улыбнулся. − Мы найдем их. Это только вопрос времени.

Стургис склонил голову и покинул гостиничный номер. Гестия, кивнув, вышла следом. Минерва улыбнулась и похлопала Артура по плечу. Затем ушла.

Когда Артур остался один, уверенная улыбка исчезла с его губ. Руки бессильно упали на стол. Они не могут потерять Гарри… Бедный мальчик стал ему сыном, а он уже и так потерял слишком многих! Тряхнув головой, Артур поспешил к выходу, старательно прикрыв дверь за спиной

* * *

Дождь прекратился; но на смену ему пришла ночь, холодная и туманная. Река разлилась и быстрее несла свои воды после ливня, громко журча на перекатах; и это, как ни странно, успокаивало, хотя Драко знал, что поток мчится от них буквально на расстоянии двадцати футов.

Он не понял, что именно его разбудило. Возможно, не только шум реки.

Тело затекло, замерзло и болело. Он ослаб и был зверски голоден.

Гарри дрожал рядом, и каждый его жаркий влажный выдох казался последним. Лихорадка усилилась, и кожа горела, обжигая грудь Драко, что только подчеркивало, насколько замерзли спина, ноги и голова. Он был поражен, что вообще смог спать в таких условиях.

− Рей? − застонал Гарри. − Усилилось… магия… сзади… не та дорога…− он чуть качнул головой, указывая путь. Волна магии шла прямо на Драко, из-за спины Гарри.

Драко до крови прикусил губу. Поток бежал как раз в ту сторону, и если они пойдут вверх по течению, они уйдут, но… Но он действительно не думал, что сможет нести Гарри и дальше, а тот был не в состоянии идти самостоятельно.

Драко застонал и опустил голову, так, что его щека прижалась к влажным волосам брюнета.

− Спасибо, малыш, − прошептал он. − Отдыхай. Я подежурю.

Гарри слабо кивнул и снова погрузился в беспокойный сон. Драко прижал его к себе. Они никуда не смогут уйти… Не сейчас. Не в таком состоянии. Придется подождать. Пока не наступит утро, или… пока их не найдут Пожиратели.

«Будьте вы прокляты, ублюдки! − подумал он со злостью. Если бы он мог убить каждого их них лично, он сделал бы это. Он устал бегать, больной от страха и беспомощности.

Драко глубоко, успокаиваясь, вдохнул и стал обдумывать план действий. Когда взойдет солнце, и воздух немного прогреется, он разбудит Гарри, доведет до реки и заставит попить воды. А потом поведет дальше. Возможно, они доберутся до какой-нибудь пещеры, или города, или выйдут, наконец, из этого проклятого леса! Ну, а пока… а пока он снова закрыл глаза. Все, что он сейчас мог сделать, это отдыхать. Завтра ему придется быть сильным.

* * *

Третье сообщение для Дамблдора тоже не содержало никаких обнадеживающих вестей. На этот раз от каждой команды прибыло по два человека, чтобы уставшие люди смогли отдохнуть хоть пару часов в нормальных условиях. Они смогут меняться на последующих сеансах связи. Это замедлит поиск, но нельзя ведь работать лишь на одних зельях и сохранять при этом ясный ум.

* * *

Драко держался плана. Он довел Гарри до потока и заставил выпить столько, сколько тот смог проглотить. Потом напился сам. Натянул на себя и Гарри влажные свитера, взвалил друга на спину и пошел вверх по течению.

Позднее Гарри подтвердил, что магия все так же ощущается позади. Драко сжал зубы и упрямо двинулся дальше. Боль в ногах усилилась, от слабости и голода тошнило, но это больше не имело значения. Значение имело лишь то, что он продолжал двигаться.

Время прошло удивительно быстро, и Драко, погруженный в свои невеселые мысли, даже этого не заметил. Он бодро шагал вперед, когда Гарри внезапно обмяк на его спине, съезжая вниз, и его хриплое дыхание замерло. Драко успел осторожно опустить малыша на землю, когда его накрыла знакомая волна боли и головокружения.

Начало видения… Драко еще успел крикнуть во всю силу легких: «Закрой разум!», − и потерял сознание.

* * *

Вольдеморт бесновался перед строем дрожащих последователей, не зная на ком выместить горящий в венах гнев. Вчера днем один из его любимцев был найден мертвым в миле от лагеря. Лорд приказал Малкиберу, Эйвери и Нотту выяснить, что случилось. Позже, той же ночью, вернулся Эйвери, чтобы доложить, что Забини был убит. Его ударили чем-то тяжелым по голове, а до этого избили.

Пожиратели отправились в Хогвартс, чтобы выяснить, в курсе ли младший брат, чем в последнее время занимался Девон. Но Блейза-младшего там не оказалось.

Шанс хоть что-то выяснить появился, когда в Хогсмите они случайно наткнулись на сына Нотта. Оказалось, что они с Блейзом скрываются в городке, потому что по приказу Девона похитили Поттера и мальчишку Малфоя, а теперь боятся, что тех найдут до того, как они смогут обнаружить надоедливых щенков. Выслушав все это, Нотт-старший и Малкибер вернулись к телу Девона, чтобы попытаться отыскать след беглецов (Блейз сообщил им, сколько мальчишкам сейчас лет), а Эйвери отправился докладывать Вольдеморту.

Лорд был взбешен, что Девон посмел действовать без его согласия, а еще больше его разозлило то, что идиоту это почти удалось! Подумать только, Мальчик-который-выжил был почти в его руках!

Он мучил Эйвери в течение нескольких часов, чтобы выплеснуть свою ярость. Затем вызвал ближний круг и приказал, чтобы те помогли Эйвери найти двух мальчишек и доставили к нему живыми!

Спустя час после рассвета, перепуганный Эйвери вновь предстал перед Господином и сообщил, что дети неуловимы. Оказалось, что Девон надел на них мощные черномагические артефакты, ограничивающие волшебство. Но оказалось, что ошейники не позволяют искать детей с помощью магии. Придется прочесывать лес.

Вольдеморт выместил гнев за некомпетентность на тех, кто подвернулся под руку, и терзал Эйвери, пока вновь не смог мыслить ясно. Когда он успокоился, то назначил общий вызов (именно это втянуло мальчиков в видения), и двести Пожирателей были отправлены прочесывать лес. Вольдеморт пригрозил всем ужасной смертью, если до заката они не вернутся с беглецами.

* * *

Со стоном, Драко пришел в себя. На этот раз он все видел глазами Вольдеморта, и все было точно так, как описывал Гарри во время последнего видения. Его напугало то, что он узнал. Их ищут сотни Пожирателей… чтобы доставить Темному Лорду.

Драко вновь задрожал, вспомнив дикую ярость Вольдеморта, его раздражение и жажду крови. Он приподнялся и подполз к Гарри. Тот кашлял и задыхался. Драко быстро приподнял его и усадил так, чтобы Гарри мог свободно дышать.

Особенно сильно закашлявшись, Гарри застонал и открыл глаза. Они потемнели и расширились. Драко вздрогнул, когда страх, замешательство и отчаяние друга обрушились на него.

− Гарри… Держись за меня… Нам надо двигаться дальше…

Гарри указал назад и налево.

− Магия…

− Я знаю, малыш, − Драко потянул его на спину. − Пожалуйста, держись. Гарри, держись за мою шею!

Тот застонал и слабо обхватил Драко. И тут же сильно закашлялся, пытаясь вдохнуть. Драко вскинул его на спину и быстро пошел вперед. Но уже через несколько минут, пришлось снизить темп до прогулочного шага. Приходилось заставлять тело двигаться.

На них идет охота, и хищники нагоняют, зажимая уже с двух сторон…

Тяжело дыша, Драко сделал еще шаг и окаменел. В широко распахнутых глазах застыл

ужас.

* * *

Нарцисса пригнулась к земле, наблюдая за группой Пожирателей из трех человек. Андромеда и Гестия затаились рядом. Ни о чем не подозревающие Пожиратели были окружены, но она не была уверена, как действовать дальше.

Если они нападут на них сейчас, об этом неизбежно узнает Вольдеморт и пришлет дополнительные силы, а это грозит смертью не только им, но и ее сыну, и Гарри. И тут она вспомнила кое-что. Андромеда прекрасно владеет заклятьем памяти… Если бы они смогли захватить Пожирателей и подвергнуть допросу… то потом ее сестра, наверняка, сумеет изменить крохотную частицу их памяти… и никто ничего не сможет определить.

* * *

Четыре члена Ордена собрались в гостинице, чтобы поделиться новостями. Гестия рассказала о столкновении с Пожирателями, о том, что мальчики убежали, и сейчас на них идет охота.

Время вышло. Необходимо было срочно найти детей. К счастью, теперь у них есть зацепка.

* * *

Мальчики ушли из сектора Нарциссы, и по тому, что удалось узнать у Пожирателей, двигались в сторону Северуса. Таким образом, северную и западную части Александрии можно было оставить; и группы Шеклбота и Ремуса смогли присоединиться к остальным.

После тихой дискуссии было решено, что группа Шеклбота присоединится к Северусу, а Ремуса − к Нарциссе.

* * *

Драко рухнул с коротким, пронзительным криком.

Гарри слетел с его спины и откатился в сторону. Зеленые глаза распахнулись, слепо уставившись вверх. От кашля гудело в голове и ушах.

Что бы сказал отец, увидев, что он лежит на земле?.. Он надеялся, что у Рона все в порядке, хотя не понимал, почему, собственно, так волнуется о рыжем.

Но, постойте… Где Драко?

Гарри кое-как поднялся на четвереньки и стал озираться.

Все покрыто опавшей листвой… Может быть, надо убраться?.. Тетя Петуния разозлится, что здесь так грязно…

Внимание привлекли светлые волосы, и он, улыбаясь, пополз туда. И остановился, когда понял, что Драко кричит.

Вопль боли, вырвавшийся из горла друга, заставил Гарри нахмуриться.

Это плохо. Это очень плохо…

Голова немного прояснилась, и он снова закашлялся. А когда смог дышать, внимательно осмотрел лучшего друга.

Выглядел тот прекрасно, только немного вымазался. Драко был настолько измучен и находился в таком нервном напряжении, что на свой внешний вид давно махнул рукой: одежда была порвана и испачкана. В глаза бросились ступня и лодыжка, и… металлические зубы, впившиеся в молочную плоть. Гарри мог видеть белую кость и нити сухожилий. Полосы окровавленной кожи лохмотьями свисали, открывая жуткую рану, из которой безостановочно текла кровь. Горячий, острый запах вызывал тошноту.

− Драко?! − Гарри в ужасе взвыл. − О, нет! О, боже, Рей, ты как?

Драко не ответил − от дикой боли мутилось сознание.

Услышав какой-то шорох, Гарри огляделся. Звук был слабым, но он точно знал, что преследователи близко. Закашлявшись и выплюнув слизь, забившую горло, он склонился над другом.

Драко задыхался. Глаза были распахнуты от шока. Гарри помнил, как Малфой вытирал ему лицо собственным свитером… Как нес всю дорогу, потому что сам он был слишком слаб…А Пожиратели, приближающиеся к ним, виновны в том, что Драко истекает кровью. Это они заставляют его кричать от боли!

Гарри закрыл глаза, пытаясь подавить тошноту, поднимающуюся в желудке. Он слишком слаб. И бесполезен…

Звуки приближались, становясь громче. Если посмотреть вбок, то можно разобрать тени, мелькающие среди деревьев… Но он не позволит им причинить Драко вред…

Гарри смотрел на бледное запрокинутое лицо и чувствовал, как его переполняет любовь. Рей сделал все, что мог, чтобы спасти его. Он покалечился из-за него…

− Гарри… − Драко рыдал. − Малыш!..

Душераздирающие крики что-то сломали в Гарри, внезапно на него обрушился весь существующий звук и свет. И тогда он яростно ринулся от этой какофонии подальше, словно внутри сработал порт-ключ в черную бездонную дыру… И он прекратил существование.

Все стало небытием.

Вечным эхом небытия…

Драко едва мог думать от дикой боли, буквально убивающей его, и он бы заорал, если бы не был так слаб. Голова кружилась, но он был уверен, что собирался встать и идти…

Волны боли накатывали одна за другой, а он был беспомощен перед ними. Когда Драко снова смог ясно видеть, то понял, что его малыш плачет, стоя на коленях рядом с ним. Он видел отчаяние и страх, но не мог их чувствовать, потому что, все, осталось – адская боль. Он молил Гарри о помощи, зная, что тот не в состоянии оказать ее …

Внезапно Гарри молча поднялся в полный рост и запрокинул лицо к верхушкам деревьев. И Драко задохнулся, прикрыв глаза рукой, потому что ошейник на горле Гарри вспыхнул красным горячим светом, а потом стал разрушаться.

Через миг Драко почувствовал, что, то же самое происходит и с его ошейником.

Они медленно таяли. Со всех сторон к мальчикам хлынула магия, Драко мог чувствовать ее каждой клеточкой своего тела.

Сила, исходящая от Гарри, прижимала его к земле. Он вскрикнул, боясь за себя и малыша.

Неожиданно боль стала уменьшаться, и, посмотрев вниз, Драко увидел, как металлический ужас разваливается и исчезает, а рана на ноге затягивается на глазах. Оставалось совсем чуть-чуть, когда внезапно волшебство исчезло, как исчезает на ветру пламя свечи.

Драко резко обернулся, чтобы увидеть, как бледный до синевы Гарри беззвучно оседает на землю.

− Гарри! − хрипло закричал он, подползая к другу. Тот не дышал. − Нет! Малыш! Только не умирай! Ты не можешь бросить меня одного!

Он затряс бесчувственное тело. Он кричал до хрипоты, пока голос не сел. Но Гарри не отвечал. И не дышал.

Чьи-то руки грубо схватили его и отшвырнули прочь. Драко снова закричал, когда увидел, что незнакомец в черном плаще опускается на колени возле малыша. А потом он увидел что-то красное и инстинктивно бросился вперед.

Человек, удерживавший Драко, завопил от боли и отпустил его. Драко кинулся на мужчину, склонившегося над Гарри, но, споткнувшись, рухнул на землю. Магия, сконцентрированная вокруг него, отшвырнула назад Пожирателей и подняла в воздух опавшие листья. Зарычав, Драко вновь поднялся и метнулся вперед, врезавшись в Пожирателя и сбив его с ног. Остальные попытались достать его заклятьями, не заботясь, что могут поразить своего же товарища. Долго уворачиваться от проклятий Драко не мог, и его все же достали…

Мышцы онемели, внутренности скрутила дикая боль, как если бы по ним ударили кулаком. Мальчик задохнулся на вдохе, вне себя от горя и паники. Взгляд упал на Гарри и… Драко понял, что тот дышит! Было видно, как поднимается и опускается грудная клетка.

Сначала он не осознал. Но тут отпустила резь в желудке − заклятие сняли… Вольдеморт стремится получить их живыми!.. Вот почему Пожиратель спас Гарри!

− Проклятый, надоедливый щенок! − мужчина с яростью плюнул в него. Драко брезгливо поморщился, когда плевок попал на щеку. Зло усмехаясь, маг принялся поигрывать палочкой, выписывая дугу за дугой. Жесты становились все сложнее, а потом взмах и проклятие:

− Paricreo tactus flagello excrucius!

Драко взвыл, когда огнем полоснуло по ребрам и груди. Следующий удар, и снова крик.

Он чувствовал, как кровь стекает вниз по животу. Пожиратели смеялись, а те, что держали его, чуть отступили, растягивая руки в стороны. Еще один удар плетью, на сей раз поперек спины. Драко выгнулся, чуть слышно зарычав от боли. Слезы текли вниз по щекам, судорогой крутило мышцы. Люди в масках смеялись, когда удар за ударом разрезали его кожу, ослепляя болью и извергая вопли из надсаженного горла.

Внезапно, человек, держащий его левую руку, рухнул на землю. Второго отбросило в сторону, и Драко, сплевывая кровь, без сил опустился на четвереньки. Сознание мутилось, и он почти ничего не видел. Звук борьбы и проклятий проник в уши. Но его волновало только одно: необходимо увидеть малыша… И он вслепую пополз вперед, пока не наткнулся на тело. И расплывчатая фигура Гарри возникла перед глазами за миг до того, как Драко упал в обморок, прямо на тело друга, прикрывая его собой.

* * *

Северус сражался, как разъяренный лев. Проклятия находили цель со смертельной точностью. Ледяное бешенство управляло мыслями. Как смеют эти жалкие недоумки хлестать его сына? И жив ли Гарри на самом деле? Мальчик ни разу не шевельнулся с тех пор, как они прибыли.

Проклятие, выпущенное сзади, скользнуло по плечу, и он резко развернулся к Пожирателю, готовящемуся нанести следующий удар. Северус усмехнулся и взмахнул палочкой.

Муди и Шеклбот боролись бок о бок, стараясь как можно чаще поражать цель. Те трое, на которых они напали вначале, должно быть, вызвали подмогу. Было необходимо добраться до мальчиков и уходить. Они не рассчитывали на подобную схватку, силы были неравны. И мальчики нуждались в медицинской помощи… Они стали прокладывать себе путь к детям, лежащим неподалеку.

Тонкс сражалась сразу с двумя Пожирателями и ругалась как сапожник. Когда рухнул второй нападавший, она издала победный вопль, но тут же еще две фигуры в масках возникли перед ней. Тонкс снова вскинула палочку. Когда она уже решила, что сейчас без сил упадет на влажный мох, за спиной Пожирателей появился Дигл. Пожирателям пришлось отвлечься на неожиданно подоспевшую помощь, и Тонкс смогла перевести дух. Битва не прекращалась.

Эммелин Вэнс упала только тогда, кода в нее попало разрушающее кости заклятие. Обе ноги оказались сломаны, но это не мешало ей атаковать с земли. Несколько Пожирателей рухнули, и она, закричав одновременно от боли и радости, снова взмахнула палочкой.

Взрывное проклятие подбросило ее в воздух, и женщина рухнула, словно тряпичная кукла… Кто-то прокричал ее имя, но Эммелин не поняла кто. Все почернело перед глазами, когда она наконец смогла приподняться на локтях, подтягивая бесполезные ноги.

Артур в ужасе наблюдал, как Эммелин пытается подняться, а фигура в маске вскидывает палочку, посылая режущее проклятие в незащищенную грудь. Артур выкрикнул слово Щита, но было слишком поздно…

Кровь окрасила все вокруг, когда проклятие врезалось в Эммелин, перерезая трахею. Женщина почти мгновенно задохнулась. Артур, не веря в происходящее, в ужасе закричал, но горевать времени не было: новая волна проклятий была нацелена уже в него.

Группы Нарциссы и Ремуса появились на поляне, переполненной магией, и вступили в бой, спеша товарищам на помощь. Андромеда добралась до дочери как раз вовремя: после сильного удара Нимфадора кашляла кровью; ребра с правой стороны были сломаны, и следующее проклятие стало бы ее концом.

Нарцисса и Ремус бросились на четырех Пожирателей, отделяющих Северуса от детей. Тот, благодарно кивнув, устремился к мальчикам.

Он опустился на колени, подхватывая детей, и усилив голос заклинанием, приказал членам Ордена отступать.

Раздались звуки аппарации. Пожиратели отчаянно пытались переместиться следом. Но, к сожалению, или к счастью, отследить аппарирующего мага − весьма рискованная операция, и лишь семеро слуг Темного Лорда смогли в целом виде добраться до двора гостиницы.

Они внеслись, как ураган, и проклиная по дороге магглов, узнали у перепуганного до смерти хозяина номер комнаты. Буквально взлетев вверх по лестнице, Пожиратели выбили дверь и ворвались в номер, чтобы увидеть членов Ордена, исчезающих в вихре порт-ключа.

Изрыгая проклятия, взбешенные маги подожгли гостиницу.

Дети ускользнули, и они точно знали: Господин этому не обрадуется…

* * *

Порт-ключ доставил членов Ордена и детей прямо в одну из пустых комнат дома на площади Гриммо. Их появление активировало защитную магию, и через минуту в зале появились Дамблдор и мадам Помфри.

Артур под тяжестью тела мертвой Эммелин рухнул на колени. Андромеда поддерживала дочь, сидящую у стены, которая при приземлении сильно ударилась об пол, и сломанное ребро прорвало легкое. Кровь булькала в ее горле и текла с губ. Шеклбот бросился к ним, чтобы помочь.

Чарли поспешил к отцу, который слабел на глазах от полученных ран, и похоже, не очень понимал, что держит на руках.

Гестия и Хагрид выбежали из комнаты, чтобы принести обезболивающие и заживляющие зелья.

Мундугус баюкал в углу сломанную руку. Во время сражений он всегда дрался как загнанная в угол крыса, но был почти бесполезен после них. Дедалус практически ослеп после какого-то проклятия, но удерживал за плечо Минерву, пытаясь остановить кровь, фонтанчиком вытекающую из раны на плече. Стургис и Нарцисса помогали Ремусу и Северусу, занимающимися мальчиками.

Северус быстро удалил одежду с детей: она только мешала и скрывала возможные ранения. Руки Нарциссы судорожно сжались, когда она увидела во что превратилась кожа ее сына.

Северус быстро пробормотал заклинание, останавливающее кровотечение, понимая, что Драко потерял слишком много крови. К нему присоединился Ремус, бормоча заживляющие заклинания, а затем вновь уступил место Северусу, готовый вмешаться, если понадобится. Мужчины работали молча и слаженно.

Поппи и Дамблдор на миг замерли, потрясенные увиденным: стонами, рыданиями и хрипом раненых. Ни один из них не видел ничего подобного с конца Первой войны.

Поппи первой пришла в себя, и попросила директора по возможности привести еще нескольких врачей. Одной ей никак не справиться. Альбус исчез.

Вернулись нагруженные Гестия и Хагрид, и Поппи тут же отправила лесника за эльфами. Необходимо было приготовить десять комнат для раненых. Потом Хагрид должен вернуться в школу и проследить за порядком в отсутствие директора. Гестию она назначила своей помощницей и быстро двинулась к раненым, в первую очередь нуждающимся в помощи.

Сильнее всех пострадала Нимфадора, и Поппи быстро отогнала членов Ордена окружающих девушку. Те повиновались, и Тонкс уложили на носилки и напоили обезболивающими зельями. Поппи забормотала заклинания. Работа оказалась сложной и заняла больше часа. Наложив последние заживляющие чары, измученная медсестра позволила Андромеде и Шеклботу добавить магии для заключительных чар.

Потом она подошла к мальчикам. К этому времени появился второй целитель, чтобы заняться остальными. Дамблдор взялся ему помогать.

Наколдовав носилки, Поппи наложила на детей диагностические чары. Перо мелькало по свиткам, на глазах удлиняющимся, а медсестра мрачнела.

Мальчиков похитили немногим более чем сорок девять часов назад. Все это время они провели на улице, в холоде и сырости, раздетые, раненые, испуганные. Вдобавок ко всему, пытки и эмоциональное напряжение. Это займет немало времени…

Она принялась за работу; Нарцисса, Северус и Ремус не отходили ни на шаг, предоставив в ее распоряжение свою магию, силу, знания и руки.

* * *

Большинство членов спасательных групп отправили наверх, в комнаты, чтобы они смогли выспаться, а раны затянуться. Обеих Тонкс поместили в одну комнату. Чарли и Артур решили вернуться домой: Молли, наверняка, волновалась. Но они попросили обязательно сообщить им, как пойдут дела у мальчиков.

Минерва вернулась в школу, пообещав тут же лечь в кровать. Плечо прикрывал бандаж; скорее всего, через неделю рана должна затянуться, если ее магия справится с остатком темно-магического проклятия.

Дедалус, Гестия и Стургис решили остаться, хотя и не были серьезно ранены. Если Пожиратели попробуют атаковать дом на Гриммо, кто-то должен был защитить раненых.

Мундугус пожелал вернуться домой, и никто не попытался его остановить. Шеклбот хоть и не хотел уходить, но вынужден был отправиться домой. Завтра он должен был выйти на работу.

* * *

Северус, Нарцисса и Ремус были единственными, кто еще не спал. Они сидели на кухне с Поппи и Дамблдором, обсуждая состояние мальчиков.

Было уже за полночь, и Северус так устал, что не мог даже говорить. Ремус обнял его, поддерживая на стуле. Нарцисса чувствовала себе немного лучше – ее группа позже вступила в схватку, почти сразу аппарировав назад в гостиницу.

− Итак… − требовательно спросила она. − Как они?

Поппи вздохнула, и устало повела головой.

− Не слишком хорошо, но, надеюсь, со временем все заживет… Волдыри и раны на ногах. У Драко намного сильнее… Последствия длительного воздействия холода и сырости. У Гарри серьезнее, чем у Драко… У обоих ожоги на горле, сопротивляющиеся воздействию магии, но реагирующие на заживляющие мази, хотя и медленно. Сильное истощение и усталость исчерпали их. Оба страдают от первых признаков голодания. Кроме того, у Драко сильно повреждена лодыжка, но это мы сможем исправить. Что вызывает опасение: похоже, на Драко накладывали Круцио. Плюс удары магической плетью… Повреждена нервная система, большая потеря крови… Оба потихоньку восстанавливаются, но процесс, боюсь, затянется. У Гарри также присутствуют симптомы повреждения нервной системы, но не от Круцио. Это, скорее, похоже на обычное истощение. Могу лишь предположить, что они прошли через видение, пока были в лесу. У него так же исчерпан запас магических и физических сил. Мы действительно ничего не можем пока сделать… Только ждать. Плюс усиленное питание и восполнение потери жидкости в организме…

− То, что больше всего меня беспокоит, − сказал Дамблдор, − это начинающаяся пневмония у Гарри. Он и раньше не отличался крепким здоровьем, а блуждание по лесу, напряжение, голод ослабили его еще больше. Я погрузил мальчика в лечебную кому, но болезнь прогрессирует. Длительная лихорадка нанесла вред мозгу, это тоже займет немало времени. Понадобятся длительные, сложные заживляющие чары. И легкие могут пострадать… Затяжное воспаление неизбежно оставит шрамы на легких, а те в свою очередь могут вызвать астму. − Дамблдор помолчал, и вздохнув, продолжил: − Мы делаем все, что можем, чтобы укрепить их и исцелить раны. Раньше я бы с полной уверенностью сказал, что дети будут в порядке, но из-за ситуации с взрослением… я не уверен. Понадобится недели две, чтобы поставить на ноги Драко. Гарри… Здесь потребуется не меньше месяца. А через три дня они подвергнутся воздействию мощной магии, тела изменятся… Мы знаем, что изменения во время взросления способны отрицательно отразиться на их здоровье. В этом мы убедились на примере Гарри, который не смог дотянуть даже до того роста, какого был на втором курсе. Я могу только представлять, что случится, когда они подвергнутся изменениям в этих условиях. Может быть, все останется как есть, и выздоровление продолжится, как ни в чем не бывало. А может, это усилит истощение организма. Не знаю. Единственное, что мы можем сделать, − проследить, чтобы за оставшееся время они смогли хоть немного восстановиться.

− А если хроноворот?.. − мрачно предложила Нарцисса. − Мы могли бы предоставить им больше времени, чтобы окрепнуть.

− Не уверен, что это мудрое решение… − Альбус задумчиво склонил голову. − У них и так нелады со временем. Это может вызвать дополнительный стресс. Вы знаете, что хроноворот вытягивает магию из волшебника или ведьмы, использующих его, и это − постоянная утечка энергии, чтобы поддержать перемещение и синхронизировать процесс с естественным графиком времени. Я не думаю, что мальчики справятся еще и с этим.

− Мы должны сделать что-нибудь, чтобы сохранить им жизнь! − воскликнула Нарцисса.

− И сделаем, − спокойно произнес Альбус. − Я верю, что магия не убьет их. А наша забота и любовь сделают сильнее. Вам же, троим, следует отдохнуть. Крепкий сон в течение нескольких часов. Последующие ночи, возможно, придется провести без сна.

Нарцисса попыталась возражать, как и Северус, но Ремус поддержал директора, и вдвоем им удалось уговорить их отдохнуть до утра.

* * *

Поппи и второй колдомедик, Дэвид Лоренс, все дни проводили рядом с мальчиками. Они рассчитали максимальные дозы укрепляющего зелья на оставшиеся семьдесят два часа. Ни один из детей ни разу за все это время не проснулся: Гарри, потому что ему этого не позволяли; а Драко был слишком изнурен.

Кормили их каждые три часа. Дети прибавили в весе и выглядели более здоровыми, но когда подошло время взросления, до нормы не дотягивал ни один.

* * *

С того момента, как в действие вступила магия, возвращающая мальчикам еще один год, двое колдомедиков все семь часов провели, не сомкнув глаз.

Северус, Ремус, Нарцисса и Дамблдор, держась поблизости и наблюдая за любым возможным ухудшением в состоянии детей, старались не путаться у врачей под ногами.

Драко проснулся первым. И напряженно прищурившись, в замешательстве стал озираться. Резкость зрения вернулась, и у него началась истерика. Все случившееся оказалось слишком тяжелым испытанием.

Поппи быстро погрузила Драко в лечебный сон. Он сможет проснуться, когда они все для него подготовят. Надо дать ему время…

Сначала она хотела поменять мальчикам комнату, но быстро поняла, что это бессмысленно. Через десять минут, у нее были результаты анализов, и изучив их, Поппи составила план.

Рассеяв чары искусственного сна и махнув остальным волшебникам, она вышла из комнаты. Четверо магов неохотно последовали за ней. Они предпочли бы остаться с детьми, но должны были услышать результаты анализов.

Мадам Помфри знала, что толкаться в комнате больных не слишком хорошая идея. Мальчики нуждались во времени, чтобы смириться с тем, что случилось, и принять действительность. И как их врач, она могла сделать для них лишь одно − оставить на некоторое время одних

* * *

Второй раз Драко проснулся в одиночестве. Было тихо, шторы на окне были опущены. Он не знал, где находится, но это и не волновало его в данную минуту. Главное, что не у Вольдеморта − это Драко знал точно, так как помнил мадам Помфри, мать, отца и Ремуса, склонившихся над ним, перед тем, как он заснул. Ему было тепло, он не испытывал голода, и здесь было намного лучше, чем там, откуда они выбрались.

Как только сердечный ритм вернулся в норму, Драко приподнялся и попытался разыскать Гарри.

Тот спал на соседней кровати, и кажется, собирался проснуться.

Драко медленно сел и спустил босые ноги на пол. Немного кружилась голова, и шатало, но он быстро восстановил равновесие. А потом, сделав пару шагов, забрался на кровать Гарри, как раз в тот момент, когда зеленые глаза, дрогнув, распахнулись.

И теперь смотрели прямо на Драко. В памяти Гарри мелькали кошмарные воспоминания о похищении и… днях?.. проведенных в лесу. И одновременно с этими воспоминаниями возникли картинки с крестным, крысой, гиппогрифом… Он мог прочувствовать и пережить все это, как будто оно действительно случились только что, как будто он на самом деле был там. Словно он разделился на трех человек. Каждый из них был столь же реален, как и остальные. Некий Гарри все еще был в лесу, испуганный и слабый. Другой пробовал раскрыть тайну того, кто убил его родителей. И еще один Гарри лежал в кровати рядом с Драко Малфоем, и это совершенно не гармонировало с новыми воспоминаниями.

Драко никак не прокомментировал оцепенение и молчаливое отторжение, которое почувствовал со стороны Гарри. Потому что чувствовал то же самое.

Апатия усилилась, но Драко продолжал лежать, пристально наблюдая за другом. Он не испытывал потребности говорить, двигаться или думать. Внутри билось лишь странное отражение потребности бежать. Не останавливаться, не даться, чтобы поймали… и … Он не хотел думать дальше.

А потом Драко посмотрел вокруг, убеждаясь, что они в безопасности. И откинулся на подушку, расслабляясь.

Но глубоко внутри он все еще бежал…

* * *

− Каковы результаты? − спросила Нарцисса у Поппи, как только они вошли в кухню.

− Лучше, чем я надеялась, − женщина улыбнулась. − Ранения и недомогания остались в прошлом. Они сейчас в таком же состоянии, как если бы лечились весь год. У Драко остался след от раны на лодыжке, но с ним легко справятся мази. Простуда прошла полностью. Только сила и вес ниже нормы. Мальчик нуждается в нескольких днях отдыха, но, в принципе, в порядке. Гарри тоже почти в норме, однако надо последить за легкими. Скорее всего, астмы нам не избежать… Я дам рецепт для ингалятора, в котором он будет нуждаться во время приступов, Северус. Вначале припадки могут быть внезапными, затем, надеюсь, мы сможем что-то изменить, и приступы будут повторяться лишь, когда мальчик будет излишне эмоционален или переутомиться. Незначительное повреждение мозга полностью исцелено… Он все еще будет быстро утомляться. Вам придется проследить за тем, чтобы он отдыхал днем. Вес… − Поппи огорченно покачала головой, − опасно мал. Гарри должен будет провести в постели оставшуюся часть недели; и наша главная цель состоит в том, чтобы заставить его есть столько, сколько он сможет проглотить.

Северус не стал слушать дальше. Даже не поблагодарив женщину за ее заботу, зельевар развернулся и быстро зашагал назад, вверх по лестнице, к комнате мальчиков. Нарцисса, извиняясь, коротко поклонилась и поспешила за ним.

Медсестра весело фыркнула, а Дамблдор, пряча яркий блеск глаз, улыбнулся в бороду.

− Спасибо, Поппи, − Ремус смущенно улыбнулся.

Женщина вернула улыбку, и устало опустилась на стул.

− Пожалуйста. Я забочусь о мальчиках как могу…

− Я знаю, − заверил ее Ремус и повернулся к плите, собираясь налить ей чашку чая. − И мы все очень тебе благодарны.

− Не понимаю, Ремус, что ты нашел в этом человеке… − вздохнула пожилая женщина, с благодарностью принимая большую чашку с горячим напитком. − Не думаю, что вы сможете ужиться вместе. Вы такие разные…

− У кого еще хватит терпения и выдержки выносить его? − усмехнулся Ремус.

− Сейчас, когда ты говоришь совсем, как он…− она с удовольствием отпила глоток, − вы прекрасно дополните друг друга!

* * *

Войдя в комнату, Северус не удивился, увидев крестника в кровати Гарри. На лице мужчины явственно читалось беспокойство, когда он смотрел на тринадцатилетних подростков: у обоих были странно пустые лица, остекленевшие глаза − и все это ему очень не понравилось. По тонкому запястью и изможденному лицу Гарри, Северус дорисовал полную картину истощения.

− Гарри, Драко? − он мягко опустил руки на их головы и погладил по волосам. − У вас все хорошо?

− Быть может, мы сможем вам чем-нибудь помочь? − тихо добавила Нарцисса, подходя ближе и сжимая холодную ладонь сына.

− Нет, − спокойно ответил Драко. Голос был унылым и безжизненным.

* * *

Ни один из мальчиков не выходил их странного оцепенения, но мадам Помфри и доктор Лорен уверили всех, что все идет как должно, просто нужно дать детям время. И свободу юному лорду Малфою.

Медики делали все, что могли, чтобы оба полностью выздоровели.

Через два дня Драко разрешили вставать, и Нарцисса заставила его вернуться к занятиям. Он выполнял уроки как робот, отвечая на вопросы минимумом слов, и ни разу не попытался начать с кем-нибудь разговор первым, хотя и не стремился оставаться в одиночестве. Он убедился, что кто-то из семьи все время находится рядом, и не протестовал. А ночи Драко по-прежнему проводил в одной постели с Гарри.

Тому вставать не позволили. Разрешили только прогуливаться в ванную и обратно. Ремус и Северус целыми днями сидели рядом, читая или рассказывая забавные истории.

Дни шли, и Гарри начал медленно прибавлять в весе и восстанавливать силу; глаза оттаивали. Он чаще улыбался, охотнее участвовал в беседах. И чем быстрее он возвращался к привычной жизни, тем больше волновался за друга.

Он помнил все, что вынес Драко, только чтобы защитить его. Как он страдал, когда Гарри не мог ходить самостоятельно или когда заболел…

Почему он ждал так долго, чтобы решиться и разрушить проклятые ошейники?! Почему думал, что не справится? Если бы он уничтожил их раньше, Драко не пришлось бы столько страдать!..

Гарри заставил себя подумать о Девоне. Драко, чтобы оградить его, Гарри, от этого ужаса, заплатил высокую цену… сделал это сам, не приняв помощь.

И все это только его ошибки, его вина!..

* * *

Это был вечер четверга, и Гарри, окончательно разобравшись с виной и страхом, твердо решил поговорить с Драко.

Малфой пришел, принеся с собой свежий запах мыла. Гарри улыбнулся сквозь слезы и притянул Драко в объятие. Тот автоматически ответил на ласку, но в этом не было никакого тепла. Не выдержав, Гарри расплакался.

− Я… мне… прости меня… − шептал он. − Мне так жаль… Это моя вина… Ты имеешь полное право меня… ненавидеть, и я… пойму, если ты не захочешь… больше меня видеть. И не надо притворяться, хорошо? Только… только скажи, Драко. Прикажи мне… уйти, если ненавидишь…

Драко медленно моргнул.

− О чем ты?

Гарри приподнялся, чтобы заглянуть другу в лицо. Его необыкновенные глаза наполняли любовь и раскаяние.

Драко почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. И снова моргнул.

− Ты пытался спасти мою жизнь… − пояснил Гарри. − Я должен был раньше попробовать снять ошейники, и вернуть нам магию… и не калечить твою спину. Я не должен был заставлять тебя нести меня… Пожиратели схватили нас по моей вине… Это моя вина! Я… я должен был быть рядом, когда ты… тогда с Девоном. Ты не должен был проходить через это один, Рей. Ты делал то, что было необходимо, а я оказался недостаточно силен, чтобы помочь… А теперь… тебе плохо, и мадам Помфри не знает, что делать…

Гарри уткнулся Малфою в грудь и опять расплакался. И Драко почувствовал, как трещина внутри расширяется. Руки, обнимающие Гарри, напряглись. И в черную пустоту хлынули эмоции. Это было похоже на то, как если бы кто-то повернул внутри него выключатель. Все: опасение, отчаяние, гнев и ужас − прорвало, словно невидимую плотину, и Драко разрыдался. Гарри цеплялся за него, укачивая, шепча, что все будет в порядке и что он любит его.

− Нет! − Драко с трудом поднял голову. − Нет! − Он не мог этого произнести, но чувствовал себя грязным. Он чувствовал себя невероятно испачканным. Он практически ощущал вес камня в своей руке… Он видел перед собой лицо Девона. Это был любимый старший брат Блеза, того самого Блеза, с которым Драко дружил в течение долгого времени, и даже притом, что они перестали быть друзьями, выбрав разные стороны в этой войне, он чувствовал себя ужасно.

Гарри не мог переживать эмоции Драко, как тот испытывал его, но знал, почему блондин так дрожит в его руках. Ласково проведя по светлым волосам, он тихо произнес:

− Драко, ты сделал то, что должен был сделать. Ты ведь видел, что они нашли Девона лишь поздно ночью. Это дало нам целый день! Мы смогли уйти достаточно далеко от лагеря Пожирателей, прежде чем те начали нас искать. Ты спас нас!

− Я должен был найти другой выход! − Драко сердито тряхнул головой, но все же продолжил слушать.

− Не было другого выхода! Мы не могли колдовать! Нам было по двенадцать лет! Как бы мы смогли вынудить Девона идти с нами против его желания, не сообщая Пожирателям о нас? Он сознательно похитил нас, он собирался служить Злу… Папа сказал, что это − война, и каждый сражающийся должен быть готов, что однажды может и проиграть. Девон, и даже Блез, знали, на что идут. Мы имели право защищаться, Рей, − слезы текли по щекам Гарри, и он спрятал лицо в плечо Драко. − Ты был сильным, когда я не мог. Спасибо, что спас меня. Что стал моей силой…

Драко все никак не мог успокоиться, слезы текли и текли, но слова Гарри залечивали невидимые раны, и становилось чуть легче. Все случившееся не стало менее ужасающим, но, возможно, все еще… будет в порядке. Возможно, когда-нибудь он сможет простить себя, если уж Гарри простил его.

Теплые руки ласкали скулы; и серые глаза широко распахнулись, когда губы Гарри стали осторожно собирать слезы с покрасневших век. Сердце Драко тяжело билось в груди, дыхание участилось. Гарри чуть отстранился, заглядывая ему в глаза.

− Я люблю тебя. Пожалуйста, прости меня за то, что я не пришел на помощь, когда ты так нуждался во мне. Клянусь, я стану лучше, − Гарри почти умолял.

− Ты и так самый лучший, − хрипло выдавил Драко, отводя прядь волос с необыкновенно красивого лица своего малыша. − Ты сильный, Гарри. Ты не смог бы нести меня, но ты вернул меня. Ты заставлял меня двигаться, и ни разу не отвернулся от меня. Я сдался бы, если бы тебя не было со мной.

Гарри улыбнулся и снова склонился над ним. И Драко поцеловал его, впервые понимая, что то, что он чувствует, не совсем братская любовь. Нет, он всегда знал, что любит Гарри. Он всегда знал, что должен заботиться о младшем друге, но… это всегда было чем-то большим.

Гарри ответил на поцелуй, но глаза выдали удивление. Он и сам испытывал похожие чувства.

Драко остановился. Он знал, что Гарри нездоров, и даже если не противится, должны ли они делать это?..

− Рей?.. − глаза Гарри были полны неуверенности. И если бы не связь, позволяющая Драко разделять его эмоции, он решил бы, что Гарри ответил на поцелуй, только бы не ставить его в неловкое положение. Но сомнение в сердце Гарри было рождено лишь страхом, что его оттолкнут. Драко улыбнулся и притянул Гарри для нового поцелуя. У малыша не было шанса на отказ… Он не заслуживает подобного; и поцелуй так же хорош, как и правилен.

Их губы касались друг друга легкими поцелуями и расставались прежде, чем эти поцелуи могли перерасти во что-то более глубокое. Губы скользили по губам, уходя и возвращаясь, мягкие, как шелк. Жар, плавящийся между ними, согревал Драко изнутри. Гарри обнял его и чуть отстранился, часто дыша.

− Я люблю тебя, малыш, − шепнул Драко, и Гарри счастливо улыбнулся, еще крепче обнимая его. Он был потрясен этими новыми чувствами, но, как это всегда было ему свойственно, принял их сразу.

Это ведь длится уже какое-то время, подумал он. Он приревновал к Панси, когда та сказала, что они с Драко когда-то встречались. И он никогда не относился к Драко так, как к Рону или Гермионе… Он восхищался Драко и доверял ему больше, чем кому бы то ни было. Драко был красив и силен… Он был единственным, он был Драко! И Гарри хотел бы всегда быть рядом с ним. Хотел быть счастливым и нужным, и все делить пополам… Он любит его, как Муни любит папу.

Радость, которую испытал Гарри, услышав признание Драко, едва не заставила его танцевать вокруг кровати.

Щеки уже болели от глупой счастливой улыбки.

− Остановись, − Драко рассмеялся, становясь почти пьяным от ощущения счастья, брызжущего из Гарри и рождающегося в собственном сердце.

Гарри усмехнулся и наклонился за следующим поцелуем.

− Спасибо, Рей.

− За что? − Драко тоже улыбался.

− За то, что любишь меня. Я знаю, что папа любит меня, и Муни, но… − хмельная радость сменилась спокойной удовлетворенностью. − Ты тот, кто всегда был рядом, и никто не любил меня так, как ты… Ничего бы не было без тебя…

− Как и без тебя, − согласился Драко, упираясь подбородком в темноволосую макушку, когда Гарри устало вытянулся на его груди.

− Доброй ночи, − сонно пробормотал Гарри. Его губы все еще горели от поцелуев. Хотелось верить, что это только начало… Он счастливо вздохнул и прижался к сильному теплому боку Драко.

− Доброй…− улыбаясь, прошептал тот.

* * *

Северус и Нарцисса не были уверены, что именно произошло между мальчиками. Но, проснувшись утром в пятницу, обнаружили, что Драко стал почти прежним. Словно невидимая ледяная броня, ограждавшая его от мира, исчезла, и он казался более счастливым, чем раньше.

Ремус понял все сразу и обнял улыбающихся мальчишек. Он шутил и играл с ними, пока Нарцисса не заставила Драко спуститься вниз, чтобы продолжить занятия.

Северус остался с сыном и Ремусом.

Он вопросительно покосился на Гарри. Тот улыбнулся ему.

− Мы всего-навсего поговорили. − Лицо Гарри стало серьезным: − Но думаю, что нам надо поговорить и с вами. Я не все вам рассказал… − он опустил взгляд на нервно сжатые кулаки. Ремус ласково обнял его за плечи.

− Мы можем поговорить и после завтрака, − спокойно произнес Северус. − А пока, ешь.

− Это все, что я в последнее время делаю, − рассмеялся Гарри, хорошее настроение неожиданно вернулось. Ремус улыбнулся и потрепал его по волосам, а потом, подвернув одеяло вокруг ног и талии, поставил Гарри на колени поднос.

Северус удостоверился, что подросток съел все, хотя тот и клялся, что не голоден.

Гарри обычно дулся, когда его принимались пичкать едой, но сегодня сделал все, как велели. Он знал, что слишком слаб. Вон, Драко намного больше, чем он, но при этом не толстый. Гарри хотел стать сильным. Для Драко и для себя. А ведь еще есть Вольдеморт, с которым ему придется сражаться.

− Муни, папа… А где Сириус? − вдруг спросил он, вспомнив, что давно хотел узнать. − Все еще в бегах?

Мужчины замолчали и напряглись. Глаза Гарри расширились, и вилка, выскользнув из ослабевшей руки, загремела по подносу.

− Нет…− он опустил голову. Слезы хлынули из глаз, и Северус быстро притянул его к своей груди. Гарри, рыдая, вцепился в темный сюртук. В комнату влетел встревоженный Драко, и присев на кровать, обнял Гарри с другой стороны.

Глаза Ремуса, внезапно отвлеченного от плохих воспоминаний, удивленно распахнулись. Он проводил с мальчиками немало времени и хорошо знал − пожалуй, даже лучше, чем Северус или Нарцисса, − как они обычно общаются друг с другом. И хотя все происходящее казалось нормальным, была какая-то разница в том, как Драко сегодня обнимал друга.

И Ремус неожиданно понял, что это. Мальчикам по тринадцать, гормоны начали влиять на их отношения, привнеся в них слабый намек сексуальности.

Он встревожено посмотрел на Гарри. Тот, отвернувшись от Северуса, почти сразу успокоился, лишь только Драко начал что-то шептать ему на ухо.

Значит, это взаимно… Фактически, если судить по тому, что он видел и знал, Гарри, скорее, является ведущим. Ремус снова покачал головой, пытаясь решить, как на это отреагирует Северус. То, что Нарцисса вряд ли придет в восторг, сомнений не вызывало. Возможно, им удастся какое-то время скрывать это от нее…

Ремус, уверенный, что разговор с двумя подростками о сексе Северус спихнет на него, вздохнул. Да уж, оказывается родителем быть намного тяжелее, чем он думал…

* * *

Гарри успокоился и смирился с фактом, что Сириус мертв. Это все еще причиняло боль, и он хотел знать, как это произошло; но, уважая отца и Ремуса, которые уверяли его, что будет лучше, если об этом он узнает позже, смирился.

Драко провел рядом с ним весь оставшийся день. Устроившись на диване, они тихо читали, прижимаясь друг к другу и держась за руки. Гарри чувствовал себя намного лучше рядом с… другом. Эта мысль заставила его покраснеть, но он был слишком застенчив, чтобы спросить Драко, каковы теперь их отношения. Он знал, что Малфою тяжело и грустно сейчас, но, одновременно, нравиться видеть удовлетворение на лице Гарри, и он рад, что сумел заставить друга почувствовать себя лучше.

Гарри поднял голову и быстро поцеловал его в щеку.

− Это за что? − улыбнулся застигнутый врасплох Драко.

− За то, что ты такой симпатичный, − Гарри хитро усмехнулся.

− Тогда я ожидаю большего, − не выдержав, Драко рассмеялся. Улыбка почти растаяла, но не исчезла совсем. − Пойдем обедать?

− Да. Я тут утром сказал папе, что мы хотели бы поговорить с ним попозже… − вспомнил Гарри. − Думаю, что было бы неплохо поговорить о… Девоне и других вещах.

Драко отвел взгляд.

− Возможно, ты прав…

− Я ведь буду там, − тихо пообещал Гарри, сжимая его ладонь.

Драко кивнул и помог другу подняться. Вчера вечером Гарри разрешили обедать на кухне, и он был настроен и сегодня спуститься вниз, но на сей раз добраться туда самостоятельно, а не на чьих-нибудь руках.

По дороге они встретили в гостиной Северуса и Рема. Те как раз собирались сообщить мальчикам, что обед готов. Драко, взглянув в глаза отца, неожиданно понял, что тот все про них с Гарри знает. Про то, что их отношения изменились…

В глубине темных глаз что-то промелькнуло. Похоже, Северус все еще решал, плохая эта новость или нет.

Драко не вздрогнув встретил его пристальный взгляд, продолжая поддерживать Гарри, спускающегося по лестнице.

Тот как раз одолел половину, когда легкие решили напомнить о себе. Он и так тяжело дышал от трудного спуска, а теперь ему понадобилось вдвое больше воздуха. Хрипя, Гарри остановился и полез в карман. Паника цепкими коготками впилась в сердце, но проигнорировать ее оказалось просто. Ведь отец и Драко стояли рядом. И Муни. Они не позволят ему задохнуться.

Он поместил мундштук ингалятора в рот, нажал и три раза глубоко вдохнул. Легкие неохотно уступили.

Гарри успокаивающе улыбнулся, давая понять, что с ним все хорошо. Северус и Ремус заговорили о дальнейших занятиях и возможности возобновить дуэли, давая мальчику время прийти в себя. Никто не хотел торопить его. Гарри улыбнулся, все прекрасно понимая.

Он никогда не думал, что у него может быть такая замечательная, любящая семья.

Вспомнив о Дурслях и Сириусе, он почувствовал прилив жгучей благодарности, что у него вообще есть семья.

Глава 21.

После обеда Ремус отнес Гарри в гостиную, Северус и Драко последовали за ними. Нарциссу, собиравшуюся к ним присоединиться, Драко вежливо попросил уйти, как и Муни. Гарри заверил обоих, что это не потому, что они не доверяют им; просто очень трудно говорить о том, что случилось; и было бы легче, если бы в комнате остался только один человек. Нарцисса и Ремус все поняли и ушли, избавив мальчиков от неловкости.

В течение нескольких минут трое сидели в тишине, собираясь с мыслями. Северус с непроницаемым лицом расположился напротив мальчиков. Он уже разговаривал с обоими о том, что случилось. Причем Драко ограничился всего четырьмя предложениями:

– Нас похитили. Мы убежали. Пытались выжить, вернулись. Спасены.

Северус не знал, что именно Гарри сказал Драко, чтобы тот пришел в себя, но – главное – это подействовало. А Северус действительно волновался об их физическом и душевном состоянии и хотел узнать как можно больше деталей о том, что случилось в лесу, чтобы помочь детям пройти через это испытание.

Наблюдая за сидящими бок о бок мальчиками, он почти физически чувствовал их связь и был уверен, что Ремус абсолютно прав, говоря об усилении этой самой связи. Северус подозревал, что их отношения будут прогрессировать в этом направлении, но не был уверен, что готов иметь с этим дело прямо сейчас.

Мальчикам исполнилось по тринадцать лет, правда, Гарри выглядел младше.

Футболка и джинсы, которые он носил, были на три размера меньше, чем у Драко, и мешком висели на нем. И тем не менее он выглядел намного лучше, чем когда очнулся после чар, в общей сложности прибавив за это время около пяти фунтов. Хотя до нормы еще было далеко. Северусу потребовалось все его самообладание, чтобы рефлекторно не запретить им любую физическую нагрузку.

– Ты знаешь, что я… меня мучили… Пожиратели, прежде чем ты пришел, – начал Драко. Его серые глаза слепо смотрели в стену, избегая взглядов Гарри и отца. Но полностью закрыться от Гарри он не мог, и слабо улыбнулся, почувствовав тепло и поддержку через связь так же, как тонкую руку, обхватившую его за талию.

– Я знаю, – мягко произнес Северус. – Именно эта… задержка позволила нам спасти вас.

Драко кивнул.

– Я думал об этом и… ненавидел это. Меня ужасала сама мысль, что я завишу от их милосердия. И я уверен: то, что они сделали мне, – ничто по сравнению с тем, что они сделают Гарри, если когда-нибудь доберутся до него. Я знаю… Я видел, что они сотворили… с жертвами на Хэллоуин. Я еще легко отделался. Все могло быть намного хуже.

Он остановился, чтобы глубоко вдохнуть, и Гарри уперся лбом ему в плечо, скрывая боль, отразившуюся на лице. Забавно, но как только Драко ощутил ужас и боль малыша, он почувствовал себя сильнее. И улыбнулся иронии: оказывается, разделенная боль действительно становится наполовину слабее. Легко, желая успокоить, он провел большим пальцем по коже Гарри. Это подействовало.

– Я знал, что у нас не так много шансов спастись, – продолжил Драко, найдя силы взглянуть на отца. Северус спокойно смотрел на него и ждал, и в его глазах не было осуждения, только понимание и готовность помочь. Ободренный, Драко решился сказать самую тяжелую вещь. – Но зная это… я не мог сразу же уйти… Нам удалось оглушить Девона. Я взял камень и… – он с трудом сглотнул, его глаза расширились. Не было никакого шанса справиться с паникой, постепенно затопляющей внутренности.

– Нет, – Гарри тряхнул головой и обнял Драко за плечи. – Все было не так… – Блондин смущенно смотрел на него. – Это я взял камень и передал Драко. Потом нашел второй камень. Я знал, что если мы просто уйдем, то скоро Девон придет в себя и догонит нас, возможно, позвав на помощь других Пожирателей. И тогда… это был лишь вопрос времени. Нас бы быстро поймали и доставили Вольдеморту.

– Мы должны были убить его. Я сказал об этом Гарри, и он согласился, – Драко кивнул, вспоминая. – Но я не знал, как это сделать… У меня не было палочки, вообще ничего не было!.. А тут Гарри вложил в мою руку камень. Это было… тяжело.

– Я взял второй, потому что хотел сделать это с Драко, – Гарри умоляюще посмотрел на отца, потемневшие глаза блестели от непролитых слез. – Я не мог допустить, чтобы он совершил это в одиночку! Мы должны были сделать это вместе! Но я заколебался, и Драко отпихнул меня в сторону…

– Я не мог даже подумать… что ему придется… сделать что-то такое… – Драко закрыл лицо руками. Потом выпрямился. – Девон был без сознания, беспомощный. Представив, что Гарри убьет… Это оказалось слишком кошмарным. И я оттолкнул его подальше. А потом повернулся и… сделал все как можно быстрее, пока не успел передумать. Я убил Девона.

– Он спас нас! – Гарри обнял напрягшегося Драко. – Ты спас нас, Рей. – Он поднял голову и пристально посмотрел в глаза Северуса: – Той же ночью, только позже, у нас было видение: Пожиратели нашли тело Девона. Им пришлось потратить какое-то время на выяснения, что он сделал такого, что стоило ему жизни. Оказывается, Вольдеморт не знал, что Девон собирается захватить нас, и не был готов к такому повороту событий. К тому времени, когда Пожиратели узнали, что мы где-то рядом, да еще не можем колдовать из-за ошейников, наступил рассвет, и у нас в запасе оказался целый день, чтобы убежать подальше от… тела Девона и Пожирателей. Это моя ошибка! Я думал, что не сумею разрушить ошейники. Хотя должен был сразу попробовать! И мы бы смогли колдовать! И Драко не пришлось бы этого делать. Мы бы, возможно, убежали, никого не убивая.

– Нет, – Северус подошел и опустился на колени перед ними. – Когда ты уничтожил ошейники, мы сразу почувствовали это – произошла мощная вспышка магии. Сделай ты это тогда, и вспышка тут же привлекла бы внимание Пожирателей к вам. И Драко, и ты не знаете как аппарировать, но даже если бы вы решились на это, вы могли погубить себя, так как все места, известные вам, находились слишком далеко оттуда.

– Он прав, – Драко глубоко вздохнул. – Гарри, ты все сделал правильно.

– Ты тоже, – Гарри вытер другу слезы и упрямо уставился на него.

– Верно, – Северус обнял светловолосого мальчика. – Ты все сделал правильно. Иногда мы вынуждены совершать ужасные поступки, но последствия этих поступков являются менее ужасными, чем наше бездействие. Драко, ты сделал свой выбор, и я горжусь твоей силой. Ты сумел сохранить хладнокровие в очень опасной ситуации и мыслить ясно.

– Но это брат Блеза!.. – всхлипнув, выдохнул Драко.

– Если бы он оказался незнакомцем, ты бы точно так же чувствовал отвращение и ужас, – возразил Северус. – Не заблуждайся: убийство всегда ужасно, знаком тебе человек или нет. Это и должно быть ужасно. Но иногда – неизбежно. Ты должен был выжить и защитить себя и Гарри. То, что сделал Девон, стало его ошибкой, и он столкнулся с последствиями своего выбора, точно так же, как столкнулся ты.

– Я знаю, – Драко обнял отца. – И ничего не могу изменить. Я хочу жить и сделаю что угодно, чтобы не дать им доставить Гарри или меня к Вольдеморту, но от этого мне не становится легче.

– Это никогда не бывает легко, но не позволяй подобным чувствам разрушить себя, малыш, – Северус встал.

– Я постараюсь, – тихо пообещал мальчик.

Гарри улыбнулся и сжал его холодную ладонь. Драко ответил на пожатие.

– Хорошо, – Северус вернулся на стул. – Почему бы вам не рассказать мне о том, что случилось после того, как вы убежали.

* * *

Мальчиков уложили еще час назад, и к настоящему времени они крепко спали; по крайней мере, он надеялся, что спали. Северус вздрогнул при мысли, что мальчики способны экспериментировать с новыми чувствами.

Дверь позади него открылась, и он, не оборачиваясь, понял, что это оборотень. Две сильные, тонкие руки обхватили талию, но откинуться назад и принять предложенную ласку Северус себе не позволил.

– Как они? – устало спросил Ремус: неделя у всех была очень трудной.

– Измучены и слишком многое пережили, но они поправляются, – ответил Северус, чувствуя, что и сам истощен до предела, и тяжело прислонился к камину. Тепло огня лишь усилило внезапную усталость. Он достал из кармана мантии зелье.

– Нет, – твердо произнес Ремус. – Никаких зелий. Тебе необходимо выспаться.

– У меня есть работа, – Северус тряхнул головой и отодвинул Ремуса.

Тот зарычал:

– Ты слишком многое взвалил на себя. Ты на грани срыва!

– Я знаю собственные возможности. – Северус высвободился и попытался выйти из спальни.

Почему он пришел сюда? Вся его ежевечерняя работа проходила в кабинете. Возможно, ему просто был необходим небольшой перерыв, рассуждал он. Но контролировать ситуацию рядом с Ремусом, преследующим его по пятам, получалось плохо.

Прежде чем Северус понял, что случилось, его схватили и швырнули назад. Он запаниковал, но сознание было омрачено усталостью, и собственное тело показалось необычайно тяжелым. Возможно, он все же переусердствовал с зельем…

Как только он приземлился на кровать, то был немедленно атакован Люпином.

– Придется тебя связать, чтобы ты спал. Что я и сделаю, – Ремус улыбнулся, демонстрируя зубы, и медленно наклонился вперед, пока его губы не коснулись шеи Снейпа.

– Остановись! – прошипел Северус. – Не здесь, ненормальный.

– Здесь никого нет, кроме нас, – Ремус улыбнулся, поскольку нашел специфическое местечко, заставившее Снейпа невольно откинуть голову назад, предлагая лучший доступ. Он мог чувствовать запах кожи любовника, жар, рождающийся в крови, и его собственное сердце убыстрило бег. Все, что он хотел, – взять его прямо сейчас. Прошло почти шесть дней с тех пор, как они последний раз занимались сексом, что слишком большой срок… для молодой пары. Но он не лгал, когда говорил, что Северус на грани срыва. И это только стало бы еще одним ударом для его нервной системы. Он нуждался в отдыхе. Ремус переместил вес тела так, чтобы улечься наполовину на кровати, наполовину на упрямце.

– Спи, любимый.

Северус нахмурился.

– Фу! Не называй меня так. Звучит отвратительно.

– Как предпочитаешь? Любовник?

– Или по имени, или вообще никак! – прошипел зельевар.

– Спи, мой Северус, – покладисто прошептал Ремус, слегка покусывая шею зельевара.

Северус невольно задрожал, несмотря на то, что ремусова демонстрация собственничества заставила его нахмуриться. Он чуть переместил вес тела, собираясь вырваться, когда тонкая рука нежно коснулась волос. И горячая волна затопила тело. Более горячая, чем огонь камина, отчего все мышцы внезапно стали похожи на кисель. Северус с трудом поднял веки, задаваясь вопросом, когда успел закрыть глаза, и нахмурился. Волк манипулирует им!

– Ну почему ты такой упрямый? – тихо спросил Ремус, его голос выдавал искреннее беспокойство. – Пожалуйста, отдохни. Ты нужен мальчикам.

– Прекрасно. При одном условии, – Северус сдался, но собирался сделать это изящно.

– Каком?

– Завтра ты поговоришь с ними о сексе.

– А где в это время будешь ты? – Ремус оперся на локоть и с нежностью улыбнулся измученному человеку, лежащему рядом.

– Мне придется завтра делать то, что ты не позволил мне сделать сегодня, – Северус слабо ухмыльнулся. Проклятье! Глаза снова закрылись, не желая подчиняться. Интересно, улыбается Волк или хмурится?..

– Прекрасно. Теперь спать, – Ремус поцеловал его в губы.

Северус заснул, так и не увидев, как оборотень задумчиво улыбается.

* * *

Драко медленно просыпался. Сны были беспокойны, и он чувствовал себя не более отдохнувшим, чем когда ложился. Сознание прояснилось, и его заполнила теплота, и пузырящееся счастье защекотало грудь. Он приоткрыл глаз, чтобы увидеть, что Гарри улыбается, играя с его светлыми волосами. Через пару минут от усталости и апатии не осталось и следа, и Драко улыбнулся совершенно искренне. Он поднял руку и медленно провел по все еще осунувшейся смуглой щеке. Улыбка Гарри стала шире, и он, прищурившись, наклонился ближе.

– Ты такой красивый, – хрипло прошептал Драко, голос после сна казался грубым. Глаза Гарри от изумления широко распахнулись, и он весь засветился. Драко мог чувствовать это, как миниатюрное солнышко, засиявшее рядом с его сердцем.

Тем временем Гарри наклонился вперед и крепко его поцеловал. Этот поцелуй не был мягким и нерешительным. Этот был требовательным.

И Драко улыбнулся прямо в теплый, целующий рот. Малыш совсем не умеет этого делать, и губы плотно сжаты… Инстинкт и обрывочные воспоминания подсказали, что все может быть еще лучше. Обняв Гарри и притянув ближе, Драко углубил поцелуй. Гарри удивленно охнул, но его губы уже увлеченно усваивали урок.

Задыхаясь, мальчики отстранились друг от друга.

– Ничего себе, – Гарри тяжело выдохнул. Его глаза были сейчас настолько яркими, что казалось, почти пылают; щеки окрасил румянец волнения, а губы припухли. Драко застонал и вовлек его в новый поцелуй. Он только начал рассматривать идею преподать Гарри дополнительные уроки французского поцелуя, когда дверь открылась. Драко невольно напрягся, но при этом обрадовался, когда Гарри даже не сделал попытки отодвинуться. Лишь лениво приподнял голову.

У двери стоял отец, бесстрастно глядя на них. Гарри, нервно улыбнувшись, сел и поправил рубашку, смявшуюся за ночь.

– Доброе утро, папа, – попробовал Гарри, его голос дрогнул, но вовсе не от страха. Просто они повзрослели, и голоса начали ломаться. Но вот румянец на щеках стал более заметен.

– Вижу, вы проснулись, – Северус по очереди посмотрел им в глаза, но ничего не сказал о поцелуе. – Одевайтесь. Завтрак будет через десять минут.

– Да, папа, – Драко сладко улыбнулся и получил в ответ недовольный взгляд, который лишь заставил его улыбаться шире. Северус фыркнул и вылетел из комнаты.

– Думаешь, он из-за нас расстроился? – задумчиво произнес Гарри, покусывая губу. Хорошее настроение Драко несколько поблекло от ощущения беспокойства, идущего от друга.

– А он расстроился?.. Я люблю тебя, малыш.

– Я тебя тоже люблю, – улыбка у Гарри вышла нервной. – Почему папе это не понравилось?

– Почему не понравилось? – Драко хмыкнул, притягивая его в нежное объятие. – Он пытается разобраться. Мы ведь с одной стороны все-таки достаточно взрослые, хотя с другой… это все немного сложно.

– О… – Гарри доверчиво смотрел на него. Через минуту его хмурое лицо разгладилось, и на смену огорчению пришло глубокое удовлетворение. Гарри снова улыбался. – Двигайся. Дай мне одеться.

Десять минут спустя, с большим подносом, заставленным тарелками, в комнату вошел Ремус; за ним появился домовой эльф и принялся сервировать два столика. Мальчики забрались обратно на кровать, и эльф установил столики у них на коленях. И пока они ели, Ремус расспрашивал их о снах и самочувствии, интересовался, что бы они хотели сделать сегодня. Все было хорошо, и Гарри порадовался, что Ремус, похоже, не переживает из-за них с Драко. Он поймал взгляд друга и улыбнулся. Драко в ответ весело ему подмигнул.

– Добавки? – спросил Ремус у Гарри. Мальчик съел нормальную порцию, такую же как Драко, но если бы он попросил добавки, все были бы только рады. Но Гарри отрицательно покачал головой:

– Нет, я сыт, – и отодвинул поднос.

Драко поднялся и чмокнул его в щеку.

– Иду заниматься. Встретимся за обедом.

– Пока, Рей! – Гарри помахал рукой.

– Не так быстро, – Ремус поймал блондина за руку. – Мы должны поговорить, Драко Малфой.

Тот в притворном изумлении широко распахнул глаза, умудряясь выглядеть абсолютно невинно.

– О чем?

– Ты знаешь о чем… Сядьте. – Ремус, нахмурившись, покосился на Гарри: – Не надо так на меня смотреть. Ничего этакого не случилось. Просто нам надо кое о чем поговорить начистоту.

Гарри кивнул, но нервно дрогнувшие губы выдали его волнение. Драко подмигнул другу и обнял за хрупкие плечи. Тот расслабился в кольце его рук, сжав ладонь.

Ремус понаблюдал за ними пару мгновений и вздохнул, после чего, тряхнув головой, улыбнулся.

– Вы любите друг друга.

– Да, – искренне ответил Гарри, глядя прямо на Ремуса.

– Конечно, – фыркнул Драко.

– И ваши чувства по отношению друг к другу меняются, не так ли? Чувства удовольствия и желания… – продолжил Ремус. Мальчики густо покраснели, и он хищно усмехнулся. Будь все проклято, если он собирается в одиночку смущаться во время этого разговора! Пусть уж и они помучаются.

– Это не так уж необходимо, – выступил Драко. – Я все знаю о сексе. Ну… Или думаю, что знаю.

– Может быть, – Ремус пожал плечами и откинулся на спинку стула. – Но только потому, что вы все это чувствуете и любите друг друга, не значит, что вы эмоционально или физически готовы идти до конца.

– Что ты имеешь в виду? – Драко нахмурился.

– Я подразумеваю, что не стоит торопиться. Наслаждайтесь одновременно лишь одной вещью. Сохраните новизну ощущений. – Ремус наклонился вперед. Его глаза приобрели цвет золота, и мальчики поняли, что оборотень говорит абсолютно серьезно. – Мы с вашим отцом обсудили сложившуюся ситуацию. Мы знаем, что такое тринадцать лет и что значит быть влюбленными, но также мы понимаем, что это именно тот возраст, когда легче всего сделать ошибку. Вам до настоящего времени разрешали делить на двоих одну комнату, но спать на одной кровати вы больше не будете.

– Но… – попытался встрять удивленный Гарри.

– Нет, – Ремус покачал головой. – Драко останется с тобой в одной комнате, только если вы дадите мне слово, что будете спать на отдельных кроватях. Конечно, если кому-нибудь из вас не приснится кошмар… В этом случае, второй разбудит друга и отведет к отцу. Ясно?

– Да, Муни, – Гарри, разочарованный и расстроенный, вздохнул. И не потому, что планировал продолжить проверять новые чувства, но потому, что теперь ему придется один на один встречать новые воспоминания, и это была страшная перспектива.

– Вы можете целоваться, но никаких прикосновений там, – продолжил Ремус, обращаясь в основном к Драко.

– Что ты имеешь в виду?.. – блондин хищно сузил глаза.

– Ты можешь обнять Гарри, но твоя рука не должна проникать под его рубашку или опускаться ниже, – Ремус неловко прокашлялся. – Возможно, когда вы станете постарше…

– Это смешно, – краснея, проворчал Драко.

– Мы всегда можем все рассказать твоей матери… – Ремус сладко улыбнулся, и блондин покраснел еще сильнее. На этот раз от злости.

– Ты… этого не сделаешь!

– - Сделаю, если пойму, что не справляюсь с ситуацией. Дайте себе время, чтобы освоиться с этим. Доверяйте нам, и мы будем доверять вам. – Он поднялся и мягко опустил руки им на плечи. – Вы скоро снова повзрослеете. Пожалуйста… Это все, о чем я хотел поговорить.

– - Хорошо, – Гарри кивнул. – Но ведь это не плохо, что я люблю Драко?.. Ты ведь не поэтому говоришь нам все это?..

– Нет! Конечно, это не плохо! – Ремус нежно встряхнул его. – Любовь не может быть чем-то неправильным или плохим. Независимо от того, кто кого любит. Я люблю вашего отца, как вы знаете. И в этом нет ничего плохого. Мы просто волнуемся, что вы случайно можете причинить друг другу вред. Или примете вашу связь, вашу близость за нечто иное, потому что росли вместе, были неразлучны и днем и ночью. Вы можете что-то не заметить, отмахнуться от чего важного, потому что думаете, что хорошо знаете друг друга, но сейчас в вашей жизни наступил период, когда вы непрерывно меняетесь и открываете в себе и в окружающем вас мире много нового, и неудивительно, если вы можете что-то упустить или недооценить. Мы хотим сделать ваши отношения настолько нормальными, насколько сможем. Вы оба очень много испытали, и мы просто хотим удостовериться, что с вами все будет в порядке.

– Я никогда не причиню Гарри боль – ни случайно, ни специально! – сердито рявкнул Драко. – Я чувствую все, что чувствует он. Я просто не в состоянии поступить так!

– Я знаю это, Драко, – успокаивающе произнес Ремус. – Действительно, знаю. Но Гарри сейчас может спокойно принять новые чувства, а позже, когда все устоится, его отношение к этому может и измениться.

– Но я действительно люблю Драко, – вмешался Гарри. – И это никогда не изменится.

– Я и не говорил, что это изменится, – Ремус расстроено вздохнул. – Но существуют правила, и если вы не будете их соблюдать, то останетесь вместе, но будете спать в разных комнатах. Это не обсуждается.

– Прекрасно, – натянуто кивнул Драко. – У меня много уроков.

Расстроенный, Гарри наблюдал, как друг, надменно вскинув голову, величественно выходит из комнаты. Ремус смущенно пожал плечами. Несколько минут они сидели в напряженной тишине, а потом Гарри спросил, не мог бы Ремус повторить с ним теорию. Он хотел узнать больше о магических ошейниках и о том, как они работают. Ремус с благодарностью принял смену темы и достал книги.

* * *

После уроков они отправились на обед (или второй обед для Гарри, который все еще изо всех сил пытался прибавить в весе). Прибежал Драко, чтобы помочь ему спуститься вниз по лестнице.

Ремус шел сзади, а Северус – на несколько шагов опережал мальчиков, предохраняя их от случайного падения.

Преодолев пару ступеней, Гарри почувствовал, как к лицу приливает жаркая волна, предвещая очередной приступ, и неловко застыл. Все тут же остановились, давая ему время успокоиться.

Но сегодня Гарри это только огорчило. Он устал от необходимости через силу ходить куда-то. Он устал от того, что остальные вынуждены все время ждать его. И больше всего ему надоело оставаться в одной и той же комнате бесконечными днями и ночами, спускаясь вниз вместе со всеми лишь на завтрак. Он хотел пойти с Драко на уроки. Он хотел просто погулять по саду. Он хотел добираться до ванной за пять минут. Он не желал настолько зависеть от окружающих! Он хотел быть сильным. Потому что не мог забыть, каким бременем стал для Драко во время их блужданий по лесу.

Драко, внимательно наблюдающий за ним, улыбнулся: Гарри так предсказуем. Тело, сейчас настолько слабое, и всегда – несгибаемый дух. Его чувства сейчас были в два раза сильнее, чем он сам. Он не знал никого, столь же живого, как Гарри.

Драко взял ладошку Гарри в свою и успокаивающе сжал ее. Гарри ответил на пожатие, но его глаза упрямо сверкнули.

– Я сам, – твердо попросил он.

Драко кивнул и отпустил его руку, зная, что Гарри совершенно серьезен, и говорить ему сейчас что-либо бесполезно; но держался достаточно близко, чтобы поймать друга, если тот попробует упасть. Северус было нахмурился, но юный лорд впился в него таким взглядом, что мужчина благоразумно промолчал.

Гарри медленно, глубоко дышал, пробуя не допустить повторения приступа. Потом самостоятельно сделал следующий шаг – присутствие Драко давало ему уверенность и силы. Еще шаг, и начали дрожать ноги, а легкие предостерегающе сжались. Он почти добрался до основания лестницы, и тело сдалось.

Усталый и сердитый, Гарри насупился.

– Забудь это! Просто забудь, – он тряхнул головой, похоже, разговаривая сам с собой. – Я больше не хочу чувствовать себя как в тюрьме. Я. Доберусь. Самостоятельно. – Как будто в ответ на эти слова, он почувствовал внутри себя всплеск магии. Мощный всплеск, намного мощнее, чем он когда-либо видел в воспоминаниях о прошлом, проведенном в Хогварце с Роном и Гермионой. Он растворился в магии, безмолвно прося дать ему силы двигаться вперед самостоятельно, не слабея, не обременяя измученное тело. И внезапно пришел ответ: Гарри, исторгнув радостный крик, почувствовал, как взмывает на несколько дюймов в воздух.

Он плыл. Нет! Он летел!

Никак не ожидавший подобного, Северус в оцепенении смотрел на Гарри, не уверенный, должен ли остановить сына.

Синяя рубашка с длинными рукавами мягко колыхалась вокруг худенького тела Гарри. Непокорные прядки лениво развевались, словно ласкаемые легким бризом. Руки были вытянуты в стороны для сохранения равновесия.

И Северус испугался, что Гарри сейчас упадет, и уже открыл рот, чтобы рыкнуть на него, когда заметил горящие радостью глаза сына и задорную улыбку. Такую улыбку он не видел почти две недели. И он закрыл рот.

– Удивительно, Гарри, – Ремус широко улыбнулся. – Тебе не трудно поддерживать себя в этом положении? Не стоит себя изнурять…

– Нет, – за Гарри ответил Драко. – Я не ощущаю никакого напряжения.

– Это легко и чуть… щекотно, – Гарри громко рассмеялся. – Здорово!

Он медленно пролетел мимо Северуса. Двигаясь, фигура Гарри наклонилась чуть вперед, и напомнила Драко призрака. Ремус рассмеялся, но Северус, сердце которого почти остановилось от страха, когда сын скользнул мимо, выглядел так, словно собирался устроить скандал.

– Смотрите! Я совсем не устал! И могу нормально дышать! – И только Гарри выкрикнул это, как грудь напряглась, и он был вынужден перевести дыхание и успокоиться. Его не утомлял сам полет, но он был слишком взволнован. Гарри весело фыркнул и повернулся к Драко. – Покажешь мне сад после обеда, хорошо, Драко? Я хочу выйти наружу.

А затем он развернулся и полетел в сторону кухни, где и исчез из поля зрения. Драко помчался следом, оставив двух шокированных мужчин на лестнице. Северус удивленно покачал головой. Ремус, заметно смущенный, медленно спустился к нему.

– Он действительно очень сильный волшебник… – произнес Ремус негромко.

– Да, – согласился Северус.

– Но… Как это возможно? Я всегда считал, что волшебники не могут летать… – Ремус все никак не мог отвести глаз от лестницы, где его крестник совершил невозможное.

– Он просто захотел этого, и магия исполнила его желание, – прошептал Северус. – Я думаю, Гарри просто не знает, что такое невозможно.

Члены Ордена буквально онемели, когда улыбающийся Гарри Поттер влетел в комнату и торжественно поплыл к своему месту за столом. За ним вбежал Драко, с энтузиазмом расхваливающий новую способность друга. Присутствующие лишь в шоке моргали. Похоже, единственными, кого не удивило происходящее, стали Дамблдор и Нарцисса.

Нарцисса помнила, как Гарри почти убил ее, и случающееся сейчас на ее глазах было еще одной демонстрацией невероятной силы мальчика.

А Дамблдор оценил его силу, когда занимался с детьми магическими дуэлями; и, несмотря на то, что Гарри тогда сдерживался, опасаясь поранить кого-нибудь, он все равно был очень силен. И директор обрадовался этому новому, более очевидному, подтверждению небывало могущества юного мага.

– Кажется, вы чувствуете себя лучше, – он улыбнулся обоим мальчикам.

– Да, сэр, – Гарри хитро прищурился. – Намного лучше! Теперь мне не придется все время сидеть в комнате!

– Это замечательно, Гарри, – похвалил Дамблдор.

Северус и Ремус наконец присоединились к ним, и трапеза началась под общую беседу и счастливый смех.

Закончив есть, Драко поднялся и сказал, что подождет Гарри снаружи.

Но тот тут же поднялся со своего места, подлетел к Драко и обнял сзади за шею, все еще паря в нескольких дюймах над полом.

– Смотри! Я теперь такой же высокий, как ты! – Гарри в восхищении рассмеялся.

Драко ухмыльнулся и, ухватив друга за руку, потащил во двор. Казалось, что он тянет за собой большой воздушный шарик. Драко невольно рассмеялся над подобным сравнением.

– Смотри, не улети, – он хитро прищурился.

В ответ Гарри игриво шлепнул его по плечу и вылетел за дверь. Он перелетал от клумбы к клумбе, восхищаясь саженцами и цветами и буквально впитывая солнечный свет. На улице было прохладно, но Гарри все равно чувствовал себя восхитительно.

Оглянувшись, он увидел, что Драко стоит у двери и наблюдает за ним.

Светлые волосы, собранные в хвост, шевелил легкий ветерок. Черные брюки и свободная белая рубашка с длинными рукавами мягко облегали тело. В глазах – нежность, на губах – едва заметная улыбка. Силен, высок и так красив!..

Сердце Гарри сладко дрогнуло. Он подлетел к другу и остановился в дюйме от его лица. Драко не отступил, но губы, выдавая, дрогнули в мягкой улыбке, когда их взгляды встретились на одном уровне. Неожиданно вредно ухмыльнувшись, Гарри зарылся рукой в светлые волосы. Блондин вскрикнул, почувствовав, как – теперь уже ничем не удерживаемые – пряди подхватывает поток воздуха. Несколько локонов ветер метнул прямо в лицо, и Драко раздраженно завел их за уши. Но хмурый взгляд исчез, когда он почувствовал теплый шепот у своих губ.

– Такой красивый… Я люблю тебя, Рей.

Поцелуй, медленный и глубокий. И рука, обнимающая за шею, зарывающаяся в его волосы, и вторая рука, притягивающая за плечи ближе, ближе…

Драко обхватил тонкую талию и с жадностью вернул поцелуй.

Гарри был похож на шелк, теплый и гладкий. А вкусом напоминал смесь из яркого света и мощного волшебства. Желание и любовь, потребность защитить и сделать Гарри счастливым затопили грудь Драко. Все эти чувства, эхом звучащие и в душе Гарри, были столь болезненно остры, что вызвали невольные слезы в глазах Драко, и ему пришлось крепко зажмуриться, чтобы малыш ненароком не подумал, что он чем-то расстроен.

Они оторвались друг от друга, и Драко с обожанием посмотрел в родные близорукие глаза. Интересно, а что с ними можно сделать?.. Он хотел бы видеть их без очков… Надо спросить мадам Помфри.

– О чем ты думаешь? – спросил Гарри.

– У тебя удивительные глаза. Очень выразительные. И я хотел бы, чтобы ты мог обходиться без очков. Чтобы я мог видеть их… И подумал, что надо спросить у мадам Помфри об этом, – Драко с нежностью отвел волосы с лица друга.

– Думаешь, она сможет?.. – удивился Гарри, с восхитительной непосредственностью склоняя голову к плечу.

– Возможно, – Драко улыбнулся, а потом наклонился и чмокнул Гарри в нос. – Идем, погуляем. – Он взял Гарри за руку, и они начали обходить сад, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга.

Нарцисса тихо отступила назад и закрыла черный ход. Сердце болезненно колотилось в груди, она с трудом сдерживала себя. Как могла она пропустить, как могла не заметить такое?! Она думала, что отношения ее сына и Мальчика-который-выжил не выходят за рамки дружеских, братских. Они и вели себя как родные братья, как близнецы! Так когда же?..

Нарцисса тряхнула головой. Это неправильно. Драко никогда не выказывал никакого интереса к мальчикам и, определенно, никакого интереса к Гарри Поттеру! Во имя Мерлина, он встречался с Панси несколько месяцев, пока они не решили, что останутся просто друзьями! Как же такое случилось?..

Обряд… Она в этом уверена!

Несколько раз глубоко вдохнув, Нарцисса заставила себя успокоиться. Ее рот сжался в тонкую прямую линию.

Необходимо найти Северуса.

* * *

Это не заняло много времени. Он был в кабинете, разбираясь с бумагами, присланными Фаррисом.

Фаррис полностью заменил Северуса на должности профессора Зельеварения. А Дамблдор взял на себя обязанности декана Слизерина, пока Северус и мальчики оставались в доме на площади Гриммо.

Северус устало поднял голову, когда она вошла, но бумаги не отодвинул.

– Почему ты мне не сказал? – требовательно спросила Нарцисса, и он даже не пытался делать вид, что не понимает, о чем идет речь. Это было бы нечестно по отношению к Нарциссе.

– Я сам только сегодня узнал.

– И что ты собираешься делать с этим? – ее глаза опасно сузились.

Глядя на бледную, взволнованную женщину, Северус понял, что предчувствия их с Ремусом не обманули: Нарцисса от новостей, явно, не в восторге.

– Мальчикам по тринадцать, и они думают, что влюблены. Я сообщил им о новых ограничениях, и пока они не нарушают правила, не вижу никакой проблемы. Это естественно для мальчиков их возраста…

– Я знаю, что естественно! – прорычала Нарцисса, наклонялась вперед и упираясь ладонями в стол. – Драко начал назначать свидания Панси на третьем курсе! Так что мне известно, что естественно для гормонального подростка. А вот то, что он чувствует по отношению к этому мальчику, естественным назвать нельзя! Мальчику, который фактически является ему братом! Драко не проявлял раньше гомосексуальных наклонностей! До обряда!

– Не думаю, что ты знаешь о том, какие сексуальные предпочтения были у твоего сына до того, как все случилось, – холодно отрезал Северус. – Да, он встречался с Панси в течение нескольких месяцев, а потом они сообщили, что останутся друзьями. А в последующие два года ни с кем конкретным не встречался, пытаясь разобраться со своими чувствами, но, похоже, так и не определился. То, что я действительно знаю, в чем уверен, – обряд не формировал сознание ни одного из них. Он изменил их тела, но не их сущность.

– Как ты можешь так говорить! – взвизгнула Нарцисса. – Очевидно, что это изменило личности обоих! Ни один из них до обряда не отличался подобной склонностью!

– Но это происходит не из-за обряда! – Северус резко поднялся, одновременно стараясь успокоиться; тон голоса немного понизился. – Они изменились, потому что изменилась их жизнь и их опыт. Они реагируют и приспосабливаются ко всему, что случилось: и хорошего, и плохого. Их мышление с этим взаимосвязано, конечно, но они – все еще самостоятельные личности. Драко, возможно, стал не так эгоистичен, как прежде, но трудно оставаться таким, когда постоянно знаешь, что чувствует человек рядом с тобой. И Гарри более счастлив, более уверен в себе. Он чувствует себя в безопасности, он чувствует себя любимым впервые в жизни, и естественно, что он реагирует на это! Они пережили вместе ужасные испытания и выжили. Это сблизило их, это наделило их знанием о действительности и их собственных силах и слабостях. Нормальные, здоровые мальчики, которые делают невероятные успехи и…

– Нормальные?!! – Нарцисса пришла в бешенство. – Это не нормально! Они поглощены друг другом! Они почти одно существо!

– Их любовь друг к другу глубока и сильна, – произнес от двери спокойный голос.

Нарцисса резко развернулась и посмотрела на Ремуса.

– Именно поэтому они всегда в мыслях и сердце друг друга. Это дар судьбы, редкий и прекрасный, Нарцисса. И мы должны быть ей благодарны за это. Драко не сможет найти никого, кто будет любить его так, как Гарри. Для него Драко – самое главное на свете, и он будет защищать его изо всех сил. Он сделает Драко более счастливым, чем любой из нас может вообразить. И еще кое-что, миссис Малфой… Я преподавал Драко на третьем курсе, когда он встречался с Панси. Он не был увлечен ею, это было всего лишь детское любопытство и желание попробовать что-то новое. Он был геем уже до обряда; просто не был уверен, как реагировать на это. Меня не удивит, если он экспериментировал и с другими мальчиками, о которых ты и понятия не имеешь.

– Это смешно! – прошипела Нарцисса. – Я знала бы, если бы мой сын был геем.

– Пожалуйста, – попросил Северус мягко. – До недавнего времени между вами постоянно стоял Люциус. А представить, что Драко признался бы в этом отцу, просто невозможно. Люциус пришел бы в бешенство, если бы узнал, что его единственный сын не намерен заводить наследников.

– И почему нет? – прорычала Нарцисса. – Он – лорд Малфой. У него есть обязательства перед семьей!

– И он выполнит их, – возразил Ремус. – Любовь не помешает ему занять место главы семьи. Ведь есть и другие Малфои, и он может назвать любого из них наследником и преемником, который займет его место, если он решит жить с Гарри. Ты же не думаешь, что он согласится продать душу за имя Малфоев, Нарцисса?! Это ведь твой сын. Неужели ты не хочешь, чтобы он состоялся как личность и был счастлив?

– Вы оба полностью поддерживаете это безумство! – сжав кулаки, она неистово впилась взглядом в мужчин. – Как вы можете, зная, что однажды Гарри вспомнит о насилии над собой?

– Мы не знаем, что произойдет, когда он вспомнит, – тихо возразил Ремус. – Знание, что прикосновения способны приносить радость и удовольствие, может помочь ему преодолеть ужас и боль случившегося.

– Вы с самого начала пожертвовали моим единственным сыном ради обреченного ребенка…

– Гарри не обречен, Нарцисса! – зло выплюнул Северус. – И никто не жертвует Драко. Если ты откроешь наконец свои глаза, то увидишь, что он более счастлив, чем когда-либо был. Он стал более зрелым и сильным. Никогда прежде Драко не был настолько уверен в себе и в том, кем он является и какой силой обладает. Он никому не позволяет управлять собой, но он умен и готов принять совет и наставление. Он растет очень сильным молодым человеком, и ты должна им гордиться.

– Гордиться, что он вспоминает о том, что он Малфой лишь на несколько минут в день?! Гордиться, что его больше интересует Гарри и война, чем его собственное будущее?! Гордиться, что он готов умереть за этого мальчика?! – Она отбросила волосы на спину и выпрямилась. – Вы совершаете огромную ошибку, допуская это.

– Лучше не вмешивайся, Нарцисса, – проговорил Северус, и в его голосе можно было различить намек на угрозу. – Ты лишь окончательно настроишь сына против себя.

Нарцисса долго молча смотрела на него, перед тем как развернуться и выйти из комнаты. Ремус заметил, какие у нее в этот момент были несчастные глаза. Он повернулся и взглянул на любовника.

– Быть может, следует предупредить мальчиков?

Глаза Северуса не отрывались от закрывшейся двери.

– Нет, Драко сумеет дать ей отпор, и она не готова к этому. Она лишь навсегда оттолкнет его. Нет… Мы будем внимательно наблюдать за ситуацией и надеяться, что она сможет все это принять. Думаю, что попытки встать между мальчиками заранее обречены на провал.

* * *

Прошел день. Нарцисса не делала ни единой попытки как-то повлиять на детей или объясниться с ними. Она лишь неотрывно наблюдала за ними тяжелым, наполненным тоской, скрытой под маской холодности, взглядом, но мальчики были слишком заняты друг другом, слишком рассеянны, чтобы заметить что-то необычное в ее поведении.

Они много разговаривали о Хогварце, о событиях первых учебных лет и о том, насколько сейчас изменилось их отношение ко многим событиям, фактам, людям. Драко рассказывал о своих отношениях с отцом и его ожиданиях. Гарри рассуждал и будущем Магического мира и своем крестном. Они говорили о друзьях, о том, что пропустили, о том, что теперь сделают по-другому.

Когда пришло время ложиться спать, оба весьма неохотно отправились наверх. Перспектива спать на отдельных кроватях ни одного из них не радовала. Драко попробовал было упросить отца передумать, уверяя, что никаких проблем не будет, но Северус остался непреклонен. Увидев вытянувшиеся после отказа мордашки, он пошел на компромисс, и кровати сдвинули достаточно близко, так, что мальчики могли дотянуться друг до друга руками.

Гарри улегся на одну кровать, Драко на другую. Посмотрев друг на друга, оба вздохнули: все было не так уж плохо, но каждому собственная постель показалась не так тепла и уютна, как бывало раньше.

Внимательно следивший за их молчаливым диалогом Северус сел на стул между кроватями и предложил рассказать историю. Мальчики согласились и слушали глубокий, мелодичный голос отца до тех пор, пока не заснули.

Северус несколько минут задумчиво смотрел на спящих детей, а потом поднялся и направился в собственную спальню.

Он был вынужден согласиться с оборотнем: любовь, которую мальчики испытывают по отношению друг к другу, настоящее, сильное чувство. Тот, кто СМОТРЕЛ, мог видеть это в каждом жесте и каждом взгляде. Это было прекрасно, как прекрасно пение двух голосов, гармонично сливающихся в один. Но увиденное смущало, потому что даже сам Северус не мог до конца понять всю ту глубину преданности и близости между этими двумя людьми, а неизвестное всегда пугает.

Он открыл дверь спальни и увидел, что оборотень спит, свернувшись калачиком на краю кровати. Северус ухмыльнулся, а затем тихо прокрался к постели и… укусил Ремуса за шею.

Ресницы спящего дрогнули, и Северус одним яростным движением перевернул его на живот и прижал к постели. Ремус ахнул.

– Я подумываю наказать тебя за то, что ты обыграл меня прошлой ночью, – промурлыкал Северус ему в ухо. Глаза Ремуса вспыхнули, дыхание стало тяжелым.

Зельевар ухмыльнулся и, прошептав несколько слов, одновременно взмахнул палочкой, фиксируя оборотня в том положении, в котором он лежал. Потом поднял руку и скользнул пальцами в мягкие, золотисто-коричнево-серые пряди. Ладонь дважды с нежностью прошлась по волосам, а затем резко оттянула голову оборотня назад. Тот, задыхаясь, извивался, вжимаясь бедрами в матрас. Северус лизнул беззащитную шею и прикусил мочку уха. Ремус задрожал еще сильнее.

– Да. Тебе нужно преподать урок. – Северус одним движением приподнялся и уселся на ноги жертвы. Потом чуть наклонился и свободной рукой прошелся по челюсти оборотня, пальцами раздвигая губы.

Два из них скользнули в рот, и жесткий голос произнес:

– Соси.

Ремус обхватил губами пальцы и заскользил по ним вверх-вниз, посасывая и поглаживая языком. Северус тяжело дышал, наблюдая, как оборотень подчиняется ему. Прикосновения теплого, шершавого языка сводили с ума, возбуждая все сильнее. Еще одно заклинание, и одежда Ремуса перекочевала в дальний угол комнаты. Удивленный, оборотень вздрогнул и выпустил влажные пальцы изо рта.

– Умница, – одобрил Северус, наклоняясь вперед и передвигаясь таким образом, чтобы усесться на бедра Ремуса.

Без предупреждения два пальца вошли в напряженное тело. Ремус, выгнулся на постели, издав долгий стон удовольствия. Северус, наблюдая из-под полуопущенных век, как извивается и дрожит любовник, неторопливо вел его к кульминации.

– Пожалуйста… Северус… Я нуждаюсь в тебе… Сейчас… – простонал Ремус. Наверное, это должно было прозвучать как приказ, но вышла лишь жалобная мольба.

– Скажи, что ты мой. Признай это, – хрипло прошептал Северус.

– Я твой! – Ремус задыхался. Потом низко, утробно прорычал: – Твой!

Северус не мог больше ждать и, вытащив пальцы, быстро расстегнул брюки. Он был слишком возбужден, чтобы раздеться полностью. Ремус скулил и рычал в подушку, изнывая от нетерпения. Когда Северус вернулся и одним движением вошел в него, он взвыл.

Прерывистое дыхание Северуса огнем ласкало его голое плечо, и Ремус начал извиваться, пытаясь развернуться. Ему до безумия хотелось поменяться с Северусом местами и овладеть неуступчивым, колючим, восхитительным любовником.

– Мой… Мой Северус, – прорычал он, резко двинув бедрами вверх и взяв под контроль ритм. Северус, спрятав лицо в его шею и волосы, одной рукой обхватил оборотня поперек груди.

– Да!.. Ты нужен мне!.. Люблю тебя… – прохрипел, задыхаясь, Ремус, постанывая при каждом движении.

Северус вошел до упора и кончил. И Ремус тут же попытался избавиться от чар, удерживающих его на месте. Чувствовать жар чужой кожи и сводящий с ума запах было выше его сил. Зарычав, он наконец сломал заклятье. Северус рухнул на постель, задыхаясь, с лихорадочно блестящими глазами. Обессилевший Ремус лишь тихонько ворчал сквозь зубы.

Одним движением он развернулся и улегся на удовлетворенного любовника, а потом, почти мурлыкая от удовольствия, удалил оставшуюся на том одежду. Глядя Северусу в глаза, грудь к груди, он одним движением развел его ноги. Тот, не сопротивляясь, молча смотрел на него. Ремус лизнул местечко на шее любовника, где быстро бился пульс, прикусил кожу на обнаженном плече и вошел в покорно распластанное тело.

Северус со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы и выгнулся. Ремус поцеловал его, грубо, неторопливо, и начал двигаться. С каждым толчком он глубоко проникал в разгоряченное тело, а потом медленно отступал, чтобы погрузиться снова.

Северус ухватился руками за одеяло, комкая и сминая ткань, уносимый волнами удовольствия, которое росло и росло. И кончил, почувствовав горячий всплеск спермы между их телами. Ее острый аромат довел Ремуса до грани, и он, застонав, сильно прикусил плечо, словно метя любовника, присваивая себе, всего целиком.

* * *

На следующий день Гарри позавтракал вместе со всеми внизу, в столовой, а потом устроился с Драко в гостиной, чтобы позаниматься. Ремус рассказывал ему о трансфигурации, и Гарри нашел это занятие весьма занимательным.

Через несколько часов, в перерыве, Гарри перекусил. Вскоре вернулся после занятий с Дамблдором и Драко, чтобы спокойно пообедать вместе со всеми обитателями дома.

Занятия проходили неплохо. Магическая сила Гарри до конца еще не восстановилась, хотя и была больше, чем до похищения и до обряда, потому что ему легко удавалось поддерживать тело в воздухе. Драко оказался очень хорош в стратегии, и Гарри безоговорочно признал его лидерство, что сделало их команду еще сильнее.

Они пообедали и сыграли несколько партий в карты с Тонкс и Стургисом в саду. Затем Гарри снова перекусил и подремал пару часиков до ужина.

Нарцисса казалась непривычно тихой и молчаливой, и Драко наконец заметил, что с матерью что-то не так. Какое-то время он осторожно наблюдал за ней, при этом делая все возможное, чтобы утаить свои подозрения от Гарри, который казался настолько счастливым, что Драко ни за что бы не согласился хоть чем-то расстроить его.

После ужина отец и Ремус увели их в малую гостиную. Гарри уселся на колени Драко, и тот обнял его, позволяя откинуться и устроиться удобнее. Заклинанием освободив волосы Драко от связывающей их ленты, Гарри с удовлетворенным вздохом принялся играть длинными прядями.

Северус заказал горячий шоколад, и они провели несколько минут в уютной, спокойной тишине.

Драко усмехнулся, когда заметил, как Ремус смотрит на отца. Северус, поймав эту улыбку, с наигранной суровостью покачал головой, но затем стал серьезным.

– Думаю, нам надо поговорить о том, какие воспоминания вернутся к вам на этот раз. Четвертый год оказался для тебя особенно трудным, Гарри.

Мальчик встревожено покосился на отца.

– А что тогда случилось?

– Состоялся Тремудрый Турнир. Три европейские магические школы боролись за право называться лучшей. Всего было три задания. Победитель получал кубок, денежный приз и приносил славу своей школе, – тихо пояснил Ремус. – В том году турнир проводился в Хогварце, и от каждой школы было выбрано по одному участнику. Ими стали Виктор Крам от Дурмштранга, Седрик Диггори от Хогвартса и Флер Делакур от Бобатона.

– Неожиданно для всех, Огненная чаша назвала четвертого участника. Им стал ты, Гарри, – вступил в разговор Северус. – Новый преподаватель по Защите оказался замаскированным Пожирателем смерти и поместил твое имя в чашу, как участника от четвертой, несуществующей школы. Тебя не могли не выбрать – ты ведь был единственным представителем этой школы. Тебе пришлось участвовать в турнире, и надо сказать, у тебя неплохо получалось. Вместе с Седриком вы вышли на первое место, вместе добежали в конце до приза, который оказался порт-ключом, доставившим вас к Вольдеморту. Тебя, в тот момент беспомощного, заставили участвовать в ритуале, вернувшем Темному Лорду его могущество и физическое тело. Седрик погиб.

– Что?! – Гарри дрожал, в глазах блестели слезы. Драко, спрятав лицо в его волосы, прижался теснее, поддерживая и успокаивая.

– А потом ты и Вольдеморт сошлись в дуэли, – тихо продолжил Северус, – закончившейся ничьей; и тебе, каким-то чудом, вместе с телом Седрика удалось вернуться в Хогварц. С поля тебя увел ложный преподаватель по Защите. Но прежде чем он успел причинить тебе вред, мы нашли вас и схватили его… Через некоторое время он был присужден к поцелую Дементора.

– О, Гарри… – Ремус подошел и опустился перед мальчиками на колени. Теперь уже Гарри спрятал лицо в плечо Драко, но Ремус мог чувствовать запах страха и напряжения. Он обнял обоих. – Мне так жаль…

Потом они очень долго сидели рядом, разговаривая. Сначала о том, что может случиться дальше, затем, желая сменить неприятную тему, о ничего не значащих мелочах: о любимых блюдах, книгах, музыке. Ремус рассказал несколько увлекательных историй о своих путешествиях по миру.

Поздно вечером, когда отчаянно зевающие мальчики умылись, Северус с Ремусом проводили их в спальню. Удостоверившись, что дети улеглись на отдельные кровати, они пожелали им доброй ночи. Гарри, заснувший почти мгновенно, не ответил, но Драко еще был в состоянии сонно пробормотать нечто неразборчивое.

Но как только мужчины вышли и дверь за ними еле слышно закрылась, Драко тихонько выскользнул из своей кровати и скользнул под одеяло рядом с Гарри. Даже во сне, Гарри подвинулся, освобождая ему место, и удовлетворенно вздохнул. Драко почувствовал, как его мускулы расслабляются и из груди медленно уходит напряжение. Улыбаясь, он притянул друга ближе и провалился в глубокий сон.

Глава 22.

Драко проснулся довольно внезапно. Не было никакого переходного состояния между сном и бодрствованием. Тоска и гнев болезненным клубком ворочались в животе, и в воздухе потрескивала магия. Задыхаясь, он смотрел, как по комнате расползается дым, мебель трескается и медленно разваливается, а одежда и книги снова и снова врезаются в стены.

Драко медленно повернулся и оказался лицом к лицу с Гарри.

Тот сидел, привалившись спиной к спинке кровати и спрятав лицо в коленях, прижатых к груди. Не колеблясь ни минуты, Драко придвинулся к нему и крепко обнял.

– Малыш… – он не знал, что говорить, и поэтому просто начал нежно покачивать друга.

Гарри дрожал в его руках. Зеленые глаза слепо смотрели вперед. А память усердно подбрасывала воспоминания о пережитых страданиях и потерях, усиливая чувство вины.

Он отчаянно вцепился в Драко, когда легкие резко сократились, а магия с новой силой принялась крушить и корежить мебель и стены.

Северус и Ремус попытались войти в комнату; дверь сдвинулась на несколько дюймов, а потом с громким хлопком закрылась перед ними. Они закричали, пытаясь узнать, что случилось, и требуя впустить их. Но Драко мудро решил, что сейчас важнее позаботиться о Гарри. Все остальное подождет.

– Это… нечестно, – с трудом прошептал Гарри.

– Что именно, малыш? – тихо спросил Драко и успокаивающим жестом отвел длинные спутанные волосы с бледного, измученного лица друга. И не удивился, увидев гнев пополам с болью, заполняющий любимые глаза. В конце концов, он мог чувствовать это.

– Это не справедливо! – Гарри с яростью смотрел в глаза Драко, но тот прекрасно знал, что злость эта направлена не на него. – Почему я? Почему он так хочет убить меня? И почему именно я должен остановить его?! Я лишь хочу, чтобы меня оставили в покое!

Северус наконец ворвался в проклятую дверь, утратившую способность сопротивляться. Ремус несся, наступая ему на пятки, но оба резко замерли, когда горящий, пристальный взгляд Гарри сосредоточился на них. Драко мрачно улыбнулся и сильнее прижал друга к груди.

– Почему я ничего не сделал? Почему не спас Седрика? Как я мог стоять там и просто смотреть? Как мог позволить привязать себя! Он взял мою кровь! И возродился! Все из-за меня! Что со мной было не так? Я никогда не был настолько беспомощен, как тогда!

– Гарри, сынок… – произнес Северус, осторожно выступая вперед.

– Нет! Я не хочу это слушать, папа! Я не хочу слушать, что это не моя ошибка, что я не мог ничего изменить! Мне никогда не смыть с себя эту кровь!

– Ты справишься на этот раз, – прошептал Драко. – Сейчас ты смог понять и сделать намного больше, чем тогда.

– И у тебя есть семья, способная поддержать, поделиться с тобой силой, – добавил Ремус.

– Ты все сделал правильно, Гарри, – спокойно подтвердил Северус. – И всегда так делал. К тому же, сейчас ты подготовлен намного лучше.

– Но почему? – Гарри тряхнул головой. – Почему моя магия стала сильнее?

– Потому что мы старались, чтобы ты рос ничего не опасаясь. – Северус подошел ближе и сел в его ногах. Ремус опустился рядом на колени, чуть касаясь ладонью руки Гарри, но не решаясь взять его за руку или отодвинуть от Драко.

– Дурсли вынудили тебя бояться волшебства, Гарри. Ты старался держать свои способности в тайне, чтобы избежать наказания за неконтролируемую, случайную магию. Но на этот раз тебе не пришлось прятаться, ведь никто не заставлял тебя страшиться или стыдиться своих способностей. Ты рос свободным, как и должно быть.

– Почему я терпел все это? – требовательно спросил Гарри. – Когда мне было плохо, почему я молчал?

– Это не просто объяснить, – Северус покачал головой. – Мы не знаем, как все происходит. Трудно понять, что твориться в душе человека… Но даже попав в Хогвартс, ты, глубоко внутри, не верил в магию. Дурсли настолько запугали тебя, что ты не мог доверять магии до конца, и даже в минуты, когда твоя жизнь подвергалась опасности, ее сдерживал. Ты думал, что она не поможет тебе.

– Это глупо! – закричал Гарри, и стены застонали.

– Это не глупо, малыш, – протестующе вскинулся Драко. – Ты был невинным ребенком, а тебе в течение долгого срока упорно твердили, что волшебство – это дурно и неестественно. Ты ведь знаешь, что так и было. Ты был слишком маленьким, и сомнения превратились в уверенность.

– Это не твоя вина, Гарри, – Ремус внимательно вглядывался в напряженное, бледное лицо мальчика. – Тебя постоянно оскорбляли и запугивали, и насилие оставило в душе глубокие шрамы. Твоя магия была изуродована и подавлена.

– Но почему?.. – голос Гарри стал жалким, потерянным, сила его магии быстро слабела, он резко обмяк в руках Драко. – За что он так ненавидит меня?

– Существует пророчество, – вздохнул Северус. – Точно не уверен, как оно звучит, но ты – единственный, кто способен противостоять ему. Но, Гарри, ты не будешь один, слышишь меня? Тебе больше никогда не придется один на один мериться силами с этим монстром. Мы поможем тебе, чем только сможем!

Гарри подполз к отцу, обнял за шею и расплакался. Драко смотрел на них, и в его глазах стояли слезы – эмоции Гарри лавиной затопили сердце. Он улыбнулся, почувствовав, как Муни сел рядом и положил ему на плечо руку; втайне радуясь, что мужчина не пытается обнять или прижать его к себе.

Он и правда не нуждается в этом! Теплой руки на плече вполне достаточно.

* * *

– Хорошо, мальчики, – улыбнулась Поппи. – Вы оба в прекрасной форме. Драко, ты заметно подрос и, за исключением небольшого нервного расстройства и твоей лодыжки, вполне здоров. – Она перевела глаза на второго мальчика и вновь улыбнулась: – А вот твоя нервная система в порядке, и болезни отступили. Легкие все еще нуждаются в лечении, но я уверена, что ты поправишься. Правда, не думаю, что рубцы исчезнут, но приступы со временем сойдут на нет. Ты все еще маловат для своего возраста, но учитывая, сколько ты весил на прошлой неделе, прогресс налицо.

– Спасибо, – Гарри благодарно кивнул ей, слегка при этом покраснев.

– А я все равно считаю, что ты всегда будешь малышом, – поддразнил его Драко.

– Я все еще расту! – возмутился Гарри и хлопнул его по плечу. – Это ты у нас полу-гигант.

– Что?! Я не гигант! – испуганно выдохнул Драко, представив, как вымахивает до размеров Хагрида.

– Хм… – медсестра, стараясь оставаться серьезной, разглядывала их с большим интересом.

– О, мне жаль, госпожа Помфри, – Драко очаровательно улыбнулся. – Иногда так трудно заставить его вести себя подобающе возрасту.

– Эй! – Гарри рассмеялся, и губы медсестры чуть дрогнули.

– В любом случае, я надеюсь, что вы не забудете о пользе микстур.

– Да, мадам, – Гарри покосился на отца, прекрасно понимая, что тот уж точно не забудет про лекарства. И ему не даст.

– Очень хорошо, – женщина с нежностью потрепала мальчика по волосам, и тот совсем по-детски надулся. – Шоколад будете есть, или вы уже староваты для этого?

– Не думаю, что есть люди, слишком старые для шоколада, – захихикал Ремус.

– Хорошо, – Поппи вручила обоим мальчикам по куску шоколада и вздохнула. – Я помню тот день, когда первый раз дала тебе шоколад, Гарри. Драко пришлось долго тебя уговаривать. Да… Ты был таким милым малышом.

– А он и сейчас милый малыш! – Драко с хохотом вылетел из комнаты. Следом за ним, пылая жаждой мщения, с топотом бросился Гарри.

– Этот мальчик не перестает удивлять меня, – мадам Помфри задумчиво покачала головой и посмотрела на Северуса. – Я хотела попросить тебя кое на что взглянуть.

Северус взял протянутую ему стопку пергаментов и с ложным равнодушием уставился на верхний лист. Пробежав глазами написанное, он вновь посмотрел на женщину, словно спрашивая, уверена ли она в результатах.

Поппи торжественно кивнула.

– Это делает Гарри… равным Дамблдору по уровню волшебной силы.

– Да. К тому же он молод и очень эмоционален. Так что Гарри способен на большее, нежели Альбус, скованный возрастом и уверенностью в том, что на свете существует нечто невозможное. – Она вздохнула и поправила складку на юбке: – Гарри всего четырнадцать, и его сила растет.

– Мы должны всерьез заняться их обучением, – вмешался Ремус. – Магическая сила Драко также увеличивается. Она намного больше, чем была тогда, когда ему было четырнадцать первый раз. Мальчики в будущем станут намного сильнее, чем мы думали.

– Да, – женщина, словно что-то подсчитывая, кивнула, – если я не ошибаюсь, магическая сила Драко будет равняться приблизительно трем пятым силы Гарри, когда оба окончательно сформируются. И он станет даже сильнее тебя, Северус.

Северус был с ней согласен. Его магический потенциал равнялся потенциалу Минервы, и они являлись самыми сильными магами в школе, за исключением Альбуса. Флитфик отставал где-то на треть, остальные еще больше. Ремус был слабее Флитвика, но обладал сильнейшей волей, и поэтому мог делать вещи, которые людям с меньшим уровнем контроля и большим количеством силы, были не подвластны.

– Нам, наверное, следует все рассказать Альбусу? – спросил Ремус.

– Да. Понадобится его помощь, – Северус кивнул, хотя без особой радости на лице. Старик выглядел таким ненасытным, таким довольным, с тех пор как с Гарри начали происходить изменения, что Северусу было сложно чувствовать себя рядом с ним уютно.

– Хочешь, я с ним поговорю? – неожиданно предложил Ремус, и Снейп с облегчением согласился.

* * *

Нарцисса сидела напротив сына. Она занималась проверкой бумаг малфоевских фирм и состоянием инвестиций, а он писал официальные ответы.

Глядя, как его перо летает по пергаменту, она думала, что может гордиться сыном. Он ни разу не усомнился в формулировке, искусно балансируя на грани между высокомерием и дружелюбием. Драко может стать идеальным лидером…

Нет, она тряхнула головой, он уже лидер. Раньше он не был способен на те вещи, что сейчас совершает с легкостью. Тогда почему она так беспокоится?

Нарцисса вздохнула, глядя, как на другом конце комнаты Северус что-то объяснят Гарри по учебнику теории магии. Чуть позже они должны будут отправиться на дуэль с директором. Северус рассказал ей, что они собираются более серьезно заняться подготовкой мальчиков, и Нарцисса обрадовалась: чем лучше ее сын сможет защищаться, тем спокойнее будет у нее на душе.

Но как защитить его сердце?! Она ненавидела тот факт, что Драко готов на все ради хрупкого темноволосого мальчика. И не верила, что все обойдется. История снова и снова доказывала, что те, кто подвергся физическому насилию, не выживают. Да, Гарри особенный и очень сильный, но даже ему не справиться. И ее сын умрет, если с Гарри что-то случится. Шанс, что Драко сможет восстановиться после такого, равен нулю. Он живет ради этого мальчика…

– Мама.

Она испуганно вздрогнула – сын внимательно наблюдал за ней.

– Что, Драко?

– О чем ты думаешь? – Он не глядя отодвинул письма на край стола, продолжая терпеливо смотреть на нее. – Ты уже несколько дней сама не своя. Я устал гадать, что именно тебя беспокоит.

Она бросила быстрый взгляд вокруг, но Северус и Гарри были полностью поглощены учебником.

– Меня беспокоишь ты.

– Почему? – Драко вскинул бровь.

– Ты знаешь почему, – тихо ответила она. – Я знаю о силе твоих чувств по отношению к нему. Я боюсь, что может произойти самое страшное, что ты погибнешь! Меня это убьет, и я знаю, что и Гарри боится, что с тобой случится что-нибудь плохое.

– Мама… – Драко вздохнул и поднялся. – Пойдем со мной, пожалуйста.

Как только Драко встал, Гарри тут же оторвался от учебника. Секунду он смотрел на друга, словно удостоверяясь, что все в порядке, потом тепло ему улыбнулся. Драко позволил себе легкую усмешку в ответ и двинулся к двери. Северус с непроницаемым видом наблюдал, как Малфои выходят из комнаты. Нарцисса старательно игнорировала обоих, следуя за Драко.

Он провел ее в сад и свистнул совам, ожидающим на деревьях. Ловко привял к лапкам сообщения и отпустил птиц. Нарцисса терпеливо ждала.

Закончив, Драко повернулся и встал перед матерью, всего на несколько дюймов уступая ей в росте.

– Я знаю, что ты меня любишь. Ты многим пожертвовала ради меня; ты сделала все что могла, чтобы смягчить на меня влияние отца. Ты спасла меня, когда я, возможно, легко мог утонуть в безумии, виной которому был Вольдеморт, и я благодарен тебе за это. Очень благодарен, мама. И я люблю тебя. Но ты чересчур беспокоишься. Я не следую слепо за Гарри. Я не одурачен и не околдован. Я знаю, что дорога будет нелегкой и чрезвычайно болезненной, но мы переживем это. Даю слово, мы не позволим этому уничтожить нас. Мы слишком многое обрели, чтобы умереть.

– Это не просто, – бледная, напряженная Нарцисса застыла перед ним. – Думаешь никто из друзей, детей, супругов или возлюбленных изнасилованных магов не пытался их спасти?! Но еще никому это не удалось!

– Ни один из них не был Гарри. Ни у одного из них не было меня, – ровно произнес Драко, его взгляд приобрел остроту и твердость. – Этого ты отрицать не можешь. Не забывай об этом. Ты всегда верила в меня. Так не переставай верить сейчас, мама. Я спасу Гарри. Он спасет себя.

Нарцисса вдруг почувствовала себя слабой и хрупкой рядом со своим юным, сильным, решительным сыном. Он так уверен в себе! Подобное смятение она чувствовала очень, очень давно, и сейчас никак не могла разобраться в своих чувствах.

– А как же война? Я не хочу, чтобы ты примкнул к Пожирателям, вообще не хочу, чтобы ты участвовал в сражениях.

– Иногда все случается совсем не так, как бы нам хотелось, но необходимо приспособиться и воспользоваться ситуацией в своих интересах. Именно этому ты учила меня. И именно это я и делаю, – Драко взял ее руку в свою, вынуждая мать смотреть ему прямо в глаза. – Мне жаль, что я заставил тебя нервничать; мне жаль, что ты разочарована, но ты должна верить мне, когда я говорю, что Гарри – особенный и стоит всего этого. Он еще удивит тебя. Его сила по своей природе не только волшебная. Мы победим прошлое и победим Вольдеморта. И я лишь хочу попросить тебя помочь нам смягчить цену победы, поддерживая нас.

– Конечно, я помогу, – возмутилась Нарцисса. – Я всегда буду на вашей стороне.

– Спасибо, – он улыбнулся и поцеловал ее ладонь. – Теперь же, пожалуйста, прекрати волноваться и наблюдать за мной, подобно охотящемуся ястребу. Это раздражает.

– Я буду стараться изо всех сил, – она невесело улыбнулась. – Ты и правда любишь его.

– Да, – легко ответил Драко.

– И ты всегда предпочитал мальчиков? – она не могла удержаться.

– Да, – Драко не отвел взгляд, но и не смог скрыть слабый румянец, окрасивший щеки. – После Панси я понял, что меня больше интересуют парни нашей квиддичной команды. Очень долго я скрывал это, опасаясь, что обо всем узнает отец, но на пятом курсе сошелся с одним халплафцем. Слизеринцам я не доверял – они вполне могли начать меня шантажировать. Мы с ним не любили друг друга, но стали друзьями. Он начал встречаться с другим парнем летом, до того, как мы вернулись в школу и произошло все это.

– И кто это был? – Нарцисса коварно улыбнулась.

– Мама! – в притворном удивлении, задохнулся Драко. – Как ты можешь такое спрашивать?! Ты не учила меня рассказывать о поцелуях.

– О, возвращайся и заканчивай работу, – Нарцисса рассмеялась.

Сын с признательностью улыбнулся ей.

– Спасибо, мам.

– Ступай, – она жестом отослала его в дом.

Драко кивнул и оставил ее в саду одну, давая возможность все обдумать.

* * *

Всех, кто не участвовал в предстоящей тренировке, которую решили организовать в этот день, попросили временно уехать из дома на Гримаулд. Альбус, Северус, Ремус и Нарцисса вошли в команду, изображающую Пожирателей. Гарри и Драко составили вторую команду. И пока взрослые продумывали планы нападения и устраивали по всему дому ловушки и засады, мальчиков отослали в сад.

Они не знали, когда «война» начнется и откуда ждать атаки. Гарри был в равной мере возбужден и взволнован предстоящей игрой. Драко лишь немного волновался. Он стоял рядом с Гарри, плавающим над самой землей, и нашептывал ему на ухо приблизительную тактику обороны. Их лица оказались на одном уровне.

– Ты лучше чувствуешь магию вокруг, так что будь начеку, пока мы не убедимся, что дом чист. Иди передо мной и поддерживай необходимые щиты. Я же сосредоточусь на том, чтобы обезоруживать врага. Если ты будешь уверен, что помещение свободно от ловушек, дай мне знать, чуть подвигаясь вправо. Так мы сможем двигаться рядом, бок о бок, уничтожая любые щиты или препятствия. Если что-то почувствуешь, уходи в сторону, позволяя мне нанести удар. Когда враг начнет отступать, возвращайся в положение защиты, а я устрою позади нас несколько собственных капканов, чтобы они не смогли подобраться с тыла. Так мы сможем проверить всю территорию.

– Хорошо, – Гарри тяжело дышал.

– Особо не миндальничай, малыш, – усмехнулся Драко. – Они старые закаленные мужи, да и мадам Помфри готова принять несчастных, выбывших из игры.

– Я знаю, – глаза Гарри мрачно блеснули. – Мы должны научиться сражаться, чтобы победить Вольдеморта, и на это нам отведено не слишком много времени.

– Точно, – Драко дотянулся до его ладони и сжал. Гарри с благодарностью улыбнулся.

– Я так рад, что ты рядом, Рей.

– Я тоже, – Драко подмигнул. – И мне это все чертовски нравится, ты же знаешь.

– Знаю, – Гарри кивнул. – Иначе я чувствовал бы себя виноватым, что из-за меня ты подвергаешься опасности.

– Вот и замечательно, – бросил Драко и развернулся вправо, стремительно отпихивая Гарри в сторону.

Странный оранжевый луч, который ни один из мальчиков не узнал, ударил в то место, где они только что стояли, и взорвался, оставляя широкую трехфутовую выбоину. Драко усмехнулся, глаза его сверкнули, и он бросился к черному ходу. Гарри рванулся следом, на ходу сканируя помещение, а затем, без труда оглушив двух магов, прятавшихся в нише, распахнул дверь и влетел внутрь.

Он приземлился в прихожей на колени, выставив перед собой руки. Драко замер за его спиной, без колебаний доверяя другу свою безопасность. Его палочка (вернее, все еще палочка Гарри) была нацелена вперед.

Светлые волосы он туго стянул и заколол на затылке, чтобы не мешали, а темная облегающая одежда идеально подходила для поединков. Гарри был одет точно так же.

В холле никого не оказалось. Гарри взмахнул рукой, закрывая обоих щитом и зачаровывая дверь. Пока он это проделывал, Драко наколдовал пару ловушек на потолке и в углах коридора.

В нем было три двери: одна в конце короткого коридорчика, ведущего к гостиной; вторая открывалась в кухню, а дверь слева – в небольшой чуланчик.

За одной из них Гарри почувствовал поток магии. Он кивнул на кухню, и Драко жестом указал влево: сначала требовалось обезопасить остальные двери.

Когда Драко запечатал их, Гарри медленно кивнул и рывком распахнул дверь кухни.

Ремус, притаившийся за нею, сверкнул глазами в полутьме и атаковал. До полной луны оставалось еще целых одиннадцать дней, и поэтому оборотень был полон сил и не терял контроль. Сейчас он был очень опасен, почти также опасен, как во время полнолуния.

Гарри взмахом ладони швырнул учителя через комнату, но Ремусу удалось с помощью палочки смягчить падение; и с рыком поднявшись на ноги, он ответил еще одним проклятьем.

Драко отбил удар. Мужчина попытался увернуться, но тонкий луч задел его. Ремус взвыл.

Защитный купол Гарри мерцал разными цветами, приспосабливаясь к всевозможным проклятьям, которые рикошетили от тонкой сферы, разлетаясь по комнате. Один из лучей поразил Ремуса в ногу, и он свалился. Драко тут же оживил кушетку, чтобы поймать и заключить в клетку рычащего оборотня.

Гарри наложил на клетку чары, и Драко удовлетворенно заметил, что Ремус из игры выбыл. Без сознания, окруженный деревянной решеткой, смягченной внутри подушками кушетки, Ремус находился в безопасности в пределах своей тюрьмы. Гарри прошептал лечебное заклинание, чтобы проверить состояние пленника.

– Ничего страшного. Ватноножное еще держится, два неприятных ожога на груди и сильные чары одурманивания. Госпожа Помфри с эти легко справится.

– Пора двигаться дальше. Активизируй его порт-ключ и отошли в Хогвартс, там о нем позаботятся.

Гарри кивнул и принялся за дело. Пока Драко устраивал западни в комнате, Гарри зачаровал дверь. Когда оба закончили, то выбрались в коридор и двинулись к гостиной, не выпуская из вида часть помещения позади себя.

Сердце Драко птицей билось в груди, адреналин гудящей лавиной мчался по венам.

* * *

Учения длились три с половиной часа. Дом был перевернут вверх дном и основательно поврежден, а все участники «сражения» получили ранения той или иной степени тяжести. У Гарри был подбит глаз, у Драко сломано запястье и порезана щека. Северус стал немым, Нарцисса сильно ушибла спину, когда ее швырнули о стену. Альбус повредил колено.

Поппи суетилась, бегая от одного к другому, ругаясь и всплескивая руками, но они не обращали на нее никакого внимания, взахлеб обсуждая детали и удачные моменты схваток. Где-то в середине беседы Гарри заснул, и Драко, заметив это, нежно улыбнулся.

– Я послал эльфов навести порядок в доме… насколько это возможно, – Альбус весело захихикал. – Думаю, за день-другой они справятся. Не возражаете, если в следующий раз я приглашу еще пару членов Ордена?

– Кого? – устало спросил вернувший дар речи Северус.

– Стургиса и Чарли. Будем понемногу добавлять людей. А до тех пор, почему бы нам всем не пожить в замке? Вы можете заниматься здесь, пока дом восстанавливают.

– Неплохая мысль, – Северус кивнул.

Ремус был рад вновь услышать голос любимого – очень уж непривычно было видеть тихого Северуса Снейпа. И где только Драко научился таким проклятиям?.. Ремус, тряхнул головой, зная ответ. Ну, что ж, по крайней мере, теперь он знает, что парни способны защитить себя.

– Не понимаю, как вы можете настаивать на этом безумии! – воскликнула мадам Помфри.

– Тише, дорогая, – Альбус повернулся к ней. – Во-первых, это для их же блага. И во-вторых, ты же не хочешь разбудить юного Гарри, не так ли?

– Конечно, нет, – раздраженно буркнула женщина. – Ребенок еще слаб, а вы заставили его сражаться.

– Он в порядке, – заверил ее Драко, – чувствует себя намного лучше, чем пару дней назад. И потом, он не может сидеть взаперти без дела долгое время.

– Может быть и так, но это не пойдет на пользу его здоровью. У него было три приступа астмы, и любой из них, мог вызвать серьезные осложнения!

– Но не вызвал, – буркнул Северус. – Он должен разобраться со своими способностями и с тем, как их использовать. И разбираться с этим безопаснее тогда, когда твоей жизни ничего не угрожает.

– Он всего лишь мальчик, – всхлипнула мадам Помфри.

– Он не простой мальчик, Поппи, – печально прошептал Ремус.

– Ладно, это все, что вы планировали на утро? – насмешливо бросил Драко, зная, что Гарри ненавидит жалость по отношению к себе. – Мы можем вернуться в свои комнаты?

* * *

Ремус, Северус, Нарцисса и мальчики вернулись в подземелья. Разобрали кое-какие бумаги, потом, когда Гарри проснулся, мальчики взяли пару уроков танцев у Нарциссы. В течение дня все несколько раз перекусили, затем пообедали. Похоже, каждый поставил перед собой цель, как можно быстрее восстановить силы Гарри, и теперь пользовался любой возможностью, чтобы влить в него стакан молока или сока, заставить съесть печенье или бутерброд.

После обеда провели несколько часов, совершенствуясь в оклюменции. Успехи поражали, и Северус надеялся, что Гарри намного легче перенесет очередное видение.

В этом они смогли убедиться уже на следующий день. Это случилось приблизительно часа через два после завтрака, когда они отвлеклись от практических занятий, чтобы перекусить. Гарри отошел от стола и внезапно упал. Северус бросился к нему, Ремус к Драко, приказывая мальчикам ставить щиты.

* * *

Вольдеморт застыл перед своим троном. Самые преданные слуги выстроились прямо перед ним, чуть дальше стояли союзники.

Бесновались и выли запертые в клетках волшебные создания, но как только чары Империо коснулись их, крики и вой утихли – теперь твари были лишь послушными инструментами в руках Темного Лорда. К каждому был приставлен надсмотрщик, отвечающий за управление существом. Семьдесят пять лучших Пожирателей удостоились этой чести.

Вольдеморт смотрел на тех, кто стоял впереди. Они держались несколько натянуто. Видя это, Темный Лорд удовлетворенно улыбнулся: он жестоко наказал каждого четвертого, когда ему сообщили об исчезновении мальчишек. Но сейчас не было времени вспоминать об этом неприятном инциденте.

– Настало время показать миру чего мы стоим. Что нас нельзя победить! Мы задавим их террором и вырвем власть у ничтожного правительства! Мы будем теми, кто устанавливает законы. Мы будем теми, кто поведет нашу страну в будущее, где весь остальной мир послушным псом ляжет у наших ног. Магглы станут нашими рабами, и мы будем править, помогая нашим братьям и сестрам, недостаточно сильным, чтобы отвоевать свое законное место под солнцем! Не подведите же меня, мои верные соратники. Пришло наше время, время победы!

Группа, приблизительно из трехсот пятидесяти мужчин, женщин и подростков, истерично взвыла. Вольдеморт улыбнулся и взмахом руки аппарировал всех из комнаты. Часть волшебников вернулась в Министерство в Лондоне. Часть отправилась в Хогсмид, чтобы начать подготовку к нападению на Хогвартс.

Через три часа кварталы Лондона захлебнутся в огне, и Хогсмид сравняется с землей.

Вольдеморт отбросил голову назад и расхохотался.

* * *

– Нет! – одновременно закричали Драко и Гарри.

Гарри нашел глазами отца и начал рассказывать о том, что увидел и узнал. Драко вскочил на ноги и бросился к камину, чтобы сообщить новости Дамблдору.

Директор, не теряя ни минуты, связался с Орденом и аврорами.

– Мы должны помочь! – неистовствовал Гарри.

– Вы не готовы, – холодно отрезал Северус.

– Схватиться с Вольдемортом, возможно, – немного остыв, согласился Гарри. – Но я могу ставить щиты, накладывать исцеляющие чары, чтобы люди дотянули до прибытия целителей. Это многим спасет жизнь!

Лицо Северуса потемнело, и Драко вклинился между ними, не дав отцу раскрыть рта.

– Гарри прав. Мы должны объединиться. Каждый внесет свой вклад, или мы проиграем. Мы не можем позволить Вольдеморту захватить Хогсмид. Замок станет слишком уязвим, если это произойдет. Необходимо отправиться туда и помочь. На самом деле, стоило бы направить туда шестые и седьмые курсы – всех тех, кто способен оказать первую помощь. А тех, кто силен в зельях, к мадам Помфри, помогать с лекарствами для раненых.

Гарри, напряженный словно струна, внезапно выпрямился и, подлетев к Драко, обхватил его за плечи. В его взгляде, брошенном на отца, читалась безмерная вина, но больше ждать он не мог. Прикрыв глаза, он тихо прошептал заклинание и аппарировал сквозь защитные барьеры замка прямо в Хогсмид.

Северус взревел от ярости и бросился вон из подземелий, из замка, к границам Хогвартса.

Нарцисса, бледная до синевы, проводив глазами зельевара и бросившегося за ним Ремуса, развернулась и отправилась выполнять то, что приказал ее сын. Она найдет тех, кто может помочь, и вместе с ними отправится в Больничное крыло.

* * *

Бой был страшным. Орден успел, но отряд оказался невелик. Большую его часть Дамблдор отправил в Хогсмид, полагая, что авроры сумеют защитить Министерство и магический Лондон от тех ста пятидесяти Пожирателей, что сеяли смерть и разрушение на старых узких улочках.

Свора тварей, наделенных когтями, острыми зубами, а иногда и смертельным ядом, яростно теснила защитников Хогсмида. И тридцать членов Ордена медленно отступали перед превосходящей их почти вдвое численностью противника.

Гарри, Драко, Северус и Ремус делали все, что могли, но они были лишь людьми.

Гарри, обессиливший после аппарации, задыхающийся от спазмов в легких, все же оказался самым сильным среди них.

В середине боя Альбуса срочно вызвали в Лондон – они проигрывали сражение и там.

Гарри очень не хотел этого делать, но дольше выдержать не мог. Его лицо было перепачкано сажей, по вискам тек пот. Он слышал испуганные, молящие крики пойманных в ловушку людей. Вокруг него, похожие на кукол, брошенных капризным ребенком, лежали изуродованные трупы. В большинстве своем это были Пожиратели, но не все.

Гарри пытался спасти кого только мог, но с каждой минутой силы уходили, а Пожирателей, казалось, меньше не становится. В ужасе он наблюдал, как услышав плач испуганного малыша, из укрытия выскочила молодая женщина. Мерзкая зубастая тварь с воем прыгнула ей на спину и с кошмарным чавкающим звуком оторвала голову. Застывший от ужаса ребенок, увидев, как бьет во все стороны фонтан крови из оседающего на землю тела, повернулся и молча бросился прочь.

В отчаянии, Гарри закричал, пытаясь дотянуться до тех, кого помнил. Гермиона, Рон, Невилл, близнецы (их не было в школе, они находились возле своем магазина), Чарли (сражался на другом конце Хогсмида) и Артур (защищал Министерство) были насильно аппарированы на улочку Хогсмида. Все в изумлении смотрели на него.

Драко прикрывал спину Гарри, без остановки выкрикивая проклятия.

– Мы нуждаемся в помощи, – прохрипел Гарри, шатаясь от усталости. – Нам не выстоять без поддержки. Помогите нам… – он вдруг начал оседать, и Рон бросился вперед, поймал его и, поддерживая, прислонил к ближайшей стене. Гарри изо всех сил пытался не потерять сознание – иначе созданные им щиты падут. Но на большее сил уже не оставалось.

– Я приведу остальную часть ДА! – крикнула Гермиона. – Чарли! Сделай мне порт-ключ, только скорее. Так я смогу быстрее вернуться.

Чарли кивнул и подозвал отца, чтобы тот помог. Это заняло почти пятнадцать минут. Тем временем Невилл, близнецы и Драко продолжали отбиваться от Пожирателей, пытающихся добраться до небольшого отряда. Огромные коты и раздраженные тестралы с воем бросались на щит, поддерживаемый Гарри и закрывающий его друзей и нескольких незнакомых магов, сражающихся дальше по улице.

* * *

Сражение длилось почти четырнадцать часов. В самый тяжелый момент в Хогсмиде появились шестой и седьмой курсы Гриффиндора, братья Криви и Джинни Уизли, вступившая в ДА в прошлом году. В общей сложности двенадцать человек. Плюс пять халплафцев, девять равейнкловцев – все члены ДА. Но самым удивительным оказался тот факт, что в Хогсмид, преодолев сопротивление собственных однокурсников, пытавшихся их остановить, пришло пятеро слизеринцев: Панси, Винс, Грэг, Теренс Хигс и Дафни Гринграсс. В целом, не считая Драко и Гарри, тридцать один студент вступил в бой, чтобы поддержать членов Ордена и персонал школы.

Многие из хогвартских солдат – позднее в газетах их называли именно так – были ранены, и пусть все они в дальнейшей оправились от ран, у многих на всю жизнь остались уродливые шрамы. Гарри продержался до конца, но как только последний Пожиратель исчез, он потерял сознание. Драко чувствовал себя не лучше, но от помощи отказался.

Удивительное чувство единства охватило всех. Были забыты ссоры и конкуренция – ведь они сражались бок о бок, защищая от врага ИХ замок! Хогсмид был разрушен, лишь немногие здания уцелели, но большая часть жителей была спасена и укрылась в замке.

Министерство не выстояло. Прежде чем подоспевшие авроры отшвырнули волну нападавших, здание было захвачено и наполовину разрушено. Несколько районов Лондона оказались в огне; и магглы метались в панике, решив, что подверглись нападению террористов.

Мир вздрогнул, накренился и застыл в опасном напряжении. Среди магглов росли враждебность, подозрительность и страх. Они не знали, кого винить за разрушения и потерянные жизни. Эти настроения грозили перейти в открытые столкновения, пока магический мир изо всех сил пытался одолеть тьму. К счастью, многие из служащих Министерства спаслись и перебрались в Хогвартс, организовав здесь временное правительство. Экстренные выпуски газет пестрели заголовками о Министерстве, о новом министре, о том, что происходит в магическом мире и что предпринять, чтобы обезопасить себя и свою семью.

В замке росло беспокойство. Родители требовали, чтобы их дети вернулись домой. И хотя Дамблдор пытался донести до них, что Хогвартс – одно из самых безопасных мест в это страшное время, тем не менее кое-кто упорно настаивал на своем. Многие семьи просили разрешения присоединиться к своим детям в замке. Директор объявил, что замок приютит всех, кто в этом нуждается.

Но некоторые, даже понимая что школа на данный момент действительно наиболее защищенное место, утверждали, что замок – прямая цель Пожирателей. И забирали детей домой, в надежде, что смогут спастись там.

Дамблдор сделал все, чтобы благополучно доставить этих учеников к родственникам, и ни один из них не подвергся нападению в пути.

* * *

– У меня нет времени ждать, когда воспоминания вернуться! – орал Гарри. Он проснулся час назад и пришел в бешенство, узнав, что ему позволили спать в течение почти двадцати четырех часов, когда его помощь была так нужна. – Я хочу вспомнить все то, что забыл, и узнать, что случилось за эти часы.

– Северус, – позвал Альбус, перехватив неповторимый ледяной взгляд – верный признак того, что его шпион сейчас взорвется, – ему четырнадцать, но он растет в трудное время. Война не будет ждать. Необходимо сообщить столько, сколько он сможет выдержать.

Снейп глянул на директора с негодованием, но промолчал. Он был одним из тех, кто серьезно пострадал в битве за Хогсмид. Левая нога практически не действовала, и требовались месяцы лечения, чтобы он смог двигаться, как прежде. Если бы не решимость и сила Ремуса, стоящего рядом, ему бы не дали уйти из переполненного крыла больницы.

Серьезное ранение заставило Северуса еще больше бояться за мальчиков.

– Вы знаете пророчество, сэр? – заговорил Драко, сидящий рядом с Гарри. Оба казались спокойными, серьезными и явно подготовились к разговору. Глаза источали силу, которую они черпали друг в друге и в событиях прошлых дней. Альбус даже и не пробовал уговорить Драко уехать. Он знал, что мальчики вместе навсегда.

– Знаю, – директор вздохнул. И коротко изложил, что произошло на пятом курсе.

Гарри опустил голову, когда узнал о смерти Сириуса и о том, как им самим манипулировал Вольдеморт, а все потому, что он отказался учиться у Северуса. Вина и ужас рвали душу на части, но Драко крепко взял его за руку, и Гарри снова поднял голову. Не время для душевных терзаний.

Выслушав пророчество, он посмотрел на Драко.

– Считаешь, Вольдеморт о силе не знает?

– Возможно, – блондин зло сощурился. – Клянусь Мерлином, я буду стоять рядом, когда ты решишь померится силами с этим безумным ублюдком.

Гарри кивнул, сдаваясь. Он бы наверняка чувствовал вину, если кто-то другой сказал, что готов ради него сделать себя мишенью для Пожирателей и Вольдеморта. Но не Драко. У него не было никаких иллюзий насчет своей светловолосой любви. Драко окажется в гуще боя, даже если там не будет Гарри. Он наслаждается сражением, – нет, не убийством или причинением людям боли! – возможностью проверить себя, возможностью биться за то, во что верит. Он никогда не усидит вне игры. Он ведь и раньше всегда был в центре внимания, даже если это внимание было вызвано неблаговидным поступком. Уверенный, упрямый, целеустремленный – настоящий лидер. Он не побежит, не станет прятаться, когда война затронет его мир и его жизнь.

– Гарри, – позвал Дамблдор. Тот повернулся, чтобы посмотреть директору в глаза. – Мне жаль. Пятый курс оказался весьма беспокойным. Все могло бы сложиться иначе…

– Мы не можем волноваться об этом сейчас. Скажите мне, что происходит, – Гарри решительно тряхнул головой.

– Вольдеморт затаился, – Дамблдор вздохнул, обиженный и разочарованный нежеланием Гарри говорить о прошлом. – Мы точно не знаем, что он планирует сделать с вещами, похищенными из хранилищ Министерства. Самые опасные артефакты были уничтожены прежде, чем Пожиратели смогли до них добраться, но не все. Документы и отчеты оказались вполне доступны. Так же как поддерживающие определенные заклятья узлы, контролирующие события, ежедневно происходящие в магическом мире.Плюс генератор интелектуальных возможностей особых почтовых сов. Это лишь один пример…

– Авроры и добровольцы, прибывшие из других стран, устроили штаб в Хогсмиде, так? – спросил Драко.

– Да. Их ровно четыреста, – кивнул Дамблдор.

– Кто ими командует? – Драко поднял голову.

– Новый министр Руфус Скримджер, он взял под свой контроль все военные силы. Они подчиняются или непосредственно ему, или трем старшим аврорам.

– А кто они? – блондин нетерпеливо поерзал. Разговор все больше становился похож на неторопливое удаление больного зуба.

– Эмилия Боунс, Кингсли Шеклбот и Вэнс Робардс, – ответил Дамблдор.

– Кто-нибудь знает, куда на этот раз ударит Вольдеморт? – волнуясь, спросил Гарри.

– Никто, – Дамблдор покачал головой. – Думаю, ему требуется время, чтобы собраться с силами после разгрома. Тем временем, мы подготовим Магический мир и возьмем под охрану наиболее важные объекты.

– Спасибо, директор, – Драко встал. – Время завтрака, а мы обещали встретиться с несколькими однокурсниками.

– Идите, идите, – Дамблдор подмигнул ему.

– Мы можем зайти позже, чтобы поговорить? – уже от двери спросил Гарри.

– Конечно, мой мальчик.

Северус с Ремусом одновременно кивнули и вслед за мальчиками покинули кабинет. Северус, ковыляющий последним, поймал многозначительную улыбку директора, и скривился. С трудом спустившись вниз по лестнице, он выбрался в коридор. Ремус ждал его там, но мальчики были уже на полпути в Большой зал.

Драко шагал впереди, заносчиво вскинув голову, но всю неприступность и внушительность его вида сводил на нет тот факт, что позади него, обхватив за шею и что-то таинственно нашептывая на ухо, плыл по воздуху улыбающийся Гарри.

Северус сердито прищурился.

– Они действительно собираются встретиться с друзьями?

– Да. Полагаю, они хотят поговорить о ДА, – Ремус улыбнулся.

– И мы позволим им это сделать? – Северус еще больше насупился. – Станем поощрять студентов нарушать все мыслимые и немыслимые школьные правила и покидать без разрешения территорию школы?

– Мы бы потеряли Хогсмид, если бы не они, – терпеливо возразил Ремус. Потом вздохнул, быстро оглянулся, проверяя коридор, и спросил: – Пойдем?

– К-куда? – сбитый с толку Северус с подозрением покосился на оборотня.

– Я подумал, что мы пока можем… заняться собственными делами, – на лице Ремуса медленно проступала усмешка, янтарные глаза вспыхнули.

– Мне нужно заняться зельями, – Северус попытался не обращать внимания на разгорающееся желание, вызванное одним лишь выражением глаз оборотня.

– Но на мою рану пора наносить мазь! – Ремус поднял голову, волчьи глаза продолжали с поразительным нахальством дразнить зельевара.

Тот сурово нахмурился, но повернулся, следуя за возлюбленным. Ловко двигаясь вперед, подтягивая раненую ногу, Северус изо всех сил притворялся, что это, конечно же, была его идея, вернуться в комнаты. Если честно, чувствовал он себя при этом весьма неуверенно. Ранение в ногу оказалось не самым плохим, что случилось с ним во время последнего боя…

Два Пожирателя загнали его в угол, и он упал, корчась от боли в ноге. Один из нападавших поднял палочку, собираясь произнести проклятие, когда появился Ремус.

С диким рыком оборотень бросился на фигуру в маске, от ярости позабыв, что у того в руках палочка. Проклятие задело Ремуса и оставило длинную глубокую рану на спине, от правого плеча до левого бедра.

«Рана вполне может быть заражена. Потом надо обязательно удостовериться, что все в порядке», – как-то отстраненно подумал Северус. Больше всего в ту минуту его до глубины души потрясла страстная защита Ремуса, и, пожалуй, впервые в жизни, он почувствовал себя… в безопасности.

Это было удивительное чувство, и на вершине всех других тревожных мыслей и эмоций, вызванных горячкой сражения и страхом за сыновей, участвующих в этой бойне, он испытал растерянность и потрясение. И, как всегда, когда он терял способность ясно мыслить и не мог принять правильное решение, он… сбежал.

К сожалению, оборотень подобных сомнений не испытывал.

Они вошли в спальню, и Ремус, небрежно сбросив рубашку, лег на живот. Северус сел рядом, держа в руке баночку с мазью, и аккуратно убрал повязку. Свежая глубокая рана сильно кровоточила, даже несмотря на заживляющие чары, наложенные мадам Помфри. Удар был настолько силен, что рассек плоть до кости, и если бы Ремус не был оборотнем, способным к повышенной регенерации, рана стала бы смертельной.

– Держись, – серьезно предупредил Северус и начал наносить мазь.

От неотступно преследующей целый день мысли, что Ремус мог погибнуть, спасая его, руки заметно дрожали. Северус наклонил голову вперед, позволяя волосам упасть на лицо.

Его детство было темным, полным боли и горечи, а школа – унижений и страха. Потом вступление в ряды Пожирателей, согласие работать шпионом… И пока в его жизни не появились Гарри и Драко, и не назвали его отцом, в ней не было ничего светлого и хорошего. Он не знал, чем заслужил это чудо: его любят и нуждаются в нем, и умудряются находить достоинства, о существовании которых сам он и не догадывается. Он все еще привыкал к этому. И учился с этим жить.

Он понимал и уважал оборотня. И хотел его, но это был лишь секс с другом.

То, что Ремус сделал для него во время сражения, разрушило эту утешительную иллюзию. Как теперь отрицать благодарность и любовь, что вызывал в нем этот человек?..

Руки тряслись и не слушались, и Северус отставил баночку. Он сидел на краю кровати, обхватив руками болезненно напряженный живот, и пытался справиться с эмоциями, раздирающими внутренности.

– Северус, – тихо позвал Ремус, обнимая его сзади. – Любить не страшно.

И Северус, сдаваясь и принимая тепло оборотня, не пытался на этот раз скрыть текущие по лицу молчаливые, холодные слезы, оплакивая и признавая все то, что у него было и в чем ему отказывали в течение долгих, горестных лет.

А Ремус просто обнимал его. Словно верный пес, нюхал волосы возлюбленного, вдыхая горьковатый аромат и лелея драгоценные мгновения, наполненные любовью.

Глава 23.

Драко и Гарри торопливо шли по коридору к комнате Желаний. Они опаздывали, поэтому, когда добрались до места, оказалось, что уже все в сборе.

Как с радостью заметил Гарри, мирно беседующие студенты не разделились на изолированные группы, состоящие лишь из представителей одного факультета. Правда, ни в одной компании не было заметно студентов и Слизерина и Гриффиндора одновременно, но все остальные комбинации встречались.

Их появление наконец заметили, и в помещении воцарилась тишина.

─ Спасибо, что пришли, ─ начал Драко. Светлые волосы, собранные в аккуратный хвост, из которого не выбивалась ни одна прядь, ровно падали ему на спину. Голос звучал уверенно и твердо; и хотя Драко говорил негромко, его прекрасно слышали все. В этот момент он являл собой воплощение чистокровного, богатого аристократа.

Присутствующие отреагировали невольно вытягиваясь, поспешно одергивая мантии, замолкая на полуслове; десятки глаз с уважением следили за юным волшебником. Гарри, до последнего момента переживавший, что никто не захочет подчиниться подростку неполных четырнадцати лет от роду, тихо выдохнул.

─ Приношу извинения за опоздание, но мы задержались у директора, ─ продолжал Драко и, после секундной паузы, добавил: ─ Уверен, вы хотели бы услышать, что он думает о возможном развитии войны и последней атаке Вольдеморта.

Многие вздрогнули. Драко неожиданно и сам удивился, хотя постарался этого не показать. Он хотел сказать «Темного лорда»… Похоже, сказывается влияние Гарри.

Ощутив его колебание, Гарри выступил на полшага вперед, привлекая общее внимание к себе. Возможно, он не обладал властностью и уверенностью Драко, как и его умением держать себя в обществе, но его, внешне незаметная, но безошибочно осязаемая магическая сила и харизматичность делали из него не менее сильного оратора.

─ Мы не можем позволить себе вздрагивать от одного лишь имени, ─ произнес он сурово, в глазах сверкнула решимость. ─ Война из угрозы возможной превратилась в угрозу реальную. Она уже на пороге! И что мы сможем сделать, чтобы защитить себя, своих друзей, свой мир, если не способны без трепета слышать имя Вольдеморта? Что мы сделаем, когда придется встать с ним и Упивающимися лицом к лицу, а это неизбежно случится! Вольдеморт придет сюда, к стенам этой школы, для решающего сражения. Вы все хотели драться. Вы сами решили остаться. И вы не можете дрожать от звуков его имени. Вы должны признать, что Вольдеморт реален, и что он хочет уничтожить нас всех. Вы должны отбросить страх, если собираетесь победить!

Драко, подмечая бледность на лицах слушателей, решил, что это, несомненно, лучший момент сегодняшнего дня.

─ Битва приближается, но произойдет не прямо сейчас. Вольдеморт все еще готовится, и у нас есть шанс сделать то же самое. Поэтому мы и решили поговорить с вами. Нам всем не помешает освежить знания и улучшить свои боевые навыки; удостовериться, что у нас есть отличный шанс на выживание. Я знаю, все вы по собственной воле пришли в Хогсмид, чтобы помочь нам, но это не обязывает вас встать на линию фронта. Мадам Помфри организовывает для желающих ускоренные курсы по оказанию первой помощи. Это не менее важно, чем владение боевой магией для схватки с Упивающимися. Поэтому, если кто-то захочет отправиться в Больничное крыло, то не надо сомневаться и чувствовать себя виноватым.

─ Я буду весьма рад, если в нужную минуту рядом окажется кто-то, способный подлатать мою шкуру, ─ пошутил Гарри, криво улыбаясь.

Раздались негромкие смешки. Драко кивнул своему партнеру и вновь обратился к студентам.

─ Хорошо, итак, кто из вас считает, что больше подходит для возращения нас в строй во время боя или после него, сделайте шаг вперед ─ мы составим список.

Вперед выступили пятеро студентов: гриффиндорец Деннис Криви (кто-то страшным шепотом объяснил, что он бы и в санитары пошел, лишь бы преподаватели позволили ему сражаться ─ он ведь всего лишь третьекурсник!), равенкловки Луна Лавгуд и Падма Патил, халплафка Сьюзен Боунс и слизеринец Грегори Гойл.

Ободряюще улыбаясь, Гарри вручил им записки к мадам Помфри, и будущие медики покинули зал.

Первое из запланированных занятий по боевой магии началось.

─ Замечательно. Я так понимаю, что остальным не терпится помериться силами с преподавателями? ─ спросил Гарри. Гул согласия достиг его ушей. ─ Что ж… Те, кто раньше ходил на занятия АД, пожалуйста, соберитесь в команды. Те же, кто присутствует на подобном впервые, выйдите вперед, мы постараемся распределить вас в подходящую группу.

Гермионе предварительно пришлось рассказать Гарри, чем они занимались раньше, и как организовывали тренировки ─ он ничего из этого не помнил. Вроде бы, команды отбирались по уровню владения магией и знаниям. И ─ независимо от факультета и возраста студента. Этот путь, по общему мнению, оказался весьма удачным. Поэтому решили ничего не менять и продолжить занятия по тому же принципу.

Они узнали, что из студентов, оборонявших Хогсмид, родители забрали домой четверых: Лаванду Браун, Дина Томаса, Мариэтту Эдджекомб и Ханну Эббот. Включая тех, кто отправился к мадам Помфри, вместе с Гарри и Драко оставалось двадцать два хогвартских добровольца, желающих и готовых драться.

В итоге, они разделились на три команды. Младшая состояла из пяти человек. Гриффиндорцы Колин Криви, пятый курс, и Парвати Патил, шестой курс; халплафец Эрни Максмиллан, шестой курс; равенкловец Энтони Голдштейн, шестой курс. И одна слизеринка-шестикурсница ─ Дафни Гринграсс.

Вторая команда состояла из восьми человек. Гриффиндорцы: пятикурсница Джинни Уизли, шестикурсники Симус Финниган и Невилл Лонгботтом и семикурсник Джеффри Хупер. Халплафец Джастин Финч-Флетчли (шестой курс). Два равенкловца-шестикурсника: Тэрри Бут и Майкл Корнер. И слизеринец Винсент Крэбб.

Семеро студентов вошли в сильнейшую команду. Гриффиндорцы: Гермиона Грейнджер и Рон Уизли ─ оба шестикурсники, и Вики Фробишер – семикурсница. Семикурсница из Равенкло ─ Чу Чанг. Захария Смит ─ семикурсник из Халплафа. Слизеринцы: шестой курс, Панси Паркинсон, и седьмой ─ Теренс Хиггс.

Следующие два часа Гарри и Драко провели, переходя от группы к группе и объясняя, какие проклятие наиболее эффективны, а щиты надежны.

Потом с помощью двух дополнительных стен они разделили общую комнату так, что бы получились три, примерно одинаковых, помещения. В каждом из них одна из команд устроила тренировку по боевой и защитной магии. Правила были предельно просты: каждый сам за себя.

Драко и Гарри по очереди участвовали во всех схватках. Чаще команда объединялась против них двоих ─ поодиночке ни у кого из студентов просто не было шансов: в течение многих недель Гарри и Драко тренировались на дуэлях с самим Дамблдором. Да и потом ─ Гарри был слишком силен.

Тренировка длилась приблизительно полтора часа.

─ Вы все очень хорошо поработали сегодня, ─ сказал Драко, как только стены исчезли. ─ Я знаю, все устали и проголодались. И последняя вещь, о которой сейчас хотелось бы думать, ─ вернуться сюда завтра, чтобы тренироваться снова и снова. Но мы не можем откладывать занятия. И вы все знаете почему. Значит, Гарри и я будем здесь завтра утром в десять, и надеемся, что и вы придете.

Ответом стали усталые кивки. Студенты по одному потянулись к выходу, спотыкаясь, потирая ушибы и ссадины. Если бы Гарри не залечил самые серьезные травмы и глубокие порезы, полученные в результате магических ударов, многим пришлось бы провести эту ночь в Больничном крыле.

Гарри покосился на задумчивого Драко, опершегося о стену, и улыбнулся. Прическа блондина больше не выглядела идеальной, одежда была в беспорядке, но он никогда не выглядел более внушительно, чем в этот момент. В потемневших серых глазах светились ум и решительность, щеки окрашивал яркий румянец.

Драко, видимо почувствовав его пристальный взгляд, приподнял голову, и задорная улыбка осветила его лицо.

Смех, и Гарри оказался в его объятиях.

─ И чем я это заслужил? ─ спросил Драко, с силой прижимая Гарри к груди.

─ Ты сделал сегодня очень много. ─ Гарри, паря в воздухе (он редко в последнее время двигался без помощи магии, и сейчас его лицо напротив лица друга), чуть откинулся назад, так чтобы видеть глаза Драко: ─ Я люблю тебя, Рей.

Драко, очарованный зрелищем, на миг задержал дыхание. Нежность, привязанность, забота и обыкновенная человеческая радость разливались внутри. Он помедлил мгновение, вглядываясь в яркие, бесконечно родные глаза, затем чуть склонился и поцеловал Гарри. Тот чуть слышно ахнул.

Его губы оказались горячими и мягкими, и, ободренный успехом прошедшего дня и наличием Гарри в объятиях, Драко прошелся по ним кончиком языка, раздвигая, проникая внутрь. И Гарри ответил ему.

Сердце Драко пропустило удар, а затем забилось в каком-то сумасшедшем, диком ритме. Рука, обнимающая Гарри за талию, скользнула вверх, начиная поглаживать чувствительную кожу шеи, забралась в волосы. Гарри в ответ на эти прикосновения чуть приподнялся, обхватывая ногами талию Драко. Они прижимались друг к другу, не в силах разжать рук. Поцелуй длился и длился, языки с жаром сплетались. Гарри оказался талантливым учеником и с азартом подражал каждому движению.

Спустя какое-то время ощущения стали настолько интенсивными, что они, не выдержав, одновременно отпрянули друг от друга.

─ Думаю… нам надо… остановиться… ─ почти простонал Драко, тяжело дыша и не отрывая взгляда от влажных, распухших губ Гарри. Выглядел тот восхитительно: темные волосы растрепаны, щеки горят, в глазах ─ волнение и безграничная любовь.

Гарри вздохнул, чуть запрокидывая голову, подлетел на шаг, быстро поцеловал Малфоя, а затем опустился на пол. В результате пришлось смотреть на Драко снизу вверх, и этот факт неожиданно расстроил Гарри.

Он забавно насупился, и Драко рассмеялся, игриво пихнув его в плечо:

─ Шевелись! Северус, наверное, уже извелся весь думая, куда мы пропали. ─ Потом криво улыбнулся, поправляя брюки, и добавил: ─ А мне не помешает воспользоваться душем.

─ Эй! ─ Гарри тоже рассмеялся. ─ Тем, кто потребовал остановиться, был не я, а ты!

Нет, Гарри не был так уж несведущ в подобных делах. Ну, по крайней мере, знал, что такое мастурбация. Правда, никогда не занимался ею, слишком занятый проблемами и бедами, без остановки сыпавшимися на голову. Но оставаться в неведении, живя в одной комнате с кучей парней, постоянно говорящих о сексе или занимающихся им, сложно. Что ж, похоже, в ближайшее время ─ раз уж Драко пока не решается на большее ─ отношение к этому придется пересмотреть.

─ Хм, вряд ли я произнесу подобную глупость еще хоть раз… ─ Драко угрожающе улыбнулся. К счастью, он не догадывался о тех мыслях, что блуждали в голове у Гарри, пока они двигались к подземельям, иначе Северус точно бы решил, что двое мальчишек пропали без вести.

* * *

Внизу, в комнате отдыха Слизерина, Панси, Винс и Грег выбрали темный уголок подальше от всех. Девушка, притянув в нетипичном для нее жесте уязвимости колени к груди, устроилась в кресле. Двое друзей обменялись понимающими взглядами, догадываясь о том, что сейчас случится. Панси, заметив молчаливый диалог, напряглась.

─ Вы видели, как они ведут себя? ─ тихо спросила она. ─ Это не имеет ничего общего с тем, как общаются братья или лучшие друзья. Думаю, что в их очаровании друг другом повинен ритуал. Уверена! По-другому и быть не может.

─ Панс, он выглядит более счастливым, чем раньше, ─ медленно произнес Грег.

─ Да, но это результат заклятия! ─ воскликнула Панси. ─ Кто-нибудь слышал о привороте, сделавшим жертву несчастной? Мы трое знаем Дрея лучше, чем кто-либо другой. Он не выглядит прежним, какая-то бледная имитация! Если так себя вести его заставляют чары, мы должны хоть что-нибудь предпринять.

─ Его мать была с ним все время, ─ перебил Грег. ─ Она или профессор Снейп вмешались бы, если чары повлияли на свободный выбор Драко.

─ Возможно, ─ Панси нахмурились. ─ Но что, если нет? В любом случае, не повредит напомнить ему о нас и том, где его место.

─ Рядом с тобой, ты имеешь в виду? ─ прошептал Грег.

Панси задохнулась, похоже, шокированная тем, что Грег посмел сказать ей нечто подобное. Даже у Винса расширились от удивления глаза.

─ Послушай, Панси, я не хочу задеть твои чувства, но, насколько знаю, вы давно расстались и договорились оставаться просто друзьями. Ты уверена, что это не ревность?

Девушка вскочила на ноги.

─ Ревность! Драко Малфой ─ мой лучший друг! Думаю, я в курсе, интересовал ли его раньше секс с парнями! Он любил меня! Если бы не та глупая помолвка, мы были бы вместе! Теперь, когда его отца нет, уверена, он уступил бы своим чувствам. Но весь этот кошмар случился прежде, чем он хоть что-то успел изменить!

─ Драко никогда никому не позволял и не позволит встать между ним и тем, чего он хочет добиться. Он не отказался бы от отношений с тобой, если бы был уверен, что это ─ именно то, что ему нужно, ─ твердо возразил побледневший Грег. ─ Панси, остынь. Ты излишне эмоционально воспринимаешь все с того самого дня, когда Драко превратился в ребенка. Ты должна понять и принять, что ждет тебя впереди, и поступать в соответствии с ситуацией, как истинная слизеринка.

─ Ты!.. Да я больше слизеринка, чем ты можешь надеяться когда-либо стать, Грегори Гойл! ─ Панси уже визжала. ─ В отличие от тебя, меня чары не обманули. Я знаю правду и буду действовать, исходя из этого. Я верну Драко нам! ─ Она развернулась и бросилась к лестнице, ведущей в общежитие девочек.

Винс проводил ее взволнованным взглядом. Было заметно, что он сильно расстроен. Сначала ушел Драко, теперь Панси… Он повернулся к Грегу, но тот только упрямо тряхнул головой.

─ Обязательно было это говорить? ─ все же спросил Винс с гневным блеском в глазах.

─ Я только пытался защитить ее! ─ огрызнулся Грег не менее зло.

─ Ты обвинил Панси в том, что ею движет лишь ревность, ─ прорычал Винс. ─ А ты уверен, что сам избежал подобного? Не знаю, значит ли Панси что-нибудь для Драко, но убежден на все сто, что ты был влюблен в нее в течение двух последних лет.

Грег, видимо от удивления утративший дар речи, уставился на друга, а потом, так и не произнеся ни слова, встал и ушел. Винс, чувствуя себя в сто раз хуже, шлепнулся назад на стул, огляделся и понял, что остался совсем один. Он очень не хотел оставаться один!

Вздохнув, Винс в который раз пожалел, что рядом нет Драко. Потому что он не знал, что делать дальше.

* * *

Мальчики проснулись приблизительно в семь утра, позавтракали, и Драко помчался заниматься срочными делами малфоевских фирм, а Гарри отправился на очередную проверку к мадам Помфри.

Вернулся он с хорошими новостями ─ он прибавил целых четыре фунта! Ремус предложил отпраздновать это событие, слопав большой шоколадный торт, а Драко, появившийся на кухне, быстро согласился с этой идеей. Северус, просматривающий какие-то важные документы, полученные утром, высмеял шоколадную идею и всех ее приверженцев, но от торта, странное дело, не отказался.

Так что на это раз виновником опоздания на занятия АД стал именно торт.

Драко помчался к комнате Желаний с такой скоростью, что незастегнутая мантия, подобно крыльям, взметнулась за спиной, открывая обтягивающие фигуру джинсы и белую, застегнутую на все пуговицы рубашку, которую он носил под мантией. Гарри летел следом, откровенно наслаждаясь движением ─ ему всегда нравилось чувство полета. В настоящее время, однако, его в большей степени интересовало то, как выглядят волосы Драко, связанные лентой на затылке; как от каждого движения тяжелый шелковый хвост, словно плеть, хлещет по спине и талии бегущего слизеринца.

Внезапно Гарри привиделось, что он, раскинувшись, лежит на большой кровати, а вокруг него сияет и переливается водопад светлых волос. И Драко медленно наклоняется, чтобы коснуться приоткрытых губ влажным поцелуем…

Гарри почувствовал, как стремительно краснеет. Тут же Драко оглянулся через плечо и ухмыльнулся: он не мог не ощутить исходящую от Гарри волну возбуждения.

─ Хм, увидел нечто такое, что тебе очень понравилось? ─ протянул он, когда Гарри подлетел вплотную. У того даже уши заполыхали, но, тем не менее, он задорно улыбнулся.

─ Так, лишь мимолетная мысль.

─ Сдается мне, нечто большее, ─ Драко откровенно ухмылялся. ─ Нет, я, конечно, в курсе, что я ─ великолепен. Но попробуй, друг мой, сосредоточиться на занятии. Мы уже пришли.

─ Хорошо, ─ Гарри равнодушно пожал плечами, но его глаза подозрительно замерцали. ─ И так как мы уже пришли, и у меня совсем нет времени объяснять, о чем именно я подумал, то я тебе это быстренько покажу…

И он послал Драко образ себя самого, раскинувшегося на постели. С руками, запутавшимися в волосах Драко, склоняющегося, чтобы медленно провести языком по беззащитной, открытой шее…

─ Гарри! ─ ахнул Драко, но тело уже отреагировало на картинку.

Гарри громко рассмеялся и влетел в открытую дверь комнаты Желаний. А вот Драко пришлось притормозить, чтобы прийти в себя. Отдышавшись, он тряхнул головой и усмехнулся. Это здорово, что Гарри чувствует себя рядом с ним настолько раскованно. И что он испытывает подобную страсть.

* * *

Они упорно занимались в течение трех часов, потом устроили перерыв. И Драко, и Гарри относились к занятиям очень серьезно и поблажек никому не делали, как и не прощали лени. К счастью, каждый из присутствующих понял всю важность умения сосредоточиться и выложиться на полную катушку; и особых проблем не возникало.

Проблемы начались позже, когда они решили устроить получасовой перерыв и перекусить. В комнате появились эльфы с напитками и бутербродами.

Гарри и Драко устроились на стульях рядом с Роном, Гермионой, Винсом и Панси. Они развлекались, по очереди рассказывая друг другу забавные случаи из школьной жизни.

Очередь дошла до Панси. Она вспомнила смешную историю об их свидании с Драко.

Все, кроме Гарри, сочли историю веселой. Он же мрачнел с каждой минутой, и, заметив это, Драко попробовал вмешаться, чувствуя себя глубоко смущенным и почти стыдящимся собственных действий, хотя и понимал, что это глупо. Ведь он тогда даже не дружил с Гарри!

─ Не думаю, что это уместно здесь рассказывать, ─ произнес он, начиная злиться.

Панси, смеясь, отмахнулась. У нее даже хватило смелости незаметно наложить на него заглушающие чары!

─ Перестань, Дрей. Это милая история! …Итак, мы с Драко лежим на его кровати, целуемся так, словно завтра уже не наступит, и у нас осталась последняя ночь, когда в спальню неожиданно вваливается Тео. Увидев нас, он становится мертвенно-бледным и заявляет, что мы осквернили комнату. Драко в свою очередь смотрит на него и говорит: «Эй, Нотт, нельзя быть таким завистливым! У некоторых из нас половая зрелость наступает позже. Но я почти уверен, что и тебя это счастье не обойдет!» Тео побагровел так, что я всерьез испугалась, что он сейчас взорвется!

Не выдержав, Панси вслед за остальными расхохоталась, и потребовалось время, прежде чем она смогла отдышаться и продолжить.

─ Но это оказалось пустяком по сравнению с тем, что произошло, когда Драко отвернулся от него и продолжил меня целовать. Тео, шипя и отплевываясь, вылетел из комнаты со скоростью метеора, и на следующий день предложил Драко перебраться в общую спальню для девочек, где, к моей радости, мы могли обниматься и целоваться сколько душе угодно. В результате Драко всю неделю прожил в нашей спальне. Где-то в середине недели мы расстались, и он переключился на Дафни. Чтобы уже через два дня сменить Дафни на следующую подружку.

─ Так вот почему тебя прозвали принцем Слизерина, Малфой! У тебя был гарем! ─ заржал Рон.

─ Не уверен, что моя любовная жизнь ─ твое дело. Впрочем, это никого из вас не касается, ─ Драко, наконец избавившийся от проклятия, был не на шутку взбешен.

─ Серьезно? ─ рыжий никак не мог успокоиться. ─ Ты перетрахал всех девчонок Слизерина, а Снейп даже не пробовал тебя остановить?

─ Прекрати, Рон, ─ прошипела Гермиона, заметив слезы в глазах Гарри.

─ Дафни была последней девочкой, которую я поцеловал! И мне было всего лишь тринадцать! ─ рявкнул Драко, лицо его пылало. Он повернулся к Гарри, неспособному не ревновать и тщетно пытающемуся утаить это мерзкое чувство от Драко. ─ Малыш, ты ведь знаешь, что я их не любил. И тогда я совсем не знал тебя.

Теперь настала очередь Рона покраснеть.

─ Что это должно значить, а? И не смей называть его малышом! И не таким тоном! Можно подумать, Гарри тебя ревнует! Ха!

─ Рон! ─ Гермиона попыталась остановить разбушевавшегося друга.

─ Не надо. Все в порядке, ─ Гарри поднял голову. Было заметно, что услышанное все еще причиняет ему боль, но на первый план неожиданно выступили странная нервозность и… опасение. ─ Я собирался как-нибудь при случае рассказать вам об этом, так почему бы не сейчас.

Он глубоко вздохнул и покосился на Драко, желая удостовериться, что все в порядке. Блондин ответил невыразительным взглядом, словно говоря: «Это только твое решение».

Облизав вмиг пересохшие губы, Гарри повернулся к друзьям.

─ Рей и я… мы вместе… Я… Я люблю его.

На мгновение повисла мертвая тишина, чтобы через миг взорваться от дружного вопля Рона и Панси:

─ Ты что ─ гей?!!

─ Да, ─ спокойно ответил и за Гарри и за себя Драко.

Гарри просто кивнул Рону, потянулся к Драко и крепко сжал его ладонь, словно подтверждая сказанное.

─ Хорошо, ─ убито пролепетал Рон. ─ Очень хорошо… Думаю, что смогу с этим справиться. Когда-нибудь… Но Малфой?! Гарри, это же Малфой! Скажи, что пошутил! Разве ты не помнишь, что он вытворял? Я понимаю, что сейчас он другой… ну, в смысле, не такой как тогда, но… Все равно, ничего хорошего от него ждать не приходится!

─ Ты понятия не имеешь, кто я или каковы мои намерения! ─ ледяным тоном отчеканил Драко. ─ Я люблю Гарри. Я знаю, что когда-то был бездумным последователем отца, но многое изменилось! И я вырос. Гарри знает об этом. Он знает меня лучше, чем ты когда-либо могла бы узнать! ─ добавил он, обращаясь к Панси

─ Но, Дрей! ─ Панси побледнела. ─ Ты не можешь… Ты ─ лорд Малфой… Ты должен обеспечить семье наследника!

─ Я могу выбрать наследника из своих многочисленных кузенов, подготовить, обучить и сделать преемником, ─ холодно произнес он в ответ.

─ Поэтому ты порвал со мной? И с Дафни… Поэтому ни с кем не встречался? ─ Панси всплеснула руками. ─ Ты говорил, что отец без твоего согласия обручил тебя с кем-то, и ты не можешь, не опозорив семью, разорвать помолвку, даже при наличии других отношений.

─ Ха! Видите! ─ подпрыгнув и расплескав сок, торжествующе воскликнул Рон. ─ Он использовал тебя, Гарри!

─ Я не использовал его! ─ взревел Драко.

─ Но помолвку не расторг, не так ли? ─ ядовито прошипел Рон.

─ Я ни с кем не обручен! Я… солгал Панси. Она решила, что я не хочу с ней встречаться, потому что ненавижу ее… или еще по какой-то причине. Она все еще была моим другом, и я не хотел разрушить эти отношения!

─ Но ты поцеловал меня, помнишь, в конце пятого курса? Я думала, что, возможно, ты все еще любишь меня… ─ прошептала Панси, по ее лицу медленно текли слезы. ─ Я никогда не переставала любить тебя, Дрей.

─ Я тогда был не в себе, ты ─ расстроена, если помнишь, ─ устало сказал Драко. ─ Мне жаль, если я каким-то образом обманул твои надежды.

─ Но, Дрей, ─ Панси наклонилась вперед и умоляюще сжала его руки.

─ Панси, ты мой лучший друг. Ты как сестра мне, ─ Драко мягко разжал ее пальцы. ─ Пожалуйста, не делай этого. Ты слизеринка, а слизеринцы не плачут при всех. Сейчас не время.

Панси отшатнулась, словно он ее ударил. Потом поднялась и, высоко держа голову, пошла к двери. Остальные молча смотрели ей вслед.

Драко беспокойно покосился на Гарри и, увидев, что тот слепо смотрит в пол, потянулся к нему. Но в этот момент Рон с силой пихнул его в плечо. От неожиданности Драко не удержался и вместе со стулом опрокинулся назад. Но не упал ─ в ту же секунду поток воздуха поддержал его и водворил на место, а Гарри оказался стоящим перед его стулом.

Его руки были раскинуты в стороны, словно он пытался отгородить Драко от всего мира.

─ Гарри… ─ Гермиона вздрогнула, по-настоящему напуганная бешенством, горящим в зеленых глазах.

─ Никогда. Не прикасайся к нему, Рон. Понятно?! ─ прорычал Гарри. ─ Я понимаю, что ты потрясен, но тебя не было с нами эти два месяца. Ты понятия не имеешь, что все случившееся значило для меня или для Драко. Для нас, испытавших все это! Для нас, ненавидевших друг друга в течение многих лет! Люди меняются. Я изменился. И все еще хочу быть твоим другом, но при условии: Драко всегда будет рядом со мной. Я люблю его, и хочу быть с ним. Пожалуйста, постарайся принять это. Или на этом наша дружба закончится.

Рон и Гермиона в буквальном смысле остолбенели. Их лучший друг действительно только что сказал, что при любом раскладе выберет Драко Малфоя и отвернется от них, если они не смогут этого принять?!

Гермиона пыталась привести мельтешашие, словно рой пикси, мысли в порядок, но пока ─ тщетно. Их Гарри никогда не сказал бы ничего подобного. Ни ей, ни Рону.

От злости Рон из красного стал почти фиолетовым. С невнятным рыком он отшвырнул стул и выбежал из комнаты. Гермиона последовала за ним, напоследок бросив осуждающий взгляд на Гарри.

─ Малыш… ─ Драко поднялся, притянул Гарри к себе и крепко обнял.

Тот неловко развернулся и ткнулся носом ему в грудь. Нет, он не плакал, но эмоции, волнами исходящие от него, едва не сбивали с ног.

Драко прижимал Гарри к себе и молчал. А что он мог сказать?..

Минуты шли, накал эмоций стихал. Наконец Гарри выпрямился и зачем-то сел.

─ Мы должны вернуться к занятиям, ─ спокойно произнес он. Драко кивнул.

Тяжело поднявшись, Гарри зашагал к студентам, заканчивая перерыв. Драко, не сдержав горестного вздоха, поплелся следом: а как хорошо начался день!.. Проклятая Панси!

Рука Винса, незаметно догнавшего его, крепко сжала плечо, и Драко послал ему благодарную улыбку. Гарри прав: у них много работы.

Он выпрямился и пошел работать.

* * *

К концу занятий оба шатались от усталости. Назад в подземелья Гарри пришлось тащить практически на руках.

Северус, увидев в каком они оба состоянии, сурово нахмурился и пообещал, что с этого дня или он, или Ремус станут контролировать их занятия. Драко не спорил. Осторожно уложив Гарри и накрыв одеялом, он без сил рухнул на соседнюю кровать. Последней мыслью было: «Нам обязательно надо поговорить о том, что наболтала Панси… когда проснусь…»

Но все пошло не так.

Гарри проснулся поздно; и, торопливо перекусив, они, в сопровождении Ремуса, отправились к комнате Желаний.

Рон, Гермиона и Панси уже были там, но ни один из них не произнес ничего, что не относилось бы к теме занятий. Во время короткого перерыва на чай, Драко попытался привлечь к себе внимание Гарри, но тот, похоже, был слишком увлечен разговором с Ремусом.

Драко не мог не чувствовать, что Гарри старательно избегает его, и это по-настоящему расстраивало. Но что он мог поделать, если Гарри пока не готов говорить.

В течении дня Ремус несколько раз заставил Гарри отдохнуть и подкрепиться. Время от времени кто-нибудь из эльфов появлялся рядом с ними то с чашкой чая, то с бутербродом. Драко радовало, что Гарри не пытается возмущаться и с кротостью, обычно ему несвойственной, терпит вокруг себя всю эту суету.

Они многое успели в этот день и даже освободились пораньше. Но вымотались все основательно. Поэтому Драко решил немного сократить занятия в субботу. Можно было встретиться после завтрака, нормально выспавшись и отдохнув. Потому что если они будут продолжать в том же духе, то в момент, когда Вольдеморт наконец здесь появится, ни у кого не останется сил сопротивляться.

Северус с удовольствием помог бы мальчикам с тренировками, но такой возможности у него сейчас не было: целыми днями он был вынужден носиться от директора к министру, от министра к аврорам, от авроров к директору…

Пока все было тихо; никаких новостей о Вольдеморте, все еще скрывающемся в старом Министерстве, не поступало. Ежедневно, по мере того как работники Министерства Магии проверяли, что уцелело, а что отстоять не удалось, публиковался свежий список уничтоженных при нападении деревенек и городков, некогда населенных магами.

Проверки занимали немало времени, и уверенности, что враг не сможет незаметно нанести очередной удар, ни у кого, естественно, не было.

* * *

─ Малыш, мы должны поговорить, ─ серьезно сказал Драко, когда Гарри, шатаясь, ввалился в спальню после душа.

─ Я устал, ─ пробормотал тот, забираясь на кровать и отворачиваясь от Драко

─ Гарри! ─ сердито позвал тот. ─ Это не честно!

─ Пожалуйста, Рей. Не сейчас, ─ попросил Гарри; от него шла волна усталости и подавленности, ослабляя их связь. ─ Я, правда, зверски устал.

─ Тогда завтра, ─ твердо сказал Драко. Но ответа не получил.

* * *

─ Это не значит, что я не доверяю ему! ─ проорал Рон.

─ Да неужели? А на мой взгляд, именно так! – рявкнула в ответ Джинни.

─ Силенцио! ─ Невилл дважды взмахнул палочкой. За что получил пару пылающих жаждой мщения взглядов. Но мужественно проигнорировал их. ─ Слушайте, этот дурацкий спор ничего не даст. Хотелось бы лишь напомнить, Рон, что вы весьма неплохо общались с Драко все это время. И пока Паркинсон не открыла свой чудный рот, мило сидели рядышком, пили сок, общались и даже смеялись. Твой друг сказал тебе, что влюблен. А ты отреагировал не самым лучшим образом, оскорбив человека, которого он любит. И не важно, повинна в их чувствах магия или нет. Гарри не мог не защитить Драко! Точно так же, как ты защищал бы Гермиону, оскорби ее кто. И плевать, друг бы это был или враг. Думаю, тебе стоит извиниться и только потом поинтересоваться, не задумывался ли Гарри над возможностью влияния магического ритуала на их отношения с Драко. Если нет, то, быть может, это заставит его задуматься сейчас, а если да, ты, возможно, сможешь узнать кое-что интересное.

─ Невилл прав, Рон, ─ вмешалась Гермиона. ─ Я не меньше тебя была потрясена и обижена, когда Гарри сказал, что откажется от нашей дружбы. Но теперь… когда я думаю об этом… Ты толкнул Малфоя и оскорбил его, а ведь знаешь, как реагирует на подобное Гарри. Да он же не задумываясь бросается защищать всех, о ком заботится, кто ему небезразличен! И потом, ведь Гарри сказал, что если мы примем Малфоя, он останется нашим другом.

─ Да и потом Малфой нам ничего плохого не сделал, ─ добавил Невилл жестко. ─ Он рисковал собой, чтобы помочь Гарри, он прошел тот же путь, что и Гарри. А это значит, что он мог измениться. Мы ведь видели, что все случившееся сделало с Гарри, а Драко пережил это с ним, был рядом каждую минуту, каждый день, поддерживая и склеивая заново. Такое действительно накрепко связывает людей. И мы должны быть готовы к такому повороту.

─ На том и порешим, ─ быстро согласилась Гермиона, с облегчением заметив, что двое рыжеволосых родственников больше не напоминают готовых сцепиться бойцовых петухов, и в общем выглядят способными… мыслить.

─ Я все еще думаю, что это ненормально, ─ раздраженно буркнул Рон.

─ Но?.. ─ Джинни предостерегающе потопала ножкой.

─ Но я поговорю с Гарри и… попытаюсь сделать это спокойно, ─ Рон сник.

Гермиона улыбнулась и чмокнула его в щеку. Джинни усмехнулась и взяла Невилла под руку.

─ Пошли, Невилл. Не хочу поймать своего брата на лжи.

─ Ах, ты соплячка! ─ завопил ей вслед Рон, но Гермиона поспешно задала ему какой-то вопрос о Квиддиче.

* * *

─ Где Гарри? ─ мрачно спросил Драко, входя в кухню. За столом сидели только Северус и Ремус, Гарри не было.

─ Он собирался позавтракать с гриффиндорцами, ─ невозмутимо отозвался Северус.

Драко зарычал и развернулся к двери.

─ Куда ты направляешься? ─ поинтересовался Ремус, намазывая тост.

─ Найду его, ─ бросил Драко через плечо, и входная дверь громко захлопнулась за ним.

Северус вопросительно вскинул бровь.

─ Они повздорили, как мне кажется, ─ неохотно признался оборотень.

─ Из-за чего? ─ нахмурился Северус, ругая себя последними словами за невнимательность. Гарри кажется сильным, да и является сильным человеком, но любая трещинка в отношениях с Драко способна легко сломать его.

─ Точно не знаю, ─ Ремус задумчиво покачал головой. ─ Но считаю, что следует подождать до вечера, а уже потом вмешиваться.

Северус неотрывно смотрел на него.

─ Хорошо. Мы подождем.

─ Спасибо, Северус, ─ оборотень улыбнулся.

Глава 24.

Драко прекрасно знал, что искать Гарри в гостиной Гриффиндора не стоит. Только не тогда, когда тот так расстроен. И расстроен из-за друзей.

Поэтому он попытался сосредоточиться на Гарри, на его эмоциях и переживаниях, и двинулся к невидимому источнику. Спустя полчаса, преодолев более двухсот ступеней, задыхаясь, на подгибающихся ногах, он наконец выбрался на смотровую площадку башни Астрономии.

Стоял конец ноября, и небо было затянуто легкими серыми тучами. Солнечный свет едва пробивался сквозь них, практически не согревая воздух. На смотровой площадке было холодно, хорошо хоть промозглый осенний ветер не проникал сюда. Драко поежился, радуясь, что надел любимый темно-зеленый свитер, но все же наложил на себя согревающие чары. А вот в том, что Гарри о магии и не вспомнил, он был абсолютно уверен, поэтому быстро направился к фигурке, одиноко застывшей у парапета.

Гарри неотрывно смотрел на основание башни. Видимо, замерзнув, в тщетной попытке согреться, он обхватил себя руками, отчего белый свитер стал похож на смирительную рубашку. Тонкие черные брюки, не способные согреть в такую погоду, светлые теннисные туфли. Ох…

Драко опустился на колени и взмахнул палочкой, зачаровывая туфли. Затем поднялся и утеплил брюки и свитер. Гарри повернулся только тогда, когда с одеждой было покончено.

Глаза за стеклами очков были серьезными и напряженными.

─ Не хотелось разговаривать там, где нас любой может услышать, ─ негромко ответил он на невысказанный вопрос Драко.

─ Я не понимаю, почему тебя это так расстроило, ─ тем же тоном отозвался Драко. ─ Меня никогда в этом плане не волновала ни Панси, ни кто-то другой. Я никогда не испытывал к ней и малой доли того, что чувствую по отношению к тебе. И тем более я не стал бы целоваться с кем бы то ни было сейчас, когда мы вместе.

─ Я знаю, ─ Гарри отвел взгляд, снова сосредотачиваясь на каменной стене. ─ Проблема не в этом, Рей.

─ Тогда в чем? ─ голос Драко стал острым, колючим ─ он понял, о чем Гарри думает, и это ему не нравилось.

─ Что, если все не так как кажется? И ты не любишь меня… Я имею в виду, разве можешь ты… почему ты должен… ─ Гарри каким-то обреченным жестом взъерошил себе волосы и горько рассмеялся. ─ Что, если все это результат ритуала?

─ Эй, моя любовь к тебе не имеет никакого отношения к ритуалу.

─ Нам только по четырнадцать. Откуда тебе знать, что такое любовь? Что это – она? ─ спросил Гарри, поворачиваясь так, чтобы оказаться прямо перед Драко. ─ Это могут быть разыгравшиеся гормоны или чувство симпатии, усиленное чарами.

─ Ты не прав! ─ холодно прервал его Драко. Как же он ненавидел вот такие моменты, когда Гарри сомневался в нем! ─ Прежде всего, в действительности нам не четырнадцать. В феврале мне исполнится семнадцать, и я помню все, что происходило, когда мне было шестнадцать. Но вот что касается тебя… тебе-то действительно ─ четырнадцать. Так, может, это ты всего лишь увлечен мною? ─ Он вскинул руку, предупреждая фразу, готовую сорваться с губ Гарри. Драко не знал, собирается тот согласиться с ним или возразить, но не мог сейчас позволить Гарри говорить. ─ Я не верю в это. Да, физически тебе может быть четырнадцать, но мы пережили с тобой намного больше, чем любой нормальный четырнадцатилетний подросток. Ты и до ритуала был намного старше своих друзей, а последние девять недель, увы, окончательно превратили тебя в зрелого человека.

─ Я действительно люблю тебя, Драко. Если бы это было не так, то воспоминаний о том, каким ты был прежде, чем все это случилось, оказалось бы достаточно, чтобы убить мои чувства к тебе, ─ сказал Гарри, глядя в глаза Драко, умоляя понять. ─ Но почему ты любишь меня? У тебя нет на это причин! И если исключить возможность влияния ритуала… Ты пытался помочь мне, пострадал из-за этого, превратился в ребенка. Но я-то ничего для тебя не сделал! И помню, как ты ненавидел меня! А ведь с того времени я не изменился!

─ Нет, ты не изменился… Изменился я, ─ перебил Драко. ─ И тот, кем я стал, любит тебя. ─ Он вздохнул, теребя прядь волос и глядя на озеро. Драко знал, что сейчас нельзя ни в чем ошибиться или солгать, даже в мелочи, иначе Гарри не поверит ему. ─ Я раньше не понимал, кем ты являешься на самом деле. И до недавнего времени не был готов понять, потому что это понимание означало, что все мои убеждения, вся моя вера и восприятие мира ошибочны. А это всегда очень, очень трудно! Мы говорили с тобой о том, во что я верю и как сейчас отношусь к тем или иным вещам, но я никогда не объяснял, что тогда случилось со мной. Хотя, я и не помнил всего, после того, что случилось с нами в момент ритуала. И не мог вспомнить вплоть до последнего изменения. Мои воспоминания были столь неопределенны и неуловимы… Но сейчас, как мне кажется, я помню большую часть тех событий…

Он снова тяжело вздохнул. Гарри, затаив дыхание, слушал.

─ Я был в ярости, когда Люциуса арестовали. Это казалось невозможным! Он был неукротим, совершенен, он был таким, каким я мечтал стать. Я отправился к матери, чтобы потребовать объяснений, задать вопросы, терзавшие меня. А она… ударила меня. Ударила со всей силы. Никогда раньше моя мать не поднимала на меня руку… Баловала, когда я был малышом, почти боготворила. Учила меня петь и ухаживать за садом. Она научила меня быть настоящим Малфоем, но не забывать о милосердии. А я… я забыл все это, когда Люциус отнял меня у нее. Иногда, если я делал что-то не так или был неловок, он причинял мне боль с помощью магии, но никогда ни один из моих родителей физически меня не наказывал. Поэтому ее пощечина буквально парализовала меня.

А потом она начала говорить… Понимая, что то, что она собирается сделать, будет невероятно трудным и причинит мне боль, неуверенная, что я готов свернуть с пути, избранного для меня отцом, даже после того, как узнаю правду. У нее был лишь один шанс, она не могла ошибиться… Поэтому мать отвела меня в подземелье, где хранилась отвратительная, голая, страшная, ничем не приукрашенная правда…

Я знал, что у нас имеются карцеры. Люциус время от времени спускался в подземелья, но меня туда никогда не пускали. Мама активизировала магический кристалл с воспоминаниями, скрытый в стене. Думаю, Люциусу нравилось время от времени пересматривать все то, что происходило в подземельях… То, что я увидел, Гарри, это… это было так же ужасно, как случившееся на Хэллоуин… Мне стало плохо. Он все еще был моим отцом, и увидеть, что ему нравится мучить кого-то и получать от этого удовольствие… Он и в этом был хорош, Гарри! ─ Драко содрогнулся и зажмурился, и выдохнул с облегчением, лишь когда Гарри потянулся и сжал его ладонь. Дружеское тепло и поддержка разрушили ледяной ком в его груди. ─ Мать объяснила, что ждет меня после того, как правда об отце выйдет наружу. У меня был выбор: продолжить его путь или измениться. Если честно, я рассматривал возможность продолжить дело отца, потому что иной выбор был куда более страшным… Но я знал, что не смогу… Не смогу именно потому, что так поступал отец. Я не настолько силен, чтобы творить такое…

Я взял мать за руку, и мой мир изменился навсегда. Мы отправились в Министерство, предоставили в распоряжение авроров магический кристалл с воспоминаниями и потребовали навсегда избавить нас от Люциуса… Мне пришлось перенять управление фирмами, в которые были вложены наши средства, разорвать прежние связи… Каждый день, каждую минуту я должен был бороться со своими привычками, многовековыми традициями, подвергать сомнению мотивы, определять цели, бороться с будущим, подготовленным мне отцом и всем магическим обществом.

Отец… Что ж, тогда он значил для меня то, что сейчас значит Северус. Он приходил ко мне ночами, в воспоминаниях и снах, и говорил со мной… Я почти перестал спать… Он рассказывал мне о Темном лорде, упивающихся, о том, что мой путь ошибочен и губителен… Но это только укрепило мой выбор… Я изменился, вернее, я ИЗМЕНИЛ себя. Я отрекся от всего, что знал, потерял все, о чем мечтал. Я стал другим. И мне захотелось умереть… ─ Драко пристально посмотрел прямо в глаза Гарри. ─ Вот тогда я и решил помочь тебе. Хотелось хоть что-то сделать для магического мира. Хотелось доказать самому себе раз и навсегда, что я способен изменить судьбу и стать другим, не таким как Люциус. Ты страдал, и я решил помочь тебе, потому что ты ─ надежда этого мира. И я подумал… что если помогу тебе, если смогу искренне посочувствовать, если я спасу тебя, значит, надежда есть и у меня.

─ О, Рей… ─ губы Гарри дрожали, в глазах блестели слезы.

─ Знаю, звучит так, словно я заботился лишь о том, чтобы заручиться твоей поддержкой. Но тогда я не знал тебя. А сейчас ─ знаю и могу честно сказать, что люблю тебя. И это не имеет никакого отношения ни к магическому миру, ни к тому, что ты ─ его надежда. Мерлин! Да будь ты магглом, я бы все равно любил тебя, ─ Драко криво улыбнулся. ─ Стоит признать, что у нас есть серьезные проблемы, но я люблю тебя.

─ Почему? ─ Гарри тряхнул головой. Он разрывался на части, одинаково желая поверить и боясь этого.

─ Ты понятия не имеешь, как ты красив, ─ серьезно ответил Драко. ─ Ты не можешь увидеть себя со стороны, не можешь объективно оценить себя. Над тобой издевались, тебя предавали, причиняли немыслимую боль, обманывали, а ты все еще переживаешь за людей. Ты веришь в добродетельность родителей, даже когда тебе говорят, что они были несовершенны, и чувствуешь потребность защищать их, пусть даже они не могут этого увидеть. Ты принял то, кем ты являешься и что значишь для этого мира. Ты выкладываешься до конца почти в каждой ситуации. Ты такой живой, Гарри! Ты наполнен страстью и эмоциями, больше чем другие люди.

И на пути, с которого большинство людей предпочли бы свернуть, ты все так же открыт миру, и мир открыт тебе. Я знаю, что ты не святой и даже не Мистер-Совершенство. Ты совершаешь ошибки, и мне это нравится, потому что это значит, что я могу быть тебе полезен. Но ты пытаешься учиться на своих ошибках, ты каждый день стремишься становиться лучше. Ты умеешь ценить самые простые вещи. ─ Драко вздохнул, исчерпав слова, но никак не чувства, вдохновившие их. ─ Ты прекрасен, и я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты принадлежал мне. Ты мой, и магия здесь ни при чем. Это то, что я чувствую.

Гарри, не моргая, смотрел на него. И Драко затаил дыхание, практически ощущая, как колеблются чаши весов, на которые брошены их чувства и судьбы, как Гарри изо всех сил пытается принять верное решение.

А потом чаши выровнялись, приходя в гармоничное равновесие, и в распоряжении Драко оказалось полсекунды, чтобы раскинуть руки и подхватить Гарри.

Дежавю… Ноги Гарри обхватывают его талию, руки крепко, до боли обнимают за шею.

Драко спрятал лицо в темных волосах и позволил нервной дрожи прорваться наружу. Любовь, исходящая от Гарри, волнами покатилась по его оголенным нервам.

Руки и колени Гарри затряслись – он смеялся!

– Больше никогда… слышишь, идиот ты этакий, никогда меня не расспрашивай, – по лицу Драко скользнула улыбка, больше похожая на судорогу. – Иначе, я не знаю, что с тобой сделаю!

– Никогда, – пообещал Гарри, смеясь и плача одновременно. – Ты представить не можешь, как я счастлив, что ты здесь. Я попробовал представить, что ты уйдешь, и… Это было ужасно! Я счастлив, что ты любишь меня, потому что если ты… без тебя я умру, Рей.

– Значит, ты будешь жить вечно, – совсем близко от его губ пробормотал Драко, перед тем как поцеловать.

Гарри вжимался в него изо всех сил, его руки скользили в волосах Драко, не позволяя ни на миллиметр отодвинуться, оторваться, прервать поцелуй. Дыхание сбивалось, языки сплетались. Драко провел кончиком языка по небу Гарри, и тот застонал, сжимая напряженные ноги.

Драко задыхался. Кровь ревела в ушах, кончики пальцев пронизывали искры электрического тока, жар поднимался по спине. Драко втянул язык Гарри в свой рот и прикусил. Гарри с жалобным стоном потерся о его живот.

Откровенное желание Гарри завело его до предела, возбуждение спиралью поднималось по позвоночнику, затопляя остатки здравомыслия. И неожиданно это немного отрезвило Драко. Он с трудом оторвался от губ Гарри и уткнулся влажным лбом тому в плечо.

– Мы должны остановиться, – прохрипел он, не узнавая собственный голос. Потом приподнял голову и заглянул Гарри в глаза. Они сияли, и Драко почувствовал, как внутри поднимается болезненный голод.

– Почему? – не менее хрипло выдавил Гарри и усмехнулся. Тело покалывало как в огне, а взгляд Драко заставлял сердце биться еще быстрее. Он не хотел останавливаться. Он не хотел, чтобы это вообще когда-либо прекращалось. Было слишком хорошо. И правильно.

Драко застонал и снова уткнулся в шею Гарри. Все еще такую тонкую, такую хрупкую… Он боялся, что если они не остановятся, он может как-то навредить… причинить боль. Боялся не только потому, что по сравнению с Гарри, неспособным воспользоваться собственными знаниями, знал чуточку больше о том, что они делали. Драко боялся, что он – поклявшийся никогда не причинять Гарри вреда! – использует любовь того в своих интересах.

– Ох… Это здорово, – Гарри рывками втягивал в себя воздух, наслаждаясь горячим дыханием на своей шее. И задохнулся, когда Драко начал целовать его, чуть прикусываю кожу и тут же зализывая место укуса. – Ч-чудес-с-но, да-а-а? – внезапно произнес он на парселанге.

От этого шипящего, чувственного звука, бедра Драко непроизвольно дернулись, он зашатался.

– Мерлин, Гарри… – он нашел глаза Гарри, темные, требовательные. А еще нельзя было не почувствовать, как упирается ему в живот твердый горячий член. Гарри снова с силой потерся об него, и самообладание Драко полетело к чертям.

Его руки скользнули вниз, подхватывая Гарри за бедра, прижимая еще сильнее, а губы двинулись вверх по шее, к подбородку, посасывая и прикусывая гладкую кожу.

– Ре-э-э-й… – прошипел Гарри, взгляд которого расфокусировался и «поплыл». От этого каждый мускул в теле Драко напрягся. Он смотрел и не мог насмотреться на Гарри, впитывая и запоминая каждый миг: отброшенная назад голова, полуприкрытые, мерцающие глаза, стоны, срывающиеся с ярко-красных, распухших губ… Он смотрел, как смотрит на воду умирающий от жажды, как наклоняется темноволосая голова, и зеленые глаза расширяются, поглощая и порабощая его.

Магия Гарри текла сквозь них обоих, заполняя сознание странным гулом. Волосы Драко, освобожденные из плена заколки, светлым облаком взметнулись вокруг, когда их обоих накрыл оргазм.

Гарри громко застонал, Драко вскрикнул. Они практически рухнули на каменный пол, запутываясь друг в друге и в длинных светлых прядях, щекочущих и согревающих обнаженную кожу шей и щек. Лежа на груди Драко, Гарри мелко вздрагивал, пытаясь перевести дыхание.

– Это было… впечатляюще, – с трудом выдавил Драко, не в силах отвести глаз от Гарри. Он чувствовал себя сейчас слабым и потрясенным, и его эмоции настолько соответствовали эмоциям, исходящим от Гарри, что сложно было понять, где заканчивается один и начинается другой.

– Да-а, – все еще на парселанге прошипел Гарри.

Драко задрожал и приподнял голову, глубоким, неторопливым поцелуем приникая к губам Гарри. Тот, отвечая на поцелуй, чуть приподнялся на нем. Они нескоро оторвались друг от друга, улыбаясь и тяжело дыша.

– Не шипи рядом со мной, если не готов к последствиям, – хрипло проворчал Драко.

– Парселанг тебя заводит? – Гарри рассмеялся. – Я даже не понял, что говорю на нем. Обычно для этого я должен видеть змею.

– Думаю, у меня найдется… змея, – Драко игриво покосился на него.

Гарри с наигранным возмущением пихнул его в плечо и хихикнул.

– Мне кажется, мы уже достаточно испачкались, спасибо, – он поерзал и покраснел. – Я весь липкий.

– Можешь не стесняться и раздеться, если одежда тебя раздражает, – Драко пожал плечами.

– Будь серьезней, – Гарри снова пихнул его.

– А почему, собственно, я должен быть серьезным? – Драко медленно, призывно улыбнулся.

И Гарри снова покраснел.

– Возможно, потому, что все уже завтракают, а нам надо успеть поесть, переодеться и не опоздать на занятия.

– Ммм… – Драко потерся носом о его шею и втянул в себя теплый запах. Гарри даже не подумал отодвинуться, и это радовало.

– Мне больше нравится это, – Драко неторопливо провел языком по коже, скользнул чуть выше, к уху. Гарри, не сдержавшись, застонал и ослабел в его руках. Драко перекатился, подминая Гарри под себя, тщательно контролируя движения и перенося большую часть своего веса на упирающиеся в пол локти. Он боялся причинить боль своему все еще слишком хрупкому возлюбленному.

Они медленно целовались. Гарри дотянулся до длинных прядей и собственническим жестом запустил в них пальцы. С вздохом сожаления оторвавшись от его губ, Драко поднял голову и улыбнулся тому расслабленному, безвольному существу, в которое он превратил Гарри Поттера.

– Давай подниматься. Не знаю как ты, но я предпочел бы что-нибудь более мягкое жесткому каменному полу, – он рывком поднялся, протягивая одну руку Гарри, а второй отводя с лица волосы.

Гарри принял помощь и встал, изящно поднимаясь в воздух, чтобы обнять его.

– Мне жаль, что я сомневался в тебе, Рей.

– Да ладно, – Драко надменно фыркнул. Но должного эффекта не получилось. Слишком ярко горели глаза и щеки, и слишком неприлично выглядели распухшие от поцелуев губы.

Гарри рассмеялся, и Драко, не выдержав, улыбнулся. Он сейчас мог вприпрыжку спуститься по всем этим чертовым ступеням до самых подземелий. Он мог бы станцевать на парапете башни, или завоевать весь мир, или смеяться до упаду, настолько он был счастлив. У него болели щеки, так широко он улыбался. Гарри хохотал и кувыркался в воздухе, его легкомысленное настроение полностью соответствовало настроению Драко.

К счастью, Драко все еще был способен связно мыслить, поэтому, ухватив Гарри за рукав, потянул его к двери, ведущей на лестницу, одновременно пытаясь избавиться от следов происшедшего. Пара очищающих заклятий немного исправила положение.

Затем он попросил Гарри собрать ему волосы в хвост.

Тот, вытягивая от усердия губы трубочкой, принялся колдовать над прической. Драко не мог сопротивляться желанию поцеловать его.

– Мерлин… – простонал Драко, пытаясь отстранить Гарри. – Необходимо сосредоточиться. Если папа что-нибудь заподозрит, он разгонит нас по разным комнатам!

Гарри, представив себе реакцию Северуса, испуганно кивнул. Достаточно сложно спать на отдельных кроватях; но спать в разных комнатах?!

– Как я выгляжу?

– Восхитительно, – ответил Драко совершенно серьезно.

Время, понадобившееся, чтобы добраться до подземелий, они потратили на то, чтобы настроиться на встречу с отцом. Поправив мантии и волосы, они дружно шагнули в отверстие портрета.

Ремус с книгой в руках сидел на кушетке, Северуса не было видно.

Оборотень поднял голову, когда они дружно шагнули в дверной проем, и улыбнулся. Он был рад увидеть, что Гарри крепко сжимает малфоевскую ладонь.

– Завтрак готов, – откладывая книгу, сказал Ремус и поднялся, намереваясь идти в кухню. Втянул носом воздух и оцепенел.

Гарри застыл рядом с Драко, оба покраснели: они даже не подумали о защите от обоняния оборотня. Встревоженные возможностью разоблачения, они беспокоились только о Северусе.

Глаза Ремуса сузились, он выпрямился и скрестил руки на груди.

– Вы занимались сексом?

Драко покраснел еще больше, но взгляда не отвел.

– Это не твое дело.

– Драко Малфой! – прорычал Ремус, и золотистые глаза опасно вспыхнули. – Мы же договаривались!

Гарри шагнул вперед, становясь между ними. Потом легко поднялся в воздух, чтобы не смотреть на оборотня снизу вверх.

– Перестань, Ремус. Да, ты говорил с нами, но кое-что изменилось. Мы с Драко не сделали ничего плохого, и у нас не было… секса. Мы оба оставались одетыми, клянусь. Несправедливо сначала говорить, что наши чувства – это нормально и правильно, а потом пытаться вызвать в нас чувство стыда. Ты сказал, что будешь доверять нам, если мы, в свою очередь, будем уважать вас и ваше мнение. И мы уважаем и тебя, и папу. Так что доверяй нам, не нарушая при этом определенных границ.

– Я бы никогда не причинил Гарри боль, – сухо добавил Драко, к нему вернулось хладнокровие. Щеки Гарри все еще могли похвастаться розовым оттенком, но и он справился со смущением.

– Да, вы оба повзрослели, – сдаваясь, признал Ремус. – Знаю, что вам многое пришлось пережить. И желание испытать физическую сторону отношений, вполне естественно, – он вздохнул, задумчиво ероша седые волосы. – Давайте, я сам поговорю с вашим отцом.

– Спасибо, Ремус, – Гарри подплыл и обнял его. – Все, я в душ.

– Могу ли я… – начал Драко.

– Нет! – рявкнул Ремус.

Драко раздраженно прищурился.

– Я лишь хотел поинтересоваться, можно ли воспользоваться вашей с отцом общей ванной!

– О… – Ремус покраснел. – Да, конечно, Драко.

Все еще хихикая, Гарри пролетел через кухню и скрылся в ванной. А Драко с королевской невозмутимостью проследовал к комнате родителей.

Ремус покачал головой и пробормотал:

– Северус меня убьет.

* * *

– Гарри, мы можем поговорить? – спросила Гермиона, после того как Драко объявил об окончании занятия.

– Ммм, – Гарри задумчиво пожевал губу и покосился на Ремуса.

– Все равно я еще должен поговорить с Северусом. И лучше, до вашего прихода, – оборотень вздохнул. – Только не очень задерживайтесь.

– Мы постараемся, – Драко кивнул.

Ремус ушел, Драко с Гарри остались стоять перед гриффиндорцами.

Гарри заметно нервничал, и из-за этого Драко чувствовал себя отвратительно. Он слегка сжал ладонь Гарри, предлагая молчаливую поддержку, тот неуверенно улыбнулся ему и повернулся к друзьям.

– Лично я считаю, что вы идеально подходите друг другу, – раздраженно буркнула Джинни.

– Малфой изменился, и, потом, он помог тебе. Я за то, чтобы дать ему шанс, – согласился Невилл.

– Спасибо, – Гарри улыбнулся и, качнувшись вперед, обнял обоих.

Драко остался стоять на месте, уставившись на Рона и Гермиону. Было похоже, что девушка не прочь присоединиться к пламенной речи друзей, но колеблется.

Рон, старательно всех игнорируя, пялился на стену. Да, похоже, с этим типом еще будут проблемы… Драко угрожающе прищурился. Лучше бы рыжему сегодня помолчать, иначе чары надежно заткнут его крикливый рот.

Стоящий между Джинни и Невиллом Гарри с надеждой смотрел на Гермиону.

– Ты хотела поговорить.

– Да, конечно, – она прикусила губу. – Я люблю тебя, Гарри. Ты и Рон – мои лучшие друзья. Я переживаю за тебя. И не понимаю, как случилось, что…

– Ты уверен, что эти чувства вызваны не чарами? – неожиданно пробормотал Рон, все еще не глядя на них.

– Абсолютно уверен, – подтвердил Гарри. – Понимаю, как странно для тебя это звучит, но это правда. Папа и Драко изменили мою жизнь. Я помню, на что было похоже мое детство без них, и знаю, каким оно может быть, если наполнено любовью и поддержкой близких людей. Понимаете, чувствовать беспокойство за себя, чье-то присутствие, когда у тебя кошмары, когда ты болен или просто тоскливо. Я помню о том времени, когда мне было некому об этом рассказать, даже вам. Возможно, вы не заметили, но я стал немного сильнее, чем был. Это потому, что Дурсли заставляли меня ненавидеть магию, бояться ее проявлений на таком глубоком уровне, что, даже живя в Хогвартсе, я не мог до конца избавиться от недоверия и страха, храня эти чувства в тайне. Папа и Драко помогли мне избавиться от тревоги, научили уважать магию, доверять ей, убедили меня в том, что я не извращенец, не ненормальный, не урод.

– Гарри… – Гермиона расплакалась.

– Я знаю, что вы оба всегда любили меня, но в душе был уверен, что не заслуживаю этого. Что не достоин. Да, сейчас я понимаю, что это не так. Я не чувствую себя грязным, я не чувствую себя обязанным кому-то что-то доказывать. Я знаю, что должен победить Вольдеморта не только для того, чтобы заслужить право на дом, семью, людей, которые заботятся обо мне. Я понимаю… Сейчас, когда все это у меня есть. И большая часть, почему я могу верить во все это, – заслуга Драко. Он помог мне избавиться от всех страхов и залечить старые раны, и я даже не знаю, как ему это удалось.

– О, Гарри, – Гермиона подошла и с силой обняла его. – Я даю ему шанс. Если он и, правда, сделал все это, то я его поцелую!

– Ты? Лучше не надо! – Гарри покраснел.

Все рассмеялись, за исключением Рона.

Рыжий выдержал пристальный взгляд своего лучшего друга.

– Прости. Но мне сложно с этим примириться.

– Ладно, – Гарри кивнул, опуская голову. – Я понимаю.

Рон кивнул в ответ, развернулся и пошел к двери. Гермиона, прежде чем последовать за ним, еще раз обняла Гарри и пообещала, что они увидятся завтра утром. Джинни взъерошила и без того взлохмаченные волосы Гарри и искренне улыбнулась ему.

– Я рада за тебя, Гарри. И не волнуйся о Роне. Он вернется.

– Он всегда так делает, – добавил Невилл.

– Спасибо, вам обоим, – Гарри улыбнулся.

– Без проблем! – Джинни поцеловала его в щеку и отскочила, прежде чем блондин успел проклясть ее. Все еще хохоча, она выбежала из комнаты.

– Да ладно, не обращайте внимания. Она же сумасшедшая. – Невилл помахал им и двинулся вслед за друзьями.

– Все прошло намного лучше, чем я думал, – Гарри улыбнулся Драко, подплыл ближе и взял за руку. – Готов к встрече с отцом?

– Ты действительно счастлив, – Драко был удивлен тем, как спокоен и уверен Гарри. – И даже не переживаешь из-за Уизли?

– Не-а, – Гарри подмигнул. – Он такой, как всегда. Честно, он вернется. Просто для того, чтобы все обдумать и переварить, ему потребуется время. День. Или месяц. Как повезет.

– И почему меня это не удивляет?.. – мрачно пробормотал Драко.

Гарри дружески пихнул его в плечо.

– Будь паинькой. – Игривость не могла полностью скрыть беспокойство, все это время терпеливое поджидавшее где-то глубоко внутрь. – Ты ведь расстроен? Я имею в виду Панси.

– Немного… Я поцеловал ее на последнем курсе, заставив подумать, что чувствую по отношению к ней нечто большее, чем простую дружескую привязанность, – признался Драко. – Но она вернется. Мы слишком давно дружим, чтобы все закончилось вот так. Просто ей надо дать достаточно времени, чтобы придумать подходящую месть. И самому не забыть, не принимать ответных мер. Потому что я заслужил это.

– Вы, слизеринцы, такие странные, – Гарри тихо рассмеялся.

– Нам с тобой еще предстоит предстать перед грозным слизеринским деканом. Как думаешь, у нас есть шанс выжить?

Гарри встревожено пожевал губу.

– Надеюсь.

– Гарри, я же пошутил, – Драко поцеловал его в щеку. – Все будет хорошо.

* * *

Они отодвинули портрет, закрывающий вход, и вошли в комнату. Взъерошенный Ремус сидел на стуле и выглядел напуганным. Северус, в своем неизменно черном одеянии инквизитора, застегнутым на все пуговицы, скрестив руки на груди, стоял перед ним. Почти бесстрастное лицо, но в глубине глаз горел гневный отблеск.

Мальчики инстинктивно поставили щиты, закрывая сознание.

– Говоришь, хорошо, да?.. – чуть слышно пробормотал Гарри в сторону Драко.

Малфой побледнел, у него даже ладони вспотели.

– Отец?..

– Не называй меня так, – холодно отрезал Северус. – Ремус рассказал мне, что вы нарушили наш договор. Мы ведь, кажется, договорились о правилах, касающихся ваших сексуальных отношений.

– Справедливости ради стоит заметить, что правила были установлены, когда нам было по тринадцать, и по вашим же словам, с каждым временным изменением они должны становиться более гибкими.

– Но, тем не менее, ни один из вас не пришел ко мне, чтобы обсудить это изменение, – возразил Северус.

– Не знал, что ты хочешь быть в курсе каждой мелочи, происходящей между нами.

– При данных обстоятельствах, Драко, я действительно хочу быть в курсе.

– Никакого нарушения не было, – нервно вмешался Гарри. – И знаешь, это, по меньшей мере, странно. Я люблю тебя, отец, но не собираюсь каждый раз докладывать, что Драко и я делаем наедине. Существует такое понятие как интимность, нечто, что предназначено лишь для двоих. Даже парни из гриффиндорского общежития никогда в деталях не обсуждали того, что происходило между ними и девочками. И едва ли я захочу узнать, что происходит между тобой и Ремусом.

– Гарри, ты не представляешь, к чему могли привести ваши действия! Какие это могло вызвать последствия! – Северус все же взорвался.

– Во имя небес, не всегда все сводится к последствиям или ответственности! Речь идет о чувствах! – заорал в ответ Гарри, у которого былое смущение уступило дорогу возмущению. – Я способен самостоятельно остановить или поощрить Драко! У меня не было и нет сомнений в том, что он не способен сделать что-то против моего желания, причинить мне боль, действием или словом. Мы давно не дети, независимо от того, как выглядим. Нас пытали, нам приходилось драться за свою жизнь, убивать. Сейчас мы учимся, потому что нас ждут новые битвы. И новые смерти. Нас похищали… Нас снова превратили в детей. Мне пришлось смотреть – и не только смотреть, но и участвовать! – в возрождении Темного лорда! Я видел, как убили моего товарища… Я нес его мертвое тело назад в Хогвартс, потому что об этом меня попросил его призрак! Я смотрел в глаза живым драконам и распутывал заговоры. Я рос сиротой, которого не любили, которого унижали и презирали, и превратился в подростка, уверенного в себе и своих силах, благодаря любящей семье, готовой поддержать в любой момент. Мне пришлось разбираться с физическими увечьями и учиться управлять огромной волшебной силой! И поэтому, думаю, у меня есть право на возлюбленного!

Три пары глаз в шоке уставились на Гарри. У Ремуса и Драко в прямом смысле открылись рты. А бледные щеки Северуса залил яркий румянец. Ни один из них, в принципе, и не сомневался, что Гарри – сильный человек, но как-то не предполагали, что им когда-нибудь лично придется столкнуться лицом к лицу с весьма решительно настроенным молодым магом. Обычно они стояли рядом или позади, но никак не визави. И сейчас Северус смотрел на своего приемного сына, легко парящего над полом, и думал, что Гарри похож на сказочного рыцаря. Вокруг ореолом пылала сила, и недетская мудрость светилась в гневно прищуренных глазах.

– Я постараюсь учесть все сказанное, – пробормотал Северус.

Гарри несколько раз изумленно моргнул и усмехнулся.

– Правда?

Северус кивнул. С возгласом радости, Гарри рванулся к отцу и обнял его так, что хрустнули ребра. Улыбаясь, Северус прижался щекой к волосам сына и прошептал:

– Я горжусь тобой, Гарри, но, пожалуйста, только не спеши.

– Обещаю, – Гарри поцеловал его в щеку и полетел к кухне. – Шевелитесь, парни! Я проголодался!

Драко усмехнулся и бросился следом за ним, обогнув отца. Ремус уже был у двери, когда на его плечо мягко опустилась ладонь, и Северус чуть слышно, тоскливо произнес:

– Они выросли.

– Выросли… – улыбка вышла невеселой. Ремус обнял любовника за плечи и спросил: – Слишком быстро, да?

– Я смог бы еще разок вырастить их, – слишком спокойно, слишком бесстрастно отозвался тот.

– Ох, Северус. Они навсегда останутся твоими детьми, – шепнул Ремус и убрал руку с его плеча, так как они вошли в кухню, где Драко и Гарри устроили битву картофельным пюре.

– Так, молодые люди, на сегодня больше никаких сражений! – Северус улыбнулся, в его глазах, когда он сел, плясали чертенята.

* * *

Следующий день выдался нелегким. Позавтракав, мальчики сели заниматься. К обеду вернулся Северус, чтобы встретиться с Дамблдором.

Гарри знал, что его ждет, и храбро взял Драко за руку. Он не собирался отступать. Судя по напряженным лицам, то, что ему сейчас расскажут, будет ужасным. Но он обязательно справится. Ведь он не один.

Однако когда они вошли в гостиную, их ждал сюрприз. В кресле у камина, рядом с Дамблдором, сидела Нарцисса. Несколько дней назад она уехала, чтобы попытаться разузнать планы Вольдеморта. С тех пор они не видели ее, и плечи Драко, когда он заметил мать, заметно расслабились.

– Гарри, мой мальчик… Драко. Вы замечательно поработали с АД, – Дамблдор ласково улыбнулся.

– Спасибо, сэр, – Гарри улыбнулся в ответ. Драко лишь по-королевски кивнул. Видимо, поддерживал образ неприступного Малфоя. Гарри послал ему нежную улыбку и вновь повернулся к взрослым. – Как все прошло, миссис Малфой?

– Как и ожидалось, – женщина устало вздохнула. – Я связалась с несколькими друзьями, но эта информация нам вряд ли поможет. Вольдеморт что-то планирует в Министерстве, и пока не закончит, не выйдет оттуда. Но никто понятия не имеет, чего ждать на этот раз.

– Мда… Полезная информация, – протянул Драко.

– Да. – Она улыбнулась: – Но хорошо вернуться.

– Ты прекрасно выглядишь, – Драко послал матери теплую улыбку.

– Ты не будешь возражать, Гарри, если миссис Малфой поприсутствует на нашем разговоре о пятом курсе? – спросил директор.

– Конечно, нет! – Гарри вместе с Драко устроился на своем любимом диване.

Нарцисса осталась сидеть у огня, а Дамблдор пересел на диван, напротив мальчиков. Северус устроился рядом с директором, чтобы видеть их лица.

За все время, пока Дамблдор рассказывал о событиях пятого курса, о Вольдеморте, о сражении в Отделе Тайн, Гарри, бледный и решительный, не произнес ни звука. Он корил себя за то, что не уделял должного внимания Оклюменции, и переживал, что Северус тогда так плохо относился к нему и не сумел сделать эти занятий менее болезненными. А когда услышал, что Сириус был убит, нахлынула такая боль, что пришлось вцепиться в плечо Драко и теплую руку отца, чтобы не закричать. Плакать он будет потом, когда уйдет Дамблдор.

– Спасибо, что рассказали мне о пророчестве, – сказал он, поднимая голову и невольно демонстрируя всем опустошенные, потемневшие глаза.

– Не за что, мой мальчик, – пробормотал Дамблдор. – Я не всегда верно оценивал события. Хотел защитить тебя, а получилось, что причинил боль. Мне, правда, очень жаль. Я не должен был бросать тебя и Северуса одних, не переговорив с вами, не попытавшись как-то исправить положение. Я совершил ошибку.

– Все в порядке, сэр, – остановил его Гарри. – Мне жаль, что ничего нельзя изменить, что я наделал немало глупостей, но уверен: Сириус хотел, чтобы мы продолжили борьбу. Мы должны победить, и крестный пришел бы в ярость, знай, что его гибель отвлекла нас от этого. Он хотел бы, чтобы мы продолжали сражаться и… жить.

– Очень мудрые слова. – Дамблдор печально улыбнулся, поднялся и сжал плечо Гарри. – Удачи, и если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, где меня найти.

– Спасибо, сэр, – Гарри кивнул.

Северус пошел провожать директора, а Драко обнял Гарри за плечи, притягивая к себе. Какое-то время они просто сидели, молча глядя на танцующее в камине пламя.

Нарцисса не трогала их. Они даже не заметили, что вернулся Северус и сел, разделяя с ними тишину.

Так и сидели, слушая, как потрескивают дрова, и размышляя каждый о своем, пока не вошел Ремус, неся на подносе чашки с горячим шоколадом. Раздав каждому по порции, он уселся на пол, упираясь спиной в колени Северуса. Гарри улыбнулся, теснее прижимаясь к Драко и расслабляясь.

И прежде чем понял это, заснул.

– Думаешь, он в порядке? – шепнул Ремус.

Драко наклонился и с любовью отвел темные пряди с лица спящего. Шрам, по сравнению с кожей лба, казался чуть теплее, но пока никак не проявлял себя. Драко невесомо проследил ломаную линию пальцами.

– С ним все будет хорошо, – ответил он наконец, ласково улыбаясь. – Я отнесу его в спальню.

– На отдельную кровать, – подчеркнул Северус.

– Он крепко спит, так что мы ничего не нарушим, – спокойно парировал Драко. – Лучше, если во время преобразования мы будем рядом друг с другом.

– Я что-то пропустила? – Нарцисса удивленно вскинула бровь.

– О, уверен, тебя просветят, как только мы выйдем, – ехидно протянул Драко.

Северус вздохнул.

– Прекрасно. Одна кровать, но только на сегодня.

– Спасибо, отец.

– Позволь мне нести его.

– Я сам могу это сделать, – отрезал Драко.

– Пожалуйста, – Северус посмотрел Драко в глаза.

Тот чуть заметно, понимающе улыбнулся и кивнул. Северус встал и легко поднял Гарри на руки, прижимая к груди и чуть покачивая. Гарри с довольным вздохом уткнулся ему носом в шею и засопел. Не переставая улыбаться, Северус отнес его в постель и переодел в пижаму.

Драко разделся и заполз на кровать, устраиваясь у Гарри под боком и обнимая за талию. Весьма выразительным жестом, красноречивее всяких слов рассказывающим о чувствах мальчиков друг к другу.

– Добрых снов, – прошептал Северус.

Драко зевнул и закрыл глаза.

Глава 25.

Северус, Ремус, Драко и Нарцисса с искаженными нервным напряжением лицами сидели в гостиной. Гарри проснулся после преобразования, обезумев от воспоминаний о смерти крестного. От рыданий у него впервые за последнее время случился приступ астмы. И сейчас он в одиночестве сидел в спальне, пытаясь хоть как-то примириться с новыми знаниями.

Драко тоже был на взводе. Связь позволяла ему чувствовать стыд, сжигающий душу гриффиндорца, непонимающего, как он мог вести себя так по-детски и одновременно пытающегося справиться с возмущением и неприязнью, по отношению к прошлым поступкам Снейпа. Мысли об отце ни на секунду не отпускали Гарри. Это было похоже на волны боли, накатывающие одна за другой; на непрекращающийся ночной кошмар, где нет места знанию о том, что происходящее ─ всего лишь страшный сон.

Всплески душевных терзаний медленно сошли на нет, их место заняли сосредоточенность и уверенность. Драко, покосившись на дверной проем, негромко сообщил всем, что Гарри сейчас появится.

Юноша, возникший в дверном проеме, был смертельно бледен, но в ясных глазах, пусть и опухших от рыданий, светилась решимость.

─ Больше такое не повторится, ─ спокойно, с чуть заметной горькой ноткой вины, сказал он. ─ Довольно глупой ненависти и неверных суждений. Слишком многим это стоило жизни, ─ Гарри прикусил губу и сжал кулаки. ─ Сириус был лишен нормальной человеческой жизни, сначала из-за Азкабана, затем из-за наших мелких ссор. Думаю, все мы осознали последствия неумения ладить друг с другом, и никто больше не пострадает из-за этого.

─ Мне жаль, Гарри, ─ мягко произнес Северус.

─ Знаю. ─ Гарри сел рядом с ним. ─ Это не только твоя вина. Все мы ошибались, включая Дамблдора. Но как я уже говорил, сейчас мы многому научились и знаем, что по-настоящему важно.

─ Гарри, что это за шрам у тебя? ─ вмешался Ремус, увидев правую руку подростка.

─ «Я никогда не должен лгать», ─ Гарри скользнул взглядом по ладони и мрачно усмехнулся. ─ Амбридж с помощью специального пера заставила меня написать это в наказание, когда я сказал, что Вольдеморт вернулся. Она так и осталась на коже. Странно… Почему эти шрамы снова появились, а те, что были получены во время квиддича или оставлены дядей Верноном, исчезли?..

Северус внезапно до боли сжал его ладонь, его глаза гневно сверкнули. Гарри улыбнулся и небрежно повел плечами.

─ Перестань. Не думай об этом, пап. Все в прошлом. Кроме того, никто сейчас и не сомневается в том, что Вольдеморт вернулся, так что все нормально.

─ Какое последнее событие ты помнишь? ─ осторожно поинтересовалась Нарцисса.

─ Поездку в поезде домой, в конце учебного года.

Все ощутимо расслабились. В запасе оставалась еще неделя, чтобы попытаться подготовить Гарри к факту насилия, случившегося прошлым летом. Попытаться спасти его, не дать уйти…

Драко незаметно перевел дыхание и протянул Гарри руку, тот улыбнулся, принимая ее:

─ Мы ─ к мадам Помфри на проверку.

─ Я пойду с вами, ─ Северус встал, следом поднялась и Нарцисса.

─ Ну, я тогда пока отправлюсь на занятие с ребятами, ─ предложил Ремус.

─ Спасибо, Муни, ─ Гарри подлетел, чтобы поцеловать его в щеку. ─ Мы придем, как только мадам Помфри закончит с нами.

─ Не спешите, ─ Ремус ласково взъерошил ему волосы.

* * *

Мадам Помфри изучала результаты многочисленных тестов. Мальчики терпеливо ждали ее выводов, а вот Северус с Нарциссой подобным спокойствием похвастаться не могли.

Ведьма что-то сосредоточено забормотала себе под нос, в которой раз просматривая записи проверочных чар. Гарри с легкой улыбкой покосился на Драко, тот подмигнул в ответ.

─ Все в порядке? ─ нетерпеливо протянул утомленный ожиданием Северус.

─ Шрамы ─ результат проклятия, Гарри был прав, ─ ответила колдомедик, сворачивая пергамент. ─ Но это не объясняет того факта, почему я не замечала их до сегодняшнего дня.

─ Вероятно, на них стояла сильная защита, взломанная возрастными чарами, ─ предположила Нарцисса.

─ Возможно, ─ Помфри вздохнула. ─ Я готова убить эту женщину. Скольких еще студентов она мучила?

─ Можно попросить, чтобы Дамблдор обратился к студентам. Пусть откликнутся те, кто пострадал от этой… дамы, ─ Северус пожал плечами. ─ Как его легкие?

─ С левой стороны еще заметны небольшие рубцы. Опасности они не представляют, но приступ вызвать могут, особенно если мальчик слишком устанет или эмоционально перевозбудится. Думаю, ему следует как можно больше двигаться – проблем это вызвать не должно. Я рекомендую длительные прогулки на свежем воздухе, способствующие укреплению костей и мускулов. Внутренние органы здоровы и, хотя я и надеялась, что он прибавит в весе чуть больше, тем не менее, результаты в пределах нормы. Гарри подрос на полтора дюйма и достиг четырех футов и девяти с половиной дюймов. И поправился на двенадцать фунтов, чуть-чуть не дотянув до ста. ─ Она едва заметно улыбнулась: ─ Что касается мистера Малфоя… Драко ─ пример здоровья. Рост ─ пять футов и восемь с половиной дюймов, вес ─ сто двадцать семь фунтов.

─ Но мне нравится летать, ─ недовольно насупился Гарри. ─ Ненавижу чувствовать себя коротышкой.

─ Я и не говорю, что ты все время должен ходить, ─ уверила его мадам Помфри. ─ Тем более что умение летать наглядно демонстрирует нам уровень твоей магической силы. И отказ от полетов привел бы лишь к стихийному выбросу магии. Но, по крайней мере, несколько часов в день ты должен посвятить физическим упражнениям.

─ Да, мадам, ─ это было произнесено таким тоном, что Драко, не сдержавшись, тихо хмыкнул. Гарри перевел на него насмешливый взгляд. ─ А вот тебе, друг мой, лучше помолчать. Тебе ведь придется все время быть со мной, так что не думаю, что ты легко отделаешься.

─ С какой такой радости? ─ Драко в притворном возмущении всплеснул руками.

─ Ты в последнее время кажешься мне немного… пухлым. Не хочу, чтобы ты испортил собственную неотразимую внешность, превратившись в толстячка, ─ выдал Гарри с совершенно серьезным видом.

─ Я! Не толстый! ─ прорычал Драко.

Это было правдой: идеальный вес, плоский живот, и мускулы, пусть и не напоминающие атлетические формы, но изящно перекатывающиеся под кожей.

─ Собираешься и дальше потворствовать собственным маленьким слабостям? ─ Гарри ехидно фыркнул.

─ Лучше заткнись, ─ глаза Драко опасно вспыхнули, но уже через миг на лице сияла вежливая улыбка. ─ Спасибо, мадам Помфри. Мы можем идти? У нас сейчас занятия.

─ Конечно, идите, ─ она ласково улыбнулась обоим.

Мальчики помахали на прощание и оставили взрослых одних.

Как только дверь за ними закрылась, Северус обратился к Помфри насчет зелий, способных помочь Гарри прибавить в весе и подрасти. Нарцисса в раздражении отошла к окну: из их разговора она понимала одно слово из пяти.

Не понадобилось много времени, чтобы прийти к заключению, что где-нибудь в другом месте она принесет больше пользы. Еще во время утреннего разговора Нарцисса твердо решила переговорить с директором: она не могла забыть о проклятом пере. С этим надо было что-то делать!

* * *

К комнате Желаний Гарри и Драко подошли полчаса спустя.

Разбившись на маленькие группы, студенты устроили разминку, практикуясь в заклинаниях. Ремус прогуливался между ними, кого-то мягко поощряя, кого-то инструктируя.

Глядя на это, Гарри улыбнулся: успехи АД превзошли все его ожидания. Драко, почувствовав исходящую от друга гордость, невольно еще выше вскинул голову.

─ Думаете, они готовы? ─ раздался сзади голос Шеклболта.

Вместе с тринадцатью аврорами он приехал по просьбе директора, чтобы устроить совместные учения. Идея эта принадлежала Драко, и Гарри согласился с тем, что мысль весьма удачная.

─ Они готовы, ─ уверенно ответил Гарри и вошел в зал.

Заметив их появление, студенты друг за другом стали поворачиваться к двери, с любопытством разглядывая вошедших. Лицо Драко, следующего за Гарри, ничего не выражало, взгляд был твердым и спокойным. Гарри плотоядно усмехнулся, и, окончательно заинтригованные, студенты нетерпеливо шагнули ближе.

─ Все мы немало потрудились и можем гордиться результатами. Обогатились наши знания, был приобретен кое-какой практический опыт, выучены новые заклинания. Я считаю, вы готовы к настоящему сражению. И Драко согласен со мной. Но, предполагая, что некоторые все еще не до конца уверены в своих силах, мы попросили прибыть в Хогвартс отряд авроров, чтобы испытать нас.

─ Мы собираемся превратить учебную схватку в реальный бой, насколько это, конечно, возможно. Для этого будет создано несколько тренировочных зон, ─ Драко обвел присутствующих взглядом. ─ Вы будете сражаться группами, как единая команда. Каждой достанется свой участок и свои противники.

─ Гольдштейн, ваша группа останется здесь, ─ обратился Гарри к равейнкловцу, капитану самой слабой группы. Энтони кивнул и повернулся к четырем своим товарищам, чтобы обсудить стратегию предстоящего боя. ─ Хупер, вы направитесь к озеру. ─ Седьмой курс Гриффиндора дружно зашагал к двери, и Гарри повернулся к последней группе. ─ Хиггс, вам достанется Запретный лес.

Слизеринец повел свою команду на выход.

Драко ободряюще кивнул Гарри, тот вернул улыбку, старательно игнорируя волнение, разгоняющееся по венам.

Вошли авроры, и комната трансформировалась в полосу препятствий. Группа Энтони Гольдштейна рассредоточилась по залу, и бой начался. Драко и Гарри, понаблюдав за схваткой несколько минут, поспешили к выходу: их ждали другие группы.

День прошел быстро. Студенты дрались в полную силу, не сдерживаясь и особо не церемонясь. Авроры, вначале застигнутые врасплох столь яростным натиском, быстро пришли в себя. Разноцветные волны магии сталкивались в воздухе, переплетаясь, искря, взрываясь.

Драко и Гарри переходили от группы к группе, при необходимости подключаясь к схватке и помогая. Когда становился заметен несомненный перевес студентов, они направлялись к следующей команде. Это помогало АД сохранять относительное преимущество.

Впечатленные уровнем их подготовки, авроры выразили желание повторить тренировку на следующий день. Гарри и Драко согласились, и все участники, возбужденно обсуждая события дня, стали расходиться, чтобы подкрепиться и отдохнуть.

Весь день пребывающий в приподнятом настроении Гарри не мог ни улыбаться: они действительно справились! Затаив дыхание, он наблюдал, как горящий взгляд Драко, у которого адреналин все еще бурлил в крови, останавливается на его лице. Миг ─ и Гарри взмыл в воздух, с жадностью приникая к губам Малфоя.

Драко, по-видимому, не ожидавший столь яростного натиска, не удержался, пошатнулся и впечатался спиной в каменную стену; одновременно его руки, словно живущие отдельной жизнью, вцепились в воротник поттеровской рубашки, притягивая того еще ближе. Гарри на несколько секунд прервал поцелуй, чтобы стянуть свою и малфоевскую мантии.

─ Ты был великолепен сегодня, ─ хрипло пробормотал он, перед тем как вновь поцеловать Драко, все еще пребывающего в легком ступоре.

Драко застонал, когда их разгоряченные, влажные от пота тела потерлись друг о друга. Его рука взметнулась вверх, запутываясь в темных волосах и резко оттягивая голову Гарри назад. Тот зашипел, а когда Драко приник губами к горлу, прикусывая чувствительную кожу и тут же зализывая место укуса, невольно дернул бедрами, выгибаясь навстречу.

─ Такой красивый, ─ Драко задыхался, глядя в пленительные зеленые глаза.

─ Ре-е-ей… ─ простонал Гарри, и они снова жадно приникли друг к другу.

Гарри как раз разбирался с верхней пуговицей на рубашке Драко, когда послышались приближающиеся шаги. Драко до боли сжал руки на бедрах гриффиндорца, останавливая их движение. Тот, уткнувшись лицом ему в плечо, мучительно застонал; и Драко, из последних сил пытаясь сдержаться, до крови прикусил губу. Их сердца замедлили сумасшедший бег, тела чуть остыли.

По коридору, на расстоянии шести дюймов от них, даже не подозревая о присутствии двух юношей, надежно скрытых от чужих глаз магией Гарри, прошел профессор Снейп.

─ Нам надо идти, ─ голос Драко прозвучал низко и грубо. Гарри застонал, на это раз разочаровано, но покорно убрал ноги с талии Малфоя и опустился на пол. Они всячески избегали смотреть друг на друга, пока надевали мантии и поправляли волосы.

Уже сделав первый шаг в сторону подземелий, Гарри неожиданно остановился и… засмеялся. Драко с удивлением покосился на него, громко хмыкнул, а затем, не выдержав, в голос расхохотался. Они смеялись всю дорогу, сгибаясь, цепляясь друг за друга, чтобы не упасть, вытирая выступившие от хохота слезы и тщетно пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

Увидев их, Ремус понимающе улыбнулся, а Северус удивленно выгнул бровь. Не в силах вымолвить ни слова, Драко лишь беспомощно покачал головой. Гарри же чуть виновато улыбнулся и пожал плечами.

─ Похоже, сегодня у вас выдался непростой денек, ─ хмыкнул Ремус, оценив чумазые лица и порванную одежду.

─ Да уж, ─ согласился Драко, переводя дыхание, и несильно пихнул Гарри локтем в бок.

Тот ответил ему проказливой улыбкой.

─ Что у нас сегодня на обед?

─ Рассчитываю на бифштекс с картофелем, ─ отозвался Северус.

С кухни раздался голос миссис Малфой:

─ Прошу к столу! Все готово.

* * *

После обеда Северус занялся с мальчиками окклюменцией, и к вечеру те вымотались настолько, что еле доползли до кроватей.

Следующим утром Гарри разбудило легкое прикосновение. С трудом разлепив глаза, он рывком сел на кровати и, в буквальном смысле разинув рот, вытаращился на Драко, стоящего рядом. Влажные, поблескивающие на свету волосы свободно падали на спину полуобнаженному слизеринцу, на котором из всей одежды имелось лишь полотенце на бедрах.

Полюбовавшись на шокированного гриффиндорца, Малфой ухмыльнулся и неторопливо наклонился, чтобы поцеловать того… в лоб.

─ Вставай. Что ты там говорил о пользе физических нагрузок?.. ─ и совершенно бесстыдно улыбнулся.

─ О, бессердечный! ─ простонал Гарри и скатился с кровати.

* * *

Гарри скользил сквозь Запретный лес. Его ноги парили в дюйме от земли, и поэтому двигался он абсолютно бесшумно. Позади, приблизительно на расстоянии десяти футов, он чувствовал присутствие Драко.

Внезапно где-то справа раздался жалобный вскрик, и Гарри рванул в ту сторону.

Гермиона медленно оседала на землю. Над ней стоял растрепанный, всклокоченный Рон, одно за другим выкрикивая проклятия и стараясь отразить атаку нападающего «пожирателя». Гарри уклонился от очередного луча, наблюдая, как ледяной синий свет несется в сторону Рона. Потом выбросил вперед руку, и его магия догнала чужое проклятие. Раздался взрыв, и ливень искр пролился на землю.

─ Позаботься о Гермионе! ─ крикнул Гарри Рону, возводя вокруг друзей защитный купол.

Рон кивнул и склонился над потерявшей сознание подругой. Взрыв сзади заставил Гарри резко развернуться. Аврор, выругавшись сквозь зубы, поднял палочку для повторного удара. Гарри взмахнул рукой, одновременно усиливая щиты; двойная волна ударила по аврору, и тот тяжело рухнул на землю. Оглядевшись по сторонам, Гарри увидел Драко, припавшего к земле. Серые глаза весело сверкнули. Секунду они смотрели друг на друга, чувствуя, как в крови рождается знакомый жар. И вздрогнули, словно застигнутые на месте преступники, заслышав голос Рона. Хотя Гермиона и была легко ранена, но могла сражаться дальше. Гарри снял с них щит.

─ А где основная часть вашей группы?

─ Мы разделились, ─ с напряженной улыбкой ответила девушка.

─ Постарайтесь как можно быстрее их найти, ─ отрывисто бросил Драко, сделал шаг назад и растаял в тени. Гарри кивнул друзьям и двинулся за ним.

* * *

Студенческая армия, перепачканная с ног до головы и измученная до полусмерти, собралась в комнате Желаний на поздний ужин. Тренировка, начавшаяся на рассвете, длилась более шести часов. АД с честью выдержала испытание. Их противники выглядели не лучше: помятые, грязные, уставшие.

Не особо пытаясь скрыть радость, Гарри и Драко присутствовали при взбучке, которую старший аврор устроил своему бравому, но весьма потрепанному отряду, подвергнув крайне нелестной критике действия, позволившие детям ─ детям! ─ взять верх над обученными, опытными бойцами.

─ Вы все ─ молодцы, ─ похвалил Гарри однокашников. ─ Когда придет время настоящих битв, мы будем готовы. И, думаю, авроры с радостью примут в свои ряды такое пополнение.

Раздался смех и одобрительные выкрики.

─ Завтра всем нам следует отдохнуть и немного отвлечься. Чрезмерная усталость и напряжение способны привести к глупым ошибкам и промахам, и именно тогда, когда нужны четкость и сосредоточенность. Постарайтесь не особо часто использовать магию, поберегите силы, ─ тоном, не терпящим возражений, произнес Драко и дождался утвердительных кивков. ─ Оценив уровень каждой группы и ввиду возможного нападения пожирателей, было решено поручить нам охрану школьных объектов.

─ Хиггс, ваша команда контролирует территорию квиддичного поля. ─ Гарри перевел пристальный взгляд на среднюю группу: ─ Гольдштейн, на вас здание школы. Хупер, участок у Запретного леса под вашей охраной. Если поймете, что не справляетесь, отступайте. Помогите другим группам. Я не хочу, чтобы вы вообразили себя героями и стояли насмерть! Причинив врагу максимально возможный ущерб, быстро отходите, чтобы перегруппироваться для следующей атаки.

─ Мы ─ группа поддержки авроров, ─ подхватил Драко, ─ и не находимся на линии фронта. Вы никому не поможете, если погибнете. Всем все ясно?

Студенты дружно кивнули.

─ Хорошо, ─ Гарри говорил предельно серьезно. ─ Мы еще попрактикуемся вместе с аврорами в четверг, как правильно отступать и перегруппировываться. Итак, завтра выходной. Все мы нуждаемся в хорошем отдыхе.

Толпа одобрительно загудела и начала потихоньку расходиться.

Когда за последним студентом закрылась дверь, Гарри повернулся к Драко. Он был растрепан больше обычного, на щеках виднелись грязные полосы, но в глазах светилась гордость. У Драко от этого зрелища сбилось дыхание.

─ Мне кажется, у нас есть реальный шанс выиграть битву, Рей, ─ Гарри подплыл ближе, опуская ладони на плечи Драко. ─ Я действительно думаю, что они справятся.

─ Согласен, они готовы, ─ кивнул Драко. ─ И мы тоже.

Гарри как-то странно усмехнулся и неожиданно поцеловал его. Но как только Драко попытался притянуть его ближе для более глубокого поцелуя, Гарри ловко высвободился и отплыл подальше. Раскрасневшийся, со сбившимся дыханием, Драко с любопытством смотрел на друга, ожидая продолжения. И Гарри почти сдался этому горячему, манящему взгляду, но сумел совладать с собой. Небрежно скрестив руки на груди, он преувеличенно ласково произнес:

─ Что ж… теперь мы в расчете за сегодняшнее утро.

─ Ах ты, маленькая… ─ Драко дернулся, пытаясь дотянуться до наглеца, но потерпел фиаско.

Отплыв на безопасное расстояние, Гарри рассмеялся.

─ Шевелись, Рей. Нам действительно надо нормально поесть. Я зверски проголодался.

─ Прекрасно, ─ Драко нахмурился, резко отбрасывая волосы за спину, и отвернулся.

Через миг знакомые руки ласково обвили шею. Малфой попытался игнорировать неприкрытую нежность этих касаний, но предательская улыбка помимо воли коснулась уголков губ.

* * *

─ Как все прошло? ─ спросил Северус, когда умытые и причесанные мальчики чинно уселись за стол.

─ Более чем хорошо, ─ Гарри счастливо улыбнулся. ─ Мы готовы.

─ Есть какие-нибудь новости о Вольдеморте? ─ спросил Драко, сидящий напротив отца.

─ Ни одной, ─ Нарцисса покачала головой. ─ Он все еще скрывается в Министерстве.

─ Ну, а вы сегодня еще собираетесь тренироваться? ─ поинтересовался Ремус.

Хотя внешне мальчики выглядели неплохо, он мог чувствовать их усталость.

─ Нет, ─ Гарри потер ладонями лицо. ─ А еще решили устроить завтра выходной. Соберемся в четверг, на сей раз позанимаемся вместе с аврорами.

─ Они разделятся на две группы. Группа Шеклболта на нашей стороне, Боунс и Робардс возглавят отряд лже-пожирателей, ─ пояснил Драко.

─ Гм… Хорошая идея, ─ похвалил Ремус.

─ Это идея Гарри. Он думает, что раз мы собираемся продолжать тренировки, то следует узнать, как действовать рядом с аврорами. Чтобы не путаться у них под ногами, ─ Драко пожал плечами.

─ Неплохо придумано, Гарри, ─ Северус с одобрением посмотрел на сына.

Тот просиял.

─ Спасибо, папа.

─ Что ж, раз особых планов у вас нет, я хочу, чтобы вы попрактиковались в окклюменции в промежутке между тренировками, ─ решительно добавил профессор.

Мальчики одновременно жалобно взвыли.

─ Это очень важно! ─ рыкнул Северус, с таким выражением лица, что они испуганно притихли.

─ Ничего не поделаешь, ваш отец прав, ─ сочувственно улыбнулся Ремус. ─ Но для начала, разберемся с десертом.

В ответ на это предложение раздался дружный радостный вопль, и Нарциссе оставалось лишь рассмеяться над выражением лица мастера зелий.

* * *

Северус с усталым вздохом опустился на край кровати. Ремус уселся сзади, устроив голову у него на плече.

─ Не понимаю, что происходит… мне казалось, что они приобрели неплохой опыт…

Окклюменция прошла на удивление плохо. Мальчики ─ обычно превосходные дуэлянты ─ раз за разом падали на пол, стоило лишь зельевару воздействовать на их сознание.

─ Это не так, ─ Северус, слепо глядя на противоположную стену, покачал головой. В темных глазах плавилось беспокойство. ─ Они так юны, а грядущее сражение будет не похоже на то, что оба когда-либо видели или испытали. Бой в Хогсмиде по сравнению с ним покажется игрой. …Они не заслуживают такого будущего. Мерлин, я даже не уверен, что Гарри доживет до него! Всего через пять дней, он вспомнит, что с ним случилось… ─ Северус опустил голову, скрывая за волосами выражение лица. ─ Как я могу сказать своему сыну, что его изнасиловали?!

─ Гарри ─ сильный человек, Северус, ─ тихо произнес Ремус, в голосе которого смешались сочувствие и боль.

─ Он ребенок! ─ с яростью выкрикнул Северус.

─ Я знаю, ─ Ремус со страдальческим вздохом откинулся на подушку: до полнолуния оставалось всего три дня. ─ Но кое-кто когда-то сказал мне, что иначе думать нельзя. Я исповедую ту же философию. Они выживут, потому что я не смогу смириться, если их не станет.

Взгляд Северуса смягчился. Заведя длинную темную прядь за ухо, он наклонился, чтобы поцеловать любовника; тот, безвольно раскинув руки в стороны, подчинился. Усмехнувшись, Северус взмахнул зажатой в правой руке палочкой, поочередно гася свечи. Поцелуй заглушал стоны Ремуса, пока проворные пальцы Снейпа скользили ему под рубашку, оставляя на коже обжигающие следы.

В глазах Ремуса вспыхнули золотые искры, тело напряглось для рывка и… покорилось медленному, почти невыносимо медленному темпу. Он дрожал, пытаясь одолеть инстинктивное желание подмять любовника под себя, одолеть, взять верх, но знал, что сейчас Северус нуждается в другом.

Дыхание у обоих стало тяжелым, рваным, но движения оставались плавными и неторопливыми. Они кончили почти одновременно, застонав, когда под плотно сжатыми веками вспыхнул и взорвался ослепительно сияющий свет.

* * *

─ Хорошо, что сегодня вы решили устроить выходной, ─ неожиданно произнес Северус, когда завтрак подошел к концу.

Гарри встревожено посмотрел на непривычно подавленного и угрюмого отца. Драко покосился на Ремуса, в надежде, что тот хоть как-то даст понять, что случилось, но оборотень не отреагировал, измученный приближающимся полнолунием. Лицо матери, мрачное и бледное, также не сулило ничего хорошего. Драко потянулся под столом к Гарри и встретил на полпути его ладонь. Они до боли переплели пальцы.

─ Почему бы нам ни перебраться в гостиную? ─ Северус, ни на кого не глядя, выбрался из-за стола и направился к двери.

─ Мама… ─ нервно позвал Драко.

─ Ступай. Мы с Ремусом будем ждать здесь. Позови, если я понадоблюсь, ─ мягко отозвалась Нарцисса.

Глаза Гарри испуганно расширились.

─ Что произошло?.. Вольдеморт?..

─ Нет, Гарри. Никаких новостей нет, ─ добрые глаза Ремуса были полны слез, и Гарри запаниковал. ─ Идите. Отец ждет.

Мальчики обменялись тревожными взглядами, и Гарри показалось, что в глазах Драко мелькнуло осознание, но времени на расспросы не было. Они вместе вошли в гостиную.

Северус, напряженный как струна, неестественно прямо сидел на стуле и даже не повернулся в их сторону. У Гарри затряслись губы, ладони мигом вспотели. Драко протащил его вперед, и они неловко опустились на кушетку.

─ Обычно я рассказываю о твоих воспоминаниях за день до превращения, но при данных обстоятельствам будет лучше, если ты получишь информацию немного раньше. Важно, чтобы ты смог примириться с тем, что случилось. Чтобы у тебя было чуть больше времени, осознать разницу между жизнью и смертью. Существованием и небытием.

─ Папа, ты меня пугаешь… ─ прошептал Гарри.

─ Прости, я не хотел, ─ Северус поднял глаза, чтобы посмотреть Гарри в лицо. Казалось, что в них живет одна лишь боль. ─ Прошлым летом ты скорбел о смерти своего крестного, чувствуя, что в его гибели есть и доля твоей вины. Горе и сожаления поглотили тебя, и когда ты вернулся к Дурслям, их дурное отношение подействовало на тебя намного сильнее, чем когда-либо раньше. Ты решил, что заслуживаешь наказания. ─ Северус сделал паузу: ─ Ты понимаешь, Гарри?

Гарри молчал. Он помнил, что чувствовал тогда, но сейчас почему-то казалось, что это был совсем другой человек. …Нет. Он и, правда, стал другим. Но этот другой все помнил.

Гарри кивнул. Драко сжал его руку и медленно, словно под тяжестью невидимого груза, опустил голову ─ рука была ледяной.

─ Дурсль всячески издевался над тобой, и ты позволил ему это, искренне веря, что заслужил подобное отношение, ─ тихо произнес Северус, и негромкие слова прозвучали как крик. Гарри зябко поежился. ─ Он избивал тебя в течение нескольких дней, и магия тебя не защитила, потому что ты не хотел этого.

Крупные слезы покатились по щекам Гарри, но он продолжал смотреть на Северуса: он должен знать. Он не отведет взгляд. Он стал сильнее, лучше. Он справится. Он больше не один!

─ Поощренный твоим бездействием, Дурсль пошел на поводу своих самых извращенных желаний. Он подсыпал тебе в еду наркотик. Это затронуло тебя не только физически. Так или иначе, наркотик повлиял и на магию… Ты поднялся в свою комнату, и твой дядя… Гарри, он изнасиловал тебя. В какой-то момент магия пыталась вернуться, но… ничего из этого не вышло. Она была блокирована.

Гарри закрыл ладонями лицо, слишком потрясенный, слишком испуганный, даже чтобы закричать. Он оцепенел, неспособный ни говорить, ни думать, ни чувствовать.

Спустя какое-то время Гарри понял, что Драко притягивает его в напряженное, отчаянное объятие. Что с другой стороны его обнимает отец. А слова продолжают звучать, громко, ясно, именно тогда, когда ему больше всего на свете хотелось бы ничего не слышать.

─ После этого, чувствуя себя преданным, ты полностью отказался от магии. Но без нее ты умирал. Медленно, день за днём. Мы не могли достучаться до тебя. Слишком сильную боль тебе причинили. И тогда мы решились на ритуал, надеясь, что обряд позволит нам хоть немного приглушить боль и ужас случившегося, излечить то, что можно. Вместо этого ты и Драко превратились в детей.

Гарри молча затряс головой, не отводя ладони от лица. Слезы текли по щекам Драко, и ставшие темными, как густой дым, глаза были полны муки. Северус крепко сжимал их обоих. И, с какой-то отстраненностью, Гарри впервые оценил его рост и размер. Он чувствовал себя сейчас маленьким и хрупким. Хотелось свернуться калачиком и позволить отцу и Драко оберегать и защищать себя. И чтобы все снова стало хорошо.

Только это было невозможно. Рана кровоточила не снаружи. Она ширилась и болела внутри. Но Гарри не собирался больше прятаться.

Правда, от признания этого факта легче не стало.

* * *

Драко чувствовал болезненное оцепенение, растущее в груди. Оно покрыло внутренности твердым, ломким льдом, и его отчаяние, страх и боль напрасно бились о неприступные, острые грани. Небольшие предметы по углам комнаты дрожали и раскачивались, как подрагивала и волновалась магия Гарри, в первый момент казавшаяся надежно запертой внутри него. Но Драко знал, что это не так. Он мог чувствовать, как сила ровными, прямыми волнами исходит от Гарри, разливаясь по комнате, подобно солнечным лучам. Лучи лишь немного изгибались и трепетали на концах. Посыпались на пол книги, зазвенели стекла, заходили ходуном и застучали дверные рамы.

Драко цеплялся за Гарри, пытаясь поделиться с ним своей силой, поддержать, утешить. Мерлин! Он не может покинуть его! Только не это. Без Гарри он не справится.

Драко опустил голову, упираясь лбом в плечо Гарри. Он не сможет жить, если Гарри уйдет.

* * *

Обхватив обоих мальчиков, Северус медленно покачивал их. Гнев и боль скручивали его внутренности в тугой, жгучий узел. Он готов сделать что угодно, заплатить любую цену, перенести любую пытку, чтобы избавить Гарри от этого! Он знает запрещенные и темные искусства. Он молод и силен. Почему же он беспомощен сейчас, когда так необходимо хоть что-то сделать?! В прошлом он совершал непростительные, жестокие, злые вещи. Почему же страдает Гарри?!

* * *

Ремус и Нарцисса неподвижно застыли в дверном проеме, с молчаливой скорбью глядя на три обнявшиеся на кушетке фигуры. Потребность помочь, сделать хоть что-нибудь, чтобы уменьшить страдание близкого, дорогого человека, причиняли почти физическую боль. Но ничего нельзя было сделать. Ничего… И они просто стояли, подобно безмолвным стражам, надеясь, что их присутствие станет поддержкой и утешением.

* * *

Лежа на своей кровати, Гарри слепо смотрел в потолок. Он знал, что Драко, спящий на соседней кровати и изредка вздрагивающий во сне, скоро проснется. Драко забылся тяжелым, неспокойным сном всего несколько часов назад. Гарри же вообще не спал. Он думал.

Большую часть прошедшего дня он почти не помнил. Нет, забыть рассказ о том, что случилось, что сделал с ним дядя, было невозможно, но остальное словно затянуло серой дымкой. И пытаясь отгородиться от того, что, как Гарри теперь знал, должно неизбежно вернуться, он сосредоточился на самом ярком образе: отца, молча, с затаенной нежностью подоткнувшего ему на ночь одеяло.

Гарри хотел бы забыть о том, что произошло прошлым летом. А еще боялся окончания временной фазы. Только представив себе это, он покрылся холодным потом, к горлу подкатила тошнота.

Магия кружила по комнате. Послушная, ручная. Потому что Гарри так хотел. Он и, правда, сильный маг. Теперь он это точно знал. И чувствуя мощь, наполняющую его изнутри, никак не мог поверить, что Вернон тогда сумел не дать магии вмешаться.

Драко не произнес ни слова, пока они готовились ко сну, но этого и не требовалось. Гарри и так его слышал.

«Не умирай! Ты нужен мне! Я так люблю тебя!..»

Гарри сжал кулаки. Нет, умирать он не собирался. Он бы многое отдал, чтобы забыть, что Вернон сотворил с ним, но о смерти не думал. Он хотел жить!

Ради ребят из АД. Ради того, чтобы победить Вольдеморта ─ он единственный, кто может это сделать! Но больше всего хотел жить ради Драко, которого любил всем сердцем. Красивого, сильного, чудесного Драко, без которого он в любом случае не сможет существовать.

─ Малыш, ─ донесся тихий, молящий шепот.

Услышав боль в любимом голосе, Гарри не раздумывая двинулся на зов. Преодолев разделяющее их расстояние, он мягко приземлился на грудь Драко. Тот с силой обнял его и расплакался. Больше всего Гарри удивился тому, что и по его собственным щекам текут слезы. Странно, ведь он не плакал…

─ Рей… Рей… Я… я не знаю, что делать.

Драко не ответил. Не смог.

─ Я люблю тебя. И не собираюсь оставлять, но мне страшно.

─ Мне тоже, ─ Драко судорожно втянул воздух. ─ Но мы вместе и не позволим этому жирному, бессердечному ублюдку победить. Договорились? ─ Гарри кивнул, не поднимая головы от его груди.

Они пролежали так около часа, пока в комнате не появился Северус. Ничего по поводу их пребывания в одной кровати он не сказал. Просто подошел, сел на край и опустил руку на спину Гарри, чуть заметно лаская ее длинными нервными пальцами.

─ Ремус попросил меня попрощаться с вами за него. Скоро полнолуние, и ему надо подготовиться. Он сказал, что будет думать о вас.

─ Спасибо, пап, ─ пробормотал Гарри.

─ Вставайте. Вам надо поесть. ─ Несколько секунд Северус смотрел на них, потом поднялся и вышел, давая мальчикам возможность спокойно одеться.

* * *

Гарри пробирался сквозь лес, дыхание облачком пара вырывалось из приоткрытого рта. Землю укрыл первый снег, и Гарри был рад, что можно плыть, не касаясь его. От ноябрьского холода не спасала даже теплая мантия, но было чертовски здорово находиться здесь! Правда, потребовалось огромное усилие, чтобы собраться с силами и пойти на тренировку, но в итоге он справился.

Драко, который очень хорошо мог понять желание Гарри отвлечься от мрачных мыслей, хоть на время забыться, его решение обсуждать не стал. Северус, однако, считал, что было бы лучше, если бы Гарри сначала пришел в себя и успокоился. Но Гарри уперся, и профессор был вынужден сдаться, настояв, однако, на том, что будет поблизости, и при первой же необходимости его позовут. Гарри улыбнулся, услышав это. Ему действительно повезло, что у него такой отец.

Проклятие врезалось в него, и лишь щит спас от нескольких сломанных ребер. По инерции Гарри отбросило к дереву. Тяжело дыша, он сделал ответный выпад, направляю энергию вниз, на остаток чужого проклятия, зависшего между ним и нападавшим. Где-то слева, приблизительно на расстоянии в двадцать футов, раздался тонкий визг. «Пожиратель» еще оседал на снег, когда подлетевший Гарри полностью обездвижил его. Сила, распирающая его изнутри, и адреналин смыли оцепенение, все утро сдавливавшее грудь.

Да. Это была очень хорошая идея.

* * *

В пятницу, субботу и воскресенье Гарри и Драко тренировались с АД. На первых порах рядом с аврорами студенты действовали весьма неуклюже, но шли дни, и ситуация менялась. Гарри был подавлен и замкнут; но окружающие люди, как и постоянная необходимость что-то делать и принимать решения, не давали ужасу поглотить его целиком.

А Драко всегда был с ним, даже когда их разделяло расстояние.

Северус и Нарцисса, оба до предела измученные, считали последние часы, остававшиеся до преобразования. Роковой день стремительно приближался.

В воскресенье днем Дамблдор пригласил Гарри и Драко в свой кабинет для частного разговора; и оба только пожимали плечами, когда их спрашивали, о чем там шла речь. Ни гриффиндорцы, ни слизеринцы не были в курсе того, что именно произошло, но знали, что время заканчивается, и Гарри может умереть. Они наблюдали и ждали, предлагая дружескую поддержку и создавая хороший настрой. Гарри и Драко с благодарностью принимали и то и другое, поддерживаемые близкими людьми и надеждой.

* * *

Семейный ужин подошел к концу, и Гарри позволил отцу уложить его. Подурневшая и постаревшая за эту неделю Нарцисса, напряженная, с глазами, полными слез, стояла в дверном проеме. Мальчики, с понимающими и чуть виноватыми улыбками, безропотно принимали их заботу.

Наконец дверь закрылась, и они остались одни. Около полуночи чары начали возвращать им их законный возраст. Второй удар… Гарри повернул голову и увидел, что испуганные светлые глаза неотрывно наблюдают за ним.

─ Я люблю тебя, ─ спокойно сказал Гарри. Он перебрался на кровать Драко, прижался к его груди, и, глядя в удивленно расширившиеся глаза, улыбнулся. ─ Я люблю тебя, Рей. И со мной все будет хорошо. Наверное, это будет непросто, но я справлюсь. Ты знаешь, я смогу.

─ Знаю. Просто…

─ Знаю, ─ Гарри успокаивающе погладил его по плечу и наклонился для долгого, неторопливого поцелуя. Потом чуть отодвинулся, пряча за улыбкой слезы. ─ Ты так прекрасен, Драко. Ты ─ моя сила.

─ Хватит болтать, ─ Драко усмехнулся, его глаза подозрительно блеснули. Гарри, сглотнув тугой комок, перекрывший горло, хрипловато рассмеялся и снова склонился над ним.

И Драко с радостью окунулся в поцелуй. Они переплелись руками и ногами; трепетно, почти благоговейно прикасаясь друг к другу. Они столько испытали вместе, выросли рядом. Они знали друг друга лучше, чем кто-либо другой. Им не нужны были слова: связь была настолько сильной, что казалась физически ощутимой.

Драко легко провел губами по шее Гарри, заставив того выгнуться и застонать. В этот миг он был неправдоподобно красив: опаленные румянцем щеки, растрепанные темные волосы, пылающие зеленые глаза. Одновременно сильный и ─ настолько же хрупкий. Такой сладкий на вкус. С нежной кожей и заразительным смехом. Излучающий силу и надежду. Принадлежащий ему.

Гарри не уйдет. Драко ему этого не позволит.

Его пальцы гладили спутанные темные пряди, рот и язык настойчиво ласкали податливые губы. Гарри издал тихий, низкий, вибрирующий звук прямо в его горло. Драко, застонав, перекатился, прижимая любовника к постели, забираясь ладонями ему под рубашку, заставляя трепетать от каждого прикосновения.

─ Рей, ─ тяжело дыша, прошептал Гарри, когда они наконец оторвались друг от друга. Его глаза лихорадочно блестели. ─ Ты нужен мне. Я хочу большего…

Драко шумно втянул носом воздух и одним движением сорвал рубашку с его плеч. Улыбнувшись, Гарри издал странное протяжное шипение, заставившее Драко зарычать. Он чуть привстал, опираясь на локоть, и прильнул губами к мягкому розовому соску, обводя и лаская языком. Гарри задохнулся на вдохе, глаза за полуопущенными веками вспыхнули, и волна магии, похожая на жидкий свет, окутала обоих. Волосы Драко засияли, словно наэлектризованные, и подобно нимбу окружили голову.

Очарованный, потерявшийся в ощущениях, Гарри неотрывно смотрел на него. Любовь и доверие сделали его таким податливым. Он так этого хотел. Хотел испытать это в первый раз с тем, кого любит. Хотел узнать, каким может быть наслаждение, прежде чем вспомнит насилие.

Драко чуть отстранился, чтобы увидеть потрясение в глубине зеленых глаз.

─ Эй… Ты в порядке?

─ Да-а… ─ прошептал Гарри. Частое дыхание вырывалось сквозь его распухшие, покрасневшие губы. ─ Еще…

Драко, опасающийся торопить события и одновременно неспособный сопротивляться просьбе, с трудом сглотнул. Его губы скользнули по тонкой ключице, россыпью поцелуев прошлись по шее к линии подбородка, оттуда к уху. Гарри от удовольствия невольно выгнулся, толкая его бедрами, и Драко едва сдержал крик. Никогда раньше не испытывал он столь сильных ощущений: связь позволяла ему чувствовать все, что чувствовал сейчас Гарри. Он еще был способен думать, но остановиться уже не мог.

Раньше, даже в те моменты, когда они были вместе, даже когда они были на башне, Гарри ничего подобного не чувствовал. Жар, струящийся по телу, запах и прикосновения Драко; это было удивительно. Он смаковал это, охотно и полностью отдаваясь новым впечатлениям. Его голова безвольно моталась из стороны в сторону, по телу от каждого прикосновения Драко расходились горячие, чувственные волны. Увидев выражение его глаз, Драко, с трудом подавив стон, заставил себя оторваться от него.

─ О, Мерлин, Гарри, ─ голос прозвучал хрипло. ─ Ты, правда, в порядке? Хочешь, остановимся?

─ Н-нет… Ре-ей… ─ это все, что Гарри смог выдавить в ответ.

Драко улыбнулся и облизал пересохшие губы. Его собственные глаза сейчас были похожи на бездонное осеннее небо. Он встал на колени над Гарри и медленно стащил с него брюки. Гарри закрыл глаза, издав короткий странный звук, похожий на хныканье, а потом чуть приподнялся, мягко и требовательно надавливая на руки Драко. Тот до боли прикусил губу. Мерлин, эти звуки сведут его с ума!

Гарри лежал под ним полностью обнаженный. Можно было сосчитать все ребра на этом тонком, гибком теле, проследить языком изгиб каждого мускула, каждую линию и впадинку. Что Драко и сделал.

Глаза Гарри широко распахнулись, он вскрикнул, зарываясь напряженными пальцами в шелковистые светлые пряди.

─ Проклятье, Гарри, ─ Драко потряхивало.

Он ведь даже еще не успел добраться до чувствительных местечек, лишь подразнивал. Но Гарри, с губ которого чередой срывались вздохи и стоны, извивался и дрожал под ним. Зарычав, Драко снова приник губами к коже. Каждый удар сердца отдавался в ушах грохотом. Мысли путались, благоразумие давно испарилось. Он не помнил, как разделся сам. Выступивший на коже пот заставлял их тела переливаться в неярком свете свечи.

─ Гарри… Уверен?

Тот лишь протестующе всхлипнул, и Драко этого хватило. Он осторожно двинулся вперед. Гарри задрожал, и Драко вдруг испугался, что причинил ему боль. С тревогой вглядываясь в затуманенные глаза, он увидел в них лишь желание и любовь. Зажмурившись, он сделал еще одно осторожное движение. Дыхание замерло в груди, когда Гарри всхлипнул и выгнулся навстречу, нетерпеливо ерзая.

Не было никакого сопротивления. По груди Гарри скользили мелкие капли пота, он вскрикивал, цепляясь за плечи Драко, подавался вперед, изгибаясь, принимая его полностью. Драко, в голове у которого от удовольствия стоял горячий дурман, фиксировал происходящее словно каким-то краешком сознания. Как хорошо!

Это было похоже на сияющий танец. И Драко, словно очнувшись от забытья, сейчас мог видеть и чувствовать каждую деталь, каждое движение. Редкие бусинки пота на горле любовника. Горячее, быстрое дыхание на своих обнаженных плечах. Мог слышать, как часто-часто стучит сердце Гарри. И, о, Мерлин, Гарри реагировал на каждое прикосновение, полностью открывался ему, бесстыдно широко раскинув ноги. Он забыл о контроле, выбросил его, вручил Драко.

Крик, и Гарри дугой выгнулся на кровати, выплескиваясь между их телами. А потом медленно опустился назад на подушку, оглушенный нахлынувшей волной удовольствия, слишком сильной и огромной для него. Драко лишь глухо вскрикнул, когда безвольное тело приняло его еще глубже. Он даже не думал, что это возможно; тело отреагировало само: движения ускорились, стали более резкими, грубыми.

Еще и еще.

Драко был околдован. Мерлин, разве можно хотеть большего, уже сгорая заживо от жара, разливающегося внутри чужого тела?! Он впился зубами в плечо Гарри, прокусывая до крови, отмечая его, покоряя, заявляя права на это роскошное тело, на этот рай. Дикое пламя бушевало внутри него, разгораясь все сильнее и сильнее…

Гарри медленно приходил в себя; ритмичное раскачивание заполнило его душу и тело. Он дернулся, осознав происходящее, и тут запах Драко накрыл его, тяжелый, пряный. Открыв глаза, он увидел над собой искаженное от страсти лицо, прикушенный рот, напряженно зажмуренные глаза. Гарри застонал и отчаянно потянулся вперед, обнимая, сплетаясь, пытаясь прикоснуться сразу везде. Его ноги обвились вокруг талии Драко, заставляя того прогнуться и задвигаться быстрей. Одной рукой он обнял Драко за шею, второй поглаживал влажную дрожащую спину. Но этого было мало, слишком мало! И он закричал от разочарования, но голос охрип и сел. Глаза Драко широко распахнулись. Замерев, он посмотрел в огонь, бушующий в зеленых глазах, и кончил.

Взрыв бросил его к Гарри, в Гарри; спина выгнулась, из груди вырвался громкий, страдальческий крик. Перед глазами вспыхнули звезды. Оргазм перевернул его, пронесся внутри бешеным ураганом, но это был еще не конец. Сотрясаемый проходящей по всему телу судорожной дрожью, вызванной беспощадным экстазом, Драко вдруг испугался, что сейчас потеряет сознание и упадет. Гарри с силой удерживал его, продолжая мягко покачиваться, доставляя последнее удовольствие.

Драко на миг ослеп и оглох. Он мог лишь чувствовать; и то, что он сейчас испытывал, было настолько огромным, что причиняло боль. Пелена удовольствия начала медленно таять, и способность видеть постепенно вернулась к его широко распахнутым от изумления глазам.

Какое-то время они лежали неподвижно. Голова Драко покоилась у Гарри на груди, поднимаясь и опускаясь в такт его частому дыханию, под ухом сильно и ровно билось сердце, а теплые руки все еще обнимали и удерживали. Потом Гарри медленно опустил ноги, и Драко с трудом поднял голову, которая почему-то стала весить целую тонну.

─ Ты в порядке? ─ прохрипел он, чувствуя боль в истерзанном горле.

Гарри, полузакрыв глаза, посмотрел на него и открыл рот, видимо, собираясь что-то ответить, но не смог выдавить ни звука. Похоже, чувствовал он себя неважно. Драко ухмыльнулся. Гарри в ответ слабо улыбнулся и провалился в счастливый сон.

Застонав, Драко огляделся. В комнате царил настоящий хаос. Все вещи были сметены на пол. Одежда, волной магии выброшенная из шкафа, разноцветным ковром устилала пол. Вторая кровать оказалась покорежена, белье на ней было завязано в узел.

Драко прижался к теплому боку Гарри и натянул на них одеяло, к счастью, оставшееся целым. Потом с удовлетворенным вздохом чмокнул пересохшими губами любовника в щеку и позволил сну одолеть себя.

* * *

Северус, ссутулившись, с совершенно серым лицом, застыл за кухонным столом. Звуки, доносящиеся из комнаты мальчиков, наконец стихли. Встревожено наблюдавшая за другом детства Нарцисса услышала, как часы пробили двенадцать, и невероятно мощная вспышка света озарила все вокруг, сообщая о начале завершения ритуала. Чувствуя себя достаточно храброй, чтобы нарушить эту жуткую тишину, она негромко произнесла:

─ Думаешь, мы поступили мудро, позволив им… осуществить их отношения?

Северус долго молчал. Когда Нарцисса, отчаявшаяся услышать ответ, решилась повторить вопрос, он внезапно заговорил.

─ Реакция на то, что произошло, может оказаться любой. Она может быть положительной, и тогда этот опыт продемонстрирует Гарри совсем иную сторону физических взаимоотношений. Отношений, приносящих радость и удовольствие. И, возможно, излечит от воспоминания о насилии. Но может быть и по-другому… Ужас изнасилования будет оказывать влияние на любой физический контакт, и тогда опыт с Драко станет для Гарри еще одной травмой. Если это произойдет, он оттолкнет Драко и начнет бояться его. Если, конечно, не умрет раньше.

─ И мой сын умрет вместе с ним, ─ мрачно произнесла Нарцисса.

─ Возможно, не сразу, но он последует за Гарри, куда бы тот не пошел, ─ Северус медленно поднял голову и уставился на нее. Глаза на белом лице казались мертвыми, такими же мертвыми, как были когда-то, когда он вступил в ряды пожирателей.

Нарцисса вздрогнула, отчаянно жалея, что с ними нет Ремуса. Но оборотень не вернется до утра. Чувствуя себя беспомощной под прицелом этих страшных глаз, она отвела взгляд.

─ Я заварю еще чаю…

Северус зло улыбнулся.

─ Почему бы тебе ни подождать в спальне? Ты и оттуда сможешь почувствовать, если что-то случится.

Понимая, что это не просьба и ослушаться она не может, Нарцисса опустила голову. Это его дом, у нее здесь нет никаких прав. Отставив полную чашку, с давно остывшим чаем, которую все это время держала в руках, она поднялась и вышла из кухни. Ей казалось, что она продирается сквозь невидимую непроницаемую магическую стену. Но она упорно двигалась вперед, пока ─ спустя целую вечность! ─ не добралась до своей спальни.

Никогда раньше до сегодняшней ночи не видела она настолько сильного всплеска магии. Подобно изваянию застыв на стуле, судорожно сжав руки на коленях, она пыталась справиться с паникой, перехватывающей горло, и ознобом, сотрясающим тело. Здесь она собиралась провести остаток ночи. Впервые за многие годы, Нарцисса молилась. Она молилась за благополучное возвращение обоих мальчиков. Она молилась за всех тех, кого потеря любого из них уничтожит.

Глава 26.

Драко был в сознании. Еще ни разу во время преобразования такого не случалось. Он чувствовал, как растет и меняется тело, но как-то отстраненно, словно находился под действием обезболивающего зелья. Уходили, таяли последние островки тумана, скрывающие от него его собственные воспоминания; и тело наконец-то обретало привычные размеры и контуры. Он вновь становился самим собой. Прежним.

А потом Драко услышал чей-то жалобный всхлип, и вдруг понял, что совершенно беспомощен, настолько, что неспособен шевельнуться или повернуть голову. Потрескивала и пульсировала магия, проходила сквозь него ревущим потоком, изменяя тело и убирая последние барьеры в памяти. А Драко слушал, как Гарри Поттер ─ противник, брат, друг, возлюбленный, плачет, как может плакать лишь только доведенный до последней черты отчаяния, затравленный ребенок. Драко был придавлен и обездвижен, а Гарри, просящий остановиться, умоляющий о чем-то забыть, тщетно взывал к нему о помощи.

И тогда, чтобы заглушить эти ужасные, рвущие душу звуки, Драко закричал. Но это не помогло. Он все еще слышал, как страдает Гарри. Страдает неподдельно, лежа бок о бок с ним, и Драко ничего не может сделать.

* * *

Ремус, пошатываясь, вошел в комнату. Запах любовника окутал его, заглушая ломоту и боль в теле, успокаивая. Северус встретил его и молча вручил зелье. Но Люпин, зная, что как только он выпьет этот состав, то сразу же отключится, отказался. Спать он не хотел. И решительно отодвинул флакон. Северус поднял на него глаза. Мертвые, пустые. Вздрогнув, Ремус отступил назад, словно пытаясь спрятаться от этого жуткого взгляда, и тихонько заскулил.

─ Возьми зелье.

─ Северус…

─ Возьми.

И Ремус подчинился, пытаясь хоть так помочь любовнику. Через минуту он уже спал на кушетке, а Северус смотрел на него, и отголоски былого тепла едва заметной тенью мелькали в глубине темных глаз. Он простоял так, неподвижный, погруженный в себя около часа, но лишь только схлынула волшебная волна в комнате мальчиков, зельевар бросился туда.

У двери он столкнулся с Нарциссой, и они вместе вошли в комнату.

* * *

Как только контроль над телом вернулся, Драко кое-как сел и посмотрел на Гарри. Когда отступила магия, тот сразу затих, и почему-то казалось, что это недобрый знак.

Драко больше его не чувствовал. В течение последних нескольких месяцев в его груди теплым ярким комочком жили чувства и эмоции Гарри, а теперь на этом месте зияла холодная пустота. Драко казалось, что он отрезан от всего мира, что он перестал быть его частью. Словно он ─ единственная реальность во вселенной, а все остальное ─ лишь сон. Зная, что шок от разделения пройдет, как только он приспособится к отсутствию связи, но нуждающийся в подтверждении того, что Гарри все еще рядом и с ним все хорошо, Драко осторожно дотронулся до юноши, лежащего рядом.

Глаза Гарри, блестящие, пустые, были открыты, но он никак не отреагировал на прикосновение. И если бы не едва заметные движения зрачков, можно было бы подумать, что он крепко спит.

Северус и Нарцисса вбежали в комнату, но Драко не обратил на них никакого внимания. Он с силой потряс Гарри за плечо. Тот уже заметно прибавил в весе после этого преобразования и больше не казался маленьким и худым. Наоборот, он стал даже выше и шире в плечах, чем был в то, последнее лето.

─ Гарри, очнись! Ну же, давай, просыпайся! ─ кричал Драко, в глубине души зная, что все бесполезно. Просто теперь, когда способность двигаться вернулась, он не мог бездействовать.

Склонившийся над кроватью Северус мягко отстранил его и начал колдовать. Нарцисса плакала, обнимая и удерживая сына. Им оставалась только ждать. Драко не шелохнулся, не сделал попытки встать или одеться. Ни Северус, ни Нарцисса ничего не сказали о том, что мальчики находятся в одной постели, как и о том, что оба обнажены.

Драко улыбнулся, вспомнив прошлую ночь. Мерлин, его пальцы горели от желания снова прикоснуться к Гарри, почувствовать его всего, услышать, как он стонет от удовольствия.

─ Это не кома, ─ Северус выпрямился и покачал головой. Он продолжал хмуриться, но прежний теплый свет вернулся в его глаза ─ он обрел надежду. ─ Показания проверочных чар все время меняются. То все говорит о том, что он находится в состоянии глубокого сна, то вдруг на какой-то миг когнитивные функции резко повышаются. Я хочу сказать, что он скользит по грани между фазой глубокого сна и яркими, живыми сновидениями

Нервные клетки бодрствующего мозга постоянно «общаются» друг с другом, передавая стандартные электрические сигналы. Как оказалось, во время глубокого сна целостность этой «распределенной вычислительной сети» разрушается, а ее составные части распадаются на множество «локальных» сетей. По мнению исследователей, глубокий сон без сновидений характерен для ситуаций, когда происходит функциональное отключение от общей «сети» областей коры головного мозга, отвечающих за восприятие, мышление и сознательные действия. (ком. занудного переводчика)

. Может быть, Поппи скажет нам больше.

─ Позвольте мне накинуть на себя что-нибудь, ─ Драко встал и направился в сторону шкафа. ─ А потом я раскопаю вам что-нибудь из одежды для Гарри.

Нарцисса, в груди которой вспыхнула отчаянная, безудержная радость, прижала дрожащую ладонь к губам. Ее сын вернулся! Сильный, собранный, здравомыслящий, такой, каким был прежде, до того, как ритуал изменил его. Она почувствовала надежду. Быть может, его чувства к Гарри, и правда, лишь результат ритуала, и он переживет его смерть?.. Он ведь не назвал его малышом, в конце концов!

* * *

─ У меня тот же результат, Северус, что и у тебя, ─ мадам Помфри нахмурилась, ─ но это не нормальный сон! Мне не удается его разбудить. Не помогают ни зелья, ни физическое воздействие. Не знаю, как долго он пробудет в таком состоянии.

Северус сосредоточенно кивнул.

─ Но и на то состояние, в котором он находился в начале учебного года, это не похоже.

─ Да, ─ согласилась медик.─ И, думаю, это добрый знак.

─ Он пытается все восстановить.

На миг они застыли в немом удивлении, потом повернулись к Драко, о котором совершенно забыли. Даже Нарциссу поразил его вдумчивый, спокойный комментарий. Драко стоял, небрежно привалившись к стене палаты, спрятав руки в карманы брюк, и его лицо было застывшим и невыразительным, как маска. Северус первым пришел в себя.

─ Ты все еще можешь его чувствовать?

─ Нет, ─ Драко пожал плечами и отошел от стены. Вытащил руки из карманов и огляделся, с таким выражением, будто все происходящее ему до чертиков надоело. Потом сделал движение, словно собираясь уйти.

─ Что ты имеешь в виду? ─ рявкнул Северус, немало удивленный подобным поведением.

─ Сны. Память Гарри сейчас похожа на обломки. И он спит, чтобы воссоздать разрушенные фрагменты. ─ Драко кивнул и развернулся к двери: ─ Извините. Мне еще многое нужно сделать.

─ Так, ладно, ─ мадам Помфри с раздражением скрестила руки под пухлой грудью. ─ И все же… Что за бессмыслицу тут нес этот ребенок?

─ Нет, нет… ─ Северус задумчиво повернулся, чтобы посмотреть на спящего сына. ─ Драко сказал нам нечто весьма важное.

─ Что именно? ─ спросила Нарцисса, не меньше остальных изумленная поведением сына. Возможно, Драко чувствует себя оскорбленным?.. Любого человека, вынужденного длительное время испытывать столь глубокую, всепоглощающую привязанность, резкий переход может травмировать, а тем более, если подобные чувства не были желанными… Необходимо обязательно поговорить с ним.

─ Когда мы спим, нам кажется, что прошло достаточно много времени, но на самом деле фаза сна длится обычно всего несколько минут. Драко считает, что во сне Гарри пытается справиться с определенными воспоминаниями, а затем отступает, чтобы позднее начать все снова, ─ объяснил Северус.

─ Бедный мальчик, ─ печально прошептала мадам Помфри, осторожно поправляя покрывало на спящем. ─ Надеюсь, он хотя бы не загнан в ловушку из повторяющегося кошмара. Иначе, он может и не проснуться.

─ Стадия активности нечеткая, и пока сложно предполагать дальнейшее развитие событий,─ Северус покачал головой, потом, вздохнув, спрятал лицо в ладонях. Ночь была долгой, и он безумно устал. Чуть сдвинув пальцы, он посмотрел на Гарри. Тот заметно подрос и поправился за эту ночь, да и выглядел сейчас более здоровым, чем когда-то. Но вот его широко распахнутые и некогда такие живые глаза были совершенно пусты. Гарри ни на что не реагировал.

Больше ничего Северус для него сделать не мог. Они уже наложили заживляющие чары. Они провели все возможные тесты. Все остальное теперь зависело от самого Гарри.

Никогда раньше бездействие не казалось столь тягостным.

─ Северус, тебе надо отдохнуть, ─ участливо заметила Поппи, опуская сухую, теплую ладонь ему на плечо. ─ Гарри сильный. Он справится.

─ Знаю, ─ Северус кивнул. ─ Я собираюсь забрать его отсюда. Он предпочел бы свою комнату.

Ведьма хотела было возразить и ─ промолчала. Давненько не видела она Северуса Снейпа в таком состоянии. Нарцисса осторожно покачала головой, и мадам Помфри, сдаваясь окончательно, вздохнула.

─ Прекрасно. Но трижды в день я буду приходить и проверять его.

─ Я был бы тебе очень благодарен, ─ Северус прошептал заклятие невесомости и поднял сына на руки.

* * *

Пока Северус ухаживал за Гарри, Нарцисса отправилась на поиски Драко. Отчего-то решив, что непременно отыщет его в гостиной Слизерина, она в первую очередь заглянула туда. Но Драко там давно никто не видел. Слизеринцы, услышав радостную весть о том, что их друг и лидер вернулся, предложили свою помощь в поисках, пообещав тут же сообщить, как только обнаружат его.

Нарцисса обошла сад, озеро и теплицы; но время шло, никаких сообщений не поступало, сын не появлялся. Все больше нервничая, она отправилась к директору.

─ Студенты постоянно прогуливаются в Хогсмид и обратно, и я редко проверяю, кто и когда покинул школу… ─ бормотал Дамблдор, роясь в столе. Через секунду он, видимо откопав то, что искал, воскликнул: ─ Ага! Я нашел его. Драко покинул территорию замка ровно два часа и тридцать семь минут назад.

─ Значит, примерно в то время, когда ушел из больницы… Должно быть, он тотчас направился в Хогсмид… ─ хмуро произнесла Нарцисса. Интуиция кричала ей, что что-то идет совсем не так, неправильно! ─ Вероятно, он отправился на встречу с деловыми партнерами…

─ Скорее всего, моя дорогая. Я не могу представить себе иную причину, по которой он оставил бы Гарри или АД, ─ Дамблдор успокаивающе улыбнулся.

─ Конечно, спасибо, господин директор, ─ она натянуто поклонилась и вышла из кабинета, с твердым намерением как можно скорее разыскать сына. Пробормотав слова заклятия, Нарцисса со свистом разрезала палочкой воздух, отсылая сообщение для Панси, Грэга и Винса. Они должны были встретить ее у замковых ворот. Почему-то Нарциссе казалось, что их помощь ей еще сегодня понадобится.

* * *

Драко, подобный карающему ангелу, аппарировал на Прайвет-Драйв. Мантия на нем была расстегнута, и ее полы темными крыльями развевались и трепыхали за его спиной под порывами холодного декабрьского ветра. Он специально оставил волосы распущенными, и пряди бледным светом мерцали на зимнем солнце. Глаза были тверды и холодны, как поверхность зеркала; на губах играла странная улыбка.

Потребовалась немало времени, чтобы определить точное местоположение дома Дурслей, но теперь Драко был здесь, и не существовало ничего, что могло бы остановить его. Он целеустремленно шагал вперед. И даже если его одежда и волосы развевались более яростно, чем можно было объяснить с самого утра разгулявшимся северным ветром, не было никого, кто мог бы заметить подобную аномалию. Магическая завеса надежно прикрывала его путь.

Улыбка Драко стала шире.

* * *

Зима у Вернона Дурсля выдалась тяжелой. С ним развелась жена, и даже собственный сын отвернулся от него. А все потому, что Вернон заявил, что грязный выродок заслужил подобный урок. Проклятый, мерзкий урод, что вообще не должен был рождаться на свет! Почему их так заботит, что гаденыш получил то, что ему причиталось? Разве они не понимают, что Вернон имел полное право сделать то, что сделал?! Отвратительный уродец, должно быть, околдовал их! Да. Так и есть… Он наложил на них чары! В следующую минуту Вернон уже видел, как маленький негодяй предъявляет права на его семью. И тогда он убивает его…

Вернон медленно тонул в своих темных, болезненных видениях, подпитывая их очередной пинтой пива, как делал каждое утро. Официантка в пабе больше не удивлялась, принимая ежедневный заказ, куда в обязательном порядке входил алкоголь на завтрак, и это перед началом рабочего дня! С конца лета Вернон еще ни разу не был трезв. Одни и те же мысли занимали его сознание, редко меняя направление. В результате подобного уклада жизни он рисковал потерять работу. Это была еще одна причина ненавидеть и обвинять проклятого ублюдка во всех своих бедах. И планы по убийству Гарри Поттера в какой-то момент стали единственным светлым пятном в жизни Вернона.

* * *

─ Привет, Петуния. Нам надо поговорить, ─ сказал Драко и улыбнулся.

Петуния побледнела до синевы и медленно отступила назад от волшебника, стоящего на пороге ее дома. По щекам женщины покатились слезы, а в глазах расцвело понимание того, что неизбежно должно случиться. Она знала, зачем этот человек пришел сюда, и знала, что заслужила то, что он собирается сделать с ней. Но у нее есть сын! Пусть Дадли и принимал участие в издевательствах над ее племянником, но был в этом не виноват… Она должна выжить, чтобы заботиться о нем. Ведь Вернон ушел… Дадли, возможно, не раз обижал Гарри, но его так воспитали! Сейчас он изменился, и не должен потерять мать.

─ Мне жаль… ─ прошептала она, когда Драко, ни на миг не сводя с нее пристального взгляда, шагнул внутрь и неспешно закрыл дверь. ─ Я и пальцем не пошевелила ради Гарри, вела себя по отношению к нему ужасно. Я знаю, что была неправа и хотела бы это как-то исправить. Но только не убивайте меня! Мой сын нуждается во мне.

─ И Гарри нуждался в вас, ─ низко, глухо протянул Драко.

─ Я знаю, ─ Петуния разрыдалась, нервно комкая в руках передник. ─ Знаю, что нуждался. А я вела себя ужасно. И за свое отношению к нему, я буду гореть в аду! Но, пожалуйста, я ведь могу каким-то образом исправить вред, что причинила. Накажите меня, заставьте меня страдать, но позвольте мне искупить вину. Ради Гарри и ради моего сына.

─ Над ним издевались. Его избивали. В этом доме проливалась его кровь. Как и его слезы. Он просил вашей любви, мечтал понравиться вам, ─ Драко произнес это почти ласково, словно разговаривал с маленьким неразумным ребенком. ─ А вы учили его страху и беспомощности. Вы преподавали ему науку самоотречения и ненависти к самому себе. Вы преподавали ему гнев!

Петунию отбросило к стене; упали картины и какие-то безделушки, разлетелся на мелкие осколки высокий стакан. Она забилась в ужасе, не смея отвести взгляда от его пылающих ненавистью глаз. В них она могла видеть себя. И видела, насколько она мерзка.

─ О, боже, мне так жаль… Так жаль… ─ простонала Петуния и тяжело сползла по стене на пол. Ее не волновало, что осколки стекла впиваются в тело, причиняя боль. Это было не важно. Она заслужила это.

─ Стой, ─ Драко перевел немигающий взгляд на дверной проем, ведущий на кухню – где стоял все такой же грузный Дадли. ─ Я ничего еще не сделал. ─ Он улыбнулся и махнул в сторону Петунии: ─ Не тронул ее.

─ Тогда откуда здесь взялось волшебство? ─ Дадли покраснел от злости.─ Оставьте ее в покое!

─ Я здесь, чтобы взыскать плату, ─ Драко небрежно щелкнул пальцами в сторону гостиной.

─ Мы заплатили за этот дом… У нас нет долгов! ─ Дадли окончательно запутался и еще больше разозлился.

─ Вы потребовали от Гарри заплатить болью за право жить здесь. С вас причитается еще одна, маленькая плата, ─ Драко снова улыбнулся.

─ Гарри… ─ Дадли неловко поерзал. ─ Вы знаете Гарри… С ним все хорошо?

─ С ним все будет хорошо, ─ Драко пожал плечами.

─ Мне жаль, что с ним произошло такое… Пусть даже он ─ колдун, ─ Дадли посмотрел вниз на мать.─ То, что сделал папа, было неправильно. Вот почему мы тогда выгнали его и с тех пор не видели. Он уехал. Поэтому оставьте нас в покое… Что вам еще от нас нужно?

─ Вернон Дурсль уехал, ─ бездумно повторил Драко.

─ Да, ─ Петуния подтянула колени к груди и сжалась, пытаясь унять озноб. ─ Я развелась с ним, и ему здесь больше нечего было делать. То, что он совершил… было непростительно. И поступить по-другому я не могла. Но, пожалуйста, Дадли здесь ни при чем. Позвольте мне исправить мою ошибку…

─ Вы никогда не сможете исправить ее, ─ прервал ее Драко.─ Слишком поздно. Скажите мне, куда ушел Вернон.

─ Мы не знаем! ─ сердито заорал Дадли.─ Я уже говорил вам это!

Петуния, проигнорировав реплику сына, с готовностью ответила:

─ Вернон снял квартиру на другом конце города. Ест он обычно в пабе «Откупоренный Бочонок». Он и сейчас должен быть там.

─ Спасибо, ─ Драко отвесил ей полупоклон, а когда выпрямился, в руке у него была волшебная палочка. ─ Вы оба за многое должны заплатить, но сейчас важнее Вернон.

Легкое движение кисти, и прихожую заполнил свет. Петуния попробовала броситься между Драко и сыном, но у того не было никакой возможности избежать заклятия. Воздух загустел от магии и недобрых намерений. Казалось, от этого вспыхнули даже каменные стены. Потом свет потух, и Драко мрачно усмехнулся.

Петуния в ужасе смотрела на сына; но прошла минута, другая, ничего не происходило. Она в замешательстве глянула на Драко и вновь повернулась к Дадли. Тот, ощупав себя и удостоверившись, что все на месте и ничего лишнего не выросло, разделил с ней смущенный взгляд. Драко повернулся и без единого слова вышел.

Он был на полпути к дороге, когда услышал их крик, заставивший его удовлетворенно засмеяться. До конца своей жизни, если только Драко не снимет проклятие раньше, они будут время от времени видеть отдельные моменты прошлого, настолько яркие и реалистичные, что не смогут до конца видения даже определить, реально ли то, что с ними происходит или нет. Драко вытянул эти воспоминания из толстых стен старого угрюмого дома и поместил в их память. Они будут видеть страдания Гарри, раз за разом, день за днем, год за годом, все время помня, что содеянное ими было ужасно, и чувствуя его боль и отчаяние.

Да, счастливо думал Драко. Пока лишь это. Пусть немного подождут, пока я не разберусь с Верноном Дурслем.

* * *

Нарцисса и трое слизеринцев добрались до Прайвет-Драйв. После падения Министерства контролировать использование магии было некому, и в данной ситуации им это было только наруку. От дома Дурслей исходили волны сильнейшего темного волшебства, хотя внешне он ничем не отличался от прочих домишек на маленькой улице.

Прямая, напряженная, Нарцисса подошла к входной двери и громко постучала. Ответа не было.

─ Слышите? ─ внезапно спросил Грэг. Возможно, проявился его дар целителя, но он первым услышал изнутри приглушенный человеческий вопль.

* * *

Не было нужды спрашивать, как выглядит Вернон Дурсль. Драко узнал его сразу. Хотя лицом Вернон и не походил на сына, но тот же цвет волос и та же тучность делали внешность знакомой. Вернон выходил из паба в тот самый момент, когда туда собирался войти Драко. И слизеринцу стоило немалого труда сдержать ликующий смех. Он опасался, что осуществить задуманное будет непросто, но Дурсль сам облегчил ему задачу. Брезгливо сморщившись при виде наглого длинноволосого юнца, Вернон попытался быстро прошмыгнуть мимо, но внезапно почувствовал боль, когда незнакомец властно и весьма сильно сжал его локоть.

─ Эй, что вы себе позволяете?!

─ Не надо сцен, мистер Дурсль, ─ мурлыкнул Драко.─ У меня есть кое-что, что может вас заинтересовать, и что, как я думаю, вы хотели бы сохранить в тайне.

─ И что это? ─ проревел Вернон, в маленьких слоновьих глазках которого смешались ненависть и подозрительность.

─ Некий хорошо вам известный племянник был захвачен в плен и в настоящее время ждет решения своей участи. Мы подумали, что вы, сэр, почтете за честь лично распорядиться его судьбой, и потому решили не портить вам игру своим вмешательством, ─ с заговорщицким видом шептал Драко, незаметно подталкивая мужчину к переулку.

Лицо Вернона осветилось пониманием, а затем восхищением.

─ Конечно, конечно, ─ уже тише пробормотал он.

─ Давайте пройдем вперед. ─ Драко увлек Дурсля за собой в тень переулка и оттуда аппарировал обоих.

Он был готов. Он тщательно обдумал и подготовил план расправы, еще до того, как отправиться на поиски дома на Прайвет-Драйв.

Они оказались в небольшом холодном помещении. Стены, обшитые досками, каменный пол. Обычный подвал.

Внутри их уже ждали: шестеро мужчин и одна женщина, все в длинных, белоснежных мантиях, лица скрыты капюшонами. Драко улыбнулся и позволил Вернону рухнуть на твердый пол, где тот задергался в приступах рвоты. Магглы всегда плохо переносят аппарацию.

─ Приветствуем вас, юный лорд. Добро пожаловать, ─ вперед выступила женщина.─ Вы прислали мне очень интересное письмо, и я позволила себе рассказать о нем трем Мастерам и их лучшим ученикам.

─ Я обещал доставить вам человека, достойного вашего Искусства. Я поклялся в этом своей честью, своим именем, своей магической силой, ─ Драко низко поклонился. ─ И взамен прошу лишь одного: позволения наблюдать за происходящим, пока я не буду готов уйти.

─ Прежде позвольте нам оценить, отвечает ли этот человек всем требованиям. Внешний облик особого впечатления не производит, ─ голос женщины выдал ее сомнение.

─ Вы являетесь членами древней тайной организации, поклоняющиеся Мессии и присягнувшие его делу…

─ Мы знаем, кто мы и что мы, ─ вежливо перебил его мужчина, стоящий позади женщины. ─ Мы берем души тех, кто сознательно, охотно, для собственного удовольствия творит зло, и причиняем им боль, способную соперничать с адовой, в надежде, что нам удастся очистить заблудшую душу и тем самым облегчить работу Бога. Этот человек, действительно, весьма жалок, но для нашего милосердного Искусства требуется нечто большее. Гораздо большее. Человек должен быть носителем истинного зла.

─ О, это сам дьявол. Я гарантирую вам это, ─ Драко посмотрел вниз, на того, кто охотно уничтожил бы Гарри, если бы только смог добраться до него снова.─ Много лет назад на его попечение был отдан один очень необычный ребенок-маг. Ребенок с чистой и светлой душой. …Поттер Гарри Джеймс.

Присутствующие ахнули. Драко знал, что эти люди испытывают уважение к Гарри. Они считали, что он ─ дар человечеству от Бога. Святой. Вот почему он смог пережить смертельное проклятие. В сердце Гарри не было ни крупицы врожденного зла, и потому проклятие не смогло пробиться к его душе и отделить ее от тела. Вместо этого оно отразилось и пронзило самого Темного Лорда, в душе которого обнаружило не просто лазейку, а гостеприимно распахнутую дверь.

Драко удовлетворенно вздохнул. Эти люди сумеют сделать так, что Вернон Дурсль сполна заплатит за все то зло, что совершил.

─ Вернон всегда ненавидел этого ребенка, ненавидел только потому, что мальчик был другим. Для таких, как Вернон Дурсль, «другой» означает плохой. Он держал ребенка в чулане под лестницей, часто запирая там в темноте в наказание, отказывая в пище и воде. Полуголодный, постоянно убеждаемый дядей в том, что он ─ ненормальный и никчемный выродок, Гарри все еще пробовал понравиться ему. Он, как эльф, работал по дому, выполняя работу, неподъемную для его маленького тела. Ребенок часто не способен оценить происходящее правильно… И Гарри мучился, что не может угодить, сделать все идеально, как того требует этот человек. Человек, который должен был заменить ему отца! Вернон не раз пробовал избить племянника. Но вмешивалась магия Гарри. Тогда он стал изводить его иначе, оскорбляя словесно, демонстрируя пренебрежение, разочарование, ненависть.

А Гарри продолжал защищать этого человека. Он никогда никому не рассказывал о том, что происходит с ним в доме тетки, частично из-за того, что полагал, что он и, правда, никчемное, уродливое создание, как уверял его Вернон. А частично потому, что Гарри все еще считал их всех своей семьей, а причинить вред своей семье, независимо от того, что они сделали ему, он никогда бы не смог.

Хотя Вернону и не удалось сломить дух Гарри, это, к сожалению, удалось миру. Вольдеморт настойчиво преследовал его. Вокруг умирали друзья и знакомые, стоящие между этим монстром и Гарри. И вину за их смерть Гарри брал на себя. Он думал, что должен быть наказан за то, что позволил умереть хорошим, добрым людям.

Прошлым летом этот человек ударил Гарри, и впервые магия не встала на защиту хозяина. Возликовав, Вернон начал физически наказывать Гарри. Постепенно его действия становились все изощреннее, все чудовищнее. Он хотел заставить Гарри кричать, молить о пощаде, истекать кровью… Вначале Вернон сдерживался, опасаясь быть пойманным. Но когда понял, что никто не наблюдает за домом, никто не приходит на крики и мольбы, он выпустил на волю все свои адские желания. Он упивался причинением боли и чужим страданием, но хотел большего. Хорошенько все обдумав, он нашел способ противодействовать магии в случае, если Гарри наконец найдет достаточно сил, чтобы воспротивиться или остановить его. Вернон добавил в пищу наркотик, и, ничего не подозревающий, избитый Гарри съел ее…

Я не знаю, какой именно яд Дурсль использовал, но он парализовал тело и магию Гарри, оставляя сознание ясным, нетронутым. Увидев результат, Вернон восторжествовал. Он… осквернил Гарри Поттера. Или, я, может, буду груб, но все же использую маггловское выражение: Вернон Дурсль изнасиловал его. …Даже теперь этот человек не может понять, почему жена и сын отвернулись от него. Даже теперь он мечтает найти Гарри и снова причинить ему боль. Ответьте же мне, является ли этот человек достаточным злом для вас?

Взять невинного, чистого ребенка, растить его с годовалого возраста и… измываться над ним. Годами морить голодом. Убеждать семилетнего малыша, что он ─ богомерзкий, грязный урод. Воспользоваться горем пятнадцатилетнего подростка, оплакивающего погибших друзей, и осквернить его. Скажите мне, является ли этот человек достаточным злом, достойным очищения вашим Святым Искусством?!

В комнате стояла гробовая тишина. Женщина, лица которой под плотным капюшоном Драко видеть не мог, заметно дрожала. Потом заговорил один из мужчин, его голос был тих, но даже в этом полушепоте Драко смог различить отголоски гнева.

─ Да. Он является Злом.

─ Что это?.. Что-то кровавое… ад приближается… ─ Вернон кое-как сел, испуганно косясь по сторонам. Выглядел он совсем больным, жалким и потерянным.

─ Да, Ад справедлив, сын Адама. Ты пройдешь Ад и будешь возвращен нашему скорбящему Отцу. Не бойся за свою бессмертную душу. Отныне она в хороших и надежных руках, ─ произнесла нараспев женщина; остальные, сделав шаг вперед, вторили ей.

Мрачно улыбнувшись, Драко отступил и прислонился к стене подвала, а потом закрыл глаза, вслушиваясь в изящное кружевное переплетение заклинаний древнего обряда введения в Искусство Пытки, обращенное мастерами к Вернону Дурслю. Они могли вести пытку годами, оставляя разум жертвы неповрежденным. Чаще всего к этому времени жертва сама молила о боли.

Драко улыбнулся, когда оскорбления и угрозы медленно сменились страхом, страх – ужасом, ужас – смертельной мукой. Он слушал и слышал плачь и крики Гарри, оживающие в его памяти; и думал, что Вернон еще недостаточно страдает. Но будет. Драко был полностью уверен в этом.

Удовлетворенный, он аппарировал назад в Суррей. Еще не все было сделано.

* * *

Нарцисса сидела с Петунией на кухне. Потерявший от напряжения сознание Дадли лежал наверху, в своей комнате. Грэг, опасаясь повторения сердечного приступа, сидел с ним, контролируя давление и ритм сердца. Винс и Панси держались рядом с Нарциссой, толком не понимая, зачем они здесь и кто эта маггла. Все, что они знали: женщина, выглядевшая избитой до полусмерти и напуганной, проклята.

─ И все же мне придется настоять, чтобы вы подробно описали мне, на что похож этот припадок, ─ уже не в первый раз повторила Нарцисса.─ У меня не получится полностью снять проклятие, если я не буду точно знать все симптомы.

─ По крайней мере, скажите нам, кто вас проклял? ─ спросила Панси. Она знала: миссис Малфой уверена, что это сделал Драко. Но зачем тому приходить сюда и мучить магглов? С какой целью?

─ Нет, ─ простонала Петуния. ─ Я не могу ничего вам рассказать. Пожалуйста… Помогите моему сыну и уходите.

─ Он пока без сознания. И не может сказать, кто причинил ему вред, ─ Нарцисса начала терять терпение. ─ Скажите мне, или ваш сын может умереть.

Сгорбившись еще больше, Петуния разрыдалась, повторяя:

─ Что же я наделала… Боже мой…

Панси и Винс обменялись долгим взглядом.

─ Может, нам всем стоит выпить чаю? ─ предложила девушка. В чай можно будет добавить успокоительную микстуру и незаметно подсунуть несчастной маггле. У Грэга с собой всегда имелся достаточный запас уменьшенных флакончиков с различными зельями, которых бы с лихвой хватило на приличный кабинет алхимии.

─ Хорошо, ─ согласилась Нарцисса.

Винсент сделал несколько бестолковых кругов по кухне, но идей, как приготовить чай в маггловском доме, больше не стало. Панси даже не пыталась ему помочь, уверенная, что сделает лишь хуже.

Прошло пятнадцать минут, Петуния начала успокаиваться. Сверху спустился Грэг, и женщина обратила к нему умоляющий взгляд.

─ Скажите мне, что мой сын в порядке…

─ С ним все хорошо. Он спит, ─ заверил ее Грэг. ─ Расскажите, что произошло?

Петуния задрожала.

─ Воспоминания… Это воспоминания. Они заполняют вас изнутри, всего, целиком, и кажется, что вы и правда находитесь там… Что весь этот кошмар действительно происходит здесь и сейчас, но не можете ни уйти, ни остановить видение. Вы можете лишь наблюдать, и иногда даже чувствовать, как… О, боже милостивый!.. ─ Петуния спрятала лицо в ладони и горестно зарыдала.

─ Никогда не слышал ни о чем похожем, ─ удивленно прошептал Винс.

─ Я слышала, ─ Нарцисса поднялась и отошла к стене. Тщетно пыталась она наложить чары, активизирующие воспоминания, события, эмоции, поглощенные и сохраненные домом, а потом копирующие их. По желанию маг, наложивший чары, мог просмотреть или переместить эти воспоминания в любую память, как в свою, так и чужую. Ничего. Стены были девственно чисты, словно дом построили совсем недавно.

─ Но… ─ испуганно пролепетала Панси. Это было неслыханно! Не просто копирование и передача воспоминаний и впечатлений от здания или любого другого объекта в сознание человека, но и повторение этих видений, воздействие на мысли, психику, тело…

─ При наличии силы воли и мастерства, магия может совершить что угодно. Но сейчас не стоит ожидать повторения результата, ─ сосредоточенно произнесла Нарцисса. ─ Будет невозможно восстановить после такого силы, да и не стоит делать этого снова… Вот почему ежедневно мы используем обыкновенные, простые чары. Они всегда работают, они предсказуемы, но магия, в основе своей, – это способности и сила наших желаний, влияющие на действительность. В Гарри это всегда было – желание, потребность магии, благодаря тому количеству силы, которой он может легко управлять и к которой имеет доступ. Это одно и то же.

─ Но зачем Драко стал бы такое делать? ─ Винсент недоверчиво покачал головой.

─ Потому что они заслужили.

Все повернулись к двери. На пороге кухни стоял Драко. Бледное лицо словно застыло, но глаза выдавали испытываемое им бешенство. Застать их здесь он явно не ожидал и особой радости от встречи не испытывал. Панси открыла рот, собираясь что-то сказать, но Грэг предостерегающе сжал ее руку. И на этот раз девушка послушалась и промолчала. Никто из них не пошевелился, лишь Петуния заплакала громче.

Первой не выдержала Нарцисса. Шагнув к сыну, она осторожно произнесла:

─ Драко. Ты уже сделал все, зачем приходил. Давай, вернемся домой.

─ Я только начал, мама, ─ сын упрямо склонил голову, и Нарцисса замерла. Слишком хорошо она изучила этот жест. Он был готов идти до конца.

Должно быть, Винс тоже это понял и, пробуя отвлечь внимание Драко от матери, быстро заговорил.

─ Но… Зачем ты это сделал? Кто вообще эти люди?

─ Они… ─ взгляд Драко скользнул по кухне и остановился на Петунии. Даже несмотря на истерику, она почувствовала его пристальное внимание и подняла голову. Драко улыбнулся почти нежно: ─ …чудовища.

Петуния вздрогнула и сжалась на стуле.

─ Но что такого они сделали? ─ прошептала Панси с каким-то болезненным любопытством. Что нужно было сделать, чтобы Драко Малфой настолько вышел из себя?! Она могла чувствовать его ледяную ярость, похожую на замороженный дождь, медленно падающий сверху, обжигающий кожу, впивающийся в плоть, разъедающий ее до костей. И неожиданно все происходящее напомнило Панси те страшные сказки, что она слышала в детстве и всегда принимала за правду. И которых жутко боялась.

─ Они очень плохо относились к ребенку. Они убеждали его, что он странен и уродлив. Они сделали его своим рабом. Тем, кто должен был поддерживать чистоту в доме, чинить сломанные вещи, хотя он понятия не имел, как это делать. Работать в саду, чтобы его красота и ухоженность могли радовать их глаз. Они морили мальчика голодом. Они избивали его. Они пренебрегали им, и ни разу не дали понять, что он нужен, что он любим… Время шло, ситуация не менялась, лишь становилась все хуже и хуже, ─ Драко почти мурлыкал. Его глаза, широкие, немигающие, хищно смотрели вниз, на сломленную женщину. ─ Не моя рука покарала ее и не магия. Она страдает по собственной вине. И точно знает, что именно сотворила. Я же лишь показал ей правду. Часть того, что чувствовала ее жертва, когда находилась в ее руках. То же самое и с ее сыном.

Воцарилось молчание. Слизеринцы в ужасе уставились на женщину, не мигая и не дыша. А Нарцисса в отчаянии смотрела на сына, понимая, что совершила огромную ошибку, поверив, что его чувства по отношению к Поттеру могли исчезнуть или измениться. Они стали лишь сильнее, когда магическая связь распалась, и вернулось все то, что составляло сущность Драко.

Он мстит за свою единственную любовь. И не остановится, пока не доведет дело до конца. Драко не сможет дышать без боли, пока те, кто причинял Гарри страдания, не будут наказаны. В отличие от других, Нарцисса не понаслышке была знакома с яростью Малфоев. Блэки были известны своими невыносимыми характерами и безрассудством, но даже они не смогли бы состязаться с Малфоями, снизошедшими до подлинного гнева.

─ Что еще ты планируешь здесь сделать, сын? ─ безразлично спросила Нарцисса, прекрасно понимая, что может случиться, позволь она себе хотя бы малейший намек на то, что собирается вмешаться в его дела. Оставалось лишь надеяться, что и слизеринцы останутся верны традициям своего Дома. Не хотелось бы, чтобы они пострадали.

─ Они мучаются. Но мне этого мало. Я хочу, чтобы они изведали всю глубину абсолютного, беспросветного отчаяния, к которому подтолкнули невинного. А потом… Потом они должны будут отдать кое-что. Как символ раскаяния, чтобы возместить Гарри хотя бы часть того, что отняли.

Панси задохнулась. Грэг сжал кулаки. Винс зашипел сквозь зубы. Значит, все дело в Поттере. И это ─ его семья. Понимание, подобно приливной волне, наконец накрыло их, и они разделили правду этого небольшого дома; ужасы, которые хранили эти стены и которые теперь стали частью внутреннего мира Петунии и Дадли Дурсль.

Они поняли гнев Драко. И испугались.

Драко, и того, что он способен совершить.

─ И как ты планируешь сделать это? ─ спросила Нарцисса.

Драко задумчиво разглядывал Петунию.

─ Где Дадли?

─ Наверху, спит. Он перенес сердечный приступ и был без сознаний, когда мы пришли. Петуния плакала в углу, ─ ответила Нарцисса.

─ И сколько приступов случилось с того момента, как я покинул дом?

─ Один… ─ в ужасе прошептала Петуния, поднимая голову и начиная о чем-то догадываться. ─ Всего один. Вы подразумеваете, что это… случится снова?

─ Ах, ну, конечно, ─ Драко криво улыбнулся. ─ Случится. Снова и снова. Бесконечно. И вы никогда заранее не будете знать, когда это начнется.

Женщина рыдала, умоляя его о снисхождении, уверяя, что она раскаивается и отдаст что угодно, лишь бы он снял проклятие. Драко оставался непреклонен. Он словно взвешивал на глаз ее страдание, и, похоже, принял решение.

─ Нет. Я не сниму его. Если на вас так подействовал первый раз, то и последующие пойдут только на пользу. Потом я вернусь, и мы поговорим о вашей епитимии Гарри. Для достижения полного равновесия. Помните об этом. Вы все еще должны ему кое-что.

Рыдающая навзрыд женщина не смогла ответить.

─ А если сердце Дадли не выдержит? ─ холодно поинтересовалась Нарцисса.─ Он не сможет страдать, если будет мертв.

─ Ох, уверен, кое-кто верит, что когда умрет, вот тогда-то действительно будет страдать, ─ загадочно прошептал Драко. ─ Но, нет. Нет, нет, нет, я не позволю ему умереть; не раньше, чем он кое-что возместит Гарри. …Говорите, вас беспокоит его сердце?.. Это потому, что он… как я и говорил… Жир. Да. Жир. Он слишком жирный и слабый. Но это легко изменить.

─ Это… невозможно, ─ Грэг тяжело сглотнул. Существовали зелья и чары, способствующие похуданию, но это требовало времени и усилий. Драко же, похоже, намекал на нечто совершенно иное.

─ Нет ничего невозможного, если хотеть достаточно сильно, ─ Драко улыбнулся ледяной, страшной улыбкой. ─ И ─ боги свидетели! ─ как я этого хочу!

Он повернулся и стал подниматься вверх по лестнице. Он двигался медленно, плавно и неотвратимо. Как охотящийся кот, преследующий добычу: осторожно, стараясь не делать слишком быстрых и резких движений, чтобы преждевременно не испугать ни о чем не подозревающую жертву.

Дрожащая, будто в ознобе, Панси ухватилась за руку бледного Винса. Грэг выглядел не лучше. Но все трое покорно шагнули следом за Драко, чтобы засвидетельствовать то, что он собирался сделать.

Их остановила Нарцисса. И они замерли у основания лестницы, сбившись в тесную кучку, и чувствуя, как с утробным ревом растет давление магии над их головами. Мощно, дико, вздрагивая и меняя направление в зависимости от того, какие заклятия или движения палочки использовались, сила рвалась и бушевала, подчиняясь лишь острому, жгучему желанию Драко. А потом неистовствующая стихия пошла на спад, усмиренная и послушная, никого из них не убив и не покалечив, не разрушив маггловский квартал и не похоронив испуганных людей под обломками.

─ Мама! Мама! Смотри! Посмотри же на меня! Я чувствую… Мама! Я чувствую себя замечательно! ─ в кухню буквально влетел Дадли.

Волшебники и ведьмы, которых восхищенный юноша даже не заметил, уставились на него в благоговейном страхе. Дадли больше не был похож на своего отца. Сейчас он выглядел, скорее, как Лили. Мягкие золотистые волосы и ровные дуги бровей на строгом лице, острый подбородок и большие глаза. Синие, но той же самой формы, как и у Гарри. Сильное, длинное тело пловца. А руки, Мерлин, они были маленькими и аккуратными! С короткими пальцами и тонкими запястьями. Как у Петунии. Дадли определенно взял больше от матери, нежели от отца.

По лицу Петунии разливалась недоверчивая радость.

─ Дадли?.. Мой сын?

─ Это я, мам! ─ Дадли смеясь, обнял ее.─ Можешь в это поверить? Я… Волшебство изменило меня… Ну, это… ─ он неловко закашлялся.─ Но посмотри, что оно сделало со мной! Я думаю… Я думаю, что больше не буду его ненавидеть.

─ О, Дадличка!.. ─ Петуния обняла сына, оплакивая его неведение.

─ Твоя мать знает об этом чуть больше, ─ негромко произнес стоящий у двери Драко и игриво улыбнулся. ─ Боюсь, надолго твоей признательности не хватит, маленький Дадли. Волшебство сделало тебя лучше. Оно и дальше будет менять тебя в лучшую сторону, но в отличие от физических изменений, духовные окажутся весьма болезненными.

─ Пожалуйста, ─ в ужасе простонала Петуния. ─ Пожалуйста, не надо. Он ведь ничего не понимает. Его учили ненависти, и отец, и мать. Он даже не сознает, что поступал плохо. Но я изменю это. Позвольте мне все самой исправить! Не показывайте ему… Не заставляйте смотреть на то, что должна видеть лишь я…

─ Петуния, дорогая, он знал, что причиняет боль. Он знал, что боль не может быть приятной. Не надо быть гением, чтобы понять, что боль – зло, что причинять другим людям боль – это зло! В любом случае, скоро он поймет, что был неправ. Это не тот урок, который ты способна преподать ему, ─ назидательно произнес Драко.

─ О чем вы говорите? ─ спросил Дадли.─ И кто все эти люди?

─ Никто, Дадли, ─ Драко потрепал его по голове. ─ Никто. Вам с матерью надо многое обсудить. Она расскажет тебе о болезни, поразившей тебя. А я вернусь позже, чтобы проверить результат.

─ Я болен? ─ Дадли запаниковал и повернулся к матери.

Драко усмехнулся, когда Петуния снова залилась слезами, оплакивая рассеянность и простоту своего бедного сына. Драко взглядом приказал слизеринцам следовать за собой. Ни один из них не произнес ни слова. Но Драко этого даже не заметил. Он чувствовал себя слишком удовлетворенным, слишком счастливым при мысли о том, что все сделано. Он едва заметил, как они аппарировали назад в Хогсмид, как добрались до школы. Он даже не понял, что всю дорогу что-то тихо напевает себе под нос.

─ Мы… У нас сейчас занятия, ─ чуть слышно пробормотала Панси, когда они подошли к дверям замка. ─ Следует ли ему… быть там?

─ Не думаю, ─ устало отозвалась Нарцисса.

─ Мы извинимся за него, ─ сказал Грэг, и трое слизеринцев направились к комнате Желаний.

Драко и Нарцисса свернули в больничный коридор.

─ Я хочу побыть с ним наедине, ─ внезапно сказал Драко, и сердце Нарциссы едва не остановилось от его ледяного тона. Серые глаза повернулись, чтобы встретиться с ее синими. ─ Ступай, мама. Оставь меня с ним одного.

─ Его там нет… Он в подземелье, ─ Нарцисса вспыхнула, как девчонка. Она была так поглощена своими мыслями, что совсем забыла рассказать ему об этом.

Драко зарычал.

─ Иди и присмотри за АД. ─ Магия извергающимся вулканом взметнулась в нем, заставив вспыхнуть его волосы и взметнуться за спиной, подобно крыльям.

Нарцисса повернулась и быстро пошла прочь.

* * *

Гарри, заботливо укрытый одеялом, лежал в спальне на новой кровати. Северус, все это время просидевший рядом с ним, не хотел оставлять мальчиков одних, и Ремусу стоило немалого труда увести его из комнаты.

Драко шагнул внутрь и позволил себе долгий, глубокий вздох облегчения.

Это было похоже на долгожданное возвращение домой, на возвращение к самому себе. Гнев и жажда мести, питавшие Драко, исчезли; и все, что он чувствовал сейчас ─ нежная привязанность к человеку, лежащему на кровати.

─ Гарри… ─ прошептал он, лаская губами каждый звук. ─ Гарри, любимый, я вернулся. ─ Напряженное лицо спящего заметно расслабилось, и Драко чуть слышно рассмеялся.─ Да, я здесь. И всегда буду возвращаться к тебе, ─ он присел на край кровати и взял безвольную кисть Гарри. ─ Знаешь, сейчас, когда я помню, кем был раньше, когда больше не ощущаю силу твоих эмоций, затмевавших мои собственные, я понимаю, что люблю тебя еще сильнее, чем прежде. Сейчас я способен трезво оценить тебя, мой маленький лев, ─ он снова рассмеялся, свободной рукой поглаживая волосы Гарри.─ Неподдающийся и противостоящий мне все эти годы. Я, должно быть, напоминал тебе твоего ужасного кузена. Противостоящий всем и каждому. Кто знает, возможно, эти фанатики правы, и ты ─ святой. Я не знаю, как иначе объяснить все… И все-таки ты настоящий слизеринец! Скрывать свою боль так долго. Хранить внутри, никому не раскрывая тайны. Но, знаешь, ты должен прекратить это! Потому что я больше не позволю тебе прятать от меня свою боль.

Рука Драко, ласкающая пальцы спящего, внезапно напряглась, и его задумчивость сменилась приступом такой отчаянной печали, что на миг он окаменел, дыша быстро и хрипло. Но даже не пробовал игнорировать панику. Он не мог требовать от Гарри честности и одновременно прятать собственные страхи. И поэтому позволил боли и ужасу заполнить себя. И лишь затем сразился с ними. Когда он снова смог дышать нормально, то понял, что плачет.

─ Ты должен вернуться ко мне. Ты не можешь вечно прятаться от того, что случилось. Ради меня, ты должен столкнуться с прошлым лицом к лицу, победить его и вернуться назад, в реальность. Ты не можешь оставить меня, потому что я не смогу жить в мире, причинившем тебе боль и позволившем погибнуть. …Мерлин, только посмотрите на меня!.. Ты слышишь, что сотворил с великим Драко Малфоем?! Я же уже практически слагаю любовные вирши! ─ Драко вздохнул и прижался к груди Гарри: ─ Не спеши, любовь моя. Я позабочусь о тебе, как бы долго ты не сражался со своими демонами. Я подожду. Но уверен, сумею дать тебе понять, когда мое терпение начнет таять, ─ он тихо засмеялся. ─ Ох, нет, правда, поторопись. Я не могу ждать тебя и еще успевать следить за тем, как там твоя семья, оплачивающая счета прошлого. Знаю, ты бы не хотел, чтобы они страдали, но даже ты не сможешь изменить того, что я сделал твоей ужасной тетке и кузену. Они, в сущности, сами наказывают себя. И ты ничего не сможешь на это возразить. А что касается твоего дядюшки… что ж… Не могу представить, что бы ты почувствовал, узнай, какую кару я придумал для него. Скорее всего, не одобрил план в целом, но я, в одиночестве оказавшийся перед необходимостью выбора, настаиваю на принятом решении. Он ─ сосредоточие зла и получил именно то, что заслуживает. …Знаешь, в наших отношениях тебе время от времени придется потакать моим слабостям и капризам, и этот случай как раз такой. Однако взамен обещаю, что не буду пренебрегать обязанностями. ─ Драко вздохнул и чуть приподнялся, почти касаясь губами приоткрытого рта Гарри, ловя его вдохи и выдохи: ─ Я люблю тебя, Гарри Поттер. Я поклялся никому никогда не говорить этих слов. Но говорю. Тебе. Я люблю тебя. Поэтому возвращайся побыстрее, малыш, или я не знаю, что сделаю с тобой, ─ Драко нежно поцеловал спящего в губы. Где-то глубоко внутри дрогнуло крошечное опасение, что Гарри может умереть. И тут же исчезло. Драко твердо помнил о силе Гарри и не сомневался, что тот вернется. Он снова поцеловал безответные губы, чуть дольше, чуть настойчивее. Легче не стало. Даже безответный и беспамятный, Гарри сводил его с ума одним своим присутствием. Наконец, с еще одним тоскливым вздохом Драко оторвался от теплых губ. Потом встал, небрежно собрал спутанные волосы и перебросил за спину.

─ Я плохо выгляжу, ─ жалобно пожаловался он спящему. ─ И буду так выглядеть, пока ты не вернешься к своим обязанностям по приведению моей внешности в порядок. ─ Он строго посмотрел вниз: ─ Даже не вздумай ухмыляться! ─ и улыбнулся с теплой привязанностью.─ Врежь-ка всем тем ублюдкам как следует от моего имени.

Потом повернулся и тихо вышел из комнаты. Драко собирался встретиться с АД. Он не может подвести Гарри.

Глава 27.

Гарри бежал, бежал уже много часов, бежал сквозь темноту, в которой невозможно было что-либо рассмотреть. Он чувствовал, как от усталости дрожат и подкашиваются ноги, как бьются о твердую землю измученные, сбитые ступни. Уродливое огромное нечто , гналось за ним; щелкали голодные клыкастые пасти, готовые схватить, разорвать, если только он замешкается или упадет. Гарри не знал, где находится и что происходит, но чувствовал, что твари рядом. И они ─ боль.

Подгоняемый ужасом, он несся вперед, пока не понял, что окончательно заблудился. Бесконечная гонка истощила его силы. Он был на пределе.

Внезапно в темноте возникла полоса света. Тонкий солнечный луч с трудом пробивался сквозь тьму, создавая ровную линию на уровне талии. Гарри едва не закричал от облегчения, так обрадовала его эта крохотная золотистая полоса. Эмоции, исходящие от света, мягко, подобно снегу, окутали его: любовь, ожидание, глубокий гнев, страх; но любовь была самым сильным их этих чувств и была направлена прямо на него. Кто-то звал его. Кто-то ждал его. Любовь манила, но если бы Гарри остановился, чтобы принять это приглашение, твари сразу бы напали. Сначала требовалось победить их.

Опустив подбородок и сжав кулаки, Гарри остановился, сосредотачиваясь, собирая волю в кулак. А потом развернулся и оказался лицом к лицу с жаждущими крови монстрами. Но теперь уже на своих условиях. Он окутал себя светом, создавая прочный круг, свое личное маленькое убежище, в котором мог бы спрятаться, если тварей станет слишком много.

Он нервно всхлипнул, и его буквально затрясло от страха. Стоя в кругу света и любви, он слушал голодные завывания и щелчки острых когтей нетерпеливо кружащих вокруг тварей. А потом, собрав всю свою храбрость, помня, что тот, кто любит его, рядом, Гарри напряг мускулы и прыгнул из круга во тьму, прямо в пасти чудищ.

Он схватился с ними; столкнулся с мучительными воспоминаниями, что несли в себе твари. Гарри дрался, дрался, пока не понял, что валится с ног, что балансирует на грани безумия. Тогда он отполз, дрожащий и слабый, назад в круг, чтобы собраться с мыслями и восстановить силы. Когда он снова сможет твердо стоять на ногах, он выйдет и встанет перед демонами еще раз.

Гарри сражался со своими тайными страхами и слабостями, часто посещавшими его; но они потеряли часть своей власти, потому что полный решимости победить, он тщательно и безжалостно препарировал их. Он тосковал и кричал, бесился от злости и плакал, но больше не прятался и не пытался убежать.

Это повторялось, раз за разом. Он признал свою любовь к новой семье: Северусу, Ремусу и Драко, ─ и признал, что заслуживает это простое счастье. Он осознал, что Дурсли никогда бы не полюбили его, чтобы он не сделал. Он признал, что винит себя в смерти Седрика и Сириуса. И понял, что должен идти дальше, и учиться, чтобы попытаться спасти всех тех, кто может погибнуть, но кто пока еще жив. Наконец, он принял каждое из несчастий, которые сам навлек на себя прошлым летом, пребывая в депрессии. Понял, что не заслуживает боли, но способен продолжать жить с ней. Признал, что у него есть слабости, как есть они и у всех тех людей, что окружают его и кто видел, как низко он может пасть. Вот тогда-то и началось самое страшное.

Гарри думал, что у него есть шанс справиться. Тяжело дыша, он сидел в круге, восстанавливаясь после очередного сражения. Раны на теле медленно заживали. И он наслаждался недолгими минутами покоя после того, как столкнулся с болью ужасных воспоминаний, подобно обвалу накрывших его. Гарри невесомо провел рукой по искрящемуся свету и затрепетал, когда поток любви и нежности прошел сквозь него.

Ради тебя , сказал ему свет. Всегда ради тебя. Я ─ здесь.

Гарри протестующе застонал, но внутренне он был готов. Ему опостылело это место. Он чувствовал смертельную усталость и одновременно ─ небывалую силу. Он хотел вернуться в мир, сотворенный из света и тепла. Мир, в котором есть Драко, и отец, и Муни. Он хотел домой. Вздохнув, Гарри поднялся. Оставалась еще одна тварь, и потом все будет кончено.

Чудовище было огромным. Больше чем все остальные. Гарри решительно шагнул вперед; его шатало, но он продолжал идти. И тогда оно нанесло удар. Вбивая, вколачиваю в него правду. Он увидел отравленный ужин, почувствовал собственную беспомощность. Он познал доселе неведомые глубины ужаса, когда дядя стал срывать с него одежду…

Гарри отшатнулся назад в круг, неспособный смотреть дальше, и, задыхаясь, скорчился в центре светлого пятна. Его колотило, к горлу подступила тошнота. Покачиваясь от рыданий, он осознал, что грядет. И это знание иглами ужаса пронизало кости и плоть. Да, Северус рассказал ему, но он не знал!

Его изнасилуют. Дыша широко открытым ртом и все равно задыхаясь, Гарри обхватил себя за плечи, пытаясь унять дрожь. Он должен еще раз пережить насилие или умереть. Не уничтожив тварь, скрывающуюся во мраке, он не сможет вернуться назад к Драко и своей семье. Он останется здесь, запертый в ловушку темноты до тех пор, пока не встретится с правдой лицом к лицу.

─ Я не могу… этого сделать… ─ Гарри застонал. ─ Простите меня… Я не могу… Не могу…

Лишь тишина была ответом. Кольцо света оставалось устойчивым, по-прежнему надежно защищая его, и Гарри закрыл глаза. Он не хотел его видеть. У него не хватало сил смотреть на то, что он оставлял.

─ Нет. Не заставляйте меня… Мне жаль, но я не могу… Не могу этого сделать… ─ умолял он свет.

И как вспышка ─ образ Драко. Улыбающегося. Сражающегося. Сильного и уверенного в себе. Надменного, насмешливого, нежного. Длинные мягкие волосы, скользящие между пальцев подобно шелку; падающие вокруг них, как крылья. Светлые глаза, горящие любовью, и страстью, и радостью. Поцелуй, касание…

Гарри мог чувствовать прикосновения Драко. Ощущать вкус Драко, его запах. Мерлин, Гарри так любил его! Больше всего на свете, он любил восхитительного, необыкновенного слизеринца.

Гарри со всей силы ударил кулаком по земле, разбивая костяшки в кровь.

─ Почему! Почему ты не оставишь меня в покое?! Где ты был? А?.. Где ты был, когда я нуждался в тебе? ─ кричал он свету, словно тот мог ответить или оправдаться. ─ И где ты сейчас? Ответь мне, Драко! ГДЕ ЖЕ ТЫ СЕЙЧАС?!

Ответа не было, и Гарри почувствовал горький триумф, рождающийся в сердце. Драко здесь нет. В конце он остался совершенно один. Любовь ─ бесполезная штука. Она никогда и ничего не сделала для него.

─ Нет, ─ тут же виновато прошептал он, качая головой. ─ Ложь… Не бесполезная. И кое-что для меня сделала.

Сквозь слезы, застилающие глаза, он смотрел на свет, сотканный из любви Драко. Это здесь, с ним. Он не один. Сердце Драко здесь. Гарри мог чувствовать все то, что являлось сущностью Драко. Просто до этого он мог сосредоточиться лишь на любви, а сейчас чувствовал печаль Драко, его страх и беспокойство, его веселье и гордость. Все это подрагивало и менялось, поскольку Драко жил и ждал его.

Интересно, что же происходит в эту минуту, что заставляет Драко чувствовать именно это?.. Он занимается с АД?.. Обедает с отцом, Муни и Нарциссой?.. А может очередные проблемы с Панси?.. Гарри прикусил губу. Единственный способ, чтобы это узнать…

Он задрожал. Нет! Он, и правда, не может!

Гарри не знал, как долго просидел там, укоряя себя в трусости, неспособный двинуться с места. Он смотрел на свет, соединяющий его с Драко, поочередно закрывая то правый, то левый глаз, и купаясь в ласковом тепле. Он пробовал спать, но это было невозможно здесь. Где бы это «здесь» не было. Возможно, он спал. Но не чувствовал себя отдохнувшим. Правда, усталости он тоже не ощущал. Он запутался. Он тонул в страхе, разочаровании, сожалении и тоске, смирившись с мыслью, что останется здесь навсегда, и тогда… Что-то изменилось.

В голове щелкнуло, и пропал голос. Гарри нередко говорил сам с собой, просто чтобы слышать хоть какой-то звук, чей-то голос, способный приглушить одиночество. Он зарычал, заставляя себя думать, сосредоточиться. Свет становился ярче, ширился, добрался до его пальцев, легко пощекотал их, и Гарри задохнулся. Боль, и адреналин, и решимость, и триумф, и опасение. Драко… он…. сражается . И он ранен.

─ Он просто тренируется, ─ пробовал убедить себя Гарри. Потом безнадежно покачал головой. ─ Нет. Я знаю, что это не так. Знаю. Ощущения не те. Идет бой. Вольдеморт сделал первый шаг, и Драко сражается с ним. И ребята из АД, скорее всего, тоже. …Зная, что им не победить… Только я могу убить его. Так гласит пророчество.

Но даже сейчас любовь никуда не ушла. Даже сейчас она жила в Драко. Лишь чуть отступила в глубину, продолжая гореть ровно и ярко. Гарри до крови прикусил губу. Тварь ─ его насилие, его ужас, его позор, терпеливо ждала. И где-то там ждал Драко. Они оба ждали его. Гарри должен стать тем, кто сделает первый шаг. Именно он. Он не может прятаться вечно. Если только не хочет, чтобы его свет исчез. Он не может позволить Драко умереть, приняв бой, предназначенный для него, Гарри. Он не может позволить погибнуть всему, что любит, всем тем, кто верит в него, лишь потому, что не способен противостоять содеянному Верноном Дурслем. Его дядя ─ урод. Простой маггл, не заслуживающий и минуты внимания Гарри, уже не говоря о жизни Драко.

─ Я справлюсь, ─ Гарри поднялся. Его трясло, но он твердо стоял на ногах. Оскал, приоткрывший зубы, даже близко не напоминал улыбку. ─ Я не позволю этому погубить меня или Драко. Ты слышишь меня, Вернон?! Я не позволю тебе убить меня!

И Гарри шагнул из света в свои самые страшные воспоминания, в Ад.

* * *

Ночь была необычайно ясной. Безоблачное небо и острый, замерзший полумесяц заставляли снег полыхать, а тени, отбрасываемые Запретным лесом, делали настолько темными и глубокими, что, казалось, в них можно провалиться. От любого движения глубокий снег громко хрустел, и им бы, наверное, пришлось ползти на четвереньках, если бы не специальные чары. Но полностью замаскировать звук шагов несущейся по хрустящему насту группы людей даже чары не могли. Хотя, с другой стороны, врагу это тоже доставит немало хлопот.

Солнце село два часа назад, и когда погас последний луч, началась атака на Хогвартс. Предстояла схватка; и Драко, раздав последние указания команде Гольдштейна, охраняющей школу, и команде Хигса, рассредоточенной у квиддичного поля, изящно огибая западни и прячущихся авроров, помчался к лесу, к группе Хупера, чтобы встретить первую волну пожирателей. Драко буквально физически почувствовал падение защиты, когда нестерпимо высокий звук тревоги вспорол ночной воздух. Внезапно мир показался слишком большим, а тени еще более зловещими.

─ Excrucio dolor morsus!

Потрескивающие проклятия жалили воздух и врезались в деревья, оставляя уродливые черные следы ожогов или осыпаясь на землю мелкими щепками. Неслышно скользили среди пожирателей авроры. И темные фигуры убийц падали одна за другой. Но их были сотни, и на место одного убитого вставало двое. Гвалт поднялся ужасающий, и Драко невольно рассмеялся, вспомнив, как переживал, что их может выдать легкий хруст снега под ногами.

Он нырнул вбок, уходя от удара и одновременно выплевывая проклятие. Издав пронзительный вопль, пожиратель рухнул на землю. У него в коленях были перебиты обе ноги. Драко зло оскалился, и швырнул еще одно проклятие. Очередной удар отразился от щита и ушел в землю, заставив снег взорваться вокруг них.

─ Contego!

Кто-то врезался в него сзади, и Драко почувствовал, как между ребер проникает тонкое гибкое лезвие. Взвыв от гнева и боли, он развернулся, перехватил руку, занесенную для повторного удара, вывернул ее и всадил лезвие в грудь пожирателя. Женщина, негромко вскрикнув, осела на снег и забилась в судорогах. Драко отшатнулся, зажимая бок, от которого по всему телу расходились волны боли.

─ Должно быть, клинок зачарован, ─ пробормотал он, старательно игнорируя жгучий жар, а потом, скованно и неловко ─ из-за раны, прицелился в сторону нескольких темных фигур. Проклятие пробило вражеский заслон, и Драко увидел, как в воздух бьет густая струя крови и как падает с плеча срезанная проклятием рука. Ветер донес до него запах: горячий, медный, темный. И, наверное, разыгралось воображение, но Драко вдруг показалось, что ночные тени, почувствовав этот сладкий запах, стали медленно сползаться к яркому пятну на снегу.

─ Exuro igneus dolens!

─ Драко! ─ звал голос Невилла, отчаянно и громко. Драко развернулся и, пошатываясь, побежал.

Девчонка Уизли с белым, как мел, лицом, без чувств лежала на земле. Половина ее скальпа была сорвана, открывая страшный окровавленный череп. Беспомощный Лонгботтом на коленях стоял рядом с девушкой, не в силах отвести от жуткого зрелища полных животного ужаса глаз. Руки у него были в крови, из горла вырывался хриплый полуплач-полувой.

Драко грубо встряхнул его, и гриффиндорец перевел на него дикий, остекленевший взгляд.

─ В больницу! Живо! Одеяло невесомости есть?

─ Д-д-да, ─ заикаясь, пробормотал Невилл.

─ Repello extundo!

─ Давай! ─ Драко ободряюще хлопнул его по плечу, и Лонгботтом, негнущимися руками стащив со спины небольшой рюкзачок, достал из него зачарованное шерстяное одеяло и бережно укутал Уизли. А потом легко поднял девушку на руки и побежал к школе. Драко прикрывал его спину до тех пор, пока Невилл не выбрался из леса, а потом повернулся и бросился назад, в гущу сражения.

Он чувствовал странное оцепенение и мучительное осознание. Любое ощущение было подобно острой бритве; голова, когда он планировал и рассчитывал проклятия и движения, работала с болезненной ясностью. Но ужас не коснулся его. Плоть ─ это всего лишь мясо, кровь ─ простая жидкость. И друзья не друзья. Они союзники и товарищи по борьбе. Никаких привязанностей, один холодный расчет.

─ Adflicto affligo!

Трое пожирателей одновременно бросились на него; и они вчетвером затанцевали на взрыхленном снегу. Одного пожирателя, вовремя не заметившего ловушку, втянуло в дерево. Самостоятельно освободиться он не мог; так и остался там дожидаться, пока не придут авроры, чтобы выпустить его. Двое оставшихся продолжали теснить Драко. Тот рычал и яростно отбивался, но в какой-то момент не смог достаточно быстро увернуться. Проклятие пробило щит, и огонь охватил левую ногу. Пожиратель, нанесший удар, упал, выблевав собственные легкие.

Дикая боль от сожженной плоти и сокращающихся мускулов, практически ослепила Драко. Он рухнул на снег, понимая сквозь кровавую пелену, застилающую рассудок, что последний пожиратель сейчас добьет его.

─ Forca comprehendo!

Боль чуть отступила, и Драко, судорожно всхлипывая, приподнял голову, чтобы увидеть Майкла Корнера. Равейнкловец опустился рядом с ним на снег и осторожно влил ему в горло зелье. Боль стала понемногу угасать. Драко попытался выровнять дыхание и остановить слезы. И внезапно позавидовал Гарри, все еще находящемуся в полной сновидений коме. Шел девятнадцатый день после последнего временного преобразования, девятнадцатый день непробудного сна Гарри. И все это время Драко и АД настойчиво тренировались. И все равно не успели.

─ Сможешь драться? Или доставить тебя в больницу? ─ прохрипел Майкл.

Только теперь Драко заметил, что шею равейнкловца скрывает толстая повязка.

─ Sanitas resarcio!

─ Я могу… сражаться, ─ Драко неловко сел и попробовал подтянуть колени. Обожженную ногу он не чувствовал совсем, присутствовало лишь ощущение неудобства. Что ж, оставалось довериться своему телу, в надежде, что оно и на этот раз не подведет.

─ Eradico manus manus!

Хромая, он потащился к ближайшим кустам, из-за которых слышались крики и были видны вспыхивающие отсветы проклятий. Винс и Джастин Финч-Флетчи сражались спина к спине. Драко послал ослепляющие проклятие в кружащие вокруг них темные фигуры, и двинулся вперед, стараясь подобраться как можно ближе. Еще шаг, и он, споткнувшись обо что-то мягкое, упал. Пожиратели радостно взвыли и прыгнули вперед.

─ Pessum ire oculus!

На него смотрели синие пустые глаза аврора Тейлор. Он споткнулся о ее труп. Дотянувшись до груди женщины, Драко достал три пузырька с зельями. А потом раздавил тонкое стекло в руках, не обращая внимания на впивающиеся в кожу мелкие осколки. Ядовитое облако вырвалось наружу и накрыло поляну. Задержав дыхание, Драко закрыл глаза. Закричали пожиратели. Через какое-то время Драко почувствовал, как кто-то опускается рядом.

Чьи-то сильные руки схватили его, пальцы сдавили плечи, задавая направление. Эти руки были его союзниками, и Драко, как мог, помогал им.

Винс что-то крикнул. Они стояли достаточно далеко от груды тел, на какой-то миг укрывшей их от основной битвы. Хаффлпаффца нигде не было видно. Драко досадливо тряхнул головой, не разбирая, что говорит Винс. Он вообще ничего не слышал! Сосредоточенное лицо Винса оказалось прямо напротив его глаз, губы задвигались.

─ Я в порядке! ─ заорал Драко, сообразив наконец, что тот пытается ему сказать.

Раздался приказ авроров отступать всем назад к квиддичному полю.

И двое слизеринцев, с присущей им изощренностью издеваясь над пожирателями, двинулись в сторону следующей линии обороны, пытаясь заманить врагов в западню. На краю леса, они одновременно пригнулись, и над их головами пронеслась волна проклятий. Это вступили в игру четверо авроров, до этого прятавшихся за деревьями. Они уложили не меньше десятка преследователей, а затем быстро отступили, увлекая Драко и Винса за собой.

Слизеринцы заскочили в первую же траншею, где обоих быстро и эффективно подлатали авроры, а потом снова вступили в бой. Группа пожирателей, попытавшаяся прорвать оборону, была отброшена назад к лесу, потеряв по дороге не меньше половины. Все пути к школе были перекрыты, но в траншеях, под прикрытием земли, защитники замка чувствовали себя в безопасности.

─ Negotium somnium!

Слух наконец-то вернулся, но Драко этому не обрадовался. Со всех сторон раздавались крики и стоны раненых и умирающих людей, и эти звуки раздражали и отвлекали. Но возможности отступить, унося раненых в замок, пока не было. Необходимо было сначала дождаться сигнала о том, что прикрытие на подходе, тогда можно и отходить.

─ Eructo!

Внезапно черная масса пожирателей дрогнула и расступилась. Сквозь их ряды, в плаще цвета крови, шел Вольдеморт. Его лицо было столь же бледным, как луна. Из рядов защитников замка послышались испуганные крики, но ни один не отступил. Монстр на ходу вскинул руки, и из тени леса в сторону траншей, подобно злой волне, потекли дементоры.

─ Expecto Patronum! ─ раздался дружный крик, и поляну залил ослепительный серебряный свет надежды и воспоминаний о счастье. Свет столкнулся с темными существами, и со всех сторон раздалось злобное свистящее шипение. Дементоры, один за другим, гибли под ударами магии. А защитники замка отправляли в бой все новых Патронусов.

Количество дементоров заметно сократилось, но пожиратели использовали этот момент, чтобы добраться до скрытых в траншеях авроров. Когда сверху на Драко практически рухнул пожиратель, слизеринец зарычал и ринулся врукопашную. Грубый башмак с силой врезался в покалеченную ногу, и Драко взвыл, а потом вцепился в лицо нападающего, чувствуя, как под натиском пальцев поддается что-то мягкое. Маг истошно завопил.

─ Inreto ligatio!

Драко улыбнулся, когда горячая кровь брызнула ему в лицо. Потом с трудом спихнул с себя пожирателя, и тот откатился в сторону. По его лицу текла густая, почти черная кровь, один глаз отсутствовал. Драко швырнул в него заклятьем, затем легко связал беспомощного от боли мага и оставил на снегу. Над головой вспыхнул магический фейерверк, свет которого способен выжечь глаза, даже если сильно зажмуриться. Но Драко не смотрел. Он достаточно напрактиковался с подобными чарами, а потому, прикрыв локтем лицо, вслепую помчался к замку.

Услышав чей-то крик и узнав голоса, Драко остановился. Панси и Гермиона! Повернувшись, он побежал на звук. Чуть приоткрыв глаза, из которых тут же рекой полились слезы, Драко смог разобрать очертания тел и руку, под неестественным углом выгнутую к туловищу. Проклятие, медленно выворачивающее кости. Пожиратель, наложивший чары, давно ушел.

Вторая фигурка медленно тащила первую, вопящую и корчащуюся, к замку, но двигалась при этом очень странно. И Драко задохнулся, когда понял, что у ковыляющей фигурки, издающей пронзительные крики, недостает правой стопы.

─ Effloresco fragmen!

Он снова зажмурился и рванул к ним. Ошеломив обеих девушек, Драко быстро соорудил санки из трех одеял и потянул их к замку. Чье-то проклятие ударило в спину, и Драко, испуганно вскрикнув, упал: он больше не чувствовал всю нижнюю часть тела. Фейерверк постепенно угасал, и он рискнул открыть глаза. В их сторону бежали семь пожирателей. Палочки взлетели вверх, изрыгая проклятия. Первыми под удар попали девочки. Что это было за проклятие, Драко не понял. А потом проклятие пробило его щит, нечеловеческая боль затопила мозг, и Драко забился в конвульсиях.

* * *

Глаза Гарри резко распахнулись. Тело дрожало, и вместе с ним дрожали стены. Он лежал на своей кровати, во второй комнате Дадли, в подземельях Хогвартса. Даже сквозь каменные стены можно было расслышать приглушенные крики и рев проклятий и почувствовать, как кипит и разрезает воздух магия. Как кислотой обжигает горло и нос рвота, когда его насилуют. Но намного важнее было ощущение беспомощного, глубокого страдания, что пришло к Гарри благодаря магической связи.

─ Драко! ─ гнев и боль смешались в этом крике. ─ ДРАКО!

Гарри задыхался, чувствуя на себе чужие, потные, отвратительные руки, срывающие одежду с его тела. Снова. Но он не останавливался, даже когда добрался до первого этажа и увидел холл, полный раненых, услышал их крики и стоны. Он не мог позволить себе отвлечься на весь этот ужас. Ведь он нужен Драко! А Драко необходим ему еще больше.

Мир безостановочно вращался вокруг, и Гарри никак не мог разобраться в происходящем. Минута, и он в Хогвартсе, в центре яростного сражения. Другая, и он снова в доме Дурслей, в своей комнате, насилуемый дядей.

Безумие захлестывало, тянуло за собой во тьму, не давало вырваться, и тогда он уцепился за единственное незыблемое воспоминание, что смог найти: Драко.

* * *

Вольдеморт стоял на нагой, изуродованной взрывами земле. Вокруг него, подобно упавшим листьям, лежали тела. Кто-то еще дергался и дрожал, кого-то милосердная смерть уже унесла. Драко застыл перед Чудовищем, зажатый с двух сторон скрытыми под масками пожирателями. Ноги свисали двумя бесполезными колодами, а сломанная палочка осталась лежать рядом с так и не пришедшими в себя, оглушенными девочками.

Язык Вольдеморта, словно змея, извивался в расщелине тонкого рта. Кровавые глаза зловеще вспыхивали, подобно тлеющим угольям, а голос был скользким и холодным, как разлагающийся труп.

─ Штож-ш-ш, маленький лорд, ─ Вольдеморт улыбнулся, и это была улыбка гиены. ─ Где же ваш-ш ис-сбавитель? Где тот, ради кого ты предал меня?

Ясные серые глаза, чуть затуманенные болью, смело и дерзко смотрели на него. Темный Лорд запрокинул голову и рассмеялся. Этот жуткий звук заставил взметнуться и закружиться над полем мелкий мусор, подобно чаинкам в кипящей воде.

─ Вс-се ес-ще сопротивляеш-шьс-ся? А ес-сли я отниму у тебя руки, как отнял ноги, мой вероломный Драко?

Монстр нарочито медленно поднял когтистые руки, и Драко не позволил себе отвести взгляд. Все, что он сейчас чувствовал, ─ вина и сожаление. Он хотел защитить свою любовь. Он хотел дать Гарри время оправиться, но потерпел неудачу. Не справился. Сейчас Вольдеморт расправится с ним, а затем двинется дальше, чтобы напасть на его возлюбленного ─ уязвимого, беспомощного, ничего не осознающего. Это нечестно! Драко запрокинул голову и зарычал, беспомощные слезы обожгли глаза.

Но Вольдеморт внезапно застыл, его взгляд оставил Драко и скользнул вдаль, к входу в замок. Оттуда по полю сражения расползалась странная звенящая тишина. И пожиратели, и авроры, забыв обо всем, застыли, подобно статуям, в глубочайшем удивлении глядя на замок.

Там на пороге школы стоял обнаженный Гарри Поттер. И горело ярким белым светом, не причинявшим ни малейшего вреда коже, его тело; и сияли глаза, цвета молодой весенней листвы; и, подобно сердитым волнам, развевались вокруг головы темные пряди, и из широко открытого рта, похожего на кровавую рану, изливался глухой, вибрирующий, низкий стон.

Какой-то пожиратель послал в него проклятие, но оно сгорело в белом пламени, заставив свет на миг вспыхнуть еще ярче. Изумрудные глаза даже не повернулись в ту сторону, словно и не заметили нападения. Взгляд Гарри был устремлен вдаль; он скользил вперед через поле, не замечая ни авроров, ни пожирателей, пока не прикипел к надломленной светловолосой фигурке.

─ А вот и наш-ш герой прибыл. С-скажи-ка мне, Драко Малфой, ─ Вольдеморт, качнувшись вперед, погладил острым ногтем блондина по щеке. ─ По тому, как он пялитс-ся на тебя, я могу с-сделать вывод, ш-што ты для него очень важен. Намного больш-ше, чем любой другой, кого я убил.

Драко почувствовал одновременно надежду и панический ужас, сковавший грудь. Там стоит Гарри?.. Не доверяя Вольдеморту, он попробовал чуть повернуть голову, чтобы увидеть самому, но пожиратели не позволили ему даже этого движения.

─ Так ты ─ маленькая ш-шлюш-шка мальчика-героя? Драко, ты на с-содержании у ис-свращенца? ─ язык Вольдеморта неторопливо скользнул по нижней губе блондина.

─ Отвали и не смей ко мне прикасаться, ─ прохрипел Драко, в его глазах горели ненависть и отвращение.

Вольдеморт рассмеялся, но кошмарный смех растаял в тишине. Земля под ногами качнулась. Глаза Вольдеморта снова нашли Гарри и уже не отпускали. А Гарри размеренно шел через поле, и от каждого его шага мягко вздрагивала земля. Он прошел уже четверть пути; и мощь и жар, исходящие от него, заставили глаза Вольдеморта хищно сузиться. Из горла Темного Лорда вырвалось громкое шипение, а потом он внезапно ударил магией по Драко. Раздался хруст сломанных ребер и одновременно с ним полный муки крик. Сила удара была такова, что пожиратели, не удержав пленника, разжали хватку, и слизеринец рухнул на землю. Драко еще смог еле слышно застонать от боли, а потом весь мир сузился до крохотной черной точки, и он потерял сознание.

* * *

Гарри озяб. Он не видел ничего и никого, кроме Драко. Тот стоял в странной, неудобной позе, и его голова, словно не выдерживая веса тяжелой копны связанных лентой волос, спутанных и обожженных, как-то странно клонилась и клонилась вниз. Продолжая двигаться все так же размеренно, Гарри все ближе и ближе подходил к возлюбленному, к помощи, к здравомыслию. Но внезапно боль разорвала его грудь, и он увидел, как Драко бесформенной, сломанной куклой падает на землю. Даже на этом расстоянии Гарри услышал короткий жалобный вскрик, который полоснул его, словно острое лезвие, ударил глубоко, в самое сердце.

В медленно скользнувших вверх зрачках вспыхнуло зеленое пламя и отразилось в красном огне. Рука Вольдеморта все еще подрагивала от остаточной силы проклятия, и Гарри позволил гневу заполнить себя изнутри. Изумрудный зеленый цвет побежал вниз по его рукам, окружил сиянием голову. Взмыв в воздух, Гарри раскинул руки в стороны, подобно крыльям, и из его горла вырвался звериный рык.

Но до того как Гарри бросился на него, подобно разъяренному демону, у Вольдеморта хватило времени, чтобы испугаться. Он собрал всю свою магию и половину ее швырнул по каналу, что связывал его с Гарри, надеясь этим задержать врага, а оставшуюся использовал для атаки. Гарри проигнорировал помеху и плавно обошел волну атакующей магии. И оказался прямо перед монстром. Взвизгнув, Вольдеморт сквозь бушующее пламя дотянулся до него и впился острыми когтями в обнаженные запястья.

Огонь обжигал! Жадное пламя рванулось в глубь, к его душе, и Вольдеморт завыл, чувствуя, как его магия попусту рассеивается вокруг. Взметнулся фонтаном вверх грязный снег, расшвыряло в разные стороны пожирателей. Все сильнее дрожала земля, застонал древний замок.

─ Ты не причинишь вреда Драко! Слышишь меня?! ─ в бешенстве заорал Гарри и выгнулся дугой. Зеленое пламя вырвалось из его тела, окутывая Вольдеморта.

Темный Лорд зашатался и пронзительно закричал, когда его тело начало рассыпаться. Он вырывался и молотил кулаками, пробуя отшвырнуть Гарри, но тот вцепился в него мертвой хваткой. Смертоносное пламя горело и горело, медленно разрушая плоть Вольдеморта.

─ Я убью его! ─ завопил монстр. ─ Все равно убью!

Гарри взревел от ярости, и изумрудная молния сорвалась вниз и врезалась в Лорда.

Мир взорвался.

Глава 28.

Северус резко открыл глаза. Последнее, что он помнил, как бежит к Гарри, подобно сверкающей стреле, летящему навстречу Темному Лорду; как по левую руку мчится Ремус, растрепанный, дикий, с пылающим взглядом. Он помнил разъяренный вой оборотня, увидевшего, как падает на землю сраженный проклятием Драко. Как стоят вокруг них люди, слишком потрясенные, чтобы двинуться с места: все ожидали ожесточенного поединка, долгой изматывающей схватки, но не того, что Гарри Поттер, вспыхнув белым пламенем, вцепится в Темного Лорда, а потом раздастся взрыв.

Осторожно потрясся гудящей головой, Северус попытался собраться с мыслями ─ необходимо сосредоточиться! И открыл глаза. Но ведь он их уже, кажется, открывал…

Он лежал там же, где упал. Вжимаясь лицом в грязную траву. Слыша со всех сторон стоны. Различая темные фигуры на влажной земле… Постойте!.. Он может видеть? Тяжело дыша, Северус приподнялся. Солнце встает!

Он огляделся. Пожиратели все еще были без сознания, но авроры, один за другим, постепенно приходили в себя. Рука… Необычное чувство. Северус неуклюже потянул вверх рукав мантии и застыл, неспособный ни на что, кроме как сидеть и тупо пялиться на собственную руку.

Его рука!.. С тех пор, как он сменил сторону и стал шпионом светлой стороны, он наложил на метку специальные чары. Рука болела постоянно, глухо и надоедливо, ─ Темный Лорд был вне себя от злости из-за его предательства, ─ и даже замораживающие чары не могли полностью заглушить боль.

Мерлин, его рука! Безупречная… белая кожа, гладкая и мягкая, без единой веснушки. Темная метка пропала. Не так, как пятнадцать лет назад, когда Гарри еще был ребенком, а Темный Лорд внезапно исчез. Она пропала СОВСЕМ! Северус попробовал поднять руку, чтобы рассмотреть получше. Но не смог. Тогда он попробовал пошевелить пальцами. Ничего… Ладно. Он привыкнет. Конечно, он предпочел бы сохранить руку, но все равно был рад, что метка ушла.

Авроры, постанывая, один за другим поднимались на ноги. Пожиратели все еще не сдвинулись ни на дюйм, и Северус подозревал, что потеря Темной метки еще долго не даст им прийти в себя. К счастью, на его метке стояли сильнейшие чары, но еще сильнее оказалось безотчетное желание самого Северуса оставаться в сознании. …Гарри! Наконец вспомнив, что его так беспокоит, Северус заставил ноги двигаться.

Тело странно клонилось в сторону. Ноги и руки казались отсоединенными от туловища и слушались с трудом. Малейшее движение требовало значительных усилий. Согнуть, выпрямить. Согнуть… Его шатало, но глаза упорно искали то место, где столкнулись Гарри и Темный Лорд.

Он сильно замерз. Холодный туман вился и кружил по жухлой траве и темной земле, укутывая саваном мертвых и умирающих, накрывая тех, кто лежал в беспамятстве, и прятал от Северуса то место, где должен был находиться его сын. И Драко.

Мерлин, Драко!

Он застонал и сделал несколько шагов, чувствуя себя при этом малышом, учащимся ходить. Злясь на себя за слабость и беспомощность, Северус зарычал от нетерпения. Суставы в ногах хрустели, но это нормально: на дворе конец декабря, и снег… Снег… Почему же он видит траву и землю? Куда пропал снег?.. Северус принялся озираться, весьма изумленный этим фактом. Снег был. Он укрывал землю у стен замка и леса, но прямо здесь, где стоял Северус, снег исчез. Не растаял, не был сдвинут в сторону, просто исчез. Северус задрожал, но решил сейчас об этом не думать. Потом. Все потом, когда он найдет Гарри и Драко.

Кое-как он доковылял до Гермионы и Панси. И побледнел. Потом, собравшись с силами, хрипло позвал на помощь. Издалека донесся неопределенный вопль, и он расценил его как подтверждение. И побрел дальше. Его сыновья… Он должен добраться до своих сыновей. Туман разошелся, и Северус заметил впереди какое-то шевеление. Попробовал поднять палочку, но не сумел. Он мог лишь идти вперед.

Теперь он видел Гарри. Какой-то человек закрывал от него собой большую часть тела сына, но Северус мог видеть его голову. Бескровное лицо было повернуто в его сторону, и на нем черными провалами выделялись закрытые глаза. Волосы казались слипшимися и безжизненными, словно насквозь промокли. Склонившийся над Гарри человек повернулся, чтобы бросить взгляд через плечо, и Северус узнал Ремуса.

─ Северус, ─ оборотень поднял безвольное, неподвижное тело Гарри, тяжело повисшее на его руках, повернулся и посмотрел зельевару в глаза, ─ я отнесу его в больницу.

─ Жив?!.. Ранен? ─ Северус не мог отвести взгляда от слишком худого тела сына. Такой маленький, такой хрупкий… такой сильный.

─ Жив и, похоже, не ранен. По крайней мере, внешне не заметно. Но он пахнет болью.

─ Ремус… ─ начал Северус и резко оборвал себя, почувствовав, что сейчас потеряет сознание. Он испугался, что любовник заметит его слабость: он не мог допустить, чтобы Ремус задержался даже на секунду, доставляя Гарри к медикам.

Проходя мимо, оборотень понюхал его щеку, и Северус замер. Он стоял так, пока не уверился, что Ремус ушел достаточно далеко и не повернет назад. И только тогда зашатался. Вспышка белого привлекла его внимание, и он сумел каким-то образом пройти те несколько шагов, что отделяли его от Драко.

На мальчике чувствовалась магия Ремуса ─ многочисленные заживляющие чары. Разглядев повреждения на теле слизеринца, Северус со свистом втянул в себя холодный сырой воздух. На сей раз он сумел достать палочку и начал колдовать, успев произнести три заживляющих заклинания, прежде чем навалилась тьма, и сознание отключилось.

* * *

Ремус нес любовника к больничному крылу. Вокруг деловито суетились колдомедики Министерства, осматривая раненых. Пять студентов Хогвартса, что последние месяцы занимались на курсах под руководством мадам Помфри, со знанием дела работали бок о бок с профессионалами, доказывая свое право быть здесь. Ремус ловко обогнул снующих туда-сюда магов, и добрался до угла, где лежали Гарри и Драко. Осторожно опустив Северуса на кровать рядом с подростками, оборотень устало выпрямился.

На поле у замка царил хаос. Пожиратели все еще пребывали в беспамятстве, и их бы можно было без труда всех захватить, да вот только авроры, выйдя из оцепенения, неожиданно выяснили, что магия работает весьма странно. Некоторые чары, издав слабое шипение, тут же гасли, другие же, наоборот, действовали в три раза сильнее, чем полагалось. Один из авроров попробовал поднять с земли пожирателя, а в результате подбросил его почти на пятьсот футов в воздух. При падении пожиратель погиб. Вот только жалеть об этом никто не стал: он был тем, кто напал на Гермиону и Панси, когда те отступали к школе.

По этой причине все пришлось делать вручную. Гарантировать, что при розыске и перемещении пожирателей, а также заключении их во временно оборудованную в замке темницу, ─ что было намного сложнее, ─ все пройдет нормально, не мог никто: магия в пределах стен замка работала относительно неплохо, хотя иногда даже здесь чары искажались и работали не так, как должно. Еще необходимо было в срочном порядке доставить тех, кто нуждался в помощи специалистов, в больницу. Вот только к обугленному, все еще дымящемуся трупу Вольдеморта никто так и не пожелал подойти.

Ремус физически был сильнее остальных магов, и потому должен был помочь аврорам и медикам. Но, разумом сознавая необходимость помощи, он, тем не менее, всем сердцем ненавидел это понимание. Хотелось оставаться с Гарри, Драко и Северусом рядом, чтобы услышать диагноз. А вдруг что-нибудь изменится в худшую сторону, пока его не будет?.. Но отказать в помощи он не мог. Гарри никогда бы ему этого не позволил! Вот Северус мог бы, если бы это означало помощь мальчикам. Но Ремус понимал, что дорогие люди в хороших руках. Здесь, в больнице, он не мог никому и нечем помочь. Только ждать. Поэтому Ремус повернулся и ушел.

* * *

Триста двадцать шесть авроров и взрослых магов (включая персонал Хогвартса и родителей) встали на защиту школы от пожирателей и Вольдеморта. Тридцать девять погибло во время сражения. Двадцать два умерло уже в больнице. Сорок девять получили ранения и увечья, с которыми им придется как-то жить дальше.

Рядом с взрослыми сражался двадцать один студент (включая Драко). Четверо из них, не дождавшись помощи колдомедиков, умерли в ту ночь: пятикурсник Колин Криви, шестикурсники Джастин Финч-Флетчи и Дафни Гринграсс, семикурсник Джеффри Хупер. Тринадцать из оставшихся в живых получили серьезные ранения, и чтобы полностью оправиться, у них уйдут годы, если не вся жизнь.

Мадам Помфри передала раненых авроров, взрослых магов и сотрудников школа на попечение колдомедиков Министерства и взяла на себя заботу о раненых студентах. Ей помогали Деннис, Луна, Падма, Сьюзен и Грэг. В той или иной степени пострадал каждый студент, принимавший участие в битве. Тринадцать из них были ранены тяжело и требовали неустанного внимания.

Чу и Симус были ослеплены и сейчас находились в состоянии магического сна. Глазные яблоки у обоих были на месте, но видеть они не могли. Глаза – слишком тонкий инструмент, и лечение требовало осторожности при выборе чар и зелий. Поэтому их лечение пришлось отложить до тех пор, пока у мадам Помфри не появится больше свободного времени, которое она сможет посвятить только им. Кроме слепоты, у обоих имелись несильные ожоги, порезы и ушибы.

За них отвечал Денис.

За Парвати и Энтони, которые получили серьезные травмы головы, ухаживали Падма и Луна. Когда удалось справиться с кровоизлияниями и залечить переломы черепов, обоим пациентам стало лучше. Ко всему этому Парвати заработала сильные ожоги спины, у Энтони было повреждено бедро. Вдобавок оба немало намучились с менее серьезными, но весьма болезненными повреждениями, с которыми, к счастью, удалось справиться достаточно быстро.

Чтобы спасти Эрни, мадам Помфри пришлось применить все свои знания и умения. У него отказала большая часть жизненно-важных органов, но все же удалось добиться стабилизации состояния. Еще у него были глубокие порезы на лице и руках. В будущем ему придется еженедельно принимать зелья, поддерживающие стабильную работу внутренних органов, и придерживаться строжайшей диеты.

Теренс очень медленно восстанавливался после редкого проклятия, наложенного какой-то пожирательницей и вызвавшего острый сердечный приступ. Сейчас он был в норме, но полностью восстановить его сердца мадам Помфри так и не удалось. Она опасалась, что в будущем мальчику будет постоянно требоваться помощь колдомедиков.

Сейчас за их состоянием наблюдала Сьюзен.

У пятерых студентов отсутствовали конечности, которые требовалось вырастить заново. У Гермионы проклятием была настолько серьезно искалечена рука, что пришлось ампутировать ее от самого плеча. Теперь предстояло это руку вырастить. У Терри и Рона отсутствовали кисти рук, которыми они держали палочки. А у Захариуса, которого поразило то же проклятие, руку оторвало по самый локоть. У Панси начисто срезало правую стопу…

Самым плохим при восстановлении недостающих конечностей было то, что пациент испытывал при этом невероятно сильные боли. Никакие обезболивающие зелья или чары использовать было нельзя – это мешало заживлению. Больному приходилось выносить долгие часы, а то и сутки, жуткой, непрерывной боли. Кое-кто после такого сходил с ума. Именно по этой причине многие волшебники и ведьмы предпочитали жить калеками, вместо того чтобы решиться повторно вырастить недостающую часть тела.

Но никому из своих детей – а они все были ее детьми! – мадам Помфри не пожелала бы такой жизни. Вот поэтому они с Грэгом неотлучно сидели рядом со своими подопечными во время приступов, уговаривая, удерживая, убаюкивая, осторожно протирая измученные потные лица смоченными в холодной воде полотенцами; делали все, что могли, чтобы усмирить злую боль и не дать умам своих больных разрушиться.

Терри и Рон потеряли сознание спустя четырнадцать агонизирующих часов, но руки вернули. Нога Панси восстановилась через семнадцать часов, рука Захариуса через двадцать. И Гермиона… Бедная Гермиона вынесла двадцать семь часов пытки. Ни один из них пока еще не проснулся, и мадам Помфри не знала, выдержал ли их рассудок весь этот ужас.

И теперь, когда забота о Гермионе отошла на второй план, она могла все свое внимание уделить Гарри и Драко. До этого, изучив результаты диагностических чар, Поппи пришла к выводу, что состояние обоих мальчиков можно считать достаточно стабильным, и они смогут немного подождать.

Их лечение требовало неослабного внимания и сосредоточенности, и сейчас, когда о других студентах заботились, она могла посвятить себя только им. Грэг предложил было ей свою помощь, но ведьма отмахнулась, кивком указывая на шестерых спящих после восстановления пациентов.

Она смотрела вниз на лежащих в беспамятстве Гарри и Драко и чувствовала, как глаза жгут непрошеные слезы. С ними, бедными, и так столько всего произошло, а теперь еще и это! Как несправедливо! Она хотела бы избавить их от страданий, забрать всю их боль себе, если бы только могла это сделать…

Одернув себя, мадам Помфри сосредоточилась на работе. Наверное, сказывается усталость, но все равно нельзя так распускаться!

─ Могу я помочь?

Повернувшись, ведьма увидела стоящего рядом Северуса. Выглядел он просто ужасно, но в темных глазах горело негасимое пламя. Она отметила, что его левая рука безвольно свисает вниз.

─ Они смогут справиться с повреждениями нервов?

─ Есть одно зелье, но потребуется несколько доз, прежде чем оно начнет работать.

─ И как долго продлится заживление?

─ Семь месяцев. Но пользоваться рукой как раньше я уже никогда не смогу, ─ ровно ответил он.

С минуту она искала в его лице признаки отчаяния, но не нашла. Он был слишком сосредоточен на мальчиках, чтобы беспокоиться о собственных проблемах.

─ А где Ремус?

─ Спит.

─ И тебе необходимо отдыхать, ─ вспомнив о своих обязанностях, нахмурилась она.

─ Я и так проспал сорок восемь часов, начиная с конца сражения. А как насчет тебя? ─ Северус говорил обманчиво спокойно, но на дне глаз притаилось мальчишечье упрямство. Он не позволит прогнать себя.

Поппи вздохнула. Не было никакого смысла отказывать ему.

─ Для начала я покажу тебе на Гарри, что и как делать. Когда ты разберешься, я займусь Драко.

Северус кивнул. Поппи указала рукой на стул у кровати Гарри, и он опустился на него, спокойный и решительный. Она принесла еще один стул для себя и уселась, с утомленным вздохом. Но Северус смотрел на нее с надеждой, и ведьма решительно выпрямилась

─ У него нет физических ран, но вот магическая сущность… Проблема в искореженных узлах, по которым идет магия. Каналы в его теле повреждены или сожжены. Нам придется все распутать и направить ток магической силы, а также восстановить каналы в нужных местах. Это не очень сложно, но достаточно утомительно. Понадобится немало времени и сил. Ты начнешь с сердца и двинешься от него наружу. Подключись к моему сознанию и магии и наблюдай, как я работаю. А я буду контролировать тебя и следить, чтобы все шло гладко.

─ Я понял, ─ спокойно ответил Северус и проник в ее сознание.

Ведьма повернулась к Гарри и произнесла длинное заклинание. Внезапно Северус вслед за ней оказался внутри магической сущности Гарри и от неожиданности вздрогнул.

Повреждение оказалось обширным. Медленно, тщательно, Поппи начала исправлять перепутанный, кипящий, болезненный клубок каналов и узлов. Северус наблюдал за каждым ее движением. Да, она оказалась права. Это займет уйму времени. Недели, возможно месяцы. И Гарри не стоит просыпаться, пока они не закончат. Малейшая ошибка способна навсегда искалечить его, или даже ─ сделать сквибом.

* * *

Четыре часа спустя Поппи, справившись со своей частью работы, оставила Северуса заканчивать самостоятельно и вышла из транса. Мигнув, она поняла, что рядом с нею, держа в руках поднос с едой, терпеливо стоит Деннис. Приняв у него тяжелый поднос, она улыбнулась: мальчик все эти дни держался очень мужественно, несмотря на то, что у него погиб брат. Деннис неуверенно улыбнулся в ответ и вернулся к своим пациентам.

Поппи медленно ела, отдыхая, набираясь сил. Продолжать лечение Драко сейчас она не могла – слишком вымоталась. Можно и напутать что-нибудь… Первый этап восстановления позади, и следует хорошенько собраться перед следующим.

─ Поппи, ну… как они?

─ С ними все будет нормально, Ремус, ─ сухо заверила она. В ее голосе неожиданно прорезалась сталь. Как смеет он сомневаться в успехе, подобно некоторым министерским целителям?!

Оборотень, мгновенно распознав недовольство в ее голосе и все поняв, низко склонил голову. Помфри встала.

─ Северус делает для Гарри все, что может, но это ─ тонкая работа, и даже крохотная оплошность может привести к катастрофе. Дай ему еще час, а потом уговори вернуться назад и отдохнуть.

─ Да, мадам, ─ Ремус очаровательно улыбнулся; но скрыть от нее свою тревогу не сумел.

У Поппи не было сил его успокаивать – нужно экономить энергию. Драко нуждается в ней намного больше. Она подошла к Малфою, чувствуя себя приговоренным, идущим на казнь. Из того, с чем она когда-либо сталкивалась за свою медицинскую практику, случай Драко казался самым безнадежным. Но она вытащит его!

Помфри пробормотала заклинание и удовлетворенно кивнула: шесть сломанных ребер полностью срослись. Глубокая рана на боку зажила, яд был нейтрализован. Серьезные ожоги на ноге все еще заживали, а на полное восстановление мышц уйдет еще несколько недель. Останутся небольшие рубцы, но мешать нормальному движению они не должны.

То, что действительно приводило ее в ужас, ─ сломанный хребет и поврежденный спинной мозг. Кость она могла легко восстановить, но нервы… и особенно те, что в спинном мозге… Стиснув зубы, вооружившись восемью различными микстурами и палочкой, она не отступит. Справится! Иначе и быть не может.

* * *

─ Северус, вернись ко мне, ─ прошептал Ремус прямо в мягкие пряди, скрывающие ухо, и был вознагражден: Северус мигнул и повернулся, чтобы посмотреть на оборотня. ─ Надо отдохнуть. Вставай. Гарри подождет тебя. Ты ведь не хочешь совершить какой-нибудь промах. ─ Было похоже, что Северус собирается возразить, и Ремус твердо покачал головой: ─ Нет, Поппи приказала мне остановить тебя через час, а уже три прошло!

─ Три? ─ Северус заметно растерялся.

─ Да. Так что идем. Ты поешь, а потом будешь работать моей персональной грелкой: мне надо хоть несколько часов поспать. ─ Ремус улыбнулся и помог Северусу подняться на ноги.

─ Ты был в Министерстве?

─ Был, ─ Ремус кивнул и, поддерживая, повел его вниз, по направлению к подземельям. ─ Пожиратели надежно упрятаны за решетку и изолированы друг от друга. Их и допрашивают по отдельности.

─ Как там Альбус в роли министра?

─ Похоже, добился большего успеха, чем Фадж, ─ Ремус чуть слышно рассмеялся.

Северус невольно улыбнулся.

─ Что ж… Это было несложно.

─ У Вольдеморта в ночь сражения имелось в запасе тайное оружие, но, видимо, он все ожидал подходящего момента для его использования. Думаю, он ждал, пока доберется до дверей замка. Мы бы не выжили, используй он хоть одно из них. ─ Ремус вздрогнул и наклонился ближе к любовнику: ─ Альбус в спешном порядке послал столько авроров и специалистов, сколько смог снять с других работ, для демонтажа этих устройств.

─ Он не говорил, что они… собирались с ними делать?

─ Ты, правда, хочешь знать?

Северус подумал и решил, что нет.

─ Как Гарри? ─ Ремус открыл входную дверь, и они вошли внутрь.

Не сговариваясь, оба одновременно шагнули к камину. Потом перетащили поближе стол, чтобы можно было есть, наслаждаясь светом и теплом очага. Они сидели рядом, и Ремус внимательно слушал Северуса, описывающего ему сложное состояние магической сущности Гарри. Закончив рассказ, Северус решился спросить о Драко. Никто ничего так толком и не сказал ему.

Вздохнув, Ремус опустил вилку.

─ Северус, у него позвоночник сломан… Поврежден спинной мозг. Он парализован от середины ребер.

Северус побледнел и без сил откинулся на спинку стула. Его глаза превратились в два огромных темных туннеля, наполненных ужасом. Ремус, буквально слетев со стула, рухнул перед застывшим любовником на колени, удерживая и успокаивая. Он что-то тихо напевал ему в волосы, укачивая и иногда целуя в ледяную щеку.

Северусу понадобилось какое-то время, чтобы прийти в себя после этого удара.

─ Нет… ─ прошептал он. ─ Нет! Это неправда!

─ Мне так жаль, ─ тихо прошептал Ремус. ─ Но Поппи уверена, что сможет вылечить его. Ты же сам видел: она сейчас все время уделяет только ему. Ни на шаг не отходит. Она даже других студентов передала на попечение целителей Министерства. Он будет жить.

─ Калекой?! Ох, Драко, нет… Только не Драко, ─ Северус спрятал лицо в ладонях и задрожал. Ремус крепко обнял любовника, пряча молчаливые слезы в его плечо.

* * *

Наступило рождественское утро среды, 25-ого декабря 1996 года. Прошло четыре дня, с тех пор как Гарри Поттер уничтожил Темного Лорда. Поппи проснулась после шестичасового отдыха, собираясь продолжить лечение Драко. Она начала восстанавливать его позвоночник приблизительно двадцать часов назад, но предстояла еще огромная работа. Выйдя из кабинета, она направилась к палатам, как вдруг одна из дверей открылась, и ликующий Грэг едва не вприпрыжку понесся к ней навстречу.

─ Они проснулись! Панси, Терри и Рон проснулись! И они говорят! Кажется, все в порядке! Они справились!

Поппи пришлось почти силой развернуть его, и они практически бегом пронеслись вниз по коридору к отдельным боксам, отведенным раненым студентам. Отдышавшись и поправив сбившийся чепец, мадам Помфри степенно вошла в палату, чтобы увидеть, как сидящий на койке Рон Уизли, медленно, запинаясь, что-то говорит колдомедику. Заметив боковым зрением их появление, Рон вздрогнул, но тут же улыбнулся.

Терри и Панси вели себя так же. Они вздрагивали при любом резком движении или звуке, но в остальном их состояние беспокойства не вызывало. Говорить Панси пока не могла, но взгляд был осмысленным. Девушка достаточно понятно объяснялась жестами и кивками. И если она и казалась немного возбужденной, то безумной отнюдь не была. Медленная речь и недостаток концентрации у Терри со временем должны были также нормализоваться.

Они полностью поправятся! Поппи почувствовала такой восторг от этих новостей, что развернулась, притянула к себе ничего не понимающего Грэга и расцеловала его в обе щеки. Юноша стал пунцовым, но рассмеялся вслед за нею. Это было замечательно!

Спустя пять часов проснулся Захариус, и в полночь пришла в себя Гермиона. За ночь у нее случилось несколько приступов паники, но пока в комнате с нею присутствовал только один человек и светильники горели вполсилы, она была в состоянии общаться, хотя и нечленораздельно.

Они все поправятся! Да, восстановленные части тела будут причинять им боль, особенно на холоде, но они выздоровеют! И это был самый лучший рождественский подарок для всех живущих в замке.

* * *

Два дня спустя, ранним утром, Ремус проснулся первым. Склонившись над любовником, он несколько минут задумчиво разглядывал похудевшее, даже во сне остававшееся напряженным лицо. Потом нежно поцеловал спящего. Северус недовольно приоткрыл один глаз. Рассмеявшись, Ремус вылез из кровати. Услышав, как трещат кости оборотня, Северус невольно вздрогнул.

─ Полнолуние сегодня вечером?

─ Да. Мне пора. Увидимся завтра днем.

Осторожно, опасаясь усилить боль в напряженных мышцах, Ремус начал одеваться.

Раздался стук в дверь. Зарычав, Северус скатился с кровати и метнулся к брошенной на кресле одежде, а потом пробормотал заклинание, расправляющее мятые складки. Ремус где-то за его спиной захихикал. Проигнорировав смех, Северус рывком открыл дверь.

─ Да?

─ Доброе утро, сэр, ─ ему широко улыбалась Луна. ─ Я лишь хотела сообщить, что Энтони и Парвати наконец очнулись от комы. И они в порядке: разум ни у одного не пострадал. Но мы думаем, что у Парвати временная потеря памяти: она считает, что ей десять лет. Медики точно не уверены, застрянет ли она на этом интеллектуальном уровне или будет развиваться дальше. Энтони все помнит, действует нормально, но когда сильно напрягается или волнуется, то перестает говорить. В будущем возможны припадки. В целом, учитывая сложность ранений, лечение прошло чудесно. Оба, конечно, все еще нуждаются в неустанной заботе. У Парвати сестра-близнец ─ целитель, так что проблем не будет. А у Энтони здесь родители.

─ Спасибо, Луна, ─ прорычал Северус. Эта девчонка когда-нибудь замолчит?

─ Да, спасибо, за новости, ─ сказал Ремус, искренне улыбаясь Луне. ─ Мы очень рады, что ребята проснулись. Я знаю, мадам Помфри опасалась, что они могут не выйти из комы.

─ Да. И мы все счастливы. Теперь осталось подождать, пока Гарри и Драко очнутся, и мы все снова будем вместе. ─ Она делала реверанс и неторопливо пошла по коридору вверх.

─ Эта девочка действительно хороший целитель?

─ Ага, ─ Ремус поцеловал его в щеку. ─ Поешь, прежде чем пойдешь к Гарри. И не спорь с Поппи, когда она велит тебе пойти и отдохнуть. И…

Северус впился в него столь яростным взглядом, что оборотень поспешил ретироваться. Но его тихий смех еще долго звучал в пустом коридоре.

* * *

Когда днем в воскресенье на пороге больницы появился бледный, шатающийся Ремус, Северус был там. Грэг и Сьюзен тут же помчались к оборотню и попытались уложить на больничную кровать. Тот напрасно уверял их, что чувствует себя вполне нормально, надо только отдохнуть. Но юные медики его даже слушать не стали. Северус, поглощающий в сторонке поздний обед, ухмыльнулся, наблюдая страдания своего любовника, подвергшегося столь нежной материнской заботе. В ответ Ремус нарочито театрально зарычал на него.

─ Итак. Я рада, что вы оба здесь, ─ Поппи выглядела истощенной и постаревшей. Все время она проводила рядом с Драко, пытаясь хоть чем-то помочь. Северус, в свою очередь ни на шаг не отходивший от Гарри ─ дела у которого шли намного лучше и требовали меньших затрат сил, ─ выглядел намного бодрее. ─ Мы держали Драко в состоянии глубокого сна все то время, что он находится здесь. Но это не слишком хорошо для мальчика ─ так долго быть без сознания. Я планирую привести его в чувство завтра утром и позволить бодрствовать двадцать четыре часа. Он будет испытывать боль, плюс неудобство из-за обездвиживающих чар, так что вряд ли особо обрадуется пробуждению. Я сделаю это при условии, что вы оба будете рядом с ним. Если он воспримет все… нормально, то мы сможем пригласить сюда его товарищей.

─ Было бы здорово, ─ Ремус печально улыбнулся.

─ Хорошо, ─ повторила Поппи и замерла, глядя в одну точку и часто моргая.

─ Может, тебе самой стоит отдохнуть? ─ пробормотал Северус. ─ Вряд ли ты обрадуешься, если совершишь какую-нибудь ошибку.

─ Едва ли я допущу ошибку! ─ раздраженно буркнула Поппи, потирая переносицу.

─ Пойдемте, мадам Помфри, ─ ласково произнесла Сьюзен и взяла ведьму за руку. ─ Я уложу вас поспать, а через несколько часов разбужу. Профессор Снейп самостоятельно с этим не справится. Вы не должны подавать нам плохой пример.

Поппи вздохнула.

─ Да… Да, ты права, милая.

Мужчины наблюдали, как шестикурсница почти с материнской нежностью провожает пятидесятичетырехлетнюю медсестру до кровати и подтыкает ей одеяло. Северус мрачно улыбнулся, а Ремус негромко хмыкнул. Грэг, глядя на них, склонился над кроватью, старательно пряча собственную улыбку, и наложил согревающее заклинание на больничное одеяло, наброшенное на Ремуса.

─ Как бы там ни было, но мне придется уложить вас в кровать, если вы не сделаете это самостоятельно, профессор Снейп.

─ Только попробуй, ─ Северус впился мрачным взглядом в своего студента.

─ Иди-ка сюда, Северус. Я не спал с того момента, как ушел вчера, ─ тон Ремуса казался легкомысленным, но глаза выдавали железную решимость. ─ Вздремни немного. Гарри никуда не денется, пока ты спишь. И я уверен, что ты намерен быть в форме во время завтрашнего разговора с Драко. Ты же не хочешь перепугать его своим жутким видом, не так ли?

─ Плохой волк, ─ насмешливо протянул Северус, но тем не менее подошел и опустился на кровать рядом с возлюбленным.

Грэг улыбнулся и приглушил свет в комнате. Он согрел бы и профессорское одеяло, но не посмел. В конце концов, он хотел дожить до завтра!

* * *

Драко медленно приходил в себя. Сначала он думал, что все еще в плену у Вольдеморта: невыносимо болели спина и бедра, по ногам проходила устойчивая, раздражающая пульсация, ─ но, услышав голос Северуса, зовущий его по имени, понял, что это не так. Только вот пошевелиться Драко не мог. Тело оставалось полностью неподвижным; не удалось даже повернуть голову. По крайней мере Драко знал, что способен управлять мимикой, потому что нахмурился.

Он открыл глаза. Да, он находился в больничном крыле Хогвартса. Мадам Помфри, Северус и Ремус стояли так близко к нему, что он мог видеть их всех одновременно, не поворачивая голову.

─ Почему… не могу двигаться? ─ прохрипел он и нахмурился еще больше, услышав какие-то жуткие, каркающие звуки. Что случилось с голосом?

─ У тебя очень серьезное повреждение спины, Драко. И возможность двигаться сделает все только хуже, так что на тебя временно наложены фиксирующие чары. Ты провел в лечебном сне неделю, пока с тобой работала Поппи, ─ сказал Северус. ─ Чувствуешь боль?

─ Да, ─ просипел Драко.

─ Вот, мистер Малфой. Выпейте-ка все, ─ Поппи поднесла к его губам пузырек, и он покорно проглотил зелье. Через секунду боль от ощущения раскаленных гвоздей, вбиваемых в кости и мышцы, уменьшилась до ноющего дерганья.

─ Лучше, ─ признал он. ─ Воды.

Ремус поднес к губам стакан с благодатной, холодной жидкостью.

─ Закрой глаза, когда будет достаточно.

Драко помнил сражение. Картинки прошлого возвращались к нему, внушая безмерный ужас. Он был слишком оцепенелым в течение боя, чтобы его могло что-то серьезно тронуть, но сейчас… сейчас он чувствовал себя больным. Если бы он не был обездвижен, его бы сейчас, наверное, затрясло. Пот, бисером выступил на лбу, тонкими струйками стекая по лицу. Стакан исчез. Разве он закрывал глаза? Да. Хорошо, утонуть не хотелось. Кто-то чуть слышно бормотал ему в ухо какую-то ласковую чепуху. Это успокаивало, и когда он, не выдержав, сломался и все-таки заплакал, то отвращение к себе не почувствовал. Мерлин, эта бойня была ужасной!

Когда Драко успокоился, то увидел, что ведьма ушла, а рядом с ним остались только Ремус и Северус. Они наклонились так близко, что он мог чувствовать их тепло, и был благодарен им за это. Комната внезапно показалась очень большой, и рядом с их живыми, сильными телами он чувствовал себя в безопасности. Но он был Лордом и не мог так легко сдаться. Поэтому он закрыл глаза и попросил рассказать последние новости.

─ Где Гарри? Что случилось?

─ Гарри тут, рядом, ─ успокаивающе произнес Ремус, отводя влажные волосы со лба Драко. ─ Он убил Вольдеморта мощнейшим ударом магии. Это вызвало реакцию у всех находящихся поблизости магов: и авроры, и пожиратели пролежали в бессознательном состоянии несколько часов, а у Гарри оказалась обожжена и нарушена вся магическая система. Северус сейчас с этим разбирается, пытаясь все привести в порядок. Пока что Гарри в коме. Слишком глубокий магический шок перенесло тело, чтобы он мог сразу очнуться.

─ Когда он придет в норму?

─ Возможно, через несколько недель, ─ ответил Северус. ─ Иногда заживление идет гладко, иногда процесс осложняется. Поэтому трудно предсказать, когда я закончу.

─ А я?

─ Твой случай сложнее, ─ Северус сжал руку Драко. Двигаться тот не мог, но Северус знал, что сын почувствует это прикосновение. ─ Понадобится три-четыре месяца, чтобы зажила рана. По прогнозам Поппи, недели через три фиксацию с тела можно будет снять.

Драко почувствовал, как замирает сердце, потому что понял, что это означает.

─ Спинной мозг поврежден.

─ Да, ─ виновато прошептал Ремус. ─ Но улучшения есть. Драко, ты поправишься.

─ Как много затронул паралич? ─ проигнорировав его слова, спросил блондин. Он был реалистом и знал, что повреждения спинного мозга почти невозможны вылечить.

─ Вся нижняя часть тела, от талии, ─ мягко сказал Северус.

─ Где моя мать? Ей сообщили?

─ Драко… ─ Северус не мог продолжать.

─ Нарцисса погибла, Драко… ─ Ремус осторожно погладил мальчика по щеке. ─ Мне жаль. Она прикрывала отступление авроров и АД с востока. Небольшая горстка пожирателей напала на их группу с тыла, и Нарцисса выбежала, чтобы задержать их. Она убила четверых, прежде чем упала сама.

─ Кто?! ─ Драко с трудом сглотнул. ─ Кто убил ее?

─ Куинтус Лестрандж, ─ ответил Северус. ─ Он арестован и будет казнен шестого января.

─ А сегодня какое?

─ Тридцатое декабря. Занятия отменили, чтобы отпраздновать победу и оправиться от войны. Министр погиб в сражении, и его место занял Альбус Дамблдор. Он занят, восстанавливая Министерство и успокаивая общественность. Заниматься еще и школой он просто не может. Так что новым директором избрали Минерву МакГонагалл. Ей придется искать новых профессоров на должности преподавателей Чар и Астрономии. Профессор Флитвик и Синистра погибли… До первого числа все студенты и родители разъедутся по домам, уедут и те пациенты, которых не отправят на лечение в Святого Мунго. Хогвартс закроют до августа следующего года.

─ Я не хочу в Святого Мунго! ─ прорычал Драко, не замечая слез, катящихся по щекам. О, его мать, его красивая, храбрая мать. Они не всегда ладили, но она всегда любила его. И они достигли понимания. А теперь ее отняли у него! Он был в ярости! Он так сожалел. Он хотел бы вообще не просыпаться.

─ Тебя никто не отправит в Мунго, ─ рука Северуса мягко опустилась на его макушку. ─ Я собираюсь переправить тебя домой. Поппи сказала, что приедет и побудет с нами, чтобы продолжить лечение и понаблюдать за твоим физическим состоянием. Гарри отправится с тобой, конечно же, как и Ремус, и я.

─ Домой… ─ у Драко перехватило горло. ─ Да. Я хочу вернуться в поместье. Там много комнат, хватит на всех… и я должен взять семью под контроль.

─ Конечно, не волнуйся, ─ согласился Северус.

─ Сколько Малфоев прибыло в Хогвартс и поддержало нас?

─ Двое, ─ ответил Ремус. ─ Донован Малфой сражался рядом с аврорами, Джевел Малфой помог целителям.

─ Оба троюродные кузены, ─ Драко вздохнул. ─ Необходимо узнать, что делала остальная часть семьи, в то время как все это случилось.

─ Скорее всего, оберегали свои предприятия, ─ предположил Северус. ─ У вас лишь правящая ветвь семьи достаточно решительна и активна. Большинство Малфоев – всего лишь простые бизнесмены.

─ Верно, ─ глаза Драко потемнели. ─ Надеюсь только, что никто из них тайно не финансировал Темного Лорда.

─ Если так, ты с этим разберешься. А пока тебе надо отдохнуть. И когда ты проснешься в следующий раз, мы будем уже в поместье и все проблемы будем решать там, по мере их поступления, ─ Северус выпрямился. ─ Желаешь встретиться со своими друзьями? Они хотели бы повидаться с тобой, прежде чем разъедутся по домам.

─ Да. После того, как поем, ─ Драко замолчал. Он не хотел видеть друзей, пока горе и гнев все еще бурлят в крови; да и тем, определенно, не стоит смотреть на то, как его кормят с ложечки, словно младенца.

К счастью, Северус, кивнув Драко, вышел, оставляя его наедине с Ремусом. И Драко испытал благодарность: он любил отца, но не смог бы в этой ситуации чувствовать себя рядом с ним комфортно. А Ремус добр и никогда не станет думать о Драко плохо из-за проявления подобной слабости.

Потребовалось почти два часа, чтобы съесть все то, что Поппи пожелала впихнуть в него. Потом Ремус наложил очищающие чары. Теперь Драко был готов. Только все никак не мог поверить в то, что его матери больше нет…

─ Драко! ─ в комнату вошел Винс, поддерживаемый Грэгом.

Блондин улыбнулся им.

─ Как вы, парни?

─ Прекрасно, ─ Винс стоял близко, так что Драко не пришлось напрягать глаза, чтобы рассмотреть его. ─ Я так рад, что все наконец закончилось. Ты в курсе, что метка у всех полностью исчезла? Темный Лорд и правда уничтожен.

Драко закрыл напряженные глаза.

─ Это, действительно, здорово, Винс. Мы победили, можно жить и больше не бояться.

─ Как ты себя чувствуешь? ─ осторожно спросил Грэг. ─ Боли не мучают?

─ Нет, ─ Драко открыл глаза и криво усмехнулся. ─ Мне говорят, что все будет хорошо. И вы знаете меня, парни: я буду бороться до тех пор, пока они не окажутся правы.

─ Мы знаем, ─ Винс счастливо улыбнулся. ─ Панси тоже лучше.

─ Панси? ─ глаза у Драко широко распахнулись. ─ Как она?

─ Потеряла ногу, так что пришлось повторно отращивать. Она все еще вздрагивает и дергается от каждого шума, но улучшение налицо. Медики считают, что она полностью поправится через несколько месяцев. Мать даже заставила ее пользоваться элегантной, отделанной серебром тростью, когда нога уж очень болит.

─ Это просто замечательные новости.

─ Дафни умерла, ─ тихо сказал Грэг. ─ И Теренс перенес тяжелый сердечный приступ, но его удалось вытащить.

Они какое-то время молчали. Драко все никак не мог примириться с той ценой, что пришлось заплатить за уничтожение этого больного выродка. Непомерно высокой ценой…

─ Как Гарри? ─ наконец спросил Винс.

─ С ним все будет замечательно, ─ честно ответил Драко, и подумал, что, возможно, они и правда, справятся.

* * *

Оставшуюся часть дня Драко провел с друзьями и семьей. Несколько раз перекусил, дал инструкции Северусу по переезду в поместье. Когда двадцать четыре часа истекли, мадам Помфри снова погрузила его в сон.

В постепенно пустеющий Хогвартс незаметно пришел Новый год. Северус и Ремус заказали для перевозки мальчиков магическую коляску – ни один из подростков не был в состоянии путешествовать другим способом, пока не поправится.

* * *

Август Малфой, любимый кузен Люциуса и двоюродный дядя Драко, ждал их в поместье с женой, сыном и дочерью. Элизабет было четыре года, Кеннету двенадцать. Он учился в Бобатоне. Но все три европейские магические школы закрылись на время празднования победы над Вольдемортом. Так что семья была в сборе.

По прошествии нескольких дней, Северус уже знал, что Маргарет Малфой, в девичестве Глория (она была родом из нечистокровной французской семьи), ─ милая, гостеприимная женщина. Прекрасная хозяйка и любящая мать, она тем ни менее являла собой полную противоположность Нарциссе. Август занимался делами Драко, пока тот, так сказать, не встал на ноги. Это был сухой, сдержанный человек, который совершенно не стремился занять место Лорда и главы Семьи. Он был слишком лоялен и честен для этого. Правда, и нянчиться с Драко Август не собирался. Он насмешливо улыбался, если Драко позволял себе какую-либо слабость или промах. А его язвительное остроумие весьма эффективно подгоняло слизеринца при решении проблем.

Лиза, так домашние звали младшую девочку, по каким-то никому неведомым причинам обожала Гарри. Всякий раз, когда Драко не спал и ей разрешали прийти с ним повидаться, она начинала расспрашивать его о спящем в соседней комнате принце. Драко мечтательно улыбался и рассказывал малышке чудесные истории о Гарри.

Кеннета же, напротив, больше интересовал сам Драко. Он приставал к блондину с бесконечными вопросами о последнем сражении и квиддиче. Правда, в присутствии Северуса и Ремуса мальчик молчал и заметно сторонился их. Но Маргарет заверила обоих мужчин, что сын всегда был немного застенчив с чужими людьми, но со временем обязательно привыкнет.

* * *

Следующую неделю Драко проспал, и за день до того, как его должны были разбудить и снять фиксирующие чары, Северус закончил разбираться с восстановлением магических каналов Гарри.

Взволнованный, он вышел из транса и открыл глаза. Поднявшись, нежно отвел с лица Гарри волосы, и несколько раз негромко позвал его. Изумрудные глаза медленно открылись, и на Гаррином лице отразилась такая гамма чувств, что догадаться, о чем он в этот миг думает и что чувствует, Северус не мог.

─ Папа… ─ прохрипел Гарри. Слезы хлынули из его глаз, лицо неузнаваемо исказилось.

Северус молча обнимал сына, нежно покачивая содрогающееся тело. Он даже не оглянулся, когда дверь открылась ─ сейчас все его внимание принадлежало Гарри. Теплые руки обняли его сзади, и обволакивающее чувство безопасности прорвало невидимую плотину. Скрывая собственные слезы, Северус спрятал лицо в мягкие темные волосы сына. Он не мог вынести глухих, разрывающих душу рыданий Гарри.

─ Драко, ─ внезапно закричал Гарри. ─ Драко!

─ Он в соседней комнате, Гарри, ─ успокаивающе произнес Ремус, но Гарри начал в панике вырываться.

Северусу пришлось поднять сына на руки и отнести в соседнюю комнату.

У кровати Драко в лечебном трансе сидела Поппи, и лишь палочка в ее руках дергалась и танцевала над неподвижным телом. Она пришла в себя от крика Гарри ─ тот совершенно обезумел при виде ни на что не реагирующего блондина.

─ Он жив, Гарри! ─ поклялся Северус. ─ Он просто спит, пока Поппи лечит его!

Крик стих, Гарри даже перестал вздрагивать, но его напряженные глаза ни на секунду не отрывались от лица спящего. Потом он всем телом потянулся к Драко, и Северус повернулся к Помфри. Та вздохнула.

─ Ладно, уложи его рядом с ним. На мой взгляд, фиксацию с тела уже можно снять.

Северус опустил сына рядом с Драко. Поппи забормотала заклинания, чтобы отменить обездвиживающие чары и вывести Драко из сна.

* * *

Драко открыл глаза и сразу же с облегчением понял, что может двигать руками и головой. А потом он узнал теплоту и тяжесть прижимающегося к его боку тела и медленно повернул голову. Его взгляд встретился с темной влажностью зеленых глаз, и от радости сердце прыгнуло куда-то вверх и забилось в горле, мешая дышать. Прошло почти два месяца с того момента, когда он последний раз видел возлюбленного, и это было так бесконечно давно. Мерлин, как он тосковал без Гарри!

─ Малыш, ─ его руки поднялись, обхватывая, узнавая заново, лаская драгоценное лицо, склонившееся над ним, и на красивых губах Гарри родилась нежная улыбка.

─ Рей… Не оставляй меня больше, слышишь?! Без тебя так темно.

Драко решительно притянул его к себе и крепко поцеловал. Гарри, обхватив Драко за шею, растворился в поцелуе. Они целовались, пока легкие не начали гореть от нехватки кислорода. Гарри затопили ощущения безумного ликования, любви и облегчения, подобно волнам, идущие через их связь от Драко. Гарри знал: пока Драко рядом, с ним все будет хорошо. Тьма не сможет навредить ему, пока рядом с ним горит столь яркое пламя.

Драко прервал поцелуй, и Гарри, дрожа, уронил голову блондину на плечо. А тот поднял сияющие глаза и встретился взглядом с отцом. Рядом с ним стояли мадам Помфри и Ремус.

─ Спасибо, ─ прошептал Драко, зная: они поймут, за что он благодарит их, ─ и еще сильнее прижал к себе свое сокровище.

Поппи улыбнулась, стараясь не разрыдаться, и Ремус обнял ее, улыбаясь от уха до уха. Северус, заметно расслабившийся впервые за несколько недель, только кивнул.

Да. Они справятся. Все будет хорошо.

Эпилог

Прошло семь месяцев с того дня, как Гарри очнулся после Последнего сражения. За это время оба молодых человека добились невероятных успехов.

Драко часами занимался физической терапией. Мадам Помфри упорно работала с ним, восстанавливая былую чувствительность нервов и эластичность мускулов. Спустя месяц, после того как с Драко сняли обездвиживающие чары, он уже мог самостоятельно стоять. К апрелю – ходить, правда, медленно, с частыми остановками. Последние два месяца Драко ходил почти нормально и, лишь когда уставал, пользовался тростью. И все равно – это было чудо! Пусть процесс был сложным, часто – болезненным, но все равно – он мог стоять и ходить! Каждый вечер Драко приходилось принимать зелья, но через годик и от них можно будет отказаться.

Вторым чудом стал Гарри ─ первый в истории магического мира волшебник, выживший после насилия. Оказалось, что пока Гарри находится рядом с Драко, то чувствует себя хорошо. Драко был его стабилизатором; фильтром, способным сделать мысль о том, что произошло, достаточно терпимой, чтобы продолжать жить дальше. Но стоило Малфою уехать больше, чем на пару часов, и у Гарри начинались ретроспективные видения, нервный тик, а магия становилась нестабильной. Хотя, даже рядом с Драко магия Гарри оставалась нетипичной.

Палочка больше не работала, да и колдовать получалось только тогда, когда Гарри был достаточно сильно возбужден. Поначалу юноша очень сильно из-за этого расстраивался, потом понял, что все не так уж и плохо – по крайне мере, теперь он все время проводил рядом с Драко. А если требовалось использовать магию, то слизеринец вполне мог об этом позаботиться. Хотя бы защитить Драко Гарри был все еще в состоянии: стоило ему как следует испугаться или разозлиться, как сила его магии начинала напоминать готовую взорваться бомбу.

Но невозможность сознательно использовать волшебство породила серьезную проблему: неизмеримая сила, бурлящая в Гарри, требовала выхода, иначе ситуация грозила выйти из-под контроля. К счастью, тот инстинктивно понял опасность происходящего и большую часть своей мощи через связь передавал Драко. Сдержать подобную силу в одиночку Малфой не мог, поэтому магия Гарри передавалась дальше, уже через связь Драко с его семьей. Все члены семьи, присягнувшие Малфою на верность, могли похвастаться увеличением магические способностей почти на треть. А те, к кому Драко чувствовал особую привязанность, удвоили магические способности.

Маленькая Элизабет демонстрировала стихийную магию невероятной силы, а Кеннет стал способен преобразовывать вещи с непринужденностью, о которой раньше даже не мечтал. Гарри был самым невероятным событием из тех, что когда-либо случались с родом Малфоев. Он делал их сильнее и лучше; а Драко подарил силу, позволяющую легко управлять большой семьей в столь молодом возрасте. Никто в здравом уме не посмел бы оспаривать права Драко как Лорда, пока тот был связан с Гарри.

Несмотря на то, что он стал для Малфоев источником магической силы, Гарри сомневался в том, что он может предложить Драко и волшебному миру. Он чувствовал себя совершенно бесполезным, помехой и обузой для всех остальных. Чтобы хоть немного отвлечься от невеселых мыслей, Гарри стал много читать, пытаясь изучать политическое устройство Магического мира и его культуру. И тогда внезапно осознал, что он, воспитанный магглами, по-настоящему не знает и не понимает того, что происходит вокруг него в мире волшебников.

Решительно настроенный устранить разрыв в знаниях между магглорожденными и чистокровными волшебниками, Гарри попросил Драко, чтобы к его семнадцатилетию для него построили школу (большая часть прибыли от вложенных в бизнес денег Поттера тратилась на приюты и реставрационные проекты). Это была бы школа, куда магглорожденные из Хогварца, Бобатона и Дурмштранга могли приезжать на выходные, чтобы изучить текущую и историческую культуру магического мира. Драко согласился.

Чистокровные маги в особый восторг от этого предложения, конечно же, не пришли. Но Гарри и Драко нанесли официальные визиты всем самым видным семействам, пытаясь объяснить, что подобное дополнительное образование позволит магглорожденным изменить образ жизни, и влияние маггловской культуры уже не будет столь односторонним и не сможет так сильно воздействовать на их формирование. В итоге переговоров было заключено соглашение: новую школу обещали рассматривать как нейтральную территорию, неприкосновенную от любых политических или физических атак.

Но до победы пока еще было далеко. Гарри нанял немало оборотней на должности преподавателей, охранников, обслуживающего персонала, посулив им приличную заработную плату. Прежде, чем в обществе начались разговоры, пересуды и паника, он удостоверился, что каждый оборотень, которого он нанял, официально предупрежден, что обязан регулярно принимать Волчье зелье и покидать школу в полнолуние. Гарри надеялся, что это несколько остановит прирост населения оборотней и обуздает в них отчаяние. Естественно, Ремус очень заинтересовался этим проектом, и Гарри назначил его одним из директоров школы. Сам Гарри хоть и являлся учредителем, понятия не имел, как управлять школой, так что помощь Ремуса оказалась для него бесценна.

Школа, названная Академией Этоса, должна была открыться первого октября, месяц спустя после открытия остальных магических школ. На постройку этого красивого магического здания ушло почти пять недель безостановочной работы, все еще продолжавшейся. Впоследствии планировалось по мере надобности пристраивать новые помещения к основному зданию. Тот факт, что в школе будут обучаться студенты из трех европейских школ, должен был способствовать развитию международных отношений, улучшению знаний учащихся о других странах и культурах, приобретению новых друзей, изучению языков. Тем более что Хогвартс планировал организовать у себя факультативное изучение французского и немецкого языков.

Наладить «теплые дружеские отношения» и подписать различные соглашения пришлось и министрам всех трех стран – ведь их дети собирались проводить немало времени вместе. А что им оставалось делать? Согласитесь, когда к вам «для пользы дела» приезжает Гарри Поттер, убийца Вольдеморта, отказаться весьма… недальновидно. Не меньшее значение имело и влияние Малфоя, объединенная семья которого обладала значительным весов на политической арене.

* * *

Гарри стоял у окна Голубой гостиной, весьма скромно (по меркам Малфоев) обставленной комнаты: две чудесных резных оттоманки, притаившиеся в эркерах, огромный камин, несколько изящных пейзажей на стенах. Здесь не было ни одной мраморной скульптуры или золотой вещицы, и Драко считал, что подобная простота граничит с плебейством. Это была любимая комната Гарри. Поместье Малфоев было очень красиво, но иногда, на его взгляд, казалось чересчур загроможденным.

Заслышав смех играющих в саду Кена и Лизы, Гарри улыбнулся. С нежностью наблюдая за ними, Гарри подумал, что Август и Маргарет и, особенно, их дети стали частью его небольшой семьи. Ремус и Маргарет превосходно ладили со всеми. А Северус и Август были очень похожи. И детей Гарри любил, считая их кем-то вроде своих младших брата и сестры. Лиза даже называла его братиком.

Он хотел бы сейчас выйти в сад и поиграть с ними, но, почувствовав очередную волну беспокойства, отступил вглубь комнаты, чтобы здесь дождаться возвращения Драко.

Гарри думал о том, долго ли еще продлится деловая встреча Драко, и успеют ли они поиграть с детьми до ужина. Он мысленно потянулся к Драко и почувствовал, что тот получает немалое удовольствие от встречи и что та подходит к концу. Вздохнув, Гарри уперся лбом в оконное стекло. Драко ушел почти три с половиной часа назад, и Гарри начинал чувствовать напряжение. Он уже рефлексивно прибегал к связи каждые несколько минут, чтобы держать себя в руках.

─ Гарри?..

Развернувшись, он увидел, что в дверном проеме стоит Август. Гарри улыбнулся, жестом приглашая мужчину присаживаться. И даже если жест вышел немного нервным, Август ничего не сказал. Неспешно подойдя к оттоманке, он сел. Взгляд темно-синих глаз оставался спокойным. Он не был особо терпимым человеком и презирал в людях слабость, но хрупкий на вид брюнет не был ахиллесовой пятой для их семьи. Наоборот, Гарри стал драгоценным даром. Ведь даже сейчас магия юноши наполняла его ощущением, подобным прикосновению теплого летнего света.

─ Он скоро вернется, Гарри.

─ Я знаю, ─ Гарри нервно дернулся и тут же заставил себя расслабиться, настраиваясь на связь, купаясь в спокойных эмоциях возлюбленного. ─ Иногда мне жаль, что Драко все еще не может чувствовать меня так, как я чувствую его. Тогда бы он знал, когда отсутствует слишком долго.

Август тонко улыбнулся.

─ Лорд Малфой все равно ничего бы не сделал, будь это так. Ты и так почти все время отвлекаешь его от обязанностей.

Понимая, что Август лишь поддразнивает его, Гарри весело улыбнулся. Драко его действительно любит. Всякий раз, когда они вместе, Драко не спускает с него глаз. И это заставляет Гарри чувствовать себя в полной безопасности. Он боготворит Драко. Драко ─ все для него.

Он ощутил связь и приказал себе сделать несколько глубоких, спокойных вдохов. Все в порядке. Никто и ничто не причинит ему вреда.

─ Не хочешь поиграть в шахматы? ─ Август, видимо, решил его отвлечь. ─ Я слышал, твой отец научил тебя.

─ Да, ─ Гарри встал, потом снова сел, откидываясь на спинку и сжимая руки на коленях. ─ А я учу Лизу. Мне кажется, ей нравится.

─ Это замечательно, Гарри. Я благодарен тебе.

В камине вспыхнуло пламя, и в комнату вступил Драко. Не останавливаясь, чтобы стряхнуть сажу и пепел с мантии, он быстро пересек комнату и обнял рванувшегося ему навстречу Гарри. Следом за Драко из камина появился Северус. Он разделил насмешливый взгляд с Августом: эти подростки просто невозможны!

─ Как ты?

─ Замечательно, ─ Гарри усмехнулся и спрятал лицо в плечо Драко. ─ Встреча прошла хорошо, как я понимаю.

─ Да. ─ Драко усмехнулся и, не разжимая объятий, развернулся так, чтобы увидеть лицо кузена. ─ Я получил исключительные права на продажу новых египетских шелков.

─ Превосходно, ─ Август едва не мурлыкал. ─ И как тебе это удалось?

─ Я беседовал с лордом Лорингом (Lor [-ing] – сокр. от Lord)… Кошмарное имя, знаю, ─ добавил Драко, когда Гарри хмыкнул. ─ О возможности продажи половины его акций. Взамен я согласился продать ему почти половину акций Малфоев одной весьма прибыльной швейцарской компании по производству шоколада.

─ Акций, которые, кстати, стали падать, ─ Август понимающе усмехнулся. ─ Хорошая работа, Драко.

─ Падение настолько незначительное, что он и не заметит… какое-то время. Так что меня и упрекнуть будет не в чем. В конце концов, рынок столь изменчив, что его почти невозможно предсказать.

Август рассмеялся.

Гарри чуть отстранился, чтобы посмотреть в лицо Драко.

─ Что ты собираешься делать со всеми своими миллиардами, которыми сегодня обеспечил семью Малфоев?

Драко наклонился и задумчиво поцеловал его в щеку.

─ Три процента пойдут на восстановление зданий, разрушенных во время войны. Еще три процента на Академию. Оставшиеся главным образом будут потрачены на содержание компаний и налоги.

─ Спасибо! ─ Гарри сжал его изо всех сил.

─ Академия ─ прекрасная идея, Гарри, и я счастлив помочь тебе в этом, ─ охнув, заверил его Драко.

Гарри мог чувствовать искренность этих слов, но когда поднял глаза, то встретил лукавый взгляд Драко. Гарри знал, что, помимо искреннего желание поддержать его проект, еще движет Драко: тому просто нравился сам факт того, что они могут оказывать столь сильное влияние на три самых крупных европейских правительства. Драко всегда и во всем оставался Малфоем, и распространение сферы влияния заставляло его испытывать самодовольство и гордость.

Понимающий, насмешливый взгляд Гарри заставил Драко чуть покраснеть, но он тут же вызывающе вскинул голову и подмигнул. Он ничуть не стыдился собственных амбиции, как и не скрывал желания угодить любовнику. Гарри негромко рассмеялся.

─ Драко! Братик Гарри!

В комнату вихрем внеслась Лиза. Золотистые волосы выбились из косичек, а лицо раскраснелось от быстрого бега. Она врезалась в них, и Гарри наклонился, чтобы подхватить малышку на руки и усадить на свое бедро, потом нежно поцеловал в щеку.

─ Спасите меня! Гадкий Кеннет гонится за мной.

Драко весело прищурился.

─ Кенни, что ты сделал младшей сестре?

В комнате появился насупленный мальчик. Он унаследовал светло-русые волосы матери и ─ как и Лиза ─ синие глаза отца.

─ Она укусила меня! И тогда я пообещал, что тоже ее покусаю.

─ Элизабет! ─ Гарри грозно нахмурился. ─ Кусаться ─ плохо, и ты это прекрасно знаешь!

Девочка, выпятив губки, обиженно надулась. Но видя, что глаза Гарри от этого ничуть не подобрели, неохотно уступила.

─ Извини, Гарри. Прости, Кенни.

Август чуть слышно хмыкнул.

─ За всю свою жизнь этот маленький бесенок ни разу не извинился! Гарри, я благодарен тебе вдвойне!

Гарри улыбнулся и пощекотал малышку по животику.

─ Она чудо, правда.

─ Я голоден, ─ Драко расстегнул и сбросил мантию. ─ Что там эльфы и кузина Мэгги приготовили нам на обед?

─ Не советую тебе называть ее этим ужасным именем, ─ пробормотал Август, прекрасно зная, что Драко это предупреждение не остановит. Тем более что Маргарет и особого внимание на это не обратит.

─ А Луни ждать не будем? ─ удивился Гарри, оглядываясь на отца.

─ Нет. Господин директор занят урегулированием стычки, происшедшей в Академии между оборотнями, ─ скрывая усмешку, произнес Северус.

* * *

Гарри и Драко вошли в спальню вместе. Обычно они переодевались в пижамы, потом Гарри по крайней мере минут десять тщательно расчесывал великолепные волосы Драко, за полгода отросшие до талии. Но этим вечером Драко, не раздеваясь, направился прямо к кровати и с болезненным шипением опустился на покрывало. Гарри этого ожидал. Еще за ужином, когда они все вместе сидели за столом, он почувствовал, насколько Драко напряжен. Правда, он умудрялся это прекрасно скрывать, и никто так ни о чем не догадался.

Не произнеся ни звука, Гарри бережно стащил с Драко туфли, носки и штаны. И увидел, как мучительными судорогами сводит у того бедра и икры, как поддергиваются пальцы на ногах.

Зажмурившись и закусив губу, Драко застыл на покрывале и пошевелился только тогда, когда Гарри поднес к его губам пузырек с зельем. К мерзкому вкусу микстуры Драко со временем привык; да и вкусовые рецепторы давно сдались, устав предупреждать хозяина, что зелье просто отвратительно.

Совсем боль не прошла, но судороги унялись; и Драко немного расслабился. Еще больше этому способствовали сильные руки, плавно и ровно втирающие в его напряженные мускулы прохладный обезболивающий бальзам. Драко чуть заметно улыбнулся, позволяя возлюбленному немного поухаживать за собой.

Гарри остановился только тогда, когда Драко, мурлыча от удовольствия, стал напоминать податливое желе, а его глаза под полуопущенными веками ярко заблестели в неровном свете свечи. Улыбнувшись, Гарри покачал головой: его не переставал удивлять и радовать тот факт, что даже тогда, когда дикая боль в ногах заставляла Драко в течение нескольких часов оставаться неподвижным, он все еще умудрялся смотреть на Гарри с желанием.

Убрав бальзам, Гарри закончил раздевать блондина, оставив лишь шелковые боксеры. Сам Гарри облачился в мягкие хлопковые пижамные штаны, в которых всегда спал. Потом заполз на кровать и свернулся клубочком рядом с возлюбленным. Драко ткнулся носом ему в шею и с удовольствием втянул знакомых запах, а потом медленно лизнул мочку уха, следя за реакцией любовника. Дыхание Гарри сбилось, но он не шелохнулся.

─ Ты сегодня и так переусердствовал. Ушел очень рано, отсутствовал слишком долго, да еще и катался верхом без седла! Это уже чересчур, Рей.

─ Я должен двигаться вперед или ничего не смогу добиться. Слушай, я не рассыплюсь и завтра буду в полном порядке, обещаю. ─ Драко почувствовал торжество, когда Гарри, тяжело вздохнув, немного наклонил голову, позволяя дотянуться до нежной кожи прямо за ухом. Прогресс!

─ Ненавижу, когда ты возвращаешься в таком состоянии, ─ прошептал Гарри и застонал, когда горячий влажный жар коснулся чувствительной кожи. ─ Рей… Тебе необходимо отдохнуть…

─ Мм… ─ Драко притянул Гарри ближе, так, чтобы тот облокотился ему на грудь, и принялся изучать глаза любовника.

Технически он ни делал ничего плохого: ни разу не двинулся и все еще лежал на спине. Только его руки, словно живя отдельной жизнью, безнадежно запутались в темных волосах, заставляя голову Гарри склоняться все ниже и ниже. Влажно блестящие губы приоткрылись в предвкушении; казалось, Гарри даже дышать перестал. И Драко, забыв обо всем, поцеловал его. Потребовалось совсем немного времени, чтобы Гарри превратился в задыхающийся, изнемогающий сгусток желания. Драко и сам, как бы он не сдерживался, испытывал определенные трудности, а заметив расфокусированный, потерянный взгляд любовника, гортанно застонал.

─ Ре-ей, ─ прошипел Гарри на парселонге, когда большой палец Драко потер его сосок.

Глухо зарычав, Драко ухватил Гарри за талию и грубо подтянул вверх, так чтобы тот оказался сидящим на его бедрах. Гарри выгнулся с хриплым стоном, когда их бедра потерлись друг о друга. Он почти потерялся в ощущениях, его собственное удовольствие смешивалось с эхом удовольствия Драко, доводя почти до исступления. Захныкав, Гарри ускорил движения; его дыхание убыстрилось, стало хриплым, тяжелым.

Драко с восхищением наблюдал, как судорожно дрожит и выгибается сидящий на его бедрах любовник, подводя их обоих к краю. А потом, что-то прошипев, Гарри рухнул Драко на грудь, с каким-то отчаянием впиваясь в приоткрытые в ожидании губы. Слившихся воедино, их накрыло огромной пульсирующей волной. Соленые слезы Гарри попали Драко на губы; и он с жадностью слизнул их, дрожащими руками прижимая любовника к себе.

─ Я люблю тебя, ─ хрипло произнес он, укачивая возлюбленного на своей груди.

─ И я люблю тебя, Рей, ─ заплетающимся языком пробормотал Гарри, уже почти засыпая.

Драко чуть слышно засмеялся и сильнее прижал свое сокровище к себе. Он думал о том, как отреагирует Гарри на его предложение руки и сердца. Будет так же потрясен, как и месяц назад, когда ему устроили сюрприз и втайне организовали пирушку по случаю его семнадцатилетия?.. Драко очень надеялся, что да. Он снова тихо рассмеялся и позволил глубокому, спокойному сну, полному счастливых видений о будущем, накрыть себя с головой.

Content

[SensiblyTainted21@yahoo.com] SensiblyTainted Вернуть себя

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

Глава 24.

Глава 25.

Глава 26.

Глава 27.

Глава 28.