Андрей Баранов

Апельсиновый Остров

По мотивам пьесы М.А. Булгакова «Багровый остров»

Действующие лица:

Сизи-Бузи Второй – бело-голубой арап, повелитель Острова, огневодопоклонник.

Кири-Куки – проходимец при дворе.

Ликки-Тикки – бело-голубой арап, пример-министр, впоследствии раскаялся в этом.

Тохонга – полководец, арап из гвардии.

Оранжевая Чума – любимая супруга Кири-Куки, ценный кадр заокеанских идеалистов.

Газовая Принцесса – авантюристка, не верившая, что с газом шутки плохи.

Прадедушка Мороз – честный, принципиальный политик.

Кай-Кум – первый положительный туземец.

Фарра-Тете – второй положительный туземец.

Колли – бывший обезьян, в результате естественного отбора доросший до члена президентской администрации.

Скандализа – бывшая обезьяниха, доросшая до того же самого.

Лорд Вольдеморт – международный посредник, личный представитель генсека ООН.

Корнелиус Фадж – наблюдатель от ОБСЕ. Прислужник лорда. Работает в Брюсселе, после того как выгнали из Британского министерства магии за взятки и политическую близорукость.

Месье Жакуй – представитель Европейского союза. Такая же зараза, если не хуже.

Астерикс – и этот оттуда же.

Обеликс – и тот.

1-я журналистка – собственный корреспондент 'Нью-Йорк таймс' на Острове.

2-я журналистка – то же от Си-эн-эн.

3-я журналистка – то же от 'Пари матч'.

4-я журналистка – то же от отечественной прессы, борец за правду.

1-й политтехнолог – бывший отсидент, а ныне профессиональный душитель революций.

2-й политтехнолог – ценитель прекрасного в виде политических плакатов.

3-й политтехнолог – на подхвате у первых двух.

Леха – друг туземной революции с ближнего запада.

Мишико – друг туземной революции с солнечного юга.

Певица – только что слезла с туземных западенських гор.

Глашатай – пресс-секретарь Кири.

1-й – 6-й туземцы – жители Острова.

Арапова гвардия (отрицательная, но раскаялась), желтые и голубые, впоследствии оранжевые, туземцы и туземки (положительные и несметные полчища), гарем Сизи-Бузи (сплошь топ-модели).

Музыкальное сопровождение: национальные и современные украинские и российские песни, в том числе: Верка Сердючка – 'Все будет хорошо', 'Горiлка', 'Гоп-Гоп' и др., 'Мурзилки International' – 'Распрягайте, хлопцы, коней' и 'Маленький Гондурас', 'Воплi Вiдоплясова' – 'Пiдманула' и др., в том числе из репертуара Виктора Цоя и группы 'Ленинград' на украинском языке, 'Океан Эльзы', Руслана Лыжичко – Wide dances, 'Чай-Ф' – 'Оранжевое настроение' и др.

Акт первый

Картина первая

Тиха туземная ночь. Запахи и звуки африканской саванны. На сцене дерево с круглой зеленой кроной. На вершине дерева сидят негр и негритянка, замаскированные под двух обезьян, – Колли и Скандализа. (Актеры, играющие их, действительно афрорусские, а не загримированные.)

Колли (почесывается, ищет блох, находит одну и рассматривает ее). Обнаружен вражеский жучок. Подслушка не дремлет. Жучок уничтожен. (Стряхивает невидимый жучок вниз.)

Скандализа (говорит с сильным американским акцентом). О'кей, Колли.

Колли (к зрителям). Вы что думаете – мы просто так, две афрообезьяны? Два ниггера? Два черноза:

Скандализа. Колли!

Колли. O, sorry, Лиззи. Два просто черных урода? А? (После короткой паузы.) Ну нет! Господь создал нас по своему образу и подобию: (Какому-то зрителю.) Ну, чего лыбишься? Ты что, знаком с Господом и знаешь, как он выглядит? Нет! А теперь он ушел, и мы его замещаем.

Скандализа. Да, мы есть его заместители на Земле в текущий период времени.

Колли. Так что мы залезли по служебной лестнице очень, очень высоко. Наш Босс (указывает на портрет, висящий на дереве над ним и Скандализой, который в этот момент освещается прожектором. На портрете – Джордж Буш-младший в ковбойской шляпе в виде Дяди Сэма, как вариант – копия известного портрета, где лицо Буша сделано из обезьян) – он президент Мира и все время находится с Господом на прямой связи. То, что говорим мы, – это и есть воля Большого Парня.

Скандализа. Да, точно. Exactly. Дай мне еще банан.

Колли. Держи.

Скандализа (начинает есть банан). Но у нас есть проблема.

Колли. Большая проблема.

Скандализа. Мы не любим больших проблем.

Колли. Мы их быстро решаем. Я и Скандализа просто созданы для того, чтобы решать мировые проблемы.

Скандализа (доев банан, бросает шкурку вниз – кто-то спотыкается на ней, с криком падает). Иез!

Колли. Лиззи, ты просто снайпер.

Скандализа. Я знаю. Проблема в том, что наш Босс является президентом только цивилизованного мира. Мир пока еще недостаточно цивилизован.

Колли. Да. Пока еще не до конца.

Скандализа. Но осталось уже немного.

Колли. В последние годы мы славно поработали.

Скандализа. А все из-за нашего идеализма. Мы единственная в мире нация победившего идеализма. Если бы не он, Империя Зла существовала бы до сих пор и этот Остров бы не отделился от материка!

Колли. Ты должна опубликовать эту мысль.

Скандализа. Уже.

Колли. Как, ты умеешь читать и писать? (Зрителям.) Скандализа у нас очень умная. Ее даже пытались обучить русскому языку по методу собаки Павлова. Результат вы видите: Теперь она слывет интеллектуалкой.

Скандализа. Ну, Колли, ты тоже не обделен IQ. (Зрителям.) Он умеет превосходно петь под гитару любовные серенады. Особенно хорошо он поет, когда наши мальчики воюют где-нибудь за океаном. Тогда его голос наполняется праведным гневом. Имя ему дали от породы любимой шотландской овчарки его прежнего хозяина: то есть хозяина его пра-прадедушки! Но хоть мы и были когда-то рабами, мы покажем этим белым, что такое настоящая принципиальность! Наши бывшие белые боссы слишком обленились, расслабились, позабыли заповеди отцов-основателей. Мы принципиальнее их в тысячу раз: Как это сказать по-русски? Святее папы римского? Колли очень гуманен, у нас он слывет голубем. (За спиной у Колли раскрываются белые ангельские крылья.) Кроме того, наш Колли еще носит очки, хотя они ему совершенно не нужны, и красит волосы благородной сединой:

Колли. Неправда, я поседел во время выступлений в ООН. Я вообще герой 'Бури в стакане'. И не говорите мне, что это плагиат. У нас в президентской администрации:

Скандализа (принимаясь за второй банан). Так называется место, где мы работаем. Нескромно откровенно говорить 'администрация Господа Бога'.

Колли. Да, так у нас очень ценят Лиззи. Она одинока, и администрация заменяет ей семью, а Босс – любимого дядюшку: или тетушку. Но совестью нации считают все же меня.

Скандализа (неожиданно сентиментально). Бедная нация!

Колли. Не отвлекайся, Лиззи. Кстати, ты уже нашла решение проблемы? Помни, мы должны приобщить этот Остров к цивилизации!

Скандализа (ищет вокруг себя). Я ищу: I try to find: Какое интересное дерево: Тут полно всяких фруктов, и все на одной ветке: Банан, еще банан, ананас! Финик: Фига: Опять фига: Яблоко, апельсин: О! Эврика!

Колли. I don't understand: Я не понял: Ты что там нашла, юная мичуринка?

Скандализа. Решение. Вот! (Быстро бросает ему апельсин. Колли ловит его, в то же время небо прорезает оранжевая молния, все озаряется оранжевым светом. Внизу на сцене появляется освещенная зеленая лужайка. На ней лежит человек – туземец Кири-Куки. Скандализа и Колли с раскрытыми крыльями, похожий на падшего ангела, слезают с дерева и колдуют над ним. Сцена напоминает эпизод из «Божественной комедии» в постановке Театра кукол Образцова.)

Скандализа. Так вот кто поскользнулся на моей банановой кожуре! Верно говорят: 'На кого Бог пошлет': Ты знаешь, кто этот Джон Доу?

Колли. Это туземец. Арап Кири-Куки. Солнцепоклонник, все время торчит на западной стороне Острова. Хочет быть ближе к Европе. Пробился в пример-министры к старику Сизи-Бузи, впрочем, не без нашей рекомендации, но пока не может подняться выше.

Скандализа. Why? What's the matter? Ну типа в чем проблема?

Колли. Сизи со свойственным ему ослиным упрямством хочет и дальше держать бразды правления в своих руках. Кроме того, говорят, что Кири уж слишком ловок.

Скандализа. Как, и за это его придерживают? Я вижу, что режим мистера Сизи-Бузи прогнил настолько, что требуется наше немедленное вмешательство.

Колли. А я что делаю? Сейчас оживлю его:

Кири-Куки (голосом терминатора). Какое у меня задание?

Скандализа. Ты что ему вставил? Смени флэш-карту.

Колли. Сейчас, сейчас: вот:

Кири-Куки (тихим, но скандальным голосом). Ну как же это так: Так дело не пойдет. Для вас, значит, горилка и поросятина, а для нас: Як же ж так знову при старому режими?

Скандализа. Это уже лучше. Задание понял?

Кири-Куки. Так точно!

Скандализа. Very well! (К Колли.) Я, пожалуй, подыщу ему славного ангела-хранителя, милую женушку.

Колли. Из ребра?

Скандализа. Нет, из резерва ЦРУ.

Колли. Опять какую-нибудь чуму.

Скандализа. О, она очень симпатичная! She is very nice! (Щелкает пальцами. На сцене появляется Оранжевая Чума – очень эффектная женщина американистого вида в оранжевом костюме, упорно косящая под украинку.)

Оранжевая Чума. (К Кири-Куки.) О, мой мальчик! Какой ты красавчик! Ты можешь быть совершенно спокоен, що я тебе николы не брошу!

Кири-Куки. Я и не надиюсь: О, my honey: Серденько мое:

Скандализа. Самое главное, запомни – упор на апельсиновый цвет! Ну, знаешь, как у фанты. Торговый бренд. Оранж лайн, в общем. А мы в помощь тебе устроим маленький ночной фейерверк. Я полагаю, пары 'Стеллзов' будет достаточно.

Колли. Да, заряд наведется по лазерному лучу прямо в вулканический кратер и расшевелит это осиное гнездо. И еще со спутника подкорректируем. Мы овладели сверхвысокими космическими технологиями: (Демонстративно ковыряет в носу.) Полагаю, мы их достойны.

Оранжевая Чума. Померанчевый! Ты не забудешь: Я тоже буду носить все померанчевое, все оранжевое. Это так идет к моему лицу.

Кири-Куки. А особенно к имени.

Колли. Ты, кажется, не вполне доволен?

Кири-Куки. Я понимаю, ваше благородие, раз надо, так надо. (Оранжевой Чуме, ласково.) Ах ты, моя Оранжевая Чумка!

Скандализа. Запомни, вы познакомились и поженились в самолете. Там же была и первая брачная ночь. 'Эммануэль' смотрел?

Кири-Куки. Як, от так в литаку?

Скандализа. Перелет был долгий. Остров Сизи-Бузи Второго – Остров Джорджа Буша Второго. Без посадок.

Кири-Куки. Понял, не дурак. Тупых немае!

Скандализа. Ну что ж: Теперь, дети мои, наступил самый торжественный момент. То дерево, с которого мы с Колли слезли пять минут назад, – это древо познания добра и зла. Вкусите же его плодов! (Протягивает им апельсин.)

Оранжевая Чума. А он мытый?

Колли. Мытый, мытый. Ешьте.

Оранжевая Чума и Кири-Куки вгрызаются в апельсин с двух сторон. Из-под сцены появляется оранжевое зарево, музыка наигрывает американский гимн. Все присутствующие прижимают руку к сердцу.

Оранжевая Чума. The freedom: Это вкус свободы!

Картина вторая

На сцене волшебство – горит солнце, сверкает и переливается тропический Остров. На ветках обезьяны, летают попугаи. Желто-голубой царский вигвам Сизи-Бузи на уступах вулкана окружен частоколом. На заднем плане океан. В углу проходит гигантская труба с надписью 'Водкопровод Сибирь – Западная Европа'. В другом углу – газопровод Уренгой – Бердянск – Париж, с надписью 'правильный имперский газъ'. Запах апельсинов перебивается запахом сивухи. На переднем плане громадный стол, используемый и как обеденный, и как стол крупного государственного деятеля современности. На нем куча бутылок и белые телефоны с нашлепками в виде золотого трезубца, смахивающего на герб Украины, пачки бумаг. В углу стоит Золотой Трезубец – символ царской власти. На нем висят связки воблы. В другом углу стоит большой флаг Украины. Сизи-Бузи – человек, очень похожий на Леонида Кучму, в широченных жовто-блакитных шароварах – сидит за столом, напевает себе под нос что-то на мотив 'распрягайте, хлопцы, коней', отдуваясь, пьет водку – стакан за стаканом. Наконец обращается к зрителям.

Сизи. Спочатку[1] у нас был год Горилки на Водке: а потом год Водки на Горилке: или наоборот, не помню. Я обычно коктель змишую. (Наливает в стакан из двух бутылок – водку и горилку – и трясет, как шейкер для коктейля.) Моя есть Сизи-Бузи Второй – царь этого забытого богами Острова, Окраины, милостию богов и духа Вайдуа: Вот царствую здесь помаленьку: работаю с документами: моя очень любить огненная вода:

Подходит к водкопроводу, в который врезан несанкционированный кран, отворачивает его и наливает себе водки. Пробует горилку и водку по отдельности, цокает языком и причмокивает.

Сизи. Нет, горилка – не водка! Я, пожалуй, про это книжку напишу. (С расстановкой, чертя рукой в воздухе.) 'Горилка – НЕ водка! (Цитируя Верку Сердючку.) 'А горилка – це горилка! З медом, з перцем: Де ж ций водци до горилки:

На сцену выбегает министр обороны Тохонга. На нем огромная фуражка с желто-голубой кокардой, низко свисают длинные усы.

Тохонга (взволнован, кричит). Ваше царское величество! Великий вождь!

Сизи (равнодушно). Ты хто?

Тохонга (тихо). До чего допился, как говорит товарищ Гоблин: (К Сизи-Бузи.) Я ваш незаменимый министр обороны Тохонга: Тохонгоненко!

Сизи. Запомни, незаминных у нас немае. Всих треба заминыты. Вообще я часто проводжу ротацию для профылактыки. Ну що там случилося?

Тохонга. Да тут: ошибка вышла. Испытывали систему ПВО:

Сизи. Що?

Тохонга. Ну, учения были. Двое моих гвардии арапов пращу раскручивали, третий прицеливался.

Сизи. Ну?

Тохонга. Да автоматика, мать ее! Праща самонаводящаяся, досталась в наследство нашей Самостийной от ихней Великодержавной: Всюди нам гадят, де можуть: Доводжу до видома: цель ушла, на ии мисце зъявився пасажирський литак, ну и:

Сизи. Що?

Тохонга. Ну и все. Пряме попадання. (Неожиданно перейдя на стихи.) 'Туполев' круто на курс заходив. 'Нас не догонят! – сказав командир. Хвост отвалился, нет крыльев на месте, круче летает ракета С-200 . В общем, ошибка вышла.

Сизи. Що ж, бувають помылки и бильшого масштабу, планетарного масштабу. А кто ж там летел?

Тохонга наклоняется и шепчет ему на ухо.

Сизи. Ну это как в анекдоте. Слыхал? 'Средство гарно, но цель погана: Заявление для туземной прессы придумал?

Тохонга. Так точно! Цього не може бути, тому що не може бути николы![2] И видеозапись того, как камень из пращи самоуничтожился в воздухе по команде с земли.

Сизи. Ну добре. Последний вопрос. Ты в отставку уйдешь по моему собственному или по своему собственному желанию?

Тохонга. Эх, ваше царское! За что? Верой и правдой:

Сизи. За все хорошее. С сегодняшнего дня ты в отставке, но будешь выполнять все свои обязанности вплоть до моего особого распоряжения. Преступников доставили?

Тохонга. В цю ж хвылыну прыведуть. Особысто виддам наказ.[3]

Сизи. Добре. Ступай.

Тохонга, не спрашивая, выпивает стакан горилки со стола и уходит, напевая из Виктора Цоя в исполнении 'Воплей Видоплясова' – 'Але якщо е в кармани квыток на литак, то не так все уж зле на цей день.[4]

Сизи (вслед). Ты у меня довидоплясуешься!

Некоторое время он сидит один, вздыхает, наливает стакан горилки, пьет.

Сизи. Ну, за упокой: Я не чокаюсь.

Вдруг на сцену выходят три человека, очень похожие на московских политтехнологов Глеба Павловского, Марата Гельмана и Вячеслава Никонова. Они одеты в казачьи костюмы, в шароварах и с шашками.

Сизи (машет рукой, как бы отгоняя нечистую силу). Сгинь, пропади! Чур меня!

1-й политтехнолог. Свои, свои мы, ваше величество! Гости ваши.

Сизи. Гости, говоришь? А вы кто такие будете, дорогие гости?

1-й политтехнолог (с сильным одесским акцентом). Таки же ми есть потомственные московские козаки-политтехнологи! Павлович, Гельманович и:

Сизи. Абрамович:

1-й политтехнолог. Нет, он такой ерундой не занимается. Он в Лондоне под знатного футболиста-оленевода косит: И Никоненко! Примкнувший к нам в последний момент.

Сизи. Ну слава богу, а я думал – все. Била горячка.[5]

1-й политтехнолог (к зрителям). На самом деле – это псевдонимы. Это наши клички, то есть погоняла. Мы их специально у знаменитостей сперли. Тот, например, вовсе не Никоненко, а переодетый Сережка Марковенко.

2-й политтехнолог (к зрителям). Да, конспирация, батенька, конспирация. Не имя красит человека.

1-й политтехнолог. Мы прибыли, ваше самостийное величество, чтобы:

Сизи (перебивает его). Да, казачков все прибывает: прямо как на фестивале 'Славянский базар': Ну так чего тебе надобно, казачок?

1-й политтехнолог. Я есаул!

Сизи. Да я уж вижу: Як же вы прыбулы?[6] 'Есаул, есаул, где ж ты бросил коня?

1-й политтехнолог. Да какого коня: мы как раз на том литаке летели: Ну, который 'редкая 'тушка' долетит до середины Днепра':

Сизи. Так там же вси затонулы до чортового биса![7]

1-й политтехнолог. Мы не тонем принципиально. Вот когда тут у нас случайно вся 'Великия, и Малыя, и Белыя' совдепия развалилась, я и то не потонул. Мы пригласились к вам, господа, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие. (Голосом Шехерезады.) Дошло до меня, о великий царь:

Сизи. Что это до тебя вдруг дошло? Столько лет не доходило, а тут дошло?

1-й политтехнолог. А кем я был при Драконе? Обыкновенным сумасшедшим. Впрочем, это из другой оперы. Мои влиятельные москальськи друзья попросили наконец донести до тебя, что, по оперативным данным внешней сейсмологической разведки, на твоем Острове очень скоро сильно повысится вулканическая активность. А это означает, что грядет Великий Выбор! (С пафосом.) Народ будет решать судьбу!

Сизи. Який народ?

1-й политтехнолог. Туземный. Голубые эфиопы с восточной части Острова и желтые эфиопы с западной.

Сизи. А чию судьбу они будуть решать?

1-й политтехнолог. Твою, о великий царь! (Тихо.) Старый дурень ваще не въезжает.

Сизи. Недопонял: Какой-то там народ будет решать МОЮ судьбу? Откуда тут вообще взявся цей народ: вин не вписуеться в мою концепцию управления державою.[8]

1-й политтехнолог (тихо). Ну вот, опять залопотал на туземном: Не может по-человечески: (К Сизи.) А вот посмотри! (Отдергивает портьеру. За ней желтые и голубые туземцы-эфиопы в яркой раскраске и перьях, с элементами украинских национальных костюмов.)

Туземцы (на суржике – смеси украинского и русского). Братья, так де ж справедлывисть на цьому свити? Разве это по божьему закону деется – всю горилку забралы соби арапы, вси шикарни бусы також лыше для арапив, а для нас тильки ця смердюча собача кормежка из гуманитарной помощи? И после этого мы еще працюваты за 300 грывень в мисяць? (1-й политтехнолог задергивает портьеру.)

Сизи. Воны и цього не заслужили. И вообще на Острови вже шисть мисяцив экономичный пидйом – добыча кокосов возросла на тридцать процентов, черепашьих яиц – на пятнадцать с половиной, слоновьего бивня – на:

1-й политтехнолог. Ой, не гони волну! У тебя все равно инфляция выше крыши. Воны не можуть усвидомиты всю значимисть твоих экономичных достижений.[9] Короче – объясняю первый и последний раз для особо продвинутых царей. Ваш Островок находится на самой вершине океанской гряды, как раз посередине между нашим Материком, от которого он недавно откололся, и Европейским Архипелагом. Ровно через три луны, когда вулкан разгонится на полную мощность, Остров начнет дрейфовать со скоростью тридцать метров в сутки. Ну слышал, материки дрейфуют, три сантиметра в год? Ну так острова – это гораздо круче! Короче, фишка в том, куда он начнет дрейфовать – к нам или от нас. Если удастся собрать большую часть туземного народа на Западной стороне Острова, то Остров накренится на кромке гряды и поползет на Запад, в Европу. Если на Восточной – то соответственно к нам, на Восток, к Материку. Это нам и нужно. Учти, если твой Остров Невезения окончательно отделится от материка – это и будет помылка планетарного масштабу! В тюрягу ты загремишь! (Тихо.) Как я, однако, по-аборигенски насобачился!

Сизи. Ось, маты за ногу та об кут, ось така[10] загогулина получается: А что же делать?

1-й политтехнолог. Ничего не бойся. Ты слушай сюда. Пока мы с тобой, все о'кей. Ну ништяк, понял? Но ты фигура нехаризматичная, за тобой туземцы не пойдут. Тут хитростью надо: У нас фирма надежная, 'Лев Троцкий и сыновья', в политшоу-бизнесе с 1917 года: Ты, главное, делай все, что мы тебе скажем:

Сизи. Яволь, майн герр! (Тихо.) А щоб ты кризь землю провалывся, москаль чертов:

Со сцены исчезают казаки-политтехнологи, но зато вновь появляются Тохонга и второй министр Ликки-Тикки.

Сизи. Ну, вернемся к нашим верноподданным баранам. Привет, мой второй министр, честный Ликки. Ты как раз вовремя, будешь вести допрос. Ай-ай-ай! Мог ли я думать, что мои туземцы способны на преступление против своего законного государя! Я не верю моим царственным ушам: А де ж злодии?

Тохонга. В тюремном подземелье, повелитель. Кири-Куки я послал вместе с ними.

Сизи. Зачем?

Тохонга. Так он придумал. Чтобы туземцы не догадались о его вероломстве.

Сизи. А це мудро!

Тохонга. Прикажете представить злоумышленников, ваше величество?

Сизи. Уявы, бравый генерал.

Тохонга. Гей там, гвардии арапы, дистаты бездельников з пидземилля!

Арапы открывают трап и выталкивают Кай-Кума, Фарра-Тете и Кири-Куки.

Тохонга. Выходьте на суд властителя!

Сизи. Ай-ай-ай! Ну, здравствуйте, дорогие мерзавцы!

Кири. Здравия желаю, ваше величество!

Кай и Фарра удивлены.

Ликки. Прикажете допросить, ваше величество?

Сизи. Допытуй, мий любый.

Ликки. Ну-те, красавцы, что вы говорили у маисовых кустиков?

Кай. Мы ничего не говорили.

Ликки. Ах, вот как! Да ты глазами не моргай! Говорил?

Фарра. Нет!

Ликки. Мовчаты, колы з тобою розмовляють! Говорил? Отвечать, когда тебя спрашивают!

Сизи. Ай-ай-ай! Какие упорные! Если вы будете запираться, бог Вайдуа на том свете накажет вас.

Кай. Мы не верим больше в бога Вайдуа. Нам слишком мерзко живется. Его нет. Иначе он заступился бы за нас.

Сизи. Ах! Поставь их подали вид мене. Если в них ударит молния, она может зацепить и меня.

Ликки. Видно, от них не добьешься толку. Кири, розповидайте!

Кай. Брат наш арап, будь мужествен, молчи.

Кири. Виноват, я вам не брат.

Кай. Как?

Кири. Ваше величество! Ужас, ужас, ужас! Впрочем, я так истомился в подземелье, что не могу говорить. Тохонга, дай мени для пидкриплення ковток вогняной воды.

Тохонга подает Кири фляжку громадных размеров, которую достал из-за пазухи.

Кири. Ух, хорошо! (Кай и Фарра поражены.) Итак, ваше величество, давно я стал замечать, что в умах ваших верноподданных происходит брожение. Пригниченный думкою про те, що буде з нашим дорогым Островом у случае, якщо движение примет гибельные размеры, решил я вдатыся до хитрощив:

Кай. Как?! Кири:

Фарра. Ось воно що! Вин провокатор! Все ясно!

Ликки. Молчать!

Кири. Давно уже эти двое молодцов у меня на примете. Сегодня утром подсел я к ним и разговорился. Так, мол, и так. Отчего, ребятишки, вы такие грустные? Чи вам зле живеться?[11]

Фарра. Кай, мы в руках предателя. Ну погоди же ты, гнусная гадина!

Кири. Ваше величество, защитите вашего преданного Кири от нападок госпреступников.

Ликки. Молчать!

Сизи. Продовжуй, розумнык.

Кири. Да что же, ваше величество. Ужас, ужас, ужас! Говорить-то страшно: Я и говорю им: чего вы, братцы, мнетесь? К чему эта скрытность между своими? Как, говорят, разве ты наш? Ты бело-голубой арап, состоишь в свите у Сизи-Бузи, служишь ему пример-министром, что у тебя общего с нами, бедными рабами-туземцами? Ну, тут я им наговорыв с три короба. И что я по виду только арап, а в душе я с ними, с оранжевыми туземцами:

Кай. О, есть ли на свете мера людськой пидлости!

Кири.:И что давно я уже, тронувшись стремлениями туземного народа, задумал: вымолвить страшно, ваше величество: да, задумал бунт против вашего величества: И спрашиваю их: 'Чы пишлы вы б за мною в случае чего? И, вообразите, они отвечают: 'Пошли бы'. И что же я выяснил? Что этот проходимец Кай-Кум долго работал в туземной прессе и, злостно пользуясь добротой и великодушием вашего величества, безнаказанно писал гнусные статейки, в которых в сатирических тонах высмеивал славные порядки нашего Острова и: трудно вымолвить: самое ваше величество. К счастью, у нас большинство туземцев газет не читает. А этот прохвост, Фарра-Тете, на самом деле никакой не эфиоп, а спившийся и вконец опустившийся арап из собственной вашего величества личной гвардии. Он подслушивал ваши прыватни розмовы и записывал их в блокнот: В том числе и тогда, когда вы, государь, приказывали разобраться с этим клеветником Кай-Кумом: и, проникшись к тому преступным сочувствием, бросил придворную гвардию и перебиг на сторону отщепенцев и бунтарей.

Сизи. Где же ты, небесная молния?! Нету небесной молнии. Знайшлы запыснычок?[12]

Тохонга. Так точно! При личном досмотре. (Передает Сизи блокнот.)

Сизи (читает по слогам). 'Твою мать: Потрипаты б цього журналюгу за: А потом, мать вашу, чтоб вас всех приподняло и шлепнуло'. Да я и слов-то таких не знаю! А ты, Тохонга, куда смотрел, мать твою! Подраспустил своих гвардейцев! Где дисциплина, я тебя внимательно спрашиваю?!

Тохонга. Да я думал, ваше велычность, что они, как и я, писать не умеют.

Кири. Я полагаю, государь, что графологическая экспертиза быстро докажет всю ничтожность этой жалкой подделки. Ясно ведь, что он вовсе не записывал за вами, а все выдумал, а это сильно влияет на почерк.

Сизи. Экспертыза йому вже не знадобыться. Верните этому негодяю блокнот, пусть почитает: пока. Продолжай, мой пример-министр.

Кири. И тут еще народишко подошел и многие стали сочувствовать: Я прямо в ужас впал от тех дел, что затеваются у нас на Острове: Но вида не подаю и кричу: 'Ужас, ужас, ужас! Долой, – кричу, – тирана Сизи-Бузи со сворой бело-голубых опричников! И что же вы думаете, они мне стали вторить: Геть! Геть! Зневага! Ну а потом на этот крик сбежалася стража, как я и велел, и нас всих схопылы.

Сизи. Це правда?

Кай. Да, это правда. И никогда еще правда не вылетала из уст более гнусных, чем уста этого человека.

Кири. Бачилы, що за тып, ваша велычнисть?

Ликки. Заткнуть ему рот!

Кай (отбиваясь). Слушай, ты, пиявка!

Сизи. Пыявка? Це ты мени?

Кай. Тебе! Почему ты оказался на троне? Почему ты с несколькими сотнями вооруженных бездельников правишь несметными толпами туземцев-рабов?..

Ликки. Заткнуть его!

Тохонга затыкает рот Каю.

Фарра. Тысячи туземцев, задавленный, покорный народ ползает по жгучей земле, сеет маис, добывает для тебя жемчуг и собирает черепашьи яйца. Они работают от восхода до заката солнечного бога.

Ликки. Заткнуть и этого!

Кири. Ужас, ваше величество!

Фарре затыкают рот.

Кай (вырывается). А ты продаешь все это европейцам и пропиваешь?! Где же справедливость? Туземцы, вы слышите нас?..

Арапы затыкают ему рот наглухо.

Фарра (вырываясь). Злодей!

Кири. Дывуюся вашей терплячости, ваша велычнисть.[13]

Сизи. Что же мне, уты вашей затыкать, что ли? Тьфу, ваши утой. От ось и важкый текст.[14] Ватой уши: Заткнысь, негиднык!

Фарра. Но трепещи, злодей! Уже светит зловещим пламенем молчавший доселе вулкан Муанганам. Дывысь, дывысь!

Туча скрывает солнце, и над вулканом показывается зловещий отблеск.

Сизи. Тьфу, тьфу, сухо дерево, завтра пятница! Не смий наклыкаты биду, безбожнык!

Туча уходит, светло. Каю и Фарре наглухо затыкают рты.

Кири. Извольте видеть, ваше величество, каких типчиков я вам обнаружил.

Сизи. Спасибо тебе, верный пример-министр Кири. Ты отрымаешь нагороду.[15]

Кири. Ах, не из-за наград я работаю, ваше величество. Сознание исполненного долга – самая сладкая награда моя. (Тихо.) Ловко загнул. (Громко.) Кстати, о наградах, ваше величество. Мне некоторое время не придется показываться на глаза туземцам. Пусть объявят, что я сижу в подземелье.

Сизи. Це розумна думка! Добре! Що ж мени з нымы робыты?[16]

Кири. Натурально, повесить на пальме в назидание прочим.

Сизи. Это мысль! Читай приговор.

Кири. Туземци Кай-Кум и Фарра-Тете за спробу до бунту проты законного повелителя Острова: та продовжать боги непорочне свитле його царствование, Сизи-Бузи Второго:

Раздаются звуки украинского гимна. Арапы берут на караул.

:прыговорюються (дробь барабана) до лишения всих прав, конфискации майна: Дэ е ваше майно? Эй, выняты цю тряпку у цього!

Кай. Сволота ты!..

Кири. Заткнуты! Та повишаты на пальми вверх ногами!

Сизи. Не забудь 'но принимая'.

Кири. Эх, ваше величество, избалуете вы их цими 'принимая'.

Сизи. Я не хочу этим мерзавцам дать повод уприкаты мене в жостокости.

Кири. Как бы это они упрекнули, вися на пальме? Висели бы себе тихо: Но, принимая, прав не лишать, повесить со всеми правами и общепринятым способом вверх головой.

Кай и Фарра вырываются из рук арапов и взбегают на скалу.

Кай. Фарра, нам нечего терять! Лучше смерть в волнах, чем в петле! За мною!

Фарра. Долой тирана! Мы выплывем в Лондоне и опубликуем все!

Бросаются в океан. За сценой грузный всплеск.

Сизи. Ах!

Кири. Что же вы, черти, не держали их!

Ликки. Зловыты!

Арапы бегут.

Кири. К пирогам!

Тохонга. До пирогив! (Пускает стрелу со скалы. Все убегают. Сизи тоже.)

Картина третья

Вечер того же дня. Ликки и Кири вернулись в вигвам Сизи-Бузи.

Сизи. Так, значить, не зловылы.

Ликки. Никак нет, ваше величество. Потонули, собаки.

Кири. Полагаю, что они навсегда зныклы[17] пид волнами.

Сизи. Ну что же: Я милостивый правитель, как известно. Объявите туземцам, что я их прощаю за бунт. Пробачаю и тых двох головоризив, яки затонулы. Я на ных не серджуся.

Кири. Добрейший государь! (Тихо.) Однако хотел бы я наверняка знать, что они потонули.

Сизи. А теперь – к делу. Вы, наверное, знаете, что тут к нам надысь приезжали чужеземцы:

Ликки. Так точно, ваше величество! Стража мене проинформувала.

Кири. Я тоже слышал.

Сизи. Опять подслушивал под дверью?

Кири. А как бы иначе я был в курсе последних событий?

Сизи. Ну ладно: Значит, вы оба знаете, о чем речь. А если ты, Ликки, чего недопонял, то Кири тебе потом объяснит. Итак, через три луны наш Остров может немного в гору пойти. Когда вулкан зафырчит, Островок накренится и поедет как сыр по маслу. Если перевесит Восточная сторона – поедет назад к Материку, если Западная – то к Европейским Островам. Тот из вас, кто соберет больше народу вокруг себя на западе или же на востоке Острова, тому я и передам священный тотем власти – мой золотой трезубец, тот и будет в дальнейшем моим пре: пре:

Кири. Преемником, ваше величество!

Сизи. Да, приемником.

Кири (тихо). Да хоть плеером, лишь бы только мне удалось дорваться:

Сизи. Що?

Кири. Это я так.

Сизи. Дывысь у мене! Итак: Кто из вас пойдет на Западную часть?

Кири (делая шаг вперед). Я, государь!

Сизи. Ну ты у нас видомый[18] космополит и низкопоклонник.

Кири. Да, я всегда тяготел к европейским либеральным ценностям.

Сизи. Так тому и быть. Ты будешь кандидатом от оппозиции. Ты уже известен среди туземцев как оппозиционер и бунтовщик. А ты, Ликки, стало быть, пойдешь на Восточную. Будешь там народ агитуваты.

Ликки. Ось и добре. Я сам, государь, родом-то с Восточной окраины: Там мое село, там моя ридна хата. Там катился з горки, выходячи з пивной:

Сизи. Во-во. Ты будешь пропрезидентським кандыдатом. (Ликки смотрит непонимающе.) Ну, кандидатом власти. Короче, моим улюбленцем.[19] Все знают, что против меня ты никогда не пойдешь. Ума не хватит, кроме того, ты мени вирный.

Ликки. Так точно, государь! Як собака.

Сизи. Ну вот: Конечно, пороха ты не выдумаешь, да нам этого и не надо. Народишко тебя не слишком жалует, ну ничего: раскрутим. Создадим имидж крепкого хозяйственника – здорового господаря.

Кири (тихо). А старик не так прост, как мне хотелось бы думать!

Сизи. Слушайте мой указ. Тебя, Кири-Куки, как не справившегося со своими обязанностями, изменившего мне, великому царю Сизи-Бузи Второму, я снимаю со всих постов, лишаю звания пример-министра, государственных наград и почетных грамот та кыдаю, согласно твоей же просьбе, у темницу: Потом мы устроим тебе побег.

Кири. Понял. Опять сяду на благо Острова.

Сизи. А тебя, Ликки-Тикки, я назначаю новым пример-министром! Будешь всем моим министрам подавать положительный пример. Ось така рокировочка, як говорыв пид кинець мий старший брат пьянюга:

Ликки. Слушаюсь!

Кири. Разрешите, ваше величество, задать вам один вопрос?

Сизи. Валяй задавай.

Кири. А кто же из нас, согласно вашему гениальному замыслу, должен победить? Кто должен собрать вокруг себя электоральну бильшисть туземцив, определить дальнейшее направление движения нашего Острова и отрыматы з вашых собственных ручек священный тотем царской власти?

Сизи. А это, голубчик, как получится. Посмотрим: по вашему старанию. Ну идите. Шагом: арш!!!

Кири и Ликки уходят строевым шагом, высоко задирая ноги.

Картина четвертая

Слышатся раскаты катастрофы. На сцене тьма, и только над вулканом зловещее зарево. Время от времени вспыхивают красные лазерные лучи, направленные в кратер вулкана сверху, проносятся тени крылатых ракет, летящих по небу, и тогда слышны глухие взрывы, вулкан клокочет сильнее.

Кири (с фонариком). О! Кто тут есть? Ко мне! Ко мне! Кто это? Новый пример, це ты?

Ликки (с фонариком). Я! Я! Это ты, Кири?

Кири. Я! Я! Вот так штука! Ты уцелел?

Ликки. Как видишь, благодаря богам!

Кири. Отвечай, загынув Сизи-Бузи?

Ликки. Пока еще нет, но совсем плох. При смерти. Долго не протянет.

Кири. Сколько раз я твердил старику: убери вигвам с этого чертова примуса! Нет, не послушался. 'Боги не допустят!.. Вот тебе и не допустили!.. Кто погиб однозначно?

Ликки. Половина арапов. Все, что были в карауле. И лучшая часть гарема.

Кири. Хорошенькие дела!

Ликки. Ума не приложу, що ж тепер буде:

Кири. Нет, дорогой новоиспеченный пример-министр, тут очень даже придется приложить!

Ликки. Ну так прикладывай скорее!

Кири. Погоди: Сядем: Ох!

Ликки. Что?

Кири. Кажется, я ногу вывихнул. Ох!.. Итак: Прежде всего разберемся в том, что произошло. Произошло:

Ликки. Извержение.

Кири. Погоди, не перебивай! Извержение! Да, хлынула лава и затопила царский вигвам. И вот мы остались практически без повелителя.

Ликки. И без половины гвардии.

Кири. Особенно жаль гарема.

Ликки. Да.

Кири. Да, это ужасно, но это факт. Спрашивается, что же теперь произойдет на Острове?

Ликки. А що?

Кири. Я тебя спрашиваю, що?

Ликки. Не знаю.

Кири. А я знаю. Произойдет бунт.

Ликки. Неужели?

Кири. Будь спокоен. Тебе отлично известно, в каком состоянии наш добрый туземный народ, а теперь, когда узнает, что повелителя как бы уже и нету, он совершенно взбесится:

Ликки. Не може буты!

Кири. 'Не може буты! Что ты как ребенок, в самом деле!.. Ой, смотри, еще огонь! (Тихо.) Блин, чертовы обезьяны сажают одну ракету за другой, а ведь каждая стоит миллион: (Громко.) Не хлынуло бы сюда!

Ликки. Ни, вже стыхло.

Кири. Ну, брат, я внутри там не был. (Тихо.) И карту ракетных целей воздушно-космической операции не смотрел. (Громко.) Черт его знает, утихает он, не утихает: Колбасит и плющит, и темно, как в: бочке. Перейдем-ка вниз, в бомбоубежище, на всякий случай: (Перебегают.) Тут спокийнише: Итак, спрашивается, что нужно сделать, чтобы избежать ужасов бунта и безначалия?

Ликки. Не знаю.

Кири. Ну а я знаю. Необходимо сейчас же избрать нового правителя.

Ликки. Ага! Понял! Но кого?

Кири. Меня.

Ликки. Ты как, в здравом уме?

Кири. Я всегда в здравом, что бы ни случилось.

Ликки. Ты – правитель?! Слухай, це ж нахабство! Вконец оборзел: У тебя что, совсем буденовка съехала?

Кири. Молчи, ты ничего не понимаешь. Слушай меня внимательно. Эти двое чертей утонули наверняка?

Ликки. Кай-Кум и Фарра-Тете?

Кири. Ну да.

Ликки. Мени здаеться, що я бачив, як головы пишлы пид воду.

Кири. Хвала богам! Только эти две личности и могли помешать исполнению моего плана, который я считаю блестящим.

Ликки. Кири, ты в натуре совесть потерял! Кто ты такой, чтобы лезть в правители?! Скорее уж я как текущий пример-министр и бывший начальник восточных территорий:

Кири. Ага, и еще бывший уголовник. Пример-министр в законе, пахан всех восточных братков. У тебя же две судимости! Наши бедные, но очень пуритански настроенные островитяне никогда такого не изберут!

Ликки. Это дело прошлое, ошибки бурной молодости. Кто об этом помнит? Я их давно уже искупил кровью!

Кири. Чьей кровью? Да и вообще: Что ты можешь? Ну что ты можешь? Ты умеешь только орать команды и материться – и больше ничего! Нужен умный человек!

Ликки. А я не мудрый? Молчать, когда:

Кири. Ты среднего ума человек, а нужен гениальный.

Ликки. Это ты-то гениальный?

Кири. Не спорь. Ой!.. Слышишь?

Шум за сценой.

Ликки. Ну, конечно, проснулись в натуре, черти!

Кири. Да, они проснулись, и, если ты не хочешь, чтобы они тебя вместе с остатками дворцовой гвардии выкинули в воду, слушайся меня. Коротко! Я пройду в правители. Отвечай мне, желаешь ли ты оставаться у мене в команди?

Ликки. Это неслыханно! Блин, это ваще не по понятиям! Я, Ликки-Тикки, видомый управленец и крупный государственный деятель, який досяг значного экономичного пидйому Острова, буду работать на какого-то проходимца, дешевого фраера!..

Кири. Ах, так! Пропадай же ты, как собака, без церковного даже покаяния! Имей в виду, что план я свой все равно выполню. Я перейду на сторону туземцев, в правители я все равно пройду! Ибо Островом немае кому управлять, крим мене. Ну а ты будешь кормить крабов в бухте Голубого Спокойствия. До побачення! У меня нет времени!

Ликки. Стой, мерзавец! Я согласен!

Кири. Ага, это другое дело.

Ликки. Что я должен делать?

Кири. Позови Тохонгу, собери уцелевших арапов и молчи как рыба об лед. Что бы с ними ни происходило! Понял? Молчи!

Ликки. Ладно. Подывлюся, що з цього выйде: Тохонга! Тохонга! Где ты?

Тохонга (входит). Я здесь, пример-министр.

Ликки. Зови сюда всех, кто уцелел!

Тохонга. Слушаюсь!

Картина пятая

Огромный Майдан Незалежности Острова на Западной его стороне. Шум громаднейшей толпы. На сцене сперва отдельно, потом толпами появляются туземцы с оранжевыми флагами. Пламя дрожит, и от этого вся сцена освещается мистическим светом.

Кири (вскочив на пустую бочку из-под апельсинов). Эй! Эгей! Туземцы, сюда! Сюда!

Туземцы. Хто клыче? Що трапылося? Извержение? Хто? Що? Навищо?[20]

Тохонга вводит на сцену гвардию с желто-синими фонарями.

Кири. Я зову! Зову я! Кири-Куки, друг туземного народа! Сюда! (Поднимает свой оранжевый фонарик над головой.)

1-й туземец. Извержение!

Кири. Да! Извержение! Сюда! Слушайте все, слушайте, что я вам скажу!

Туземцы. Кто это говорит? Кто говорит? Кто?

Кири. Это говорю я, Кири! Друг туземного народа!

Туземцы. Слушайте! Слушайте!

Раздаются звуки украинского гимна.

Арапы. Боги да хранят!..

Ликки. Тише вы!

Кири (делает отчаянные знаки с бочки, и гимн умолкает, а также и арапы). Ничего его боги не хранят! Да и не хранили никогда! Да и незачем богам охранять тирана, измучившего свой народ!

Туземцы издают звуки изумления.

Кири. Итак, когда Сизи, напившись огненной воды, мирно спал в своем гареме на уступе, вулкан Муанганам, молчавший вот уже тринадцать лет, с тех пор как наш дорогой Остров обрел независимость, отделившись от угнетателей с Материка, внезапно отверз свою огненную пасть и изрыгнул потоки лавы, кои и стерли с лица Острова приспешников Сизи-Бузи, гарем и половину гвардии. Сам Сизи еле жив, скоро он уйдет на небеса и отдаст свой царский тотем. Видно, пришел начертанный в книге жизни предел божественному терпению, и волею Вайдуа власти тирана не стало: Он уже больше не будет угнетать нас!

Гул.

Ликки. До чего, каналья, красноречив!

Кири. Братья! Я, Кири-Куки, арап по рождению, но туземец по духу, поддерживаю вас! Вы вильни туземци! Крычить разом зи мною ура! Ура!

Туземцы (вначале тихо, потом громче). Ура! Ура! Ура!

Гул стихает.

Кири. Не будет больше угнетения на Острове, не будет жгучих бичей надсмотрщиков-арапов, не будет рабства! Вы сами теперь хозяева своего Острова, вы сами владыки! О туземцы!

2-й туземец. Браты, чому вин говорыть це? Почему арап из свиты, служивший тирану пример-министром, радуется за нас? В чем дело?

1-й туземец. Це Кири-Куки.

3-й туземец. Хто? Хто?

Гул.

Ликки. Говорил я ему, что ничего не выйдет из этой прелестной затеи! Унести бы только ноги пошвыдше!

4-й туземец. Это Кири!

Кири. Да, это я. Кто-то из вас, возлюбленные мои туземцы, крикнул: почему арап радуется вместе с нами? Ах, ах! Горечь в моем сердце от подобного вопроса! Кто не знает Кири-Куки? Кто не слышал его не далее как намедни у маисовых кустов?

1-й туземец. Так-так, мы чулы!

Туземцы. Мы слышали!

Кири. Тише! Слушайте, что сделал я, истинный друг туземного народа, Кири-Куки! Я был схвачен стражею вместе с другими туземцами, свободным журналистом Кай-Кумом и бывшим арапом Сизи-Бузиной лейб-гвардии Фарра-Тете:

1-й туземец. Где Кай-Кум и Фарра-Тете?

Кири. Слухай, слухай! Нас бросили в темницу, а затем привели сюда, к подножию Сизиного трона, и здесь верная смерть глядела нам в глаза. Я був свидком того, як бидных Кая и Фарра наказалы повисыты. Ужас, ужас, ужас!

3-й туземец. А тебя?

Кири. Меня? Со мною вышло гораздо хуже. Старый тиран решил, что для меня, арапа, изменившего ему, смерть в петле на пальме – слишком легкое наказание. Меня ввергли обратно в подземелье и оставили там, чтобы изобрести для меня неслыханную по жестокости казнь. Там, сидя в сырых недрах, я слышал, как доблестно Кай-Кум и Фарра-Тете вырвались из рук палачей, бросились с Муанганама в океан и уплыли, пообицялы выплыты у Лондони та опубликуваты у вильний пресси всю правду про намиры старого тирану. Бог Вайдуа да хранит их в бурлящей пучине!

1-й туземец. Боги да хранят Кая и Фарра! Да здравствует Кири-Куки, друг туземного народа!

Туземцы. Да здравствует Кири! Витаемо Кири! Хвала богам!

Кири. Дорогие друзья, теперь перед нами возникает вопрос о том, что делать нам. Неужели цветущий Остров наш останется без правителя? Неужели нам грозит ужас безначалия и анархии?

Туземцы. Он прав, Кири-Куки! Он прав!

Кири. Друзья мои, я предлагаю тут же, не сходя с места, избрать человека, которому мы могли бы без страха доверить судьбу нашего Острова и все богатства его. Бисив царь все ще чирляеться[21] за власть, через три луны он хочет передать ее вместе со священным тотемом и нагрудной золотой цепью какому-нибудь своему прихлебателю: Но ничего у него не выйдет, мы сами изберем нового правителя! Он должен быть честен и правдив, друзья! Он должен быть справедлив и милостив, но он, друзья мои, должен быть и образован, чтобы вести сношения с европейцами, нередко посещающими наш плодоносный Остров. Кто же это, друзья?..

Туземцы. Это ты, Кири-Куки!..

Кири. Да, это я! То есть нет! Ни! Ни за що! Я недостоин этой чести!

Туземцы. Кири, ты не смеешь отказываться! Кири! Ты не можешь покинуть нас в столь трудную минуту! Ты одын освиченный[22] чоловик на Острови.

Кири. Нет! Нет!

Ликки. Вот черт! (Тихо.) Кири! Зачем ты ломаешься!

Кири (тихо). Пошел вон, болван! (Громко.) Неужели мне придется взять на себя эту страшную тяжесть и ответственность? Неужели мне? Хорошо, я согласен!

Туземцы (громовыми голосами). Ура! Да здравствует Кири-Куки Первый – друг туземного народа!

Кири. Слезы умиления застилают мне глаза, о дорогие мои! Добре, дороги туземци, я докладу всих зусыль, щоб вы не розчарувалыся у вашому выбори. И в знак того, что я душой и сердцем с вами, я снимаю с себя бело-голубой арапов убор и надеваю ваши прелестные туземные цвета: (Снимает головной убор, надевает оранжевые туземные перья.)

Туземцы ликуют. Музыка.

Тут же, не сходя с места и положа на эту священную для нас книгу жизни: (достает какой-то журнал, Ликки смотрит на него с удивлением):положа на нее руку, я принимаю присягу верховного правителя Острова. Прысягаюся служыты вам вирою та правдою до кинця!

Ликки (тихо). На чем это ты клянешься?

Кири (тихо). Они все равно неграмотные. Что под руку подвернулось, то и взял. (Поворачивает 'книгу жизни' обложкой к зрителям – это журнал 'Плейбой'.) (Громко.) Я, Кири-Куки Первый, объявляю вам свой первый декрет. В знак радости переименовываю наш дорогой Остров, во времена Сизи-Бузи носивший название Острова Окраина, в помаранчевый Остров Усередына! Можно считать, что мы уже практически в середине Европы, а не на краю Материка, как раньше: Чтобы покончить с голодом и нищетой, мы будем вместо маиса, который в Европе все равно никто не купит, повсюду выращивать апельсины! Апельсина – царица полей! У нас теперь будет настоящая апельсиновая республика!

Туземцы ликуют.

Мы закрыемо вси вугольни шахты на Востоке Острова, где вы, мои дорогие сограждане, мерли как мухи, зарабатывая себе на хлеб и роясь в земле, как слепые кроты. Вы более не будете терять там ваши драгоценные жизни! Кроме того, уголь оттуда так чудовищно дорог, что это не позволит нам легко интегрироваться в европейскую экономику. Но никто из вас не останется без средств к существованию! По-перше, добрые европейцы пришлют к нам свои крылатые птицы, чтобы охранять нас и богатства нашего Острова от разбойников-олигархов, окопавшихся на Материке, яки скуповують занищо наши цинности. Мы будем получать плату за каждый взлет и посадку! Их солдаты встанут у нас на постой, и мы будем класть в казну деньги за каждый съеденный ими банан. Материк уже никогда не сможет вновь присоединить и подмять нас!

Крики восторга.

По-друге, мы отрымаэмо нови рынки сбуту для нашой сильськогосподарськой продукции. Европейцы построят у нас заводы и фабрики, принесут нам подлинную культуру. Мы все научимся читать! И наконец, самое главное. Чтобы наш Остров въехал в Европейский архипелаг, вы, мои дорогие, должны оставаться здесь, на Майдане, еще в течение минимум трех лун. Тогда Остров накренится и на всех парах полетит в Европу: Разбейте палатки, выставьте часовых и не уходите отсюда, что бы ни случилось. А если Сизи и его недобитые социал-прислужники попытаются нам помешать, мы все равно возьмем власть силой! По обвинению в госизмене, попытке раскола Острова и объединения с Материком мы бросим их в тюрьму, где они будут сидеть до конца своей жалкой жизни!

Всеобщее восхищение.

Теперь возникает вопрос: что делать вам с остатками гвардии Сизи-Бузи? Вот они! (Ликки, Тохонга и арапы растеряны.)

Туземцы. У воду их!

Тохонга (Ликки). Пример-министр, ты слышишь?

Ликки. Предатель:

Туземцы. В океан!

Кири. Ни! Послухайты мене, мои вирнопидданни! Кто будет защищать Остров в случае нашествия иноплеменников? Кому мы, наконец, поручим охрану меня? Жизнь человека, который, по-видимому, так нужен Острову! Я предлагаю, друзья мои, в случае их раскаяния простить их, забыть им прежнюю службу тирану, взять их на службу к нам. (Тохонге.) Отвечай, злочинный генерал, согласен ли ты раскаяться и верою-правдою служить туземному народу и мне? (Тохонга молчит.) Отвечай, тумба, колы тебе пытають!

Тохонга (тихо). Ты наказав нам мовчаты:

Кири. Рекомендую тебе быть посообразительнее.

Тохонга. Согласен, повелытель.

Кири (Ликки). А ты? Будешь служить?

Ликки. Так точно, ваше величество.

Кири (Тохонге). Не пойдешь против меня и народа?

Тохонга. Никак нет, ваше величество!

Кири. Молодец, ты вирный старик!

Тохонга. Рад стараться, ваше величество!

Кири. Ну, тебя не перекричишь. (Арапам.) Согласны?

Арапы. Згиден, ваша велычность!

Кири. Армия з намы! Никогда солдаты не повернут оружие против своего народа! Прощаю вас и в знак милости переименовываю в заслуженных народных арапов.

Арапы. Покорнейше благодарим, ваше величество!

Кири. А, черт вас возьми! У меня могут барабанные перепонки лопнуть. Прикажи им молчать.

Тохонга. Мовчаты!

Кири. Переодеть их в наш туземный цвет!

Тохонга. Слухаю, ваша велычность!

Кири. Пожалуйста, без крику! Молчи.

Тохонга. Слуш: (Хлопает в ладоши – с арапов мгновенно сваливаются желто-синие перья и на голове вырастают оранжевые. Фонари их вместо желтого и голубого цвета также загораются оранжевым.)

Кири. Ось, туземный народ, ось твоя гвардия!

Туземцы. Ура!

Тохонга. По церемониальному маршу!.. Шагом: арш!

Музыка играет марш. Арапы идут мимо Кири церемониальным маршем. Туземцы машут фонариками.

Кири. Здравствуйте, гвардейцы!

Арапы. Здр: жел: ваше величество!

Ликки становится рядом с Кири.

Кири. Видал?

Ликки. Ты действительно гениальный человек! Теперь я вижу!

Кири. То-то! (Туземцам.) Итак, мои драгоценные: Если у вас хватит терпения остаться здесь, на этом Майдане, еще всего лишь три луны, то мы попадем в Европейский архипелаг через: Сию минуту посчитаю. (Тихо.) Ноль из ноля – ноль. Единица из единицы – ноль: Следовательно, два ноля. Ноль плюс ноль – ноль. Лет через сто, иначе не получается: Чертов Остров слишком беден, чтобы быстро ползти: (Громко.) Через семь лет! Но мы с вами сделаем все возможное, чтобы этот срок сократился до трех. Мы будемо щаслывыми!

Маленькая девочка-туземка (тянет Кири за рукав). Дядько, а що ж мы будемо исты впродовж цього велыкого пути?

Кири (тихо). А кто обещал, что вас в дороге будут кормить? (Громко.) Дытынко, мы не будемо исты, мы будемо пыты воздух свободы!

Восторг туземцев усиливается до предела. Кири вновь залезает на бочку и воздевает руки к небу.

Кири. Дорогу оранжевой революции! Разом нас багато, нас не подолаты!

Кири протягивает руку к груди и вырывает яркий оранжевый фонарь, символизирующий сердце. С ним в руке он уходит со сцены, увлекая за собой всех остальных туземцев.

Акт второй

Картина первая

Кири-Куки дает пресс-конференцию для туземных и иностранных журналистов. Он cидит за длинным столом в новом царском вигваме. Рядом с ним Тохонга, Ликки, еще несколько ярко одетых арапов. В зале на стульях сидят представители СМИ, в том числе 1-я, 2-я, 3-я и 4-я журналистки, а также Астерикс, Обеликс, Месье Жакуй и Корнелиус Фадж – наблюдатели от Европейского союза – и лорд Вольдеморт – международный посредник, личный представитель генсека ООН. Лицами и костюмами очень похожи на своих кинопрототипов.

Кири. Позвольте вас поздравить, медам и мусью, по поводу прибытия на наш уважаемый Оранжевый Остров. Позвольте кратко ознакомить вас с текущей ситуацией. Мы, свободные с недавних пор туземцы, живем здесь, зарегистрированы на Острове. Честь имею рекомендовать себя. Я Кири-Куки, президент свободной демократической республики. Вот гвардия моя, арапы верные, и все еще исполняющий обязанности пример-министра Ликки-Тикки. Ранее Островом владел преступный коррумпированный режим Сизи-Бузи Второго, тирана и узурпатора, угнетавшего туземцев. Но наша оранжевая революция смела полчища приспешников царя и растопила лед сердец малодушных и сомневающихся. После того как вулкан революции уничтожил власть Сизи, я, движимый желанием спасти родной Остров от анархии и ужаса безначалия, принял предложение лучшей своей части туземного народа стать их повелителем.

1-я журналистка (в глубине зала тихо говорит 2-й журналистке). Ах, какое забавное племя мы открыли!

Кири. Судя по спискам приглашенных, среди вас находятся журналисты цивилизованных СМИ и наблюдатели от Европейского союза. Сердцу моему приятны знатные гости.

1-я журналистка (тихо). Shit![23] Дикарь галантен!

Кири. Народ у нас – желтые и голубые туземцы. Добрый народ, можно сказать, очаровательнейший народишко, господа! Тут намедни двоих приводили: впрочем, ничего. Они живут там, далеко. Но большинство их них по моему призыву, облачившись в оранжевые революционные цвета, сейчас дежурят на Западной стороне Острова. Они хотят накренить Остров в сторону Европы.

1-я журналистка (встает). Лайза Митчелл, 'Нью-Йорк таймс', вторая древнейшая профессия. Как много людей участвует в вашей революционной акции?

Кири. О, много: один: два: пятнадцать: и еще много полчищ.

1-я журналистка. It is interesting! (Записывает.) Вы управляете, а они мерзнут на улицах?

Кири. Так, дорогая мэм, так. Но у нас тепло круглый год, не замерзнешь.

Месье Уй. Я есть наблюдатель: как это по-туземному? Смотрящий? За вашим Островом от ОБСЕ. Месье Жакуй.

3-я журналистка (записывает в блокнот). Простите, comment?[24]

Месье Уй. Жакуй, Жак Уй. Но для своих можно просто коротко – месье Уй.

Кири (тихо). Похож.

Месье Уй. Ваш способ делать революции очень интересен есть! Европа оценит ваше остроумие.

Астерикс. Я Астерикс и также представляю Евросоюз. Но стоило ли так жестоко поступать с вашим бедным царем? Он уже стар и сильно пострадал от роковых событий, а вы хотите вдобавок заточить его в тюрьму. Вы как будто напились волшебного ускорителя – раз-раз, и готово? Это не совсем демократично.

Кири. Такова беспощадная логика революции, мосье Астерикс. Либо мы их, либо они нас: Но в данном случае на нашей стороне подавляющее большинство избирателей. У нас явный численный перевес, и никакие дешевые уловки старой власти не могут скрыть этот неоспоримый факт.

2-я журналистка. Нэнси Франкенштейн, Си-эн-эн, первая древнейшая профессия.

1-я журналистка (тихо). Почему это первая?

2-я журналистка (тихо). Потому, my dear,[25] что телевидение сейчас всегда на первом месте. Никакая революция невозможна, если ее не покажут по ТиВи. Мы – это детонатор всех современных революций. В любом случае для меня это не профессия, а любимое дело. (Громко.) Скажите, мистер президент Острова, но ведь вам еще не отдали знак высшей власти – священный золотой трезубец?

Кири. О мисс, это простая формальность. Через две луны у нас второй тур голосования: ну то есть третий, если считать от первого от начала к концу. Наше преимущество неоспоримо. Народ не сломить! (Тихо.) Пусть только попробует не отдать старый хрыч – оставлю без пенсии.

3-я журналистка. Мари Клер, 'Пари матч'. Просто представительница свободной профессии. И наконец, последний банальный вопрос, чтобы прояснить ситуацию: богат ли ваш Остров?

Кири. Слава богам, живем не жалуемся. На Острове у нас есть маис, рис, черепахи, слоны, попугаи, уголь, а в прошлом году объявился жемчуг.

3-я журналистка. C'est trПs intОressant! Жемчуг? О, это крайне интересно! Какая дивная земля!

Астерикс (тихо). Мадам имеет резон. Европейский союз не может допустить, чтобы Остров валялся на дороге беспризорным.

Обеликс. О да.

Корнелиус Фадж. Жемчуг? Goddammit! Вы говорите – жемчуг? И много вы добываете его?

Кири. Немного, дорогой мистер: Фадж, я не ошибаюсь? Тонн пятьсот каждый год.

Все присутствующие (кроме туземцев, хором). Сколь-ко?! How much? Combien?

Кири. Почему вы так удивились, о знатные иностранцы?

Лорд Вольдеморт. Мало. Но я, лорд Вольдеморт, как личный представитель генерального секретаря ООН уже сейчас вижу, что ваш Остров представляет собой исключительную научную и художественную ценность. И куда вы деваете этот жемчуг?

Кири. Продали.

Лорд Вольдеморт. Кому?

Корнелиус Фадж. Продали! Вот shit!

Лорд Вольдеморт. Мистер Фадж, прошу вас помолчать. Shut up![26]

Кири. Да тут один москаль материковый к нам заезжал: Говорил, что олигарх. Ну Сизи ему и продал все по оптовым ценам.

Корнелиус Фадж. Всюду эти москальские олигархи! Чертовы бароны-разбойники!

Лорд Вольдеморт. И сколько он вам заплатил?

Кири. Пятьсот аршин ситцу фабрики 'Красный лапоть', двадцать бочонков пива 'Клинское продвинутое', одного миссионера – отца Онуфрия, который все время обходил окрестности и занимался вуайеризмом, и, кроме того, он подарил мне брюки от 'Версаче': Вот эти самые штаны. А Сизи он подарил на память пятьсот своих денежных ваучеров с личной подписью Чубайса, и он ими обклеил туалет в своем вигваме.

Лорд Вольдеморт. И он забрал пятьсот тонн жемчуга?

Кири. И увез. Я говорил его бывшему величеству, что мы продешевили. Как последних лохов нас развели.

Корнелиус Фадж. Мошенник. Мало им, что они увели у нас 'Челси'! У меня такое чувство, мой лорд, будто я шлепнулся с метлы во время чемпионата мира по квиддичу.

Лорд Вольдеморт. Ты же никогда не играл в него, даже в юности.

Корнелиус Фадж. Не важно, это принципиальный вопрос.

Лорд Вольдеморт. Я также возмущен. Я и сам люблю превращаться в настоящую змею во внеслужебное время, но это переходит границы даже моих принципов.

Кири. Неужели он так сильно нас надул? А ведь он обещал вернуться к нам на своей мегаультраяхте океанского класса 'Асталависта-2 ! Говорил, вот только заскочит к корешам на кинофестиваль в Каннах – и назад:

Месье Уй. И когда он вернется на этой яхте, ты должен послать его обратно в: откуда он вылез, этот мерзавец. Да если он еще раз явится сюда и ты не спустишь его со ржавым якорем на ногах в океан: я прямо: Ах, чтоб тебя перевернуло килем кверху!..

Лорд Вольдеморт. Месье Уй, успокойтесь.

Месье Уй. Да не могу я, ваша светлость, с этими арапами: Хуже арабов: О мон дье![27]

Лорд Вольдеморт. Ну вот что: Сейчас есть жемчуг?

Кири. Сейчас, дорогой лорд, не имеем. Весною будет, через три месяца.

3-я журналистка. Покажите, какой он? Образчик.

Кири. Показать можно. Тохонга, принеси из вигвама жемчужину, которой я забиваю гвозди.

охонга приносит жемчужину сверхъестественных размеров.

Тохонга. Вот.

Кири. Вуаля!

3-я журналистка. Ах, мне нехорошо: (Пытается упасть в обморок. Присутствующие суетятся и приводят ее в чувство с помощью нашатыря.)

Астерикс. Собор Парижской Богоматери!

Обеликс. Чуть меньше, но все равно впечатляет. C'est impressionnante!

Корнелиус Фадж. Пятьсот тонн такого? Такого?

Кири. Нет, тот был крупнее. Гораздо крупнее, ваше сиятельство.

Лорд Вольдеморт. Ну вот что. Briefly.[28] Мне скоро нужно come back to USA: Делать доклад на Совете Безопасности ООН. Пойми, президент, что у тебя был жулик.

Кири. Ах, ах! Дух Вайдуа его накажет.

Месье Уй. Конечно, держи карман шире!

Лорд Вольдеморт. Мистер Уй, попрошу меня не перебивать. So:[29] От имени ООН я покупаю весь ваш жемчуг. И не только тот, что вы добудете весной: Но все, что вы выловите за ближайшие двадцать лет. По программе 'Жемчуг в обмен на продовольствие'. Я заплачу вам:

Месье Уй. Пополам со мной. Евросоюз тоже входит в долю.

Лорд Вольдеморт. Да, пополам с мистером Уйем: или УйПм, все эти французские фамилии так трудны для произношения: Ты видел когда-нибудь кредитную карточку American Express?

Кири. Нет, дорогой лорд. Это что?

Лорд Вольдеморт. Это удобная вещь. Я и сам теперь пользуюсь только ею – вместо волшебной палочки. Всюду, где бы ты ни был на земном шаре, одним словом, эта карточка: вот она. Всюду, где бы ты ни предъявлял ее, стоит только сунуть ее в магическую щель, и ты получишь груду ситца, горы табака, модных штанов и сколько угодно огненной воды.

Корнелиус Фадж. Да, не вонючего москальского пива или этой вашей переперченной горилки:

Лорд Вольдеморт. А настоящего шотландского виски! Виски! И первосортного колумбийского кокса.

Кири. Боги да благословят вас, о иностранцы.

Лорд Вольдеморт. Look me: Слушай сюда внимательно. Я положу на твой личный счет в швейцарском банке астрономическую сумму. И ты закутаешь свой Остров в оранжевый ситец, как в юбку. Я дам тебе по линии гуманитарной помощи пятьсот бочек коллекционного бренди, который горит, как солома, если к нему поднести спичку, я дам тебе тысячу метров уникального китайского шелка, тысячу! Понимаешь? One hundred: сто: десять раз сто: Пятьсот коробок фуа-гра: Чего ты еще хочешь?

Кири. Thank you very much! Больше ничего не хочу. Вы великодушные иностранцы.

Корнелиус Фадж. А я тебе, in my turn,[30] дарю свой любимый цилиндр: то есть пробковый колониальный шлем, с условием, что к моему приезду сукин сын олигарх будет висеть здесь на дереве, как гнилой банан.

1-й политтехнолог (выходит с края сцены, обращается к зрителям). Вот он, вот он, этот добрый, но строгий дядя-колонизатор в пробковом шлеме! Коварный тип гражданской наружности!

Лорд Вольдеморт. О'кей. Я заплачу тебе все это сейчас, вперед, understand? Как это по-вашему? Розумиешь?

Кири. God bless America end Europe! Розумию.

Лорд Вольдеморт. Подпишись здесь. Это секретный меморандум – приложение номер девятнадцать к общему дипломатическому торговому соглашению между Островом и Свободным Миром.

Кири. Позвольте, лорд. Вот, пожалте. К, и – Ки. Кири. Куки.

1-я журналистка. О, ви есть грамотный. (Тихо.) Он очень pretty,[31] этот арап. (Громко). Кто выучил вас?

Кири. Заезжие иностранцы, пани.

Лорд Вольдеморт. А в качестве сувенира: Вот этот походный рюкзак армии США для героев операции 'Беспощадная справедливость в пустыне' и к нему швейцарский складной нож. Здесь наличные на мелкие расходы (показывает лежащие в рюкзаке пачки долларов), так как на вашем диком Острове еще в ходу бумажные деньги. Рюкзак можешь использовать как чемодан.

Кири. Какая прелесть! Верить ли мне моим голубым глазам! Ах! Ах! Нет, я недостоин такого чемодана. Позвольте мне обнять вас, лорд. (Лорд Вольдеморт уклоняется. Кири обнимает 1-ю журналистку.)

1-я журналистка. Ах вы, дерзкий! Pert boy!

Лорд Вольдеморт. Итак, получай: (Выдает сверкающую золотом карточку.) Вот твоя American Express Gold. Но помни: честным нужно быть! Скоро я приеду за жемчугом. Олигарха, если появится, гнать! Не плутовать! Иначе я рассержусь. И загрызу насмерть.

Месье Уй. Я тоже. Европа не любит бунт, клянусь Французской республикой! Мы сделаем войну. Пиф-паф! Объединенные миротворческие силы НАТО и все такое. Гаагский трибунал. Старая конас Карла дель Понте. Тебе это надо?

Кири. Ах, что пугаешь бедного Кири? Вин не обмане. (Прячет карточку на то место на груди, откуда он ранее вырывал оранжевое 'сердце'.)

Лорд Вольдеморт. Ну молодец! Good job!

Кири. Позвольте вам, пани, поднести на память эту жемчужину. Приятное украшение вашей гостиной на берегу Гудзона.

Ликки. Ловок, каналья!

1-я журналистка. Он очарователен! Ах, чудо! Wonderful!

Кири. И в придачу наше национальное туземное лакомство – 'сало в шоколаде'! (Причмокивает.) Очень вкусно!

1-я журналистка. О, супер! Как это: зашибись!

Кири. Назначаю завтра вечером праздник всем моим гостям, и придворным, и верной моей гвардии, и пусть в час восхода ночного светила потешат нас пляскою одалиски из нашего гарема. Ну, ти, що остались.

Лорд Вольдеморт. Гуд бай! (Уходит.)

Месье Уй. Оревуар! Бон суар! (Уходит.)

Кири. Пока.

Тохонга. Честь имею поздравить, ваше величество, с выгодной сделкой!

Ликки. А я тебя с чемоданом! Умеешь ты клянчить, чертов сын!

Кири. Ты знаешь, Ликки, здаеться, у мене закохалася[32] иноземка.

Ликки. Ну, конечно, она николы не бачила такого красеня,[33] як ты!

Тохонга. Как прикажете быть с продуктами?

Кири. Спрятать в мои кладовые.

В это время журналисты почти разошлись, и только с последнего ряда встает 4-я журналистка в розовой кофточке.

4-я журналистка. Нюра Борзопискина, 'Сельская лайф'. Скажите, Кири, а почему в вашей речи было так много ремейков? Ведь Сизи все эти годы говорил почти то же самое:

Кири (внезапно раздражаясь). Нет, я больше не в силах разговаривать с ними. Наказание, честное слово! Все, мене нервуе ваша розова кофточка, ваши сиськи та ваш мыкрофон! Встала и вышла отсюда! Встала и вышла! На пресс-конференции к царям нужно приходить подготовленной! Да! Звезда, не буду рифмовать! 'До свидания' по-туземному говорить не научилась! Арапы, допоможить ий.

Арапы выносят 4-ю журналистку за двери.

Тохонга (у дверей). Заберить бейджик: ну, нагрудный знак: И память из фотоаппарата выньте: так не зубами! Скильки вчиты: Нет, сначала выньте, потом сам фотик вдребезги:

Голос сверху. Уважаемые дамы и господа! На этом пресс-конференция президента Свободного Острова объявляется закрытой! (Если антракт будет после этой части, то 1-й политтехнолог может крикнуть: 'И вы тоже встали все и вышли! Антракт! )

Картина вторая

Остатки бывшего царского вигвама Сизи-Бузи. От стола остался небольшой обломок. На нем немного закуски и выпивки. Все залито вулканической лавой, засыпано пеплом. Сам Сизи полулежит, опираясь о диван, с перевязанной головой, рядом стоят костыли. При разговоре он стонет и вздыхает. Рядом сидят Ликки и Тохонга.

Сизи. Ох надул, надул, чертов сын! Ты ж мене пидманула! Меня! В тюрьму! Я – ворюга! Ще що выдумав! (К Ликки.) А ты что скажешь, дорогой мой?

Ликки. Я тоже, ваше величество, в нем разочаровался. Трус и трепач. Насулил туземцам черт знает чего, теперь отдувайся. (Иронически.) Друг туземного народа! (Жует.) Кто квакал: всего у нас вдоволь будет, вдоволь и рису, и маису: то есть апельсинов: и огненной воды. Все для вас и все про вас. Вы сами господари. Вспоминаете, як вин им мовыв? Ну, вот они и хозяйничают. Уже весь столичный Майдан засралы:

Тохонга (жует). Да:

Ликки. Що ты говорышь?

Тохонга. Я говорю – да.

Ликки. 'Да'! А что – да? Только и умеешь, что молчать. Ты бы лучше совет дал.

Тохонга. Это не моя специальность – советы давать. Мне что поручено? Караулить бывшего царя, чтобы он не убег. Я и караулю. (К Сизи.) Простите, ваше царское экс-величество. Вот при вас хорошо было!

Сизи. Чем, спрашивается?

Ликки. При вас порядок был, вот чем!

Сизи. Нужно и теперь навести порядок.

Ликки. Теперь трудно, ваше величество. Слишком Кири их избаловал. Я хотел военной силой, да куда там. Вот этот саботажник Тохонга все дело забастовал. 'Солдаты не повернуть оружие проты народу' – ишь какая цаца, черт возьми!

Тохонга. А ты сам что кричал? 'Ришення политычной проблемы за допомогою сылы непрыпустыме! Да и куда ж я поверну – у них людей тьма. Толпы. Народне повстання.

Сизи. Это я ему не велел. Если бы повернул, мне бы голову и вовсе напрочь оторвали. А так я гуманист, не хотел обагрять рук кровью. Хоть это на меня не повесят.

Ликки. А теперь пиздно. Э-хе-хех.

Сизи. Ну, нечего скулить! Этим дела не поправишь. Но у меня есть тут одна идейка: Тохонга, ты не забыл, что служил мне не только министром обороны, но и возглавлял Службу безопасности Острова?

Тохонга. А как же, ваше царское! По совместительству. Я и по обороне, я и при дворцовой гвардии, все я да я: На одну зарплату сейчас хиба ж проживешь?

Сизи. Так-с. Ну, посмотрим: Взгляни там, в шкафу, на нижней полке.

Тохонга (достает большую бутыль с надписью 'Эйджент Оранж'.). Ось, знайшов:

Сизи. Значит, не разбился. (Читает этикетку.) Диоксин 'Эйджент Оранж' – лучшее средство от политических крыс. Маде ин СыШиА, импортер – фирма 'Северные волки', СПб, Материк. Що наш бывший друг там наговорыв? 'Меня хотели казнить с особой жестокостью'? Сейчас мы его сказку: его Кафку сделаем былью. Оранжевому – оранжевое, 'каждому – свое': Мы ему тут фирменную горилку с перцем намешаем. Тохонга, давай!

Тохонга зачерпывает горстями порошок из бутыли и сыплет в огромную флягу с перцовкой.

Сизи. Да куды ж ты стильки черпаешь? Средство дорогое, импортное. Не напасешься. Одного скопытишь, а где я на других возьму?

Тохонга. Виноват! Я человек военный. У меня рука сама стильки загрибае.

Ликки. Ну, я отворачиваюсь в сторонку. Я ничего не видел. Это без меня. Хотя душой, ваше величество, полностью разделяю и поддерживаю!

Сизи (трясет бутыль). Эге ж, добре. (К зрителям.) Коктейль 'Царская горилка'! У нас в буфете сегодня такую продают.

Тохонга. Ну а если он ее пить не станет? А якщо вин злякается?[34]

Сизи. А ты его на дачу пригласи. Свижий воздух, все дела. Скажи, что будут пыво, раки, горилка та бабы: Или наоборот: бабы, водка, пиво и раки. Все видразу и багато! Прибежит, даю последнюю ногу на отсечение.

Тохонга. Слушаюсь!

Ликки. А можно и еще проще. Кири устраивает банкет для гостей и прессы, ВИП-вигвам-парти. Ну, большую пьянку. Вот там и: того-с!

Сизи. Ну это вы уж себе как хотите, только чтобы раз – и нет Кирюшеньки: Его имидж должен быть безвозвратно испорчен: (К Ликки.) А ты тоже, что ли, к ним на огонек забреди. Пидтрымай морально друзив.[35] Будь готов!

Ликки. Всегда готов!

Сизи. И учти. На Востоке туземцы недовольны тем, что закрывают шахты. Им, видите ли, исты ничого не буде.[36] Конечно, Кири на это плевать с высокой колокольни – на Западенський оранжевой сторони для него люди, а на Восточной – так, быдло. Но тебе мы будемо просуваты.[37] Тут казачки наши засланные еще не уехали, мы тебя им отдадим на раскрутку.

Ликки. Зрозумив. Партия сказало 'надо' – комсомол ответил 'есть'! Завжды готовый выконуваты задачу батькивщины.[38]

Сизи. Ну що ж, дякую, що видвидали одынокого, всимы забутого старця. Заходьте еще. Всегда милости просим!

Картина третья

Банкет в президентских покоях Кири в самом разгаре. Все уже навеселе. Столы, накрытые а-ля фуршет, блистают роскошью. Состав участников тот же, что и на пресс-конференции, но без 4-й журналистки.

Кири (продолжает свою речь). Дорогой лорд! Боги видят, что я честно хочу выполнить обязательство перед вами. Я взываю к лучшим чувствам вашим! К чувствам человека и гражданина. А кроме того, уважаемый лорд, я уверяю вас, что вы ничего не получите с Острова, если какая-нибудь сила не водворит меня на него.

Лорд Вольдеморт. Вы сознательный правитель. Я теперь вижу. Вы сумеете навести жесткий, но необходимый порядок.

Кири. Совершенно правильно изволили заметить, ваше сиятельство. Ежели их в страхе божием не держать:

Месье Уй. О, он понимает, этот белый арап!

Кири. Ваше сиятельство! Як же мени не розумиты?[39] Слава богу, побывал в Европе!

Лорд Вольдеморт. Когда заедете к нам снова, вы останетесь у меня жить. Будете мой гость.

Кири. Очень приятно, очень приятно. (Тохонге.) Рюмочку коньяку!

Тохонга. Сейчас! (Подает, наливая из фирменной бутыли с 'Царской горилкой'.)

Кири. Вотр сантэ, мадам! Итак, позвольте провозгласить тост. За здоровье его сиятельства лорда Вольдеморта, а равно также наших очаровательных акул пера!

1-я журналистка. Право, он изумительно галантен!

3-я журналистка. Дикарь стал положительно очаровашка в Европе. Ах, шарман!

Кири. За успешное присоединение Острова к семье братских нашим туземцам европейских народов и благополучное возвращение лорду Вольдеморту и мсье Уйю затраченных ими средств! Ура!

Месье Уй. Дикарь, право, мог бы быть дипломатом. Сэр, клянусь семнадцатой репродукцией Моны Лизы, висящей в Лувре, вам нужно сказать ответный тост.

Лорд Вольдеморт. Йез! (Дает знак оркестру.) Я пью за благополучное воцарение на Острове его законного повелителя президента Кири-Куки Первого.

Музыка.

Кири (восторженно). Ура! Я люблю тебя, твое сиятельство!

Лорд Вольдеморт. Я тебя тоже, только обслюнил ты меня всего. Целуй мсье Уйя.

Месье Уй. Мерси, я поцеловался позавчера. И сыт.

Кири. Ни, це сыльнише за мене![40] (Заключает Месье Уйя в объятия и целует.)

Все присутствующие, включая охранников-арапов. Ура! Ура! Ура!

Кири. А теперь – дискотека!

Тохонга вскрывает бочку с бренди. Она вспыхивает синим огнем в сумерках.

Тохонга. Вот это я понимаю!

Одалиски из гарема начинают пляску. Все присутствующие поддерживают это начинание. Радостнее всех пляшет Кири-Куки с рюкзаком-чемоданом.

Картина четвертая

1-й и 2-й политтехнологи мрачно идут по Острову Окраина. 2-й политтехнолог все время вешает плакаты и транспаранты голубого цвета куда попало.

1-й политтехнолог (в круглых очках, с палкой, с небольшой котомкой за спиной, также все время что-то ищет под камнями и не находит). Чертов Остров! Видно, правду люди говорят – где один туземный хохол прошел, там двум таким, как мы, делать нечего: Куркули проклятые, подножного корма и то нет. Живу в гостинице за свой счет, сплю с открытым окном.

2-й политтехнолог. И то дело, если не с кем.

1-й политтехнолог. А ты все плакатики вешаешь?

2-й политтехнолог. Биг-борды надо кучнее класть. Чтобы куда туземец ни пошел, ему бы все голубой цвет в глаза бил: (Любуется одним из плакатов.) Нет, этот вешать не стану. Себе для художественной галереи оставлю: Будем их зомбировать. Особенно восточных эфиопов. Западных мы ничем не проймем. Они насквозь оранжевые, как апельсины: Чего-то меня этот цвет беспокоит: Какой-то раздражитель:

1-й политтехнолог. Да брось, не парься. Просто дешевый бренд. Они же продвигают не марку шампуня, не лимонад, а президента всией Окраины!

2-й политтехнолог. Нет, в этой оранжевой чуме что-то есть. Для меня это будет проблема как для гражданина Материка, если мы профукаем выборы.

1-й политтехнолог. Я тебя уверяю – для тебя это и как для отдельной личности будет проблема: Государь Император нам этого не простит, если Остров от нашего Материка отдрейфует и к другому материку пристыкуется. Так что давай концентрируйся. Чего ты на бордах-то пишешь?

2-й политтехнолог. 'Кири-Куки – скотина, хай живе Окраина!

1-й политтехнолог. А еще чего?

2-й политтехнолог. Еще 'Западенський Острив наш – это первосортный хаш, всередыни мясця поменше, а Восточный край – ха-ха, это просто требуха'. Ну типа, что весь Остров – как мясная туша, трех сортов, первый сорт на Западе, а на Востоке живут совсем уж голубые эфиопы, третьесортные. Почти материковые. Восток к Материку ближе. И подпись: 'Кири-Куки, ваш будущий любимый президент'.

1-й политтехнолог. Ха-ха. Смешно. Я уже смеюсь. Пушкин с Вишневским отдыхают: А если не поверят, что это он написал?

2-й политтехнолог. Да и ежу понятно, что не он! Кири-Куки не такой дурак, чтобы это открыто говорить. Так что тут никакого обмана. Просто мы наглядно объясняем его точку зрения.

1-й политтехнолог. Тебе понятно, а туземцам, может быть, непонятно. Что такое 'черный пиар', не знают, губернаторов у них назначают, хоть они еще дубовее, чем у нас. Они же наши меньшие братья-славяне, с ними надо бережно.

2-й политтехнолог (пристально смотрит на первого политтехнолога, цитирует 'Золотого теленка'). Узнаю брата Колю!

1-й политтехнолог. Узнаю брата Васю! (Долго жмут друг другу руки.)

2-й политтехнолог. Так все-таки бережно – это как?

1-й политтехнолог. Вот я, например, посоветовал в свое время Сизи-Бузи повысить пенсии. Ну там добавить престарелым эфиопам побольше маиса, огненной воды – типа фронтовые сто грамм, чтобы вспомнили молодость.

2-й политтехнолог. Ну и что?

1-й политтехнолог. И ничего. Инфляция повысилась до ста процентов годовых. За мешок зерна дают уже пять жемчужин, и не мелких. Говорят, таких денег в бюджете не было.

2-й политтехнолог. Так он же говорил, что у него экономический подъем!

1-й политтехнолог. А черт их там всех разберет, в какую сторону у них подъем. Спад пошел в гору: Слушай, а что наш молодой друг делает?

2-й политтехнолог. А он сейчас рейтинг врио пример-министра Ликки-Тикки поднимает.

1-й политтехнолог. А он не надорвется?

2-й политтехнолог. Сам вызвался, мы его не звали.

Входит 3-й политтехнолог. Он тащит на тележке что-то очень тяжелое, накрытое брезентом.

1-й политтехнолог. Эй, молодой!

3-й политтехнолог. Здоровеньки булы!

1-й и 2-й политтехнологи (с одесским прононсом). Здгавствуйте, здгавствуйте.

1-й политтехнолог. Ты що робишь?

3-й политтехнолог. Вот халтурку взял на дом – местного первого визиря: Раскрутить его надо. У него рейтинг полтора процента.

1-й политтехнолог. Откуда его Сизи-Бузи вообще выкопал? Из какой восточной шахты это сокровище?

3-й политтехнолог. Не скажи, это в натуре большой авторитет среди голубых. Лучше все равно нету. Судимости сняты, как огурчик. (Снимает брезент. Оттуда доносится голос Ликки.)

Ликки. Мать вашу в натуре! Чего тебе, москальска морда, здесь надо?!

3-й политтехнолог (поспешно накрывает его брезентом). Надо работать. Раскручивать. Помогайте. (Втроем берутся за края тележки и начинают вращать ее. Оттуда доносится вой Ликки, раздается шум и рев ветра. Тележка крутится все быстрее.)

1-й политтехнолог. Десять процентов! Пятнадцать! Двадцать, полет нормальный! Двадцать пять! Тридцать! Тридцать пять! Сорок!!!

Ликки (поднимаясь куда-то вверх). Поехали!

Картина пятая

Президентские покои Кири-Куки. Он лежит в кровати, головы не видно.

Кири. О господи, голова раскалывается: Что ж мы вчера пили: А чего не пили: Легче вспомнить, чего не пили: (Пытается встать, но не может.) Ужас, ужас, ужас! Главное – не терять голову.

С третьей попытки встает, цепляясь за портьеры, и тут видно, что с его лицом произошли странные изменения – оно стало совершенно оранжевым. (Актер, играющий Кири, заранее надевает оранжево-красную страшную маску или красит лицо в оранжевый цвет.) В это время в комнату входит Оранжевая Чума.

Оранжевая Чума. Эй, дарлинг! Ты живой?

Кири. Скорее нет, чем да:

Оранжевая Чума. Ты вчера очень поздно вернулся.

Кири. Напротив, я ушел пораньше и раскинулся на циновках, чтобы мои истомленные члены отдохнули хоть немного.

Оранжевая Чума. Ты здоров, надеюсь? Дай-ка я посмотрю, нет ли у тебя температуры: (Протягивает не глядя руку, щупает ему лоб, чувствует неудобство, впервые смотрит Кири в лицо и вскрикивает.) Ах!!! What's happened?[41]

Кири. Що тебе так здывувало? Не в первый раз видимся.

Оранжевая Чума. Мой дорогой: Неужели это аллергия на цитрусовые?!

Кири. О чем это ты? Just what are you driving at? (Подходит к зеркалу.) Ааа!!!

Оранжевая Чума. Аналогично. It is terrible. Мне всегда казалось, что сало в апельсинах опасно для здоровья. Ну просто борщ по-дикарски – еще ладно:

Кири (после минутного оцепенения). Так: революционная деятельность вызвала во мне необратимые изменения. Оранжевость распространилась повсюду. Что же это может быть? Версии. А – не надо было мазать на рожу столько кокосового косметического крема. Наверняка в нем были искусственные красители. Б – не стоило целоваться взасос с месье Уйем. Какого Уйя, в самом деле! Надо ж было так напиться, хотя мне казалось, что столько выпить я не смогу: Говорили же мне, что оральный половой контакт не менее опасен, чем: (слегка дергает задом). В – враги подмешали отраву в горилку: Что же мы вчера пили все-таки: Если б вспомнить. Настой на коре дуба: Где ж они такой дуб нашли: И на почках березы: Пришла весна, набухли почки: И раки також булы пидозрыло помаранчевыми:

Оранжевая Чума (вставая в позу агента Скалли из 'Секретных материалов' – со скрещенными на груди руками, вздернув подбородок, пафосно). The truth is out of there! Истына десь поряд![42] (Звучит мелодия из сериала).

Кири. Да. Мы докопаемся до нее. Они хотели отравить меня: меня, друга туземного народа! В любом случае эта грязная разноцветная провокация не оттолкнет от меня моих сторонников, моих возлюбленных туземцев, которые от дождя и ветра и сами уже покраснели и посинели, дежуря на Майдане:

Оранжевая Чума. Пока я оставлю тебя, дорогой. Я все же должна привыкнуть, хотя интересы дела для меня превыше всего. (Уходя, тихо спрашивает себя.) Но неужели я перепутала и по ошибке вместо 'Виагры' бросила ему в борщ то, что мне велели применять только в крайнем случае? (Роется в сумочке.) Флакончики очень похожи:

Кири остается один на некоторое время. В это время из-под дверей начинает валить белый дым. На пороге появляется Газовая Принцесса, вся в белом и с косой длинных волос на голове.

Кири. Святой дух Вайдуа! Изыди, сатана!

Газовая Принцесса. Ты чего, кореш? Не узнал, что ли?

Кири. Ба! Да где же были мои глаза! Нет, право, мне нужно завести очки, я становлюсь близорук. Это ты, Юлька. Не признал сперва: спервача. Богатая будешь.

Газовая Принцесса. Ты думаешь, что у меня еще все впереди? А вот тебя и впрямь узнать трудно:

Кири. Происки врагов свободы Острова. Это Сизи, я чувствую: и Ликки, сукин сын в натуре. Верю только Тохонге, армия никогда не предаст: дважды. Ищи, кому выгодно! Нетрудно догадаться. Совсем мне ночью плохо было. Как тебя увидел, подумал, что все, копыта сейчас отброшу, – вся в белом и с косой.

Газовая Принцесса. А я пришла тебе помочь. За тебя на Майдане буду агитировать. Тем более что с такой рожей ты теперь не катишь.

Кири. Я темные очки надену. И оранжевый шарф до носа. Сейчас очень модно.

Газовая Принцесса. Лучше до глаз. А вообще не парься, с лица воду не пить: слава богу. Ладно, я пошла на нашу любимую незалежну панель.

Кири. О, благородное сердце! Там, на небе, ты получишь награду за твою добродетель!

Газовая Принцесса. Я предпочитаю получить ее здесь. Надеюсь, именно я стану пример-министершей в твоем шоу.

Кири. Кстати, ты знаешь, что тебя ищет Интерпол?

Газовая Принцесса. Да нет, объявление уже сняли. Уже все, нашли. Но я им не дамся. Возьму снайперскую двустволку и буду отстреливаться.

Кири. Ну, помогай тебе дух Вайдуа!

Картина шестая

Майдан Незалежности. Эфиопы поставили оранжевые палатки. На площади идет бойкая торговля оранжевой символикой – бусами, перьями, кепками, футболками с надписями 'Кири-Куки', 'Так, Кири! , 'Незалежнисть' и так далее. Небо освещают оранжевые прожектора. Люди кучкуются около палаток. Часовые проверяют 'документы' – специальные оранжевые камушки. Висят огромные плакаты 'Прощай, немытый Материк! , 'Да здравствует Кири-Куки – друг туземного народа' и 'Хай живе Окраина! . Вдруг начинают бить фонтаны белого дыма, который постепенно приобретает оранжевый цвет. На возвышение выходят Газовая Принцесса и Кири. Лицо Кири наполовину закутано в оранжевый шарф, он в модных очках с оранжевыми стеклами, стоит молча.

Газовая Принцесса. Возлюбленные островитяны! Только что недобитая власть Сизи-Бузи совершила очередную гнусную акцию. Воны намагалыся отруиты[43] Кири-Куки – любимого сына и лучшего друга туземного народа!

Возмущенный рев толпы.

Газовая Принцесса. Но у них ничого не выйшло! Наш славный Кири так пропитан революционными идеями, что в качестве защитной реакции организма его лицо стало помаранчевого революционного цвета! Теперь его имидж – это лик всей Окраины! Измученной, но оранжевой!

Рев становится восторженным.

Газовая Принцесса. Мы жестоко накажем его отравителей! Ну или по крайней мере добьемся того, что их снимут с работы. Кири жил! Кири жив! Кири будет жить! Так, Кири!

Кири выходит вперед и поднимает руки с растопыренными в виде буквы V пальцами – символом победы. Одобрительный рев.

Газовая Принцесса. Братья и сестры! Держитесь стойко. Осталось простоять всего одну луну – и мы уже в Европе! Не поддавайтесь на провокации. Помните: если вы уйдете, то покроете себя несмываемым позором. Мы сообщим имена отступников в их родные вигвамовые села, соплеменники и родичи станут презирать их, дух Вайдуа и удача на охоте от них отвернутся.

Недовольный гул.

Газовая Принцесса. Зато каждый, кто останется, получит пожизненный квиток 'участныка помаранчевой революции'!

Довольный гул.

Газовая Принцесса. Я знаю, вы, как и я, не хотите, чтобы материковые олигархи скупили весь наш Остров! Я знаю, что вы не хотите, чтобы восточные паханы-'доны' со своими братками расхаживали по Западной стороне, как у себя дома! Я знаю, что вы не хотите над собой власти москальських шпыгунив та споглядачив![44]

Согласный гул.

Газовая Принцесса. Але я також знаю, чого вы хочете.[45] Мы с вами хотим одного – чтобы наша Окраина была вильной, незалежной и незаможной! Как современная женщина! Символом которой является Верка Сердючка.

Довольный рев туземцев.

Газовая Принцесса. Ще не вмерла Окраина! И ще не вмэрзла! И не вспотила! А Восточную зону мы окружим колючей проволокой и повесим всех местных братков вместе с Ликки на их же голубых набедренных повязках!

Рев продолжается.

Газовая Принцесса. Браты, будьте бдительны! Лучше перебдеть, чем недобдеть! Среди нас могут быть переодягнути[46] москальские спецназовцы с Материка! Воны озброени[47] до глаз, готовы видкрыты вогонь в любу[48] минуту!

Начинается паника.

Туземцы. Тримай його! Тримай! Тримай! Це провокация! Москаль! Тримай! Вы слухали, що вин казав: Тримай! Це фальшивый: Бери его, хлопцы, берить, громадяне. Да где до зубов, у меня, кроме набедренной повязки, ничого нема! Га, га, га. Стой! Кто? Кого поймали? Кого? Та никого!!! Стой, братцы, часы срезали! Кого часы? Где? Врешь – не уйдешь! Вот он, ворюга, марвихер, сукин сын. Бей его! Що вы?! Що вы мене бьете?! Це не я! Не я! Це москаля держать треба! О-о! Ой, боже мой, боже мой, Маруся, бежим скорей, что же это делается?

Постепенно паника проходит.

Газовая Принцесса. Не нашли? Ну и черт с ним, в другой раз. Воны нас боятся! А теперь от имени туземной молодежи выступит ее самый продвинутый представитель.

На трибуну выходит молодой туземец с панковской прической и с банданой на голове.

Молодой туземец. Браты-туземцы! 'Окраина – не Матерык', – утверждал наш бывший царь. Но Окраина покы що не Европа! Окраина – это Окраина! И пора, пора нам туда, где за тучей белеет гора! Пора створюваты власну, глыбоко национальну державу. Але при цьому одночасно интегруватыся до Европы.[49] Туземная молодежь хочет этого всей душой! Пора! Пора! Пора!

Рев туземцев.

Газовая Принцесса (тихо). Молодец, получишь еще один соросовский грант. (Громко.) К нам приехал наш гость с ближнего запада – лях Леха-сапер, эксперт-подрывник, спец по революциям и подрыву берлинских стен. Пока еще ни разу не ошибся: Давай, Леха!

Леха (похож на бывшего польского лидера Леха Валенсу, часть текста говорит по-польски). Дзень добры, панове! Дзенькуе за запрошене – спасибо, что пригласили, я уж сам дотвас зберал се. Вот и собрался! Дзенькуе за то, цо подшимуете наши революционные поглёнды – поддерживаете наши революционные традиции! Я сам зэ своим звёнзкем – со своим профсоюзом подрывников 'Солидарность' повзрывал до дьябла все старое государственное здание паньства польскего, але новэго мы ешче не построили. Ох, надоел мне тот 'стары будынок'! Вось терас не знайдэ мейсца для себе, до вшистких навёнзуе се – как неприкаянный, ко всем навязываюсь. Естэм часово без праци – временно без работы. Но главное – начать, как говорил лучший пшиятель всех революционистув Горби. Цо ест гловным – то зачонть! Рад был узнать, цо и у вас зачело се: Процесс пошет! Возменце мне до себе?

Газовая Принцесса. Конечно, возьмем! (Тихо.) Ой, Леха, Леха, мне без тебя так плохо! (Громко.) А сейчас перед вами выступит наш гость с солнечного юга, друг туземной революции – Мишико! Этот витязь в бархатной тигровой шкурке приехал поддержать нас в трудную минуту. Прошу, генацвале!

На возвышении появляется Мишико – кавказец, похожий на Михаила Саакашвили. Говорит с сильным кавказским акцентом. На груди большой оранжевый бант.

Мишико. Вах, вах, вах, дорогие братья островитяне! Гамарджоба, приветствую вас!

Туземцы ревут.

Мишико. Как узнал о вашей победе – сразу взял у Гиви пипелац и прилетел! Дай, думаю, Новый год с друзьями на Майдане встречу, посидим, вина выпьем, барашка зарежем: От нашего стола – вашему столу низкий поклон и цветы! (Показывает огромный букет роз.) От нашей бархатной розовой революции – вашей помаранчевой! Вот вам бархатные розы без шипов! Пусть ими будет усеян ваш путь! Я и апельсинов привез. Наши, а не абхазские. Абхазские теперь вообще никто не берет.

Туземцы ревут громче.

Мишико. Рад, рад видеть здесь нашу дорогую госпожу Юлию – принцессу моего сердца! Вай ме, какая принцесса, совсем королева газовой колонки, прямо царица Тамар – стройная, как кипарис, цветущая, как персик! (Целует Газовую Принцессу взасос долгим поцелуем, та с трудом отрывается от него.)

Мишико. Эх, хорошо, но мало!

Газовая Принцесса. Горячий кавказский парень! Такой всегда должен быть под рукой!

Мишико (Кири). Дай, дорогой, тебя тоже поцелую!

Кири. Мерси. Я уже целовался позавчера. И сыт.

Мишико. Нет, это сильнее меня! (Заключает Кири в объятия.)

Кири (тихо). Ну, тут не отвертишься. (Целуются взасос.)

Газовая Принцесса. Вот это по-нашему, по-революционному! Главное – начать, и процесс пошел!

Мишико. Люблю тебя как брата! (К туземцам.) И вас тоже, всех! Сегодня кончилось всевластие Материка, этой проклятой имперской тюрьмы народов! Мы долго были в его тени, но сейчас мы вышли наконец на свет! Наша бархатная, каштановая, апельсиновая, помаранчевая, какая хотите революция освободила наши народы! И она не остановится, пока все бывшие вассалы империи не станут окончательно и целиком свободными! Победа, братья!

Туземцы ревут.

Мишико. Вот иногда говорят: 'На голой земле даже танцевать неудобно! Раньше я, когда танцевал нашу национальную 'Лезгинку', все время чувствовал – что-то мешает! Не мог понять, что. Потом догадался – Материк! Он же до сих пор рядом с нами! Но я немедленно оторвал, разорвал и выбросил к чертовой матери все связи с Материком – экономические, торговые, культурные и прочие! Даже электрические порвались. Теперь мы совсем свободными стали! Танцуем – ничего не мешает!

Туземцы ревут.

Мишико. Из уважения к вам перейду на ваш родной туземный язык – язык победившей революции! Именно так учил нас батоно Коба в статье 'Марксизм и вопросы языкознания'. (Переходит на украинский.) Вы чулы, громадяне, браты и товарищи, як козаки пели: 'Бо старшины з намы, з намы, як з братами'. З намы. З намы воны! (Бьет себя кулаком в грудь, на которой сияет громадный оранжевый бант.) З намы. Бо тии старшины з народу, з ним родились, з ним и умрут. З намы воны мерзли в снегу: то есть жарылыся на писку: пры облози Майдана и ось доблестно взялы його, и прапор помаранчевый уже висит над теми громадами:

Туземцы. Ура! Який помаранчевый? Що вин каже? Жовто-блакытный. Тише! Слава! А вин погано розмовляе на украинський мови:

Мишико. Братья! Перед вами теперь новая задача – поднять и укрепить новую незалежну Помаранчеву Республику, для счастия усих трудящихся элементов – рабочих и хлеборобов, бо тильки воны, полившие своею свежею кровью и потом ридну землю, мають право владеть ею!

Туземцы. Верно! Слава!

Мишико (простирает руки к небу). Поэтому, дорогие граждане, присягнем тут в радостный час народной победы и дадим клятву, що мы не зложим оружие, доки помаранчевый прапор – символ свободы – не буде развеваться над всем миром трудящихся! Хай живут советы рабочих, селянских и казачьих депутатов! Даешь международную оранжевую революцию! Оранжевые всех стран, соединяйтесь!

Газовая Принцесса. Молодец, генацвале, хорошо сказал! Прямо великий Моурави-полководец, царь Давид – строитель остривного масштабу! Из роз мы сделаем гербарий для будущего Музея оранжевой революции. Друзья! У нас все будет праздничным и оранжевым – оранжевое небо, оранжевое солнце: верблюды тоже будут оранжевыми. Носите стильные помаранчевые галстуки типа 'пожар в джунглях', грузите апельсины бочками, пойте оранжевые песни, создавайте оранжевое настроение! В этом нам помогут наши любимые певцы и клоуны. До сих пор нам иногда приходится разговаривать на отвратительном москальском материковом наречии, навязанном нам оккупантами, этом языке попсы и блатняка, как справедливо жалуются наши туземные письменники. Но вот только что к нам приехала знаменитая певица с западеньськых гор. Поет по-арийски, дыко танцюе. И сама совершенно дикая, но симпатичная. Просим!

Появляется певица, очень похожая на артистку Руслану Лыжичко – невысокая стройная брюнетка с длинными волосами. Одета, как обычно в клипах, – в короткие кожаные шорты, с кожаным фартуком между ног, кожаный лиф, также на ней уздечка, намордник и поводок, напоминающие приспособления для садомазохизма. Выходит на четвереньках. Ее выводят на цепочке двое крупных парней с полуголым торсом, похожие на боксеров братьев Кличко. В руках у них плетки. По дороге она грызет цепочку, пытается их укусить. Братья снимают намордник и поводок. Руслана встает и начинает петь на английском языке песню Лыжичко на Евровидении – Just may be I am crazy:.[50] Пляшет подтанцовку Русланы. Толпа восторженно ревет и пританцовывает.

1-я журналистка (стоит в сторонке и пишет в блокнот). Дикарка превосходно зажигает! Ах, как очаровательно ложится наш английский язык на ее родные дикие напевы! Недаром она победила на Евровидении.

3-я журналистка (диктует на диктофон). Я вижу здесь прелестную Оранжевую Принцессу – Жанну д'Арк туземной революции: Она выступает против отвратительного Ликки-Тикки, бандита, кандидата прорюсс, пытающегося подтасовать результаты выборов и отобрать у европейцев нашу законную добычу, этот прелестный Остров: (Тихо.) Это называется разбой на: как это: большой дороге: клянусь фланелевыми панталонами de ma chПre grand-mПre: моей бабушки!.. Европа не может допустить разбой!

2-я журналистка (рядом с ней оператор с камерой на плече). Си-эн-эн ведет репортаж с Майдана туземной Независимости. Мужественные островитяне борются за свое будущее, немыслимое без интеграции в свободный мир:

Тут все темнеет и на зрителя обрушивается поток информации из западной прессы и ТВ. По потолку и верху сцены ползут светящиеся строки и кадры. 'Нью-Йорк таймс' – 'Чудовищные неоимперские амбиции Материка. Освободится ли Оранжевый Остров? 'Ле Монд' – 'Бедный маленький неизвестный нашему читателю Остров имеет, как выяснилось, ключевое значение для всей Европы', 'Файнэншл таймс' – 'Гигантский проигрыш разбитого вдребезги Материка. Мы побеждаем на всемирной шахматной доске! Император рыдает в подушку! – и так далее.

Внезапно все стихает. Ночь. На пустой сцене с остатками оранжевого мусора сидит 4-я журналистка.

4-я журналистка. Нюра Борзопискина, 'Сельская лайф'. Все уже ушли. Вот пишу свой репортаж: 'Окраина, которую мы про: про: (Всхлипывает.) Самое обидное, что у нас на большой земле это все уже было. Сама в оцеплении стояла, забелдомовка хренова. Как дура, оба раза – и в 91-м, и в 93-м: Когда в историческом августе на танк этого борова подсаживали, помогала: Тяжелый, черт. Ждали атаки карателей, тряслись: А потом мне говорят: чего ты здесь стоишь, все наши уже давно внизу. Я не поняла – где внизу? Может, там раненые? Спустилась, а там за столами вся наша будущая элита гуляла. Сидят и жрут. И выпивают, а мы там, наверху, их охраняли. А я тогда думала, что мы охраняем свободу: Кстати, за стол меня тогда так и не посадили. И не посадят. И этих оранжевых дурачков тоже оставят с апельсиновой коркой.

Картина седьмая

Восточная окраина Острова. На ней около верхушек угольных шахт малочисленными кучками неподвижно стоят туземцы, облаченные в бело-голубые цвета. Вид у них понурый и малоактивный. Заметно, что Остров уже здорово накренился на Запад и почва с большим уклоном, ходить трудно. На другой стороне океана видна высокая стена Материка, с которого доносятся обрывки русской поп-музыки. На возвышении стоит оранжевый Глашатай, читающий вслух обращение Кири-Куки к восточным островитянам, но его мало кто слушает. В некотором отдалении гуляют 1-й, 2-й и 3-й политтехнологи. За плечами 1-го все та же котомка. Подплывает катер Ликки-Тикки, собирающегося вести контрагитацию против Кири.

Глашатай (читает). 'Мои дорогие голубые восточные братья! Я знаю, что многие из вас обо мне даже не слышали, так как к вам на глухой Восток не всегда доходят хорошие новости с западеньской стороны. Тем не менее уверяю, что я, Кири-Куки Первый, никогда не пойду против вас, не брошу вас на произвол судьбы и свой первый государственный визит нанесу именно на Материк:

1-й политтехнолог. Удивляюсь лени этих обормотов! Победу вырывают буквально у них из рук. Свой пример-министр, прекрасный административный ресурс, великолепная материальная база: А они с места не двигаются, не то что пойти на западный Майдан и навести там порядок! Совсем у них в шахтах мозги угольной пылью запорошило. Ведь перевесит западеньский край Острова, как пить дать перевесит, все к черту посыплется, как домино! Хоть бы на месте попрыгали, что ли:

2-й политтехнолог. Такой у них менталитет. Мелкобуржуазная нация. Каждый сам за себя.

1-й политтехнолог. У меня, может, тоже такой менталитет, но я-то на месте не сижу и никогда не сидел!

2-й политтехнолог. Ну почему: Один раз сидел на месте целых три года.

1-й политтехнолог. Не по своей вине! А эти: Хоть бы клич какой бросить, типа 'обогащайтесь' или еще какой:

3-й политтехнолог. А кто это там дымит на горизонте?

5-й туземец. Если бы я не знал, что Ликки-Тикки сейчас во временном предвыборном отпуске, я бы прысягся, що вин на корми![51]

Туземцы. Что ты пургу гонишь, ну как Ликки може буты в шлюбци.[52]

5-й туземец. Ий богу, подибни як дви крапли воды,[53] Ликки!

Туземцы. Ликки! Нет, не Ликки!.. Ликки! Не Ликки? Що ж це таке?[54]

Катер входит в бухту, и из него выпрыгивает Ликки в белой украинской рубашке с красной вышивкой.

Туземцы. Ликки-Тикки!

Ликки. Совершенно верно. Не треба так голосыты.[55] Молчать, когда: Что вы на меня выпятились, как будто в первый раз меня видите?

Туземцы. За чим прыйшов?[56]

Ликки. Вот я и хочу это объяснить. Сейчас. Гм: Да отойдите от меня! Я не могу говорить, когда пятьдесят человек мне пыхтят в лицо. Где туземец, которого я в свое время треснул в зубы?

5-й туземец. Он задавлен толпой насмерть во время митинга на Майдане.

Ликки. Жаль. Боги да примут его в небесное лоно, и дух Вайдуа незримо да почиет на нем в селениях праведных!

5-й туземец. Аминь. Но в чем же дело? Видповидай[57] без лукавства.

Ликки. Я способен выбить человеку зубы, но на лукавство я никогда не пускался. Це можуть пидтвердыты: все.

6-й туземец. Это верно.

Ликки. Итак, он умер. Заочно прошу у него прощения и у вас тоже. Прошу пробачення за те,[58] що вследствие слепоты и недостаточного образования состоял на службе у тирана Сизи-Бузи и был в его руках: Так я говорю?

6-й туземец. Верно, верно, честный Ликки. Продовжуй,[59] брателло!

Ликки. Был орудием угнетения. Я служака и не отдавал себе отчета в том, что я делал: Во-вторых: що, бишь, во-вторых?.. Прошу у туземного народа прощения за то, что, будучи: будучи обманут старой властью, пошел против народа и треснул в зубы, а також був прычиною многих нещасть.

Туземцы. Он кается! Вы слышите?

Ликки. Да, я каюсь. Вы можете мене судыты. Мени це все ривно. Но я не хочу, чтобы вы были одурачены проходимцем Кири-Куки.

5-й туземец. Ликки, Ликки! Нас слишком часто обманывали. Кто поручится, что за твоими словами не кроется предательство?

Ликки. Я тебе уверяю, предательства немае.

5-й туземец. Кто поручится?

Ликки. Да что ты все – поручится да поручится?! Молчать, когда:

5-й туземец. Как, ты еще кричишь на меня?

Ликки. Ну що ты придираешься? У меня такая привычка. Я слишком стар, чтобы в пять минут переменить свой характер. Не будь слишком придирчив.

6-й туземец. Это верно. Это верно. Чувак дело базарит.

Ликки. Пойми, что, испытав на своей шкуре все прелести жульнического революционного процесса, изобретенного Кири-Куки, я все сообразил и более не перейду ни на чью сторону. К Сизи я не вернусь никогда! Как он увидел, что попытка отравить Кири не удалась, так сразу стал засылать к нему гонцов с нескромными предложениями. Кири-Куки и есть старая власть! А Сизи, прохвост, и вовсе предложил снять мою кандидатуру с наших туземных выборов: Сдал он меня, царская морда. Не хочу быть рабом этого негодяя! Я клянусь! Ну, падла буду!

В это время Глашатай, спрятавшийся за кустами, бросает в Ликки яйцо. Оранжевый желток растекается по белой рубашке. Ликки смотрит на пятно, затем картинно падает. Толпа окружает его.

Туземцы. Покушение! Царские злодеи! Опричники! Сатрапы! Волки позорные! Козлы вонючие!

Ликки (медленно встает, тихо). И желток оранжевый. Не иначе как курку маисом видкормлювалы.[60] (Громко.) Тепер вы бачите справедлывисть моих слив?[61] Меня пытались убить приспешники Кири! Бросили в меня тяжелым, смертельно опасным предметом, похожим на яйцо! Вид яйца, цвет яйца, запах и вкус яйца! Но ему не удастся взять нас за яйца, мать его за: ноги! Он негодяй и хочет погубить не только меня, но и вас всех!

5-й туземец. И ты докажешь это туземному народу?

Ликки. Да. И даже скорее, чем я бы этого хотел. У нас на горизонте большие перемены. Кири-Куки, понимаете, этот бесчестный мерзавец, обманул вас тогда у маисовых кустов, прикинувшись другом народа и революционером. Скоро все ваши шахты закроют. Вы начнете голодать. Скоро Остров отползет на Запад и Материк, где живут многие ваши эфиопские родственники, окажется далеко. Так далеко, что на пирогах вы уже не доплывете без визы. Ах да, вы же не знаете, что такое виза, вы неграмотные: Ну ладно. Порвутся экономические связи. Ну, торговля остановится. А ведь при мне, вы помните, начинался экономический рост по всем показателям – и по маису, и по рису, и по жемчугу, уж про уголь и не говорю.

Туземцы. Мы памьятаемо,[62] Ликки! Мы памьятаемо!

Ликки (громовым голосом). Слушайте, туземцы! Давайте же вместе поднимемся на борьбу с оранжевой чумой! Я буду вашим вождем, а не прихвостнем старой власти, которую всегда недолюбливал, а теперь возненавидел! Иностранцы хотят истребить вас, посадить негодяя Кири на трон и ограбить вас. И я, Ликки-Тикки, пример-министр царя, перешедший на вашу сторону, явился к вам, чтобы помочь вам отразить их. И посмотрел бы я, как это сделали бы вы без меня, самого искусного атамана на всех островах океана!

5-й туземец. А, теперь мы верим тебе! Ты был зол и страшен, Ликки-Тикки, но ты искупил свои грехи! Народ, простить ли його?

Туземцы. Пробачиты![63]

5-й туземец. Именем народу тебе пробачено![64]

6-й туземец. А я, Ликки, так проникся твоей речью, что пойду к тебе в начальники предвыборного штаба. Папаша мой был большой фанат нашей с дуба РУХнувшей независимости от Материка. Скончался скоропостижно – попал под ломовую телегу. Говорили, что не иначе как люди Сизи его туда пристроили: Но теперь я вижу, что ты не с Сизи, что ты истинный патриот Острова! Я с тобой!

Ликки. Спасибо. Вы не раскаетесь в цьому. А теперь все, кто может двигаться, должны собраться здесь, на Восточной стороне Острова, чтобы уравновесить влияние Запада: И стоять, стоять насмерть еще одну луну! Нас мало, но мы в бело-синих тельняшках, то есть наша сила духа должна победить! В крайнем случае мы организуем федерацию в склади[65] Острова!

Туземцы. К оружию, братцы! Слушать Ликки! Слухаты його!

Ликки (заметив казаков-политтехнологов). А-а! Вот где они! Давно, давно я жду этого момента. Ну, молитесь, подлецы, ваш смертный час настал! Туземцы, гоните их в шею! Мени не потрибни посередныки у общении з вамы!

1-й, 2-й и 3-й политтехнологи убегают.

1-й политтехнолог (на бегу). Ничего себе обращение с ценным иностранным специалистом!

2-й политтехнолог. Только не вздумай давать на бегу интервью! Бросай кейс! (1-й политтехнолог сбрасывает котомку.) Давай резко в отрыв!

Картина восьмая

Президентские покои Кири-Куки в новом царском вигваме. Он сидит на троне, около стола, похожего на стол Сизи в лучшие времена. На столе водка, закуска и бумаги. Вокруг него несколько туземцев и Газовая Принцесса.

Кири. Три дня всего прошло, как я управляю нашим проклятым Островом, а между тем у меня голова уже кругом идет!

Газовая Принцесса (жуя банан). Сам виноват.

Кири. Чем же это, спрашивается? Чудовищнее всего – это требование устроить парламентскую республику. Орут: 'У нас нет и не будет более царя! А управлять нами будут те, кто выбраны нами же'. Хорошенькое дельце! За что же мы тогда боролись?

Газовая Принцесса. Распустились, гаденыши.

Кири. Их подстрекает этот чертов Прадедушка Мороз со своими социал-отморозками. Знает ведь, подлец, что электората у него пять процентов, но именно они в решающий момент могут определить судьбу нашей качающейся посудины: Если они, когда на часах стукнет ровно три луны и надо будет сделать Великий выбор, перебегут на Восток, все рухнет.

Газовая Принцесса. Да, Ликки развил бешеную деятельность на Восточной окраине нашего Островка. Не хочет в тюрьму. Впрочем, я его в чем-то понимаю.

Кири. Он жалкий плагиатор. Спер мой текст, повторяет слово в слово, да только поздно. Оппозиционер, видишь ли! Тюпатыся слид було швыдше. Кстати, Сизи прислал мне письмо. Предлагает передать священный золотой трезубец в торжественной обстановке в обмен на гарантии личной безопасности его и его финансовых вложений. Пишет, что не причастный до отруення[66] ни сном ни духом. Уверяет, что это реакция организма на прокисшее сивушное масло: Прямо почесный святый нашого короливства:[67] стара скотына.

Газовая Принцесса. А что Мороз?

Кири. У меня от этого Мороза мороз по коже продирает: при мысли о том, как явится эта холеная физиономия с белыми волосами. Он выкатит целый чемодан компромата, а бумаги подписал я. Спрашивается, что я буду делать? Он меньше чем на пример-министра не согласится.

Газовая Принцесса. Только попробуй! Пример-министершей буду я! Иначе я тебе все глаза выцарапаю. Больше ведь все равно ничего не осталось.

Тохонга (входит). Привет тебе, правитель!

Кири. Спасибо. Что скажешь, дорогой мой?

Тохонга. Туземцы опять пришли. Желают лицезреть твою милость!

Кири. Опять! Гони ты их: сюда, в кабинет.

Тохонга. Слухаю, повелытелю. (Выходит.) Входите!

Входят 1-й, 2-й, 3-й туземцы.

Туземцы. Привет тебе, Кири, наш повелитель и друг, да хранят тебя боги!

Кири. А-а! И вас они пусть да хранят то же самое. Очень приятно. Я прямо соскучился по вас. Ведь с самого утра вас не было!

Туземцы. Боги да хранят Тохонгу, храброго полководца народной гвардии.

Тохонга. И вас, и вас.

1-й туземец. Ты закусываешь, бравый Тохонга?

Тохонга. Нет, танцую.

2-й туземец. Наш храбрый Тохонга любит пошутить.

Кири. Да, он веселого нрава человек. Кстати, полководец, я нахожу, что ты мог бы разговаривать более приветливо с дорогими моими подданными. (Тохонга ворчит.) Присаживайтесь, ребятки, на корточки. (Туземцы усаживаются.) Чтобы не терять драгоценного времени, излагайте, голуби, что вас привело к моему вигваму в час высшего стояния солнечного бога, когда не только правители, но и простые смертные, утомленные сбором маиса, отдыхают в своих вигвамах? (Тихо.) Не понимают, черти, намеков!

1-й туземец. Мы пришли сообщить тебе радостную весть.

Кири. Радуюсь с вами заранее, даже не зная, в чем она заключается. И поражает меня только одно: почему вы находитесь здесь, а не на Майдане, как я уже говорил вам сегодня утром?

1-й туземец. О Кири-повелитель! Там на Майдане нас собралось уже столько, что наша часть Острова теперь наверняка перевесит! И многие из нас хотели бы хотя бы временно вернуться к своим вигвамам. Люди очень устали и измучились. Сейчас стоит страшная жара, и у многих солнечный удар. В сезон дождей жарко и влажно, то так, то так. Маис пропадает на корню. В воздухе малярия. В лагере начинаются болезни и драки. Народ дуже хвылюется[68] и послал нас к тебе, чтобы узнать, отпустишь ли ты ненадолго хотя бы некоторых? А когда понадобится, мы опять придем на Майдан.

Кири. Дорогие мои, сейчас очень жарко, чтобы до десяти раз повторять одно и то же. Тем не менее повторяю вам в одиннадцатый – стоять надо до конца и без перерывов. И никакого транспорта, чтобы вернуться, от меня вы не получите. Ни верблюдов, ни подвод: На вас не напасешься.

2-й туземец. Кири! Народ не может стоять там больше без движения.

Кири. Тем не менее придется постоять.

1-й туземец. Кири, ты знаешь, о чем болтал народ сегодня в бухте во время ловли?

Тохонга (сквозь зубы). Вот, вот: вот и плоды: поговорыв бы вин при Сизи!..

2-й туземец. Что ты говоришь, телохранитель?

Тохонга. Нет, ничего. Это я спиваю писеньку. Я вообще фанат Бритни Спирс. А также 'Ригли сперминт', 'Дабл минт' и 'Джусифрут'.

Кири. Полководець, вредно спиваты на жари.[69]

Тохонга. Я молчу, молчу.

Кири. Что же он болтал?

3-й туземец. Он болтал о том, что наш Кири, боги да продлят его жизнь, поступает плохо, не давая телег для уставших и больных. Когда надо было съезжаться на Майдан, нам обеспечивали все, а тут говорят: як знаете, так и добырайтеся.

Кири. Дороги, вы розумиете туземный язык? Ну откуда я вам возьму столько плацкартных мест?

1-й туземец. Еще болтали, что наш Кири – слабый лидер для туземного народа. Просто Сизи был еще хуже. И не пора ли нам и Кири видправыты слидом за Сизи.

Кири. Не находишь ли ты, дорогой мой, что простому туземцу неудобно таким образом говорить о правителе Острова?

1-й туземец. Я говорил любя.

Кири. А я вам любя говорю, чтоб вас: боги хранили: вы будете стоять неподвижно и не уйдет ни один, хоть бы он разродился там же, на Майдане!

2-й туземец. Туземный народ не сделает этого.

Кири. А я говорю, что сделает.

Туземцы. Нет, не сделает.

Кири. Ни, зробыть!

Туземцы. Ни, не зробыть!

Кири. Тохонга!

Тохонга. Чего изволите?

Кири. Дай мне огненной воды!(Пьет, кричит.) Зробыть!

1-й туземец. Кири, если ты будешь кричать так страшно, у тебя может лопнуть жила на шее. И вообще вся штукатурка посыплется.

Кири. Тогда придется мне поступать иначе. Вождь! Потрудись принять меры, щоб нихто з ных не ушел.

Тохонга. Стало быть, ты передаешь это дело мне?

Кири. Да. (Скрывается.)

Тохонга. Слушаю-с. (Начал засучивать рукава.)

1-й туземец. Что ты собираешься делать, храбрый начальник?

Тохонга. Я собираюсь дать тебе в зубы и для цього закатую рукава.

1-й туземец. Верить ли мне моим ушам? Дорогие, вы слышали? Он собирается мне дать в зубы! Мне, свободному туземцу!.. Он, начальник нашей гвардии: дает в зубы!..

2-й и 3-й туземцы. Э-ге-ге! Хе-хе!

Тохонга (дает в зубы 1-му туземцу, 2-й и 3-й садятся в ужасе на землю). Будете стояты. Будете! Будете!

2-й и 3-й туземцы. Караул!

Тохонга. Позвать сюда стражу! Эй!..

Вбегают арапы.

Тохонга. Я вам покажу, как не слушаться законного и вами самими избранного повелителя! Взять этих негодяев в подвал!

2-й и 3-й туземцы. Как?! Как: нас?!

Тохонга. Саме так.[70] (Арапы уводят туземцев).

Кири (возвращаясь). Я в восторге! Бунт, слава богу, подавлен в зародыше и подстрекатели изолированы от основной массы туземцев. Выношу тебе благодарность.

Тохонга. Служу свободному Острову! (Кири снова уходит.)

Страшный шум за сценой. Показывается толпа туземцев, впереди Прадедушка Мороз.

Туземцы. Пустите, пустите-ка нас!

Тохонга. Стой, стой! Куда вы? Куда? Що то означае? Назад! Нет, ну прется нагло, как американский танк по Багдаду! Як вы смиете лизты непрошенымы в вигвам повелытеля?

4-й туземец. Нет, Тохонга, ты это брось! Кончились вигвамы! Мы принесли великую новость! Друзья, сюда! Кири!

Кири (выходит). В чем дело?

Туземцы (взволнованно). Вот он! Вот он! Вот он! А-а!

Кири. Да, я вот он. Здравствуйте, дорогие друзья. Как вас много! Прелесть!

4-й туземец. Мы принесли тебе новость, Кири!

Кири. Друзья мои, я уже выслушал сегодня одну новость. Кроме того, я хочу спать. Но все-таки в чем дело?

Прадедушка Мороз (выходит вперед). Царствуешь, Кири? Ты узнаешь меня?

Кири (всматриваясь). Нет: гм: ни, не впизнаю.[71]

Прадедушка Мороз. Как не узнаешь?

Кири. Лицо знакомое: но не вспомню, где я видел вашу честную открытую физиономию и идеологические глаза: Уж не во сне ли?

Прадедушка Мороз. Не узнаешь своего старого приятеля – Прадедушку Мороза? Неужели я так изменился со времени нашей последней встречи на вигвам-парти? Ты интересовался, в чем дело, так вот объясняю: дело в том, всенародно почти уже избранный повелитель, что туземный народ не хочет более иметь над собой царей.

Кири. Очень интересно! Но, право же, эта новость не настолько значительна, чтобы из-за нее вламываться толпой в вигвам повелителя!

Прадедушка Мороз. Ты так думаешь, о любезный Кири? А вот мы полагаем, что сие необычайно важно и что отныне не должно быть над нами ни царей, ни правителей: Не об этом ли мы мечтали, стеная под властью проклятого Сизи-Бузи? Мы хотим разделить власть между лучшими представителями нашого ридного туземного народу, дабы впредь не ошибиться в выборе вожака и управлять Островом чесно та совистно:[72]

Кири (с иронией). А лучший представитель народа – это, конечно, ты?

Прадедушка Мороз. Один из них, бесспорно. Меня никто за столько лет не купил.

Кири. Ну, бесплатно ты тоже ничего не делал: Мне нужно время, чтобы навести порядок в моих финансовых делах: то есть финансовых делах нашего дорогого Острова и пересажать всех воров и взяточников! Только за этим нужна мне вся полнота власти, и ни за чем более! Короче, скильки стоит твоя прынцыповисть?[73]

Прадедушка Мороз. Год ты можешь править как царь. Потом надо делиться. Но за этот год, когда ты будешь властвовать над Островом безраздельно, ты дашь мне пример-министерский портфель на всю оставшуюся жизнь.

Кири. Ой, лише не треба мене агитуваты[74] за туземну власть! На этот ответственный пост уже много желающих.

Газовая Принцесса (Морозу). Эй, останови каток! Место забронировано.

Прадедушка Мороз. А если мы все расскажем туземному народу? О твоих попойках, об одалисках из гарема, о секретном протоколе по продаже жемчуга номер девятнадцать, о программе 'Жемчуг в обмен на продовольствие' – по курсу дюжина жемчужин за две пригоршни риса? Кири, друг народа, поступил легкомысленно, подписав бумагу. Если мы объявим, что Кири уже сейчас, еще не став законным царем, не исполняет своих обещаний? Назовем твой номер счета в швейцарском банке и имена тех иноземцев, которые переводят на него деньги? Кстати, ты знаешь, что произошли и более интересные события? Кай-Кум утонул, а Фарра-Тете выплыл в Лондоне! Ты думаешь, он записывал только за Сизи?

Кири (падает с трона). Черт возьми! Вот не было заботы, так подай! Вы мне объясните только одно: как он выплыл?

Прадедушка Мороз. Три дня он плыл в виду Острова, изнемогая от жажды, и, когда уже не было сил бороться со смертью, приплыл в бухту, где верные братья вытащили его. Ну а потом на самолет, массаж, бульон, стаканчик огненной воды и вперед, на Запад.

Кири. От души жаль, что эти двое бродяг, Кай-Кум и Фарра-Тете, осужденные за уголовное и государственное преступление, ускользнули из священных рук правосудия!

Прадедушка Мороз. Если мы спросим: вы, ослепленные, темные люди! Кого же вы избрали себе в правители?

Кири. Да, кого? Вот в чем вопрос, как воскликнул великий Гамлет: Тохонга, готовь стрилы![75]

Тохонга. Не тяни, лучше сразу начинать драку.

Туземцы – сторонники Мороза – угрожающе надвигаются на Кири. То же самое делают и сторонники Газовой Принцессы.

Прадедушка Мороз. Кого? Прохвоста, которого мир еще не видел со дня основания его великими богами. Провокатора, подлеца и проходимца!

Кири. Как вы смеете так говорить с правителем? (Тохонге, тихо.) Готовь гвардию, сейчас будет скандал.

Тохонга. Я знаю, я вже знаю.

Кири. Я не понимаю тебя, миленький Морозец! Что ты, господь с тобой! Неужели ты забыл, как мы с тобою томились в царстве Сизи на разных суаре и парламентских заседаниях? Вот здесь, где сейчас стоят твои честные ноги. Поднятый тобой вопрос может быть перетерт по понятиям: то есть продискутирован по закону: Зачем ты на меня набрасываешься?

Прадедушка Мороз. Сукин сын!

Газовая Принцесса. Не оскорбляй сук! А ты не смей ему уступать! Это место мое, мое, мое! Понял?!

Кири. Ой, ой!.. Что это будет?

Туземцы. Предатель! Узурпатор! Бей его!

Звон разбитой люстры. Далее все погружается в темноту. Начинается сражение. Из тьмы доносятся голоса, мелькают тени.

Туземцы. Смерть йому и гнусному душегубцю Тохонге!

Тохонга. Нет, нет! Полегче, я, брат, так не дамся!

Туземцы. Смерть им!

Прадедушка Мороз. Сдавайся, мерзавец!

Туземцы. Сдавайся!

Кири (отчаянно). Караул! Караул!.. Помогите!.. Меня бросили на произвол судьбы! Ужас! Ужас! Ужас!

Газовая Принцесса. Дави Мороза! Бей отморозков! (Накидывает на шею Кири свою косу и душит его.) Только посмей отдать ему примерство, я тебя сама придушу, урод недотравленный!

Кири. Миленькая, золотая Юленька! Я сдаюсь! Или, вернее, уже сдался давным-давно! Плюсквамперфектум! Сдался! О Принцесса, неужели ты убьешь несчастного юного Кири-Куки, который всегда любил тебя нежной любовью?

Газовая Принцесса. Ах, гнусный подлец!

Тохонга. Гвардия, вперед! (Обнажает шашку и обрубает косу Газовой Принцессы. Кири освобождается.) Руби концы! (Обрубает канат, на котором держится подвесной потолок. На дерущихся сверху падает покрывало подвесного потолка, накрывающее их как ковром. Под ним наблюдается активное шевеление, вроде бы даже сексуального характера, и раздаются отдельные крики.)

1-й политтехнолог (выходит с края сцены, обращается к зрителям). Дамы и господа! Сегодня только в нашем политическом кабаре вы имеете уникальную возможность собственными глазами увидеть то, о чем вы столько раз читали в прессе: подковерная борьба за власть!

2-й политтехнолог (с другого края сцены). Хотя я не исключаю, что некоторые наши почтеннейшие зрители из первых рядов партера и сами занимались этим увлекательным видом придворного спорта! Вместо дзюдо и тенниса!

Наконец дерущиеся спихивают с себя ковер и выбираются на волю.

Прадедушка Мороз. Ах, так! Братья туземцы! К оружию! К оружию! Вооружайтесь луками и копьями! У кого их нет – камнями! Все вперед! Убить эту мерзкую змею, пробравшуюся на трон!

Туземцы (разбегаются с криками). К оружию!

Тохонга. Видал, друг народа? Запереть ворота! Все к частоколу!

Кири. Голубчик Тохонга, постарайся, отбей их, красавец, чтобы мы успели убежать к пирогам. К оружию, мои верные гвардейцы! К оружию!

Выбегает со своим рюкзаком-чемоданом.

Тохонга. Ах, чемодан, по-твоему, оружие?

Кири. В нем два пуда воззваний к моему заблудшему народу.

Тохонга. Изволь идти вперед, до частоколу! Личным мужеством твоим ты должен показать пример гвардейцам!

Кири. Я лучше отсюда покажу им пример личного му: Господи, как они воют!.. Из вигвама:

Тохонга. Жалкий трус! Ты прычина:

Туземцы (за сценой). Сюды, товарыши, сюды! Смерть предателю Кири-Куки, награда за его голову!

Кири. Ты слышишь, что они кричат?.. Ой, ужас, ужас, ужас!

Тохонга. Ну, валяйся здесь, презренный трус. Гвардия, по наступающим туземцам залпами!.. Огонь!

С громом вылетает стекло в вигваме.

Кири. Ой, что это?

Тохонга. Это первый подарок тебе, друг народу! Камнем в окно. Арапы, не трусь! Огонь! С вами повелитель и военачальник. (Кири.) Негиднык, не смий обнаруживать свою труслывисть перед гвардиею.

Кири. Милый Тохонга, я ведь не специалист по военным делам. Теперь твоя очередь. А я пойду в вигвам и обдумаю план дальнейших действий. Тем более что мой врач-косметолог мне строжайше запретил волноваться.

Туземцы (за сценой). Ура!

Тохонга. Ободри гвардию каким-нибудь внушительным словом.

Вылетает стекло в вигваме.

Кири. Гвардия! Спасайся кто может!

Картина девятая

Утро после ночной битвы. В сильно пострадавших президентских покоях Кири все разгромлено. Туземцы, побитые и перевязанные, сидят и лежат на полу. Газовая Принцесса с грустью смотрит на свою обрезанную косу, которую она держит в руке. Около Кири лежит его рюкзак. Кири, Мороз и Газовая принцесса вяло переговариваются.

Прадедушка Мороз (с трудом ворочая языком). Итак: Ты правишь год, а затем: блин, как прилетело: делишь часть своих полномочий з туземными депутатами.

Кири (слабо). Да, но только часть. Управление армией и сбором податей – мои в любом случае. А также учет и контроль.

Прадедушка Мороз. А меня в пример-министры:

Кири. Черт з тобою, подавысь.

Газовая Принцесса. Ах вы, мерзавцы! Я вас усыпляющим газом задушу. 'Дети в подвале играли в спецназ – жителей дома убил странный газ'.

Прадедушка Мороз. Ну и чего ты ждешь? Что тебе за это Героя России дадут? Не хвылюйся,[76] це дають лыше тым, хто вбывае москалив.

Газовая Принцесса. Вообще на хрен уйду в оппозицию.

Прадедушка Мороз. Ой, напугала! Туда тебе и дорога.

Кири. О Мороз! Ты знаешь, что у меня в чемодане?

Прадедушка Мороз. Что, негодяй? То есть что, ваше президентское величество? Я все никак не отойду.

Кири. Два пуда стерлингов и пригоршня долларов, тех самых, что лорд вручил мне за жемчуг. Как видите, я честно сберег народное достояние, не утаив ни копейки.

Прадедушка Мороз. Сознайся, что ты берег их, чтобы присвоить!

Кири. Но ведь не присвоил! Ах, Морозко, зачем ты топишь человека? Ужас, ужас, ужас! Так твои хлопцы придут на Майдан?

Прадедушка Мороз. Говно вопрос. К третьей луне они там отроют окопы полного профиля.

Кири. Забились. Место стрелки изменить нельзя.

Прадедушка Мороз. А гонорар на текущие расходы?

Газовая Принцесса. Да, почем нынче курс сребреника к туземной гривне, дорогой товарищ коммуняка?

Прадедушка Мороз. Чья бы корова мычала, рыночная ты моя! Или по-нашему, по-туземному, майданная! Юлька – золотая ручка! Кто на своем огороде сделал врезку в стратегический магистральный газопровод и торговал принципиально новым видом топлива – спизженным газом?

Газовая Принцесса. Не твоя печаль! Я до тебе ще добэрусь.

Прадедушка Мороз. Руки коротки. То есть роги. Бодливой козе бог рог не дал.

Газовая Принцесса. На свои посмотри! А за козу ответишь! Косу мне обрубили, уроды. Любимый паричок: Ну ничего, у меня еще одна есть.

Прадедушка Мороз (иронически). О мадам, только не падайте в обморок!

Газовая Принцесса. Куда же я упаду, спрашивается?

Кири. Ну вот и договорились (протягивает Морозу пачку долларов из рюкзака.) Какое счастье! Хвала бессмертным богам! Слава духу Вайдуа! (Тихо.) Но долларов немножко жалко. Впрочем, жизнь человеческая, хотя и подлая, дороже всяких долларов. Юлька, не плачь, мы ще це десять разив переграемо![77]

Глашатай читает объявление.

Глашатай. В результате бурных парламентских дебатов президенту и большинству депутатов наконец удалось прийти к консенсусу:

Картина десятая

Личные покои в вигваме Кири. Он сидит и отдыхает после парламентских баталий.

Кири. Ну слава богам, хотя бы здесь, в персональном ВИП-вигваме, я могу обрести желанный покой: И моя маленькая очаровательная женушка (морщится) не вернется раньше вечера: Она сказала, что ей еще надо зайти в Салон оранжевой красоты и отправить какую-то радиограмму. Радистка Кэт хренова. (Подходит к зеркалу.) Да, не рожа, а ночной кошмар Фредди Крюгера. Сразу после получения тотема – в Израиль! Там специалисты по обрезанию. Пусть обрежут все так, чтобы вообще ничего не выросло. (Отворачивается, смотрит на свой старый портрет на стене.) И это все, что мне осталось, как дывный, чудный сон! Ужас! Волосы встают дыбом! (Поворачивается к зрителям, прикладывая для сравнения портрет к голове). Даже самому страшно стало. Увы, нет! Видно, я не испил до конца еще моей чаши! А тут вдобавок этот Павлик Мороз поставил синяк под глазом: К счастью, некрасивых президентов не бывает. Воны всегда сымпатычни.

Слышится шум шагов, входит 1-я журналистка.

1-я журналистка. Хай, хай, мистер президент! Вы не забыли, что я должна взять у вас интервью? Я записывалась на сегодня.

Кири. Не надо поднимать хай, и так голова кружится. У меня все записываются что-то взять, прямо с утра очередь занимают. Номера царапают на руке: Но я не всем даю. Однако для вас, леди, я сделаю исключение.

1-я журналистка. Что это у вас такое?..

Кири. Ушибся.

1-я журналистка. О, бедненький! Обо что?

Кири. Об вулкан, многоуважаемая леди.

1-я журналистка. Неужели? Разве у вас на Острове есть вулкан? Не помню.

Кири. Как же, ваше сиятельство, громаднейший вулкан. Вот так бывший вигвам царский, а сзади него – вулкан невероятных размеров. Муанганам. Колоссальнейший: вверху дыра. Как раз рядом с бывшим царским двором.

1-я журналистка. А где же двор?

Кири. А вот, извольте видеть, вигвам на вулкане, а возле него палисадничек. Это и есть двор.

1-я журналистка. Как поживает ваш добрый толстяк – бывший царь? Я забыла его имя.

Кири. Имя: А, да! Как же, Сизи-Бузи, пани: Как же: кланялся, видите ли, пани: Видите ли, пани, он собирается приказать долго жить.

1-я журналистка. Как приказать долго? Он умер немного?

Кири. Пока нет, к сожалению.

1-я журналистка. Ах, вот что! Так: так:

Кири. Ах, ваше сиятельство!

1-я журналистка. К черту эти подробности! (Садится в кресло, включает диктофон и ставит на стол.)

Кири. Ну к черту так к черту: Откровенно говоря, у нас там была небольшая парламентская разборка по понятиям: Пардон, это я от Ликки нахватался. Я лично встал во главе своей гвардии, подавал ей пример мужества:

1-я журналистка. Вы, наверно, пили огненную воду?

Кири. Что вы, что вы, ваше сиятельство, какое тут питье!..

1-я журналистка. А вот я бы сейчас чего-нибудь выпила.

Кири. Сейчас принесу. Я бы тоже с удовольствием выпил рюмочку коньяку, до того я измучен и истомлен! (Тихо.) Ах, я так волнуюсь: (Выходит, затем возвращается и привозит столик с напитками. Подкрадывается и закрывает 1-й журналистке глаза ладонями.)

1-я журналистка. Вау!

Кири. Угадай, милочка, кто?

1-я журналистка (вырываясь, но не очень активно). Нетрудно угадать автора глупой: very silly: шутки. Извольте прекратить ваши сексуальные домогательства.

Кири. Милочка, ты нисколько не ошибешься, если будешь называть меня 'ваше величество'.

1-я журналистка. Ваше президентское величество! Не хватайте меня руками! Я вам не практикантка, и зовут меня не Моника!

Кири. Я знаю, что ты не практикантка, а давно уже профи! (Обнимает ее.)

1-я журналистка. Мне надоели ваши приставания, сэр с Острова! Знаете, сэр, вы есть такой подлец:

Кири. Как ты смеешь? Ты забыла, с кем разговариваешь: (Объятия продолжаются, 1-я журналистка сопротивляется только на словах.)

1-я журналистка. Нет, я не забыла. It seems to me,[78] что я разговариваю с подозрительным оранжевым проходимцем:

Кири. Ах, вот как! Повелителю Апельсинового Острова такие слова! Ну, ты поплатишься мне за это, моя дорогая кошечка! (Целует ее.)

1-я журналистка. Я не боюсь вас. Вы поступаете просто подло: Ах, еще:

Кири…ваше величество:

1-я журналистка. О, ваше величество!

Кири. Кстати, глаза у тебя голубые: да, голубые: И будь я не Кири-Куки Первый, а последний босяк, если твоя талия не очаровательна:

1-я журналистка. Это неправда: It is a lie:

Кири. Не красней, пожалуйста. Впрочем, нет, покрасней еще раз! Ты необыкновенно хорошенькая, когда розовеет твоя кожа: Браво, браво! Ну, беби, вот тебе мои условия. Если ты поцелуешь меня сейчас пять раз: или нет, не пять, а шесть: я всю жизнь буду давать эксклюзивные интервью только тебе, завалю тебя эксклюзивом!

1-я журналистка. Прочь от меня, негодяй! Хотя нет-нет, наоборот – поцелуй меня еще, негодяй! (Привлекает его к себе и целует.) Еще раз! Еще!..

Кири целует.

Кири. С наслаждением, моя леди. Но только лучше, может быть, в другой раз. Я боюсь, что кто-нибудь может войти сюда:

Поцелуй продолжается несколько минут. В течение этого времени Кири смотрит на часы.

Кири. Классический сюжет – красавица и чудовище: The beauty and the monster. Вот сейчас войдет кто-нибудь, будет тогда номер: А не рекорд для Гиннесса:

Дверь открывается, внезапно входит Оранжевая Чума.

Кири. Ну, налетели! Я так и знал!.. На чем, бишь, я остановился?.. Диктофон, надеюсь, включен? Да, так я хотел заметить: А кто его знает, что я хотел заметить… Да. Что? Будет мне сейчас: Хе-хе:

Оранжевая Чума. Ах!

1-я журналистка вскрикивает и вскакивает с места.

Кири. Кхм.

Оранжевая Чума. Что означает эта сцена?! Ты гоняешься за журналистками! Это вполне соответствует твоему положению:

Кири. Прости, дорогая, но эта уважаемая акула пера лишь выполняла свою работу:

Оранжевая Чума. И я даже вижу, в чем она заключалась! У тебя весь рот в ее помаде и по всей морде отпечатки ее зубов! Ты хочешь превратить свой кабинет в Оральный офис!

Кири. Дорогая, клянусь, что тебе показалось! Хотя разумеется, если так орать все время, кабинет станет оральным офисом.

1-я журналистка. О, леди… Первая леди: Я сожалею: I am so sorry:

Оранжевая Чума. Не смейте перебивать меня! Ваше поведение нестерпимо! It is not normal!

1-я журналистка. Я могу объяснить…

Оранжевая Чума. Нет! Она еще разговаривает! Она еще расстраивает меня! Это чудовище! (Поворачивается к Кири.) И это чудовище тоже! Где мой флакон с нашатырем?.. Ах!..

Кири. Мисс древнейшая профессия! Как вам не стыдно! Вы расстраиваете нашу добрую хозяйку. Ужас, ужас, ужас! Видишь ли, дорогая, я пал жертвой сексуального насилия со стороны этой негодяйки. Она силой овладела мной. Я мужественно сопротивлялся, но что я мог сделать?

1-я журналистка. Son of a bitch![79]

Кири. Вуаля, первая леди.

Оранжевая Чума. Чаша моего терпения переполнилась! Довольно. Это неслыханно! Я не могу терпеть больше в доме эту суку! Вон! Сейчас же вон! Get out, bitch![80] Воспользоваться моим отсутствием, чтобы безнаказанно оскорблять меня в моем доме!

Кири. Ужас, ужас, ужас! (Тихо.) Дура, дура, дура. (Громко.) А ведь я говорил ей, этой путанке, что ее приставания – явное нарушение нашего брачного контракта, где ясно указано, что я являюсь твоей сексуальной собственностью!

1-я журналистка. О'кей, я ухожу. Но могу заметить, что очень скоро на Оранжевом Острове будут введены законы апельсинового штата Калифорния и наш спор относительно прав собственности на этого man'а будут решать два арбитра в арбитражном суде, а если они в десятидневный срок не смогут договориться, то обязаны будут выбрать третьего арбитра, который и вынесет решение.

Оранжевая Чума. Вон! Out!

1-я журналистка. Thank you very much! (Кири, тихо, с чувством.) Orange shit![81] (Уходит, диктофон остается на столе.)

Кири. И ты не привлекаешь ее к судебной ответственности за покушение на твою собственность?

Оранжевая Чума. Нет. Великодушием хочу я заплатить ей за ее поступок.

Кири. Ангельское сердце!

Оранжевая Чума. Well, well, well:[82] Теперь мне очень бы хотелось поговорить с вами, сэр:

Кири (тихо). Ну, я пропал! Же сюи пер дю. (Громко.) О чем же?.. С удовольствием: кхе: кхе:

Оранжевая Чума. Не потрудишься ли ты объяснить мне, что означала эта маленькая мизансцена, которую я застала?

Кири. Я же докладывал, о моя прекрасная леди: сексуальное домогательство со стороны не контролирующей себя самки: ну просто сука в течке: ужас, ужас, ужас:

Оранжевая Чума. Ах, так! Сейчас проверим. (Берет со стола диктофон и включает его.)

Диктофон (гнусаво, голосом Кири). Если ты поцелуешь меня сейчас пять раз: или нет, не пять, а шесть:

Оранжевая Чума. Ах, ах, ах!.. (Снимает туфлю и бьет ею по щеке Кири.) Вот тебе, гнусный юбочник!

Кири. Так, распишитесь в получении! То-то я во сне сегодня карты видел, верная примета к мордобою. Милая леди, чертова машинка врет! Запись искажена шумами! Чернобыльская радиация и все такое!

Оранжевая Чума. О нет. Диктофон Sony никогда не врет. Косоглазые не посмеют нам врать, мы их хорошо выдрессировали. Кроме того, я прослушаю контрольную запись, сделанную нашими экспертами. (Бьет его по другой щеке.)

Кири (тихо). Ах, говорил я тебе, Кири, не связывайся с ледями!.. (Вслух.) Леди, опомнитесь! Ужас, ужас, ужас!

Оранжевая Чума. Вы забыли, очевидно, какую жертву я, кадровый сотрудник государственного департамента США, принесла вам, мерзкому простому дикарю! Ведь вы же дикарь!

Кири. Форменный дикарь.

Оранжевая Чума. Ах, я несчастная! Я, выполняя свой служебный долг, забыв стыд, вверила свою честь этому бабнику, оранжевому кобелю!

Кири. Леди, дорогая, умоляю вас! (Тихо.) То-то сегодня 13-е число! Быть скандалу!

Оранжевая Чума. Я вручила нежный помаранчевый цвет моей любви:

Кири. Услышит кто-нибудь. Тише! Бейте меня лучше, только не по глазу каблуком. Умоляю!

Оранжевая Чума. Что ты нашел в ней? Что?! What?!

Кири. Действительно! Дийсно! Really! Що я в ней нашел? (Искусственно хихикая.) Комично прямо! Вот сюда, сюда, по щеке, но только не по зубам! Последнее, что не прокрасилось! Мерси! У вас железная рука, моя дорогая: леди.

Оранжевая Чума. Вульгарные красные щеки! Вздернутый нос! Трусики звездно-полосатого цвета!

Кири. Ужас, ужас, ужас! It is terrible, terrible, terrible! Да! Кровь стынет в жилах при взгляде на ее отвратительную физиономию, а вы говорите – целоваться! (Тихо.) Ну нет! Довольно! Арапки, они проще. Ту саму скорее поколотишь под горячую руку! (Громко.) Обожаемая моя! Очарование мое! Лукавый мене поплутав, клянусь тоби всимы святыми!

Оранжевая Чума. О негодяй!

Кири. Услышат! Леди! (Падая на колени.) Леди, уверяю, что с этого момента я никогда не взгляну даже на другую женщину!

Оранжевая Чума. Клянись!

Кири. Чтоб мне не дождаться светлого дня воцарения на мой царственный трон на Острове, щоб не зийты мени з цього мисця:[83]

Оранжевая Чума. Поцелуй меня, негодяй!

Кири. Как сговорились! Чувствую, что в оранжевом виде я особенно неотразим! (Целует ее.)

Картина одиннадцатая

Личные покои Кири. Он спит. Раздается сигнал будильника. Оранжевая Чума будит его.

Оранжевая Чума. Дарлинг, ты спишь почти весь день. А между тем ты просил разбудить себя вечером. Ты не забыл, что у тебя сегодня решающая акция? The action? Ну, мероприятие?

Кири. Да. Сегодня взойдет третья луна. И все решится.

Оранжевая Чума. Кири, мой дорогой, не унывай. Я душою с тобой, и я уверена, что ты выйдешь победителем.

Кири. Ах, уйди ты от меня, Христа ради! Где мой чемодан?

Оранжевая Чума. Вот он, вот он, не волнуйся. Извольте, ваше величество! Ого, какой тяжелый!

Кири. В нем наша с тобой любовная переписка, самое для меня дорогое. 'Если придется когда-нибудь мне в океане тонуть – я на твою фотографию не позабуду взглянуть!

Оранжевая Чума. Когда же ты успел столько написать? Я же не так часто летала в Штаты на отчетный доклад: То есть навестить любимую тетушку!

Кири. Не важно. Ночами сидел.

Оранжевая Чума. Ну что ж: Гуд лак! Щаслыво! Вперед!

Кири (с рюкзаком-чемоданом). Слушаю, ваше прев: бла: (Тихо.) Фу ты, черт, попал я в положение!.. А ну как добрый мой народ всадит мне стрелу в пузо, будет веселая игра! И зачем я ввязался в это дело?

Оранжевая Чума. Так ты идешь?

Кири. Иду, иду, достоуважаемая леди. Иду, у меня ноги подкашиваются от храбрости и нетерпения. Ох-хо! Ну, арапчики милые, не выдавайте!

Входят арапы-охранники и Тохонга.

Тохонга. Гвардии арапы готовы к охране его президентского величества!

Кири. Арапы, вперед!

Арапы строятся в походный ордер.

Оранжевая Чума. Ну-те-с, ваше величество, потрудитесь встать во главе вашего войска. Вы теперь имеете возможность завоевать свой трон.

Кири. Я, пожалуй, сзади пойду, чтобы кто-нибудь из них не вздумал дать ходу. Ведь это такой народ:

Оранжевая Чума. Дорогой, если ты окажешься еще и трусом, я стану презирать тебя!

Кири. Очень мне надо теперь, когда моя жизнь висит на волоске!

Оранжевая Чума. Хватит ныть! Вперед! Вперед! Let's go to adventures, сукины диты!

Тохонга. Шагом: арш! Зараз!

Кири, Тохонга и арапы уходят.

Картина двенадцатая

Ночь. Темный силуэт Острова проецируется на стену. Он похож на весы – слева Западная сторона, на которой много маленьких фигурок, она явно перевешивает. Справа на Восточной стороне людей меньше, но тоже немало. Вулкан дымит и бурчит все сильнее. Из его жерла брызжет красный огонь. На небе появляется оранжевый отблеск восходящей луны. Раздаются крики.

Туземцы. Третья луна! Третья луна! Время Великого выбора!

Кири. Да, это она. Я узнаю ее! Третья луна, время моего выбора.

Туземцы. Хлопцы, кучнише! Кучнише![84]

Кири. Ребятушки, стойте твердо! Орлы, чудо-богатыри! Еще одно, последнее усилие, и я уже: то есть мы уже в цивилизованном мире! Последний бой – он трудный самый!

Газовая Принцесса. Хлопцы, не робей! Трымайтеся насмерть![85]

Кири (к Морозу). Твои парни на месте?

Прадедушка Мороз. Так ще зранку примерзлы.[86]

Кири. Молодцы! Так держать!

На Восточной стороне Острова командует Ликки.

Ликки. Хлопцы, дружно! Разом![87] (Замечает Кири на другой стороне Острова.) Трус и трепач! Я вызываю тебя на диспут! Откроем теледебаты! Выходи, подлый трус!

Посередине Острова появляется 2-я журналистка, с ней оператор с телекамерой, который направляет ее то на Кири, то на Ликки, в зависимости от того, кто произносит реплику. Силуэт камеры резко выделяется на фоне горизонта.

1-й политтехнолог (выходит с края сцены, обращается к Кири и Ликки). Ребята, давайте жить дружно!

Кири. Нет, мы не будем жить дружно! (Ликки.) Жалкий плагиатор!

Ликки. Царский провокатор!

Кири. Сам дурак!

Ликки. Мать твою так! Никто тебя не травил, это ты сам наелся 'озверина'! То есть диоксина!

Кири. На свою харю посмотри! Ты и без всякого диоксина можешь сниматься в фильмах ужасов без грима! Я раскачаю этот Остров с трех слоганов!

Ликки. Я с двух!

Кири. Я с одного!

Ликки. Раскачивай!

Кири, Ликки (одновременно). Тьфу!

Плюются друг в друга, Кири обливает Ликки апельсиновым соком из стакана, Ликки обливает Кири какой-то синей жидкостью. Затем они расходятся на свои старые места, по разные стороны Острова.

2-я журналистка (с американским акцентом). В порядке подачи в виде исключения объективной информации могу заметить, что островитянам опять предоставлена возможность голосовать сердцем. Обычный туземный выбор: тупой и еще тупее.

1-й политтехнолог (выходит с края сцены). Уберите этого идиота!

2-й политтехнолог (с другого края сцены). Какого: справа или слева?

6-й туземец. О вождь Ликки, нас тут меньше, чем западеньцив, тому слид щось прыдуматы![88]

Ликки. А чего тут думать? Прыгать надо!

Туземцы на Восточной части Острова начинают прыгать, все чаще и выше. Остров раскачивается.

Кири и Газовая Принцесса. Не поступатыся, щильнише! Трымайтеся, цепляйся! Не здавайся![89]

Ликки и туземцы с Востока. Быстрее! Выще! Сыльнише![90]

Кири и Газовая Принцесса. Робы з намы, робы як мы, робы лучше нас![91]

Восходит таинственная третья луна – полная и оранжевая.

Туземцы. Третья луна!!!

Кири. Вот она, ночная богиня! Встретим же ее ликованием!..

Вулкан взрывается красно-оранжевым пламенем. Рев и грохот. Остров, не выдержав нагрузки, с чудовищным треском раскалывается пополам. Туземцы на Западе и Востоке падают с ног и катятся. Крики. Небо прорезает золотая молния – это трезубец, тотем власти, прилетел в руки Кири-Куки.

Кири (потрясая тотемом). Йез!!! Так, Кири!

Восточная, правая часть Острова начинает отползать в сторону от Западной левой.

Газовая Принцесса. Стой! Стой! Держи его!

Кири. Все на борьбу с федерализмом! Не допустымо зруйнування териториальной цильности нашого улюбленого Острова![92]

Прадедушка Мороз. Пересажаем всех губернаторов на Востоке!

Газовая Принцесса. На абордаж!

Кири и Прадедушка Мороз закидывают абордажные крючья на веревках, Газовая Принцесса кидает лассо из своей собственной косы. Они притягивают отколовшуюся Восточную часть к Западной.

Газовая Принцесса. Ничего, оранжевым со всех сторон замотаем, и незаметно будет: Як новенький!

Кири. Победа, братцы! Моя победа! Теперь я навеки с вами. Самый счастливый день в моей жизни, и самый велыкый день в истории нашого Острова!

Газовая Принцесса. Да, победа – это не самое главное. Победа – это единственно главное.

Кири. Верно, моя снегурочка! Иди ко мне! Я снегурочек принципиально не люблю. Москальская выдумка. Обнимешь их, а они раз – и растаяли! Но тебя я обожаю! (Обнимает ее.)

Газовая Принцесса. Ну что, крутую новогоднюю сказку мы вам сыграли? З Новым роком вас! Голубого петуха!

Кири. И с новой эрой!

Картина тринадцатая

Колли и Скандализа сидят в огромном роскошном кабинете, отделанном темным деревом. Они прекрасно одеты – на Колли дорогой костюм с жилетом, белоснежная рубашка, контрастирующая с темной кожей. Пиджак висит на спинке кресла. На Скандализе деловой брючный костюм с галстуком (или вечернее платье). Они сидят за столом, на котором стоят шахматная доска и по ноутбуку напротив каждого. Над их головами на стене кабинета закреплен огромный дисплей наподобие тех, по которым транслируют результаты шахматного матча между гроссмейстерами. Дисплей, как обычно, расчерчен на 64 клетки, но, кроме того, на нем нанесена карта земного шара с материками и странами. Территория США и Европы, Восточной и Западной, закрашена в светло-оранжевый цвет, клетки, на которых находятся бывшая Югославия, Грузия и Украина, Ирак и Афганистан, полностью окрашены в ядовитый ярко-оранжевый, резко выделяясь на карте. На другой стороне кабинета на стене стандартный портрет президента США Джорджа Буша-младшего. В углу стоит американский флаг.

Колли. Шах и мат. Полная победа. Мы выиграли. Ну что, еще партию?

Скандализа. Нет, не сейчас. Чуть позже. Через пару месяцев или через полгода.

Колли. Миссия считалась невыполнимой, но мы ее выполнили.

Скандализа. Да. Боюсь, что авианосец 'Киев' уже никогда не встанет в строй кораблей противника. Скоро мы сможем сказать то же самое и об авианосцах 'Минск' и 'Новороссийск'. Не говоря уже о 'Баку'.

Колли. Правда, этот новый авианосец еще не встал в наш строй, но это лишь вопрос времени. Оранжевую революцию не остановить. Это настоящий 'Вирус-2000 , не так ли, Лиззи?

Скандализа. Мы лишь реализуем естественные, неотъемлемые права туземных племен на жизнь, свободу и стремление к счастью. Это записано в заповедях наших отцов-основателей, создавших Конституцию.

Колли. Именно так. Но мы исповедуем политику невмешательства во внутренние дела других стран.

Скандализа. Если они сами делают все, что нам надо.

Колли. Ну что ж, раз ты не хочешь больше, я, пожалуй, сыграю партию с компьютером. Успех надо развивать, как говорит наш маленький друг Пути-пут, сидя в своем медвежьем углу.

Скандализа. Вот мы его и развиваем. Кстати, как он поживает?

Колли. Все еще играет в игру 'Империя'. Не может остановиться.

Скандализа. Боже, какая старая и несовременная игра! Очень трудно расстаться с имперским мышлением. Я, например, не собираюсь с ним расставаться. Но мы может себе это позволить.

Колли. А ему, пожалуй, пора бросить эту вредную привычку, как весь мир бросает курить. Ведь на его стороне практически нет фигур. Все пешки перекрашиваются в оранжевый цвет.

Скандализа. Я полагаю, что со временем он это поймет, и чем раньше, тем лучше. Ему не следует превращаться в одинокого, загнанного в угол дикаря, пытающегося противостоять всему миру со своими смешными претензиями. В глубине души мне нравится его упорство, и мне не хотелось бы, чтобы он ставил себя в дурацкое положение. В конце концов в его распоряжении всего лишь вымирающая региональная страна с ограниченным влиянием. Мы ценим его за прагматизм. Практичный человек должен понять, что сопротивление бесполезно.

Колли. Да. У нас возможен только один подход – мы выигрываем, вы проигрываете. Распишитесь.

Скандализа. Сейчас мы вышли на новый уровень нашей замечательной игры. Старые коррумпированные режимы, правившие на осколках Материка, сменяются на рыжие, честные и влюбленные в западные ценности.

Колли. А слабых бьют, и прежде всего – слабых идеологически. Вот наши парни заранее, задолго до прихода к власти на том или другом Островке, делают мессидж к нации. Они никогда не забывают обратиться к народу, даже когда до принятия конкретных экономических и политических мер еще очень далеко. Неизвестно, удастся ли им навести порядок, но они всегда подчеркивают, что они вместе с туземцами, против олигархов и коррупционеров, воров и продажных мерзавцев. Они не стесняются называть вещи своими именами и без колебаний применяют классовый подход. В этом – залог успеха. Старая тактика, превосходно отработанная такой идеалистической организацией, как ЦРУ, еще в прошлом веке.

Скандализа. Никогда не забывайте, что в глубине души мы – нация идеалистов! Наш практицизм только на поверхности. А для тех, кто забыл, 'гейм, как говорится, овер'.

Колли. А теперь, во времена перманентной оранжевой революции, весь мир заучивает английский язык с гордостью собак, наконец-то научившихся понимать язык хозяев.

Скандализа. Честно сказать, для нас заучить чужой язык было бы слишком тяжело. Мы пошли по более простому пути.

Колли. Точно. Тебе ли не знать.

Скандализа. Кому-то может показаться, что мы хотим захватить весь мир.

Колли. Это не очень хорошо – пытаться завоевать мир.

Скандализа. Но что поделаешь, детка? Мы ведь правительство. Это наша работа.

Колли. Я вижу, что ты тоже смотришь телесериалы.

Скандализа. Да. 'Баффи, борец с вампирами'. Я люблю представлять себя в ее роли. Кстати, среди лидеров молодых государств вампир – практически каждый первый.

Колли. И мы нашей мощью сражаем их одного за другим! Вау!

Скандализа. А главное, на нашей стороне есть не только сила, но и идея – нового мирового порядка. В мире должен быть единый порядок. И в этой области никто ничего не может нам противопоставить.

Колли. Мы с тобой вовсе не супермыслители. Но мы твердо базируемся на простых и понятных идеях, доступных всем. Сто долларов больше, чем один. Сто человек сильнее, чем один. Надеюсь, это понятно всем, кто на нас смотрит сегодня.

Скандализа. Кстати, что у нас за компьютер?

Колли. Дип Блю. Специально для моделирования ядерных и социальных взрывов. Мы тестировали на нем одного гроссмейстера, который сейчас возглавляет в России Комитет по борьбе с тоталитаризмом. Очень способный мальчик.

Скандализа. Он и ему подобные будут проводниками наших оранжевых идей повсюду. Сегодня или через пять лет люди освободятся от оков своих стран, полностью забудут о собственных национальных культурах и вольются в новую единую семью народов под нашим руководством.

Колли. Да, у этой семьи мудрые и чуткие родители-руководители.

Скандализа. Но мы отвлеклись, и уже поздно. Я иду спать. А ты?

Колли. Я еще поиграю: Мне интересно, какая страна будет следующей.

Картина четырнадцатая

1-й, 2-й и 3-й политтехнологи сидят на берегу моря на Материке и смотрят в ту сторону, где был когда-то туземный Остров. Одеты в обычные современные костюмы.

1-й политтехнолог. Да, далеко уплыл наш Остров. Теперь уже и не видать.

2-й политтехнолог. Нет, вон на горизонте еще что-то светится. Оранжевое зарево. Нету нашего 'Острова Крыма'. Был, да сплыл.

1-й политтехнолог. Ну, тут как на Олимпийских играх – главное не победа, а участие.

2-й политтехнолог. Так ото ж.

1-й политтехнолог. Ведь чувствовал, что мы ее теряем! Ах, я кретин!

2-й политтехнолог. Не спорю, Олегыч, не спорю!

1-й политтехнолог. Максимыч, хоть ты бы не подкалывал! Мы, политтехнологи, вечно вынуждены нести свой крест от революции до революции. Как Агасфер. Только надеялся, что уже все: Увы, нет! Видно, я не испил до конца еще моей чаши! Но ведь не мы же их устраиваем. Мы только помогаем советами кандидатам, а там уж их дело – слушать или нет.

2-й политтехнолог. Когда же наступят новые времена?

1-й политтехнолог. Да они, кажется, уже наступили. Раз уж эта оранжевая зараза победила там, то через год у нас тоже такое начнется!

2-й политтехнолог. Ну, не будь оптимистом. Не раньше 2008 года.

1-й политтехнолог. Да: упустили. Торговали кирпичом, а остались ни при чем: Э-хе-хе: А что можно было сделать? Вызвали как на пожар, в последний момент: Заливай, горим! Ой, ратуйте, люди добрые! Говорил я им: уже завозят палатки, что-то готовится! Нет, в упор не слышат. Эта Лиса Патрикеевна старый царь сам себя перехитрил. За хвост себя укусил. Оранжевая чума: Так я же не доктор. И уж тем более не ветеринар. К черту этот поход! Я думал воевать с идеологическими стрелами и шпильками, а не с чумой.

2-й политтехнолог. М-да. А может, старик этого и хотел? Вперед, в Европу: Если не посадят за все предыдущие художества, то отчего же и не съездить? У них ведь как ни спросишь кого: 'Здорово, дид. А дэ ж вси ваши хлопцы? Так и слышишь, как эти святые землепашцы, сеятели и хранители отвечают: 'Вси побиглы до Ющенка'. Все они нас на дух не выносят, и восточные тоже. Поэтому их лидер так долго и не раскручивался, не хотел брать протянутую руку, а как спохватился, так кто не успел, тот опоздал.

1-й политтехнолог. Ну, разбор полетов у нас еще впереди.

2-й политтехнолог. Да. История нас рассудит.

1-й политтехнолог. И где же пресловутое 'славянское братство?

2-й политтехнолог. Где, где: Как будто сам не знаешь.

1-й политтехнолог. Ну, как говорится, настоящий мужчина должен всегда пытаться, а настоящая девушка – всегда сопротивляться. Мы пытались как могли.

2-й политтехнолог. И нам она сопротивлялась до последнего. Казалось бы, уже все! Почти оргазм с телетрансляцией! 'Фабрика звезд' отдыхает! Нет. Зато перед другой стороной сразу ножки врозь. Недолго мучилась старушка.

1-й политтехнолог. Ну, попытка не пытка.

2-й политтехнолог (с кавказским акцентом). Питка – это и есть попитка! Другими методами надо было действовать. Интересно, экономические санкции мы введем или подождем, пока они сами все связи оборвут, чтобы в великодержавности не обвиняли?

1-й политтехнолог. Это невозможно. Мы обречены жить вместе.

2-й политтехнолог. Обречены?

1-й политтехнолог. Обречены. Что уж тут поделаешь!..

2-й политтехнолог. По-моему, мы уже развелись.

1-й политтехнолог. Правильно писал автор 'Дней Турбиных' – это не народ, это профессиональный союз цареубийц! Собственный пример-министр царя по морде бутылкой: то есть на митинге по-матери: Ну, в общем, оголтелая критика, митинговая демократия. Демократия – не вседозволенность, вашу мать! Новый царь – это вождь с улицы. Никогда их не любил.

2-й политтехнолог. Но нам придется принять любой выбор туземного народа. Если уж мы не смогли заставить его сделать правильный выбор.

1-й политтехнолог. Это уже не политтехнология. Это революция! Цвета детской неожиданности. Да, революция: В морду, в морду надо было дать этой революции! (Делает несколько взмахов кулаком.) В морду, в харю ей!

3-й политтехнолог. О, неплохое кун-фу!

2-й политтехнолог. Самая эффективная борьба: махание кулаками после драки.

1-й политтехнолог. Вот мне с товарищами в свое время не дали вовремя в морду – вся страна развалилась на пятнадцать кусков. И какая страна! Временами даже самому жалко.

2-й политтехнолог. А мне – нет.

1-й политтехнолог. У тебя нет сердца.

2-й политтехнолог. Зато есть голова. И эта голова мне подсказывает, что пора делать ноги. Или по крайней мере убедительно доказать, что мы здесь ни при чем.

1-й политтехнолог. Да брось, кто о нас вспомнит? Я думаю, что нас забудут в общем ликовании: то есть трауре. Да и вообще мы свой долг выполнили. Иуды перебежали, а мы, как скалы, все на одном месте стояли. Как идолы острова Борнео.

2-й политтехнолог. Имейте в виду, я в случае чего беспардонно отпираться буду, тут надо шкуру спасать. А то так можно вляпаться, что лучше и нельзя! Репутацию можно потерять:

1-й политтехнолог. Да, ты прав. Недурная поездка! Ни жемчуга, ни вещей, и впереди необходимость вновь завоевывать этот дьяволов Остров! Ну то есть сердца островитян.

3-й политтехнолог. Нужен корабль! Или литак. Нам надо вновь ехать на Остров!

1-й политтехнолог. Увы и увы! Как я уже имел честь доложить, на Острове сейчас оранжевая чума. И пока она не утихнет, проникнуть на него нечего и думать!

2-й политтехнолог. А какие были борды! Я и сейчас вспоминаю с удовольствием. (Цитирует.) 'Западенськый Остров наш: Эх!

1-й политтехнолог. Мы все, что могли, для них сделали. Больше, чем могли! Приложили все силы-меры к тому, чтобы: ввиду: и невзирая на очевидные трудности: Без прописки в столице девяносто дней: Своим такого не позволяли! Единое экономическое пространство изобрели, почти четвертое измерение: Специально для них придумали. Сборку 'Жигулей' организовали, лучшей машины всех времен и народов: Ну не 'Форд', не 'Мерседес'! Ну нет у нас пока других! Налоги какие-то отменяли, все в их пользу. Товарооборот вырос на сорок процентов, блин! Нет, не оценили! Мы для них, а они! 'Гуд бай, май лав, гуд бай! Нет, ну что еще можно было для них сделать? Ну что?!

2-й политтехнолог. Присоединить к нам.

1-й политтехнолог. Ты сам-то понял, чего сказал?

2-й политтехнолог. Нет. Недостаточно внимательно слушал.

1-й политтехнолог. Во-во. Главное, почти уже ведь выиграли! А они посреди футбольного матча взяли и поменяли правила. Было 2:0, а пересчитали – и стало 0:3! Там не засчитали пенальти, там отменили гол, там вообще вылезло 'вне игры': А на другой стороне играли святые, блин! Верховного судью на мыло!

2-й политтехнолог. Да, мы проходим под щит, бросок – и в корзине на два миллиона бюллетеней больше, чем в первом тайме! Какой проход, какой бросок! Эх!

1-й политтехнолог. Ибо сказано: человека к благу можно привести и силой. Вот возьмем глобус Окраины. (Достает из сумки оранжевый глобус.) И возьмем нормальный глобус цивилизованного мира. Золотой миллиард: Америка, Европа и прочие. (Достает обычный глобус.) Ну и где они? (Ставит глобусы далеко друг от друга.) Ну где? Через сколько лет она до нее доползет? Черепашьим темпом.

2-й политтехнолог. Да, там прямо соскучились по ним. Ведь с самого семнадцатого века их не было!

1-й политтехнолог. А надо было взять машинку: арифмометр: черт, марку забыл:

2-й политтехнолог. Феликс.

1-й политтехнолог. Да, вот его, железного Феликса, и посчитать, выгодно или нет – в Европу-то переться! О доме, о доме надо думать!

2-й политтехнолог. И что ты, батюшка! На ихнем Острове все, кто считать умеет, давно уже считают исключительно, сколько денег у них на швейцарском счету прибавилось. Все тусуются в высших эшелонах. Как говорится, элитарные арапы выиграют при любых рокировочках. А вот рядовые туземцы до сих пор считают на счетах: одна гривна, две гривны, три гривны. Костяшки перещелкивают. До Феликса не доросли. Экзотика, Олегыч. Туземцы, знаете ли, такие, что не продохнуть, но в то же время аллегория.

1-й политтехнолог. Не продолжай, я уже понял. Знаю я эти аллегории. Снаружи аллегория, а внутри такой национализм, что хоть топор повесь!.. Политика оказалась неэффективной. Все, вешаю на гвоздь боксерские перчатки, покидаю Большую политтусу. Пусть идеалист Олегыч, мечтавший о возрождении державы, умрет, как бездомный пес, на вулкане!

2-й политтехнолог. Считать не умеют, но голоса-то они пересчитывали до победного конца.

1-й политтехнолог. Ага, взвесили Островок, как на весах. Надо было опротестовать результаты взвешивания!

3-й политтехнолог. Да, это у нас до сих пор на арифмометрах считают! А у них на Дип Блю! Последних программистов 'Майкрософту' продали! Биллу Гейтсу сдали, для опытов! Вот поэтому обезьяны и выигрывают!

1-й политтехнолог. Молодой человек! Что это за лексикон! Вы что, от туземных кандидатов нахватались?

2-й политтехнолог. Да, что это за националистические лозунги? То ли антисемитские, то ли сионистские, сам не пойму: 'Обезьяны': Вам до этих обезьян расти и расти! Только упорный труд может превратить вас в них, да и то сомневаюсь. Вы что, расист? Может быть, вы вообще не любите животных?

3-й политтехнолог. Как вы могли такое подумать! Вы, мои старшие товарищи! Я интернационалист! Я всех не люблю!

1-й политтехнолог. Ну, тогда ладно. Сказать по правде, я тоже не всех люблю.

2-й политтехнолог. На первый раз прощаем.

3-й политтехнолог. О, боги благословят вас за великодушие! Какая тяжесть спала с моей души! Позвольте же мне принять теперь участие в консилиуме: то есть в конвульсиуме!

1-й политтехнолог. Принимай, только знай меру.

2-й политтехнолог. Да, надо было посчитать. Посчитать: Необходимо взвесить положение и принять меры. Сейчас же взвесим положение. (Думает.) 'Весь вражеский штаб в мундирах не по размеру, а диктор говорит, что вся Европа на них работает'. 'Нас поддержит вся Европа, отвечали два холопа, и пустились вербовать многочисленную рать: Маршак Самуил, со школы отложилось. Вся Европа: И Остров уже взят. Так. Мир у нас таки однополярный. Слушай, а я ведь начинаю любить Оранжевую революцию! Олегыч, стой! Я все понял! Мы не на ту сторону работали!

1-й политтехнолог. Ты что, с ума сошел? Не уходи в измену! Вернись, я все прощу!

2-й политтехнолог. Ну уж нет! Тут можно сделать неплохой гешефт: А пока бесплатно, чтобы втянулись. Весь мир уже подсел на этот кайф, а мы чем хуже?

1-й политтехнолог. Да побойся бо: что это я говорю!.. Побойся: а кого: неизвестно: никого не бойся: Побойся Генеральной прокуратуры!

2-й политтехнолог. Ах, мне нечего терять!..

1-й политтехнолог. Тебе нечего, а мне есть чего! Нас с тобой за такие речи спишут в расход еще в первом акте. Эдак до победных торжеств не доживешь. Что тебе нужно от нас, храбрый Максимыч: то есть Саныч?

2-й политтехнолог. Прежде всего мне нужно, чтобы ты не был идиотом. Улавливаешь тенденцию в мировом, так сказать, масштабе?

1-й политтехнолог. Тенденцию? Тэк-с. А ведь и правда! Совершенно верно, как же я не догадался, старый осел, шестидесятник!

2-й политтехнолог. А международная-то революция, а солидарность?.. Оранж лайн!

1-й политтехнолог. Совершенно верно! Правильно, до чего правильно! Я сам так полагал!

2-й политтехнолог. Туземцы-то, ведь они кто?

1-й политтехнолог. Пролетарии, Саныч, пролетарии, чтоб мне скиснуть!

2-й политтехнолог. Олегыч, если ты устроишь международную оранжевую революцию через пять минут, нас озолотят!..

1-й политтехнолог. Международную?

2-й политтехнолог. Международную.

1-й политтехнолог. Будет, брателло! Сейчас будет конец с международной революцией:

2-й политтехнолог. Но, может быть, наши дорогие зрители не желают международной оранжевой революции?

1-й политтехнолог. Кто? Зрители? Не желают? Желал бы я видеть человека, который не желает оранжевой революции! (В партер.) Может, кто-нибудь не желает?.. Поднимите руку!.. Учтите, что наши братья-боксеры еще не ушли! Они тут, недалеко. Вот им очень нравится оранжевая революция. Вы сможете с ними свободно подискутировать двенадцать раундов в тяжелой весовой категории.

2-й политтехнолог. Кто против? Хи-хи! Оч-чевидное большинство, Олегыч!

1-й политтехнолог (с чувством). Таких людей у нас в театре не бывает. Кассир такому типу билета не выдаст, нет:

2-й политтехнолог. Я взбунтовался! 'Мне царь – не указка! Я вообще теперь платить налоги не буду, пока в районную налоговую инспекцию конкурс не упадет: до приемлемой цифры. (Поет на манер Сергея Шнурова, группа 'Ленинград'.) 'Я свободен, я забыл, что значит страх! Так и передайте генеральному прокурору! Товарищи! Команда бегущей по волнам баржи 'Россия-мама', выйдя в море, взбунтовалась против засилья насильников-гэбистов!.. После страшного боя команда сбросила в море тоталитарных агентов спецслужб, засевших на всех командных высотах. Ну то есть пока еще не сбросила, но это уже недалеко. Я принял команду! Революционные российские политтехнологи просят передать туземному народу, что отныне никто не покусится на его свободу и честь:

1-й политтехнолог. Хи-хи! Я в полном восторге! Прямо дрожу от восхищения!

2-й политтехнолог. Вы, недалекие и империалистически настроенные жители Материка! Вот вам последнее наше туземное слово. Перед вами тысячи луков и в них стрелы, отравленные оранжевой идеологической чумой. Если сию минуту вы не оставите Остров, мы дадим залп, и вам не помогут никакие ваши еще не сгнившие окончательно ядерные заряды: Быть может, вы убьете некоторых из нас, но Материк ваш будет отравлен. В ваших телах вы перенесете заразу в далекую Московию, и, полыхая, как пожар, охватит она ее от края и до края.

1-й политтехнолог. До чего, каналья, красноречив!

2-й политтехнолог. Слушайте, материковые крысы. Попытка покорить Остров при помощи обманутых и ослепленных политтехнологов потерпела полную неудачу. Арапы-политтехнологи сдались на милость победителей. Они прощены и вошли в туземное войско. Острова вам не видать никогда! Он принадлежит свободному туземному народу и более никому! И вот перед вами сплоченный народ, который будет защищать свое отечество, жизнь и свободу!

1-й политтехнолог. Но, может быть, эта пьеса все-таки заканчивается победой арапов?

2-й политтехнолог. Она заканчивается победой оранжевых туземцев и никак иначе заканчиваться не может. Мы братски приветствуем туземцев!.. Братья туземцы! Поздравляю вас! Все испытания ваши кончены. Больше Апельсиновому Острову не угрожает никакая опасность. Кричите же радостно: ура! Ударим оранжевым неоглобализмом по бездорожью, разгильдяйству и бюрократизму!

3-й политтехнолог. Ребята, вы что? Что с вами? Бунт на корабле? 'Государь наш батюшка бьется бесчеловечно', а вы! Предатели! Эх!

1-й политтехнолог. Молчи, молчи! (Тихо.) Это он нанюхался оранжевых веселящих газов. Оранжевая чума у него началась. От туземцев заразился. Я ему нарочно подыгрываю, чтобы в бешенство не впал. Вот что: ты хватай его сзади за руки, а я буду колоть противоядие. Вакцину-антидот. Античум-20

3-й политтехнолог хватает 2-го сзади за руки. Отчаянная борьба, они валятся на пол. 1-й политтехнолог колет 2-му антидот. 2-й политтехнолог засыпает на полу и затихает.

1-й политтехнолог. М-да. Это мы газовый вентиль после сцены на Майдане закрутить забыли. Военная часть операции проведена блестяще, 'Альфа' отдыхает, а вот медицинская: Опять наступили на грабли. Ну ничего, не задохнулся бы. Голова нормально лежит? Язык не завалился? Так. Уложили: снизу подушку, сверху валерьянку: А ты запоминай, не дай бог, пригодится.

3-й политтехнолог. Жить-то будет?

1-й политтехнолог. А смысл? Да не бойся, будет: Да. Давеча мы эту оранжевую заразу душили-душили, душили-душили: А сегодня и к нам пришло!

2-й политтехнолог (просыпается). Я ничего не пропустил?

1-й политтехнолог. Живой! Жив, жив, курилка! Да нет, ничего. Вы просто переутомились, коллега. Хе-хе! Как здоровьице? Вам надо было отдохнуть. Починка организма, как говорится. Ваш организм нам нужен. Присоединяйтесь к дискуссии.

3-й политтехнолог. Так где же мы все-таки недоглядели, братцы? В чем была ошибка резидентов?

1-й политтехнолог. Я еще раз повторяю и на всех допросах повторю: мы все сделали. Вот пусть меня пытают: имена, явки, фамилии – все! Говорю откровенно, как партизан на допросе, – все возможное и невозможное. Тонко намекали, за кого надо голосовать! Не понимают, черти, намеков. Даже самого Государя Императора из Санкт-Петербурга для островитян выписывали. Инкогнито. Принимать парад туземной гвардии.

3-й политтехнолог (тихо). Инкогнито из Путинбурга!

2-й политтехнолог. Ну и как? Принял?

1-й политтехнолог. Туземная гвардия прошла мимо Государя Императора церемониальным маршем, отдала ему честь и в полном составе убыла в западном направлении.

2-й политтехнолог. А он что же?

1-й политтехнолог. Махнул им вслед белым платочком и сказал, что хоть мы и знаем статистику, но Россия не занимается закулисными интригами на постсоветском пространстве. И прослезился.

2-й политтехнолог. Добрейшей души человек!

1-й политтехнолог. Добрейшей души человек!

1-й, 2-й политтехнологи (вместе). Добрейшей души человек!

3-й политтехнолог. А теперь только и осталось, что напевать 'Белой акации гроздья душистые':

Некоторое время сидят молча.

1-й политтехнолог. Ну-с, подведем итоги. (Обращаясь к зрителям, подражает диктору Левитану, его голос усиливается динамиками, музыка играет 'Ленинградскую симфонию' Шостаковича, обычно символизирующую наступление немецких войск.) 'Товарищи, сообщение Информбюро Центризбиркома! После упорных, продолжительных боев нашими войсками оставлены города Одесса, Севастополь, Харьков, Львов, Полтава, Донецк, Днепропетровск, Ялта, Киев'. Впоследствии города – герои оранжевой революции.

2-й политтехнолог. Да, Сталин за это в свое время половину Генерального штаба расстрелял.

1-й политтехнолог. Ну, не половину: И не расстрелял, а: эээ: сделал организационные выводы. Укрепил кадровый состав. Не зря он говорил: 'Без меня империалисты передушат вас, как котят! Тиран, а был прав.

2-й политтехнолог. Никогда не любил тиранов. Слава богу, что все это осталось в прошлом веке. Да, имперская идея потерпела крах, надо это признать. Правда, ее последователи все еще сохранились, и они чувствуют себя несколько неудовлетворенными. Надо искать другой проект. Я, пожалуй, напишу об этом в какой-нибудь буржуазный журнал.

1-й, 2-й политтехнологи (вместе). А кто нам не верит – читайте историю!

3-й политтехнолог начинает рыдать, закрыв лицо руками.

1-й политтехнолог. Эй, молодой! Ты чего? Плачешь?

3-й политтехнолог. 'Изрытые лиманы, поникшие каштаны и тихий скорбный шепот приспущенных знамен. В глубокой тишине, без труб, без барабанов, Одессу покидает последний батальон'. Птичку жалко. (Песня продолжает звучать, как со старого граммофона, при словах 'хотелось лечь, прикрыть бы телом родные камни мостовой, впервые плакать захотел он, но комиссар обнял его рукой' 3-й политтехнолог ложится, а 1-й политтехнолог обнимает его и поднимает.)

1-й политтехнолог. Да ты что, 'ты ж одессит, Мишка, моряк не плачет! И не теряет бодрость духа никогда'!

3-й политтехнолог (сдавленным голосом). Я не Мишка, я Славка:

1-й политтехнолог. Ну, уже не важно:

3-й политтехнолог. Да:

1-й политтехнолог. 'Мишка, Мишка, где ж твоя улыбка? Полная задора и огня? Кончай плакать! Ты чего, с катушек съехал? Прекратить истерику немедленно! Ты знаешь, сколько мы уже потеряли, а сколько еще предстоит потерять? Украина, Грузия, Молдова, Азербайджан, Армения и Казахстан, Белоруссия и Курильские острова, Чукотка и Камчатка, Сибирская республика и Уральская республика, Казань и Рязань: Это же и впрямь как чума – раз началось, уже не остановится. Никакой санитарный врач Онищенко не поможет, никакая Шойгу не спасет! Все процветет оранжевым цветом, останемся в Московском княжестве, а ты все будешь сидеть и плакать? Да так вообще нервов не хватит!

2-й политтехнолог. Да, нервы нам всем еще пригодятся. А эти 'старые песни о главном' только расстраивают.

1-й политтехнолог. Вот вам, знаете ли, и подарочек к шестидесятилетию Победы. Поздравляю. И вас, и вас. Белоруссия родная, Украина золотая: Да, если в зале есть ветераны: Я понимаю, что им сейчас не до театров. У них монетизация льгот. Это и молодой, здоровый, полный сил человек не всякий выдержал бы. Вот как монетизируют, может, и хватит на один билет в театр. Но если на пару минут отбросить в сторону наши шутки: У меня есть родственники на Украине. У моего героя есть родственники на Украине. Я думаю, у половины зала есть хоть какие-нибудь родственники на Украине. Мы боролись как могли, но превосходящие силы противника и вся эта штабная сволочь, о которой Михаил Афанасьевич Булгаков, светлая ему память, писал без малого 80 лет назад, выиграть нам не дали. Не прорвали мы их глубоко эшелонированную оборону. Простите, если сможете.

2-й политтехнолог. Говорил же я вам – попадем мы с этими выборами в историю!

1-й политтехнолог. А мы и впрямь попали в Историю! Вот прикинь, через сто лет кто-нибудь раскроет пьесу 'Апельсиновый Остров', Булгаков а-ля украинские выборы-2004, и прочтет о 28 героях-политтехнологах, стоявших насмерть у разъезда Бабкосеково при обороне наших западных границ! (Слышится песня 'Mоя Москва': 'И в сердцах будут жить двадцать восемь cамых храбрых твоих сынов: ) Скажет – были такие непобедимые люди, Олегыч, Саныч, Славка, да не важно кто: Коля, Вася, Петя Сидоренко: героически смыкавшие свои ряды, когда кто-нибудь из них перебегал на сторону врага, и приблизившие вхождение Украины в Европу лет на тридцать! Памятник поставят, вечный огонь. Имена их бессмертны, подвиг неизвестен! То есть наоборот, имена будут уже неизвестны, но подвиг бессмертен! (Политтехнологи встают стенкой, причем 2-й, стоящий посередине, все время пытается вырваться и наконец встает на колени и опускает голову, подражая известным кадрам из 'Кавказской пленницы'. Двое других дергают его, поднимают, и все снова встают единой стеной. Музыка играет мелодию из кинофильма 'Два бойца' с Марком Бернесом – 'Споем, товарищ боевой, о славе Ленинграда: .)

2-й политтехнолог (поднявшись). Я что-то не пойму: Это откуда же? Из какой заказной статьи?

1-й политтехнолог. Это? Это отсюда! Из меня! Из глубины сердца!.. Вот: Апельсиновый Остров! О, мой Апельсиновый Остров!

2-й политтехнолог. А вот таких политагиток небось для выборов не писал!

3-й политтехнолог. Какое у него вдохновенное лицо!..

2-й политтехнолог. Дайте мне сто зеленых лимонов за избирательную кампанию, и у меня будет вдохновенное.

1-й политтехнолог. Вот этого не надо. Я, старый идеалист, работал исключительно ради идеи. Я разваливал эту страну за идею и восстанавливаю ее тоже за идею. Я не какой-нибудь безыдейный хапуга!

3-й политтехнолог. Выходит, мы – герои нашего времени?

2-й политтехнолог. Ага. У каждого времени – свои герои. Только учти, что через сто лет будут уже другие революции. Ананасовая, грейпфрутовая, кокосовая. Булгакова будут осовременивать по-иному. Но суть останется прежней. 'Легкомысленно непроницательны люди, и человек в другом кафтане кажется им другим человеком'. Это Гоголь сказал, которого на Украине уже не считают украинским писателем. Писал, видишь ли ты, не на мове.

1-й политтехнолог. 'Хотели как лучше, а получилось как всегда'. Фраза про все наши революции. Кстати, именно автора этой бессмертной фразы мы послали на Украину послом. Мол, посол ты: в Малороссию. Он там стал ваще почетным казаком. Результат не замедлил сказаться. Украину мы будем видеть уже через забор. Она помахала нам ручкой. Интересно, когда наших матросиков из Севастополя будут окончательно гнать, их как – взашей, как американские солдаты сербам кричали в Косово? 'Get out, вы не имеете права здесь находиться! Или вежливо, типа не будете ли вы так добры и любезны пойти вон? В Новороссийск или что там еще у нас осталось?

2-й политтехнолог. Ну если в гости к 'Курску' не отправят – и то хорошо. У них ребята крепкие, на учебную торпеду всегда отвечают боевой. А наши герои-подводники только одно умеют – героически тонуть. Привет Маринеско, от подводников девяностых – подводникам сороковых! Потом товарищ командующий флотом скажет в официальном заявлении: 'Очень жаль, но еще одна подводная лодка, так и не сумев пустить ракету, от огорчения всплыла кверху брюхом. Опять наступили на те же грабли. Наш бывший ракетный, бывший подводный, бывший атомный флот отдает честь погибшим героям'.

3-й политтехнолог. Да, наш Птицеедов уникальный хлопец – великий русский флототопец.

1-й политтехнолог. Да если люди еще живы на это денежное довольствие, и то надо спасибо сказать! Маринеско хоть ел досыта, когда воевал. И чувствовал себя защитником родины, а не: ладно, чего уж там.

2-й политтехнолог. Вот именно.

1-й политтехнолог. Вот мы тут с вами сидим, так сказать, накоротке. Одни. Без Генеральной прокуратуры, поэтому мы не призываем к контрзахвату в заложники родственников. Мы люди по-сталински гуманные – 'сын за отца не отвечает'. Ну там – разве что пятерка с высылкой и поражение в правах. Но чисто по-человечески – что надо сделать с политтехнологами – не с нами, а со всеми политтехнологами, которые издевались над нашей землей, над этим бедным Материком? Начиная от Горби: да вообще от Ленина и далее со всеми остановками? Что делать нам с этими негодяями?

2-й политтехнолог. Что делать?

3-й политтехнолог. Убить. И то мало.

2-й политтехнолог. Только простить, и больше ничего! Неужели сердца материковых туземцев склонны к слепой мести? Неужели вы, дорогие правители, не понимаете, что нельзя омрачать столь колоссальный народный праздник, как окончательное воцарение на Материке строгого, но справедливого императора, пролитием крови хотя бы даже и виновного человека?

3-й политтехнолог. Их можно повесить, не проливая ни одной капли крови.

2-й политтехнолог. О драгоценный Славик! Не будь злопамятен! У нас мораторий на смертную казнь.

1-й политтехнолог. Глаза бы мои на них не смотрели! Ну их к свиньям! Простите их, братцы! Рук не хочется марать.

3-й политтехнолог. Простить ради победы и торжества?

1-й, 2-й политтехнологи (вместе). Простить!

1-й политтехнолог. Вы слышали, господа политиканы, живые и мертвые, развалившие страну и окончательно отколовшие все острова! Народ прощает вас. За все, за гражданские войны, за голод и нищету, за сломанные судьбы, за сгоревшие надежды. Мы люди гуманные и терпеливые. Мы все еще верим и надеемся. Именем народа: вы прощены!

3-й политтехнолог. А если всерьез – что же с этим делать-то, ну с этой помаранчевой заразой? Как бороться? Неужто нет спасения?

1-й политтехнолог. Ну, до Москвы оранжевость, может, и не доползет. Москва в начале девяностых досыта накушалась. Вот подмосковный губернатор Громов, как бывший военный, вооружит вверенных ему мужиков вилами и дрекольем, и пойдем отбивать атаку. Ситуайены, к оружию!

2-й политтехнолог. Московское казачество тоже повстанет. Кстати, это у нас не зря решили отмечать четвертое ноября – освобождение от польского ига. Может стать очень актуальным.

1-й политтехнолог. Надо издать приказ номер 227 – 'Ни шагу назад! . А всех политтехнологов, аналитиков-паралитиков, кто перебежит к врагу или отступит, – по законам военного времени! (Делает вид, что передергивает затвор автомата.) Та-та-та-та-та!

2-й политтехнолог. Вообще пора вспомнить, что Киев – мать городов русских! Или отец. Ну, словом, они таки где-то родственники.

1-й политтехнолог. И что украинские кролыки – це не тильки цинне хутро, але й тры-чотыры центнеры диетычного легкозасвоюванного сала:[93] Блин, теперь и кроликов у нас не будет, и сала.

2-й политтехнолог. Да, кроликов особенно жаль.

1-й политтехнолог (3-му политтехнологу). Ладно, хлопец, не засмучуйся![94] 'Широкие лиманы, цветущие каштаны еще услышат шелест развернутых знамен! В крайнем случае мы ее вдребезги и напополам! И Крым вернем заодно. Все только начинается!

2-й политтехнолог. Да у нас всю жизнь все только начинается.

1-й политтехнолог. Ну вот что. Кстати, насчет сала. Тут у меня еще осталась: (Достает сало и горилку.)

2-й политтехнолог. Не 'Царская горилка', нет?

1-й политтехнолог. Нет, эта правильная. Нормальный 'Немирофф'.

2-й политтехнолог. Так за:

3-й политтехнолог. За царя, за родину, за веру! За Совет оранжевых наркомов:

1-й, 2-й, 3-й политтехнологи (вместе).:Мы грянем громкое 'Ура! Ура! Ура! .

1-й политтехнолог. Словом, братцы, мы вам все рассказали. Показали и сыграли. Отрывки из всех старых комедий, которые вспомянули. Припомните, что сказал наш великий Шекспир: 'Нету плохих ролей, а есть паршивцы актеры, которые портят все, что им ни дай'. Конечно, учтите – все совпадения с реальными именами и событиями непредумышленны и случайны, ни один политтехнолог при постановке спектакля не пострадал. Благодарим вас за проявленное гражданское мужество – что решились в наше судьбоносное время вообще прийти на спектакль. До мозга костей идеологическая пьеса! Теперь уж вы сами думайте. Своей, так сказать, головой!

2-й политтехнолог. Ага. Пораскиньте, как Райкин шутил, у кого чем было. Було!

1-й политтехнолог. А пока год России на Украине закончился!

2-й политтехнолог. А уж чей год там теперь начался – сами догадайтесь! Well, well, well, вам нашу думку не навьязуемо![95]

1-й политтехнолог. Зняты зи сцены 'Дядю Ваню'! Так, на Хрещатыку йде 'Апельсиновый Остров'! Orange Island!

Вспыхивает надпись: 'Апельсиновый Остров' – сегодня и ежедневно!

2-й политтехнолог. И ныни, и присно, и на викы вични!

3-й политтехнолог. Аминь!

Примечания

1

сначала

2

Этого не может быть, потому что не может быть никогда.

3

Сию минуту приведут. Лично пойду распоряжусь.

4

'Но если есть в кармане билет на самолет – значит, все не так уж плохо на сегодняшний день'.

5

Белая горячка.

6

Как же вы прибыли?

7

Так там же все потонули к чертовой матери!

8

Откуда тут вообще взялся народ? Он не вписывается в мою концепцию управления государством.

9

Они не могут осознать всю важность твоих экономических достижений.

10

вот ведь, мать твою за ногу и об угол, какая

11

Аль вам плохо живется?

12

Блокнот нашли?

13

Удивляюсь вашему долготерпению, ваше величество.

14

Вот ведь трудный текст.

15

Ты получишь награду.

16

Что же мне теперь с ними делать?

17

скрылись

18

известный

19

любимцем

20

Кто зовет? Что случилось? Кто? Что? Почему?

21

цепляется

22

образованный

23

Черт!

24

Коман – как (фр.).

25

дорогая

26

Заткнись!

27

Боже мой!

28

Коротко.

29

итак

30

со своей стороны

31

хорош

32

влюбилась

33

красавца

34

испугается

35

Поддержи товарищей морально.

36

кушать нечего станет

37

продвигать

38

Всегда готов выполнить задачу родины.

39

Как же мне не понимать?

40

Нет, это сильнее меня!

41

что случилось

42

Истина где-то рядом!

43

они попытались отравить

44

москальских шпионов и соглядатаев

45

Но я также знаю, чего вы хотите

46

переодетые

47

они вооружены

48

открыть огонь в любую

49

Пора создавать собственное, глубоко национальное государство! Но при этом одновременно интегрироваться в Европу.

50

Может быть, я просто сумасшедшая:

51

я бы поклялся, что это он на корме

52

может очутиться в лодке

53

ей-богу: как две капли воды

54

что же это такое

55

Не нужно так орать.

56

Зачем ты явился?

57

отвечай

58

прошу прощения за то

59

продолжай

60

откармливали

61

Теперь вы видите справедливость моих слов

62

помним

63

простить

64

именем народа ты прощен

65

в составе

66

не причастен к отравлению

67

почетный святой нашего королевства

68

народ очень волнуется

69

петь на жаре

70

именно

71

нет, не узнаю

72

честно и по совести

73

принципиальность

74

только не надо меня агитировать

75

готовь стрелы

76

волнуйся

77

мы это еще десять раз переиграем

78

мне кажется

79

Сукин сын!

80

Пошла вон, сука!

81

дерьмо

82

так-так-так

83

чтоб мне не сойти с места

84

Ребята, кучнее! Кучнее!

85

Держись намертво!

86

Да еще с утра примерзли.

87

Дружно!

88

Поэтому надо что-то придумать!

89

Не уступать! Плотнее! Держись! Цепляйся! Не сдавайся!

90

Выше! Сильнее!

91

Делай с нами! Делай как мы!

92

Не допустим разрушения территориальной целостности нашего любимого Острова!

93

это не только ценный мех, но и три-четыре центнера диетического легкоусвояемого сала:

94

не огорчайся

95

Так-так-так, мы вам наше мнение не навязываем.

Content

Андрей Баранов
Апельсиновый Остров
По мотивам пьесы М.А. Булгакова «Багровый остров»

Действующие лица:

Акт первый

Картина первая

Картина вторая

Картина третья

Картина четвертая

Картина пятая

Акт второй

Картина первая

Картина вторая

Картина третья

Картина четвертая

Картина шестая

Картина седьмая

Картина восьмая

Картина девятая

Картина десятая

Картина одиннадцатая

Картина двенадцатая

Картина тринадцатая

Картина четырнадцатая

Примечания