Андрей Баранов

Последний вояж «Титаника-7»

Посвящается нашему наиболее вероятному партнеру и его неустанной борьбе с «мировым злом»

Фауст

Всё утопить.

Мефистофель

Сейчас.

А.С. Пушкин, «Сцена из Фауста».

«Итак, мы начинаем наш ежедневный обзор. В мире произошла масса чудовищно интересных событий. Дамы и господа, сосредоточьте ваше внимание! Сумеет ли президент США Челси Клинтон выучить фамилию нового русского лидера, или склероз передается по наследству? Будет ли этот лидер обычной марионеткой в руках коварной Екатерины Путиной, или преемник все же сумеет показать свой нрав? Делайте ваши ставки, господа!» – на этой фразе корреспондент «Нью-Сити Таймс» Риччи Бздерл окончил чтение новостей всегалактического интернета. Настало время заняться своей собственной колонкой. Риччи писал ее на борту мега-яхты «Титаник-7», бороздившей бескрайний мировой океан где-то в районе бермудского треугольника. «Титаник-2» и «Титаник-3», равно как и все остальные корабли данной серии, вплоть до шестого, давно уже гнили на дне, потонув вслед за их далеким дедушкой. Не было никакого сомнения, что и «Титаник-7» должна была постигнуть та же участь. Собственно, всю прогрессивную мировую общественность волновал только один вопрос – когда же это случится? Букмекерские конторы работали вовсю. Не разгадана была и причина крушения предыдущих лайнеров, казавшихся просто супернадежными и напичканными последними моделями навигационных приборов и спасательных плотов. Каждый плот до последнего посылал сигналы о помощи в мировой эфир, отчаянно пытаясь призвать к себе спасателей Всемирного Спасцентра, а пассажиры, выкинув за борт и съев наиболее слабых, кричали, стреляли из ракетниц и набирали номера близких на своих мобильных мини-видеофонах до самого конца…. неизбежного конца. По крайней мере, так полагал Риччи – а у него было живое воображение.

На судне присутствовала по крайней мере еще одна женщина, которую судьба бесследно исчезнувших пассажиров семейства «Титаников» волновала не меньше, чем Риччи. Этой женщиной была агент ФБР мисс Джоан Ковалевски. Она расследовала в Федеральном бюро именно те темы, которые в эпосе далекого XX века проходили как «Х-files». Все источники информации, скидывавшие файлы сценаристам «Секретных материалов», давно уже окончили свою жизнь в серии случайных аварий и самоубийств, однако этого никто не заметил. И только Джоан, одна во всем Бюро, все еще задавалась вопросом, не является ли крах «Титаников» следствием инопланетного вмешательства или же всемирного заговора? Все остальные ее коллеги, даже киборг Малдер-ХХII, давно уже пришли к выводу, что катастрофы – просто следствие мухлежа букмекерских контор с ультранадежными ядерными реакторами кораблей. Диверсантский таймер, поставленный на заранее условленное время, скоро мог начать отсчитывать, по версии Джоан, последние часы и минуты жизни доверчивых пассажиров «Титаника-7», поверивших обещаниям рекламной кампании о том, что все недостатки устранены, а корпус во время плавания будет обследовать бригада водолазов-ремонтников в глубоководных скафандрах. Джоан намеревалась помешать такому развитию событий.

В каюте номер 113 нашего корабля плыла еще одна молодая и энергичная женщина. Ее биометрические данные, включая анализ ДНК, а также цвет сетчатки глаз и всего остального были занесены в роботизированные картотеки всех полицейских участков мира. Ее звали Алиса Стрекозлова, и в узких кругах она была известна как основательница общества с безграничной ответственностью «Дам-Дам-Дам», да, да, того самого общества, мой дорогой читатель, которое вошло в историю как первая финансовая пирамида последней половины XXI века. Возможно, вы даже помните бесславный конец этой конторы – киберполицейские, выжегшие сверхпрочную бронедверь Алисиного офиса, опись и сканирование имущества, разъяренные толпы обманутых вкладчиков, парящих вокруг на аэролетах, подобно стае назойливой мошкары, и все такое прочее.

Сейчас Алиса устроила себе небольшие каникулы. Она и не догадывалась, что коварный Галактический Интерпол нарочно подсунул ей билеты на этот коматозный мега-лайнер, от души надеясь, что она погибнет, и таким образом мошенничество и возмущение общественного спокойствия будет достойно наказано. С другой стороны, Алиса была известна тем, что всегда умудрялась выходить сухой из воды – простите за каламбур – и власти думали, что если прелестная негодяйка останется живой и на этот раз, это поможет раскрыть тайну гибели «титанической» серии мега-яхт.

Настало время подробнее рассказать о мега-яхте «Титаник-7». Она принадлежала соответственно мега-олигарху и мультимиллиардеру Ябрамовичу-младшему, или, как его еще называли в продажной западной прессе, Ябрамовичу-джуниору. Ее длина была более километра, а водоизмещение превосходило пятьсот тысяч тонн. На яхте были длиннющие прогулочные палубы, 125 баров, 83 диско-зала с пониженной гравитацией, 250 спортзалов и фитнес-центров с повышенной гравитацией, 312 столовых, 11 интернет-библиотек, 3000 просторных кают различной степени комфортности, 8 концертных залов, 15 бассейнов и 33 солярия, 110 салонов красоты, 4 стены для скалолазания, ледовый каток, 89 установок для глобального кондиционирования воздуха, два атомных реактора в машинном отделении, 315 шлюпок и надувных плотов и еще много всякой всячины. Пространство вокруг яхты непрерывно утюжили 13 радаров и сонаров, а также 28 вперед– и назадсмотрящих с именными инфракрасными биноклями. В настоящий момент судно использовалось как круизный лайнер.

Сам хозяин имел вид задумчивого небритого ишака. Собственно, легкая небритость во второй половине XXI века уже вышла из моды, но Ябрамович-младший подражал своему знаменитому предку, тому самому Роману Ябрамовичу, основателю династии, чей портрет висел в парадном обеденном зале мега-яхты, в роскошной золотой раме. Именно далекий предок Ябрамовича-джуниора положил начало не только прославленной династии миллиардеров, чьи фамилии наряду с Морганами и Рокфеллерами навсегда вошли в Платиновую книгу мирового бизнеса, но и знаменитой серии мега-лайнеров. Само название «Титаник» Ябрамовичи выкупили у режиссера Кэмерона еще в начале века за фантастическую сумму – как и автомобильные номера Папы Римского.

«Титаник-2», сошедший со стапелей одной голландской компании в 2020 году, затонул при невыясненных обстоятельствах в Баренцевом море. Не спасся никто, и обезумевшие родственники погибших собирались разорвать владельцев компании на куски, делом заинтересовалась полиция. Однако текущий Ябрамович не растерялся и немедленно соорудил новый корабль, еще круче прежнего. «Титаник-3», дитя Адмиралтейских Верфей Санкт-Путинбурга, проплавал под флагом фирменных цветов «Челси» примерно полтора года, но погиб так же загадочно, как когда-то паром «Эстония» – крыша грузовой палубы внезапно съехала и морская пучина поглотила всех действительно в один момент. Клан Ябрамовичей тут же построил «Титаник-4», и понеслось. Все корабли были просто супернадежны, да и трудно было во времена владычества глобальных навигационных и спасательных систем вообще ожидать хоть малейшей катастрофы или же неизвестности. Тем не менее и катастрофы, и пугающая неизвестность преследовали род мега-яхтовладельцев с неприятной постоянностью. Ябрамовичам часто напоминали ту самую мудрость, согласно которой «как вы яхту назовете – так она и поплывет», но они всегда ссылались на семейные традиции. Удастся ли на этот раз выиграть схватку с судьбой – ведь впервые на борту «Титаника-7» присутствовал сам хозяин? Вот какие мысли занимали Ябрамовича-джуниора, когда он проснулся в своей роскошной хозяйской суперкаюте премиум-класса, с гигантским балконом-верандой и телевизионными стенами. Звали его, кстати, Иван.

А между тем в игру уже вступила международная мафия, что являлось прямым следствием глобализации и интернационального распределения труда. Дело в том, что в каюте за нумером 1952, по странному течению обстоятельств, путешествовала парочка отпетых негодяев заокеанского производства. Эта конкурирующая сама с собой фирма состояла из белого красавчика по кличке «Микки-глазки-цвета-виски» и самого грязного и огромного ниггера, какого только можно себе представить, по прозвищу Тайсон. Их послал международный синдикат киберворов, который опасался, что катастрофа «Титаника-6» могла стать последней в серии ужасных несчастий, в связи с гибелью всех исполнителей и даже заказчиков этого чудовищного преступления, а если бы «Титаник-7» все же добрался бы до порта назначения в Майами целым и невредимым, мировая напряженность неизбежно спала бы, и цены на гелий-3, регулярно доставлявшийся с Луны и других земных колоний, упали бы до небывало низкого уровня, а это могло лишить синдикат всех доходов. Микки и Тайсон должны были взорвать мега-лайнер раньше всех и тихо свалить на небольшой подводной лодке, которая располагалась в их каюте, в рюкзаке Тайсона, свернутая в рулон (вот до чего дошла техника XXI века) и ждала своего часа. Таким образом, в нашем репортаже со спасательным кругом на шее становится одной интригой меньше.

Микки продрал глаза. Красавчик пробудился в этот день не в настроении. Самый главный кибервор в законе, посылая рыцарей электронной фомки и старого доброго свинцового кастета на боевое задание, запретил им не только ширяться, но даже и курить. Такое зверство объяснялось тем, что большая доза голубого героина, быстро всасывающаяся под кожу из мини-распылителя, мешала сообразить в ответственный момент, как именно надо установить электронный взрыватель в реакторном отсеке для осуществления своевременного, а вернее несвоевременного, взрыва машинного отделения. Поэтому вчера ему пришлось просто вульгарно напиться фирменным корабельным коктейлем «Голубая лагуна».

Он мутным взором посмотрел на соседнюю койку. Тайсон, этот здоровенный тупой дебил с пудовыми кулаками все еще дрых, грудь его вздымалась подобно кузнечным мехам, которые Микки, впрочем, видел только по стереовизору. Под койкой валялись пустые бутылки из-под виски. Самого себя красавчик считал интеллектуалом и модником. После вчерашнего здорово болела голова и зверски хотелось пить. Он задумчиво потер одну ногу о другую, принял душ, умылся, и надев цветастый халат, побрел в зону баров, надеясь разжиться там минералкой и пожрать хоть чего-нибудь.

Тем временем корабль просыпался от сна. Алиса после легкого завтрака (половинка марсианского грейпфрута, сок гуавы и банан) принимала солнечные ванны, лежа в шезлонге на верхней палубе в зоне отдыха номер шесть. Нос Алисы защищала от вредного ультрафиолета невидимая нанооптическая мини-прищепка, глаза – солнечные очки «Феррари», тело – две тонкие полоски купальника. Стринги опять вошли в моду. Светило солнце и все живое радовалось. Путешествовать в районе Бермудских, Антильских и Багамских островов было очень увлекательно, даже зимой. Алиса размышляла о том, можно ли ей назвать себя «гостьей из будущего», подобно девочке из той древней затрепанной книжки, которую она еще в раннем детстве обнаружила в бабушкином сундуке, и моментально прочла, так как была не по годам развитым ребенком. Ее собственная биография не слишком походила на жизнеописание героини, но, подумав немножко, Алиса решила, что какое будущее – такая и гостья. И продолжила греться на солнышке.

Джоан Ковалевски совершала пробежку вокруг корабля. Этот утренний моцион заряжал ее на весь день столь необходимой для розыскной деятельности энергией. Пробежать несколько километров на свежем морском воздухе, практически без качки, под бодрящие крики чаек – что могло быть лучше? Кроссовки «Хряйк» равномерно стучали по суперполиуретановой дорожке, полная грудь Джоан, запакованная в изящную высокотехнологичную спортивную майку цвета «хамелеон» (абсолютная водонепроницаемость, отличное потоудаление, регулировка температуры тела), ритмично раскачивалась. На это обратил внимание Микки, медленно бредущий к вожделенному ближайшему бару. Зрелище до того его порадовало, что голова, кажется, даже стала меньше болеть. Впрочем, в первую минуту он вообще принял Джоан за мираж. Микки потряс головой, как бы отгоняя видение, заполз в долгожданный бар и присосался к минералке.

В этот момент поблизости от бассейна появился небезызвестный священник Галактической православной церкви отец Онуфрий. Гулять по солнцепеку в длинной темной рясе было неудобно, но сан не позволял разгуливать по палубе в шортах. К счастью, под рясой из черного вибротефлона был спрятан, помимо креста, пачки сигарет и видеомобильника, в том числе и мини-кондиционер. Отец Онуфрий был первым в истории человечества космическим миссионером, распространившим святую Веру Христову не только на отдаленные планеты, но даже и в соседнюю галактику. Он никогда не ограничивался простым чтением молитв для переселенцев с Земли, но всегда пытался просвятить и колонии инопланетных пришельцев, даже насекомовидных марсианских разумных богомолов, утверждая, что «раз эти насекомые – богомолы, значит должны Богу и молиться!» Сейчас он отдыхал от трудовых будней и обходил окружность бассейна, читая старинную молитву «Однажды отец Онуфрий, обходя окрестности озера, обнаружил обнаженную Ольгу. Ольга, отдайся, озолочу!» Чем там дело кончилось, и каким именно образом его далекий предшественник и тезка вразумил и просвятил эту самую Ольгу, а главное – приобщил к святой вере, отец Онуфрий не знал, но начало ему очень нравилось. Вокруг бассейна в шезлонгах лежало множество потенциальных прихожанок, и хотя они были обнажены не полностью, отцу Онуфрию ужасно хотелось приобщить хоть кого-нибудь из них. Работы было так много, что глаза разбегались.

Тем временем солнце поднималось все выше, видимо задавшись целью добраться почти до зенита. Среди пассажиров присутствовала одна знаменитая российская теннисистка американского происхождения Мария Нахрапова. Ты, конечно помнишь, дорогой читатель, эту популярную историю о том, как маленькая Мария еще в семилетнем возрасте приехала из бедной Америки в богатую и роскошную Россию, и как ее отец, спасаясь от Второй Великой депрессии, охватившей США в результате коварных действий династии Путиных, вынужден был эмигрировать на свою новую (очень хорошо забытую старую) русскую родину. После того, как экономика Америки рухнула, не выдержав соревнования с административно-командной экономической машиной Новой России, этой гигантской корпорации, управляемой агентами КГБ, миллионы бродяг и безработных заполонили страну от Техаса до Северной Дакоты. Работу найти было почти невозможно, люди ночевали в очередях за пособием по безработице, женщины продавались за миску супа, правительство президента Буша-V было вынуждено провести национализацию крупнейших банков и заводов. Эксперты расходились во мнениях, что послужило основной причиной этого – отчаянные попытки властей США удержать военный паритет с Евразийским Союзом, или же привычка американцев жить за счет внеземных колоний, а может и внезапный вброс на финансовый рынок миллиардов галактических долларов из запасов российского Центробанка – но крах наступил внезапно и страшно, как затмение.

Тогда папаша будущей чемпионки неожиданно вспомнил о своих русских корнях, переименовал дочь из Мэри в Марию, срочно обучил ее русскому языку, женился на россиянке и вообще обрусел настолько, что даже на противниц Марии, к тому времени прекрасной юной девушки, по корту, орал не «fuck off!», а обычным русским матом, за что ему однажды отстрелил из бластера пол-уха фазер другой российской теннисистки, с горячими кавказскими корнями. Какое-то время ему пришлось «бомбить» на кибертакси на многоуровневых московских улицах, забитых пробками от минус первого до 123-го уровня, и тут не помогало ни девятое транспортное кольцо, ни даже новейшая лента Мебиуса, связавшая разные уровни между собой в одностороннюю поверхность, так что причины его грубости были вполне объяснимы. «Что ж вы хотите, леди и джентльмены – таксист!» – говорили в околоспортивных кругах. Впрочем Нахрапов-старший никогда не обижался на такие мелочи, находя утешение в горнолыжных путешествиях по марсианским горам, где не так давно открыли новый курорт «Красная поляна-гэлакси».

Солнце еще даже и не разогрелось как следует, а дисциплинированная Мария уже гоняла мячи на специально арендованном корабельном корте. За ней взволнованно следила из-под темных очков ее подруга Нина, неизменно сопровождавшая ее повсюду, где надо и где не надо. Нина была миловидной брюнеткой небольшого роста, и смотрела на Марию снизу вверх. Она училась в литературном колледже, и собиралась составить жизнеописание Нахраповой. Обе подружки были без ума друг от друга и ворковали, как две голубки. Мария подавала мячи, как всегда со своим фирменным визгом, доходящим до 100 децибел и переходящим в ультразвук, за что Всепланетная теннисная ассоциация пыталась дисквалифицировать ее уже пятнадцать раз. На ней была фирменная кепи от Зайцева-младшего, и переливающийся спортивный костюм, похожий больше на вечернее платье, который ничего не скрывал, да и скрыть не мог. Она была свободолюбивой девушкой.

Спарринг-партнерами Марии по корту были два клоуна. Собственно, сами себя они называли артистами «разговорного жанра». Команда подобралась совершенно интернациональная – российскую сторону представлял знаменитый чтец своих бессмертных творений юморист Петро-сан-IV, тоже, между прочим, продолжатель семейного дела (правда, злые языки утверждали, что Петро-саны-II и III были самозванцами, но в любом случае все как один являлись халтурщиками) а великобританскую – комик, известный под миленьким именем мистер Дрин. Вообще-то говоря, после того, как в результате древней ссоры из-за каких-то ныне забытых Березовского и Литвиненко (многие полагали, что это имена эпических героев) Россия применила против Британии секретное климатическое оружие, коварно распылив химические реагенты со стратегических бомбардировщиков, дождь в Альбионе стал постоянным явлением, а сам Альбион переименовали в «дождливый» вместо привычного «туманного». Британцы впали в коровье бешенство, но, как известно, девиз династии Путиных, написанный на фамильном гербе (щит и меч на алом поле, золотая звезда, дубовые листья и рыцарский крест), гласил «кто нас обидит – трех дней не проживет», а им позволили прожить гораздо дольше, вот только жизнь эта стала очень серой и мокрой.

Может быть именно поэтому мистер Дрин, истинный британец, временами смотрел на милого Мишу Петро-сана с крайней неприязнью. Однако с корта уходить не собирался. Он был человеком суставчатого телосложения, как говорится, «хоть грудь впалая, зато спина колесом», и передвигался по корту как на ходулях. Маша гоняла обоих любителей активного отдыха по площадке как больших любопытных щенков. «Щенки», немолодые уже дяди, потели, но исправно бегали за мячиками, ловко разлетавшимися в разные стороны.

– Эй, Майк, лови подачу! – вопил мистер Дрин, пытаясь увернуться от очередного мяча, который безжалостная Мария, уставшая от спортивного дебилизма своих партнеров по игре, старалась вбить уже не в площадку, а в тела запыхавшихся комиков.

– Ты это кончай, Машка! – заорал Петро-сан-IV, получив мячиком по лбу и даже потеряв на время свою фирменную улыбку патентованного идиота. Мы тебе не кока-кольные бутылки!

– Бутилки? Как ето? Я не понимайть-по русски! – отвечала им Мария с другой стороны сетки. В необходимые моменты она начисто забывала русский язык, ловко скрывая, что на самом деле уже плохо помнила английский, и ее американской маме приходилось репетировать с ней «инглиш» почти с нуля.

– Мы не мишени и не рабы! Рабы не мы! – кричал Петро-сан-IV, метаясь по корту и отмахиваясь ракеткой во все стороны, как от мошкары, но туча мячей, посылаемых Марией со скоростью пейнтбольного автомата, настигала его повсюду.

– Рабы немы! Вы мне надоели как два белых пятна перхоти на моей одежде! Ну ничего, сейчас от вас и следа на останется! Таких козлов на моем корте не увидит никто! – неожиданно Мария вспомнила русский язык. Дело в том, что в Новой России теннис продолжал считаться престижным видом спорта богачей и кинозвезд. Мистер Дрин и Петро-сан-IV всегда напрашивались на машины тренировки, полагая, что это очень гламурно. Отказать им было нельзя, прогнать – невозможно. Приходилось применять жестокие методы.

Время стремительно приближалось к обеду. Гангстер Микки давно уже продрал свои солодового цвета глазки и, обильно заправившись минералкой, «алко-ликвидатором» и плотным корабельным завтраком, пытался разбудить своего партнера по бизнесу. Для побудки использовались сильные средства, как-то: поливание водой из фляжки, попинывание ногами и легкое поколачивание складной бейсбольной битой. Наконец мистер Тайсон, отчаянно зевая, соизволил проснуться и даже присесть. В каюте сразу стало теснее. «Чертова горилла, – расистки подумал Микки, – спит до обеда!»

– Да, я сплю до обеда. А также после обеда. Открою тебе секрет, белый братец – я иногда даже сплю во время обеда… особенно если на обед у меня барбекю из такого красавчика, как ты! – Тайсон захохотал, довольный своим остроумием. Иногда он просто читал мысли партнера. Гигантские мускулы под черной кожей негра перекатывались, как кролики под шкурой проглотившего их удава. Однако Микки знал Тайсона уже много лет, и понимал, что самое главное – это завести его, ну а потом уж и не остановишь! Он достал из кармана пачку свежеотпечатанных галактических долларов и поднес их к носу Тайсона, давая ему возможность насладиться их неземным ароматом, а потом для убедительности похрустел ими над его полуоторванным ухом. «Понюхай, понюхай, ниггер. Будем воспитывать в тебе рефлексы как у собачки Павлова!» – Микки был очень образован для своей профессии.

– Что это? – спросил Тайсон недоверчиво.

– Деньги, мой черный друг! Половина той суммы, что причитается нам за операцию. Вторую половину получим, когда потопим это корыто. Ты понял меня?

– Ты знаешь, Микки, что я бывший боксер. Я бил, и меня били. Я кусал, и меня кусали. Откусили почти целое ухо. Я даже стал чемпионом одной банановой республики. Но я не настолько поглупел, чтобы не отличить фальшивые галактик-доллары от настоящих! Шеф хочет нас надуть! Настоящие деньги не пахнут – это знает любой черный брат в Гарлеме!

– У нас нет времени, приятель. Да, они фальшивые, но ни один прибор на этой чертовой планете не отличит их от настоящих, а принюхиваться никто не станет. Не у всех есть твой собачий нюх, хе-хе-хе… как у марсианской гончей!

Тайсон задумался. Но скоро лицо его прояснилось, а уши слегка оттопырились. Он принял решение.

– Когда пойдем на дело? – спросил он.

– Сегодня ночью разведка. Если все будет тип-топ, ставим таймер на задержку двенадцать часов, и уплываем. Мы на корабле уже неделю, и я подыхаю со скуки. Честно сказать, мне тут и не жалко никого, ну может кроме одной длинноногой телки, которую я засек утром у бассейна. Надо бы познакомиться с ней поближе, ну а потом… – Микки улыбнулся своей очаровательной улыбкой и выразительно провел ребром ладони по шее.

– Стоит тратить свое время на белых сучек! – мрачно заметил Тайсон. От них один триппер и неприятности.

– А откуда ты знаешь, что она белая?

– Так на черную же ты не клюнешь! Нет, ты не обманешь старика Тайсона! – довольный, он захохотал.

– Ну почему, мне черные даже очень нравятся! Мне и ты нравишься, как мужчина и вообще! – Микки оценивающим взглядом оглядел партнера.

– Даже и не мечтай! Я не по этой части… и в любом случае – не с таким чистоплюем, как ты! – Тайсон отвернулся к стенке и демонстративно захрапел.

– Ладно, дрыхни пока, обезьяна, – с этими словами наглый красавчик вышел из отсека.

В это время Джоан сидела у себя в каюте и занималась самым важным делом в жизни каждого агента ФБР – составляла отчет о проделанной работе. Работы пока было немного, но отчет шел по заранее накатанной схеме. Изящные пальчики Джоан летали над сенсорной бесконтактной клавиатурой мини-компьютера, почти невесомого и местами прозрачного. Джоан пыталась разгадать загадку крушений «Титаников» и, что еще более важно, предотвратить гибель нынешнего «Титаника» номер семь, понимая, что в случае повторения катастрофы шансов выжить будет немного. Ей отчаянно требовался напарник. Киборг Малдер-ХХII был поставлен начальством на склад запчастей, и пылился там, не в состоянии ей помочь. Правда в ее распоряжении была гигантская база данных Интергалактической Полиции, с которой она связывалась через всегалактический интернет. Пока он действовал даже тут, в коварном и непредсказуемом районе бермудского треугольника, хотя корабельный Wi-Fi иногда барахлил.

Дли красавчика Микки было бы большим сюрпризом узнать, что не только он засек прелести Джоан, но и она уже давно отсканировала его смазливое лицо дистанционным полицейским сканером и знала о нем решительно все. И то, что она узнала, ей совсем не понравилось. Микки со своим напарником давно уже числились в полицейской картотеке и, несомненно, являлись прекрасными кандидатами на роль террористов-диверсантов. Одних мелких грешков за ними набралось на 265 лет жарких венерианских колоний. Джоан вовсе не хотелось сражаться с ними в одиночку. Агентесса глубоко задумалась.

Но она не зря была отличницей школы ФБР в Квонтико – решение пришло, как будто в ее голове провернулись колесики старомодных швейцарских часов. Зная назубок всех околачивавшихся на борту подозрительных личностей, она остановила свое внимание на мисс Алисе М. Стрекозловой, русской, женского пола и с преступной биографией. Именно коварный шеф Джоан, проходящий под псевдонимом Законченный Курильщик, он же Рак-в-последней-стадии, и был автором идеи заманить Алису в этот вояж, с целью посмотреть, как же она выкрутится на этот раз и выкрутится ли вообще. Джоан решила завербовать ее в помощницы, действуя, как и привыкли действовать представители правительства США – силой, наглостью и шантажом. Она знала, что закон также на ее стороне, но не слишком на него полагалась. Проверив зарядник бластера, попудрив нос и поправив солнечные очки, она покинула свою каюту и решительным шагом направилась к лифту на верхнюю палубу.

В это время ничего не подозревающая Алиса отбивала атаку отца Онуфрия, который хотел исповедать ее во что бы то ни стало, для чего активно зазывал сначала в бар, а затем в свою просторную каюту с балконом и прекрасным видом на океан, утверждая, что публичная исповедь хоть и практикуется в ГПЦ, но на самом деле в глазах Бога значит гораздо меньше, чем индивидуальная, и уединение просто необходимо для сохранения таинства обряда. Единственным местом, куда святой отец не смог за ней последовать, стала дамская туалетная комната. Алиса остановилась перед зеркалом – просто так, проверить, не растрепалась ли челка, и тут, как ураган, ее настигла Джоан – да простит меня читатель за такое сравнение. Джоан сразу взяла быка за рога.

– Как васшье имья? – спросила она Алису на леденящем душу русском языке. Надо заметить, что Джоан немного знала русский. В США во время Второй Великой депрессии русский язык стал очень популярен – ведь только зная его, можно было найти работу в цветущей от российского лунного гелия-3 восточной Европе, а то и в самой России, если повезет. Джоан тоже выучила его – правда, не без помощи гипнографа.

– Алиса. Но не понимаю, чем я обязана таким вниманием? – в это утро Алиса была настроена очень благожелательно. Она даже никого не посылала к чертовой бабушке.

– Стрье-козь-ло-вааа? – Джоан с отвращением прожевала фамилию потенциальной клиентки пеницитарных заведений. Она не понимала, как вообще можно называть себя таким громоздким именем.

– Я! Так в чем дело-то? Прямо как сговорились все сегодня… У вас что, тушь потекла или тампоны кончились? Тут я все равно помочь не смогу – это вам в аптеку или к косметологу!

– Я – агент ФБР и ми знаем о вас все! Все ваши аферы и тьемные дьела! Лучше будет, если ви добровольно согласитесь помогать нам… Иначе – двадцать льет тьюрем в венерианских поселениях!

– А тот, кто много знает, долго не живет, особенно при вашей опасной и героической профессии! – заметила Алиса со свойственной ей в критических ситуациях наглостью.

– Это есть угроза? – поинтересовалась Джоан настороженно.

– Это есть народная мудрость. You understand? – Алисе уже надоела манная каша русских слов, которую жевала агентесса.

– О, так мисс знает английский? Прекрасно. Все иностранцы знают английский, ведь чему-то их в школе учили. Но не все сознаются сразу, – Джоан слегка улыбнулась и решила чередовать свой хороший английский и плохой русский, в зависимости от обстоятельств.

– В чем это я должна сознаться? У вас там у всех крыша поехала?

– Учти, только за аферу с «Дам-Дам-Дам» тебе грозит двойная доза полония-210!

– Чушь. Это не преступление против государства.

Тут Джоан, как ее учили в Академии ФБР, решила сменить тактику на более холодную и рациональную.

– Хорошьоо, буду с тобой откровенна. Мы намеренно заманили тебя на этот корабль. Ты ведь не читаешь регулярно космический интернет и не в курсе, что все «Титаники» когда-нибудь тонут?

– Как это «тонут»? Да надежнее этого корабля во всей вселенной нет! Я же пролистала рекламную брошюру…. Со стереофото!

– Все предыдущие потонули! И этот хотят взорвать! Я тут подозреваю кое-кого. Поможешь мне задержать террористов – получишь жизнь и свободу. Нет – сдам тебя галактическому Интерполу, если не сгинешь в пучине вместе с этим «клубом самоубийц»! В общем, у тебя нет выбора. Америка требует защитить ее и твои интересы, – отцы-основатели США могли бы гордиться такой ученицей, как мисс Ковалевски, когда она была в ударе.

– Я где-то читала, что Америка – свободная страна. Но, видимо, в тексте была допущена опечатка, – злобно заметила Алиса. Интерпола она не очень-то боялась, памятуя о том, что вся отчетность сгинувшего «Дам-Дам-Дам»-а была вовремя уничтожена лазерной бумагорезкой. Но безвременно потонуть в водах бермудского треугольника ей совсем не улыбалось. На это она пойти не могла.

– Хорошо, черт с тобой, уговорила. Я согласная! – сдалась Стрекозлова.

– Вот и прекрасно! Very well! – Джоан озабоченно посмотрела на Алису.

– Я должна всегда знать, где ти находьишься. Я должна прикрепить тебе пеленгатор. Нье бойся, это не есть больно, – Джоан достала из сумочки маленький браслет из кожи марсианского термоаллигатора с микропередатчиком и потянулась к ноге Алисы.

– Не здесь же дура, и так уже люди смотрят!

Две девицы оглянулись на них, проходя мимо. Алиса потащила Джоан к свободной кабинке. Через три минуты они вышли оттуда усталые, но довольные. На ноге Алисы красовался малозаметный браслет, надежно запертый на киберзамочек. Стрекозлова не без труда отказалась от искушения утопить назойливую агентессу в унитазе. Надо сказать, что даже в конце XXI века унитазы почти не изменились, правда теперь они автоматически проводили анализы на все мыслимые и немыслимые болезни, в том числе инопланетные. Иногда унитаз начинал назойливо вопить: «Внимание, на мне сидит не человек, а внеземное чудовище, да еще и гадит в меня!» Но это случалось редко. Торговые фирмы, распространяя чудо-унитазы, особенно упирали на то, что масса знаменитостей, актеров, певцов и олигархов умерли от венерианского рака или марсианского СПИДа только потому, что по старинке пользовались обычными, неразумными унитазами – а с электронной чудо-техникой жили бы и радовали публику своим существованием еще много лет, даже без стандартной для немолодых людей замены органов. Многие клевали на этот рекламный трюк.

Но вот уже звезды зажглись над бескрайним темно-лиловым океаном. Риччи Бздерл, сидя в своей уютной каюте, потягивал из пузатого бокала ароматный ямайский ром и заканчивал писать ежедневную колонку для «Нью-Сити Таймс». Он уже описал утренний наряд Нахраповой и прелести купальщиц – впрочем, про все это он рассказывал читателям вот уже несколько недель. Однако впереди были и более интересные события – скоро предстоял Великий Бал у Ябрамовича-джуниора, с традиционными выборами Королевы океанов, кроме того во время повседневного ужина в капитанском салоне тоже могло что-нибудь случиться – ну например, у какой-нибудь дамы иногда не срабатывал регулятор прозрачности наноблузки, и тогда восхищенным гостям обычно было на что посмотреть и о чем поговорить, а журналистам – о чем написать. Мистер Бздерл и не подозревал, что в плаванье их ожидали еще более примечательные случайности. Старинная примета гласила, что женщина на корабле – к несчастью. Риччи неожиданно пришло в голову, что корабль, набитый бабами под завязку, непременно должен потонуть. Он допил остатки ямайского рома, вздохнул и снова принялся стучать по сенсорным клавишам.

Тем временем у гангстеров, как водится, созрел коварный план. Микки хотел подобраться как можно ближе к машинному отделению с целью провести разведку боем. Для этого он решил замаскироваться под кинорежиссера. Одев на голову цветастую панаму и вручив гиганту Тайсону гигантскую старомодную трехмерную видеокамеру, он счел, что сходство достигнуто и энергично зашагал по длинным палубам корабля. В ночном освещении «Титаник-7» представлял собой зрелище еще более величественное, чем днем. Мириады галогеновых фонарей освещали верхнюю палубу, надстройки и капитанский мостик. Мачты сияли иллюминацией. Прожектора впивались в окружающее лайнер пространство тонкими иглами серебристых лучей. Море фосфоресцировало. Из диско-залов доносилась музыка. Пониженная гравитация позволяла танцующим почти парить в воздухе, а для того, чтобы они не вылетели за борт, конструкторы предусмотрели специальные нейлоновые сетки наподобие противомоскитных. Время от времени танцоры шлепались о них, как бабочки.

Лифт, ведущий в святая святых корабля – машинное отделение – у «Титаника-7» располагался почти на самом верху, неподалеку от рубки. Охрану лифта бдительно нес матрос Обалдуев – бывший запасной футболист клуба «Челси», разжалованный в простую матросню самим Ябрамовичем-джуниором за то, что единственный раз выйдя на поле в основном составе в матче с венерианской «Галактикой», он не сумел забить пенальти три раза подряд, всякий раз промахиваясь мимо створа ворот.

– А чего это вы тут делаете? А? – спросил он у Микки и Тайсона с подозрением. Эта сладкая парочка ему сразу не понравилась, особенно Тайсон, который внешне подозрительно напоминал бразильца, заменившего Обалдуева на вожделенной скамейке запасных.

– О, я есть известный режиссер и собираюсь снимать здесь…. Как ето? Блокбастер, замечательный фильм! Называется «Последний вояж». А это мой помощник, малыш Тайсон. Мы все согласовали с капитаном, разрешение уже получено!

– Вот здорово! – обрадовался доверчивый Обалдуев. – А мне можно поучаствовать в съемках?

– Разумеется! – согласился добрый Микки. Обводя палубу с гуляющими пассажирами рукой, он сказал: – Да они все поучаствуют! А сейчас, дружок, нам надо пройти в машинное отделение.

Обалдуев посторонился, давая дорогу знаменитостям. Микки и Тайсон мгновенно нырнули в приветливо распахнувшиеся двери лифта и унеслись вниз. Легко проникнув в пустое роботизированное машинное отделение, они принялись быстро и профессионально вскрывать бортовые панели щита управления корабельным реактором. Развинтив камеру Тайсона пополам, Микки извлек из нее небольшой электронный сканер. Без труда найдя Самый Главный Процессор фирмы «Инель-хрентиум», давно перешедшей в руки Правительства США, бродяга Микки с помощью обыкновенных маникюрных ножниц перекусил нужный проводок и ловко присобачил к приютившей процессор материнской плате миниатюрный взрыватель с дистанционным управлением. Сверхчувствительный датчик взрывателя мог поймать кодированный радиосигнал от таймера, посланный в указанное коварным Микки время из любой точки корабля, и перехватить у процессора управление реактором, чтобы затем отдать команду механизмам поднять графитовые стержни, замедлявшие ядерные процессы. Взрыв фешенебельного мега-корыта «Титаник-7» становился практически неизбежным.

– Элементарно, Тайсон! – Микки довольно улыбнулся. – Черт возьми, дельце оказалось проще, чем я ожидал. Бинго!

– Да, теперь мы взорвем этот плавучий бордель когда захотим! Скажи, белый братец, а это не ты замочил предыдущий «Титаник-6»?

– Предыдущий? Да ты что, черный брат, я тогда еще не откинулся с венерианской зоны! Не поверишь, как там было жарко!

– Да? А тоже было ловко проделано, я и подумал – твоя работа!

– Нет, дружок, в синдикате есть много крутых парней! Ладно, валим отсюда.

И сделав свое черное (или черно-белое) дело, приятели поспешили к выходу.

В этот момент Джоан и Алиса сидели в засаде на полубаке. Алиса никогда раньше не была в засаде и очень волновалась. С другой стороны на нее саму засады устраивали довольно часто. Иногда жизнь казалось ей одной сплошной засадой. Джоан хладнокровно глядела сквозь ночную темень в морской инфракрасный бинокль. Наконец в вечернем воздухе мелькнули зеленоватые тени клиентов ФБР.

– Вот они! Держи их! – с этими словами Джоан потащила Алису за собой, как муравей гусеницу. Они неслись по темным закоулкам верхней палубы, лавируя между надстройками. К сожалению, корабль был так велик, что сразу схватить гангстеров не удалось. Джоан боялась устраивать засаду поблизости от заветного входа в машинное отделение – ведь Тайсон чувствовал запах опасности за добрую милю, а то и две, а кроме того, вблизи от лифта все было освещено как на ладони. Теперь же бежать пришлось несколько минут – но за это время бандиты успели не только поставить сверхчувствительный взрыватель на реактор, но и выбраться обратно. Когда запыхавшаяся агентесса выбежала на заветную площадку, изящная тень Микки и громадная фигура Тайсона уже почти растворились в темноте. Алиса отстала, сердце ее отчаянно стучало. Бег по пересеченной местности не был ее коньком.

– Стой! Это ФБР! Брось оружие! – закричала Джоан. Негодяи почему-то не выполнили ее приказ, а бросились бежать, отстреливаясь на ходу. Агентесса тоже выпустила в направлении убегавших диверсантов несколько лучей из полицейского бластера. Красные вспышки разрядов прорезали ночной морской воздух. Матрос Обалдуев окончательно обалдел от неожиданности и залез в метеобудку, где и отсиживался до конца сцены. Алиса немедленно залегла в ближайшее укрытие, а Джоан стреляла спокойно и хладнокровно, как на учениях. Агрессии на ее лице было не больше, чем у человека, пробивающего бумаги степлером или дыроколом, хотя в конце XXI века о них уже все давно забыли.

– Беги, Тайсон, беги! – Микки пинками подгонял партнера, одновременно умудряясь довольно метко отстреливаться.

– Сука, засекла нас! Ты не знаешь, кто это? – в перерывах между перебежками Тайсон стрелял очередями из тяжелого лучемета, до того спрятанного все в той же видеокамере.

– Не могу разглядеть! Она ослепила меня! – пожаловался Микки.

– Ты всегда слеп от женщин! – сострил Тайсон. И бандиты, прибавив ходу, скрылись в направлении капитанской кают-компании.

А гигантская, но уютная кают-компания «Титаника-7» в это время жила обычной вечерней жизнью. Как всегда тут тусовались скучающие пассажиры, упорно пытаясь развлечь себя в долгом плавании. После ужина сюда пришли и мистер Дрин с Петро-саном-IV, и Нахрапова с Ниной, и даже отец Онуфрий. Нахрапова каждый раз появлялась в свете в новом вечернем платье, и Риччи Бздерл, уже окончивший писать ежедневную колонку и приползший в кают-кампанию в поисках новой порции ямайского рома, не переставал этому удивляться. «Когда же у нее закончатся наряды?» – думал он. Отец Онуфрий как обычно искал красивых прихожанок для исповеди. Петро-сан-IV дискутировал с мистером Дрином вопрос о том, какой язык, русский или же английский, больше подходит для дебилизации населения с помощью сатирических скетчей. Мистер Дрин горой стоял за великий и могучий британский язык, а дядя Миша на ходу доказывал, что английский – язык тупых ослов, и что это сразу видно прямо-таки по всем языковым признакам. «Ну вы тупые!» – повторял он свою любимую в отношении англосаксов присказку. В ответ на это мистер Дрин корчил самые невообразимые рожи.

Пожилой джентльмен в черном старомодном костюме, с бульдожьей физиономией расхаживая по залу, озабоченно прикидывал прочность корабельных перекрытий и даже что-то записывая в неброский блокнот. Выглядело сие весьма подозрительно, но решительно никто из веселых гостей «Титаника-7» не обращал на это внимания – никто, кроме Джоан. Она влетела в дверь, в которой минуту назад исчезли Микки и Тайсон, едва успев спрятать бластер. Гангстеров и след простыл. Джоан отчаянно пыталась сообразить, куда они испарились. Выходов у кают-компании было еще больше, чем входов, так как в ней помимо широких распашных дверей с герметичными перепонками имелось несколько люков со скользкими желобами, по которым можно было для разнообразия времяпрепровождения скатиться в один из развлекательных центров корабля. Человек, снимавший в блокнот планы зала, показался ей подозрительным, и даже как будто знакомым, и Джоан на секунду замедлила шаг рядом с ним. Его поведение было необычным, а агенты ФБР обязаны реагировать на все необычное. Но ей надо было спешить – ведь она гналась за Микки и Тайсоном. И она поспешила дальше. Судьба «Титаника-7» была решена.

В это время Алиса догнала агентессу.

– Держись рядом со мной! Будем проводить как ето бюдет по рюсски? Допрос, – с этими словами Джоан решительным шагом направилась к потенциальным свидетелям бегства гангстеров. Первыми под ее горячую руку подвернулись японцы. Они сидели в далеком углу кают-компании, как раз рядом с одним из выходов. На столе перед ними красовалась прямо выставка новейшей электроники – все было заставлено стереоэкранами мониторов, настольными компьютерами и хитрыми приборами, вперемешку с бутылками черной сакэ – национальной японской рисовой водки. Японцы были невозмутимы, как самураи, и смотрели на наших героинь высокомерно и вообще с презрением. Джоан попыталась узнать у них, куда же все-таки испарились громила негр и красавчик Микки, но на этот раз магические слова «ФБР» не произвели решительно никакого впечатления – у наглых японцев не шевельнулся ни один мускул на узкоглазых хитрых лицах.

Алиса решила помочь профессионалу.

– А что это у вас? Новейшая система контроля «XJ-5-8915-самасука» бета-версия? – Алиса прочитала название на приборной панели, причем только что. Услышав знакомый термин, японец оживился как собака, которую почесали за ухом.

– О, леди разбирается в электронике? – радостно зачирикал он. – Но «XJ-5» – это новинка для Америки, у нас в Японии это просто прошлый век, это неинтересно.

– Ну что вы, мне очень интересно. Еще как!

Японец, проникшись к Алисе уважением, переспросил ее о тех людях, которых они с агентессой так упорно здесь искали. Алиса терпеливо повторила колоритное описание внешности Микки и Тайсона. Японец сказал: «Хай, хай, хай…» и потащился к старшему по званию в туристической группе. Он склонился перед ним в полупоклоне и что-то сказал по-японски. Второй японец выслушал его, затем, в свою очередь, пошел к еще более старшему по званию, тоже склонился перед ним и тоже сказал что-то по-японски. В конце концов «младший» японец поспешил сообщить Алисе, что лица, похожие на гангстеров, проследовали на верхний уровень кают-компании. Алиса поблагодарила милого самурая, сказав «дoмо аригатo». Во время всех этих хождений она успела незаметно слямзить со стола единственный электронный прибор, который действительно хорошо знала – универсальную сканирующую отмычку. Эта штуковина открывала все, от сейфов и аэромобилей до космических кораблей и консервных банок.

– Ты знаешь японский? – подозрительно поинтересовалась Джоан.

– Я знаю японцев! – тут Алиса сказала нечто близкое к истине. Истина была где-то рядом. Она действительно знала когда-то одного японца, причем весьма близко. Он был ее другом, и они чуть не поженились. Правда он являлся наполовину таджиком, наполовину китайцем, но предпочитал при знакомстве представляться японским самураем. Это нравилось девушкам.

– Ты не была в Японии – этого нет в твоем файле! – Джоан наизусть помнила дела всех своих подследственных. Ее голова была складом «секретных материалов».

– Нет, зато я столько лет жила в России. А там японцы – практически соседи. Нельзя же в конце XXI века жить как на острове!

Джоан почувствовала, что разговор приобретает патетический окрас.

– Учти – в дальнейшем вести допрос буду я! – с этими словами Джоан и Алиса перешли на следующий уровень кают-компании.

Наверху за изящным столиком уютно устроились двое приятелей – легкомысленный француз Пьер Даню и вечно угрюмый немецкий бюргер Жлоббер. Батарея пузатых пивных бутылок вперемешку с высокими бутылями с вином символизировала возрождение франко-германского союза. Жлоббер пил пиво, кружку за кружкой, а Даню, скучая, читал эротический журнал, при этом положив почему-то ноги на стол и небрежно играя шейным платком. Неожиданно он заметил Джоан, как-то внезапно возникшую в его поле зрения. Пьер мгновенно сравнил ее с полуобнаженными красотками в журнале и понял, что Джоан гораздо эффектнее. Он тут же отложил чтиво в сторону и переключил свое внимание на агентессу.

– Мадемуазель что-нибудь угодно? – спросил Даню, приятно улыбаясь.

– Мадемуазель угодно знать, как найти тут двух субъектов, – Джоан продемонстрировала свое удостоверение и стереофото сбежавших гангстеров. «Флики! Всюду они!» – подумал Даню. Джоан тут же потеряла в его глазах половину своей привлекательности.

– Увы, но мы его не видели… – ответил Даню. – А может быть, вам нужно еще что-нибудь?

– Нет, только это, – Джоан не отвлекалась от намеченной цели.

– Жаль, но ничем не можем вам помочь. Увы! – Даню изящно развел руками.

– Вы ищите бессистемно. У вас ничего не получится. И помогать вам – совершенно не наше дело, – злобно протявкал герр Жлоббер из-за бастиона пивных кружек.

– Ну что ж, в таком случае мы найдем их сами! – Джоан удалилась, увлекая за собой Алису, причем дернула ее за руку так, что та чуть не упала.

– Как жаль, что такая очаровательная женщина работает в полиции! – заметил Даню приятелю.

– А ты полагаешь, что все красивые женщины должны работать на панели? – поинтересовался Жлоббер.

– Я думаю, что полиция – это всего лишь другая сторона панели. Но может быть, все же стоило бы помочь ей спасти мир? Или хотя бы наш корабль? – Даню был настроен благожелательно, чему немало способствовало сухое французское вино.

– Этот мир уже не спасти… Не беспокойся, при таком методе поиска они как обычно найдут не того, кто виноват, а того, до кого смогут дотянуться, – Жлоббер, поглядев в опустевшую кружку, дотянулся до бутылки и налил себе еще пива. – С этим они справятся и без твоей помощи.

Пьер Даню кивнул и вновь погрузился в журнал.

За небольшой загородкой у иллюминаторов сидели бывшие братья-славяне – чех, поляк, украинец и примкнувшие к ним грузин и прибалт, путешествовавшие на мега-яхте по льготным ваучерам из квоты для все еще отсталых, как выражался американский госсекретарь, «стран-неудачниц». Надо отметить, что после внезапного экономического краха США начали постепенно восстанавливаться и возвращать былое влияние. Часть стран восточной Европы давно перебежала на сторону России, Украина раскололась на две части, восточная часть вместе с Крымом вошла в состав Евразийского союза. Но русских все они все равно терпеть не могли, а Америку любили, хоть она их и «пидманула, пидвела». Постепенно взоры «братских» народов вновь устремлялись на Запад. Джоан решила обратиться к ним за помощью в розысках. Все они встретили агентессу как родную, все утверждали, что видели подозрительных личностей с внешностью, похожей на сладкую парочку в составе Микки и Тайсона, но только вот беда – все показывали в разные стороны.

– Пани, для вас мы найдем кого угодно, хоть Усаму бен Ладена, хоть Папу Римского! Из-под земли достанем! – проговорил поляк.

– Только назовите! – заявил хохол.

– Да, да! – поддакнул чех.

– Само сабой, красавыца! – улыбнулся грузин, приподняв вечную национальную кепку-«аэродром». Молчаливый прибалт соглашаясь, кивнул. Джоан сухо поблагодарила их за готовность сотрудничать со следствием и пошла вместе с Алисой дальше. Вслед ей полетели возгласы:

– Всегда заходите без стеснения! Прошу пани!

– Ласкаво просимо!

То же послышалось по-польски, по-чешски и по-грузински. Прибалт кивнул так, что голова чуть не отвалилась. После безвременного ухода Джоан случайно подошедший серб, до того скромно молчавший, спросил у поляка:

– Что ты так перед ней выслуживаешься?

– Слобо, мы вновь вливаемся в братскую семью западных народов!

– И ты думаешь, она тебя усыновит?

– Польша не может летать в пустоте, как свободный электрон! Посмотри вокруг, весь мир – это огромный рынок, а здесь его воплощение – ультрасовременный корабль, где одна каюта премиум-класса на месяц стоит дороже, чем какой-нибудь бедняк заработает за всю свою жизнь. И этот мир гораздо устойчивей того, в котором нас заставляли жить коммуняки в XX веке. Поверь, такой мир будет стоять вечно, а корабль – вечно плыть! В конце концов, мы попали на тот рынок, где сами можем выбирать себе хозяев.

– Якая гарна жинка! – мечтательно сказал хохол, глядя вслед Джоан. – Но зачем она всюду таскает за собой эту москальку?

За очередным столиком кают-компании сидели китаец и северокореец. Да, дорогой читатель, северокорейский режим тоже благополучно прошагал через десятилетия, практически не изменившись. Китаец, со значком в виде председателя Мао на лацкане, учил корейца рыночным отношениям. Кореец же возмущался своекорыстием и беспринципностью своего соседа и говорил, что «если бы председатель Мао был жив, он побелел бы от стыда!» На что китаец замечал: «Если бы председатель Мао дожил до наших дней, он делал бы неплохой бизнес… У старика была железная хватка!» К ним Джоан с Алисой решили не подходить – они располагались слишком далеко от входа.

На низком диванчике из кожи тамильского тигра у стены сидели бедный, но честный араб в пестром бурнусе и хитрый Изя из Израиля, с острым носом, крохотными глазками и в маленькой кипе на затылке. Они играли в карты. На столе между ними проходила дорожка из фишек, символизировавшая границу, и по разные ее стороны стояли маленькие флажки Израиля и Палестины. Араб как обычно проигрывал и злился. Они тихо переругивались по-русски.

– Изя, что ж ты, тварь обрезанная, все под себя гребешь! Когда я учился в Путинбургском политехническом, мы с такими знаешь что делали? – злобно спрашивал палестинец, готовый в любой момент взорваться, как ракета «Кассам».

– Когда я учился в Путинбургском Политехническом, таких как ты туда и близко не подпускали. Можно подумать, что ты тварь необрезанная! Проиграл, так плати! Это мой стол, мой диван, моя территория, я ее честно выиграл! И не надо смотреть на меня глазами юной шахидки! – Изя тоже не лез за словом в карман.

– Ах вот ты как… Ну все, ты меня достал. Аллах Акбар тебе пришел, подкрался незаметно, – возмущенный до глубины души араб вытянул из-под бурнуса два проводка и присоединил их к огромному антикварному будильнику с надписью «командирский».

– Ну, ну, Джафар, не горячись… Ну зачем тебе эти сорок девственниц в раю? Посмотри на меня, я же гораздо опытнее… Чем я без тебя один буду заниматься – сионизмом? – взволнованно проговорил Изя. – Слушай, ты мне напомнил – рабочий день уже давно кончился! Отцепляй свои понты и пошли выпьем.

Араб, потомственный шахид-смертник, помедлил несколько секунд.

– Последний раз!

– А как же, – Изя незаметно запихнул в карман выигрыш. Но уйти им не удалось. Джоан уже подошла к приятелям со своими вопросами о подозрительных личностях, на что Изя ответствовал, что подозрительную личность Джафара он, Изя, видит каждый день – ему просто некуда от него деться. Но больше они никого не видели.

– Вы уверены? – уточнила Джоан. Изя снисходительно поглядел на агента ФБР как бы сверху вниз, хотя он сидел, а Джоан стояла.

– Деточка… Ну я могу вас так называть, учитывая мой исторический возраст. Джафар, какой у меня исторический возраст?

– Четыре тысячи лет! – отрапортовал Джафар с готовностью. Чувствовалось, что он и его предки ненавидели Изю и его предков все эти тысячи лет, а может и дольше.

– Ну вот видите – помнит! – отметил Изя. – Так вот, мой исторический возраст по сравнению с жалкими 600 годами современной американской цивилизации – это все равно, как если бы мне было семьдесят лет, а вам, соответственно, десять, так что я могу к вам так обращаться. Так вот, деточка, я, со своим возрастом, восходящим к Египетским пирамидам, – Агасфер, так сказать, «вечный жид» этого проклятого торгашеского мира… – Изя ушел в дебри сравнительной истории, рассчитывая там укрыться от лишних вопросов. – И я вам скажу с высот своего исторического опыта – всех подозрительных не переловишь! Их надо просто держать в поле зрения, так сказать, при себе – на виду, – Изя ткнул пальцем в араба. – Иногда их надо подкармливать, иногда – наказывать, но всегда в глубине души любить… Джафар, ты мне не поверишь, но я к тебе всегда хорошо относился!

Алиса и Джоан пошли дальше. Араб все время разговора старался даже не смотреть на агентессу, презрительно отвернувшись. После отбытия розыскниц Джафар не в силах был сдержать наболевшее:

– Не могу глядеть на америкосов. У нас говорят: Америка – большой шайтан, а по-моему, они просто идиоты. И подумать только, они когда-то правили почти всем миром!

– Ха, он мне будет рассказывать! Этим миром всегда правили идиоты, – заметил Изя философски.

– И как это допускает ваш западный бог? – поинтересовался палестинец насмешливо.

– А ты думаешь, кто такой бог? Этот тридцатилетний еврейский мальчик? Бог – это судьба, а наша судьба – это и бог, и дьявол, и все тридцать три удовольствия… Говорят, что-де бог определяет ход нашей жизни, но кто знает, что решит участь хотя бы этой жестяной коробки, в которой мы плывем во водам?

– Да, это правильно. Аллах его знает, что, – согласился араб. Они и не догадывались, насколько были близки к истине.

Последним пунктом на дороге наших юных сыщиц было укрытие мистера Дрина. Петро-сан-IV отошел в корабельный гальюн избавиться от продуктов переработки организмом крепкого английского эля, которым они с мистером Дрином накачались под завязку, да так и не вернулся. Мистер Дрин с воодушевлением предложил ФБР свои услуги. Рядом с ним весело прыгала маленькая собачка – серый декоративный пудель. Ее мистер Дрин усердно дрессировал, готовя к комической карьере. Отчасти именно из-за этого Петро-сан-IV покинул поле боя так рано.

– Они ушли вот туда! – мистер Дрин ткнул длинным сухим пальцем в одну из светящихся дыр в полу. – Я все видел! Мы всегда рады помочь нашим союзникам! Я и Тоби… Верно, Тоби?

Тоби встал на задние лапки и тявкнул. На ошейнике у него красовался британский флаг.

– Хотите, Тоби даже будет бежать впереди вас и вынюхивать дорогу?

– Благодарю, но у нас другие методы поиска, – заявила Джоан и вместе с Алисой немедленно очертя голову бросилась в ярко освещенный проем. И это стало последним эпизодом в увлекательной погоне агентессы и ее вынужденной помощницы за гангстерами. Коварный мистер Дрин, решив пошутить, указал спутницам вход как раз в тот гипержелоб, который вел прямиком в корабельный аквапарк.

Так наши сыщицы столкнулись с прославленным английским юмором в действии. Обычно пассажиры прыгали из кают-компании в нижерасполагавшийся бассейн в купальных костюмах, а наверх возвращались на особом лифте-сушилке, мгновенно высушивавшем купальники и волосы отдыхающих. Но Джоан и Алиса, пролетев по желобу высоту семи этажей, нырнули в голубоватую прозрачную воду в полном снаряжении. Когда они, злобно отфыркиваясь, выбрались по лесенке на бортик бассейна, стало ясно – погоню продолжать невозможно и бессмысленно. Волосы их спутались, с костюма эфбеэровки и платья Алисы текли лужи, бластер промок – словом, единственным выходом было вернуться в каюту агентессы, которая не пожелала упустить Алису из виду даже на ночь, и потом начать все заново.

Жизнь на корабле – даже на таком большом, как «Титаник-7» – постепенно затихала. Музыка в диско-залах смолкла, пассажиры готовились ко сну. Уснули мистер Дрин и его пудель Тоби. Обычно Дрин спал в обнимку с Петро-саном-IV, но сегодня тот предпочел ночевать на свежем воздухе, в гамаке под звездами и под шум океана, поэтому мистеру Дрину для удовлетворения своих инстинктов оставалось довольствоваться традиционной английской грелкой с теплой водой. Эти грелки не изменились за столетия, правда теперь они были сделаны из фиброволокна и снабжались авторегулировкой температуры. Пудель спал беспокойно, дрыгал ногами и поскуливал во сне. Ему снились адски смешные методы дрессуры, которые обожал его хозяин.

В своей каюте готовились ко сну Мария Нахрапова и Нина. Мария очень любила как мальчиков, так и девочек, так как в развращенном XXI веке, особенно в последней его половине, бисексуальность стала нормой. Процветало также то, что ранее называли инцестом, педофилией и прочими нехорошими излишествами. Седые деды, дожившие благодаря регулярной замене разных органов, печени, почек и прочей требухи до конца века, только удивлялись, как быстро их дочки и внучки перенимали новый стиль. Малолетним негодяйкам все это как будто бы даже нравилось! Никакие попытки завернуть гайки не помогали, все усилия беспощадной диктатуры династии Путиных, да и всего галактического сообщества, оставались тщетными, и даже законодательно изменяемый уголовный кодекс постепенно снизил порог уголовной ответственности за связь с несовершеннолетними до пределов возраста физиологического созревания, который, к сожалению, также опускался вниз в силу быстрого полового развития детей новых поколений. Популярная в начале века песня «Восьмиклассница», рассказывавшая о горячей любви взрослого человека к сопливой школьнице, и о том, как же ему пофигу ее тинейджерские проблемы, сменилась последовательно хитами «семиклассница», «шестиклассница», «пятиклассница» и не собиралась останавливаться на достигнутом. Дошло до того, что мамаши от нечего делать обучали искусству безопасного секса и горячей любви своих сыновей, отцы дочерей, а иногда и наоборот, не говоря уже об обычном и повседневном массовом групповом сексе и оргиях в стиле популярного шоу «Дом-2090», словом, творилось такое, отчего сто лет назад, в конце XX века, у стороннего наблюдателя, а уж тем более у участника, глаза полезли бы на лоб, да так бы там и остались навсегда, как у марсианского богомола.

Но к счастью в каюте знаменитой теннисистки ничего такого не происходило – иначе об этом постеснялся бы рассказывать даже и Риччи Бздерл, а уж он-то был способен почти на все. Коллекция кубков турниров «Большого галактического шлема», которую чемпионка повсюду таскала с собой, и собственно сам этот шлем, напоминавший золоченую марсианскую пирамиду, пылилась под пуленепробиваемым стеклом специальной витрины, любимые ракетки лежали в мощном ракетном ящике. Приняв теплый ионизированный душ, Мария очутилась в объятиях Нины. Нина начала целовать ее с кончиков пальцев на ступнях, и постепенно продвигалась ко все более высоким широтам, а так как у Маши были очень длинные ноги, все это занимало немало времени. Мария, скучая, читала «Пособие по технике космического тенниса», и несколько оживилась только тогда, когда Нина стала целовать ей нежную внутреннюю сторону бедер, проникая все выше и глубже… В общем, шаловливый язычок Нины был совсем неплохой заменой вибратора!

Когда-то у Марии был опыт с одним симпатичным пареньком, но тут как-то не сложилось. Дело в том, что парень, затащив в постель саму великую Нахрапову, ожидал от нее тех же сексуальных стонов, которые она так любила издавать на теннисном корте, но так и не дождался. Что бы он не делал, как ни пытался найти заветную эрогенную зону, причем повсюду, Мария лежала спокойно, как бревно на лесопилке, не выпуская из рук любимую книжку. Тогда, отчаявшись, паренек попробовал постонать и покричать сам, но вредная Маша немедленно пресекла эти попытки, заявив, что он мешает ей сосредоточиться. Несмотря на то, что она жила в России уже давно, в ней сохранилась устойчивая американская рациональность.

К счастью, Нину не волновала некоторая холодность любовницы. Ее волновало только то, что она не могла найти у подруги грудь, и пришлось, как обычно, ограничиться поцелуями сосков. Грудь у Марии вообще-то была, но совсем небольшая. На роскошных фото Нахраповой в купальном костюме, от которых сходили с ума подростки во всей Галактике, груди подрисовывались на компьютере, в трехмерном варианте. Художники, умевшие делать такие фокусы, высоко ценились в космическом медиа-бизнесе. К счастью, у самой Нины были очень милые, полные грудки с нежными сосочками, и когда она как кошка терлась ими о сильную спину Марии, то чувствовала, что ее запасов сексуальности хватит на двоих. В это время Маша читала, но уже лежа на животе, новую главу «Пособия».

А в каюте Микки и Тайсона было неспокойно. Дело в том, что Джоан удалось зацепить-таки огромного негра, хотя она стреляла почти наугад. Правда, потери были невелики – луч бластера подпалил горилле Тайсону второе ухо, до сих пор целое и невредимое, которым он особенно гордился. Сначала, в горячке боя, он не почувствовал боли, но теперь, глядя в маленькое зеркальце на свежие подпалины, ругался на чем свет стоит.

– Чертова гадина! – бушевал экс-боксер. – Стоит мне только учуять эту белую сучку – загрызу ее насмерть!

– А с чего ты решил, что она белая? Мы же ее не разглядели? – задал Микки вопрос, чувствуя, что почему-то повторяется.

– Что я, не отличу запах черной бабы от белой? Черные знаешь как пахнут? Ух!

– Откуда мне знать? Я же не рос в Гарлеме, братец ниггер! – Тут Микки покривил душой, или тем, что от нее осталось после долгих лет гангстерской и террористической работы. Женщины, желтые, белые и даже прелестные фиолетовые инопланетянки с Венеры, почему-то липли к нему, как мухи. Сам он не прилагал для этого почти никаких усилий. Однажды он даже попробовал черную – просто так, для опыта, но со свойственным ему снобизмом рафинированного негодяя пришел к выводу, что от нее пахло даже хуже, чем от Тайсона, хотя она вроде не вылезала из душа, да и казалось бы – куда уж хуже.

Микки достал из кармана серебристую коробочку дистанционного пульта с встроенным таймером и небрежно подбросил ее на ладони.

– Ничего, Тайсон, на тебе все заживает, как на собаке! Главное, дело сделано. Взгляни сюда – от копов мы ушли, а этот плавучий гроб взорвем, когда захотим. На какое время ставим таймер?

– Какой таймер?! Ты не видишь – я тяжело ранен! Или ты умеешь водить эту гребаную надувную подводную лодку? (Вообще-то Тайсон выражался крепче, но из уважения к читателю нам приходится опускать некоторые подробности.) – Нет уж, красавчик, придется подождать несколько дней, пока я не приду в норму. А потом – вдруг нас выследили? И повсюду засады? Ты не успеешь дойти до борта, как тебя схватят, и меня вместе с тобой!

– А если в иллюминатор?

– А надувать ты ее будешь под водой? Кроме того, я не пролезу. Он слишком узкий для меня.

– Ерунда, пролезет голова – пролезет и остальное! – оптимистично сказал Микки.

– Не трогай мою голову, ей и так досталось! – завопил негр удивительно высоким для такого здоровяка голосом. – Я могу потерять нюх из-за всего этого!

– Ну хорошо, – сдался Микки, – подождем пару дней. Если поблизости нет копов, перетащим рюкзак с субмариной на нижнюю палубу, поближе к морской водичке, и адью! А кнопку нажмем, когда отплывем подальше. Кроме того, я ведь тут кое на кого положил глаз! Так что осталось еще одно незаконченное дельце, – Микки улыбнулся.

– Дельце? Очередная баба?

– Лакомый кусочек, братец негр! Если бы ты ее видел…

– Красивая сучка – капризная сучка. Ты с ней провозишься не меньше недели, и шеф лишит нас чаевых. Мне нужно только пару дней, чтобы подлечиться шаманскими зельями.

– Неделю? За кого ты меня принимаешь, малыш, за юнца?

– Да, я знаю, что ты у нас новый Казанова! Вот что, белый братец, сегодня я очень добр, хоть мне и подстрелили любимое ухо. Вот тебе маленький подарок от старика Тайсона! – он дал в руки Микки маленький прозрачный пузырек, в котором болталась на дне одна-единственная крохотная таблетка.

– Что это, галактическая «Виагра»? Мне она пока ни к чему – я в самом расцвете сил!

– Нет, парень, это кое-что получше. Это универсальный афродизиак, возбуждающий любую женщину просто до умопомрачения – мечта всех мужчин в Галактике! Незаметно положи ей эту крупинку в коктейль во время задушевной беседы, пока будешь впаривать, как ты ее любишь! После этого она втюрится без памяти, и сама запрыгнет к тебе в постель! Это как раз такая вещь, после которой телка, зайдя в твой номер, вместо того, чтобы снять шубу, скинет трусики!

– Откуда это у тебя?

– Это большая африканская тайна! Будь уверен, работает безотказно – отказа не будет! Правда, есть одно «но» – девица после таблетки становится чересчур возбудимой, настоящая сучка в течке, и если она положит глаз еще на кого-нибудь после тебя, то пиши пропало – средство вообще перестанет действовать!

– Да ты что, черный брат, разве ей придет в голову посмотреть в сторону другого, когда рядом такой красавчик, как я? – Микки ухмыльнулся. – А еще пары таких таблеток у тебя нету?

– Ну нет, красавчик, надо знать меру! А то мы вовсе никогда не уберемся с этой чертовой лоханки! Действуй, но будь осторожен.

– О кей! Я твой должник, Тайсон!

В каюте агентессы Ковалевски тоже не все было ладно. Вымокшие подруги по несчастью уже успели обсушиться и теперь держали военный совет. Алиса сидела в купальном халате, который ей одолжила Джоан, и пила вместе с хозяйкой каюты мартини из прозрачного стакана. На голове у нее красовалось полотенце. Сама Джоан была в длинной блузке, из-под которой светились ее изящные голые ножки. Агентесса сегодня устала и промокла, но сдаваться не собиралась.

– Нам вообще-то повезло, что мы не догнали этих субъектов, – сказала Джоан самокритично. – Я поторопилась. Они уже наверняка установили радиоуправляемый взрыватель на корабельный реактор, а дистанционный пульт у Микки в кармане! Я чувствовала, что именно этой ночью они пойдут на охоту – недаром красавчик «глазки-цвета-виски» вышел утром из каюты на три часа раньше обычного, а не дрых до полудня.

– А нельзя ли просто их арестовать? – поинтересовалась Алиса. – Ты же знаешь, в какой они каюте… скажем капитану, пусть он даст людей, отнимем этот дистанционный пульт, запакуем их в наручники – и поплывем дальше спокойно!

– Ты ничего не понимаешь в оперативной работе! – Джоан терпеть не могла, когда ее поучали. Нотации она выносила только от своего шефа, да и то с трудом. – Они могут мгновенно взорвать корабль, если почувствуют опасность!

– Но ведь тогда они и сами погибнут!

– Нет, не погибнут. Корабль сделан из ультрапрочных материалов. При взрыве он не пойдет сразу на дно. Разворотит реакторный отсек, но тонуть он будет еще долго. Микки и Тайсон знают, что тогда при всеобщей панике у них будет шанс улизнуть. Кроме того, на них обоих висит уже столько, что им совершенно нечего терять.

– Ага, спасибо за лекцию, – сказала Алиса с черным юмором. – Зная все это, тонуть будет намного легче. А нельзя ли как-то извлечь этот самый взрыватель из машинного отделения?

– Там столько электроники, что целой команде инженеров со сканерами не найти его и за месяц, даже если пройтись по всем цепям! А как только красавчик с гориллой поймут, что опасаться нечего, они мигом уплывут от нас, взорвав на прощание… Я уверена, что и все прежние «Титаники» погибли именно так! Надо как-то задержать их, и изъять этот чертов дистанционный пульт… Но как это сделать?

– В таком случае остается только один выход! Ты должна соблазнить Микки!

Джоан поперхнулась мартини от неожиданности. Эта мысль никогда не приходила ей в голову.

– Я? Соблазнить? Мик-ки? – переспросила она по слогам.

– Ну да. А что тут такого? Это совсем не сложно. Главное – нАчать, и процесс пошел! – эту цитату Алиса выволокла из какой-то древней кинохроники времен очередной перестройки страны в конце прошлого века.

Джоан глубоко задумалась. Вообще-то у нее, конечно, имелся гетеросексуальный опыт, и не только. Ее бывший бойфренд был ее собственным подследственным. Она тогда вела дело знаменитого маньяка и людоеда доктора Бректера. Милейший доктор привлекал ее своей уникальной внешностью и нетрадиционными гастрономическими привязанностями. С другой стороны, как дисциплинированный агент, она обязана была выследить его и надежно упрятать в самую жуткую и жаркую венерианскую колонию «Черный паук», как раз для таких психов, как он, где вертухаи были еще хуже заключенных. Кончилось все это тем, что Джоан, с величайшим трудом поймав Бректера в глубинах марсианского «Забытого мегаполиса», влюбилась в него как кошка, стала его пассией и даже иногда совместно с ним пробовала на вкус мясо случайно забредших туда туристов. Но впоследствии она неожиданно узнала, что под человекоподобной шкурой доктора скрывалось отвратительное гигантское клыкозубое чудовище с планеты Глюк. Каннибализм она партнеру еще могла простить, но обман ее чувств – никогда, поэтому, лично аннигилировав мерзкую тварь, Джоан на ближайшем грузовом танкере вернулась в лоно родной конторы, а ФБР сделало вид, что ничего не заметило, не пожелав придать события огласке. Об этом Джоан не любила вспоминать. С тех пор она взяла себя в руки, снова превратилась в машину для расследований и старалась вообще не замечать у подозреваемых никаких человеческих свойств.

– Мне надо все как следует оценить, – наконец сказала она. За время ее задумчивости Алиса успела прогуляться по каюте и обнаружила в ванной комнате туалетный шкафчик с набором дезодорантов, таблетками от желудка, от аллергии, головной боли и целую пачку антидепрессантов и транквилизаторов – стандартный набор американки XXI века, ведущей нервный образ жизни. Посмотрев на названия, Алиса с отвращением подумала: «Боже, так она еще и наркоманка.» На мини-упаковке стирального порошка-геля она прочла надпись: «не употреблять внутрь», на киберфене: «не использовать под душем». По-видимому, здешние производители хорошо знали свою клиентуру.

– Поговорим об этом завтра утром, о кей? – Джоан решила сначала выспаться. И учти – их я упустила, но тебя упускать не собираюсь!

– Ты хочешь на эту ночь приковать меня цепью? – не без сарказма поинтересовалась Алиса.

– Именно! – Джоан достала из стилизованного под XVIII век окованного медью корабельного сундука длинную и тонкую стальную цепочку, которая досталась ей в наследство от бывшего мужа. Она сажала его на цепь, чтобы он не съел ее во время сна, и надевала на любимое лицо особую маску с прорезями, вроде хоккейной. – Учти, это должно предотвратить твои бессмысленные попытки побега в никуда. Здесь тебе просто некуда бежать, и ты должна понять это!

– Куда уж я денусь с подводной лодки! Значит, шаг вправо, шаг влево – попытка побега, прыжок на месте – провокация?

– Ты все поняла правильно, – пробормотала Джоан. – А теперь пора спать. Ты будешь спать на полу. Вот тебе самонадувающийся матрас и запасное одеяло. Цепь достает до санузла. Учти, вся каюта и территория вокруг нее контролируется системой инфракрасной и ультразвуковой сигнализации, датчиками изменения объема, а также реагирующими на тепло и голос, а пульт у меня. Всякие попытки убежать совершенно бесполезны и будут решительно пресекаться с помощью оружия. Надеюсь, ты будешь благоразумна.

– Йез, мэм! Хотя после всего того, что мы вместе пережили, это просто фантастическая неблагодарность! Я-то думала, что мы с тобой теперь равноправные партнеры по борьбе с терроризмом!

– Я старший партнер. Я старше тебя по званию и возрасту, на целых два года. Я сыщик, а ты преступница.

– Не пойман – не вор! Значит, выходит, ты партнер, а я халявщица?

– Спать! – Джоан пресекла пререкания и выключила свет. Алиса вздохнула, устроилась на выданном самонадувшемся матрасе поудобнее, и быстро заснула.

Над безбрежным океаном вставало солнце. Его блики играли на гребнях волн. Крики чаек и бакланов действовали на корабельных сонь как будильник, вроде деревенского крика петухов. Вставали и многочисленные обитатели мега-лайнера. Они чистили перышки и приводили себя в порядок. Обозреватель Риччи Бздерл по утрам, как обычно, переквалифицировался в репортера-папарацци, надеясь с помощью уникальных голографических фотоснимков оживить свои газетные колонки. В работе ему помогала целая стая миниатюрных мушек с телеобъективами, которые летали по всему кораблю и вынюхивали все, что только можно было. К несчастью, инициативный Риччи часто по старинке лично брался за длиннофокусный трехмерник, и начинал подсматривать даже там, где другие только подслушивали. Обычно это сурово каралось неблагодарными знаменитостями, клиентами папарацци.

Так в это утро Петро-сан-IV пресек попытку сфотографировать его спящим в гамаке в объятиях не выдержавшего одиночества мистера Дрина с помощью антикварного газового баллончика, который он вытащил из-под подушки, а мистер Дрин вдобавок от души заехал одуревшему от запаха перца репортеру жилистым кулаком в физиономию, познакомив Риччи с практическим применением искусства старого доброго английского бокса. Пудель Тоби тоже не остался в стороне и, подпрыгнув, коварно укусил его за филейную часть. У иллюминатора каюты чемпионки вышло еще хуже – внезапно выбежавшая в махровом халате от Диора Нахрапова с силой засветила Риччи ракеткой между глаз, пытаясь научить его разделять свою и чужую личную жизнь. Сила ее первой подачи была чудовищной, хотя вторая подача, в район затылка, как обычно оказалась слабее. В это время шестеро откуда не возьмись появившихся телохранителей теннисистки держали репортера за руки и за ноги, чтобы он не мог сопротивляться, попутно изымая отснятые материалы.

Однажды он попробовал подобраться поближе к каюте премиум-класса, принадлежавшей самому Ябрамовичу-джуниору, но успел заметить только взбешенное лицо олигарха, глядевшего на него сквозь балконное стекло, и прелестную женскую фигуру на постели рядом с ним, а затем последовал тяжелый удар, и больше Риччи не помнил уже ничего. В ушах стоял только визгливый крик «И смотрите, чтоб он тут никогда не появлялся!» Он очнулся тогда в своей каюте, и первое, что увидел – это фигуру кибернетического доктора, ставившего ему компресс. Но все это не останавливало новоиспеченного папарацци, ведь благодаря наисовременнейшим методам добычи и хранения фотографий в результате таких экспедиций у него всегда оставалось что-то для газеты, а суммы, которые ему платили отдельно за каждый снимок, были астрономическими. «Риск стоит денег!» – говорил он сам себе, вставляя очередной зубной протез. Впрочем, еще Риччи утешал себя тем, что когда-нибудь он вспомнит каратэ, которое изучал в спортивной секции в колледже вместе с основами журналистики, и отомстит обидчикам за все.

В это время мисс Ковалевски проснулась, потянулась, открыла глаза и начала оценивать обстановку. То, что она увидела, ей совсем не понравилось. Цепочка лежала отдельно – подозреваемая стояла отдельно. Коварная Алиса, решив, что ей нечего терять, утром избавилась от цепи, открыв ультранадежный патентованный полицейский замок-карабин с помощью обыкновенной сувенирной марсианской шпильки, которая случайно нашлась в ее волосах. Взбешенная Джоан полезла под подушку за бластером, но выяснилось, что Алиса успела побывать под ее подушкой чуть раньше и уже вытащила из бластера зарядник, который небрежно кинула на одеяло агентессы со словами «доброе утро!». Успокоившись, Джоан спрятала бластер и решила перевоспитать строптивую Алису в буквальном смысле слова «на ходу». Собственно, агентесса восприняла ночевку Стрекозловой в одной с ней каюте просто как появление домашнего животного, которое надо кормить и воспитывать, подчиняя элементарным правилам поведения в цивилизованном мире.

– Вчера я заметила, что ты медленно бегаешь. Будем тренироваться! И учти – у тебя еще электронный браслет на щиколотке, а у меня пеленгатор для пространственного контроля. Я всегда узнаю, где ты. С замком XX века ты справилась, посмотрим, окажется ли тебе по зубам замок XXI! – агентесса гнула свою линию и не признавала возражений.

«Собачья жизнь», – мрачно подумала Алиса. Но делать было нечего. Через десять минут «как бы подруги» уже бежали обычный для Джоан трехкилометровый утренний кросс по беговым дорожкам, причудливо плутавшим по прогулочным палубам огромного корабля. Алиса не настолько любила спорт, чтобы получать от этого удовольствие, но решила отнестись к спортивному бзику Джоан философски. Из объемных микродинамиков, натыканных на корабле повсюду, доносилась ритмичная музыка старика Морриконе. Джоан все время поучала Алису:

– Ты не так бежишь. Выше ноги, сильнее отталкивайся, дыши ровно. Смотри на меня! – Во время этих нотаций Джоан размеренно бежала спиной вперед, и соответственно лицом к Алисе.

– А ты не упадешь? – поинтересовалась Стрекозлова не без интереса.

– Я знаю, куда мы бежим, я вижу цель даже спиной! – с этими словами отвлекшаяся Джоан неожиданно споткнулась о низкую живую изгородь, полетела вверх тормашками и упала в заросли декоративного барбариса, которым была засажена вся VIP-зона отдыха мега-яхты. Эта фантазия ландшафтных дизайнеров доставляла обитателям «Титаника-7» немало приятных ощущений. Алиса огляделась по сторонам, но место было слишком открытым, чтобы сбежать. Тогда она решила протянуть Джоан дружескую руку помощи и помогла ей встать с таким видом, словно бескорыстное стремление помочь было ее единственным желанием. Помощь была принята, и даже с некоторой благодарностью. После непродолжительного отряхивания бег продолжился.

Уже на втором километре Алисе все это смертельно надоело. Не привыкшую к длительным физическим нагрузкам, ее замучила одышка и стало колоть в боку. Поэтому она решила слинять, как на уроках физкультуры в старой доброй типовой московской школе, которая по моде того времени парила в воздухе на высоте трех метров над землей, и куда наиболее отчаянные ученики любили забираться по канатам. При очередном повороте Алиса ловко ушла в отрыв, и скрылась в глубинах открытого трюмового отсека. Но отсидеться в междуящичном пространстве ей не удалось – Джоан не забыла прихватить с собой пеленгатор, и быстро нашла убежище Стрекозловой, несмотря на все ее попытки укрыться.

– Эй ты, лесная птица! Все равно тебе некуда лететь, слезай вниз!

Алиса недовольно слезла с гигантского морского контейнера. Джоан продемонстрировала ей портативный высоковольтный электрошоковый разрядник.

– Мне бы не хотелось применять его. Пойдем домой! Как говорят у вас – ты проиграла, товарищ! – агентесса как всегда не шутила.

– Техасский волк тебе товарищ! – ответила Алиса злобно. Но делать было нечего, пришлось подчиниться. Алиса поняла, что отвлечь Джоан от любви к регулярному бегу по утрам можно было только одним – подтолкнуть к усиленному выполнению ее служебных обязанностей сыщицы.

В каюте Джоан и Алиса приняли душ, причем агентесса плотно задернула за собой занавеску душевой кабины, а когда вспомнила, что забыла полотенце в комнате, приняла его от Алисы, высунув руку из-за едва приоткрытой двери. Вцепившись в полотенце, она снова быстро заперлась, хотя своей фигуры ей стесняться не приходилось. Несколько полноватые спортивные ножки Джоан были довольно прямыми, бедра округлыми, а грудь не теряла форму даже без бюстье. Лицо ее само по себе также было бы милым, особенно в обрамлении золотистых волос, но все дело портило непреклонное выражение поджатых губ и выпяченный в результате многочисленных проведенных допросов подбородок. Алиса усмехнулась. Учитывая такую сверхщепетильность партнерши, вариант с соблазнением Микки становился все более сомнительным. Однако делать было нечего, и за легким завтраком в корабельном кафе разговор снова перекинулся на выполнение боевой задачи.

Только что Джоан умяла поджаренный тост, бекон, три ломтика сыра, диетическое яйцо марсианского страуса и запила этот набор апельсиновым соком и зеленым жасминовым чаем. Предварительно все продукты, как обычно, были тщательно проверены агентессой с помощью микроанализатора на предмет содержания вредных нитратов, лишних калорий, генномодифицированных продуктов и инопланетных вирусов. Довольная позитивным результатом теста, сегодня она слопала все. Алиса сгоряча выпила на завтрак «фанту», после чего мисс Ковалевски посмотрела на нее как на сумасшедшую. По ее мнению, химических элементов там было больше, чем в Чернобыле.

– И ты так каждый раз тестируешь провизию? – поинтересовалась Алиса.

– А как же! Нельзя же есть как свинья все подряд! Ты есть то, что ты ешь!

– Да если над каждым куском думать, сначала наживешь на нервной почве язву желудка, а потом шизофрению…

– Не наживешь. Ешь плотнее. Сегодня нам предстоит тяжелый день.

– Трудовой лагерь с усиленным питанием, – вздохнула Алиса. – Итак, как же мы будем действовать дальше, о моя капитанша?

– А может быть, это ты соблазнишь его? – спросила Джоан неожиданно почти вежливым голосом.

– Я молода и неопытна! – нагло заявила Алиса. – Я не знаю техники!

Это было практически правдой. Первый муж Алисы соблазнился ей как-то сразу, даже без всякой особой техники. Второго и третьего и соблазнять не пришлось, они, глядя на Алису, так впадали в романтику, что потом их приходилось оттаскивать за уши. Стрекозлова провела с ними, с небольшими перерывами, целых несколько счастливых (в основном) месяцев. Правда ей не понравилось то, что третий муж – гражданский, как и первые два, но официально отношения в конце XXI века почти никто не оформлял – так обозлился, когда она в одну не очень прекрасную ночь дала ему от ворот поворот, что даже начал ее душить, и ей пришлось отбиваться кибернетической скалкой. Она никогда не могла понять мужчин до конца – ну сидели вечерами, пили венерианское пиво, но это же не повод претендовать на нее как на собственность! Поэтому теперь у нее возобладал практический подход к мужскому эгоизму, основанный на идее «высосала и забыла».

– Можем разыграть «на коротенькую», или монетку кинуть… А может быть, доверим выбор природе?

– Как это? – агентесса вопросительно подняла бровь.

– Посмотрим, на кого клюнет сам Микки! Или ты хочешь попробовать с Тайсоном?

– О, ноу! Только не этооо чьюдовище! O my God! – от волнения Джоан даже снова скатилась к «рюсскому».

И розыскная «команда мечты» отправилась обратно в каюту – готовиться к предстоявшему сегодня торжеству, Великому ночному балу, организуемому хозяином супер-пупер-мега-яхты. Это торжество затевалось по случаю того, что корабль шел по океану вот уже почти полтора месяца без всяких происшествий, хотя некоторые из его предшественников не проплавали и двух недель.

Событие предвкушали все дамы и кавалеры на лайнере. Мария Нахрапова с Ниной уже три дня примеряли наряды, заранее доставленные с багажом в двух вместительных морских контейнерах. Из-за вопроса «что лучше», черный брючный костюм с открытой по теперешней моде задней частью или же лиловое марсианское платье-жакет, глубоко декольтированное от подмышек и ниже, часами велись жаркие дискуссии, иногда перераставшие в поцелуи, а иногда в покусывания, и даже не очень нежные.

Мистер Дрин и его верный пудель Тоби тоже готовились к торжествам. Мистер Дрин тщательно вымыл пса собачьим шампунем от лап до хвоста и сделал ему изящную кудрявую прическу, с небольшой косой челочкой. На хвосте Тоби теперь красовался бант цветов неизменного британского флага. Дрин удовлетворенно взглянул на дело рук своих и решил, что за оставшееся время еще успеет научить пса ложиться и отдавать честь, и не только ему с Петро-саном-IV, как раньше, но и самому хозяину яхты, если тот захочет ее взять, причем совершенно бесплатно, а всем остальным гостям – за умеренную плату, нисколько, как полагал мистер Дрин, не обременительную. «Везде надо делать свой бизнес!» – таков был его девиз.

Остальные также спешили подготовиться, ну просто изо всех сил. Отец Онуфрий, сердцем чувствуя, что ковчег Ябрамовича-джуниора долго не проплавает, надел на всякий случай все чистое, чтобы в случае чего предстать перед богом не в затрапезном, а в самом что ни на есть торжественном виде. Под парадную рясу он нацепил еще и небольшой надувной спасательный круг. Риччи Бздерл озабоченно замазывал густым театральным гримом свежие синяки и проверял, насколько натурально смотрятся искусственные нанотехнологичные зубы. Петро-сан-IV отрабатывал перед зеркалом улыбку, стараясь, чтобы она, как обычно, сразу убивала наповал.

Агент ФБР Ковалевски решила, что Алиса уже смирилась со своей судьбой и не убежит, но на всякий случай проверила весь свой боевой арсенал – пеленгатор, электрошок, бластер и наручники. Она не ожидала неожиданностей в первый же день близкого знакомства с Микки, но технику таскала с собой повсюду, на все задания.

В этот день Алиса испросила у Джоан разрешения перенести вещи из своей старой каюты и совершить кое-какие покупки к предстоящему торжеству. Разрешение было всемилостивейше дано. Алиса обошла роскошные корабельные «бутики», тянувшиеся по обе стороны небольшой кипарисовой аллеи на верхней палубе у кормы, и сделала ряд приобретений. После шопинга она зашла в родную каюту, и захватила там свой чемодан и небольшой походный холодильник. Во время прогулки Джоан следила за ее местоположением при помощи пеленгатора, и когда Алиса наконец вернулась «на сборный пункт с вещами», удовлетворенно кивнула головой.

Для предстоящего бала агентесса, предпочитавшая магазины готового платья, выбрала было свой самый лучший строгий брючный костюм, но Алиса решительно забраковала его и заставила Джоан надеть изящное черное вечернее макси-платье со своего плеча – и со всех остальных мест тоже. Это было, собственно, ее любимое платье, приберегаемое для торжественных случаев и богатых клиентов, но тут жадничать не приходилось.

Джоан осталась недовольна.

– Оно слишком открытое, – жаловалась она. Так он наверняка клюнет именно на меня, а не на тебя. Это нечестно! И вообще не по правилам.

– У тебя слишком много правил! Даже в древнем тоталитарном Совке людям не навязывали столько заморочек, сколько ты взвалила на себя добровольно!

– Все это – очень рациональные правила, разумный образ жизни, придуманный для блага людей! – возразила ей агентесса. Она знала, что живет в опасном мире, где не все еще разделяют американские ценности. Но в ее золотоволосую голову закрались смутные сомнения.

– Да, твоя проблема в том, что ты слишком правильная, – заметила Алиса нравоучительно. – Еще бы – работаешь в ФБР, стопроцентная американка, спортсменка, а это уже рационализм в кубе. У тебя слишком много принципов. В жизни надо быть… гибче, не так, – Алиса села прямо, – а вот так! – Она потянулась и сделала что-то вроде пируэта.

– Но я не могу так сразу…

– Ничего, – утешила ее Алиса, – не парься. Главное, помни: наглость – второе счастье! Вот сейчас мы еще сделаем прическу, и тогда… – Алиса не уточнила, что же именно случится «тогда», и стала орудовать вокруг агентессы всякими летающими фенами, интеллектуальными щипцами для завивки, шампунями «все-в-одном-флаконе, даже-то-что-вам-нафик-не-надо», быстросохнущими красками и гелями для укладки, в общем всем, что было напридумано для удовлетворения женских потребностей к началу XXII века, поэтому несмотря на почти моментальное действие каждого средства в отдельности, удовольствие растянулось на пару часов.

Джоан озабоченно посмотрелась в зеркало и изогнулась всем телом, пытаясь спрятать под платьем свой боевой арсенал целиком, и так, чтобы он был незаметен. Особенно ее волновало отсутствие бронежилета. Алиса оделась со вкусом, но весьма скромно. Наконец, они вышли из каюты и двинулись в направлении зала торжеств – огромного капитанского салона.

Собственно, большинство гостей уже собралось у вожделенного зала. Ночь вновь раскинула свои темные крылья над кораблем, закатное солнце играло с людьми кроваво-красными лучами. На просторной площадке перед входом в зал была установлена большая трибуна, из-за которой виднелась невысокая полная фигура Ябрамовича-джуниора. Все присутствовавшие слушали, затаив дыхание. Дело в том, что в отличие от своего далекого предка Романа Ябрамовича, который, как вы знаете из учебников истории, вообще не любил давать интервью, и какового российский зритель чаще мог видеть в Англии на трибуне футбольного стадиона во время игры «Челси», нежели на его родной Чукотщине, Иван Ябрамович-джуниор, его отдаленный потомок, был очень склонен к патетике и чтению речей. Все речи он обычно читал настолько долго, что гости просто мечтали перейти к фуршету с закусками. Тексты для него по традиции писали американские спичрайтеры, но некоторые фразы он придумывал сам. Опоздавшие Джоан и Алиса услышали только концовку.

– Когда наш простой российский олигарх был еще настолько беден, что не мог позволить себе купить приличный футбольный клуб, мы все равно неизменно верили в лучшее будущее. И вот оно настало! Все вы стоите на борту самой большой, самой лучшей прогулочной яхты в мировом океане, где сделано все, чтобы вы были счастливы! Скоро придет новый век. И мы все верим в то, что этот новый XXII век будет более гуманным, чем предыдущий, что для человечества действительно настанет полдень, а не то, что наставало раньше, что новое столетие принесет Земле и всей Солнечной системе мир, добро и процветание, и естественное стремление людей к счастью, это неотъемлемое право каждого человека, будет наконец реализовано в полном объеме по всей нашей галактике. Мы верим, что и другие люди и все гуманоиды во Вселенной разделяют нашу веру!

Джоан слушала речь олигарха с обычным недоверием, а Алиса – с внезапно охватившим ее мрачным предчувствием. Ей начало казаться, что морская прогулка не будет столь безоблачной, как она думала ранее. «Чего доброго, эти хмыри и впрямь подорвут наше суденышко», – подумала она. Но пока мощный нос яхты рассекал океан, золотистые искры праздничной иллюминации навевали легкое, игривое настроение, все веселились и радовались жизни. Аплодисменты и приветственные возгласы собравшихся завершили торжественную часть.

Гости, подобно стае нетерпеливых мотыльков, впорхнули в зал. Фамильный портрет Романа-основателя снисходительно взирал со стены, как бы спрашивая собравшихся: «Я-то смог заработать свой первый миллиард – ну, а вы, дорогие потомки?» Отделка салона на этот вечер была выполнена в темно-синих «океанских» тонах, с легкой позолотой. Председательское место за отдельным столиком под портретом занимал сам Джуниор со своей спутницей, прекрасной 3D-фотомоделью и по совместительству бизнес-леди Марфой Крюковой. Именно нескромное фото того момента, когда олигарх, разыгравшись, публично поцеловал своей собеседнице по постели высокую грудь, напечатанная в «Нью-Сити Таймс», и вызвала когда-то столь мстительную реакцию любвеобильного владельца яхты по отношению к Риччи Бздерлу. Но сегодня Риччи, как и многие другие, свободно гулял по гигантскому салону, время от времени прикладываясь к закускам а-ля-фуршет. Из закусок тут присутствовали жареные осьминоги, каракатицы, акулье филе на зубочистках, устрицы, омары и лангусты, рыбные «коктейли» и прочий морской инвентарь. Бокалы с тонизирующим гостеприимно помогали гостям забыть о текущих трудностях жизни. Впрочем, у тех, кто мог позволить себе отправиться в круиз на фешенебельном «Титанике-7», редко возникали трудности – по крайней мере, до самого круиза.

Крюкова блистала обнаженными плечами, на ее шее светилось ожерелье из крупного розового жемчуга, высокую прическу украшали гребни из очень красивых и безумно дорогих венерианских ракушек, темно-алое платье с глубоким вырезом на животе не закрывало ни одного лишнего сантиметра загоревшей под морским солнцем кожи. Нахрапова на этот раз появилась в консервативного покроя одеянии, укутывающем спереди все вплоть до горла и перетянутом по талии широким поясом, однако сильно декольтированная спина, плавно переходящая в округлую заднюю часть тела, давала кавалерам простор для фантазии. Нина скромно надела короткое фиолетовое платье без пояса, с овальным воротом, открывавшим шею.

К компании почти насильно присоединили знаменитую, хотя и несколько потертую временем американскую кинозвезду Шерол Кроун, которая, правда, несмотря на почтенный возраст, выглядела не хуже молодых после серии из шестидесяти семи пластических операций и накачки фигуры пластическим гелем под высоким давлением. За путешествие на лайнере ей заплатили астрономическую сумму. Она знала о трагической судьбе предыдущих «Титаников», но, взвесив все риски, решила, что терять ей уже нечего. Белая шелковая блузка с высоким воротом и длинные черные брюки выгодно отличали звезду «Запасного инстинкта-14» от прочей полуодетой толпы.

И Микки с Тайсоном тут тоже появились. Микки по случаю торжества одел черный смокинг с красным галстуком-бабочкой, а Тайсон украсил свою голову парадной банданой. Выглядели они очень представительно. Микки был хорошо сложен, на губах его как всегда играла циничная улыбка, местами переходящая в приятную и обаятельную, а «глазки-цвета-виски» казались загадочными и романтичными. Мускулистый горилла Тайсон был одет в пеструю гавайскую рубаху, напоминавшую ритуальные одеяния шаманов африканских племен, наряд дополняли белые штаны сутенерского фасона и выходные сандалии из кожи амазонского аллигатора. Лысый череп, помимо банданы, украшали сдвинутые наверх темные очки. Он тоже улыбался, но выглядело это жутковато.

Алиса и агентесса решили подобраться к интересующим их объектам поближе. Незаметно лавируя между беседующих парочек, троечек и компашек, они подходили на все более короткую дистанцию к потенциальным потопителям «Титаника-7». И вот взгляд Микки, до того направленный на танцующих на подиуме стриптизерш-негритянок, наконец-то зафиксировался на Джоан. Микки был сражен мисс Ковалевски наповал. Кроме того, он узнал в ней ту самую леди, которая и была его «незаконченным дельцем». При их предыдущих встречах Джоан обычно пробегала по беговой дорожке корабля так быстро, что «глазки-цвета-виски» просто не мог за ней угнаться с утреннего бодуна. Сегодня он уже весь вечер вертел головой, надеясь увидеть Джоан среди гостей. И тут – такая удача! Микки решил, что сам дьявол посылает ее ему навстречу, чтобы повеселить напоследок и в качестве достойной награды за нелегкий труд террориста. Он решил пойти на штурм.

На Джоан Микки тоже произвел сильное впечатление. До сих пор она видела его только издалека, стараясь не подходить ближе, чтобы не спугнуть. Во время последней их встречи, когда она его чуть не застрелила, он предстал перед ней как расплывчатая зеленоватая фигура в ночном инфракрасном прицеле бластера. Но тут изящный сексапильный красавец заставил ее задуматься о том, что она непозволительно долго пренебрегала личной жизнью. До этого Джоан надеялась, что подозреваемый Микки все же клюнет на Алису, но сейчас она ревниво оглянулась, надеясь, что он, наоборот, на нее не клюнет. Но Алиса уже не могла помешать ей общаться с красавчиком. Ей завладел отец Онуфрий, который, блистая парадной золотой рясой, рассказывал Стрекозловой о своей миссионерской марсианской миссии, почти невыполнимой.

– О, какая очаровательная девушка! Как приятно вас здесь видеть! Я – известный кинорежиссер! – уверенный в своей неотразимости Микки не стал тянуть кота за хвост. Кроме того, он решил не менять «кинолегенду», полагая, что для таких тупых фраеров, как пассажиры «Титаника-7», одной басни хватит на все случаи жизни.

– О, это очень необычно! – Джоан решила поддаться его очарованию. – Вы хотите снять на этом лайнере кино?

– Да, а как вы угадали? – Микки обрадовался сообразительности собеседницы. – Сценарий очень оригинален – корабль сталкивается с айсбергом и тонет! Ну, еще любовная линия, уж заодно. Тут такие телки… пардон, дамы, что грех было бы обойтись без нее! Все пассажиры медленно идут на дно, то спасая, то топя друг друга. Поверьте, это будет грандиозное зрелище! Разумеется, вы можете сказать, что уже видели нечто подобное в голливудских 3D-фильмах. После них трудно выдумать что-то новое. Но посмотрите на картину, снятую Джеймсом Кэмероном про еще самый первый «Титаник», этот антиквариат – блеклые подводные съемки, бедные декорации, невыразительная игра актеров, и это несмотря на гигантский бюджет и огромные по тем временам возможности заказчика! Там даже не было стереосъемок! Хотя что взять с начала века…. Или это был конец XX столетия? Из нашего времени уже ничего не разобрать, не отличишь Кэмерона от Чарли Чаплина. В моем фильме все будет по-другому: крушение крупнейшего морского лайнера в истории кинематографа, гигантская массовка, тысячи людей с искаженными лицами бегут по проходам к верхней палубе, и какой-то идиот все время повторяет: «О, мой Бог! О, мой Бог!», хотя я располагаю весьма скромными средствами. Все решает не бюджет, а хороший сценарий. А сценарий – здесь! – Микки похлопал пальцами по голове и с воодушевлением продолжал, обводя рукой зал:

– Посмотрите на этих людей. Здесь, на этом мега-лайнере плывут несколько тысяч человек, праздных богатых бездельников. Сознание большинства из них находится на уровне двенадцатилетнего ребенка! Попади они в обычную жизнь, какую ведут низшие слои общества, их тут же бы запихнули в сумасшедший дом за неприемлемое отставание в умственном развитии, если бы не их деньги, дающие им индульгенцию. Но подавляющее большинство из них всю жизнь прожили среди себе подобных и никто ничего не замечал. Они вообще не замечают ничего, что не касалось бы лично их. Но я заставлю их встряхнуться. Поверьте, этот фильм изменит ход мировой истории!

За беседой они подошли к столику с бокалами шампанского, и Микки галантно предложил агентессе выпить на брудершафт. Джоан согласилась. Если бы она не была сегодня так очарована коварными «глазками-цвета-виски», она бы углядела, как Микки небрежно швырнул в ее бокал крупинку магического зелья Тайсона. Но Джоан смотрела на лицо Микки и ничего не заметила. Шипение крупинки утонуло в пузырьках бурлящего шампанского.

Джоан совсем уж было решила начать сопротивляться внезапно охватившим ее чувствам, но в голове у нее внезапно что-то щелкнуло, подобно предохранителю полицейского бластера. Это начало действовать любовное снадобье. Микки вел явно подрывные и опасные речи, но он был красив и самоуверен, и агентесса с ужасом поняла, что сегодня ночью на остальное ей наплевать. «Глазки-цвета-виски» схватил ее за руку, и они растворились среди гостей.

В это время отец Онуфрий продолжал читать Алисе проповедь-мемуар:

– И тогда, в глубокой марсианской пещере, что около кратера Виктория, я сказал притихшим богомолам: «Покайтесь! Покайтесь, пока не поздно, ибо грядет страшный суд, грядет геенна огненная, и каждому человеку придется отвечать по божественным, а не земным понятиям, и вы, богомерзкие твари, если не примете всем сердцем господа нашего, тоже ответите по понятиям!» И осенил я их своим серебряным крестом, сиявшим в пещерном мраке как огонь святой веры. И разумные богомолы, услышав перевод кибернетического переводчика, зашевелили усиками и жабрами и пошли ко мне целовать крест и каяться. И тогда я промолвил: «Не нужно ждать страшного суда здесь, не услышит вас тут господь, выходите на волю!» А на воле их всех быстро переловили сетями космозоологи из космического МЧС во главе с клоном Ушойгу-XII. И немедленно отправили обратно в центральный марсианский зоопарк, откуда они и сбежали. Правда, я молодец?

– А как же! Но увы, я должна вас оставить, батюшка. Мне нужно попудрить носик! – Алиса решила поискать Джоан, отсутствовавшую уже так долго, что это вызывало беспокойство.

– Возвращайся скорее, дочь моя. Не медли!

Она прошла через говорливую толпу к выходу, удержавшись от искушения пнуть ногой мистера Дрина, который как раз напополам с Петро-саном-IV разыгрывал веселую миниатюру «американский турист в Париже». Мистер Дрин, имитируя заокеанский акцент, сообщал, что недавно был в Европе и «там все так близко, так рядом! Мы проехали ее всю за неделю, а я осмотрел Лувр (это небольшой дворец во Франции) за пятнадцать минут!» Петро-сан-IV интересовался: «Но как тебе это удалось?» «Ну вы же знаете, как я быстро хожу!» Слушатели весело смеялись. После этого Дрин в свою очередь спрашивал Петро-сана-IV, изображавшего «русскую мафию», как ему понравилось в Соединенных Штатах, на что тот прокуренным бандитским голосом отвечал, что «там, в федеральной тюрьме Синг-Синг, очень гостеприимные люди, и если уж ты им понравился, ни за что не захотят с тобой расстаться!»

«Это точно, – подумала Алиса, – но где же черт носит эту дурынду?» Она прошла и около Тайсона, который показывал двум девицам, белой и черной, карточные фокусы. Горилла Тайсон, когда-то подрабатывавший вышибалой в казино Лос-Анджелеса-III на Венере, тоже умел зажечь и отжечь, если надо. Он строил карточные башни, а затем ловко выдергивал из-под них нижние карты. Башенка, стилизованная под бумажный кораблик, стояла неподвижно несколько секунд, после чего медленно падала. Девицы смотрели, вытянув шеи. «Видите – потонул наш кораблик!» – говорил он весело причмокивая, как будто готовил какое-то особенно сытное блюдо. Обе, и негритянка, и белая, смеялись до слез. Они вообще были рады знакомству с таким интересным и неординарным типом и с восхищением глядели на его бычью шею с толстой золотой цепью и накачанные мускулы.

Алиса выбралась на палубу, продравшись сквозь толпу гуляк. Свежий морской воздух пьянил. Море снова фосфоресцировало. Особенно наглые чайки летали почти над головами пассажиров, в их круглых глазах отражались корабельные огни. Но Джоан как сквозь землю провалилась. Рядом с ней оказался какой-то молодой парень – явно американский «белый воротничок» на незаслуженном отдыхе. Он был радостно возбужден, впрочем как и многие другие, щеки его розовели. Парень обнимал миловидную блондинку с модной прической типа «солнечная корона», цепляясь за нее, как за якорь спасения.

– Ты тоже пришла хорошенько повеселиться? – неожиданно спросил он Алису, и не дожидаясь ответа, продолжил: – А мы с Рози в первый раз в морском круизе! Обычно мы сидим в офисе в «летучем небоскребе» – знаешь, тот, что построили на месте бывших башен-близнецов в Нью-Йорке в 2042 году. Он сам умеет уворачиваться от самолетов и аэролетов. Так что, я думаю, бояться нечего, да и дважды в один дом молния не попадает!

– Да, я тоже так думаю. Кому суждено быть повешенным, тот не утонет, а кому на роду написано утонуть, тому авиакатастрофа не грозит! – Алиса неожиданно впала в пессимизм.

– А откуда ты? – поинтересовалась Рози.

– Из Европы, – коротко отрекомендовалась Стрекозлова. Вопроса «из какой страны» не последовало.

– А, старушка Европа! Я так и подумал. Прости, может я слишком фамильярен, но мы, американцы, молодая нация, без комплексов.

«Это заметно, – решила Алиса, – Вечно молодая.»

– Ну ничего, продолжил счастливый «воротничок», стремясь поделиться радостью до конца, – нам приходится вставать очень рано и мы работаем, как заведенные. Но сегодня у нас праздник! Рози – моя невеста и скоро мы поженимся. Я верю в наше будущее, правда, Рози? – Рози мило улыбнулась и прижалась к нему всем телом. – Должно же человеку когда-нибудь повезти?

– Да, хорошо бы, чтобы нам всем тут немного повезло! И не как утопленникам!

Тем временем Ябрамович-Джуниор как председатель высокого жюри конкурса произвел личное инспектирование всех красавиц, имевшихся в наличии, и началось торжественное оглашение имени новоизбранной Королевы океанов. Ей была выбрана известная светская львица Евгения Баскунчак. Королева, поправив маленькую бриллиантовую корону, улыбнулась всем присутствующим приятной улыбкой дрессированной пони и немедленно воспарила вверх, под лунный свет, на малозаметном канате, привязанном к мачте. Этому фокусу она научилась, принимая участие в небезызвестном шоу «Цирк на звездах». Съемки программы проводились и на Альфе Центавра, и на Бетельгейзе, и даже на замороженных болотах планетарной системы Полярной Звезды, как известно, отстоящей от Солнца на расстоянии 431 светового года. Там участники шоу лихо гоняли на гравиконьках, рассекая по водно-водородной глади. Зрителям очень нравилась такая спортивно-цирковая активность безголосых певиц, бесталанных актеров и прочих многочисленных подпевал всепланетного хора космического шоу-бизнеса.

Тут неожиданно наступила полночь. Мгновенно зажглись сотни огней, начал трескуче стрелять фейерверк, белые, оранжевые, красные вспышки раскрасили ночное небо над лайнером. Сосед Алисы горячо поцеловал свою малышку Рози, все тут же начали обниматься, целоваться и кричать. Капитан корабля, тусовавшийся неподалеку, объявил мужественным, но в то же время веселым и игривым голосом начало всеобщих танцев, и подбросил в воздух свою роскошную белую фуражку с золотой кокардой. В нем пропадали незаурядные способности шоумена. Народ тут же пустился в пляс под громкий музыкальный коктейль «морских» мелодий.

Алиса вздрогнула от шума фейерверка и стала вглядываться в лица, как бы фотографируя физиономии будущих покойников. Она совсем не улыбалась, лицо было напряжено, по нему пробегали красные отблески, похожие на отблески пожара.

«Где же эта хренова Золушка, куда ее уволокли? С какими мышами она бухает в тыкве?» – думала она. И тут Алиса наконец заметила Джоан, наклонившуюся над бортом. Ее тошнило, а весь вид напоминал услышанное Стрекозловой в юности бессмертное выражение «пьяная помятая пионервожатая». Алиса бросилась к ней.

– Что случилось? Тебе плохо?

– Нет, мне хорошо…. – агентесса не могла говорить связно. Алиса посмотрела на нее, произнесла сквозь зубы «Непьющая!» и поволокла почти бесчувственное тело Джоан в их общую штаб-каюту. Там мисс Ковалевски моментально сморил сон. Компаньонка перетащила ее на кровать, скинула туфли, и затем несколько секунд раздумывала, стоит ли снимать остальное, учитывая крайнюю щепетильность Джоан в этом отношении. Алиса где-то вычитала, что в Америке проститутка якобы целомудреннее, чем во Франции монахиня. Но затем она все же резким движением стянула с отрубившейся окончательно агентессы помятое платье, как бы стаскивая одежду с манекена, и на следующее утро Джоан проснулась в своей постели в ночной пижаме.

Поутру корабль медленно приходил в себя. Собственно, тут часто устраивались всякие гулянья и вечеринки, как массовые, так и индивидуальные, но Великий бал – это было нечто особенное в смысле этого самого следующего утра. Алисе данное празднество живо напомнило российский Новый год. Гости «Титаника-7» валялись по койкам вперемешку и вповалку, на своих спальных местах и даже на совершенно им незнакомых. Мистер Дрин очутился, правда, в своей собственной каюте, но в обнимку с Тоби. Чемпионка Маша и ее подруга Нина безмятежно спали в их общей постели, но не рядом друг с другом, и даже не друг на друге, как бывало иногда, а почему-то крест-накрест. Петро-сан-IV с ужасом нашел себя утром в каюте Шерол Кроун, правда его утешило то, что он лежал с ней «валетом». Отец Онуфрий очутился в сетке около бушприта яхты, в компании трех дрессированных корабельных макак в тельняшках, с интересом рассматривавших его рясу и крест.

И только Ябрамович-джуниор пробудился во-время и почти в порядке, но Марфы Крюковой рядом с собой не обнаружил. После деятельных двухчасовых поисков по всему кораблю манекенщица обнаружилась спящей в дальнем конце своей костюмерной комнаты, под ворохом платьев. Сама Марфа уверяла, что хотела только в седьмой раз за ночь сменить вечерний наряд, но олигарх подозревал, что она заперлась в укромном месте с коварным журналистом Риччи Бздерлом. Напрасно Марфа клялась, что никогда не соблазнилась бы представителем столь презренного сословия, как газетчики – непреклонный Иван, давно подозревавший, что Риччи ищет не столько сенсаций, сколько общества Крюковой, требовал полного и поминутного отчета в ее действиях и угрожал, что если Марфа не будет верна ему, он снова женится на своей бывшей жене, которую оставил ради манекенщицы, одну-одинешеньку с девятерыми детьми и пятью любовниками. Алиментов в размере семи миллиардов галактических долларов в год им едва хватало на хлеб с уникальной меркурианской осетровой икрой.

Алиса проснулась в этот день поздно. Джоан все еще мирно спала на койке, натянув одеяло и время от времени прихрапывая носом. От нечего делать она включила огромный стереовизор, вмонтированный в стену каюты. На 125 канале спутникового корабельного телевидения шла программа новостей НиНиТВ. Программа была вечерней, но из-за разницы во времени между Новой Россией и районом Бермудов передавалась днем. Хотя рассказывали всем известные вещи, Стрекозлова испытала неведомую ей ранее ностальгию, так хорошо знакомую плавающим и путешествующим вдали от родной земли.

Очаровательная телеведущая Ольга Серова зачитывала текст. Как обычно, новости были довольно жуткими, но у Серовой была одна уникальная особенность – ее улыбка. Она улыбалась как бы самой себе, но одновременно и всем зрителям, и улыбка эта советовала поменьше обращать внимания на ужасы внешнего мира, в том числе на идиотские программы НиНиТВ и даже на то, что приходилось читать самой Ольге, а вместо этого постараться, по примеру Серовой, построить для себя самого свой собственный мир и свое счастье, не зависящее от посторонних воздействий. «Я же смогла это сделать – и вы сможете», как бы говорила она, проникая в квартиры обывателей в трехмерном варианте, ну прямо как живая. Алиса запомнила ее серьезной только один раз – когда бравые ведущие НиНиТВ, сильно затормозив по сравнению со всей страной, наконец сообразили, что назначение преемником Екатерины Путиной доселе малоизвестного министра Сусликова может отразиться не только на не слишком богатых средних гражданах, но, пожалуй, и на их жизни тоже.

А сейчас в жизни Новой России происходили решительные перемены. Как известно, господствующим политическим строем в России XXI века стал так называемый «полукоммунизм», а территорию разделила на две части длинная стена наподобие Великой Китайской, тянувшаяся, причудливо изгибаясь, по всей стране, от Калининграда до Владивостока. Произошло это потому, что одна часть российской экономики оказалась в руках так называемых «силовиков», стала по преимуществу плановой и вообще представляла собой тот самый государственный капитализм, о котором неоднократно было заявлено с высоких космических трибун, что «это не наш выбор». Зато там процветали порядок, справедливость и уверенность в завтрашнем дне.

Но сельское хозяйство, основанное преимущественно на гидропонике, пищевая и легкая промышленность, торговля галактическим ширпотребом, а также некоторая часть межпланетных сообщений и космического строительства с туризмом оставались в частных руках. Именно это позволяло Ябрамовичу-джуниору и ему подобным до сих пор так уверенно держаться «на плаву». Тут царил мир наживы, чистогана, риска и высоких заработков, никем, однако, не гарантированных, а человек человеку был вообще волк. Волею черта или комитета по всепланетной статистике частная и государственная формы собственности находились в соотношении «пятьдесят на пятьдесят» и одна из них никак не могла задавить другую, как ни старалась. Идеология балансировала между двумя центрами силы, как канатоходец, у государственников говорилось, что у нас «все для блага человека», а частные лица при этом лишь усмехались: «Но ты сумей стать человеком!»

Экономически обе половины государства были тесно связаны между собой, олигархи с удовольствием «стригли купоны» с госконцернов, а госслужащие охотно пользовались услугами частных торговых мегацентров. Но на бытовом, так сказать, уровне, эти две части общества совершенно рассорились и расплевались, одни называли других «проклятыми рыночниками-торгашами», а те первых, в свою очередь, «серыми роботами-сталинистами». Даже бывшие одноклассники и одногруппники заносили друг друга в черные списки, отправляли «в игнор» и писали электронные послания в стиле «Нищий лох, как ты смеешь подмигивать богатой девушке? Мой космический челнок – „Феррари“!» Тогда-то и было решено расселить эти социально неравные группы отдельно друг от друга, и гигантская стена навсегда отделила шикарные коттеджные поселки марсианского стиля и типовые солнечнопанельные многоквартирные мега-хаусы пролетариев. Разумеется, правящая партия утверждала, что именно сегодня Новая Россия едина, как никогда ранее. Вот какое сложное хозяйство доставалось в наследство официальному президентскому преемнику Сусликову.

Сам министр, ранее управлявший национальными проектами Новой России на Марсе и Венере, честолюбиво мечтал, что он будет первым в истории человеком, который наведет порядок во всей Солнечной системе, и может быть даже доберется и до Плутона. Он, как его учили старшие товарищи, ставил перед собой только очень амбициозные задачи, а амбиций у него было прямо как у Наполеона, на которого он старался быть похожим во всем, даже ростом. Сусликов надеялся, что возможно именно он – тот самый, наиболее великий президент России, о котором предупреждала когда-то древняя прорицательница Ванга, назвавшая имена всех правителей Руси на много лет вперед – ведь у него в фамилии как раз присутствовала буква «с», о которой она упоминала. Правда, будучи по жизни осторожным бюрократом, он уже целый месяц болтался на Великой Стене, на границе между силовиками и либералами, не переходя ни на ту, ни на другую сторону. Иногда он осторожно, как кот лапу, протягивал ногу в направлении одного из лагерей, делая вид, что вот-вот спрыгнет со стены на его территорию под оживленные крики «Давай к нам!», но тут же отдергивал ее и делал вид, что не очень-то и хотелось. Вся мировая пресса и даже осьминогоподобные существа из соседней галактики фотографировали, анализировали и обсуждали каждое его движение, временами проклиная за нерешительность и всячески подталкивая к бунту против диктата правящего клана Путиных.

Екатерина Путина также пребывала в некотором недоумении. Ей необходимо было срочно решить вопрос, как именно удержать на привязи нового преемника. Даже лабрадора Кони-VI, чье имя передавалось у президентских собак по наследству, подходя как кобелям, так и сучкам, приходилось выгуливать на поводке и в наморднике, а тут был прямо целый будущий президент, да еще и с амбициями. Просто пойти самой на третий президентский срок было нельзя, так как политолог Феофан Озлобин, дальний потомок того самого Озлобина, который выклянчил обязательство не трогать Конституцию у самого ВВП, уже успел взять с нее расписку о том, что она уйдет со своего поста и не будет баллотироваться три раза подряд.

Трудовая династия политологов Озлобиных преследовала последовательно ВВП, Марию и Екатерину Путиных повсюду – и на форуме на Валдае, и на Марсианском слете «Большой восьмерки», из которой после Второй Великой депрессии чуть не исключили США, мотивируя это тем, что теперь объем ее производства меньше, чем у Голландии, и на Меркурианском всегалактическом заседании ООН, и всюду просили: «Дай расписку, дай расписку!» «Не дам!» – отвечали им дочки, – пошел вон!» «А ваш папа давал!» «Лучше бы он дал тебе в морду!» думали и Мария I-я Милосердная и Екатерина III-я Справедливая, но все-таки подписывали вожделенное обязательство. Иногда Екатерине III даже казалось, что для клятвы есть землю из горшка с цветами и то было бы приятнее. После чего Озлобины с большой помпой продавали автографы «русских императриц» на аукционе «Сотби», и безбедно жили с этого вот уже много десятилетий. Но тот, самый первый автограф ВВП, где рукой еще Самого было написано «На третий срок не пойду», бывшие американские, а ныне снова российские профессора от политологии не продали, он хранился в личном сейфе, как семейная реликвия. К счастью, образование востоковеда, полученное Екатериной еще в далекой молодости, давало ей навыки управления поведением самых загадочных существ – даже таких, как преемники. Она рассчитывала получить звание академика за научно-практическую работу «как пойти на третий срок, не меняя Конституцию».

Обо всем этом поведал изумленным зрителям НиНиТВ сам Феофан Озлобин, уютно расположившись в пухлом летающем антигравитационном кресле, несколько ниже ведущей, сидящей, как обычно в вечерних новостях, на высоком полутораметровом барном стуле. Поскольку сегодня Ольга Серова надела не только строгую блузку, на которой было лишь три выреза в районе живота и подмышек, но и модные в этом сезоне полупрозрачные шаровары с серебристой вышивкой, профессор не мог полностью сосредоточиться на теме беседы и все время смотрел вверх, смешно запрокидывая лобастую голову с золочеными кудряшками. Серова благожелательно улыбалась гостю студии и время от времени меняла местами обтянутые шароварами ножки. К сожалению мужской половины телеаудитории, а также и части женской, она так и не приняла участия в записи «Новогодней ночи в венерианских джунглях „НиНиТВ“, постепенно переросшей в бурную лесбийскую оргию с наличием в кадре Евгении Баскунчак и других телезвездочек.

В общем, с политикой все было ясно. Алиса вздохнула и выключила стереовизор. Обычно все это ее мало интересовало, но хмурое утро не оставляло выбора в смысле развлечений. Резкие крики чаек отдавались в голове, как удары колоколов. В первый раз за сегодня «мисс Стрекозлова» посмотрелась в корабельное зеркало. Последствия бессонной ночи и серии коктейлей не заставили себя ждать – бледность покрыла щеки, под глазами набрякли синяки. «Так вот ты какая – женщина XXI века!» – сказала Алиса самой себе.

Потом она полистала толстую книжку по юриспруденции, лежащую на столике. Открыв наугад, Алиса прочла цитату: «Америка – единственная нация идеалистов. Вудро Вильсон». «Идеалистам нельзя давать в руки оружие. Они всех перестреляют ради своих идеалов», – подумала она.

В это время зазвонил видеофон агентессы, наигрывая мелодию американского гимна. «Америка, Америка – возьми трубку!» – намекал он. Не желая будить Джоан, Алиса решила ответить самой. На экране перед ней возникло трехмерное изображение головы какой-то пожилой дамы.

– Могу ли я видеть Джоан?

– Она спит…

– До сих пор? Но ведь сегодня у нее день рождения! А вы ее подруга?

– Да, так получилось…

– Как ваше имя?

– Элис…

– Ладно, поздравьте ее от меня!

– Хорошо, я ей передам, что вы звонили… и поздравления…

– И наилучшие пожелания! У вас неплохой английский. А какого вы о ней мнения?

– Мнения? – Алисе было трудно сосредоточиться с утра. – Да она офигительная девушка! Very cool and nice… Временами…

– Ну хорошо, не буду вас больше мучить. Как это говорят иностранцы – оревуар!

И пожилая леди отключилась.

В это время стон, донесшийся из района койки, слегка поднял Алисе настроение – значит, кому-то было еще хуже, чем ей самой. Джоан наконец-то проснулась. Лицо у нее было совершенно зеленое. Обнаружив себя лежащей в пижаме в мелкий цветочек на голое тело, она несколько секунд озиралась, а затем попробовала встать. Первая попытка закончилась неудачей. На вопрос Алисы, как она себя чувствует, Джоан ответила стандартным американским: «Замечательно».

Алиса поняла, что надо срочно принимать меры, иначе на их каюте придется поставить красный крест. Она достала из походного холодильника и кинула в маленькую микроволновую печь хозяйственного блока каюты заранее припасенную для окончания торжества упаковку быстрозамороженного в вакууме «борща по-украински». В это время Джоан трясущимися руками сыпала в стакан с водой быстрорастворимый «алко-ликвидатор», с ужасом чувствуя, что от веселого шипения пузырьков у нее разыгрывается мигрень. Тройная доза почти не помогла. Алиса, с аппетитом евшая горячий борщ – прекрасное средство от похмелья – несколько минут смотрела на мучения агентессы, а затем налила порцию и ей. С недоверием взглянув на содержимое тарелки, Джоан все же решила попробовать и быстро съела практически все, даже облизнув ложку. Скоро ей стало легче. Она благодарно кивнула головой Алисе, и не поморщилась от боли. Однако все-таки вид ее был еще далек от идеала. Алиса достала из своих запасов бутылку «Столичной» и две рюмки, которые наполнила до краев.

– О, что это есть такойе?

– Рашен йогурт! – Алиса чокнулась с рюмкой соседки по каюте. Джоан с ужасом посмотрела, как та лихо опрокинула посуду и выпила все залпом, затем, зажмурив глаза и зажав пальцами нос, сама высосала свою порцию до дна.

– Ну, вообще-то все это неправильно… – заметила Джоан, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Зато полезно!

Щеки агентессы порозовели. Алиса решила, что Джоан уже созрела для допроса с пристрастием.

– Так куда же ты исчезла вчера?

– О, это было очень волнующе… Микки такой милый! – протянула Джоан нараспев. Алиса чуть не подавилась последним капустным листом борща.

– Милый? Этот сукин кот, который хочет всех нас утопить – милый?

– Ну, он же не виноват в том, что он такой… Может, это гены? Нас в академии ФБР учили, что в неадекватном поведении маньяков и террористов чаще всего виновата плохая наследственность… Но это так приятно – быть в его объятиях!

– Ты что, хочешь сказать, что уже дала ему?

– Дала? Как ето? – переспросила Джоан. Алиса не поленилась повторить фразу по-английски.

– О, ноу! Как ти магла такойе сказать! У нас роман!

Алиса поняла, что положение дел серьезнее, чем она думала.

– Ты попыталась хотя бы найти дистанционный таймер?

– Таймер? Да, там у него на кармане брюк была такая выпуклость… Я щупала, но кажется, это не он…

– На каком кармане – на боковом или на заднем? – решила уточнить Алиса.

– На переднем… И ты знайешь, он тоже меня раздеваль… Но я сопротивлялась… он уже почти нащупал рукой бластер! Кстати, где он?

Алиса вернула агентессе весь ее арсенал – табельный бластер, удостоверение, электрошокер, наручники и даже пеленгатор. Все это она извлекла вчера у Джоан из-под остатков своего любимого вечернего платья. Вещи были приняты с благодарностью.

– Я надеюсь, ты сумеешь выудить у него таймер сегодня вечером или завтра?

– Завтра? О, нет… я не хочу расставаться с Микки так рано…

– Но рано или поздно тебе придется с ним расстаться! Ты же собиралась отнять у него этот дистанционный пульт, а самого «глазки-цвета-виски» и Тайсона закупорить в венерианской колонии! Забыла?

Джоан поглядела на Алису с раздражением.

– Я все помню, не надо меня учить, как делать мою работу! Но я имею право на удовольствия… разве нет? И не спорь со мной!

Алиса решила сменить тему.

– Кстати уж… поздравляю с днем рождения! – сказала она невпопад.

– День рождения? Да… Я и забыла. А откуда ти об этом знаешь?

– Звонила твоя мама.

– О, правда? Мне надо перезвонить ей… и агентесса поспешно вышла в ванную комнату, закрыв за собой дверь. Оттуда послышалось тихое бормотание. Мама Джоан успела сказать дочери, что Элис – ее единственная подруга, которая ей по вкусу и она рада, что среди тех, с кем приходится общаться дочке после того, как та стала работать в ФБР, есть не только воры и убийцы, но и честные, порядочные люди. Алиса расслышала только отдельные фразы: «– Мама, ты просто видишь людей насквозь… – Разумеется, дорогая!» Затем послышался шум льющейся воды. Через пару минут Джоан вернулась, умытая и посвежевшая.

– Ты почему-то понравилась моей маме… Она сказала, что у тебя хорошие манеры, и ты держишься, как гранд-дама… А что это?

За время ее отсутствия Алиса достала из холодильника и разместила на столе небольшой шоколадный торт, а впридачу заварила чай. Она даже поставила сервиз – фарфоровые тарелки, чашки и салфетки с вышивкой.

– Ну, ведь ты же именинница!

– О, ноу. Это походный день рождения, его не отмечают. И мне уже не столько лет, чтобы праздновать такие события… К чему такая роскошь?

Джоан попробовала чай и нашла, что это очень вкусно.

– Однажды я была в Англии и пробовала там настоящий чай. Там были травы и тонкий аромат. Но у тебя тоже здорово получилось!

– Я стараюсь! Всем моим бывшим тоже нравилось…

– А в Америке пьют только кофе… Вообще я не очень люблю готовить. Кстати, этот капустный суп мне также понравился… Я когда-то пробовала в русском ресторане, но так и не поняла, почему туда нужно класть салатные листья, и почему «борщ» был фиолетового цвета. Я боялась, что могу располнеть или даже погибнуть от особенностей русской национальной кухни… вдруг холестерин забьет сосуды?

– Это кто-то подло воспользовался твоей неграмотностью, – заметила Алиса.

Джоан попробовала торт.

– Это шоколадное безумие! Я пожалуй, съем еще кусок, – она съела его почти целиком, не в силах оторваться.

– Да уж, тортик типа «прощай, талия!» – сказала Алиса весело.

– Все это сентиментальная русская романтика! – заявила Джоан, но на самом деле она была польщена и тронута. На ее глазах даже появились крупные натуральные слезы.

– Жалко, что еще светло – можно было бы зажечь свечи… Так, значит с Микки у тебя всерьез?

– У нас сегодня прогулка по палубе… Мы будем слушать крики чаек и беседовать. Это есть морская романтика…

– Кстати, вот и подарок! – Алиса протянула ей расписную матрешку, захваченную ей с собой в путешествие как сувенир специально для таких случаев и раскрашенную под портреты американских президентов. Джоан разобрала ее, доставая все новые фигурки и смотря на них задумчивым взглядом. Последняя маленькая матрешечка изображала нового фаворита нынешней американской президентессы – молодого стажера, которого застукали в Овальном кабинете, когда он занимался со своей начальницей оральным сексом. Но это даже не стало сенсацией, ведь Овальный кабинет Белого дома-II никто уже не называл иначе, как «оральным».

Алиса поняла, что с агентессы толку будет мало. Ее как будто подменили. Значит, предстояло действовать самой. Она глубоко задумалась. Вообще-то Стрекозлова, как и многие другие женщины, думала редко, да и то в силу крайней необходимости. Она предпочитала действовать и принимать решения на основе интуиции. Однако иногда мыслить было все же надо. Алиса почувствовала, что у нее снова начала болеть голова с непривычки, но скоро план действий был готов.

Тем временем день на мега-яхте плавно перешел в вечер. Нахрапова, проявляя чудовищную силу воли после вчерашнего, гоняла в виде разминки мячи на корте. Мистер Дрин и Петро-сан-IV, лежавшие пластом на своих койках, не могли ей в этом помешать. Обозреватель Бздерл печатал новую колонку, не попадая негнущимися пальцами по сенсорной клавиатуре. Отец Онуфрий, окунув голову в персональную бадью с ледяной водой, был почти готов к поискам новых прихожанок. А Джоан, отдышавшись и приведя себя в относительный порядок, уже упорхнула на новое свидание к красавчику Микки, так некстати покорившему ее сердце. Впрочем, пока мысли Микки были заняты агентессой, можно было надеяться, что он несколько повременит с потоплением «Титаника-7». Однако Алиса, зная подобный тип мужчин с характерным солодовым цветом глаз, не представляла, чтобы Микки увлекся мисс Ковалевски всерьез и надолго. По ее расчетам, соблазнение должно было произойти не позднее, чем через три дня, а потом последовал бы взрыв отнюдь не секс-бомбы, а машинного отделения. Алиса с ужасом обнаружила, что Джоан оставила в каюте и бластер, и удостоверение. Развязка приближалась. Действовать надо было быстро.

Для начала Алиса решила обыскать каюту гангстеров. Она знала, что Микки будет романтически выгуливать агентессу на верхней палубе, ее беспокоил только Тайсон. Но сегодня красавчик сплавил на всякий случай ниггера в ближайший спортзал, где тот качал свои бугристые черные мышцы. Алиса убедилась в этом, заглянув туда. Приятный аромат спортивного зала и лично громилы Тайсона не мог быть заглушен никакими спреями и дезодорантами, которыми обильно поливали себя тренирующиеся, и она пожалела, что не захватила с собой противогаз. Перед выходом Алиса на всякий случай избавилась от браслета с микропередатчиком, открыв хитрый электронный замок с помощью универсальной сканирующей отмычки, хотя было маловероятно, что тающая от любви к Микки Джоан найдет время посмотреть на экран пеленгатора. Этой же отмычкой она несколько позже вскрыла и корабельный электронный засов каюты гангстеров, и, оглянувшись по сторонам, мгновенно проскользнула внутрь.

Но тщательный обыск помещения не принес никаких результатов. Напрасно Алиса копалась в рюкзаках и ящиках, напрасно перерывала одежду бандитов и даже – с особым отвращением – их грязное белье. Ничего похожего на дистанционный таймер там не нашлось. Она смутно представляла себе его внешний вид, но сканирующая отмычка, которой Алиса проверила каждый предмет и каждый шов в каюте, не показала наличия здесь вообще никакой электроники, кроме как начинки в видеокамере Тайсона. Дело обстояло хуже, чем она думала – видимо красавчик Микки всюду носил таймер с собой, готовясь послать сигнал на взрыв в любую минуту. А может, часовой механизм уже был поставлен на «Час Х» и отсчитывал теперь последние мгновения их жизни, такой тяжелой, но к счастью короткой? Оставалось только гадать и надеяться на лучшее.

Алиса вышла из каюты бандитов, не забыв закрыть за собой дверь. Во время своей краткосрочной экспедиции она вспотела, как мышь под метлой. Ей все время чудилось, что как следует накачавший мускулатуру горилла Тайсон вот-вот вернется и сплющит своими лапищами ее шею, как пустую жестянку из-под кока-колы.

Оставалось одно – пожертвовать собой ради спасения всех. Стрекозлова вспомнила, как красавчик Микки крутил головой на балу, когда мимо проходили черные женщины и как провожал взглядами их декольте, где круглились коричневые мячики грудей. В его взгляде сквозила жадная похоть, но вместе с тем и какое-то сожаление, о причине которого Алиса не подозревала. Она решила, что он жалеет об их недоступности, или, скорее, о том, что их слишком много, и всех не перецеловать – глаза разбегались от богатства выбора.

Алиса и не догадывалась, что Микки, который обладал кроме дьявольского обаяния еще и неплохим обонянием, жалел о том, что из-за свойственного черным дамам специфического запаха он как рафинированный эстет не мог позволить себе сойтись с ними поближе, тем более что негритянский запах ему ужасно надоел в силу необходимости постоянно соседствовать в одной каюте с Тайсоном. До тонкости нюха гориллы ему было далеко, но и его собственного чутья вполне хватало, и даже с избытком. Он мечтал о том, что генные инженеры, которые уже давно и активно вмешивались в человеческую природу (разумеется, с лучшими намерениями), когда-нибудь выведут особую породу негров – без запаха, вроде кошек, не вызывающих аллергии, и тогда он поближе сошелся бы с какой-нибудь черной киской… и даже Тайсон не был бы ему так противен. Временами Микки подумывал, не сменить ли ему старомодный натурализм, пережиток XX века, на бисексуальность, начав гомосексуальные похождения с со своего напарника. У него была такая мускулатура! Вот какие черные мысли роились в голове у этого белого красавчика, бандита, террориста и диверсанта, по которому самая жаркая колония на Венере уже обрыдалась горючими слезами.

Алиса решила подыграть солодовым глазкам. Уединившись в каюте и раздевшись, она стала решительными мазками наносить на лицо и тело темный крем-тон, приобретенный во время шопинговой вылазки в одном симпатичном магазинчике среди длинных торговых рядов мега-лайнера, как раз напротив большого свечкообразного кипариса и апельсинового дерева. Она также не забыла увеличить губы особой помадой и перекрасить волосы… ну и еще кое-что по мелочи.

Только Алиса закончила этот процесс, переоделась в розоватый костюм (приталенный жакет и слегка расклешенные книзу брюки) и выскользнула из каюты, как чуть не столкнулась с Джоан, спешащей в родное обиталище после свидания. Джоан заметила ее, но не узнала, что было немудрено, так как Стрекозлова после гримирования стала напоминать темно-золотистую мулатку. Сходство подчеркивалось ее широкими от природы скулами и слегка раскосыми глазами, которые, являясь отличительной чертой уроженок средней полосы России, теперь мимикрировали к характерным признакам обитательницы африканского континента. Впрочем, агентесса, как говорится, «парила на крыльях любви» и мечтательно смотрела куда-то вверх. Алиса не знала, как долго она собирается оставаться в стенах каюты, поэтому, чтобы та не смогла помешать ей поближе познакомиться с красавчиком Микки, она быстро провела сканирующей отмычкой по электронному замку двери с наружной стороны. Теперь агентесса уже не смогла бы открыть ее, даже если бы и захотела. Электронное устройство блокировало механизм, и хозяйка каюты оказалась запертой в этой ловушке.

Алиса полагала, что если Микки клюнет на нее, она быстро сумеет выудить у него вожделенный дистанционный пульт управления с таймером. Длительный роман с «глазками-цвета-виски» не входил в ее планы, хотя в крайнем случае можно было немного потянуть время. Стрекозлова надеялась, что появление на горизонте такой очаровательной свежей девицы, как она, несколько отодвинет наиболее бурные события в любовных взаимоотношениях агентессы и красавчика, а там уж она что-нибудь придумает. Кроме того, приходилось учитывать и то, что рано или поздно об этом пронюхает Джоан – и тут маскировка под афроамериканку была очень полезна, так как нельзя было исключить, что возревновавшая агентесса просто пристрелила бы Алису из полицейского бластера и выкинула бы тело за борт, не считаясь с буквой международного закона. Но в данный момент Алиса надеялась закончить все взаимоотношения с Микки максимум за один-два раза.

Она обнаружила красавчика гангстера в баре корабельного казино. Надо сказать, что на «Титанике-7» имелась дюжина казино, и Микки, разумеется, торчал в самом фешенебельном из них. Сегодня, утомленный длительной прогулкой с Джоан, во время которой он льстил ей напропалую, называл всякими ласковыми именами и говорил, как очарован ее красотой и интеллектом настоящей блондинки, он решил зайти сюда и бросить мелочь на «красное», а заодно пропустить в баре пару стаканчиков. Микки не повезло – его ставка оказалась бита, поэтому сейчас он пил фирменный коктейль «Бермуды» и с надеждой предвкушал тот момент, когда Джоан наконец-то навестит его в каюте, чтобы скрасить его одиночество вечного скитальца по морям жизни. Согласие агентессы на вечерний визит Микки вырвал полчаса назад, но до вечера было еще далеко.

«Глазки-цвета-виски» рассеянно глядел по сторонам, коротая время на барном стуле и ловя красиво очерченным ртом соломинку. Вдруг его внимание привлек возглас игроков, сгрудившихся вокруг одного из дальних столов. Это Алиса, поставив на номер своего дня рождения, сорвала крупный куш. Временами Стрекозловой необыкновенно везло. Собственно, поэтому она и пустилась когда-то в авантюру с обществом «Дам-Дам-Дам», и вероятно потому плыла сейчас на «Титанике-7», а не парилась в венерианской колонии. Вопрос состоял лишь в том, повезет ли ей и на этот раз.

Алиса, небрежно отмахнувшись от поздравлений, запихнула в сумочку придвинутые ей услужливым крупье фишки и грациозной негритянской походкой, слегка виляя бедрами, подошла к барной стойке. Микки восхищенно посмотрел на ее формы, но тут же настороженно потянул носом. От негритянок не приходилось ждать ничего хорошего. Не почувствовав знакомого характерного запаха, он понюхал еще раз, и еще раз… и даже залпом допил коктейль от восхищения. Дьявол снова услышал его молитвы – в придачу к свиданию этой ночью, он посылал ему уникальную Ниггершу Без Запаха! Только легкий аромат изысканных духов «Ромео на Джульетте» достигал его ноздрей. Правда, волшебное средство, данное ему Тайсоном, уже закончилось. Но так как он был крайне самоуверен, то не сомневался в своей неотразимости. Правильные черты лица, интригующая улыбка и томные глаза солодового цвета позволяли ему довести почти любую женщину до почти любой постели за практически рекордно короткое время. Единственное в чем он сомневался – хватит ли у него сегодня сексуальных сил на двух особей женского пола подряд. В последнее время его мучила морская болезнь из-за качки. Но в целом энергии было хоть отбавляй!

Алиса изящно вспорхнула на соседний с Микки табурет у стойки. Он бросил взгляд на ее высокую грудь, к сожалению, закрытую тонкой белой блузкой до горла, на изящные бедра и стройные длинные ноги и остался доволен. Лицо у Алисы тоже было ничего. В голове Микки забурлил коктейль из чувств и алкоголя.

– Простите, мэм… это вы, кажется, сейчас что-то выиграли там, за столом?

– Так, пустяки, – ответила Алиса небрежно. – Случайно повезло.

– О нет, это мне случайно повезло! Повезло, что я встретил тут вас! В этой дыре, набитой дешевками всех сортов, вы как драгоценный бриллиант!

– О, – сказала Алиса, внезапно смутившись, – вы мне льстите, сэр!

– Нет, ты – именно та, кого я искал всю жизнь, кого ждал, ты даже не поверишь, черт возьми, как я ждал! И именно тебя! Как твое имя, крошка?

– Элис, – ответила Алиса скромно. Она не считала нужным сильно менять свое имя на время короткого знакомства.

А меня – Микки. Меня знают на всех континентах! И даже на далеких планетах. На Венере от меня были без ума все кореша и полисмены… то есть мои бизнес-партнеры! Послушай, пойдем со мной – не пожалеешь!

– Вы знаете, мистер Микки, я бывалая автостопщица. Интуиция мне сразу подсказывает, можно ли садиться в остановившуюся машину, или нет. Она никогда не подводила меня…

– И что же интуиция подсказывает тебе на этот раз? – Микки напряженно ждал ее ответа.

– С тобой, красавчик, хоть на край света! – Алиса внезапно обняла руками Микки и чувственно поцеловала его в губы.

Микки не ожидал столь быстрой победы. В другое время, услышав такие слова не девочки, но бабы, он заподозрил бы, что тут что-то нечисто, но сейчас бурлящий в крови адреналин и спирт мешали ему трезво оценивать обстановку. Кроме того, очарование самой Алисы, особенно неотразимой в виде мулатки-шоколадки, притягивало как магнит и не способствовало излишнему рационализму. Микки решил, что если уж не повезло в игре, то непременно должно повезти в любви, причем все в один вечер.

– Пошли! Милашка, я знаю тут одно чудесное местечко! – Микки схватил Алису за руку и, не давая опомниться, потащил ее наверх, туда, где располагались уютные отдельные кабинеты, стилизованные под гостиничные номера салунов на Диком западе. За относительно небольшую плату тут уединялись влюбленные парочки путешественников. Алисе совсем не хотелось отдаваться в лапы такого грязного негодяя, как Микки. Но она вспомнила про чудовищную опасность, грозящую всем пассажирам корабля, старикам, женщинам и детям, про чувство долга, про патриотизм, а также про то, что Джоан когда-нибудь может опомниться и засадить ее в венерианскую тюрьму за нежелание сотрудничать со следствием – словом, о тысяче разных вещей, о которых в обычной жизни она никогда не вспоминала. Кроме того, Микки и впрямь был дьявольски красив, а ей так надоело наслаждаться в этой поездке одним лишь кибернетическим вибратором с вагинальным мини-массажером! Вот с Тайсоном она никогда не согласилась бы ни на что – даже ради спасения себя самой …

Такие мысли роились в голове Алисы, когда Микки, небрежно опрокинув ее на узкую кровать «гостиницы», мягкими движениями избавил ее горячее податливое тело последовательно от блузки (жакет и туфли она успела снять сама), брюк, бюстье и бежевых кружевных трусиков. Затем он начал ласкать ее всю, не пропуская никаких деталей, и наконец взял ее, пронзив своим могучим жезлом еще и еще раз… К счастью, Алиса успела погасить свет, иначе Микки мог бы заметить, что без одежды тело «мулатки» выглядит не совсем по африканским стандартам, например соски, хотя и подкрашенные красителем, получились не черными, как обычно у мулаток, а розовато-коричневыми, из-за их естественного для нашей героини розового цвета. На всякий случай Алиса обняла красавчика ногами и сладко застонала. Микки окончательно потерял голову и впал в нирвану.

Но Алиса вовсе не собиралась следовать его примеру. Воспользовавшись тем, что ее партнер на несколько минут «отрубился», она осторожно вылезла из-под него и ловко и быстро обшарила всю одежду «глазок-цвета-виски». Разочарование, которое она испытала, было сродни разочарованию кладоискателя, который ничего не нашел даже под самым последним деревом на Острове сокровищ. У Микки не было дистанционного пульта! У него правда, было кое-что другое, ей очень понравилось, как он целовал ей грудь и ласкал спину, а размером полового органа он мог бы посоревноваться с диким техасским жеребцом, но в данный момент даже всего этого, вместе взятого, было недостаточно. Жертва оказалось напрасной, а ведь Алиса отдала самое дорогое, что у нее было – свою практически девичью честь!

Тем временем Микки очнулся от кратковременной спячки.

– Крошка, это было просто здорово! Я в восторге от такой заводной куколки, как ты! – протянул он мечтательно. – И ты совсем без запаха…

– Как это?

– Ну, я хочу сказать, что у тебя прекрасные духи! – Микки начал медленно одеваться. – Я бы повторил это с тобой, малышка, и не раз… Но увы, завтра я покидаю корабль.

– Но ведь завтра у нас не предусмотрен заход в порт? Как такое возможно? – переспросила Алиса, притворившись удивленной.

– А… эээ… за мной прилетит аэролет, или, может, я уплыву с аквалангом? – красавчик улыбнулся. – Так или иначе, я найду способ свалить отсюда, вот только закончу сегодня вечером еще одно дельце!

– Какое это дельце вечером? У тебя тут есть другая женщина? – Алиса изобразила ревность.

– Как ты могла такое подумать! Разве я мог бы взглянуть на другую телку после тебя? Просто мы с партнером по бизнесу должны решить кое-какие вопросы… Я и так уже здорово тут задержался, а время не ждет. Время – это деньги, деньги – это бизнес, понимаешь? Ну прощай….было очень приятно познакомиться!

– А мы еще когда-нибудь увидимся? – спросила Алиса капризно.

– Когда-нибудь? Все возможно… Кстати, ты умеешь плавать?

– Плавать? Да, я отлично плаваю, как рыба! Но зачем тебе это знать?

– Тогда наверняка увидимся! – Микки оставался оптимистом по жизни. – Вообще держись ближе к шлюпкам и дай мне на всякий случай свой адрес галактической электронной почты! Знаешь, все может случиться… Ну, адью! – с этими словами красавчик сунул листок с накарябанным адресом в нагрудный карман и вышел из номера.

Алиса осталась одна. Она натянула на себя одежду и поняла, что корабль не переживет эту ночь. Сексуальная встряска пошла ее организму на пользу, но мысли путались. Самостоятельно обезвредить гангстеров, вырвав у них оружие в виде дистанционного пульта, ей не удалось. Оставалась одна надежда – попытаться вернуть Джоан к исполнению ее прямых обязанностей агента ФБР. Возникал только один вопрос – как же это сделать? Алисе так часто приходилось в этом путешествии кого-то спасать, что она начала чувствовать себя девушкой по вызову. Но саму себя она решила уверить в том, что все это – что-то вроде курортного романа.

Тем временем на ничего не подозревающем безмятежном мега-лайнере жизнь продолжала течь своим чередом. Пудель Тоби разнежено отдыхал на дощатом палубном настиле перед каютой юмористов, устав гоняться по всей километровой яхте за капитанским котом. Сам кот по кличке Адмирал, белый и пушистый, в полосатом ошейнике тельняшечной расцветки сидел на судейском стуле, смотрел, как мистер Дрин и Петро-сан-IV разыгрывают подачу, и следил за перелетавшим мячиком, вертя круглой головой то вправо, то влево, как кот на теннисе, каковым, собственно говоря, он и являлся. Он делал вид, что считает очки.

Маша Нахрапова в это время беседовала по видеофону с капитаном теннисной национальной сборной США. Капитан этот был весьма примечательной личностью. Его звали Усама Мудрищефф, и по происхождению он был из «маленького, но горного народа» индейцев племени Сиу, обитавших, как известно, в предгорьях Аппалачей и все время боровшихся за независимость. Когда его спрашивали, не слишком ли сложно ему жить под именем Усамы, совпадавшим с именем самого знаменитого в Америке террориста бен Ладена, он отвечал, что наоборот, это у террориста должны быть проблемы от жизни с именем такого знаменитого тренера, как он, Мудрищефф. Фамилия с окончанием «фф» досталась ему от пра-прабабушки, русской сподвижницы Миклухо-Маклая, хотя как старушку занесло в Аппалачи, историки не могли понять до сих пор. Его жесткое и волевое лицо украшал неизменный индейский головной убор из ста шестнадцати длинных орлиных перьев. Однажды в интервью «Галактическим известиям» он сухо обронил, что его один раз пытались убить агрессивно настроенные соплеменники только за подозрения о принадлежности к враждебному индейскому клану, к которому он на самом деле не принадлежал. Оробевший корреспондент, который брал у него интервью, глядя на то, как Мудрищефф рассеянно перебирает скальпы врагов, подвешенные у пояса, и попыхивает трубкой мира, не сомневался, что тот клан, к которому на самом деле принадлежал великий тренер, и сам мог убить кого угодно.

А знаменитый древний террорист бен Ладен, по слухам, не умер до сих пор, несмотря на больные почки. В земных масс-медиа ходили сплетни, что почки и печень ему уже давно пересадили, сердце и вообще весь организм омолодили благодаря инъекциям стволовых клеток, и сейчас он продолжал пугать обывателя своими неизменными заявлениями о необходимости борьбы с «Большим Шайтаном» – Америкой – на всех континентах и на всех планетах Солнечной системы. Он скрывался от агентов ЦРУ и галактического Интерпола то в горах Афганистана, то на равнинах Венеры, то среди марсианских хребтов. Говорили, что именно из-за этого американцы в свое время разбомбили ядерными зарядами половину Луны, пообещав оробевшему лунному правительству, что за отказ сотрудничать в поимке террориста номер один они «вбомбят Луну в первобытное состояние», то есть в то состояние, когда она была еще только роем пылевидных обломков, крутившихся вокруг Земли. Но Луну никому не было особенно жалко, так как она была и так изъедена кратерами, как швейцарский сыр дырочками, и совет безопасности всегалактической ООН в который раз закрыл глаза на эту самодеятельность.

Однако вернемся к нашим спортсменам. В этот раз тренер Мудрищефф требовал от Марии всего-навсего поддержки национальной сборной США в очередном матче Кубка галактической федерации. Маша упорно манкировала своими обязанностями. Хотя она, отчасти из-за ностальгии, отчасти по расчету, продолжала выступать за Америку на турнирах Всепланетной теннисной ассоциации, и сохранила американское гражданство, играть в национальной сборной ей как-то не очень хотелось. Гигантские российские мега-холдинги обещали лишить ее всех рекламных контрактов, если она посмеет хоть один раз в жизни выйти на корт против сборной Новой России. Она уже начинала чувствовать, что ее вот-вот настигнет очередная случайная травма, и первое выступление за сборную опять придется отложить.

– Так ты согласна сыграть за нас? За твою старую, добрую родину? – спрашивал капитан, затягиваясь трубкой, и окутывая все клубами дыма, как паровоз в депо.

Марии вообще не хотелось не то что играть, но даже и навещать «старую, добрую родину», где нищета смотрела на тебя из каждой дыры, а звездно-полосатый флаг не мог задекорировать все проблемы. Однажды она побывала там, подарила своей бабушке три тысячи галактик-долларов и пачку продуктовых талонов, и с тех пор считала, что больше перед родиной у нее не осталось никаких долгов. Ей начинало казаться, что сизый дым от крепкого капитанского табака, потоками льющийся из щелей синтезатора запахов стационарного видеофона, душит ее все сильнее. Фильтр, который должен был отсекать передачу вредных для здоровья ароматов, уже не работал, забившись окончательно.

– А там снова будут эти мерзкие сестры Фигильямс? Эти гигантские осьминожихи, которые не знают, какими присосками держать ракетку? У них одно щупальце больше, чем вся моя нога! Зачем вы только дали в свое время право выступать за сборную представительницам наших внеземных колоний?!

– Зато у них прекрасная подача – ни одному земному мужчине такую не подать! Скорость 400 километров в час! Выносливы, как грузчицы, могут обходится без еды до трех недель…

– Ну да, жрут как свиньи на ферме, и так же хрюкают! – Мария решила показать свой прославленный характер. – И не только, я уж не говорю про все остальное…. Я лучше не буду вдаваться в подробности, все это пустяки, ведь правда? Но если они будут в сборной – меня там не будет!

Несмотря на то, что злые языки распускали про капитана сплетни, что-де он только был менеджером у своих теннисисток, заказывал им гостиницу на далекой планете, где проводился очередной матч турнира, и подносил чемоданы к кибертакси, а все остальное, вплоть до того, кого брать в состав сборной, а кого нет, эти бабы решали сами, он, когда надо, мог настоять на своем.

– Тогда ты не будешь играть за страну на Галактической Олимпиаде! Нет игры в сборной команде – никакой Олимпиады! Клянусь Скалистыми горами! – капитан был безжалостен, как охотник, наконец-то загнавший добычу в ловушку.

– Ну хорошо… я подумаю! Я отвечу, как только вернусь из круиза.

– Желаю удачного плаванья! Ты там думай, думай, да не задумывайся! Меня устроит только позитивный ответ, как говорил великий вождь Гайавата, снимая скальп с врага и интересуясь, хочет ли тот умереть прямо сейчас, – на этой веселой ноте тренер закончил разговор и отключился.

Отец Онуфрий читал проповедь двум макакам. Третья, не выдержав нравоучений, сбежала поближе к корабельному камбузу есть свежие бананы, которыми ее подкармливали сердобольные повара. Но две другие держались стойко. Батюшка уже успел нацепить им на шею маленькие крестики, и сейчас учил читать «Отче наш». Он уверял себя в том, что уже видит у них в глазах проблески божественного разума, и ощущал себя если не самим Богом, то по крайней мере Чарльзом Дарвином. Макаки быстро очеловечивались с помощью животворящего влияния серебряного батюшкиного креста.

Кот Адмирал, которому надоело следить за полетом мяча, решил навестить Марию в ее каюте. Ему казалось, что он по ней соскучился. Теннис без нее был для него совершенно неинтересен. Осторожно переставляя лапы в меховых «штанишках» естественного происхождения, он важно вошел в многокомнатное роскошное обиталище Маши и Нины, в котором они и сами часто блуждали, как крысы по лабиринту, особенно по ночам, а когда им удавалось найти друг друга и кровать, долго сидели, обнявшись и тихо плача от радости. Но сейчас подруг не было видно, доносилось только журчание воды в далекой ванной комнате. Загрустивший было Адмирал решил их поискать. Для начала он вспрыгнул грязными лапами на кровать Нины. Слегка потоптавшись по ней и обнюхав подушку со всех сторон, он прошел еще немного и влез на соседнюю кровать Маши, размером с небольшое футбольное поле, которую подруги обычно называли «сексодромом». Но и тут никого не было.

Адмирал полежал на одеяле и, для разнообразия, под одеялом, оставляя повсюду следы длинной белой шерсти настоящего перса, и уже совсем приготовился было спрыгнуть вниз, когда неожиданно учуял и заметил под подушкой мобильный машин видеофон. Видеофон, несмотря на то, что давал огромную трехмерную картинку, был совсем маленьким, но роскошно отделанным бриллиантами и платиновыми блестками поверх темно-красного, почти черного корпуса, и от него приятно пахло Машей. Адмирал обожал такие красивые и блестящие штуковины. Как настоящий клептоман, он ухватил электронно-ювелирное изделие зубами за ремешок и бросился бежать прочь, к выходу из каюты.

Тем временем Маша и Нина вышли из ванной, свежие и легкие, в роскошных пестрых шелковых халатах типа кимоно. Но поведение кота чемпионке решительно не понравилось. Вообще-то Мария любила котов, а Адмиралу в начале рейса лично вынесла из своих запасов коврик, чтобы тому было было удобнее сидеть на стуле и следить за игрой. У нее самой дома остался маленький, очень симпатичный и породистый котенок породы «невская маскарадная», подаренный ей одним из наиболее горячих фанатов. Но ее по жизни ужасно раздражали три вещи – во-первых, когда какой-то козел безграмотно парковал свой аэролет, мешая ей проехать, во-вторых, когда какая-нибудь инопланетная корова слишком медленно поднимала свои копыта на интергалактических рейсах, мешая космическим полицейским проводить обычный предполетный обыск и задерживая других пассажиров и ее тоже, а в-третьих – когда кто-то смел трогать ее имущество.

Конечно, ее банковский счет позволял ей при желании купить три десятка таких видеофонов, даже не задумываясь о финансовых потерях, хотя сама игрушка стоила целое состояние. Но тут возникал вопрос принципа. Видеофон был предоставлен Нахраповой в рекламных целях одной крупной компанией космической мобильной связи, и теперь она работала ее «лицом». Для тех, кому не совсем понятно, что это такое – быть лицом видеофона, поясним: это означало, что при каждом видеовызове под звуки веселой мелодии перед зрителем появлялось маленькое объемное изображение Марии, похожей на фею, только без крылышек. Кроме того, в устройстве было полно номеров дорогих ей людей, и разных случайных, но приятных знакомых. И наконец, она чувствовала, что позволить кому-то украсть твою вещь – это все равно, что позволить сопернице на корте вырвать у тебя очко, столь необходимое иногда для победы.

Поэтому она бросилась в погоню за котом, который уже почти скрылся в дверном проеме. Адмирал отчаянно взвыл и пустился бежать. Его пушистый хвост развевался как флажок на президентском лимузине, на поворотах толстую кормовую часть заносило в сторону, но он только быстрее перебирал лапами, не выпуская видеофон из клыкастой пасти. Нина, вскрикнув от удивления, села с размаху на кровать, да так и продолжала там оставаться, но Маша, громко шлепая шлепанцами, временами запахивая на себе халат и сверкая длинными голыми ногами, неслась по корабельным дорожкам вслед за наглым животным.

Пудель Тоби заметил погоню, громко тявкнул и тоже решил в ней поучаствовать. Теперь они мчались по кораблю втроем, сначала кот, за ним пес, и наконец замыкающая эстафету величайшая чемпионка всех времен и народов! Они бежали, озаряемые закатным солнцем и распугивая редких пассажиров, в основной массе занятых поглощением ужина в многочисленных столовых и ресторанах мега-яхты. Кончилось это тем, что Мария, которая благодаря натренированным ногам могли поспорить в скорости и выносливости с любым зверем, поймала обоих, и держа Тоби в правой, а Адмирала в левой руке, прочитала им краткую лекцию о священности и неприкосновенности ее, машиной, частной собственности. Кот только жмурился, как от солнца, прижимал уши и делал вид, что он здесь совершенно не при чем, и видеофон сам случайно прыгнул к нему в зубы, а Тоби тихо поскуливал. К счастью, она была отходчива, и вернув свое имущество, отпустила обоих с миром. Вот какие истории занимали умы пассажиров новоявленного «ковчега» буквально за несколько часов до развязки.

Тем временем Алиса вернулась к их общей с Джоан каюте. Ей надо было принять душ и переодеться, так как патентованный и разрекламированный тонированный крем уже начал жечь ей кожу. Она ожидала, что агентесса будет биться всем телом о дверь, не в силах выйти наружу и попасть в вожделенные объятия красавчика Микки. Но за переборкой все было тихо. Алиса разблокировала электронной отмычкой замок и вошла. Оказалось, что Джоан дремала на своей койке, попав вместо объятий Микки в объятия бога сна Морфея. Но спала она не слишком крепко, а проснувшись, приняла Алису за горничную.

– О, вы наконец пришли? Я вызывала обслугу, у меня не работала электронная задвижка и я не могла выйти!

– Это я! Ты не узнаешь меня? Я перекрасилась в негритянку!

Джоан недоуменно воззрилась на золотисто-коричневую физиономию со слегка раскосыми глазами. Уставшая и недовольная Алиса ответила ей взглядом затравленного негра на плантации.

– Кто это «я»? И не в негритянку, а в афро… эээ… о мой Бог! – Джоан начала узнавать голос Алисы. В этот момент Стрекозлова уже сняла с себя одежду и нырнула под струи горячего душа. В отличии от Джоан, она не стала закрывать за собой дверь душевой и задергивать занавеску, так ей хотелось побыстрее смыть с себя чудо-крем. Стоя под потоком воды, она ожесточенно намыливала прыгающую грудь, чувствуя, как горят соски. Агентесса, застыв на пороге «la salle de bain», с изумлением наблюдала, как веселые струи с журчанием смывали с Алисы черный грим, и из шоколадной девицы она превратилась в светлую мулатку, а потом в розовокожую шатенку. Алисины бело-коричневые пятнистые зад и спина были похожи на шкуру леопарда.

Джоан почувствовала, что больше не может терпеть. Глаза ее внезапно остекленели. Она ощутила, что какая-то сила непреодолимо влечет ее к Стрекозловой. Агентесса сорвала с себя халат так, как будто бы он загорелся, и обнаженной шагнула под душ рядом с изумленной таким поведением Алисой. Тут уже самой Алисе впились чувственным поцелуем в губы, и мисс Ковалевски одной рукой принялась нежно ласкать небольшую алисину грудь, а другой – мягко натирать ее половые губки и теребить клитор, при этом еще умудряясь тереться пушистым лобком о ее бедро. Алиса никак не ожидала от Джоан такой прыти, хотя замечала, что в последние минуты их пребывания в общей каюте взгляд «подруги» становился каким-то особенно плотоядным и возбужденным, а голос тихим и вкрадчивым. Стрекозлова почувствовала, что тает под ласками, как мороженое в летний полдень. Словом, Джоан влюбилась в Алису без памяти.

Но тут, как и было предсказано негодяем Тайсоном, действие африканского афродизиака внезапно прекратилось. Волна возбуждения прошла и агентесса никак не могла понять, что же произошло. Она стояла совершенно раздетой рядом с голой мошенницей под душем в ванной комнате каюты, и не понимала, что на нее накатило, и почему она вполне добровольно и даже как будто охотно пошла на это. На самом деле у Джоан уже был кратковременный опыт лесбийских отношений с сокурсницей по академии ФБР в Квонтико, но это было очень давно. В конце XXI века руководство академии давно уже смотрело на такие вещи сквозь пальцы, и никого бы не стало с позором выгонять, как раньше, в диком XX веке. Однако она, будучи весьма пуритански воспитанной и набожной, считала, что это грех перед Богом и вообще половая распущенность, которая может помешать ей выполнять служебный долг и стать со временем не только прекрасным офицером, но и образцовой женой и матерью. Поэтому она спросила Алису нетвердым голосом:

– Что… что я здесь делаю, вместе с тобой? И что ты здесь делаешь?

– Я принимаю душ, а ты, наверное, решила намылить мне спинку! Но ты была такой нежной, что я просто потерялась и растаяла! – ответила Алиса неожиданно весело.

– А почему я раздета? И ты тоже… Я помню, как разделась… Но зачем?

– Не исключено, что ты влюбилась в меня – я ведь такая сладкая! Хотя я думала, что ты уже почти невеста Микки!

Имя Микки напомнило агентессе о служебном долге. Она поспешила надеть на себя халат, прикрывшись руками для приличия, хотя Алисе казалось, что время приличий уже прошло безвозвратно. Алиса тоже нацепила на себя длинное мохнатое полотенце.

– И Микки… он же гангстер! Но я и он столько гуляли вместе… Кстати, ты не знаешь, я уже с ним?…

– Еще нет! Но ты собиралась сделать это сегодня вечером. Он уже весь в ожидании! – охотно проинформировала ее добрая Алиса.

Джоан уставилась на нее с подозрением.

– В ожидании? А откуда ты знаешь? Ты что, сама… сама встречалась с этим типом?

– А зачем я нацепила на себя эту ниггерскую шкурку, как по-твоему? Я выполняла за тебя твою работу, пока ты думала только о развлечениях!

– Это неполиткорректно – говорить «ниггер»… надо говорить «афроамериканец», или «афроевропеец», или «афровенерианец», или просто «афро-африканец», – на этом уроке политкорректности и фонетики Джоан немного зациклило.

– Ага, и цветных обзывать – «людьми цвета», инвалидов – «ограниченными в передвижении», дебилов – «людьми, не обладающими базовыми знаниями», – продолжила список Алиса. – А почему нельзя называть вещи своими именами?

– Будучи лояльным государственным служащим, я не могу позволить себе роскошь называть вещи своими именами… – объяснила ей Джоан. – Значит красавчик Микки и эта черная образина ждут меня… Они меня ждут… эти ублюдки! Хорошо же, они меня дождутся! – Вместе со свободой сознания к агентессе вернулась и ее обычная естественная жесткость.

В это время в каюте бандитов тоже разыгралась небольшая миниатюра. Веселый Микки-солодовые глазки вернулся в каюту и рухнул на свою койку, заложив руки за голову. Воспоминания о сладостных моментах, проведенных в объятиях Алисы, и предвкушение еще более приятных моментов совместно со спешащей ей на смену Джоан заставляли, как выражались гангстеры, прямо кипеть его мозг. Он чувствовал себя окончательно неотразимым и очень удачливым, и даже слегка жалел, что воспользовался для обольщения агентессы волшебной таблеткой Тайсона, так как теперь победа выглядела немного неспортивной, вроде допинга.

Однако веселый ход его мыслей прервало вторжение гориллы негра, который наконец-то вернулся из своего спортзала. Фитнес и боди-билдинг не прошли для Тайсона даром – от него воняло, как от помойной ямы, запах пота смешивался с запахом крема от загара и освежающего, по задумке создателей, спрея. Тайсон уже принял душ в раздевалке спортклуба, но это мало помогло. Поэтому Микки, завидев громилу и, главное, ощутив его аромат, молча указал ему на дверь ванной кабинки. Тайсон безропотно проследовал туда и включил многоярусный душ на полную мощность. Через десять минут он вышел из душевой, небрежно зажав под мышкой измочаленную о свою грубую шкуру щетку.

Микки недовольно поморщился.

– Ну сейчас хоть можно дышать… Черт возьми, Тайсон, неужели ты не можешь пахнуть поприятнее? Кстати, поздравь меня – я тут познакомился поближе с одной африканской цыпочкой, и от нее, в отличие от тебя, совсем не пахло!

Тайсон недоуменно уставился на него. Несмотря на свой собственный аромат, казалось, насыщавший любое помещение, куда он попадал, его не зря называли «двуногой марсианской гончей». Он подошел поближе к Микки и принюхался. Красавчик отдернул руку.

– Эй, братец негр! Я тебе не ростбиф – нюхать меня повсюду!

– Ты не встречался с черной. От тебя несет приличными духами, а запаха чернокожей я не чувствую. Ты хочешь обмануть старика Тайсона?

– Может, это потому, что она не совсем черная? Она такая коричневая, светло-коричневая, мулатка, – уточнил «солодовые глазки».

– Все одинаковые! У них у всех такой запах… почти как у меня… – Тайсон неожиданно сорвался с места и стал носиться по каюте кругами, втягивая ноздрями воздух.

– Ты что? – удивился Микки. – Что случилось, совсем офонарел?

– Это ты рылся в моих вещах? В рюкзаке?

– Стал бы я трогать твое барахло! Не надо разбрасывать все где попало!

– А приводил кого-нибудь?

– Да нет, мы развлекались там, наверху…

– Кто-то тут побывал… Хорошо, хоть видеокамера в порядке.

– Может, это горничная? Знаешь, иногда они все-таки приходят убираться!

– Нет, это не горничная… они никогда не лезут так глубоко… И я чувствую… чую от своего белья запах тех же духов, которыми воняет и от тебя!

Микки удивился.

– Ты хочешь сказать, что пялил ту же телку, что и я?

– Нет, белый братец, я хочу сказать, что если ты не врешь, и правда завалил цыпочку, то эта стерва побывала у нас в каюте, все тут обшарила, и она совсем не ниггерша! Нас выследили, вот что я хочу тебе сказать!

Микки не вполне поверил громиле, но насторожился. Кажется, его полоса везения начала подходить к концу. Надо было рвать когти.

– Ладно, братец, может ты и прав. Мне все это начинает не нравится. Я только дождусь вечером еще одну милашку, с которой познакомился на балу… Сегодня она решила меня навестить! Мы с ней поворкуем немного, а утром, еще до восхода солнца, скажем этому кораблику последнее «прощай». Ты можешь устроить себе этой ночью длительную прогулку по верхней палубе. Подыши напоследок океанским бризом! Подводная мини-лодка цела?

Тайсон пнул ногой рюкзак, в котором хранилась субмарина.

– Да, что ей сделается. Упаковка не нарушена.

– Вот и хорошо. Сигнал на взрыв придет во-время. Излишне любопытные сучки потонут вместе со всеми остальными.

Тайсон злобно прищурился. Если бы ему представилась такая возможность, он поймал бы эту не в меру любопытную любительницу дорогих духов, выбил бы из нее все, что было можно узнать, а потом изнасиловал бы и задушил, или наоборот. Горилла любил разнообразие. Но сейчас времени было мало, и тактика, предложенная Микки – уйти по-английски, попутно взорвав всех, представлялась ему разумной.

– О кей, снежок, только не увлекайся! Одну ночь!

– Мне хватит и пары часов. Таймер на взрыв можно поставить уже сейчас, чтобы потом не возиться.

– Следи за временем, приятель!

– Заметано! Я снова твой должник!

– Да уж, ты мне должен все больше и больше, – с этими словами громила вышел из каюты. Микки бросил взгляд на свой космический хронометр из настоящего черного марсианского золота. До прихода Джоан было еще полчаса. Он достал из тайника пульт управления, активировал дистанционный таймер, который в нужный момент должен был послать сигнал на заждавшийся взрыватель в реакторном отсеке, вновь спрятал его, а также проверил наличие в каютной тумбочке пачки своих любимых сверхтонких презервативов с длинными шевелящимися щупальцами, так как боялся нового, марсианского СПИДа, эпидемия которого разразилась как раз после того, как эйфория по поводу победы над старым СПИДом XX века достигла апогея, принял душ, лег на койку и попытался настроить себя на приятные мысли. В условленный момент раздался тихий стук в дверь.

– Войдите, – пригласил Микки даму. Джоан тихо проскользнула в комнату. Микки замер в ожидании и прикрыл глаза, но через секунду внезапно снова открыл их, потому что услышал металлический лязг, а его руки почувствовали холод стали. Агентесса предпочитала старомодные стальные наручники новейшим термопластиковым. Красавчик дернулся, но холодные кольца крепко связали его со спинкой кровати.

– Что это? Приспособление для садомазохистского секса с насилием? Я не люблю эти новомодные игры в раба, крошка!

– Игры кончились, малыш Микки. Точнее, кончились твои игры, а сейчас мы начнем мою игру. Она очень простая – я буду задавать вопросы, а ты будешь на них отвечать. Тебе понравится, не сомневайся! – с этими словами Джоан быстро прикрепила к вискам на голове красавчика два миниатюрных электрода детектора лжи.

Микки был совершенно ошарашен таким поворотом событий. Бабы изменяли ему ну просто одна за другой. Он обеспокоился, не потерял ли вдруг свою привлекательность.

– О, малышка, что с тобой случилось? Нам же было так хорошо вместе!

– Сейчас нам будет еще лучше, – заверила его Джоан и сунула ему под нос свое удостоверение. Микки подпрыгнул, как ошпаренный кипятком, однако тут же снова растянулся на кровати от боли в запястьях.

– Ах ты… ты, лживая, подлая сука! Ты из полиции!

– Я федеральный агент! А ты сейчас будешь отвечать, и быстро! – Джоан не любила, когда ей возражали. – Мы знаем о тебе все! Вы с Тайсоном установили в реакторный отсек дистанционный взрыватель, и я хочу знать, куда вы спрятали пульт!

– Какой пульт, какой взрыватель? Я ничего не знаю! О чем ты?!

– Ах, ты ничего не знаешь? Ну хорошо же. Ты знаешь, что в соответствии с федеральным законом номер 5276 «О противодействии терроризму» диверсантов разрешено пытать? Я подозреваю, что корабль скоро взорвется, и намерена немедленно применить к тебе меры воздействия третьей степени!

Микки приоткрыл глаза пошире. До этого он делал вид, что еще не совсем проснулся.

– Что это еще за меры, а?

– Сейчас поймешь! – с этими словами Джоан мстительно улыбнулась, быстро расстегнула ширинку на брюках «солодовых глазок» и засунула туда свою далеко не ласковую ручку с острыми ногтями. Она нащупала там наиболее ценные части фигуры красавчика, и сдавила изо всех сил. Глаза Микки вылезли на лоб от боли, он закричал, затем захрипел и стал извиваться на койке, как дождевой червяк на крючке.

– Нет, я все, все скажу, только спроси! Отпусти мои яйца!

Джоан откликнулась на этот призыв, полный отчаяния и страданий.

– Так ты сознаешься?

– Да, во всем! В чем хочешь!

– Тебя зовут Микки-красавчик, ведь так? – Джоан посмотрела на пульт детектора лжи, следя за цветом сигнала.

– Да, это я…

– А так же «Глазки-цвета-виски», «Голубой ангелочек» и «Тихая смерть»?

– Да, да!

– На кого ты работаешь?

– На международный синдикат киберворов! Это все они! Они послали меня, они заставили! Я не виноват!

– Куда вы установили электронный взрыватель?

– В машинное отделение, на плату главного процессора!

– Когда вы собирались устроить взрыв?

– Сегодня ночью! Тут уже делать нечего!

– Где спрятан дистанционный пульт с таймером?

– В видеокамере Тайсона! Там столько электроники, что его никто не засечет!

Джоан видела, что детектор лжи сияет ярко-зеленым цветом, как волчий глаз в темноте. Ответы Микки ее удовлетворяли.

– Хорошо… и последний банальный вопрос – где сейчас твой дружок горилла Тайсон?

Микки замешкался с ответом. Джоан решила поднажать.

– Я знаю, приятель, что ты собирался позабавиться со мной этой ночью. Но не знаю, почему я оказалось такой дурой, что позволила тебе так думать. Может, ты мне что-то подмешал в шампанское? Ты надеялся, что я сделаю тебе сегодня минет? Так я его тебе сделаю… и не только с заглотом, но даже и с откусыванием! Вот прямо сейчас! – Джоан сделала вид, что пытается вытащить достоинство Микки наружу. Микки задергался.

– Нет, нет, не кусай, я все скажу! Горилла Тайсон, он… он… – Микки посмотрел куда-то вверх и вбок от агентессы. Джоан оглянулась – и увидела Тайсона. Гигантский негр бесшумно открыл дверь каюты и подкрался к ней сзади. Агентесса мгновенно выхватила бластер, но Тайсон не зря проработал много лет вышибалой в Лос-Анджелесе-III. Он перехватил руку Джоан, вырвал из нее бластер, как детскую игрушку и с размаху швырнул эфбеэровку на кровать. Найти в кармане Джоан ключ от наручников и освободить Микки для громилы было делом тридцати секунд. Миг – и мисс Ковалевски оказалась на койке, прикованной к той же самой спинке кровати, к которой она сама еще недавно пристыковала «глазки-цвета-виски». Микки даже не позабыл прицепить ей к голове датчики детектора лжи, сняв их с себя.

– Сейчас эта сучка нам все выложит! – Микки приплясывал на месте от злобы. – Хотела меня кастрировать! Прямо зубами щелкала!

– Благодари Аллаха за то, что у тебя есть такой друг, как я! – Тайсон довольно захохотал.

– Аллаха? Ты что, принял магометанство, черный братец?

– А разве я не сказал тебе? Просто мне надоел буддизм.

– Ты был буддистом? – Микки удивился.

– А что тут удивительного? Я же мухи не обижу! Кроме того, у буддистов есть такая пурга про переселение душ. Вот я и надеюсь – может, все пассажиры нашей лоханки переселятся в чаек? Или в устриц… И мне будет не так стыдно делать свою работу!

– Ты всегда был романтиком, черный брат! Я тебя недооценивал!

– Еще бы! Кроме того, я люблю устриц. Знаешь, с лимонным соком я могу сожрать десять дюжин подряд! И тогда все души покойников наверняка переселятся в меня! У меня и так широкая душа, а тогда станет еще шире!

– Но ты же теперь мусульманин?

– Ах, да, я и забыл. Зачем ты мне напомнил? А разве у них нету переселения душ?

– Да откуда? Только проповеди мистера Мухаммеда. Это такой пророк. Кстати, почему ты решил вернуться? Я же просил тебя погулять на палубе подольше?

– Скажи мне отдельное спасибо за то, что я вернулся! Я чувствовал, что у тебя будут неприятности! Да и погода наверху испортилась. Стало холодно, а я очень теплолюбив! Кроме того, я подумал – если неприятностей не будет, то интересно послушать, как вы с этой сучкой стонете в койке!

– Спасибо тебе, черный брат! Я теперь тебе столько должен, что уже никогда не отдам… Но мы отвлеклись от нашей беседы. Продолжим! – Микки повернулся к прикованной Джоан и для начала отвесил ей несколько пощечин, так что ее голова во время этой процедуры моталась из стороны в сторону, щеки покраснели, а прическа растрепалась окончательно.

– Ты будешь говорить?

Агентесса упрямо молчала. Микки нахмурился.

– Знаешь, Тайсон, по-моему, ее пора мочить!

– В сортире?

– В Гудзоне! Ну то есть в Атлантическом океане… А ноги перед этим замуровать в тазике с наноцементом! От нее слишком воняет копами!

Тайсон принюхался.

– Погоди, белый брат, я, кажется, припоминаю этот запах… Да, точно! Это она в нас стреляла, чертова гадина! Тогда мы стояли с наветренной стороны, и были слишком далеко от нее, поэтому я не сразу вспомнил ее запах… А ты все время прогуливался с этой тварью по верхней палубе, и проклятая морская соль отбивала мне чутье! Но теперь я вспомнил наверняка! Что же мы с ней сделаем, а?

– Сперва попробуем какую-нибудь сыворотку правды… У тебя есть в запасе что-нибудь подходящее к этому случаю?

– В волшебной аптечке шамана Тайсона есть все! Но зачем такие сложности? Придушить как следует, или загнать пару иголок под ногти – и она расскажет нам все, что знает, и даже то, чего не знает! А потом выжечь мозг бластером и в воду! Она-то наверняка пролезет в иллюминатор, и к борту тащить не придется!

– Нет времени. Да и крики могут услышать. Тут стены тонкие, даром что корыто VIP-класса. Действовать тоже надо тоньше. Давай сюда колеса!

– Это не колеса, это новейший полицейский препарат. Действует моментально, но недолго – минут десять. Зато полностью парализует волю клиента!

– Нам больше и не надо. Но я думал, что в твоем загашнике только народные средства?

– Это досталось мне по случаю, от одного копа на Венере. Он сейчас уже покойник, – Тайсон ловко прижал к локтю Джоан ампулу с миниатюрным распылителем, и зеленоватая жижа с веселым шипением всосалась ей под кожу. Взгляд агентессы немедленно стал мутным и бессмысленным. Она безвольно поникла на кровати, откинувшись вперед, так что руки, прикованные к спинке, натянулись как струны. После оплеух Микки из уголка рта капала кровь.

– Итак, отвечай нам, и быстро, стерва! – Микки и Тайсон сели вокруг нее как два стервятника. Тайсон взгромоздился на табурет и стал похож на скульптуру роденовского «мыслителя», вот только в руке он вертел тяжелый армейский лучемет, казавшийся по сравнению с его мощной фигурой совсем крошечным. Микки непрерывно ковырялся в зубах маленькой зубочисткой и время от времени рассматривал ее содержимое на свет.

– Мы тут два следователя, один злой, другой еще злее! – красавчик Микки решил подойти к делу серьезно.

– Ты хотел сказать, один тупой, другой еще тупее, белый брат?

– С чего ты взял?

– В трехмерном кино видел, – Тайсон тоже иногда занимался самообразованием.

– О кей, черный братец – я злой, а ты тупой. Пойдет?

– Это почему это? Давай наоборот!

– Да как хочешь! Так мы будем допрашивать эту шлюху или нет?

– А я что делаю? Я ее психологически подготавливаю! – сказав такую умную вещь, громила негр слегка загордился.

Микки поднял с пола удостоверение Джоан, которое Тайсон выпотрошил из нее после схватки, и раскрыл его.

– Твое имя Джоан Ковалевски?

– Да… медленно и как будто заученно, как робот, ответила пленница.

– Ты работаешь на правительство США?

– Да…

Красавчика порадовал зеленый цвет, зажегшийся на детекторе. Он улыбнулся самому себе.

– Ты хотела доставить нам неприятности?

– Да… – агентесса уже не могла сопротивляться волне парализующих волю психотропных веществ, быстро распространявшихся по ее организму.

– Ах ты гадина!

– Да…

– Кто тебя послал следить за нами? Кто отдал приказ?

– Мой шеф…

– Как его зовут?

– Мистер Смит…

– Как вы с ним догадались, что мы хотим взорвать яхту?

– Они все взрывались… Мы поняли, что это неслучайно… Уже после взрыва пятой…

– Почему ты следила именно за нами?

– Потому что вы вызывали максимальные подозрения…

– Ты слышишь, Тайсон? Мы самые крутые! Нас уже повсюду знают! – «Глазки-цвета-виски» засмеялся ехидным смехом вечного сердцееда.

– Лучше спроси ее про ту, вторую! Которая косила под ниггершу и рылась в наших рюкзаках!

– Да, кстати, где та куколка, с которой я трахался этим вечером? – поинтересовался Микки небрежно.

Услышав это, агентесса как будто бы слегка пришла в себя.

– Трахался? Так ты с ней… все-таки….

– Да, да! И с ней, и с тобой собирался! Но полагаю, для тебя у нас с Тайсоном еще найдется время побаловаться напоследок! Верно, черный брат? – в ответ на это замечание Тайсон довольно хрюкнул, подобно дикому африканскому кабану.

– О нет… только не с Тайсоном… лучше убейте меня сразу….

– Нет уж, так легко ты от нас не отделаешься! Конечно, мы могли бы прикрутить тебе к соскам провода и пропустить ток, или засунуть горячий паяльник одновременно в задницу и вагину, или просто душить полиэтиленовым пакетом, надев его на твою глупую голову – ведь такие фокусы обожают у вас в полиции! Но у нас есть средство получше! И если ты немедленно, сейчас же, вот сию секунду не скажешь нам, где твоя подружка, эта перекрашенная сучка Элис, то Тайсон займется тобой прямо здесь!

Глаза Джоан расширились от ужаса. Гигант негр начал медленно доставать из расстегнутой ширинки что-то похожее на толстый и длиннющий серый шланг, и агентесса поняла, что сейчас ее в первый раз в жизни поимеют по-настоящему. Мало какая женщина оставалась живой после близкого знакомства с интимным хозяйством гориллы Тайсона. Он уже отмотал срок на венерианской зоне, но не за само изнасилование малолетней девственницы, от которого его отмазал ловкий меркурианский адвокат, а за его печальные последствия.

– Алиса… она… – Джоан колебалась, она не решалась предать подругу. Кроме того, только от нее можно было рассчитывать на какую-то помощь. Секунды бежали все быстрее. Громила уже почти извлек на свет все, чем так щедро наградила его природа.

– Я здесь! – неожиданно, как в рыцарском романе, раздался звонкий голос Алисы. Микки оглянулся на звук за спиной, а вот громила Тайсон оглянуться уже не успел – он рухнул как подкошенный от удара трехкилограммовой кибернетической скалки, обрушившейся сзади на лысый коричневый череп ниггера. Эту скалку Алиса всегда возила с собой в целях самообороны, умудряясь во всех путешествиях протаскивать ее через таможенный контроль разобранной на мелкие детальки, чтобы беспокойные девицы на таможне, сидевшие нога на ногу за мониторами сканеров, не особенно беспокоились и не меняли своей позы. Однажды одна такая девица, очнувшись от ступора, спрыгнула с кресла и мигом конфисковала у Алисы ее любимые маникюрные ножницы, чтобы та не смогла угнать с их помощью космический корабль, и с тех пор она была очень осторожна. Ведь без скалки на нее мог снова напасть ее бывший гражданский муж или кто-нибудь похуже и начать душить!

Реакция у Алисы была быстрая не только в силу опасной профессии мошенницы, но и потому, что часть детства она провела в коммуналке и вообще росла во дворе. Правда, Микки успел-таки обернуться и даже поднял руку с зажатой в ней зубочисткой для самозащиты, но это ему не помогло. Второй удар отправил его в глубокий нокаут, в котором уже отдыхал горилла Тайсон. Тяжелая скалка несколько попортила красавчику прическу, солодовые глазки погасли и он потерял сознание. «Есть!» – произнесла удовлетворенная Алиса, и это прозвучало практически одновременно со слабым возгласом «Yes!» несчастной агентессы. Джоан удивилась, как похожи эти слова. Теперь Микки и Тайсон лежали рядом, как два эмбриона-близнеца в утробе матери, и никому не могли доставить неприятностей. Алиса с некоторым сожалением посмотрела на лицо красавчика, помятое во время короткой схватки, и поспешила освободить Джоан от наручников. Агентесса с благодарностью взглянула на нее.

– Оу, ти спасла менья! – от волнения она снова перешла на хромой русский язык.

– Да, я уже не в первый раз этим занимаюсь! Спасаю тебя и весь корабль! – На самом деле Алиса могла бы прийти на помощь мисс Ковалевски несколько раньше, но ей было просто интересно, как долго эфбеэровка сумеет продержаться самостоятельно при столь усердном применении гангстерами особо горячих методов обработки материалов. Она некоторое время наслаждалась ее стонами, подслушивая под дверью, и вспоминая, как Джоан мучила, допрашивала и ограничивала свободу передвижения самой Алисы. Она припомнила ей все – и пеленгатор, и электрошокер, и обещание засадить мисс Стрекозлову в венерианскую колонию. Она даже чуть было не поддалась искушению тихо уйти обратно в свою каюту, где ей приказала оставаться Джоан. Обозленная неудачей с красавчиком Микки агентесса так и сказала ей: «Эй, афрорусская, убирайся домой, в свою комнату и сиди там тихо, пока я не разберусь с этими тварями! Afro-Russian, go home!» Но все же ее волновала судьба лайнера, а кроме того она не могла бросить Джоан в столь ужасном положении – временами Алиса бывала чертовски сентиментальной. Она поняла, что придется жертвовать собой еще раз.

Поэтому, открыв запертую дверь бандитской каюты своей верной отмычкой, Алиса весьма активно вмешалась в ход событий, пустив в ход любимую кибернетическую скалку. Она была настоящей русской женщиной, про которую так романтично написал наш великий поэт-классик – «В беде не сробеет, спасет – слона на скаку остановит и хобот ему оторвет!» Правда, Алиса так ничего и не оторвала ни Микки, ни Тайсону. Они с Джоан быстро развинтили видеокамеру громилы и извлекли из бокового тайника вожделенный дистанционный пульт – такую маленькую серебристую коробочку.

– Вот он! Мы вырвали жало у змеи! – воскликнула Джоан торжественно.

– Так вот ты какой, таинственный дистанционный пульт с таймером! А там уже много натикало?

– Сейчас посмотрим… – Джоан откинула крышечку на хитром девайсе. Страшные кроваво-красные цифры на табло неопровержимо свидетельствовали о том, что до взрыва оставалось не более двадцати минут! Увлеченные допросом Джоан, гангстеры забыли о приближающемся «часе Х», на который сами же и установили таймер.

– Его надо остановить! Это срочно! – агентесса начала лихорадочно набирать всякие комбинации цифр на клавиатуре устройства, но проклятый прибор не желал выключаться. Она перепробовала в качестве пароля все, вплоть до дней рождения гангстеров и их мамаш, однако цифры в окошке неумолимо отсчитывали последние минуты жизни злосчастного «Титаника-7».

– Надо бы спросить у Микки, как его отключить… но ты так хорошо ему врезала, что, боюсь, он долго не придет в себя… – озабоченно проговорила агентесса.

– А может, просто спихнуть его в воду? – поинтересовалась Алиса.

– Кого, красавчика?

– Нет, прибор! Может этот чертов пульт захлебнется и утонет?

Джоан на секунду задумалась.

– Ты знаешь… это идея! Ведь таймер показывает только время, которое осталось до момента отправки кодированного сигнала на взрыватель в машинном отделении… если уничтожить пульт – не будет никакого сигнала. Как я сама сразу не догадалась!

– Может, ты не привыкла портить чужую частную собственность?

Агентесса взглянула на нее холодно.

– Не учи меня… хотя извини, ты же меня спасла. Мы разобьем эту дрянь твоей скалкой и сбросим в океан! Тогда все цепи у него замкнет и мы будем спасены!

– А что делать с этими типчиками? Ведь рано или поздно они очнутся!

– Пока запрем их в каюте, а там видно будет. В ближайшем порту сдам их местной полиции, а может, шеф разрешит прислать за ними специальную команду агентов ФБР. Я свяжусь по видеофону и спрошу его. Но это лишние расходы, а он очень экономен.

Агентесса собрала свои вещи, возвратив временно утраченное табельное оружие, удостоверение и прочие мелочи и вместе с Алисой покинула обезвреженных гангстеров. «Подруги по несчастью» не забыли запереть за собой каюту электронной отмычкой, так, что изнутри ее было уже не открыть. Это было сделано вовремя, так как здоровяк негр уже начал стонать, постепенно приходя в себя. Через пару минут скоростной бесшумный лифт вынес их на верхнюю палубу. Была уже глубокая ночь, ровным светом горели корабельные огни, океанский ветер с солью бил в лицо, иногда порывы достигали скорости двадцать узлов. Погода портилась. Температура опустилась до 13 градусов, что являлось редкостью даже для зимы. Палуба была пуста, уставшие пассажиры мега-яхты спали глубоким сном в своих каютах. Им снились разнообразные сны, в головах прокручивались всякие морские приключения. Негостеприимная природа подталкивало людей к спокойному сну, позволяющему переждать ненастье, но Джоан с Алисой было не до сна. Они подошли к борту, Джоан вытащила дистанционный пульт-таймер и положила его на палубу, а Алиса подняла повыше свою верную киберскалку, намереваясь стукнуть по проклятому девайсу посильнее. Но тут в действие неожиданно вмешалось третье лицо.

– Медленно, очень медленно опусти дубинку на землю! Не оборачивайся! – обладатель этого зловещего, холодного голоса явно не шутил.

Алиса, оторопев от неожиданности, послушно положила скалку на палубу.

– И ты тоже! Я же знаю, что бластер у тебя всегда с собой! Аккуратно достань его двумя пальцами и брось!

Джоан повиновалась. Но когда оружие уже лежало на земле, она все-таки обернулась и увидела обладателя этого холодного, скрипучего голоса, который показался ей смутно знакомым. Она уже где-то слышала его, и не раз. А говорил все это тот самый пожилой джентльмен в радикально-черном старомодном костюме, на которого она обратила внимание когда-то давно, в кают-компании мега-лайнера. Именно он записывал в потертый блокнот какие-то данные. Тогда он тоже показался ей знакомым, хотя его лицо она явно видела впервые. Но вот небольшая сутулость, поворот головы…

– Что, не узнаешь меня? Это же я, твой любимый шеф! – строго одетый человек пенсионного возраста улыбнулся нехорошей улыбкой.

– Шеф? – Джоан растерялась. – Какой шеф?

– Тот самый, агент Ковалевски! – человек, не отводя руку с бластером от несостоявшихся спасительниц корабля, поднял другую к затылку и как бы нажал там какие-то кнопочки. Результат не замедлил сказаться – его лицо поразительно изменилось, оно как будто бы все «потекло», волнами опали полные щеки, исчез толстый мясистый нос и выпуклый подбородок, и перед остолбеневшей агентессой оказался тот, кого она знала уже много лет – мистер Смит, он же Заядлый Курильщик. Джоан часто говорила ему о недопустимости в XXI веке потакания этой чудовищно вредной привычке. Но сегодня начальник отдела специальных операций подразделения XXL Федерального Бюро Расследований держал в руке кое-что посерьезнее «раковых палочек» – бесшумный дальнобойный сверхмощный бластер с невидимым лучом и телескопическим прицелом.

Сверхсекретное подразделение XXL традиционно базировалось в Вашингтоне, округ Колумбия, а не в Большой Марсианской Впадине, куда переехало почти все руководство США после серии терактов, потрясших страну между 2053 и 2064 годами. Тогда были уничтожены Белый Дом, Пентагон, Конгресс США, Статуя свободы и Эмпайр Стейт Билдинг. К счастью, это почти не сказалось на управлении американской «империей добра», так как большая часть этих зданий много лет уже являлась музейными комплексами, в которые по традиции ходили как бы на службу сенаторы, конгрессмены и генералы, а также набегали стаями жадные до впечатлений туристы. Реальное управление страной и армией давным-давно осуществлялось из совсем других мест, а охотников за впечатлениями после беспощадной работы террористов стало еще больше. Кое-кто утверждал, что взрывы были организованы именно гигантскими туристическими компаниями с целью как следует нажиться на продаже билетов в «граунд-граунд-граунд зеро», как теперь называли пустошь перед лужайкой, где когда-то стоял Белый Дом. Другие полагали, что взрывы организовало само правительство США в целях саморекламы.

Однако американцы, пользуясь официальной версией, согласно которой теракты устроил все тот же вечно живой Усама бен Ладен, доживший, по утверждениям ЦРУ, до второй половины текущего века, ужасно обиделись, утерли слезы безутешным родственникам жертв и начали бомбить все, до чего только могли долететь дальнобойные ядерные ракеты, которых у них, несмотря на тяжелый экономический кризис, осталось еще очень много. Афганистан из обычной пустыни немедленно превратился в радиоактивную, а вместо простых душманов с «Калашниковыми» там начали бегать кривоногие двухголовые мутанты в чалмах и с лучеметами. Иран наконец-то осуществил свою мечту поближе познакомиться с ядерной энергией, но на месте дворца шаха Махмуда теперь зияла гигантская воронка, гладкие черные стены которой уже не могли рассказать, понравилась ли ему такая реализация мечты, или нет. По Ираку ударили последним еще не снятым с боевого дежурства «Миротворцем» – просто так, для профилактики терроризма, а также обеззараживания и дезинфекции. Почему-то Израиль, который сначала хотел помочь своему старому союзнику Америке в борьбе с арабскими шиитами, суннитами и прочими, по мнению израильтян, паразитами, не обрадовался этой победе. Может быть, причиной тому было то обстоятельство, что американцы как обычно перестарались и хватили, как говорится, через край, то есть через границу Земли Обетованной немедленно поползли радиоактивные облака, и рак кожи стал встречаться гораздо чаще насморка, а в Мертвом море тут же появилось столько живности, сколько не было со времен создания мира – и пятихвостые ластоногие акулы, и говорящие на суахили киты, и даже разумные тюлени-переводчики, переводившие все на иврит. «Моссад» утверждал, что одна из десяти боеголовок «Миротворца» случайно ударила именно по границе, но в Пентагоне-II все отрицали.

Разумеется, наиболее вредные внеземные колонии, с которыми США к тому времени разругались окончательно, также подверглись обстрелу, массовой аннигиляции и мгновенной демократизации. Венерианское правительство согласилось на сотрудничество в деле борьбы за мир почти сразу, как только обнаружило, что площадь его владений стала уменьшаться на миллион квадратных километров в минуту. К несчастью, каждая секунда промедления обошлась им почти в семь тысяч жизней высокоинтеллектуальных розовых карликовых бегемотиков, которых вывели специально для шкурных звероводческих плантаций. Наиболее мерзкие из них служили надзирателями в прославленных на всю Солнечную систему венерианских исправительных зонах.

Марс тоже не остался в стороне от прогресса – зондеркоманды американских морпехов моментально перерыли с помощью тяжелых глубинных термоядерных бомб и аннигиляторов с антиматерией половину планеты в поисках оружия массового поражения. Оружия, правда, не нашли, но зато вырыли, стремясь до него докопаться, ту самую Большую впадину, куда впоследствии в целях безопасности и конспирации, переехало правительство Соединенных Штатов, включая венерианскую Нью-Небраску и меркурианскую Калифорнию-II. О судьбе Луны мы уже упоминали.

Разумеется, под шумок в Америке был воссоздан Национальный Антитеррористический центр, распущенный в 2024 году, а также отняты у граждан те немногие права и свободы, которые еще оставались – например, право свободно разговаривать с прохожими на улице или с коллегами на работе, право собираться в количестве больше двух человек, и вести двадцать процентов видеофонных переговоров в год, не опасаясь прослушивания и просматривания со стороны спецслужб. Право на ношение оружия, однако, отменено не было, и даже превратилось в обязанность, так как правительство во время новой Великой депрессии более не могло обеспечивать безопасность своих соотечественников, и без бластера или хотя бы старого доброго кольта на поясе из дома уже никто не выходил.

Но все эти размышления на историческую тему вовсе не пронеслись в голове Алисы и Джоан – им было не до того. Человек в черном, внезапно оказавшийся мистером Смитом, подошел к ним твердой походкой профессионала. Легкая качка ему нисколько не мешала. Он ногой отшвырнул подальше бластер и киберскалку и быстро поднял с палубы дистанционный пульт, нагнувшись за ним резким спортивным движением.

– Мы не будем ничего делать с этой вещью. Она очень ценная! Сколько там осталось? – мистер Смит взглянул на часы таймера. – Десять минут? Прекрасно, подождем!

– О мой Бог, шеф, что вы делаете? Мы же все тут взорвемся и утонем!

– Агент Ковалевски, не паникуйте. Это вы утонете, а не я. Ваша жизнь не представляет для человечества практически никакой ценности.

– А как же мои отчеты? Мои научные изыскания? Мои поиски редких внеземных цивилизаций?

– Не волнуйтесь – я обо всем позабочусь. Никто не будет забыт и ничто не будет забыто! Мы поместим ваше имя на почетное место в новом Мемориале погибших при исполнении служебного долга агентов ФБР в Вашингтоне на Капитолийском бульваре. Оно будет там высечено золотыми буквами, я вам обещаю! Ну а ваше тело мы похороним на Арлингтонском национальном кладбище для заслуженных ветеранов – если его, конечно, выловят во время спасательной операции, в чем я, правда, сомневаюсь.

– Но как же все пассажиры яхты? Дети и старики, а также смелые мужчины и женщины, пустившиеся в отчаянное плавание на этом корыте? Ведь вы же сами послали меня спасать их!

– Я не ожидал, что вы справитесь с вашей работой столь успешно, Джоан. По правде сказать, я всегда считал вас законченной дурой. Вы проваливали по крайней мере половину дел, которые вам поручали вести, повсюду ища какой-то инопланетный след, вместо того, чтобы работать как положено. Не следует украшать рапорт деталями из «Тысячи и одной ночи». Жизнь – это не дешевый боевик и не голливудский вестерн. Кроме того, я, кажется, забыл поставить вас в известность о том, что наша задача – не допустить снижения цен на гелий-3. Да, да, это только кажется, что внеземному правительству США выгодны низкие цены на это универсальное топливо! На самом деле нам, как и международному синдикату киберворов, нужно поддерживать его высокую стоимость, квадрильон галактик-долларов за баррель! А вы и не догадывались об этом?

– Но как это возможно? Ведь наша экономика погибнет от высоких цен на топливо? Мы никогда не восстановим свое былое влияние после Второй великой депрессии!

– Зато так мы все держим под контролем! Поймите, что посылая космические войска на отдаленные планеты чтобы демократизировать колонии, где добывают много гелия-3, мы хотя и увеличиваем его стоимость на галактических биржах, но зато контролируем его добычу и все залежи! Снижение цен стало бы катастрофой! Слишком много народу в Бюро и в правительстве кормятся с торговли гелием-3. Короче, это чертово корыто должно потонуть.

– Я думала, что вы на стороне закона и порядка!

– Вы слишком много думаете, агент Ковалевски. Вы работаете в нашей организации восемь лет, а я – тридцать пять. И если я и понял что-то за все эти годы, то только одну вещь: девяносто процентов всех неприятностей на свете происходят оттого, что люди не справляются со своими прямыми обязанностями, а остальные десять – потому, что они суют нос в чужие дела! Послушайте, Джоан, вообще-то я отношусь к вам с симпатией. Может быть, вы и идиотка, но симпатичная, черт возьми! Мне всегда нравилось ваше стремление довести любое дело до конца. Именно поэтому вы должны были понять, что приказы нужно выполнять, не рассуждая. Я велел вам прекратить всякую работу по Микки и Тайсону, как только понял из ваших отчетов, что вы подобрались к ним слишком близко – а вы послушались? Нет! Хорошо, что я сам присутствовал здесь, чтобы вовремя вмешаться в ситуацию. Ну и тоните теперь, не жалко!

– Так это вы послали гангстеров взорвать «Титаник-7»?

– Не совсем, мы только следили за их действиями, устроили громиле Тайсону обучение на курсах вождения диверсантской надувной мини-субмарины, а красавчику Микки – на курсах повышения квалификации инженера-электронщика и снабдили земными визами, несмотря на вопли этого идиота – консула США на Венере о том, что эти люди крайне опасны. Но он понял в конце концов, что интересы государства превыше всего, а вы – нет. Он будет жить, а вы сейчас умрете.

– Вы пристрелите меня? Вашу любимую сотрудницу и лучшую ученицу? Вот так, как бродячую собаку?

– Нет, просто позволю вам утонуть вместе со всеми!

– Но ведь это жестоко!

– Зато практично. Вы что думали, что теракты устраивают только сумасшедшие террористы, как в 3D-кино? В реальности массовые взрывы организуют истинные патриоты из спецслужб, думающие о будущем нации! Это стадо ослов, наших с вами сограждан, совершенно утратило моральные ценности и перестало сопротивляться разложению страны. Ситуацию надо спасать. В стадах нет ничего примечательного, даже если они идут за тобой. И уж тем более, если они отбились от рук и не слушаются плетки!

– Это Ницше?

– Он! Кроме того, я, как вы знаете, законченный курильщик, и у меня на самом деле рак в последней стадии. Как было правильно замечено, одному умирать страшно, а в компании веселее – ну правда, я пропущу вас с пассажирами вперед, не могу не уступить дорогу дамам.

– Я выберусь отсюда и всем все расскажу!

– Даже если бы вам и удалось чудом выбраться живой из этой передряги, неужели вы настолько наивны, что думаете, будто вам кто-то поверит?

– Вы полагаете, я не сумею собрать доказательства?

– Нет, я полагаю, что вам просто не захотят верить. Конечно, не исключено, что вам вдруг станет очень стыдно за свою ложь, и вы внезапно броситесь со 116-го этажа небоскреба прямо под автомобиль! Они сейчас автоматизированы, но думаю, что этот не затормозит, и защитное поле не сработает. Однако в любом случае массы предпочитают всегда доверять официальной версии, ложь их вполне устраивает – вспомните эту древнюю историю о гибели принцессы Дианы, сколько не предъявлялось доказательств того, что эту куклу грохнула «МИ-6» по заказу британской королевской семьи, англичане ничего не хотели знать, такая правда их не устраивала, она разрушала их традиционное мировоззрение. Они оплакивали горючими слезами покойную принцессу, но продолжали любить принца-мужа и королеву. А знаете, что во мне самое страшное?

– Что?

– То, что я прав! Причем всегда, – с этими словами мистер Смит снова посмотрел на светящееся табло таймера. – Итак, начинаем обратный отсчет. Десять, девять, восемь…

Вероломный шеф Джоан так увлекся отсчетом и последней воспитательной беседой с агентессой, что не заметил, как Алиса коварно подобралась к нему на цыпочках, и невзирая на опасный бластер, внезапно прыгнула и вцепилась ему зубами в руку, подобно пуделю Тоби. Мистер Смит хорошо знал всякие дзюдо и каратэ, и даже особую космическую вольную борьбу в невесомости, но не ожидал столь нестандартного сопротивления. Поэтому, вскрикнув, он выронил бластер и попытался повыше поднять таймер, но Джоан, очнувшись от только что морально вставленного начальственного фитиля, кинулась на него, как тигрица. Она перехватила пульт и швырнула его Алисе, которая в три прыжка добежала до своей любимой киберскалки, изо всех сил ударила по вредному девайсу и мигом сбросила размочаленные обломки с электронными платами в зияющую пучину Атлантического океана.

Несколько секунд подбежавший к борту корабля мистер Смит наблюдал за тем, как серебристая тень дистанционного пульта исчезала в глубине вод. Затем еще минуту он ждал, искренне надеясь, что в приборе хоть что-то уцелело, и сигнал на уничтожение корабля вот-вот дойдет до реактора. Когда стало ясно, что взрыва не последует, он в бешенстве обернулся к агентессе.

– Вы опять сорвали мои планы, агент Ковалевски! Проклятая тупица… моя худшая работница!

– Вы все сказали? – Джоан уже успела подобрать свой бластер, а Алиса зловеще поигрывала киберскалкой. Мистер Смит не решился идти врукопашную.

– Нет еще! Вам меня не остановить! Внеземное правительство США и я лично хотели как лучше… но теперь придется как всегда! Мы надеялись, что на месте гибели этого гребаного корыта останется только водянистое радиоактивное облако, и все объяснится естественными причинами – ну там, ненадежная работа реактора, управляемого как обычно пьяными русскими мотористами… Однако теперь придется применить запасной вариант! Я хочу проинформировать вас, что по всему периметру судна на ватерлинии вдоль корпуса мы заложили точечные заряды с гексогеном! Прощайте, Джоан! Счастливого плавания! Пожалуй, я сэкономлю на расходах по вашему поиску. И не рассчитывайте на свою подружку – Алиса вам уже не поможет! К сожалению, у меня также не будет времени бросить вам спасательный круг!

Тут мисс Ковалевски и примкнувшая к ней Стрекозлова увидели удивительную картину. Над лайнером, разрывая темные небеса, как будто из ничего сгустилась летающая тарелка. Это был личный космический катер мистера Смита, который правительство США обычно прятало в так называемой «зоне 51». Мистер Смит приватизировал его во время Второй Великой депрессии. Космический корабль, свалившийся на землю еще в далеком XX веке, а точнее в 1947 году, был отчищен, исправлен и приведен в боевой порядок, он служил шефу агентессы верой и правдой уже много лет. Полностью невидимый для радаров и просто для обычного человеческого зрения, он напрочь поглощал или «пропускал» все известные науке виды излучений, и не раз уже спасал начальника отдела спецопераций подразделения XXL в разных сложных ситуациях и космических передрягах. Вот и сейчас он выручил своего патрона – Алиса и Джоан с изумлением наблюдали за тем, как из летающей тарелки ударил вниз толстый сноп голубого света, в который попал мистер Смит. Он вознесся ввысь, на корабль, подобно святому, которым, правда, не являлся. Сноп погас, и летающее блюдце растворилось в ночном небе. На палубе не было ни души. Только брошенный бластер мистера Смита напоминал о его существовании.

– Ты знаешь, – сказала агентесса, – это… это НЛО! Неопознанный летающий объект… Я не могу его опознать! Это не похоже на космобатискафы разумных осьминогов из соседней галактики, и не имеет ничего общего с кораблями торгового флота венерианских колоний, и не похоже на земные боевые космические истребители… да вообще ни на что не похоже!

– А я думала, что НЛО не существует!

– Я тоже полагала, что они есть лишь в фантастических сериалах. Все космические корабли ближних и дальних цивилизаций уже давным-давно классифицированы в регистре Ллойда. В ФБР нет отделов, занимающихся неизвестными науке пришельцами, я знаю это совершенно точно. Все это только кино.

– Иногда мне кажется, что вся наша планета Земля – это огромная киносъемочная площадка, где большие дети очень старательно играют во взрослую жизнь, – заметила Алиса философски. Джоан недоуменно покосилась на нее, но тут ночь окончательно перестала быть томной. Дело в том, что отлетевший подальше мистер Смит наконец-таки добрался до панели управления и претворил в жизнь запасной план. Чудовищной силы взрыв потряс спящий корабль от бушприта до кормы. Взрывная волна разворотила все водонепроницаемые переборки. Философствовать стало совсем некогда.

Мега-лайнер медленно, но неуклонно переходил от состояния безмятежного сна к состоянию безудержной паники. Сначала тихо, а потом все сильнее и сильнее из глубины яхты начала доноситься лавина криков. И вот уже кричали, казалось, все. Подводная часть корпуса, обрезанная, словно ножницами или лазерными кусачками, отделилась от надводной его части и мягко погрузилась на дно. Благодаря особенностям конструкции некоторое время переборки выдерживали чудовищный напор океанской соленой массы, но затем вода начала проникать уже повсюду. С хрустом лопались перегородки, стены и двери глубоко расположенных отсеков, звеня осколками, вылетали стекла, шум воды временами заглушал все. Голос беспощадного, вечного океана как будто говорил людям: «Идите ко мне, дети мои, влейтесь в ту стихию, которая вас породила, и растворитесь в ней навсегда… навсегда…»

Эти звуки разрезал высокий, прерывистый вой корабельных сирен. Визгливая тональность периодически сменялась низким басом. Сирены моментально разбудили тех, кто еще не мог сам проснуться – за исключением, разумеется, утонувших в самые первые минуты начавшейся гибели «Титаника-7». Те, кто сумел выбраться из каюты, бежали к лифтам, но лифты, обесточенные водой, уже не работали, а там где соленая жижа еще не успела до них добраться, их выключила корабельная автоматика, согласно инструкции. Вдруг в лифте застрял бы какой-нибудь невезучий пассажир, и захлебнулся бы прямо там, а не в открытом море, как положено? Толпа туристов в ночных пижамах, халатах, кимоно и даже разноцветных трусах семейного типа, кто в чем, позабыв о приличиях и регалиях, а также о всякой вежливости, ломилась по ступеням мокрых лестниц наверх, к бортам и верхней палубе, а навстречу им бежали с веселым журчанием потоки воды, сбивая с ног и стараясь уволочь как можно глубже в пучину. Те, кому удалось все-таки вырваться, могли с интересом понаблюдать за процессом спуска на воду шлюпок и спасательных плотов.

Надо сказать, что команда лайнера не растерялась в трудную минуту. Меньше всех растерялся владелец мега-яхты Ябрамович-джуниор. Многие, глядя на него, часто удивлялись – как такому скромному с виду относительно молодому человеку удалось не только сохранить, но и значительно преумножить капиталы отца-основателя династии? Он не обладал ни феноменальным умом, ни блестящим образованием, и к нему также прекрасно подходила фраза «малообразованный, но обучаемый», сказанная про его далекого предка еще в начале века одним лондонским «врагом народа». Конечно, у него присутствовала отменная деловая хватка, но этого было явно недостаточно для того, чтобы Большой Марсианский Банк считал тебя самым ценным клиентом. Секрет был прост – Иван Ябрамович-джуниор обладал прекрасной интуицией, умением оказаться в нужное время в нужном месте, что позволяло ему не только иметь космических размеров банковский счет, но и рекордное количество астрономических лет возглавлять список журнала «Форбс-гэлакси». Он всей своей шкурой олигарха чувствовал, что что-то этакое нехорошее должно произойти с минуты на минуту, поэтому через рекордно короткое время после объявления тревоги бежал с яхты на персональном аэролете, прихватив с собой манекенщицу Марфу Крюкову и личную охрану – правда, не всю, а только особо избранных и приближенных, так сказать, к телу. Аэролет «Альбатрос», сверкая белыми крыльями в ночи, стартовал с верхней палубы, как бы говоря обезумевшим от ужаса пассажирам супернадежного лайнера последнее «прости».

В динамиках раздался мужественный голос капитана судна – «Дамы и господа, вы видите улетающий аэролет – это владелец яхты прощается с вами! Скажем ему „до свиданья“ и пожелаем счастливого полета! А у нас, как вы заметили, небольшие проблемы. Не стоит волноваться, ничего страшного не происходит! Наверное, мы внезапно попали в турбулентный поток – в районе Бермудских островов так часто бывает. Поэтому нас так качает и трясет, кое-где даже появилась вода… Ну ничего, весь экипаж уже бросился к помпам, и сейчас быстро все откачает и исправит! В любом случае что-нибудь придумаем. На всякий случай сообщаю необходимую информацию – глубина океана под нами около девяти тысяч метров, мы как раз находимся над желобом Пуэрто-Рико – самым глубоким местом во всей Атлантике! Но не стоит беспокоиться – температура забортной воды непосредственно за бортом целых 15 градусов, без гидрокостюма человек способен продержаться в ней около пяти часов – у нас неплохие шансы дождаться спасателей! Кстати, мы их уже вызвали. Всемирный Спасцентр извещен о наших проблемах, космический МЧС во главе с клоном Ушойгу-XII уже спешит к нам на помощь! А пока организованно начинаем эвакуироваться. Все на верхнюю палубу – грузиться в спасательные плоты и шлюпки! На всякий случай напоминаю – индивидуальные средства спасения, надувные жилеты и круги находятся у вас под спинками кресел в каютах, а у кого каюту уже затопило, может поискать их в каюте соседа, если ее еще не залило тоже, и если он, конечно, с вами поделится. Спасибо за внимание!»

К счастью, реакторы корабля самозаглушились в первую же минуту катастрофы – иначе мечта мистера Смита могла бы исполниться, и на месте «Титаника-7» действительно осталось бы только радиоактивное облако. Впоследствии масс-медиа Солнечной системы написали, что их, рискуя жизнью, заглушили мотористы и лично матрос Обалдуев. На самом деле мотористы ничего уже заглушить не могли – расположенное ниже ватерлинии моторное отделение реакторной было залито водой через семь секунд после взрыва, всех его обитателей просто размазало по стенкам чудовищным давлением, так как у мега-яхты была очень глубокая посадка. Но Обалдуева рядом с ними, к счастью, не было, поэтому в данный момент героический матрос, стоя на верхней палубе, командовал посадкой эвакуируемых туристов в шлюпки.

В отличие от аналогичного античного случая с первым, еще кэмероновским, «Титаником», на детище нового века шлюпок и спасательных плотов было хоть отбавляй, и могло бы хватить на всех присутствующих, и даже с избытком, так как многие погибли в первые же минуты аварии, захлебнувшись во сне в нижних отсеках мега-яхты. Там по преимуществу располагались каюты наиболее бедных пассажиров, хотя, конечно, «бедность» эта была очень относительная, из серии «вся семья была ужасно бедна, включая садовника, повара и горничных». Так что их гибель не вызвала бы слез жалости у обитателей Нью-Йоркских трущоб, или, скажем, деревни Грязевка Пензенской области. Некоторые, сидя в заливаемых каютах, отчаянно пытались дозвониться до обслуги или команды и требовали сообщить им инструкции по поведению в чрезвычайной ситуации. В дорогих номерах, располагавшихся выше, собрать вещи и эвакуироваться было гораздо проще, так как вода туда попала далеко не сразу. Паника и дезорганизованность, царившая на верхней палубе мега-лайнера была как во времена тотального дефицита – очередь не соблюдалась, люди били друг другу морды и страшно кричали, борясь за место в шлюпке и чувствуя, что на всех, как обычно, не хватит.

Обалдуев деятельно распоряжался: «Не толпись! Проходи, не задерживай! Куда поперли? Ножками работаем, ножками!» На лице его, несмотря на общий ужас происходящего, сияла радостная улыбка, почти как у самого Петро-сана-IV в его лучшие годы. Наконец-то он получил возможность покомандовать этим стадом богатых болванов, а не униженно кланяться им, лебезить и прислуживать, как это было обычно и как его заставляли делать Ябрамовичи всех сортов, хозяева, которых он ненавидел классовой ненавистью, и не только. А сейчас он в одиночку мог решить, кого сажать в спасательный плот сразу, а кого попридержать до конца, и может даже не особенно счастливого, только он распоряжался их жизнью и смертью! Он прихватил специальную корабельную аварийную дубинку-багор, и бил особо нетерпеливых по рукам. «Я вас всех построю! Соблюдать очередность, негодяи!»

«Спокойствие, Обалдуев – сядем все!» – этой старой шуткой из комедии, которую крутили по стереовизору к праздникам практически до конца XXI века, внезапно появившийся Петро-сан-IV попытался утихомирить озверевшего матроса. «Дядя Миша» только что, отчаянно работая локтями, добрался до самого близкого к нему места погрузки на шлюпки. Надо отдать ему должное – услышав вой сирен, он растолкал мистера Дрина, спавшего рядом с ним в гамаке, тот пинком разбудил пуделя Тоби, дремавшего под гамаком, а Тоби, в свою очередь, легким укусом поднял на ноги капитанского кота Адмирала, который в эту ночь не остался ночевать в капитанской каюте, а долго вылизывался перед обиталищем комиков, предвидя, что что-то должно произойти и предпочитая дремать в пол-уха и на свежем воздухе. Коты вообще часто предчувствуют катастрофы – почти как олигархи.

– С животными мы не сажаем! Тут и людям-то места не хватает, – злобно сказал Обалдуев. Из доверчивого и наивного он окончательно превратился в жестокого и беспощадного, и это всего за 27 минут!

– О черт… Слушайте, я дам вам за проход пса сто галактик-долларов!

– Хоть двести. Торг неуместен, галактик-доллар опять падает. Проходи, не толпись! – Обалдуев был непреклонен.

– Тысяча фунтов! – мистер Дрин решил проявить традиционную британскую щедрость при крайней необходимости. Кроме того, Тоби был позарез нужен ему для карьеры комика – любимца публики.

– А в рублях это ж сколько будет? – Обалдуев прикрыл глаза и стал шевелить губами, подсчитывая. Толпа напирала. Мистер Дрин и пес замерли в ожидании.

– Хорошо, согласен. Бери свою шавку на руки и проваливай! Вон туда проваливай, в шлюпку.

– А кота? Это наш кот!

– Никаких котов, ни за какие бабки! – Обалдуев ненавидел кошек с детства. Как-то его, тогда еще маленького, как его ласково называла мама, «обалдуйчика», больно цапнул соседский кот, которому он ради смеха изо всех сил наступил на хвост, и в результате пришлось лечиться и делать уколы от бешенства, так что по отношению к кошачьим у матроса была только одна присказка: «кошаков – душить!»

Мистер Дрин, подхватив на руки пуделя, поднялся на входную ступеньку приставного трапа и довольно ловко – сказались постоянные занятия теннисом – спустился по нему в бултыхающуюся на волнах шлюпку. Петро-сан-IV последовал за ним немного спустя. Шлюпка качалась на темной океанской воде, как лилия на болоте. Она была низкой и с толстыми бортами. На корме располагалась универсальная кладовка: ящик с НЗ – неприкосновенным запасом в виде питательных таблеток, бутылок с водой, опреснительной установки с ядерной батарейкой, гидрокостюмов, спасательных жилетов с радиомаячками и спутникового видеофона. Троица устроилась на жесткую скамье, прижимаясь друг к другу, чтобы согреться в ночном холоде.

Огорченный Адмирал следил за ними с борта корабля. Его не взяли. На хозяина, капитана «Титаника-7», надежды было мало. Как известно даже и корабельному коту, капитан покидает корабль последним. Сидя в капитанской каюте, Адмирал много раз слышал от своего босса эти слова, и опасался, что тот вообще не захочет покинуть яхту, и оба они пойдут на дно. Адмирал беспокойно мяукнул и стал метаться вдоль борта. Ему отозвался далекий лай Тоби в уже отплывшей шлюпке.

Мария Нахрапова покидала тонущее судно, сохраняя полное спокойствие, как на матче со 1159-й ракеткой Вселенной. Ее телохранители несли только несколько ящиков с самым необходимым – кубками турниров «Большого галактического шлема» и самим этим шлемом, а также с любимыми ракетками. Платьев она взяла с собой лишь три чемодана на колесиках – и это из целых двух мега-контейнеров одежды! Когда надо, Маша действительно умела идти на жертвы. Нина сопровождала ее как Пятница Робинзона. Они усаживались в особую спасательную шлюпку премиум-класса, с вместительным багажным отделением, специально предназначенную для того, чтобы VIP-пассажиры не расставались с любимыми игрушками даже на те часы, пока их не спасут. Или спасут? Этот вопрос занимал Машу, несмотря на внешнее спокойствие. Ее радовало, что рядом с ней нет, как обычно, отца – иначе ей пришлось бы заботиться и о нем, хотя постороннему наблюдателю и казалось, что все было наоборот. Но старик Нахрапов катался на горных лыжах где-то очень далеко отсюда и ничего не знал о судьбе «Титаника-7». Дождется ли ее участия в сборной тренер, великий и ужасный Усама Мудрищефф и весь американский народ? Сыграет ли она на Галактической Олимпиаде? Получит ли она хотя бы еще один «Большой шлем»? Все это были вопросы первостепенной, вселенской важности. Судьба чемпионки в данный момент была неясна, как мрак океанской ночи и зыбка, как морская вода, в которой отражались дрожащие красные огни аварийного корабельного освещения.

Но из состояния меланхолии ее, уже спустившуюся в премиум-шлюпку, вывело отчаянное мяуканье кота Адмирала. Он увидел, как его кумирша собирается покинуть его, как и все остальные. Видимо, весь мир решил оставить его пропадать здесь. Пораженный, несправедливостью судьбы, он не захотел с ней мириться, и теперь, по крайней мере, желал привлечь к себе внимание напоследок. «Адмирал, сюда! Кис-кис-кис!» – закричала чемпионка. Кот ловко полез по узкому бортику к месту посадки, осторожно переставляя толстые лапы. Но шлюпка уже отвалила от борта! Кот смотрел, как последняя надежда уплывает от него. «Прыгай! Прыгай!» – кричали ему снизу Маша и Нина наперебой. Адмирал измерил расстояние до шлюпки. Было высоко, слишком высоко, и он очень боялся воды. Но он все-таки решился – и прыгнул.

Коты неплохо видят в темноте, но отвратительно плавают. Адмирал был не очень спортивным котом. Он любил быть скорее зрителем, нежели игроком, поэтому не рассчитал силу прыжка и промахнулся на несколько метров мимо шлюпки. Ему еще повезло, так как борт мега-лайнера был настолько высок, что он мог запросто разбиться о палубу спасательного средства. Он сумел выплыть, но когда мокрая белая голова с залитыми водой ушами показалась над поверхностью, совершенно потерял ориентацию: с одной стороны был светящийся тусклыми огнями корабль, с другой темнота, освещаемая лишь пятнами корабельных прожекторов, в которой покачивались темные массы лодок. Поняв это, Нахрапова достала свой висящий на шее любимый видеофон и высоко подняла его над головой. Бриллианты на нем засияли, отражая свет фонарей лайнера. Получился как будто бы маяк, сходство еще более усиливалось высоким ростом Марии. Кот заметил этот свет, и загребая лапами по-собачьи, или, лучше сказать, по-кошачьи, поплыл на него.

– Вот так, очень хорошо! Это снимок войдет в историю! – это кричал Риччи Бздерл, фотографируя Нахрапову своим любимым трехмерным стереофотоаппаратом. Эти снимки могли бы стать отличной рекламой для компании видеофонной связи. Он набирал материал для своего последнего, уникального репортажа, лучшей колонки в его жизни… или все-таки не последнего? Риччи оставался оптимистом до конца. Он надеялся, что, как обычно и бывало, потонут все, иначе это сочли бы не самым величайшем крушением прогулочного судна в истории, а рядовым несчастным случаем, вроде мелкой аварии. Материал он рассчитывал передать в редакцию в последний момент по каналам космической связи, а о себе, как настоящий журналист, он просто не думал.

Проплыв метра три, Адмирал почувствовал, что он больше не может. Лапы устали, длинная шерсть намокла. Он окончательно загрустил – и тут же пошел на дно. Однако утонуть ему не дали. Мария, поняв, что дело плохо, отпихнула охранников и сама, лично прыгнула в воду! Привычно поймав Адмирала за шиворот, уже через минуту она перевалилась с добычей через борт VIP-шлюпки. Телохранители даже не успели снять с себя пиджаки, ботинки и кобуры с бластерами, чтобы прыгнуть ей на помощь.

Увидя, что Нахрапова очутилась в воде, Бздерл завопил, щелкая в темноте камерой с ультраяркой вспышкой ей в глаза: «Тоните красиво! Это для истории!» Эти крики настолько огорчили чемпионку, что как только Мария очутилась на относительно твердой поверхности шлюпки, она, положив кота на скамейку, мгновенно достала ракетку, и, ловко размахнувшись, послала миниатюрный видеофон в корпус Риччи. Ей некогда было искать мячик, и пришлось пожертвовать дорогой техникой. Сверкающей молнией платиновый гаджет распорол ночное небо и угодил прямиком в репортерское тело. Риччи охнул и согнулся от боли. Ему не понравилось, что даже в момент дьявольски неприятной, но величественной катастрофы знаменитости думают только о неприкосновенности своей частной жизни. Пораженный людской неблагодарностью, Бздерл решил не снимать больше ничего и, хромая, пошел занимать очередь на посадку в спасательный плот для пассажиров низшей категории.

Собственно, довольно много народу уже спустилось в шлюпки. Японцы-электронщики погрузились туда организованно, соблюдая порядок. Главный японец сел рулевым, остальные расселись по бортам. «Хей-хей-хей!» – звучала в ночи команда, и самураи начали слаженно грести, дергая за особые ручки на бортах, от которых усилие передавалось на гребной винт. Этим дедовским способом приходилось пользоваться, так как собственные ядерные аккумуляторы на лодках японцы боялись «посадить» преждевременно.

Китаец с корейцем попали в одну лодку с Изей, который, подобно Агасферу, разумеется, не мог просто так утонуть, и его верным шахидом Джафаром. Араб, несмотря на внезапность, мигом оказался готов к выходу, подтверждая тем самым пословицу «Нам, шахидам, собраться – только подпоясаться», а у Изи, который якобы путешествовал налегке, оказалось с собой столько багажа, что спасательный плот чуть не перевернулся. Подталкиваемый жадностью, он пытался погрузить на жалкое суденышко даже шикарное корабельное кресло из кают-компании. На это стяжательство с осуждением смотрел бедный кореец. Он шевелил губами, молясь напоследок великому председателю Ким Ир Сену. Китаец лихорадочно вспоминал, сколько же у него на счетах юаней, и пробовал разослать наследникам завещание с помощью смс-сообщений. Однако наследников было так много, что очень скоро галактик-кредит на видеофоне подошел к концу. В последнее время китайцы размножились до четырех миллиардов, несмотря на ограничительную демографическую политику Компартии Китая.

Отец Онуфрий развил кипучую деятельность на борту тонущего судна. Не видя возможности спасти плоть потенциальных прихожан, он стал лихорадочно и в массовом порядке пытаться спасти их души. «Покайтесь, пока не поздно!» – кричал он им и махал серебряным крестом и кадилом. Но пассажиры мало прислушивались к нему, занятые лишь собственными шкурными интересами. «Вы еще успеете на последний поезд!» – голосил батюшка в спины эвакуирующимся и обливал их на прощание святой меркурианской водой с длинной лопаточки из перьев скоростного венерианского страуса-мутанта. Экзотические животные были завезены на планеты Солнечной системы колонистами-переселенцами с Земли и, как ни странно, отлично там прижились, правда слегка мутировали, приспосабливаясь к местным тяжелым условиям. Впрочем, инженерам-генетикам тоже пришлось немало потрудиться.

– На какой поезд, батюшка? – поинтересовалась случайно оказавшаяся рядом с отцом Онуфрием Алиса. Людей по тонущему кораблю мотало от борта к борту, как частички при беспорядочном броуновском движении.

– А, дочь моя! И ты здесь! Слава тебе господи, услышал мои молитвы – увидеть тебя напоследок! Покайся, исповедуйся перед смертью мне, твоему духовному наставнику! Все равно терять уже нечего, и если мы уединимся сейчас в укромном месте, я с удовольствием произведу твое последнее духовное окормление! А за эту исповедь господь простит тебе все грехи, все-все! Ведь у тебя их много, правда?

– Я не могу, батюшка! Все равно все презервативы уже кончились… И вообще я предпочитаю классику. Но о каком «последнем поезде» вы глаголите? – Алиса от общей взвинченности обстановки почти перешла на старославянский.

– На небеса, дочь моя! Прочти хотя бы «Отче наш» – и спасешься! Попадешь на подножку хвостового вагона! И не время думать об интимной гигиене, когда разверзлись хляби морские!

– Но какие небеса, отче? Ведь уже почти все расселись по шлюпкам, и скоро за нами прилетит космическое МЧС… Все спасутся, все будет хорошо! – Алиса решила утешить приунывшего попика.

– Нет, не спасутся! – отец Онуфрий был тверд в своей вере. – А иначе чего ж я тут бегаю, кадилом машу, как дурак?

– Машите как умный! – посоветовала ему Алиса.

– Как умный я не умею. Нас в семинарии этому не учили. Ладно, я побежал. Пока!

И отец Онуфрий бросился искать потенциальных клиентов ГПЦ дальше. Хохол, верный сын Незалежной православно-католической церкви, в ответ на предложение покаяться, а то будет поздно, только отпихнул русского попа и заорал ему в ухо «А щоб ти сказився, клятий москаль!», и побежал поближе к шлюпкам, пытаясь пролезть без очереди. «Не покаетесь – смените пучину морскую на геенну огненную!» – завопил отец Онуфрий, но не басом, как полагается в церковном песнопении, а почему-то фальцетом. В ответ на этот призыв мягкосердечный чех пнул батюшку ногой, коротко стриженный белобрысый прибалт молча дал в зубы, почти не размахиваясь, католически настроенный поляк просто отпихнул «прешеклентого» русака, и стал продираться в людском потоке дальше, а грузин завопил: «Слюшай, отстань, да? У миня такие ребята – орлы, на тебя наведу, они тебе всю церковь обчистят! Голый будешь, да?» И «братья-славяне» и примкнувшие к ним грузин и представитель вольной Балтии кучно побежали грузиться на плоты, волоча за собой свое барахло. В голове отца Онуфрия забродили совсем не христианские мысли: «Ах ты гнида, „грызун“ проклятый… прокляну, всех прокляну! Отлучу от церкви и прокляну напоследок… Никто не спасется… все потонете!»

Пьер Даню, грузившийся на спасательный плот в шикарном оранжево-розовом переливном пиджаке и кальсонах, вообще не понимал по-русски, и был занят в роковые минуты только одним – спасением толстой пачки порнографических журналов, отпечатанных на старомодной глянцевой стереофотобумаге. «Комфорт прежде всего!» – любил говорить он своему коллеге по плаванию и по прославленному франко-германскому стратегическому союзу герру Жлобберу, который был полностью одет в национальный тирольский костюм, даже с зеленым длинным пером на шляпе, и, пыхтя от натуги, тащил к лодке пузатый бочонок с пивом. В час опасности каждый, как и следовало ожидать, спасал только самое дорогое, без чего он никак не мог обойтись. Они с приятелем быстро погрузились в шлюпку и даже начали играть в карты при свете карманного фонарика.

Актриса Шерол Кроун, погрузившая на спасательную шлюпку себя, семерых служанок, одиннадцать охранников и двадцать два чемодана, не считая собачек и других мелких животных, привлекала к себе внимание до сих пор. Она надела для спасательной операции короткую юбку, и когда закидывала ногу на ногу, практически все находившиеся в лодке, и мужчины, и женщины, развращенные затянувшимся концом XXI века, пытались заглянуть под нее и сожалели о недостатке освещения. Возраст, как уже было отмечено, совершенно не сказался на ее изящных сексапильных формах.

Евгения Баскунчак скучала на спасательном плоту, специально раскрашенном в гламурные розово-золотые тона. Она презирала опасность, считая, что та не посмеет ее коснуться. Сама спасательная операция, по ее мнению, протекала совершенно не гламурно, отражения огней в воде был недостаточно яркими, спасатели ужасно опаздывали, в голосе капитана не было слышно богемно-мужественных ноток. Кроме того, поднятая с постели в небесно-голубой ночной пижаме, она ежилась от холода и переживаний по поводу небольшой размолвки, которая произошла у нее с личным массажистом, и по совместительству стилистом-косметологом.

Дело в том, что на двенадцатый день увлекательного плавания, измученная морской качкой, от которой ничего не помогало, она ужасно наорала на него, когда стилист во время шторма в Бискайском заливе, оступившись на ходившем под ногами ходуном полу каюты, случайно выдрал у нее с виска три волоска, делая завивку. Тот, до этого терпевший все издевательства Баскунчак, включая натягивание веревочек в проходе, подкладывание кнопок на стул и плевание жеваной бумагой из коктейльной трубочки, совершенно безропотно в течении трех лет, на этот раз почему-то вышел из себя (наверное, тоже от качки), выдернул телезвезду из кресла, прижал к стене, рванул на ней кофточку так, что магнитные застежки отлетели, и даже хотел изнасиловать прямо на столике для маникюра, но так почему-то и не изнасиловал. Это очень беспоколо Евгешу. Она часто снималась в различных журналах для мужчин, но грудь ее всегда была слегка прикрыта. И вот впервые человек из плебса, обслуги, увидел ее груди в натуральном виде и в натуральную величину, и, кажется, остался недоволен! Неужели ее судьба – нравиться только гламурным эстетам из высшего общества?

Она знала, что слесарь из Мухосранска никогда не станет ее любовью навеки, но с другой стороны о половых возможностях слесарей, этих сексуальных гигантов, среди «золотой молодежи» Новой России ходили легенды, подогреваемые отрывками из голливудских 3D-фильмов. «Ну, в конце концов, маленькая грудь – это тоже очень, очень красиво, и не всякому дано это понять! Чертов гомик! Что он хотел – отвисшее вымя?!» – раздраженно подумала Баскунчак и с отвращением поглядела на стилиста, который, как верный пес, лежал на плоту где-то в районе ее ног. Деться с лодки ему было решительно некуда.

Тем временем Алиса вспомнила о гангстерах. Она как-то совсем позабыла про них в общей суматохе.

– Надо бы освободить их, – сказала она Джоан. – Сходить что ли? Они же ведь утонут там, как слепые котята.

– Котята? Скорее уж львята! Ты не дойдешь, их каюту уже давно залило водой. Но вообще беспокоиться не о чем – при тревоге все замки на дверях автоматически обесточиваются, и их легко открыть. Так что если они пришли в себя и не захлебнулись – с ними все в порядке! – объяснила положение дел агентесса.

Алиса обеспокоенно задумалась. На гориллу Тайсона ей было наплевать, но вот Микки… Да, негодяй, да, гангстер, но разве не все в наше время гангстеры и негодяи? Она и сама была не ангелом. И ведь не они же взорвали корабль? Хотели, но не успели же… Это все чертов мистер Смит, все он! Неужели она никогда больше не увидит красавчика «глазки-цвета-виски»?

И тут Стрекозлова его увидела. Микки с Тайсоном действительно уже благополучно выбрались из своей каюты, которая была затоплена, что называется, «по горлышко», и теперь прорывались к верхней палубе. Тайсон работал локтями и развешивал тем, кто, по его мнению, недостаточно быстро спешил убраться с его дороги, тяжелые боксерские «хуки» и «свинги», не забывая одновременно, пыхтя от натуги, волочь к борту огромный рюкзак с надувной подводной лодкой. Микки прикрывал его с бластером в руке. Правда Джоан перед уходом вытащила из бластера Микки и лучемета Тайсона зарядники, но вдруг они где-нибудь заныкали запасной? Громила негр и красавчик не стали прорываться на самый верх лайнера, они нашли себе небольшую палубную надстройку, поближе к воде, на которой почти не было народу, так как все толпились в очереди к месту погрузки. Однако сверху их было хорошо видно Алисе и Джоан, подбежавшим поближе.

Тайсон ловко вытащил упакованную надувную субмарину, быстро распаковал ее и включил маленький насос. Субмарина, блестя желтыми бортами, начала со свистом надуваться. Для скорости ниггер стал помогать насосу, изо всех сил поддувая в запасной боковой клапан. Щеки его раздулись, лицо побурело от натуги. Микки, опасаясь помех, зорко смотрел по сторонам. На его лице читалась только одна мысль – желание поскорее смыться.

– Микки, Микки! – закричала Алиса отчаянно. – Возьми меня с собой! Вспомни, я любила тебя! И она, вот она, – Алиса подтолкнула упирающуюся Джоан поближе к бортику, – она любила тебя тоже! Я знаю, она мне рассказывала! – эту фразу Алиса позаимствовала из мушкетерского романа, там Миледи умоляла своего возлюбленного пощадить ее. Но красавчик, кажется, не читал эту книжку.

Микки поднял голову. Сначала он не узнал Алису, но через пару секунд понял, кто это – и широко ухмыльнулся.

– А, привет, крошка! – крикнул он ей через разделявшую их массу морского воздуха. – На этот раз без коричневой краски? Хотя в темноте все кошки серы. Несмотря на то, что ты чуть не проломила мне череп, я бы с удовольствием взял бы тебя с собой, но вот только Тайсон… Ты знаешь Тайсона? Ах да, вы же так и не успели познакомиться поближе. Я думаю, он будет возражать! Да и в любом случае, лодка такая маленькая, что дополнительные пассажиры туда просто не поместятся! Один громила занимает почти все пространство, и воняет как целая куча диких бразильских обезьян! Тебе не понравится, я чувствую. Даже я его с трудом переношу. Так что прощай, малышка, я с удовольствием позабавился бы с тобой и с твоей подружкой, и даже с вами обеими одновременно, но как раз в данный момент старина Боливар не выдержит двоих, в смысле двоих-то еще куда ни шло, но вот троих или четверых – вряд ли. Адрес твоей электронной почты у меня записан, не беспокойся, ответь мне, если тебе все-таки удастся выплыть. Поцелуй за меня свою подружку на прощание! Адью!

И с этими словами Микки и Тайсон мигом сбросили уже надутую желтую субмарину веселенькой расцветки за борт, попрыгали следом за ней в воду, ловко влезли внутрь, завинтили за собой люк и «смылись», причем негодяй Микки, запевший «A Yellow submarine», еще послал на прощание Алисе воздушный поцелуй.

– Чертовы крысы! Наконец-то они сбежали с корабля! – Джоан была весьма жестка в формулировках.

– Да, но что теперь делать нам с тобой? Стоять, как корсары – «мы спина к спине у мачты против тысячи вдвоем»?

– Почему как корсары? Идет организованная погрузка на плоты. Почти половина пассажиров уже погружена – я имею в виду, из выживших при катастрофе. Давай встанем в конец очереди. Все будет нормально, я уверена.

– Нормально?! Ты посмотри сколько народу, целая уйма! Мы не успеем эвакуироваться! Спасателей нет до сих пор! Шлюпок не хватит!

Джоан нахмурилась. Несмотря на то, что с начала спасательной операции прошел уже почти час, никаких аэролетов и скоростных судов на воздушной подушке, битком набитых сотрудниками космического МЧС, она заметить не могла, как ни старалась, напрасно вглядываясь в далекую темноту. Происходило это потому, что коварная природа Бермудского треугольника сбивала сверхточную навигационную аппаратуру на спасательных судах и воздухоплавательных аппаратах. Таинственные энергетические вихри заставляли плутать спасателей кругами вокруг места гибели «Титаника-7», неизученные еще земной наукой атмосферные магнитные поля вынуждали стрелки компасов, или как выражались просоленные морские волки, «компАсов», крутиться волчком вокруг своих осей. Быстрое течение Гольфстрима тормозило корабли и относило их назад. Таинственные Бермуды не зря называли «Островами дьявола». Свою лепту в этот праздник неудачных поисков вносил и коварный мистер Смит. Сидя на околоземной орбите в своем верном космическом катере, спионеренном у пришельцев, он с удовольствием тыкал худым пальцем в клавишу с инопланетным иероглифом «постановка помех», и только тихо хихикал, видя, как спасательный экипаж, до этого шедший на помощь тонущей мега-яхте практически по прямой, вдруг начинал выписывать странную извилистую траекторию. Системы «GPS» и «ГЛОНАСС» уже насчитывали по нескольку сотен практически вечных спутников в каждой орбитальной плоскости, и давали обычно возможность путешественникам определить свои координаты в мировом пространстве с точностью до сантиметра, но их мистер Смит нейтрализовал с самого начала.

– А может, ты воспользуешься для прохода без очереди своим удостоверением?

– Как это? – не поняла Джоан.

– Ну скажи это твое заклинание, что ты из ФБР, и все такое… Что ты ведешь расследование теракта на лайнере, и тебе надо срочно попасть на спасательный плот. Помаши бластером! Сунь его под нос Обалдуеву, он сразу обалдеет!

– Оу, это не есть возможно! Я не могу использовать свое служебное положение в личных целях, даже в целях собственного спасения!

Алиса подумала: «Вот ведь дура набитая. Но с принципами. Вообще-то жуткое сочетание».

– Но ведь мы можем погибнуть! Утонем! Ты хоть это понимаешь?

– Нет, нас спасут. У спасателей есть четкие инструкции – найти и спасти. Все очень просто. А использовать различные удостоверения и надуманные предлоги – это как… эээ… как криминал, преступление, воровство. Я не могу пойти на это! Даже насилие иногда может иметь оправдание, но воровство – никогда!

– Есть такая русская пословица – простота хуже воровства, – заметила Алиса мрачно. Она всей своей симпатичной задницей, которая так нравилась когда-то и Микки, и Джоан, чувствовала, что сейчас случится что-то ужасное. И чутье не подвело ее. Корабль, до того отчаянно сопротивлявшийся напору морской стихии, наконец-то не выдержал. Океанская вода заполнила уже почти треть воздушных переборок, проникая повсюду. Трещало, казалось, все, а что не трещало, то журчало. И это трещание и журчание кончилось весьма плачевно. Нетерпеливо приплясывающие в ожидании скорой посадки пассажиры получили неожиданный удар в спину и вообще кому куда попало – корабль внезапно разломился пополам! Да, да, именно так, дорогие читатели – конец, как всегда, подкрался как-то вдруг. Очередь пассажиров была разорвана надвое, одни покатились вниз по скользкой от морского ветра с водой палубе, отчаянно цепляясь за перила и перегородки, и вообще за все, что попадалось под руку, другие висели на бортике, как обезьяны на решетках клетки зоопарка, раскачиваясь и пытаясь все-таки хоть как-нибудь попасть в вожделенную шлюпку. Сходство усиливалось наличием в их рядах трех корабельных макак, которые отчаянно кричали и гримасничали.

Матрос Обалдуев прекрасным футбольным ударом отправил на ближайший спасательный плот свой круглый рюкзак, стилизованный под кожаный мяч, а вслед за ним проследовал и сам, прыгнув на палубу плота враскоряку, как лягушка. Это был еднственный случай в его карьере, когда прославленный в прошлом российский футболист, бывшая гордость скамейки запасных «Челси», отправил «мяч» туда, куда было надо. Вслед за Обалдуевым поспешил самоэвакуироваться капитан «Титаника-7». С отчаянным криком «Спасайся, кто может!» он прыгнул в воду, и, будучи прекрасным пловцом, несмотря на ледяной холод океана, быстро доплыл до плотика. Обалдуев целых две секунды боролся с собой и с нескромным желанием спихнуть капитана обратно в воду за все «драйки» палубы и гальюна, но все-таки, пересилив себя, с отвращением протянул ему руку, в которую капитан вцепился мертвой хваткой океанского краба. Он стал на самом деле последним, кто покинул борт корабля – по крайней мере, в рамках официальной внутрикорабельной спасательной операции.

Остальным не повезло. Так бывает в жизни, одним везет, а другим не очень, и практически все пассажиры, кто не успел рассесться по шлюпкам до разлома корабля на две неравные части, быстро пошли на дно. При низкой температуре воды за бортом продержаться на поверхности моря, даже и в спасательном жилете, можно не слишком долго, а гидрокостюмы мало кто догадался надеть. Собственно, на борту самого фешенебельного лайнера в истории человечества их вообще не хватало – считалось, что в случае крайне маловероятной аварии всех моментально спасет космическое МЧС, да и шлюпок, как казалось, было вполне достаточно – вот только большую часть из них так и не успели спустить на воду. Утопленники, правда, в шлюпках уже не нуждались.

Алисе и Джоан повезло больше других – они стояли близко к носу корабля и поэтому, когда палуба мега-лайнера растрескалась посередине, как зеркало, по которому ударили молотком, успели подбежать к бортовой надстройке и уцепиться за нее. Корма судна быстро ушла под воду. Душераздирающие крики стали стихать – на поверхности оставалось все меньше людей. Только в тишине там и сям в море раздавались тихие вскрики и бульканья – это шли на дно те, кто понадеялся на спасательные круги и прочую рухлядь. Носовая часть вставала почти вертикально, так что палуба, когда-то строго горизонтальная, как и положено, теперь уходила практически отвесно вниз. Стрекозлова с агентессой оказались на самой вершине конструкции, и на двоих у них был только один спасательный жилет, прихваченный запасливой Алисой из какой-то покинутой каюты. К сожалению, и носовая часть начала медленно уходить под воду. Океанская пучина уже не ревела, а просто сыто чвакала, как болото, вдоволь насосавшееся человеческих душ.

Но развитие действия не прекратилось окончательно – к отважным героиням подкрадывалась новая опасность. Дело в том, что нашим старым знакомым – «братьям-славянам» и прочим недоевропейцам не повезло. Так как на судне их причисляли к «низшей восточноевропейской» категории пассажиров, то в очереди на эвакуацию они оказались в самом хвосте, поэтому так и не успели погрузиться на шлюпки. «Эвакуаторщики», распределявшие места и очередность, а также класс спасательных плотов – от VIP до эконом-категории, были безжалостны, как Международный гаагский трибунал, недавно передавший свои полномочия Межпланетному московскому, и Венерианская дисциплинарная комиссия, вместе взятые. Но умирать просто так «новые европейцы» тоже не желали – и поэтому отчаянно карабкались вверх по склизкой палубе, у которой угол наклона стал чуть ли не отрицательным. Некоторые из них при этом еще и тащили с собой на вершину рюкзаки и сумки, напоминая альпинистов, штурмующих Эверест. Они цеплялись за всевозможные ручки и скобы, выпуклости и впадины в конструкции. Расстояние между ними и вершиной, где в обороне засели Джоан и Алиса, неуклонно сокращалось. Положение осложнялось тем, что на самой верхушке могли разместиться максимум два человека, и они уже там находились.

– Ах вы сучки! – орали вновь-прибывающие. – Пошли прочь! Это места для нас!

– Прошу пани! Холера ясна! Пошли вон отсюда, пся крев!

– Геть с носа! Геть! Кацапию в воду!

– Ааа, билияди праклатые! Ви там сохнете, да? Уютно устроилысь, да? А ми тут тоны как собакы, да?

Алиса поняла, что намерения у нападавших серьезные. Раскачиваясь, как гориллы, они обступили их со всех сторон… точнее говоря, снизу по окружности. Белобрысый прибалт как обычно молчал, но сверкал глазами так, что они, казалось, светились в темноте, как у марсианского ночного кота. Джоан достала бластер и даже сняла его с предохранителя, но не решалась стрелять по безоружным.

– Да стреляй же, дура чертова! Ты видишь – некуда деваться! Ведь передушат и утопят, как котят в ведре с твоей медлительностью!

– Но как же я могу? У них нет оружия, и они не сделали пока ничего противозаконного! Они просто хотят спасти свои… как ето… шкюры?

– Сейчас они попортят наши шкуры! – Алиса поняла, что, как обычно, придется действовать одной. Она в детстве часто играла в «царя горы» на небольших подмосковных искусственных склонах, и почти всегда выходила победительницей в таких соревнованиях. Оставалось выяснить, насколько долго ей удастся продержаться на этот раз. Хохол, протянувший к Алисе жадную сальную лапу, и уже почти сорвавшей ее со скользкого носа в воду, во-время получил по чубастому кочану верной киберскалкой, и с веселым бульканьем сорвался вниз – в гости к акулам. Милый чех с силой запустил в «подруг» пустой бутылкой из-под прославленного чешского пива, которую он выхватил из-за пояса, как революционный матрос гранату. В Алису он не попал, зато очень удачно залепил по уху Джоан, частично отомстив за отстреленное ухо Тайсона. Она очнулась от временной спячки, вызванной сбоем детективной программы, и решила наконец применить оружие в связи с прямой угрозой жизни и здоровью – поэтому метко выстрелила из бластера по нападавшему, так что голова у новоявленного «гранатометчика» оказалась полностью отрезанной лазерным лучом, и он сам стал напоминать пивную бутылку, только без горлышка и с оплавленными краями. Тело и голова плюхнулись в океан почти одновременно, но уже по отдельности, и наперегонки стали погружаться на дно.

– Спасибо! – благодарно сказала Алиса. – Ты тоже решила поучаствовать?

Но Джоан не успела ответить, так как снизу раздался голос грузина: «Пастой, да? Это ни па правылам… пагади! Давай пэрегавори! Ви, амэрыканы, далжни были выпалнять сваи абязательства… защищать нас от рюсских, абэспечить нашу бэзапасность! А ви что же делаити? Нас не спасаити, рюсским памагаете, да? Раз не абэспечили эвакуацию – памаги нам сейчас, агент-джан! Сбрось сваю падружку в воду, да? Ана рюсская – чего ее жалеть? Ми тебя не тронэм… ми Амэрыку очень любим, да? Саглашайся!» Во время этого монолога коварный прибалт, молча и ловко подтягиваясь на руках, подобрался к героиням сзади и решил спихнуть в море сразу обеих. Джоан отлетела вниз по скользкому склону, но Алиса, извернувшись, все-таки успела ударить по негодяю киберскалкой! Коротко стриженный череп прибалта не выдержал и с хрустом раскололся, алая кровь могла бы живописно смотреться на фоне блондинистых волос, если бы не ночная темнота. Нелепо взмахнув руками, представитель Балтии все так же молча полетел вниз, в родную стихию. Алиса протянула агентессе руку и вытащила ее на верхушку носовой части корабля.

– Может, дагаварымся? Пащадыте! Всю жизнь буду вам кампьютер бэсплатно чиныть… и мандарыны са скидкой! – но на этот призыв Джоан, наглотавшаяся морской воды, ответила только метким выстрелом. На лбу грузина засияла маленькая дымящаяся дырочка, усы обвисли, длинный нос запрокинулся вверх, а тело полетело, разумеется, вниз, в океанскую глубь. Миг – и от неудачливого «Мимино» осталась только плавающая на поверхности кепка, которую он, как ни странно, не успел потерять в суматохе битвы ранее. «Пся крев!» – закричал поляк, и прыгнул в воду сам, не дожидаясь дальнейших приглашений. Океан принял новичка с удовольствием. Больше его никто никогда не видел.

Алиса напряженно вглядывалась в темноту, но никого не замечала. Битва подошла к концу.

– Ну что, кажется, все негритята уже кончились? – спросила она у Джоан.

– О, yea. Остались только ми с тобой…

– Да, народ совсем озверел, по себе знаю… Но все-таки нам удалось сбросить их с корабля современности!

– Да, пришлось пострелять немного… – Джоан озабоченно посмотрела на бластер, не подмок ли, и убрала оружие за пазуху.

– Ничего, меньше народу – больше кислороду! – заметила Алиса оптимистично.

– Только очень темно и холодно… В небе одни звезды…

– Темнота – друг молодежи!

– Молодежь – это есть ми?

– Я точно молодежь, а насчет тебя не знаю!

– Я чувствую себя достаточно молодой… Я, как это по рюсски – молода душой! Так говорил мой гипноучитель рьюсского…

Алиса сидела на мокрой надстройке, до этого служившей бушпритом мега-яхты, довольно спокойно, но чувствовала, что начинает замерзать. Она начала рыться в карманах.

– Что ты ищешь? – спросила агентесса.

– Видеофон. Мне надо позвонить. – Алиса выгребла заветную игрушку из-под горсти шоколадных конфет и жевачки, пачки тампонов и пудреницы, и порадовалась, что в ее карманы, которые по моде конца XXI века использовались вместо дамских сумочек, как обычно, влезает все, не искажая фигуры. Впрочем, сумочки тоже были еще, как говорится, «на плаву».

– Куда ты хочешь звонить? – поинтересовалась Джоан с подозрением.

– Это мое дело! Я имею право на один звонок… разве нет? Я читала в детективных романах!

– О, хорошо. Звони. Но только учти, что звонки в службу спасения бесполезны – ты лишь израсходуешь весь кредит зря. Если космическое МЧС не может нас найти до сих пор, значит уже никто не найдет. Позвони лучше своим близким и попрощайся… на всякий случай.

– Ты же говорила, что уверена, что нас спасут!

– Я никогда и не в чем не уверена до конца. Я обязана всегда всех подозревать – это есть my job, моя работа.

Алиса прикинула остаток на кредите видеофона. На длинное прощание денег уже не оставалось. Поэтому она довольно быстро набрала на светящейся клавиатуре короткое смс-послание. Белесый экран, бесстрастно подмигнув, проинформировал ее, что сообщение послано. Больше она ничего не могла сделать, оставалось только ждать. Алиса взяла в руку маленькую иконку-триптих, висевшую у нее на шее. Показная религиозность стала в последнее время очень модной, но на секунду Стрекозловой показалось, что у нее начала прорезываться истинная вера. Она уже не жалела о том, что сняла перед плаванием эту иконку с крышки «бардачка» своего аэролета, где он, по алисиному замыслу, обеспечивал ее безопасность вместе с аварийным парашютом.

Может, она зря не давала отцу Онуфрию ее исповедать? Конечно, он был вовсе не святым, а скорее, просто похотливым бабником, но кто знает, может он и впрямь знал дорогу, ведущую на небеса… Вдруг гибель была уже близка? Что, если они не доживут до утра? Алиса вздохнула и теснее прижалась к Джоан. Агентесса нахмурилась, но ничего не сказала, потому что и впрямь было очень холодно, хотя температура опустилась не ниже, чем российской осенью, но ветер дул резкими порывами и охлаждал еще больше, обдавая к тому же холодными каплями соленой воды. Это была явно неудачная ночь для курортного отдыха. Алиса нашарила на дне своего глубокого кармана полупустую пачку сигарет с встроенным мини-прикуривателем. Вообще-то она уже давно бросила курить, но сейчас, кажется, было уже все равно. Она зажгла сигарету. Красная точка огня засияла во мраке ночи.

Джоан посмотрела на нее с отвращением.

– Ты смолишь «раковые палочки»? Не понимаю, как разумный человек, хотя бы и русский, может так безответственно относиться к своему здоровью.

Алиса с наслаждением затянулась.

– Ты не успеешь заболеть. Поздно следить за здоровьем, когда крыша съехала.

– «Криша съехала?»

– Ну, корабль утонул… Поздно пить нарзан, когда почки отвалились. Жалко, что я так и не успела исповедоваться священнику. Может, я исповедуюсь тебе?

– Исповьедуешься? Но у меня нет ни диктофона, ни компьютера. Я не могу записывать и вести протокол.

– А ты на память! Наконец-то я нашла место и время рассказать о своей жизни кому-то… – Тут Алисе вдруг показалось, что при этих словах рядом что-то как будто тихо хрюкнуло. Для галлюцинаций вроде бы было рановато. Алиса оглядела мокрую холодную палубу, торчавшую над водой, но никого не заметила и, решив, что ей кажется, украдкой перекрестилась.

– Я обычно рассказываю о своей жизни психоаналитику. Кстати, он утверждает, что лечебное голодание – лучшее средство, чтобы отвлечься от повседневных забот, – сообщила Джоан.

– Да, мы уже целый вечер ничего не ели. Хочешь конфету?

– О, да. Давай ее.

Некоторое время подруги шелестели обертками. Алиса обратила внимание на то, что шлюпок уже не было видно – их разбросало всплеском от утонувшей кормы, этаким «мини-цунами», и отнесло сильным течением из системы Гольфстрима, наблюдавшимся в этом районе Бермуд. Внезапно она вспомнила про Рози и ее парня, с которыми повстречалась на балу. «Живы ли они сейчас?» – пришел ей в голову простой вопрос. Может быть ее бы утешило, если бы она знала, что все находящиеся в спасательных плотах люди уже спасены налетевшей на них армадой спасателей во главе лично с клоном Ушойгу-XII, все находятся в добрых заботливых лапах врачей космического МЧС и галактического Спасцентра. Однако ее бы явно огорчило то, что сами останки когда-то гордого «Титаника-7» спасатели даже не видели на своих радарах. Туман на границах теплых и холодных вод ограничивал видимость и наползал клочьями. К коварству природы и мистера Смита добавилось то обстоятельство, что от всей гигантской мега-яхты над водой оставался только небольшой островок, на котором нашли спасение Джоан и Алиса, и он стал почти невидим для локаторов, как самолет «Стелтс». Иногда Алиса ощущала под собой легкие толчки – это еще торчавшая часть носа погружалась в океан все глубже и глубже. Шансы на счастливый исход уменьшались с каждой минутой.

– А на хрена ты ходишь к психоаналитику? Ведь ты же баба очень… я хочу сказать, у тебя же сильная воля?

– Это помогает поддерживать мой психологический тонус… При моей работе это совершенно необходимо.

– А мне при моей… ммм… работе самой приходится быть типа психоаналитиком и для себя, и для других, читать в душах людей…

– У тебя прекрасная работа – быть беспринципной мошенницей. Мошенничество – то же воровство, а я не знаю ничего отвратительнее воровства.

– Я профессиональная, но благородная мошенница! Я вообще грабила только богатых – почти Робин Гуд в юбке!

– Разумеется, богатых. Много ли возьмешь с бедняков. И ты еще носишь на шее… что это у тебя?

– Икона… эта такая штука…

– Да, я знаю. Я читала о них в списках украденных ценностей. Жалко, что я сама давно уже не была в церкви.

– Ну, в отличие от психоаналитика, это, по крайней мере, бесплатно, – заметила экономная Алиса.

– Штатный психоаналитик ФБР – это тоже бесплатно. Начальство заботится о своих сотрудниках.

– Да, я видела сегодня. Твой шеф чуть нас всех не утопил!

– Не знаю, может у него был нервный срыв? Вообще у него была действительно нелегкая жизнь в этом году. Он имел реально тяжелый год…

– И он решил развеселиться, взорвав корабль?

– Давай лучше сменим тему! – агентесса была не настроена обсуждать «косяки» своей службы с потенциальной подследственной.

– Давай… хочешь сигарету?

– Нет.

– А еще конфету?

– А осталось?

Алиса затянулась второй сигаретой, скормив агентессе предпоследнюю конфетку.

– Кстати, если хочешь, ты тоже можешь исповедаться мне – ну вместо церкви. А то вдруг другой возможности уже не представится? – Алиса решила умереть всепрощающей гуманисткой.

– Тебе? Ты мало похожа на святую, – Джоан, видимо, не очень хотела воспользоваться любезным предложением.

– А ты – на грешницу. Честно говоря, более правильного человека я в жизни не встречала. На твоей работе ты небось требуешь исповеди от всех и сама решаешь, кому отпускать грехи, а кому нет. А тебе не приходило в голову исповедаться не священнику, освобождающему от грехов именем Господа, а обычному человеку, который даст тебе отпущение грехов, основываясь на богатом жизненном опыте? Опытнее меня ты не скоро встретишь, – сказав такую длинную фразу, Алиса выкинула бычок в море. Он пролетел сияющим мотыльком в ночи и тихо пшикнул. – Расскажи… эээ… о своем детстве! Все равно потонем и не узнает уже никто…

– В детстве я жила в доме отца в Калифорнии. По утрам слышала вой, который принимала за вой волков и мечтала о рыцаре, который придет и защитит меня от этих волков, а вышло так, что мне самой все время приходится кого-то защищать и спасать, – поведала Джоан, на несколько минут расчувствовавшись и впав в сентиментальность.

Алиса внимала ей, наклонив голову и приоткрыв рот. В конце XXI века рассуждения в такой витиеватой форме московские девушки ее круга слышали лишь с экрана 3D-кинотеатров из уст западных киногероев. То, что так мог говорить реальный человек, находящийся рядом с ней, произвело на нее сильное впечатление. Хотя в следующий момент Алиса подумала, что сейчас надо думать совсем не об этом.

– А у меня в детстве у бабушки в деревне только коровы мычали. Никакой романтики.

– Не понимаю, почему я тебе все это рассказываю, – заявила Джоан через несколько секунд. – Жалко, что конфета такая маленькая.

Алиса умела очень хорошо слушать и внимать, когда это было необходимо, у нее в эти моменты проявлялся прямо артистический талант. Она достала третью сигарету для себя и последнюю конфету для Джоан. Постепенно агентесса привыкла к запаху табака и даже начала с удовольствием втягивать дым. Алиса усмехнулась. Они смотрели на холодные равнодушные звезды в вышине, видневшиеся сквозь клочья тумана.

– А предки твои кто?

– Оу, прьедки? По происхождению мои предки из Новой Англии, до прапрадедушки.

– А у меня – из средней полосы России… а в остальном я «Иван, не помнящий родства» и кто был прапрадедушка, хоть застрели, не вспомню… – заявила Алиса, подумав.

– Нье помньящий?…

– Это такая российская поговорка… присказка. А ты была замужем?

– Нет, но у меня был… эээ… роман. Далеко отсюда, на Марсе.

– И чем кончилось?

– О, пустьяки… Я его пристрелила.

– Как?!

– Он оказался настоящим чудовищем, понимаешь?

– Да, мой третий муж тоже был не ангел… но до убийства у нас так и не дошло.

– Значит, тьебе повезлоо… – Джоан поерзала, устраиваясь поудобнее.

– А меня всегда тянуло к богеме. Мой бывший первый муж был писателем… писал на социальные темы, говорил, что борется за счастье для всех. Очень умный, очень… В те годы у него были только два сокровища – потертая кожаная папка из марсианского носорога, в которой он хранил свои тексты, и я! – Алиса вздохнула и подняла глаза к небу.

– А потом? Ви расстались?

– А потом, когда в один прекрасный день у него украли коллекционный летающий на автопилоте «Роллс-Ройсс» вместе с набором платиновых портсигаров на заднем сиденье, он чего-то так расстроился, ты знаешь! Сказал, что только сейчас понял, как тяжело живется простым людям, что он не может больше выносить народных страданий, забрал свои деньги и большую часть моих и эмигрировал в Барвиху, где живет безвылазно уже три года…

– Что это есть такое – «Барвьиха»? – переспросила Джоан.

– Это такая маленькая счастливая страна. Ну вроде Лихтенштейна или Монако…

– А у тьебя были еще мужья?

– Ну, второй супруг все время сидел за компьютером и играл, играл… Он был не в состоянии нести ответственность даже за Лару Крофт! Правда, однажды он меня здорово выручил с этим «Дам-Дам-Дам»-ом. Наше расставание затянулось…

– Что, бракоразводный процесс? Неудачно составленный брачный контракт, имущественные проблемы?

– Нет, просто не могу решить – может нам опять сойтись? А то приходится все время спасаться самой, то есть спасать саму себя… Так надоело! Женщину всегда должен выручать муж – иначе зачем он нужен вообще?

– По-моему, современная женщина дольжна бить самостоятельной… во всем! – агентесса упрямо гнула свою линию.

– И бить самостоятельно всех… киберскалкой… Да бог с ними, с мужиками – все они сволочи, но все же мы сумеем найти себе принцев!

– Было би ньеплохо, если би нас кто-нибудь нашел… Что-то никто нье торопится… А конфеты уже кончились?

– Ага… А что бы ты сейчас хотела съесть?

– Барбекю. У нас в семье всегда готовили барбекю на День независимости. Во дворе, на лужайке. Сейчас это все так далеко…

– Ну ничего, – утешила Алиса агентессу, – если тебя выгонят из ФБР, ты сможешь заняться барбекю профессионально.

– Почему это выгоньят?

– По кочану и по капусте… Ты слишком принципиальная. С таким количеством принципов даже в вашей конторе нечего делать.

– Да, это есть рюсская точка зрения… сплошной правовой нигилизм.

– Ты не очень хорошо говоришь по-русски…

– Ну разумеется, если би я знать, что русская мафия будет у нас столь назойливой гостьей, я би учила только рюсский язык…

– А я, кроме инглиша, зубрила французский, в мои незабвенные школьные годы, – Алиса вздохнула, предавшись воспоминаниям об ушедших школьных годах.

– Я так и думала. Ведь французский позволяет причислять себя к creme de la creme – сливками общества. А это так вигодно для мошенника! Откуда у тьебя электронная отмичка? Ти украла ее! И ее использование запрещено!

– От верблюда, – ответила Алиса мрачно, – и с ее помощью я спасла твою задницу!

– Задньицу? Что это есть?

Алиса легонько шлепнула агентессу по попе.

– Оу, зачем ти ето сделала?

– Вот именно ее… не могу сказать – спасла душу… наверное, у тебя вообще нет души, сгорела на работе! – Алиса отвернулась от агентессы и, чтобы отвлечься, стала читать какую-то книжку с экрана своего верного видеофончика. Она подумала, что на этот раз погибать приходится не в самой приятной компании. «Чертова ментовка… вертухайка… вообще овца!» – решила она. В этот момент где-то под ногами опять что-то хрюкнуло, и даже вроде бы хихикнуло. Но Алиса не удивилась – она решила, что время для слуховых галлюцинаций уже наступило. Очень хотелось есть, а также и пить, а еще норковую шубку, чтобы не мерзнуть, казалось, что ветер временами задувал порывами чуть ли не сорок узлов, но вода подходила все ближе и ближе, и Алиса с какой-то угрюмой радостью подумала, что скоро все закончится. Криков в ночи уже не раздавалось, все тонущие давно потонули. Спасатели как провалились. Медленно тянулись минуты. Из огней остались только звездное небо над головой и экран видеофона в ее руках.

– Что это ты читаешь? – поинтересовалась Джоан.

– Роман… любовный… напоследок.

– Я сама за последние семь лет прочла только лишь две книги, не считая профессионально полезных. Зачем напрягать свое воображение над этими серыми строчками?

– Они вовсе не серые… их можно сделать розовыми, какими хочешь… мой любимый тон – фиолетовые на голубом фоне…

– Но это же есть прошлый век, сейчас у людей присутствует все: стереовизоры, видео, виртуальный мир…

– А я старомодная! Если уж и жить в выдуманном мире, то предпочитаю выдумывать его самой, а не пользоваться тем, что навязано извне… Над книжкой можно переживать и фантазировать… и вообще не мешай мне умирать так, как я хочу!

Мисс Ковалевски обиженно замолчала. Неожиданно ее посетила редкая для человека ее профессии мысль о том, что некоторые люди, возможно, вынуждены становиться мошенниками ради выживания – раньше ей казалось, что всегда можно найти честную дорогу, а преступление – удел асоциальных элементов. Чтобы избавиться от этой вредной мысли, она вспомнила, как попыталась поделить на компьютере годовой доход Алисы от явно преступной деятельности на свою зарплату, но числа эти так отличались, что у счетной машины не хватило разрядов, чтобы отобразить результат.

Алиса обычно не страдала излишней чувствительностью, но сейчас на нее накатила волна ностальгии. Она начала напевать что-то вроде «надежда – мой компас земной…». Эта чудовищно устаревшая песня, навязшая в зубах, транслировалась по объемному радио весь XXI век напролет. Но сейчас она показалась ей совсем не лишней. Джоан вслушивалась в незнакомые слова, и даже попробовала подпевать.

– Ты не спишь? – спросила Алиса соседку.

– О, нет… А о чем эта песня?

– О надежде…

– Да, это нам очень нужно сейчас…

В этот момент море чвакнуло особенно мерзко. В глубине корабля раздалось сытое уханье, останки яхты еще глубже ушли вниз, и над водой осталась настолько крошечная площадка, что двоим сидеть там было уже нельзя. Подругам по несчастью пришлось встать и держаться друг за друга, почти как в романтических сценах из старого фильма про самый первый неудачливый «Титаник». Алиса вцепилась в агентессу, чтобы не упасть. Но скоро стало ясно, что долго так не простоять. Сил не хватало, ноги устали и скользили по мокрой корабельной обшивке. Джоан озабоченно прищурилась в темноте.

– Так ми дольго не выстоим… У нас имеется один спасательный жилет. Одной надо лечь в воду, а другая останется сидеть…

– Но у нас же нет гидрокостюма! Это же верная простуда и воспаление легких!

– Будем лежать по очереди и меняться… Только надо смотреть, как би не замерзнють насмерть…

– А кто полезет в эту хренову холодную ванну первой? Там же ведь как в проруби! Нашла моржиху!

Агентесса задумалась. Наконец она с усилием сказала:

– Я, потому что ти есть гражданское лицо… Я обязана защищать тебя до конца. Даже если мне самой потом придется тьебя арестовать… Правда я очень боюсь воды и холода… Так что смотрьи, если заметишь, что я не отвечаю – вытаскивай…

Алиса кивнула, и Джоан, надев оранжевый спасательный жилет, окунулась в холодную и негостеприимную воду.

– Ты не замерзла еще? – спросила Алиса.

– Пока ньет… но все-таки очень холодно и мокро… Ты не видишь там спасателей?

– Нет, только появился какой-то белый огонь… он как будто летит… Может быть, это падающая звезда или НЛО?

– Я же тебе объясняла, НЛО не существует… их ньет…

– Как нет, когда мы с тобой вдвоем сегодня одно видели?

– Все равно нет… Ты насмотрелась «X-files»… Зря сериал возобновили… Даже я устала столько лет глядеть на похождения этой неутомимой парочки борцов за справедливость…

– И там главная героиня чем-то похожа на тебя…

– Да, мне говорили… Но все это все равно артефакт, или галлюцинация, или… – тут слова мисс Ковалевски замерли.

Алиса настороженно прислушивалась, но Джоан не отвечала – она потеряла сознание от холода. Тогда Стрекозлова изо всех сил потянула ее к себе, но намокшее непослушное тело вырывалось из рук и норовило опять плюхнуться в воду. Она кое-как взгромоздила Джоан на себя поперек коленей, следя за тем, чтобы голова не очень запрокидывалась. Жилет не давал агентессе утонуть, но понятно было, что скоро они обе замерзнут насмерть, или пойдут ко дну. Алиса в последний раз подняла глаза к небу, моля о помощи.

И помощь пришла! Прямо с ночного неба к Алисе спустился аэролет, именно им оказалась та белая точка, которую она заметила в вышине незадолго до выхода Джоан из строя. Он плюхнулся на воду рядом с несостоявшимися утопленницами, и обдал Алису веером ледяных брызг, но никогда она еще так не радовалась холодному душу! Прозрачная дверца воздушной машины откинулась вверх, и из нее показался бывший второй гражданский муж Алисы – тот самый компьютерщик, любитель игр. Его звали Макс, и он был симпатичным блондином с небольшими пшеничного цвета усиками. Он выручал Стрекозлову из сложных ситуаций уже не в первый раз. Именно Макс умыкнул ее из-под носа киберполицейских и разгневанных вкладчиков, когда главный офис «Дам-Дам-Дам»-а взяли в осаду те, кто слишком поздно понял, что бесплатный сыр, как и бесплатный секс, бывает только в мышеловке. Вот и сейчас, когда он получил смс-ку от своей бывшей супруги, он мигом бросил все свои дела, взял краткосрочный отпуск по семейным обстоятельствам, и ринулся ей на выручку! В послании Алиса написала: «Милый Макс, на яхте меня зацапала „девочка в штатском“, и тут полно гангстеров, и мы вообще тонем! Полундра! Спаси меня, ради нашей былой любви! Всегда твоя Стрекозулька».

– Алиска, ты живая? Ура! – заорал Макс весело. – Я как узнал, ноги в руки, крылья в ноги, и прилетел! Начальство не отпускало – я говорю, вы что, с ума все посходили, там Стрекозлова лежит уже бездыханная! А ты живая пока! Вот радость-то!

– Вау, я всегда знала, что ты меня спасешь! МЧСовцы уроды, не дождешься их, скорее околеешь!

– Спасение утопающих – дело рук самих утопающих! Еле нашел тебя – только по сигналу от видеофона, я вычислил через спутник, откуда он подается, залез в компьютер компании мобильной связи… и еще радиомаячок на жилете помог! Я типа крутой хакер!

– Давай, хакер, эвакуируй меня скорее! Только вот ее надо упаковать, и поаккуратнее – видишь, совсем ласты склеила.

Макс нахмурился.

– А это кто? Та самая девица «в штатском»? Да она же тебя потом и заарестует, и в Интерпол сдаст, будешь на гаагской киче париться! Или вообще на Венеру законопатят… От жары сдохнешь. Может оставим ее здесь? А потом скажем – мол, потопла сама, так и так… на все божья воля… помянем ее, пожалеем по-человечески. Может у нее судьба такая – утонуть, так ей на роду написано. Каждому свое!

– Ну уж нет! Неси ее! Она тоже человек, хоть и из полиции!

– Как знаешь, но учти – с зоны я тебя доставать не буду… Я плохо переношу жаркий венерианский климат! – Макс нагнулся на надувном резиновом трапе, чтобы половчее перехватить безвольное тело агентессы. Тут неожиданно раздалось еще более громкое хрюканье, и под водой со скрежетом открылась какая-то дверца. Это распахнулась крышка аварийного герметичного корабельного ящика, и на поверхность океана вместе с огромными пузырями воздуха выплыло что-то вроде большого тюленя. Макс от испуга чуть не выронил свою ношу. Алиса с огромным изумлением узнала в толстой вымокшей фигуре непотопляемого отца Онуфрия.

– Батюшка, вы?! Но как… откуда… какими судьбами?

– Пути господни неисповедимы, дочь моя! Когда сей ноев ковчег разломился безвременно пополам, понял я, что надо спасать свой живот… побежал к носу и залег в пожарный ящик, между багром и брандспойтом… Задвинул за собой крышку, будто во гробе, и думал, что потону непременно. Но милостив господь – минула меня чаша сия! Остался я жив, и только молился за наше чудесное спасение… И отмолил у господа наши души! А злодеев я проклял страшной клятвою – вот все они и потонули. Финита, как говорится, ля комедиа, аминь им и вечная память!

– Да, – сказала Алиса с чувством, – еще случаются на свете чудеса! Но выходит, вы все слышали?

– Воистину, всю вашу битву… сражались вы с супостатами как христово воинство! А уж когда исповедоваться друг другу начали, не мог сдержаться и пару раз хихикнул – такой это был анекдот! Прости меня, дочь моя, за откровенность. А ваше самопожертвование при крещении в сей ледяной морской купели зачтется вам Господом нашим во благовремение…

– Кстати, о времени! Нам пора лететь, святой отец! – Макс и Алиса быстро перетащили Джоан в аэролет, отец Онуфрий влез вслед за ними, дверца закрылась, и машина, весело покачивая крыльями, взяла курс на ближайший остров Бермудского архипелага, приближая тем самым долгожданный хэппи-энд.

Эпилог.

Через две недели Алиса зашла навестить Джоан в шикарном полевом госпитале космического МЧС. Она заходила сюда почти каждый день, беспокоясь о драгоценном здоровье агентессы, чья жизнь была так дорога делу межпланетного сыска. Госпиталь, поставленный в полевых условиях за два часа, блистал стерильной чистотой и мягким точечным освещением. Доктора были вежливы и высококвалифицированны, а кибернетический хирург считался гордостью спасательного космофлота. Тем не менее Джоан так здорово простудилась, полежав в холодной воде после влияния ночной прохлады и условий, приближенных к штормовым, что от переохлаждения два дня не приходила в сознание. Температура, насморк и кашель трепали ее, несмотря на сверхдозы новейших высокоэффективных лекарств.

Первое время Стрекозлова не отходила от ее постели, а после того, как та пришла в себя, стала пичкать ее чаем с вареньем, медом, обильным питьем и прочим набором всех московских мамаш, пекущихся о своих детях. В забытьи мисс Ковалевски бредила, бессвязно повторяя слова: «Юстиция… справедливость… права человека превыше всего… служить и защищать… Верность, мужество, честность» – девиз ФБР, написанный на гербе этой организации. Алиса, прислушавшись, вытирала ей пот со лба и только коротко замечала: «Бред». Она решила не бросать Джоан до полного выздоровления, ухаживая за ней, как за ребенком. Вскоре той стало лучше. На вопрос удивленного лечащего врача «Вы что, ее родственница?» – Алиса ответила «Почти сестра!» Чувство жалости к «подруге» Стрекозлова старалась заглушить, уверяя себя, что делает все это только для того, чтобы в будущем иметь в американской «конторе» «своего человека».

В этот раз Алиса зашла к агентессе попрощаться. Она принесла ей упаковку огромных марсианских апельсинов, у которых клейкий сок сочился сквозь тонкую кожицу. Однако, несмотря на улучшение физического самочувствия, Джоан выглядела чем-то обеспокоенной.

– А я, собственно, уже хочу сказать последнее «прощай»! Тебе, вижу, уже лучше, и мне пора улетать… Меня зовет родной дом! А почему ты нахмурена? Опять лихорадка?

Джоан ответила не сразу. Помолчав, она произнесла:

– Я хочу тебе кое-что сказать. Я даже хочу тебе… как ето… исповедоваться.

– Так ты же уже не умираешь!

– Погоди секунду. Я никогда не встречала такой живой и симпатичной девушки, как ты. Ты не похожа ни на одну из моих знакомых. Ты очаровательна, весела, остроумна, ты понравилась моей маме, а ей не нравилась ни одна моя подружка начиная с тех пор, когда мне было четыре года. Ты лучший антидепрессант, какой я только знаю. Но я не могу отпустить тебя просто так. Я обязана тебя арестовать…

– Арестовать?! И это после того, как я уже не знаю сколько раз спасла тебе жизнь и честь, пожертвовав своей!

– Ты так спасла мне честь, что я чуть не стала лесбиянкой! В любом случае ты спасла мне жизнь как человеку, а я обязана арестовать тебя как правительственный служащий. Я не могу иначе. В ходе расследования между мной и тобой начали устанавливаться человеческие взаимоотношения, что строго запрещено. И это не значит, что я готова пожертвовать ради тебя выполнением своего долга. Кроме того, Микки и Тайсон ускользнули, и если я не задержу хотя бы тебя, то что же я напишу в отчете?

– Все-таки американец – это не национальность, это диагноз! Напиши, что ты заглянула мне в глаза и увидела там душу!

– А разве она там есть?

– Еще бы! Разве иначе я стала бы тебя вытаскивать из всех передряг? Напиши, что я сотрудничала со следствием, что неоднократно спасала агента ФБР, что я сама сдамся в руки правосудия… ну скажем, в Новой России! Из двух зол, то есть двух правосудий, надо выбирать меньшее… И кому ты собираешься отдавать свой отчет? Своему шефу мистеру Смиту? Этому патентованному садисту?

Джоан очень глубоко задумалась Наконец она выговорила:

– Скажи… я не знаю твоей жизни, но ведь есть что-то там, откуда ты приехала, что тебе очень дорого?

– Да, конечно! Еще бы!

– Поклянись этим, самым дорогим для тебя, что ты и вправду отдашься в руки правосудия! – Джоан пристально посмотрела на Алису.

– Клянусь! – легко сказала Стрекозлова.

Джоан долго молчала, переосмысливая, а затем промолвила почти человеческим голосом:

– Хорошо, я отпускаю тебе твои грехи. Иди и впредь не греши!

– Спасибо, тетенька! Аминь! – Алиса возвела глаза к небу и, пока агентесса не успела передумать, прибавила к лежащим на столе апельсинам плитку шоколада, чмокнула мисс Ковалевски в щеку и быстрым шагом вышла из палаты. Джоан долго прислушивалась к затихавшим шагам, пока Алиса не исчезла вдали.

Content

Андрей Баранов
Последний вояж «Титаника-7»