Юлия Шилова

Неслучайная связь, или Мужчин заводят сильные женщины

От автора

Дорогие мои друзья, я безумно рада встретиться с вами вновь!

Взглянув на роскошную обложку моей новой книги, вы, наверное, догадались, что в моей жизни произошли сильнейшие изменения, настало время коренных перемен!

Я перешла в ДРУГОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО, а это значит, что для меня открылись грандиозные пер–спективы и новые возможности! Издательская группа АСТ дружелюбно распахнула мне объятия и разбудила такой аппетит к жизни, какого уже давно не было. Хочется жить, творить, писать, любить и обнимать целый мир!

А еще я сменила имидж и стала блондинкой.

Да здравствует НОВАЯ ЖИЗНЬ! НОВОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО! НОВЫЙ ИМИДЖ! НОВЫЙ САЙТ: WWW.SHILOVA.AST.RU! У меня все новое, даже почтовый ящик для ваших писем – 129085, РФ, Москва, абонентский ящик 30.

В тот самый момент, когда вы начнете читать этот роман, мысленно я буду с вами. Вы не представляете, что я испытываю, когда вижу людей с моими книгами. Хочется подойти, обнять и поблагодарить каждого, расцеловать всех читателей за то, что мы на одной волне; за то, что в этом безумном и слишком жестоком мире мы нашли друг друга; за то, что мы вместе!

Я чувствую желание поделиться с каждым из вас хоть капелькой душевного тепла и той неиссякаемой силой, которая есть сейчас во мне.

Переходить из одного издательства в другое всегда сложно. Это все равно что поменять семью. Но я больше не согласна жить в замкнутом пространстве барьеров и предубеждений. Я слишком долго шла к успеху, чтобы ломать себя и под кого-то подстраиваться. Разрыв с прежним издательством был неизбежен. К этому все шло, и случилось то, что должно было случиться.

Я не боюсь начать жить заново. Я справлюсь со всем, что уже произошло и еще произойдет, потому что я очень сильная. Сильная настолько, что могу поделиться этой силой с теми, кому ее не хватает. Испытания и трудности лишь закаляют мой характер. И несмотря ни на что, я всегда буду смотреть на мир так, как смотрят на любимого мужчину. Я буду постепенно приручать ПТИЦУ СЧАСТЬЯ.

И вот что я еще хочу вам сказать: все мои достижения – результат веры в себя и безграничной любви к вам, моим читателям. Ведь я далеко не всегда была такой преуспевающей, смелой, решительной и уверенной в себе. Помню время, когда мне даже взглянуть на отражение в зеркале было страшно. Я точно знаю, когда наступил переломный момент, когда я поняла, что больше так продолжаться не может, и произвела чистку своего Я. Нет большего облегчения, чем стать самой собой, поступать так, как тебе хочется, и полностью реализовывать заложенный внутри потенциал. Уже никто не может забрать у меня жажду жизни. Теперь я могу смело смотреть в будущее, шагать к победе и писать новый сценарий своей собственной жизни!

Милые мои, дорогие друзья, спасибо вам за то, что вы в меня верите, любите и читаете мои книги. Вы всегда рядом со мной! Ваша поддержка для меня просто неоценима. Я знаю, что именно благодаря вам у меня ВСЕ ПОЛУЧИТСЯ.

Я жду с нетерпением ваши письма. Не забудьте, что у меня поменялся абонентский ящик. Для меня это очень важно. Когда я читаю ваши истории, такое впечатление, что за моей спиной вырастают крылья, и хочется свернуть горы.

Издательство «АСТ» решило выпустить и те романы, которые выходили раньше, но в новой серии с прекрасными обложками и лучшей редактурой. Мне кажется, что таких красивых обложек у моих книг еще никогда не было, и если вы поддержите меня и начнете собирать эту новую серию, я буду вам безгранично благодарна. Вместе у нас все получится. Мы с вами от природы оптимисты, и незачем нам смотреть в грязь под ногами, мы ее просто не замечаем. Главное – помнить, что ЗА ОБЛАКАМИ ВСЕГДА СОЛНЦЕ!

Спасибо моим драгоценным читателям, моей семье, моим друзьям и знакомым.

Спасибо за то, что МЫ ВМЕСТЕ. Самый светлый уголок моего сердца всегда будет принадлежать вам.

Спасибо тем, кто меня любит, вы делаете меня лучше.

Спасибо тем, кто меня ненавидит, вы делаете меня сильнее.

Отдельное спасибо Яну Хелемскому…

Любящийвасавтор,

ЮлияШилова.

С ЛЮБОВЬЮ КО ВСЕМ СОСТОЯВШИМСЯ ЖЕНЩИНАМ И К ТЕМ, КТО ЕЩЕ СОСТОИТСЯ…

НИКОГДА НЕ БОЙТЕСЬ ВОПЛОЩАТЬ В ЖИЗНЬ СВОИ САМЫЕ СВЕТЛЫЕ МЕЧТЫ, НЕ БОЙТЕСЬ ВЕРИТЬ В СЕБЯ.

ВАЖНО, ЧТОБЫ У ВСЕХ НАС БЫЛИ СИЛЫ ДВИГАТЬСЯ ВПЕРЕД И ВПЕРЕД. БУДЬТЕ ВСЕГДА ГОТОВЫ К ОЧЕРЕДНОМУ БРОСКУ, А ЕСЛИ УПАДЕТЕ, ТО НЕ БОЙТЕСЬ ВСТАВАТЬ И НАЧИНАТЬ ВСЕ СНАЧАЛА.

КАЖДАЯ ИЗ НАС ИМЕЕТ ПРАВО ГДЕ-НИБУДЬ НА ЗАКАТЕ ЛЕТ СКАЗАТЬ СЕБЕ ПОТРЯСАЮЩУЮ ФРАЗУ: «Я СДЕЛАЛА ВСЕ, ЧТО МОГЛА, И ДАЖЕ БОЛЬШЕ»…

Глава 1

Самолет встряхнуло так, что сидящие позади меня пассажиры испуганно закричали. Я схватила бледного Матвея за руку и… почувствовала приближение смерти.

– О Боже…

Я никогда не любила летать на самолетах. Мне не нравится, что ответственность за мою жизнь лежит на плечах чужих людей. Я боюсь потерять контроль над действиями. Срабатывает инстинкт самосохранения, и меня не покидают тревожные опасения относительно взлета и посадки.

Сама мысль о необходимости подняться в воздух всегда меня ужасала. Кто-то умеет отвлекаться на время перелета книгой, фильмом, музыкой или приятной беседой. Кто-то, но не я. Чаще всего меня не спасают ни алкоголь, ни транквилизаторы. Обычно я трезвела намного раньше, чем нужно, и страх, а вместе с ним и головная боль возвращались.

– Не переживай. Это просто зона высокой турбулентности, – как-то неуверенно произнес Матвей и, выхватив носовой платок, судорожно смахнул выступивший на лбу пот.

С трудом пытаясь удержаться на ногах, стюардесса проверяла у всех ремни, не разрешала вставать и наклонять спинки кресел. Меня начало лихорадить. Просто не передать словами, до чего хотелось покинуть этот железный летающий гроб. Просто взять и выйти! Вот бы сейчас крикнуть стюардессам, чтобы они немедленно выпустили меня! Жуткие, неприятные ощущения. Очень сложно в такие моменты держать себя в руках. Выпрыгнуть – и дело с концом.

Когда самолет попадал в зону турбулентности, мне сразу начинало казаться, что мы уже падаем. Еще немного, и фрагменты наших тел будут искать спасатели под дымящимися обломками.

Матвей знал о моей нелюбви к авиации и перед полетом любил меня настраивать на нужный психологический лад: рассказывал, что автомобильный транспорт гораздо опаснее воздушного. Я делала вид, будто внимательно его слушаю, а сама недоумевала: неужели он совершенно не ощущает потенциальной опасности полета? Матвей напоминал, что самолетами каждый день летают миллионы людей и с ними ничего не происходит. Глупо отказывать себе в удовольствии путешествовать с комфортом из-за каких-то пустых страхов. Не стоит себя ограничивать. Нужно перебороть себя, выбросить из головы эту дрянь и наслаждаться прекрасным перелетом. Любоваться облаками и небом.

Иногда Матвей начинал посмеиваться над моей аэрофобией, мол, от случайностей невозможно уберечься, потому что они подстерегают нас повсюду. Есть вероятность, что на улице нас собьет машина. С крыши может упасть сосулька, а то и кирпич. В море никто не застрахован от кораблекрушения, в любую минуту может накрыть волна. Автокатастрофа – это тоже случайность.

Матвей настойчиво внушал, что самолет – это самый безопасный вид транспорта, а вот автомобиль – самый коварный. С этим я бы поспорила. В конце концов, в автомобиле я сама за рулем, а это значит, что мне приходится рассчитывать на себя, а не на кого-то другого. Возможно, все же это свойство моего характера, моей нервной системы. И все же жаль, что таблеток от страха не существует. Во время полета я впадаю в оцепенение и паникую от вида прогуливающихся по салону людей. Так бы им и крикнула, чтобы не вставали с мест, потому что мне начинает казаться, что самолет вот-вот упадет. Я с ужасом смотрю на стюардесс и не могу осознать: да, полеты являются частью их жизни, но почему они не боятся? Перед каждым путешествием я занимаюсь самовнушением, изучаю статистику авиакрушений и даже конструкцию самолета…

Больше всего я боялась смотреть в иллюминатор. Матвей, как мог, меня успокаивал и твердил, что так нервничать крайне опасно для психики. Я стыдилась своих страхов, но ничего не могла с собой поделать. Начинало бешено колотиться сердце, и почему-то казалось, что еще немного – и мне не хватит воздуха. Перед каждым полетом мне снились кошмары, и я просыпалась в холодном поту.

Да уж, подобная фобия реально мешает жить. Матвей же чувствует себя в самолете точно так же, как дома на диване.

…Вдруг самолет резко накренился, проснувшиеся пассажиры закричали, послышалась чья-то молитва. Стюардесса, не успев объяснить пассажирам, что необходимо положить голову на колени и прикрыть ее руками, сама с грохотом упала на пол и застонала от боли. Я ощутила, как меня затрясло, и вновь посмотрела на Матвея. Его скула заметно дергалась, а глаза налились кровью.

– Матвей, это все?! – отчаянно крикнула я и вжалась в кресло. По спине поползли ледяные струйки пота.

Я совершенно потеряла контроль над собой и впала в панику. Предчувствие смерти до предела обострило все ощущения. Уж я-то хорошо понимала, что уцелеть после падения с высоты в десять тысяч метров практически невозможно.

Я прокусила губу до крови и невольно подумала, что жизнь будет идти своим чередом, только вот меня уже не будет. Священник споет отходную, пришедшие проводить в последний путь вспомнят обо мне самое хорошее, а быть может, и самое плохое. На могиле оставят мои любимые алые розы. Так как хоронить меня придется в закрытом гробу, каждый из присутствующих возьмет розу, положит на крышку гроба, с грустью взглянет на мою фотографию и скорбно шепнет: «Она так боялась летать…»

А затем мой гроб опустят в землю, и люди начнут расходиться. Но те, кто дороже всего на свете, еще долго будут стоять, не веря в происходящее. Моя душа отделится от тела, я поднимусь над родными и попытаюсь им крикнуть, чтобы они не плакали. Зачем плакать, ведь я не чувствую боли? Но я не могу кричать. У меня больше нет голоса, и я опять лечу ввысь…

– Аня, это всего лишь турбулентность, – все тем же неуверенным голосом повторил Матвей, стараясь отвлечь меня от самых страшных мыслей. – Самолет идет на снижение. За иллюминаторами дождь и гроза.

– Тогда почему нам дали разрешение на посадку? Приземляться в штормовую погоду опасно!

– Анюта, но ведь летчикам виднее. Уверяю тебя, все будет хорошо, – попытался успокоить меня Матвей. Но было заметно, что сам он сильно нервничает.

– Матвей, что-то мне кажется, не долетим мы до этих Мальдив…

– Я же тебе сказал, мы попали в зону сильнейшей турбулентности. Знаешь, что такое турбулентность? Это беспорядочное изменение давления, температуры воздуха, направления ветра и скорости. Другими словами, наш самолет сейчас швыряет между двумя потоками воздуха, нисходящим и восходящим. Пойми, это просто-напросто болтанка. – Матвей старался говорить как можно спокойнее, но нешуточное волнение по-прежнему выдавал дергающийся лицевой мускул.

– Турбулентность бывает ра… разной, – от страха я начала заикаться. – Дело может начаться простой болтанкой в воздухе, а закончиться поисками «черного ящика» на земле. Как ты думаешь, что именно нас ждет?

– Аня, прекрати!

– Прекращаю, – почти шепотом ответила я, так сильно пересохло у меня во рту.

Я никогда не была на Мальдивах, но видела массу фотографий этих райских островов: коралловые рифы, ярко-голубая искрящаяся вода и сияющее солн–це. Очень эффектные фотографии. Все, кто летал на Мальдивы, остались в восторге. Я знала, что единственный международный аэропорт устроен практически на воде в столице страны, Мале. Рядом с аэропортом находится порт с катерами и гидропланами, которые доставляют туристов к отдаленным туристическим островам-отелям. Увлекающийся дайвингом Матвей обещал открыть мне подводный мир с чистейшей водой и огромным разнообразием красок. Он был здесь не раз и говорил, что на островах уникальная флора и фауна. А еще я слышала, что на Мальдивах один из лучших рынков по продаже раковин, кораллов и экзотических морских животных. Помимо этого, Мальдивы считаются наиболее романтическим местом в мире для влюбленных. Только вот с каждой минутой полета мне все больше и больше кажется, что нам не суждено посетить это романтичное место.

А дальше началось самое страшное. Мне стало казаться, будто самолет вот-вот затрещит по швам и развалится на части. Кто-то истерично завизжал:

– Мы падаем!!!

Один из пассажиров громко призывал всех немедленно прекратить панику и сохранять спокойствие. Самолет бросало из стороны в сторону. Помертвевший Матвей сжимал меня за руку и бессвязно бормотал себе под нос, что ничего страшного не происходит, это всего лишь воздушные ямы, что все самолеты так устроены, зато они могут вынести любую тряску.

Самолет раскачивало из стороны в сторону, и при каждом толчке кто-нибудь вскрикивал, что мы падаем. У пассажиров заметно побелели лица, а я с ужасом вжалась в кресло и думала о том, что еще немного – и эта железная консервная банка развалится. Самолет то резко проваливался в воздушную яму, то неожиданно кренился. Пассажиры были сильно напуганы: одни плакали, другие молились. В проходе валялся багаж, упавший с полок, катались тележки. Пол был завален мусором. Некоторые пассажиры оказались заперты в туалетах, кое-кто отказывался сесть в кресло, предпочитая остаться на полу. О пристегнутых ремнях не было даже речи, но мы с Матвеем и не думали их отстегивать. Настоящий кошмар наступил, когда у сидящей на полу женщины началась настоящая истерика.

– Мы разобьемся! Сделайте что-нибудь! Я хочу жить!!! Мы умрем!

Она не унималась до тех пор, пока в салоне не появился один из летчиков и не приказал ей занять место и немедленно пристегнуться. Многим пассажирам стало плохо, и они просили у стюардессы бумажные пакеты.

– Матвей, ты меня любишь? – В самый неподходящий момент мне нестерпимо захотелось услышать его ответ.

– Люблю, – буркнул Матвей, дав понять, что ему сейчас не до романтики.

Когда самолет резко накренился в очередной раз, мы еще не знали, что близки к приземлению, но экипаж утратил контроль над машиной.

Слезы текли по моим щекам, живот сводило от страха. Девушку справа рвало.

Летчики, как могли, пытались остановить падение, они сажали самолет вслепую. А затем послышались нечеловеческие крики, страшный грохот и дикий свист. Меня оглушил удар о переднее кресло. Было такое чувство, что рвется металл. Паника усилилась. Некоторые кресла сорвало, свет погас, иллюминаторы разлетелись на осколки. Самолет во что-то врезался. Раздался взрыв, и начался пожар. Отовсюду доносились вопли, стоны и мольбы о помощи.

Увидев мертвую девушку в проходе, я закричала от ужаса. Из моего носа хлынула кровь. Я с трудом осознала, что нахожусь в эпицентре кошмара и что в отличие от многих пассажиров цела и невредима. Салон стремительно наполнялся клубами дыма. Из чудом уцелевших людей одни потеряли сознание, других парализовало от шока, и лишь немногие сохранившие самообладание счастливцы искали аварийный выход.

В момент крушения сидящего рядом со мной пожилого мужчину выбросило в проход на металлический пол. Он сильно ударился головой и теперь корчился в невероятных муках, просил о помощи и непрестанно повторял, что у него сломаны ребра. Неподалеку пассажирка билась в эпилептическом припадке. Возле нее лежал ребенок, который не мог даже шевельнуться.

– Я не хочу умирать. Не хочу, – стонал кто-то позади.

А затем началась жуткая давка. Оставшиеся в живых бросились к аварийному выходу, образовалась очередь. Люди толкались, задыхались от дыма и рвались вон из самолета.

Где-то там, за пределами горящего корпуса, ждали пожарные машины, машины «скорой помощи» и спасатели, которые пытались сделать все возможное, чтобы вытащить нас из черных клубов дыма. Окровавленные и обожженные пассажиры выпрыгивали из огня на какую-то конструкцию вроде надувного батута. Спасатели принимали жертв аварии. Выживших сразу же тащили к машинам «скорой помощи».

Из-за дыма вообще ничего не было видно. Матвей потерял сознание от страшного удара по голове. Я попыталась освободиться от ремня, но замок, как назло, заело. Затем расстегнула ремень Матвея и принялась трясти его за плечи:

– Матвей, миленький, приди в себя. Нужно выбираться! Иначе мы сгорим! Матвей!!! Матвей, очнись. Умоляю тебя, очнись, – уговаривала его.

Матвей словно услышал мои мольбы и открыл глаза.

– Аня, что происходит?

– Мы упали.

– Мы живы?

– Если мы с тобой разговариваем, значит, мы живы. – Я задыхалась от дыма. – Мы с тобой в рубашках родились, если, конечно, сможем отсюда выбраться и не сгорим.

– У тебя лицо окровавлено…

– Нос сломан. – Я сплевывала кровь и чувствовала, что у меня не только сломан нос, но и рот превратился в сплошную рану. – Матвей, нужно выбираться, а то будет поздно. Такая давка…

Матвей вскочил, закашлялся и, наклонившись, схватил меня за руку.

– Скорей, не то сгорим к чертовой матери!

– Я не могу! У меня ремень заело.

– Что делать?! – в панике спросил Матвей и тут же вновь согнулся от кашля.

– У тебя есть что-нибудь острое – ремень разрезать?

– Нет.

– Матвей, ну сделай же что-нибудь! Помоги мне освободиться.

Стена огня стремительно приближалась к нам. Проход был завален трупами и багажом. Оставшиеся в живых пассажиры пробирались к выходу, перелезая через кресла. Из-за сильнейшего задымления люди почти ничего не видели и брели на ощупь.

– Торопитесь! – где-то вдалеке у аварийного выхода раздавались команды стюардессы.

Едкие клубы дыма скрали от меня Матвея, но я нащупала его руку.

– Матвей, помоги! Вытащи меня отсюда.

– Аня, я жить хочу!

Увидев, что огненная стена уже совсем близко, Матвей резко рванул руку.

– Прости, – буркнул он и бросился искать выход.

– Матвей! – кричала я, задыхаясь, мешая крики с громкими рыданиями. – Матвей, не бросай меня! Не бросай меня умирать!!!

– Анька, извини! – раздался хриплый голос моего любимого мужчины.

– Матвей, не бросай!!!

– Ань, я жить хочу!!! – послышалось мне в ответ.

Из аварийного выхода выпрыгивали последние счастливчики. Им протягивали руки спасатели. Кого-то эвакуировали при помощи пожарной лестницы. Пожарные тушили самолет: из гидранта выплескивались хлопья белой пены, накрывая огонь слоем «снега». Где-то недалеко от меня звала на помощь женщина… Я не могла ее видеть. Я задыхалась от дыма и с ужасом смотрела на подступившую огненную стену.

Я не знала, что в госпитале, находящемся неподалеку от аэропорта, уже принимали первых раненых. Врачи приступили к срочным операциям, а медсестры раздавали обезболивающие средства. Тех, кто остался в живых и не получил серьезных повреждений, разместили в залах аэропорта. У большинства сгорела одежда, и все они находились в состоянии шока. Среди спасшихся пассажиров был и Матвей…

Но я не могла об этом знать. Я сгорела…

Глава 2

Хотя мое тело было обожжено почти полностью, я все же осталась жива. Сгорела не только моя кожа. Оплавилась и моя душа. В тот момент, когда я пришла в сознание в ожоговой реанимации, то почувствовала, как больно мне жить. До сознания с трудом доходил тот факт, что я чудом спаслась. Правда, не помню как. Наверное, меня успели вытащить из языков пламени спасатели.

Страшнее всего для меня была мысль, что Матвей не предпринял ничего для того, чтобы вытащить меня из горящего самолета. В памяти всплывали ужасные кадры: вот я умоляю его о помощи, а он кричит в ответ, что сам хочет жить, и исчезает в черном дыму. От предательства самого близкого человека хотелось кричать, биться в истерике, но я не могла ни говорить, ни выражать эмоции, ни шевелиться. Чувствовала себя трупом, который по злой иронии судьбы не лишился способности мыслить.

Казалось, что у меня нет не только кожи. У меня больше нет души. Временами я представляла, что уже в аду. Я видела перепуганные лица врачей, которые смотрели на меня с нескрываемым удивлением и, видимо, сами не понимали, как я осталась жива. Порой я совсем не чувствовала тела, а временами оно начинало чудовищно болеть, и от этих мук я сразу теряла сознание. Гортань была словно чужая, я не могла издать ни звука. В мой рот ввели трубку, из-за которой было невыносимо больно глотать.

Когда я приходила в сознание, то сразу начинала думать о Матвее. Почему он меня не ищет, ведь я еще живая… Почему он не рядом? Сейчас я нуждалась в нем, как никогда.

Матвей… Мы поженились всего несколько дней назад и тут же полетели в свадебное путешествие на Мальдивы. Я любила Матвея всем сердцем. Я любила его настолько, что во время наших коротких ссор мне казалось, что я не живу, а существую. В последние месяцы меня вообще перестал волновать окружающий мир. Я просто утопала в нашей любви. В детстве я грезила о сказочном принце, и когда судьба подарила мне Матвея, то сразу показалось, что исполнились девичьи мечты. Я не могла представить, как можно жить без этого мужчины, без его улыбки, без его дыхания, без горячих, страстных поцелуев, без его сильных и теплых рук. С каждым днем нашего знакомства я узнавала его все больше и больше, привязывалась к нему все сильнее и сильнее. Каждую минуту сознавала, насколько он для меня важен…

Если Матвей задерживался на работе, я не могла оторвать взгляд от часов и умирала от желания увидеть его как можно быстрее… Никогда и никого так не любила, даже не думала, что умею любить так сильно. Не все было гладко в наших отношениях. Иногда он делал мне больно, но я все ему прощала. Одному Богу известно, как я боялась потерять Матвея. Мне всегда хотелось подчиняться, стать самой необходимой для него вещью, сделать все, что доставит ему удовольствие. Отдать себя всю, без остатка, и плевать, что на каждом углу говорили: нельзя растворяться в мужчине. Я растворилась в Матвее полностью, и меня не интересовало чужое мнение. Даже короткая разлука наполняла мое сердце невыносимой болью. Мне казалось, если когда-нибудь, не дай Бог, Матвей исчезнет, я просто перестану существовать. Я любила его всей душой, до самого донышка.

Даже сейчас, когда я находилась между жизнью и смертью и была похожа на головешку, стоило подумать о Матвее, как где-то там, внизу живота, потеплело.

Я любила Матвея и одновременно ненавидела его за то, что он бросил меня умирать. Это было слишком мучительно. Я вспоминала наши ночи любви и его клятвы, что он никогда в жизни, ни при каких обстоятельствах меня не бросит и что, если потребуется, он не раздумывая отдаст за меня жизнь. Оказалось, это были просто слова…

В те ночи его силы были неистощимы. Я горела, дрожала и подчинялась ему даже в постели. Я смаковала его тело, наслаждалась той истомой, которая от него исходила. Я чувствовала только наши тела, биение наших сердец и огромное желание быть вместе до самого последнего часа. Это было как наваждение, потому что ничего больше не имело значения. Усталые, мокрые тела и безумно счастливые лица… Для нас изначально не существовало никаких запретов. Мы оба считали, что жизнью правит грех искушения, и без оглядки отдавались бешеной гонке.

Мне всегда казалось, что до встречи с Матвеем я успела пропустить больше половины жизни между пальцев. До него я не жила. Я существовала. Матвей дал мне возможность ощутить себя живой и нужной, а точнее – самой-самой… В моей душе зажегся яркий огонек, сразу ослепивший меня. Сразу стало так ясно… Единственный, неповторимый, любимый. Я всегда буду благодарна судьбе за то, что в ней появился Матвей. Я жила его любовью, его настроением, его прихотью и его желаниями, которые я научилась улавливать прежде, чем они проявляются. Я старалась никогда не нарушать гармонию наших отношений бессмысленными истериками и скандалами. Пыталась держать себя в руках и всегда покорялась его власти. Матвей – моя единственная страсть.

Я не представляла, как можно жить без любимого, и в который раз прокручивала в голове ту ситуацию в самолете. Сразу же начинала пульсировать кровь в висках. Я не представляла, как он сейчас без меня. Как он мог похоронить самое дорогое, спасти свою жизнь ценой моей смерти??? Неужели этот поступок разо–рвет все, что нас связывало долгое время?! Даже если я вдруг выкарабкаюсь и когда-нибудь встану на ноги, я обязательно скажу ему, что буду любить его до по–следнего вздоха и последнего стона. Правда, я не то что говорить… я и стонать-то не могу.

Вполне возможно, я стану калекой, инвалидом. Не физическим, а инвалидом любви. Если Матвей от меня откажется, а он практически уже от меня отказался, я буду всегда его ждать и искать оправдания тому, как он поступил со мной в самолете. Это всего лишь шок, паника, малодушие, страх… С каждым бывает. А зачем мне дышать, если я потеряю надежду? Становится страшно…

Матвей не был моим первым мужчиной. До него у меня были поклонники. С кем-то расставалась я сама, кто-то бросал меня. Но до встречи с Матвеем мне казалось, что у меня нет сердца, что я не умею любить. Мы познакомились, когда на улице шел дождь. Я люблю дождь. В такую погоду я никуда не спешу. Я шла промокшая до нитки, ловила губами капли и думала, что родилась я тоже в ливень. Так рассказывала мама. Меня в детстве даже звали «девочка-непогода». Я никогда не поддавалась на мамины уговоры взять зонт. Ненавижу зонты! А затем эта девочка-непогода превратилась в девушку-непогоду. Мне казалось, что под дождем легче дышать, потому что дождь – это всегда свежесть, а свежесть ассоциировалась у меня с переменами в жизни. Именно в такую погоду увидел меня Матвей. Просто остановил автомобиль и предложил подвезти. Я рассмеялась и сделала встречное предложение – прогуляться под дождем. Ведь такая замечательная погода, нужно ловить момент… После того как Матвей, надев капюшон, под потоками хлещущей воды добежал до цветочной палатки и купил мне букет, я все же села в машину, но попросила не закрывать окно с моей стороны. Я хотела послушать дождь… Матвей удивился и сказал, что дождь забрызгает ему весь салон, но, увидев, что я решительно собралась выйти из машины, тут же уступил. В тот день я заглянула в глаза нового знакомого и поняла, что утонула…

Вот так этот дождь принес мне перемены в жизни. Я оставила Матвею номер своего телефона, а затем целую неделю мучительно ждала звонка. И он позвонил. Мы встретились, и вскоре я уже не могла жить без этих глаз, рук и голоса. Я не могла жить без него самого. Любовь всегда ассоциировалась у меня со словом «страдание», но на этот раз я совершенно не боялась страдать. Когда любимый был рядом, я видела мир в розовом свете, все вокруг пело, а в душе царила весна. Мне хотелось обнимать целый мир и кричать о своем счастье.

Когда он приходил в плохом расположении духа, то порой нарочно делал мне больно, а я всегда прятала слезы. Мне не хотелось, чтобы он видел меня беспомощной. Но Матвею моя беспомощность доставляла настоящее удовольствие. Ему нравилось меня унижать, показывать свою власть. Я, как могла, сопротивлялась его нападкам. Мне хотелось быть сильной, но Матвей вытаскивал все мои слабости и оставлял меня с ними один на один. Когда он уходил, что-то внутри обрывалось и мне становилось трудно дышать.

За это время я стала для Матвея открытой книгой, которую ему все еще хотелось перелистывать. Он с легкостью читал все мои мысли, знал все мои сокровенные желания. Матвей всегда хотел реализовать себя во всем. Я не боялась ломать себя под него, жить его жизнью, быть его воздухом, стать его вторым «я». Всегда помнила, что он первый, а я вторая. Мне хотелось стать для него незаменимой. Когда я чувствовала на себе его взгляд, полный удивления и восхищения, то готова была прыгать, словно девчонка, и громко хлопать в ладоши. Для любой женщины нет слаще тех минут, когда на тебя смотрят как на богиню.

Если девушки и грезят о принце на белом коне, то о таком, как мой Матвей. И пусть он далеко не идеален, но я училась принимать его таким, какой он есть, и не питать лишних иллюзий. Я интересовалась всем, что приносит ему удовольствие. Своими интересами я хотела подчеркнуть его исключительность. Как в любой паре, у нас случались кризисы, и я всегда отчетливо понимала: лучше всего – перетерпеть, чтобы не накалять обстановку до предела. В такие моменты я пыталась внести свежую струю в наши отношения, чтобы завоевать его заново, старалась нарушить привычный ход событий. Матвей был очень ярким мужчиной, а ярких мужчин часто угнетает однообразие. Именно поэтому я старалась всегда быть неординарной. Каждый день я доказывала ему, что я самая необходимая и что я лучшая женщина в его жизни. Мне хотелось стать его пристанью, спасательным кругом среди океана.

А еще я знала, что в любви нельзя расслабляться, ведь это ежедневная борьба. Я прикладывала все силы, чтобы сохранить эту любовь. Прошла и через соперничество, и через ощущение ненужности и заброшенности. И прошла с высоко поднятой головой! Пыталась привязать к себе Матвея так, чтобы он не заметил уз, и околдовывала его так, чтобы он не чувствовал моих чар. Я сводила все светлое на себя, с особой женской хитростью стараясь сделать так, чтобы без меня у него не было ничего хорошего, даже настроения. Мне хотелось стать самым главным для него человеком. Я осознала свой долг: быть всегда достойной его. Я боялась разбить наш мир, и для меня была намного важнее его жизнь, чем моя. Расстаться с Матвеем означало поломать свою судьбу, и я не раз думала о том, что даже если он станет еще лучше, я уже не смогу полюбить его сильнее, потому что сильнее невозможно. Я грелась в лучах его радостной улыбки и таяла в его объятиях.

Мне, как никому другому, понятно, что значит любить и сходить с ума, сгорать от желания занять в сердце любимого самое важное место. Даже если Матвей был далеко, я всегда ощущала его незримое присутствие. Я не могла без него мыслить, чувствовать и даже дышать. Когда мне начинало казаться, что Матвей может от меня уйти, сердце замедляло ход и казалось, что в любой момент я могу попросту умереть.

Однажды мы с Матвеем расстались на пару недель. Просто поругались из-за пустяка, и Матвей сказал, что хочет побыть один. Эти несколько недель показались мне вечностью. Я не жила, а существовала. Я потеряла ощущение времени и не могла реально оценивать ситуацию. Я даже не знаю, как вынесла эту муку. Я отреклась от внешнего мира, мне хотелось только одного: чтобы никто не нарушал моего одиночества. Я сказала самой себе: «Прощай!» – и мне стала неинтересна собственная жизнь. Даже было глубоко безразлично, как я выгляжу. Я не могла прийти в себя от удара, который нанесло мне наше расставание. Шрам на сердце жутко болел и кровоточил. Я мечтала лишь о том, чтобы сердце прекратило ныть и наконец-то остановилось. Мама уговаривала меня выбросить Матвея из головы. Она твердила, что нужно приходить в себя, нужно жить, а не существовать. А я не могла представить, как можно забыть любимого и все, что с ним связано. Мне было так уютно в своей пустоте…

Видимо, мы с Матвеем любили друг друга по-разному. Он – цинично, а я – чересчур искренне. Как только Матвей ко мне вернулся, я вновь начала дышать, а шрам, оставленный на сердце, перестал ныть. А затем – свадьба в семейном кругу и путешествие на Мальдивы…

– Если я не ошибаюсь, она плачет, – сказал по-английски кто-то возле меня. – Посмотрите, у нее слезы на глазах. Бедная девочка…

В этот момент у моей кровати появился незнакомый мне мужчина. Он осторожно склонился надо мной и застонал от увиденного. Просто обугленный кусок мяса, внутри которого еще бьется сердце… Я смотрела на незнакомца и чувствовала, как от слез щиплет мое лицо, на котором почти не осталось кожи. Боль была настолько нестерпимой, что мне хотелось опустить обожженные веки, на которых больше нет ресниц, и умереть.

– Яночка, это ты? – Незнакомец смотрел на меня с таким ужасом и с такой жалостью, что мелькнула мысль: если я останусь жива, то никогда не подойду к зеркалу. Ничего хорошего я там не увижу. – Девочка моя! Зайка, это ты?

Если бы я была способна говорить, то, конечно, ответила бы этому мужчине, что меня зовут Аня, но я не могла произнести ни звука. Я не могла покачать головой. Я вообще ничего не могла, лишь ощущала боль, как физическую, так и душевную.

– Яна, они все говорят, что ты безнадежна, что ты долго так не протянешь и что тебя нельзя увезти из этой страны. Но я обещаю, что сделаю все возможное. Я верну тебя к жизни. Я найду лучший в мире ожоговый центр, только, пожалуйста, подтверди, что это ты.

В этот момент стоящий неподалеку врач сказал по-английски, что я не могу говорить. Моя гортань слишком пострадала после ожога.

– Яна, я сделаю для тебя все. Я тебя вытащу, – лихорадочно твердил мужчина. – Ты у меня и говорить начнешь, и снова красавицей станешь. Даже станцевать сможешь. Я тебе клянусь! Я тебе не дам на тот свет уйти. И пусть они говорят, что ты безнадежна, что твое состояние не то что тяжелое, а просто критическое. Пусть! Главное, скажи, что это ты. Яна, я куплю тебе жизнь! И пусть говорят, что ее невозможно купить, но я заплачу столько, что она сама пожелает к тебе вернуться. – Мужчина осекся и схватился за голову. – Черт, ты же говорить не можешь! Тогда просто закрой на секунду глаза. Это будет означать «да». Яна, это ты? – в который раз спросил меня незнакомец.

«Я куплю тебе жизнь», – билась в моей голове его фраза. Кровь пульсировала в висках так, будто она, того и гляди, хлынет наружу.

– Яна, пожалуйста… – взмолился мужчина.

Я с трудом открыла и закрыла глаза, почувствовав острую боль от вновь набежавших слез.

Глава 3

Через несколько дней незнакомый мне мужчина, которого все называли Аскольдом, на свой страх и риск забрал меня из местной реанимации. Меня осторожно переложили на носилки и на частном самолете перевезли в одну из бельгийских клиник. Тут занимались больными с тяжелыми ожогами, ожоговым шоком, поражением дыхательных путей, кровотечением и расстройством жизненно важных функций организма.

Палата была оборудована всем необходимым для проведения реанимационных мероприятий, интенсивной терапии и наблюдения. Мои жизненно важные показатели теперь отслеживали системы мониторинга. Современная аппаратура улавливала малейшие изменения дыхания и выбирала оптимальный режим лечения почечной недостаточности. В клинике работали высококвалифицированные пластиче–ские хирурги и реаниматологи. Сестринский уход осуществлялся с помощью самых современных медицинских технологий.

В один прекрасный день я поняла, что буду жить, и теперь больше всего на свете боялась рубцовых изменений кожи, которые нередко приводят к инвалидности. К счастью, в клинике особое внимание уделяли борьбе с рубцами. Одним словом, теперь мне предстояло второе рождение.

Аскольд приезжал ко мне раз в месяц, а когда меня оперировали, оставался в клинике по нескольку дней. Сидел рядом со мной, называл женой и показывал наши «совместные» фотографии. Я смотрела на симпатичную девушку моего возраста и понимала, что он принимает меня за свою жену Яну, которая, по всей вероятности, погибла в той страшной катастрофе. Аскольд любил повторять, что я родилась в рубашке, что в момент крушения он, хорошо накачанный виски, оказался запертым в туалете. Его спасли одним из первых. Искать жену Аскольда не пустили. Яна сидела в последнем ряду бизнес-класса. Мое же место было сразу за ней, в эконом-классе. Меня из горящего самолета вытащили быстро, только никто не верил, что у меня есть шансы поправиться. Обугленное тело тут же поместили в реанимобиль. Когда объявили, что спасенных больше нет, Аскольд пытался узнать, откуда именно извлекли чудом оставшуюся в живых девушку, но никто не смог ответить, потому что после крушения самолет превратился в жуткую братскую могилу и было уже не разобрать, кто где сидел.

Я по-прежнему не могла разговаривать и, слушая Аскольда, лишь закрывала и открывала глаза, давая понять, что он не ошибся, я его жена Яна. Я понимала, что, кроме этого мужчины, никто не сможет поставить меня на ноги и хоть как-то облагородить обезображенную внешность. Было нетрудно догадаться, что у него есть связи и деньги. У меня же ничего нет. А еще я не хотела забирать у него надежду… Надежду на то, что его обожаемая супруга жива и они вновь будут счастливы…

– Ян, ты не переживай. Пусть на лечение уйдет несколько лет, но тебя приведут в порядок. Правда, врачи говорят, что прежнюю внешность тебе не сделают, но это не главное. Главное, что ты осталась жива. Когда тебя можно будет фотографировать, сделаем новые документы. Эти ведь в огне сгорели. А пока ты у меня по справке живешь. Если честно, чем мне лечение за рубежом нравится, так это тем, что здесь лишних вопросов не задают. Самое главное – плати деньги. Никакой бюрократии. И информации о своих больных они тоже никому не дают.

Я с благодарностью смотрела на Аскольда и ловила себя на мысли, что все же есть мужчины, которые не бросают своих женщин даже в таких безнадежных ситуациях. Многим мужикам здоровые женщины не нужны, а куда уж там больные. Признаться честно, в глубине души я даже завидовала этой Яне, ведь меня-то Матвей бросил… Аскольд словно прочитал мои мысли:

– Яна, ты не думай ничего дурного. Я тебя никогда не брошу. Я это сразу сказал, когда предложение делал. И в горе, и в радости… Если бы со мной случилось подобное, ты бы тоже меня никогда не бросила. Я знаю.

На моих глазах вновь появились слезы. Похоже, если бы от Яны осталась одна рука или нога, то ее муж любил бы эту руку и ногу. Да и сейчас от Яны практически ничего не осталось. Обугленная головешка с воспаленными глазами без ресниц. Я привычно открыла и закрыла глаза.

Аскольд улыбнулся и прошептал:

– Главное, что ты все слышишь и понимаешь, а говорить научишься.

В больнице ко мне относились с особым вниманием, трепетом и осторожностью. Ведь на сегодняшний день излечивают только тех больных, у которых площадь глубоких ожогов не превышает сорока процентов от всей поверхности тела. Если больше – летальный исход. Если я осталась жить, значит, я исключение из медицинских правил.

Главный метод лечения глубоких ожогов – оперативное восстановление кожного покрова. От Аскольда я слышала, что мне произвели иссечение некротических тканей с одномоментной пересадкой аутотрансплантатов. Туда, где погибла и клетчатка, мне с применением пластики пересаживали не кожные лоскуты, а кожу с подкожной клетчаткой и мышечными тканями, используя микрососудистые артериальные и венозные швы. Все это делалось для предупреждения инвалидности.

Операция за операцией… К удивлению врачей клиники, несмотря на все сложности, глубокие ожоги лечились успешно, угроза ампутации конечностей осталась в прошлом. Я находилась под постоянным наблюдением, персонал круглосуточно следил за основными показателями жизнедеятельности и гомеостаза. Держали меня в стерильной палате.

Прошло немало времени, прежде чем я смогла сидеть и вставать. Бинты скрывали от меня мое уродство. Все перевязки делали под наркозом, потому что от дикой боли я тут же теряла сознание. Самый страшный момент настал, когда с меня сняли бинты и я первый раз посмотрела в зеркало. Я увидела обезображенную девушку, тело которой покрывали страшные рубцы. Аскольд специально прилетел в тот день. Увидев мои глаза и услышав глухие стоны, которые вырывались из моей груди, он подошел ближе и осторожно прижал к себе.

– Яна, не переживай ты так. Будем делать пластику до тех пор, пока внешность тебя не устроит и рубцов не станет как можно меньше. Ты веришь, что все будет хорошо?

Я посмотрела на Аскольда глазами, полными слез, и в знак согласия закрыла и открыла глаза.

– Не плачь, родная. Самое страшное уже позади.

Я уткнулась в грудь мужчине, который неожиданно стал для меня таким близким, и подумала, что самое страшное еще впереди. Меня ждала череда сложнейших пластических операций. Столько всего предстоит вынести… Теперь уже врачи верили в хороший исход и постоянно внушали, что организм у меня молодой, справится.

Каждый день, проведенный в клинике, стоил больших денег, поэтому персонал здесь был крайне обходительным. Часы напролет я смотрела в окно на прогуливающихся в парке людей и однажды не выдержала. Взяла мобильный, заботливо оставленный мне Аскольдом, чтобы я писала ему сообщения (так как говорить все равно не умею), и набрала телефон Матвея.

Услышав на том конце провода голос мужа, я ощутила, как у меня учащенно заколотилось сердце. Мне хотелось закричать в трубку, но я не могла… Вот уже долгое время я была лишена подобной возможности и страшно завидовала тем, кто умел говорить. Голос Матвея показался довольно оживленным, даже веселым. Я слушала его, обливаясь слезами. Как он живет без меня?

– Алло! – кричал мой муж. – Говорите, слушаю! Если вам нечего сказать, то не хрена сюда звонить! – Матвей усмехнулся, и в трубке послышались быстрые гудки.

Набрав мамин номер, я услышала ее родной голос и опять не смогла не заплакать. Он был слишком тихим, грустным, каким-то глубоко несчастным.

Дав «отбой», я машинально набрала номер Аскольда и, услышав на том конце провода пьяный женский смех, тут же сбросила вызов. Стало как-то пусто и одиноко. Значит, Аскольд коротает вечера не один. Я пыталась убедить себя, что это совершенно чужой для меня человек, я не имею права его ревновать и уж тем более заявлять на него права. Я и так должна быть благодарна ему за все, что он для меня делает и еще будет делать. Если бы не он и его деньги, я умерла бы через несколько дней после авиакатастрофы. Я и сама не могла понять, почему на душе кошки скребли. Наверное, это от того, что я вообразила, будто есть такие мужчины, которых в этой жизни интересует только одна женщина. Ошиблась: их нет. Времена супружеской верности давно закончились. Хотя, если разобраться, Аскольд не бросил свою Яну. Он всячески за нее борется, пытается вырвать ее из лап смерти и регулярно мотается к ней в клинику, оплачивая бешеные счета. Но он ведь мужчина… И этим все сказано. У него мужские потребности, природные инстинкты, которые он, в силу законов все той же природы, просто не может сдерживать. И вообще чего я так взбунтовалась? Он же чужой мужчина… ЧУЖОЙ. И он достоин уважения за то благородство, с которым относится к своей Яне. Пусть даже он с ней из-за жалости. Не важно. Самое главное, что он с ней…

Не успела я об этом подумать, как на мобильный пришло сообщение от Аскольда:

«Яна, ты мне сейчас звонила и молчала в трубку?»

«Да, – защелкала я клавишами. – Мне остается только молчать. Я же не умею говорить».

«Если ты не умеешь говорить, зачем звонить? Мы же договорились, что ты будешь писать эсэмэски». Судя по всему, Аскольд нервничал. Он не хотел, чтобы жена, которой и без того плохо, догадалась о его похождениях.

«Хотела услышать твой голос. Ты не один?»

«С друзьями. Ты подумала, что я с женщиной?»

«Я слышала ее пьяный смех».

«Я же объяснил, что встречаюсь с друзьями. Это жена одного из них».

«Я тебе доверяю, – поспешила успокоить его я. – Аскольд, у меня просьба. Когда ты ко мне прилетишь, захвати, пожалуйста, подборку газет о крушении нашего самолета».

«Зачем тебе это?»

«Я просто хочу все вспомнить и узнать, кто остался жив, а кто погиб».

«Главное, что ты осталась жива. Зачем бередить старые раны?»

«Я очень тебя прошу».

«Как скажешь, любимая. Только где я возьму эти газеты? Столько времени уже прошло…»

«Поищи в каких-нибудь архивах или в библиотеке».

«Для тебя все, что угодно».

«Спокойной ночи, любимый», – отправила я по–следнее сообщение, понимая, что Аскольду некогда со мной переписываться, ведь его ждет женщина.

«Спокойной ночи, любимая».

Глава 4

Когда Аскольд приехал с потрясающим букетом розовых роз, я сидела у окна и смотрела в сторону парка, где прогуливались пациенты клиники. Я никогда не выходила на улицу. Мне было страшно пугать людей своим уродством. В то же время я понимала, что моей внешностью тут вряд ли кого-то испугаешь, потому что в этой клинике лежали только люди с тяжелыми ожогами. Одним словом, человека с безупречной внешностью здесь было не найти. У большинства пациентов клиники был один шанс из ста на то, чтобы выжить. А я так вообще при поступлении сюда относилась к бедолагам, у которых практически не было никаких шансов. В моей ситуации все решил СЛУЧАЙ. Все эти многочисленные трубки… Одному Богу известно, как я от них устала…

– Яна, дорогая, как ты здесь у меня?

Аскольд бросился ко мне и без тени брезгливости поцеловал мое изуродованное лицо. Я по-прежнему не могла говорить, только хрипела и произносила отдельные звуки. Когда я видела Аскольда, мне почему-то хотелось плакать. Мне было страшно, когда его не было рядом, и становилось страшнее еще тогда, когда казалось, что он больше никогда не приедет. В минуты слабости и неописуемой тоски я представляла, как Аскольд решит, что я больше ему не нужна и разорвет со мной отношения. Зачем больная и убогая, когда на свете есть масса красивых и здоровых?! Я боялась, что он влюбится в другую женщину, например, в ту, смех которой я слышала в телефонной трубке, и поймет, что я ему больше не нужна. Я представляла, как меня попросят удалиться из клиники, ведь я не в состоянии заплатить даже за один проведенный здесь день. Как я выйду на улицу и как начнут шарахаться от меня окружающие, словно от настоящей прокаженной…

Именно по этой причине я всегда бросалась на шею Аскольду и плакала, когда он ко мне приходил.

– Успокойся, девочка моя. Ты же знаешь, я рядом. Я никогда тебя не брошу, родная, – ласково говорил Аскольд и гладил мою лысую, покрытую рубцами голову.

Перед беседой с врачом в тот день Аскольд оставил мне подшивку газет о страшной катастрофе, в которую я попала, и попросил, чтобы я не слишком близко принимала прочитанное к сердцу. Все это в прошлом, а я должна с уверенностью смотреть в будущее. Как только за ним закрылась дверь, я тут же открыла газету и просмотрела списки погибших. Нашла Кочеткову Анну, а точнее, себя. Прочитав о собственной смерти, я почувствовала, как у меня поплыло перед глазами, и схватилась за спинку кровати, чтобы не потерять сознание.

Придя немного в себя, я вновь взялась за газеты и тут же увидела нашу с Матвеем свадебную фотографию. Из груди вырвался пронзительный стон.

«ЦЕНА ЗА СВАДЕБНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

«Молодожены Кочетковы поженились всего за несколько дней до страшной трагедии. Это была очень красивая, яркая пара…

Они влюбились друг в друга с первого взгляда. Настоящая любовь не заставила себя ждать. Перед поездкой на Мальдивы эти двое решили обменяться обручальными кольцами и скрепить нежную любовь навеки. Казалось бы, их судьбы сплелись и уже ничто не могло помешать их счастью. Впереди романтиче–ское свадебное путешествие на коралловые острова. Влюбленные хотели пережить новые ощущения на острове Любви и Желания, окунуться в атмосферу приключений и насладиться красотой самого сказочного места на Земле. Они мечтали об ужине при свечах под необъятным звездным небом среди необыкновенных мальдивских коралловых рифов, о катании на украшенной лодке и о незабываемом роскошном отдыхе. Они планировали любоваться закатом, бродить вдоль пляжа, слушать шепот белоснежного песка и шум волн. Садясь в самолет, они взялись за руки в предвкушении встречи с самым романтическим ост–ровом в мире, который должен был удивить их своей красотой и оставить в их памяти прекрасные воспоминания. Но видно, не судьба…

Во время крушения самолета Матвей, как мог, боролся за любимую, потому что хорошо понимал: жизнь без нее ему не нужна. Он хотел спасти Анну даже ценой собственной жизни, но так и не смог вырвать ее из огненного плена. Доставив останки молодой жены на родину, убитый горем муж не мог сдержать слез на похоронах. Хоронили Анну в закрытом гробу, так как ее тело обгорело до неузнаваемости».

Под текстом красовалась фотография моей могилы, усыпанной живыми цветами. Бросив газету на пол, я зарыдала и, упав с кровати, забилась в истерике. В этот момент в палату вбежал Аскольд и, вызвав сестру, бросился поднимать меня с пола.

– Яна, я тебя умоляю, успокойся. Все хорошо, девочка моя! Я как чувствовал, что не стоит тебе давать эти газеты! Не нужно было бередить раны и предаваться воспоминаниям. Девочка моя, все уже в прошлом.

Несмотря на уговоры Аскольда, я так и не смогла прекратить истерику и взять себя в руки. Успокоилась только тогда, когда медсестры заставили меня лечь и сделали укол. Аскольд собрал газеты и выкинул их в мусорное ведро.

– Ни к чему тебе это все перечитывать. Зря я их привез.

Я чувствовала себя несчастным и затравленным зверьком и хотела только одного: чтобы у моей кровати сидел не он, а Матвей.

Успокоительное подействовало быстро. Я закрыла глаза и ощутила, что медленно проваливаюсь в сон. Мне снились Мальдивы… Такая милая и умиротворенная атмосфера. Счастье. Вот мы с Матвеем гуляем среди пальмовых и банановых рощ, держим друг друга за руки и говорим о своих чувствах. Слушаем нежный шепот ветра и шорох белоснежного песка под ногами, а трепетная любовь переполняет наши сердца. Несмотря на то что я люблю сильный дождь, мне нравится теплый тропический климат Мальдив. Матвей ласково целует меня в ушко и вместе со мной вос–торгается первозданной природой.

Матвей обнимает меня за плечи, обещает показать подводный мир и уговаривает пролететь над безбрежным океаном на гидроплане. Я с досадой пожимаю плечами и говорю ему о том, что я вряд ли полечу на гидроплане, я просто боюсь летать… Матвей понимает мои страхи и говорит, что мы можем поехать на рыбалку, а затем заказать барбекю из своего улова. Вот эта идея мне намного больше нравится, потому что когда я думаю о полетах, я чувствую необъяснимый, полностью поглощающий меня страх. Вечером мы восстанавливаем свои силы на SPA-процедурах и сеансах массажа. После чего нам не дает скучать бурная клубная жизнь. В тот момент, когда Матвей прижимает меня к себе и покрывает мое тело поцелуями, я просыпаюсь…

Я просыпаюсь и думаю о том, что Матвей вряд ли стал бы целовать мое теперешнее изуродованное тело. Но как же хочется вернуться в тот красивый и добрый сон… Так хочется…

Каждый новый день как две капли воды был похож на вчерашний. Врачи все так же боролись с моими ожогами: удаляли обгоревшие ткани и делали кожную пластику. Это было очень проблематично и требовало титанических усилий от медиков, учитывая дефицит донорских участков кожи. Мой организм уже был порядком ослаблен, а поражения были слишком обширны. Конечно, огромный плюс в том, что меня лечили за границей. Здесь были крупные банки искусственной кожи и крови, высокопрофессиональные хирурги. В нашей стране самоотверженные и талантливые медики, но нет такой материальной базы.

Между операциями со мной теперь ежедневно занимался логопед, которого нашел Аскольд. Русская женщина, вышедшая замуж за иностранца и переехавшая сюда на постоянное место жительства. Это значительно укрепляло мой дух, потому что хоть я толком и не могла разговаривать, но так нуждалась в русской речи… Мне хотелось ее просто слышать…

Логопед учила меня отрабатывать движения губ перед зеркалом, чтобы восстановилась артикуляция.

Спустя несколько месяцев она действительно восстановилась. От артикуляции звуков я перешла к артикуляции слогов, а затем стала произносить и целые слова. Самым сложным для меня почему-то являлось слово «Аскольд». Моя речь звучала еще слишком искусственно. Было заметно, с каким трудом давалось мне каждое слово. Моя речь была медленной и постоянно прерывалась паузами, служащими для поиска новых слов. Особенно худо было с окончаниями. Но для меня все это было огромной победой, ведь совсем недавно я могла только мычать и с огромным трудом произносила «да» и «нет». Логопед сказала, что для того, чтобы я начала говорить быстрее и свободнее, потребуется еще время.

После очередной операции я наконец-то смогла более спокойно относиться к своему отражению в зеркале. Рубцы перестали быть такими заметными, некоторые исчезли совсем. А еще у меня наконец-то появились губы, довольно пухлые и красивые.

Затем я лежала еще в нескольких клиниках пластической хирургии, боролась с рубцами, училась четко выговаривать слова и пыталась привыкнуть к новой внешности. Мое лечение длилось три нескончаемых года. Когда врачи клиники сказали, что сделали для меня все, что могли, я подошла к зеркалу и не смогла сдержать слез. На меня смотрела совершенно чужая девушка, не похожая ни на Яну, ни на Анну.

Глава 5

Как только мы подъехали к особняку, в котором теперь мне предстояло жить вместе с моим «мужем» Аскольдом, я почувствовала сильное волнение, но все же постаралась взять себя в руки.

– Ян, ну ты хоть узнаешь родные пенаты? – Аскольд посмотрел на меня с улыбкой.

– Узнаю, – немного растерянно ответила я.

– Янка, тут совсем ничего не изменилось. Все осталось таким же, как и до того, как ты попала в больницу.

– Я вижу.

Участок был очень красивым и ухоженным. Он был обнесен высоким каменным забором, с автоматическими воротами и калиткой. Ворота открывались пультом дистанционного управления. Территория особняка была напичкана видеокамерами. На участке были выложены симпатичные аккуратные дорожки из цветной тротуарной плитки. Да, тут явно поработал ландшафтный дизайнер. Поражали красотой клены, сосны, ели и газон. Взглянув на дом, я еще раз убедилась в том, что Аскольд был далеко не беден.

Стены дома были отделаны рельефной штукатуркой, фасад украшали авторские мозаики. Портал входа поблескивал мрамором. Террасу, балкон второго этажа и крыльцо украшали красивые кованые решетки. Если уж быть откровенной, то я никогда не бывала в подобных домах даже в качестве гостьи. Теперь же мне предстояло стать хозяйкой роскошного особняка.

Не успела я выйти из машины, откуда ни возьмись выскочила большая собака, залаяв и зарычав, бросилась мне навстречу, собираясь порвать меня на куски. Закричав от охватившего меня дикого страха, я успела заскочить в машину и с ужасом смотрела на то, как эта громадная псина злобно кидается на автомобильную дверь.

– Джек, ты что, с ума сошел?! – прикрикнул на пса Аскольд. – Ты что, свою хозяйку не узнаешь? А ну пошел на место!

Увидев, что пса невозможно успокоить, Аскольд взял его за ошейник и потащил в отведенное для него место. Заперев его там, он открыл дверь и помог мне выйти из машины.

– Ян, ну ты что, трясешься-то так?

– А как, по-твоему, я должна себя чувствовать? Этот пес чуть было меня не порвал.

– Просто Джек от тебя отвык. Тебя же несколько лет не было дома. Не переживай, он тебя вспомнит и будет любить еще больше, чем раньше.

– Если быть откровенной, то я не горю желанием подружиться с этим псом.

– С Джеком, – поправил меня Аскольд. – Его зовут Джек. Не называй его псом.

– Я буду тебе очень признательна, если ты будешь держать Джека от меня как можно дальше, – поежилась я.

– Странно, что он на тебя бросился. Все-таки ты не чужая. Видишь, как ты у меня изменилась: даже любимая собака не признала. Эх, Яна, теперь тебя вообще никто не узнает, но, между прочим, худа без добра не бывает. В этом есть свои плюсы.

– Какие?

– Милая, не торопи события. Чуть позже я тебе все объясню. Знаешь, наши знакомые будут в шоке, когда тебя увидят. Они подумают, что я просто поменял жену, – рассмеялся Аскольд и, обняв меня за плечи, повел ко входу.

Дом Аскольда превзошел все мои ожидания. На первом этаже располагались просторный холл, кухня, столовая и гостиный зал с эркером и камином. Гостиная соединялась с кабинетом Аскольда, из него можно было выйти на открытую террасу. Рядом с кабинетом находилась библиотека. Поражала высота потолков – около четырех метров. Еще в доме обнаружились бассейн длиной около двенадцати метров с противотоком и массажным фонтаном, сауна, турецкая баня, джакузи, комната отдыха и тренажерный зал. На втором этаже – спальная зона, разделенная на хозяйскую и гостевую. А еще выше – мансарда с высотой потолка около шести метров.

– Ян, ты хоть соскучилась по дому-то?

В тот момент, когда Аскольд положил руку на мою грудь, я слегка отстранилась и прошептала:

– Не надо.

– Не надо, так не надо, – тут же убрал руку Аскольд. – Я тебя и не тороплю. Просто соскучился очень. Кстати, у меня для тебя сюрприз.

– Какой?

– Скоро узнаешь.

Сюрпризом оказалось то, что в этот вечер приехали несколько семейных пар, с которыми мы были очень дружны и которых я, естественно, видела в первый раз. Совершенно незнакомые мне люди засыпали меня дорогими подарками, говорили, что я стала еще красивее, и желали мне крепкого здоровья и хорошего самочувствия. Мужчины готовили шашлык, а я разговаривала с незнакомыми женщинами на милые «женские» темы.

– Яна, честное слово, я бы никогда тебя не узнала, – порывисто обняла меня за плечи незнакомка, которая, как я поняла, была лучшей подругой Яны. Девушку звали Диной. – Знаешь, я тысячу раз хотела к тебе приехать, но Аскольд не пускал. Не хотел, чтобы кто-то видел тебя обожженной. Янка, ты вообще другим человеком стала! И внешность, и голос… От тебя прежней ничего не осталось. Ты другая.

– Хуже или лучше?

– Не могу сказать. Я же говорю, что передо мной стоит совершенно другой человек. Ты и раньше была очень красивая, а уж сейчас!.. – Дина подалась ко мне и заговорила совсем тихо: – Знаешь, Аскольд так по тебе убивался! Просто не передать словами. Бледный весь ходил, просто жуть. Страшно переживал. И все-таки дождался свою красавицу. Совет вам теперь да любовь. Подруженька дорогая, как же я рада, что ты вернулась! Мне же так тебя не хватало…

Гости ели шашлык и поднимали бокалы за наше с Аскольдом счастливое будущее. Затем Аскольд включил громкую музыку и пригласил меня на танец.

– Все так тебя ждали, – прошептал он мне на ухо. – Все в один голос говорят, что ты стала еще красивее.

А я положила голову ему на плечо, пряча слезы, и подумала: «За что мне все это?»

Всю последующую неделю мы спали с Аскольдом в разных спальнях, я отговаривалась тем, что плохо себя чувствую. Конечно, Аскольд был очень интересным мужчиной, но я и представить не могла, как лягу с ним в постель. Получается, что в постели я должна играть роль Яны, и от этой мысли мне было как-то не по себе. Я видела, что Аскольд страдает, но не могла ничего с собой поделать. Меня переполняло чувство благодарности по отношению к этому мужчине, который подарил мне жизнь, но все же заниматься с ним сексом мне не хотелось. Да еще эти рубцы на теле… Хотя я понимала, что они никогда не испугают Аскольда, уж он-то видел меня в куда худшем состоянии. Ублажать чужого мужчину я не могла. Возможно, это от того, что я постоянно думала о Матвее. Другой причины я просто не находила.

Аскольд оказался на редкость понимающим человеком. Он говорил, что ни в коем случае не хочет меня торопить и наша близость настанет только тогда, когда я сама этого захочу.

В один из ничем не примечательных дней Аскольд взял меня за руку и вывел во двор. Перед этим он завязал шелковым платком мои глаза и возбужденно проговорил:

– У меня для тебя сюрприз.

– Какой?

– Сейчас узнаешь.

Как только я вышла во двор, злобно залаял Джек. Монстр по-прежнему реагировал на меня крайне негативно.

– О Боже! Он заперт?

– Не переживай, заперт. Не знаю, что с ним творится. Хочется, чтобы он поскорее тебя вспомнил.

– Боюсь, он задался совсем другой целью. Он и не собирается меня вспоминать, потому что ему хочется меня съесть.

– Дорогая, не преувеличивай.

Аскольд снял повязку с моих глаз и указал на ярко-красную иномарку, перевязанную ленточками и украшенную цветами.

– С днем рождения, любимая, – поцеловал меня в щеку Аскольд.

– Это мне? – Я смотрела на дорогой автомобиль и не верила своим глазам.

– Конечно.

– А у меня сегодня день рождения? – задала я дурацкий вопрос.

– Конечно, а ты разве не помнишь?

– Знаешь, у меня в последнее время что-то с памятью. Может, амнезия?

– Ничего страшного. Оно и понятно: ты же столько вынесла и такое пережила. Знаешь, я иногда сам по ночам просыпаюсь в холодном поту. Снится, что самолет падает. Как ни крути, психика нарушена. Вот кошмары и мучают. – Аскольд выдержал паузу и спросил уже более оживленно: – Как тебе автомобиль?

– Я о таком не могла и мечтать, – честно призналась я.

– Ничего подобного! Мечтала. Всю плешь мне проела. Я хотел подарить тебе его три года назад, но потом ты попала в больницу…

Я смотрела на этот автомобиль и в очередной раз гадала: за что мне все это? Я жила с Матвеем в двухкомнатной квартире, которая осталась ему от бабушки. В ней нужно было делать капитальный ремонт и полностью менять мебель. Матвей ездил на старенькой иномарке, которая постоянно ломалась, и почти все деньги уходили на то, чтобы ее починить. Из-за этого мы иногда даже ругались. Матвей неплохо зарабатывал, но его зарплаты хватало только на повседневные нужды. Мы любили иногда поужинать в ресторане или кафе. Ни о каких накоплениях не было даже речи. Деньги на Мальдивы мы заняли у родственников, потому что все наши сбережения ушли на свадьбу.

– Ну как тебе мой подарок, дорогая? Я всегда уважал и буду уважать все твои желания.

– Голова не на месте, – тут же ответила я и нерешительно взяла протянутые мне ключи.

Роскошный подарок вызвал чувство вины – от того, что я обманываю столь благородного и любящего другую женщину мужчину. На глазах почему-то выступили слезы, и мне захотелось сделать Аскольда счастливым. Ни к чему рушить его иллюзии. Казалось бы, у меня все есть для счастья…

Но все же самый светлый уголок моего сердца принадлежал Матвею. Мне было больно предавать истинные чувства, и я не знала, смогу ли я изменить себе. Матвей всегда жил во мне. Память о нем поддерживала меня все эти годы. Я шептала его имя, как молитву, и ничего не могла с собой поделать…

Глава 6

Аскольд уехал на работу, обещая вернуться пораньше для того, чтобы отметить мой день рождения. А я села в свой новенький автомобиль и поехала в сторону… бывшего дома.

Подъехав к дому, где прошло мое детство, я припарковала машину недалеко от детской площадки, положила руки на руль и посмотрела на бабушек, сидящих на лавочке. Сердце так бешено заколотилось, что я почувствовала, как мне не хватает воздуха.

– Здравствуй, мой родной двор…

Я понимала, что не должна этого делать, но мне так хотелось хотя бы одним глазком увидеть маму. Немного поколебавшись, я все же вышла из машины и направилась в сторону своего подъезда. Сидящие на лавочке бабульки осмотрели меня с ног до головы и стали шепотом гадать, к кому из жильцов приехала столь роскошная дама. Отросшие каштановые волосы падали мне на лицо, скрывая тревогу в глазах. Поднявшись на третий этаж, я подошла к своей квартире и, несмотря на внутренние колебания, все же нашла в себе силы нажать кнопку звонка.

Дверь открыла моя заметно постаревшая мать. Я чуть было не бросилась ей на шею, но все же сдержалась, схватившись за косяк, чтобы не упасть в обморок.

– Мама…

– Вы кто? – с подозрением посмотрела на меня мать.

– Мама…

– Что вам нужно? – Лицо матери напряглось и стало испуганным.

– Вы мама Анны?

– Да, – недоверчиво ответила она.

– Аня дома? – только и смогла спросить я.

– Она погибла несколько лет назад. Вы разве не знаете?

– Нет. Я ничего про это не слышала.

– А вы кто?

– Я ее знакомая из Омска. Приехала в Москву на несколько дней, хотела увидеться. Звонила ей на мобильный, но не дозвонилась. Я подумала, что она просто номер сменила.

– Она не номер сменила. Она погибла.

– Как же так… У меня ее адрес был, я решила заехать.

– Видимо, вы с Анечкой давно не общались. Проходите, пожалуйста.

Через несколько минут я уже сидела на кухне вместе с матерью и пила душистый чай со своим любимым земляничным вареньем. Мама вытирала заплаканные глаза носовым платком и рассказывала мне о том, как погибла Анна. На полочке стоял мой портрет, перевязанный черной лентой.

– Анин муж спасся, а Анечка сгорела, – всхлипнула мать.

– Как же так получилось, что они вместе не спаслись?

– Да там в давке вообще никто ничего не мог понять.

– А он помогал ей спастись?

– Конечно, помогал. Пытался вытащить из пламени, да не смог. Там же давка началась, вот Анечка и затерялась среди людей. Не смог он ее найти.

Я подумала о том, что в газете все было описано совсем по-другому, но ничего не сказала.

– Вот такое у Ани с Матвеем было первое и по–следнее свадебное путешествие на Мальдивы. Про них даже в газетах писали. Молодожены все-таки.

Я смотрела на родные стены и с трудом сдерживалась, чтобы не зарыдать и не рассказать матери о том, кто перед ней. Я не боялась того, что моя мать мне не поверит. Материнское сердце не обманешь. В конце концов, я могу привести ей массу фактов из моей биографии, и она тут же поймет, что я осталась жива. Но больше всего я боялась, что у нее не выдержит сердце, случится удар.

На окне сидел мой любимый плюшевый медведь с загнутым ухом. Не удержавшись, я потянулась к нему, посадила к себе на колени.

– Анечкин любимый, – сквозь слезы произнесла мать. – Она с ним выросла.

– Красивый.

– Старенький, уже потрепанный.

– Все равно красивый.

Поднеся медведя к лицу, я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами, и поцеловала его в потрепанное ухо.

– Топтыжкин.

– Аня тоже называла его Топтыжкиным.

– А Анечкин муж как это все пережил? Страдает, наверно, до сих пор?

– Да как мужики все переносят… Женился он, когда еще и года не было, как Анечка погибла.

– Женился???

– Ну а что? Молодой, красивый, видный. Такие в холостяках не ходят. Конечно, мне, как матери, было очень обидно, оттого что Матвей женился, да еще так быстро, но это дело молодое, никуда не денешься.

– А на ком женился?

– Да на своей соседке. Видно, она после смерти жены поспешила его утешить.

– На Люське, что ли? – вырвалось у меня.

– На Люсе. А откуда вы про нее знаете? – Взгляд матери стал настолько проницательным, что я съежилась. Стало еще больше не по себе.

– А мне Аня про нее рассказывала, когда еще только с Матвеем познакомилась, – тут же выкрутилась я. – Говорила, что соседка к нему неровно дышит и на шею вешается. Люська до его знакомства с Аней очень часто захаживала…

– Вот она своего и добилась. Ребенку уже полтора года.

Известие о ребенке добило меня окончательно, и я уронила медведя на пол.

– Как, и ребенок есть?

– Сын. Ванечка, полтора года. Матвей мне звонил, когда ему год исполнился. Радостный такой, хвастался. А теперь мальчишке уже полтора. Мы не общаемся. Матвей в последний раз на Анечкину годовщину приезжал. Я уже знала, что он женат. Хорошо хоть свою новую жену не привел, а то бы как-то совсем не по-человечески было. Мы здесь с родней столы накрыли, а Матвей час посидел и уехал. И то этот час он в основном говорил по телефону. Видно, новая жена названивала. Он постоянно оправдывался, говорил, что скоро будет. Я так поняла, что она его ревновала, но ведь какая это дикость – постоянно дергать человека на годовщине смерти жены! Больше я его и не видела. Он только один-единственный раз позвонил. Сказал, что сыну год исполнился. Ровно полгода назад. Вот, собственно, и все.

– Козел. – Я подняла с пола медведя и посадила его на подоконник. – Он по жизни малодушный козел. Обещал любить всю жизнь.

– Да что вы такое говорите? Кто сейчас любит всю жизнь? Таких мужчин сейчас нет. Кстати, я даже не спросила, как вас зовут.

– Яна.

– Яночка, таких мужчин, которые могут любить всю жизнь, можно пересчитать по пальцам. Да и любят ли? Возможно, любовь у них уже трансформировалась в совсем другое чувство. Сейчас что молодых вдовцов, что пожилых сразу в оборот берут.

Допив чай, я чуть слышно произнесла:

– Я пойду. Спасибо за теплый прием.

– Вы же из Омска приехали! Вам есть где остановиться?

– У меня здесь родственники. Скажите, а где похоронена Анна?

– А вы хотите съездить к ней на могилу?

– Хочу.

– А Москву вы хорошо знаете?

– Знаю немного. Но вы не переживайте: я, если что, справочник куплю и найду.

– На Троекуровском кладбище.

– А где ж мне там ее могилу найти?

– А я вам схему нарисую.

Сложив протянутый мне листок бумаги вчетверо, я не удержалась и перед тем, как выйти из квартиры, обняла и поцеловала свою маму.

– Яна, вы так похожи на мою дочь, – сказала мне мать в тот момент, когда я подходила к лифту.

– Мне кажется, что внешне мы совершенно разные…

– Я имела в виду не внешнее сходство, – донесся до меня голос матери.

Когда я садилась в свою машину, то заметила, как мама подошла к окну и, отодвинув занавеску, наблюдает за каждым моим движением. Вот теперь она вряд ли поверит, что я скромная провинциалка и что мне требуется справочник, чтобы передвигаться по Москве. Ведь я сажусь за руль такой дорогой машины. Надев темные очки, для того чтобы мать не видела моих слез, я мысленно поцеловала ее силуэт, стоящий в окне, и прибавила газу.

Нетрудно было догадаться, что мой путь лежал на Троекуровское кладбище. На кладбище чувствовалась особая энергетика: здесь похоронено много писателей и артистов. Территория кладбища была благоустроена, повсюду идеальная чистота. Кругом зеленые насаждения, газоны, цветники и альпийские горки. К моему удивлению, нигде не было даже опавшей листвы.

Я шла по дорожке и думала о том, что я иду к своей могиле для того, чтобы окончательно проститься с прошлым. Я даже повторила свое новое имя вслух несколько раз. Уж если судьба оставила жить меня вместо Яны, значит, я и должна ею быть. Присев на скамейку на одной из центральных дорожек, я набрала номер Аскольда и с чувством произнесла:

– Аскольд, я так благодарна тебе за все, что ты для меня делаешь! Ты самый лучший мужчина на земле. Спасибо тебе за все.

– Яна, какие могут быть благодарности? Ты же моя жена, и я очень сильно тебя люблю. Мы же с тобой сразу договорились, что мы вместе и в горе, и в радости. Ты где, дорогая?

– На Троекуровском кладбище. – Я и сама не смогла понять, зачем сказала правду.

– А что ты там делаешь? – заметно растерялся Аскольд.

– Просто мимо проезжала, решила заглянуть.

– Не понимаю.

Почувствовав в голосе мужа достаточно сильное волнение, я разозлилась на себя за то, что говорю лишнее, и тут же постаралась исправить ситуацию:

– Знаешь, тут много людей с нашего злосчастного рейса похоронено. Я решила навестить их могилы.

– Ян, ну ты что, совсем с ума сошла? Хватит заниматься ерундой. Они умерли, а мы должны жить. Понимаешь?! Их уже нет. И вообще, у тебя же сего–дня день рождения.

– Милый, не ругайся. Я должна была сюда за–ехать. Я скоро еду домой.

– Я не ругаюсь. Я очень сильно беспокоюсь за твое душевное состояние. Я хочу, чтобы сегодняшний день рождения мы встретили вдвоем в хорошем настроении. Хватит уже вспоминать то, что произошло. Главное, что мы оба остались живы.

– Дорогой, все будет, как ты захочешь.

Вспомнив о том, как я всегда обожествляла Матвея, твердила, что он самый-самый, жила им до по–следнего, восхищалась его манерами, привычками, вкусами, я подумала о том, что Аскольд заслужил те слова, которые он скорее всего уже давно хотел от меня услышать.

– Аскольд, я тебя люблю, – вырвалось у меня.

– Что ты сказала?

– Я тебя люблю.

– Как же мне не хватало этих слов! Ты сделала меня самым счастливым мужчиной на свете. Спасибо тебе за эти слова. Яна, хватит шататься по кладбищу. Возвращайся домой, к той жизни, которую мы с тобой вели все эти годы.

Глава 7

Я стояла у могилы, рассматривала свою фотографию и корила себя за то, что не купила цветов. Говорят, к покойникам лучше всего приходить с цветами…

Мир Анны был разрушен крушением самолета, и в этом мире больше не было места тем чувствам, которые вызывал Матвей. И от этой мысли мне хотелось упасть на собственную могилу, свернуться по детски калачиком и бессильно заплакать.

Я пристально смотрела на свою фотографию и думала о том, что если бы после крушения самолета не привела бы Матвея в чувство, не била бы его по щекам и не трясла за плечи, он бы так и не пришел в себя. Его могила была бы рядом.

Закурив сигарету, я почувствовала, как затряслись мои руки, и вспомнила весь тот ужас, который мне довелось пережить. Как в кино, кадр за кадром…

…Хаос и жуткая давка. Оставшиеся в живых люди бросаются к аварийному выходу. Толкаются, глотают дым, пытаются выбраться из самолета. Из-за дыма ничего не видно. Матвей теряет сознание от страшного удара по голове, я пытаюсь освободиться от ремня, но замок, как назло, заело. Тогда я расстегиваю ремень Матвея, трясу его за плечи, хлещу по щекам. Когда Матвей открывает глаза, я плачу от страха и говорю, что мы родились в рубашках. Из носа течет кровь, и я понимаю, что он сломан. Да и рот представлял собой сплошную рану. Матвей встает, хватает меня за руку. Я признаюсь, что у меня заело ремень. В этот момент недалеко от нас возникает стена огня. Проход к аварийному выходу завален телами погибших и багажными сумками. Оставшиеся в живых пассажиры пробираются к выходу, перелезая через кресла. Из-за сильнейшего задымления люди как слепые – рвутся к аварийному выходу на ощупь. Вдалеке звучат команды стюардессы. Сквозь дым мне уже не видно Матвея, но я нащупываю его руку. Прошу мне помочь. Умоляю…

– Аня, я жить хочу! – Увидев огненную стену, Матвей вырывает руку и хрипит: – Извини.

Сказав это, он разворачивается ко мне спиной.

– Матвей! – кричу я, задыхаясь от дыма. – Матвей, не бросай меня! Не оставляй меня умирать!!!

– Анька, извини! – откуда-то издалека доносится хриплый голос моего любимого мужчины.

– Матвей, не бросай!!!

– Ань, я жить хочу!!! – услышала я в ответ.

…Это последний эпизод моей некогда счастливой семейной жизни. Так закончилась жизнь, в которой мне было ничего не нужно, кроме НЕГО. Даже не верится, что этот человек был смыслом всего, без него я не представляла дальнейшего существования. До Матвея с мужчинами меня могла связывать только постель. Цинично, но если кто-то хотел от меня большего, я всегда говорила о том, что секс – это еще не повод для знакомства. И только с Матвеем все было совсем по-другому. После каждого нашего свидания я приходила домой в страхе от того, что эта встреча окажется последней. Матвей сразу прочувствовал, что я его собственность, и я совершенно этому не противилась, потому что настолько его любила, что согласна была быть пылью на его ботинках. Только бы остаться с ним. Я подчинилась ему сразу и, как верная собака, терпеливо ждала с работы. Я была влюблена как кошка.

Сейчас, стоя у своей собственной могилы, я уже не могу однозначно ответить на вопрос, любил ли меня когда-нибудь Матвей. Скорее всего нет. Просто привык ко мне так, как обычно привыкают к людям. А женился по той причине, что знал: я буду идеальной женой, ведь добрее и нежнее меня не было в целом мире. Ему даже нравилось со мной ссориться, ведь я всегда первая просила прощения и давала понять, что я без него не могу. Мне всегда казалось, он обязательно оценит мою жертвенность и придет к выводу, что лучше меня нет. Конечно, я понимала, что уже давно потеряла себя, но для меня важнее было находиться рядом с любимым человеком. И все же, несмотря ни на что, время, проведенное с Матвеем, было лучшим в моей жизни. Я боготворила его, и теперь уже не важно, что он не любил меня. Он просто мною пользовался. Я любила и не просила ничего взамен. Не суждено нам было нарожать кучу детей и жить долго и счастливо.

И все же планета вертится. Каждый день в этом мире ссорятся и мирятся миллионы пар. Вот распалась и еще одна: я и Матвей.

Годы борьбы за жизнь и за внешность сделали меня совершенно другим человеком. Теперь я уже не отношусь к числу тех людей, для которых предательство любимого сродни концу света. И пусть былая любовь запомнится на всю жизнь. Пусть! Боль со временем притупится, а однажды исчезнет совсем. От любви останутся только воспоминания. Я СТАЛА СИЛЬНОЙ. Не каждый умеет любить, и не каждому это дано. Потеряв рай и пройдя ад, я наконец-то обрела силу.

Прошлого уже не изменить. Я знаю, что никому не нужна слабой, несчастной и страдающей. Я нужна другим людям сильной. Я не буду больше искать смысл жизни. Я просто буду жить осмысленно.

Я смотрела на свою могилу и думала о Яне. Она лежала одна в холодной земле.

– Прости, но теперь я должна жить за тебя.

Не успела я сказать эти слова, как заморосил дождь. Я подняла голову к небу и подумала о том, что после смерти Яна скорее всего стала ангелом. Среди тучек я увидела ее лицо. Я узнала Яну по фотографии, которую показывал мне Аскольд. А значит, дождь пошел по той причине, что Яна заплакала. Она плакала от того, что жизнь продолжается, но ее в этой жизни больше нет. Дождь – это всегда плачущая душа. И на сей раз плачет душа Яны…

– Яна, я буду жить за тебя. Я сделаю Аскольда счаст–ливым! – крикнула я, глядя на небо, и поразилась тому, как быстро прекратился дождь и на небе показалось солнышко. – Спасибо, что ты меня услышала.

Остался еще один долг. Я решила подъехать к дому Матвея и побыть там несколько минут, чтобы поставить крест на всей этой истории и внушить себе: мне больше никогда в жизни не стоит сюда возвращаться. Нужно проститься со всем, что мне было когда-то так дорого.

Подъехав к бывшему дому, я припарковалась и с особой тоской посмотрела на некогда родные окна. На них новые занавески, а это значит, что в нашей квартире теперь совсем другая хозяйка. На подоконник кухни прыгнул кот, и я ощутила тоску по тем временам, когда на этих окнах развевались совсем другие занавески.

– Мурзик, привет, – вырвалось у меня.

Мурзик смотрел в окно и вылизывал лапы. Потрясающий кот! Он так любил тереться о мои ноги, громко мурлыкать и ночью ложиться ко мне на грудь.

Чем дольше я смотрела на свои окна, тем сильнее ощущала, как меня трясет. Мне стало казаться, что мое второе рождение уже не принесет мне ничего хорошего и что моя дальнейшая жизнь превратится в сплошное мучение. И вообще, это будет не жизнь, а жалкое существование.

Пригладив волосы, я бросила прощальный взгляд на бывшее гнездышко с такими несимпатичными новыми занавесками и что было силы надавила педаль газа. Выехав со двора, я увидела мирно следующую к родным пенатам машину Матвея. От неожиданности я не смогла справиться с управлением и врезалась в нее. Матвей тут же выскочил из машины и принялся громко возмущаться:

– Дура, ты что, не видела, что я поворачиваю?! У меня же преимущество!!! Ты что, совсем правил не знаешь?! Ты сколько дней за рулем, идиотка?! Думаешь, если у тебя тачка дорогая, то тебе все можно?! Думаешь, на такой тачке море по колено?!

Я сидела в оцепенении, положив руки на руль, и смотрела на бегающего кругами Матвея.

– Ну, что теперь делать?! У меня, как назло, страховка закончилась неделю назад! Я машину застраховать не успел! Хотел сделать это завтра!

Собрав силу воли в кулак, я вышла из салона и подошла к Матвею вплотную.

– Ты что орешь? – Я не хотела показывать, как тяжело мне дается каждое слово, но губы предатель–ски дрожали.

– Как это что? – опешил Матвей. – Ты же в меня врезалась. Полдвери разнесла!

Разнервничавшийся Матвей закурил сигарету и одарил меня взглядом, полным ненависти.

– Послушай, давай по-мирному разойдемся. Я, конечно, могу ГАИ вызвать, но, мне кажется, лучше бы ты мне просто денег отвалила. Я в сервис поеду, ремонт сделаю – и дело с концом. Зачем нам эта бодяга нужна? Сейчас только ГАИ будем ждать часа два, не меньше. На такой крутой тачке катаешься, для тебя деньги не должны быть проблемой.

Я смотрела на бывшего любимого во все глаза. И тут мне так захотелось курить… Господи, а я ведь не курила все эти годы.

– У тебя есть сигарета?

– Держи.

Матвей протянул мне сигарету и поднес зажигалку.

– Послушай, ты сумасшедшая, что ли? Ну что ты так на меня уставилась? Что решать будем?!

В этот момент я потеряла дар речи. Я смотрела на человека, которого столько времени боготворила, и не верила в то, что вижу его наяву. Грустная правда жизни состояла в том, что Матвей больше не мой муж. А может быть, это не такая уж и грустная правда жизни, а скорее наоборот… Этот человек был совершенно не способен оценить благородные порывы моего сердца. Моя любовь лишь открывала широкое поле для манипуляций.

– Послушай, ты в себе? Ты хоть понимаешь, что я тебе говорю?!

– У тебя воротник грязный, – неожиданно для себя сказала я.

– А при чем тут воротник?

– При том, что жена у тебя хреновая, если даже не видит, что мужик в грязной куртке ходит.

– А при чем тут моя жена?! – тут же вспылил Матвей. – Я со своей женой сам разберусь. Лучше давай решать, как мы с тобой по деньгам разойдемся.

– Да пошел ты со своими деньгами куда подальше! – вне себя от ярости крикнула я и села в машину.

Увидев, что я завела мотор, Матвей бросился к дверце и заорал:

– Я сейчас ГАИ вызову!

– Вызывай, – холодно ответила я. – Только не ори мне в ухо. Я оглохла уже.

– Ты не представляешь, что тебе за это будет! Ты же с места аварии сейчас смоешься!

– Ничего мне не будет, – безразлично ответила я.

– Как это не будет?

– У меня муж крутой, отмажет. – Я с вызовом посмотрела на Матвея. – Для него это пара пустяков.

Видимо, хамский ответ окончательно вывел Матвея из себя, и он закричал как ошпаренный:

– Ты думаешь, если вышла замуж за крутого и села на дорогую тачку, то тебе в этой жизни все можно, что ли?! Да?!

– Да, – совершенно спокойно ответила я. – А за кого замуж еще выходить?! За такого лоха, как ты? Чтобы потом на таких дровах ездить?! – И многозначительно посмотрела в сторону разбитой машины Матвея.

– Ах ты, сука, – только и мог высказать мне Матвей. – Продажная циничная тварь. Продалась за бабки!

– А ты как думал? Не забесплатно же таким, как ты, чтобы потом грязные от пота воротнички на курт–ках стирать.

Я включила заднюю скорость, сдала назад, отъ–ехала от колымаги, которую только что разнесла. Резко вывернула руль в сторону и, посмотрев на обезумевшего Матвея, который едва успел отпрыгнуть на клумбу, крикнула:

– Тебе от Ани привет!

– От какой Ани?!

– От Кочетковой Анны Георгиевны, твоей первой жены.

– Ах, ты еще и жену мою знала! Решила надо мной поиздеваться?! Я это так не оставлю! Никакие деньги тебе не помогут!

– Она просила передать, что ты кретин!!!

– Кто просил? – растерялся Матвей.

– Аня, кто ж еще! Ты кретин, понимаешь?! Кретин!!! Трусливый, жалкий и подлый кретин!

Сказав это, я надавила на газ и помчалась в сторону центральной трассы. Не прошло и пяти минут, как я набрала номер Аскольда и устало произнесла:

– Аскольд, у меня неприятности. Я задумалась и въехала в одну машину. Разнесла ей полдвери. У меня тоже повреждения. А еще я уехала с места аварии. У меня могут возникнуть проблемы с ГАИ.

– Это все или у тебя есть что еще? – на всякий случай поинтересовался Аскольд.

– Вроде бы все. Если будет что-то еще, я обязательно тебе сообщу.

– А с места аварии ты зачем уехала? Нужно было деньгами все решить.

– Да там из машины такой идиот выскочил… Истерику закатил. По его фэйсу сразу стало понятно, что по поводу денег с ним говорить бесполезно. Аскольд, ты ж меня отмажешь?

– Куда мне деваться. А свою машину сильно зацепила?

– Прилично.

– Ладно, не переживай. В конце концов, у тебя сегодня день рождения. Знаешь, я даже рад, что ты ударила чужую машину.

– Почему?

– Потому что ты моментально встряхнулась и позвонила мне. Узнаю прежнюю Яну.

Я нажала на «отбой», всхлипнула и громко, совсем по-бабски заревела…

Глава 8

Как только мы с Аскольдом вернулись после восхитительного ужина на двоих в специально арендованной VIP-комнате отличного ресторана, я бросила цветы на пол и обвила шею Аскольда руками.

– Я хочу, чтобы ты любил меня.

– Ты уверена?

– Хочу, чтобы мы наконец занялись любовью, – выдохнула я, впилась в Аскольда губами и задрожала.

Аскольд не заставил себя ждать. Он тут же покрыл поцелуями мое лицо и грудь. Я судорожно вздохнула, и после того как Аскольд потянул меня на пол, почувствовала его силу и мощь. В тот момент, когда наши тела соединились, мне показалось, что мы стали единым целым. Я ощущала, как дрожит тело Аскольда, а его руки крепко обхватили мои бедра. Какое же блаженство я испытывала!

Когда мы, мокрые от пота, бессильно лежали на паркетном полу, я с обожанием посмотрела на Аскольда и прошептала:

– Это было так потрясающе.

– Ты уже, наверно, забыла, что это такое, – улыбнулся Аскольд.

– Теперь вспомнила.

Я хотела еще что-то сказать, но Аскольд поцеловал меня в губы. Я прикрыла глаза, и тут нахлынули воспоминания. Последний раз мы были близки с Матвеем перед злосчастным рейсом на Мальдивы. Мы занялись любовью незадолго до того, как ехать в аэропорт. После хорошей порции секса Матвей пошел принимать душ, а я дотянулась до тумбочки и достала свидетельство о регистрации нашего брака. Боже, какая же я тогда была счастливая… Ведь совсем недавно все еще было так хрупко. Матвей для меня стал целым миром, и я не задумываясь готова была преподнести ему свою жизнь в подарок.

Сейчас я ненавидела себя за то, что даже в такой момент думаю о Матвее. Ну когда же наконец я перестану о нем вспоминать и ЭТО пройдет? Ведь говорят же, что мы сами растим свою любовь и сами ее убиваем. Как же я хочу убить это чувство… Пусть оно пройдет, утихнут страдания и замолчит память. Когда я увидела Матвея, первый вопрос, который пришел мне в голову: «Стоило ли мне так убиваться?» Это правда, что от любви до ненависти один шаг. Матвей так и не оценил мои страдания и так хладнокровно растоптал мою любовь. В отношениях всегда один любит, а другой просто позволяет себя любить. Я посвятила свою жизнь Матвею, а моя слепая любовь так и не позволила мне понять, какой же он на самом деле. Я видела все в розовом цвете, закрывала глаза на все его недостатки. Все, что произошло со мной после крушения самолета, позволило мне по-другому оценить собственную жизнь. Я поняла главное: ЕСЛИ НЕ ПРЕДАЕМ МЫ, ТО ПРЕДАЮТ НАС.

– О чем ты думаешь? – отвлек меня Аскольд.

– О том, что я наконец-то тебя вспоминаю.

– Я старался делать все, чтобы ты меня не забыла. Я скучал по тебе. Ты всегда умела устроить настоящий пожар в постели.

– Аскольд, а ведь я обязана тебе своей жизнью. Если бы не ты…

– Ты ничем мне не обязана. Я хочу, чтобы ты жила со мной, потому что любишь меня, а не из благодарности.

Утром я проснулась на плече Аскольда и подумала о том, что в моей новой жизни все не так плохо, только очень уж жаль той доверчивой и ослепленной любовью Анны. Увидев, что Аскольд просыпается, я поцеловала его и подумала: «Только бы не утонуть в любви, заботе и нежности».

Нет, добрая, милая, услужливая и преданная Анна осталась в прошлом. Анна погибла в страшной катастрофе. Теперь родилась Яна. Судя по рассказам Аскольда, Яна была очень неординарной женщиной. Скорее всего именно поэтому она так сильно и зацепила своего мужа. Она была слишком непредсказуемой и своевольной, свободной и независимой как внутренне, так и внешне. Яна умела выделиться из толпы и держать мужчин в напряжении. Она контролировала свои чувства и заставляла окружающих считаться с ней. Она чувствовала вкус и аромат жизни. Аскольд признался, что при знакомстве с будущей женой просто потерял голову от ее взгляда. Она умела оцарапать сердце мужчины. Вот у кого нужно учиться общению с противоположным полом. Яна расставила на Аскольда свои силки, и он тут же в них попал. Она обставила все так, что ему было мало одной постели, и он тут же подыскал для красавицы местечко в своем сердце, а она заняла в нем главные позиции.

Только теперь, став Яной, я могла уже трезво рассуждать о том, что действительно любящий мужчина никогда не отдаст свою любимую на растерзание одиночеству. Он не будет держать ее на поводке и не превратит ее в циркового пуделя, послушно прыгающего через кольцо, как это когда-то сделал Матвей. Яна помогла мне изменить мышление и указала, как нужно жить. Это же такое замечательное чувство – ощущать себя яркой, роковой и ОСОБЕННОЙ. Ошибка Анны в том, что она потеряла индивидуальность, прогнулась под мужчину, с каждым днем все больше сдавая свои позиции.

Теперь важно как можно быстрее забыть о Матвее, убить в себе те чувства, что еще теплятся в душе. Я где-то слышала о том, что ЛЮБОВЬ УБИВАЮТ МЫСЛЬ, ВРЕМЯ, БЕЗРАЗЛИЧИЕ и РАЗОЧАРОВАНИЕ. А еще ее убивают предательство и недоверие. Кто-то из мудрецов сказал, что любовь – это теорема, которую нужно постоянно доказывать. Без постоянных доказательств она исчезает.

Я смогу. У меня все получится. Я смогу убить былую любовь, справлю по ней пышные поминки и позволю себе только изредка поливать цветы на могиле. Я сделаю все возможное, чтобы у моей любви появились все признаки смерти: отсутствие пульса, дыхания, реакция зрачка на свет.

– У меня сегодня выходной, – радостно сообщил Аскольд, прервав мои размышления. – Ян, ты опять о чем-то думала? Ты постоянно о чем-то думаешь. Ну поделись со мной, что ты гоняешь в своей прекрасной голове?

– Я вчера в машину врезалась. Что теперь будет?

– Да ничего не будет. Я уже звонок куда надо сделал. Пусть тот, кого ты ударила, теперь деньги с твоей страховой компании получает или через суд. Ты же сама сказала, что он идиот, вел себя как истерик и не захотел сразу по деньгам разойтись, как это делают нормальные, цивилизованные люди. Идиотов учить и наказывать надо. Не захотел получить деньги сразу, так пусть теперь годами ждет. – Матвей прижал меня к себе крепче и загадочно произнес: – Знаешь, чем мы сегодня с тобой займемся?

– Не знаю.

– Догадайся.

– Если у тебя выходной, ты скорее всего захочешь выспаться, и мы проведем этот день в постели.

– Думай хорошенько.

– Тогда мы поедем куда-нибудь гулять.

– Уже теплее. Так куда мы поедем?

– В парк, – наобум ответила я.

– Нет, не в парк.

– Тогда пообедаем в каком-нибудь ресторанчике.

– Ян, ну подумай хорошенько!

– Не знаю, – тут же сдалась я.

– Эх ты! Ну ладно, говорю. Мы едем в тир.

– В тир? – не смогла я скрыть разочарования. – Ты хочешь пострелять?

– А мне казалось, что пострелять хочется тебе.

– Мне???

– Яночка, признайся честно, тебе уже не терпится взять в руки оружие?

Я растерялась. Что все это значит?

– Может, лучше в парке погуляем?

– Нет, Ян, решено: едем в тир. Я же тебя раньше раз в неделю стабильно стрелять возил. Давай вспомним былое.

Увы, в отличие от Яны я стреляю посредственно. Будет лучше, если мы под любым предлогом отменим поездку в тир.

– Я что-то плохо себя чувствую.

– Думаю, в тире ты почувствуешь себя хорошо.

Аскольд тут же вскочил и принялся одеваться. Я по-прежнему сидела на постели и ломала голову, как же мне выйти из дурацкой ситуации, в которую я попала. В тот момент, когда я все же встала с кровати и подошла к окну, Аскольд обнял меня сзади и прошептал:

– Давай собирайся, мой любимый киллер.

– Что? – Я вздрогнула и повернулась к Аскольду. – Дорогой, я оценила твой юмор.

– Юмор? Ян, шутки кончились. Мне очень сильно мешает один человек. Его нужно убрать…

Глава 9

Все дальнейшие события происходили словно в тумане. Аскольд привез меня в тир и, всучив мне винтовку, поцеловал в шею.

– Яночка, я привез тебя для начала просто побаловаться и попалить по тиграм, львам и медведям. Можно сказать, обычные детские забавы. Помнишь, как ты всегда радовалась, когда выигрывала гору мягких игрушек. Мы же с тобой их до машины дотащить не могли и всегда раздавали встречающимся детям. Ну давай, поиграй в обычном тире с обыкновенной винтовкой. Это так, руки размять…

Я обреченно посмотрела на Аскольда и сказала приглушенным голосом:

– Аскольд, пойми меня правильно. Я инвалид. У меня же руки обгорели. Я уже вряд ли когда-нибудь смогу взять в руки оружие.

– Ян, профессионализм не пропьешь. – Аскольд со смешком похлопал меня по плечу. – Малыш, ты меня столько времени не радовала. Покажи мне мастер-класс.

Подняв винтовку, я посмотрела на стенд с мишенями и положила на барьер коробочку с пульками. Заряжать винтовку я умела благодаря школьным урокам начальной военной подготовки, но вот отличным стрелком я никогда не была и особой меткостью не отличалась. Вставив пульку, как меня когда-то учил военрук, я привела оружие в состояние боевой готовности и прицелилась в одну из мишеней.

– Давай, котенок, – взволнованно произнес Аскольд и тут же добавил: – Покажи класс!

После произведенного выстрела мишень осталась неподвижной, а мне захотелось отшвырнуть винтовку подальше и сбежать из тира.

– Котенок, не расстраивайся, – успокаивал меня Аскольд. – Первый блин всегда комом. Ты просто давно не держала в руках оружие. Настройся, дорогая. У тебя все получится.

Я тут же перезарядила винтовку и несколько раз выстрелила. Только одна пуля попала в мишень.

– Я устала, – чуть не заплакала я от досады.

– Стреляй, – холодно велел Аскольд. – Я арендовал этот тир на полдня.

– Но я устала. Я больше не хочу.

– Яна, стреляй, – стоял на своем Аскольд. – Вспоминай былые навыки. Ты просто отвыкла. Твои руки должны работать как четко отлаженный механизм.

– Аскольд, ты что, не понимаешь?! – не смогла я сдержать обиды. – Мои руки обгорели. Они слабые. Это уже не те руки, что были раньше.

– Котенок, настройся, – не обращал внимания на мои жалобы Аскольд.

В тот день мне казалось, что я провела в тире целую вечность. К концу четвертого часа мишени стали падать одна за другой. Я вспомнила школьные годы, когда проводила много времени в тире. Господи, это было так давно… Не думала, что старые уроки могут мне хоть когда-нибудь пригодиться. Наш школьный учитель одно время занимался со мной индивидуально и говорил, что я небезнадежна. А потом были даже какие-то юношеские соревнования, которые я так и не выиграла… После поражения я перестала ходить в школьный тир, настолько резко пропало желание.

– Яна, уже лучше, – решил подбодрить меня Аскольд, – но для прежнего уровня еще далеко. Надо практиковаться.

В течение следующих часов я уже расстреливала мишени более быстро и метко. И вот наконец Аскольд объявил, что наше время истекло, так как вернулся хозяин тира. Я взяла плюшевого медведя, которого мне подарили в качестве приза, и ощутила, как болят мои руки.

Чуть позже мы с Аскольдом обедали в небольшом ресторанчике и… молчали. Я искоса посматривала на сидящего на соседнем стуле медведя и думала о том, что я знаю о Яне слишком мало и что мне потребуется еще море времени, для того чтобы понять ее.

– Ну, что ты такая расстроенная? – наконец подал голос Аскольд.

– Я просто устала.

– Яна, я понимаю, что ты еще слаба, но нужно тренироваться и вспоминать старые навыки. Ты же раньше виртуозно обращалась с оружием.

Я опустила глаза и подумала о том, что еще немного – и до Аскольда начнет доходить, что перед ним не Яна. Даже страшно подумать, что тогда будет.

Как сложится моя дальнейшая жизнь? Как я могу вернуться туда, где меня уже давно похоронили и оставили только светлые воспоминания обо мне? Как я могу прийти к своей матери и сказать ей о том, что я осталась жива? Я отдавала себе отчет в том, что, услышав это, материнское сердце не выдержит и я потеряю маму навсегда. Меня похоронили родные, одноклассники, друзья и знакомые… Как я могу взо–рвать ту жизнь и заявить им, что я осталась жива?! Примут ли меня, поверят ли мне?! И не стану ли я после этого несчастным и одиноким изгоем…

В этот момент перед глазами все поплыло, и я схватилась за спинку стула.

– Яна, что с тобой?

– Что-то мне нехорошо.

– Ты просто давно не держала в руках оружие.

– Аскольд, закажи бутылку шампанского.

– Ты хочешь выпить?

– Да. – Я ощутила, как пересохло у меня во рту.

– Мне нельзя. Я же за рулем. Я не могу составить тебе компанию.

– А я тебе и не предлагаю.

– А тебе не много будет? Бутылка для одной…

– Тогда закажи две, – съязвила я и подумала о том, что Аскольд любит Яну не только за то, что в ней живет стерва. Он любит ее за то, что она умеет стрелять без промаха.

Выпив бокал шампанского, я постаралась унять нервную дрожь и осторожно перешла к разговору, который назревал с самого утра. Так как мы сидели на террасе и рядом с нами никого не было, я не беспокоилась, что нас кто-то услышит. Пришло время расставить все точки над i.

– Аскольд, а зачем мне уметь стрелять? – наконец-то спросила я, испытывая сильное волнение.

– Ян, ты сейчас придуриваешься или серьезно меня спрашиваешь? – Во взгляде Аскольда читалось подозрение, и я тут же съежилась и потянулась за шампанским.

– Я же тебе не раз говорила, что я многого не помню. У меня какая-то частичная амнезия. Я даже наш свадебный альбом смотрела и удивлялась. Ну вот не помню я нашей свадьбы, ни черта не помню. Я пытаюсь сейчас понять, для чего мне нужно хорошо стрелять. Это хобби или моя профессия?

– Это наш семейный бизнес, – наклонился ко мне Аскольд.

Чуть было не уронив бокал с шампанским, я потянулась за сигаретой.

– Ты куришь? – не мог не удивиться Аскольд.

– Бывает иногда.

– До авиакатастрофы ты курила, но за годы болезни даже не вспомнила о своей привычке. Я думал, тебе это совсем не нужно.

– После таких стрессов… Тут еще не то вспомнишь.

– Ян, это жизнь. И в той, прошлой, жизни, когда ты еще не попала в больницу, ты убивала людей. Ты всегда хладнокровно их убивала.

Моя сигарета упала прямо на пол, и я затравленно посмотрела на Аскольда:

– Аскольд, может, у тебя тоже частичная амнезия? Может, тебе приснилось, что я кого-то убивала?

– Частичная амнезия у тебя, милая. Это же наш семейный бизнес!

– О Боже, Аскольд, давай будем учиться зарабатывать деньги совсем другим способом. Годы, проведенные в борьбе за жизнь, подсказывают мне, что я не должна никого убивать.

Глаза Аскольда заблестели, и я почувствовала, как его охватил гнев.

– Яна, приходи в чувство. Ты думаешь, о чем ты сейчас говоришь? Ты же завалила кучу людей. Для тебя же человека убить – что комара на стенке раздавить.

От этих слов я вздрогнула и ощутила, как запульсировала кровь у меня в висках.

– Яна, я же тебя с того света вытащил, а ты мне подобные вещи говоришь. Ты хоть знаешь, сколько стоил день твоего лечения?!

– Догадываюсь, – только и смогла сказать я.

– Думаю, лучше тебе этого не знать. А все эти многочисленные операции… Ян, ведь если бы не деньги, ты бы уже давно отправилась на тот свет или осталась бы с такой внешностью, что не могла бы выйти на улицу, потому что понимала бы, что у окружающих ты будешь вызывать презрение и жалость. Яна, я рыл носом землю и искал эти деньги. Я оплатил все до цента. Я хотел, чтобы ты была такой же, как раньше, красивой, а быть может, даже еще красивее. И не ощущала никаких неудобств. Я влез в долги, Яна.

– В долги?

– А ты как думала! И это немалые долги. Ян, мы должны их вернуть. В противном случае у нас будут серьезные проблемы. Девочка моя, помнишь, как мы жили раньше?

– Как? – Я пила шампанское и ощущала, как все сильнее и сильнее дрожат мои колени.

– Со стороны мы такая милая и приятная семейная пара. Я занимаюсь бизнесом, а ты ждешь меня дома. Я действительно занимаюсь бизнесом, но он далек от нефтяного, и в моих карманах не оседают капиталы. В нашей семье неплохо зарабатываешь и ты. Ты отлично стреляешь, а самое главное, что ни–кто и подумать не может, что эта хрупкая на вид девушка так профессионально владеет оружием. Помнишь, я как-то сказал тебе о том, что это хорошо, что ты поменяла внешность. Ты тогда еще не поняла, почему я это сказал. При твоей работе иногда нужно периодически это делать, а здесь жизнь сама повернулась так, что ты стала совсем другой.

При этом Аскольд взял мою руку и поднес ее к своим губам.

– Девочка моя, помнишь, мы всегда мечтали с тобой о том, что после того, как сколотим капитал, переедем за границу, купим домик где-нибудь на берегу моря и будем жить в свое удовольствие? Ты нарожаешь симпатичных ребятишек, воспитанием которых мы будем заниматься, а все остальное останется в прошлом. Ян, так мы и сделаем. Поживем здесь еще несколько лет и уедем. Рассчитаемся с долгами, подкопим денег.

– А куда мы денем нашу память? – задала я вопрос каким-то безнадежным голосом. – Память ведь ластиком не сотрешь. Как мы со всем этим будем жить?

– Ян, но живут же как-то люди.

– Какие люди? О чем ты говоришь? Ты знаешь таких людей?

– Яна, но мы же жили с этим раньше. Хорошо жили. Значит, будем дальше еще лучше жить.

– Что ты такое говоришь…

– Только не строй из себя, пожалуйста, моралистку. Когда я с тобой познакомился, та мораль, которую я сейчас от тебя слышу, была от тебя ой как далека.

– За эти годы я изменилась.

– Ведь я у тебя тоже на месте не сижу, – не обратил никакого внимания на мое последнее замечание Аскольд. – Бизнес отлажен, деньги капают. А если ты в самое ближайшее время моего компаньона устранишь, то ко мне в карман вдвое больше капать будет. Точнее, уже не капать, а литься.

– Я должна убить твоего компаньона? – В моих глазах читалось недоумение.

Я плохо верила в то, что все, что со мной сейчас происходит, происходит в действительности. Мне казалось, что это какой-то дурной сон, и не более. Чем больше я узнавала про Яну, тем все страшнее мне становилось. Оказывается, все свое детство Яна занималась лыжами, а затем пришла в биатлон и считалась одаренной спортсменкой. Яна была мастером спорта по биатлону.

В отличие от Яны я знала о биатлоне совсем мало. Мне было известно, что этот вид спорта входит в программу зимних Олимпийских игр и сочетает лыжные гонки свободным стилем и стрельбу по мишеням с использованием винтовки. Я также слышала о том, что этот вид спорта требует хорошей физической выносливости и способности концентрироваться.

– Ян, ты хоть помнишь, как на второй день знакомства ты меня сама в тир потащила и продемонстрировала свое мастерство?! Вот тогда-то у меня в голове и возникла мысль, что на твоем мастерстве можно делать отличные деньги, – все так же взволнованно говорил Аскольд. – Никому и в голову не придет, что киллером может быть женщина. И ведь у нас все получилось! Ты только вспомни, как ты изрешетила сидящих в «мерсе» двух бизнесменов, которые считались довольно крупными наркодельцами. Правда, тогда нас чуть было не вычислили. Свидетели происшествия дали показания, что киллером была девушка. Газеты тебя еще тогда прозвали русской Никитой. Сколько же слухов тогда было о неуловимой Никите! Мы еще тогда подумали о том, что больше не будем брать подобные заказы. Они слишком рискованны, да и ты все равно светишься, несмотря на парик и прочие театральные атрибуты. Мы тогда решили улететь на Мальдивы… – Аскольд помолчал и тут же добавил: – Это нам даже на руку, что ты внешне так изменилась. В Москве как раз все успокоилось и все забыли про женщину-киллера, которую так до сих пор и не нашли. Ты стала просто легендой. Больше таких рискованных убийств нам не надо. Нам не нужны очевидцы. А свой любимый пистолет «ТТ», наверно, ты уже в руках подержать хочешь?

– Что? – Я буквально вцепилась в бокал с шампанским и стала пить такими жадными глотками, что чуть было не захлебнулась.

– Ян, ты опять о чем-то другом думаешь?

Я уже не слышала то, о чем говорил Аскольд. Я думала о том, что в последнее время часто связывают биатлон с криминалом. Столько раз в прессе уже писали о том, что многие биатлонисты впоследствии стали снайперами. Говорят, из них получаются самые лучшие киллеры, потому что эти люди адаптированы к нестандартным ситуациям и способны поразить мишень при любых обстоятельствах.

Подняв голову, я посмотрела на Аскольда каким-то отрешенным взглядом и еле слышно спросила:

– Много у нас долгов?

– Достаточно, чтобы нас обоих за них закопали…

– Как же так получилось…

– Ян, а ты считаешь, что я должен был бросить тебя помирать в той больнице или оставить с изуродованной внешностью? Для меня твои здоровье и красота дороже.

– Зачем же ты мне тогда дорогую машину подарил?

– Потому что тебя люблю и мне для тебя ничего не жалко. Машина – это уже последние наши долги. Теперь хватит брать взаймы, пришло время отдавать.

– Может, тогда дом продадим?

– А где будем жить, на улице? – Глаза Аскольда стали какими-то злыми.

– Купим что-нибудь попроще, – неуверенно ответила я.

– Зачем, если мы с тобой умеем решать эти проблемы совсем другим способом?

– А ты считаешь, что решать свои проблемы за счет убийства людей это нормально?

– Раньше ты никогда не задавалась подобным вопросом.

– Я плохо помню, что было раньше. У меня нет никакого желания работать на бандитов.

Аскольд нервно рассмеялся и закурил сигарету.

– Ян, а где ты нашла бандитов? Мы с тобой в какие годы живем?! Все бандиты сейчас стали бизнесменами и научились решать все свои проблемы цивилизованным путем. К физическому устранению конкурентов сегодня прибегают лишь в самых крайних случаях, и все же спрос на профессиональных убийц по-прежнему высок.

Я вздрогнула при слове «убийцы», ощутила, как меня обдало холодным потом, и отвела глаза в сторону. Не знаю почему, но мне было страшно встречаться с Аскольдом взглядом. Я знала, что киллеры по своей сути являются, «пушечным мясом» и зачастую после окончания операции сами подлежат уничтожению. Потому что никому не нужно, чтобы киллер попал в руки правоохранительных органов и сдал всю цепочку.

В тот момент, когда Аскольд стал оплачивать счет, я встала со своего места, взяла плюшевого медведя и, заметно покачиваясь, пошла прочь из ресторана. В голове была полнейшая неразбериха, мысли путались, хотелось только одного… Хотелось вновь стать милой, нежной, заботливой и жертвенной Анной…

– Яна, стой!

Увидев бросившегося следом за мной Аскольда, я резко остановилась и посмотрела на него глубоко несчастным взглядом.

– Я думала, ты меня любишь, – вырвалось у меня.

– Конечно, люблю, – тут же ответил Аскольд. – Ты же это знаешь.

– Теперь уже нет…

Глава 10

Этой ночью мы занимались любовью прямо на террасе нашего дома. Я отбросила все те страшные мысли, которые заполняли мою уставшую голову, и любила Аскольда пылко и страстно. Мы летали, переплетая руки, ноги, тела. Несмотря на то что между мной и Аскольдом существовала огромная пропасть, я не хотела и не могла скрыть своего желания обладать им. Было бесполезно бороться с охватившей меня страстью и с тем огнем, который полыхал внутри. Его мускулистое тело волновало меня все больше и больше, и мне хотелось, чтобы между нами не было вообще никаких запретов. Аскольд был настолько ласков, что временами мне казалось, будто моя душа расстается с телом.

– Ян, давай рассчитаемся с долгами, денег накопим, уедем из страны и забудем все как страшный сон, – сказал мне Аскольд, когда все закончилось. – У нас же были хорошие накопления. Просто после этого крушения и твоей затяжной болезни все пошло кувырком.

– Кому ты должен денег?

– Зачем тебе это знать? В любом случае эти люди оказали мне помощь, а ведь они могли отказать. Мне пришлось рассказать о том, что деньги нужны на твое лечение… Вот мои кредиторы и проявили милосердие. Сама знаешь, сейчас в долг мало кто дает. Конечно, у меня над душой никто с битой не стоит и деньги не требует, но отдавать надо. Тянуть нельзя. Это ведь долги. У нас уже есть хороший заказ, денег дадут прилично.

– Убрать твоего компаньона?

– Убрать моего компаньона – это не заказ, а моя личная просьба. Так получилось, что мы уже не компаньоны, а конкуренты. Он мне мешает. Я бы хотел тебя с ним для начала познакомить, чтобы ты реально к нему присмотрелась.

– А его никак нельзя не убирать?

– Если его не уберу я, то он уберет меня.

От этих слов я вздрогнула и прильнула к Аскольду.

– Ты в этом уверен?

– Вполне. А еще у нас есть один хорошо оплачиваемый заказ. Я тебе про него говорил.

– А от кого ты получаешь заказы?

– Яна, ну зачем тебе знать лишнее? Самое главное, что мы с тобой полностью друг другу доверяем. Поверь, о том, что моя жена – киллер, знаем только ты и я. Ни–кто третий никогда об этом не знал и уже никогда не узнает. Я принимаю заказы как посредник, и никто понятия не имеет, кому я их передаю. А уж ты сама понимаешь, что тебя никто подозревать не будет. Ты просто жена при муже и потрясающая домохозяйка.

Накинув на мои плечи теплый плед, Аскольд повел меня в гостиную и достал из спрятанного за висящей на стене картиной сейфа маленький пистолет и обойму патронов.

– Как тебе? Твой любимый.

Я подержала в руках пистолет и, ощутив, как мне не хватает воздуха, отдала его обратно Аскольду. Аскольд кинул мне одежду, и после того как мы оба оделись, повел меня в подвальное помещение, где, оказывается, располагался домашний тир, скрытый от посторонних глаз.

– Что ж мы в город ездили, если у нас, оказывается, свой тир есть?

– Для того, чтобы ты побольше вспомнила. Потренировалась на медведях и тиграх, пришла в себя и отнеслась к этому только как к семейному бизнесу. Да и хотелось просто с тобой прогуляться. Пострелять, пообедать где-нибудь.

Аскольд протянул мне «беретту», надел наушники. Я прицелилась и выпустила в мишень полную обойму. Я стреляла до тех пор, пока не устал указательный палец, нажимающий на курок. Аскольд пил виски и не сводил с меня глаз.

– Яна, пока я буду на работе, ты спускайся в тир и набивай себе руку.

– Мышцы болят, – пожаловалась я Аскольду и села рядом.

– Ну так, ты будешь тренироваться? – обнял меня за плечи Аскольд.

– Попытаюсь, – нехотя ответила я и, взяв Аскольда за руку, повела его наверх спать.

Той ночью я лежала на плече у спящего Аскольда и думала о семейных ценностях. В нашей с ним семье главной ценностью являлось оружие. После всего, что сегодня произошло, я в этом больше не сомневалась. Говорят, что семья – это сохранение будущего. Даже страшно подумать, какое будущее было у Аскольда и Яны. Тюрьма?!

А ведь еще недавно я думала о том, что моя встреча с Аскольдом открывает передо мной новые потрясающие возможности. Я думала, что моя сегодняшняя жизнь – это выстраданное счастье. Мне хотелось убежать из дома Аскольда, только я не знала куда…

В ту жизнь, где я умерла? Даже если в этой жизни меня и примут, то всегда будут смотреть на меня так, как смотрят на покойников… Да и не очень хотелось оставлять одного Аскольда, ведь он так много для меня сделал… В конце концов, я обязана ему своей жизнью. Человек вытащил меня с того света, постоянно мотался ко мне в другую страну в больницу. Он занимал деньги, только бы оплатить мое лечение. Он влез в долги, наконец…

Я не знаю, как мне все же удалось уснуть, несмотря на то что в голове было столько сумбурных мыслей. Я проснулась от того, что Аскольд поцеловал меня в щеку, собираясь уходить на работу.

– Ты уже уходишь? А я не слышала, как ты встал.

– Спи, котенок. Как проснешься, позавтракай и иди постреляй в тир. Я тебе позвоню. Твою машину уже отогнали в сервис, поэтому сегодня ты побудь дома. Набивай руку. Так приятно осознавать, что дома тебя ждет такая красавица.

– Собака заперта? – на всякий случай поинтересовалась я у Аскольда. – А то приедешь с работы и моих костей не найдешь.

– Нашего пса зовут Джек, – напомнил мне Аскольд.

– Тогда скажи, Джек заперт? А то я и во двор не смогу выйти.

– Заперт. Мне бы очень хотелось, чтобы вы как можно быстрее друг друга вспомнили и подружились.

– Я только «за», но он первый начал.

– Ладно, котенок. Мне нужно бежать. Возможно, сегодня вечером я познакомлю тебя со своим компань–оном.

Я тут же подняла голову и изменилась в лице:

– Ты что, хочешь, чтобы я сегодня вечером поупражнялась в стрельбе на твоем компаньоне?

– Нет, котенок. Я хочу, чтобы ты просто знала его в лицо.

Я облегченно вздохнула и закрыла глаза. Как только за Аскольдом закрылась входная дверь, я подумала о том, что спать мне уже больше не хочется, и пошла принимать душ. Затем надела легкий спортивный костюм и уже собралась было спуститься в тир, как услышала сигнал домофона. Посмотрев на монитор, я увидела стоящего за забором Матвея.

Сняв трубку домофона, я собрала остатки самообладания и задала вопрос каким-то нерешительным голосом:

– Кого нужно?

– Яну. – Матвей топтался на месте и курил сигарету.

– Ну я Яна. А тебе что нужно?

– Ты мне машину разбила.

– Тебе, наверно, приснилось, – с вызовом сказала я. – Как ты меня нашел?

– По номерам автомобиля.

– Точно, я об этом не подумала. Ты мне не ответил, что тебе нужно.

– Денег.

– Ух ты, умный какой. Сейчас всем нужно денег.

– Мне нужны деньги за мою разбитую машину.

– Через суд получай.

– Я думал, может, мы по-хорошему договоримся.

– Не договоримся, – отрезала я.

– Почему?

– Потому что я по-хорошему не умею. Мне больше по-плохому нравится.

– Послушай, странная ты баба! – У Матвея не выдержали нервы, и он ударил кулаком по высокому глухому забору.

– Я не баба. Бабы знаешь где?!

– Где?

– В поле раком стоят! Нечего стучать по моему забору. Это моя частная собственность.

– Значит, по твоему забору стучать нельзя, а по моей машине можно?!

– По моему забору стучать нельзя. Во-первых, вдруг у тебя кулаки грязные, испачкаешь.

– Кого? – не понял меня Матвей.

– Забор, – поспешила объяснить ему я.

– Да ты на голову больная…

– Во-вторых, отвыкай от привычки посягать на собственность богатых людей. С такими, как ты, у них разговор короткий. Можно и за решетку загреметь, – парировала я, не обращая никакого внимания на послед–нее замечание Матвея.

– Послушай, когда я сунулся в ГАИ, то сразу понял, что твой муж куда надо звонок сделал.

– Я же тебе говорила, что отмажет. В наше время бабло всегда побеждает зло.

– Ах даже так!

– Даже так, – с особой злостью произнесла я.

Мне хотелось с особой жестокостью отыграться на Матвее за то, что он меня предал. Если бы он сейчас находился рядом, то, возможно, я бы даже его ударила.

Я смотрела на Матвея и пыталась понять, за что же я его так полюбила… Обыкновенный мужик: руки, ноги, голова. Симпатичный, но ведь если разобраться, то ничего особенного. Самоуверенный, заносчивый, чрезмерно себялюбив и похотлив до женского пола… Господи, какая же я была дура, как же я тогда с ним себя растеряла… Мне казалось, что долготерпение женщины и ее самопожертвование творят чудеса. Мне казалось, что рано или поздно он обязательно одумается, оценит мою жертвенность. Дура! Какая же я была дура! Сглаживала все углы в отношениях, постоянно его оправдывала и на многое закрывала глаза… Тем самым я просто делала его жизнь очень удобной. Он пользовался мной как хотел и под настроение любил вытереть об меня ноги. Это доставляло ему особое удовольствие. Моя самоотверженная любовь все больше и больше показывала мне мою несостоятельность. Меня постоянно унижали и мной пренебрегали. Как же я не могла понять, что тот, КТО ТЕБЯ УЖЕ ОБЕСЦЕНИЛ, НИКОГДА НЕ НАЧНЕТ ЦЕНИТЬ.

– Значит, деньги на ремонт выплатишь только через суд?!

– Через суд, – ответила я, стараясь казаться как можно более безразличной.

– Значит, бабло побеждает зло?!

– А ты как думал? Других вариантов нет.

– Ненавижу баб, которые с мужиками за бабки живут! Трахаются каждую ночь тоже за бабки! Для таких, как ты, цель в жизни только одна – выйти замуж за нелюбимого, но богатого урода. Такие, как твой муж, только своими деньгами и могут компенсировать свою убогость. Противно смотреть, когда в лобовое стекло «мерседеса» видишь толстую морду какого-нибудь урода на полсалона и сидящую рядом дорогую шубу с красивым, но несчастным лицом.

– Завидки, поди, берут, что у тебя такой морды и такого «мерса» нет!

– Я это так не оставлю! Я подам на тебя в суд не только за ущерб, причиненный моему автомобилю, но и за моральный ущерб.

– Подавай, только госпошлину не забудь заплатить, – не могла не крикнуть я ему вслед.

– Сука! – Матвей вновь ударил кулаком по забору и направился в сторону своей битой машины. Затем резко остановился и крикнул: – Увидимся в суде!

– Вряд ли, – холодно ответила я.

– Ты что, в суд не явишься?

– Вот еще, время терять… Такие, как я, в суды не ходят. За них ходят их адвокаты. Если я буду из-за каждого дешевого драндулета, в который въехала, в суд ходить, никаких нервов не хватит. Да и каблуки жалко. Знаешь, сколько мои туфли стоят? Намного больше, чем весь твой драндулет.

– Ах ты, дрянь! Думаешь, деньги есть – все можно?

– А кто сказал, что с деньгами что-то нельзя?! У богатых свои причуды.

– Сука! – вновь крикнул Матвей и пригрозил: – Я до тебя еще доберусь! Я это так не оставлю!!!

– Конечно, не оставляй. Плати госпошлину, вставай в общую очередь и лижи задницу судье, вдруг что получится.

Не говоря больше ни слова, Матвей сел в свою машину, показал мне фак и надавил на газ. А я повесила трубку, села на пол и, не ожидая от себя самой, заревела в голос.

Я НЕНАВИДЕЛА ЕГО И ВСЕ ЕЩЕ ЛЮБИЛА… Я ЛЮБИЛА И НЕНАВИДЕЛА…

Глава 11

Почти полдня я провела в домашнем тире. Стояла на огневом рубеже и выпускала полную обойму в сторону мишени. Затем смотрела в окуляр трубы и прыгала от радости тогда, когда видела, что попала в десятку. Когда от наушников уже заболели уши, а указательный палец, нажимавший на курок, потерял чувствительность, я поднялась наверх и приготовила себе сок.

Чуть позже позвонил Аскольд и повторил то, что он сказал мне еще утром. Он хотел познакомить меня со своим компаньоном.

– Яна, это просто знакомство. Вызови такси. Приезжай на Мясницкую. Ресторан «Какаду». В восемь вечера я тебя жду.

Я сделала все, как сказал Аскольд. Заказала такси и приехала в этот ресторан в назначенное время. Аскольд встретил меня у входа и прошептал на ухо:

– Я хотел, чтобы ты к нему просто присмотрелась.

– Зачем? Затем, чтобы его убить?

– Дорогая, давай без резкостей. Проходи в зал.

Как только я прошла в зал, Аскольд тут же представил меня компаньону, которого звали Эдуардом. Эдуард оказался достаточно интересным мужчиной с черными как смоль волосами и пронзительными голубыми глазами. Я никогда особо не зацикливалась на мужской внешности, но Эдуард действительно был красив, а красивая внешность – это, как правило, дополнительный бонус ко всем остальным качествам: уму, силе, порядочности, доброте и чувству юмора.

– Яна, вы очень красивы, – заметил Эдуард. – С выздоровлением вас. Мы стали работать вместе с Аскольдом сразу после той страшной трагедии, поэтому я не имел чести познакомиться с вами до крушения. Я восхищаюсь вашей выдержкой. Вам столько довелось пережить.

В этот момент у Аскольда зазвонил телефон. Он извинился и вышел из-за стола. Я смотрела на Эдуарда и при мысли о том, что мне нужно его убить, цепенела от страха. Мне сразу захотелось узнать, есть ли у него семья, дети… Как много людей будет по нему скорбеть…

– Эдуард, а почему на сегодняшний ужин вы не пригласили свою супругу? – задала я вопрос, переведя дух.

– Наверно, потому, что у меня ее нет.

– Такой интересный мужчина и холостой? Возможно, вы разведены и у вас есть дети? – пыталась я собрать нужную мне информацию.

Конечно, мне было проще задать этот вопрос Аскольду и услышать от него то, что мне нужно, но мне почему-то хотелось это услышать от самого Эдуарда.

– Яна, вы прямо взяли меня в оборот, – улыбнулся сидящий напротив меня мужчина. – Такое впечатление, что вы одним махом захотели узнать все мое прошлое и настоящее.

Я покраснела и отвела глаза в сторону. Мне стало неловко от того, что я с ходу стала задавать интересующие меня вопросы. Но Эдуард сделал вид, что не заметил моего замешательства, и ответил:

– Я никогда не был женат, и у меня нет детей. Из близких у меня жива мать, но она живет в Иванов–ской области. Сам я родом оттуда. Там же живут мои многочисленные родственники. Еще несколько моих родственников живут на Украине. Я прожил с одной девушкой три года в гражданском браке. После чего мы расстались по обоюдному согласию. Она ждала официальной регистрации брака, а я посчитал, что мне это совсем не нужно. Остаться друзьями у нас не получилось. Отношения мы с ней не поддерживаем. – Эдуард замолчал и расплылся в широкой улыбке. – Яна, если нужна еще какая-то информация, вы говорите, не стесняйтесь.

– Я думаю, что вы рассказали больше чем предостаточно.

– Ой, совсем забыл! Еще у меня троюродная тетя в Твери живет, – добавил Эдуард, заставив меня рассмеяться.

– А дяди в Рязани нет? – поинтересовалась я на всякий случай.

– Дяди в Рязани точно нет.

Подошедший к столу Аскольд увидел наше веселье и тут же поддержал беседу:

– Я смотрю, у вас здесь так весело. Рад, что вы друг другу так приглянулись.

Буквально через полчаса мы с Эдуардом уже перешли на ты и разговаривали на самые разнообразные темы. Время пролетело незаметно, и как только ужин стал подходить к концу, Аскольд поднес салфетку ко рту и сказал:

– Ну что, пора разбегаться. Мы с Эдиком хотим выкроить время и в одни из выходных отправиться на рыбалку. Предлагаю тебе составить компанию. А чтобы тебе не было скучно, Эдик возьмет свою близкую подругу.

Я посмотрела на Эдика и как-то загадочно произнесла:

– А вот про близкую подругу ты забыл мне рассказать.

– Точно, она у меня совсем вылетела из головы. Я обязательно тебя с ней познакомлю.

– Тогда до встречи на рыбалке, и хочется пожелать тебе на будущее, чтобы твоя близкая подруга никогда не вылетала у тебя из головы.

– До встречи.

Как только мы сели в машину, я посмотрела на отъезжающую иномарку Эдуарда, которая посигналила нам фарами, и тут же заметила:

– А по-моему, он очень милый.

– Эдик умеет произвести впечатление на женщин, – как-то натянуто улыбнулся Аскольд.

– Может, не обязательно его убивать?

– Если я не убью его, то он убьет меня.

– Аскольд, а может, ты сам себе все надумал и тебя никто не собирается убивать?

– Яна, я уже не в том возрасте, чтобы себе что-то надумывать, – вспылил Аскольд. – Пойми, первое впечатление о человеке всегда обманчиво. Вся эта мнимая доброжелательность и дружелюбие – это просто игра. На самом деле мы друг другу уже давно мешаем. Одному из нас нужно уйти. Надеюсь, ты понимаешь, что уйти должен он.

Всю оставшуюся дорогу мы ехали молча. Я почему-то думала о Яне и пыталась найти объяснения, почему она так жила… Но, как назло, никаких объяснений не было.

Каждую неделю мы слышим про громкое заказное убийство. На место происшествия выезжают высшие милицейские чины и перед телекамерами обещают поймать киллеров и заказчиков. Я никогда не задумывалась о психологии наемных убийц, об их происхождении и социальном статусе. И вот я узнаю, что одним из таких убийц была Яна. Если честно, то я вообще не слышала про женщин-убийц. Я слышала про киллеров – бывших сотрудников правоохранительных органов, военнослужащих спецподразделений, прошедших «горячие точки». Но я знала точно одно: у любого профессионального убийцы независимо от пола рано или поздно начинаются серьезные проблемы с психикой. Не сомневаюсь, что они были и у Яны.

Я пыталась воссоздать последовательность действий киллера, ведь случайностей в этом деле быть не должно. Сначала нужно выследить жертву и составить график ее передвижений. Для этого собираются подробные сведения о знакомых и домочадцах.

От этих мыслей мне стало как-то не по себе, и я почувствовала, как по моему телу пробежали мурашки. Я посмотрела в сторону Аскольда и совсем тихо произнесла:

– Аскольд, я не смогу никого убить.

– А долги чем тогда отдавать? – холодно задал вопрос Аскольд.

– Я могу на работу устроиться.

– Кем? Продавщицей в палатку?

– Лучше бы ты меня в больнице помирать бросил, чем заставлял платить за свою жизнь ценой жизни других! – вырвалось у меня.

– Не говори ерунды. Я бы никогда себе не простил, если бы я тебя бросил. Я не из тех, кто бросает.

– Прости. – Я бессильно закрыла глаза.

Действительно, такие, как Аскольд, не предают. Они будут влезать в долги, рисковать, но с упорством вытаскивать любимую с того света. Предают только такие, как Матвей. Для него намного важнее собственная шкура. Ни о каком риске здесь не может быть и речи.

– У меня рука никогда не поднимется, – только и смогла сказать я заметно разозлившемуся Аскольду.

Больше за всю дорогу мы не сказали друг другу ни слова.

…Той ночью я вела себя в постели чересчур агрессивно и слишком страстно отвечала на ласки Аскольда. Я ничего не могла с собой поделать: я жаждала Аскольда физически. Моя любовь была ненасытной.

Когда я обессиленно упала на подушку, Аскольд включил ночник и прошептал:

– Ты прекрасна.

Достав из своего пиджака конверт, он сел на кровать и разложил передо мной несколько фотографий незнакомого лысого мужчины.

– Кто это?

– Это наш клиент.

– Аскольд, я же тебе сказала…

– Яна, я не мог оставить умирать тебя в больнице. Поверь мне, как только мы расплатимся с долгами, сколотим капитал, то продадим дом и переберемся в другую страну. Пойми, то, что я тебе предлагаю, несложно. Этот мужик тусуется в ночных клубах. Убрать человека там проще простого. Есть информация, что завтра он приглашен на одну вечеринку в клуб. Этот тусовщик никогда не отказывается от ночных гуляний. Веселиться будут всю ночь. Народ пьяный, расслабленный. Всю охрану оставляют сидеть в машинах и ждать. С собой в клуб ее никто не берет. Понимаешь, этот человек всегда ходит с охраной и до–браться до него ой как сложно. Так что завтра просто идеальный момент для того, чтобы его убрать. Как правило, в клубе орет громкая музыка, и выстрела никто не услышит.

– А как я туда попаду?

– А мы с тобой туда завтра тоже приглашены как семейная пара. Там состоится презентация какого-то диска. Народу будет тьма-тьмущая. Так что публика соберется самая разношерстная. Меломанов тоже будет хватать, а они, как правило, в своем большинстве под дозой или на таблетках.

– А как я пронесу пистолет?

– Нам повезло. Я же тебе говорю, что это прямо звезды совпали. Ты же понимаешь, что я никогда не позволю тобой рисковать. Там нет рамки металлоискателя. Проверяют только сумки. А так как мы придем с тобой вдвоем, ни у кого вообще не будет никаких подозрений.

– Куда же я спрячу пистолет?

– Прикрепишь скотчем к трусам.

– Куда?

– В трусы спрячешь, – повторил Аскольд. – Ни у одного охранника не хватит ума тебе туда залезть.

– Да пусть бы только попробовал…

– И я про то же. Даже если бы у кого-то и возникла такая мысль, то он сразу получил бы от меня в бубен.

– А кто он? Кто тот человек, которого нужно убить? – спросила я после затяжного молчания.

– Яна, раньше ты никогда не отличалась излишним любопытством. Зачем тебе знать детали задания? Пусть это будет моей головной болью, но не твоей. Скажу только одно: он занимается бизнесом. Поверь мне, его бизнес не самый лучший, а с ярко выраженным криминальным уклоном.

Я смотрела на фотографии незнакомого мне человека глазами, полными ужаса, и не верила в реальность происходящего. Аскольд уловил мой взгляд и быстро убрал фотографии.

– Яна, у нас нет другого выхода, – прошептал он мне на ухо. – Котенок, я обещаю тебе, что это временно. Я так долго ждал твоего возвращения…

Глава 12

Этой ночью я практически не спала. Услышав уже даже какой-то родной храп Аскольда, я убедилась в том, что он крепко спит, вышла из спальни, прошла в гостиную, включила торшер и достала фотоальбом с фотографиями Яны. Под некоторыми из них были подписи, сделанные ее рукой.

«Меня за глаза называют стервой. Правда, собственный муж говорит мне это в глаза. Мужчины любят меня и одновременно ненавидят. Они ненавидят меня за то, что я сильнее любого мужчины. Я всю жизнь искала мужчину, который сильнее меня. Этим мужчиной оказался Аскольд. Я встретила человека, который гораздо сильнее и масштабнее меня. Он завладел моим умом. Я хочу, чтобы наша любовь была вечной».

Перевернув страницу, я прочитала подпись Яны и под другой фотографией:

«Никогда не скрывала, что люблю играть мужчинами. А считаю себя сильной личностью, потому что позволить себе быть по-настоящему циничной может только сильная личность. Нынешнее время требует циничности, иначе не выживешь. Мне становится смешно, когда окружающие начинают упрекать стерв или сильных женщин. В конце концов, боль могут принести и белые и пушистые. Просто стервы более честны с окружающими. Самое главное – оставаться самой собой…

В моем понимании, стерва – это женщина, которая знает, чего хочет, и всегда добивается этого. Любой из нас хочется получить от жизни все».

На следующей странице была совместная фотография Аскольда и Яны. Они обнимались и счастливо улыбались. Под снимком была следующая подпись:

«Существует заблуждение, что стерва не умеет любить, что она относится к мужчинам потребитель–ски, безжалостно их используя. Ерунда! Стерва – это женщина, созданная для любви, умеющая играть мужчинами. Стерва – это просто образ жизни, призвание, особая логика и даже способ выживания. Стервозность – это приправа, придающая вкус и аромат блюду. Стервой быть интересно, полезно и даже необходимо. Это защита своих собственных интересов.

Стервозность присутствует в каждой женщине от рождения. Только женщине нужно самой выбирать, развивать в себе этот дар дальше или нет. Стервозность свидетельствует о наличии у женщины ума и индивидуальности.

Я стерва по призванию и знаю, что так жить проще. И вообще, быть стервой – это, между прочим, целое искусство. До встречи с Аскольдом я была жестокой, черствой, но никогда не была глупой. Я всегда прятала свои чувства. Я выстраивала незримую стену между мной и мужчиной, который хотел быть со мной. Именно Аскольд заставил меня спрятать свои коготки. Когда я смогла это сделать, Аскольд был в восторге. Вот так, в восторге друг от друга, мы и живем. Любовь не может существовать без восхищения».

Убрав альбом на место, я вздрогнула и увидела стоящего в дверном проходе Аскольда.

– Я думала, ты спишь.

– Мне не спится, когда тебя нет рядом. Котенок, я знаю, что ты переживаешь насчет завтрашнего дня. Родная, я помог тебе, а теперь ты помоги мне рассчитаться с долгами. Точнее, помоги нам обоим. Мы долж–ны вылезти из этого дерьма, скопить денег, уехать и зажить счастливо…

…Мы приехали в клуб к полдесятому. В тот момент, когда на входе один из охранников стал осматривать мою дамскую сумочку, а другой подозрительно оглядывал меня с ног до головы, я повернулась к стоящему сзади меня Аскольду и, поправив упавшую на глаза челку, спросила:

– Дорогой, я забыла сказать няне, чтобы она погладила нашему малышу белую рубашку и черные шорты. Завтра у них в детском саду утренник. Она должна принести вещи с собой.

– Дорогая, ничего страшного. Сейчас позвонишь и напомнишь, – успокоил меня Аскольд и улыбнулся.

– Проходите и не задерживайте очередь, – послышался суровый голос охранника.

– Ах да, извините. Эти житейские проблемы никак не дадут расслабиться, – покачала я головой и взяла свою сумочку.

Аскольд тут же взял меня под руку и пошел вместе со мной в зал. На сцене уже выступал ведущий, затем заиграла музыка. По клубу вовсю разгуливал народ с коктейлями и приторными улыбками.

– Здорово ты придумала про детский утренник, – не мог не похвалить меня Аскольд.

– А я у тебя по жизни сообразительная.

– Я всегда это знал. Ты чудо, подаренное мне свыше.

Найти нужный объект среди такого количества народа было достаточно сложно. Мы не долго думая подошли к барной стойке и стали ждать того момента, пока очередь дойдет до нас и официант наконец-то обратит на нас свое внимание.

– Мне какой-нибудь коктейль покрепче, – сказала я, стараясь унять нервную дрожь.

Через несколько минут мы уже бродили мимо веселящихся подвыпивших людей и делали вид, что откровенно флиртуем друг с другом. Где-то через полчаса я все же увидела нужный объект и, оставив Аскольда в зале, удалилась в туалетную комнату. Зайдя в кабинку, я стала отдирать скотч от лобка в надежде достать пистолет и чуть было не взвыла от боли. Когда наконец эта чудовищная процедура была закончена, я переложила пистолет в сумочку и пошла к зеркалу для того, чтобы припудрить нос.

– Боже мой, какие люди!

Я обернулась и увидела знакомое лицо. Эта девушка была в нашем доме в тот вечер, когда Аскольд собрал друзей по случаю моего возвращения. Я вспомнила, что эту девушку зовут Диной и она представилась как моя лучшая подруга, а точнее – подруга настоящей Яны.

– Яна, какими судьбами?! – Дина заключила меня в дружеские объятия и поцеловала.

– Решили разнообразить свой досуг. Пошли с Аскольдом на презентацию.

– Ах, значит, ты здесь с мужем?

– Да, мы вдвоем. А ты с кем пришла?

– Одна.

– Одна? – Я не могла не выразить своего удивления.

– Я с Пашкой поругалась. Нужно было как-то развеяться. В руки попал пригласительный, и я решила, что не стоит упускать момент.

Я не стала уточнять, кто такой Пашка, и кинула взгляд на свое отражение в зеркале.

– Яна, с тех пор как ты вернулась домой, ты ни разу мне не позвонила. Почему ты так поступаешь со своей лучшей подругой? Мне все эти годы так тебя не хватало. Давай как-нибудь вместе где-нибудь пообедаем.

– Конечно, пообедаем. – Я чувствовала, как жутко раздражает меня незнакомая мне девушка, которую я по идее должна считать своей лучшей подругой, и попыталась как можно быстрее от нее отделаться.

Возможно, это раздражение было вызвано тем, что встретились мы с ней в крайне неподходящий момент. По понятным причинам Дина сейчас интересовала меня меньше всего на свете.

– Извини. Я спешу.

– К Аскольду?

– Да, он меня ждет.

– Я так хотела бы с ним поздороваться.

Я перегородила Дине дорогу и, заметно занервничав, произнесла:

– Дина, ты к нам лучше в гости приезжай. Просто сегодня нам хочется побыть вдвоем.

– Что, и поздороваться нельзя? – обиженно надула губки Дина.

– Ну, если только поздороваться…

Мы подошли к облокотившемуся на столик Аскольду и в один голос сказали, что мы случайно встретились в туалете. Я вновь кинула взгляд на нужный нам объект и, сказав, что я вернусь через пару минут, отправилась к бару. Заказав себе для храбрости еще один крепкий коктейль, я отправилась к Аскольду в надежде на то, что Дина наконец оставит нас вдвоем и исчезнет из нашего поля зрения.

Увидев, что Дина еще крутится рядом с Аскольдом, я встала сзади и благодаря тому, что не играла музыка, смогла услышать, о чем они говорят.

– Аскольд, после того как вернулась Яна, ты ни разу ко мне не заехал, – доносились до меня упреки Дины. – Получается, что я больше тебе не нужна? Пока Янка болела, ты регулярно ко мне наведывался, а теперь, значит, нет необходимости? Попользовался и бросил?!

– Дина, сейчас не время выяснять отношения. Уходи. В любой момент может вернуться Яна. Ты пришла сюда тусоваться, вот и тусуйся.

– А где я еще могу выяснять отношения, если ты всячески меня избегаешь?!

– Ну хочешь, я тебе завтра позвоню и мы с тобой обо всем поговорим. Только я прошу тебя, иди куда шла.

– Аскольд, я понимаю, что она твоя жена и что ты должен был выполнить свой долг, но ведь ты не обязан с ней теперь жить, – никак не унималась Дина. – На нее же смотреть страшно. Она же вся искусственная и перетянутая, из разных лоскутов сделанная. Что за удовольствие жить с искусственной женщиной?! Ведь от той Янки, которую мы оба знали, вообще ничего не осталось. Если бы я не знала, что это та самая Яна, твоя жена и моя подруга, я бы вообще подумала, что это другая баба. Чудеса хирургии! Боже, что же из нее сделали! Реально искусственная баба. Зачем с такой жить?

– Дина, не смей говорить так о моей жене. Уходи, я сказал.

– Я-то уйду, да только вот ты из памяти никогда не выкинешь наши ночи. Признайся, что со страстной, настоящей женщиной намного приятнее, чем с такой искусственной? Ведь ты живешь с Яной из-за жалости? Ты же с ней, наверно, даже в постель брезгуешь ложиться. Я понимаю, что пластическая хирургия сейчас творит чудеса, но не может же такой красивый и интересный мужчина жить с подобной женщиной. Аскольд, она прокаженная. Ты уже исполнил свой долг. Теперь пора подумать и о своей жизни. Все эти годы ты думал только о Яне. Пришла пора подумать и о себе. Ведь она тебе родить даже не сможет после всего, что с ней произошло.

Дина противно захихикала, и этот смех показался мне очень знакомым. Я вспомнила: слышала этот смех, когда лежала в больнице и однажды решила позвонить Аскольду. Мне было так тяжело и одиноко. Я тогда не могла разговаривать и позвонила просто для того, чтобы послушать его голос. На том конце провода послышался пьяный женский смех. Тогда я повесила трубку. Я поняла, что Аскольд не один. Он с женщиной. Теперь я догадалась, что той женщиной была Дина. Вот тебе и лучшая подруга! Как же такая проницательная и дальновидная Яна пригрела змею на собственной груди и не придала значения тому, что Дина неровно дышит к ее мужу. Хотя, может быть, она это и знала. Просто, когда Яна была жива и здорова, Дина могла о ее муже только мечтать. Когда же она стала слаба и больна, Дина начала действовать.

– Дина, пошла вон, – процедил сквозь зубы Аскольд и метнул в сторону своей собеседницы злобный взгляд.

– Я-то пойду. Только ты знай, что я всегда тебя жду. Что мое тело настоящее, теплое, с красивой бархатистой кожей.

Допив коктейль, я подошла к Аскольду, поставила пустой бокал на стол, с вызовом посмотрела на Дину и спросила:

– Ну что, поздоровалась?

– Дорогая, а ты что так долго?

Я не обратила на Аскольда внимания и вновь обратилась к Дине:

– Ты мне сказала, что хочешь с моим мужем поздороваться. Вот я тебя и спрашиваю. Поздоровалась?

– Поздоровалась, – как-то неуверенно ответила Дина.

– Дина, я хотела тебя поблагодарить…

– За что? – пожала плечами та.

– Спасибо, что ты оказывала моему мужу сексуальные услуги, пока я болела. Сейчас с моим здоровьем полный порядок, поэтому теперь ты свободна. Умеешь подставить в трудную минуту свои самые сокровенные органы. Ценю. Плечо друга для меня всегда было важно. Дин, ты бы шла подальше от моего мужа. Повторяю: мы в твоих услугах больше не нуждаемся. Я не знаю, платил ли тебе мой муж за то, что ты не дала пропасть его могучей потенции, или нет, но если что, я могу заплатить. – Повернувшись в сторону ошарашенного Аскольда, я перевела дыхание и деловито спросила: – Дорогой, она тебе часто давала? Я надеюсь, ты хоть чем-то ее отблагодарил? Не деньгами, так хоть какими-то деликатесами. Икры, вина, яблок покупал? Шампанское, ликер, бренди? Или вы на трезвую голову трахались? – Поняв, что Аскольд мне вряд ли что-то ответит, я повернулась к красной как рак Дине и все так же невозмутимо спросила: – Ты еще не ушла? Денег ждешь? Сколько тебе отсчитать, чтобы то, что у тебя находится между ног, не в обиде было?

– Да пошли вы оба!!! – прокричала Дина и бросилась прочь.

Я нервно усмехнулась и произнесла дрогнувшим голосом:

– Ты меня сюда со своими бабами притащил разбираться или долги отрабатывать?

Глава 13

Нужный мне объект ни на минуту не оставался один. Он постоянно был в окружении изрядно подвыпивших девушек или друзей. В отличие от своих приятелей он не пил, а периодически доставал из кармана пакет с белым порошком и нюхал кокаин. Я знала, что в ночных клубах кокаин нюхают в туалетах для того, чтобы спрятаться подальше от любопытных глаз. Но данному товарищу, по-моему, было глубоко безразлично, что кто-то застанет его за этим занятием. За время моего наблюдения он занюхал уже несколько больших «дорожек» кокаина и даже не пытался скрыть этого. В своей компании он вел себя достаточно развязно и хотел, чтобы все внимание было приковано к нему одному.

Дождавшись того момента, когда объект отправился в туалет, я тут же пошла следом за ним и, встав в длинном полутемном коридоре, принялась ждать, когда же он выйдет. Выходя из туалета, мужчина тут же окинул меня похотливым взглядом и заинтересованно спросил:

– Ты одна?

– Одна, – стараясь унять дрожь в голосе, ответила я.

– Так, может, присоединишься ко мне? Я здесь с компанией.

– Я здесь работаю, – томно ответила я. – Меня не интересует твоя компания.

– Ах ты из этих…

– Из этих…

– Сколько ты стоишь?

– Пойдем в кабинку. О цене договоримся потом. Я умею делать такое…

Объект моей охоты слегка покраснел, усмехнулся и вновь оглядел меня с ног до головы.

– За что люблю этот клуб, так это за то, что здесь все, не отходя от кассы. И кокс, и выпивка, и телки классные. Потрахаться в любой момент можно. Сервис на высшем уровне.

– Пошли. Незачем терять время. Я тебе сейчас такое покажу…

– Ох, ты умеешь заинтриговать.

– Просто я вижу, ты классный перец, – игриво подмигнула я заметно разволновавшемуся мужчине.

– Куда идти-то?

– В мужском туалете сейчас никого?

– Да вроде никого.

– Тогда пошли, закроемся в одной из кабинок.

– А ты хулиганка!

– Ты еще не знаешь какая. Дай мне похулиганить с твоим красавчиком при закрытых дверях.

Как только мы зашли в одну из кабинок мужского туалета, я тут же открыла сумочку.

– Сейчас, только презерватив достану, – проговорила я, достала пистолет, опасаясь, что кто-то может зайти в туалет, и тут же выстрелила снимающему с себя штаны мужчине прямо в голову.

Как в настоящем боевике, пришлось сделать еще и контрольный выстрел. Так, на всякий случай. Мужчина тут же упал на пол и забрызгал всю кабинку кровью.

– Умница! – послышался за дверью голос Аскольда. – Быстрее уходи, пока никого нет.

Я плотно закрыла дверь кабинки и выбежала из туалета. Затем тут же влетела в женский, зашла в кабинку и принялась тщательно вытирать пистолет носовым платком.

После этого я подошла к сидящему у колонки обдолбанному героином, ничего не понимающему молодому человеку и сунула ему за пазуху свой пистолет.

– Парень, ты попал, – с сожалением произнесла я и похлопала его по плечу.

Ничего не понимающий наркоман кивнул мне и расплылся в улыбке.

Через минуту мы с Аскольдом уже выходили из клуба под бдительными взглядами охранников. Я на всякий случай держала мобильный рядом с ухом и делала вид, что разговариваю с ребенком.

– Солнышко, мы с папой думали, что ты уже спишь. Малыш, ну не капризничай, пожалуйста. Мы с папой уже едем. А хочешь, мы по пути заедем в магазин и купим тебе твой любимый шоколад? Малыш, если бы мы с папой знали, что ты настолько расстроишься из-за того, что мы уехали, мы бы остались дома. Котик, мы скоро будем.

Как только мы сели в машину и отъехали от клуба, Аскольд похлопал меня по руке и взволнованно произнес:

– Умница ты моя. Устала?

– Я же не картошку копала, – огрызнулась я.

– Сработала хорошо, только уж очень рискованно. В любой момент в туалет мог кто-нибудь войти и услышать выстрел.

– Поэтому я и выбрала не любой момент, а очень даже удобный.

– Я весь извелся. В идеале его было бы менее рискованно убить прямо в зале. Народ пьяный, обкуренный, музыка орет. Выстрела бы никто не услышал. Только вот вся проблема в том, что наш товарищ ни на минуту не оставался один.

– Именно по этой причине мне и пришлось убить его в туалете.

При слове «убить» я вздрогнула и ощутила, с какой бешеной скоростью забилось мое сердце. Перед глазами все поплыло, и я почувствовала, как мне начинает катастрофически не хватать воздуха. Увидев мое состояние, Аскольд положил свою руку на мое колено и неж–но его погладил.

– Дорогая, успокойся. Все будет хорошо. Вот увидишь. А за Дину ты меня прости. Она меня оговорила.

Я усмехнулась и бросила на Аскольда недобрый взгляд:

– Что вы, мужики, за народ-то такой? Что врать-то? Аскольд, ты уже достаточно большой мальчик и должен называть вещи своими именами. Ты пользовался доступным телом Дины, пока я несколько лет болела. Да, мне противно от этой мысли. Где-то я тебя понимаю, но все же гадко от того, что среди массы женщин ты выбрал мою самую близкую подругу. Неужели нельзя было выбрать для этих целей кого-нибудь другого?

Аскольд нервно закурил сигарету и пробормотал себе под нос:

– Меня всегда шокировала твоя прямолинейность.

– По-другому не умею.

– Яна, прости. Ну что мне сделать для того, чтобы ты меня простила?

– Ты уже сделал все, что мог. Ты вытащил меня с того света, – задумчиво произнесла я и отвернулась к окну.

Как только мы вернулись домой, я свернулась калачиком на диване в гостиной и, закрыв глаза, жалобно заскулила. Мне вдруг необъяснимо стало жалко себя и свою нескладную и даже несчастную жизнь. На самом деле я совершенно не злилась на Аскольда за связь с Диной. Мне даже не было больно… Возможно, мне было бы от этого плохо, если бы я действительно была Яной. Наша первая близость с Аскольдом случилась уже после его связи с Диной.

Перед глазами постоянно возникал образ того, кого я сегодня убила. Мне показалось, что с сего–дняшнего дня я больше никогда не увижу яркое солн–це, не услышу пение птиц и не смогу любоваться синим небом, потому что теперь мир существует для меня только в черных тонах. А ведь совсем недавно я смотрела на лужи под ногами и видела в них звезды… Теперь же я буду видеть в этих лужах только грязь. Меня больше никогда не обрадует запах листвы, шум ветра, радуга во дворе, потому что теперь я всегда буду ощущать необъяснимое одиночество. Я одна… Совсем одна. И выхода из своего одиночества я не вижу. Моя новая жизнь в образе Яны щедро наградила меня одиночеством. Сегодняшняя моя жизнь меня пугает своим холодом, ничего меня не радует. Теперь мне предстоит общение с собственной тенью. Все слишком фальшиво и наигранно. ЭТО НЕ Я, а ЭТО НЕ МОЕ.

Мне даже не верится, что когда-то я была так счаст–лива и верила в то, что впереди у меня много счастливых лет рядом с любимым. Все, что произошло позже, так несправедливо. Господи, как же хочется оказаться в прошлом. Как же хочется… Я не знаю, как теперь жить дальше. Мир так устроен, что нужно учиться мужеству, чтобы выживать.

Где-то там, далеко, осталась моя любовь к человеку, который относился ко мне очень плохо, но эта нездоровая привязанность и сейчас давала о себе знать. Любовь к человеку, который всегда вытирал об меня ноги и предал в самый трудный момент, – это болезнь, которую можно сравнить с наркоманией. Эта болезненная зависимость от другого человека стала для меня наркотиком, испортила мне всю мою жизнь и стала причиной моего одиночества. Этот человек уже давно не со мной, а я все цепляюсь и цепляюсь за воспоминания о нем. И из-за этих воспоминаний я упускаю свою жизнь. Сейчас мне кажется, что моя жизнь существует отдельно от меня. Я сама так устала от этой нездоровой и болезненной любви. И почему мы любим именно тех, кто нас недостоин? Почему???

– Яна, котенок, успокойся.

Аскольд сел на корточки и погладил меня по волосам.

– Пойдем спать.

Я подняла голову и посмотрела на Аскольда за–плаканными глазами:

– Какой, к черту, сон?! Я же только что убила человека!

– Ну что, теперь не спать из-за этого? – как ни в чем не бывало ответил Аскольд и откровенно зевнул.

– А ты считаешь, что это не повод для бессонницы?

– Котенок, между прочим, ты убила очень плохого человека.

– Однозначно плохих людей не бывает. Даже в самом плохом человеке есть что-то хорошее. Не я давала этому человеку жизнь, и не я вправе ее у него отнимать.

– Котенок, только морализмом не занимайся. Нам просто нужно отдать долги…

– Да что ты заладил: котенок, котенок… Неужели ты не понимаешь, что ты сделал из меня чудовище?!

– Ну зачем ты так… Девочка моя…

Но я уже не слышала, о чем говорил Аскольд. У меня началась истерика, и я ничего не могла с ней поделать. Мне казалось, что она продолжалась целую вечность. Я была почти без сил. Если бы только я могла стать Анной и вернуться в прошлую жизнь… Если бы…

Аскольд смотрел в мои затравленные глаза и пытался хоть как-нибудь меня успокоить. Он не придумал ничего лучшего, как открыть первую попавшуюся бутылку виски и дать выпить мне из горла. Я пила с особой жадностью до тех пор, пока не выронила бутылку и не заснула…

Глава 14

Проснувшись утром, я взяла лежащую рядом со мной записку и прочитала:

«Котенок, я должен ехать на работу. Не скучай. Жди меня дома. Можешь спуститься в тир и пострелять».

Выкинув записку в мусорное ведро, я приняла душ, затем закуталась в махровый халат, сделала себе чашку кофе и включила телевизор. «Криминальная хроника» не заставила себя ждать, и уже через несколько минут я услышала про зверское убийство в туалете одного из модных ночных клубов Москвы.

– Предприниматель был убит двумя выстрелами в голову, сделанными из пистолета марки «ТТ», который позже нашли оперативники у одного из посетителей клуба. По факту произошедшего возбуждено уголовное дело, ведется следствие. Оперативники убеждены, что убийство предпринимателя носит явно заказной характер. Следствие рассматривает несколько версий случившегося, но в качестве основной версию, связанную с коммерческой деятельностью убитого. Предприниматель являлся совладельцем крупного казино и одновременно владел фирмой, занимающейся поставкой морепродуктов. Как заявил один из расследующих это убийство сыщиков, сотрудники фирмы утверждают, что в послед–нее время шефу кто-то угрожал и у него были трения с криминальными структурами. По данному факту прокуратурой возбуждено уголовное дело».

Выключив телевизор, я долгое время смотрела в одну точку и чувствовала, как нервная дрожь бьет мое тело. Спускаться в тир не было никакого желания. А при мысли о том, что мне вновь придется взять в руки оружие, начинала кружиться голова.

Выйдя на улицу прямо в халате и тапочках, я подошла к вольеру, в котором был заперт Джек, и тихо спросила:

– Эй, собака, ты как там?

К моему удивлению, Джек не лаял от злости и не кидался на клетку, пытаясь меня разорвать. Он смотрел на меня дружелюбным взглядом и даже вилял хвостом.

– Собака, неужели ты на меня больше не злишься? Ты что, решил со мной дружить? Джек!

Пересиливая себя, я все же произнесла кличку пса. К моему удивлению, Джек еще активнее завилял хвостом и как-то жалобно заскулил. По всей вероятности, ему надоело сидеть в вольере.

– Ну что, ты хочешь, чтобы я тебя выпустила? А ты точно меня не съешь? Или ты специально добряком прикидываешься?

На свой страх и риск я все же выпустила Джека из вольера, и он радостно запрыгал на лужайке. Я рассмеялась и поняла, что теперь мы друзья…

Я смотрела на разрезвившегося Джека и думала об Аскольде. Я пыталась понять, что значит для него Яна. Кто она? Машина для зарабатывания денег или просто любимая женщина? Интересно, а как жилось настоящей Яне? Неужели само понятие «убивать» для нее было абсолютно естественным?

А ведь Аскольд до мелочей все продумал. Никому и в голову никогда не придет, что исполнителем громких убийств является хрупкая девушка. Правда, мне показалось, что после вчерашнего у меня изменилось выражение лица. Куда-то пропала миловидность.

Теперь у меня нет прошлого. Нет друзей и нет близких. От Аскольда я знала о том, что Яна родилась в детском доме. Теперь я просто посланница смерти, которая перемещается от жертвы к жертве. Мой удел – одиночество. Аскольд воспитывал Яну специально, чтобы убивать. Теперь на месте Яны оказалась я. А это значит, что теперь у меня есть ум, но нет сердца. Бездуховность – за пренебрежение верой. Теперь у меня есть только один родственник – это пистолет «ТТ».

Приехавший домой Аскольд несказанно обрадовался тому, что мы с Джеком стали лучшими друзьями. Он сел рядом со мной на крыльцо, посмотрел на пустую пачку сигарет и обнял меня за плечи.

– Котенок, ты стала так много курить… Ты что, так весь день на этой лестнице в халате просидела?

– Весь день.

– А почему в тире не стреляла? Нужно набивать руку.

– Потому, что когда я слышу выстрелы, мне кажется, что в любой момент могут взорваться мои мозги, – раздраженно ответила я. – Аскольд, я слышала сегодня по телевизору о том человеке, которого я убила. Он предприниматель. У него фирма, а еще он совладелец казино. Ничего плохого про него не сказали. Сказали только, что в последнее время ему угрожали и у него были какие-то разборки с криминальными структурами. Скажи, ты работаешь на криминальные структуры?

– Котенок, зачем тебе это нужно? Тебе не нужна лишняя информация.

– А сколько денег мы получили за это убийство? Сколько и кому мы должны? Почему ты никогда и ничего мне не рассказываешь? Я ничего не знаю, – занервничала я еще больше.

– Котенок, тебе не нужно ничего знать. До болезни ты была совсем другой.

– Какой?

– Ты была раньше хладнокровной, а теперь – нет. Ты должна настроиться на убийство. Ведь ты же можешь, если захочешь. Это не так сложно, как ты думаешь. Вспомни, как ты могла настраивать себя раньше. Ты просто представляла свою жертву антиобщественным элементом, который приносит вред окружающим. Вообрази себя лесным санитаром, который удаляет очаги опасного разложения.

Через два дня Аскольд стал настаивать на убийстве еще одного человека, как выяснилось, американского бизнесмена.

– Господи, а его-то за что? – Я и сама не заметила, как меня начало лихорадить.

– Яна, за деньги. Понимаешь, за деньги?! – взо–рвался Аскольд. – Я и так слишком много тебе рассказываю. Этот американец просто настоящая крыса. Он скрысил очень много денег и не захотел вернуть долг.

– Можно подумать, что если его убить, то он что-то вернет.

– Это уже не наше дело. Его просто решили наказать.

– Чем наказать? Смертью???

– А почему бы и нет?

– Не слишком ли суровое наказание…

– Знаешь, сколько нам дают за американца? – не обратил никакого внимания на мое замечание Аскольд.

– Не знаю, – отрицательно покачала я головой. – Ты меня вообще ни во что не посвящаешь.

– Пятьдесят тысяч долларов!

– А долгов у нас сколько?

– Долгов еще почти полтора.

– Полтора чего?

– Полтора миллиона долларов.

– О Боже, мне что, пол-Москвы перебить? Почему у нас так много долгов?

– А ты думала твое лечение было дешевым? Если бы у нас не было своих накоплений, то долгов было бы еще больше. Нас спасли собственные сбережения.

– Лучше бы я сгорела в том самолете, – произнесла я голосом, полным отчаяния, и ударила кулаком по стене.

– Яна, ты что такое несешь?

Убийство американца показалось мне еще более рискованным, чем предыдущее. Я смогла выстрелить в него в переполненном подземном переходе в час пик. Американец вышел из подъезда своей съемной квартиры, спустился под землю и хотел зайти в метро для того, чтобы отправиться к себе на работу в деловой центр. Аскольд говорил о том, что у него есть охрана и довольно часто он передвигался по Москве на автомобиле со своим водителем и охранником. Но под настроение, особенно в момент диких московских пробок, он любил спуститься в метро и проехать несколько остановок без сопровождения. Нам просто повезло. Аскольд выяснил, что весь центр будет перекрыт почти на целый день, а весь наземный транспорт должен будет выбирать пути для объезда.

Когда американец среди шумной толпы спускался по ступенькам в метро, я поймала момент, когда мы попали в давку и он очутился на ступеньку ниже меня. Достав пистолет, обернутый полиэтиленовым пакетом, я выстрелила ему два раза в затылок и бросилась вверх по лестнице. Выбежав из метро, я тут же заскочила в первую попавшуюся подворотню и выкинула пистолет в мусорный бак. Затем скинула с себя очки и парик, вывернула куртку на другую сторону, распустила волосы и пошла в то кафе, где меня ждал Аскольд.

Аскольд смотрел на часы, и по его виду было нетрудно догадаться, что он очень взволнован. Увидев меня, он тут же встал и отодвинул стул, чтобы я села за столик.

– Я уже весь извелся. Как все прошло?

– Нормально, – проговорила я и заерзала на стуле.

– Тебя кто-нибудь видел?

– Не знаю. Когда я выстрелила, была жуткая давка. Там вообще никто ничего не понял. Я сразу включила задний ход. Думаю, когда американец упал, народ прямо по нему побежал к вагонам. Все какие-то злые, агрессивные. Идут с такими деревянными лицами, словно друг друга ненавидят. Никому друг до друга дела нет. Так что там, в толпе, меня вряд ли кто-то заметил. Да и в подворотне, когда я парик снимала, вроде бы никого не было.

– Так вроде бы или все же точно никого? – поинтересовался Аскольд.

– Вроде бы никого.

Чтобы унять охватившую меня дрожь, я заказала себе крепкий алкогольный коктейль и все тем же усталым и затравленным взглядом посмотрела на Аскольда:

– Как отнесутся к этому убийству американские власти?

– Поверь мне, политического скандала не будет. Думаю, посольство США ограничится сдержанным заявлением, выразив протокольные сожаления.

– Он тоже был плохим человеком? – спросила я.

– Конечно. Яна, не думай об этом. Дай себе установку на то, что ты санитар леса. Умница, хорошо сработала. Видишь, как мы удачно поймали момент: человек спустился в метро без телохранителя. Да уж если и быть откровенным, коли кто-то решит убрать того или иного человека, то никакие телохранители не спасут.

– Почему? Зачем же их тогда нанимают?

– Телохранителей высокого класса в нашей стране слишком мало, а те, которых в основном нанимают бизнесмены, могут защитить только от хулигана. К тому же у нас даже самый богатый народ любит на всем экономить. Превращают своих телохранителей в шоферов, слуг и личных психоаналитиков, отвлекая их различными разговорами. Как можно охранять своего хозяина, если твои руки крутят баранку автомобиля или несут тяжелые сумки из продуктового магазина? Какая тут, к черту, охрана? – Аскольд замолчал и добавил: – Котенок, знаешь, а я решил сделать тебе сюрприз.

– Я не люблю сюрпризы, – огрызнулась я, попивая коктейль. Я пыталась быстрее успокоиться.

– Это очень хороший сюрприз. Я заказал для нас двоих речной трамвайчик. Такое романтическое путешествие по Москве-реке… Как ты насчет того, чтобы вместе со мной встретить рассвет? Это отвлечет тебя от мрачных мыслей.

Не успела я даже отреагировать на это предложение, как к нашему столику подошла бледная девушка, держащая в руках сигарету.

– Аскольд?! – спросила она, и я увидела в ее взгляде испуг, перемешанный с презрением.

Ее белесые ресницы дрожали. Она выглядела какой-то беспомощной и глубоко несчастной. Мне даже показалось, что она едва не плачет. Аскольд метнул в сторону девушки свирепый взгляд, и я не могла не заметить того, что его лицо залилось краской.

– Кто ты такая?

– Аскольд, не делай вид, что ты меня не знаешь! Я сестра твоей покойной жены. Я родственница той, которую ты убил! – прокричала девушка.

– Она сумасшедшая, – раздраженно объяснил мне Аскольд. – Сразу видно, не в себе. Сегодня как раз полнолуние.

– Аскольд, мог бы и поприветствовать свою родственницу. Ведь Рита была твоей официальной женой, а я ее родная сестра. Как ни крути, а мы с тобой не чужие. Разве так встречают свою родню?

– Какая, к черту, родня!

– Его жена я, – зачем-то влезла я в разговор, с удивлением глядя на незнакомую девушку.

– Приношу тебе свои соболезнования. Искренне надеюсь на то, что это чудовище не убьет тебя так же, как мою сестру.

– Уберите от нашего столика придурочную! – за–кричал Аскольд и позвал администратора. – Где охрана?! Я не понимаю, почему в приличное заведение пускают пациентов психиатрической больницы? Я сейчас милицию вызову!

– Вызывай. Это по тебе уже давно тюрьма плачет, – процедила сквозь зубы еще сильнее побледневшая девушка. – Если мы тебя тогда не смогли засадить, то это не значит, что ты всю жизнь вот так, безнаказанно, жить будешь.

– Уберите сумасшедшую!!!

К нашему столику бросились сразу трое: охранник, администратор и официантка.

– Лена, ты же вроде на работу пришла. У тебя смена сейчас начнется, – сурово произнес администратор, глядя на стоящую рядом с нашим столиком девушку. – Иди переодевайся. Зачем ты вообще к клиентам подошла?

– Ах, она еще здесь и работает, – нахмурил брови Аскольд. – Если хотите держать марку, то увольнять таких надо. Вы, когда человека на работу принимаете, справку из психдиспансера требуйте. Я на вас в вышестоящие инстанции пожалуюсь. Я этого так не оставлю! У меня с психами разговор короткий!

– Лена, в чем дело? – нахмурил брови охранник.

– В том, что этот урод убил мою сестру Риту, – судорожно сказала девушка и уронила сигарету. – Это и есть тот Аскольд, про которого я вам рассказывала.

Этого стерпеть Аскольд уже не смог. Он схватил меня за руку и потащил к выходу:

– Пойдем отсюда! И это называется приличным заведением! Просто кошмар! Больше в эту забегаловку ни ногой!!! Такие забегаловки нужно у вокзала ставить, а не в центре города.

Я шла следом за Аскольдом и постоянно оглядывалась…

Глава 15

Через час мы уже сидели на палубе арендованного Аскольдом теплохода и отплывали от Краснопресненской набережной. Мимо нас проплывали другие теплоходы с туристами и шумными свадьбами.

По набережной гуляли москвичи и гости столицы. На Воробьевых горах и в парке Горького тусовалась молодежь, а по аллеям отмеряли расстояние любители бега. Моя любимая Москва во всей своей красе предстала перед нами.

Я всегда любила перемещаться по Москве на теплоходе. Комфортно. Без пробок и заторов. Да и сама Москва со всеми своими достопримечательностями со стороны реки выглядит совсем по-другому. Она такая красивая, нарядная и жизнерадостная, что просто захватывает дух. Проплывающие мимо нас туристы махали нам руками и громко свистели, потому что среди всех теплоходов наш выделялся тем, что он был украшен множеством разноцветных шаров и даже цветами. Гирлянды из воздушных шаров поднимали настроение и не могли не удивлять окружающих. В баре шары с гелем красовались под потолком, а на палубе из тех же шаров были сделаны даже цветы и разнообразные фигуры.

А когда Аскольд запустил связку шариков в небо, проплывающие мимо нас люди громко захлопали в ладоши и почему-то закричали нам:

– Горько!!!

– Яна, слышишь, нам «горько» кричат! – восторженно крикнул Аскольд, открывая бутылку шампанского.

– Слышу, не глухая, – устало произнесла я.

– Они думают, что у нас свадьба!

– Не понимаю, как они могут так думать. Я в джинсах и куртке. На невесту совсем не похожа.

Я смотрела на жизнерадостного Аскольда и не могла понять, чему он радуется. Как можно радоваться после того, что произошло? Ведь совсем скоро в какой-то семье будут справлять поминки…

– Они думают, что ты невеста, потому что наш теплоход так красиво украшен! Намного красивее, чем у любой проплывающей мимо свадьбы! Яна, я так старался!!! Любая девушка на соседнем теплоходе мечтала бы очутиться на твоем месте!

– Что???

– Что слышала, – как ни в чем не бывало ответил Аскольд. – На твоем месте мечтала бы очутиться любая!

– На моем месте?! – истерично повторила я свой вопрос. – Да не приведи Господь, чтобы кто-то очутился на моем месте! Я сама себя ненавижу!

– Яна, это просто нервы. Сегодня был слишком сложный для тебя день. – Аскольд протянул мне бокал с шампанским. – Котенок, я действительно очень старался. Мне хотелось, чтобы наш теплоход был оформлен очень красиво и дорого.

– А зачем тебе в прейскурант заглядывать, если я за день могу пятьдесят тысяч долларов заработать? – язвительно заметила я.

Видимо, мои слова очень сильно задели Аскольда. Он не выдержал и укоризненно сказал:

– Между прочим, эти деньги пойдут на то, чтобы отдать долги за лечение.

– Извини, – только и смогла сказать я.

– Котенок, я действительно хотел тебя порадовать и создать неповторимую праздничную и волнующую атмосферу.

Создать праздничную атмосферу у Аскольда получилось, только вот на душе было гадко.

– Ну ты хотя бы обратила внимание на оформление теплохода цветами? Тебе нравится?

Я чокнулась с Аскольдом и посмотрела на него глазами, полными слез:

– Аскольд, все просто замечательно.

– Тогда почему ты плачешь?

– От счастья! – с болью в голосе крикнула я и натянуто улыбнулась. – От счастья, которое свалилось на мою голову после встречи с тобой!!!

В этот момент где-то сзади послышалась громкая музыка. Я обернулась и увидела, что на палубе оркестр играет в нашу честь. Следом за оркестром появились артисты цирка и даже шоу-балет.

Я вытерла слезы и рассмеялась. Это действительно было здорово.

Аскольд улыбнулся и рассмеялся следом за мной. А потом было потрясающее пиротехническое шоу. Проплывающие мимо нас люди восторженно желали нам счастья и в глубине души завидовали нашему празднику. Они были уверены в том, что какой-то новый русский закатил праздник своей даме серд–ца и просто наслаждается жизнью.

– Держись за него зубами! – прокричала мне одна девушка с соседнего теплохода. – Он супер! Крутой мачо!!! Круче только яйца Фаберже!!!

– Что они там кричат? – поинтересовался Аскольд. – Я не расслышал последнюю фразу.

– Они кричат, что у тебя классные яйца.

– А при чем тут мои яйца? – удивился Аскольд.

– Не знаю, но девкам нравится. Говорят, что это самое крутое, что у тебя есть.

– Вот дуры! Их даже не видно. – Аскольд обиженно посмотрел на свои брюки в области паха.

– Может, они у тебя как-то раздуваются? Как паруса на ветру.

Аскольд покрутил пальцем у виска и укоризненно посмотрел на проплывающих мимо девушек.

– Тебе повезло! – закричала мне другая. – Нынче красивых девушек больше, чем богатых мужчин!

– Сдохните от зависти!!! – восторженно прокричала я и добавила: – Это мои яйца. Хочу – сварю, хочу – пожарю, хочу – на оладьи оставлю.

– Ты о чем?

– Да так, о своем, о девичьем.

Я улыбалась кричащим девчонкам и по-человече–ски их понимала. Каждая из них в глубине души мечтала о принце на белом коне, и этот принц обязательно должен быть богатым. Потому что мечты о богатстве ассоциировались с потрясающими возможностями. И пусть всех пугают материальной зависимостью и затворничеством в четырех стенах. Но если разобраться, то это не так страшно. Любой мужчина, имеющий кошелек, всегда краше того, у кого этого кошелька нет. Каждая девушка, восторженно машущая нам рукой, искренне верит в то, что деньги способны компенсировать любые недостатки мужчины. У каждой из нас есть желание забиться под чье-то крылышко или спрятаться за чью-то сильную спину и переложить свои многочисленные проблемы на чужие плечи. Говорят, к богатству можно привыкнуть, а вот к бедности привыкнуть нельзя.

Да и ничего постыдного нет в том, что в наше время кто-то хочет связать свою судьбу с богатым человеком. Любая девушка дает себе отчет в том, что она продается за деньги, и даже за очень большие деньги. Ее спонсор осознает, что эта женщина – вещь и он ее покупает. Каждый знает, на что идет. Она вытягивает из него деньги, а он дает ей путевку в красивую жизнь и бросает весь мир к ее стройным ножкам. Никто же не рассуждает о безнравственности женщин, живущих в браке с богатым, но совсем нелюбимым мужчиной. Быть любовницей богатого мужчины сможет далеко не каждая девушка, потому что быть содержанкой – это целое искусство. У содержанки должны быть задатки хорошей актрисы. Иногда приходится имитировать те или иные чувства. Содержанки – очень преданные девушки, только вот преданы они не людям, а материальным ценностям.

Все действительно очень красиво. Дорогая машина, кредитная карточка, роскошная одежда, квартира, а может быть, даже и особняк на элитном шоссе, рестораны, подарки, многочисленные заграничные поездки… Но ведь мы с детства знаем о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а это значит, что и у этой довольно привлекательной на первый взгляд сделки есть отрицательная сторона. Мужчины знают, за что они платят деньги, и никогда не бросают их на ветер. Многие девушки вместе с материальными благами получают жуткие издевательства и постоянные унижения. Это нелегкое бремя, и на такие компромиссы с совестью способен не каждый. Если есть спрос – значит, всегда будет предложение. Каждый человек выбирает свой жизненный путь сам, и только он несет за него ответственность. Безденежные мужчины ненавидят женщин, ищущих деньги, потому что, кроме красивых слов и прогулок под луной, они ничего предложить не могут. Богатые мужчины, наоборот, лояльно настроены к подобным девушкам, потому что именно они подчеркивают их социальное положение и статус обеспеченного и успешного человека.

И ни у кого в голове даже нет мысли о том, что этот богатый мужчина на собственном празднике жизни не такой уж и богатый, а его жена – не обычная домохозяйка, вырвавшаяся из золотой клетки. Она киллер, хладнокровный убийца. Еще совсем недавно она держала в своих руках «ТТ» и не сомневалась в том, что пуля попадет именно туда, куда она и должна попасть.

Я вдруг неожиданно начинаю думать о том, что ствол «ТТ» немного длиннее, чем у «макарова». Это действительно преимущество, которое позволяет вести более прицельный огонь. Я думаю также о том, что одного даже меткого выстрела из «ТТ» может быть не всегда достаточно. Для подстраховки необходим контрольный выстрел в затылок. Так спокойнее. И это несмотря на то что из «ТТ» довольно трудно промахнуться.

– Какая же ты счастливая!!! – закричала мне проплывающая мимо туристка. – Я реально тебе завидую!!! Как бы я хотела оказаться на твоем месте!

– Сиди на своем, – только и смогла сказать я на последнюю реплику. – Будь собой и живи спокойно. Никто не знает, чем заплачено за то, что имеют другие.

Я посмотрела на все ту же машущую нам девушку и подумала о том, что если бы она сейчас была на моем месте, то она бы вряд ли смогла расслабиться и наслаждаться тем чудесным праздником, который устроил Аскольд. Она бы смотрела на эти гирлянды из шаров и украшения из цветов и почему-то их не видела бы… Она бы слушала эту музыку и почему-то ее не слышала бы… Она бы думала о том, что, несмотря на то что пистолет «ТТ» неприхотлив в эксплуатации и достаточно прост, он очень надежен. Да и вообще, «ТТ» осечек не дает.

Когда на палубе не стало ни музыкантов, ни цирковых артистов, ни шоу-балета, а мимо нас уже не проплывали другие теплоходы с любопытными зеваками, Аскольд прижал меня к себе покрепче и мы стали встречать рассвет.

Это было так красиво, что просто трудно передать словами. Над водой клубился туман. Алело небо. Первые лучи солнца окрасили облака в оранжевый и розовый цвет. Так тихо, хорошо, безмятежно и спокойно… Рассвет у воды – это что-то особенное: ты испытываешь странное чувство слияния с природой.

Я подумала о том, что свой последний рассвет я встречала с Матвеем. Теперь я уже научилась встречать рассвет без него, а это значит, что у меня получится встретить без него и закат. Я научусь видеть сны, в которых больше нет его. Я смогу греться под ярким солнышком вновь без него. Я живу без него. У меня получается, а это значит, что я смогу так жить и дальше.

* * *

Матвей… Боже, как я устала о нем думать…

Однажды мы бросаемся в омут с головой и нам начинает казаться, что на нашем пути встретился именно тот человек, с которым мы наконец-то хотим разделить свою судьбу. Мы мечтаем о том, что будем счаст–ливы и умрем в один день. В один из самых счастливых дней нашей жизни сказочный и идеальный мир начинает рушиться прямо на глазах. Розовые очки падают на пол, разлетаются на мелкие кусочки, и мы вдруг начинаем понимать, что любим того мужчину, которого, по определению, просто нельзя любить. От него нужно бежать.

А ведь как красиво все начиналось! Как же правдиво он изображал безумную любовь, обожание и восхищение! Какие подарки и цветы только не дарил! Какие речи говорил! А при малейшей разлуке забрасывал телефон сообщениями и звонил при первой возможности. Матвей – потрясающий актер. Он хороший психолог, и переделать этого человека невозможно, ведь он уже вполне сформировавшаяся личность. Этот человек чувствует свою власть над женщинами и никогда от нее не откажется.

Такие, как Матвей, очень пылко любят, а потом так же пылко теряют интерес. Ну не любят они стабильности в отношениях, что тут поделаешь, а семейную жизнь с любимой женщиной и вовсе считают страшной рутиной и скучным сексом по расписанию. Новые победы и новые любовные приключения – вот их конек.

Я решила выйти за него замуж, несмотря на то что все вокруг отговаривали меня от этого шага, но я понимала, что моя самая главная задача – это терпение. Я сознательно выбрала такую участь и считала, что без данного экземпляра жизнь не мила. Я смогла перешагнуть через саму себя и закрыть на все глаза. Расстаться с ним я, увы, не могла. Я пыталась терпеть нетерпимое. Результат налицо: я чахла на глазах, морально ослабевала и проклинала себя за эту любовь. У меня началась жуткая депрессия и развилась куча комплексов. Я часто сравнивала Матвея с бабочкой. Такой же яркий и интересный, но для серьезных отношений не годится.

Он не мог жить без остроты ощущений. Спутниками таких мужчин являются не только миражи и иллюзии, они приносят слезы, бессонные ночи и сильные страдания. Живя с Матвеем, я никогда не чувствовала себя защищенной.

Все, хватит о Матвее… Если на рану перестать сыпать соль, она быстрее затянется.

Аскольд почувствовал, что я о чем-то думаю, и взял меня за руку.

– Аскольд, а ты был до меня женат? – неожиданно вырвалось у меня.

– Нет. Ты же знаешь, что ты моя первая жена.

– А почему эта девушка…

Я не успела задать свой вопрос, как Аскольд тут же меня перебил:

– Эта девушка сумасшедшая.

– Тогда почему она назвала тебя по имени?

– Возможно, это совпадение.

– Так не бывает. – Я чувствовала, что Аскольд что-то скрывает.

– Вполне возможно, что перед тем как к нам подойти, она услышала, как ты обращаешься ко мне по имени. – Аскольд повернулся ко мне и тихо спросил: – Мы с тобой родные люди. Неужели какой-то сумасшедшей ты веришь больше, чем мне? Помнишь, как мы с тобой друг другу когда-то сказали: «И в горе, и в радости»…

– Помню.

Глава 16

Вернувшись домой, я моментально уснула на плече Аскольда и видела чудный сон, как будто я стала самостоятельной и успешной. Быть успешной и ни от кого не зависеть – это моя мечта с детства. Но моя мама воспитывала меня совсем по-другому. Она всегда говорила мне, что к успеху должен стремиться мужчина, а женщина должна быть при нем. В основном мужчины реагируют на женский успех плохо. Мама любила говорить мне о том, что материально обеспеченные женщины привлекают в первую очередь альфонсов и прочих прихлебателей. Мать уверяла меня в том, что успешной женщиной быть сложно. Это все равно что быть одинокой, потому что мужчины не прощают успех. Если обыкновенных женщин приглашают в рестораны, то с успешными пытаются поужинать за их счет или тут же напрашиваются в гости. Одним словом, ведут себя так, чтобы потратить минимум усилий и денег, а получить по самому максимуму. Они тяжело переживают, когда денежный кусок машет им ручкой.

Когда-то в нашем подъезде жила одна очень успешная и обеспеченная дама. Позже она переехала в элитный дом. Так вот, она иногда заходила к нам и жаловалась моей матери на то, что ее мужчина получает маленькую зарплату, кормится за ее счет и при этом постоянно говорит о своей безумной любви. Заметьте, вместо того чтобы помогать ей морально, он постоянно ее подавлял и раздражался от того, что у нее все получается, а у него нет. Чем большего она достигала, тем сильнее он раздражался и ее ненавидел. И все же наша соседка считала, что какие-то чувства у него к ней действительно были. Просто вместо того, чтобы расти до ее уровня, он тянул ее вниз к своему. Он возвел ее в ранг богатых, и поэтому у нее было проще брать. В этих отношениях наша соседка абсолютно не чувствовала себя защищенной, а ее спутник не ощущал себя ни добытчиком, ни защитником. Он был слишком пассивен, а его запросы превышали его возможности. И все же мне очень запомнилась одна фраза, которую напоследок сказала соседка. Она сказала, что, как бы ей ни было тяжело и в бизнесе, и в личной жизни, она бы никогда не поменялась местами с неуспешной, но довольной своей жизнью в браке женщиной.

Мама любила повторять, что чем хуже материально устроена женщина, тем больше она пробуждает инстинкт защитника у мужчины. Неуспешным больше везет.

Всегда грустно, когда мужчину подавляет успешность женщины, ведь любая хочет, чтобы ее любили и поддерживали.

И все же, несмотря на доводы матери, в глубине души я всегда мечтала стать успешной. Я завидовала успешным женщинам белой завистью, несмотря на то что они как бельмо на глазу у мужчин и к ним в основном липнут одни неудачники, для которых близость с такими женщинами – это уже сам по себе успех. Их побаиваются середнячки, а успешные мужчины относятся к ним нейтрально. Они выбирают спокойных «домашних» женщин, которые покорно подстраиваются под их жизненный график. И все же я мечтала о собственных деньгах, о свободе выбора и возможности самой принимать важные решения. Мне казалось, что это и есть одна из составляющих счастья. Я мечтала о самовыражении и о жизни не зависимой ни от кого и ни от чего женщины. Я мечтала о позитивном настрое, потому что позитивный настрой – это уже половина успеха. Я не представляла, что можно быть счаст–ливой и несвободной.

Мне вновь снился Матвей и его раздолбанная машина. Странно, почему он перестал стремиться к лучшей жизни. Почему? Ведь время, в котором мы живем, дает такую возможность. Неужели нынешняя жена совершенно его не стимулирует… Уж если быть откровенной, то именно деньги дают нам свободу выбора.

Признаться честно, мне не хотелось просыпаться, потому что во сне я ехала на красивом авто и имела свои честно заработанные деньги. И пусть меня боялись мужчины. Пусть! В конце концов, должны же они хоть кого-то бояться…

Я проснулась от того, что Аскольд потрепал меня по щеке и ласково проговорил:

– Котенок, проснись.

Я нехотя открыла глаза и зевнула.

– Что случилось? Нужно кого-то убить? – раздраженно произнесла я.

Аскольд протянул мне пару таблеток и стакан с водой:

– Выпей, тебе станет легче.

– Что это такое?

– Успокоительное. У тебя нервы ни к черту.

– Нет. Мне не нужно, – замотала я головой.

– Выпей. Тебе нужно привести нервную систему в порядок. Ты сегодня ночью во сне кричала.

– Кричала?

– Вот именно.

Я выпила предложенные Аскольдом таблетки и вновь откинулась на подушку.

– Яна, нужно собираться.

– Куда?

– Мы сейчас едем на рыбалку.

– С твоим компаньоном Эдиком? – тут же вскочила я с кровати.

– А что тебя вновь так затрясло? – Аскольд нахмурил брови.

– Его нужно сегодня убить?! – истерично спросила я, цепляясь за рукав Аскольда.

– Нет! Мы едем просто порыбачить. Это всего лишь рыбалка. У Эдика еще есть месяц жизни. Ты убьешь его ровно через месяц.

– Почему ровно через месяц? Как ты устанавливаешь сроки, кому и сколько жить? По какому принципу? – с все тем же вызовом задала я вопрос.

– Через месяц хорошая сделка. Без Эдика мне ее не провернуть. Его нужно будет убрать сразу после сделки, потому что больше тянуть нельзя.

– Тогда зачем нам сейчас ехать на рыбалку?

– Затем, чтобы просто отдохнуть и расслабиться.

– И что, никого не нужно убивать? – язвительно спросила я.

– Представь себе, никого, – точно так же язвительно ответил Аскольд и нервно заходил по комнате. – Яна, пойми, я хочу, чтобы ты почаще встречалась с моим компаньоном. Узнавала его привычки, вкусы, подмечала детали. Это все тебе необходимо. К этому убийству нужно готовиться очень тщательно. Ты должна замечать любые штрихи, улавливать все тонкости. После того как не станет моего компаньона, я стану первым подозреваемым в его убийстве. Как ни крути, а главный мотив у меня. Поэтому у меня на момент убийства должно быть железное алиби. А на тебя подозрение не падет… – Аскольд помолчал и добавил: – Я хочу, чтобы после смерти Эдуарда все сотрудники фирмы в тот момент, когда их будут до–прашивать оперативники, в один голос твердили о том, что у нас с Эдуардом был замечательный партнерский союз и что мы дружили семьями. В принципе все так и думают. Это мне на руку. Все знают, что сегодня мы едем с семьями на рыбалку. Вернее, я с женой, а Эдик со своей девушкой. Надеюсь на то, что она у него постоянная. Хочется, чтобы после убийства оперативники брали показания у нее и она давала их в нашу пользу. Поэтому обязательно с ней по–дружись.

– А может, все-таки не стоит его убивать?

– Без обсуждений. Я уже черт знает в какой раз говорю тебе о том, что если этого не сделаю я, то меня закажет он.

– Если ты так в этом уверен, то почему ты считаешь, что он даст тебе тот же месяц жизни, что и ты ему?

– Потому, что ему без меня тоже не провернуть эту сделку. Тут мы необходимы друг другу. Пока не состоится сделка, никто никого не убьет.

– И это цивилизованный бизнес…

– Иногда случается и такое.

– А где мы будем рыбачить? – постаралась я сменить тему разговора, потому что чувствовала, что, если с утра и до ночи буду говорить об одном и том же, я просто сойду с ума.

– На озере. Мы уже сняли на сутки симпатичный двухэтажный деревянный домик. Эдуард со своей по–другой будет отдыхать на первом этаже, а мы на втором. Это частное благоустроенное озеро. Его выкупил мой знакомый. Рыбалка там платная. На одной стороне просто сидят рыбаки, а на другой стоят домики, которые обычно арендуют на сутки. Так что самый большой и красивый дом – наш.

– Дожили! Уже за рыбалку нужно платить. Не проще ли купить рыбы в магазине?

– Ты что, в этом такой кайф! Если ты купишь рыбу в магазине и пожаришь ее на сковородке, то ты никогда не получишь такого удовольствия. Там же все оборудовано, и карпы знаешь какие большие плавают.

По дороге на озеро я почувствовала себя значительно легче. Меня уже не трясло, и я не находила повода нервничать. Видимо, помогли успокоительные таблетки Аскольда.

– Яна, на этой неделе тебе нужно будет каждый день хорошо тренироваться в тире, – начал со мной разговор Аскольд.

– Опять двадцать пять, – только и смогла сказать я. – Мы уже с тобой, кроме как о заказных убийствах и стрельбе, больше ни о чем говорить не можем.

– Яна, я не буду вновь напоминать тебе о том, что мы должны выбираться из долговой ямы.

– Я знаю.

– Надо тренироваться. Вспомни, что до болезни ты могла вообще пропадать сутками в тире. У нас уже есть один очень крупный, но опасный заказ. Я уже взял предоплату.

– Опять… Да что ж за жизнь… Заказ за заказом!

– Яна, не опять, а снова. Когда тебе становится морально плохо, ты подойди к зеркалу, посмотри на свое отражение и подумай о том, что ты стала очень красивой. А эта красота стоит огромных денег.

На этот раз мне совершенно не хотелось спорить с Аскольдом. Видимо, действовали его таблетки и мое душевное состояние не было таким тяжелым, как пару часов назад. Раздражение сменило внутреннее спокойствие.

– Ты сказал, что заказ опасный. А разве он может быть не опасным? Любой заказ – это игра со смертью, – заметила я. – Мы с тобой сегодня еще не смотрели криминальную хронику по телевизору и не читали газет. Интересно, что там про этого американца пишут и говорят?

– Яна, в последнее время ты отличаешься сильным любопытством, – заметил Аскольд. – Раньше ты такой не была. Зачем тебе нужно знать про этого американца? Забудь о нем.

– А если бы ты убил человека, ты бы о нем забыл?

Аскольд совершенно не отреагировал на мое замечание и продолжил:

– Так вот. Я взял предоплату за одного очень непростого человека, который тоже, как назло, передвигается только со своими телохранителями. И между прочим, ни по дискотекам, ни по ночным клубам он не ходит. На следующей неделе кровь из носа, но его нужно убрать.

– Так быстро?

– А ты как думала! Я уже тебе сказал, что взял пред–оплату. Нужно ковать железо, пока оно горячо. Да и деньги дают немалые. Чем быстрее мы рассчитаемся с долгами и накопим денег, тем быстрее все это закончится и мы отсюда уедем, для того чтобы зажить размеренной и счастливой жизнью.

Я не нашла что ответить. Просто достала сигарету и закурила.

– Я уже все предусмотрел. Лучше всего это сделать в подъезде, когда объект будет подниматься домой вместе со своим телохранителем. Второй тело–хранитель выполняет еще функции водителя, поэтому, как правило, всегда остается в машине. Уйти можно через чердак. В доме очень много подъездов. Объект живет в первом. Поэтому лучше всего уйти через самый последний подъезд, пробежав туда по чердаку.

Аскольд закурил и задумался.

– Можно было, конечно, их на светофоре всех в машине уделать. Всех троих. И нашего клиента, и охранника, и водителя. Они всегда поздно возвращаются. Но у тебя еще рука не так набита. Это ты раньше могла за считанные секунды несколько человек уложить, а сейчас утратила свою квалификацию. Поэтому будем действовать по первому варианту. Тем более если бы нам всех троих заказали, то это другой разговор. А если заказали одного, то всех троих валить незачем. Правда, в подъезде все равно двоих придется завалить: и того, кого заказали, и охранника. По-другому не получится. Поэтому я тебе и говорю, что надо ходить в тир и набивать руку. Застрелить за считанные секунды двух здоровых мужиков – дело нешуточное. Действовать нужно быстро. Потому что, пока ты будешь убирать объект, телохранитель может нанести ответный удар. Все должно быть рассчитано предельно точно и до мелочей. Стрелять нужно будет с глушителем. Жилой дом все-таки.

Единственное, что я знала, так это то, что глушители запрещены законом практически во всех странах мира. Я также знала и то, что в их работе используется сжатый газ. Я видела раньше глушители только в кино, и мне казалось, они слишком громоздкие и имеют какую-то несовершенную конструкцию. Я сама поражалась своим мыслям. Но, как киллеру, мне важно было то, что с глушителем очень неудобно работать. Уж больно он большого размера.

Как только мы подъехали к озеру, то увидели, что рядом с домиком стоит машина. Ее хозяин стоял рядом с длинноногой красивой девушкой, имеющей все задатки настоящей модели, и наблюдал за тем, как мы выходим из машины.

– Давно не виделись. – Эдик пожал руку Аскольду и посмотрел на меня таким взглядом, что меня тут же бросило в жар.

Глава 17

Я также не могла не обратить внимания, что Аскольд не сводит глаз с девушки Эдуарда. Уж больно она была привлекательная. Несмотря на то что ее красота была слишком холодной, выглядела она действительно потрясающе. Чтобы не смотреть на такую красавицу, нужно быть импотентом, больным человеком или женоненавистником.

Девушку звали Анжелой. От нее я узнала, что она работает моделью.

– А ты кем работаешь? – спросила она меня, пока наши мужчины ловили рыбу.

Я заметно смутилась, но тут же ответила:

– Я работаю женой.

– Просто женой? – удивилась она.

– Просто женой, – ответила я.

– Не скучно? – улыбнулась девушка.

– Пока не жалуюсь.

Анжела сидела в беседке, закинув ногу на ногу, и наблюдала за тем, как я мою овощи, для того чтобы сделать салат. Она не вызвалась мне помочь, а я не стала ей предлагать составить мне компанию, потому что понимала, что с такими внешними данными и уж тем более с такими длинными ногтями овощи не шинкуют. Говорить с Анжелой мне тоже было особенно не о чем. Она казалась какой-то пустой и бездушной. Постоянно доставала зеркальце, подкрашивала яркой помадой губы, поправляла волосы и зачем-то пудрила нос.

Всеми своими действиями она раздражала меня все больше и больше. Я не могла понять, зачем каждые пять минут пудрить свой нос, если мы находимся на рыбалке. Нет, я не завидовала красоте Анжелы. Я просто рядом с ней чувствовала себя как-то неуютно…

Женская зависть – это самое разрушительное чувство. Оно изматывает душу. Поэтому я всегда приучала себя никому не завидовать. Я понимала, что в этом мире всегда будут девушки намного красивее, удачливее и успешнее меня. Никогда нельзя слепо соревноваться с другими женщинами. Это понижает собственную самооценку. Несмотря на то что наша жизнь проходит в условиях жесткой конкуренции, я научилась не завидовать тем, кто красивее, умнее, талантливее и добился в жизни намного большего, чем я.

Я знала, что не стоит сражаться с другими женщинами из-за мужчин, социального статуса и денег. Я даже придумала способ, как справиться с неожиданным приступом зависти. Нужно набрать в грудь побольше воздуха, включить любимую музыку и начать танцевать. А ведь если так разобраться, не завидовать совсем просто. Нужно всего лишь научиться себя ни с кем не сравнивать. Ведь зависть приходит к нам только тогда, когда мы сравниваем себя с кем-то. Любая зависть – это в первую очередь недовольство собой. Зависть всегда нужно гнать от себя поганой метлой, она не дает покоя и реально мешает жить. Важно уметь любоваться красивыми людьми, как потрясающими и изумительными произведениями природы. Если бы я не могла рассуждать здраво, то я бы, наверно, сейчас, глядя на девушку Эдика, просто задохнулась бы от зависти. Для того чтобы побороть это чувство, нужно иметь огромную силу воли. И если так разобраться, то зависть появляется от собственной слабости. Мы просто не можем признать, что окружающие нас люди дают нам стимул к чему-то большему, чем мы сейчас имеем.

Красивым девушкам вдвойне сложно. Трудно быть совершенством. Мужчины смотрят на них с восхищением, а женщины с нескрываемой зави–стью. Так стоит ли завидовать этой красоте? Ведь их привлекательная внешность – это заслуга их родителей. Зависть – это признание себя пораженным. Это удел неуверенных в себе людей. Это психологическая проблема, приносящая большие страдания. От зависти хорошо излечивает любовь и уважение к самой себе. Чужая красота и чужая личная жизнь ни в коем случае не должны нас угнетать. Не стоит думать, что мы хуже, ведь жизнь похожа на полосатую зебру.

– Ты очень красивая, – неожиданно для самой себя сказала я девушке.

– Я знаю, – улыбнулась она.

– Тяжело жить с такой красотой?

– Я уже привыкла, – пожала плечами Анжела. – Я так уже двадцать два года живу, а как быть другой, не знаю. Не пробовала. Я такая от рождения.

– Ты что, даже в детстве не была гадким утенком? Обычно гадкие утята всегда превращаются в прекрасных лебедей.

– Я сразу родилась лебедем. Красота, конечно, помогает. Но красивых слишком много. Я еще до сих пор не нашла своего олигарха.

– А ты ищешь олигарха? – удивилась я.

– Ищу. Некоторым девочкам везет, а вот я еще пока своего не встретила.

Девушка вновь полезла за зеркалом, а я не стала продолжать данную тему, потому что считала, что не очень правильно слушать откровения Анжелы. В конце концов, она представлена мне как девушка Эдика, и, по всей вероятности, он считает ее таковой. Эдик, конечно, не олигарх, но и не бедняк. А еще он сам по себе очень привлекателен. Они с Анжелой действительно очень красивая пара.

Развернув свежую газету для того, чтобы постелить ее на стол в беседке, я увидела фотографию убитого мной американца и почувствовала, что меня как будто ударило током.

«Вчера прямо в центре Москвы совершено очередное заказное убийство. Преступник выстрелил бизнесмену из США в затылок, когда тот заходил в метро. Мужчина скончался на месте. Как нам сообщили в правоохранительных органах столицы, убийство произошло около семнадцати часов. По предварительной информации, убийство носит заказной характер и связано с коммерческой деятельностью американского бизнесмена в России. По факту убийства возбуждено уголовное дело.

Правоохранительные органы Москвы обеспокоены тревожными тенденциями, которые прослеживаются в последнее время и касаются увеличения заказных убийств.

Готовясь к преступлению, киллеры ведут наружное наблюдение, изучают маршруты передвижения жертвы, устанавливают наиболее посещаемые ею адреса (клубы, бани, ночные клубы, рестораны, квартиры друзей, родственников и любовниц). Ведется прослушивание телефонных разговоров. Следствие не сомневается, что именно эта работа была проделана перед убийством американского бизнесмена. Было точно установлено, что он, чтобы избежать пробок, иногда ездил в московском метро без охраны. Его машина с водителем и охранником ехала к деловому центру, где и работал американский бизнесмен, самостоятельно и ждала его там.

С каждым годом количество заказных убийств заметно растет. В большинстве случаев правоохранительные органы задерживают исполнителя, а не заказчика. Зачастую исполнителям приходится скрываться не только от правоохранительных органов, но и от былых работодателей».

– Что там пишут? – поинтересовалась Анжела, достав пилочку для ногтей.

– Да я так, криминальную хронику читаю.

– А я и думаю, что ты так побледнела? – Девушка принялась подпиливать свои ногти. – Я, кроме журналов о моде, ничего не читаю, а то так и умом тронуться можно.

Я постелила газету на стол и тяжело вздохнула.

– Я вот вчера такую статью о вечерних платьях читала… – продолжала Анжела. – С картинками и с адресами, где их можно купить. Там говорилось именно о красных платьях. У меня есть роскошный вечерний туалет красного цвета. Красный цвет я считаю ярким и дерзким. Я убеждена, что он идет всем, – тараторила девушка, не обращая на меня никакого внимания, подтачивая свои и без того идеальной формы ногти. – Главное – найти свой оттенок. А он может быть томатным, морковно-красным, кораллово-красным, пурпурным, бордовым, приглушенно-красным и темно-красным. Вечерние красные платья годятся на все случаи жизни: для вечеринки, коктейля или торжественного мероприятия. Красное вечернее платье выглядит всегда выигрышно в окружении черных смокингов. Особое внимание я всегда уделяю различным аксессуарам: поясам, ремням, лентам, которые хорошо завершают образ. Намного эффект–нее привычного декольте смотрится открытая спина, а идеальный материал для вечернего платья – это атлас. Для торжественных мероприятий я предпочитаю именно те вечерние платья, в которых могу чувствовать себя королевой и приковывать к своей персоне восторженные мужские взгляды. Мне нравится раскованность, эпатаж и сексуальность. Платье должно быть безупречно скроено, тогда комплименты тебе обеспечены. Именно вечернее платье создает неповторимый образ женщины и подчеркивает ее красоту. Я всегда выбираю облегающее вечернее платье, потому что именно такой фасон подчеркивает фигуру. Для того чтобы привлечь внимание к линии шеи и плеч, я смело выбираю вечерний наряд с декольте или платье с лифом-корсажем. А эластичная сетка или кружевная вставка вносят загадочную нотку в мой облик. Прозрачные кружева становятся похожими на волшебные узоры, а сверкающие стразы подчеркивают сияние глаз. Такой наряд можно также надеть в хороший ресторан. Даже если большинство посетителей будут сидеть рядом в повседневной одежде, я знаю, что буду смотреться вполне достойно и выигрышно. Я люблю надеть вечернее платье на романтический ужин, и не важно, где он будет происходить – в загородном доме или ресторане, а может быть, даже на природе. Ведь когда в кино показывают светские рауты, нам всем нравится, как красиво одеты там женщины, но сами почему-то стесняемся так одеваться.

Анжела говорила и говорила… Я смотрела на нее непонимающими глазами и думала о том, как же Эдуард находит с ней общие темы для разговоров. О чем они беседуют? О вечерних платьях?

– У тебя все? – наконец спросила ее я.

– Хочешь, я тебе еще что-нибудь о своих любимых вещах расскажу?

– Я от твоих вечерних платьев устала, – честно призналась я ей. – В Москве людей каждый день убивают. Для родных и близких это горе, а ты сидишь и только о шмотках рассуждаешь.

– А мне какое дело, что кого-то убивают? – надула губки Анжела. – Я что, незнакомых людей оплакивать должна? На фиг мне это нужно! Я свои глаза слишком берегу, чтобы плакать. Читай свою криминальную хронику, а я помолчать могу.

– Тебе так идет, когда ты молчишь, – честно призналась я девушке и, устав от ее общества, пошла к мужчинам, сидящим с удочками.

В тот момент, когда Эдик отошел в сторону, чтобы поговорить по телефону, я нагнулась к Аскольду и тихо спросила:

– Много рыбы наловили?

– Много. Скоро будем ее коптить и варить уху. Ты нашла контакт с девушкой Эдика?

– Нет, – покачала я головой.

– Почему?

– Потому что она дура.

– Как? – растерялся Аскольд.

– В полном смысле этого слова.

– Тебе нужно с ней подружиться.

– Аскольд, я с дурами не дружу. Хочешь – дружи с ней сам.

Глава 18

Когда на улице стемнело, мы уже ели уху и, присоединившись к веселой компании из соседнего домика, рассказывали различные анекдоты, выпивали, коптили рыбу, пели песни, а некоторые особенно подвыпившие граждане даже плясали. Я чувствовала, как Аскольд не сводит заинтересованных глаз с раскрасневшейся от вина Анжелы, которая уже давно заметила это и бросала в его сторону томные взгляды. Эдуард же, напротив, не сводил глаз с меня.

– Эдик, я пойду удочки посмотрю. – Аскольд встал со своего места и полез в карман за пачкой сигарет. – Мы же с тобой все побросали. Пойду на помост схожу. Посмотрю, что там творится. Может, рыба уже всю наживку съела, а может, где и клюнула. – При этом Аскольд еще более пристально посмотрел на Анжелу.

– А я пойду в дом кофту надену. Что-то холодно, – встала со своего места Анжела.

– Аскольд, проводи девушку, чтобы она нигде не заплутала, а то темно, – попросил друга Эдик.

– Не переживай. Я буду у твоей красавицы тело–хранителем.

Когда эти двое отошли от костра, Эдик проводил их взглядом и повернулся ко мне:

– Ты не находишь, что они неплохо вместе смотрятся?

Я не нашлась что ответить и смотрела на Эдика не отрываясь. К такому мужчине, как Эдуард, я была не готова. Во время общения с ним меня захлестнула волна неслыханного возбуждения, с которым я справлялась с огромным трудом. Мне было достаточно сложно испытывать на себе магнетизм этого человека. Мне так хотелось к нему прильнуть, стать слабой и найти успокоение.

– Может, пойдем погуляем вдоль озера?

– Эдик, сейчас вернутся Аскольд с Анжелой. Они нас потеряют, – растерялась я, как девчонка.

– Не думаю.

– Что ты не думаешь?

– Что они вернутся так скоро, как ты предполагаешь. И вообще, зови меня Эд. А то, когда ты называешь меня Эдиком, я чувствую себя маленьким мальчиком.

Немного позже мы уже, держась за руки, прогуливались вдоль озера.

– Ты считаешь нормальным то, что мой муж и твоя девушка ушли вдвоем непонятно куда?

– Это не моя девушка, – совершенно спокойно ответил Эд.

– Как не твоя?

– Анжела работает в фирме, которая предоставляет высококлассные эскорт-услуги на все случаи жизни. А случаи бывают разные. Например, рыбалка, – рассмеялся Эд.

– Анжела мне сказала, что она модель.

– Она действительно модель. В той фирме, где работает Анжела, девушки по-другому не называются. Они все модели. Реклама этого агентства говорит о том, что любой респектабельный мужчина может провести свой досуг в компании очаровательных профессиональных моделей. Эскорт-сопровождение может быть куда угодно: на банкеты, торжественные вечера, деловые встречи, в ресторан, в театр и, как видишь, даже на рыбалку. Это называется эксклюзивным сопровождением. Так было указано в договоре.

– Надо же, как интересно. Я слышала о подобных фирмах, но никогда не думала, что они пользуются такой популярностью. Не проще ли просто познакомиться с девушкой?..

– Не проще, – ответил Эд. – Это так муторно, когда девушка даже после первого свидания тут же вбивает в голову, что ты ей чем-то обязан, и рассматривает его как шаг к чему-то более серьезному. А тут никто никому ничем не обязан. Деньги – товар, товар – деньги. Нормальные рыночные отношения. Без каких-либо вытекающих отсюда последствий. Девушки из подобных фирм всегда на высоте и делают все возможное, чтобы клиенты получили настоящее удовольствие от общения с ними и воспользовались их услугами еще раз. По желанию фирма может заказать уютные апартаменты, сауну, транспорт. Там есть девушки на любой вкус. Я имел честь убедиться в этом сам, когда рассматривал каталог. Больше всего меня удивило то, что мне даже предложили транссексуалку.

– Боже! Анжела – транссексуалка?

– Нет, конечно. Неужели я бы такую выбрал? – рассмеялся Эд, покрепче сжимая мою руку. – Я просто тебе рассказываю, что мне поступило такое экзотическое предложение. Нет, что ты! Я смотрел каталог и выбрал Анжелу.

– Самую красивую девушку.

– Одну из самых красивых, – заметил Эд. – Там одна красивее другой, честно. Берешь каталог, и глаза разбегаются.

– А интим-услуги тоже входят в обязанности девушки? – Я не смогла не задать интересующий меня вопрос.

– Конечно. Это обговаривается заранее с администратором. Доплачивается определенная сумма – и никаких проблем. По своей сути эти девушки – проститутки.

– И ты доплатил?

– Ты о чем?

– Я спросила: доплатил ли ты за интимные у слуги? – Я понимала, что этим вопросом ставлю себя в идиотское положение, но ничего не могла с собой поделать.

– Доплатил. Я же живой человек. А ты меня, случайно, не ревнуешь?

– Вот еще! Мне есть кого ревновать. Я замужем, – поспешно ответила я.

– А мне кажется, что ты с Аскольдом живешь от безысходности. Я это чувствую, только вот не могу понять, в чем состоит твоя проблема.

– Эд, мне не хочется обсуждать свою семейную жизнь.

Эд остановился, заглянул мне в глаза и сказал:

– Я за интим-услуги Анжелы заплатил, а Аскольд ими воспользуется.

Не удержавшись, я отвесила Эду хорошую пощечину, резко развернулась и пошла к костру. Эд бросился за мной вдогонку и попытался меня остановить:

– Яна, стой. Я не хотел тебя обидеть. Прости.

Я остановилась и произнесла голосом, полным отчаяния:

– Аскольд – мой муж, и я не позволю говорить про него плохо. Ни говорить, ни его высмеивать!

– Я же сказал, прости. – Голос Эдуарда стал еще более взволнованным. – Яна, я не знаю, что со мной творится, но я, по-моему, в тебя влюблен. Никогда не верил в любовь с первого взгляда, а когда тебя увидел, меня прямо током ударило.

– Говорят любви с первого взгляда не бывает, – тихо произнесла я в тот момент, когда Эд обнял меня.

– Ты не веришь, что любовь может выпрыгнуть из-за угла и поразить двух людей одновременно?

– А ты очень самоуверен. С чего ты взял, что она поразила двух людей одновременно?

– Я это чувствую.

– У меня есть муж.

– А у меня есть Анжела.

– Не смей сравнивать свою модель – проститутку Анжелу и моего мужа.

– Может, ты хочешь, чтобы мы пошли к дому и увидели, чем там они занимаются? Может, стоит снять розовые очки? Твой муж очень слаб на передок. Я и Анжелу-то взял специально для него. Знаю, как он падок на красивых баб. Я взял ее для того, чтобы мы имели с тобой возможность остаться вдвоем и поговорить. Если бы ты была моей, я бы не посмотрел ни на одну женщину.

– Даже на такую красивую, как Анжела?

– Даже на такую красивую, глупую и пустую, как Анжела. Для меня самой красивой девушкой являешься ты. Яна, ты замужем за обычным бабником.

– Не говори так. Он слишком много для меня сделал… Я ему обязана.

– Чем ты ему обязана? Да, действительно, он мотался к тебе в больницу, платил за твое лечение, но при этом он очень сильно гулял, и каждый раз я видел его все с новыми и новыми бабами. Если я не ошибаюсь, то одна из них была твоей лучшей по–другой.

– Если ты думаешь, что открыл Америку, то ошибаешься. Я знаю о связи Аскольда с моей бывшей подругой. Эд, я не понимаю, к чему весь этот разговор. Аскольд – мужик, и я не верю, что есть мужья, которые не гуляют, когда болеет жена. И причем болеет несколько лет. Куда ему девать природные инстинкты?

– Это не природные, а животные инстинкты.

– Хорошо, пусть будут животные.

– А сейчас ты тоже болеешь? Какого черта он ушел с Анжелой?

– Ты думаешь, что если они пошли вместе, то они обязательно должны трахнуться?

– Я в этом просто уверен. Поверь, по-другому твой любимый муж не умеет.

Эд схватил меня за руку и потащил к дому.

– Пусти. Куда ты меня тащишь?

– Я хочу, чтобы ты наконец сняла розовые очки и посмотрела на Аскольда совсем другими глазами. Тебе необходимо увидеть все самой. Может, тогда ты проснешься и поймешь, что у тебя есть право на еще одну любовь.

Я резко остановилась и судорожно замотала головой:

– Я никуда не пойду.

– Боишься?

– Я просто не хочу!

– Значит, боишься.

– Что тебе вообще от меня нужно??? И кто дал тебе право вмешиваться в мою личную жизнь?!

– Я знаю, что ты несчастлива с Аскольдом.

– Откуда тебе это знать?

– Я никогда в жизни не видел женщину с более несчастными глазами, чем у тебя. Я знаю, что я тебе тоже не безразличен. Так чего же мы оба боимся? Мы не совершаем ничего предосудительного. Почему мы должны бояться и бежать от своих чувств?!

– Я не хочу никаких новых чувств! – в слезах крикнула я.

– Почему?

– Потому что однажды я уже была счастлива. Так счастлива, что было даже самой страшно… Я до сих пор не могу поверить, что все это закончилось.

Глава 19

Когда мы вернулись к костру и влились в ряды подвыпившей публики, ни Анжелы, ни Аскольда еще не было. Как ни печально было это осознавать, но Эдуард был прав.

Я смотрела на костер и думала о том, что любовь с первого взгляда действительно существует, но, к сожалению, как правило, она длится недолго. Мы все так любим наслаждаться новизной и зачастую преувеличиваем достоинства друг друга. Когда мы влюблены, нет смысла говорить о каких-то недостатках. Мы их просто не замечаем. Мы все боимся признаться себе в том, что любим туман в отношениях. Когда отношения становятся кристально прозрачными, начинаются ссоры, разочарования, упреки. Мы видим, что тот, от кого мы совсем недавно сходили с ума, не оправдал наших надежд. Нам вновь так не хватает тумана. И мы начинаем искать романтическую дымку уже в совершенно других отношениях.

Влюбиться с первого взгляда ничего не стоит. На это не нужно много ума. Хочется новизны, страсти, влюбленности. То же самое сейчас творится со мной и Эдом. А Эдуарду хочется доказать свою состоятельность и отбить женщину у своего друга. Для мужчины всегда наиболее желанна не свободная женщина, а женщина, принадлежащая другому. В отличие от настоящей любви и стабильных отношений любовь с первого взгляда не требует никаких усилий и даже намека на какую-либо ответственность.

В истинной любви все намного сложнее. В ней уже нет радости от милых мелочей, которая была раньше. Появляется масса недовольства, и хочется постоянного подтверждения своей любви. Накапливаются обоюдные претензии, рушатся иллюзии, и разбиваются вдребезги последние надежды.

Я посмотрела в сторону заметно погрустневшего Эда и подумала о том, что сейчас я являюсь для него загадкой. Он окружил мой образ своими фантазиями. Он построил воздушные замки и еще не знает о том, как больно бывает, когда они рушатся.

Когда к костру вернулись Анжела с Аскольдом, я тут же отвлеклась от своих мыслей и ощутила себя идиоткой, которую на глазах у всего честного народа обманул муж. Аскольд был заметно взволнован. Его волосы были взъерошены, а рубашка застегнута неправильно.

– Вы нас не потеряли? – на всякий случай спросил Аскольд для того, чтобы понять, не заподозрили ли мы чего.

– Потеряли, – тут же ответил Эд.

– Да мы пока удочки проверили. Так хорошо рыба клевать стала, что мы решили немного порыбачить.

– Много рыбы поймали? – с издевкой спросил Эдуард.

– Ничего не поймали. Темно. Она только наживку клюет и срывается. С утра надо рыбачить, вставать как можно раньше. Тогда и клев хороший пойдет.

Аскольд наклонился ко мне поближе и спросил ласковым голосом:

– Котенок, ты не замерзла? Может, тебе кофту принести?

– Тебе одного раза с Анжелой недостаточно? Еще хочешь?

– Ты о чем? Я же просто о тебе забочусь.

– Спасибо. Я крайне тронута твоей заботой и очень ее ценю, но я была бы еще больше тебе признательна, если бы ты не трахал баб в моем присутствии, – сказала я с нескрываемой ненавистью в голосе.

– Яна, ты о чем?

– У тебя на рубашке пуговицы неправильно за–стегнуты, – только и смогла сказать я. – Посмотри на себя. В твои годы уже пора научиться заниматься сексом, не снимая рубашки. Не женщина же. Что там тебе показывать-то? Хрен высунул – и достаточно.

Анжела сидела напротив меня, пила вино, поглядывала в мою сторону победоносным взглядом и демонстрировала всем свои великолепные ноги. Встав со своего места, я подошла к ней поближе и натянуто улыбнулась:

– Аскольд не олигарх.

– Что? – испуганно переспросила она.

– Что слышала. Не там олигархов ищешь. Они на собственных яхтах рыбачат. Когда ты в своей проститутской фирме следующие заказы брать будешь, ищи секс на яхте. Вдруг подфартит и ты своими длиннющими ногами какого-нибудь олигархишку удержишь. Если на обычной рыбалке всем подряд давать будешь, быстро поистаскаешься. Уловила?

– Ты о чем?

– О том, что мы с Аскольдом в долгах как в шелках. Если я от него уйду, то его вместе с тобой за долги закопают. Никакие длинные ноги не помогут.

Анжела поперхнулась вином, закашляла, но я уже пошла прочь. Сев на берегу озера, я кинула в воду несколько камешков и подумала о том, что нужно что-то менять. Больше так продолжаться не может. Я становлюсь слишком хладнокровной, циничной, агрессивной и даже злой. Где-то там, в прошлой жизни, осталась милая девушка по имени Анна, которая могла пойти за любимым хоть на край света и сотворить из него кумира и настоящее божество. Вместо нее родилась Яна. Девушка, которая не способна ни на привязанность, ни на глубокие чувства. Чем больше я живу в ее образе, тем все больше ненавижу людей и все, что происходит вокруг.

– Я не помешаю?

Увидев рядом с собой Эдуарда, я пожала плечами и как-то безразлично предложила:

– Садись.

– Ты думаешь об Аскольде?

– Я думаю о себе.

– Это хорошо, что ты наконец-то стала думать о себе. Тебе есть у кого этому поучиться. Учись у Аскольда. Он всегда думает только о себе, о своих интересах, целях и удовольствиях. Этот человек не способен на подлинное чувство, и даже если он периодически в кого-то влюбляется, то всегда выходит сухим из воды, потому что личное для него превыше всего.

Я и сама не знаю, как незаметно оказалась в объятиях Эдуарда. Его руки были сильными, а его губы горячими и до неприличия страстными. Внезапно меня охватил порыв нежности. Но в тот момент, когда рука Эда оказалась у меня под блузкой, я вспомнила о том, что еще немного, и он нащупает на моем теле рубцы, от которых мне уже никогда не избавиться, и резко убрала его руку. Мне показалось, что, трогая эти рубцы, он вспомнит о том, что я обожженная, поморщится от брезг–ливости и вся его влюбленность исчезнет. Вспомнились слова Дины о том, что я вся искусственная… Эти комплексы сидели прочно в моем сознании, и я отчетливо понимала, что уже никогда не смогу от них отделаться.

– Извини. Я не могу.

– Почему? – тяжело дышал Эд.

– Нет, – только и смогла прошептать я.

– Ну почему? – задыхаясь, настаивал Эд.

– Я не хочу уподобляться Аскольду с Анжелой и быть для тебя одной из многих.

– Ты не одна из многих. Я, как только тебя увидел, сразу понял, что ты особенная.

– Иди к Анжеле. Ты оплатил интимные услуги. Она тебе их еще не отработала.

– Она уже их отработала с Аскольдом.

– Это не в счет. Ее работодатель ты, а Аскольда она ублажала на халяву.

Эдуард закурил сигарету и задумчиво произнес:

– Если ты думаешь, что мне нужен от тебя только секс, то глубоко ошибаешься. В конце концов, для секса всегда подойдет красивая Анжела. Я хочу сделать тебя счастливой и подарить тебе душевную гармонию. Я хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты ушла от Аскольда ко мне. Хочу сделать все, чтобы твои глубоко несчастные глаза наконец-то стали счастливыми.

Неожиданно для себя самой я положила свою голову на колени к Эдуарду и разревелась. Из моей груди вырвались какие-то жалобные душераздирающие стоны.

– Боже, как я устала…

– Доверься мне. Расскажи, что тебя угнетает. Я попытаюсь тебе помочь.

– Боюсь, что мне уже ничем не поможешь. – В моем голосе прозвучал страх.

– Яна, безвыходных ситуаций не бывает. Даже из самой безвыходной ситуации обязательно есть выход. – Эд говорил и целовал мои волосы. – Яна, ты же сильная. Я это знаю. Мне так хочется оберегать и защищать тебя.

Подняв голову, я быстро смахнула слезы, отстранилась от Эда и сказала серьезным голосом:

– Я хочу тебе что-то сказать.

– Говори.

– Мне нужно быть уверенной, что после того, как я тебе что-то скажу, ты не задашь мне ни одного во–проса. Эта информация очень важна для тебя.

– Ну а если у меня все же возникнут вопросы?

– Я же сказала: ни одного вопроса. Пообещай мне.

– Ты меня заинтриговала.

– Пообещай.

– Обещаю.

– Тебя заказали. Через месяц тебя убьют. Я не хочу, чтобы ты умер. Сделай что-нибудь. Найми охрану. Пересмотри свои отношения с друзьями и партнерами. Измени свой круг общения. Узнай, не стоит ли твой телефон на прослушке. Поменяй привычный распорядок дня. Подумай, кому ты можешь мешать. Сделай что-нибудь. Обхитри заказчика и киллера к чертовой матери! Только живи! Слышишь, живи!!!

Я встала и направилась к дому.

– Яна, это Аскольд?! – тут же крикнул мне Эд. – Меня заказал Аскольд?!

– Ты пообещал, что не задашь мне ни одного во–проса.

– Прости.

Глава 20

Ночью Аскольд довольно долго отчитывал меня за отвратительное поведение, за то, что я позорю его перед компаньоном, не могу сдерживать свою ревность и выгляжу жутко смешной и жалкой, подозревая его в том, что он волочится за каждой юбкой. Увидев, что у меня окончательно сдают нервы, он тут же заставил меня выпить успокоительные таблетки.

Мы уехали первыми прямо на рассвете, когда Анжела и Эдуард еще спали. Я сидела в машине рядом с Аскольдом, смотрела на дорогу и слушала радио. Аскольд старался скрыть свое раздражение, но по его виду было нетрудно догадаться о том, что он недоволен тем, что я не хочу принимать его наспех придуманные оправдания. Он хотел, чтобы я их всегда принимала и безоговорочно верила всему, что он говорит.

Таблетки, на которые в последнее время подсадил меня Аскольд, вызывали во мне апатию и отвлекали от повседневных проблем. Как только их действие прекращалось, я сразу чувствовала сильнейшее раздражение. К горлу тут же подступал комок, а на глаза наворачивались слезы. Хотелось вновь принять таблетки Аскольда и хоть ненадолго отключить рассудок и уйти в забытье.

– Сегодня пригонят твою машину из ремонта, но я советую тебе никуда не выезжать, – заявил мне Аскольд, как только мы вернулись домой.

– Почему?

– Потому что эта неделя достаточно сложная. Я взял предоплату и пообещал исполнить заказ через три дня. Это значит, что все эти три дня ты обязана усиленно тренироваться. Не забывай, что ты должна завалить двоих: нужного нам человека и телохранителя. Это сложно, тем более ты потеряла квалификацию. Рисковать тобой мне совсем не хочется. Стрельбу из пистолета нужно обязательно чередовать со стрельбой из винтовки. Я приготовил тебе твою любимую винтовку «браунинг». Мне хотелось бы, чтобы ты не только тренировала руку, но и разбудила в себе былой охотничий азарт. Помнишь, как ты рассуждала раньше?

– Не помню, – усталым голосом ответила я.

– Ты называла людей, которых тебе нужно убить, дичью. Это твоя добыча, и тебе нравилось ее преследовать.

– Аскольд, а если бы я была просто твоей женой и никого никогда не убивала, ты бы стал вытаскивать меня с того света? Ты бы залез в долги для того, чтобы заплатить за мое лечение за границей?

– Конечно, – поспешил заверить меня Аскольд. – Помнишь, как мы с тобой друг другу обещали? «И в горе, и в радости»…

Я ухмыльнулась и подумала о том, что больше у меня нет необходимости верить Аскольду. Не верю ни одному сказанному им слову.

– Котенок, у нас с тобой еще пара заказов намечается, – попытался меня обрадовать Аскольд, но я его уже не слушала.

Этой ночью я по-прежнему не могла уснуть. Я почему-то вновь думала о своей прошлой жизни и о Матвее. Интересно, помнит ли он обо мне… Приходит ли ко мне на могилу? Поминает ли меня в день моей смерти? Сравнивает ли меня со своей нынешней женой? Я пыталась гнать эти мысли, потому что, когда я думала о Матвее, мне казалось, что у меня плавится мозг. Я гнала эти мысли, но пока безуспешно. Я не представляла, что мне сделать для того, чтобы утихомирить эту бурю в душе. А ведь если разобраться, то вспоминать-то и нечего. В наших отношениях я всегда была кроликом, а Матвей – удавом.

«Пошел вон, болван», – мысленно говорила я Матвею, но по-прежнему не переставала думать о нем.

Я проснулась от того, что Аскольд наклонился и поцеловал меня в щеку.

– Котенок, я поехал на работу, – ласково произнес он. – Твоя машина отремонтирована. Только ехать никуда не нужно. Надеюсь, что этот день ты проведешь в тире. Приеду – приму экзамены.

Я лежала не шевелясь и притворялась, что сплю.

– Котенок, ты слышишь, что я тебе говорю?

– Слышу, – все же пришлось ответить мне.

– И насчет Анжелы не переживай. У меня с ней ничего не было. Поэтому не мучай меня своей ревностью. Она только портит наши с тобой отношения.

Как только за Аскольдом закрылась входная дверь, я тут же встала с кровати, быстро собралась и поехала в город.

Найти кафе, в котором мы сидели с Аскольдом после убийства американского бизнесмена, было несложно. Войдя в зал, я тут же спросила, работает ли сегодня Лена. Услышав, что я приехала не зря, я облегченно вздохнула и попросила посадить меня за тот столик, который она обслуживает.

Лена не заставила себя долго ждать и, встав рядом со мной, принялась принимать у меня заказ. Нетрудно было догадаться о том, что она меня не узнала, и мне пришлось напомнить, кто я такая.

– Лена, вспомни меня, пожалуйста, – заметно заволновалась я. – В прошлый раз я была здесь со своим мужем Аскольдом.

– Ах это ты!

– Я. Лена, прошу тебя, помоги. Я хочу знать правду.

– Я сейчас не могу. Я на работе.

– Пойдем посидим в машине, если тебе нельзя сидеть за столиком с клиентом. Подменись хотя бы на полчаса.

Лена не раздумывая согласилась и предложила мне посидеть в соседнем кафе.

– Я не знаю, с кем я живу, – нарушила я молчание после того, как мы заказали себе по чашечке кофе. – Сначала мне казалось, что Аскольд меня любит, но с каждым прожитым с ним днем я убеждаюсь в том, что он никого не любит, кроме себя самого.

– Давно ты с ним живешь?

– Пять лет.

– Моя сестра выдержала меньше. Ее хватило ровно на два года.

Я подумала о том, что настоящей Яны тоже хватило на пару лет. Прожив два года с Аскольдом, она сгорела в самолете. Затем я около трех лет лежала в больнице… Живу я в образе Яны с Аскольдом уже второй месяц и чувствую, что настал предел моему терпению.

– А что, у Аскольда штампа в паспорте от предыдущего брака не осталось?

– Нет. Когда мы познакомились, у него был новый паспорт.

– Все понятно. Он даже паспорт уничтожил и скрыл от тебя, что ранее был женат.

– А ты уверена, что это тот Аскольд? – предельно осторожно поинтересовалась я у Лены.

– Конечно, – не раздумывая ответила девушка. – Он же мой так называемый родственник. Как-никак, а муж моей сестры. Он ведь меня тоже в прошлый раз узнал, поэтому и орать начал. Видимо, Аскольд думал, что в этой жизни мы с ним больше никогда не пересечемся. Ведь после того, как Риты не стало, он к ней даже на кладбище не приехал. На похоронах не был. Когда девять дней исполнилось, на пятнадцать минут заехал пыль в глаза пустить. Затем быстро квартиру продал, в которой они жили. Рита там прописана не была, поэтому никаких проблем не возникло. Квартиру продал, мобильный поменял и даже на годовщину смерти жены не приехал. Как ты с этим чудовищем столько живешь?

– Сама не знаю.

– Ты его любишь?

– Нет, – честно ответила я.

– А зачем тогда с ним живешь?

– Просто какое-то идиотское чувство долга. Ты про разбившийся на Мальдивах самолет слышала? Это было три года назад.

– Слышала.

– Я горела в том самолете. Аскольд спасся, а я сильно обгорела.

– Ужас какой, – только и смогла сказать Лена. – Ты хорошо выглядишь для обгоревшего человека.

– Это благодаря Аскольду.

– Что он сделал?

– Я три года лечилась за рубежом. О том, сколько могло стоить это лечение, даже говорить не хочется.

– Могу себе представить…

– Если бы не деньги, меня уже давно в живых не было бы. Аскольд вытащил меня с того света. Положил в клинику и платил за лечение. В результате влез в такие долги… Я знаю, что он бабник. Пока я лежала в больнице, он спал с моей лучшей подругой. Только вот чувствую я себя ему обязанной и ничего с этим поделать не могу. Разве я могу бросить его с такими долгами? Ему сейчас, как никогда, поддержка нужна.

Лена покачала головой и сказала задумчивым голосом:

– Не верится мне, что за эти годы Аскольд изменился в лучшую сторону. Вправду говорят, что горбатого только могила исправит. Если мужик – дерьмо, то ни одна женщина его не изменит. Как бы она ни пыталась сделать его лучше, он все равно вонять начнет. И от этого никуда не денешься. Уж если Аскольд и решил поиграть в благородство, значит, на то есть причина. Если он оставил тебя в живых, значит, ему что-то от тебя нужно.

Лена говорила медленно, стараясь сосредоточить внимание на каждом сказанном ею слове. Я слушала и чувствовала, как от ее слов на моем теле появляются мурашки.

– Может, у тебя наследство какое есть?

– Я из детского дома.

– Мало ли. Может, кто-то из родственников что-нибудь оставил?

– Нет у меня родственников.

– В любом случае ему что-то от тебя надо.

Лена была абсолютно права. Аскольд оставил меня в живых по той причине, что хотел использовать по назначению. А назначение у меня было одно – зарабатывание денег путем заказных убийств. Теперь-то я наконец поняла: ни о какой любви и привязанности тут не было и речи.

«И в горе, и в радости», – с болью в сердце вспомнила я слова Аскольда, которые он так любил повторять…

– А этот Аскольд хорошо придумал, что жену себе без родственников и родителей нашел, – принялась рассуждать Лена. – За тебя ведь даже заступиться некому. Знаешь, как он всю Риткину родню ненавидел? Он ее и от родителей, и от меня отлучил.

– Расскажи мне о Рите. Что с ней произошло? Почему ты говорила, что ее убил Аскольд?

Лена сделала глоток кофе, и я увидела, как на ее глазах появились слезы.

– Рита была очень славной и хорошей девушкой. Сколько ее помню, она всегда стрельбой увлекалась…

Глава 21

– Чем? – чуть было не упала я со стула.

– Стрельбой, – восторженно произнесла Лена. – Они ведь с Аскольдом где-то в тире познакомились. Аскольд, когда приехал к нашим родителям знакомиться, то прямо так и сказал, что случайно заглянул в тир и был сражен наповал профессиональной стрельбой моей сестры. Конечно, стрельба не самое лучшее занятие для девушки, но Рита стреляла настолько здорово, что даже родители смирились с ее увлечением. Рита всегда была живой, энергичной девушкой, авантюристкой по натуре. Она признавалась мне в том, что в этой жизни ей всегда недоставало захватывающих зрелищ и адреналина. Любила ездить на стрельбища. Стреляла из пистолетов, гладкоствольных ружей, карабинов. Среди точно таких же увлеченных стрельбой людей она считалась очень перспективным стрелком. Вот такой жизнерадостной и, можно даже сказать, боевой она была, когда Аскольд ее встретил.

– А что же потом?

Я посмотрела на Лену, вытирающую носовым платком слезы, и почувствовала, как заныло сердце.

– Потом была свадьба. После нее – свадебное путешествие во Францию. А потом мою сестренку как подменили. Молодожены уехали из квартиры и где-то за городом арендовали частный дом. Рита очень сильно изменилась. Из жизнерадостного человека превратилась в замкнутую, несчастную и безразличную ко всему девушку. Она перестала звонить, приезжать. На все наши упреки отвечала, что плохо себя чувствует. Бросила институт. Сказала, что образование ей ни к чему. У родителей был шок. Я приехала к ней, когда Аскольда не было дома. Она была вся бледная, с огромными мешками под глазами. Говорила со мной очень сухо и всем своим видом показывала мне, чтобы я уходила. Муж ее посадил на наркотики.

– С чего ты взяла?

– Она какие-то таблетки постоянно пила. И чем дальше, тем все больше. Она без них уже не могла. Я когда спросила, что это за таблетки, она сказала, что просто успокоительные. Ей их Аскольд выдавал. Я хотела таблетку на экспертизу взять, но Рита мне не дала. А я же видела, что от этих таблеток она становится сама не своя. Тогда я решила с Аскольдом поговорить, но он сказал, чтобы я не лезла не в свое дело и что у них с Ритой все хорошо. Как же у них может быть все хорошо, если я чувствую, как сестру теряю?! А потом она вообще прекратила с нами общение. Когда я к ней в последний раз приехала, она меня даже в дом не пустила. Через забор сказала, что у нее все хорошо и она никого не хочет видеть. Когда я спросила ее о том, пьет ли она таблетки, Рита сказала, что это ее личное дело. Я сразу поняла, что она их пьет.

– А на стрельбище-то она ездила?

– Не знаю. У меня создалось впечатление, что Аскольд ее вообще взаперти держал и никуда не выпускал. Она же интерес к жизни совсем потеряла. Я никогда себе не прощу того, что она за тем забором медленно умирала, а я ничем не могла ей помочь. За несколько часов до смерти она мне сама позвонила. Я, когда ее номер на своем мобильном увидела, не поверила. Не могла прийти в себя. Чтобы Рита сама позвонила…

– И что же она сказала?

– Она плакала в трубку. Говорила, что не хочет жить, что Аскольд – чудовище и что она больше так не может. Еще она сказала, что точно знает – у Аскольда до нее была жена. Они прожили ровно полгода, и она покончила жизнь самоубийством. Перерезала вены в ванной. Она нашла какие-то фотографии и документы. Аскольд наличие первой жены отрицает, но Рита уверена, что она была. Когда Аскольд узнал, что она нашла фотографии и документы, он все сжег и ее очень сильно избил. А еще Рита говорила, что она больше не может без этих таблеток, что, если она их не употребляет, у нее начинает болеть все тело. Ей приходилось пить эти таблетки горстями, потому что их действие становилось все короче. Рита говорила, что Аскольд любит над ней издеваться и не давать ей эти таблетки. Что для того, чтобы она их получила, он заставляет ее вставать на колени, лаять, изображать собаку, лизать Аскольду ботинки. Одним словом, он сделал все возможное, чтобы с каждым днем Рита деградировала все больше и больше.

Слезы душили Лену настолько, что она некоторое время не могла говорить.

– А еще Рита мне хотела сказать что-то важное. Но не успела.

– Что именно?

– Не знаю. И никогда теперь не узнаю. Рита хотела мне в чем-то признаться. Она сказала, что это нельзя говорить по телефону. Она боялась. Сказала, что если она мне это расскажет, то я начну ее ненавидеть и не буду считать своей сестрой. Я пыталась ее успокоить и говорила, что я приму любую правду, что она навсегда останется для меня горячо любимой сестрой. Единственное, что успела Рита сказать, – она ЭТОГО не хотела, ее заставил Аскольд.

– Что он заставил сделать?

– Не знаю. Я тут же села в машину и рванула к сестре. Когда я приехала, она уже была убита.

– Как убита?

– Экспертиза установила, что она сама выстрелила себе в голову из охотничьего ружья. Но я уверена, что ее убил Аскольд.

– Ты хочешь сказать, он подкупил экспертов?

– Не знаю. Мы делали повторную экспертизу. Самоубийство. Аскольд невиновен. Понимаешь, этот гад знал, что Рита звонила мне. Он знал, что я к ней еду. Даже если Рита выстрелила в себя сама, то я уверена, что он заставил ее это сделать. Он подвел ее к этому.

– А что за таблетки он ей давал?

– Мы хотели посадить его хоть не за убийство, а за таблетки. Но и это не получилось. Аскольд очень хитрый, он продумал каждый свой шаг. Он давал ей психотропные средства, которые выписывал психиатр. Оказывается, Рита стояла на учете в психдиспансере. И это моя сестра?! Я точно знаю, что он подкупил врача и ее поставили на учет. Он заранее подстраховался. Естественно, если она стояла на учете в психушке, то никто и не удивился, что она себя сама застрелила. Она же сумасшедшая. Он знал, что доведет ее до суицида. Доказать, что Аскольд был женат еще и до Риты, мы тоже не смогли. Никаких документов мы не нашли.

– А потом?

– А потом – все как я уже и говорила. Так как дом Аскольд снимал, то он сразу из него уехал. Квартиру продал и пропал из нашего поля зрения. И вот спустя столько лет я вижу его вместе с тобой в нашем кафе. Я так никогда и не узнаю, что хотела сказать мне сестра.

Уж я-то знала, что хотела сказать Рита, но промолчала. Лена достала из своей сумочки фотографию сестры. На меня смотрела симпатичная девушка, которая держала в руках винтовку и загадочно улыбалась.

– Это она на стрельбище еще до знакомства с Аскольдом. Цветет и пахнет.

– А Аскольд чем занимался? Где работал?

– Рита и сама толком не знала. То в одной фирме, то в другой. Он ее особенно в свои дела не посвящал. Но деньги у него всегда водились. В этом я даже не сомневаюсь. И еще…

– Что еще?

– После того как Риту в морг отвезли, врач сказал нам о том, что она беременная была. Почти три месяца. На таком сроке женщина не может не знать о своей беременности. Значит, Рита знала…

– Действительно трагедия, – только и смогла сказать я. – Прими мои соболезнования.

Лена посмотрела на часы и положила фотографию в сумочку.

– Мне пора. Я на полчаса отпросилась, а мы с тобой уже час сидим.

– Давай обменяемся телефонами, – предложила я девушке. – Мало ли что…

Мы обменялись телефонами, и перед тем как уйти, Лена взяла меня за руку и чуть слышно произнесла:

– Будь осторожна. Ты живешь с очень страшным человеком. Береги себя. Жить с ним опасно для жизни.

Я сидела за столиком и смотрела вслед удаляющейся Елене. Хотелось рвать на себе волосы, кричать, резать вены и стрелять себе в голову из охотничьего ружья…

А еще хотелось таблеток. Успокоительных таблеток – тех, которые в последнее время давал мне Аскольд… Интересно, я уже стою на учете в психдиспансере или он еще не спешит меня туда ставить?..

Глава 22

Так как в городе были жуткие пробки, я вернулась домой только к пяти вечера. Аскольд приехал раньше меня. Он сидел на крыльце, нервно курил и смотрел, как я паркую машину.

Когда я вышла из машины, то хотела было молча зайти в дом, потому что сказать мне было нечего, но Аскольд тут же перегородил мне дорогу. Обрадованный Джек приветствовал меня, виляя хвостом.

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

– А что ты хочешь от меня услышать? – ответила я вопросом на вопрос, стараясь казаться как можно более спокойной и не вступать в перепалку, понимая, что это чревато не самыми лучшими для меня последствиями. – Я ездила в город.

– Зачем?

– Хотелось погулять по центру.

– Я же велел тебе никуда не выезжать. Мне что, забрать у тебя ключи от машины?

– Зачем? – испуганно посмотрела я на Аскольда.

– Затем, что ты по-человечески не понимаешь. У нас заказ через пару дней и еще на носу два новых заказа, а ты стреляешь не как профессионал, а как любитель, который впервые в жизни взял в руки оружие. Я смотрю, тебе твое новое лицо нравится, перед зеркалом красоваться любишь, а отрабатывать долги ты ни хрена не хочешь!

От последней фразы меня слегка зазнобило, и я отвела глаза в сторону.

– Яна, ты что, не понимаешь, что в этой жизни ничего не бывает просто так? За все нужно платить. И за здоровье тоже. Не сегодня, так завтра к нам с тобой за долгами приедут, и чем мы будем их отдавать? Даже если я сниму с тебя кожу и отдам ее твоим кредиторам, ничего хорошего из этого не выйдет. Она никому не нужна!

Увидев, что от последних слов я побледнела, словно стена, Аскольд понял, что перегнул палку и сказал уже более спокойным голосом:

– Котенок, ну что ты трясешься как осиновый лист? Я просто не люблю, когда меня с первого раза не понимают. Ты жить хочешь?

– Хочу, – не раздумывая ответила я.

– И я хочу. Так давай вместе поборемся за нашу жизнь. Зачем ты в Москву ездила?

– Я же тебе говорю, что гуляла.

Аскольд смотрел на меня таким взглядом, словно чувствовал, что я встречалась с Еленой и знаю о его прошлом.

– Чтобы между нами больше разногласий не было, дай мне ключи от машины.

Я положила Аскольду на ладонь ключи от машины и прошла в дом. Аскольд направился следом за мной и раздраженно мне сообщил:

– Сегодня вышла небольшая заметка об убийстве американского бизнесмена.

– И что там? Политический скандал?

– Нет. В ней написано, что, по рассказам очевидцев, исполнителем данного преступления является девушка-киллер. Кто-то видел, как ты стреляла американцу в затылок.

– Вполне возможно. Там народу была тьма.

– Составлен фоторобот, но ты под него и близко не подходишь. Оперативникам никогда до тебя не добраться.

– Конечно. Я же была в парике, очках и гриме.

– В любом случае нужно теперь действовать более осторожно и делать свою работу в более безлюдных местах. Все-таки исполнение заказа средь бела дня и людской толпы чревато тем, что всегда найдутся какие-нибудь очевидцы. Пока все не успокоится, на таких заказах мы не работаем. Тот заказ, за который я уже взял предоплату, должен быть исполнен поздно вечером в подъезде жилого дома. Оденешься под парня. Даже если и появятся какие-нибудь очевидцы, надо делать все так, чтобы никто не догадался, что орудует девушка-киллер. Пусть ищут парня: шапочка на глаза, мужская куртка, брюки и ботинки.

Я прошла в гостиную и ощутила, как меня начала бить нервная дрожь. Мне все не удавалось переварить информацию, которую я сегодня получила от Лены. Не придумав ничего лучшего, я подошла к бару и быстро смешала алкогольный коктейль. Не долго думая я села на барный стул и стала потягивать коктейль через трубочку.

Аскольд смотрел на меня все тем же подозрительным взглядом, словно чувствовал, что со мной творится что-то неладное.

– Я не пойму, что случилось, но что-то после рыбалки с Эдуардом творится…

– Что с ним творится? – тут же напряглась я.

– Какой-то он не такой стал. Вроде бы все как обычно, но я чувствую, что-то не так. Сделку зачем-то начал оттягивать…

– Пожить хочет, – заметила я.

– А как он может знать, что это его последняя сделка? Я надеюсь, ты лишнего ничего не наболтала?

– Я что, идиотка? – Мне хотелось как можно быстрее свести подозрительность Аскольда к нулю. – А как, ты считаешь, Эдик должен к тебе относиться после этой рыбалки, если он себе бабу купил, за нее за–платил и даже еще за руку ее не держал, как ты ее из-под носа увел и трахнул?! И это при том, что ты со своим самоваром приехал. Ты считаешь, что это нормально, по-партнерски?! Партнеры друг у друга баб не трахают. Вы же вместе деньги делаете, а не в свингер-клуб ходите. У вас должно быть общее дело, но разные кошельки и бабы.

– Ты считаешь, что дело только в этом?

– А ты думаешь, что этого мало для того, чтобы вести себя соответствующим образом?

– Думаешь, он отойдет?

– Отойти отойдет, но ни на какую рыбалку он с тобой больше не поедет. Видимо, до рыбалки он был о тебе лучшего мнения.

– В смысле? – не сразу понял меня Аскольд.

– В смысле того, что он не знал, что ты настолько слаб на передок, и не думал, что ты трахаешь все, что шевелится.

– Яна, прекрати, – тут же решил сменить тему Аскольд. – Ты же знаешь, что мне, кроме тебя, ничего не надо.

– Ничего или никого? Я уже для тебя неодушевленный предмет?

– Я просто неправильно выразился. Мне, кроме тебя, никого не надо. Ты это знаешь?

– Знаю. – Я усмехнулась и вновь смешала себе коктейль.

Алкоголь помогал мне хоть как-то унять нервную дрожь, которая охватила все мое тело, и осмыслить то, что мне довелось сегодня узнать.

– Пошли в тир, постреляем.

– Уже поздно.

– А зачем нам нужен дневной свет? Там все равно искусственное освещение.

– Я устала и плохо себя чувствую.

– Бери свой коктейль и пошли. У нас не так много времени до исполнения заказа. Не забудь, что ты должна за считанные секунды завалить сразу двух человек.

Спорить с Аскольдом было себе дороже. Спустившись в тир, он сел на свое излюбленное место у небольшого бара и стал накачиваться виски. Я надела наушники и стала палить по мишеням.

Стрелять мешали неожиданно выступившие на глазах слезы. Я ненавидела себя за свою нынешнюю жизнь и презирала Аскольда. Сколько было у него до меня таких, как я? Я слышала про двоих, но вполне возможно, что их было больше. Аскольд сделал меня машиной для убийства, у которой всего одна-единственная цель – найти и убить. Каждая девушка, которая в этой жизни встречала Аскольда и решала соединить с ним свою судьбу, вставала на мерзкую, кровавую дорогу. Лишалась всех радостей жизни, в полном смысле слова сходила с ума и думала о том, что все проблемы в этой жизни способен решить всего один выстрел и этот выстрел должен быть ею произведен в собственную голову.

Несмотря на выступившие слезы, сегодня я стреляла достаточно метко. Скорее всего от отчаяния и ненависти к Аскольду. Впереди никакого просвета. Только убийство объекта и телохранителя в подъезде жилого дома. А потом я буду убивать еще и еще. Я должна делать свою работу четко, как автомат. А что дальше? Что будет со мной дальше? Как долго я смогу так жить? До тех пор, пока Аскольд для подстраховки не поставит меня на учет в психдиспансер и я не перережу себе вены в ванной или не прострелю голову?

Я подумала о Рите… Странно, что она решила прострелить себе голову из охотничьего ружья, ведь она стреляла из пистолетов и винтовок. Получается, Аскольд действительно все продумал. Если бы Рита сделала это из другого оружия, то у следствия сразу бы появились вопросы, каким образом оно появилось в доме. С охотничьим ружьем все намного проще. Оно, по всей вероятности, было зарегистрировано на Аскольда, и у него есть охотничий билет. Нет никаких лишних вопросов и подозрений. Значит, на момент убийства Аскольд был в доме и сам протянул Рите ружье… Вполне возможно, что перед этим он хорошенько накачал ее таблетками и спиртным. Девушка была в полной прострации. В момент самоубийства она вряд ли могла осознавать, что делает.

А еще я думала о том, что всю свою жизнь мечтала стать сильной, самодостаточной и успешной. Но вместо этого я попала в замкнутый круг пустоты и отчаяния. Неужели именно такая скотская жизнь предначертана мне судьбой? Почему я смогла переступить через саму себя и через свои моральные принципы? Разве этому учила меня моя мать? Но ведь мама учила Анну, а я стала Яной. Яна росла в детском доме, и воспитывать ее было некому. Получается, что ее воспитала улица. Как же быстро я согласилась стать Яной… Но ведь если так разобраться, то другого выхода у меня не было. Моим спутником стал не только Аскольд. Ими еще стали одиночество и душевная боль.

Неужели я могу утвердиться в этой жизни только ценой кровавого бизнеса? Как я могла стать марионеткой в руках хитрого и жестокого мужчины… Этот человек подарил мне жизнь, приложив все усилия для того, чтобы я осталась жива. Он дал мне жизнь, и он ее уничтожил…

Я ведь только пытаюсь казаться сильной, но какая же я сильная, если до сих пор не могу забыть свою любовь? Временами мне кажется, что я живу так неправильно по той причине, что я живу без него… Без Матвея. После того как я узнала, что в его сердце поселилась другая, я вдруг увидела, что мир рухнул. Наступило страшное время. Я выкуриваю по пачке сигарет в день, часами тупо смотрю в одну точку и постоянно чувствую, как мне не хватает воздуха. Боль в груди настолько сильна, что временами мне кажется, будто в ней зияет огромная дыра. Жить стало просто невыносимо. Когда я думаю о Матвее и о своей скотской жизни, мне хочется умереть.

Чем больше я убиваю, тем все чаще прихожу к мысли, что умереть несложно. Уйти из жизни достаточно просто, гораздо сложнее выжить, справиться с трудностями, доказать всем, что я сильная. Как же хочется поехать в церковь и поплакать у иконы Божь–ей Матери. Да только таким, как я, грех ступать даже на порог церкви.

С каждым днем я учусь жить без него. Я поняла, что не стоит умирать из-за тех, кто нас не любит. Надо жить хотя бы ради того, чтобы ранним утром выйти на балкон, вздохнуть полной грудью и встретить еще один рассвет…

Матвей меня научил тому, что как бы это ни было печально, но МУЖЧИНЫ УХОДЯТ. Особенно они любят это делать в самый неподходящий момент и наносить удар ножом в спину тогда, когда ты меньше всего этого ждешь. Я уже не боюсь расставаться. Лучше разойтись, чем знать, что из отношений ушла живительная сила. Двое пытаются создать иллюзию счаст–ливой пары, но им скучно. Былые отношения больше не дают положительных эмоций. И ты понимаешь, что они нежизнеспособны. Присутствие любимого человека больше не радует, и ты уже сама не понимаешь, любишь еще или нет. Отсутствие общих интересов, отчужденность и скучный редкий секс… Нет искры. Приходит понимание того, что отношения близятся к концу и назад пути нет. Каждый из двоих уже создал свою систему ценностей и только создает видимость, что нуждается в своем партнере. Очень тяжело прийти к мысли о том, что тот, кто был когда-то очень дорог, уже совершенно чужой человек. Приходит какое-то необъяснимое чувство потери, словно человек, с которым хотелось построить будущее, исчез, не оставив даже координат.

Сняв наушники, я посмотрела на выпивающего Аскольда и направила дуло пистолета на себя. Я подумала о том, что мои проблемы закончатся махом, стоит только мне нажать на курок. А ведь если так разобраться, то на мою могилу никто не придет… У меня никого нет, кроме Аскольда. Вообще никого.

– Яна, ты делаешь успехи, – послышался сзади меня голос Аскольда. – Я же всегда знал, что профессионализм не пропьешь и никакая болезнь ему не страшна. Просто нужно тренироваться.

Не долго думая я повернулась к Аскольду и наставила пистолет на него.

– Ян, ты что? – Аскольд поставил стакан с виски на стол и посмотрел на меня ничего не понимающими глазами.

– Страшно?

– Ты шутишь? Ты лучше так не шути, а то ведь я тоже пошутить могу.

– А я не думала, что ты такой слабонервный.

– Я не слабонервный, но будет лучше, если ты уберешь ствол. Я такие штучки не люблю.

– А что ты любишь? Баб, умеющих метко стрелять? Деньги??? Психотропные средства, которыми ты так усердно кормишь своих жен?! Может, ты любил ту девушку, которая перерезала вены в ванной? Может, Риту, которая выстрелила себе в голову? А может, ты любил вашего нерожденного ребенка, которого она носила под своим сердцем? А может, ты любил меня? Как ты всегда говоришь: «И в горе, и в радости…» Ты хоть о значении этих слов задумывался?

– Теперь понятно, куда ты сегодня ездила, – процедил сквозь зубы Аскольд. – Я как чувствовал! Ты поверила этой сумасшедшей больше, чем мне. Сука! А ну, убери ствол! Я тебя с того света вытащил…

– Лучше бы ты меня там оставил! Если ты думаешь, что у меня вконец надломится психика и я закончу жизнь самоубийством, как все твои женщины, то ты сильно ошибаешься! Я последняя в твоей жизни, кому ты сказал эти святые слова: «И в горе, и в радости».

– Яна, убери ствол. – В глазах Аскольда появился неподдельный страх, и этот страх подстегнул меня еще больше.

– Молчать, дичь!!!

Несмотря на то что слезы полностью застилали мои глаза, я выстрелила ему прямо в голову, и человек, женой которого я считалась и с которым совсем недавно занималась любовью, рухнул на пол. Мне показалось, что с этим выстрелом разрушился весь мир. Перемешалось прошлое, настоящее и будущее.

– Вот и все, – всхлипнула я и, дотянувшись до коктейля, принялась жадно его допивать. Перед глазами была темнота…

– Вот и все…

Глава 23

Бросив на пол пустой стакан из-под коктейля, я взяла стоящую на столе бутылку виски и, покачиваясь, поднялась наверх. Дотянувшись до мобильного телефона, я позвонила Елене и заплетающимся языком сказала:

– Лена, это Яна. Узнала?

– Конечно. Что-то случилось?

– Случилось, – честно ответила я.

– Что случилось?

– Я убила Аскольда.

– Что? – заметно растерялась Елена.

– Я убила Аскольда, – вновь повторила я.

– Как?

– Из пистолета. Он, наверно, рассчитывал, что я выстрелю себе в голову, но я разнесла ему башку. Рита отомщена. Слышишь, твоя сестра отомщена!

– Яна, где ты? Говори адрес. Я сейчас приеду, – сказала Елена.

Я продиктовала девушке адрес и попросила ее приехать как можно быстрее. В противном случае я одна здесь просто сойду с ума. Перед тем как положить трубку, я все же спросила:

– Мне не хочется тебя в это втягивать. Смотри, может, тебе это и не надо.

– Я хочу увидеть ЭТО своими глазами. Я уже выезжаю, – заявила Елена.

Мне казалось, что с приездом Лены мне станет легче и я разделю с ней все свои страхи и опасения. Хоть немного сочувствия мне совсем не повредит.

Неожиданно раздался звонок. Я вздрогнула и подошла к домофону. Видеокамеры показывали, что за забором стоит… Матвей.

– Только его сейчас не хватало, – пробормотала я и сняла трубку.

– Опять ты. Что тебе надо? – раздраженно спросила я без всякого приветствия.

– Здравствуй, Яна. Тебя здороваться не учили? Ты не в состоянии сказать: «Здравствуй, Матвей»? – принялся поучать меня незваный гость, приехавший крайне не вовремя.

– Матвей, а не пошел бы ты…

– Открой. Я хочу поговорить с твоим мужем.

– Я за него.

– Мне не нужна ты. С тобой все ясно. Ты не умеешь разговаривать с людьми. Это диагноз. Мне нужен твой муж.

– Его нет дома.

– Тогда я буду сидеть под калиткой, пока он не придет.

– Тебе больше заняться нечем? Что ты хочешь от моего мужа?

– Я хочу получить деньги за ремонт своего авто.

– Уходи, – холодно сказала я Матвею и, обернувшись, обратила внимание на то, что по участку не бегает Джек. – Странно, – вырвалось у меня, и я направилась к вольеру посмотреть, не запер ли его там Аскольд.

Увиденная картина заставила меня закричать и броситься прочь. У вольера лежал окровавленный Джек. Его пасть была приоткрыта, а глаза смотрели куда-то вдаль. В том, что Джека застрелили, я даже не сомневалась, только как же такое могло произойти, если на территории дома никого нет?!

Быстро прокрутив в памяти последние события, я вспомнила, что в тот момент, когда я приехала домой и парковала машину, Джек радостно выбежал мне навстречу, виляя хвостом. После этого мы с Аскольдом вошли в дом и спустились в тир. Джек остался на улице. Значит, в тот момент кто-то пробрался в дом и его за–стрелил. Этот кто-то может сейчас находиться на территории дома и наблюдать за всеми моими действиями со стороны. Получается, что я сейчас не одна… Кто он и что ему нужно? Вероятно, следом за Джеком отправят на тот свет и меня…

Почувствовав, как у меня затряслись колени, я бросилась к калитке и быстро ее распахнула. За воротами стоял раскуроченный драндулет Матвея. Сам он сидел прямо на капоте и курил сигарету.

– Проходи. В доме подождешь мужа, – возбужденно произнесла я, нервно покусывая губу.

– С чего это ты такая добренькая? – удивился Матвей.

– Проходи, а то передумаю. Я два раза не приглашаю.

Матвей тут же встал с капота и принялся отряхивать свою задницу.

– Да не отряхивай ты ее.

– Почему? – не понял меня Матвей.

– Чище не станет.

– С чего бы это?

– С того, что ты ничуть не чище капота. Запущенный, грязный мужик. Жена за тобой вообще, что ли, не следит? Ей нравится, что у нее мужик как бомж на вокзале? От тебя прямо душок какой-то.

– Какой еще душок? Ты что несешь? – вспылил Матвей, который на самом деле выглядел очень даже неплохо.

– Да не пойму я, – наигранно поморщила я нос. – Сыклинкой, что ли, подпахивает.

Увидев, что Матвей хочет броситься на меня с кулаками, я тут же забежала на территорию дома и за–крыла калитку.

– Придурок, ты что себе позволяешь?! – крикнула я через калитку.

– Это ты придурочная! Мало того что полмашины мне разнесла и даже копейки не дала, так еще постоянно надо мной издеваешься, и я должен терпеть твои оскорбления! Что, думаешь, если деньги есть, то все можно?

– Конечно, можно. Я тебе это еще в прошлый раз объясняла, а ты разве не знал?! – Я вновь открыла калитку и осторожно произнесла: – Только давай без рукоприкладства. Муж тебя на тот свет отправит, если с моей головы упадет хоть один волосок.

– И без оскорблений.

– Проходи.

– А муж когда приедет?

– Не знаю. Он передо мной не отчитывается.

Матвей вновь посмотрел на свою машину и как-то робко предложил:

– Давай я не территорию заеду.

– Зачем?

– Затем, что у меня нет особого желания машину за забором оставлять.

– Ты что, переживаешь, что ее угонят? Да кому такие дрова нужны? Ты же видишь, какие здесь дома стоят. Тут на таких не ездят. Даже у сторожей и чернорабочих машины и то намного приличнее.

Я не могла побороть в себе желание уколоть Матвея как можно больнее…

– Ты опять начинаешь? Просто у меня и так машина в аварийном состоянии, так еще, пока я твоего мужа ждать буду, колеса снимут.

– Да кому нужны твои колеса с дешевой резиной? – недоумевала я. – Если только их к какому-нибудь велосипеду приделать, да и то лишь к трехколесному.

– Послушай, язва, хватит! Или ты откроешь ворота и пропустишь мою машину, или я твоего мужа за пределами твоих хором ждать буду. Незачем мне все это выслушивать.

Я тут же открыла ворота и пустила Матвея на территорию. Он припарковал свою машину рядом с моей и, заглушив мотор, обошел мой автомобиль несколько раз.

– Смотри, как хорошо сделали. Ни одной царапинки нет, – покачал Матвей головой.

Я поспешила улыбнуться и тут же произнесла:

– А ты как думал? Когда есть бабки, нет проблем. Теперь у тебя нет даже косвенных доказательств того, что я въехала в твою машину. Любой суд скажет о том, что тебе все приснилось.

– Послушай, у тебя муж кто? Олигарх?

– Олигарх-лайт, – с вызовом ответила я.

– Это как понять?

– Это значит, олигарх облегченного класса, – разъяснила я Матвею.

– А тяжелого класса, наверно, не достался?

– Все верно, – согласилась я с Матвеем и, поднеся бутылку с виски ко рту, сделала несколько глотков. – Всех размели. Под чистую. Они пока настоящими олигархами становятся, так обрастают детьми, женами и любовницами. Там штат уже вовсю укомплектован. Не пробьешься.

– А с олигархами-лайт полегче?

– Чуть-чуть, – не могла не уточнить я. – Тут тоже конкуренция такая, что локтями приходится не один год потолкаться. Вот с такими, как ты, проблем нет. Таких хоть ковшом черпай, на каждом углу пачками. По два рубля пятьдесят копеек штука.

– Послушай, как с тобой муж живет?! Какая же ты злая. Я, между прочим, женат.

– Боже мой! И кто же эта несчастная? Что ж она так? Не совсем же голодный год! Неужели совсем не из чего было выбирать?

– Вот муж твой – мини-олигарх, а заплатить за ремонт моей машины не захотел, – проигнорировал мое последнее замечание Матвей.

– А почему он должен платить за чужой ремонт? Ты что, немощный? Или ты по жизни привык, чтобы за тебя везде платили?

– Потому что ты в мою машину въехала, а ты его жена.

– Тебе приснилось, что я тебя ударила. У меня машина как новенькая.

– Ладно, с тобой разговаривать бесполезно. – Матвей не выдержал и махнул на меня рукой. – Давай закончим эту тему. Ты меня вроде в дом приглашала.

– Ну так проходи, если не боишься.

– А почему я должен бояться? – на всякий случай поинтересовался Матвей.

– Муж еще подумает, что любовника привела, и полголовы разнесет.

– Ладно болтать. Можно подумать, твой супруг не знает, какие у тебя любовники.

– А какие у меня любовники?

– Тренер по фитнесу с упругими ягодицами, личный массажист или стриптизер. Вы же таких любите.

Матвей посмотрел на полупустую бутылку виски в моих руках.

– Послушай, а ты что так набралась? Что отмечаем?

– А тебе не обязательно знать, – резко ответила я и поднесла палец к губам. – На территории дома кто-то есть.

– Кто?

– Не знаю. У вольера собаку убили.

Глава 24

Матвей отправился вместе со мной к вольеру и посмотрел на окровавленного Джека.

– Надо же! Хорошая, наверно, была собака.

– Хорошая.

– И ты что, не слышала, как ее застрелили?

– Нет. Я в цокольном помещении была, а когда поднялась наверх, то застала вот такую картинку, – взволнованно произнесла я.

– У тебя же на участке видеокамеры, и вдоль забора тоже. Обычно они все записывают. Где у тебя пульт?

– В доме, на веранде.

– Пошли посмотрим.

Перед тем как зайти в дом, Матвей обратил свое внимание на шикарный «мерседес» Аскольда и не мог не подметить:

– Шикарная тачка. Олигарха-лайт?

– Его, – буркнула я и на всякий случай добавила: – Он на работу на служебной уехал.

Как только мы прошли в комнату, где располагались экраны системы видеонаблюдения, Матвей посмотрел на один из экранов и сделал вывод:

– Со стороны леса две камеры не работают. Видишь, запись не ведется. Уже как два часа. Видимо, их специально отключили, перед тем как влезть на территорию дома. В это же время убили собаку.

– Это Джек, – глухо сказала я.

– Что?

– Мою собаку зовут Джек. Я не люблю, когда ее называют собакой.

– Я понимаю. Видеокамера не работает два часа. Значит, Джека убили сразу, как только перелезли через забор, – пытался сопоставить факты Матвей. – Ты хоть понимаешь, что на территории дома кто-то есть?

– Понимаю, – испуганно сказала я, отхлебнув виски.

– В таком доме живете, а охраны не имеете. Нашли на чем экономить! Теперь понятно, почему ты меня к себе на чай пригласила. – Матвей слегка побледнел и прикрикнул: – Ну, что ты стоишь со своей бутылкой как ненормальная?!

– А что я должна делать? – испугалась я еще больше.

– Входную дверь запри, а то нас сейчас с тобой, как твоего Джека, уложат! А у меня, между прочим, дома жена и ребенок маленький.

– Не ори на меня в моем доме! – Я посмотрела на Матвея какими-то пустыми глазами и бросилась запирать входную дверь. – Жена у него и ребенок, – проворчала я. – С каких пор ты у нас стал таким семейным? Кобель!

– Кто кобель?! Я?!

– Кто ж еще? Еще скажи, что ты свою жену любишь.

– Люблю, – как-то неубедительно произнес Матвей.

– Ага, так я тебе и поверила! Да тебе вообще не дано любить. Любить – значит обладать талантом, а тебя Боженька этим обделил. С талантами у тебя серь–езные проблемы. Тебе никогда не узнать, что это такое. Ты хоть знаешь, как чувствует себя любящий человек? Из-за таких, как ты, можно на всю жизнь стать инвалидом, потому что твоя дешевая любовь может все разрушить и сжечь. Любовь к тебе можно сравнить со злокачественной привязанностью. И что бабы на тебя так ведутся? Чем ты их подкупаешь? Ведь они любят тебя слишком самоотверженно. Мы все хотим иметь в жизни надежный причал, но увы – эта счастливая редкость есть далеко не у каждого. Даже если сегодня у кого-то из нас есть любимый человек, то нет никакой гарантии, что он будет и завтра. Ты не можешь дарить любовь. К тебе женщины могут испытывать только патологическую привязанность. Любовь не должна напоминать зависимость от алкоголя, никотина или наркотиков.

– Послушай, да что ты можешь обо мне знать?! У тебя у самой рыльце в пушку. Ты сама-то замуж за деньги вышла. Ты хоть знаешь, что такое настоящая любовь?! Ни хрена ты сама не знаешь!

– Знаю. Проходила! Та любовь, которую я знала, была фальшивая. Видимо, моя очередь на раздачу настоящей любви еще не подошла. В моей голове рождается слишком много противоречивых чувств. Порой я все же склоняюсь к мысли, что любовь – это эйфория, а эйфория всегда временна. Жаль, что наступает тот момент, когда эйфория проходит. Все становится рутинным и обыденным. Нет дрожи в коленках, сумасшедшей страсти и светящихся глаз. Ничего нет. Любовь нас родила, и она же нас и убивает. Кого-то – страстью, а кого-то – болью. У всех по-разному. Она то возносит нас до небес, то кидает в страшную пропасть. Для кого-то любовь – волшебное чувство, а кто-то ее очень боится. Она кого-то испепеляет, кого-то согревает, а кого-то убивает. Любовь гробит много жизней. В моей жизни была любовь. Я испытала ее с огромными потерями для себя. Было время, когда я жила ею, и тогда она была смыслом всей моей жизни. Это была болезненная любовь. Мне было слишком тяжело с собой справиться. Я поняла, что если не предаем мы, то предают нас.

Матвей почесал затылок и парировал:

– Знаешь, Яна, я так подумал… Я, наверно, поеду. Я в следующий раз к твоему мужу приду. Что-то ты меня на чай пригласила не в самый лучший момент.

– Ты хочешь меня бросить? Еще раз?! – Мои глаза наполнились слезами. – Да что ж у тебя за привычка бросать женщин в самую трудную минуту, спасая свою шкуру?! У меня же Джека убили. Как я здесь одна буду?

На лице Матвея появилось недоумение.

– Послушай, а ты мне кто? С какого перепуга я из-за тебя своей жизнью рисковать должен?!

– Можно подумать, ты бы рискнул жизнью за близкого человека. – В моем голосе прозвучала усмешка.

– За близкого бы рискнул.

– Не ври. В твоем понимании близкий человек – это ты сам. И тебе собственная шкура намного дороже. Других близких людей для тебя не существует!

– Послушай, может, хватит…

– Я тебе заплачу, – неожиданно ответила я. – Я тебе заплачу за ремонт машины в двойном размере, только не оставляй меня одну.

Видимо, деньги сыграли свою роль, и Матвей тут же решил остаться.

– Только попробуй не заплати!

– Заплачу.

– Оружие в доме есть?

– Оружие?!

– Как я могу охранять тебя без оружия?

– Сейчас принесу.

Поставив бутылку виски на стол, я оставила Матвея в гостиной и бросилась в тир. В тире было темно и душно. Горел приглушенный свет. Аскольд лежал на полу. В его голове зияла рана, кровь забрызгала его лицо и даже стены. Рот Аскольда был открыт, словно он хотел мне что-то крикнуть, но не успел… Он хотел, чтобы я убрала от его головы ствол и пошла стрелять по мишеням. Он хотел, чтобы я стреляла так, как стреляла настоящая Яна…

Мне не было страшно от того, что я убила Аскольда. Страшно всегда тогда, когда убиваешь в первый раз. Я убивала не впервые, но лишь застрелив Аскольда, я почувствовала настоящее облегчение.

Подойдя к стойке с оружием, я сунула себе за пазуху свой любимый «ТТ» и взяла в руки пистолет типа «кольт», который протянула Матвею, когда поднялась наверх.

– Ты хоть оружием можешь пользоваться или тебя научить?

– Да я сам тебя научу.

– Значит, в оружии ты разбираешься намного лучше, чем в любви, – заметила я.

– Откуда у тебя такой пистолет?

– От мужа.

– Его ствол?

– Его.

– Автоматический.

– «Кольт-коммандер» с семизарядным магазином. У него высокая огневая мощь при максимальной концентрации ударной силы. Удобная рукоятка. Предохранитель в позиции большого пальца. Но мне больше нравится «ТТ». Несмотря на то что это оружие еще времен Красной Армии, «ТТ» превосходит своих именитых иностранных братьев. Совершенно простой по конструкции пистолет и абсолютно неприхотлив в эксплуатации. С «ТТ» удобно вести прицельный огонь.

В глазах Матвея показалась заинтересованность и даже какое-то восхищение.

– Я смотрю, ты в оружии разбираешься?

– Жизнь заставила, – ответила я и вздрогнула от того, что кто-то позвонил по домофону.

– Я подругу жду, – спешно произнесла я и бросилась к трубке. – Лена, я сейчас открою.

Пока Матвей стоял рядом с домом и осматривал территорию, я подождала, пока Лена отпустила такси, и сказала ей как можно тише:

– Я не одна. Ты про Аскольда пока ничего не говори. Понимаешь, кто-то отключил видеокамеру и убил мою собаку. На территории дома чужой. Одной страшно. Я тут одного мужичка придержала. Он как увидел, что собаку застрелили, соскочить хотел, но я его деньгами заманила.

– Вот нынче мужики пошли. Без денег и не помогут, – возмутилась Елена.

– Да ты что! Без денег они даже разговаривать не будут. Мужик нынче хитрый пошел. Купюру в зубы сунешь, тогда толк будет. Нет купюр – нет мужика. Их без денег ветром уносит. Прямо «Унесенные ветром», ей-богу.

Лена тут же прошла на территорию и присвистнула:

– Так вот этот козел где обосновался! Он этот дом тоже снимает?

– Снимал, – поправила я Лену. – О нем теперь нужно говорить в прошедшем времени.

– С ума сойти, не верится даже! Так он этот дом тоже снимал?

– Купил.

– Встал на ноги. Раньше снимал.

Я подвела Лену к Матвею:

– Лена, это Матвей, мой охранник. Матвей, это Лена, моя подруга.

– С каких это пор ты меня своим охранником сделала? – возмутился Матвей.

– По-моему, несколько минут назад мы с тобой обо всем договорились. Ты меня охраняешь до тех пор, пока не приедет мой муж, а я оплачиваю ремонт твоей машины по двойному тарифу. Тебя что-то не устраивает?

– Все в порядке, – тут же попытался заверить меня Матвей. – Просто ты меня так представила, будто я здесь на постоянной основе. Я лишь временно исполняю обязанности.

– Никогда не говори «никогда». Может, тебе понравится, так тебя потом отсюда за уши не оттащишь. Будешь мой дом, как верный пес, по жизни охранять. Вольер теперь свободный.

При словосочетании «верный пес» Матвей дернулся, изменился в лице и процедил сквозь зубы:

– Вообще-то я в фирме работаю и занимаю очень даже неплохую должность.

– Тогда почему ты на таких дровах ездишь?

– Послушай, Яна, я не знаю, за что ты меня так ненавидишь…

– А ты догадайся с трех раз.

– А мне и гадать нечего. Я тебя знать не знаю. Деньги получу и видеть больше не хочу. Я таких женщин, как ты, на дух не переношу.

– А какие тебе нравятся? Ну скажи? Дуры?! Тебе нравятся домашние, тихие, покладистые дуры???

– Ребята, прекратите ругаться, – постаралась сгладить ситуацию Лена. – Ну что вы в самом деле как дети малые…

– Я вот участок осматриваю. Все тихо, нет никого, – тут же переключился на другую тему Матвей.

Мы втроем обошли участок по периметру и не заметили ничего необычного.

– Что ж это получается, – принялась рассуждать я, – кто-то специально отключил камеру, забрался на участок, убил Джека и убежал? Ерунда какая. Джек не сделал никому ничего плохого. Участок большой. Может, за кустами кто-то сидит…

Обойдя участок еще несколько раз, мы оставили Матвея на веранде, а сами пошли в дом. В тот момент, когда мы вошли в тир, Лена тихо спросила:

– Что это?

– Тир. Он здесь любил стрелять.

– Боже! Он с Ритой как раз в тире познакомился.

Увидев мертвого Аскольда, Лена вскрикнула и что было силы ударила по трупу каблуком.

– Неужели сдох, гад?! Неужели сдох?!

– Такие сами не умирают, – заметила я. – Это я ему помогла. Он посадил меня на психотропные таблетки, как и твою сестру. – Я смахнула выступившие слезы и поправила упавшие на глаза пряди волос. – Знаешь, я очень хорошо понимаю твою сестру. У меня тоже было дикое желание выпустить пулю себе в голову. И это желание так тяжело побороть… Но вместо своей головы я выпустила эту пулю в голову Аскольда.

Мой взгляд скользил по тиру: по развешанным мишеням, разбросанным гильзам. Мне казалось, что в этом тире я провела большую часть своей никчемной жизни.

– Спасибо! Яна, ты не представляешь, что ты для меня сделала… – Лена бросилась ко мне на шею и зарыдала. – Знаешь, Рита не может разговаривать, но я знаю, что она все слышит, видит и понимает. Она тоже говорит тебе СПАСИБО. Я уверена, что пока Аскольд был жив, ей было там очень плохо.

– Где ТАМ? – пугливо спросила я.

– НАВЕРХУ. Ты что, не знаешь, что те, кто нам дороги, всегда НАВЕРХУ? Они радуются нашим удачам и победам и закрывают глаза на наши поражения и промахи. Я всегда чувствую поддержку Риты.

– Я теперь буду знать, – задумчиво произнесла я и подумала о том, что ТАМ, НАВЕРХУ, находится настоящая Яна и она тоже благодарит меня за этот поступок.

– Рита очень мучилась. Я знаю, что сейчас ей легче. Ей реально легче. Она улыбается. Таких выродков не может носить земля. Это слишком тяжелый груз. Рита так хотела стать счастливой…

Лена всхлипнула и постаралась улыбнуться.

– Что мы с тобой хнычем-то? Радоваться нужно. Давай выпьем, что ли? Помянем…

Глава 25

Я достала из небольшого холодильника, которым обычно пользовался Аскольд, какую-то нарезку, открыла новую бутылку виски, извлекла из морозильной камеры лед и хотела было смешать виски с колой, но Лена категорически была против.

– Не мешай. Сегодня такое событие – напиться хочется. Я смотрю, тир такой цивилизованный: и холодильник, и скатерть-самобранка, и выпивка. Видимо, Аскольд проводил здесь слишком много времени.

Я не стала посвящать Лену в то, что большую часть времени здесь проводила я и, не чокаясь, выпила свою порцию виски.

– Пусть земля тебе будет пухом, – произнесла я, глядя на труп.

– Каким пухом? – возмутилась Елена. – Наоборот. Пусть ему там будет ой как неспокойно. Пусть его там черти в бока постоянно пихают и напоминают ему о том, какой он козел. Пусть он в гробу каждую ночь переворачивается!

Лена произнесла последнюю фразу и задумалась.

– Яна, я вот пожелала ему в гробу почаще ворочаться. А где гроб-то? Как его хоронить? У него родные-то есть?

– Понятия не имею. Он меня ни с кем не знакомил.

– И Риту тоже.

– Очень темная личность.

– Ты в милицию будешь заявлять?

– Зачем? – удивилась я. – Если я заявлю в милицию, меня посадят. Я же не смогу доказать, что он сам себе в голову выстрелил.

– Вот и я про то же. Как же его хоронить-то?

– Что-то я об этом не подумала. Не могу же я его здесь оставить, нужно его куда-то деть.

– В мешок – и в лес. – Лена взяла инициативу в свои руки. – Пусть числится как без вести пропавший. Слишком много чести еще его хоронить.

Я налила нам еще по рюмке и почувствовала еще большее напряжение.

– Лена, я не хочу тебя во все это втягивать. Я сама со всем справлюсь.

– Так я сама втянусь, – вызвалась Лена. – Меня уговаривать не надо. Я тоже приложила руку к этому убийству. Ведь если бы я тебе не рассказала всю правду об Аскольде, ты бы вряд ли его на тот свет отправила. У меня у самой была мечта это сделать. Я даже на Ритиной могиле поклялась отомстить и своими руками эту мразь задушить. Можно сказать, что ты меня опередила. Не брошу же я тебя здесь одну с трупом! Уже на улице темнеет. Ближе к ночи в мешок его положим и в лес потащим. Я, когда на такси к тебе ехала, видела, что здесь лес недалеко.

– Яму, что ли, копать будем?

– Яму мы, наверно, только к утру выкопаем. Может, просто подальше в лес оттащим и какими-нибудь ветками завалим?

– Здесь река недалеко есть, – вспомнила я. – Может, его в реку и скинем?

– Тоже вариант.

Я вновь посмотрела на Лену и достаточно серьезно спросила:

– Лена, ты уверена, что хочешь мне помогать?

– Я на такой вопрос даже отвечать не хочу, – обиделась Лена. – Я, собственно, сюда за этим и приехала. Я же сестру потеряла. Понимаешь, сестру?!

– Понимаю. А я с ним себя потеряла. С такими мужиками только теряешь…

– А ты как дальше жить будешь? – поинтересовалась Лена.

– Не знаю. Но быть Яной мне что-то больше не хочется. Если честно, то и Анной тоже. Вот если бы их двоих в одну соединить!

– Я что-то не очень понимаю, о чем ты говоришь. Ты в этом доме жить останешься?

– Нет, конечно. Я что похожа на сумасшедшую? Тут долгов выше крыши. Отсюда бежать надо. Если я здесь останусь, то скоро рядом с Аскольдом лежать буду.

– А хочешь, у меня поживи, – предложила Лена. – Я живу одна в двухкомнатной квартире. От бабушки осталась. Я вечно на работе, квартира свободна.

– Спасибо за предложение. Я подумаю.

Чем больше мы выпивали, тем все быстрее уходило напряжение и я чувствовала в Ленке настоящую родную душу.

– Яна, а может, нам твоего охранника тоже подключить? – неожиданно предложила Лена. – Может, мы будем руководить, а он всю черную работу делать? Ты же ему пообещала заплатить за два ремонта машины, так пусть отрабатывает по полной. А то, что он там задницу греет на крыльце? Поверь, его задница столько не стоит, сколько ты хочешь ему заплатить.

– Лена, этот мужик – дерьмо, – не могла по-другому отозваться я о Матвее. – Он может меня потом шантажировать начать. Ты что, не видишь – у него на роже написано, как он деньги любит.

– Так, может, ему за молчание еще приплатить?

– С таким свяжешься – так придется платить всю жизнь. Не нужно его ни во что посвящать.

– Эй, девчонки, вы где? – послышался голос спускающегося по лестнице Матвея.

– Легок на помине, – недовольно произнесла я и у входа в тир перегородила ему дорогу. – Ты почему дом не охраняешь?

– Я что, сторожевая собака?

– Сторожевую собаку не спрашивают. Ее у входа сажают.

– Я там устал один сидеть. Скучно мне.

– Ты хочешь, чтобы мы тебя веселили?

– Когда твой муж-то приедет?

– Не знаю. Он у меня иногда у баб по трое суток зависает, – ответила я с особой издевкой.

– Как это? – захлопал глазами Матвей.

– Ты что, не знаешь, как мужики у теток зависают? Ты что, от жены не гуляешь? Правильный, что ли, такой.

– Не гуляют только больные и импотенты, – заметил Матвей. – Просто я в первый раз вижу жену, которая бы так спокойно говорила об изменах своего мужа.

– А у нас свобода нравов.

– Яна, я не перестаю тебе поражаться!

– Нравлюсь?

– Я же сказал, что таких, как ты, на дух не переношу.

– А не переносишь потому, что такую, как я, тебе не видать как своих ушей.

Матвей заглянул через мое плечо:

– Ничего себе! Здесь даже тир есть. Понятно, откуда у тебя такие хорошие познания в оружии. Можно пострелять?

– Иди наверху постреляй, – предложила я Матвею. – Если пристрелишь того, кто моего Джека убил, орден получишь.

– Яна, как же с тобой мужик-то живет? Какая же ты противная баба!

– Я не баба и никогда ею не была. Ты иди службу неси. Доложи обстановку, что там наверху?

– Ты что, командир?

– На данный момент я твой работодатель. Ты почему свой объект бросил? Как там наверху?

– Хватит со мной разговаривать как с солдатом, – вспылил Матвей. – Я не знаю, кому понадобилось отключать видеокамеры и убивать твою собаку, но наверху полная тишина.

– Тогда я ничего не пойму.

Не успела я сказать даже слова, как Матвей отодвинул меня в сторону и прошел в тир.

– Ты куда идешь? – бросилась я следом за ним, но уже было поздно.

Увидев труп Аскольда, Матвей вскрикнул. Немного придя в себя, он сел на корточки возле убитого.

– А это кто?

– Труп, – как ни в чем не бывало ответила я. – У нас поминки.

– Его вместе с Джеком убили?

– На пару.

Матвей вытер выступивший на лбу пот и истерично спросил:

– Может быть, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?

– А кто ты такой, чтобы тебе что-то объяснять? – заметила я.

– Выпить хочешь? – постаралась сгладить ситуацию Лена.

– Я за рулем, – сказал Матвей. Но затем он передумал и попросил ему налить.

– А у нас самообслуживание, – в один голос заметили мы.

Выпив полную рюмку, Матвей внимательно посмотрел на меня, а затем перевел свой взгляд на Лену.

– Девки, а вы в своем уме? Я смотрю, вы здесь рядом с трупом пирушку закатили. Что творится, я не пойму. Вы что, с катушек слетели? Кто этот человек?

– Это мой муж, – улыбнулась я.

– Муж?! Он же должен приехать.

– Уже подъехал. Видишь, намного раньше, чем ты думал.

– Яна, а ты что, мужа убила???

– А это плохо?

– Ну ясное дело, нехорошо. А зачем ты его убила? – Матвей залпом выпил вторую рюмку.

– Затем, что хотела жить.

Матвей быстро встал и направился прочь из тира.

– Матвей, ты куда?

– Я ничего не видел, ничего не слышал. Здесь не был, и никаких денег мне не надо. Девочки, я умываю руки. Я вас не знаю.

– А пистолет вернуть не хочешь? – сухо спросила я.

– Ах да, конечно.

Матвей вернулся и протянул мне пистолет.

– Собаку тоже ты убила? – нерешительно спросил он.

– Ее зовут Джек.

– Джека ты тоже убила?

– Мужа убила я, а Джека – нет.

Матвей трясущимися руками налил себе рюмку до самых краев и хотел было выпить, но его остановила Лена.

– Что за мужики пошли… А дамам ты разве не нальешь? Между прочим, ты у нас в гостях на поминках.

Матвей тут же налил нам по рюмке и произнес какой-то дурацкий тост:

– Чтоб никто никого не убивал и все жили дружно. – При этом он метнул в мою сторону не самый теплый взгляд и отметил: – Ты опасная женщина, Яна.

– Ты это только заметил?

– Все, девочки, я умываю руки. Меня здесь больше нет.

– Ты уже в какой раз руки умываешь и все никак умыть не можешь, – высказала Матвею Елена. – Все наш вискарь хлещешь и хлещешь. Если умываешь руки, так иди с миром. Мог бы и помощь свою предложить.

– Какую еще помощь?

– Труп в лес оттащить. В тебе же силушки побольше. Мы вдвоем с ним знаешь сколько промучаемся? С тобой побыстрее будет. На плечи взвалил и попер. А мы руководить будем, следить, чтобы ты нигде не споткнулся и носом не пропахал.

– Девчонки, да вы сумасшедшие! – заявил Матвей и направился к выходу.

– Матвей, а ты разве свою жену не убил?! – крикнула я ему в тот момент, когда он уже выходил из тира.

– Что? – Матвей остановился и даже при слабом освещении стало видно, как его глаза налились кровью. – Что ты сказала?

– Разве ты свою жену не убил в том самолете? Когда все вокруг горело… Ты же ведь убил ее потому, что жить хотел…

Глава 26

– Это твои бурные фантазии, – наконец-то взял себя в руки Матвей. – Я еще при нашей с тобой первой встрече понял, что ты знала Аню. Ты ее знакомая? Ты меня ненавидишь за Аню? За то, что ее не стало и я женился во второй раз? Скажи, за это?

Я смотрела на Матвея и чувствовала, как на глаза накатываются слезы.

– А почему ты женился на Люське-то? Ты же ее на дух никогда не переносил?

Матвей вновь изменился в лице, и я увидела, как у него задрожала скула.

– А Люську ты откуда знаешь? – с дрожью в голосе спросил он.

– А я про тебя все знаю. И что ты Люську, свою долбанутую соседку, всю жизнь шимпанзе звал, тоже знаю.

– Яна, ты страшная женщина, – вновь произнес Матвей и пошел наверх.

Через несколько минут наверху раздались вы–стрелы, и мы с Ленкой побежали на первый этаж по крутой лестнице.

– Матвей! Матвей, ты где?! – кричала я, не слыша собственного голоса.

Я достала «ТТ» и, увидев, что на крыльце лежит раненый Матвей, крикнула Лене, чтобы она посмотрела, что с ним, а сама бросилась следом за убегающим незнакомцем. Злоумышленник уткнулся в забор, затем развернулся и испуганно посмотрел на меня. Я увидела перед собой пожилого мужчину, который схватился за окровавленное плечо и тяжело задышал.

Я держала его под прицелом и, стараясь унять нерв–ную дрожь, задавала свои вопросы.

– Дед, ты кто такой? Как ты сюда попал?

– Я хозяина этого дома ждал. В него стрельнуть хотел. Когда входная дверь открылась, я увидел силуэт мужчины, выстрелил и попал не в того. Я же не знал, что это не хозяин дома.

– Зачем тебе хозяин?! – занервничала я еще больше, думая об Аскольде. – Говори быстро, а то я тебе второе плечо прострелю.

– Дочка, отпусти меня. Пожалуйста…

– Это ты видеокамеры отключил?

– Я, – кивнул дед и бросил винтовку на землю, пытаясь рукой остановить сочащуюся из раны кровь.

– Джека ты убил?

– Я перелез через забор, пошел по участку, а пес спал у вольера. Он хотел на меня броситься, но я в него выстрелил. Понимаешь, я очень долгие годы искал одного человека по имени Аскольд…

– Зачем он тебе?

– У меня дочка младшенькая была за ним замужем полгода, а потом вены себе перерезала. Я знаю, что это он ее довел. Она как за него замуж вышла…

– Я все знаю. Можешь не рассказывать.

– Он ведь даже на похороны не пришел, словно ее и не было вовсе никогда. А я его увидел – недавно он к нам в контору заглянул. Я его номера машины запомнил. Оказывается, он фамилию поменял. Вот я и не мог его найти. А дочку мою младшенькую Ксюшу уже никто не вернет. Она такая славная девушка была.

– Стрельбой занималась, – подсказала я.

– Дочка, откуда ты знаешь?

– Я все знаю. Дед, как тебя зовут?

– Макар.

– Слышишь, дед Макар, тебе, конечно, надо отдать должное, что ты в таком почтенном возрасте по заборам сигаешь. Но вот Джека ты напрасно убил и в другого человека зря выстрелил.

– Я не хотел, – чуть не заплакал дед. – Я за Ксюшку свою хотел отомстить.

– Слышишь, народный мститель, уходи. Аскольд мертв.

– Как мертв?

– Я уже отомстила. Ты опоздал. И за Ксюшу, и за Риту, и за себя, и за ту, чьего имени еще не знаю! Пока ты к своей операции готовился, я уже этот вопрос решила. Ты сейчас в очень дорогого мне человека пулю всадил, и не одну.

– Так я ж не знал… Что я могу для тебя сделать?

– Дед Макар, все, что ты мог, ты уже сделал. Поэтому уходи. Бери винтовку и уходи. На чем ты сюда приехал?

– На своем «газике».

– Вот садись на свой «газик» и поезжай к бабке. У тебя еще дочь есть?

– Еще старшенькая, Лидочка.

– Вот и береги свою Лидочку. Слышишь, береги.

– Так мне можно уйти?

– Иди, ты же кровь теряешь.

Увидев, как дед пытается с простреленным плечом забраться на забор, я не выдержала и разрешила ему уйти через главный вход:

– Куда ты собрался лезть со своим плечом? Иди через калитку.

Увидев, что дед смотрит на мой пистолет, я опустила руку, подняла с земли винтовку и прокричала:

– Да уходи же ты наконец. Уходи, потому что, если ты Матвея убил, я за себя не отвечаю.

– Ухожу-ухожу, – проговорил дед и, взяв винтовку, бросился к выходу. – Дочка, спасибо тебе!

– Уходи, народный мститель, чтобы мои глаза тебя больше не видели. – Бросившись к Матвею, я взяла его за руку и прошептала: – Ты как?

– Я жив, – пробормотал Матвей и постарался улыбнуться.

Посмотрев на его окровавленную рубашку, я провела рукой по его слипшимся волосам и прошептала:

– Ты только живи… Прошу тебя, живи. Обещаешь?

– Обещаю.

– Нужно «скорую помощь» вызвать, – испуганным голосом произнесла Лена.

– До утра ждать будем, пока она приедет. Я же за городом живу. Сами поедем в больницу на «мерседесе» Аскольда. Он большой, Матвея на заднее сиденье положим. Я буду с ним, а ты садись за руль.

– Мы же вроде выпили.

– Ерунда. Мы человека с простреленной грудью везем. Если сотрудники ГАИ согласятся нам помочь, мы им будем только признательны.

Я сидела на полу рядом с задним сиденьем, на котором лежал Матвей, и смахивала слезы.

– Как ты?

– Живой, – пробормотал Матвей.

У меня задрожали губы.

– Все будет хорошо, вот увидишь. Помнишь, как ты в детстве с пожарной лестницы упал? Ведь у тебя такие серьезные переломы были. Врачи вообще говорили, что ты не будешь ходить, но ведь ты пошел. И никаких последствий. Ты ж в рубашке родился! Значит, и сейчас все будет хорошо.

– Откуда ты знаешь про пожарную лестницу?

– Ты же мне сам рассказывал. У тебя дома фотографии детские есть, где ты в гипсе.

Облизнув сухие губы, Матвей тяжело задышал и спросил:

– Откуда ты все знаешь?

– Я помню все, что ты мне рассказывал. Каждую деталь, каждый штрих. Я же всегда ловила каждое твое слово.

Я держала Матвея за руку и чувствовала, как страх пронзает все мое существо. Я боялась его потерять. Еще раз… Я знала, что он больше не мой, но я очень хотела, чтобы он остался в живых.

Лена гнала на полной скорости, но потом пришлось ее сбросить. Пошел сильный дождь.

– Лена, гони быстрее.

– Видимости нет.

– Пожалуйста!

– Я стараюсь.

– Дождь. Помнишь, как мы познакомились? – наклонилась я к Матвею и поцеловала его руку. – Мы познакомились в дождь. Ты меня еще всегда звал девушкой-непогодой. Это оттого, что у меня никогда не было с собой зонта. Помнишь, как ты посадил меня в дождь к себе в машину? А сколько летних гроз мы с тобой встретили? А как радовались радуге? Помнишь, как мы целовались в арке моего дома, когда на улице шел ливень? Ты мне тогда еще говорил, что видеть радугу – это счастливая примета.

Я смахивала слезы, целовала руку Матвея и чувствовала на себе его взгляд.

– А помнишь, как на твой день рождения я сделала тебе фаршированного гуся? Ты еще его так много съел, что у тебя потом болел живот и мне пришлось отпаивать тебя таблетками? Какое же было счастье засыпать и просыпаться рядом с тобой. Я навсегда запомню, как мы встречали с тобой рассвет. Я мечтала родить тебе детей, а затем нянчить внуков. – Я всхлипнула и продолжила: – Матвей, я ничего не могу забыть и никогда не забуду. Несмотря ни на что, время, проведенное с тобой, было счастливым. Я, как могла, старалась согреть тебя своим теплом. Прости меня за то, что я тогда была такой предсказуемой и неинтересной. Я постоянно теряла голову, отменяла все планы и соглашалась во всем с тобой. Я всегда искала твоего одобрения. Ну как с такой можно жить? Теперь я хорошо знаю, что не стоит забывать и о себе. Я была слишком мягкотелой. Ну за что меня можно было любить? Разве можно любить женщину, которая превратилась в циркового пуделя и прыгает через кольцо по первому зову мужчины? Я ненавижу себя за свое самопожертвование, ведь именно из-за него наши отношения были обречены. Как ты мог меня ценить, если я сама не ценила себя? Наши с тобой отношения меня многому научили. Я поняла, что нельзя так бездарно распоряжаться собственной жизнью. Любой мужчина прежде всего хочет увидеть в женщине ЛИЧНОСТЬ. Любовь – прекрасное чувство, но оно должно созидать. Если оно разрушает, значит, любовь переходит в зависимость, а с ней можно и нужно бороться. Любовная зависимость заставляет забывать о себе и полностью пренебрегать своей жизнью. Я нашла в себе силы вытеснить давние переживания. Я смогла понять и достойно принять ту мысль, что ТЫ МНЕ НИЧЕМ НЕ ОБЯЗАН. Это твое право и твой выбор. Пусть даже и не в мою пользу… Любовь – не цепи. Никто не должен сковывать другого. Если один уходит туда, где ему будет лучше, то надо найти в себе силы понять, простить и отпустить. Теперь я стала совершенно другим человеком. Человеком, который отчетливо понимает, ЧТО ЕГО ЖИЗНЬ НЕ МЕНЕЕ ЦЕННА, ЧЕМ ЖИЗНЬ ТОГО, КОГО ОН ЛЮБИТ. В жизни столько увлекательного и интересного… А я столько лет мыслями и чувствами прикована к мужчине, которому совсем не нужна. Я перевела дыхание. – Я смогла осознать и признать тот факт, что моя безумная и несчастная любовь, доставляющая мне столько страданий, на самом деле не любовь, а любовная зависимость. Когда я смогла свыкнуться с этой мыслью, мне стало значительно легче. Это не имеет ничего общего с тем высоким чувством, которое и зовется настоящей любовью. Я попала в ловушку любовной зависимости по той причине, что я просто недостаточно люблю саму себя.

– Аня, ты же умерла… Твоя душа вселилась в другого человека?

– Я осталась жива… Ты не переживай. Мне ничего от тебя не надо. Мне нужно только одно: чтобы ты жил. Ты выживешь, будешь жить с Люськой, воспитывать сына. Я никогда вам не помешаю. Я вас не побеспокою. Я теперь сильная, пойду своей дорогой.

– Аня, неужели это ты… Я тебе не помог в том проклятом самолете… Этот ремень…

– Тише. Тебе нельзя волноваться. Ты просто испугался. Ты хотел жить…

– Аня, я струсил.

– Все в прошлом. Все осталось в прошлом.

– Аня, прости. Мир без тебя стал каким-то неуютным и беспокойным.

Я по-прежнему держала за руку Матвея, слушала, как он стонет, и чувствовала, как он слабеет прямо на глазах.

– Если можешь, прости, – глухо произнес он и закрыл глаза.

Я попыталась найти у Матвея пульс и поняла, что его уже нет…

– Он умер, – всхлипнув, сказала я Елене.

– Умер?

– Все.

– Кто он тебе? Я слышала все, что ты ему говорила.

– Муж.

– А Аскольд тогда кто?

– А Аскольд вообще не пойми кто. Если судить по второй моей жизни, то вроде тоже муж.

– Так у тебя что, два мужа?

– Лен, долго рассказывать.

– Ну ты даешь. Тут вообще ни одного, а у тебя двое.

– И оба мертвые, – добавила я. – Ни одного живого.

Я назвала Лене домашний адрес Матвея и попросила ее свернуть в его район.

– Больница нам больше не нужна. Давай повезем его к дому. Там у него жена и ребенок.

– Я уже запуталась, кто чей муж… Если он один из твоих мужей, то откуда у него еще жена и ребенок?

– А оно тебе надо?

Лена пожала плечами и поехала к дому Матвея. Я села на сиденье, положила его голову себе на колени и поцеловала в холодные губы…

Мне почему-то вспомнился наш первый поцелуй, первое признание, первая близость, первые цветы… И первый раз так, чтобы в омут с головой…

Глава 27

Остановившись у дома Матвея, мы перенесли его тело на лавочку и, сев в машину, поехали со двора. Я посмотрела на знакомые окна. В них горел свет. Значит, Люська его ждала. Жаль, что так вышло… Искренне жаль.

Вернувшись обратно в особняк, мы поставили машину на место и решили, что дом нужно сжечь.

– Понимаешь, у Аскольда столько долгов… Приедут кредиторы, начнут меня искать… Да и как мы сейчас с трупом по лесу будем бегать?

– Тогда твою машину тоже нужно сжечь. Так меньше подозрений будет.

– И ее до кучи, – не могла не согласиться я с Ленкой.

Дрожащими руками я обливала дом бензином из канистры. Лена поливала бензином машины.

– Эх, машинки классные! Жаль, – с сожалением сказала она.

– Черт с ними. Машины не люди.

Потом мы чиркнули спичкой, взяли бутылку виски и пошли прочь. Я пила из горла, оглядывалась на охваченный пламенем дом, всхлипывала и рассказывала Ленке о том, как однажды я поехала в свадебное путешествие на Мальдивы…

Ленка слушала меня, открыв рот, брала из моих рук бутылку и жадно пила… Когда мы вышли на шоссе, мой рассказ уже подходил к концу. Лена смахивала слезы и растерянно бормотала себе под нос:

– Я даже не знаю, как теперь тебя называть: Яна или Аня. Теперь понятно, почему у тебя столько мужей.

– Зови меня Яна. Мне так больше нравится. Сколько жизней – столько и мужей. Две жизни. Два мужа.

Остановив первую попавшуюся машину, мы приехали к Ленке домой, залезли с ногами на кровать и проговорили по душам до самого утра.

Когда Ленка заснула, я закрыла глаза и увидела маленькую девочку на пустой дороге. Эта девочка и была я. Я в детстве… Я видела, какая эта девочка маленькая, хорошенькая и совершенно беззащитная. Я подошла к ней ближе, села рядом, взяла ее за руку, прижала к себе и успокоила. Она плачет оттого, что мы с ней слишком долго не виделись… Мне захотелось признаться ей в том, что я ее очень люблю. Она ведь так нуждается в моей любви… Ей страшно оттого, что я могу про нее забыть и бросить. Она боится моего безразличия. Я хочу ее переубедить и обещаю защищать ее от всех невзгод. Я говорю ей, что она всегда может положиться на меня и что я никогда ее не предам. Я поиграла вместе с ней и поцеловала ее в пухлую щечку. А затем пошла по той же дороге детства во взрослую жизнь. Сделав несколько шагов, я оглянулась и посмотрела в ее глаза. Они были полны благодарности… Она ведь совсем одна… Она умеет прощать и ждать…

Я поклялась себе больше никогда не забывать о той маленькой и беззащитной девочке. Я ведь забыла о ней сразу, как встретила Матвея. А ведь она там совсем одна, и ей страшно оттого, что ее не любят. Теперь я знаю, что девочка смотрит на ту дорогу и всегда меня ждет, потому что она меня очень любит и ей, маленькой, не понять, почему я так с ней поступила. Почему все эти годы я про нее не вспоминала… Я поняла, что еще не поздно все изменить. Я знала, что заживу новой свободной, счастливой жизнью, если никогда не буду забывать о той маленькой девочке, которая меня любит и ждет…

На следующий день я поехала к матери, позвонила в двери родной квартиры и, заревев, бросилась ей на шею:

– Мамочка, это я, Аня! Я живая!

Мать смотрела на меня во все глаза и держалась за сердце.

– Как же так? Я за твоей могилкой ухаживаю…

– Мама, я не самозванка. Я выжила. Понимаешь, я осталась жива!

Как только я прошла в квартиру, то сразу направилась к своему письменному столу.

– Мама, это мой стол. Раньше здесь стоял совсем старенький столик. Помнишь, у него еще ножки постоянно подкашивались? Он падал. А потом, в старших классах, мы купили новый. А над этим столом раньше различные картинки висели. Я зарубежные девичьи группы из журналов вырезала и на стенку вешала. Мам, ну что ты на меня так смотришь? Ведь материнское сердце не обманешь. Там другая девушка похоронена. Нас перепутали…

– Как же так…

Этим вечером мне было так тепло и уютно. К нам в гости приехала Ленка. Мама напекла вкусных пирожков и трепетно нас ими кормила. О том, что я какой-то короткий срок была девушкой-киллером, не знали ни мама, ни Лена. Им не нужно было этого знать…

По телевизору сказали, что дотла сгорел дом одного бизнесмена. Этим бизнесменом являлся Аскольд. Когда я увидела побледневшего Эда, который перед камерой говорил о том, что ищет Яну и сожалеет о том, что произошло, я не стала раздумывать и набрала его номер.

– Ты меня искал?

– Яна???

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Где ты? Я сейчас приеду.

– Приезжай. Мама сейчас как раз пирожков напекла.

Когда в квартире появился взволнованный Эд с огромным букетом, Ленка на минуту потеряла дар речи и, не веря своим глазам, прошептала:

– Ян, красивый-то какой! Как елка новогодняя. Этот самый красивый из всех. Боже мой, сколько у тебя мужиков.

– Это потому, что я сильная.

– А разве мужики любят сильных женщин?

– Мужчин заводят сильные женщины, – с вызовом ответила я.

– Вот бы мне хоть одного завести…

– Легко. Если сама захочешь.

– Это тебе легко. А мне тяжело.

– Просто держи их в вечном напряжении…

Эд протянул мне цветы и прошептал:

– Как же я боялся… Как же хорошо, что ты осталась жива.

Мы пили чай с пирогами и мило беседовали. Правда, Эдик не понимал, почему моя мама вытирает платком слезы и называет меня Аней. Эд ел пирожки и говорил, что он не ел вкуснее ничего за всю свою жизнь. Лена с мамой незаметно ушли в другую комнату и оставили нас вдвоем.

– Я не пойму, почему твоя мама называет тебя Аней? Откуда у тебя вообще мама? Аскольд сказал, что ты из детского дома. Как сгорел Аскольд? Что произошло? У меня столько вопросов, и я не знаю ответов.

– Я случайно попала в жизнь Аскольда, и она чуть было меня не разрушила… – начала я. – Годы борьбы за жизнь, чувство долга, таблетки, тир, алкоголь и вечный страх… Это не моя жизнь. Я никогда так не жила. Это жизнь Яны, и, несмотря на то что она у нее была несладкой, благодаря ей я многому научилась.

– Яна, я не понимаю, о чем ты.

– Меня зовут Аня. Я летела в свадебное путешествие со своим мужем… и сгорела.

Я решила рассказать Эду ВСЕ, понимая, что таким образом я избавлюсь от этого человека уже навсегда. Я знала, что моя сила в честности, и понимала, что после того, что со мной произошло, у меня вряд ли есть право на счастливую личную жизнь.

– Ты уверен, что ты хочешь знать все?

– Хочу.

– Меня зовут Анна…

Чем дальше я говорила, тем все большее чувствовала облегчение. Я думала, что в этой жизни я уже никогда не встречу человека, которому смогу рассказать всю правду. Я рассказала ему о том, как слепо любила Матвея, как Матвей бросил умирать меня в самолете и как я чудом осталась жива… Как в тот момент, когда я находилась между жизнью и смертью, я обманула Аскольда и сделала все от меня зависящее, чтобы он поверил, что не ошибся… Я рассказала, как лечилась долгих три года и по возвращении узнала, что Матвей женился на другой и у него уже есть ребенок. Как Аскольд рассказывал мне про долги, заставлял стрелять, поил таблетками и превратил меня в наемного убийцу. Убийство в ночном клубе и при входе в метро… А потом я познакомилась с Леной, которая открыла мне глаза на многие вещи.

Сделав глоток чаю для того, чтобы побороть сухость во рту, я рассказала, как хотела убить себя, но убила Аскольда. Не забыла и про народного мстителя деда Макара, застрелившего Матвея. А потом мы сожгли дом, и я приехала к своей матери…

После того как я закончила свой рассказ, я вытерла слезы и чуть слышно произнесла:

– А теперь уходи. Теперь ты знаешь обо мне все. Девушка с новой внешностью и шрамами на теле, убийца… У меня ведь даже могила есть. Мать постоянно туда приходит.

В этот момент у меня из-за пазухи вывалился пистолет и с грохотом упал на пол.

– Что это? – Эд изменился в лице.

– «ТТ».

– Нужно выкинуть его немедленно. Тебе оружие не к лицу.

– Выкини. Я так устала от всего этого…

– Ты действительно хочешь, чтобы я ушел?

– А зачем тебе девушка с такой биографией?

– Затем, чтобы оставить все в прошлом и начать строить будущее…

ЭПИЛОГ

Так получилось, что нам пришлось уехать из России в Америку. У Эда тут живет вся родня. Мы с Эдом посчитали, что после того, что произошло, оставаться в России мне небезопасно. Да и родня его уже давно зовет переехать в Штаты.

Мы влюбились в Нью-Йорк сразу, как только приехали. Здесь двадцать миллионов человек! Это же две Москвы! Этот город можно либо полюбить, либо возненавидеть. Равнодушным он не оставляет никого. Так вот, мы полюбили этот гигантский муравейник и ни разу не пожалели о том, что сюда приехали. Тут столько наций, языков и культур… Я полюбила этот город за то, что он похож на Москву. В Нью-Йорке сумасшедший темп жизни, потрясающая неоновая реклама. А самое главное, чтобы почувствовать себя частью этого города, здесь не обязательно родиться. Сюда можно приехать в любом возрасте и почувствовать себя местным.

Нью-Йорк – это стиль жизни. Я еще нигде не ощущала себя такой свободной, как здесь!!!

Конечно, в глубине души я скучала по Москве, но, прожив пару лет в Нью-Йорке, я не представляла, что можно жить где-то еще. Этот город стал для меня центром мира. Нас не испугали и нюансы иммиграционного законодательства, здесь нам подсказали как их обойти.

А еще я люблю этот город за широкие и жизнерадостные улыбки его жителей! Я знаю, что улыбка творит настоящие чудеса. Даже если на улице дождливо и хмуро, я улыбаюсь этому миру и вижу, как этот мир улыбается мне в ответ. Я не боюсь улыбнуться грустному случайному прохожему, и в тот момент, когда он награждает меня встречной застенчивой улыбкой, я ощущаю, что даже в самый непогожий день на небе начинает проблескивать солнышко. Я приучала себя к улыбке постепенно. По утрам я надевала ее на лицо точно так же, как кофточку или брюки на тело. А затем, когда улыбка наконец-то стала моей привычкой, я начала улыбаться искренне и от души. Я научилась улыбаться не только губами, но и глазами, ведь они должны излучать свет. А еще улыбка – это отличное оружие против стресса, хвори и плохого настроения. Даже если окружающие люди не расположены улыбаться, я не боюсь проявить щедрость своей души и подарить им свою улыбку. Мне нравится быть щедрой. Когда мы улыбаемся, то этот мир моментально становится теплее, добрее и красивее.

Весной к нам приезжали Ленка и мама. Мы ходили на спектакли на Бродвее, посетили Центральный парк – такой райский уголок природы среди небо–скребов. Прогулялись по новомодным базарам. Лена закрутила головокружительный роман с родственником Эда и, по всей вероятности, вернется сюда еще раз, но теперь уже навсегда… Ведь она мне теперь сестра. Пусть названая, но сестра.

Думаю, еще немного, и уговорим остаться с нами и маму. Она очень переживает, что мы не вместе, но говорит, что если бросит могилку настоящей Яны, похороненной под моей фамилией, то она порастет сорняками…

Я еще никогда в жизни не была так счастлива, как счастлива с Эдуардом. Несмотря на то что я многое пережила, я не чувствовала горечи. На моем жизненном пути Эд встретился мне очень вовремя, и наша встреча помогла мне найти себя. Моя встреча с Эдом еще раз доказала, что НИКОГДА НЕ БЫВАЕТ ПОЗД–НО ИЗМЕНИТЬ СВОЮ ЖИЗНЬ И НАЧАТЬ ЕЕ С НОВОГО, ЧИСТОГО, ЛИСТА. НИЧТО НЕ КОНЧЕНО ДЛЯ ТОГО, КТО ЖИВ. После всего, что мне пришлось пережить, я не обозлилась на жестокий мир мужчин, а смогла впустить в свое сердце любовь.

Благодаря Эду я узнала, что в жизни так много интересного. Каждый день мы работаем над своими отношениями и пытаемся их сделать более совершенными. Я всегда отношусь к Эду так, как бы мне хотелось, чтобы он относился ко мне. Стараюсь почаще вытаскивать его из дома. Ходим в кино, ужинаем в кафе, гуляем в парке. Мы оба знаем, что самое замечательное время в жизни любого человека – это сегодняшний день. Поэтому мы учимся наслаждаться жизнью и принимаем ее как бесценный подарок.

Мы не играли свадьбу. Она у меня уже была… Мы просто жили, любили и дорожили… Я стала мягче, увереннее, успешнее. Я перестала сомневаться в себе и стараюсь общаться только с теми, кто мне приятен. Особенно люблю общение с оптимистами – оно дает мне массу положительных эмоций. Стараюсь жить как можно более насыщенной жизнью. Нашла работу, которая приносит как моральное, так и материальное удовлетворение, и уже не стыжусь своего желания быть лучшей. Оно естественно. Ведь я – женщина со стержнем внутри, которая может преодолеть любые препятствия, и ее не сгибают неудачи.

Такой мужчина, как Эд, – это всегда стимул к чему-то большему.

Дай Бог вам всем таких мужчин…

Вот и закончилась последняя страничка моего романа. Немного грустно на душе от того, что нам с вами придется расстаться, но это совсем ненадолго. Я постараюсь приложить все усилия для того, чтобы как можно быстрее мы встретились с вами вновь.

Я, как и прежде, с нетерпением жду ваших дорогих моему сердцу писем. Мне очень приятно осознавать, что все, что я описываю в своих романах, способно вызвать чувства не только у меня, но и у моих дорогих и любимых читателей. Я бесконечно благодарна вам за то, что мое творчество находит отклик в ваших сердцах. Что благодаря вашим письмам я могу испытывать радость творческого удовлетворения, желать большего и не скрывать слезы радости и грусти, читая написанные вами строки.

Мне хочется сказать вам бесконечное спасибо за вашу поддержку, вашу любовь и преданную дружбу. За годы нашего с вами общения мы стали намного ближе друг к другу, смогли притереться, найти общий язык и полюбить друг друга преданной и безграничной любовью.

Все мои романы состоят из диалогов с самой собой, с моей душой, с моей фантазией и с моими несбыточными мечтами. Они состоят из моих слез, моей радости, моей жизни, моих самых сокровенных мыслей, эмоций и ваших писем. Все мои романы написаны сердцем. Мне хочется, чтобы, читая их, вы вспоминали полузабытые чувства и обретали веру, которую когда-то утратили.

Когда я читаю ваши письма, мне кажется, что у меня за спиной вырастают крылья, и я чувствую себя по-настоящему счастливой. Мне хочется быть вашей пристанью, в которой нет равнодушия, предательства, лжи, а есть только любовь, гармония в душе и счастье.

Наше общение с вами творит настоящие чудеса. Мы становимся добрее друг к другу, начинаем смотреть на происходящие с нами события другими глазами, становимся сильными, начинаем верить в себя и собственное провидение.

В отношениях с мужчиной важно уважать себя, потому что в противном случае тебя перестанет уважать мужчина и ты наживешь себе кучу комплексов, жуткую депрессию, а твоя самооценка сойдет на нет. Мужчины должны верить в тех, кто рядом. Если они этого не делают, то у нас все валится из рук.

В каждом своем письме сильные женщины пишут мне, что хотят стать слабыми, чтобы он был добытчиком, она – хранительница очага. Но увы, в наше время совсем все по-другому. Слишком много сильных женщин и слишком много слабых мужчин. И все же я пришла к выводу, что вся наша женская независимость существует до определенного момента, пока нас с головой не накроет сильнейшее чувство, и тогда от нашей независимости не остается даже следа. Мы попадаем в зависимость от одного-единственного человека. Мы ощущаем потребность в том, чтобы его видеть, чтобы с ним говорить и ощущать жар желанных губ. Но это не значит, что мы отказываемся от себя. Мы просто начинаем делить свою жизнь на двоих. Мы прячем независимость в дальний угол и вспоминаем о ней лишь тогда, когда нам нужно уйти, потому что чувство себя исчерпало и мы понимаем, что нас больше не любят.

Мы приходим к мнению, что самое главное – это здоровье и благополучие наших близких. Я всю жизнь полагалась на свою маму и теперь горжусь тем, что она может спокойно вздохнуть и положиться уже на меня.

Я осмелилась рассуждать о любви, и я рада, что эта тема находит отклик в ваших сердцах. Мы все мечтаем научиться внутреннему спокойствию, потому что ни одному мужчине не будет рядом с нами комфортно, если мы не в состоянии жить в ладу даже сами с собой. А ведь мы все хотим одного и того же. Мы хотим, чтобы живущий с нами мужчина нас ни в коем случае не подавлял и был снисходителен к нашим слабостям. Мы все мечтаем о «сильной руке», о надежном плече и о настоящих мужских поступках.

Многие женщины делятся со мной секретами того, как они научились жить с одиночеством. Они просто перестали его бояться. Они стали самодостаточны. Они пишут о том, что если Господь не дал счастья в браке, значит, надо принять это как данность и жить ради своих близких. Самое главное – быть в ладу со своей совестью и беречь свою душу. Потому что наша душа – это самая большая ценность и она должна быть прекрасна. Я где-то вычитала, что на сегодняшний день на каждого мужчину среднего возраста, который живет один, приходится три-четыре одинокие женщины. Обидно, досадно, но я всего лишь констатирую факт. Значит, мы должны беречь и самих мужчин, и наши о них воспоминания.

Самое главное – ни о чем не жалеть. Каждый из наших бывших мужчин сыграл свою роль на определенном отрезке нашей нелегкой жизни. Давайте будем вспоминать о наших мужчинах только хорошее, даже если их уже давно нет рядом с нами. Пусть плохое сотрется. Пусть в памяти останутся только самые прекрасные, яркие и незабываемые моменты! Хорошие мужчины дают нам необыкновенную уверенность в себе, а плохие учат ценить хороших. Память о наших мужчинах мы должны пронести через годы. Кто-то любил нас несколько лет, кто-то всего лишь несколько месяцев, а кто-то всего один день. Пусть это была всего лишь влюбленность. Это не важно, главное, что они были и на какой-то отрезок времени они могли делать нас счастливыми.

На моем рабочем столе лежат стопки ваших писем. К сожалению, в основном они грустные. Но такова наша жизнь, и от этого никуда не денешься. И все же, несмотря на столь печальный факт, наших женщин отличает то, что даже, казалось бы, в безвыходных ситуациях они не перестают с оптимизмом смотреть в будущее. Они не жалуются на жизнь, не имеют претензий к своей стране, какой бы суровой и чудовищно несправедливой она к ним ни была. Они борются за свое место под солнцем, за своих детей и за своих близких. Они пишут о хамстве, жестокости, произволе и обо всем том, о чем просто нельзя молчать, потому что с любыми позорными явлениями необходимо бороться.

Я признательна вам за то, что вы доверяете мне свое самое сокровенное, и я искренне надеюсь не разочаровать вас и оправдать ваше доверие. Через свои книги я хочу вам помочь научиться как можно более позитивно относиться к своей жизни и в очередной раз напомнить вам о том, что ВЫ У СЕБЯ ОДНА. Другой такой никогда не будет. Вы состоялись в любом случае, независимо от того, есть у вас семья или нет. Я хочу, чтобы вы получали удовольствие от того, что вы просто живете, и радовались тому, что у вас сейчас есть. Ваша жизнь прекрасна независимо от того, замужем ли вы или свободны. Замужем – отлично. Свободны – у вас все впереди. Не за горами тот час, когда будет и на вашей улице праздник. Главное – это уверенность в глазах и радостная улыбка. Мужчин привлекают довольные, счастливые и уверенные в себе женщины.

Мне хочется, чтобы мы все освободились от груза тяжелых воспоминаний, обид и горьких разочарований. На пути к женскому счастью существует множество препятствий, и самое главное достижение состоит в том, чтобы любая из нас смогла достойно их преодолеть и поделиться своими победами с окружающим миром. Все мы знаем, как легко полюбить, но как тяжело сохранить это чувство. Никто не хочет распрощаться со своей выстраданной любовью, но такое часто случается, и тогда в нашей душе остаются незаживающие раны.

В своих письмах вы делитесь со мной своими самыми тяжелыми и горькими моментами в жизни, рассказываете о том, как уходит любовь, описываете свои личные переживания. Зачастую в ваших письмах прослеживаются чувства обреченности, страха и одиночества. Ваши сердца задают один и тот же вопрос: «Куда уходит любовь?» И мне самой достаточно тяжело ответить на этот вопрос и понять, почему те, кто когда-то нас так сильно любил, уже больше не любят.

И все же я призываю нас не смотреть на этот мир слишком серьезно и строго. Принимайте нашу жизнь такой, какая она есть, чаще улыбайтесь и обязательно поддерживайте тех, кому еще тяжелее. Мы способны преодолеть любые невзгоды и трудности. Нам даются только те испытания, которые мы в состоянии вынести. Любые невзгоды можно преодолеть путем укрепления и совершенствования своего духа. Для того чтобы вступить в светлую полосу своей жизни, мы должны отпустить наше прошлое, потому что если мы не отпустим его из своего сердца, то мы будем постоянно страдать.

В один из самых обычных дней, держа в руках мою книгу, вы приходите к мысли, что так жить больше нельзя и пора начинать НОВУЮ ЖИЗНЬ. А это значит, что необходимы новая философия и новый стиль жизни. Необходимо дать себе внутреннюю установку начинать работу по оттачиванию внутреннего образа и запастись безграничной верой в себя. Самосовершенствование еще никому не помешало. А для этого нужно стать очень сильным человеком, обрести независимость, самоуважение и чувство самодостаточности.

Дорогие мои, любимые, неповторимые и близкие моему сердцу друзья! Я вас очень люблю и благодарю вас за то, что своими письмами вы врачуете мое сердце.

Я бесконечно благодарна вам за то, что вы позволяете публиковать мне свои письма в моих книгах. Наша сила в откровенности, и на ваших примерах другие будут стараться не повторять таких же ошибок. Если вы не хотите, чтобы я упомянула о вас в своей книге, то дайте мне знать. Я ничего не сделаю против вашей воли. По вашему желанию я могу поменять ваше имя и город. Если вы хотите, чтобы я ответила вам в личном письме, то вам придется набраться терпения и подождать, потому что я в первую очередь отвечаю на те письма, которые публикуют в моих книгах. Надеюсь на ваше понимание.

Давайте будем все вместе встречать каждый свой новый день с улыбкой и верить в то, что никогда не поздно меняться и начинать все сначала. Никогда не поздно, пока мы живы. Давайте будем учиться не жить своим прошлым. Прошлое – это прошлое, и уже ничего не вернешь и не изменишь. Когда-то я тоже была заложницей своего прошлого, но наступил момент, когда я ощутила в себе невероятный прилив сил и поняла, что я должна двигаться дальше. Я поняла, что, для того чтобы стал меняться окружающий меня мир, я должна измениться сама, а это значит, что я должна набраться решимости изменить свою жизнь и свое отношение к ней. Я почувствовала в себе готовность к переменам, и у меня получилось измениться, а это значит, что при желании это получится у каждого из вас. Давайте вместе улыбнемся этому миру, и этот мир обязательно нам подмигнет и улыбнется в ответ. Он всегда снисходителен к тем, кто искренне любит жизнь.

Старайтесь жить как можно более насыщенной жизнью и не грустить по тому, что уже безвозвратно прошло. Мне искренне хочется, чтобы мои дорогие читательницы не разменивались на мужчин, которые их недостойны. Чтобы они научились не растворяться в наших мужчинах и постоянно менялись, стараясь быть всегда интересными. Ни для кого уже не секрет, что мужчин привлекают женщины, живущие яркой жизнью.

Пусть те периоды, когда мы начинаем хандрить и думать о том, что мы никому не нужны, наступают как можно реже. МЫ НУЖНЫ. МЫ НУЖНЫ САМИ СЕБЕ. Мы можем дарить себе внимание намного большее, чем способен подарить нам любимый мужчина.

Помните, что только на вас самих лежит ответственность за свою судьбу. Поэтому смело идите в будущее. В этом будущем обязательно отыщется мужчина, который сможет оправдать ваши надежды и оценить вас по достоинству. А по-другому просто не может быть.

И даже если в нашей жизни появился достойный мужчина, не стоит смотреть на него через розовые очки, расслабляться и терять над собой контроль. Не стоит принадлежать мужчине полностью, принадлежите сначала сами себе.

Когда мужчина поймет, что об вас нельзя вытирать ноги, он будет уважать вас еще больше. В противном случае вы можете не только остаться без мужчины, но и без личных интересов. Мужчина не должен чувствовать давление с нашей стороны. Ему важно знать, что у нас тоже есть собственная жизнь. Поверьте, тогда вас будут ценить.

Не стоит никогда забывать, что мы все достойны только самого лучшего, а утешительный приз не для нас. Не нужно на него соглашаться. Мы все хотим встретить мужчину, рядом с которым мы могли бы не чувствовать себя одинокими, и это хорошо, что с годами у нас происходит переоценка взглядов на жизнь и на мужчин. Мы все хотим встретить ЛЮБИМОГО МУЖЧИНУ, а не источник головных болей. И пусть отсутствие рядом с нами любимого человека ни в коем случае не делает нас холоднее и безразличнее к окружающим. У каждого из нас, как бы близки мы ни были, остаются потаенные уголки в душе. Просто, когда мы действительно любим, в эти уголки совсем не хочется прятаться.

Я получаю очень много писем о ревности и вижу, что, выйдя замуж, многие женщины становятся все ревнивее. Партнера начинают считать своей собственностью. Чем быстрее вы забудете слово МОЙ, тем легче вам будет жить. Необходимо понять, что никто никому принадлежать не может. Нужно всего лишь осознать, что никто никому ничем не обязан. Только такие отношения дают радость и полноту чувств.

Глупо, когда говорят, что главное в семейной жизни – это любовь. Есть любовь – все остальное приложится. А ведь сколько семей рушатся, расстаются действительно любящие друг друга люди… Любовь, несомненно, важна, но семейная жизнь полна подводных камней. В отношениях всегда важна недосказанность и независимость каждого партнера. Должна присутствовать боязнь потерять любимого. Совместный быт не так сладок, как кажется. Он однообразен и предсказуем и затягивает, как трясина. Достаточно сложно встретить человека, с которым мы могли бы не только разделить свою судьбу, но и свой быт. Поэтому нужно уметь создавать искусственный дефицит друг друга.

Приходит много писем от женщин, которые тащат весь семейный воз на себе, но, несмотря на это, мужья все равно уходят, и те остаются одни. Дорогие мои, любимые, неповторимые, мы уже давно не смотрим на наших мужчин как на добытчиков, но, поверьте мне, очень часто заканчиваются отношения, о которых нечего жалеть. Обузу всегда можно найти, легко надеть хомут на собственную шею. Не торопитесь. Радуйтесь, что вас избавили от себя. Пройдите через эту боль, цените себя и подумайте о том, стоит ли ваших слез тот, по кому вы так убиваетесь. Мы все проходим лечение временем. Пройдет время, боль уйдет, останется опыт жизни, и придет новая любовь. Вот увидите – обязательно придет. Мы все в этой жизни имеем право ЕЩЕ НА ОДНУ ЛЮБОВЬ. Вы станете мудрее, сильнее и еще прекраснее. Чем с большей жертвенностью мы относимся к своим избранникам, тем больше они нас обесценивают и воспринимают все как должное. Приходит время, и они, забывая про наши жертвы, уходят к тем, кто стервознее, эгоистичнее и алчнее.

Что делать??? – спрашиваете вы меня в своих письмах. Жить дальше и помнить, что каждая из нас ЖЕНЩИНА! Нужно учиться бороться со своими чувствами, отпускать тех, кто откровенно нами пользуется и любит нас только на словах, на все четыре стороны и быть хоть немного эгоисткой.

Необходимо брать себя в руки и учиться жить без того, кто от нас ушел. Чем раньше он уйдет, тем больше времени у нас будет устроить новую жизнь. Даже в плохом нужно видеть хорошее и искать во всем только положительные моменты. Каждая из нас должна быть сильной и самодостаточной женщиной.

НИ ОДИН ЧЕЛОВЕК НЕ СТОИТ ВАШИХ СЛЕЗ, А ТОТ, КТО СТОИТ, НЕ ЗАСТАВИТ ВАС ПЛАКАТЬ.

И пусть тот, кто ушел, нанес очень сильный удар по нашему самолюбию, но ведь самоуважение дороже. Брошенному всегда тяжелее, но вот увидите, что ваш новый мужчина будет обожать вас за то, что раздражало первого. Не терзайтесь и отпустите ситуацию! Жизнь продолжается!!!

Поймите, что некоторым людям сейчас еще тяжелее. У многих нет ни родителей, ни детей, ни друзей, ни родственников. Они совершенно одни. Если вас бросают, то еще неизвестно, кому повезло больше. Нам нужны искренне любящие нас мужчины, а не те, кто сомневается в своих чувствах.

Мы все можем жить как несчастная жертва, но это бесполезная трата времени. Мы можем превратить свою боль в силу и направить энергию в позитивное русло. Мы все мечтаем встретить мужчину, который не будет воспринимать нашу любовь как должное. Пусть он примет ее с благодарностью.

Неудачи в любви значат ничуть не меньше, чем счастье и влюбленность. Любой результат лучше, чем ничего. Он дает бесценный опыт и закаляет нашу душу. Давайте вместе ценить отпущенное нам время. Мужчины – это совсем не смысл жизни и ее основная цель. У женщины должен быть широкий круг интересов, и этот круг не должен замыкаться на одном-единственном мужчине. В противном случае этот единственный мужчина потеряет интерес к нам.

Полюбите себя, вносите гармонию в свою душу, потому что раненая птица притягивает к себе только раненых птиц. Иногда встречаются женщины с очень красивыми лицами, но с такими потухшими глазами… В личных проблемах, стрессах и недомоганиях и проходит наша жизнь. В наше время непозволительно быть слабой. Мы все стараемся быть сильными. У СИЛЬНЫХ БОЛЬШЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ.

Любые события нашей жизни – это урок, поэтому давайте будем учиться относиться к ним с пониманием. Мы все в этой жизни сталкиваемся с «неразрешимыми» ситуациями, но если постараться, то из любой ситуации можно найти выход. Безвыходных ситуаций не бывает. Есть только нежелание найти выход. Только мы сами можем положить конец всем нашим страданиям. Только мы сами должны прекратить страдать и начать жить. Ведь чаще всего получается так, что мы начинаем истязать себя сами. Мы должны научиться себя беречь. В этом мире всегда найдется масса людей, которые с удовольствием до–ставят нам различные неприятности. Так стоит ли доставлять эти неприятности самим себе?

Мои самые любимые письма лежат стопками в моем кабинете. Они бесценны. В них благодарность за то, что я делаю. В них искалеченные судьбы, слезы, боль, душевные раны, которые заживают намного труднее, чем телесные. В них отчаяние и крик души. Я благодарна вам за такое доверие, и я всегда с вами честна и искренна. Если вы делитесь со мной своим счастьем, то я улыбаюсь и радуюсь, что на этой земле стало хоть одним счастливым человеком больше. Если вам плохо, то я беру частичку вашей боли себе. Мне хочется вас поддержать и убедить вас в том, что еще не все потеряно. Когда вы пишете мне письмо, то знайте, что вы пишете его не зря. Я обязательно его прочитаю. Держать все в себе намного хуже, так недалеко и до депрессии.

Мне понятны ваша боль, страхи и опасения. Я САМА ЧЕРЕЗ ВСЕ ЭТО ПРОШЛА. Я всегда верила, что где-то на этом свете гуляет моя половинка, которая мне обязательно встретится именно в тот момент, когда я меньше всего буду этого ждать. Я верила, что эта половинка убережет меня от всех жизненных невзгод и возьмет часть моих проблем на себя. Но в моей жизни встречались, как правило, мнимые половинки, и, вместо того чтобы решать мои проблемы, они грузили меня еще и своими. Решая свои проблемы, я с ужасом думала о том, что теперь на мне двойная ответственность, потому что теперь мне придется еще решать и проблемы своей половинки. Это был сущий кошмар. Я знаю, что такое предательство, безденежье и одиночество. Я знаю, что такое растить ребенка без отца, и понимаю, что есть такие отцы, которые не имеют право называться этим словом. У меня хорошая жизненная школа, но я к своей судьбе не в претензии. Что нас не убивает, то делает нас сильнее. Сейчас в моей жизни появилась определенность. Я слишком долго к ней шла. Две очаровательные лапочки-дочки, замечательная мама, любимый мужчина, друзья и огромная читательская любовь… Теперь я счастлива вопреки, потому что в моей жизни слишком многое складывалось не так, как я бы хотела. Я дорожу тем, что имею, и умею ценить сегодняшний день, потому что никто не знает, что может принести завтрашний. А о том, что будет завтра, я подумаю завтра. А еще у меня есть ВЫ, ВАША поддержка и ВАША любовь. Я искренне рада, что у нас с вами такие трепетные чувства по отношению друг к другу.

Всякий раз, когда нам начинает казаться, что жизнь закончена, нужно собирать силу воли в кулак и внушить себе, что жизнь продолжается. Просто закончился один этап и начался другой. А это значит, что впереди новые возможности и новые горизонты.

И пусть наступивший день не самый лучший в вашей жизни. Но это все-таки ваш день, и он уже больше не повторится. Давайте вместе будем учиться жить настоящим и радоваться тому, что мы имеем.

Пишите, если вам плохо, тоскливо или, наоборот, у вас все хорошо и вы хотите поделиться своим сча–стьем с окружающими людьми. Пишите, как у вас прошел день, какое у вас настроение и какие планы на будущее. Я с удовольствием протягиваю вам свою руку дружбы и верю в то, что если все мы будем хоть чуточку приветливее и добрее, то этот мир станет лучше и краше. Я вас очень люблю и благодарю Бога за то, что вы у меня есть.

Направляйте свои письма по адресу: 129815, Моск–ва, а/я 30.

Любящийвасавтор,

ЮлияШилова .

ОТВЕТЫ НА ПИСЬМА

1. ЗДРАВСТВУЙТЕ, ЮЛИЯ!

Я ЯВЛЯЮСЬ ВАШЕЙ ПОСТОЯННОЙ ЧИТАТЕЛЬНИЦЕЙ И ПОКЛОННИЦЕЙ ВАШЕГО ТВОРЧЕСТВА. СВОИМИ КНИГАМИ ВЫ ПОМОГАЕТЕ БЫТЬ СИЛЬНЫМИ, БОРОТЬСЯ СО СВОИМИ СТРАХАМИ И БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМИ.

Я ПОМНЮ, КОГДА МОЯ ПОДРУГА, НАХОДЯСЬ В ЖУТКОЙ ДЕПРЕССИИ, ПЕРЕЖИВАЛА РАЗВОД С МУЖЕМ, БЫЛА НА ГРАНИ СУИЦИДА, ОНА СКАЗАЛА, ЧТО ЕЙ БУДЕТ НАМНОГО ЛЕГЧЕ, ЕСЛИ МЫ БУДЕМ СОВМЕСТНО ЧИТАТЬ И КОНСПЕКТИРОВАТЬ ВАШИ РОМАНЫ, СОСТАВЛЯТЬ ДЛЯ СЕБЯ ПРОГРАММУ ДАЛЬНЕЙШЕЙ ЖИЗНИ, РАЗВИВАТЬ В СЕБЕ КАЧЕСТВА, КОТОРЫХ НАМ НЕ ХВАТАЕТ ИЛИ КОТОРЫЕ НУЖДАЮТСЯ В РАЗВИТИИ. ВАШИ КНИГИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ИСЦЕЛИЛИ ЕЕ РАНЕНУЮ ДУШУ И ОТКРЫЛИ НОВУЮ ЖИЗНЬ ДЛЯ МЕНЯ.

ДОРОГАЯ ЮЛИЯ, КАК ВЫ СПРАВЛЯЕТЕСЬ СО ШКВАЛОМ ИНФОРМАЦИИ О ВАС, ОСОБЕННО НЕГАТИВНОЙ? КАК ПЕРЕСТАТЬ ВОСПРИНИМАТЬ ЛЖИВУЮ КРИТИКУ БОЛЕЗНЕННО?

ОКСАНА.ОРЕЛ.21ГОД .

Дорогая Оксана, спасибо за любовь к моему творчеству, за замечательный и актуальный вопрос. Для меня он действительно актуальный, ведь я перешла из одного издательства в другое, а это очень болезненный процесс. Когда человек меняет место работы, бывшие работодатели и коллеги начинают поливать его грязью. Если уходит из издательства писатель, то оно теряет огромные деньги и, как умеет, начинает очернять автора, платя за негативные публикации в прессе.

Поэтому сейчас в моей жизни достаточно сложный период. Меня хотят морально сломать, и я вынуждена собрать свою волю в кулак и, не обращая внимания на нападки бывших издателей, писать книги и дарить радость общения своим читателям. Искренне надеюсь, что в скором времени все это закончится, прежние издатели поведут себя более достойно и прекратят эту никому не нужную травлю. Ведь автор не крепостной крестьянин, а, как и любой нормальный человек, ищет лучшие условия для сотрудничества.

Признаюсь честно, в самом начале творческого пути я воспринимала критику слишком болезненно и была очень уязвима. После выхода моих первых книг появилось слишком много лжи обо мне в «желтой прессе». Для меня это был настоящий шок. Самые нечистоплотные журналисты брали отрывки из моих книг и перекраивали их, выдавая книжные сюжеты за мою биографию. Был момент, когда я почувствовала, что могу просто сломаться. Поразила реакция знакомых людей, которые тут же звонили мне по телефону и спрашивали: «Юль, это правда?» Я не понимала, почему хорошо знающие меня люди верили не мне, а «желтой прессе».

Не скрываю, что были периоды, когда хотелось все бросить, но я выстояла. В конце концов, я же СИЛЬНАЯ ЖЕНЩИНА. Рожденные летать никогда и ни при каких обстоятельствах не должны складывать крылья. Я всегда верю в лучшее, но, несмотря на это, я готова и к худшему. Я всегда ищу выход, даже если кажется, что это бессмысленно.

Меня вдохновляет читательская любовь! Я могу быть сильной за всех, даже за того, у кого нет больше сил.

Я смогла взять себя в руки и убедить в том, что лживые публикации обо мне – это все ерунда. Если люди хотят верить в правду «желтых» газет, то это их личные проблемы, но никак не мои. У меня все в порядке и с душой, и с собственной совестью.

Раньше я не очень понимала, почему столько людей критикуют мои книги. Не нравится – не читай. Никто не заставляет же читать насильно! Но со временем подобная критика меня закалила, и я поняла, что я не могу быть хорошей для всех. Любое творчество – это провокация. Меня либо будут любить, либо ненавидеть, и от этого никуда не денешься. В конце концов, журналистам и критикам тоже нужно кормить свои семьи.

Я знаю, многие могут простить все, что угодно, но только не успех. Успех не прощают! Для того чтобы не обращать внимания на негатив, нужно беречь и любить себя. Для того чтобы полюбить себя, достаточно не сравнивать себя с другими и не мерить свою жизнь чужими ценностями. Самое главное – не ругать себя и не изводить мрачными мыслями. Всегда найдется тысяча «доброжелателей», пытающихся осудить. Именно поэтому я стараюсь никогда не скандалить и не ссориться с нерадивыми журналистами, критиками и завистниками. Я умею прощать слабости и понимаю, что у них есть единственное желание – выбить меня из колеи. Скандалы и ссоры забирают слишком много душевной энергии. Мне не перед кем и не за что оправдываться. Я такая, какая есть, и если кто-то хочет видеть меня другой, то это его право.

Самое главное, что я чувствую себя востребованной жизнью. Я всегда преклоняюсь перед теми женщинами, которые сами управляют своей судьбой, а не являются чьей-нибудь тенью. Все возникающие в моей жизни проблемы – это испытание моей стойкости. Чтобы добиться успеха, нужно стать слепой и глухой до критики. Я не реагирую болезненно ни на злословие в свой адрес, ни на сплетни. Никто не подорвет уверенность в моих силах, потому что я знаю себе цену и у меня нет желания тратить драгоценное время на самобичевание. Я научилась жить и не обращать внимания на то, что способно испортить мне жизнь.

Вокруг слишком много слабых и ограниченных людей. Научимся прощать их недостатки. Их можно только пожалеть и порадоваться тому, что мы лучше. Ведь если разобраться, то кто такие критики? Это неудачники, которые завидуют успехам других. Сами они ничего не создали. У них просто слишком много желчи, и им некуда ее деть. Чем мне будет лучше, тем им будет хуже.

Теперь я уже совершенно не реагирую на то, что обо мне много негативной информации как в Интернете, так и в СМИ. Меня этим не прошибешь. Я уже хорошо понимаю, что у известности есть обратная сторона. Болезненная реакция на провокации мешает полноценно работать.

Для того чтобы безболезненно реагировать на критику и негативную информацию, отучите себя оправдываться. Это ниже вашего достоинства. Не ведите себя агрессивно, не вступайте в конфликт с теми, кто вас провоцирует. У тех, кто критикует и поливает словесной грязью, уже изначально занижена самооценка. Лучший способ наказать врага – это его игнорировать.

Не стоит бояться критики. Нужно просто ее не замечать и не вступать в полемику с теми, кто хочет выбить вас из колеи. Критика разрушает уверенность в себе, а критики только этого и ждут. Для них важно сделать другого человека опустошенным и привести его в отчаяние. Ни для кого не секрет, что болезненное восприятие мира отражается и на общем самочувствии.

Успех – это мощный источник уверенности в себе. У меня просто разные системы ценностей с теми, кто распространяет обо мне негативную информацию. Необходимо настолько закалить свой характер, чтобы никакая критика не смогла понизить вашу самооценку и отразиться на результате того дела, которым вы занимаетесь. Неправильная реакция на критику подрывает уверенность в себе, и человек начинает заниматься самоуничижением. Появляется комплекс неполноценности. Критика разрушает, мешает работать. Тот, кто критикует, причиняет вред и самому себе. Как правило, критики – злые люди, которые слишком завидуют чужим успехам и рано стареют. Критика – это всего лишь слова, которые отражают несовершенство другого человека. Очень часто за критикой скрывается самое настоящее хамство. Люди избавляются от своих отрицательных эмоций и перебрасывают их на других. Завистники получают удовольствие, когда делают больно тому, кому завидуют. Поэтому важно всегда сохранять силу духа и быть глухой и слепой до критики. Нужно знать, что те, кто нам завидует, хотят просто нас унизить и манипулировать нашим чувством уверенности в себе. Не стоит доставлять им удовольствие и попадать к ним в зависимость.

Я всегда говорю о том, что этот мир состоит из хороших и плохих людей. Многие хорошие люди почему-то скрывают, что они действительно хорошие. К счастью, мне везет именно на хороших. И пусть про меня сочиняют небылицы… Пусть у меня масса недоб–рожелателей и за моей спиной многие говорят обо мне неправду. Пусть! Я все это выдержу. Я же СИЛЬНАЯ.

У меня есть собственный мир читателей Юлии Шиловой, и в этом мире нет равнодушия, предательства и лжи. В нем есть любовь, гармония в душе, людская солидарность и счастье. В этом мире нет места критике, комплексам и проблемам. Я черпаю свою силу из способности независимо мыслить, и я готова поделиться ей со своими дорогими, родными мне читателями. Мне неинтересны чужие стандарты, потому что у меня есть свои. Достоинство для меня превыше всего.

Я знаю, что меня читают яркие, интересные, эмоциональные и красивые душой люди. А вот серость всегда завидовала таланту. Зависть – это очень большой грех. Пусть те, кто завидует, останутся со своей зави–стью во грехе. У меня нет желания превращать своих критиков и завистников во врагов. Вокруг и так много грязи. Это смысл их жизни, и они без этого физически не могут. Просто таких людей нужно игнорировать и прощать им их нападки. Все это от их же слабости. А СИЛЬНАЯ ЛИЧНОСТЬ способна только на сильные поступки. И нервы будут целее, и настроение хорошее.

Выдумывать про человека небылицы и глупости с целью «Чтоб тебе пусто было!» – это смешно. Поэтому к своим недоброжелателям я стараюсь относиться не только с чувством жалости, но и с юмором. Я и жалею их, и смеюсь над ними. Они уже давно не до–ставляют мне отрицательных эмоций. Я даже благодарна тем, кто меня ненавидит и критикует. Они сделали меня гораздо сильнее. А ведь было время, когда я была еще не настолько сильна, чтобы любить тех, кто меня ненавидит… Десять лет в книжном бизнесе сделали свое дело и закалили мой характер настолько, что меня невозможно выбить из колеи. Если мне завидуют, значит, я в преимуществе перед этими людьми.

А еще я научилась прощать, ведь именно через прощение мы все приходим к исцелению. Поэтому я совершенно не реагирую на слухи. Мои драгоценные читатели, моя семья, мои родственники и мои друзья знают обо мне правду. Они всегда меня поддержат, и я благодарна Господу Богу за то, что всегда могу на них рассчитывать.

И пусть обо мне пишут и говорят что хотят. Мне абсолютно безразлично, что обо мне думают чужие люди. Это всего лишь пустые сплетни. Для меня важно только мнение тех, кто находится со мной на одной волне. Сплетни как появляются, так и исчезают, а нередко бумерангом возвращаются к своим создателям.

Я никогда не боялась терять, потому что всегда была удивительно смелой, резкой и шокирующе прямолинейной. Было время, когда я слишком многое потеряла… Я умею вставать из пепла, и мне никогда не бывает за себя стыдно. Каждый новый виток в моей жизни – это еще один повод собой гордиться.

Уверенность в себе – это не только способность говорить что думаешь, но и умение признавать свои ошибки. Теперь больше нет необходимости выглядеть хуже, чем я есть на самом деле, и усмирять свои амбиции. Я уже не в том возрасте, чтобы испытывать давление. Когда на меня давят, я просто разворачиваюсь и ухожу. Любой прессинг разрушает и изматывает душу. Теперь мне комфортно как внешне, так и внутренне!

Моя смелость и прямота продиктованы характером СИЛЬНОЙ ЖЕНЩИНЫ. Я не боюсь своих взглядов и всегда несу ответственность за свои слова. Прямота и честность были присущи мне с детства, а вот сила и храбрость пришли ко мне с годами. Наконец-то сейчас я не чувствую себя уязвимой.

В моих романах все решают чувства и эмоции, а в моей жизни – разум и трезвый расчет. Я никогда не относилась к везунчикам и знаю, что мне и дальше будет непросто. Я считаю себя свободно мыслящим человеком, у меня всегда есть свое мнение по поводу того, что происходит вокруг. Я свободна от условностей и диктата чужого мнения.

Мной уже много сделано, но я знаю, что могу сделать больше. Нужно быть добрее по отношению друг к другу и не забывать о том, что злость никогда не украшает лицо. Не стоит растрачивать свою жизнь и энергию на оскорбления и обиды. От этого все болезни. Нужно учиться наслаждаться собственной жизнью, несмотря на все невзгоды, трудности и неудачи. Давайте вместе строить свою жизнь, никому не мешая, и ценить то, что у нас есть.

Месть – удел не уверенных в себе людей. Это психологическая проблема, приносящая большие страдания. Чужой успех, чужая красота и чужая личная жизнь ни в коем случае не должны угнетать. Жизнь похожа на полосатую зебру. Нужно уметь вдохновляться чужими успехами и направлять свою энергию в позитивное русло. Давайте будем учиться радоваться за окружающих нас людей и ждать от них взаимности. ДАВАЙТЕ МЫСЛИТЬ ПОЗИТИВНО!

Я всегда буду писать свои книги назло врагам и завистникам. Я умею быть великодушной и щедрой, люблю людей и не скуплюсь на комплименты. Направленный на меня негатив – это показатель моего успеха. В моей жизни было много мнимых друзей, которые с радостью поддерживали меня в трудную минуту, но как только заканчивались трудные минуты и я уверенно шла вперед, они следили за каждым моим шагом и ждали, когда же я наконец споткнусь и они наконец-то могут меня пожалеть. Таких мнимых друзей, мечтающих видеть меня в роли жертвы, я тут же удаляла из своего окружения. Так что друзья познаются не только в горе, но и в радости тоже. Старайтесь окружать себя только милыми и приятными людьми, которые будут искренне радоваться вашим успехам и достижениям.

Самое важное – это ощущать себя самодостаточным человеком, любить жизнь, ценить человеческое общение.

Никто из нас не знает, чем заплачено за то, что имеют другие. Если кому-то из нас все же хочется сказать пару «ласковых» относительно успешного человека, то нужно хорошо подумать: а заплатили бы вы цену, которую заплатил за все этот человек? Задайте себе вопрос: «Хотели бы вы очутиться на месте этого человека со всеми его проблемами?» Если реально оценить ситуацию, то зависть уйдет сама по себе. Не стоит тратить свои эмоции на чужую жизнь. С неба никогда ничего не падает.

Ведь у того, кто достиг большего, можно только учиться. Для того чтобы изменить свою жизнь, нужно в первую очередь изменить отношение к самой жизни.

Я за женскую солидарность, а в солидарности нет и не может быть зависти. Мир состоит из разных судеб, людей и отношений. И в этом мире каждый из нас может наслаждаться своей женственностью, очарованием, сердечностью и добротой. Не стоит забывать, что МУЖЧИНЫ управляют этим миром, а мы, ЖЕНЩИНЫ, рождены для того, чтобы управлять мужчинами. Пусть у каждого из нас будет аппетит к своей собственной жизни. Никогда не стоит сравнивать себя с другими женщинами. Лучше иметь собственные ценности. Давайте будем вместе учиться жить в гармонии с собой. Мы не хуже и не лучше других. Мы с вами просто особенные.

Давайте будем друг друга любить и поддерживать.

Я привыкла жить по своим правилам и законам. Мне не нужно зависеть от мужской власти, прихоти и одобрения. Я прошла через серьезные испытания, и у меня отличная жизненная школа. ЛЮБЫЕ ТРАДИЦИИ СУЩЕСТВУЮТ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ИХ НАРУШАТЬ.

Мужчинам придется смириться с тем, что на свете есть успешные женщины, живущие по своим собственным правилам. И пусть мужчины предпочитают команд–ный стиль управления, мы же выбираем сотрудничество. Наше самое главное преимущество – это женская интуиция. Наша проницательность безошибочна. Мы более чистоплотны в межличностных отношениях. Мы не боимся рисковать и умеем видеть в людях хорошее.

Я хочу, чтобы мужчины воспринимали меня в качестве полноправного партнера. Меня абсолютно не интересует чужое мнение о моей жизни, потому что моя жизнь не нуждается в одобрении. Я не нуждаюсь в одобрении по причине того, что всего я добиваюсь своими собственными силами. Я не умею жертвовать своими интересами даже в мелочах, так как эти мелочи для меня очень важны. Я умею отдавать лишь тогда, когда чувствую взаимность. Я привыкла, чтобы мужчины демонстрировали свои самые лучшие манеры и держали себя в руках. Со мной не стоит расслабляться. Я умею сохранять чувство реальности. У меня есть собственная жизнь и собственные ценности. Мне совершенно не хочется удовлетворять чужие потребности, потому что мне интересны свои собственные. Я не умею оценивать СЛОВА. Я оцениваю ПОСТУПКИ.

Мужчины забирают у нас только то, что мы сами позволяем им взять. Я не люблю, когда мужчины воспринимают меня как должное, не вкладывают в отношения много и игнорируют мои потребности. Мне очень жаль, что в последние месяцы нашего сотрудничества мы с моим бывшим издателем превратились в оппонентов, но никак не в равноправных партнеров. Я демонстрирую свое достоинство, а не свою зависимость. Нет большего счастья в жизни, чем быть самой собой. Поступать так, как тебе хочется, и полностью реализовывать заложенный внутри тебя потенциал.

Мое счастье – это свобода. Это возможность что-то делать самой и ни от кого не зависеть. Чтобы это понять, нужно слишком многое пережить. Нужно пережить столько, сколько пришлось пережить мне. С годами я научилась еще больше уважать собственные ценности и собственное мнение. Я УМЕЮ ПРОЩАТЬ. Все, что нас не убивает, делает нас сильнее.

Меня невозможно вывести из состояния равновесия ни сплетнями, ни критикой, ни комплиментами. Я абсолютно спокойно к этому отношусь. Внутренняя неудовлетворенность заставляла меня несколько раз кардинально менять свою жизнь. Если отношения себя исчерпали, я всегда отхожу в сторону. Я УХОЖУ ПЕРВОЙ. Я по жизни максималистка. Не стоит искать взаимопонимание там, где его уже нет. Я не люблю ждать и тормозить. Я заслужила право общаться в этой жизни только с теми людьми, которые мне приятны. Каждый человек – это самобытная личность, и когда его вынуждают идти наперекор собственным желаниям, используя различные манипуляции для того, чтобы он испытывал чувство вины, – это не вызывает у него ничего, кроме отрицательных эмоций.

Я буду всегда вести диалог со своим читателем и писать свои романы назло врагам и завистникам, а также на радость добрым, милым и замечательным людям. СПАСИБО ЗА ТО, ЧТО ВЫ У МЕНЯ ЕСТЬ.

ЛюбящийвасавторЮлияШилова .

2. ЗДРАВСТВУЙТЕ, ЮЛИЯ!

ИМЕННО ВАШИ КНИГИ МНЕ ПОМОГАЮТ ЖИТЬ ДАЛЬШЕ И НЕ ПАДАТЬ ДУХОМ. ОСОБЕННО МНЕ НРАВЯТСЯ ОТВЕТЫ НА ПИСЬМА ЧИТАТЕЛЕЙ. ОНИ ВСЕЛЯЮТ УВЕРЕННОСТЬ И БОДРОСТЬ. Я ОЧЕНЬ ПОЛЮБИЛА ВАС И ВАШИ КНИГИ.

МНЕ ХОЧЕТСЯ РАССКАЗАТЬ ВАМ О СИТУАЦИИ, КОТОРАЯ СЛОЖИЛАСЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ. Я ВСТРЕЧАЛАСЬ С МОЛОДЫМ ЧЕЛОВЕКОМ ЧЕТЫРЕ С ПОЛОВИНОЙ ГОДА. Я НЕ ЗАМЕЧАЛА НИКОГО И НИЧЕГО, КРОМЕ НЕГО. ТОГДА Я ЕЩЕ НЕ ПОНИМАЛА, ЧТО ОН ПРОСТО ИСПОЛЬЗОВАЛ МЕНЯ. ЕМУ БЫЛО ПРОСТО УДОБНО СО МНОЙ, ХОТЯ ОН ГОВОРИЛ, ЧТО ЛЮБИТ И ЧТО ХОЧЕТ СО МНОЙ БЫТЬ. БЫЛО МНОГО ХОРОШЕГО, НО ОТНОСИЛСЯ ОН КО МНЕ НЕ ОЧЕНЬ. Я ПОСТОЯННО ПЕРЕЖИВАЛА, ПЛАКАЛА, СТРАДАЛА. У НЕГО ПОСТОЯННО НЕ БЫЛО ДЛЯ МЕНЯ ВРЕМЕНИ. КОГДА ОН ОБЕЩАЛ ПРИЙТИ, ОН МОГ ВООБЩЕ НЕ ПРИЙТИ ИЛИ ПРИЙТИ НА НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ ПОЗЖЕ, ЧЕМ ОБЕЩАЛ. А Я ЖДАЛА ЕГО ДОМА, НИКУДА НЕ ХОДИЛА, ПЛАКАЛА, ЗВОНИЛА, ПЕРЕЖИВАЛА. НО У НЕГО ВСЕГДА БЫЛИ СВОИ ДЕЛА: ДРУЗЬЯ, РАБОТА, МАШИНА. ТОЛЬКО НЕ Я! А КОГДА МЫ ССОРИЛИСЬ, ОН ВСЕГДА ДЕЛАЛ ТАК, ЧТО ВИНОВАТОЙ ОКАЗЫВАЛАСЬ Я.

ПОЗЖЕ Я ПОНЯЛА, ЧТО У МЕНЯ К НЕМУ КАКАЯ-ТО ПАТОЛОГИЧЕСКАЯ ЛЮБОВЬ. ТАК НЕЛЬЗЯ ЛЮБИТЬ! РАЗУМОМ Я ВСЕ ПОНИМАЛА, А ВОТ СЕРДЦЕМ – НЕТ. ПРОДОЛЖАЛА ВСТРЕЧАТЬСЯ И ВСЕ ПРОЩАЛА. А ОДНАЖДЫ НЕ ВЫДЕРЖАЛА И ПОНЯЛА, ЧТО ПОРА РАССТАТЬСЯ. А ОН ДАЖЕ И НЕ ПЫТАЛСЯ МЕНЯ УДЕРЖАТЬ. ОН СКАЗАЛ, ЧТО ТАК И В САМОМ ДЕЛЕ БУДЕТ ЛУЧШЕ. ОН ПОПРОСИЛ ПРОЩЕНИЯ ЗА ВСЕ, ЧТО ОН СДЕЛАЛ. ЗА ВСЕ МОИ СТРАДАНИЯ И ПЕРЕЖИВАНИЯ.

ПЕРВОЕ ВРЕМЯ ПОСЛЕ РАССТАВАНИЯ МНЕ БЫЛО ПЛОХО И ТЯЖЕЛО, ПРОСТО НЕ ПЕРЕДАТЬ СЛОВАМИ. НО ВРЕМЯ – ЛУЧШИЙ ЛЕКАРЬ. С ПОМОЩЬЮ ВАШИХ КНИГ, МАМИНОЙ ПОДДЕРЖ–КИ МНЕ СТАЛО ЛЕГЧЕ. Я, КАК МНЕ ПОКАЗАЛОСЬ, ПЕРЕЖИЛА ЭТО НЕЛЕГКОЕ ВРЕМЯ. НО СПУСТЯ ТРИ МЕСЯЦА Я УВИДЕЛА ЕГО С ДРУГОЙ ДЕВУШКОЙ. МНЕ ПОКАЗАЛОСЬ, ЧТО ОН СТАЛ С НЕЙ ВСТРЕЧАТЬСЯ ЕЩЕ ТОГДА, КОГДА МЫ БЫЛИ ВМЕСТЕ.

И ВСЕ НАЧАЛОСЬ СНАЧАЛА. МНЕ БЫЛО БОЛЬНО, ТЯЖЕЛО И ОДИНОКО. ВЕДЬ, РАССТАВАЯСЬ, ОН ГОВОРИЛ, ЧТО ЛЮБИТ ТОЛЬКО МЕНЯ. Я ПОНЯЛА, ЧТО ЭТО НЕ МОЙ ЧЕЛОВЕК.

ПРОБЛЕМА В ТОМ, ЧТО Я ЖИВУ В ОЧЕНЬ МАЛЕНЬКОМ ГОРОДЕ. НЕДАВНО Я ВСТРЕТИЛАСЬ С НИМ ГЛАЗА В ГЛАЗА. ОН ШЕЛ СО СВОЕЙ ДЕВУШКОЙ. Я ПОЗДОРОВАЛАСЬ И ПРОШЛА С ВЫСОКО ПОДНЯТОЙ ГОЛОВОЙ. НЕВЫНОСИМО БОЛЬНО, ТЯЖЕЛО, ОДИНОКО, ПУСТО. МНЕ ТОЛЬКО СТАНЕТ ЛЕГЧЕ, НО ЛИШЬ Я ЕГО С НЕЙ УВИЖУ, МНЕ ОПЯТЬ ПЛОХО. Я УЖЕ СТАЛА НЕНАВИДЕТЬ СВОЙ СЛИШКОМ МАЛЕНЬКИЙ ГОРОД.

Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ. ПОСОВЕТУЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ.

ТАНЯ.

Танечка, милая, спасибо за теплые слова о моем творчестве и за это письмо. Танюша, я буду слишком банальна, если скажу, что время – лучший лекарь, но это действительно так. Если у вас есть возможность уехать из своего маленького городка и пожить, поучиться или поработать в другом городе, уезжайте. Смена места жительства всегда поможет вам побыстрее забыть несчастную любовь и подарит новые впечатления.

Если такой возможности нет, значит, нужно собрать свою волю в кулак и отпустить из своего сердца и души этого человека. Из своей жизни вы его отпустили, а вот из своего сердца никак отпустить не можете.

Танечка, ведь в этих отношениях вам было некомфортно. Вы же сами понимаете, что достойны большего, чем эти вечные слезы, ожидания и унижения. Если бы вы не прекратили эти отношения, то они бы окончательно вас разрушили. Поймите, что ваш бывший любимый не может стать отшельником. У него должны быть другие девушки, и на одной из них он обязательно женится. Это жизнь, и от этого никуда не денешься. Вы бы никогда не были с ним счастливы. Так поблагодарите его мысленно за все хорошее, что у вас с ним было, отпустите из сердца и пожелайте ему найти счастье с другой.

То, что ваш любимый говорил вам, что любит только вас одну, ничего не значит. Слова вообще ничего не значат. ВАЖНЫ ПОСТУПКИ. Мы все в этой жизни клянемся в вечной любви и верности, но проходит время, мы меняемся и нарушаем свои обещания. Танюша, милая, вечной любви не существует. В начале отношений нам всегда кажется, что эта любовь единственная и последняя в нашей жизни. Затем наступает расставание, и мы понимаем, что у нас есть право ЕЩЕ НА ОДНУ ЛЮБОВЬ.

Танечка, вы просто сядьте и проанализируйте ситуацию еще раз. Постарайтесь не поддаваться эмоциям и призовите на помощь холодный расчет и рассудок. У вас была не любовь, а ЛЮБОВНАЯ ЗАВИСИМОСТЬ. Любовь должна созидать, а ваше чувство чуть было вас не разрушило. Большинство женщин называют любовью те отношения, от которых нужно бежать, которые, кроме страданий и разочарований, ничего не приносят.

Танюша, только вы сами можете вернуть себе спокойствие. Встретив своего бывшего любимого с другой девушкой, вы сами начинаете бередить душевные раны, целиком и полностью погружаетесь в свои негативные мысли. Попытайтесь встряхнуться, отвлечься на что-то другое. Подумайте о том, что у каждого из вас своя жизнь и своя дорога. Поразмышляйте о чем-нибудь более позитивном и постарайтесь получить положительные эмоции. Найдите силы заглушить в себе эту боль или задвинуть ее на задний план.

Старая любовь забывается, когда появляется новая. Поверьте, если вы сильно захотите, то на смену старой любви обязательно придет другая. Танечка, не бойтесь смотреть в свое будущее. Оно будет таким, каким вы захотите. Подумайте о том, как бывшие жены дружат с новыми женами своих бывших мужей, как вместе воспитывают детей. Постарайтесь отнестись к этой ситуации философски. Это жизнь, и в ней может произойти все, что угодно.

Посмотрите на своего бывшего любимого как на хорошего друга, улыбнитесь его девушке, поздоровайтесь и пройдите с высоко поднятой головой. ВЫ СВОБОДНЫ. Пусть эти встречи не тянут вас в омут прошлого.

Любое расставание – это отличный стимул для начала новых отношений. Это жизненный опыт. Разве вы хотели именно таких отношений? Нет. Значит, нужно искать те, которые бы вас устроили. Зачем вам мужчина, который не в состоянии оценить ваши достоинства? Может, все-таки стоит поискать того, кто будет смотреть на вас как на редкую драгоценность? Нет смысла сознательно продлевать свою боль и испытывать страх перед новыми чувствами. Вы расстались с человеком, который вам совсем не подходит. Пусть он найдет свою девушку. Не эту, так другую. Постарайтесь до конца быть честной самой с собой.

Вы страдаете в большей степени не из-за того, что расстались с любимым человеком, а из-за обиды, что у него появилась другая. В вас кипит оскорбленное самолюбие. Необходимо успокоиться и дать себе установку на то, что это не ваш человек. Вам станет заметно легче сразу, как только вы прекратите думать о том, что он когда-нибудь к вам вернется. Не думайте об этом. У него другие жизненные ценности, другая дорога и другая женщина. ПЕРЕСТАНЬТЕ ХОТЕТЬ ЕГО ВОЗВРАЩЕНИЯ.

НЕ ЖДИТЕ ЕГО. В противном случае в ожиданиях где-то стороной пройдет вся ваша жизнь. Она пройдет мимо вас. Живите так, как будто ЕГО НА ЭТОМ СВЕТЕ БОЛЬШЕ НЕТ. Даже если вы знаете, что он есть. Для вас он умер. Стройте свою жизнь независимо от его жизни.

Старайтесь больше общаться с друзьями, вести активный образ жизни, сходите в салон красоты. Это так прибавляет уверенности в себе! Самое главное – заполнить пустоту и занять мысли, чтобы некогда было думать о нем и жизнь вновь забила ключом!

Эти неудачные отношения должны подкорректировать образ того мужчины, который действительно сделал бы вас счастливой. Теперь вы знаете, что в отношениях нужно не только отдавать, но и получать взамен, причем в равных количествах.

Нужно побороть свои чувства. Отпустить бывшего возлюбленного на все четыре стороны и быть хоть немного эгоисткой. Что делать? ЖИТЬ ДАЛЬШЕ и помнить, что вы ЖЕНЩИНА. Возврата к прошлому быть не может.

Танечка, особых рецептов тут нет. Чтобы не портить себе дальнейшую жизнь, нужно отпустить от себя все чувства, которые до сих пор связывают вас с бывшим любимым. Зачем отдавать свою любовь тому, кому это совершенно не нужно? Простите его за все те страдания, которые он вам принес. Поблагодарите за все хорошее и прекратите себя истязать. Иначе эти страдания не дадут вам зажить полноценной жизнью и постоянно будут вмешиваться в ваши новые отношения. А новые отношения обязательно будут, стоит вам только этого захотеть. Мы сами откладываем отпечаток на всю свою дальнейшую жизнь.

Самое главное – не думать о том, как сейчас живется тому, с кем вы расстались. О том, вспоминает ли он о вас, когда встречается с другой девушкой. О том, могли ли вы предотвратить разрыв или нет. О минутах вашей близости. Все эти мысли – верный путь к самоуничтожению. Нужно просто гнать их из головы. Мужчина, не сделавший ничего для того, чтобы вы стали счастливой, совершенно не стоит вашего внимания. Причина вашего расставания проста и понятна. Это просто неверный выбор партнера. Поэтому вам необходимо продолжить поиски того, кто будет подходить вам идеально.

Если закрывается одна дверь, то обязательно открывается другая. Мы сами растим любовь и сами ее убиваем. Справьте по ней пышные похороны, задышите наконец полной грудью, и добро пожаловать в новую жизнь.

Будьте счастливы и любимы!

ЛюбящийвасавторЮлияШилова.

3. ЗДРАВСТВУЙТЕ, ДОРОГАЯ ЮЛИЯ!

МЕНЯ ЗОВУТ РИТА. МНЕ ХОЧЕТСЯ С ВАМИ ПОСОВЕТОВАТЬСЯ. МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО МОЙ БРАК С МУЖЕМ РУШИТСЯ. Я ВЫШЛА ЗАМУЖ В 20 ЛЕТ. ДО БРАКА ВСТРЕЧАЛАСЬ С МУЖЕМ ТРИ ГОДА. СПУСТЯ ГОД Я ЗАБЕРЕМЕНЕЛА, РОДИЛА ПРЕКРАСНОГО СЫНИШКУ. СЕЙЧАС МНЕ 22. СЫНУ ГОДИК, НО С МУЖЕМ СТАЛИ КАКИЕ-ТО ХОЛОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ.

Я ЕМУ ЗАДАЮ ВОПРОС, А ОН КАК-ТО НЕРВ–НО ОТВЕЧАЕТ, КОГДА СИДИТ В ИНТЕРНЕТЕ, СКАЧИВАЕТ ДЕВУШЕК В ЧУЛКАХ В ТЕЛЕФОН. Я ПРОСТО ПРИХОЖУ В БЕШЕНСТВО, КОГДА СЛУЧАЙНО ИХ НАХОЖУ. ЧТО, НЕЛЬЗЯ ЧТО-ТО ДРУГОЕ СКАЧАТЬ? Я МНОГО РАЗ ЕМУ ГОВОРИЛА, ЧТО МНЕ ЭТО НЕПРИЯТНО АЖ ДО ТОШНОТЫ. А ОН ГОВОРИТ: «НУ И ПУСТЬ ТОШНИТ». ЗНАЮ, ЭТО СИЛЬНО ЕГО ВОЗБУЖДАЕТ. МНЕ САМОЙ ПРИХОДИТСЯ НАДЕВАТЬ ДЛЯ НЕГО ЧУЛКИ. ЧТО ЕМУ НЕ ХВАТАЕТ ИЛИ ХОЧЕТСЯ РАЗНООБРАЗИЯ? МОЖЕТ, Я ЕМУ НАДОЕЛА? Я СИМПАТИЧНА, И ОН ЗНАЕТ, ЧТО НА МЕНЯ ОГЛЯДЫВАЮТСЯ МУЖЧИНЫ.

СО МНОЙ НА УЛИЦУ ПОГУЛЯТЬ ЕГО НЕ ЗАСТАВИТЬ ВЫЙТИ, А БЕЗ МЕНЯ ОН ТАК И БЕЖИТ. КОГДА ПРИЕЗЖАЕМ К НЕМУ ДОМОЙ И ВСЯ ЕГО СЕМЬЯ СОБИРАЕТСЯ ЗА СТОЛОМ, ОН СОВЕРШЕННО НЕ ОБРАЩАЕТ НА МЕНЯ ВНИМАНИЯ.

Я КУРЯЩИЙ ЧЕЛОВЕК, И ОН ОБ ЭТОМ ВСЕГДА ЗНАЛ. ПО ЭТОМУ ПОВОДУ НИКОГДА НИЧЕГО НЕ ГОВОРИЛ, А ТЕПЕРЬ МНЕ КАЖДЫЙ ДЕНЬ ТВЕРДИТ, ЧТО Я ДОСТАЛА ЕГО СО СВОИМ КУРЕВОМ. Я ЗНАЮ, ЧТО ЕМУ ЕГО МАМА НА МОЗГИ КАПАЕТ, НО ВЕДЬ Я ПРИ НЕЙ НЕ КУРЮ.

ОН МНЕ ЧАСТО ГОВОРИТ, ЧТО ЛЮБИТ МЕНЯ, НО МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ЭТО СОВСЕМ НЕ ТАК. ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ НА УЛИЦЕ СТАЛ ОСМАТРИВАТЬ ДЕВУШЕК, А ВЕДЬ РАНЬШЕ ТАКОГО НЕ БЫЛО. Я НАЧИНАЮ ДЕЛАТЬ ЗАМЕЧАНИЯ ПО ЭТОМУ ПОВОДУ, А ОН ГОВОРИТ: «НА КОГО МНЕ СМОТРЕТЬ? НА МУЖИКОВ?»

РАБОТА У МУЖА СТАБИЛЬНАЯ. ВСЮ ЗАРПЛАТУ ПРИНОСИТ ДОМОЙ, НЕ ЖАЛУЮСЬ. Я СТАРАЮСЬ ВСЕ ДЛЯ НЕГО ДЕЛАТЬ. У МЕНЯ ХАРАКТЕР СТЕРВОЗНЫЙ, ОН САМ МНЕ ГОВОРИТ. Я СОВСЕМ УЖЕ ЗАПУТАЛАСЬ, ЧЕГО ЕМУ НЕ ХВАТАЕТ?

ДВА ДНЯ НАЗАД МЫ С НИМ ПОРУГАЛИСЬ НОЧЬЮ, ЧУТЬ НЕ ДО РАЗВОДА. Я ЕМУ ГОВОРЮ, ЕСЛИ НЕ НРАВИТСЯ, ТО ЛУЧШЕ УХОДИ, А ОН: «УЙДУ ЧУТЬ ПОЗЖЕ, ТОЛЬКО ВОТ КАК ТЫ БУДЕШЬ ПОДНИМАТЬ СЫНА?» Я СКАЗАЛА, ЧТО СО МНОЙ НЕ НУЖНО ЖИТЬ ИЗ-ЗА РЕБЕНКА.

МЫ ПОРУГАЛИСЬ, А КОГДА Я ПРИШЛА С РАБОТЫ, ОН СО МНОЙ РАЗГОВАРИВАЕТ КАК НИ В ЧЕМ НЕ БЫВАЛО. ЗАТЕМ ПОЦЕЛУИ И ОТЛИЧНЫЙ СЕКС. ЧЕРЕЗ ОПРЕДЕЛЕННОЕ ВРЕМЯ ВСЕ ПОВТОРИТСЯ. ТАК УЖЕ БЫЛО.

Я НЕ ЗНАЮ, КАК БЫТЬ. МОЖЕТ, Я САМА СЕБЕ ВСЕ ВБИВАЮ В ГОЛОВУ?

РИТА,ВОЛГОГРАД .

Рита, дорогая, спасибо за ваше письмо.

В этой жизни нет ни одной семьи, которая бы хоть раз не пережила какой-нибудь кризис. В каждой семье наступает период, когда возникают проблемы во взаимоотношениях, и от этого никуда не денешься. Брак находится под угрозой разрушения, а это значит, что чувства требуют обновления. В противном случае вы все больше и больше будете отдаляться друг от друга.

В семье невозможно без компромиссов. В любом случае вы должны уважать вкусы и мнение супруга. Если муж любит женщин в чулках, то надевайте их как можно чаще и ходите так по дому. Пусть лучше он смотрит на вас, чем на девушек из Интернета.

Рита, все мужчины полигамны, и как бы нам ни хотелось, чтобы они смотрели только на нас, они всегда будут смотреть на других женщин. Это природа. Пусть смотрят. Главное, что не изменяют. В конце концов, действительно, лучше когда муж смотрит на других женщин, чем на проходящих мимо мужчин… Если муж долгое время просиживает за компьютером, то вам нужно как можно чаще отвлекать его от этого увлекательного занятия.

Самый верный способ удержать мужа – это ПОСМОТРЕТЬ НА СЕБЯ ЕГО ГЛАЗАМИ!

В вашей семье случился кризис после рождения ребенка. Поверьте, он бывает во многих семьях. Маленький ребенок отнимает слишком много сил и забот, а внимания мужу достается все меньше и меньше. Даже если у вашего мужа действительно остыли к вам чувства, то их всегда можно снова разжечь. Костер любви не может погаснуть, если в него постоянно подкидывать дровишек.

С рождением ребенка многие женщины начинают ощущать себя в большей степени мамочками, чем женщинами. Да и послеродовая депрессия дает о себе знать. Подумайте о том, что вы счастливая мама и не в меньшей мере счастливая жена. Старайтесь доставить спокойствие и положительные эмоции себе сами. Не зацикливайтесь на отрицательных чертах характера своего супруга. Придумайте себе какое-нибудь развлечение, не связанное с ребенком, и муж меньше будет вас раздражать.

Одна моя знакомая, почувствовав, что муж к ней охладел, решила, что он живет с ней из-за ребенка. Вместо того чтобы побороться за свою семью, она попросила его уйти из своей жизни. Она подумала, что, пожив некоторое время без нее, он соскучится, начнет страдать, наконец-то станет ее ценить и вернется. Но муж не вернулся. Он утешился в объятиях другой женщины и сам подал на развод. Моя знакомая постоянно винит себя за то, что так и не смогла сохранить семью и не предприняла для этого никаких усилий. Уже поздно. Он живет с другой женщиной. Разбрасываться мужчинами в наше время не стоит. Их не так уж и много.

Рита, дорогая, разрушить всегда просто, а вот построить – достаточно тяжело. Вы в любой момент можете все разрушить, но нужно попытаться все сохранить и приложить к этому все усилия.

Это просто нужно пережить. После рождения ребенка во многих семьях жен начинают раздражать мужья, а мужей – жены. Доходит до того, что близких людей начинает раздражать даже сам факт существования друг друга. Женщина с маленьким ребенком на руках всегда слишком уязвима в эмоциональном плане.

Рита, вы большая умница, что уже вышли на работу. Чем быстрее женщина выйдет на работу после рождения ребенка, тем меньше вероятности того, что она испытает послеродовую депрессию. Контакт с внешним миром крайне необходим.

Важно заполнить пустоту в отношениях, когда не о чем говорить и нет общих интересов. Кризисы в семье неизбежны, и важно быть к этому готовой. Отношения с мужем зачастую меняются то в худшую, то в лучшую сторону. Очень часто мужья начинают предпочитать проводить время в одиночестве. С каждым днем усиливается охлаждение. Муж начинает видеть в жене все больше недостатков, раздражается без всякого повода. В таком случае требуются свежие эмоциональные переживания. Вам необходимо просто побыть вдвоем. Было бы замечательно, если бы вы оставили ребенка кому-нибудь из родных и вдвоем съездили в отпуск. Вам обоим так необходимы смена обстановки и утраченное восхищение друг другом. Необходимо вновь начать уважать своего партнера и не позволять обстоятельствам мешать этому.

Любовь в браке всегда проходит несколько стадий. Нужно научиться договариваться и уступать. Мужа следует почаще удивлять и восхищать. Нарушайте устоявшиеся привычки. Попробуйте относиться к своему супругу так, как хотелось, чтобы он относился к вам.

Самый лучший способ сохранить мир в семье – это потакать маленьким слабостям мужа. Если муж обожает девушек в чулках, то накупите себе разных чулок и старайтесь радовать его взор как можно чаще.

Почаще соглашайтесь со своим мужем, уступайте в мелочах и, усмиряя его ласковыми словами, делайте то, что считаете нужным. И не забывайте, пожалуйста, о том, что наши мужчины тоже любят комплименты. Как можно чаще хвалите мужа. Чем чаще вы будете его хвалить, тем все больше и больше он будет пытаться заслужить вашу похвалу.

Рита, милая, не пытайтесь изменить своего мужа. Изменить мужчин невозможно. Можно и нужно лишь корректировать их поведение. Любое давление вызывает протест. Муж будет сопротивляться вашему напору, и это приведет к совсем ненужным конфликтам. Не забывайте и о том, что вы не можете быть всегда правы. Если между супругами начался разлад, то виноваты оба. Не стоит перекладывать вину только на одни плечи. Поэтому умейте признавать и свои ошибки.

Увы, семейная жизнь – это достаточно кропотливая работа. Из любых отношений постепенно уходит романтика. Любовь невозможна без восхищения. Восхищайте как можно чаще своего мужа и сами ищите повод для восхищения. Не теряйте свою любовь в мелочах жизни, в ежедневных проблемах и заботах.

Даже самый прочный и идеальный на вид брак – это череда конфликтов и трудностей. Одним словом, постарайтесь жить настоящим и радоваться тому, что вы имеете.

Вспомните начало своих отношений. Подумайте о том, за что полюбил вас ваш супруг, и постарайтесь ему это вернуть. Какой он вас полюбил? Что больше всего его в вас зацепило? Смогли ли вы сохранить эти качества? Пусть он вспомнит ту, от которой когда-то потерял голову.

В любых отношениях нужно как можно чаще возвращаться к их началу. Даже если эти отношения близятся к финалу. Никогда не поздно пережить то, что уже было. Поэтому приложите все усилия для того, чтобы оставить ребенка родителям и поехать на недельку куда-нибудь в отпуск. Не забудьте прихватить шикарные ажурные чулки. Вот увидите, ваш муж это оценит.

Любые дела и проблемы могут всегда подождать, а вот ваши чувства ждать не будут.

ЛюбящийвасавторЮлияШилова.

4. ЗДРАВСТВУЙТЕ, ДОРОГАЯ ЮЛИЯ!

ОДНАЖДЫ УТРОМ Я ПРОСНУЛАСЬ И ПОНЯЛА, ЧТО ДОЛЖНА НАЧАТЬ ВСЕ СНАЧАЛА.

Я ВЫШЛА ЗАМУЖ В 19 ЛЕТ ЗА СВОЕГО ОДНОКЛАССНИКА. НАША СВАДЬБА БЫЛА В ПОСТ. БАБУШКИ СОСЕДКИ КАЧАЛИ ГОЛОВОЙ И В ОДИН ГОЛОС ГОВОРИЛИ О ТОМ, ЧТО ЖИЗНИ У НАС НЕ БУДЕТ. А НАМ НЕ ТЕРПЕЛОСЬ. МЫ ХОТЕЛИ ЖИТЬ ВМЕСТЕ. МЫ ЖИЛИ ОДНИ В СОБСТВЕННОЙ КВАРТИРЕ.

ПЕРВЫЕ ТРИ ГОДА ПРОЛЕТЕЛИ НЕЗАМЕТНО. ЖИЛИ МЫ БЕЗЗАБОТНО, ЧАСТО ПРИНИМАЛИ ДРУЗЕЙ. КОГДА У НАС РОДИЛСЯ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ МАЛЫШ, МЫ БЫЛИ САМЫМИ СЧАСТЛИВЫМИ РОДИТЕЛЯМИ НА СВЕТЕ. ВСЕ СЧИТАЛИ НАС ДРУЖНОЙ И КРАСИВОЙ ПАРОЙ. Я ВЫШЛА НА РАБОТУ, СЫН ПОШЕЛ В ЯСЕЛЬНУЮ ГРУППУ ДЕТСКОГО САДА. МЕНЯ СРАЗУ ПОВЫСИЛИ В ДОЛЖНОСТИ, ВЕДЬ Я ЗАКОНЧИЛА ИНСТИТУТ И ПОЛУЧИЛА ДИПЛОМ. Я СЧИТАЛА СЕБЯ УДАЧЛИВОЙ ЖЕНЩИНОЙ И НАЗЫВАЛА СВОЮ ЖИЗНЬ СКАЗКОЙ.

НО БЕДА НЕ ОБОШЛА НАС СТОРОНОЙ. Я ЗАБОЛЕЛА И В ТЕЧЕНИЕ ДВУХ ЛЕТ ПОСТОЯННО ЛЕЖАЛА В БОЛЬНИЦЕ, В ГИНЕКОЛОГИИ. Я УЖЕ НЕ МОГЛА БЫТЬ КРАСИВОЙ И СЕКСУАЛЬНОЙ. ВСЕ РУКИ И НОГИ БЫЛИ ПОКРЫТЫ СПЛОШНЫМ СИНЯКОМ ОТ БЕСКОНЕЧНЫХ КАПЕЛЬНИЦ, НА ВЕНАХ НЕ БЫЛО ЖИВОГО МЕСТА. ПОСЛЕ ВСЕХ МУЧЕНИЙ И МЕДИЦИНСКИХ ПРОЦЕДУР БЛИЗОСТИ С МУЖЕМ НЕ ХОТЕЛОСЬ. ХОТЕЛОСЬ ПРОСТО ПРИЙТИ В СЕБЯ. ПОСЛЕ БОЛЬНИЦЫ Я СТАЛА ЗАМЕЧАТЬ, ЧТО МУЖ УЖЕ НЕ СМОТРИТ В МОИ ГЛАЗА, СТАРАЕТСЯ ИЗБЕЖАТЬ ПОЦЕЛУЯ ПРИ ВСТРЕЧЕ И ВСЕ ЧАЩЕ ЗАДЕРЖИВАЕТСЯ ДОПОЗДНА НА РАБОТЕ.

Я СТАЛА ЧУВСТВОВАТЬ, ЧТО В СЕРДЦЕ МУЖА БОЛЬШЕ НЕТ ДЛЯ МЕНЯ МЕСТА, У НЕГО ПОЯВИЛАСЬ ДРУГАЯ ЖЕНЩИНА. ПОЗЖЕ Я УЗНАЛА, ЧТО У МОЕГО МУЖА ЕСТЬ ДЕВУШКА. ЕЙ ВСЕГО 19, И ОНА ОЧЕНЬ ПОХОЖА НА МЕНЯ МОЛОДУЮ.

МНЕ БЫЛО 29 ЛЕТ. МУЖ, ЕСТЕСТВЕННО, ВСЕ ОТРИЦАЛ, А Я ЕЩЕ ПОЛГОДА ТЕРПЕЛА ЕГО ПОХОЖДЕНИЯ. ДЕВУШКА НЕ СТЕСНЯЯСЬ ЗВОНИЛА НАМ ДОМОЙ НА ЕГО СОТОВЫЙ ТЕЛЕФОН. ОН СОБИРАЛСЯ И УХОДИЛ К НЕЙ ПРИ ПЕРВОЙ ЖЕ ЕЕ ПРОСЬБЕ. А ЗАТЕМ ОН ПЕРЕСТАЛ ПРИХОДИТЬ НОЧЕВАТЬ ДОМОЙ. Я ПОНЯЛА, ЧТО ЭТО КОНЕЦ НАШЕЙ ЛЮБВИ И СОВМЕСТНОЙ ЖИЗНИ.

А ОДНАЖДЫ ОН ПРИШЕЛ ДОМОЙ, ПОСАДИЛ НА КОЛЕНИ СЫНА И ОБЪЯСНИЛ, ЧТО МЫ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕМ ЖИТЬ ВМЕСТЕ. Я СОБРАЛА ЕМУ НЕОБХОДИМЫЕ ВЕЩИ И ПРОВОДИЛА ДО ДВЕРИ. ЭТО БЫЛО СТРАШНОЕ ГОРЕ.

ЗАТЕМ У МЕНЯ БЫЛ СЛУЧАЙНЫЙ ЗНАКОМЫЙ. Я ПРОСТО ПОПЫТАЛАСЬ ЗАБЫТЬ С НИМ СВОЕ ПРОШЛОЕ, А ДЛЯ НЕГО Я СТАЛА БОЛЬШОЙ ЛЮБОВЬЮ. ОН УМОЛЯЛ МЕНЯ С НИМ ОСТАТЬСЯ, НО Я БЫЛА НЕПРЕКЛОННА. Я ЗНАЛА, ЧТО ЭТОТ ЧЕЛОВЕК НИКОГДА НЕ СТАНЕТ МНЕ РОДНЫМ.

ПОЗЖЕ Я ПОЗНАКОМИЛАСЬ С ОДНИМ МУЖЧИНОЙ И ПОНЯЛА, ЧТО ПРОПАЛА. Я ПРОКЛЯЛА ТОТ ДЕНЬ, КОГДА ЕГО ВСТРЕТИЛА. ОН ДАРИЛ БУКЕТ РОЗ СРАЗУ, КАК ТОЛЬКО ВЯЛ ПРЕДЫДУЩИЙ. КРАСИВО УХАЖИВАЛ И ХОТЕЛ ЗНАТЬ ОБО МНЕ ВСЕ. Я ЗАБЫЛА С НИМ О БОЛИ, КОТОРУЮ ИСПЫТЫВАЛА ПРИ ВОСПОМИНАНИЯХ О МУЖЕ. ОН ПЕРЕВЕЗ СВОИ ВЕЩИ НА МОЮ КВАРТИРУ, И МЫ СТАЛИ ЖИТЬ ВМЕСТЕ. ОН РАССКАЗЫВАЛ МНЕ, ЧТО ОН БИЗНЕСМЕН. НО ПОКА ПРОСИЛ ПОТЕРПЕТЬ ЕГО БЕЗДЕНЕЖЬЕ, ТАК КАК ЧЕРЕЗ ДВЕ НЕДЕЛИ БУДЕТ БЕШЕНАЯ ПРИБЫЛЬ. МЫ ЖИЛИ НА МОЮ НЕМАЛЕНЬКУЮ ЗАРПЛАТУ, И Я БЫЛА СЧАСТЛИВА, ЧТО НАШЛА НАСТОЯЩЕГО МУЖЧИНУ.

КАЖДОЕ УТРО ОН УЕЗЖАЛ НА РАБОТУ, А КАЖДЫЙ ВЕЧЕР ЖДАЛ МЕНЯ ДОМА. ИНОГДА ОСТАВАЛСЯ НА НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ У МАМЫ, НО ПОСТОЯННО ЗВОНИЛ. МЕНЯ ДАЖЕ НЕ БЕСПОКОИЛО ТО, ЧТО МОЙ ЛЮБИМЫЙ СКАЗАЛ, ЧТО Я ШЕСТАЯ ЖЕНЩИНА, С КОТОРОЙ ОН ЖИВЕТ. Я БЫЛА СЛИШКОМ САМОУВЕРЕННОЙ И ДУМАЛА, ЧТО ОН ПРОСТО ИСКАЛ МЕНЯ. СПОКОЙНО МЫ НЕ ЖИЛИ, НО Я ЕГО БЕЗУМНО ЛЮБИЛА. А ПОТОМ Я СТАЛА УЗНАВАТЬ О НЕМ ВСЮ ПРАВДУ. ОКАЗАЛОСЬ, ОН НИГДЕ НЕ РАБОТАЕТ, ЕГО ДАВНО УВОЛИЛИ СО СТАТЬЕЙ В ТРУДОВОЙ КНИЖКЕ ЗА БЕСКОНЕЧНЫЕ ПРОГУЛЫ, А ЕГО БИЗНЕС ДАВНО КАНУЛ В ПРОШЛОЕ.

ОН НЕКРАСИВО РАССТАЛСЯ С ОДНОЙ ИЗ ЖЕНЩИН, ЗАБРАЛ У НЕЕ БОЛЬШУЮ СУММУ ДЕНЕГ. А ЖИЛ ОН ЗА СЧЕТ ПОСЛЕДНЕЙ ЖЕНЩИНЫ, ТОЖЕ ОСТАВИВ ЕЕ С ДОЛГАМИ. ОН БРАЛ МОРЕ КРЕДИТОВ В РАЗНЫХ БАНКАХ И МАГАЗИНАХ И НИ ОДИН НЕ СОБИРАЛСЯ ВЫ–ПЛАЧИВАТЬ. К НЕМУ ПОСТОЯННО ПРИЕЗЖАЕТ СЛУЖБА ОХРАНЫ БАНКОВ И ТРЕБУЕТ ДОЛГИ. ЕГО ЗАПУГИВАЮТ И ИЗБИВАЮТ КРЕДИТОРЫ. ОН ПОЛЬЗУЕТСЯ УСЛУГАМИ ТЕЛЕФОННОЙ СЛУЖБЫ ЗНАКОМСТВ.

ОН ОБЩАЕТСЯ ЕЩЕ С КУЧЕЙ ЖЕНЩИН И ВСЕМ ГОВОРИТ О ЛЮБВИ. А Я ВЕРИЛА, ЧТО ОН ЛЮБИТ МЕНЯ. МЫ НЕ РАЗ РАССТАВАЛИСЬ, НО Я ВСЕГДА ВПУСКАЛА ЕГО ОБРАТНО. ОН ЗАВЕЛ СЕБЕ НОВУЮ ПОДРУГУ. ЖИЛ У НЕЕ. Я РЕВЕЛА ТАК, КАК НЕ РЕВЕЛА, КОГДА РАССТАВАЛАСЬ С МУЖЕМ.

ПРОШЛО ВРЕМЯ, ОН ВЕРНУЛСЯ КО МНЕ, ПРОСИЛ ПРОЩЕНИЯ И ГОВОРИЛ, ЧТО ЭТО БЫЛ ПРОСТО ЗАПОЙ. Я ПРОЩАЛА, ВЕРИЛА И СНОВА ЖИЛА С НИМ. КОГДА ОН СЛОМАЛ НОГУ ПО ПЬЯНКЕ, Я ЗА НИМ УХАЖИВАЛА, КАК ЗА РЕБЕНКОМ. ОН ЗНАКОМИЛСЯ С ДЕВУШКАМИ ПО ТЕЛЕФОНУ. ЕГО ТЕЛЕФОН БЫЛ ДЛЯ МЕНЯ НЕПРИКОСНОВЕННЫМ. ЕГО НЕЛЬЗЯ БЫЛО ТРОГАТЬ, ВЕДЬ В ЕГО ТЕЛЕФОННОЙ КНИГЕ ОДНИ ЖЕНСКИЕ ИМЕНА.

ОДНАЖДЫ ОН УЕХАЛ В ДРУГОЙ ГОРОД, СКАЗАВ, ЧТО ХОЧЕТ УСТРОИТЬСЯ НА РАБОТУ В МЧС. МЫ С СЫНОМ С НЕТЕРПЕНИЕМ ЖДАЛИ ВЕСТЕЙ. ЛЕША ОБНАДЕЖИЛ НАС, ЧТО НА РАБОТУ ЕГО ВЗЯЛИ И ТЕПЕРЬ ОН ПРОСТО ИЩЕТ ЖИЛЬЕ. ПИСАЛ МНЕ СООБЩЕНИЯ О ЛЮБВИ, РАЗМЫШЛЯЛ О НАШЕЙ БУДУЩЕЙ ЖИЗНИ В НОВОМ ГОРОДЕ И ГОВОРИЛ, ЧТО ОЧЕНЬ СКУЧАЕТ БЕЗ МЕНЯ. А ОКАЗАЛОСЬ, ЧТО ОН ЖИВЕТ В ЭТОМ ГОРОДЕ У ДРУГОЙ ЖЕНЩИНЫ. БЫЛИ СЛЕЗЫ, РАЗОЧАРОВАНИЯ И ГЛУБОКАЯ ДЕПРЕССИЯ.

ЧЕРЕЗ ДВА МЕСЯЦА Я ПРОСТИЛА ЕГО, И ОН ВНОВЬ ПОСЕЛИЛСЯ В МОЕМ ДОМЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ НАЙТИ СЕБЕ НОВУЮ ДЕВУШКУ. ОН ТАК ЖЕ НИГДЕ НЕ РАБОТАЛ, ПИЛ И ПРОПАДАЛ ПО НЕСКОЛЬКУ ДНЕЙ. КОГДА Я ЗВОНИЛА, ОН НИКОГДА НЕ БРАЛ ТРУБКУ, А ПОЯВИВШИСЬ, НИКОГДА НЕ ГОВОРИЛ, ГДЕ ОН БЫЛ. И Я ВСЕ РАВНО ЕГО ЛЮБИЛА! Я ПОНИМАЛА, ЧТО У МЕНЯ НЕ ХВАТАЕТ ДЕНЕГ ЕГО СОДЕРЖАТЬ, И КРУТИЛАСЬ КАК МОГЛА. ЕМУ НУЖНЫ БЫЛИ ВКУСНЫЕ МЯСНЫЕ ЗАВТРАКИ, ОБЕДЫ И УЖИНЫ! И Я СТАРАЛАСЬ ПРОВОДИТЬ ПО НЕСКОЛЬКУ ЧАСОВ У ПЛИТЫ. ОН ЛЕЖАЛ НЕДЕЛЯМИ ДОМА И СМОТРЕЛ ТЕЛЕВИЗОР. Я БЕЗУМНО ЕГО ЛЮБИЛА!

А ЗАТЕМ В НАШУ ЖИЗНЬ ВОРВАЛАСЬ АНЯ. ОНА ЕГО ЛЮБИЛА И ХОТЕЛА БЫТЬ РЯДОМ. Я ЕЙ ПОЗВОНИЛА И РАССКАЗАЛА О НЕМ ВСЮ ПРАВДУ. ПОСЛЕ КОРОТКОГО РАССТАВАНИЯ Я ВНОВЬ ПРОСТИЛА ЕГО. ОН ПООБЕЩАЛ ИЗМЕНИТЬСЯ И ВЗЯТЬ МЕНЯ В ЖЕНЫ. Я ОКОНЧАТЕЛЬНО ПОТЕРЯЛА ЧУВСТВО СОБСТВЕННОГО ДОСТОИНСТВА. Я УЗНАЛА, ЧТО ОН ОПЯТЬ БЫЛ У АНИ, И ВНОВЬ ЕГО ПРОСТИЛА.

А ОДНАЖДЫ Я ПОНЯЛА, ЧТО ТАК БОЛЬШЕ НЕЛЬЗЯ, ВЕДЬ Я СТАНОВЛЮСЬ ПРОТИВНОЙ САМА СЕБЕ. ОН УЕХАЛ С ВЕЩАМИ И СКАЗАЛ МНЕ, ЧТО Я ОТ НЕГО НИКУДА НЕ ДЕНУСЬ. РАЗ В НЕДЕЛЮ ОН ЗВОНИЛ И СПРАШИВАЛ, ЛЮБЛЮ ЛИ Я ЕГО. ОДНАЖДЫ НОЧЬЮ ПРИЕХАЛ В ГОСТИ. МЕНЯ НЕ БЫЛО ДОМА, И ОН ОСТАВИЛ В ДВЕРИ КУСОЧЕК ОТ ПАЧКИ СИГАРЕТ.

В ДЕНЬ РАССТАВАНИЯ С АЛЕКСЕЕМ Я СЛУЧАЙНО ВСТРЕТИЛА В МАГАЗИНЕ СЛАВУ, ТОГО СЛАВУ, КОТОРОГО НЕ ВИДЕЛА ГОД. ЕГО БЕЗУМНАЯ ЛЮБОВЬ ТОЛЬКО УСИЛИЛАСЬ. ОН БОЯЛСЯ, ЧТО Я УЙДУ И БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ПОЯВЛЮСЬ В ЕГО ЖИЗНИ. ОН УМОЛЯЛ МЕНЯ СТАТЬ ЕГО ЖЕНОЙ, А Я НЕ ЛЮБЛЮ ЕГО. Я ПОЗВОЛИЛА ЕМУ ОСТАТЬСЯ НА НОЧЬ. ЭТО БЫЛА ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ НОЧЬ, НО Я НЕ ХОТЕЛА РЯДОМ С НИМ ПРОСЫПАТЬСЯ. СЕЙЧАС ОН ЗВОНИТ, ИНОГДА НОЧУЕТ И ВСЕ ТАК ЖЕ УМОЛЯЕТ БЫТЬ С НИМ.

Я ПОНЯЛА, ЧТО НЕЛЬЗЯ ЛЮБИТЬ БЕЗРАССУДНО. Я УВИДЕЛА МИР ДРУГИМИ ГЛАЗАМИ. АЛЕКСЕЙ НИКОГДА НЕ ЛЮБИЛ МЕНЯ, А ПРОСТО ПОЛЬЗОВАЛСЯ МНОЙ И ВСЕМ, ЧТО Я ИМЕЮ. ПОКА МЫ ЖИВЕМ С СЫНОМ ВДВОЕМ И НАДЕЕМСЯ, ЧТО ОБЯЗАТЕЛЬНО ВСТРЕТИМ ПОРЯДОЧНОГО МУЖЧИНУ.

АЛЕНА.30ЛЕТ .

* * *

Алена, спасибо за ваше письмо. С выздоровлением! От таких мужчин, как Алексей, нужно как можно быстрее избавляться.

Самыми горькими строками в вашем письме для меня были эти: «Я понимала, что у меня не хватает денег его содержать, и крутилась как могла. Я безумно его любила!» Как же хорошо, что вы нашли в себе силы все это закончить. Хватит дарить свою любовь, тепло и нежность МУЖЧИНЕ-ПАРАЗИТУ, который живет за счет женщин и питается их жизненной энергией и их жизненными силами. Ваша беда в том, что вы отдаете слишком много. Вы растрачиваете себя слепо и безрассудно. Я искренне надеюсь на то, что если ваш обаятельный трутень начнет проситься к вам вновь, вы укажите ему на порог. Пусть идет и паразитирует за счет других женщин. Вы уже прошли эту школу. Достаточно! Слишком все это тяжело, унизительно и жестоко для такой молодой женщины.

Наша жизнь слишком коротка, и у нас нет времени распыляться на пустяки, а точнее, на таких горе-мужчин. Рядом с таким мужчиной любая из нас будет чувствовать себя измученной и эмоционально подавленной. Ваше поведение говорит о том, что вы невысоко ценили себя. Когда мужчина видит, что женщина невысоко ценит себя, он теряет желание быть ей ближе. Вы просто хотели сохранить отношения любой ценой…

Вы всегда очень сильно любили, а ваш бывший позволял вам себя любить. При этом он настолько упивался вашей любовью и собственной значимостью, что перестал считаться с вашим душевным состоянием и внутренним миром. Кроме того, он сделал вас эмоционально зависимой.

Алена, вся проблема в том, что вы любили слишком самоотверженно. Вознося своего любимого на пьедестал, вы полностью забыли про себя. Чем сильнее вы растворялись в любимом человеке и забывали о себе самой, тем больше теряли к себе его интерес и сдавали свои позиции. В вас постоянно жил страх потерять любимого, и этот страх же мешал вам самой жить полноценной жизнью. Боясь потерять любимого, вы начали терять саму себя. Когда женщина утрачивает какую-то важную часть себя, она становится неинтересной для своего мужчины.

Алена, милая, вы сами придумали миф, что вы и ваш любимый – одно неразделимое целое. Вы не хотели видеть границы между личностями, а ведь вы – это ВЫ, а ваш любимый – это отдельно взятая личность. А вы в другом человеке полностью растворились. Любовь – это большое опьянение, и все, чего вам не хватает в общении с вашим бывшим, так это трезвого ума и хоть немного холодного рассудка.

Алена, это хороший урок для вас. Повысьте собственную самооценку. Подумайте о том, что вы имеете право на уважительное к себе отношение. Вы стали слишком зависимы от того, кого вы так сильно любили. У вас совершенно не безопасная, а скорее, патологическая привязанность к человеку. Он стал для вас дороже всего на свете и даже важнее чувства собственного достоинства. Вы забросили свои дела и свои интересы. Ваша любовь напоминает одержимость. Вы растворились только в одном человеке, который за–слонил от вас мир своей спиной. И это замечательно, что вы смогли отодвинуть его в сторону и посмотреть, как же красив и многогранен этот удивительный мир. Заболев такой зависимостью от одного-единственного человека, вы полностью отказались от самой себя и лишили себя чего-то важного.

Алена, теперь вы поняли, что никогда нельзя идти на поводу у мужчины, потому что вместо благодарности он потребует от вас еще большую жертву. В противном случае вы можете стать жертвой манипуляции мужчины.

Такому, как ваш бывший, никогда не понять, что такое настоящая любовь. Ему чуждо подобное чувство. Таких, как он, даже сложно назвать мужчинами. Жалкие и ничтожные мужчинки. С такими только так и надо: «С вещами на выход!!!» Теперь таких Алексеев нужно обходить стороной и помнить, что если есть выбор между отношениями с мужчиной и чувством собственного достоинства, то нужно выбирать последнее.

Алена, в любом случае все это в прошлом. Плохие мужчины даются нам для того, чтобы мы ценили хороших. Теперь торопиться не стоит. Самый замечательный мужчина в вашей жизни – это ваш сын. Постарайтесь уделять ему как можно больше внимания.

Что касается Славы, с которым вы сейчас поддерживаете отношения, то постарайтесь относиться к вашим встречам легко и беззаботно. Если с мужчиной не хочется просыпаться, то это уже плохой знак. Встречайтесь, но не пускайте его ни в свою жизнь, ни в свою душу.

Поверьте, ВАШ МУЖЧИНА еще впереди. Теперь вы точно знаете, что любовь и страдание – это не одно и то же. Любовь должна созидать. Если мы будем любить того, кто не любит нас и причиняет нам душевную боль, значит, мы просто перестанем любить себя. А ведь любовь к себе всегда должна быть важнее.

Алена, милая, теперь-то вы хорошо знаете, что не стоит вытягивать из жизненного круговорота тонущего мужчину, потому что можно пойти вместе с ним ко дну. Этот разрыв сделал вас гораздо сильнее и мудрее. Вы не сломались, а это значит, что теперь вы можете смело идти по жизни с высоко поднятой головой. Вот увидите, и на вашей улице будет праздник!

Не стоит искать оправдания мужчине, который совершенно этого не заслуживает. Судить о человеке следует только по поступкам, а поступки у вашего бывшего самые отвратительные.

Алена, милая, многие женщины после всего пережитого вообще не признают никаких мужчин в своей жизни. Именно от этого в их жизни появляется еще больше психологических проблем и сложностей. Мне понравилась ваша фраза о том, что вы надеетесь встретить порядочного мужчину. Это замечательно, что у вас не появилась озлобленность по отношению к мужскому полу. Если вы хотите встретить достойного мужчину, значит, вы обязательно его встретите. А я буду держать за вас свои кулачки.

ЛюбящийвасавторЮлияШилова .

5. ЗДРАВСТВУЙТЕ, ЮЛИЯ!

ПИШЕТ ВАМ ДЕВУШКА 16 ЛЕТ. НЕСМОТРЯ НА МОЙ ВОЗРАСТ, В ЭТОЙ ЖИЗНИ Я ВИДЕЛА ОЧЕНЬ МНОГО.

КОГДА МНЕ БЫЛО 7 ЛЕТ, МОЙ ОТЕЦ НАЧАЛ УПОТРЕБЛЯТЬ НАРКОТИКИ, КОЛОТЬСЯ. ПРИХОДИЛ ДОМОЙ СО СВОИМИ ДРУЖКАМИ, ЗА–СТАВЛЯЛ ДЕРЖАТЬ МЕНЯ ЖГУТ И ВВОДИЛ СЕБЕ ДОЗУ. ИЗ КВАРТИРЫ ВСЕ ПРОДАВАЛ, ВОРОВАЛ, БИЛ МАМУ И ВООБЩЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ЕЕ УБЬЕТ, А МЕНЯ ПРОДАСТ. КОГДА МНЕ ИСПОЛНИЛОСЬ 8 ЛЕТ, ОН УМЕР ОТ ПЕРЕДОЗИРОВКИ.

МАМА ВЫШЛА ЗАМУЖ ВО ВТОРОЙ РАЗ, А Я ЖИВУ С БАБУШКОЙ.

Я ДРУЖУ С МОЛОДЫМ ЧЕЛОВЕКОМ. ЕМУ 19. ОТНОШЕНИЯ БЫЛИ ОЧЕНЬ СЛОЖНЫЕ, НО ОДНАЖДЫ ОН УЗНАЛ, ЧТО У НЕГО РАК КРОВИ. ПОСЛЕ ЭТОГО ОН ИЗМЕНИЛСЯ И СТАЛ ЦЕНИТЬ МЕНЯ И ЖИЗНЬ. Я ЕГО ОЧЕНЬ СИЛЬНО ЛЮБЛЮ, И ОН МЕНЯ ТОЖЕ ЛЮБИТ. Я БОЮСЬ ЕГО ПОТЕРЯТЬ, И, НЕСМОТРЯ НА ЕГО БОЛЕЗНЬ, МЫ ВМЕСТЕ СТРОИМ ПЛАНЫ НА БУДУЩЕЕ. Я ВСЕГДА ДУМАЮ О ТОМ, ЧТО В ЛЮБОЙ МОМЕНТ ОН МОЖЕТ УМЕРЕТЬ, И Я ОЧЕНЬ СИЛЬНО ЭТОГО БОЮСЬ.

МНОГИЕ МНЕ ГОВОРЯТ, ЧТОБЫ Я ЕГО БРОСИЛА, ЧТО С НИМ МНЕ СЧАСТЬЯ НЕ БУДЕТ И ЧТО ЗА МНОЙ ХОДЯТ МНОГО ЗДОРОВЫХ МОЛОДЫХ ЛЮДЕЙ. НО МНЕ НУЖЕН ТОЛЬКО ОН. ИНОГДА МНЕ ДАЖЕ ЖИТЬ НЕ ХОЧЕТСЯ ОТ ЭТИХ РАЗГОВОРОВ.

ЮЛЕЧКА, ПОДСКАЖИТЕ МНЕ, ПРАВИЛЬНО ЛИ Я ПОСТУПАЮ, НЕ БРОСАЯ ЕГО ИЗ-ЗА БОЛЕЗНИ И НЕ ПРИСЛУШИВАЯСЬ К ЭТИМ ЛЮДЯМ? ВЕДЬ Я ЕГО ЛЮБЛЮ.

МИРА .

Дорогая Мира, спасибо за ваше письмо и за те стихи собственного сочинения, которые вы мне прислали. Стихи замечательные, честное слово. У вас талант.

Мира, ну конечно же, вам нужно никого не слушать. Если мы все будем бросать друг друга из-за болезни, то как же тогда жить дальше? Кому тогда вообще можно верить и с кем строить отношения? Бросать любимого в самую трудную минуту – последнее дело. Ему сейчас так важна и нужна ваша поддержка. И пусть на свете много здоровых парней, но ведь любовь не различает ни больных, ни здоровых, ни женатых, ни свободных.

Если Бог даст и ваш любимый выживет, то вполне возможно, что вы построите хорошую семью. Если Господь все же решит забрать к себе вашего любимого, то вы всегда будете вспоминать о нем с любовью и благодарностью. Но лучше не думайте об этом. В подобных ситуациях нужно надеяться только на хорошее. Главное сейчас для него – это любовь.

Диагноз «рак» уже не звучит как приговор. Благодаря успехам современной медицины онкологические заболевания лечатся. Лечение рака крови происходит успешно, если болезнь выявлена на ранней стадии. При этом улучшает работу иммунная система и нормализуются показатели крови.

Если вы действительно любите, то пусть за любимого борется не только медицина, но и вы. Бороться с болезнью в одиночку достаточно сложно. Не стоит забывать про то, что любовь творит чудеса. Поддержка близких людей просто жизненно необходима. Она дает силы и желание жить дальше. Побороть болезнь помогает не только медицина, но и самовнушение, а также вера в завтрашний день.

ТОЛЬКО СИЛЬНАЯ ЛИЧНОСТЬ СПОСОБНА НА ТАКОЙ СИЛЬНЫЙ ПОСТУПОК. Нельзя не уважать ваш выбор.

Некоторые люди бросают своих близких в самые тяжелые моменты их жизни. Больно читать письма от женщин с инсультом, инфарктом и раком, которых бросили мужья сразу, как случилось несчастье. Не удержали ни долгая совместная жизнь, ни общие дети…

До сих пор перед глазами печальный пример моей подруги, которая узнала о раке слишком поздно, когда шансов практически уже не было. Пока она из по–следних сил хваталась за жизнь и лежала на больничной койке, ее «любящий» муж навестил ее всего один раз и, услышав неутешительный приговор врачей, посмотрел в ее сторону сочувствующим взглядом и навсегда ушел из ее жизни. Только перед тем как уйти, он выписал ее из квартиры задним числом, вывез все совместно нажитое имущество и в спешном порядке стал продавать ЕЕ квартиру. Просто врачи сказали о том, что если подруга останется жива, то она уже не сможет ходить. На тот момент у нее уже отнялись ноги. Но девушка слишком хотела жить и не желала сдаваться. Я помню, как приходила к ней в больницу, как прятала глаза, потому что боялась встретиться с ней взглядом. Она задавала мне один и тот же вопрос: «Почему он меня бросил именно сейчас?» А я не могла на него ответить. Моей подруге было вдвойне тяжело: болезнь и предательство мужа. Я хорошо помню, как на ее день рождения я принесла ей игрушечного мужчину с розой в руке, который знал много ласковых слов и не переставая говорил комплименты. Мы обе смеялись, плакали, а затем вновь смеялись. До самого вечера тяжелобольная девушка все же ждала, что теперь уже бывший муж обязательно ей позвонит и поздравит, но чуда не произошло. Она принимала только поздравления от своих друзей, которых с каждым днем становилось все меньше и меньше…

И все же моя подруга выжила, победила болезнь и нашла в себе силы жить дальше. Ушли годы на то, чтобы вновь научиться ходить, улыбаться, строить планы и… общаться с мужчинами. Сейчас это молодая красивая женщина, которая смогла начать все сначала, вырастить сына и открыть собственный бизнес. С тех пор она больше никогда не встречала бывшего мужа, сумела его простить за то, что он слишком слаб, а она очень сильная, и за то, что это совсем не ЕЕ мужчина. А ЕЕ мужчина у нее еще впереди. В этом она даже не сомневается.

Если бы все мы не бросали тех, кто когда-то нам был дорог, в самую трудную минуту, когда их одолевает коварная болезнь, мир был бы добрее, светлее и даже теплее.

Мои героини учатся чувству собственного достоинства, учатся любви к себе и хотят получать от жизни намного больше, чем она может им предложить. Их бросают мужчины, но когда они чувствуют, что отношения близятся к завершению, они всегда уходят первыми, потому что иначе будет еще больнее. Но страшная болезнь – это совсем не тот случай, когда нужно прийти к финишной черте первой. Необходимо остановиться, отдышаться и протянуть руку помощи тому, кто находится в смертельной опасности. Нужно ему помочь, утешить, поддержать и вселить веру… А дальше как сложится…

Не слушайте подобные разговоры. Зачем они вам? Сколько людей, столько и мнений. Будьте рядом с любимым, но ни в коем случае не забывайте о собственной жизни.

Счастья, любви и здоровья.

Любящийвасавтор,ЮлияШилова.

Content

Юлия Шилова
Неслучайная связь, или Мужчин заводят сильные женщины

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

ЭПИЛОГ

ОТВЕТЫ НА ПИСЬМА