Марина Соколова

Наташа

Наконец-то, у Любавы появилась родная сестра. Это была малюсенькая шимпанзе, очень похожая на Папу. «Какая красивая девочка, – сразу заметила Мама. – Папина дочка». Но Папу это сходство не очень обрадовало. «С какой стати в нашем роду появилась обезьяна?» – обиделся он. «По крайней мере, это уже вторая обезьяна, – напомнила Мама. – Ты что, забыл, от кого ты произошёл?» «Это ещё неизвестно, – продолжал обижаться Папа. – Я считаю, что со свиньёй у нас намного больше общего». «У тебя гораздо больше общего с обезьяной, – стояла на своём Мама. – Ты уж мне поверь, как специалисту». (Мама занималась биоакустикой, то есть изучала звуки, с помощью которых животные общаются друг с другом).

«Ну-у-у…» – не согласился Папа. «Эх, эх», – радостно приветствовала присутствующих обезьянка. «Убедился! – обрадовалась Мама. – Сразу видно, что вы найдёте общий язык». «Как же я буду общаться с шимпанзе?» – недоумевал Папа. «Это твоя дочь», – сказала, как отрезала, Мама. «Мне её что, дрессировать?» – испугался Папа. «Не дрессировать, а воспитывать, – поправила Мама. – Не забывай, что труд сделал из обезьяны человека». «Ты думаешь, она станет человеком?» – усомнился Папа. «Поживём – увидим». Мама закончила разговор, взяла из кроватки очаровательный конвертик, из которого выглядывала смешная обезьянья мордочка, и стала проверять, не пропало ли у неё из груди молоко.

Любаве сестрёнка очень понравилась. Она давно просила у Мамы сестру и собаку. Сестру она получила, а собака больше была не нужна: обезьянка намного лучше. Любава настояла на том, чтобы сестрёнку назвали Наташей, в честь её любимой подруги. Вскоре Наташа уже ползала по полу и даже карабкалась на софу. В четыре месяца она проявила интерес к фруктам и фруктовым сокам. Больше всего Наташа любила бананы. Съев банан, она соединяла пальцы ручек, пока ничем не отличавшихся от лапок, образуя полукруг. Это означало «ещё». Аппетит у Наташи был завидный. Наевшись, она подносила к открытому рту два пальца правой руки, что означало «пить». Наташа с удовольствием пила коровье и козье молоко, но больше всего на свете она любила ананасовый сок.

Однажды внимание Наташи привлекла яркая картинка на открытке. Девочка ухватила её обеими ручками – и вдруг из открытки полилась музыка. Неожиданно для всех Наташа стала подпевать. Она то пищала, то пронзительно вскрикивала. Любаве очень понравилось. Отныне сёстры музицировали вместе. Любава извлекала звуки из губной гармошки, а сестрёнка выводила незамысловатую обезьянью «мелодию». А когда Мама купила игрушечное пианино, Наташа стала проводить около него всё своё свободное ото сна и еды время. Она нажимала пальчиком то на одну клавишу, то на другую. Любава пыталась подпевать, но у неё получалось хуже, чем у сестры.

Однажды Мама долго смотрела на играющих дочек, а потом сказала: «Пора приниматься за работу». «Я не позволю мучить ребёнка, – возмутился Папа. – Она ещё совсем дитя». «Воспитанием Наташи буду заниматься я, – сказала Мама. – Следующим будет мальчик. Вот ты им и займёшься». «Ну, уж нет, – замахал руками Папа. – Ты родишь бегемота, а мне потом отдуваться?» «Не думаю, чтобы у тебя в роду были бегемоты, – возразила Мама. – Хотя…» – она внимательно посмотрела на Папу. «Перестань издеваться!» – Папа в волнении зашагал по комнате. «Хорошо, не буду, – согласилась Мама. – Посмотри, у девочки выпрямляются ножки и укорачиваются ручки. Ты хочешь, чтобы у неё исчез хвостик?» «А разве это возможно?» – изумился Папа. «У тебя же его нет, – резонно ответила Мама. – А ты, кстати, в утробе матери прошёл разные стадии развития. Пусть девочка доразвивается на свободе». «Хорошо, делай, что хочешь, – сдался Папа. – Но при одном условии: чтобы ты не испортила мне ребёнка». «Можешь не беспокоиться, – улыбнулась Мама. – Не забывай, что это и мой ребёнок». Получив карт-бланш, Мама на следующий день принесла разноцветные пластиковые фигурки. Каждая фигурка обозначала какое-то слово. Наташе понадобился месяц, чтобы освоиться с новой игрой. Больше всего ей понравилась зелёная звездочка, которая обозначала «дай», и жёлтый треугольник, который соответствовал слову «банан». Она клала их рядышком, и Мама давала ей банан. Наташа подносила банан ко рту, но сразу его съесть ей не удавалось. Мама показывала ученице две пластиковые фигурки: красный квадрат и жёлтый треугольник. И Наташа со вздохом возвращала банан. Потом Мама брала из набора белый кружок, означавший «можно». И Наташа с жадностью набрасывалась на аппетитное учебное пособие. Иногда Любаву допускали к этой игре. Отыскав в наборе с десяток звёздочек и треугольников, наевшись досыта бананов, Любава теряла к этому занятию всякий интерес. Она сочувствовала своей младшей сестре, которой приходилось учиться без выходных. Любава была счастлива от того, что у неё такая необыкновенная сестра. Она не понимала, зачем Наташе превращаться в человека. Но для дискуссий ей недоставало знаний.

Однажды Мама принесла электронно-вычислительную машину. На каждой клавише было написано какое-то слово. Наташа нажимала на клавишу – слово появлялось на экране. После чего приятный женский голос, похожий на мамин, произносил это слово нараспев. Когда экран высвечивал грамотно составленное предложение, успех незамедлительно поощрялся. Например, если Наташе удавалось нажатием нужных клавиш безошибочно попросить банан, она тут же его получала прямо из автомата. Любава тоже очень любила бананы. Но Мама не разрешала старшей дочери пользоваться ЭВМ, мотивируя это тем, что ей не надо ни в кого превращаться. А для усовершенствования в русском языке Мама посоветовала Любаве учить наизусть стихи. Однако Любава не могла смириться с вопиющей несправедливостью. Как-то ночью, дождавшись, когда весь дом погрузился в глубокий сон, она подкралась к аппарату. Нажимая на клавиши, Любава извлекала из него груды бананов, ананасов и авокадо. За этим занятием её случайно застала Мама, которая разделила фрукты поровну между всеми членами семьи. После чего она наказала Любаву чтением «Энциклопедии великого русского языка», а электронно-вычислительную машину заперла на ключ.

Наташа пожелала разделить участь сестры. Любава читала вслух разные слова, а обезьянка пыталась ей подражать.

Мама решила послушать дочерей. Она вошла в комнату в тот момент, когда Наташа пыталась произнести имя сестры. Увы! У неё ничего не получилось. Зато ей удались отдельные слоги. «Пора подключить попугая», – подумала вслух Мама. Зная тяжёлый мамин характер, Любава испугалась за птичку. Но вскоре выяснилось, что совершенно напрасно: попугай подключался к процессу обучения. Серый африканский попугай оказался настырным и прилипчивым. Он приставал к Наташе с утра до вечера. Попугая звали Африка. Утром Мама давала Африке установку на целый день. После чего попугай будил Наташу, выкрикивая какое-нибудь слово, например, «банан». Девочка открывала глаза в надежде увидеть любимый фрукт. Вместо банана она видела Африку, который устраивался на её плече и, заглядывая в глаза, повторял: «Ба-нан, ба-нан». Это слово в исполнении Африки преследовало Наташу весь день. В конце концов девочка, вопреки своей воле, складывала губки, пытаясь произнести слово, прилипчивое, как банный лист. Зачастую ей это удавалось. «Очень способная девочка», – хвалила её Мама и в награду вручала банан.

«И долго это будет продолжаться?» – спросила однажды Любава у Мамы. «Что именно?» – не поняла Мама. «Африка». «Попугай у нас на всю жизнь», – объяснила Мама. Любава ужаснулась и решила извести Африку. Как-то раз она незаметно подлила попугаю в чашку чернил. Африка понюхал чернила, посмотрел на Любаву и сказал: «Плохая девочка». Тогда Любава попросила у соседки кошку. Она не кормила несчастное животное целый день. Кошка бродила по квартире в поисках пищи и набрела на Африку. «Мяу!» – угрожающе произнесла кошка. «Мяу», – дружелюбно сказал африканский попугай. «Мурр», – ласково отозвалась хищница. «Мурр», – вторил ей попугай. После чего враги стали друзьями. Любава была в отчаянии: планы рушились один за другим. Впрочем, очень скоро Мама разгадала намерения дочери и положила конец её преступным замыслам. «У вас, как я вижу, слишком много свободного времени, и вы не знаете, куда его девать», – укоризненно сказала Мама, обращаясь к обеим сёстрам. «Что ты имеешь в виду?» – испугалась Любава. «Вместо того, чтобы мучить попугая, лучше мойте посуду и пылесосьте ковры». «Это ещё вопрос, кто кого мучит, – надула губки Любава. – Пусть попугай моет посуду». «Он не умеет», – возразила Мама. «Я тоже», – напомнила дочь. «Ничего, научишься», – успокоила её Мама. «Зачем?» – удивилась Любава. «Чтобы не произошёл обратный процесс – превращения человека в обезьяну», – строго сказала Мама. После чего она стала приучать дочерей к домашнему труду.

Наташа росла живой и шаловливой девочкой, как и положено шимпанзе. Такое обилие работы, которой загружала её Мама, хотя и способствовало, по-видимому, постепенному превращению её в человека, однако очень сильно утомляло. В один прекрасный солнечный день сёстры взбунтовались. «Хотим отдыхать, хотим гулять», – потребовали они. «Хорошо, – сразу согласилась Мама. – В воскресенье пойдём в зоопарк». «Ура!» – закричала Любава. «Ура!» – вторила ей Наташа, хотя не знала, что такое «зоопарк».

Сёстры долго и тщательно готовились к прогулке. Они выбрали самые красивые платья, шляпки и туфельки. Папа вызвался их сопровождать, потому что, как он выразился, «от Мамы в зоопарке можно ожидать всё, что угодно».

Папа, как всегда, оказался прав. Поведение Мамы превзошло все ожидания. «Идём смотреть обезьян», – заявила она тоном, не терпящим возражений. «Лично я посмотрел бы слонов», – попытался всё-таки возразить Папа. «Я тоже», – сказала Любава, для которой Папа служил примером. «И Наташа», – добавила она, обняв сестру за плечики. «Да», – подтвердила Наташа, которая брала пример со старшей сестры. «Что, бунт на корабле?» – грозно сдвинула брови Мама, которая с некоторых пор брала пример с Наполеона Бонапарта, с которым, как известно, спорить было абсолютно бессмысленно. Вся семья строевым шагом отправилась смотреть обезьян.

Перед клеткой с шимпанзе Наташа застыла, широко раскрыв рот. Обезьяны тоже обратили на неё внимание. Вели они себя по-разному. Одни приветствовали Наташу радостными возгласами: «Эх, эх, эх!» Другие корчили рожицы. Маленькая шимпанзе, мусолившая банан, неожиданно высунула его изо рта и запустила в Наташу. Бросок оказался метким, и банан попал в открытый от удивления рот. Наташа рассердилась, присела на корточки и подложила левую руку под подбородок. Но шалунью не обидел этот жест, означавший «грязная обезьяна». Она приложила к зубам большой палец левой лапки, прося у Наташи конфетку. Мама, которая с интересом наблюдала эту сцену, подошла к младшей дочери, обняла её и поцеловала. «Не сердись на них, малышка. Это просто невоспитанные обезьянки. Пожалуйста, угости их конфетой». Наташа выпрямилась во весь рост и бросила в клетку конфету, которую держала в ручке. «Обидчица» поймала лакомство и отправила его в рот. Потом она соединила пальцы верхних конечностей, требуя повторить угощение. К Наташе подошёл человек в униформе. «Девочка, – сказал он, – у нас не принято кормить животных конфетами. От них болят зубы». Служащий зоопарка с улыбкой наклонился к Наташе и вдруг воскликнул изумлённо: «Обезьяна!» «Это не обезьяна, а моя дочь Наташа», – поправила его Мама. «Простите меня, но она так похожа на шимпанзе», – извинился служащий. «Я с вами не согласна, – возразила Мама. – Наташа намного больше похожа на человека». Служащий исчез. Через несколько минут он вернулся, но не один, а вместе с другими служащими. Отныне Наташа гуляла по зоопарку в сопровождении почётного эскорта. Мужчины, наблюдая за Наташей, время от времени восклицали: «Ну и ну!» Женщины молчали и только всплёскивали руками. Наконец одна из них решилась подойти к Маме. «Я директор зоопарка, – начала она извиняющимся тоном. – Не могли бы вы уделить мне несколько минут?» «Вас, наверное, интересует моя младшая дочь?» – ответила Мама вопросом на вопрос. «Простите, это ваша приёмная дочь?» «Нет». «Но ведь это – шимпанзе?» «Уже нет, – возразила Мама. – Мы очень много работаем». «А как, если не секрет?» – директор задала неосторожный вопрос. «Как надо, – резким тоном ответила Мама. – Может быть, вы желаете посадить нас с дочерью в клетку, чтобы проводить научные эксперименты?» «Нет, что вы! – с горячностью воскликнула директор зоопарка. – Мы могли бы организовать для вас симпозиумы, свести вас с журналистами». «Благодарю вас, – сказала Мама. – Я сама себя сведу с кем надо». «Тогда возьмите мою визитную карточку!» – умоляющим тоном воскликнула директор. «Тебе понравилась тётя?» – спросила Мама у Наташи. «Да», – ответила девочка. «Вам повезло, – обратилась Мама к директору зоопарка. – Вы вызвали интерес у моей дочери». На этом посещение зоопарка пришлось прервать, так как эскорт увеличился до небывалых размеров. Казалось, все посетители и работники зоопарка сгрудились вокруг Наташи, чтобы поглазеть на чудо природы.

Выяснилось, что Наташе нравится находиться в центре всеобщего внимания. Отныне каждый свободный час она использовала, чтобы завязать новые знакомства. Она с лёгкостью находила себе друзей как в человеческом обществе, так и в животном мире. Наташа была ловкой, быстрой и прыгучей, как настоящая обезьянка. Она приводила в восторг мальчишек, с которыми лазила по деревьям и бегала наперегонки. С таким же успехом она общалась и с девочками. Наташа учила их «языку» обезьян, а они её – человеческой речи. Но больше всего девочке-шимпанзе нравилось общаться с животными и птицами.

Наташа оказалась настоящей меломанкой. На музыку она реагировала очень чутко. Например, от джаза у неё повышалась температура, а от музыки Моцарта – улучшались способности. Мама долго подбирала музыку. И однажды произошло чудо: под «Времена года» Чайковского девочка выучила стихотворение Пушкина «На холмах Грузии лежит ночная мгла…» В другой раз, услышав «Подмосковные вечера», стала подпевать Кобзону и допела песню до конца. С тех самых пор у Наташи появился большой секрет. Её часто можно было увидеть задумчивой и вздыхающей. На расспросы она не поддавалась. Но вот однажды она явилась домой в сопровождении целой толпы артистов. Это были представители как человеческого, так и животного мира. «Что это такое?!» – в один голос воскликнули перепуганные насмерть Папа и Мама. «Хор», – коротко ответила Наташа. Разношёрстный хор с трудом разместился в гостиной. Кого здесь только не было! Мальчики и девочки, дворняжки, кошки, голуби и певчие птицы. Была даже одна рысь, которую Наташа отыскала в подмосковном лесу. Всех объединила любовь к пению. «Что будете петь?» – дрожащим голосом спросила Мама. «Подмосковные вечера», – сказала Наташа. «Ав, ав», – подтвердила овчарка из соседнего двора. Мама взяла в руки скрипку. Запевалой, конечно, был соловей. Хор звучал на удивление слаженно и красиво, хотя каждый пел на своём языке. Папа и Любава с удовольствием присоединились к поющим. «Надо подумать о выступлении на публике», – мечтательно произнёс Папа, когда все разошлись, разбежались и разлетелись по домам. «Я позвоню директору зоопарка. Она обещала…» – вспомнил он. Но Мама уже пришла в себя. «Никаких публичных выступлений, – заявила она. – Девочку пора готовить к школе. Правда, меня беспокоит, как сложатся её отношения с репетитором».

Через месяц выяснилось, что Мама беспокоилась совершенно напрасно. Репетитор, пожилая женщина, пришла от Наташи в неописуемый восторг. Нужно признать, что для восторга были все основания. К этому времени Наташа превратилась в длинноногую смуглую брюнетку со специфическими чертами лица, с человеческим волосяным покровом и с копчиком вместо хвоста. Одевалась она очень ярко, даже вызывающе. «Она из Африки или из Америки?» – млея от восхищения, спросила Амалия Нарциссовна (так звали репетитора). «Безусловно, когда-то была из Африки», – неопределённо ответила Мама. Что касается Наташи, то она настолько привыкла учиться, что давно уже смирилась со своей участью. Девочка делала поразительные успехи, особенно под музыку Чайковского. Через год она блестяще прошла собеседование в школе и была зачислена в 1 «а» класс. Любава гордилась своей младшей сестрой. Ей и в голову не приходило, что в один непогожий день они рассорятся с Наташей в пух и прах. Это был день Любавиного рождения. Любава пригласила всю танцевальную студию. Если бы это было возможно, она осталась бы наедине с Серёжей Захаровым. Но это было невозможно. Они прятали свою любовь от всего мира. В Серёжу была влюблена вся студия. Он был красивый и талантливый, умный и отзывчивый, сильный и справедливый. С Любавой он познакомился на городском конкурсе. Она лучше всех танцевала вальс, самбо, цыганочку и рок-н-ролл. О Серёже мечтала вся танцевальная студия, но он выбрал Любаву. Её любовь к Серёже была как удар молнии. Возлюбленный дарил ей цветы, посвящал стихи и назначал свидания. На день рождения он принёс огромный букет пышных пионов. Дверь ему открыла Наташа. Она была неотразима. Она очень старалась угодить сестре, и ей это удалось. Мимо Наташи невозможно было пройти – и Серёжа остановился. Он не спускал с неё восхищённых глаз в течение всего вечера. Любава почувствовала, как больно закололо сердце. Она ждала, что Серёжа пригласит её на их любимый рок-н-ролл, но он пригласил Наташу. Любава знала, что сестра танцует первый раз в жизни. Она прислушивалась к мстительному чувству, которое росло внутри неё, готовое вырваться наружу. К величайшему изумлению Любавы сестра танцевала умопомрачительно. Все застыли и смотрели на Наташу. А попугай Африка хлопал крыльями и без конца повторял: «Бра-во, бра-во». «Откуда это у неё?» – голос Мамы звучал удивлённо и радостно одновременно. «Оттуда», – Папа в растерянности махнул рукой – не то в сторону Африки, не то в сторону Америки. На глазах у Любавы выступили слёзы. Ей захотелось остаться наедине со своим горем, и она спряталась на балконе. Было уже темно и прохладно. Слёзы высохли, сердце из горячего стало холодным. Вдруг Любава услышала шаги: кто-то собирался нарушить её одиночество. В темноте невозможно было ничего разглядеть, зато можно было распознать голоса. Серёжин голос шептал стихи. Через несколько минут Любава услышала второй голос. Он сказал: «Уходи». Послышались неуверенные шаги…И вдруг, неожиданно для себя самой, Любава обрушилась на сестру. Наташа, конечно, не заметила её на балконе и очень испугалась. Любава наскакивала на сестру, корчила рожи и пищала, как обезьяна, силы которой на исходе. Она понимала, что ведёт себя, как доисторический предок, но ничего не могла с собой поделать. Вероятно, с ней происходил обратный процесс, о котором предупреждала Мама. Наташа взяла себя в руки и достала фонарик, который всегда носила с собой. Она осветила лицо сестры и сразу всё поняла. Наташа сделала жест рукой, означавший «грязная обезьяна», и заплакала. Сёстры молча отвернулись друг от друга. Так они простояли в темноте, может быть, минуту, а может быть, вечность. Наконец Наташа превозмогла себя и прошептала: «Я его не люблю. Он ушёл и не вернётся». Любава нащупала в темноте узкую ладонь и крепко её сжала. «Прости меня, – пролепетала она. – Я действительно грязная обезьяна». Сёстры замолчали, потому что главное было сказано. Сцепившись пальцами, они прижались друг к другу, до боли в глазах впиваясь взглядом в чёрное небо, нависшее над жительницами Вселенной. Они силились разглядеть за ним своё будущее, которое, несомненно, будет большим и прекрасным, потому что будущее всегда лучше настоящего.

Content

Марина Соколова
Наташа