Елена Гайворонская

Несломленные каблучки

Творческий поиск. Редакционное задание

«За окном шёл снег и рота красноармейцев».

Почему-то этот бородатый анекдот пришёл в голову, когда на выходе из подъезда Алёна увидела толпу ожидавших автобуса людей, сбившихся в кучу под стеклянным козырьком остановки, в который с маниакальным упорством вколачивал жёлтые листья промозглый осенний дождь. Гидрометцентр в очередной раз ошибся, пообещав в утренних новостях ясный безоблачный день.

Зонта, как всегда, не оказалось. Алёна нахлобучила капюшон болоньевой куртки и лихо поскакала через лужи до козырька остановки. Оказавшись внутри, смахнула брызги с кожаных брюк, порадовалась толстым подошвам ботинок, не супермодных, но таких удобных и практичных. Особенно для нынешнего переезда: три автобусных остановки до метро, далее с двумя пересадками через «кольцо», десять минут пешком до дома.

Стоявшие на остановке усталые после рабочего дня женщины в сапожках с невероятно узкими мысками и на высоченных шпильках посмотрели на Алёну с тайной завистью. Видимо, им тоже предстояло проделать в изящной, но мучительной обувке неблизкий путь. Алёна тоже украдкой поглядывала на соседок по остановке. В глубине души она восхищалась женщинами, умудрявшимися в любую непогоду, будь то изнуряющая жара, ураганный ливень или лютая метель, лететь на шпилечках в коротких юбочках, тонких колготках, запрокинув за плечи квадратную сумку стиля «деловая женщина», отважно подставив разметавшиеся чёлки под очередной природный катаклизм, бросая прямыми спинами, несломленными каблучками и непотёкшими ресницами вызов разгулявшейся стихии, пробкам, толчее «часа пик», сумасшедшему ритму мегаполиса начала двадцать первого столетия.

Когда-то Алёна тоже носила одиннадцатисантиметровые «шпильки». Но это было давным-давно, ещё до Валеркиного комплекса невысокого роста, до буксующей в снегу коляски, до резвого карапуза Димки, за которым молодой маме приходилось описывать бесконечные круги по детской площадке…

Подошёл автобус, ожидающие напихались в него, как селёдки в бочонок. Алёна тоже втиснулась полубоком, вдыхая одной ноздрёй слащавый «Пуазон», другой что-то резкое, мужское. Какой счастье, что не каждый день приходится так мотаться. Иначе – чокнуться можно. Очень даже запросто. Валерка, правда, проделывает ежедневные деловые маршруты на машине, но он как-то приноровился и даже получает удовольствие. Алёне же не удалось найти общего языка с железным конём. Её это не особенно тяготило: в школу за сыном и к родителям на соседнюю улицу Алёна без труда добиралась на своих двоих. Работу же воспринимала скорее в качестве хобби для интеллектуальной домохозяйки с дипломом литератора, так как оплаты хватало лишь на компьютерные игрушки и прочие тинейджеровские примочки для двенадцатилетнего сына. В офис наведывалась по необходимости, поскольку ведение крохотной колонки «Подружка» в маленьком дамском журнальчике с успехом осуществляла по Инету, основное время посвящая двум своим прожорливым мужчинам и интерьер-дизайну недавно отремонтированной квартиры. Это Алёну вполне устраивало. Её никогда не привлекала судьба бизнес-леди. Нелёгкую долю делателя карьеры, по совместительству кормильца и добытчика, она с большой радостью отдала супругу. А, порассуждав о материальной и прочей независимости, пришла к выводу, что зависеть гораздо приятнее от родного мужа, нежели от прихотей какого-нибудь старого кобеля или стервозной бабы, гордо именующих себя начальством. Осознание это пришло с печальным опытом работы в качестве симпатичной молоденькой сотрудницы, коей Алёна успела побывать. Возможно, ей просто не повезло. Но она вздохнула с облегчением, когда Валеркины дела пошли, наконец, в гору, а Алёна смогла прочно осесть в быту, сменить опостылевшие «шпильки» на кроссовки и ботики, стильные юбки и колготки, в которых безумно мёрзли колени на удобные джинсы и брюки всех мастей. Попутно сменив маршрут метро-троллейбус на детскую площадку и тенистые аллеи старого парка. А чтобы вовсе не деградировать с кашками-малашками и Мышками-норушками после некоторых поисков нашла непыльное местечко в незамысловатом дамском журнальчике со столь же незатейливым названием «Валентина». Конечно, рубрика «добрая подружка» в несколько строк, состоявшая из ответов на вопросы, что делать, когда начальник упорно промахивается мимо отчёта, попадая пятернёй по груди или колену? Стоит ли шлёпать ремнём пятнадцатилетнюю дочь за обнаруженный в портфеле презерватив, и не вызовет ли это склонности к садомазохизму, не было пределом мечтаний. Но кто доволен на все сто? По крайней мере, лёгкое неудовлетворение оставляет место для самосовершенствования. Так говорила себе Алёна, и жизнь текла размеренно, уверенно и спокойно до сегодняшнего дня.

Как всё началось

Когда Алёна, ввалившись за очередной зарплатой, достала из объёмной сумки шоколадину, симпатичная молоденькая редакторша Оксана не стала, как обычно, ставить чайник и вытаскивать банку кофе, а сделала таинственные глаза и, заговорщицки понизив голос, сообщила, что «главная» хочет обменяться с Алёной парой слов на предмет запуска новой серии дамских романов. Алёна удивлённо пожала плечами. О новой серии она слышала, конечно, краем уха, в основном, сомнения по поводу запускать – не запускать, так как рынок переполнен, конкуренция, трудности в раскрутке, отсутствие новых интересных авторов и всё такое прочее… В подробности не вникала, так как в своей рубрике она давала «валентинкины» советы любопытным тинейджеркам и заполошным мамочкам, господа же издатели в их число не входили. Поэтому Алёна ещё попытала Ксюху на предмет внезапного интереса, возникшего к своей скромной персоне, но коллега только лукаво улыбалась и подмигивала невпопад, так что Алёна решила, что Оксанка во время перекура на сквозняке застудила глазной нерв. А поскольку в медицине сильна не была, то и совет в этой области давать не стала, а потопала на верхний этаж, где к солнцу поближе размещалось высокое руководство.

Издательство обосновалось в приземистом четырёхэтажном сооружении эпохи развитого социализма с грязно-жёлтыми панельными стенами и унылыми прямоугольниками окон, давящими потолками, узкими серыми лестничными пролётами и бесчисленными коридорами с уймой дверей, возле каждой из которых красовались стеллажи с папками, бумагами, отработанными рукописями. Придя сюда в первый раз, Алёне показалось, что она попала в первую экранизацию «Двенадцати стульев», в эпизод похода Великого комбинатора в редакцию.

Помимо «Валентины» здесь шлёпали несколько аналогичных журналов, различавшихся скорее названиями, нежели содержанием. Стандартный набор: всего понемногу, моды, кулинарии, дизайнерских изысков по пошиву штор или окраске спальни, колонка садовода, кое-что о знаменитостях, обилие рекламы, коротенькая душещипательная лав-стори с непременным хэппи-эндом с фотографиями якобы реальных участников таковой (для прошлой, о современной Золушке-продавщице супермаркета, снимали Ксюху, нацепив для пущей убедительности униформу от известной продовольственной сети). Кроме дамских выпускались журналы для подростков обоих полов, типа «Пацаны» или «Клёвые девчонки». А также масса тоненьких разношёрстных буклетов на все случаи жизни, от ремонта до выбора новогодней ёлки. Вся эта продукция стоила копейки и расходилась на «ура» с уличных лотков, палаток супермаркетов, метро и т. п. Издательство не бедствовало, уверенно держалось на плаву, забив на рынке свою нишу. Но видимо там, «наверху», решили, что почивать на лаврах рано, время двигаться вперёд и осчастливить самый читающий в мире народ очередной книжной продукцией.

На последнем этаже, где расположило кабинеты высокое начальство, от эпохи развитого социализма остались разве что низкие потолки. Тут уж ничего не поделать. В остальном начальственный этаж разительно отличался от «рабочих» мягким ворсом ковровых дорожек, изумрудной зеленью фикусов и пальм в квадратных кадках и даже огромным кожаным диваном в рекреации для гостей.

Кабинет главного редактора, точнее, главной редакторши, Зинаиды Васильевны, также отличался от кабинетов коллег простором, новенькой светлой мебелью, ещё сохранившей вкусный запах ламинированной стружки. На стенах вместо прикольных изречений типа «Хочется работать? Сядь и подожди, пока это наваждение пройдёт» модные постеры с заснеженными беседками или одинокими рыбацкими шхунами на фоне морского заката да рекламные плакаты редакционных проектов, в том числе новой серии, для разговора о которой и была вызвана Алёна.

Зинаида Васильевна, элегантная дама постбальзаковского возраста, с умелым неброским макияжем, короткой стрижкой волосок к волоску с эффектно выделенными дымчатыми перьями, в стальном костюме под Шанель и ярком шёлковом платке, обнимавшем шею и благоухавшем той же «Шанелью», восседала перед плоским монитором, покуривала «Вог», прихлёбывая кофе из маленькой чашечки в модный ситцевый цветочек. Кофемашина располагалась здесь же, в углу кабинета. Тщательно блюдя имидж феминистки и демократки, Зинаида Васильевна всю работу проделывала сама, не прибегая к посторонней помощи. Рядом с эффектной и властной Зинаидой Васильевной Алёна чувствовала себя как студентка перед строгой преподавательницей, несмотря на то, что разница в возрасте была не столь уж велика. Просто длинная косая Алёнина чёлка, небрежно отброшенная набок, шерстяной свитер модной грубой вязки, кожаные штаны и тупоносые ботинки плохо сочетались с Шанелью во всех видах, «Вогом» и миниатюрной кофейной чашечкой, которую Алёна наверняка разбила бы на второй день.

– Здрасьте, Зинаида Васильевна, вызывали?

– Добрый день, Алёна. Не вызывала, а просила зайти. – Редакторша ободряюще улыбнулась и скользнула по Алёне цепким внимательным взглядом. – Присаживайся. Кофе хочешь?

– Нет, спасибо. – Помотала головой Алёна, про себя крайне удивившись.

Ей было трудно представить, что Зинаида Васильевна поднимется из-за стола, промеряет кабинет своими грандиозными «шпильками», достанет из шкафчика крохотную «ситцевую» чашечку, запустит кофемашину – и всё ради неё, Алёны Самсоновой.

– Тогда сразу к делу. Ты, конечно, слышала о планируемом запуске новой серии дамских романов «Горожанка»?

Алёна утвердительно кивнула, бросив беглый взгляд на рекламный плакат: женский силуэт на фоне серых высоток. На силуэте присутствовала шляпка, острые костюмные плечи, длинные ноги в мини и квадратная сумка на длинных ручках как неизбежные атрибуты горожанки.

– Нам нужны новые авторы. – Продолжила Зинаида Васильевна, ткнув недокуренной сигаретой в пепельницу. – У тебя есть свой свежий стиль, хороший слог, меткие выражения, чувство юмора. Людям это понравится. – Она сделала небольшую паузу, – Хочешь войти в серию?

Алёна едва не поперхнулась на вздохе, до конца не поверив в услышанное.

Ей предлагают написать книгу?! Хочет ли она?! Да это всё равно, что спросить художника с аллеи возле метро, не хочет ли он выставить работы в галерее, предложить певичке из ночного клуба концерт в Олимпийском, а сериальной актрисе роль в блокбастере! Войти в серию, издать собственную книгу… Заходя в книжный магазин, видеть на полке знакомую твёрдую глянцевую корочку… Если Алёна и мечтала об этом, то только в самых смелых мечтах!

– Хорошо. – Удовлетворённо сказала Зинаида Васильевна в ответ на Алёнино радостное лопотанье. – Тогда о главном. Серия рассчитана на деловых состоявшихся женщин нашего возраста… Умных, независимых, работающих, проживающих в городе, большом или не очень… Женщинах, находящихся в постоянном совершенствовании своей личности, и поиске… – Здесь редакторша слегка запнулась, покрутила кольца на длинных наманикюренных пальчиках. Два красивых, с причудливым плетением кольца и один перстень с большим дымчатым топазом. Алёна невольно глянула на свои руки с коротко остриженными ногтями, наспех подмазанными и уже кое-где облупившимися, и спрятала за спину. Алёна не носила колец повседневно, даже обручального, лишь надевала в особо торжественных случаях, чтобы по истечении вечера заботливо снять и уложить в шкатулочку вместе с прочими дорогими безделушками. Кольца ей мешали – натирали пальцы. Валерка сперва ворчал, мол, Алёна – единственная женщина, которую раздражают драгоценности. А потом привык.

– …поиске мужчины, достойного быть рядом с такой женщиной. – Закончила на победной ноте Зинаида Васильевна, побарабанила по полированной крышке стола длинными ровнёхонькими ногтями и торжествующе улыбнулась.

– Героиня должна быть незамужней? – Спрятав руки за спину, уточнила Алёна.

– Ну, не обязательно, чтобы все… – Редакторша соорудила кислую мину. – Одна из героинь, конечно, может состоять в браке… Но он должен быть чем-то интересен. Какой-нибудь экстрим, особенные отношения, поиск чего-то нового, неизведанного… Ведь вообще-то брак – это рутина. Фартук и тапочки. Кому интересно читать про памперсы, совместные вечера у телевизора и походы к родственникам по выходным? Нужна интрига. Флирты, романы, развлечения, секс, наконец… Да что я тебе объясняю? Не первый день пишешь.

– Угу. – Буркнула Алёна. – Только про секс писать я не умею. Лавры Керри Бредшоу не по мне.

– Почему? – Искренне удивилась Зинаида. – Сейчас это модно. Или тебе не «Секс в городе» нравится?

– Фильм нормальный. – Сказала Алёна, – а книга – тягомотина с претензией на оригинальность. Редкий случай, когда сценарий намного превзошёл оригинал. Но даже в фильме эта Керри меня раздражает. Дура полная.

– Почему? – Снова удивилась Зинаида и посмотрела на Алёну заинтересованно, словно видела впервые.

– А как назвать тридцатипятилетнюю бабу, у которой все интересы в жизни сводятся к каким-то дурацким туфлям и кабакам, которая не успев спросить имени нового знакомого, укладывается с ним в постель, наутро искренне изумляется, почему он не делает ей предложение, и при этом, словно малолетка, вечно ноет про какую-то неземную любовь? «Мужчина моей мечты»… – Передразнила Алёна. – Господи, да одноклассницы моего сына умнее. А эти туфли по четыреста долларов в каждой серии? Ни одна умная жёнщина, которая сама зарабатывает на жизнь, не дочь или подружка нефтяного магната, не станет тратить такие деньги на барахло. А эти постоянные тусовки? Я достаточно находилась, чтобы сказать: ничего там интересного кроме банальной пьянки с людьми, большая часть которых тебе не интересна и на фиг не нужна. Уж лучше дачные шашлыки с друзьями.

– Ну, знаете, я не совсем согласна. – Как-то уязвленно произнесла Зинаида.

– Я просто высказала своё мнение. – Пожала плечами Алёна.

– Я тоже покупаю туфли по четыреста долларов. – Сказала Зинаида.

Алёна прикусила губу. Высказывание мнения вслух не всегда полезно, она как-то позабыла об этом.

– Мне там Миранда нравится. – Призналась Алёна. – Нормальная тётка, знает, чего хочет.

– Ладно, не пиши про секс. – Разрешила Зинаида. – Про секс и так полно желающих, девчонок двадцатилетних. Им и карты в руки. А ты давай что-нибудь душевное о нашем, бабском. Кстати, – осведомилась Зинаида Васильевна, снова поиграв кольцами, из которых ни одно не было обручальным. – Ты замужем?

– Уже пятнадцать лет. – С непонятным вызовом ответила Алёна. – И это вовсе не так скучно.

– А-а… – Неопределённо буркнула начальница.

Радостный настрой улетучился. Возможно, её жизнь не была суперинтересной, но уж и не скучной рутиной. Да и чем протирание Шанелевской юбки на стуле в кабинете много лучше общения с кастрюлей? Она могла бы рассказать про совместные походы и вечеринки родителей с детьми, одноклассниками Димки, на которых всегда шумно и весело без флирта и экстрима. Могла, в конце концов, поведать массу историй, рядом с которыми отдыхал «Ералаш». Но от неё требовалось совсем другое. Нечто из иной жизни, которая если когда-то и была у Алёны, то так давно, что уже казалась неправдой.

– Ну, постарайся, Алёна. Прояви фантазию. – Телепатически проникнув в суть Алёниных сомнений, сочувственно посоветовала «главная». – Ты же литератор, профессионал. Нужно что-то лёгкое, остроумное, необременительное и, вместе с тем, проникновенное. Чтобы, с одной стороны, могло отвлечь от проблем после тяжёлого рабочего дня, с другой, ненавязчиво давало подсказку на основные женские вопросы, нечто вроде твоей «валентинки», но большего объёма.

– Проблема в том, что я понятия не имею, какие основные вопросы волнуют современных деловых свободных женщин. – Хмуро призналась Алёна. – Скажите, у вас «домохозяйкиной» серии не намечается? Я бы лучше написала о семье с подрастающими детьми…

– Там видно будет…

Зинаида Васильевна поднялась из-за стола, прошлась по кабинету, продемонстрировав походку «от бедра» и стильные стальные в тон костюму туфли-лодочки, чем слегка разочаровала Алёну, ожидавшую каблуки повыше. У окна снова закурила, жестом предложив и Алёне, но та отказалась.

– Что волнует… – Проговорила она, глядя за окно, на гудящий внизу городской муравейник, будто думала вслух. – Что волнует… Много чего. Например, где его найти, нормального… Когда уже всех пятнадцать лет как разобрали. – И рассмеялась с лёгкой хрипотцой, но как-то невесело.

В этот момент телефон на столе «главной» зазвонил. Та быстро вернулась на место, схватила трубку, принялась о чём-то толковать тоном, не терпящим возражений, хмуря тонкие идеально ровные брови.

Алёна тихонько поднялась, шёпотом попрощалась и выскользнула из кабинета, прикрыв за собой дверь.

Размышления на тему…

Подошёл очередной автобус. Тут Алёна решила более не ждать, решительно втиснулась и повисла на ступеньках. Независимая деловая соседка справа, поправив сползшую на лоб шляпку-«таблетку», обвеяла Алёну ароматом супермодным в прошлом сезоне «Жеодор» Диора (Валерка как раз привозил из Парижа), соседка слева – чем-то расслабляюще-цветочным, будящим нестерпимые грёзы об ушедшем лете. Алёна повела носом туда-сюда, а затем уткнула его в широкую горловину свитера. Обыкновенно в дороге она, чтобы убить время, либо раздумывала над очередной «валентинкой», либо мысленно составляла список продуктов, необходимых к ужину, которые следовало купить в супермаркете. Иногда, выхватив взглядом на витрине или девушке из толпы интересную вещицу, думала о том, что мода снова поменялась, а она, Алёна, в этом сезоне ещё не приобрела ничего нового, и что надо бы прошвырнуться в свободное время по магазинам… Уже зная заранее, что снова купит тёплый свитер, удобные джинсы и мягкие мокасины, а очередное модельное чудо, примерив, покрасовавшись в зеркале, выслушав комплименты продавцов, повесит или поставит на прежнее место.

В размышлениях время в пути пролетало незаметно, и сама дорога оставалась где-то побоку, оглянуться не успевала, как ноги сами подносили к дверям квартиры. Но предшествующие события вывели Алёну из обычного состояния равнодушной прострации. Войдя в вагон метро, не стала, как обычно, удостоверившись, что рядом нет старушек, детей и инвалидов, плюхаться на сиденье и, закрывать глаза и дремать до своей станции. Напротив, высунувшись из свитера, как улитка из домика, принялась обозревать кипевшую вокруг жизнь городской подземки. Мысли не желали течь лениво и плавно, как искусственные волны в бассейне. Они бурлили ключом, обгоняли друг дружку ручьями беспокойного вешнего паводка. Алёне ужасно хотелось написать и издать книгу, было немного обидно за то, что её спокойную, приятную, но вовсе не экстремальную жизнь назвали неинтересной рутиной. Но ещё больше поразило её внезапное откровение Зинаиды, которой Алёна издалека восхищалась, втайне побаивалась и в глубине души немного завидовала её шарму, безупречному вкусу, деловой хватке и небрежной лёгкости, с которой начальница припарковывала на тесной стоянке новенький сверкающий «Пежо»… Неужели, несмотря на бесчисленное количество симпатичных сопровождающих мужского пола, с которыми Зинаиду встречали в разных местах, от редакционных дверей до вечеринок в ночных клубах, она одинока!

Была когда-то песня: «Я один, но это не значит, что я одинок…» Ещё в бытность Алёниных школьных тусовок. Алёне она нравилась.

Здесь наоборот. «Не одна, но одинока»?

Каково оно, одиночество, на запах, на цвет, на вкус?

Алёна особо не заморачивалась подобными размышлениями. Замуж выскочила рано, ещё в студенчестве. По окончании института появился Димка. С тех пор Алёна могла чувствовать себя усталой, невыспавшейся, бывало, раздражённой, но только не одинокой. Даже на кухне у неё был собеседник и сотрапезник – смешной мягкий дракончик, приживший на кухонном подоконнике, потому что его салатовая спинка здорово гармонировала с новым гарнитуром, а забавная мордашка могла развеять пасмурное настроение. А что бы было, не встреть она Валерку?

Алёна даже остановилась в замешательстве посреди длинного перехода. Тотчас на неё налетела престарелая горожанка с кошёлками в обеих руках, обозвала Алёну раззявой. Алёна лениво огрызнулась, типа «сама дура», и продолжила задумчивый путь. Почему в таком огромном городе, где полно людей и уйма возможностей для столкновения, кто-то возвращается в пустую тихую квартиру, ужинает в компании телевизора, ложится в холодную кровать? Они с Валеркой познакомились просто и банально: на студенческой вечеринке. Как и где находят друг друга те, кто вышел из стен альма-матер? Что происходит потом? Почему одни знакомства сходят на «нет», а другие перерождаются в благополучный союз с памперсами, кастрюлями и прочими атрибутами семейной жизни?

«Хорошо, – сказала себе Алёна, – допустим, что я – одинокая женщина и хочу познакомиться с таким же мужчиной для серьёзных отношений. Это могло бы стать темой для книги. Могло бы… Будь я одинокой женщиной. Интересно, что бы у меня получилось? М-да… Придёт же такое в голову. Валерка точно бы её оторвал, обладай даром телепатии. Хорошо, что люди не умеют читать чужие мысли. Или плохо? Может, тогда всё было бы куда проще? Вот шла бы я и думала: одинокая женщина желает познакомиться… И параметры избранника. А навстречу топает как раз Он. Читает, и бац! – подходит и говорит: «Девушка, я прочёл ваши мысли. Давайте думать вместе…»

Ну и ну, вот это называется – проявить фантазию. Мне фантастику писать, а не городские дамские романы…

Алёна рассмеялась. В этот момент она входила в вагон очередного поезда. Пассажиры повернулись в её сторону, внимательно посмотрели. Среди них были и мужчины «бальзаковского» возраста. Но, встретившись взглядом, почему-то быстренько отвели глаза и принялись усиленно изучать кто газеты, кто рекламные листовки, расклеенные в изобилии на стенах вагона. Алёна смутилась и тоже повернулась к схеме метро, хоть и знала эту схему почти наизусть.

Цветок жизни

Сын пришёл из школы мокрый и чумазый как беспризорник. Стянул кепку, и от волос едва не повалил пар. На Алёнино изумлённое:

– Неужели и в такую погоду кто-то гулял?

Пожал плечами:

– А чё, нормально. Ух, жрать охота.

– Была бы охота, сразу бы домой шёл, а не болтался под дождём.

– Воздухом же надо дышать! – Авторитетно возразил Димка. – Сами вечно с папой твердите. После семи уроков башка гудит, вот и погуляли немного.

«Кошмар какой, в шестом классе семь уроков! – Подумала Алёна. А вслух сказала:

– Раздевайся, мой руки, садись за стол.

– Вкусно. – Сказал Димка, уплетая за обе щеки суп с фрикадельками. – Не то, что школьные обеды.

– Ясное дело, дома всегда вкуснее. – Отозвалась Алёна, мысленно возвращаясь к своим баранам. Может, брак и рутина, но так приятно, когда кто-то похвалит твою готовку, даже если ты не шеф-повар модного ресторана, и твои кулинарные рецепты вовсе не отличаются изысканностью!

– В прятки играли. – Объявил сын, откусывая ломоть хлеба. – Девчонки сперва не хотели, им бы ерундой разной заниматься: на качелях качаться, журнальчики всякие листать про моду! Вроде твоей «Валентины».

– По-твоему, «Валентина» – ерунда? – Уязвлено поинтересовалась Алёна.

– Конечно, бабский журнал. – Безапелляционно ответил Димка.

По правде говоря, она и сама в глубине души так считала. Но услышать такое от двенадцатилетнего мальчишки! «Бабский»… Она снова немного обиделась. Что за день! С утра леди-босс объясняет Алёне, что её жизнь – сплошная скука, днём собственный ребёнок объявляет ерундой работу. И чего ожидать от вечера, когда вернётся усталый муж?

– Знаешь, как надо заставить девчонок слезть с качель? – Продолжил Димка.

– И как же?

– Витька Болотников придумал. Надо просто харкнуть на сиденье. Девчонки подошли, видят – грязно. И сами с нами в прятки попросились.

– Хулиган твой Болотников! – Вскинулась Алёна. – Зря девочки его вытирать не заставили.

– Он же не дурак! – Усмехнулся Димка. – Он потихоньку плюнул, пока никто не видел!

– Безобразие это. – Сурово сдвинула брови Алёна. – Ты так не делай. – Но, не выдержав, невольно прыснула. Следом заржал и Димка. Вот и воспитывай!

О шкодливой натуре Димкиного одноклассника Витьки Болотникова шла молва с первого класса. Мальчишка отличался живым сообразительным умом и на редкость пакостной натурой. Редкое родительское собрание обходилось без возмущённых тирад педагогов в Витькин адрес. Всякий раз Болотникова-мама, дама тихая и интеллигентная, краснела до слёз, покаянно опускала голову, обещала, что конкретно побеседует с сыном. И каждый вечер после Болотников-папа конкретно носился за отпрыском по квартире с толстым ремнём, а бабушка закрывала внука широкой спиной и возмущённо кричала, что взрослые забыли, как сами были детьми. На следующий день Витька появлялся насупленный и молчаливый, и это состояние сохранялось в течение трёх уроков. А на четвёртом оглушительно взрывалась петарда или по всей школе гас свет, либо приезжали суровые омоновцы с большой чёрной овчаркой искать заложенную в здание бомбу под дружное ликование избежавших очередной контрольной гимназистов…

Вот о чём она могла бы написать талмуд. Легко и с удовольствием. Может, и впрямь дойдёт дело до «домохозяйкиной» серии? А пока…

Затрещал телефон. Загробный голос определителя проговорил номер.

– Это меня! – Димка, не допив чай, унёсся в комнату.

– Привет! Узнал, конечно…

По тому, что Димкин голос приобрёл характерные мурлыкающие интонации и как сын подбирал слова, избегая старательно тинейджеровского сленга и разных «факов», с которыми бесполезно пытались бороться родители, Алёна поняла: звонит девочка.

– Таня? – Спросила, когда сын вернулся к недопитому чаю, с лукаво заблестевшими глазами и раскрасневшимися щеками.

– Не-а. Катя. На день рождения приглашает. Пойду?

– Пойдёшь. – Заворчала Алёна. – Катя, Таня, Маня… На подарках уже разорили твои девчонки…

Сын дипломатично объявил, что пора делать уроки и исчез в комнате.

– Вот, дети подросли… – сказала Алёна кухонному наперстнику, салатовому Дракоше – Новое поколение. Как думаешь, у них не будет проблемы одиночества?

Телефон опять зазвонил. Димка снова схватил трубку и крикнул разочарованно:

– Мам, тебя! Тётя Галя.

Галка, Вовчик, Дедуля и заблудившаяся Судьба

«Вот и он, – как говорили в гениальной мультяшке, – больной зуб.»

Но сегодня Алёна была искренне рада услышать подругу, хоть и догадывалась, что той, скорее всего опять, понадобилась толстая жилетка.

– Приветик.

– Галка, как дела?

– На букву «х», не подумай, что хорошо. – Отозвался низкий, с хрипотцой, усталый Галкин голос.

По тону Алёна поняла: Галка переживает очередную потерю на любовном фронте, и Алёнины догадки насчёт жилетки подтвердились целиком и полностью. Когда у Галки ладилось, её голос звучал громко и задорно, как у пионервожатой в старые добрые времена. Работа обязывала: после института Галка отправилась по специальности, в школу учителем русского и литературы. Да так и зацепилась, выработала командный голос, стойкий иммунитет к милым детским шалостям в любых проявлениях и способность виртуозного владения русским письменным и устным, которой мог бы позавидовать маститый писатель. Ко всему прочему обладала лёгким жизнерадостным характером. И привлекательной внешностью: миленькая пышечка с блестящими глазами, ярким румянцем во всю щёку, смоляными завитками волос, словно оправдывавшими её имя. Галкина грудь всегда была предметом белой зависти Алёны, и после родов оставшейся похожей на девочку-тинейджера, причём очень тонкую и прозрачную. Многие Димкины одноклассницы на Алёнином фоне выглядели рослыми дамами. Единственное, в чём Галке исключительно не везло, так это в поисках человека противоположного пола, который сумел бы всё это оценить по достоинству.

Когда-то, ещё в студенчестве, Галка сходила замуж по большой и страстной любви. Её избранником был Вовчик, высокий красавчик-блондин с параллельного «физмата». Галкина с Вовчиком свадьба пришлась примерно на то же время, что и Алёнина, и была такой же весёлой, бесшабашной, шумной, как все студенческие свадьбы. Молодые поселились в квартирке Галкиной бабушки, которая ради счастья переехала жить её к родителям. Поначалу счастье, казалось, будет вечным. Молодые всюду появлялись вместе, смотрели друг на друга с обожанием, Вовчик называл жену Галчонком, она же супруга Зайчонком. Трудно сказать, когда их чудесные отношения дали трещину, и что было тому виной: студенческая лёгкость, нечаянно перенесённая в семейную жизнь, с горой немытой посуды, пустым холодильником и подгоревшей картошкой к ужину. Или то, что молодой муж не успел «выгуляться» до свадьбы. Трудно сказать. Но однажды Зайчонок, которого раньше времени вернувшаяся жена застала в супружеской постели со смазливой сокурсницей, превратился в «козлину и кобелину», был изгнан со скандалом из спальни, квартиры и Галкиной жизни. Первое время Вовчик ходил за женой, звонил, просил прощения и клялся, что сам не знает, как такое могло случиться и больше не повторится никогда. Оскорблённая Галка рыдала в подушку, но не прощала. Когда же боль поутихла и она, казалась, была готова сделать шаг навстречу блудному супругу, Вовчик явился за вещами изрядно подшофе. Кричал, что Галка совершенно не умеет готовить, к тому же жуткая грязнуля, что он был вынужден сам стирать и гладить, пока она трепалась с подружками по телефону. В придачу в постели она просто ноль. В ответ Галка залепила Вовчику парочку звонких затрещин и вышвырнула его вещи с балкона. На развод Вовчик пришёл с другом и двумя девицами, громогласно объявив, что отправляется праздновать окончание супружеской жизни. Галка была одна. С гордо поднятой головой и королевской осанкой она вышла из здания суда, села в первое попавшееся такси и умчалась, куда глядели глаза таксиста.

Приехав утром домой, она объявила, что все мужики – сволочи, не стоящие её драгоценного времени и внимания, с удвоенной энергией взялась за учёбу. Институт закончила с золотой медалью, устроилась на работу в частную школу, научилась кулинарить так, что пальчики оближешь, а по субботам с каким-то тайным злорадством выдраивала квартиру до зеркального блеска. Так продолжалось довольно долго, пока однажды на очередном дне рождения после выпитого шампанского Галка объявила, что довольно возиться с чужими детьми, пора обзаводиться собственными. Дело за малым: найти подходящего спутника жизни, не похожего на козлину-Вовчика. Чем энергичная Галка и занялась со свойственными ей энергией и упорством. Но именно в этой области её постигали неудачи.

Алёна оказывалась неизменной Галкиной наперстницей и, выслушивая очередные телефонные страдания подруги, в глубине души не переставала удивляться безграничной наивности, которую подружка умудрилась протащить сквозь годы как, некоторые проносят вредные привычки, стройность фигуры или девственность. На развесистую клюкву, которую вешали на Галкины уши попадавшиеся особи мужского пола, не клюнули бы даже сопливые нимфетки. Галка же искренне верила, что охранник овощного ларька не позвонил потому, что в тот самый момент вступил в неравный бой с бандой вооружённых грабителей. Что мужественный, как Зорро, крутой коммерсант ездит на ржавой «пятёрке» чисто в конспиративных целях, скрываясь от вездесущих налоговых инспекторов. И последнюю сотню, занятую у Галки на сигареты лишь потому, что у супермена остались только доллары, а ночью обменники закрыты, он привезёт на следующий вечер вместе с бриллиантовым перстнем и предложением руки и сердца. Что молодой и горячий испанский мачо примчится за своей Галой в дождливую Москву, чтобы навсегда увезти в замок на Канарских островах…

Душещипательной фантастике не было предела. И всякий раз Галка свято верила, что непременно так тому и быть, что уж сейчас-то непременно всё сложится, и они будут жить вместе долго и счастливо, коротая вечера перед телевизором на уютном Галкином диване. Может оттого, что на работе она общалась с детьми, неиспорченными пока суровым взрослым миром, и переняла их открытость и доверчивость, или потому, что сама никогда не давала пустых обещаний, расшибаясь в лепёшку, чтобы исполнить данное слово… Кто знает? Но очередной «принц» оказывался очередным «козлиной» и исчезал с Галкиного горизонта. Галка утешала себя бокалом вина за ужином и телефонным разговором с Алёной, которая популярно объясняла подруге, что от этого «кобеля» её просто Бог отвёл, потому что за поворотом поджидает Судьба.

Судьба не торопилась. Или Галка пока не добралась до нужного поворота.

Впрочем, ожидание не помешало обзавестись поклонником-спонсором, из тех, что «седина в бороду…», владельцем нескольких магазинов стройматериалов и пары продуктовых. В первые месяцы страсти пылкий любовник, которого Галка ласково называла Дедулей, сделал в довольно запущенной квартире любимой евроремонт, подарил большую итальянскую кровать с ортопедическим матрацем и свозил в Турцию. Идиллия продолжалась около года, но однажды Галке надоело, по её словам, выслушивать его бесконечные жалобы на нечуткую старуху-жену, избалованных дочек и тупых зятей с их вечными долгами и неумением вести бизнес…

– Когда страсть поостыла, он стал, как все, обыкновенным жмотом. – Подвела итоги Галка. – Так я и поверила, что у него дела не идут! Старый сквалыга. Как себе новый джипарь купить, нашёл бабки. И жёнушку его видала – вместе в этот джипарь лезли – норкой всю улицу вымела. А как я шубку попросила вместо своей старой дублёнки задрипанной, так нытьё понеслось. Ой, да не сейчас… Лучше летом – дешевле… Ой, да твоя дублёнка ещё хорошая, и так тебе идёт… Ну, я послала его подальше. Мне. Говорю, замуж пора, дорогой. Детей рожать. Вы всё моё драгоценное время занимаешь. Так представляешь, что этот козлина ответил? Рожай, я детей люблю, буду тебе помогать! Совсем оборзел, старый. «От кого рожать, – говорю, – из тебя песок сыплется, впору кровать вытряхивать!» Правду говорю, Лен, чё ржёшь? Матрас ортопедический мне притащил. Спина у него вечно болит! Радикулит. Я говорю: «Давай, приводи одного из зятьёв, всё равно они от дочурок твоих шляются по-чёрному, сама видела. Постоянно в одном кабаке тусуются, и девок снимают. Он как завопит: «Где?!» Ну, я сказала. Тоже чистая правда. Дедуля как разошёлся, мол ты сама такая-сякая, а на порядочных людей от зависти наговариваешь… «Где ты, говорю, порядочных видел? Да твоих дочурок-шалав только из-за магазинов твоих и денег замуж взяли. Ты на их рожи внимательно посмотри. Вылитый папочка!»

В общем, вылетел Михалыч, будто его кипятком ошпарили. Развязалась, слава Богу. Так надоел! Встанет, бывало, перед зеркалом в чём мать родила, то так, то сяк повернётся, яйцами своими сморщенными мотает… Ну, скажи, – говорит, – правда я любому молодому фору дам? А я еле сдерживаюсь, чтоб не заржать, или не сблевнуть… Тьфу! Вспоминать даже неохота. Расскажи лучше, как твои дела? – Устав от собственных излияний, наконец, спросила Галка.

Тут Алёна проявила качество настоящей зануды: принялась обстоятельно докладывать о своих делах.

– Одном словом, – подытожила она, – мне нужно описать насыщенные будни деловой незамужней дамочки нашего возраста, находящейся в перманентном поиске друга жизни. Весёленько и со вкусом.

– Ну, ты, мать, даёшь. – Сказала Галка. – Как же ты будешь писать? У тебя ж совсем нет опыта в подобных делах. Вот я бы накатала «Войну и мир», да из меня писатель как из «Запорожца» внедорожник.

– А ты опытом поделись, не жадничай.

– Запросто. – Отозвалась Галка. – Готовь диктофон, приеду.

– Давай! – Обрадовалась Алёна. – Как раз Валерка на днях в командировку укатит.

– Куда господина Самсонова занесёт на сей раз?

– В Париж.

– Во, дела. – Протянула Галка, без зависти, просто констатировала. – Был таким скромным инженером! А теперь, гляди, всю Европу облазил. Знаешь анекдот: вернулся муж из командировки?

– Знаю, и не один. Приезжай, устроим вечер анекдотов.

– Алён… – Замялась Галка, и её взбодрившийся было голос снова погрустнел. – Мои анекдоты тебе не помогут. Не смешные. Я же неудачница, забыла? К тому же какая из меня деловая преуспевающая… Обычная училка: тридцать шесть часов, оклад в три с половиной и куча частных учеников, чтобы ноги не протянуть… Шмотки с рынка, машины нет, в клубах не тусуюсь…

– Прекрати, – оборвала Алёна, – хватит себя жалеть. Никакая ты не неудачница. Тоже придумала! Да ты себе такого мужика отхватишь! Все обзавидуются!

– Где его отхватишь-то? – Язвительно возразила Галка. – Нормальные все уже отхвачены и охраняются почище золотовалютного запаса страны. А на деловую девушку ты скорее меня потянешь, когда свою шубку наденешь да у Самсонова руль выпросишь.

– Выпросишь у него, как же. – Фыркнула Алёна. – Для него машина – вторая жена. Или даже первая, любимая. Как новый «Мерс» взял, вообще близко не подпускает, даже щёткой снег с капота посбрасывать не даёт.

– Жмот. Правда, тачка хорошая. Ты ведь старую долбанула на даче, выезжая из ворот?

– Долбанула. – Нехотя созналась Алёна. – Просто ворота узкие.

– Ни хрена себе «узкие». – Заржала Галка. – В ваши ворота «Камаз» с песком заезжал!

– Ну, заезжал. – Снова вынужденно согласилась Алёна. – Кому в чём не везёт. Мне – в вождении.

– Мне в вождении тоже не везёт. У меня машины нет. – Сказала Галка. – Ладно, когда твой Самсонов в Берлин умотает?

– В Париж. – Поправила Алёна. – Послезавтра.

– Буду как штык. – Обещала Галка.

– Валяй.

– Только вот какая мысль меня посетила… Запись с чужих слов – это не то. Тебе надо самой влезть в эту шкуру. Ну, как актёр вживается в образ, сечёшь?

– Не очень. – Призналась Алёна.

– Нам надо сходить куда-нибудь вместе. Посидим, расслабимся, глядишь – повезёт, подцепим кого-нибудь…

– Ты что, спятила? – Возмутилась Алёна. – Зачем?

– Для книги, дорогая. Хороший роман должен быть правдоподобным. А для этого тебе надо хоть немного побывать в роли симпатичной, но одинокой.

– Вовсе не обязательно! Когда актёру дают роль маньяка, он не бегает по улицам с ножом и не нападает на прохожих. А вот Валерка меня точно зарэжэт, – скопировала южный акцент Алёна.

– А откуда он узнает? Пусть торчит в своём Берлине.

– Париже. – Машинально поправила Алёна.

– Один хрен, далеко. Я ни там не была, ни там. Я же тебе не трахаться предлагаю! – Горячо возражала Галка. – Просто посидим где-нибудь в кафе, выпьем, поболтаем, состроим мальчикам глазки. Попадутся приличные – потреплемся. Безобидный флирт, не более. Неужели тебе за пятнадцать лет ни разу не хотелось почувствовать себя свободной?

– Нет, – подавив невольный вздох, соврала Алёна.

Кто-то сказал, что не бывает ни одного женатого мужчины, который иногда не мечтал бы стать холостяком. Почему замужние женщины должны быть исключением? Особенно в тягучие осенние вечера, когда нудный дождь которые сутки барабанит по стеклу, а вымотанный работой супруг храпит перед включенным экраном, и его не поднять даже демонстрацией последней коллекции из «Дикой орхидеи»… Надеть сногсшибательное мини, шпильки, войти в полутёмный зал, ловя на себе горящие мужские взгляды, полные восхищения и страсти… Алёна не желала признаваться в том никому, в том числе и Галке.

– Понятно, – язвительно произнесла Галка, – избаловал тебя Самсонов. Сидишь дома, статейки пописываешь… За бугор отдыхать возит, в ресторан выбираетесь, шубы, золото покупает…

Алёна хотела возразить, что Валерка когда-то был таким же нищим студентом, как и её Вовчик, только двумя годами старше. Что начиналась их совместная жизнь тоже не с молока и мёда. И что частенько Алёнке приходилось выбирать между весёлым девичником и кастрюлями-сковородками в пользу последних. А уж когда появился Димка… Всё это она могла повторить подруге, но не стала. Зачем? Алёна прекрасно понимала, что в Галке говорит не злоба, а боль и обида на собственные неурядицы. И её безумное, на первый взгляд, предложение было сигналом SOS, безмолвным криком о помощи. Галка устала воевать с мужчинами огромного города, ей нужно было опереться на хрупкое дружеское плечо.

– Знаешь что… Я подумаю над твоим гениальным предложением.

– Правда? – Обрадовалась Галка.

– Честное пионерское.

– О кей! – Алёна чуть отодвинула трубку от уха, чтобы не оглохнуть от нарастающего командного голоса. – Тогда до субботы?

– Мам! – Крикнул из своей комнаты Димка. – Ты скоро? Мне надо позвонить!

Остаток дня Алёна обдумывала Галкино предложение. Стать хотя бы на один вечер актрисой, сыграть роль… Просто игра. Эксперимент. Почему бы и нет? Алёне казалось, что её существо разделилось на две равные половинки, и те, как соседки на коммунальной кухне, вступили в горячий спор. «Рискни, – подзуживала одна, – Зинаида права: твой брак – давно сплошная скука. Что ты видишь кроме детских тусовок? Немножко развлечься с пользой для дела – это же классно! Совместишь приятное с полезным. Напишешь бестселлер, и Валерка первым станет тобой гордиться.»

«Даже не думай! – Шикала другая. – Такие игры до добра не доводят. Нарвётесь на каких-нибудь маньяков или бандитов! А если кто-нибудь увидит и расскажет Валерке? Скандал! Он твой бестселлер в камине на даче сожжёт, в унитаз спустит, на помойку выбросит, и будет прав!»

– Слышь, мам, – оторвавшись от компьютерных монстров, задумчиво проговорил сын, – если две девчонки нравятся одинаково, что это значит?

– Значит, надо ждать, когда появится третья. – Потрепав сына по короткому ёжику затылка, шутливо сказала Алёна. – Бог троицу любит.

Сюрпрайз

Наверно, Алёна не поддалась бы на пикантное предложение подруги, но вечер приготовил неожиданный сюрприз, по сравнению с которым дневная маета показалась Алёне ребяческим наивом.

Валерка предупредил, что немного задержится на работе, поскольку намечалась очередная деловая встреча. Не особенно вникая в нюансы, Алёна поняла: муж вернётся часам к десяти.

– Ужин греть, или там накормят? – Шутливо поинтересовалась Алёна.

– Грей. Что-нибудь купить по дороге?

– Бутылочку хорошего вина и сыр. – Улыбнулась Алёна, снова подумав, как ей повезло быть не деловой и не свободной мужней женой.

– О кей. – Весело прозвучал голос на том конце провода и отключился.

Но Валерка не появился ни в одиннадцать, ни в двенадцать. Алёна слегка забеспокоилась. Она прекрасно знала, что деловые встречи иногда плавно перетекают в деловые застолья, но Валерка всегда звонил с мобильного и предупреждал, чтобы жена не волновалась. Мол, я там-то и там-то, буду не скоро, можешь ложиться спать. Алёна набрала мужу на трубку, но услышала казённое: «Абонент не отвечает, или находится вне зоны действия сети…» Ближе к часу Алёну охватил мандраж. Она описывала круги у телефона, проклиная его гробовое молчание, стараясь не думать о плохом: что у мужа с собой деньги, пусть не много, но всё же и, – самое ужасное, – купленный недавно «Мерседес». Не новый – пятилетний, но весьма внушительный: глазастый, серебристый, огромный, как корабль. Алёна с самого начала была против такой «выпендрёжной» машины, былая «Примера» её вполне устраивала. Но если дело касалось автомобиля, переубедить мужа было невозможно. И вот…

В голову, как назло, лезли газетные страшилки про банды грабителей и угонщиков, орудующих на дорогах. Ведь даже за «девятками» охотятся… Чтобы как-то отвлечься от дурных мыслей, включила телевизор, и как раз напоролась на сводку происшествий. Пары минут было достаточно… Долго сдерживаемые слёзы брызнули из глаз. Валерка, её Валерка, родной, любимый, лежит сейчас где-нибудь в кювете с пробитой головой, а люди равнодушно проходят мимо, думая: очередной пьяный… И зачем она велела ему заехать в магазин?! Что если его поджидали на выходе? Стали требовать деньги, он сопротивлялся, и… Она едва сдерживалась, что бы не зареветь в голос, но боялась разбудить Димку. Или авария. Просто и буднично. Валерка отличный водитель. Но на дорогах сейчас такое творится! Господи! Пусть с лучше бабой, только бы живой!

Больше оставаться одной в леденящей неизвестности не было сил, и она позвонила Галке.

– Что мне делать? – Рыдала в трубку Алёна.

– Спокойно, только без паники. – Сонная Галка мгновенно пробудилась. – Номер машины знаешь? Звони по мобиле 911, там скажут, куда обратиться.

С трудом попадая по кнопкам дрожащими пальцами, она позвонила 911. Там ей велели успокоиться и дали телефон городской службы, регистрирующей ДТП и бюро несчастных случаев. Женщина на другом конце провода, зевая сообщила, что пока машины под таким номером в сводке не значится. Велела звонить утром. В бюро несчастных случаев спросили, как долго отсутствует супруг. Услыхав, что несколько часов, хмыкнули, но всё же справились о наличии документов. Записали данные водительских прав и паспортные. Сказали, что такого в списках не значится, и повторили: если не вернётся, перезвонить утром.

Алёна сидела на полу и тихо плакала в диванную подушку, когда в половине третьего проклятую тишину разрезал звонок в дверь. Алёна открыла, и в её объятия свалился Валерка живой, невредимый, только в стельку пьяный. В целлофановом кульке тащил бутылку Каберне и любимый Алёнин голландский сыр. У Алёны не осталось сил ругаться. Она молча забрала продукты и ушла на кухню.

– Хочешь верь, хочешь – нет, – предвосхищая разгон, заплетающимся языком объявил блудный муж, – но я был на деловой встрече. Откуда мне было знать, что из офиса в ресторан потащат?

– Почему не позвонил? – Всхлипнула Алёна.

– Батарейки сели! – Он вытащил трубку и как главную улику продемонстрировал Алёне.

– А во всём ресторане, конечно, ни одного телефона?

– Лен, ну что ты, как маленькая? – Возмутился муж. – Идёт деловое совещание, я что, всё брошу и побегу телефон искать?! Вот, вина купил, сыра, как ты просила.

– Да пошёл ты со своим сыром! – Обрела, наконец, способность к ясному выражению мыслей Алёна. – Я, как последняя дура, весь город на уши поставила, по моргам уже приготовилась звонить, а вот он, покойничек!

Больше от возмущения нужных слов не находилось, и Алёна ушла реветь в ванную, а исполнившийся раскаяния слегка протрезвевший супруг стучал в дверь и просил прощения.

– Значит так, – приоткрыв дверь, объявила Алёна. – Отныне ты должен возвращаться домой не позже двадцати-ноль-ноль. Одной минутой больше, и я запрусь изнутри. Можешь отправляться куда угодно: на совещание, в ресторан, к девкам, на работу… В кабинете раскладушку поставь. Я не шучу! – Рявкнула она, заметив, как Валеркины брови приподнялись, а рот изумлёно приоткрылся. И снова захлопнула дверь перед носом провинившегося супруга.

Приняв душ, кое-как обретя душевное равновесие, она вошла в гостиную. Валерка дрых на диване, свернувшись калачиком, положив под голову свёрнутый в куль пиджак от Хьюго Босс.

И тут зазвонил телефон. Это сердобольная Галка предлагала очередной план мероприятий по розыску пропавшего мужа. Услышав о чудесном воскрешении, подруга разразилась тирадой по поводу того, что Самсонов, оказывается, такой же козлина, как и все мужики, нисколько не лучше. Это утверждение подкреплялось многоэтажными оборотами ненормативной лексики.

– Я тут обдумала твоё предложение. Сходить куда-нибудь, поразвлечься. Вспомнить молодость боевую. – Искоса глядя на безмятежно спящего супруга, мстительно сообщила Алёна. – Согласна.

Днём в субботу прибыла Галка с копчёной курицей, коробкой конфет и новой компьютерной игрушкой, приобретённой по совету племянника, Димкиного ровесника. Племянник не соврал: от игрушки Димка пришёл в полный восторг и тотчас уселся за комп опробовать подарок. Алёна достала бутылку Каберне, сохранённую с того злополучного вечера, построгала салат, порезала российский угличский сыр.

– Ну, за нас, красивых. – Галка подняла наполненный бокал. – Проводила своего?

– Проводила. – Махнула рукой Алёна. – Скатертью дорога.

– А мы куда двинем?

– Не знаю… – Злость прошла, и от недавней мстительной бесшабашности почти ничего не осталось.

– Эй, – уловив настроение подруги, возмущённо повысила голос Галка, – ты мне обещала! В конце концов, друг ты мне, или портянка? Не можешь несчастной одинокой, переживающей душевный кризис подруге компанию на вечер составить?

– Я не против. – Слабо защищалась Алёна. – Просто не знаю, куда идти. Хочешь, по парку прошвырнёмся? Там много разных кафешек…

– В центр ехать надо! Что в твоём парке ловить? Пенсионеров в тапочках?

– В центре в приличные места заранее столик надо заказывать. – Возразила Алёна. – А про парк ты зря. Там спортсменов разных полно. Ещё в павильонах выставки проходят, народ отовсюду съезжается, даже из-за границы. В своё время мы с девчонками часто знакомились.

– В какое время?

– Ну, когда в школе, в институте учились…

– Ха! Ты бы ещё в песочницу пригласила, где когда-то куличики делала. – Галка запихнула в рот куриную ногу почти целиком, подняла очередной бокал, – Ладно, за удачу. Пусть будет парк. Собирайся.

Про Женьку и Интернет

– Ну, мать, ты даёшь. – Скривилась Галка, когда одетая Алёна вышла из спальни. – Ты куда собралась? С авоськой по магазином? Кадриться, блин, идём, а ты джинсы напялила. А на ноги кроссовки?

– Ботинки. А что?

– Ничего! Ой, я щас умру с тобой! – Запричитала Галка. – Юбку надень, да покороче! Что у тебя, нормальной юбки нет?

– В юбке холодно. – Слабо запротестовала Алёна. – Задница мёрзнет.

– Не замёрзнет твоя задница! Не январь.

Алёна нехотя вылезла из любимой удобной одежды, порылась на вешалках, извлекла юбку до колен.

– Если бы у меня были такие ноги, я вообще бы без юбки ходила. – Резюмировала Галка.

– Тебя бы с работы выгнали.

– Ну и пусть! Я бы тогда не в дурдом пошла, а в фотомодели. И вышла б за миллионера.

– Желательно американского. – Продолжила Алёна.

– Ну, это дудки. Иностранцы все жмоты. Знаешь Машку Никитину? Ну, курсом ниже училась, высо-окая такая, в очках? Мы с ней ещё на практику вместе попали, в одну школу. Вот, она работала во Франции и вышла там замуж. Года не прошло, сбежала. Такой скряга и зануда оказался! Кофточку новую с зарплаты купила, месяц ныл: «Ах, Мари, это дорого»! Никуда не ходил. Театр – дорого, выставка – не интересно, (тупой, к тому же). Только на бейсбол. Как выходной – бейсбол. Машка теперь при одном слове «бейсбол» сыпью покрывается. И все друзья с жёнами такие же. Одна дура спросила: «Мари, это правда, что в Москве медведи по улицам ходят?» Машка ответила: «Ходят, конечно. Не летать же им». Так что, хоть наши мужички и не подарки, но я предпочитаю отечественного производителя. – Философски подытожила Галка.

– По-разному бывает. – Возразила Алена. – Помнишь Женьку Баранову из третьей группы?

– Ну? – Нехотя отозвалась Галка.

Женька впрямь принадлежала к тому типу красивых и удачливых девушек, которые не стираются из памяти долгие годы – и которых остальные, таковыми не являющиеся, тайно недолюбливают. Копна натуральных кудрей цвета чайной розы, взгляд порочного херувима, лёгкая походка Дюймовочки… Выскочила замуж одной из первых на потоке по безумной любви, вернее, сумасшедшей страсти, за новоиспечённого бизнесмена, переехала в коттедж, стала приезжать к дверям родной альма-матер на новенькой ярко-красной иномарке, вскоре забеременела, родила и бросила институт.

– Ты, разве, не слышала: лет пять назад муж бросил её с двумя дочками-погодками и ушёл к молоденькой любовнице?

– Вот гад! – Яростно выпалила Галка, – Бедная! И что теперь с ней?

– Теперь всё хорошо. Вначале, конечно, ужас, что было.

– Могу представить… – буркнула Галка, проникнувшись внезапным и искренним сочувствием к несчастной товарке по мужскому сволочизму.

– Время шло, решила Женька, что пора и ей жизнь устраивать. Детей опять же поднимать надо. Стала выходить «в люди», знакомиться. Но наши мужики, сама понимаешь, как относятся к женщине с двумя детьми-подростками. Зачем такая обуза, когда можно найти юную деву, не обременённую спиногрызами? И тогда, то ли с отчаяния, то ли подсказал кто, полезла Женька в Интернет. Она и языка не знала, записалась на курсы, обложилась учебниками, взяла у дочки тетрадки … Короче, через пару лет Женька уехала в Германию, вышла замуж за врача, вдовца с двумя мальчишками-близнецами. А вскоре у них родился пятый ребёнок. Однажды я совершенно случайно встретила Женьку на улице, когда та приезжала к родителям. Сама меня окликнула. Прямо-таки светилась. Я спросила, счастлива ли она, и Женька ответила: «Очень-очень!» Такая вот история.

– Это правда или очередная сказочка для девушек изрядного возраста? – Выдержав паузу, серьёзно спросила Галка.

– Чистая правда. – Подтвердила Алёна. – Хочешь, позвони её подружке, Сашке Москаленковой, единственной, с кем Женька отношения поддерживала, после того, как из института ушла?

– М-да… – Взлохматила чёлку Галина. – Подфартило. Женька всегда была везучей. С её внешними данными… Она же красивой девочкой всегда была.

– Ага, а ты прям, уродина! – Рассердилась Алёна. – Ну, давай, будем сидеть и плакать. Во-первых, у тебя нет двоих детей, во-вторых, Женька сильно сдала после развода. Ёё козлина-муженёк выставил с детьми из коттеджа и, можно сказать, с голой задницей оставил. Они у её родителей в хрущёвской «двушке» сколько ютились!

– Ты права. Наверно, надо мне Интернет поставить. А то совсем от жизни отстала.

– Вот, совсем другое дело! Класс! – Это уже предназначалось Алёне, стоявшей в коротком пальто модной расцветки «гусиная лапка» и сапожках-чулках до колен на высоких каблуках. – Классные сапожки. Дорогие, наверно?

– Я в них ноги разотру. – Страдальчески заведя глаза, заныла Алёна. – Буду хромать. Я в этих сапогах только от машины до дверей подъезда хожу.

Но Галка была непреклонна.

– Я же не хромаю. К тому же раньше ты и повыше носила.

– Мне давно не восемнадцать. – Тактично напомнила Алёна.

– А вот возраст тут не при чём! – Обиделась Галка. – Моя тётя, если хочешь знать, в семьдесят два как коза на шпильках цокает. В институте преподаёт. Так ей больше шестидесяти никто не даёт. А нам с тобой, между прочим, не больше двадцати пяти. – И Галка кокетливо повертелась перед зеркалом.

– Пятнадцать, чего уж! – Проворчала Алёна, натягивая голенище.

– А вот мы ребёнка спросим. Как говорится, устами младенца… Димочка, – елейно улыбнулась Галка, погладив Димку по затылку, – скажи, пожалуйста, сколько бы лет ты дал тёте Гале?

– Смотря, за что? – Не отрываясь от компа, уточнил Димка.

– То есть как «за что»? – Озадачилась Галка.

За спиной ехидно хихикнула Алёна.

– Смотря, за какое преступление? – Пояснил Димка. – Хулиганство? Мошенничество? Если убийство, то надо рассмотреть все обстоятельства…

– Он юристом собирается стать. – Пояснила Алёна.

– Тьфу, я не о том! – Замахала руками Галка. – Лет мне сколько, по-твоему? Со дня рождения?

– Вы же с мамой ровесницы. – Недоумённо пожал плечами Димка. – А ей тридцать пять будет в декабре.

– Во, дети бестолковые пошли! – Рассердилась Галка. – На сколько лет я выгляжу? Понял?

– А, понял. – Димка оторвался от экрана и вперил в Галку рентгеновский взгляд. Та отчего-то нервно затопталась, заулыбалась, но как-то растерянно. – На двадцать четыре.

– Ты, моя умница! – Радостно взвизгнула Галка, растроганно поцеловав Димку в щёку, отчего тот поморщился и вытер жирный розовый след. – Я куплю тебе «Сникерс».

– Два «Сникерса».

– Хорошо, моя прелесть!

Димка открыл рот с явным намерением использовать свою маленькую ложь во благо по максимуму и продолжить торг, но заметил за тётигалиной спиной многозначительный материнский кулак.

– Вы надолго? Можно я приглашу кого-нибудь в гости? А то одному скучно.

– Можно. – Разрешила Алёна. – Мы вовсе не надолго. Не сорить. По диванам не скакать. По телефону не хулиганить. И на балкон не выходить.

– А что им на балконе-то делать? – Удивилась Галка.

Алёна устремила на подругу взгляд бесконечно умудрённой опытом мамаши.

– В прохожих через трубочку плеваться. Орать. Или бросаться разной дрянью. Раз уже участковый приходил.

– Вспомнила… – Процедил Димка. – Прошлый год. Мы тогда маленькие были, глупые.

– Да, теперь вы большие, умные. А кто в прошлый раз звонил в VIP – досуг? Хорошо, я вовремя вернулась. Ещё бы чуть-чуть, и девочек привезли.

Галка разразилась громким хохотом.

– Мы пошутить хотели. – Пробурчал Димка. – Это всё Витёк Болотников придумал…

– Да, а свою голову ты в химчистку сдал? Ладно, пригласи кого-нибудь из нормальных ребят Но никакого Болотникова, ты понял?

– Понял. А куда это ты так вырядилась?

– На свидание. – В тон сыну ответила Алёна.

Димка фыркнул:

– Скажешь тоже! Староваты вы для свиданий!

– Ах ты! – Возмущённая Галка щёлкнула его по лбу. – Не получишь «Сникерса»!

– Это называется «пострадать за правду». – Возмущённо сообщил Димка.

Культурный отдых

Кто-то сказал: «Москва – большая деревня.»

Алёне казалось, что Москва – некий райцентр, объединявший несколько деревень в одно большое целое. Она родилась и выросла в деревне Сокольники. Там же неподалёку жили её родители. Там знала она каждый закоулок, каждую тропинку в старом парке, сотни раз объезженную на велосипеде. В своей маленькой родине она, как любой сторожил, знала, где купить всё самое лучшее и дешёвое. Знала, куда стоит пойти гулять с коляской, куда не следует отпускать подросшее чадо. Местные приметы, легенды, истории, предания. То есть всё то, что непременно расскажет любой коренной житель о своей местности, будь то район, посёлок, деревушка. Но стоило Алёне войти в метро и выйти на противоположном конце одной из разноцветных веток, её неизменно охватывало чувство, что попала в совершенно незнакомый город. Всё было чужим: дома, машины, магазины, даже люди, казалось, говорили как-то по-другому. Погода, и та старательно поддерживала эту иллюзию: часто, когда в Сокольниках было солнечно и ясно, в Галкиных Текстильщиках лил дождь. Недаром, подметила Алёна, разъезжаясь, меняясь, покупая новое жильё, люди стараются найти в своей деревеньке.

Вот и Галка, топая по небольшой узкой улочке, ведущей к лесному входу в парк, недовольно ворчала:

– Что за район? Грязища. Не хватало только в лужу свалиться. А ещё элитным считается. У вас что, проблема со стоками?

– В следующий раз приезжай в резиновых сапогах. – Прикалывалась Алёна.

– Нет уж, – сердито возразила Галка, – в следующий раз приезжай ты ко мне.

– В твою деревню? – Хмыкнула Алёна. – Да там податься некуда!

– Что? Это у нас-то некуда?! – Вскинулась Галка.

Алёна вовремя схватила подругу под локоть и оттащила в сторону. Какой-то лихач на полной скорости вписался в огромную лужу, взметнув до небес серо-коричневый фонтан.

– Что б ты не доехал, козлина чётрова! – Воскликнула Галка и, глядя, как водяные круги откатывают от мысков её светлых сапожек, прибавила витиеватую непечатную конструкцию. Алёна невольно улыбнулась. Ругаться Галка умела виртуозно, как истинный филолог.

– То был Он, принц на чёрном Мерседесе. – С надлежащей торжественностью провозгласила Алёна. – Только он не знает, что сейчас, на обочине, разминулся со своей судьбой…

– Это что, начало бестселлера? – Недовольно хмыкнула Галка. – Тогда поставь мои предыдущие слова в эпиграф.

Кафешек в парке культурного отдыха Сокольники было предостаточно, на любой вкус и кошелёк. От продувных летних шатров, где по вечерам тусовались студенты и тинейджеры до неброского снаружи, но вполне фешенебельного внутри ресторана «Фиалка», излюбленного места Сокольнической братвы. Алёна привела подругу в небольшое, вполне сносное кафе, не комильфо, конечно, обычный средний уровень, демократичный по ценам, публике и сервису. В тёплое время шумная весёлая компания родителей и детей из Димкиного класса частенько коротала вечера за его летними столиками с видом на «круг» – центральную асфальтовую дорогу, по которой ребятня разъезжала на роликах. А разомлевшие под ласковым недолгим солнышком мамы потягивали лёгкое пиво, похрустывали чипсами, обсуждая последние сплетни. Тогда Алёне в самых смелых фантазиях не могло привидеться, что однажды она войдёт в кафе в совершенно ином амплуа – искательницы приключений. И сейчас у неё ёкало внутри и тягуче сосало под ложечкой. Ей казалось, что все вокруг понимают, зачем они здесь, наблюдают за ними, тайком перешёптываясь и пересмеиваясь: вышли барышни на охоту…

Разумеется, они с Галкой и раньше сиживали в кафешках. Но то были совсем другие посиделки. Они болтали, смеялись и не думали ни о каких мужиках. Вернее, Алёна не думала, потому что дома её ждал Валерка. Да и Галка редко пребывала в состоянии одиночества.

Галка облюбовала столик у окна, хозяйским жестом бросила сумку на подоконник, громко потребовала меню. Немногочисленные посетители повернулись в их сторону. Дамы смерили уничижительными взглядами и вернули головам прежнее положение. Мужские же компании, напротив, оживились. Некоторые стали судорожно подмигивать, иные покашливать, разве что пальцами не тыкали, как покупатель на новый товар. От стыда Алёна была готова залезть под столик. Неужели именно так чувствуют себя все молодые независимые свободные?! Ей вдруг стало очень жалко всех одиноких женщин. Если бы в тот момент возникла фея с волшебной палочкой, Алёна загадала бы единственное желание: пусть каждый немедленно найдёт свою половинку. Хотя бы на этот вечер…

«Стоп, – приказала себе Алёна. – Хватит дёргаться. Вспомни свои восемнадцать. Точно также заходили в кафе, а юбки были и покороче… И стеснения не было, ровным счётом никакого. Напротив, был кураж, эдакий кайф от стороннего внимания, и его хотелось больше и больше… Что изменилось? Возраст? Ерунда. Искусству флирта все возрасты покорны. Это как кататься на велосипеде, разучиться невозможно. Ну, давай…»

Алёна глубоко вдохнула, выдохнула, небрежным движением откинула со лба длинную чёлку, обвела полутёмный зал прозрачным взглядом и улыбнулась всем и никому, как когда-то в далёкой бесшабашной юности… И, как ни странно, всё стало проще. Аутотренинг подействовал.

– Слушай, – горячо зашептала Галка, – вон приличные ребята за столиком в углу сюда смотрят. Шеи свернули… Видишь?

– Не-а, – беспечно сказала Алёна, – не вижу.

– Да ты чё! Нормальные ребята, в самом деле.

– Я, правда, не вижу ни фига, – призналась Алёна, – у меня линзы подсели. Пора менять, никак до врача не дотащусь.

– Классная штука – линзы. – Заметила Галка. – Глаза блестят в темноте, прямо как у кошки! Мужики, наверно, тащатся! А без диоптрий линзы бывают?

– Даже разноцветные. – Подтвердила Алёна.

– Надо будет купить с зарплаты. – Сказала Галка. – Выбрать какие-нибудь поэффектней.

– Красные. Куда эффектней? Как у собаки Баскервилей.

– Ах ты! – Хохотнула Галка, ущипнув подругу за бок. Алёна от неожиданности ойкнула и тоже засмеялась.

Напряжение постепенно спало. Алёна уже не играла роль. Просто сидела, болтала с подругой как в старые добрые времена.

– Зато знаешь, как удобно, когда плохо видишь? Все мужики вокруг красавцами кажутся. Ни малейшего изъяна.

– Блин, – сказала Галка, – может, я не там ищу? Где здесь интернат для слепых? Вот и я, Клавка Шиффер!

– Девочки, что закажем? – Пробудилась, наконец, официантка и сунула замусоленное меню.

– Разрешите вас угостить, – раздался приятный мужской голос.

– Нет! – Вскинулась Алёна.

– Да. – С нажимом произнесла Галка, толкнув подругу ногой под столом. – Пожалуйста.

И расцвела в обворожительной улыбке.

Это были «приличные ребята из-за столика в углу», которых намётанный Галкин глаз подметил с самого начала. С радостного Галкиного разрешения и скупого Алёниного кивка они подсели за столик, предложили пивка, но, заметив непроизвольную Алёнину гримасу, сделали королевский жест в пользу шампанского «за знакомство». Высокий плечистый блондин представился Аликом. «Довольно глупое сокращение для его возраста и габаритов», – подумала Алёна. Пониже, с заметным брюшком и залысинами у висков, – Анатолий, понравился ей больше – какой-то «домашний», чем-то похожий на Валерку. Если бы Галка спросила совета, Алёна сказала бы выбрать Анатолия. Но Галка в советах не нуждалась. Строила Алику глазки, не переставая улыбаться, как вышколенная продавщица в дорогом бутике.

– Галина, для друзей просто Галя.

Алёна открыла рот, чтобы назвать имя и неожиданно сказала первое, что пришло на ум:

– Маргарита.

Так девчонки-школьницы придумывают фальшивые имена, мороча голову случайным знакомым на дискотеках. Довольно глупо, когда тебе немного за тридцать. Галка вытаращила глаза, приоткрыла рот, но благоразумно промолчала, на ходу принимая правила игры.

– Тебе удивительно идёт это имя, – восхитился блондин Алик, с ходу преодолев барьер «Вы – ты».

– Неужели? – Приподняла брови Алёна. – Почему?

– Взгляд у тебя такой… колдовской. Ну, помнишь, книжку про Маргариту? Там ещё черти разные были. Интересная книжка. Не читала?

Галка поперхнулась шашлыком и закашлялась.

– Куда мне… – Едва сдержав улыбку, сказала Алёна. – Я всё больше телевизор смотрю.

– Я вообще-то тоже. – Обрадовался Алик.

Алёна устремила на Галку многозначительный, отнюдь не колдовской взгляд.

Алик поведал, что работает инструктором в фитнес-клубе. Анатолий оказался менеджером супермаркета.

– Так что, девчонки. Добро пожаловать в наш клуб. У нас восхитительные программы, самые современные тренажёры для различных групп мышц… – Агитировал Алик.

– Какие? – Спросила Галка. И зря. Потому что Алик принялся вдохновенно перечислять имевшийся спортинвентарь, подробно поясняя, что для тренировки какой группы мышц предназначено, сопровождая рассказ мимикой и жестами. На пятнадцатой минуте увлекательной беседы подозвала официантку и достала кошелёк, невзирая на энергичные протесты мужской половины.

– Ты что, феминистка? – Почти оскорблено спросил Анатолий.

Ни секунды не колеблясь, Алёна утвердительно кивнула.

На улице накрапывал дождь.

– Ну, девчонки, махнём ко мне? Продолжим вечер? – Предложил Алик, с ходу обняв обеих за плечи.

– Мне пора. – Отстранилась Алёна, натянуто улыбнувшись. – Спасибо за компанию.

Она была сыта по горло свободой и независимостью. И если чувствовала себя счастливой, то только оттого, что не повстречала никого из Димкиных друзей и их родителей.

– Я провожу. – Прорезался Анатолий. – Уже совсем темно, кругом полно шпаны.

«Балда Галка, – подумала Алёна. – Не того выбрала.»

А вслух сказала:

– Ничего, я местная.

– Что ж, тогда мы с Галюней вас покинем?

Алик обнял уже одну Галку, и та кокетливо засмеялась.

«Боже мой, неужели она поедет?! – Мысленно ужаснулась Алёна. – Они же едва знакомы! А вдруг у него какие-нибудь заболевания?! Или я просто ханжа, безнадёжно отставшая от ритмов современной жизни?»

– Пока, дорогая. Я позвоню! – Галка чмокнула Алёну в щёку и отбыла с новым кавалером тренировать различные группы мышц.

– Вы меня извините. – Покаянно призналась Алёна нерешительно топтавшемуся на месте кавалеру. – В мои планы не входило знакомство. Я просто составила компанию подруге, понимаете? Ей было одиноко. А у меня семья: муж, сын.

– Представляете, у меня тоже! – Неожиданно обрадовался Анатолий. – Алик попросил меня поддержать компанию. Он недавно развёлся, и ему сейчас просто необходима симпатичная понимающая женщина! Риточка, могу я вас так называть… – он взял Алёну за руку, погладил запястье, проникновенно заглянул в глаза. – Может быть, мы с вами как-нибудь встретимся вдвоём… У вас и вправду колдовской взгляд…

– Это контактные линзы отсвечивают. – Высвободив руку, резко произнесла Алёна. – Всего хорошего.

Детские забавы

Неладное Алёна заподозрила уже при подходе к подъезду. Округа оглашалась музыкальным рёвом и детским визгом, доносившимся из приоткрытого окна на четвёртом этаже. Она поднялась и стала звонить, затем, не достигнув эффекта, принялась барабанить в дверь. На шум вылезла старушка-соседка.

– Это безобразие. Весь дом ходуном ходит.

Алёна согласилась, что это безобразие и пообещала принять самые строгие меры, когда попадёт домой. Наконец, её услышали. Музыка смолкла, дверь отворилась.

– Здрасьте, тёть Лен. – Сказал нестройный хор пятнадцати подростков.

– Добрый вечер. – Алёна изобразила гостеприимную улыбку и грозно посмотрела на сына.

– А чё, – потупился Димка, – мы нормально себя вели… Болотникова не позвали.

– Пожалуй, нам пора. – Сказала рослая блондинка Настя с накрашенными губами и подведёнными ресницами. Меньше шестнадцати не дашь. – До свидания, тёть Лен.

За Настей потянулись остальные, запрудив небольшой коридор.

– Приходите ещё. – Сказала Алёна. – Только музыку делайте тише.

Резкий назойливый звонок в дверь показался особенно оглушающим в наступившей тишине.

– Видите, – назидательно произнесла Алёна, – соседи жаловаться пришли.

– Между прочим, до десяти часов вечера мы имели полное право повеселиться. – Заметил Павлик – худой «ботаник» в очках.

– Грамотные все стали, – проворчала Алёна, щёлкая замком, – вот у себя дома и веселитесь…

Она осеклась, недоумённо захлопала глазами.

На пороге стоял пожарник в каске с поливочным шлангом в руках.

– Где горит?

– Нигде не горит. – Замялась Алёна. – Это ошибка.

– Нет никакой ошибки. Короленко пять… Что, ложный вызов? – Рявкнул пожарник, – штраф будете платить.

– Одну минуточку… – Просительно проговорила Алёна и, обернувшись к остолбенелым детям, обрушилась на сына. – Дима! Что за дурацкие шутки?!

– Честное слово, мам, мы здесь не при чём! – Принялся горячо оправдываться Димка.

– А кто при чём?

– Это Болот вызвал, то есть Болотников Витёк. – Со знанием дела сказала Настя. – Он обиделся, что его на вечеринку не пригласили. Помните, он позвонил и пообещал, что нам будет ещё веселее?

– Точно, верно! – Наперебой загалдели ребята. – А мы не хулиганили. Зачем нам это?

– Я, конечно, могу заплатить штраф, но мне кажется, они не врут. – Повернулась к пожарнику Алёна. – если бы это были они, то не назвали бы не этот адрес, а любой другой.

– Вот именно! – Выкрикнул Димка. – Например, Болота, гада!

– В самом деле… – Усомнился пожарник. – А где живёт этот ваш Болотников?

– пятнадцать голосов наперебой назвали адрес. Болотников жил в доме неподалёку.

– Что ж, – пожарник сдвинул каску и почесал затылок. – Разберёмся.

И погромыхал вниз, игнорируя лифт.

– Айда! Позырим! – Заорал шустрый маленький Мишка и, рванув с вешалки куртку, выскочил следом. За ним ломанулись остальные, едва не сорвав дверь с петель. Остался только Димка и заканючил:

– Ма-ам, можно я тоже сбегаю? Мигом.

– Я тебе! – Прикрикнула Алёна и махнула рукой. – А, впрочем, ступай. И пусть это послужит наукой…

Последние слова она произнесла в распахнувшуюся дверь и оголившийся за лестничный пролёт. По сравнению со скучным вечером последние десять минут показались ей настоящим экстримом.

Наконец оставшись в тишине, Алёна упала на диван и, простонав: «О-ох…», с наслаждением стянула сапоги. Наверно, она впрямь безнадёжно состарилась для романтического флирта под накрапывающим дождём на аллеях старого парка. Последний раз это случилось пятнадцать лет назад… Многие сочли бы её верность за пережиток прошлого. Даже Галка нет-нет, да спрашивала: «Неужели ты за все годы ни разу, ни с кем ни-ни?» А Алёна, действительно, даже не думала об этом. Её жизнь заполняли иные интересы, а голову – мысли.

Внезапно она ощутила острый укол вины за свои дурацкие посиделки. Валерка, хоть и провинившийся, но такой бесконечно родной, торчит в каком-то далёком пасмурном Берлине, работает в поте лица, стараясь для семьи, а она здесь систему Станиславского разыгрывает…

«Брось! – Одёрнула вторая половина Алёны первую, – он уже всю Европу облазил, а ты дальше Турции не выбиралась. У него на работе вечные банкеты, переговоры, встречи, которые заканчиваются в ресторанах… Думаешь, там нет симпатичных женщин, с которыми Валерий Константиныч с удовольствием общается? Вот и у тебя такая же деловая встреча. Фуршет. И ты, в отличие от любимого супруга, домой не ползком вернулась. Так что нет причины для самобичевания.»

«В тебе всё ещё говорит обида. – Возразила вторая половина. – Тебе понравилось бы, если бы твой муж ходил с другом по кафе, знакомился с женщинами, оправдывая это работой? Пожалуй, нет.»

Алёна не успела разобраться, чью сторону ей принять: отвлёк звонок в дверь. Вернулся Димка. Принялся рассказывать, покатываясь со смеху.

– Представляешь, мы позвонили Болоту, тот открыл, один был дома. Спрашиваем: «Твоя работа?» Он ржёт, придурок. «Что, – говорит, повеселились?» Мы отвечаем: «Пока нет, но всё впереди!» И тут вылезает пожарник, да как окатит Витьку водой из шланга! Прикол!»

– Обхохочешься. – Устало сказала Алёна. – Давай, прибери за своими гостями. Вон, фантиков накидали. Я в душ.

В ванной Алёна зачем-то придирчиво оглядела себя с головы до ног перед большим зеркалом. Немного обвисла грудь, чуть потяжелели колени, ягодицы утратили былую упругость… Не девочка, конечно – тридцать пять… Может, снова записаться в тренажёрку? Ходила ведь, но поленилась, бросила. Наверно, зря. Интересно, что думает Валерка, когда смотрит на неё? Сравнивает ли Алёну нынешнюю с той, что осталась позади? С молоденькими девочками, подросшими за последние пятнадцать лет? Конечно, он и сам далеко не Аполлон Бельведерский. Залысины, брюшко… Но он мужчина, ему простительно. Как там гласит народная мудрость? «Мужчина должен быть чуть красивее обезьяны.» Какая несправедливость!

Выйдя из душа, Алёна уселась за компьютер и постаралась сосредоточиться на редакционном задании. Несколько секунд внимательно смотрела на белое поле монитора, заменившее бумажный лист, а затем бойко застучала ноготками по клавишам. Димка вылез из кухни с намерением что-то выяснить, но, увидев, Алёну за компьютером, благоразумно удалился. Он знал: если мать погрузилась в работу, можно тихонько посмотреть ночной фильм. Главное не привлекать её внимания вопросами, топотом или громкой рекламой. Иначе вдохновенная писательница моментально перевоплотится в строгую маму и погонит спать.

Будь моим талисманом!

Алёна проснулась, но ещё нежилась под одеялом, когда позвонила Галка.

– Ты так рано встала? – Сонно поинтересовалась Алёна.

– А я ещё и не ложилась! Только что домой приехала. Алик поймал мне такси. Мы прокувыркались всю ночь. В постели он просто супер!

– Рада, что его тренажёр хорошо работает. – Лениво зевнула Алёна, заворачиваясь в одеяло.

– У него классная квартира! – Тарахтела Галка. – Знаешь, если мне к нему переселиться, мою можно сдавать. Или наоборот. Как ты думаешь, на сколько потянет однушка в Измайлово с прекрасным ремонтом и видом на парк?

– Понятия не имею. А вы уже решили жить вместе?

– Ну… – Замялась Галка. – Мы, конечно, об этом пока не говорили. Но почему бы и нет? Он приглашал меня в свой клуб. И тебя, кстати, тоже. Я давно подумывала заняться аэробикой. Хочу немного похудеть. Поехали завтра? Ой, только у меня нет одежды для фитнесса. Не знаешь, где можно недорого купить?

Под Галкин монолог Алёна постепенно просыпалась, и к его окончанию была готова подняться к завтраку. Заодно она вспомнила вчерашнее решение начать снова посещать тренажёрный зал. Помимо этого память услужливо подсказала, сколько раз Галка готовилась к великому переселению, и чем это закончилось. Ничем, не считая рыданий в телефонную трубку и проклятий в адрес очередного «козлины». Она хотела освежить и Галкину память, на всякий случай, в качестве прививки против очередного разочарования. Но не знала, как сделать это потактичней. А Галка продолжала взахлёб расписывать достоинства Алика, и Алёна промолчала. Вдруг он и вправду Галкин Тот Самый? Сказала только:

– Неохота тащиться в такую даль, когда у меня рядом с домом целых два клуба. Может, ты одна съездишь? А потом расскажешь.

Алёне не хотелось снова встретиться с новым Галкиным другом.

– Бросить меня хочешь? – Вскинулась Галка. – В трудную минуту? Тоже мне, подруга!

– Раньше ты в этих делах прекрасно обходилась без меня. – Напомнила Алёна.

– И мне фатально не везло. – Напомнила в свою очередь Галка. – Вдруг ты принесёшь удачу? Будь моим талисманом.

Галка применила полный арсенал убеждения, от фонтанного красноречия до жалобного похныкивания. В конце концов, Алёна сдалась и, назвав подругу занудой, которой проще отдаться, нежели объяснить, почему этого делать не стоит, согласилась. Но была и иная причина. Несколько начальных страниц романа, набранных вечером накануне.

Трудности воспитания будущего мужчины

Алёна сидела на кухне и попивала утренний кофе в компании салатового дракоши, когда на пороге появился заспанный Димка, почёсываясь и зевая во весь рот, совсем как отец, объявил:

– Ма, помнишь, сегодня у Катьки день рождения!

– Во сколько? – Подскочила Алёна, поперхнувшись кофе.

– В три.

– А подарок?!

– Ты же обещала что-нибудь посмотреть! – Недовольно воскликнул сын.

– А ты мог бы напомнить! – Огрызнулась Алёна. Но при виде погрустневшей Димкиной мордашки устыдилась. Ребёнок не виноват, что мамашина голова занята разными глупостями. Слово надо держать.

– Ничего страшного – у нас уйма времени. Сейчас сходим и купим. Что она любит?

– То же, что и все девчонки. – Поскрёб за ухом сын. – Мягкие игрушки, книжки разные девчачьи, про любовь и прочую муть…

– Не проблема. – Зевнула Алёна. – Умывайся, завтракай и вперёд.

В книжном магазине Алёна перебрала несколько энциклопедий для девочек, которые Димка последовательно браковал.

– Эта для маленьких. Про причёски и косметику у Катьки полно. «Вышивание» пускай девчонки дарят…

– Вот, – Алёна достала с верхней полки толстый фолиант в яркой красочной обложке. – «Для вас, девчонки». Всё те же причёски, макияж, мода, дружба, любовь, секс… Покосившись на сына, разглядывавшего «космический» раздел, нашла искомую страницу, расширив глаза, прочла весьма откровенное описание первой половой близости между подростками.

«– Ты меня ещё любишь? – Спросила Наташа, когда всё закончилось. Она лежала голая на смятой простыне, всё ещё не веря, что ЭТО случилось с ней.

– Конечно, детка, – промурлыкал Макс, застёгивая джинсы.

На следующий день он расскажет всей школе, что «трахнул недотрогу-Наташку…». Алёна стояла с открытым ртом, всё ещё не веря, что прочла ЭТО в девчачьей энциклопедии, пока не почувствовала себя древним ископаемым.

«Возможно, это нужная и поучительная книга для современных девочек-акселераток, чтобы не натворили глупостей раньше времени. – Принялась размышлять про себя Алёна. – Но вряд ли она подойдёт для подарка однокласснице.»

– Ну что там? – Оторвавшись от космических аппаратов, поинтересовался Димка.

– Э-э… – Моментально захлопнула книгу Алёна. – Это тоже неинтересно. Пойдём лучше посмотрим мягкие игрушки. Купить тебе что-нибудь о космосе?

– Девчачьих книг – куча. – Проворчал Димка. – А выбрать нечего. Пожалуй, я возьму себе вон ту, про загадки НЛО.

В отделе игрушек было немноголюдно и очень мило. Димка тотчас направился к огромным радиоуправляемым автомобилям. Алёна напомнила ему о цели похода. Сын ответил: «Угу», сделал два шага и завис около моделей всевозможной техники.

– Опоздаем. – Сказала Алёна.

– Угу. – Разочарованно хмыкнул Димка, пробираясь к полкам, на которых восседали симпатичные плюшевые звери всех мыслимых цветов и размеров. – О, мне нравится этот!

Его указательный палец упёрся в нос огромного крокодила со зверским выражением морды и огромными белыми зубами.

– Б-рр, какой ужас! – Воскликнула Алёна. – Здесь столько милых игрушек, а ты выбрал самую страшную!

– Но это же круто, ты не понимаешь!

Алёна повертела ценник и, обнаружив четырёхзначное число, призналась, что это и впрямь круто.

– М-да. – Почесал за ухом сын. – Пожалуй, облезет.

– Почему крокодил облезет? – Удивилась Алёна. – С ним же не мыться.

– Катька облезет и неровно обрастёт. – Пояснил Димка. – Жирно будет. Поищем что-нибудь подешевле.

– Ладно. – С облегчением вздохнула Алёна. – Как тебе этот?

Она сняла с полки усатого-полосатого котёнка.

– Больно морда у него дебильная. – Поморщился Димка. – На Федосеева из «А»-класса похож.

– Нехорошо так говорить! – Одёрнула Алёна.

– Но это правда! – Парировал Димка. – Папа, вон, постоянно говорит про своего начальника…

– Между прочим, папа тоже чей-то начальник. – Назидательно возразила Алёна. – Представляешь, если подчинённые о нём говорят то же самое?

– По мордасам надо давать таким подчинённым.

– Железная логика. – Вздохнула Алёна. – Смотри, как тебе эта собачка?

– Это не собачка, а зайчик. – Взглянув на этикетку, просветил сын.

После получаса препирательств на свет была извлечена серая ворона с белым брюшком, плутовскими глазками и огромным клювом.

– О, – обрадовался Димка. – А клюв-то! Такая, в натуре, долбанёт – мало не покажется. Катька же у нас Воронова. Как раз для неё! И цена подходящая.

По сравнению с крокодильей, цена показалась Алёне просто смешной.

Последним пунктом стояли цветы.

– Сама выбирай. – Махнул рукой Димка. – Я в них не понимаю.

– Учись. – Назидательно сказала Алёна.

– Больно надо!

– Станешь старше, понравится девочка, пригласишь на свидание. – Терпеливо объясняла Алёна. – На свидание положено дарить цветы.

Димка задумчиво поскрёб за ухом.

– А если девочка меня пригласит, что она должна мне дарить?

Алёна озадаченно похлопала ресницами, но продолжила ликбез хорошего тона.

– Всё равно, настоящий мужчина должен прийти с цветами.

– Это несправедливо! – Возмутился Димка. – У нас равноправие! Демократия. Пусть тогда и мне цветы дарят.

– Вот когда это случится, тогда и разговор будет. – Обречённо завела глаза Алёна. – А сейчас давай купим вон те жёлтенькие розочки. Смотри, какие симпатичные. Как солнышки.

– Давай купим кактус. – Сказал Димка.

– Слушай, прекрати глупости болтать! – рассердилась Алёна. – Как маленький, честное слово!

– Почему глупости? – Обиделся Димка. – Она кактусы собирает.

– Покупай, что хочешь. – В сердцах сказала Алёна. – Тебе идти, а не мне. Опозоришься – пеняй на себя.

Димка почесал за ухом. Опозориться ему явно не хотелось.

– Ладно. – Примирительно сказал он. – Давай розы.

Фитнес, фитнес-клубы и фитнесмены

Отправив ребёнка, Алёна вздохнула с облегчением и уселась за компьютер. Но мысли текли вяло, и в голове было пусто, как в кармане бюджетника. Ничего интересного и остроумного, даже намёка на развитие сюжета. Промучившись полчаса, выпив две чашки кофе и горестно повздыхав, Алёна полезла в шкаф, откопала на дальней полке среди позабытых вещей костюм для фитнеса.

Несколько лет назад, когда фитнес только входил в моду, рядом с домом открылся новый клуб с глобальным и всеобъемлющем названием «Планета». Алёна тотчас купила годовой абонемент и добросовестно проходила на занятия месяца три. Клуб её разочаровал. Уже после первого месяца половина новеньких тренажёров отправилась на ремонт, а ко второй образовывалась очередь страждущих улучшить фигуру женщин. В душевой работало всего четыре кабинки, и двадцать взмыленных после аэробики дам выстаивали в той же очереди. Очереди обнаружились в буфет, сауну, косметологию. Оказалось, во всём легко находились свои «плюсы». Как в старые добрые слегка подзабытые времена, в очередях делились впечатлениями, рецептами, телефонами парикмахеров, портних, косметичек и докторов всех мастей, даже экстрасенсов и гадалок. Так что спортивный клуб было впору переименовывать в клуб дамских очередей по интересам. Стрижка у «стажировавшейся в Париже» девушки заставила Алёну крупно пожалеть об измене своей постоянной парикмахерше Татьяне, не выезжавшей дальше подмосковной дачи. Последней каплей стала разрекламированная гидромассажная ванна, долгое время закрытая на профилактику. Когда она, наконец, открылась, в воде оказалось столько хлорки, что впору было отбеливать бельё. После чего Алёна, выслушав очередной комплимент загорелого инструктора о том, что ей и подправлять-то почти ничего не надо, решила, что «почти» не стоит затраченных средств, как временных, так и материальных и попрощалась с клубом и мечтой о пропорциях 90-60-90 без особого сожаления. Тем более что Валерка, уплетая ужин, всякий раз хмыкал:

– Делать тебе нечего. И так худющая!

А на разъяснения жены, что она посещает тренажёры не с целью похудания, а, напротив, подкачивает мышцы, фыркал:

– Ешь больше, вот и накачаешься.

Но вскоре клубы стали появляться один за другим, соперничая, конкурируя, отбивая друг у дружки клиентов. Однажды Алёна заглянула в ещё один, открывшийся по соседству, и приятно удивилась немноголюдности, наличию тренажёров, бодро бурлящим без малейшего намёка на хлорку «джакузи», вкусно пахнущим свежим деревом саунам и даже небольшому, но чистенькому и уютному бассейну. После экскурсии, проведённой симпатичной девушкой– инструктором Алёна всерьёз задумалась о второй попытке. Пока Алёна думала, Галка начала действовать, таща за собой подругу, как стремительный поток увлекает неповоротливое бревно. Она снова позвонила Алёне и сообщила, что телефон нового бойфренда не отвечает, но их встреча неизбежна, поскольку Галка потратилась на прикид для фитнеса и намерена сразить наповал фитнесмена Алика, а заодно и всякого представителя мужского пола от тридцати до пятидесяти, что попадётся на её всесокрушающем пути.

– Ты должна мне в этом помочь! – Тоном, не терпящим возражений, объявила подруга.

– Как? Подставить подножку?

Галка громко заржала, и Алёна отставила трубку от уха. Отсмеявшись, сказала неожиданно серьёзным, слегка погрустневшим голосом:

– Алик не позвонил, как обещал. Я звоню сама, телефон не отвечает…

– Значит, его нет дома. – Сказала Алёна. – Мало ли куда человек пошёл в выходной? По магазинам, к маме, к друзьям, на работу, в конце концов… Клубы же без выходных работают.

– Верно. – Голос Галки заметно взбодрился. – Как думаешь, у нас с ним получится?

– Всё может быть. – Уклончиво сказала Алёна. Что она ещё могла ответить? Наверно, нужно как-то объяснить Галке, что не стоит примерять на каждого встречного-поперечного роль мужа и отца будущего ребёнка. Особенно если тот воображает себя Ван-Даммом московского розлива. Впрочем, и Ван-Даммы женятся… Где эта грань между случайной связью и счастливой встречей двух половинок? И какой промежуток времени распространится это счастье? Интересно, Валерка всё ещё считает их давнюю встречу счастливой? Не найдя ответа, Алёна горестно вздохнула в трубку.

– Алё! Алё! Ты куда пропала?

– Я здесь. – Очнулась Алёна.

– А что молчишь?

– Я не молчу. Представляешь, сегодня с Димкой пошли покупать подарок однокласснице…

И Алёна поделилась впечатлением от продвинутой энциклопедии. Галка в свою очередь зависла в многозначительной паузе.

– Ужас! – Сказала Алёна.

– Ну, почему? – Вслух размышляла Галка. – Наверно, так и надо дурочек воспитывать. Жизнь нынче такая. Надо будет мне эту книгу купить, глядишь, что полезное почерпну…

– Слушай, может ну его, этот клуб? Давай ещё куда-нибудь сходим… Посидим, поболтаем…

– Обалдела?! – Ахнула трубка. – Я же костюм прикупила: топик и шортики! Ползарплаты ухнула! Алик обещал бесплатно провести. Когда ещё выпадет такой случай? Так что, завтра в четыре! О кей?

– Ладно. – Вяло пообещала Алёна, представив, что ей придётся отвозить Димку к бабушке с дедушкой. И тот будет упираться всеми четырьмя, потому что в выходной настроился погулять с друзьями, а тут – облом. Скучный вечер в компании пенсионеров.

Фитнес-клуб по интересам и горячие московские фитнес-леди

Клуб, в котором работал Алик, оказался неплохим заведением среднего уровня. Не раскрученный «Марк Аврелий», конечно, но и цены не такие кусачие. А уж от «Планеты» и вовсе отличался как приличная турецкая «четвёрка» от крымского частного сектора.

В режущей глаз апельсиновой футболке с эмблемой клуба, выгодно оттенявшей загар и рельефность бицепсов, Алик выглядел ещё привлекательнее и, как шепнула завороженная Галка, сексуальнее. Но Алёне показалось, что инструктор растерялся при появлении подруг.

– Привет, а вот и я, – весело проговорила Галка, подставив губки для приветствия. – Надеюсь, ты помнишь наш уговор? Кисло улыбнувшись, Алик чмокнул её в щёчку и, воровато озираясь, попросил девушку-администратора пропустить его друзей. От Алёны не укрылась её саркастическая ухмылка.

– Ах, вот как это теперь называется – дружба! – Весело сказала Галка. – А почему ты мне не позвонил?

– Раздевалка там. – Обойдя Галкин последний вопрос, махнул рукой Алик. – Напротив сауна и джакузи. Первый этаж – кардиотренажёры, второй – силовые и зал для аэробики, танцев и прочего такого…

– Тебе очень идёт эта футболка. – Проворковала Галка, обволакивая Алика томным взглядом.

– Ты тоже чудесно выглядишь. – Скользя по сторонам рассеянным взглядом, пробормотал он. – Извините, девчонки, мне пора работать. Встретимся!

И умчался.

– Может, нам стоит заплатить? – Усомнилась Алёна. – Вдруг у него будут неприятности?

– Брось! – Беспечно улыбнулась Галка. – Алик говорил мне, что он здесь старший.

– По возрасту, определённо. – Съехидничала Алёна.

– Прекрати, – возмутилась Галка, – он – классный парень!

– Конечно, я же не спорю. – Миролюбиво сказала Алёна.

– Ну, как тебе мой прикид? – Галка натянула леггинсы в яркую поперечную полоску, делавшую её бёдра вдвое шире, и закрутилась перед носом подруги, притоптывая на месте, как норовистая лошадка перед забегом.

– Отпад. – Абсолютно искренне призналась Алёна, облачаясь в скромный серенький с белыми вставками «Nike» времён покорения «Планеты».

– Продавщица сказала, что это как раз то, что нужно. Как думаешь, ему понравится?

«Голову бы оторвать, стерве», – подумала Алёна, а вслух воскликнула: Конечно! – и закивала с утроенной энергией.

– Тогда вперёд! – Издала победный клич Галка, выпрыгивая из раздевалки.

Не успели подруги войти в зал, как к ним подскочил другой «заводной апельсин», который представился Гришей, для пущей достоверности тыча пальцем в приколотую к оранжевой футболке одноимённую визитку, и предложил пройти тест, чтобы разработать индивидуальные программы тренировок.

– Сколько? – Спросила Галка.

– Всего десять «у. е.», – радостно оповестил Гриша.

– Спасибо. – Уклончиво проговорила Галка. – Я пока так похожу… посмотрю.

– Мне давайте. – Сказала Алёна, решив, что раз уж она притащилась к чёрту на кулички, то должна же быть какая-то от того польза. После чего Гриша увлёк её к весам и компьютеру.

– Вы прежде где-нибудь занимались? – Задавал он дежурные вопросы.

– В «Планете». – В перерыве между приседаниями отвечала Алёна, после чего Гриша разразился лекцией о преимуществах их клуба перед другими в целом, и, уж конечно, перед «Планетой», в частности. Алёна не хотела быть невежливой и терпеливо слушала, отвлекаясь на прыжки, замер пульса, вдохи-выдохи и прочие процедуры, необходимые для составления индивидуальной программы.

Тем временем Галка побродила по залам, походила по беговой дорожке, покрутила велотренажёр, попила «Ключевой воды» из пластикового бачка, поднялась на второй этаж. В зале шли занятия по аэробике. За стеклянной стеной дюжина вспотевших раскрасневшихся женщин размахивала руками и ногами, периодически задевая друг дружку. Галка представила себя со стороны глазами Алика и решила, что с аэробикой лучше повременить. На силовых тренажёрах пыхтели мужчины. Это зрелище заинтересовало Галку гораздо больше. К сожалению, новоявленные культуристы были слишком заняты своими торсами, бицепсами и трицепсами, чтобы обратить внимание на молодую одинокую женщину в отпадном прикиде. После чего Галка пришла к выводу. Что фитнес вовсе не такое увлекательное занятие, как о нём говорят, и свободное время можно проводить гораздо веселее и интереснее за меньшие деньги. Да и Алик куда-то запропастился. Разочарованная Галка спустилась на первый этаж, где в кардиозале вышагивала на дорожке Алёна.

– Алика не видела? – Спросила Галка, забираясь на соседнюю.

Алёна отрицательно мотнула головой. Выбившаяся их наспех сооружённого «хвостика» прядь упала на глаза. Алёна с остервенением принялась дуть, но волосы не послушались. Ругнувшись под нос, стараясь не прерывать темпа, Алёна кое-как заправила непослушную прядь обратно под резинку.

– Перечешись. – Посоветовала Галка.

– Вот ещё. Мне пять минут топать осталось. Только темп набрала.

– На фига тебе это… – Тоскливо буркнула Галка. – Ты и так тощая.

– Не тощая, а стройная, – обиделась Алёна.

Тогда слазь, пошли в сауну.

– Не могу. – Заупрямилась Алёна. – У меня индивидуальная программа. Или ты думаешь, что я сюда припёрлась ради бицепсов Алика?

– Почему бы и нет? – Ехидно сказала Галка. – У Самсонова давно не осталось бицепсов. Хоть на чужие посмотри.

– У Самсонова есть то, что невозможно накачать ни на одном тренажёре. – Парировала Алёна.

– Ну? – Заинтересованно повела бровями Галка. – И какого размера, если не секрет?

– Я имела в виду мозги, дурочка! А ты о чём подумала? – Расхохоталась Алёна. И, потеряв равновесие, едва не свалилась с дорожки.

Галка тоже громко расхохоталась и хотела что-то прибавить, но в этот момент в зал вошёл Алик. Рядом с ним плыла двухметровая рыжеволосая девица. Девица оседлала велотренажёр. Алик встал рядом и принялся что-то объяснять, сияя голливудской улыбкой. Девица кивала, мотая рыжей шевелюрой, и тоже улыбалась во все тридцать два зуба. Оба были столь увлечены беседой, что, казалось, в зале кроме них нет ни единой души.

Оскорблённая Галка выпрямилась, приняла боевую стойку.

– Что за краля? – Спросила она у Алёны нарочито громко.

– Ш-ш! Наверно, богатая клиентка. Какая-нибудь жена банкира. – Предположила Алёна. – Наняла индивидуального тренера. Он ведь на работе!

– Кажется, ему эта работа не в тягость!

– Перестань. – Алёна остановила дорожку и спрыгнула на пол. – Уф, кажется, на сегодня с меня достаточно. А то и впрямь ещё похудею! – Бодро проговорила. – Стану ходячим скелетом. Оно мне надо? Пошли в сауну!

Но Галка не слышала. Её взгляд был устремлён в сторону инструктора и его клиентки. Словно невзначай, Алик положил ладонь на ногу рыжеволосой и задержал её там на несколько секунд. Девица задорно тряхнула рыжей гривой и захихикала. Галка закашлялась. Алик быстро вернул руку на руль тренажёра и метнул в Галку хмурый тревожный взгляд.

– Пойдём. – С нажимом выговорила Алёна, подхватив подругу под локоть, и увлекая к выходу. – В сауне посидим, в джакузи…

– Он её лапал! – Пыталась вырваться Галка, – Эту рыжую мочалку! После того, что у нас было! Ну, щас я ему скажу!

– Что ты скажешь? – Устав от Галкиных истерик, разъярилась Алёна. – Что у вас было? Одноразовый секс? Не будь ты дурой, в самом деле!

Галка вспыхнула до корней волос резко высвободила свою руку из Алёниной.

Алёна тотчас пожалела о своей грубости. Галкины губы некрасиво покривились, она зашмыгала носом возмущённо и жалобно.

– По-твоему, я – шлюха?! Большое спасибо! А ещё подругой называлась!

– Гал, перестань, я вовсе не… – на ходу пыталась оправдаться Алёна. Но Галка опрометью бросилась в раздевалку, едва не сшибив любвеобильного инструктора Алика и оставив за спиной гневный окрик рыжеволосой.

– Вот ты какого мнения обо мне! – Вопила Галка на всю раздевалку, сдирая полосатые леггинсы, швыряя их в объёмную спортивную сумку. – Я, значит, потаскуха, да?!

– Не ори! – Крикнула и Алёна.

– Буду орать!

– Ну и ори! Думаешь, если мужик провёл с тобой ночь, то на следующий день обязан жениться?! – Алёна выхватила из ячейки сумку, джинсы, свитер. – Всё. С меня хватит. Я ухожу, и больше не доставай меня со своими глупостями.

– Да убирайся! Думаешь, ты такая умная? Правильная? Всё о жизни понимаешь, да? Ты просто зануда! А твой Самсонов в командировке, небось, трахается направо и налево!

Щёки Алёны пошли неровными красными пятнами. Глаза злобно сузились. Она больше не жалела о своей недавней грубости.

– Ты по Вовчику всех не суди. – Выпалила она. – Нечего о чужих мужиках переживать. Своего заведи, хотя бы на неделю.

– Стерва! – Галка швырнула в Алёну скомканными леггинсами.

– Идиотка! – Выпалила та, подкрепляя ответ кроссовкой.

Галка пригнулась, и спортивная обувь, просвистев возле уха вошедшей в раздевалку девушки, ударилась о дверной косяк.

– Эй, вы в своём уме? – Возмутилась раскрасневшаяся после аэробики шатенка в стильном розовом костюме, поправляя повязку на взъерошенных волосах.

– Извините… – Хором пробормотали сконфуженные спорщицы, и, не глядя друг на друга, принялись собирать снаряды.

– Батюшки! – Неожиданно рассмеялась взъерошенная шатенка. – Кого я вижу! Алёнка! Галка! Девчонки! Не узнаёте?!

«Девчонки», на миг забыв о ссоре, озадаченно переглянулись и изумлённо воскликнули:

– Верка?!

Удивительно было даже не само по себе эффектное, как в сериале, появление давно забытой однокурсницы, ещё раз подтвердившее тезис о тесноте мира, а чудесное преображение сутуловатой невзрачной отличницы Вероники Малишевской – очки с толстыми стёклами в немодной оправе, даже в жару наглухо застёгнутый ворот строгой блузки да вечно поднятая рука на первой парте в ответ на любой вопрос любого препода… Да… Было, из-за чего позабыть распри. Алёна и Галка снова переглянулись, а затем уставились на былую коллегу по тесной пыльной «читалке» и институтской столовке с красовавшемся на унылой грязно-зелёной стене ёмким плакатом: «Не графья!»

Явно не ожидавшая подобного фурора Вероника топталась на месте, улыбаясь смущённо и умильно:

– Вы, девчонки, совсем не изменились. Помню, когда в институте ссорились, тоже кидали учебниками друг в дружку.

– Угу… – Буркнули поссорившиеся подруги, по-прежнему глядя в разные стороны. Им было стыдно. Устроили склоку, как базарные бабы, так ещё на глазах посторонних полуодетых девиц, замеревших на лавочках с радостно распахнутыми глазками и раззявленными ротиками в полном восторге от реалити-шоу.

– Девочки, помиритесь! – Молитвенно сложила ладони Вероника. – Сто лет вас не видела! Так хочется посидеть, поболтать!

Алёна и Галка быстро одевались, метали исподлобья хмурые стрелы взглядов.

– Она назвала меня шлюхой. – Заявила Галка. – Пусть извинится.

– Я не называла. – Парировала Алёна. – Я лишь сказала, что не обязательно заканчивать первое свидание постелью. А вот ты меня оскорбила.

– Когда я тебя оскорбила? – Взвилась Галка.

– Когда сказала, что муж мне изменяет. Ты свечку держала? Вот сама и извиняйся!

– Давайте я угощу вас кофе. – Воскликнула Вероника. – Я недалеко классное место знаю! Ну, когда ещё встретимся?

– Кофе не водка, много не выпьешь, – буркнула Галка, но горящие угольки её глаз стали постепенно остывать.

– В самом деле, пошли отсюда. – Поддержала мрачная Алёна. – Вряд ли я буду мотаться в этот клуб за тридевять земель. Он того не стоит.

– А на кой я покупала эти шмотки? – Обиженно сморщилась Галка. – Одни леггинсы – полтинник баксов. Эй, – потрясая полосатыми штанами, громогласно обратилась она к раздевалке. – Девочки, леггинсы никому не нужны? Один раз надела. Сделаю скидку!

Но дамы, доселе заинтересованно наблюдавшие за происходящим, демонстративно закопошились в своих шкафчиках, старательно изображая абсолютную глухоту.

– Я куплю. – Вполголоса сказала Алёна. – Мне как раз подойдёт поперечная полоска.

– Ты в них не утонешь? – Усомнилась Галка.

– Ерунда. Они же – стрейч. Сядут по любой фигуре. – И добавила совсем тихо. – Извини, я вовсе не хотела тебя обидеть.

– Чего там! – Встрепенулась Галка. – Это ты меня прости. Болтаю, сама не знаю, что.

На выходе Алик, уже без рыжей девицы, о чём-то ворковал с администраторшей. Та бросала на него томные взгляды.

– Уже уходите? – Осведомился он. – Что так скоро?

– К сожалению, – холодно улыбнулась Алёна, – я ожидала от этого клуба несколько большего.

– Я тоже. – Обронила Галка.

– Я позвоню! – Крикнул вслед Алик.

Галка обернулась, надменно повела чёрными бровями:

– Это вы мне?

И, пренебрежительно вздёрнув подбородок, усмехнулась.

– Галь, ты чё? – Удивленно захлопав глазами, озадаченно протянул Алик, но его вопрос повис в воздухе по ту сторону захлопнувшейся за Галкиной спиной стеклянной двери.

Те же и Вероника

– Отлично выглядишь. – Не без зависти отметила Галка, разглядывая Вероникин наряд: чёрное короткое полупальто, облегающие брючки, модные ботиночки в тон приглушённо– бордовой сумке. Вроде, по отдельности – ничего особенного, а всё вместе – стильный ансамбль, по-французски элегантно-небрежный.

– Спасибо. – Улыбнулась Вероника.

Алёна согласно кивнула, но в глубине души ощутила неприятный укол. Серенькая мышка, одна из самых неприметных студенток курса, Верка смотрелась теперь настоящей леди, бесконечно обаятельной, уверенной в себе и завтрашнем дне, а от неё, былой хохотушки и заводилы, души вечеринок, любительницы танцев до упаду, осталась лишь бледная тень. Куда всё подевалось? Как-то растерялось, померкло, поугасло под грузом бытовых проблем – неизменных спутников семейной жизни… Галка права: она стала обыкновенной занудой. Средней статистической. Алёна подавила лёгкий вздох. Ей уже не хотелось ни кафе, ни кофе. Ни даже книги в глянцевой обложке. Хотелось попасть домой, залезть в тёплый душ с гидромассажем и остаться наедине со своими мыслями. Тем временем Вероника достала из кармана пальто автомобильные ключи, нажала на кнопку и красный «Гольф» пиликнул в ответ.

– Ты и машину водишь?! – Раскрыла рот Галка. – Ну, даёшь! Красивая какая!

Она резво обежала авто, подёргала за ручки, постучала по колёсам, запрыгнула на заднее сиденье и, удобно устроившись, констатировала.

– Классная тачка. Алён, чё Самсонов тебе такую не подарит? Ты его потряси хорошенько.

Алёна промолчала, чтобы не сказать очередную грубость. Иногда простота подруги здорово раздражала. Алёна вовсе не собиралась объяснять отношение Валерки к женщинам за рулём вообще, и к жене, в частности. Обидное, в сущности, отношение: типичное проявление мужского шовинизма. Возможно, была в том доля её вины. Честно заработав права, Алёна сделала робкую попытку проявить водительское мастерство на недавно приобретённом мужнином «глазастом». Но рядом с сидевшим на соседнем сиденье Валеркой она чувствовала себя маленькой девочкой, примеряющей мамины туфли. Валерка оказался куда более придирчивым, нежели все инструктора вместе взятые. Он постоянно критиковал каждое её движение, и Алёна кожей ощущала исходившую от мужа волну недовольства. К тому же после учебной «девятки» Валеркин «Мерс» казался ей огромным, как Титаник, и в глубине души Алёна с ужасом ожидала неминуемого конца. После нескольких выездов, порядком потрепав нервы и разругавшись с супругом в пух и прах, она решила прекратить мучения. «Рулившие» мамашки из Димкиного класса со смехом объяснили Алёне, что машина для мужчины – вторая жена и любые посягательства на неё чреваты. Лучше потребовать плохонькую, но свою. Но и идея покупки авто для Алёны не очень понравилась Валерке. Сославшись на отсутствие средств, он неопределённо пообещал «как только, так сразу». Но деньги всегда требовались на что-то более необходимое: ремонт, мебель для новой квартиры, летний отдых, новую партию одежды и обуви для подросшего сына… В конце концов, эта тема забылась сама собой, и Алёна по-прежнему пользовалась общественным транспортом или услугами «бомбил», нередко водившими чуть лучше Алёны. И тогда поездка к матери превращалась в игру «доеду – не доеду».

И сейчас, садясь в «Гольф» вчерашней однокурсницы, Алёна вдруг почувствовала обиду. На мужа и на себя. Это чувство было неприятно, и она постаралась прогнать его прочь, но сделать это оказалось не так-то просто. Чтобы переключиться, она вслушалась в Галкину болтовню. Та рассказывала Веронике о своём мимолётном романе с инструктором по вождению, закончившимся, когда Галка «поцеловала столб» на личном инструкторском авто.

– Какая-то «пятёрка» несчастная, а вони было! Права так и не получила. Правда, мне они на фиг не нужны, машины-то у меня нет, и с учительской зарплаты не купишь. Я думала на курсах с мужиком приличным познакомиться, а там оказалась половина баб, половина студентов. Тётки нашего возраста все давно ездят.

– А ты в сервис зайди. – Посоветовала Алёна. – Или в магазин запчастей.

– Тебе хорошо прикалываться. – Обиделась Галка.

– А я и не прикалываюсь. Между прочим, у Валерки на работе один парень в шиномонтаже с женой познакомился. В ноябре, когда начинается гололёд, все резину бегут менять. В шиномонтажах очереди длиннющие выстраиваются. Вот они рядом пять часов и стояли…

– Прямо как в сказке. – Сказала Галка. – Верунь, а ты чего в шиномонтаже себе никого не подыскала? Или резину не меняешь?

– У меня «всесезонка». – Как-то невесело усмехнулась Вероника и включила музыку.

На троих

В небольшой кафешке и впрямь было уютно, немноголюдно и сравнительно недорого. Играла лёгкая музыка, в зале царил мягкий полумрак. После пары бокалов шампанского «за встречу» беседа потекла сама собой. Казалось, беззаботные студенческие деньки закончились лишь вчера, настолько яркими и свежими были воспоминания. Верка стала рассказывать о том, как складывалась её карьера. Она вовремя сориентировалась в модном рекламном направлении, поступила на работу ассистентом в небольшое агентство и с упорством, знакомым Алёне и Галке по институтским будням, принялась делать карьеру.

– Конечно, было непросто. Иногда я приходила с работы в двенадцать и просто падала в кровать, а утром вставала в семь и – вперёд… Ни выходных, ни праздников. Зато теперь я менеджер в крупной компании. Вот. – Отличница Вероника Малишевская горделиво улыбнулась.

– И по-прежнему приходишь в двенадцать? – Спросила Галка.

– Всякое бывает. Но в основном не позже десяти.

– А выходные? – Продолжала пытать дотошная Галка.

– Воскресенье всегда свободно. Ну, почти… А по субботам иногда приходиться работать. Что делать… – С лёгким вздохом закончила Вероника. – Деньги просто так не платят.

– Ну, нет. – Решительно объявила Галка. – Я бы так не смогла. Что толку от таких денег? Ишачишь, как проклятая. И никакой личной жизни! Ты ведь одна?

Вероника недовольно нахмурилась.

– Я поняла, – проговорила она с оттенком сарказма, – ты тоже одна.

– Временно. – Возразила Галка. – Я в творческом поиске.

– А меня устраивает независимость. – Вздёрнула остренький подбородок Вероника. – Никто не указывает мне, как жить, что делать. Я ценю свою свободу и замуж вовсе не хочу.

– Подруга, – с всепонимающей улыбкой погрозила указательным пальчиком Галка, – мне ты можешь не рассказывать. Когда женщина говорит, что не хочет замуж, значит, её просто не зовут. Но это строго между нами, девочками.

– Чушь! – Вспыхнула Вероника. – Ты рассуждаешь как в эпоху домостроя. На дворе двадцать первый век! Я вообще прекрасно обхожусь без мужчин.

– Ладно вам. – Примирительно сказала Алёна. – Каждый живёт, как хочет. И каждый по-своему прав.

Галка хотела что-то ответить, но осеклась, потому что в кафе, что-то живо обсуждая на ходу, ввалилась мужская компания. Один, проходя мимо, выразительно подмигнул:

– Какие симпатичные девушки!

Галка одарила его голливудской улыбкой и перекинулась парой слов. Вероника же насупилась, поджала тонкие губы, улыбаясь натянуто и напряжённо, словно на деловом приёме.

– Да что с тобой? – Удивилась Галка, когда компания отвалила за столик в углу. – Нормальные ребята. Можно подумать, тебя прямо здесь изнасилуют. Что, возможно, было бы даже интересно.

Вероника достала сигареты и нервно закурила.

– Что-то случилось? – Спросила Алёна.

Она сама не знала, почему задала этот вопрос. Просто вполне благополучная элегантная Вероника неожиданно стала такой странной, потерянной, будто произошло нечто непоправимое.

– Нет, ничего. – Отмахнулась Вероника, затягиваясь. – Всё в порядке. Со мной всегда всё в порядке… Просто… – и вдруг, подавшись вперёд через столик, выпалила горячим шёпотом: – Я их боюсь.

– Кого? – Не поняла Галка.

– Мужчин. Всех и по отдельности.

И, густо покраснев, яростно скомкала салфетку.

– Почему? – Недоумённо захлопала ресницами Галка. В глазах Алёны читался тот же вопрос.

– Так вот… Меня мама без отца растила, он нас бросил. С детства злыми дядьками пугала, как Бармалеем. С мальчишками дружить запрещала, чтобы плохому не научили. Я выросла, а страх остался. Знаю, что это глупо, но ничего не могу с собой поделать. Мужчины для меня словно марсиане. Я их не понимаю, не знаю, как с ними себя вести, о чём говорить… Я знаю, что мне нужен хороший психолог, но у меня нет времени… Да и психолога тоже нет. Наверно, зря я вам это рассказала, мы даже не подруги… Но иногда так хочется выговориться… Не коллегам же плакаться.

– А как на работе? – Осторожно поинтересовалась Алёна. – Там у вас что, одни женщины?

– Вовсе нет. – Вероника покачала головой. – Когда касается работы, всё в полном порядке. И с начальством, и с коллегами, с подчинёнными. Но как только речь заходит о личном… Меня просто заклинивает. Всё время боюсь сморозить глупость, сделать что-то не так, что буду выглядеть дурой…

– Нашла, чего бояться, – фыркнула Алёна, – дур любят больше.

– Неужели у тебя никого не было?! – Почти вскрикнула Галка, и Алёна строго шикнула, толкнув подругу ногой под столом.

– Были, конечно. – Кисло улыбнулась Вероника. – Но ничего не получилось. Ничего хорошего.

– Неужто совсем-совсем ничего? – Заговорщицки подмигнула Галка. – Ну хотя бы удовольствие ты получила!

Вероника густо покраснела, поспешно отхлебнула кофе и принялась тереть губы салфеткой.

– Понимаете… – Подавшись вперёд, облокотившись на стол грудью, прошептала она, воровато оглядываясь по сторонам, словно выдавала военную тайну, – у меня проблема… Ну, с этим… В общем, я ничего не чувствую…

– Вообще ничего?! – Громче, чем следовало, уточнила Галка. Алёна пнула её ногой под столом, а Вероника сделала страшные глаза и снова спряталась за чашку кофе.

– Слушай, – понизив голос, горячо зашептала Галка, – это всё дело техники. Надо настроиться, понимаешь? Порнушку посмотреть… Я тебе дам классную кассету! Примешь ванну, винца красненького, расслабишься…

– Просто ты не встретила своего мужчину. – Перебила Алёна. – Ничего страшного.

– Вот и я говорю, – снова встряла Галка, – со следующим всё получится. Ты только настрой себя на хороший секс. И всё будет о кей.

– Надоело. – Поморщилась Вероника. – К чему себя ломать? Поздно уже…

– Ну, ясно, поздно, – хмыкнула Алёна, – на пенсию пора… Как это по-нашему, по-российски: за тридцать – в тираж. Я однажды общалась с туристами, французами за пятьдесят. Они вели себя со мной так, словно я девчонка-старшеклассница. И, когда я смущённо сказала, сколько мне лет, те радостно замахали руками, мол, всё ещё впереди! Так и сказали… Чувствуешь разницу? У нас женщина за тридцать – тётка с авоськой, а у них – всё впереди…

Алёна подавила невольный вздох.

– Это в тебе говорит мамаша довольно взрослого сына. – Сказала Галка. – Девки, не рожайте рано. А то в тридцать пять вас станут называть бабулями.

– Типун тебе на язык! – Плюнула Алёна. – Кстати, Вер, мама по-прежнему, с тобой живёт?

– Конечно. – Ответила Вероника. – Правда, сейчас она гостит у тёти.

– Тебе бы надо жить одной. – Неуверенно сказала Алёна.

– Я знаю. Но мама даже слышать об этом не хочет. Каждый раз, когда я заговаривала о размене или покупке квартиры для себя, с ней начиналась истерика, вплоть до сердечного приступа… Начинала кричать, что всю жизнь мне посвятила, а я хочу её бросить в старости… – Вероника взяла новую сигарету.

– Слушай, а ты ей деда найди! – Посоветовала Галка.

– Ну, конечно! – Обиженно хмыкнула Вероника.

– А что? – Поддержала подругу Алёна. – Это выход. У неё начнётся собственная личная жизнь. Разве плохо?

– Может, и неплохо. – Вероника задумчиво затянулась. – Но где ж его найти?

– У нас в парке пенсионеры по вечерам танцуют. – Вспомнила Алёна. – Так трогательно! У тебя мама танцевать любит?

– Что-то не замечала.

– Все женщины любят танцевать. – Убеждённо сказала Алёна. – Просто бывает, негде и не с кем.

– А вы с Самсоновым часто танцуете? – Не удержалась Галка.

– Редко. – Призналась Алёна. – Но, честное слово, если бы нашёлся какой-нибудь стоящий дедушка, я бы сплясала. Ой, девчонки, знаете, как эти бабульки и дедульки здорово танцуют? В солнце, дождь, снег… В любую погоду. И лица у них такие светлые… Я даже иногда завидую, проходя мимо, честное слово. А мы говорим – возраст!

– Слушайте, – радостно заблестела глазами Галка, – а пойдёмте-ка все вместе на эти танцы. И маму возьмём! Может, и мы с Верунчиком там себе по дедушке отхватим. Пенсионеры такие бывают – ой-ёй-ёй! Молодым фору дадут. А для них уж точно мы всегда будем девчонками. Пионерками!

– Эк, тебя повело. – Рассмеялась Алёна. – Больше не наливать.

– Да ну тебя. – Отмахнулась Галка. – Вечно настроение норовишь испортить. Зануда. А, чёрт! С мужиками нехорошо, а без них ещё хуже. Где консенсус?

– Девчонки, а помните, в институте стишок модный был:

«Вот так сидим и говорим

О том, что мир не повторим,

О том, что скоро выпускной,

Что пахнет в воздухе весной.

И всё прекрасно и чудно:

Сирень, раскрытое окно

И сигареты огонёк, И разговоры до ночи…

А мне пока что невдомёк,

Что все мужчины – сволочи…»[1]

– С невесёлой улыбкой процитировала Вероника. – Только кто автор, не помню.

– Подписываюсь под каждой строчкой. – Объявила Галка.

– Это было бы слишком просто и однобоко. – Заметила Алёна. – Дело не только в мужчинах. Если между двумя людьми что-то не ладится, разбираться надо вдвоём. Мне нравится фильм «Секс в большом городе», но когда эти девушки после очередного нового свидания заводят шарманку: «Ах, ну почему меня не берут замуж после такого замечательного минета?» мне становится смешно, грустно и немного тошно одновременно. Может, дело не только в плохих мужчинах? Не пора ли покопаться в нас, любимых?

– Это в тебе говорит мужняя жена. – Возразила Галка. – Пусть Самсоновы не в счёт. Исключения подтверждают правила. Считай, тебе повезло: вытянула счастливый билет. Один на миллион.

– Сама объявляла на весь клуб, что мой муж трахается направо и налево. – Напомнила Алёна.

– Ладно тебе! – Замешкалась Галка. – Я же извинилась. Не под ту звезду попала. Ты же знаешь, что я несерьёзно.

Из-за соседнего столика донёсся звонкий девичий смех. Юные создания, прикинутые по последней моде, пили кофе и старательно строили глазки мужской компании, засевшей в углу. Алёна окинула их задумчивым печальным взглядом.

– Может, и не за что извиняться. – Неожиданно озвучила Алёна то, о чём долгое время боялась даже думать.

– Ты о чём? – Растерянно произнесла Галка.

– О том самом.

– Брось. Я глупость сморозила. Он – нормальный мужик, мы обе это знаем.

– Ничего мы не знаем. – Дрогнувшим голосом проговорила Алёна. – Недавно у них была корпоративная вечеринка в ресторане. На халяву, конечно, все ужрались. Была там одна девица… Светочка. Ничего особенного. Кикимора крашеная. Всё к Валерке подруливала. То так подсядет, то эдак… То поглядит томно, то что-то пошепчет, похихикает. И он, кстати, не особенно возражал. Даже наоборот… Собрался ей там какой-то гвоздь забить. Одна, мол, живёт, помочь надо девушке. Я не выдержала, сказала, что может прямо оттуда, не заезжая домой, и до утра. Может, что-нибудь куда-нибудь забить потребуется. Отчего не помочь, раз больше некому? Валера весь из себя оскорбился. Сказал, что они «просто друзья», что у меня чересчур богатое писательское воображение… Но у меня с головой всё в порядке. И я, в отличие от них, почти не пила. Так что теперь я уже не знаю, кому верить.

Повисла пауза. Девушки из-за соседнего столика перебрались за столик мужской компании в углу.

– Свято место пусто не бывает. – С горькой иронией отметила Алёна.

– Перестань. – Горячо произнесла Галка. – Валерка тебя любит, помнишь, как он за тобой ухаживал?

– Галюня, с той поры прошло много лет. – Вздохнула Алёна.

– Но ты совсем не изменилась, – подхватила Вероника, – ты прекрасно выглядишь, всё такая же стройная, тебе ни за что не дашь тридцати пяти…

– Знаешь анекдот: выходит из магазина красотка, блондинка, ноги от шеи, загар, улыбка… И всё такое. Стоят два мужичка. Один восхищённо: «Вот это женщина!» Второй задумчиво проводит ладонью по горлу: «А кому-то она вот тут сидит.»

Девочки, за пятнадцать лет совместной жизни и Клаудия Шиффер Бабой Ягой начнёт казаться.

– Так, – Галка шлёпнула ладошкой по столу, – ещё немного, и мне совсем расхочется замуж.

– По статистике каждый мужчина иногда изменяет жене, но это ничего не значит. – Сказала Вероника.

– Не значит, пока самой не коснётся. – Возразила Алёна. – Когда от соседки муж гуляет, мне тоже наплевать.

– Да с чего ты взяла, что гуляет?! – Снова набросилась Галка. – Подумаешь, по пьянке сболтнул лишнего, с кем не бывает! Взяла бы и ты с кем-нибудь пошепталась, на ужин пригласила. В другой раз так и сделай, а Самсонов пусть побздит. Сразу шёлковым станет, вот увидишь. Нет от мужской борзости средства лучше ревности. Была б я в своё время поумнее, может, и Вовчика выгонять не стала. Переспала б с парой-тройкой его друзей, и в расчёте.

– Тогда бы он тебя выгнал. – Улыбнулась Алёна.

– Вот ещё! – фыркнула Галка. – Квартира-то моя!

И произнесла, внезапно посерьёзнев.

– Только с опытом пришло понимание, что он был не худшим вариантом.

– Хочешь сказать, что жалеешь о разводе? – Удивилась Алёна. Прежде она не слыхала от подруги подобных сентенций.

– Нет, конечно! – Вскинулась Галка, но как-то наигранно. – Я хочу сказать, что в молодости всё выглядит несколько иначе. Как-то резче, что ли. Чёрное – белое, без полутонов. А с возрастом краски начинают размываться…

– Наверно, Алёнка в чём-то права, – задумчиво произнесла Вероника, – дело не только в мужчинах, но и в нас самих?

– То, что они не марсиане, можете мне поверить. – Улыбнулась Алёна. – Это я вам заявляю, как мать будущего мужчины.

– Вот ты и просвети нас, – хохотнула Галка, – как из милого маленького создания вырастает монстр? Еда что ли специальная? Чем ты своего Дмитрия кормишь?

– Тем, что сама ем. – Обиделась Алёна. – И вырастет он нормальным человеком. Лишь бы девка дурная не попалась.

– Вот, где собака порылась. – Подняла палец Галка. – Когда речь идёт не об абстрактном мужчине, а о собственном сыночке, любимом и единственном, срабатывает материнский эгоизм, мол, все бабы – плохие, ни одна его не достойна. И так у каждой мамаши. В итоге мы имеем, что имеем: капризных инфантильных мужчин и женщин, озабоченных, как эту инфантильность направить в созидательное русло.

– Конечно, – ехидно подытожила Алёна. – Прямо как в добром старом фильме: не я, предки виноваты. Ой, во мне проснулась тётя, по материнской линии… Я воспитываю сына нормально, и он вовсе не капризный, и уж вовсе не инфантильный. А если девчонкам нравится, так что ему, жениться в восемнадцать? Естественно, он будет заниматься сексом – против инстинкта не попрёшь. Между прочим, сейчас равноправие. Думать о последствиях должен не только парень, но и девушка. А то сами ребятам на оно место прыгают, а потом ищут, кто виноват. Ты видела этих современных девочек? Да они в тринадцать выше меня ростом! Вот пускай их мамы и заботятся не только о том, как девочек модно одеть, а чтобы мозги росли одновременно с грудью. Или быстрее.

– Моя мама заботилась только о мозгах. – Вздохнула Вероника. – Грудь, конечно, тоже выросла. Но толку…

– Может быть, пора тебе забыть о маминых заветах и начать жить своим умом? – Предположила Алёна. – Молодая, симпатичная – вся жизнь впереди. Это мне надо думать о том, как сохранить сыну отца. И стоит ли…

Она закусила губу и замолчала.

– Короче, девочки, мне всё ясно. – Объявила Галка. – У каждой из нас проблема. И знаете, что мне пришло в голову?

– Уж, пожалуйста, просвети. – Попросила Алёна.

– А вот что! Ум – хорошо, а три – лучше. Надо нам конкретно сесть, пораскинуть своими отросшими мозгами и что-нибудь придумать. Давайте-ка для начала махнёмся телефонами, а то я Веркин давным-давно посеяла вместе со старой записной книжкой и дурацкими конспектами.

Галка достала видавший виды мобильник и принялась тыкать неровно прокрашенными ногтями по кнопкам, забивая Вероникин номер.

– Между прочим, – сказала Вероника, – я здесь рядом живу. Приглашаю.

– Вот хитрая! – Воскликнула Галка. – Поближе к дому привезла. А нам ещё обратно тащиться.

– Мамы нет, так что можете переночевать. – Улыбнулась Вероника.

– Репетируешь? – Съехидничала Галка.

Вероника покраснела.

– Спасибо, но мне ребёнка забирать. – Извинительно произнесла Алёна. – К тому же я люблю спать в своей постели.

– Она безнадёжна. – Махнула рукой Галка. – За версту разит мужней женой. Сверни разок налево, доставь удовольствие себе и другим, заодно возьмёшь реванш.

– Сегодня, с вами? – Удивилась Алёна. – У меня традиционная ориентация.

– Не придирайся к словам. – Буркнула Галка. – Я вообще.

– А я в частности. – Рассмеялась Алёна. – Ладно, пошли. Заглянем на часок…

Она не успела договорить: мобильник грянул мелодию популярного европейского хита. Да так громко, что все обернулись.

– Продвинутый телефончик. – Заметила Галка.

– Димка настроил. – Роясь в сумке, пояснила Алёна. – Я в технике не сильна, а он вечно что-то мудрит… Алё! Да, мам!

– За Димой зашёл мальчик, – конфиденциально сообщила трубка, – приглашает погулять. Но он ужасно выглядит…

– Кто, Димка?! – Перепугалась Алёна. – Что случилось?!

– Нет, ты не поняла. – Поспешила успокоить трубка. – С Димой всё в порядке. Чего не скажешь об этом его приятеле. У того волосы стоят дыбом и выкрашены красными перьями, драные на коленках джинсы, а на пальце кольцо в виде черепа…

– Колька Дронов. – Догадалась Алёна. – По прозвищу Дрон. Пусть гуляют, он хороший парень.

– Ты уверена? – Продолжала сомневаться трубка. – Он в таком виде в гимназию ходит?

– Нет. – Пояснила Алёна. – Это он в выходной самовыражается. На волосах обыкновенный мусс, он смывается.

– Что у него за семья?! – Недоумённо восклицала трубка.

– Нормальная. Свой бизнес. В новом доме квартиру купили. У них сейчас такой возраст…

– Безобразие. – Недовольно отрезала трубка. – Причём тут возраст? Ребёнок похож на пугало огородное. Куда родители смотрят? Ты в этом возрасте в драных джинсах не ходила. И Диме не разрешай.

– Не буду. – Дала слово Алёна, после чего трубка отключилась.

Вероника и Галка, удержавшись, прыснули.

– Так-таки не ходила в драных джинсах? – Воскликнула Галка.

– В его возрасте – нет. – Ответила Алёна. – Где в то время джинсы было купить, да ещё рваные? А так хотелось!

Замечательный сосед

До Вероникиного дома – грязно-белой панельной «башни» оказалось рукой подать. Бдительная бабушка-консьержка придирчиво оглядела трёх миловидных особ из-за толстых стекол очков в роговой оправе, после чего ответила на приветствие сдержанным кивком.

– Крутая охрана. Прям как в элитном доме. – Сказала Галка.

– Не говори. – Улыбнулась Вероника. – Я сама её боюсь.

– Подождите, пожалуйста! – Четвёртым в лифт влетел молодой небритый взъерошенный мужчина в вылинявшей куртке и вытертых джинсах, с понурой собакой на поводке.

– Спасибо, – пробормотал он, – здрасьте… – и улыбнулся.

– Здравствуйте, – опустив глаза, сухо пробормотала Вероника. Алёне показалось, что даже в неясном освещении лифта на её щёки наполз лёгкий румянец.

– Он не кусается? – Спросила осторожная Алёна.

– Нет, что вы! Лорд – добрейший зверь.

Вероника нажала на кнопку девятого этажа, и лифт пополз вверх.

– А вам какой? – Спросила Галка попутчика.

– Тоже девятый. Мы с вашей подругой соседи. – Он посмотрел на Веронику, та бросила на него мимолётный взгляд и принялась разглядывать стену лифта с интересом учёного, обнаружившего наскальную живопись древнего человека.

Галка расцвела обворожительной улыбкой.

– Я не знала, какие у тебя замечательные соседи. – Она подтолкнула Веронику в бок. Та молча кивнула, растянув уголки губ.

– А что за порода? – поинтересовалась Алёна, у которой когда-то в далёком детстве был спаниель.

– Лабрадор. – Важно сказал хозяин. – Очень хорошая порода. Между прочим, у нашего президента такая же.

– Ах, да! – Воскликнула Галка.

Галка ни капельки не смыслила не разбиралась в собаках, дрессуре и экстерьеры, и эта терминология была для неё китайской грамотой. Но зато прекрасно разбиралась в симпатичных высоких молодых хозяевах.

– Это надо отметить. – Сказала она, слегка отодвинувшись, потому что пёс ткнулся не слишком чистым носом в Галкино колено, оставив на колготках влажную метку.

– Фу, Лорд. – Улыбнулся попутчик и снова посмотрел на Веронику, должно быть, наизусть выучившую все крылатые слова, украшавшие стенки лифта. Лорд задрал большую голову и тоже посмотрел в направлении, обозначенном хозяином.

– Хороший пёс. – Тихо произнесла Вероника, мельком взглянув на мужчину.

– Вы ему тоже нравитесь. – Так же вполголоса сказал попутчик.

Лифт остановился и двери отворились. Первыми вышли хозяин и Лорд, за ними три их попутчицы. Мужчина с собакой свернули направо, Вероника с гостьями – налево.

– Может быть… – Завела Галка, но Вероника пронзила её таким взглядом, что та умолкла, недовольно поджав губы.

– Всего хорошего. – Сказал мужчина, повернув ключ в двери.

– И вам. – Не оборачиваясь, отозвалась Вероника.

Вероникина стандартная «двушка» была отделана, что называется, просто, но со вкусом: свежий добротный ремонт без модных дизайнерских наворотов. Одна комната принадлежала Веронике, вторая её маме. И большая светлая кухня, где обыкновенно происходили трапезы и общение хозяев и редких гостей.

– Молодец, подруга, – после небольшого хозяйкиного экскурса вздохнула Галка. – А у меня всё руки не доходят. Да и денег, небось, ушло немеряно.

– Это точно. – Сморщилась как от зубной боли Вероника. – И денег, и нервов. Мастера халтурили безбожно. Хорошо, мама приглядывала. Приду, бывало, с работы, а она чуть не плачет. То потолки неровно сделали, то обои на сырую стену поклеили, и те отвалились, то плитку криво положили… И вот я лаюсь, переделывать заставляю. Лучше не вспоминать.

– Зато теперь чисто и красиво. – Заметила Алёна. – А мастера везде одинаковы. Мы, когда в новостройке без отделки «трёшку» взяли, так Валерка за безумные деньги бригаду привёл. С договором, гарантией, как положено. Он на работе, а у меня, извиняюсь, задница в мыле. Тоже скандалила, несколько раз рабочих меняла. Какая бы крутая фирма не была, делают-то шабашники, а им достаются копейки. Прорабы приезжают на джипах, вот и вся разница.

– Прошу к столу. – Позвала Вероника. – Чай? Кофе? Коньячку?

– Ты нам зубы не заговаривай. – Сказала Галка. – Что за парень такой классный? Женат?

– Кажется, нет. – Пожала плечами Вероника.

– Так чего ж мы ждём? – Удивилась Галка. – Вернее, ты чего ждёшь? Надо зазвать его на рюмку чая. Или он тебе совсем не нравится?

Вероника снова пожала плечами и покраснела, как застенчивая школьница.

– Та-ак. – Понимающе протянула Галка. – Вот он, синдром затянувшегося пубертатного периода. Тебя бы к Алёниному сыну на стажировку. Как зовут-то соседа, знаешь?

– Кажется, Александр…

– Кажется… – Передразнила Галка. – Да ты всех симпатичных неженатых соседей мужского пола за тридцать должна знать не только по имени, но и по особым приметам. Надо его позвать за чем-нибудь. Например, открыть шампанское.

– У меня нет шампанского. – Заупрямилась Вероника. – И звать его я не буду. Понятно?

– Не понятно. Тебе нравится парень. Ты ему нравишься. Может, хватит детский сад изображать?

– С чего ты взяла, что я ему нравлюсь? – Слабо защищалась Вероника, но в широко распахнувшихся глазах забрезжил свет, и неожиданно из серых они стали прозрачно-голубыми.

– С того! – Передразнила Галка. – Он, пока поднимались, чуть глаза о тебя не сломал. А ты, как дура, в стенку упёрлась. Скажи. Алён?

– Точно. – Подтвердила Алёна. Это был нечастый случай, когда её мнение полностью совпало с мнением бесшабашной подруги. – Определённо, этот парень имеет на тебя виды.

– Если так, почему ни разу не подошёл?

– Ха, – сказала Галка, – к тебе подойдёшь! Не обижайся, но от такой постной физиономии мухи дохнут.

– Наверно, ты права. – Вероникины губки взволнованно задрожали. – И что же, по-вашему, мне делать?

– Заведи собаку. – Посоветовала Галка. – Такого же уродца. Назовёшь Принцессой. Будешь забегать, спрашивать совета. Гулять станете вместе…

– Мама не согласится. – Покачала головой Вероника. – Она собак не любит.

– К тому же пёс ремонт испортит. – Сказала Алёна. – Станет двери грызть.

В Вероникиных вновь посеревших глазах отразился ужас. Она готова была умереть старой девой, лишь бы спасти многострадальный ремонт и новые двери.

– Зачем такие сложности? – Удивилась Алёна. – Просто пойди и попроси у него, например, молоток. Что-нибудь прибить. У любого нормального мужика есть полный комплект инструментов, гвоздей и прочего дерьма.

– Как у Самсонова? – Съехидничала Галка.

– Именно.

– Тогда вперёд, за молотком! – Скомандовала Галка. – Скажешь, что у тебя, например, карниз оторвался.

– Но он прекрасно держится! – Возразила Вероника. – Что, если Александр предложит сам его починить? Получится конфуз! Нет, девочки, надо оставить эти глупости! – Она отчаянно замотала головой, сдавив ладонями пылающие щёки.

– Никакие это не глупости. – Возразила Алёна. – Нет ничего плохого в том, что женщина хочет поближе познакомиться с мужчиной. Тебя, между прочим, мама тоже не в капусте нашла.

– Нет, конечно! – Отозвалась из соседней комнаты Галка. – Верку аист принёс! Упс, вот и решение проблемы…

Раздался грохот и громкие стоны вперемежку с ругательствами:

– О, чёрт, мать твою!

Вероника и Алёна кинулись в комнату. Запутавшись в занавесках, Галка сидела на полу, потирая ушибленную коленку. Рядом с ней валялся карниз.

– Ты что, обалдела?! – Вскрикнула Вероника.

– Это вместо благодарности! – Обиделась Галка. – Давай, ступай к своему собачнику за молотком. Потом спасибо скажешь.

– Да пошла ты! Ненормальная! Никуда я не пойду, позориться! Щас сама прибивать полезешь!

– Я не умею. – Поднялась Галка. – И нечего орать. Кто из нас на жизнь жаловался? Не, Алён, ну чем не повод?

– Ну, ты тоже, Галь, сообразила! – Пожурила подругу Алёна. – Ты ж не у себя дома, в самом деле. Гляди, весь карниз вывернула. Тут теперь одним молотком не обойдёшься. Дрель нужна.

– У меня нет дрели. – Шмыгнула носом Вероника.

– У соседа наверняка есть. – Хмуро сказала Галка. – Пойду, попрошу.

– Нет! – Вскрикнула Вероника. – Я сама!

– Только убери с лица это кислое напряжённое выражение. – Напутствовала Алёна. – Улыбайся. Улыбка правит миром. Вспомни что-нибудь весёлое: детский анекдот! Галь, расскажи анекдот, только смешной!

– Идёт ёжик в каске и с автоматом. Смешно? Нет? Зато про войну. – Обиженно изрекла Галка.

Как ни странно, Вероника расхохоталась. До слёз.

– Ну, куда я пойду?! – Говорила она, – ой, сейчас краска с ресниц потечёт! Да ну вас, девки!

– Давай, давай, иди, без дрели не возвращайся. – Напутствовали подруги, выталкивая хозяйку за порог.

Через три минуты раздался краткий звонок.

– Не дошла, что ль, – щёлкая замками, заворчала Галка. – Ну, чего?

– Сказал, сейчас найдёт, занесёт. – Безразличным тоном произнесла входящая Вероника, но её пальцы мелко вздрагивали и на скулах рдели яркие пятна. – По-моему, я оторвала его от телефонного разговора. Так глупо получилось, Господи… – Она махнула рукой и закусила нижнюю губу.

– Ну и чёрт с ним. – Виновато потупилась Галка. – Я к тебе завтра папу пришлю, он всё починит. Сделает лучше, чем было. Он знаешь, какой рукодельный? Если б не он…

Робкий звонок прервал Галку. Радостно подмигнув, она распахнула дверь. На пороге стоял давешний попутчик. Он был гладко выбрит, причёсан, надушен чем-то горьковатым, но весьма приятным. На смену линялой куртке и вытертым джинсам пришёл джемпер цвета топлёного молока и стильные песочные штаны. В руках держал чемоданчик с целым набором инструментов.

– Я не очень долго? – Извинительно проговорил он, глядя на растерянную Веронику. – Я подумал, может, я смогу вам помочь? Что случилось?

– Он… оторвался. – Вымолвила Вероника, тыча указательным пальцем вверх, и виновато улыбнулась. Это выглядело ужасно трогательно, как в наивном старом кинофильме.

– Ой, мне за ребёнком пора. – Вспомнила Алёна. – Очень приятно было познакомиться. Пока, Вер, до встречи!

– Девчонки, вы куда? – Вскрикнула Вероника.

Галка метнула в неё красноречивый взгляд и, набросив плащ, пропела:

– Разве я не сказала? У меня свидание. Всем приятного вечера! Верунчик! Я позвоню!

Как думаешь? – Поинтересовалась на улице Галка. – У них сегодня что-нибудь будет?

– Что-нибудь да будет. – Философски отозвалась Алёна.

– Я про секс. – Пояснила Галка.

– Будет – нет… По-моему, сейчас для неё главное совсем другое. – Предположила Алёна. – Просто посидеть, выпить чай-кофе, поболтать о том, о сём… В наш сумасшедший век порой повстречать человека, с которым можно поговорить гораздо сложнее, чем найти партнёра на ночь.

– Согласна. – Сказала Галка и вздохнула. – Может, мне моего очередного кавалера тоже просто чаем попоить, а?

– Какого «очередного»? – Не поняла Алёна.

– Ну, встречу ж я кого-нибудь. – Пояснила Галка. – В Москве по данным последней переписи девять миллионов коренного населения, столько же приезжих. Треть из них мужчины.

– Почему треть?

– Ну, это я так, примерно… Пусть треть – женщины, ещё треть – старики и дети. Остаётся…

– Всего-то шесть миллионов. – Рассмеялась Алёна.

– Минус алкоголиков, наркоманов, психов, импотентов, безнадёжно женатых, обременённых малолетними детьми… Останется не так много.

– Ничего. – Утешила Алёна. – На твой век хватит.

– Надеюсь! – Галка вскинула плотно сжатый кулачок. – Надежда умирает последней.

– Это точно. – Согласилась Алёна.

– Алён, – посерьёзнела Галка. – Ты чё, правда, думаешь, что у Самсонова роман?

– Пока не уверена. – Рассеянно глядя вперёд, в пожирающий немногочисленный субботний люд вход в подземку, проговорила Алёна. – Но одно поняла точно: надо что-то делать. Иначе это станет правдой. И начинать надо с себя. Всё в наших руках, Галюня.

– В каком это смысле? – Насторожилась Галка. – Ты чё, подруга, детективов перечитала?

– В переносном, конечно! – Успокоила подругу Алёна. – Я не собираюсь никого убивать. Мы привыкли к своей жизни. К тому, что ничего не меняется. К стабильности, ставшей рутиной. Нет ничего хуже рутины. Мы друг к другу приелись. Но я хочу измениться. Стать другой, какой была когда-то и какой, к сожалению, перестала быть. Энергичной. Сексуальной. Желанной. Завтра же отправлюсь в салон, изменю причёску, запишусь в тренажёрку, обновлю гардероб. И куплю новое бельё.

– Правильно! – Воскликнула Галка. – А за бельём я с тобой! Обожаю красивое бельё! Может, Верку прихватим?

– Конечно. Если захочет.

– А чего ж не захочет? – Удивилась Галка. – Теперь у неё тоже есть стимул трусы поменять.

Трудности воспитания будущего мужчины – 2

– Вот, полюбуйся на своего сына! – Всплеснув руками, Алёнина мама и, соответственно, Димкина бабушка подтолкнула внука ближе к свету. – Подними-ка голову!

Правый глаз любимого чада украшал внушительный фингал.

– Это называется «погулял»! – Едва не плача приговаривала бабушка.

– А чё, ничё такого. – Поворачиваясь уцелевшей стороной лица, буркнул Димка. – Подумаешь…

– То есть как «ничего такого»! – Вскрикнула бабушка. – А если глаз видеть перестанет?! Ты соображаешь?

– Скорее, у этого козла из «Б» перестанет. Я ему знаешь, как наподдал? А это он мне случайно заехал.

– Что случилось? – Повысила голос Алёна.

– Ну, пошли гулять компанией.

– Какой компанией?

– Я, Дрон, девчонки… А эти уроды из «Б» стали обзываться на Дрона, что он – педик, ну и на меня, что я с ним… Что мы, слушать должны?

– Ясное дело, если ещё при девчонках… – Вздохнула Алёна. – Больно?

– Не. Им больнее. Мы их так отделали! – При одном воспоминании глаза сына разгорелись мрачным огнём, он сжал правую руку в кулак и похлопал о ладонь левой.

– А если тебе в другой раз голову расшибут? – Воскликнула бабушка. – Или ты кому-нибудь? Вообще в милицию попадёшь.

– А чё они лезут?! Пусть сами не лезут! Мы их трогали?! – Разъярился Димка.

– А у вас языков нет? Обозвали бы в ответ, а руки не распускали!

– Мы и обозвали. Вот этот гад мне и дал в глаз. А потом уже я ему… Видела бы ты, с каким он фингалом убежал! Небось, сейчас мамочке жалуется!

– А в понедельник эта мамочка придёт в школу скандалить! – сказала Алёна. – Очень хорошо.

– А чё? Они же первые!

– Ладно, замолчи! – Страдальчески сморщилась Алёна. – Холод прикладывали?

– Прикладывали. – Ответила бабушка.

– Да отстаньте от парня! – Заявил вышедший из кухни дед. В одной руке он держал банку пива, в другой – шмат колбасы. – Что б мужчине вырасти и не подраться?! Он же не девчонка какая…

– А если бы девчонок не было, и без драки бы обошлось. – Уверенно сказала Алёна. – Что, не правда? Небось, и Катя была?

Димка молча набычился.

– Ну, была. А чё? Причём тут Катька?

– Всему бабы виной, а мужиков ругаете. – Подытожил дед. – Иди, внучек, поешь колбаски. Ты женщин не слушай. За себя нужно уметь постоять.

– Петухи бестолковые. – Сказала Алёна. – Разве быть мужчиной – только кулаками махать? Мужчина должен уметь брать на себя ответственность. А то перед девчонкой покрасоваться – все горазды. А как дело делать…

– Я ж посуду мою. – Обиделся Димка. – И пылесошу. Мам, а как правильно: пылесошу или пылесосю?

– Не знаю. – Пробурчала Алёна.

– Вот и нечего ругаться. – Разъяснил дед. – Иди-ка лучше сама поешь. Вон, худая какая. Пивка выпей за компанию. А то внук ещё мал в этом деле компанию составить. Вот подрастёт, и выпьет с дедушкой.

– Чему ребёнка учишь? – Крикнула Алёнина мать. – Совсем сдурел?

– Ну, вот. – Обиделся дед. – И эта ругаться. Все на мужиков наезжают. Безобразие. Совсем женщины распустились. А потом жалуются, что мало за ними ухаживают, и всё такое… А как за ними ухаживать, если они так некрасиво выражаются?

– Точно. – Буркнул Димка, потрогал фингал и украдкой перед зеркалом скорчил свирепую рожу.

В поисках утраченного имиджа

На следующий день Алёна взялась за исполнение своего плана. Первым делом она отправилась на стрижку в дорогой салон к рекомендованному знакомыми модницами мастеру. Названная администратором сумма повергла Алёну в лёгкий шок, но она была настроена решительно и твёрдо, тем более что к мастеру существовала длинная запись, а ей крупно повезло: одна из записавшихся за неделю постоянных клиенток заболела и сообщила, что прийти не сможет, потому образовалось свободное время. Несомненно, то была судьба, и Алёна села в кресло. В течение двух последующих часов она рассталась с поднадоевшими длинными волосами и приобрела модную «рваную» стрижку и лёгкое мелирование. Поднявшись с кресла, она улыбнулась своему отражению. Ей показалось, что из зеркала на неё смотрит совсем другая женщина: задорная, энергичная и, главное, скинувшая добрый пяток лет.

Затем последовала запись в модный спортивный клуб с большими светлыми залами, современными тренажёрами, новыми соляриями, саунами, соляриями и знаменитой японской баней. Отдельно последовал бассейн.

Единственное, что сохранила Алёна от «прошлой жизни» – это верность косметичке Любочке, которая при виде клиентки изумлённо округлила глаза и приподняла ниточки бровей:

– Алёна, вы так переменились!

– Надеюсь, к лучшему? – Улыбнулась Алёна, поправляя непривычно неровную чёлку.

– Разумеется! – Всплеснула ладошками Любочка. – Дело в мужчине, угадала? – И заговорщицки подмигнула.

– Верно. – Призналась Алёна. – Вот, решила сделать сюрприз любимому мужу к его возвращению из командировки.

– Он будет в восторге. – Заверила Любочка, но в её тонкой многозначительной улыбке проскользнуло некоторое недоверие.

«Наверно, она решила, что я завела любовника.» – Подумала Алёна, и от этой мысли неожиданно стало весело и щекотно в животе, словно виртуально приобщилась к чему-то сладостно-запретному.

С этим ощущением тайной радости, давно забытым волнующим предвкушением новизны Алёна забежала в магазин, купила пирожных и бутылку молдавского «Пуркаря», которое они с мужем предпочитали многим французским, но в чём никогда не признавались на корпоративных вечеринках перед чопорными коллегами.

– Тебе тётя Галя обзвонилась. – Недовольно сказал Димка, как только Алёна переступила порог квартиры.

– Ладно, перезвоню. А я пирожные купила. Иди пить чай.

– Можно потом пойти с Дроном и Чижиком на роликах?

– Можно.

– Рожу надраили? – Всмотревшись, поинтересовался Димка.

– Не надраили, а почистили. – Уязвлено поправила Алёна.

– Ничего себе «почистили». – Хмыкнул сын. – Вся красная.

– Не красная, а розовая. – Сердито сказала Алёна. – Скоро побледнеет.

– А ты что, плохо умываешься? – Поинтересовался Димка, уплетая пирожные.

– С чего ты взял? Давай, запивай! А то живот заболит.

– Ну, раз потом специально ходишь чистить. – Пояснил сын, отхлёбывая чай.

– Так положено. – Терпеливо пояснила Алёна. – Чтобы кожа лучше стала.

Димка снова внимательно вгляделся в Алёнино лицо, так что она буркнула:

– Чего?

– А мне надо? – Поинтересовался сын. – Ну, чистить.

– Тебе не надо.

– Почему?

– Потому что ты родился мальчиком. – Вздохнула Алёна. – Тебе повезло. Ладно, ступай, а то твои Дрон и Чижик заждутся.

– Ха! – Сказал Димка, вылезая из-за стола. – Я сам всегда их жду. Особенно Дрона. А больно это?

– Что? – Не поняла Алёна.

– Ну, чистить.

– Нормально. – Отмахнулась Алёна. – Иногда приходиться потерпеть, чтобы быть красивой.

– Ты и так красивая. – Сказал Димка. – Ты красивее всех мам в нашем классе.

– Спасибо. – Растроганно улыбнулась Алёна, обняла сына и поцеловала и вихрастую макушку.

Нет, всё-таки хорошо иметь сына: по крайней мере, для одного мужчины в мире ты всегда будешь самой красивой.

Не успела за Димкой закрыться дверь, как задребезжал телефон. Разумеется, то была неугомонная Галка.

– Как дела? – Протараторила она в трубку.

– Нормально. Мой ребёнок получил в глаз.

– Из-за девчонки?

– Почему сразу из-за девчонки? – Отчего-то рассердилась Алёна.

– Ну, просто предположила. А чего ты злишься?

– Я не злюсь. – Проворчала Алёна. Но она разозлилась из-за того, что Галка невольно в очередной раз напомнила: её маленький мальчик уже почти вырос. А она, мамаша, соответственно, стала ещё старше…

– Тебе Верка не звонила? – Обошла острый угол Галка.

– Нет.

– И мне нет. Я тоже не стала. Вдруг у них интим? Правильно?

– Правильно. Всякое может быть.

– Надо будет – сама позвонит. Может, что интересненькое расскажет.

– И что там может быть интересненького, чего мы не знаем? – Проворчала Алёна, разглядывая себя в зеркало.

– Это верно – Фыркнула Галка. – Но я вовсе не поэтому звоню. Я тут обдумала, как следует, то, о чём мы говорили насчёт Интернета…

– А что насчёт Интернета? – Не поняла Алёна.

– Ну, на предмет забросить данные на сайт знакомств с иностранцами. Письмо, фотографии.

– Забрось… – Рассеянно проговорила Алёна, не без удовольствия разглядывая в трюмо своё посвежевшее лицо. – А кого ты хочешь: немца, англичанина, француза, американца?

– Американец подойдёт. – Подумав пару секунд, ответила Галка.

– Замечательно. – Одобрила подруга.

– Наверно, английский надо знать?

– Надо, наверно, – предположила Алёна, – если только тебе нужен не российский эмигрант.

– К чёрту эмигрантов! Те же наши кобели, только с дополнительными понтами. А мне нужен нормальный мужик, понимаешь?

– Понимаю. – Согласилась Алёна, раскладывая по кровати приобретенные вещички.

– Лет сорока, неглупый, заботливый… – добросовестно перечисляла Галка.

– Банкир? – Пошутила Алёна, удовлетворённо разглаживая новое маленькое красное платье на бретельках. Под него полагалось сексуальное бельё от Роберто Кавалли, до бутика которого Алёна планировала добраться в скорейшем времени.

– Почему банкир? – Удивилась Галка.

– А что, разве плохо? – В свою очередь удивилась подругиному удивлению Алёна.

– Хорошо. Но банкиров расхватывают на лету малолетки-модели. – Посетовала Галка. – Зачем мне такая конкуренция? Довольно, хочется тихой гавани. Пусть лучше инженер или врач. Там, говорят, врачи не бедствуют. Пускай разведённый, даже с детьми, только чтобы ещё хотел иметь, общих. Понимаешь?

– Понимаю. – Простонала Алёна, выставляя возле платья красные туфли на каблуках– «шпильках». – Но ты от меня-то что хочешь? Я не знаю ни одного разведённого американского врача. К тому же ты, действительно, не знаешь никакого языка, кроме русского. Как переписку будешь вести? Для замужества одной фотографии недостаточно.

– А я выучу. Подумаешь – английский! У меня в институте, между прочим, «пятёрка» была. Повторю, если надо, пойду на курсы.

– А что? Неплохая мысль. – Согласилась Алёна. – Владение иностранным ещё никому не помешало.

– Вот-вот! – радостно подхватила Галка. – Если замуж не выйду, пойду английский преподавать. Частных учеников наберу, денег заработаю! Как тебе идея?

– Гениально. – Одобрила Алёна. – Кстати, мне нужно новое бельё. Помнится, ты собиралась составить мне компанию в шопинге. Не передумала?

– Разумеется, нет!

– Тогда встретимся «Охотном ряду» у фонтана часиков в шесть. И тебе и мне одинаково удобно ехать.

– Идёт! Слушай, всё-таки я Верке позвоню? Даже если интим, пора сделать небольшую передышку, как думаешь?

– Думаю, ещё новую сумочку нужно купить. – Сообщила Алёна. – Только какого цвета? К красному платью и туфлям?

– Золотую. – Выдала Галка.

– Почему золотую? – Изумилась Алёна.

– Эффектно. Ещё золотишко всякое повесь, у тебя же полно разных серёг, колец, браслетов…

– Ага, и буду выглядеть как дорогая шлюха. – Хмыкнула Алёна.

– А почему бы и нет? – Задорно возразила Галка. – Не всё же быть только женой и матерью. Ты ведь хотела сменить имидж. Уверяю, Самсонов будет в отпаде. У вас начнётся второй медовый месяц.

– Звучит заманчиво. – Вздохнула Алена. – Ладно, вон моё чадо в дверь трезвонит. Что-то быстро нагулялся. Пойду открывать.

– Во, – Димка с порога негодующе продемонстрировал отдельно взятое колесо от роликов, – отлетело. Делают дерьмо, блин!

– Перестань ругаться! – Одёрнула Алёна.

– А что мне, радоваться что ли? – Ворчливо вскинулся Димка. – Чуть не шлёпнулся на скорости, между прочим.

– Можно то же самое сказать спокойно. – Назидательно произнесла Алёна.

– Ага! Например: какие нехорошие дяди плохо закрепили колёса на этих роликовых коньках. – Отрапортовал Димка. И под нос буркнул: – Чтоб у них руки поотсыхали, уроды…

– Может, дяди не виноваты. – Возразила Алёна. – Скачешь на роликах, как козёл. На них ездить надо, а не прыгать. А вы все сигаете через бортики. Камни всякие. Сама видела.

– Ничё я не сигал! Нормально катались вокруг пруда!

– Ладно, починить можно. – Сказала Алёна и с досадой закрыла дверь в спальню, где на кровати остались дожидаться своего часа умопомрачительное красное платье и роскошные туфли. Но сейчас после общения с сыном ей показалось, что этот час никогда не настанет: настолько несовместимыми были персонажи: рассудительной мамаши и роковой обольстительницы. Из разных книг, из разных жизней… Или нет? Почему – нет? Автор сам пишет книгу, ему и решать, превращаться ли Золушке в принцессу, и, если да, то где, когда, при каких обстоятельствах. Почему в жизни должно быть иначе? Разве каждый из нас не является автором увлекательного романа под названием «моя жизнь»?

Алёна философствовала, рассовывая вещи по полочкам шкафа, пока с кухни не донёсся трубный рёв сына:

– Ма-ам! Чё пожрать?!

– Глянь в холодильник-то! – Рявкнула Алёна в ответ. – Глаза что ль завязаны?!

Top-models или страсти по «Дикой орхидее»

К месту встречи Алёна, как обычно, припоздала. Зная о таком своём грехе ещё со студенческих времён, она заранее приготовилась выслушать тираду от пунктуальной Галки и уже надела маску раскаяния. Но к счастью маска не потребовалась. Рядом с Галкой стояла Вероника. Девушки оживлённо беседовали.

– А вот и я. – Подкравшись, отрапортовала Алёна.

– Вау! – Воскликнула Галка. – Классная причёска! Может, мне тоже записаться к этому мастеру? Сколько отдала?

Но, услышав ответ, недовольно надула губки и буркнула:

– Н-да…

– Как у тебя дела? – Обратилась Алёна к мечтательно улыбавшейся Веронике, в сияющих глазах которой угадывался ответ.

– Замечательно! Мы сидели, пили чай, разговаривали обо всём… Он сам из Перми, в Москве работает, квартиру снимает… Сказал, что давно хотел со мной познакомиться, но всё не решался: я казалась ему слишком серьёзной. – Верка радостно рассмеялась. – Говорил, что москвички вообще казались ему ужасно строгими, а я особенно.

– Дикий какой-то! – Хмыкнула Галка.

– Да здравствует развенчание мифов! – Провозгласила Алёна.

– Ага, – сказала Галка, – за это надо выпить, когда прибарахлимся. Заодно покупки обмоем.

– Ну, – всецело отдавшись захлестнувшей шопинговой лихорадке, нетерпеливо воскликнула Алёна, – вперёд!

На эскалаторе Галка увлечённо рассказывала Веронике об идее покорения заморского принца, и та серьёзно кивала.

– Подруга, ты, кажется, сильна в английском?

– Немного… А что?

– Ты мне поможешь письмо составить?

– Ну… – Замялась Вероника. – Даже не знаю… Это очень личное.

– Нет ничего личного, что не стало бы известно общественности. – Заметила Алёна.

– Не беспокойся, с интимом я справлюсь сама. – Заверила Галка. – Главное – начало. А оно, чёрт дери, должно звучать по-английски.

– Обычно я по-английски прощаюсь. – Улыбнулась Вероника.

– Придётся поздороваться. – Безапелляционно заявила Галка. – В конце концов, ты у меня в долгу.

– В каком долгу? – удивлённо подняла бровки Вероника.

– С чьей помощью вчера в твоём доме появился замечательный сосед? Кстати, карниз-то висит, или до него черёд пока не дошёл?

– Висит. – Покраснела Вероника.

Алёна в очередной раз удивилась тому, что в этом циничном мире умная деловая тридцатипятидетняя женщина не утратила милой детской привычки вспыхивать, как в старой доброй поговорке, до корней волос. Прежде она не вполне понимала смысла этой присказки, пока не увидела, как краснеет Вероника. Румянец, зарождаясь яркими пятнышками на щеках, быстрой волной разливался, заполняя территорию острого носика, подбородка, захлёстывал чистый высокий лоб, шаловливо прячась под модной щипаной чёлкой.

– Хорошо. – Поспешно сказала Вероника, чтобы отвязаться от Галки. – Я постараюсь помочь. Но предупреждаю: опыта в таких делах у меня нет. Так что сваха из меня никудышная.

– Ты ж специалист по рекламе. – Парировала Галка. – Вот от тебя и требуется качественная реклама меня на английском языке. Ничего сложного.

– Ага, проще пареной репы. – Не без лукавства поддакнула Алёна.

– Может, ты напишешь? – Предложила Вероника. – Ты же писатель.

– Я не настолько хорошо владею инглишем. – Отмахалась Алёна. – Вдруг напишу несуразность?

Неожиданно разногласия возникли около бельевых секций.

Вероника призналась, что ей более по душе сдержанный стиль.

– Тогда тебе в «Черёмушки». – Фыркнула Галка, заталкивая подружек в салон «Дикая орхидея». – Заходите, не укусят вас лифчики, в самом деле.

Прения продолжились около вешалок с ночными сорочками на тонюсеньких бретельках, вспенено-кружевными пеньюарами и прочими обольстительными вещицами, умопомрачительно шикарными со столь же умопомрачительной ценой.

– Нет, это безумие! – Поглядев на ценник, возмутилась Алёна, – это сорочка что, из чистого золота?!

– Это Кавалли. – Обезоруживающе улыбнулась элегантная девушка-продавец.

– Он сам стоит гораздо дешевле! – парировала Алёна, – ещё столько же, и норковая шубка!

– Норковая шубка у тебя уже есть. – Хватая подругу под локоть, прошипела Галка.

– Трусы у меня тоже есть! – Зашипела в ответ Алёна.

– Таких нет! Видела я твоё бельишко. – Галка сопроводила тираду многозначительным взглядом, выхватила вешалку с изумительным алым нечто и потрясла перед Алёниным носом. – Ты не обижайся, подруга, бельё у тебя хорошее, качественное, но без изюминки. Понимаешь?

– А у тебя с изюминкой? – Обиженно парировала Алёна.

– Мать, ну ты не сравнивай наши доходы! – Возмутилась Галка. – Стараюсь, как могу.

– В нашем магазине проводится частичная распродажа. – Подсказала девушка-продавец, указав на соседние стеллажи с круглыми красными ценниками. Алёна решительно двинула в ту сторону, оставив без внимания негодующий Галкин возглас.

– Вообще-то дороговато. – Рассудительно сказала Вероника. – Пойду, пройдусь по соседним секциям.

– Тьфу на вас. – В сердцах сказала Галка. – Ладно, пошли вместе. Сюда с премией вернусь.

– Лучше с Дедулей. – Съязвила Алёна.

– Если б мне Дедуля такой трусняк дарил, я б его не отправила в отставку. – Обронила Галка.

Девушки удалились, оставив раздираемую противоречиями Алёну наедине с великолепием от Кавалли.

– Можете примерить. – Подсказала продавщица-искусительница.

– Могу. Почему нет? – Откликнулась Алёна, подумав, что померить не означает купить, подхватила алое шёлковое великолепие и спряталась в примерочной от соблазнительного изобилия.

– Только примерю, и всё. – Бормотала под нос, натягивая тонкий шёлк словно новую кожу.

Она поглядела в зеркало и едва сдержала изумлённый возглас. Бельё и впрямь было волшебным, из сказки про лягушку, превратившуюся в принцессу.

От бледной зануды-мамаши не осталось и следа. Из зеркала на Алёну смотрела едва узнаваемая роскошная блондинка, загадочная и сексуальная. Худощавость, небольшая грудь и узкие бёдра придавали незнакомке особый шарм: женщина-нимфетка, пробуждающая волнующие воспоминания о тайных подростковых вожделениях.

– Ну, как Вам? – Спросила из-за ширмы продавщица, возвращая Алёну на грешную землю.

– Отлично! Беру! – Выпалила та.

– Что-нибудь ещё? – Предложила продавщица.

– Нет-нет! – Поспешно выпалила Алёна. – У меня больше нет денег!

– Мы принимаем карточки. – Любезно подсказала продавец.

– У меня нет карточки!

В этот момент зазвонил мобильник.

– Алён! – Звенел взбудораженный голос Галки. – Мне нужно твоё одобрение! Я в секции напротив!

– Я раздета.

– Я тоже. Вернее, полуодета. – В трубке раздался радостный смех. – Алён, забеги на секундочку, а?

– Я в нижнем белье. – Втолковывала подруге Алёна. – Классном, между прочим.

– Правда? Я хочу посмотреть!

– Интересно, каким образом?

– А ты выгляни. – Предложила Галка. – На секундочку. И я высунусь тоже. Никто и не заметит. Ты оценишь меня, а я – тебя.

– Обалдела? Устроим массовый стриптиз?

– Всего лишь небольшой показ мод. Нам за это только «спасибо» скажут.

– Думаешь, все будут в восторге от наших целлюлитов?

– Откуда у тебя целлюлит? – Искренне удивилась Галка. – Где ему помещаться? Вот у меня… да, ты права, лучше оставаться в примерочных.

– Я пошутила! – Возразила Алёна. – Нет у тебя никакого целлюлита.

– Нет, есть. – Обиделась Галка.

– Нет, нету. Я, по крайней мере, ничего не заметила.

– Правда? – В Галкином голосе слышалась робкая надежда.

– Правда.

– Ты всё врёшь. – Уже весело сказала Галка. – Чёрт, меня продавцы торопят: беру я, или нет? Мне нужен твой совет, это бельё уйму денег, я не могу выбросить их на ветер! Ну, пожалуйста, Ленок!

– О, Боже, простонала Алёна, высовывая голову из кабинки, – ну где ты там?

– Вот я! – Торжественно объявила Галка, – машу тебе рукой. Видишь?

Алёна не видела, потому что обзор противоположных секций из примерочной был невозможен. Чертыхнувшись, она покинула кабинку, сделала несколько шагов по залу и тогда впрямь увидела неугомонную подругу в бордовом бикини, помахивавшую ручкой из-за стеклянной стены, словно девушка Амстердамского квартала Красных фонарей. Проходившие мужчины выворачивали шеи, а доселе скучавший охранник выпучил и распахнул рот, водя головой вправо-влево, как китайский. Тут Алёна поняла, что отнюдь не одна Галка являлась объектом пристального внимания стража порядка. Алёна стояла на всеобщем обозрении в полупрозрачной сорочке цвета молочного шоколада. Продемонстрировав в знак одобрения подруге большой палец, она поспешила ретироваться за ширму.

– Не уходи, блондиночка! – Услыхала она за спиной весёлый тенорок.

– Постой, красотка! – Вторил бас.

Только этого не хватало! Выставиться напоказ в нижнем белье, слушать сальности, как какая-нибудь… Алёна спряталась за ширмой. Сердце бешено колотилось, щёки горели. Но неожиданно для себя она вновь ощутила волнующий трепет, какового не испытывала давным-давно, должно быть, с поры беззаботной студенческой юности. Прикосновение к новому, запретному, неизведанному, манящему и пугающему… Как первый прыжок в тарзанки в холодную воду горного озера. Если бы Валерка знал… Сердце подскочило и с размаху ухнуло вниз.

Что из того, что ей давно не восемнадцать? Она хороша, умна, сексуальна, она нравится мужчинам. А если Валерка перестал это замечать, пусть катится к чёрту… О боже! Что она несёт! Неужели так действует Кавалли?!

Алёнина трубка вновь разразилась мелодичным звоном и взволнованным голосом Вероникы:

– Видела, что Галка вытворяет?

– Что?

– А ты выгляни.

Алёна предусмотрительно накинула плащ, вышла из примерочной и застыла наподобие живого манекена. В секции напротив Галка с видом модели на подиуме впрямь расхаживала вдоль вешалок с товаром, периодически выдёргивая то одну, то другую приглянувшуюся вещицу. В этом не было бы ничего странного и предосудительного, если б не Галкино одеяние, вернее, практически отсутствие такового за исключением одобренного Алёной бордового комплекта. Вокруг секции потихоньку собиралась кучка привлечённых бесплатным зрелищем зевак мужского пола, присвистыванием, прихлопыванием и притопыванием выражавшая своё отношение происходящего. Следом подтягивались и дамы, неодобрительно морщили носики, но почему-то задерживались, заходили внутрь и растекались по отделу, лихорадочно оглядываясь то на бесстыжую Галку, явно довольную своим новым модельным амплуа, то на её вновь обретённых поклонников, хватали товар и исчезали в примерочных.

– Это что, уловка конкурентов? – Поинтересовался невесть откуда появившийся малый в костюме и при галстуке у продавщицы. Та растерянно развела руками.

– Не бойтесь, – сказала Алёна, – это всего лишь моя ненормальная подруга.

Словно услышав, Галка повернулась, приветливо помахала Алёне и всем присутствующим и гордо удалилась в примерочную с ворохом вещей.

– Эй, блондиночка, а ты что же? – Снова раздался весёлый тенорок.

Продавщица что-то шепнула на ухо малому в костюме и тот, деликатно кашлянув, приблизился к Алёне.

– Прошу прощения, – произнёс он бархатным голосом, – наша секция сделала бы для вас хорошую скидку, если бы Вы, как Ваша подруга, согласились продемонстрировать наш товар. Например, комплект из последней коллекции.

Алёна в ужасе запахнула пальто.

– Да Вы что?! – Она задохнулась от негодования.

– Тридцать процентов. – Поспешно сказал малый в костюме.

Алёна открыла рот, чтобы сказать, что она не нуждается в унизительных предложениях, и никому не позволит обращаться к ней с подобными инсинуациями, но неожиданно для себя самой выпалила:

– Пятьдесят! Вон на то! – Она вытянула руку с указательным пальцем в сторону сорочек с пеньюарами.

И прикусила губу в ужасе от собственного безрассудства. Алёна не понимала, что было тому виной: творческий поиск, чёртик, поселившийся внутри… Или нахлынувшие из недр сознания воспоминания юности: ей, тогда длинной, худющей, с копной светлых волос до попы старшекласснице сунули визитку модельного агентства, но мама категорически запретила, мол, там одни девицы лёгкого поведения, а так хотелось… Или некстати появившаяся перед глазами картинка: Валерка, увлечённо подливающий вино глупо хихикающей крашеной кикиморе в декольте до колен…

– Идёт. – Сказал малый в костюме.

Алёна приготовилась объяснить, что пошутила или передумала, но последняя картинка затмила все доводы разума. Алёна вернулась в примерочную, повесила плащ на крючок, глубоко вздохнула, подержала холодные ладони у пылающих щёк, мысленно проговорила, что нет ничего страшного или постыдного, что она всего лишь – модель, и сделала шаг. Сложнее всего дался именно этот первый. А второй, третий и остальные были «продолжением банкета». Необъяснимый, неизведанный доселе азарт вкупе с адреналиновым всплеском, щекочущим знакомым ощущением прикосновения к запретному, озорства и лёгкости – всё это захлестнуло Алёну, когда она, улыбаясь с каждой секундой всё ярче, увереннее, прошла по проходу от примерочной к кассе и обратно, необычайно длинному и освещённому, как подиум. Хлопки, приветствия, улюлюканья звучали в её голове взволнованным гулом тёмного зрительного зала. Краем глаза она выхватила изумлённое вытянутое, с поползшими кверху ниточками бровей над круглыми, как пуговицы, глазами лицо Вероники. Под её пристальным недоумевающим взглядом каблук предательски подвернулся, и Алёна схватилась за вешалки, чтобы удержать равновесие, замешкалась, но сумела взять себя в руки. Кто такая Вероника, чтобы осуждать? Давно забытая однокурсница, чей путь случайно пересёкся с Алёниным? Быть может, завтра они вновь разойдутся, как в море корабли, на десятки лет. У каждой своя жизнь и свои заморочки. Вскинув подбородок, Алёна закончила свой триумфальный проход за шторками примерочной.

Она вышла уже одетая, расплатилась за покупки, забрала фирменные пакетики. Краем уха услышала, как дамочка в пиджаке из щипаной норки и ярко-розовых сапожках на умопомрачительных каблуках, покосившись в сторону Алёны, потребовала такой же комплект, «который показывала девушка-модель».

В дверях поджидали Вероника и Галка. С Галкой пытался завязать знакомство охранник, но та ещё не вышла из роли супермодели и капризно сморщила носик: где-то на горизонте уже маячил алый стяг на яхте её заморского принца.

– Ну, и что здесь происходит, может, просветите меня? – Поинтересовалась Вероника.

– А что? – Лучезарно улыбнулась Галка. – Каждой женщине хочется попробовать себя в роли модели. Какие мужчины, ка-ак смотрели! Я прямо-таки бесконтактный оргазм испытала! На меня в жизни никто никогда так не смотрел. Клавка Шиффер отдыхает!

– А мне скидку дали. – Пробормотала Алёна. Под строгим взглядом Вероники в ней стало пробуждаться чувство неловкости и вины.

– Ну да?! – Воскликнула Галка. – А мне нет! Только дисконтную карту дали!

– Ты поработала на добровольных началах. – Заметила Алёна.

– Безобразие. – Возмутилась Галка. – Надо было в твою секцию идти. В следующий раз только «Дикая орхидея»!

– Вы что, девочки, с ума посходили? – Резко притормозив, дала волю возмущению Вероника. – Мотаться по магазину в нижнем белье под сальные взгляды незнакомых мужиков!

– Да ладно тебе… – Ускоряя шаг, стараясь не глядеть по сторонам, проговорила Алёна. – Это была шутка…

Она чувствовала, что её щёки пылают. В отличие от подруги, Галка не собиралась оправдываться.

– Ну, во-первых, – назидательно возразила она, – сперва все незнакомые. Многих мужчин ты знаешь с пелёнок? А во-вторых, взгляды были не сальные, а очень даже восторженные. И вообще, в нашем возрасте пора избавляться от комплексов. Нужно радоваться, что на тебя приятно смотреть. Время летит так быстро… Оглянуться не успеешь, как станешь старушкой с палочкой. Захочешь раздеться – помидорами закидают. Давай, лучше, покажи, что ты купила?

– Вот сейчас достану и надену. – Недовольно отозвалась Вероника.

– Давай. – Весело подхватила Галка.

– Какие глупости! – Фыркнула Вероника.

– Почему глупости? В психологии это называется шокотерапия. Глядишь, и все твои фобии как рукой бы сняло.

– И какие же фобии у Алёнки? – Поинтересовалась Вероника.

– Кризиса среднего возраста. – Отозвалась Алёна. – Но я вступила с ними в неравную борьбу. – И победно вскинула подбородок.

– Зря. – Сказала Галка, думая о своём. – Такой кайф! – И улыбнулась, мечтательно заведя глаза. – Девчонки, может, во мне умерла модель? Эх, быть бы лет на десять моложе и килограмм на двадцать полегче!

– Зачем? – Хором возразили девушки. – Ты в прекрасной форме.

Галка махнула рукой.

– Не надо меня успокаивать, я всё про себя знаю. Но, чёрт побери, как хочется быть любимой и желанной даже в среднем возрасте!

– Это верно. – Вздохнула Вероника и пригорюнилась.

– Эй-эй, – запротестовала Галка, – выше нос! А то я возьму и снова разденусь. Прямо здесь, посреди зала!

– Лучше у фонтана. – Подсказала Алёна. – Там живописнее. К тому полно интуристов. Может, встретишь заморского принца.

– Или арабского шейха. – Ехидно сказала Вероника. – Будешь любимой женой в его гареме.

– Если любимой, то ладно. – Милостиво согласилась Галка. – Не волнуйтесь, девочки, тогда я и вас пристрою.

– Спасибо. – Уязвленно хмыкнула Вероника. – Мы уж как-нибудь здесь…

– Мы к тебе в гости будем приезжать. – Пообещала Алёна. – Всю жизнь мечтала посмотреть гарем.

Автомобильный экстрим и появление Спасителя

Новый имидж требовал новых жертв. Потому за обедом Алёна как бы невзначай сообщила Димке:

– Я съезжу в магазин за продуктами.

– Угу. – Прочавкал сын.

– На машине…

Димка поперхнулся котлетой и закашлялся. Алёна постучала кулаком по спине отпрыска и обиженно спросила:

– А что?

– Ты же не умеешь. – Категорично пояснил сын.

– Это почему? Я получила права.

– Купила. – Безжалостно уточнил Димка.

– Ну и что? Я ездила с инструктором.

– Три года назад.

– Когда-то надо начинать!

– Мне-то что? – Пожал плечами Димка. – Поезжай. Только машину жалко.

– Машина застрахована. – Окончательно обиделась Алёна. – Вообще-то мог бы меня пожалеть, хотя бы из приличия.

– Не езди, и жалеть никого не придётся. А продукты закажи по Интернету.

– Мал ещё учить. – Уязвлённо сказала Алёна. – Доедай и отправляйся за уроки.

Сын в этот момент как никогда показался ей уменьшенной копией мужа. С одной стороны он добавил ей неуверенности, поскольку в глубине души Алёна понимала, что Димка прав: водитель из неё никудышный. Но именно эта отцовская безапелляционность помогла перевесить чаше упрямства. Чем она хуже Вероники, мамашек из Димкиного класса, крашеной кикиморы – Валеркиной коллеги и тысячи других женщин, ежедневно бороздящих автодороги на своих железных конях?

С этими мыслями откопала в кипе старых позабытых бумаг водительские права и доверенность на вождение «Мерсом», опрометчиво сделанную Валеркой при покупке нового авто, облачилась в любимые кожаные брючки и короткую курточку, взяла из ящичка в прихожей ключи и спустилась в гараж.

При виде Алёны, подошедшей к холёному серебристому автомобилю охранник гаража сперва потерял дар речи, а когда подобрал отпавшую челюсть, осторожно спросил:

– Вы сумеете выехать?

Ещё пять минут назад вопрос показался бы ей оскорбительным. Но теперь, стоя перед длинными узкими рядами разноцветных разнокалиберных машин, она и сама задалась им, почувствовав лёгкую дрожь в коленях. Одно дело – «приложить» собственный автомобиль, хмуро и недоверчиво взиравший на хозяйку глазастыми фарами, а совсем иное – разнести полгаража. Это ни одна страховка не покроет.

– Э-э-э… – Протянула Алёна, лихорадочно размышляя, сразу сдаться и уйти или заглянуть в бардачок, мол, забыла в машине нечто ценное: жвачку, помаду, записную книжку?

– Давайте я выведу. – Неожиданно предложил охранник.

Помощь всегда приходит, откуда не ожидаешь. Сражённая великодушием, Алёна протянула ему ключи.

Охранник играючи вывел железного коня задом из стойла и подал к выезду. На робкую попытку признательной Алёны всучить плату за услугу отрицательно замахал руками, мол, не за что, ему самому в удовольствие проехаться в хорошей машине. Алёна согласно кивнула и вымученно улыбнулась. До сих пор мысль о предстоящей поездке была для неё абстрактной и потому лёгкой приятной. Но, когда Алёна понаблюдала за маневрами охранника, уселась за руль, поглядела на непонятные кружочки со стрелочками приборов, коснулась педалей, ей вдруг сделалось не по себе. Неожиданно затекли ступни, затряслись колени, а сердце заколотилось так, что стало тяжело дышать. Она не испытывала никакого удовольствия, а из всех желаний осталось одно: поставить эту бандуру на прежнее место и впредь не подходить ближе чем на пару метров. В правом зеркале отразился отзывчивый охранник, с улыбкой помахавший рукой: в добрый путь. Алёне не хотелось выглядеть в его глазах полной дурой. Превозмогая охвативший страх, она выжала сцепление, нервно дёрнула за ручку переключения передач, проклиная стойкую нелюбовь мужа к автоматическим коробкам: мол, они не так хороши на трассе. Будто он дальнобойщик. Ездят они по этой трассе максимум раз в две недели летом на дачу.

Дачу они купили, когда Димка был маленьким, по входящему в моду Дмитровскому направлению. Но сразу поняли, что все трое – сугубо городские жители, и гул загазованных московских улиц им ближе и роднее загородного быта. У Димки обнаружилась аллергия на цветение трав, причём всех разом. Алёну раздражали полчища комаров и отсутствие «вечерней жизни»: кафе, театров и прочих мест культурно-массового досуга населения. Валерка и вовсе впадал в депрессию вдали от компьютера, факса, Интернета и прочих примочек цивилизации. Не спасал даже ноутбук: супруг утверждал, что он маленький и неудобный. Таким образом, дачный быт семейства Самсоновых сводился к нечастым вылазкам на шашлыки с друзьями-приятелями да в очередном вывозе барахла после проводимых в квартире ревизий: выбросить жалко, вдруг, когда пригодится, пусть полежит на даче…

«Продать эту дачу к чёртовой бабушке», – тоскливо думала Алёна, отчаянно дёргая ручку передач, грозясь оторвать её вовсе. Машина жалобно заурчала, негодующе взревела и рванула с места, шарахаясь от правого бордюра к левому. Алёна отчаянно выровняла руль и выкатилась из двора на улицу, едва не столкнувшись с пронёсшийся мимо, вовремя вильнувшей и возмущённо прогудевшей «Газелью». Алёна отодрала правую руку от руля и судорожно вытерла взмокший лоб. Ехать предстояло целых два квартала. Мимо со свистом пролетали машины. Алёна перевела взгляд на один из кружков, который, смутно припомнила, должен показывать скорость. Стрелка дрожала на «двадцати». «Вот и хорошо. Тише едешь – целее будешь», – подумала Алёна, испытав некоторое облегчение. Кое-как она доползла до поворота на «Седьмой континент», выкрутила руль, лихо подпрыгнула на бордюре и вкатилась на стоянку. При виде знакомой картины – длинные, удивительно ровные автомобильные ряды, Алёна снова пришла в замешательство и тотчас заглохла посреди дороги под возмущённые гудки пристроившихся в хвост потенциальных покупателей.

«Спокойствие, только спокойствие, – бормотала Алёна под нос, заводя машину. – Ну, давай же, чёртов металлолом!»

Обиженно чихнув, автомобиль и впрямь завёлся и пополз по парковке, недовольно ворча, совсем как Валерка. В самом конце Алёна углядела свободные места. Народ предпочитал парковаться ближе к входу-входу, чтобы не тащить пакеты с покупками через всю стоянку. Это было именно то, что «доктор прописал». Алёна раскорячилась на два места разом. Она честно пыталась подвинуть машину, чтобы занять одно, но упрямый, как и его хозяин «Мерс» предательски высовывал то зад, то морду. Измученная Алёна махнула рукой и, решив, что вряд ли кому понадобится лишнее место днём на полупустой стоянке, поплелась в магазин, по дороге в сотый раз спрашивая себя, зачем она ввязалась в эту авантюру. Блуждая вдоль полок с товарами, она механически бросала в корзину то одно, то другое, думая лишь об обратной дороге. Неожиданно посетила малодушная мысль: бросить на фиг машину прямо здесь. Приплатить чуток магазинной охране, чтобы присмотрели, и убраться своим ходом, от греха. А уж завтра вернётся Валерка…

Услужливое воображение живо нарисовало картинку возвращения любимого мужа: Валерка спускается в гараж и не находит автомобиля на месте, а Алёна словно невзначай объясняет: «Милый, я тут решила немного покататься, но не рассчитала сил, и оставила твою любимую игрушку на стоянке «Семёрки»…»

Последовавшая за этим воображаемая сцена убедительно доказала всю неудачность Алёниного замысла и добавила решимости добить-таки начатое до конца. Доехала же она сюда, можно сказать, приобрела некоторый опыт, а значит, сумеет осилить и обратный путь.

Немного успокоившись, Алёна наполнила корзину и покатила к кассе. Расплатившись, вышла на улицу и остолбенела. К её неприятностям добавилась новая, форсмажорная. Небо заволокло низкими серыми тучами, и те моментально разразились хмурым холодным дождём, усиливавшимся с каждой минутой. Да ещё, как назло, Алёнин автомобиль подпёрли с обеих сторон: справа – «Газелью», а слева – огромным, как автобус, джипом. Что за напасть!

Дождь молотил по крыше, заливал стекла и зеркала. Алёна включила дворники, но их размеренная пляска с непривычки раздражала и отвлекала внимание. Алёна вспомнила про подогрев стекол, отыскала нужную кнопку, включила на полную мощь. Чтобы как-то успокоиться поймала по радио нечто лёгкое, ненавязчивое, уносящее в грёзы о знойном южном лете…

Телефонный звонок вырвал её из минутного оцепенения.

– Мам, где ты? – Беспокоился сын. – С тобой всё в порядке?

– Не волнуйся, всё отлично. – С максимальной бодростью в голосе произнесла Алёна. – Еду домой.

Алёна вздохнула глубоко и тяжко. Сказать было значительно проще, чем сделать. Напряжённо глядя в заплаканные зеркала, Алёна сдала назад, и машина покатилась по мокрому асфальту скорее, нежели ожидалось. Алёна попыталась развернуться, но выкрутила руль слишком рано, и едва не въехала задом в оранжевый бок «Газели». Скрипнув зубами, Алёна включила «переднюю», но получилось ещё хуже. Теперь она застряла аккурат между двух автомобилей, образовав вместе с ними некое подобие буквы «Н», причём Алёнин «Мерс» выступил в роли перекладины. Поняв, что оказалась в ловушке, Алёна едва не разревелась от стыда и отчаяния. У неё было два выхода: сидеть и ждать, пока не появится владелец одного из соседних авто и, отъехав, не спасёт незадачливую авто-леди из западни, либо плюнуть на всё, вылезти, изловить попутку и вернуться домой. Закусив дрожащую губу. Алёна морщила лоб, принимая решение, как вдруг в стекло постучали. Алёна вздрогнула, приоткрыла окно. Мужчина лет сорока дружелюбно улыбнулся:

– Небольшая проблема?

– Похоже, большая, – собрав все силы, Алёна жалобно улыбнулась в ответ.

– Всё нормально. – Ободряюще произнёс незнакомец. – Подождите немного, я сейчас отъеду. – Он кивнул на соседний слева джип. – Кстати, у вас правое переднее немного спустило.

– Колесо? – На всякий случай уточнила Алёна, хотя вряд ли речь могла идти о чём-то другом. Но кто знает эту чёртову технику!

– Оно самое.

– Я собрала все бордюры в окрестностях. – С вздохом облегчения пояснила Алёна.

– Новичок?

– Угу.

– Хорошая машина. – Со знанием дела произнёс незнакомец. Валерка был бы доволен.

– Это мужа. Я её без спросу взяла. – Как на духу покаялась Алёна. – Мне бы домой попасть в целости и сохранности…

– А вы где живёте?

Обычно Алёна никогда не вступала в разговоры с незнакомыми мужчинами на улице. Но сейчас перед ней был не просто мужчина, а спаситель. Потому она, не колеблясь, выдала адрес, утаив лишь номер квартиры.

– Нам по пути. – Сказал незнакомец. – Хотите, пристраивайтесь сзади.

– Я вас не догоню. – Вздохнула Алёна. – Моя рекордная скорость на сегодня – тридцать шесть в час.

– О, это круто. – По-доброму улыбнулся незнакомец. – Что ж, поеду помедленней.

– Мне очень неловко, – начала было Алёна, но незнакомец энергичным жестом пресёк её излияния, прыгнул в джип и резво отъехал в сторону, освободив Алёне путь.

Тем временем дождь поутих. Алёна старательно вырулила на дорогу и пристроилась в хвост спасительному чёрному джипу.

Обратный путь дался гораздо легче. Пару раз Алёна заглохла на светофоре и на повороте, но это были нестрашные мелочи. Лишь когда, предупредительно моргнув красными огнями, джип остановился, Алёна поняла, что стоит около въезда в гараж собственного дома, и почувствовала огромную усталость, перевешивавшую даже чувство радости от успешно завершившегося путешествия. Единственное, чего ей сейчас хотелось больше всего на свете – упасть на кровать и забыться тяжёлым сном.

Водитель чёрного джипа подошёл к ней, улыбаясь, осведомился, всё ли в порядке. Тут Алёна впервые, как следует, разглядела своего спасителя. Около сорока. Чуть полноват, но так даже лучше: небольшой животик придаёт мужчине солидность. Мягкий взгляд, приятная улыбка. Дорогие ботинки классического дизайна из мягкой кожи – уж в мужской обуви Алёна знала толк. Пиджак из тонкой шерсти, серый, с оливковым оттенком, солидный, без лишних наворотов. И, конечно, машина не из дешёвых. Видно, жизнь человеку удалась. Но вовсе не это приятно удивило Алёны, а столь редко встречавшаяся в жёсткое нынешнее время отзывчивость к чужому несчастью, даже не несчастью, а так, нелепице, мимо которой тысячи людей пробежали, вернее, проехали бы мимо, и возможно, в их числе была бы она сама. Алёна поблагодарила его от всей души и, несмотря на вымотанность, предложила зайти на чашку кофе – не свинья же она, в самом деле. Но спаситель вежливо отказался. Вот он, истинный российский джентльмен… М-да. Оксюморон…

– Простите, Вы женаты? – Придирчиво разглядывая собеседника, осведомилась Алёна.

Тот удивлённо приподнял брови:

– Разведён.

– Хотите, я дам Вам телефон моей подруги. Она очень эффектная женщина! И Вы просто мужчина её мечты! – Поспешила добавить Алёна, заметив, как незнакомец недовольно насупился.

– Неужели? – Скептически протянул он.

– Честное слово! Она всю жизнь мечтает о настоящем мужчине, способном на подвиг. Если я расскажу ей про Вас, она мне никогда не простит, что я не помогла вам встретиться!

– А Вы уверены, что ваша подруга – женщина моей мечты? – Улыбнулся незнакомец.

– А какая она должна быть?

– Красивая, смелая, и немного испуганная. – Он снова улыбнулся. – Как вы.

– О, она красивая и очень смелая. – Отводя взгляд, почувствовав. Что краснеет. горячо уверила Алёна. – А насчёт испуга – можете не сомневаться, у неё вообще машины нет. И если вы дадите ей подержаться за руль, она так перепугается, что вам тотчас придётся её спасать.

– Ей повезло с подругой. – Дружелюбно заметил незнакомец, и Алёне послышались в его голосе нотки лёгкого сожаления. Впрочем, это могло ей показаться.

– Надеюсь, ей повезёт в остальном. – Сказала она абсолютно искренне. – И вам тоже. Спасибо огромное ещё раз.

– Вы меня убедили. – Рассмеялся незнакомец. – Как её зовут?

– Галя. Но если вдруг, по каким-то причинам, вы с ней… ну… не подойдёте друг другу, то у меня есть ещё одна замечательная подруга. Настоящая автоледи. Но тоже очень пугливая. До смерти боится мышей, крыс и пауков. И равнодушных людей. Вы, к счастью, не из их числа! – Алёна быстро черкала телефоны на подвернувшейся визитке главного редактора Зинаиды.

– Слушайте, у вас, случайно, не брачное агентство? – Иронизировал российский джентльмен.

– Пока нет. Но, может, стоит открыть? Хорошая работа.

– Думаете?

– Соединять людей – это здорово. Разве не так? Не самое плохое хобби.

– Как-то не задумывался. – Поскрёб переносицу спасительный незнакомец. – Возможно, Вы правы… – Он повертел визитку.

– О, главный редактор… Это Вы?

– Нет, это моя начальница. Я всего лишь скромный сотрудник.

– Думаю, Вы очень хороший сотрудник. Это Вам, на память. – Спаситель вытащил из внутреннего кармана пиджака свою визитку и протянул Алёне. Та мельком пробежала глазами по шрифту. Олег Клементьев. Финансовый директор… Звонить Алёна не собиралась, но про себя подумала, что если Самсонов, вправду закрутил роман с крашеной грымзой, ничто не помешает Алёне ответить тем же. Впервые за последнее вдруг стало наплевать на то, что ей уже не двадцать пять и даже не тридцать.

– Ещё раз спасибо Вам за всё. – С чувством проговорила Алёна. – Дальше я сама.

– Удачи!

Олег помахал рукой, прыгнул в свой джип и скрылся за поворотом. Дождь окончательно закончился. Кончился дорожный кошмар. Осталось только попросить гаражного охранника поставить машину на место и забыть обо всём. Солнце выпрыгнуло из-за туч и засияло с необычайной силой, будто извиняясь за недавнее недоразумение. Лишь крупные капли, задержавшиеся на стёклах, напоминали об удивительном дне, таком не похожем на обыкновенные серые будни. Алёна ещё некоторое время смотрела на дорогу, в сторону, куда уехал случайный знакомый, и смущённо улыбалась своим мыслям. Всё это было так странно и неправдоподобно: она, примерная жена преуспевающего топ-менеджера, строгая мать почти взрослого сына, и, наконец, весьма скромная журналистка, разъезжает на дорогой машине, флиртует с симпатичным незнакомцем… Ей ничего не хотелось забывать. Эта новая непонятная роль молодой успешной немного загадочной женщины нравилась ей гораздо больше прежней. Но это была чужая роль. И она подошла к концу. Занавес.

Вздохнув, Алёна надавила на пульт, открывающий ворота.

Увидев на пороге измученную мать с кульками в дрожащих руках, Димка проявил чудеса заботливости: выхватил пакеты, рассовал содержимое по полкам холодильника и предложил чаю.

– Давай. – Кивнула Алёна.

– Машина цела? – Осторожно осведомился сын.

– Угу. Стоит на своём законном месте.

– Сама ставила? – Изумился Димка.

– Не. Охранник. – Призналась Алёна.

– Дождина-то какой пёр. – Уважительно произнёс Димка. – Тяжело было ехать?

– Тяжело. Ну, её к чёрту, эту машину. Лучше пешком ходить.

– Просто «Мерседес» слишком большой. Попроси папу, пусть он тебе «Микру» купит. Она такая прикольная!

– От него дождёшься, как же… – Скидывая ботинки, проворчала Алёна, от усталости забыв правило: не критиковать мужа при ребёнке.

– Когда я вырасту, заработаю и куплю тебе машину. – Сказал Димка. И поправился:

– Сначала себе. А потом тебе.

– Ну, разумеется. – Алёна потрепала сына по жёсткому ёжику. – И на том спасибо.

– А что хуже всего? – Продолжал допытываться Димка.

– Оказалось, выезжать с парковки.

Горячий чай с любимыми «Трюфелями» возымел действие. С высоты последнего этажа кольцо дорог с мельтешащими автомобилями казалось игрушечным, и в уютных кухонных стенах происшедшее с каждым глотком приобретало всё более забавный оттенок. Алёна вкратце рассказала сыну про «букву Н», умолчав о деталях спасения.

– В следующий раз я поеду с тобой. – Отсмеявшись, заявил Димка. – Буду смотреть в окно и командовать: «вправо-влево».

– Командовать все мастера. – Сказала Алёна.

Романтический вечер

В вечер прибытия супруга Алёна погнала раздражённо ворчавшего Димку спать, не дав досмотреть боевик, – с утра в школу. Сама же накрыла стол, поставила свечи, приняла душ с гидромассажем, сделала маску, разложила на кровати купленное накануне красное платье, туфли и сногсшибательное бельё, при одном воспоминании о приобретении коего щёки окрашивал яркий естественный румянец. Разглядывая экипировку, она вдруг почувствовала волнение, как перед свиданием. С собственным мужем… Вслух это прозвучало бы странно, глупо и даже пошловато, как в дешёвой мелодраме. Но ощущение, не испорченное словесной оболочкой, было лёгким, приятно возбуждающим и каким-то удивительно непорочным. Едва всё не испортила гадкая мыслишка, подкравшаяся незаметно: Валерка решит, что жена спятила. В самом деле, они женаты уйму лет, скоро их сын начнёт бегать на свидания, а она изображает из себя роковую женщину бальзаковского возраста… Алёна растерянно застыла перед трюмо с чулками в руке, закусила губу, лихорадочно размышляя, а не закинуть ли всё это добро в шкаф дожидаться «случая»: похода в ресторан или корпоративной вечеринки? В таком наряде она точно утрёт нос десятку хихикающих крашеных кикимор Светочек…

Именно этот образ, нарисовавшийся в воспоминаниях с гипертрофированной убедительностью, заставил Алёну напрочь отмети сомнения и решительно натянуть чулки.

В половине первого по московскому времени раздался резкий отрывистый звонок в дверь. Стараясь не стучать каблуками по плитке в прихожей, Алёна открыла, и в квартиру ввалился супруг, как всегда утомлённый дорогой и раздражённый Бог знает чем, с ходу швырнул в угол чемодан, на лету чмокнул жену в щёчку.

– С возвращением. – Проворковала Алёна и, лучезарно улыбнувшись, подставила губы.

Валерка остолбенел. Последовала немая сцена, прервавшаяся внезапной догадкой удивленного супруга:

– У нас гости?

– В это время? – В ответ удивилась Алёна.

– Уже ушли? – Догадливости Валерки позавидовали бы игроки интеллектуального клуба «Что? Где? Когда?»

Худшие опасения Алёны начинали подтверждаться. Она почувствовала себя дурой, если не полной, то наполовину уж точно.

– Никто не приходил и не уходил. Ужинать будешь?

– Конечно, буду. – Сварливо сказал Валерка. – В самолёте такую дрянь давали – проглотить невозможно. Тоже мне – бизнес класс! Что это за платье? По-моему, я его раньше не видел.

– Нравится? – Алёна сделала шаг назад, чтобы муж мог узреть её во всей красе.

– Угу. – Подозрительно протянул Самсонов. – И в честь чего ты так разоделась?

Бэмц! Остатки романтических флюидов со свистом вылетели в форточку. Наверно, ей следовало не раздражаться, а спокойно объяснить, что к чему. Но это было вовсе не романтично, к тому же действительно глупо до тошноты.

«– Я купила всё это к твоему приезду, дорогой, хотела устроить романтический вечер…

– Чё это вдруг? Ну, ты, мать, даёшь! Я ж устал, как собака, с дороги, какая, на фиг, романтика?!»

Алёна глубоко вдохнула, выдохнула и сообщила:

– Ко мне приходил любовник.

Тут Валерка впрямь застыл соляным столбом.

– Что?

– Что слышал. – Язвительно обронила Алёна.

– По-твоему, это смешно? – Скривился супруг.

– А, по-твоему, я не могу надеть приличного платья? – Алёна ощутила, как закипает раздражение. – Это только офисным барышням позволено носить красивые платья и туфли, да? А я, значит, должна всё время мотаться в спортивном костюме или халате и тапках?

– Ты чего завелась-то? – Озадаченно промямлил Валерка. – Надевай, что хочешь, только не ори.

– А я и не ору! – Взаправду заорала Алёна. – Хотела порадовать его, встретить, как человека! Вот если б на моём месте была твоя б… Светочка, тогда конечно!

– Какая ещё Светочка! – Заорал в ответ Валерий. – Совсем спятила? Хорошая встреча, нечего сказать, спасибо за тёплый приём!

– На здоровье! Не нравится, можешь проваливать! Беги к своей потаскушке, забей ей, как следует, а то, бедная, не знает, перед кем ещё ноги раздвинуть! А платье не пропадёт. Найду и того, кому будет не наплевать…

– Алёна до крови закусила губу, чтобы не разреветься в голос. Она сознавала, что сама всё испортила, и назад пути нет, и ничего хорошего из этого вечера уже не выйдет. Она убежала в ванную, что около спальни, включила джакузи на полную мощь, чтобы шипение струй заглушало её глупые всхлипы. Смыла тщательно наведённый макияж, стащила платье, сбросила туфли, и, сидя на краю ванны в сногсшибательном белье и секси-чулках, ревела белугой, изредка споласкивая лицо холодной водой, чтобы успокоиться. Но успокоение не приходило. Напротив, безжалостное отражение в зеркале красной зарёванной рожи только усугубляло ситуацию, провоцируя новый всплеск отчаяния.

Зачем она всё это наговорила? Ведь совсем не хотела ссориться, наоборот… Хотела, как лучше, а получилось, как всегда. Идиотка! Психопатка чёртова!

Если бы её видели сейчас женщины, писавшие в редакцию отчаянные письма с просьбами о помощи! К чёрту! Она позвонит Зинаиде, откажется от дурацкой затеи с книгой. Писатель из неё никудышный. Она вообще уволится из журнала. Кастрюли и тряпки – вот её удел. Стремительный темп современной городской жизни – для молодых, независимых, одиноких… Одиночество… Так ли оно плохо? По крайней мере, некому тебя ни унизить, ни обидеть… И полной чувствовать дурой себя не перед кем.

В дверь постучали аккуратно, но настойчиво.

– Алён, – послышался Валеркин голос.

Она молчала.

– Алён, ты в порядке? Открой дверь, а?

– Нет!

– Почему?

– Я не в порядке! Ужинай один! – И снова заревела.

– Смотри, что я тебе привёз. – Голос звучал извинительно. И это было странно, как-то непривычно. Обыкновенно в голосе Самсонова звучали ворчливо-командные нотки.

– Что? – Робко спросила через дверь Алёна, прикладывая к опухшим векам смоченное холодной водой полотенце.

– Открой – увидишь.

Алёна приоткрыла щёлочку, и Валерка просунул в неё коробку шоколадных конфет в виде алого сердца, перевязанного ленточкой. И вторую коробочку, поменьше, синяя, с лебедем Сваровски. Ахнув, Алёна приоткрыла маленькую: внутри было стеклянное сердечко на кожаном шнурке. Алёна не любила золота, тяжеловесных камней, надевала бриллианты только «на случай». Роскоши предпочитала стильную бижутерию. Сваровски был её кумиром и Валерка это знал. Но, казалось, давно забыл, как многое другое. Выходит, Алёна ошибалась на его счёт.

Дверь открылась как-то сама по себе.

– Прости. – Всхлипнула Алёна.

– Ты меня прости. – Отозвался муж. – Я много думал… Я виноват. В последнее время из-за этой чёртовой работы совсем вас забросил. И сейчас, когда увидел этот стол, свечи… Я исправлюсь. Честное слово!

– Мне так стыдно. – Пряча лицо в полотенце, призналась Алёна. – Я старалась. Хотела быть красивой, сексуальной… Я всё испортила.

И громко всхлипнула, уткнувшись в Валеркино плечо.

– Ты очень сексуальна. – Горячим шёпотом сказал Валерка. – Сногсшибательна.

Иди сюда…

Валерка на ходу стащил одежду, причём дорогущий галстук Живанши швырнул на мыльницу. Алёна мысленно ойкнула: галстук был хорош и стоил немалых денег. Но в следующую секунду они оба свалились в джакузи, и Алёна забыла про галстук и про всё остальное.

Получасом позже Алёна расслабленно плавала в ванне, развлекаясь тем, что вылавливала из воды бельё и чулки, отжимала, бросала на вешалку, тихо напевая какую-то привязчивую мелодию.

С кухни доносились ароматы подогреваемого ужина. Валерка колдовал над микроволновкой.

Дверь приоткрылась, муж позвал:

– Кушать подано!

Это, несомненно, было чудо.

– Ты опоздаешь безвозвратно. – Сказала Алёна.

– Ну и пусть. – Отозвался Валерка.

Алёна хотела рассказать мужу, что брала его машину, но не стала. К чему портить разными несущественными мелочами удивительный вечер?

Завтра, за завтраком…

Но завтрак Алёна проспала. Сквозь утреннюю дрёму она почувствовала тёплые губы Валерки, поцеловавшего её перед уходом на работу, томно потянулась, сонно ответила на поцелуй. Признания подождут. В конце концов, ничего страшного не случилось. Все живы-здоровы, машина цела. А остальное – мелочи жизни.

Ещё целых два романтических вечера

Как выяснилось на следующий день, чудеса происходили не только в Алёниной джакузи. Прошедший вечер был богат чудесами. Должно быть над Москвой состоялся парад планет.

Днём позвонила Вероника и голосом кающейся грешницы объяснила, что она выскочила в обеденный перерыв на улицу и теперь мёрзнет за каким-то углом и говорит шёпотом, чтобы, не дай Бог, её никто не услышал…

Вечером накануне замечательный сосед Александр, «для своих – Саня» пригласил Веронику в кино. Лично она предпочла бы театр, но Саня сказал, что он не любитель. Кино оказалось средненькой американской комедией: нехитрый сюжет, стандартные шутки «ниже пояса» плюс набор банальных приёмчиков типа «торт в рожу», но Саня просто валялся от смеха. Вероника сперва тихо недоумевала, над чем можно так угорать, потом решила, что Сане необходима разрядка после тяжёлой рабочей недели.

Потом немного пошатались по улицам, совсем как в студенческие годы. Вечер был великолепный, в воздухе пахло крепким кофе и опавшими листьями. Виною тому был этот дурманящий аромат, или молодое «Божоле», или весь этот вечер, напоённый романтикой юности, наэлектризованный страстью зрелости. Но когда Александр решительно обнял Веронику и поцеловал долго и настойчиво, она ответила тем же. Всю дорогу до дома они целовались, как одурелые: пока ловили машину, на заднем сиденье, около подъезда, в лифте, у дверей Вероникиной квартиры…

– Я его даже не приглашала, – срывающимся голосом, каялась в трубку Вероника, – всё вышло как-то само собой. Я открыла замок, мы вошли, я захлопнула дверь, и мы занялись этим… прямо в коридоре… Не раздеваясь… Это было чистое безумие…

– Но тебе было хорошо? – Спросила Алёна, которая никак не могла взять в толк, из-за чего, собственно, Вероника так расстроена. После некоторых Галкиных исповедей Веркина история казалась безобиднее игры в куличики.

– В том то и дело, что да. – Выпалила Вероника.

– Тогда в чём проблема?

– Но это же ужасно! Я почти его не знаю, второе свидание… И к тому же, ладно бы как положено, в спальне…

– Кем положено? – Зевнула Алёна. – Дорогая, ты не на работе. Это ваше личное дело, где, как и сколько… Главное, что понравилось.

– Он теперь решит, что я доступная!

– Значит, дурак будет. – Сказала Алёна. – Зато точно не решит, что ты зануда.

– Вчера мне было так хорошо… А теперь стыдно. Даже на глаза ему не хочется попадаться. Что мне ему сказать при встрече?

– Скажи: «Привет. Вчера было чудесно.»

– Думаешь? – Продолжала сомневаться Вероника. – А если он…

– О, Боже! – Завела глаза Алёна. – Я думала, что категория моих слушательниц от тринадцати до восемнадцати. Хотя иногда понимаю, что знаю ещё меньше, чем многие из этих девочек… Бедные считают, что у меня есть ответы на все вопросы. А я старательно поддерживаю эту иллюзию. Пара общих фраз типа: «Всё будет хорошо». Чаще всего именно это и хотят услышать. Но, знаешь ли, сейчас тот самый случай, когда я говорю их абсолютно искренне. Верка, всё будет хорошо. Выше нос, подруга, всё только начинается. Чувствуешь ветер перемен?

– Ещё как чувствую, – шмыгнула носом Вероника, – продувает насквозь. Кажется, мне грозит насморк.

– Тогда беги греться. – Вполне искренне посоветовала Алёна.

Она не стала спрашивать, звонил ли Веронике чудесный автоспаситель. Той было явно не до нового кавалера.

– Алён… – Позвала Вероника.

– Да?

– С тобой такое бывало?

– Уф… – Вздохнула Алёна. – Ладно, слушай. – И перешла на заговорщицкий шёпот. – Однажды мы с Валеркой занимались любовью ночью в купе поезда, где помимо нас ехали ещё два человека.

– Они спали?! – Также шёпотом спросила Вероника.

– Надеюсь. Молодые были… Даже вспоминать неловко.

– Почему?

– Потому что у нас тринадцатилетний сын. – Объяснила Алёна. – И ему совершенно необязательно знать тонкости собственного появления на свет.

Интересная встреча

Вечер накануне застал Галку на выходе из метро мелким, но противным дождём, сочившимся, должно быть, только в Текстильщиках. По крайней мере, когда она выходила от родителей, на Вернадском, осадков не было и не предвиделось. Сплюнув с досады, Галка решила изменить привычке и вместо того, чтобы торчать под козырьком остановки в ожидании автобуса, стала тормозить машину. Остановилась очень даже приличная иномарка. Галка скороговоркой назвала «таксу», получила утвердительный ответ, плюхнулась на сиденье рядом с водителем и стала стряхивать дождевые капли с сумочки, а те отряхиваться не желали и расплывались разводами.

– Чёрт, – бурчала под нос Галка.

– Ну, дела. – Сказал водитель.

– Что? – Поднимая глаза, переспросила Галка.

– Вот так встреча. – Сказал водитель.

Галка открыла рот, но слова застряли на языке. За рулём сидел её бывший муж Вовчик.

– Да уж. – Наконец, выдавила она. – Интересная встреча.

– Отлично выглядишь.

– Спасибо. – Отозвалась Галка. – Ты тоже ничего.

– Как сама? – Спросил Вовчик.

– Великолепно. А ты? С голодухи бомбишь или для развлечения?

– Ни то, ни другое. Еду, смотрю – симпатичная девушка. Почему не подбросить?

– Облом. – Съязвила Галка.

– Наоборот, ещё интереснее получилось.

– Да уж. – Снова сказала Галка, не зная, что полагается говорить в подобных случаях.

Вовчик тоже замолчал. Из колонок неслась весёленькая попсовая разлюли-малина.

Галка исподтишка разглядывала «бывшего», не зная, радоваться или досадовать. В глубине души она хотела однажды повстречать Вовчика. Но за рулём иномарки должна была сидеть она сама, а он – мёрзнуть у обочины. Желательно в стареньком немодном пенсионерском пальто, осунувшийся, полысевший, потрёпанный жизнью.

Вид у Вовчика был вполне сытый и респектабельный. Морда округлилась. Залысины, впрямь, появились, но они придавали некий интеллектуальный шарм. Куртофан на экс-супруге тоже вполне был стильный, явно не рыночного пошиба. Слава Богу, что и на Галке было новое полупальто модного рисунка «куриная лапка», делавшее её стройнее, макияж в порядке и свежее мелирование. Иначе впору выпрыгивать на ходу.

За мрачными размышлениями Галка не заметила, как приехали. Вовчик тормознул около подъезда. Галка достала «полтинник», но «бывший» наотрез отказался брать деньги.

– Может, кофе угостишь?

– Почему бы и нет? – Неожиданно для себя выдала Галка. – Пошли.

– А муж не рассердится?

– Какой муж? – Усмехнулась Галка. – Я не дура, два раза на грабли не наступаю. Мне и так неплохо. А ты больше не женился?

– Женился. И опять развёлся. – Радостно объявил Вовчик.

– Почему?

– Так… Не сложилось.

– А дети?

– Детей нет.

– Ну, хотя бы подруга у тебя есть? – Продолжала язвить Галка.

– Подруга есть. – Сообщил Вовчик. – Но вместе мы не живём… Она ценит независимость, я тоже.

– Приятно встретить человека с одинаковыми взглядами на жизнь. – Мило съязвила Галка.

– И зачем этот штамп нужен? – Философствовал «бывший». – В старые времена, без него вместе в гостиницу не селили, помнишь? А теперь – всё, что угодно.

– Абсолютно ни к чему штамп. – Соглашалась Галка. – Размер члена он не увеличивает.

Вовчик фыркнул и заметил, что Галка нисколько не изменилась, такая же весёлая девчонка, как прежде.

– Знаешь, – признался он. – Я часто хотел тебе позвонить. Узнать, как ты…

– Что ж не позвонил?

– Неудобно как-то…

– Неудобно спать на потолке. – Философски заметила Галка. – Одеяло падает.

Лифт мчал их наверх, бывших мужа и жену, бывших страстных любовников, бывших яростных врагов. Их примирили годы и этот лифт. Сердце Галки билось учащённо. Настал час, которого она подспудно ждала все эти годы. Час маленькой женской мести.

Маленькая женская месть

– Представляешь, – возбуждённо тараторила в трубку Галка, – как ко мне поднялись, у моего бывшего аж пачка отвисла. Ремонт приличный, спасибо Дедуле. Вовчик – то мою квартиру зачуханной запомнил. Сам ни хрена не делал – руки не из того места росли. И денег не зарабатывал. Ходит, глазами вертит. Я, как задницей чуяла, прибралась. Чистота, красота, техника импортная, домашний кинотеатр… Нет, надо будет как-нибудь позвонить Дедуле, поблагодарить.

– Хорошо живёшь, – «бывший» говорит.

– Да, не жалуюсь.

– А работаешь, – спрашивает, – где?

– Мы, – отвечаю, – скромные работницы народного образования. А ремонт и прочие блага цивилизации от спонсоров. Мир, понимаешь, не без добрых людей, всегда готовых прийти на помощь молодой одинокой симпатичной женщине.

Его аж передёрнуло. Но ничего, проглотил. Молчит, улыбается.

– Ужинать будешь, – спрашиваю.

Он мнётся. Мол, не хочется… Только кофе… Чувствую, неудобно ему.

– Как знаешь, – говорю, – я тоже не хочу. У родителей в гостях поужинала.

И тоже мило так улыбаюсь.

– Может, за бутылкой сбегать? – спрашивает, – за встречу.

– Что ж, – говорю, – сбегай, если хочешь. Магазин круглосуточный в соседнем доме. Только учти: я говно не пью.

– Ладно, – кивнул, – мигом.

Смотался. Я тем временем в пожарном темпе в душ рванула, причупурилась. Бельишко надела то самое, что мы вместе покупали. Ой, как кстати пришлось! Я, мать, всё тебя добрым словом вспоминала. Только оделась, туфли натянула, тут и Вовчик прискакал. Асти Мондоро притащил, коробку «Коркунов», банку «Карт нуар»… И цветы. Прикинь! Розы где-то откопал! Очень необычные: оранжевые, с бордовыми прожилками. Красивые… За все годы совместной жизни так не баловал. Ну, выпили мы, конечно, полялякали о том, о сём… А дальше сама понимаешь…

В общем, я ему показала класс! Не зря столько тренировалась. Затрахала в усмерть. Прокувыркались часов до четырёх, устали… Ну, я на кухню пошла, минералки глотнула и говорю:

– Выметайся, дружок. Бай-бай.

Он чуть с кровати не свалился.

– В каком смысле: бай-бай?

– В прямом, – отвечаю. – На часы глянь. Спать хочу. А спать я люблю одна. Вдруг ты храпеть будешь, или, чего доброго, пукать? Нет, дорогой, давай-ка собирайся. Машин сейчас мало. Доберёшься быстро…

И сама так ненавязчиво вещички его сгребаю, и к выходу.

Он манатки свои вырвал, напялил кое-как, пуговицы неправильно застегнул, и на прощанье злобно так прошипел:

– Ну, ты и стерва!

А я ему с милой улыбкой:

– Верно. Но таких мужики больше любят. Разве нет?

Это была маленькая женская месть, которую Галка лелеяла годы после развода.

Вовчик громко хлопнул входной дверью.

С высоты девятого этажа Галка пронаблюдала, как «бывший» пиликнул сигнализацией, прыгнул в машину и та взревев, как разъярённый зверь, промчалась по заставленными ночными автомобилями узкому аппендиксу двора, вдоль мусорных бачков, перепугав заполошно метнувшихся котов, скрылась из виду. Галка упала на разворошённую кровать, сладко зажмурилась, потянулась, как сытая кошка. Подтащила наполовину свалившееся на пол одеяло, завернула в него правую ногу, левую же блаженно согнула в колене, запрокинула руки за голову и в такой фривольной позе уснула. Ей приснилось, как Вовчик валялся у неё в ногах, точнее, возле ножек кровати, каялся, как он был не прав, потеряв Галку, умолял снова выйти за него замуж. А Галка со смехом отталкивала его в щёку мыском остроносой туфельки. Это был самый восхитительный сон в её жизни.

Вероятно, Алёнин автоизбавитель не дозвонился в тот вечер и до мстительно-счастливой Галки. Или вовсе не звонил никому. Возможно, оно и к лучшему. Просто в глубине души Алёна будет помнить, что в мире существуют настоящие автоджентльмены. Пусть это будет её маленькая женская тайна. Почему – нет?

Трудности воспитания будущего мужчины – 3

После услышанного мини-декамерона на Алёну снизошло вдохновение. Полдня она вместо того, чтобы готовить суп, стучала по клавиатуре. Музу прогнал ввалившийся после семи уроков сын, сразу потребовавший обеда. На обед Алёна могла предложить только магазинные пельмени, но ребёнок был непривередлив к еде и слопал полпачки за милую душу. Глядя на него, у Алёны самой проснулся аппетит, и она живо присоседилась к столу уминать оставшуюся половину.

– Я не сказал папе, что ты брала машину. – Дипломатично сообщил сын.

Перевод звучал примерно так: «Я тебя не заложил, и надеюсь на ответное проявление гуманизма».

– Какие сегодня оценки? – Напряглась Алёна.

– Нормальные… – Пробурчал сын.

– А по алгебре что за контрольную?

– Ну, три… Я исправлю. Видеть не могу эти квадратные трёхчлены. Какой извращенец придумал?

– Исправлю! Только это и слышу! – Вскипела Алёна. – Одни компьютерные игры на уме! Сегодня же позвоню учителю математики, поедешь заниматься.

– У меня гуманитарный склад мышления. – Угрюмо возразил сын. – Мне это все говорят. Я, может, как ты писателем стану.

– Ага! – Ехидно сказала Алёна. – С голоду подохнешь. Тоже мне, Лев Толстой выискался.

– Сейчас, чтобы зарабатывать, Толстым быть необязательно. Накатал детектив, пиф-паф, бабки на стол.

– Я те щас накатаю! – Многозначительно приподняв развёрнутую ладонь, пообещала Алёна, и сын, зная, что подзатыльник можно запросто заработать, предусмотрительно замолчал. – А ну, марш за уроки! А про машину я сама папе скажу. Подумаешь! что я, разбила её что ли? Даже не поцарапала. А даже если бы и поцарапала! – Распалялась она. – За те деньги, которые мы ежегодно платим страховой компании, можно разок и соприкоснуться.

– Папа тебе за тачку голову отвернёт. – Сказал добрый Димка. – Лучше попроси, чтобы он купил тебе машину и царапай, сколько влезет.

– Он скорее тебе за тройку голову оторвёт. – Возразила Алёна. – А я напишу книгу, и на гонорар сама куплю машину. «Оку».

– Ха, – сказал Димка. – Большой же у тебя гонорар. Не, пожалуй, я не пойду в писатели.

– Неужели? – Скептически приподняла брови Алёна. – И куда же ты пойдёшь?

– Э-э, я пока не решил. Вот бы жениться на Ворониной, – он мечтательно завёл глаза. – у неё пентхаус классный… И её папаша бы к себе в бизнес пристроил. Строительный у него, кажется?

– Как тебе не стыдно?! – Воскликнула Алёна. – Тоже мне, альфонс! Щас как дам в лоб! Мы с твоим папой, между прочим, когда женились, вообще бедными студентами были!

– Почему – альфонс? – Обиделся сын, – она мне вообще нравится. А вы с папой, между прочим, при коммунизме женились, тогда все бедными были. Сами же постоянно твердите, как вам тяжело приходилось. Ты же тогда сказала, как хорошо было бы найти мне богатую жену.

Алёна прикусила губу, потому что припомнила, как однажды посмеялась в компании после нескольких бокалов вина, мол, хорошо бы сына удачно женить, тогда б многие проблемы разом отпали.

– Я же пошутила. – Оправдалась незадачливая сваха.

– Я тоже. – Охотно отозвался Димка. – Я вовсе не собираюсь жениться. Мне и так хорошо. Вон, сколько вокруг девчонок. А жена будет всего одна. Неинтересно.

– Учиться надо, а не засорять башку глупостями разными! – вскипела Алёна. – Выучиться, устроиться на хорошую работу. Чтобы самому пентхаус купить. Понял?

– Понял. – Вяло буркнул сын. – Только где такую работу взять? Вон, папа, работает-работает, а пентхауса нет.

– Вот и спроси у своей Ворониной, где её папа работает. – Отрезала Алёна. – А сейчас ступай за уроки. Я позвоню учителю математики, договорюсь, о занятиях.

– С этой старой грымзой Станиставовной?

– Да, с ней. – Обрубила Алёна. – В прошлом году, когда с ней занимался, у тебя по математике одни «пятёрки» были. И никакая Ольга Станиславовна не старая, между прочим. Ей только пятьдесят.

– У неё собака дурная. – Заныл Димка.

– Нормальная собака, – возразила Алёна, – очень даже ласковая.

– Слишком ласковая. – Кисло сморщился Димка. – Она мне все джинсы обслюнявила.

– Ничего, постираю твои джинсы. Зато не кусается.

– Ещё бы она кусалась! – Проворчал сын и нехотя поплёлся в свою комнату.

Алёна села за компьютер, но сочинительство не клеилось. Вместо нужных мыслей в голове вертелся квадратный трёхчлен весьма непристойного вида и нахально высовывал язык.

– Нет, правду говорят: настоящий художник должен быть полностью свободен от забот насущных. Разве можно в таких условиях хоть что-то сотворить, кроме бардака? – Пробурчала под нос Алёна, выключила текст и принялась рыться в записной книжке в поисках телефона преподавателя математики Ольги Станиславовны.

Разбор полётов. Страсти по Мерседесу

Вечером Валерка с аппетитом поглощал ужин, когда Алёна, зябко поёжившись, объявила, как бы между прочим:

– Знаешь, а я тут машину брала…

– Какую машину? – Промычал набитым ртом супруг.

– Нашу. В магазин ездила.

Валерка поперхнулся и закашлялся.

– Ты чё, мам, – стуча отца по спине, укоризненно сказал Димка, – такие вещи за едой… не могла окончания ужина подождать?

– А что такого? – Внутренне похолодев, наигранно удивилась Алёна.

– Мой «Мерседес» брала?! – Прохрипел покрасневший как варёный рак супруг.

– Наш «Мерседес». – Поправила Алёна.

– Зачем? – Спросил Валерка, ковыряя вилкой бифштекс.

– Ездила в «Семёрку» за продуктами. – Терпеливо, как маленькому, пояснила Алёна.

– И что? – Сдавленным голосом уточнил муж.

– Ничего. Съездила, купила продукты. А что я, должна сумищи таскать? Я не лошадь, между прочим.

– Ты могла заказать доставку. – Сказал Валерка, чьё лицо из красного сделалось серым и начало медленно каменеть.

– Что за трагедия, в самом деле? Я что, единственная женщина в мире, которая села за руль?

По мере того, как Алёна развивала тему, к ней возвращалось спокойствие и уверенность, что, действительно, трагедии нет, а в глубине души закипала обида на маниакальную Валеркину убеждённость видеть супругу где угодно, только не за рулём автомобиля.

– Спасибо, – отставил тарелку Димка, – я пойду, пожалуй…

– Да, ступай, поиграй, – машинально отозвалась Алёна.

Сын умчался вприпрыжку, потому что под игрой он подразумевал единственно компьютерный гейм. Уход независимой стороны знаменовал начало боевых столкновений.

– Ты не умеешь ездить! – Болезненно вскрикнул Валерка, как только Димка покинул пределы кухни.

– А как можно научиться без машины? – Парировала Алёна.

– Куда тебе вообще ездить?

Лучшая защита – нападение, и Алёна также повысила голос.

– А тебе?

– Мне – на работу. – Язвительно произнёс Валерка.

– Можно пользоваться метро. – Напомнила Алёна.

– Между прочим, я заработал на машину.

Это был удар ниже пояса, и, помимо воли, Алёна перешла на возмущённый крик.

– Я, между прочим, тоже! Посчитай, сколько стоит домработница, кухарка и гувернантка с высшим педагогическим образованием! Так вот, я, едина в трёх лицах уже чёрт-те сколько лет! Если бы ты платил мне за работу по дому каждый месяц, я бы давно ездила на собственной машине!

– Не ори!

– Сам не ори!

– Та-ак… – Валерка взъерошил поредевшие волосы, что-то мучительно соображая, – значит, вчерашний вечер был всего лишь прелюдией к сегодняшнему? Тебе нужна машина? И ты разыграла эротический театр, чтобы её получить в лучших традициях новых русских содержанок?

Алёна ожидала чего угодно, только не подобного умозаключения. Вечер, о котором она собиралась вспоминать до конца дней, как об одном из самых чудесных, вмиг утратил всю свою красоту. Алёна до боли прикусила губу, чтобы сдержать слёзы горечи и обиды. В другой момент она выскочила бы из-за стола, и, набивая синяки об острые мебельные углы, убежала в спальню, где зарылась разгорячённым лицом в прохладный шёлк наволочки. Но не теперь. Она стала другой. Независимой. Современной. И реветь в подушку было теперь ниже её достоинства.

– Дурак ты! – Выпалила она горячим полушёпотом. – Всё опошлил, как поручик Ржевский. Ступай, целуйся со своим Мерседесом!

Она поднялась из-за стола и, гордо выпрямившись, принялась швырять посуду в мойку. Ударяясь о края и друг о друга, чашки и тарелки резко позвякивали.

– Перебьёшь. – Сказал Валерка.

– Ну и пусть. – Ответила Алёна. Надела резиновые перчатки, включила воду и, проигнорировав посудомоечную машину, принялась тереть посуду с яростной энергией. С детства эта нехитрая процедура была для Алёны сродни медитации: успокаивала нервы и помогала восстановить утраченное равновесие.

Валерка ушел с кухни.

– Ну и пусть. – Снова с ожесточением повторила Алёна и врубила телевизор на полную мощь.

Сквозь грохот МУЗ ТВ она не расслышала, как муж вернулся обратно. Лишь почувствовала прикосновение к руке, лёгкое поглаживание повыше локтя. Тарелка выскользнула из скользких резиновых пальцев. Вся Алёнина ершистость вмиг улеглась, уступая место безвольной слабости.

– Ну, прости. – Покаянно проговорил Валерка, положив подбородок на плечо жене, и виновато засопел, – ты что, плачешь?

– Вот ещё! – Отозвалась Алёна, часто заморгав предательски увлажнившимися ресницами.

Валерка обнял её за талию.

– Ну, хочешь машину – купим…

– Да не нужна мне никакая машина, – в сердцах Алёна. – Я просто хотела быть современной… Как Вероника, как другие девчонки… быть стильной, сексуальной… Я не хочу стареть, понимаешь?

– Ты и так современная и сексуальная. И ты вовсе не стареешь. Смотри, всё в том же весе, что и пятнадцать лет назад. Не то, что я…

Алёна повернулась к мужу. Тот похлопал себя по животу и печально вздохнул.

Их взгляды встретились. Алёна улыбнулась.

– Тебе надо больше двигаться. – Сказала она. – Ездить на метро.

– Наверно, ты права. Я, правда, толстый?

– Ты не толстый, – сказала Алёна, притянув мужа к себе. – Ты жирный. И вредный. Но я всё равно тебя люблю.

– А ты худая и нервная. – Сказал Валерка. – Но я тоже тебя люблю.

– Правда?

– Правда. Какую ты хочешь машину?

– Э-э… – Замялась Алёна. – Даже не знаю. Честно говоря, я уже боюсь.

– Сначала все боятся. – Сказал Валерка.

– И ты?

– И я тоже. Это только дураки ничего не боятся.

– Мне было так страшно! – Вздохнула Алёна. – Я думала, всё гораздо проще. Едва до дома добралась. Спасибо, добрый человек помог. – И загадочно улыбнулась.

– Какой ещё добрый человек? – Вмиг посуровел муж.

– А вот такой… Который не считает женщину за рулём врагом номер один. На джипе, между прочим.

– Как помог? – Продолжал допытываться Валерка.

– Ну, гвозди он, конечно, не забивал. Но вот до подъезда, можно сказать, проводил. Эскорт составил. Абсолютно бесплатно.

И в двух словах поведала дорожную эпопею, разумеется, опустив не относящиеся к делу подробности типа обмена визитками.

– А чего ты радуешься? – Взвился Валерка. – И причём здесь гвозди?

– Да так… К слову пришлось. – Пожала плечами Алёна, бросив на мужа многозначительный взгляд. – А радуюсь тому, что не перевелись ещё хорошие люди.

– Ты смотри мне… – Проворчал муж.

– Куда? – Продолжала разыгрывать невинность Алёна.

– Туда… – Неопределённо ответил муж и зажевал яблоко.

– А ты поучишь меня ездить?

– Ну, уж нет! – Категорично возразил Валерка. – Я не экстремал. Возьмём инструктора. Будешь учиться. Только, пожалуйста, – он умоляюще сложил руки, – не на моей машине!

Дочки-матери

Пока Алёна выруливала любовную лодку меж скал сурового быта, Вероника постигала искусство наслаждений, каждую ночь погружаясь в пучину неизведанных страстей. Первый раз в жизни она опоздала на работу на целых полчаса. Суровый шеф собирался её пожурить, но, заметив тёмные полукружья под глазами Вероники, сияния которых не могли скрыть даже виновато опущенные ресницы, махнул рукой и миролюбиво напутствовал, чтобы подобное не повторялось. Днём Вероника изо всех сил старалась сосредоточиться на работе, рассеянно ловя завистливые взгляды коллег женского пола и заинтригованные – мужского, не отвечая на «шпильки» и подколы, к концу начинала нетерпеливо теребить часики и, наконец, обретя долгожданную свободу, неслась к выходу, застёгиваясь по дороге, прыгала в машину и мчалась, как угорелая, навстречу новой неистовой ночи.

Так пролетела неделя. Безумие оборвалось как в бородатом анекдоте о вернувшемся из командировки муже. Только в роли разгневанного супруга выступила Вероникина мама Людмила Анатольевна, сократившая срок пребывания в санатории и нагрянувшая домой аккурат в разгар постижения любимой дочкой очередной позиции Кама-сутры.

Герой-любовник благоразумно ретировался в свою квартиру.

А между дочерью и матерью последовало выяснение отношений с возмущёнными криками, причитаниями на тему «Я тебя растила», обязательными сердечными каплями и предчувствием скорой материнской смерти, коей неблагодарная девчонка и желает.

Ранее подобной сцены было достаточно, чтобы у дочери пропала любая потребность в общении с противоположным полом, исключая сугубо деловую. Но то было до наркотического секс-безумия, подхваченного Вероникой. И потому, слушая стенания матери, вместо привычного чувства вины она испытывала раздражение и злость. Вероника подсела на свою внезапную страсть как на ежевечерний наркотик, а мать стала неприятной помехой наслаждению. Обиды, давно копившиеся внутри, выплеснулись наружу стремительным потоком обжигающих слов и обвинений в скучной юности, тоскливой молодости, всех комплексах и личных неурядицах. Людмила Анатольевна, схватившись за сердце, упала на кровать. Вероника впервые в жизни не стала носиться вокруг матери с лекарствами и водой, а вызвала Скорую и ушла к Сане.

Там уже её посетило запоздалое чувство вины и раскаяния, Вероника разрыдалась на груди любовника. Но обратно возвращаться не пожелала, и Александр успокоил её, как мог. А мог он хорошо.

Скорая приехала. Врач померил давление, снял кардиограмму и, не найдя ничего, что угрожало бы здоровью Людмилы Анатольевны, с пожеланием долгих лет удалился. Людмила Анатольевна крикнула вдогонку, что все врачи – шарлатаны и вымогатели, равнодушно бросающие человека умирать. Затем позвонила в дверь Александру и, когда он открыл, крикнула, что он – наглый расчетливый провинциал, охмуривший честную девушку, и что ему не видать их московской квартиры как собственных ушей.

Надо сказать, что Саня с честью выдержал этот натиск, молча выслушал обвинения в свой адрес, после чего посоветовал Людмиле Анатольевне вернуться к себе и успокоиться.

Людмила Анатольевна сказала, что сама знает, куда ей идти и что делать, не нужно ей указывать. На шум приоткрылись соседские двери, из щелей блеснули любопытные глазёнки.

– Мама, пожалуйста, ступай домой. – Тихо, но твёрдо проговорила появившаяся на пороге Вероника. – Поговорим завтра.

Как ни странно этот тон подействовал на Людмилу Анатольевну. Она и впрямь замолчала, только испепелила взглядом неблагодарную дочь и её приятеля и, удалившись, громко хлопнула дверью своей квартиры. Вероника одержала маленькую победу, и ей уже не хотелось думать об опоздании на добрый десяток лет. В уютных мужских объятиях она снова чувствовала себя юной и несмышлёной.

Ветер перемен

Неделя для Галки также ознаменовалась новым событием: она записалась на курсы английского. Будучи девушкой решительной, не привыкшей бросать слов на ветер, она отправилась в салон, прямо оттуда одному из бывших бойфрендов, фотографу, который в память об их старой дружбе сообразил Галке настоящее портфолио по минимальной цене. Галка изумлённо ахнула, разглядывая собственные снимки.

– В рекламу что ль подалась? – Жуя хот-дог, поинтересовался фотограф.

– На память делаю. – Заявила Галка. – Буду в старости смотреть и вспоминать, какой я была молодой и прекрасной. А ты мог бы и бесплатно сварганить, между прочим.

– Но, милочка, я же не на себя работаю. – Вальяжно оправдался фотограф. – Надо мной злой хозяин. Знаешь, как дрючит за каждую несчастную плёнку, жмотяра грёбаный? Ты только посмотри, какая ты здесь красотка, настоящая женщина-вамп. Куда до тебя этим тощим малолеткам, которые каждый день передо мной своими сиськами мотают? Всё думают топ-моделями стать. Эдакими Хайди Клум русско-хохляцкого разлива. Того не понимают, дурочки, что кроме как в дешёвом порнушном журнальчике, нигде на хрен не нужны…

После чего предложил Галке вспомнить былое. Галка показала бывшему бойфренду кукиш, сунула фотографии в сумку и отбыла.

Вероника не подвела. Несмотря на головокружительный роман, она, как истинная деловая женщина оказалась обязательной: составила и разослала письма от имени Галки на несколько сайтов по знакомствам с иностранцами.

Ответы пришли на удивление скоро. Их было несколько. После придирчивого отбора девушки остановились на сорокапятилетнем Дэйве Греме, из маленького городка недалеко Лондона, разведенном, имеющем взрослую дочь-студентку. На фотографии он был похож на школьного преподавателя: лёгкая проседь в волосах, приятная, немного наивная улыбка, светлый джемпер и потёртые джинсы. На деле владел маленьким магазинчиком по продаже книг, канцтоваров и компакт-дисков. Сфотографировался претендент на фоне стены дома, увитой диким виноградом.

– Подтянутый. – Сказала Галка. – Не то, что наши мужики – брюхо через ремень. Вон, Вовчик, будто на седьмом месяце.

– Очень приятный мужчина. – Согласилась Вероника. – И вид такой… интеллигентный. А пейзажик какой прелестный…

– Интересно, это сзади его дом? – Предположила Галка.

– Наверно. – Сказала Вероника. – Не станет же человек на фоне чужого дома фотографироваться.

– Я вообще-то частные дома не очень люблю. – Поморщилась Галка. – Мне больше мегаполис по душе. Но городские парни все заняты.

– А, по-моему, очень мило. – Мечтательно проговорила Вероника.

И девушки вновь углубились в изучение заморского послания.

– Хорошо, что сын взрослый и женат. – Рассудила Галка. – Деньги с папаши тянуть не будет.

– А почему развёлся? – Осторожничала Вероника.

– Мало ли… – Подала плечами Галка. – Я тоже разведена. Подумаешь! Может, жена загуляла.

– Очень может быть. – Согласилась Вероника. – Саша тоже развёлся, когда узнал, что у жены любовник. Он работал с утра до ночи, бедный, а она развлекалась. Оставил ей дом и приехал на заработки в Москву. У него, кстати, в Перми тоже дочка осталась.

– Смотри, как бы на твою площадь не впёрся вместе с дочкой. А то потом, глядишь, и супруга бывшая нарисуется… Знаешь, провинциалы нынче шустрые пошли… Не всякому можно верить.

Лицо Вероники пошло яркими пятнами.

– Ну, во-первых, о замужестве речи не идёт. Нам и так хорошо вместе. А во-вторых, за границей о невестах из России многие рассуждают точно также. Разве тебе было бы приятно это слышать? – По интонации Вероники Галка поняла, что на тему провинциальных женихов накладывалось табу.

– Извини. – Потупилась Галка.

– Так что ответим твоему заморскому кавалеру?

– Ну, Верунчик, ответь что-нибудь. – Заканючила Галка. – Ты же такая умная…

Настоящая дуэль

Оказалось, что найти заморского принца легче, чем с ним объясниться.

Курсы иностранного давались Галке с большим трудом. После работы её бедная голова отказывалась воспринимать тонкости английских глаголов. Если бы не стимул в виде фотографии симпатичного английского инженера на фоне домика, увитого виноградом, Галка послала бы учёбу ко всем чертям.

Однажды вечером, возвращаясь домой, она заметила у подъезда знакомый чёрный джип бывшего любовника Дедули.

Расстались с Дедулей они спокойно, даже прохладно. Бывший благодетель считал, что за оказанную ремонтно-финансовую поддержку Галка могла бы быть любезнее. Её же до тошноты достало выслушивать бесконечные заморочки про дедулиных дочек, неблагодарных зятьёв и болячки супружницы. Прошло два месяца, как Дедуля исчез с Галкиного горизонта, казалось, навсегда. И теперь она не понимала, каким ветром его занесло обратно.

«Только этого не хватало. – Кисло подумала Галка. – Может, не он?»

Но её робкая надежда не оправдалась. Из чёрного джипа вылез Дедуля с огромным букетом в руках и, широко улыбаясь, направился навстречу. Галка открыла рот, чтобы сухо поинтересоваться, какого чёрта он здесь делает, но слова застряли в горле, потому что из машины, припаркованной напротив, вышел Вовчик с похожим букетом и такой же широкой улыбкой.

На миг Галке показалось, что от учебного усердия у неё начались галлюцинации и, резко затормозив, она протёрла кулачками глаза. Но мираж не исчез. С двух сторон к Галке приближались мужчины с букетами, перевязанными розовыми бантиками. Это могло бы стать сбывшейся мечтой, если бы не напоминало расхожий сюжет американских комедий. И по мере того, как мужчины её мечты приближались, Галку охватывало безудержное веселье. Глядя, наконец, соперники заметили друг друга, как изумлённо вытянулись их физиономии, как взгляды заметали молнии, она расхохоталась во весь голос. Никто никогда не устраивал из-за неё разборок, даже мальчишки в школе. И, когда глупый нежный возраст с его романтическими иллюзиями остался далеко позади, вдруг такое приключение.

– Это твой новый хахаль? – Тыча букетом в Вовчика, грозно спросил Дедуля. – Очередной одноразовый дружок? И где ж ты его подцепила?

«Не твоё собачье дело!» – Хотела ответить Галка и снова открыла рот, но её опередил Вовчик.

– Что это за старый хрыч? – фыркнул он. – Слушай, дед, тебе к бабке не пора?

– Ну, ты, заткнись! – Заорал Дедуля, потрясая букетом как дубинкой.

– Я тя щас сам заткну. – Сказал Вовчик и толкнул Дедулю в грудь. Не сильно, но обидно.

В ответ Дедуля ткнул Вовчика. Обменявшись тычками, мужчины принялись толкаться, наскакивать друг на друга как два бойцовых петуха.

– Перестаньте, – пыталась урезонить их Галка, которой стало не смешно, но соперники уже не обращали на неё внимания, с каждой секундой распаляясь всё больше. Казалось, оба забыли о цели визита и думали лишь о том, как одержать победу в этой схватке. Это была настоящая дуэль, с букетами в качестве оружия. Миг, и Дедуля, поскользнувшись, не удержался на ногах, стал падать на спину, но в последний момент уцепился за Вовчика, и мужчины вместе рухнули в грязь на радость подтянувшихся за бесплатным зрелищем «собачниц». Их пересуды и сдержанное хихиканье стало последней каплей, переполнившей Галкино терпение.

– Вы, два идиота! – заорала она, взобравшись на ступеньку около подъезда. – Убирайтесь к чёрту оба! Я выхожу замуж и уезжаю в Англию, ясно?!

Воцарилось молчание. Даже склочная спаниелиха Джесси соседки снизу, Тамары Эдуардовны, перестала лаять и изумлённо воззрилась на Галку, а уж хозяйка и вовсе застыла с открытым ртом.

Соперники поднялись, не глядя друг на друга, быстро отряхнулись и, втянув головы в плечи, потрусили по автомобилям, изредка оглядываясь с немым укором. Галка вбежала в подъезд, перевела дыхание около лифта. Её щёки пылали, сердце бешено колотилось, и она не знала, радоваться ей или грустить.

– Галочка, а вы, правда, замуж за иностранца собрались? – Раздался за спиной вкрадчивый голос Тамары Эдуардовны.

– Может быть. – Уклончиво ответила Галка.

Ей очень хотелось ответить «да», но побоялась: вдруг этот виртуальный роман закончится, как и обыкновенные, то есть ничем. И тогда она окажется либо лгуньей, либо неудачницей.

– В данный момент я раздумываю над предложением одного англичанина. – Выпалила Галка.

– А где же Вы с ним познакомились, Галочка? – Не отставала соседка.

«Вот липучка!» – Мысленно ругнулась Галка и честно призналась:

– По Интернету.

– Да что Вы говорите! – Радостно воскликнула Тамара Эдуардовна.

Джесси звонко тявкнула.

– Тихо, Джессика, все свои. – Успокоила хозяйка.

Подошёл лифт, Тамара Эдуардовна вкатилась за Галкой, нажала кнопку и затараторила.

– Какая Вы умница! И чего тут думать? Пока зовёт, надо выходить! Англия – это же мечта! Чистота, порядок! И мужики ни чета нашим – джентльмены! Кстати, вы мне адресок службы знакомств не напишите?

– Конечно. – Через силу улыбнулась Галка. – Завтра.

То ли от учебного усердия, то ли от Тамариной трескотни, то ли по какой иной причине, у неё зверски разболелась голова. К счастью лифт остановился на соседкином этаже, Джесси вылетела и пулей понеслась по коридору, Тамара Эдуардовны выбежала следом и прокричала в закрывающиеся двери:

– Так не забудьте! Завтра обязательно!

Галка едва сдержалась, чтобы не отправить соседку ко всем чертям. Лифт поехал вверх, навстречу тёплой ванне, вкусному ужину, мягкой постели, сладкому сну…

Этим вечером уставшая Галка искренне обрадовалась своему одиночеству.

Новые проблемы

В жизни Алёны также произошли перемены. У неё появилась новенькая серебристо-голубая «Альмера» и флегматичный инструктор Николай. Каждый вечер Николай подъезжал к дому на изрядно потрёпанной «пятёрке», и экзекуция под названием «обучение вождению» начиналась.

Всякий раз, усаживаясь за руль, Алёна ощущала предательскую дрожь в животе, обливалась холодным потом и мысленно проклинала своё упрямство и самонадеянность. Зачем ей понадобилась эта дурацкая машина? Разве плохо было ездить на такси, откинувшись в тёплом кресле, слушать музыку и не думать о светофорах, главных дорогах и разделительных полосах?

Прежде она никогда не задумывалась о том, что дорога жила своей отдельно взятой жизнью со своими законами, порядками и обитателями. Правила регулировали её лишь отчасти, и заучивание их наизусть вкупе с получением прав отнюдь не сделало Алёну частицей этой жизни, как зазубривание Конституции и получение гражданства отнюдь не делают иностранца тотчас своим в чужой стране. Алёна чувствовала, что потребуется немало времени, сил и нервов, чтобы перестать судорожно вращать головой на триста шестьдесят градусов, вздрагивать от недовольных гудков за спиной, шарахаться от нахально подрезающих «Газелей» и предательски «глохнуть» в самых неподходящих местах. Прежде она никогда не думала, что крутить баранку может быть таким сложным и малоприятным занятием. Попадая на узкую улочку, по краям которой громоздились припаркованные авто, а по другие со свистом проносились по встречной полосе, втискиваясь в парковочные ряды, Алёна отчаянно жалела, что, поддалась на доводы мужа, мол, маленькая машина – вещь несерьёзная, и не купила нечто крошечное, позволявшее проскальзывать в любые щели.

– Это пройдёт. – Спокойно говорил Николай. – Со временем страх проходит, появляется уверенность, а вместе с ней удовольствие от езды.

– И когда же это случится? – Поинтересовалась Алёна, вжимая голову в плечи от пролетевшего мимо грузовика.

– Случится. – Уверенно отвечал Николай. – Точно сказать не могу, когда именно. К одним это раньше приходит, к другим позже.

– А такого, что вообще не приходит, бывает? Ну, если человек просто не способен к вождению?

– Бывает. – Согласился Николай. – Иногда бывает. Но у вас должно получится. Молодая, реакция хорошая, трусить не надо, и всё придёт.

Легко сказать – не трусить. Пожаловаться Алёна могла только кухонному приятелю – салатовому Дракоше. Димка недоумённо пожал плечами и заявил, что уж он-то, когда вырастет, будет ездить всенепременно, желательно на огромном джипе.

Галка рассказала анекдот в тему.

«Один мужик спрашивает другого: «Ну, как твоя жена учится вождению?» Тот отвечает: «Всё бы нормально, вот только в постели иной раз как схватит: «Первая, вторая, третья, четвёртая…»

– Не актуально, – посмеявшись, сообщила Алёна, – у меня автомат.

Галка принялась расспрашивать, симпатичный ли инструктор, сколько ему лет, и что говорит Валерка об успехах жены. Алёна рассказала, что инструктор обыкновенный, лет двадцати пяти, главное, что спокойный, как слон, а его внешность Алёну заботила мало, потому что, садясь за руль, смотрела только на дорогу. Валерка не говорит ничего, только однажды, когда Алёна, сдавая задом, протаранила бампером железную ограду и ужасно расстроилась, увидев царапины, философски изрёк: «Ничего. Бывает. Это всего лишь железка.» Галка хмыкнула и отметила, что всё-таки Алёне повезло с мужиком. А вот она на своих двоих сумки таскает. Алёна напомнила, что недавно подруга отвергла сразу двух автомобилистов и услышала в ответ громкий задорный смех. После памятного вечера Галка находилась в приподнятом настроении, и даже начала делать успехи в английском, который уже не казался таким противным. Ещё немного, и сумеет сама написать виртуальному инженеру.

Вероника сочувственно сказала, что ей тоже поначалу было трудно, но теперь вовсе не представляет, как можно ездить в общественном транспорте. Однажды пришлось отдать машину в ремонт, так неделя стала настоящей пыткой: в давке метро порвала колготки о чью-то телегу, да кошелёк вытащили в придачу. А после вдруг спросила, как Алёна варит борщ. Алёна слегка смешалась: причём здесь борщ? Оказалось, Вероникино настроение омрачают иные проблемы: одна из которых состояла в необходимости ведения домашнего хозяйства.

Обыкновенно по выходным она отсыпалась, и отправлялась в тренажёрку. В эту субботу её Саня поднялся в восемь утра и отправился на срочный заказ. Перед дверью он чмокнул Веронику и сказал, что будет неплохо, если она приготовит вкусный обед. А то от полуфабрикатов у него скоро язва откроется. На робкое предложение Вероники пообедать где-нибудь в кафе Саня кисло сморщился: во-первых, напрасная трата денег. Во-вторых, массовка достала его на работе. Имеет он право провести выходной дома, в обществе любимой? Александр многозначительно улыбнулся и снова поцеловал Веронику, дольше и нежнее. Ей очень хотелось, чтобы он задержался, но Саня сказал, что уже опаздывает, но непременно будет к обеду.

Оставшись одна. Вероника опять упала в кровать, но сон не шёл. Она никогда не любила готовить. Дома обычно готовила и прибиралась мама, Вероника же зарабатывала деньги. Собственно эта часть её жизни не изменилась. Зарплата у Вероники была на порядок больше, чем у её друга. Часть своего заработка Саня отсылал дочери, и Вероника ничего не имела против: ребёнок – дело святое. Да и работы не убавилось, особенно после того, как шеф вызвал Веронику «на ковёр», где без обиняков разъяснил, что личная жизнь не должна вредить работе. А ранние уходы и рассеянная мечтательность на рабочем месте несомненно наносят огромный вред интересам компании, и Веронике, несмотря на её былые заслуги, не следует почивать на лаврах. Красная, как провинившаяся школьница, Вероника отчаянно хотела послать босса ко всем чертям, но прекрасно понимала, что он по-своему прав, что хорошая работа на дороге не валяется, а в затылок дышит не обременённая личными проблемами молодёжь. И потому покаянно кивала, закусив дрожащую от обиды нижнюю губу.

Но если эта проблема была, хоть и унизительна, но вполне решаема, то вторая застала Веронику врасплох. О том, что совместная жизнь это не просто умопомрачительный секс, воскресные прогулки и общий бюджет, а ещё и банальное веление домашнего хозяйства Вероника как-то не задумывалась. До сих пор каждый из них перекусывал на работе, по выходным наведывались в кафешки или обходились полуфабрикатами. То, что Саня предпочитает домашнюю кухню ресторанной, стало для Вероники не самым приятным открытием. Со стиркой она как-то справлялась, притаскивая вещи домой, в свою стиральную машину. После Вероникиного бунта Людмила Анатольевна всем своим видом демонстрировала обиду на дочь, но на открытый конфликт не шла. Их общение ограничивалось несколькими фразами типа:

– Как дела?

– Нормально.

В глубине души Вероника переживала ссору, но терять с трудом отвоёванную свободу не собиралась. Поэтому спрашивать у мамы, как варить борщ, не хотелось. Равно как и проверять на прочность истину о пути к сердцу мужчины через желудок. И тут, как нельзя кстати, позвонила Алёна.

Вооружившись блокнотиком, Вероника прилежно законспектировала кулинарную лекцию. Заглянула в полупустой холодильник и, не обнаружив там ничего, что наводило на мысль о потрясающем обеде, чертыхнулась и вместо спортзала отправилась в ближайший гастроном. Затарилась всем необходимым, и дома принялась колдовать над кастрюлей, поминутно отгоняя назойливого Лорда, так и норовящего стянуть со стола аппетитный кусок мяса. На приготовление обеда ушёл остаток дня. К концу Вероника чувствовала себя так, словно только что явилась с работы, причём отпахала конкретно.

За окном давно стемнело. На фитнес не осталось ни сил, ни времени. На кухне аппетитно дымилась кастрюля, и по всей квартире разносился дразнящий желудок аромат. Вероника с трудом подавила желание наесться в одиночестве. Саня обещал прийти к обеду, и Вероника встретит его во всеоружии. Раз уж день не задался, то непременно удастся вечер. Вероника отправилась в душ, прохладные струи уничтожили усталость. Побрызгалась любимыми духами, чтобы перебить кулинарный запах, надела кофточку на тонких бретельках и приобретённую недавно короткую обтягивающую секси-юбку, навела неяркий макияж. И только успела завершить приготовления, как раздался звонок в дверь. Телепатия, да и только!

С радостной улыбкой Вероника распахнула дверь. На пороге стоял Саня с двумя жизнерадостными краснолицыми мужчинами. От троицы веяло спиртным.

– Мои друзья! – Громогласно представил спутников Саня. – Петро, Борис Иваныч. Прошу любить и жаловать.

– А это моя Верка! – Радостно объявил он друзьям и похлопал Веронику по ягодицам.

Вероника отстранилась, ей стоило большого труда сохранить на лице гостеприимную улыбку.

– Очень приятно. – Выдавила она.

После чего троица ввалилась в коридор, скинула обувь и с восклицаниями «О, какие ароматы!» прошлёпала на кухню.

В коридоре повис тяжёлый запах потной обуви, а на полу проявились грязные разводы. Вероника взяла щётку, протёрла пол.

– Верочка! – Крикнул Саня. – Ты нам супчика не плеснёшь?

Вероника хотела сказать, что и так парилась целый день на кухне, неужели ему трудно самому разлить борщ. Но ссориться не хотелось. К тому же было неловко перед посторонними. Она молча вошла на кухню. Саня расставлял стопки, Петро лихо откупоривал бутылку «Гжелки».

– Присаживайтесь к нам. – Расплылся краснолицый, с шумом придвинув табурет.

– Спасибо, я уже пообедала. – Сухо ответила Вероника.

Аппетит куда-то пропал.

– Обидите, Верочка! – Продолжал настаивать Борис Иваныч.

– Вер, садись, не ломайся. – С лёгкой досадой сказал Саня.

В Веронике пробудилась давняя робость. Она молча присела на уголок стола. Ей вдруг сделалось тоскливо. Она почувствовала себя чужой на этой кухне, в этой квартире. Захотелось на свой диван, включить телевизор, поболтать с мамой о разных пустяках.

Петро разлил прозрачную жидкость по стопкам.

– Ну, мир этому дому. – Провозгласил Петро.

Троица звонко чокнулась и бойко застучала ложками по тарелкам.

– Вкусно? – Спросила Вероника.

– Пересолила немного. – Прочавкал Саня. – А так – молодец.

Вероника сглотнула обиду. Целый день возилась с дурацким борщом, хотела устроить семейный обед… И, на тебе – пересолила. Чудный вечер в компании сомнительных пропитых мужиков.

– Что-то у меня голова болит. – Сказала Вероника. – Пойду, прилягу.

– Пойди. – Разрешил Саня.

Вероника закрылась в комнате. Из-за дверей доносился гогот, бряцанье посуды, радостный лай глупого Лорда, потянуло дымом дешёвого табака. Вероника открыла окно, достала сигареты и тоже закурила. Затем решительно вышла в коридор, плотно закрыла за собой входную дверь, пересекла тамбур, разделяющий квартиры, позвонила.

Мать открыла, молча посторонилась, пропуская Веронику.

Вероника внутренне напряглась, ожидая услышать очередную гневную тираду, но Людмила Анатольевна спросила только:

– Ужинать будешь?

– Буду. – Сказала Вероника.

Ужин проходил преимущественно в натянутом молчании. Лишь однажды Людмила Анатольевна поинтересовалась, как дела, и Вероника ответила, что всё нормально. Людмила Анатольевна спросила, какие у дочери дальнейшие планы, Вероника неопределённо пожала плечами. И ей показалось, что мать облегчённо вздохнула.

– Мам, – сказала Вероника, отхлёбывая крепкий чай, – знаешь, вовсе не все мужчины – сволочи. Просто нам не повезло.

Людмила Анатольевна встала, подошла к мойке и загремела тарелками.

Вероника приняла душ, достала купленный на лотке простенький женский роман, легла в кровать, но чтения не получилось. Подперев ладонью щёку, она впервые задумалась о том, что же общего у них с Саней помимо секса. Думала-думала, но так ничего и не надумала.

В растрёпанных чувствах она поднялась с постели, включила компьютер. Заглянула в почту. Точно, было письмо. От Галкиного инженера. К Вероникиным мукам прибавились угрызения совести. Чем дальше, тем тяжелее ей было водить за нос Дэвида, оказавшегося замечательным собеседником, эрудированным, деликатным, с мягким чувством юмора, к тому же поклонником детективов Агаты Кристи и Шекспира, которого Вероника тоже обожала с институтских времён.

Беседуя с Дейвом, Вероника подчас забывала о том, что пишет он вовсе не ей, а подруге, которую в шутку именовал на манер Дали – Гала. И что она, соответственно, должна отвечать от имени Галки. Но не звонить же было Галке по любому поводу, чтобы узнать её мнение. Странно: с этим незнакомым человеком ей было легко и просто, словно переписывалась со старым другом. Вот и теперь она читала, как он описывал поездку к сыну в Лондон, которую назвал «записками провинциала» легко, подчас пошучивая над собой, и вдруг поймала себя на мысли, что почти завидует Галке: «Ей достанется такой замечательный мужик. А мне, как обычно…»

Веронике сделалось неловко от этой неприятной мысли. Она снова рассердилась на себя, Саню и Галку, уговорившую на эту авантюру.

Когда-то она мечтала побывать в Англии. Англия казалась ей далёкой и загадочной, какой обыкновенно видится романтичным девочкам сказочная страна. Ещё в школе перечитала всего Диккенса, потом пришли записки о Шерлоке Холмсе и детективы Агаты Кристи. А в институте добавился Шекспир… Но почему-то теперь, когда она легко могла себе позволить эту поездку, Вероника всякий раз откладывала её на неопределённый срок. Хотя требовался всего-то визит в турагентство. А Галка вот так легко, не думая, раз – и словно пронеслась вверх на скоростном лифте, пока Вероника нерешительно телепалась по длинной лестнице, останавливаясь для передышки на каждом пролёте.

«Думаю, ты поддержишь меня, что нам стоит увидеться, чтобы познакомиться ближе. Ты могла бы приехать ко мне на Рождество. В это время у нас очень красиво. Я хочу, чтобы ты увидела своими глазами всё то, о чём я писал, чего не сумеет передать ни одна фотография…»

Вероника отпрянула с участившимся сердцебиением и внезапно заледеневшими руками.

– О, Господи! – Прошептала она. – Так скоро…

Вероника встала. Подошла к окну. Сверху кусок города казался макетом со змейками дорог, игрушечными машинками, прямоугольниками пятиэтажек со светящимися квадратиками окон, витринами магазинов. В некоторых уже мерцали разноцветные огоньки – предвестники праздника. Такого милого, семейного, волшебного, накануне которого особенно хочется верить в чудеса, хоть они никогда и не сбываются…

Неожиданно Веронике стало ещё горше и обиднее. Словно её вновь обошли приглашением на бал, и не оставалось ничего, как подглядывать в окошко.

Впервые Вероника не стала отвечать, хотя пальцы сами тянулись к клавишам. Ложь не может быть бесконечной. Она поговорит с Галкой. Завтра же…

Вероника выключила компьютер, погасила свет, но долго ворочалась без сна. А когда, наконец, заснула, ей пригрезился Дэйв такой, каким она его себе представляла. Он улыбался, что-то говорил, но стоял шум как от идущего на посадку самолёта, и Вероника не понимала его слов. Она мучалась, тщетно пытаясь вникнуть в смысл. А рядом стояла Галка и нетерпеливо покрикивала: «Что он говорит-то?»

А Вероника не знала, что ответить.

Гость из прошлого

Галка ужинала в компании телевизора, когда зазвонил телефон. Определившийся номер ничего не говорил.

– Привет, это я. – Сказала трубка.

Галка едва не выронила трубку. Звонил Вовчик.

Галка как можно спокойнее поинтересовалась, что ему нужно.

– Давай завтра поужинаем вместе. – Предложил экс-супруг.

– Не могу. Завтра вечером я занята. У меня курсы английского.

Последовала непродолжительная пауза. Первым нарушил молчание Вовчик.

– Ты что, правда за англичанина замуж собралась?

– Не знаю ещё. – Сухо ответила Галка. – Пока думаю.

– И где ты его откопала?

– На даче, в грядке картошки.

– Наверно, это не моё дело? – предположил Вовчик.

– Догадливый. – Похвалила «бывшего» Галка. – Слушай, вообще-то я ем…

– Мне перезвонить?

– Зачем? – Искренне удивилась Галка. – По-моему, мы уже всё сказали друг другу.

– Ну, пока-то ты свободна. Мы могли бы встретиться…

– Зачем?!

– Так просто… – Вовчик немного помолчал и добавил. – По-моему, в прошлый раз нам было хорошо…

Галка глубоко вздохнула, чтобы справиться с неожиданным предательским волнением и постаралась, чтобы её голос звучал как можно ровнее.

– Послушай, Володя, нас давно нет. Есть два чужих человека. И неплохой разовый секс – не повод для продолжения отношений. До сих пор каждый из нас шёл своей дорогой, давай не будем ничего менять.

– Ты сама сказала, что секс был неплохим. – Возразил Вовчик. – Разве это не повод повторить? Ты что, боишься?

– Чего мне бояться? – поинтересовалась Галка.

– Говорят, старая любовь не ржавеет. – Сказал Вовчик.

– Любовь, возможно, да. – С неожиданной горечью произнесла Галка. – Но у нас её не было. Была юношеская гиперсексуальность, только и всего. Мы ошиблись, вступив в брак, и, когда это поняли, исправили ошибку. Хорошо, что вовремя.

– А своего джентльмена ты, значит, любишь? – В голосе «бывшего» послышалась ирония. Впрочем, это могло ей показаться.

– Вовчик, – усмехнулась Галка, – мне давно не восемнадцать, чтобы бредить необыкновенной любовью. Я хочу обыкновенной спокойной семейной жизни: дома, детей и хорошего секса. Простого бабьего счастья. Может быть, мужчинам трудно понять, но в глубине души все мы хотим этого, даже если говорим наоборот. Вот так, дорогой мой. Запомни, может в будущем пригодиться.

– Галь, – неожиданно тихо проговорил Вовчик, – я вспоминал тебя все эти годы. Честно. Знаешь, я жалел, что всё так случилось, и мы расстались. Молодость, глупость… Я был виноват. А когда увидел тебя снова, то подумал: вдруг это судьба? Что если нам дан ещё один шанс начать всё сначала?

Внезапно Галка почувствовала, как что-то захолонуло внутри и стало тяжело дышать.

– А как же твоя подруга? – Спросила она, стараясь вновь обрести точку равновесия.

– Нет никакой подруги. Я соврал. Ничего постоянного. Была жена, но ушла к какому-то нуворишу. Захотела красивой жизни. Да я и не удерживал. Мы не очень-то хорошо жили. Наверно, я ни одну женщину по-настоящему не любил после тебя…

– Перестань! – Крикнула Галка. – В одну реку не входят дважды! Я не верю тебе, ясно? Я не такая дура, чтобы позволить тебе снова сломать свою жизнь! Не звони мне больше, понял?! Прощай!

Галка бросила трубку на рычажки, вскочила и заметалась по кухне. Аппетит пропал. Когда-то она рисовала себе этот разговор в самых ярких красках. Но, как часто случается, фантазии и действительность не одно и то же. Теперь Галка не испытывала мстительной радости от запоздалого раскаяния экс-супруга. Напротив, отчего-то ей хотелось зареветь во весь голос, и она ненавидела себя за это желание, как и за то, что её сердце бешено колотилось, щёки горели, тело заныло сладко и смутно, а в ушах всё ещё звучал его голос, тихий, немного смущённый, печальный… Неужели она переиграла саму себя?

«Я вспоминал тебя все эти годы… жалел, что всё так случилось, что мы расстались… ни одну женщину не любил после тебя…»

Галка старалась выбросить эти слова из головы, но помимо воли они звучали всё сильнее и навязчивее.

Старая любовь не ржавеет…

Что, если он прав? Галка могла врать кому угодно, но не себе. Ни один мужчина, а их было немало, не значил в её жизни столько, сколько Вовчик.

– Пошёл к чёрту! – Яростно прошипела Галка.

Она подошла к бару, достала бутылку «Бастиона», принесённую ещё Дедулей, налила рюмку, залпом выпила, не ощутив вкуса. Немного полегчало. Галка вернулась за стол, врубила телевизор на полную громкость и принялась впихивать в себя остывший ужин.

Мучения авто-леди

Алёне позвонила Зинаида Васильевна и осведомилась, как продвигается книга.

– Очень хорошо. – Соврала Алёна.

– Вот и отлично. – Сказала Зинаида. – Постарайся сдать к Новому году. Сможешь?

«Упс!»

– Постараюсь. – Придав голосу максимальную степень бодрости, – заверила Алёна.

Попрощавшись с руководством, она опустилась на стул возле компьютера. В последнее время работа шла из рук вон плохо. Проклятое вождение сжирало время и нервы, остатки отбирали стремительно взрослеющий и наглеющий сын и домашнее хозяйство, периодически преподносящее сюрпризы то в лице подтекающей джакузи, то забарахлившей «стиралки». Общаясь со слесарями, техниками и прочими славными представителями коммунально-сервисных служб, Алёна с ностальгией вспоминала былые времена проживания в тесной «хрущёвке», где самым чудесным достижением техники был ревущий пылесос «Вихрь», а самым большим потрясением – текущий кран, который не столь занятой тогда Валерка лихо правил разводным ключом.

Последний визит сантехника с масляными глазками, которого Алёна после починки подтекавшего крана с превеликим трудом выпроводила из квартиры ввёл её в состояние лёгкого ступора. Она была рада измениться к лучшему и стать секси, но уж никак не для соблазнения труженика ЖКХ.

Даже о крашеной кикиморе Светочке, Валеркиной коллеге думалось всё реже, вяло и без особого напряга. Быть может оттого, что отношения с мужем приобрели более неформальный оттенок, не медовый месяц, конечно – огонь молодости безвозвратно угас. Но всё же и не тлеющие головешки. Для закрепления было бы неплохо отправиться в романтическое путешествие на острова, или, на худой конец, в Египет. Может быть, там, на свежем морском воздухе, заодно проветрятся закисшие мозги и вернётся вдохновение…

Сапоги чёртовы жмут. И какой садомазохист придумал этот узкий нос?!

Алёна включила компьютер, напряглась и выдала.

плохо:

1) узкие улочки, у обочин с двух сторон припаркованы машины, и всё движение идёт по разделительной полосе эдаким реверсом. Соберёшься с духом, ломанёшься вперёд… И вдруг навстречу огроменный джип!

2) выезд из двора задом по узкому аппендиксу в горку, между двух рядов припаркованных машин…

3) когда въезжаешь во двор и видишь, что некуда встать, приходиться объезжать вокруг дома, а для этого… см. п.2

4) дождь

5) снег

6) гололёд

7) рядом сидит муж и ругается

8) сзади сидит сын и выступает

9) парковка около супермаркета

10) пробки

11) нельзя выпить

12) сзади бибикают

хорошо:

1) сумки не надо таскать

2) когда на общественном транспорте с пятью пересадками плюс на оленях

3) тепло

4) не капает

5) не дует (кондиционер не в счёт)

6) моего любимого цвета – серебристо-голубого

7) встречаешь много приятных мужчин, всегда готовых помочь даме в затруднительной ситуации

8) Понты: «Они ездят, а чем я хуже?!»

9) Рядом сидит муж, но не ругается

10) сзади сидит сын, но не выступает

Алёна внимательно перечитала написанное и со стоном схватилась за голову. Ну и бред! Если Зинаида это прочтёт, уволит, как пить дать.

Тягостно вздохнув, она открыла корреспонденцию по очередной «подружкиной» теме. Рассеянно вчитывалась в письма девчонок, девушек, женщин, жаждущих получить ответы на мучившие их вопросы.

«Мне шестнадцать лет… Мой парень ушёл к моей подруге…» – громко прочитал из-за спины Димка.

Алёна сурово прикрикнула на сына. Она не разрешала ему совать нос в её работу, а также в чужую взрослую жизнь, женскую к тому же. И вдруг неожиданно для себя впервые спросила:

– Ну и что ответить?

– Пиши: забей на него, он козёл. – Сказал Димка. – Пусть ищет другого.

– Ладно, ступай, психолог. – Проворчала Алёна.

Дождавшись, пока сын отойдёт, принялась писать:

«Разрыв отношений с любимым человеком – это всегда больно. Но не стоит замыкаться в своих обидах и переживаниях. Старайся чаще бывать среди друзей, в интересных тебе местах: выставках, театрах или кино. Пройдёт время, ты почувствуешь, что твоё сердце вновь открыто для новых отношений…»

– О, Боже… – Алёна задумчиво взъерошила виски. – Это же Димкины слова в литературной обработке.

Инфлюэнца

Тем вечером Галка ощутила страшную усталость. Слабость была такая, что она прогуляла курсы и еле дотащилась до дома. Есть не хотелось, зверски разболелась голова, бросало то в жар, то в озноб. Галка поставила градусник. Худшие опасения оправдались. Ртутный столбик зашкалил за «тридцать девять». Галка залезла в аптечку, съела последнюю таблетку аспирина, легла и забылась тяжёлым болезненным сном. Последняя таблетка не помогла. Утром Галка чувствовала себя полностью разбитой. Температура немного спала, зато добавилась резь в горле и ломота в суставах – типичный грипп.

Больничный брать не хотелось – терять в и без того небольшой зарплате. Но когда Галка отзвонила на работу, директор сказала, что идёт довольно поганый штамм гриппа и отлежаться за три дня ей вряд ли удастся. Лучше не рисковать и вызвать врача.

Чертыхнувшись, Галка набрала номер районной поликлиники.

Часа через три пришла участковый терапевт – усталая раздражённая тётка в стареньком пальто и шерстяном платочке поверх седого пучка. С порога велела Галку открыть рот, высвободив одно ухо, послушала лёгкие, на гардеробной тумбе начеркала диагноз в больничном листке и, скороговоркой перечислив лекарства, отбыла.

Галку же обуяла такая ватная слабость, что она с трудом дотащилась до постели и поняла, что поход в аптеку грозит стать последним в её молодой жизни. Поразмыслив, насколько была способна гудевшая голова, она позвонила младшему брату Лёньке, объяснила ситуацию и попросила привезти лекарства.

Лёнька, беспечный шалопай-студент, поздний ребёнок, родительский баловень и, как следствие, большой эгоист, выслушал просьбу сестры без особого энтузиазма. Что-то пробормотал про коллоквиум и тренировки и пообещал заехать, как освободится. Судя по всему, освободиться он был должен не скоро. Галка в бессильной ярости швырнула трубку на рычажки и упала в подушки.

Следующие несколько часов протянулись в поту, ознобе и ломке – о, как Галка теперь понимала наркоманов! Когда становилось легче, она ползла на кухню и пила тёплый чай и молоко с мёдом. Потом Галка забывалась тяжёлой дремотой, и ей снились бессвязные обрывки иностранных слов, знакомые лица, выплывающие из тумана и вновь скрывающиеся в нём. Как раз из такого полузабытья её вырвал настойчивый телефонный звон.

В трубке всё шипело и хрипело, и далёкий мужской голос был совершенно неузнаваемым, марсианским. Измученная Галка поняла, что звонит любящий братец с какими-то дурацкими оправданиями и, собрав остаток сил, отлаяла его по первое число. Единственная сестра раз в жизни попросила об одолжении – лекарства от гриппа привезти, и на тебе! Бросив трубку, она заплакала от одиночества, боли и обиды. Вспомнилось, как она бегала с Лёнькой по каким-то детским секциям и поликлиникам, тогда как подружки крутили амуры, выскакивали замуж и вовсю рожали собственных детишек. Конечно, Галка хотела помочь матери и маленький Лёнька, такой занятный и хорошенький, в ямочках и кудряшках, был ей не в тягость. Но сейчас ей вдруг сделалось ужасно грустно и жалко себя, такую больную, несчастную, никому не нужную, даже родному брату…

С этими печальными мыслями она снова задремала и, когда сквозь сон услышала звонок в дверь, сперва не могла понять, слышит ли наяву, или длинная трель чудится в продолжение сна. А когда убедилась, что это явь, устыдилась тому, что ругала Лёньку. Приехал, и довольно скоро!

Галка дошкандыбала до двери, отперла и застыла, осоловело хлопая глазами.

На пороге стоял Вовчик, держа в руках зелёный пакетик с аптечной аббревиатурой «36 и 6». С мокрого зонтика текла вода. Капли переливались на пушистых ворсинках щегольского пальто.

– Дождь. – Сказал Вовчик с какой-то виноватой улыбкой.

– Ты? – Только и смогла просипеть, удерживаясь за косяк.

– А ты кого-то ждёшь?

– Брата. Как ты узнал, что я заболела? – Изумилась Галка и посторонилась, пропуская «бывшего» в квартиру.

– Я ж тебе звонил час назад.

– Это был ты?! – Ещё сильнее изумилась Галка. – А мне показалось, Лёнька!

– А это был я. – Подтвердил Вовчик, скидывая пальто. – Ну что, будем лечиться?

И, подхватив ослабленную Галку, отнёс в кровать, а сам отправился на кухню, принёс стакан воды и таблетку.

– Спасибо. – Сказала Галка, стараясь не глядеть на экс-супруга. Но в поле бокового зрения всё же попадали его карие, с золотистым отливом, глаза в обрамлении пушистых ресниц и губы, сложенные в полуулыбку. – Не стоило.

– Не за что. – Отозвался Вовчик.

– Сколько я тебе должна?

– Гусары денег не берут. – Отшутился Вовчик. – Когда сам свалюсь, попрошу стакан воды подать. Или к тебе в гости в Англию напрошусь. Всю жизнь мечтал съездить. Да всё как-то недосуг… Примешь?

– Перестань. – Попросила Галка, поворачиваясь к стене. – Может, не будет никакой Англии.

– Всё будет хорошо. – Успокоительно произнёс Вовчик. – Когда болеешь, всегда хандра. Выше нос.

Галка промолчала. С ней уже вот давно так по-доброму не разговаривал ни один из её знакомых. Мужчины, приходившие в эти стены, не заморачивались проблемами и переживаниями хозяйки, им был нужен только секс. Хороший и необременительный. Иногда они делали щедрые подарки. Им было проще откупиться от Галки, чем разбираться с тем, что творится у неё в душе. Внезапно Галке захотелось прижаться к груди «бывшего» и зареветь, чтобы он стал успокаивать её, как раньше, когда они оба были юными и глупыми. Галка закусила губы и вцепилась в одеяло, словно боялась, что Вовчик его отбросит.

– Что-нибудь ещё надо? – Спросил Вовчик.

– Нет, спасибо.

– Тогда я пойду?

– Угу.

Он быстро нагнулся и коснулся губами её виска. Галка почувствовала давно забытый, но всколыхнувший теперь всё внутри еле уловимый запах одеколона. Скорее всего, это был совсем другой парфюм. Просто похожего травяного, с лёгкой горчинкой оттенка, напоминания о прошедшем лете. Мужу нравились такие тона. Бывшему мужу… Снова жарко всколыхнулось в груди.

– Пока. – Сказал Вовчик, поднимаясь. – Выздоравливай.

– Постараюсь. – Ответила Галка.

И поняла, что отчаянно не хочет, чтобы он уходил.

«Дз-з-зень!»

– Открой, – попросила Галка, – это, наверно, Леня.

Лязгнул засов, и Галка услышала удивлённый возглас. Затем хлопнула дверь.

– Чё он тут делал? – Спросил появившийся Лёнька. Его веснушчатая физиономия выражала живое недоумение.

– Лекарства принёс. – Отозвалась Галка, уставившись в потолок отрешённым взглядом.

– Зачем? Я ж принёс.

– Тебя за смертью посылать. – Сказала Галка.

– Так чё, не нужны что ль таблетки?

– Нужны. Положи на стол.

– Слышь, Галь, – замялся брат, – у меня это… Стипуха на следующей неделе только…

– Подай мне сумку, – попросила Галка. – В ней кошелёк.

– Давай я сам возьму. – Великодушно сказал Лёнька. – Слышь, Галь, я украду пятьсот? Ты ж всё равно пока дома. А со стипухи отдам.

– Обойдёшься. – Сказала Галка. – Триста тебе за глаза и за уши.

– Ну, Га-аль! – Просительно заканючил Лёнька. – Будь человеком!

– Ладно, бери, вымогатель. – галка сунула брату купюру и спросила сердито: – Чего работать не идёшь, если денег не хватает?

– Успею, наработаюсь ещё. – Весело воскликнул брат. – Спасибо, Галюня, я тебя люблю! – И чмокнул Галку в щёку.

– Не лезь, заразишься. – Отстранилась Галка. – Есть хочешь? Поищи в холодильнике.

– Не откажусь. Слышь, а чё этот-то приходил? Ну, бывший твой.

– Я ж сказала: таблетки принёс. – Раздражённо ответила Галка.

– Не, я не о том. Вы чё, опять что ль? Того…

– Ничё мы не «того»! – Прошипела Галка. – И вообще, не твоего это ума дело. Иди, ешь суп.

– Ладно. – Легко согласился Лёнька. – Мне то чё?

– Родителям ничего не говори. – Предупредила Галка. – А то заведутся не к месту. А мне не восемнадцать между прочим, нотации слушать.

– Это точно. – Прочавкал Лёнька. – Мы вчера с ребятами в клубак завалили, поколбасились маленько. Так предки мне утром всю плешь проели, чё поздно пришёл…

– На клубак, значит, деньги есть. – Укоризненно констатировала Галка.

– Да не… – Спохватился Лёнька, – это Михач пригласил. У него бабки были. Ну, ладненько, мне пора. Ты поправляйся!

– И ты не хворай. – Пожелала Галка.

– Гы-ы! – Радостно отозвался брат уже из коридора.

Лёнька ушёл, а Галка долго неподвижно лежала, прислушиваясь к мерному стуку дождевых капель по стеклу, разглядывала геометрический рисунок на ковре. Таблетки действовали, жар постепенно спадал, но от того, как бестолково и горячо колотилось сердце, от кавардака, царившего в беспутной голове, лекарства не существовало.

Пробуждение

Прошёл целый следующий день, а в квартире всё витал удушливый смог дешёвого табачища, стойкого перегара и потных ног. Вероника пробежала в кухню, настежь распахнула окно. В мойке высилась гора грязной посуды, угол украшала шеренга пустых бутылок.

Саня вылез из ванной завёрнутый в полотенце, почёсываясь и зевая во весь рот.

– Ну и куда ты вчера пропала? – Спросил он, завидев Веронику.

– Я была бы очень тебе признательна, если бы ты предупреждал меня о визитах гостей. – Сухо сказала Вероника.

– А в чём дело? – Искренне изумился Саня. – Я что, в свой выходной не могу с друзьями расслабиться?

– Вообще-то у меня тоже был выходной. – Стараясь держаться спокойно, напомнила Вероника. – Я, между прочим, тренажёры пропустила, чтобы приготовить обед. Старалась. Думала, мы проведём вместе вечер…

– Мы и провели его вместе. – Саня поскрёб небритый подбородок, – А тренажеры твои – выброшенные деньги.

– Я вообще-то сама зарабатываю. – Напомнила Вероника.

В ней нарастало клокочущее возмущение. В глубине души она ожидала извинений, раскаяния, примирения. Но стоявший перед ней небритый помятый мужчина, так мало напоминавший сейчас её страстного обходительного друга, не только не чувствовал себя виноватым, но, кажется, был не на шутку сердит.

– Давай, скажи ещё, я у тебя на шее сижу! – Рявкнул он раздражённо, – Да кто ты такая, чтобы указывать мне, с кем дружить, как отдыхать? Я, если хочешь знать, со своей женой из-за того развёлся, что слишком много указывала!

– Я совершенно не хочу знать, почему ты развёлся с женой! – Стиснув кулачки, выпалила Вероника. – И не стану убирать после твоих пьянок! Я не знаю, кто я тебе, но уж точно не прислуга!

Она хотела крикнуть что-нибудь ещё колючее, обидное, но в горле застрял предательский ком. Вероника побоялась, что просто разрыдается от обиды. Она бросилась вон из кухни, но Саня схватил в её охапку.

– Эй, куда ты? Обиделась что ль?

– Пусти! – Отбивалась Вероника. – Отстань!

– Да ладно тебе… Ты такая красивая, когда сердишься! Ну, не злись. Я ж любя! Ну, пойдём…

И увлёк в спальню.

Вероника перестала сопротивляться, безвольно подумав, что, наверно, так и должны происходить примирения. Вспомнила: милые бранятся – только тешатся. И что говорят, после ссоры любовь слаще…

Но никакой сладости Вероника не ощутила. Ласки любовника казались грубыми и тяжеловесными, щетина больно царапала нежную кожу, запах дешёвого шампуня, смешанный с остатками перегара раздражал. Вероника тоскливо разглядывала трещинки на белёном потолке и ждала, когда прекратятся эти нелепые телодвижения, больше похожие на гимнастику, чем на любовь.

Слон и мухи

– Не делай из мухи слона. – Сказала Алёна. – Подумаешь, с мужиками расслабился. Он же не алкаш. Ангелов не бывает.

– Мне кажется, мы плохо подходим друг другу. – Робко возразила Вероника. – У нас так мало общего.

– Несколько дней назад ты была иного мнения. – Напомнила Алёна.

Вероника почувствовала, что краснеет, и запнулась в замешательстве. Наверно, жаловаться после того, как распиналась по поводу умопомрачительного секса, действительно, глупо. Но ведь жизнь состоит не из одного секса.

– Это точно. – Досадливо согласилась Алёна. – К сожалению…

В последнее время с сексом у неё было всё в порядке. Чего нельзя было сказать об остальном.

Положив трубку на рычажки, она настроилась на работу, но тут пришёл из школы сын. Как-то угловато, бочком прошмыгнул в комнату. Алёне показалось это подозрительным, и она решительно направилась следом.

– Ты чего прячешься? – Спросила она.

– Я не прячусь. – Ответил Димка, не слишком уверенно.

– А ну-ка стой. – Алёна подтащила сына к свету и ахнула: через всю правую щёку, от глаза до уголка губ, тянулись красные царапины.

– Что это?! – Взвизгнула Алёна. – Кто тебя?

– Катька. – Буркнул сын, потирая вспухшую щёку.

– За что?!

– Да ни за что! – Жалобным фальцетом заныл Димка. – Мы просто стояли с Наташкой Семёновой, болтали…

– А Катька причём?

– Она обзываться стала. Разными словами. На меня и Наташку.

– Какими словами? – Продолжала пытать Алёна. – Ну, говори.

Димка послушно произнёс. У Алёны округлились глаза. Катя Воронова была тоненькой большеглазой девочкой с приятной улыбкой и неизменным вежливым: «Здрасьте!» И отборный мат абсолютно не вязался с этим ангельским обличьем.

– А ты не врёшь? – Усомнилась она.

– Честное слово! – Едва не плакал Димка.

– Ничего себе! А ты что?

– Ну, я ей тоже сказал…

– Что сказал? – Рявкнула Алёна.

– Что она сама б… – Отвёл глаза сын. – А она во… – И, жалостно надув губы, продемонстрировал оцарапанную щёку. – Ногтищи знаешь, какие отрастила? Длиннее твоих.

– Зачем ты её обозвал?! – Крикнула Алёна.

– А зачем она нас обзывала?! – Плачущим голосом парировал Димка. – Меня и Наташку. Мы её трогали? Стояли, болтали…

– Она тебе глаз могла выцарапать! – Воскликнула Алёна, – понимаешь ты?!

– А я-то причём?!

– Притом! Учиться в школе надо, а не с девками таскаться! – Яростно выпалила Алёна. – Марш мыть руки и обедать! И чтобы ноги твоей не было рядом с этой ненормальной!

– Да она мне на фиг не нужна!

Когда сын вылетел из комнаты, перевела дух.

– О, Господи! – Простонала она. – Скорей бы ты уже вырос…

И тут зазвонил телефон. Тонкий девичий голосок просил Диму.

– Он обедает. – Сказала Алёна. – Кто его спрашивает?

– Это Катя.

– Ах. Катя… – Алёна глубоко вздохнула, выдохнула и, стараясь говорить ровно и спокойно, поинтересовалась:

– Зачем он тебе?

На том конце произошла секундная заминка. Потом смущённый голосок ответил:

– Просто поговорить.

– Мне кажется, вы уже сегодня поговорили. – Сказала Алёна. – И, знаешь, девочке ругаться такими словами совсем не к лицу. Тем более распускать руки.

– Он меня обозвал! – Зазвенел девчоночий голосок.

– Он тоже поступил отвратительно. И будет наказан. Так что ты хотела ему сообщить? Я передам.

На том конце провода вновь наступило молчание. Уже более длительное. Затем донеслось тихое:

– Я хотела пригласить его на вечеринку. В субботу.

– Что? – Переспросила Алёна и опустилась на диван. – Куда?

– На вечеринку, – пролепетал голосок, – Ко мне домой. Я многих из класса приглашаю. Будет весело.

– Ага, веселее не придумаешь. – Сказала Алёна. – Слушай, Катерина, где твоя гордость? Зачем ты приглашаешь в гости мальчика, который тебя обидел?

– Я же первая начала. – Объяснила девочка. – Он не хотел. К тому же я его поцарапала. Нечаянно. Я не хотела, это случайно получилось.

В трубке раздался жалобный всхлип.

– Подожди, – сказала Алёна. – я сейчас его позову. Дмитрий, тебя!

– Хто? – С набитым ртом спросил Димка.

– Катя.

– Пошла она…

– Нет уж, разбирайтесь сами. – Отрезала Алёна, сунула трубку сыну и вышла.

Через пять минут Димка вернулся на кухню и уселся доедать.

– Ну что? – Спросила Алёна.

– В гости звала. В субботу. Будет вечеринка.

– Пойдёшь?

– Пойду, чё не сходить?

– Это после всего? – Взвилась Алёна.

– А чё, полкласса будет.

– Причём тут полкласса? – пыталась втолковать Алёна. – Я про тебя говорю. Ругались, обзывались. Тебе что, царапин мало?

– Да ладно, она извинилась. – Беспечно махнул рукой Димка. – Больше не будет. Мам, не делай из мухи слона…

– А Наташу она пригласила? – Полюбопытствовала Алёна.

– Не знаю, – пожал плечами Димка, – какая разница?

– Ох, смотри, Дмитрий, – покачала головой Алёна. – Выцарапают тебе девчонки глаза.

– Я виноват, что они дурные? – Удивился Димка.

– А ты с дурными не общайся. Общайся с нормальными.

– Сначала-то они нормальными кажутся. – Резонно возразил сын.

– Ну а к Катьке зачем пойдёшь?

– Дак не один я иду. – Втолковывал Димка. – Ещё ребята будут: Веник, Санёк, Дрон…

– Ну, если Веник с Дроном, тогда конечно. – Сдалась Алёна. – Моё дело предупредить.

– Ха, я забрало надену. – Сказал Димка, взял дуршлаг и загородил лицо.

– Так и иди. – Сказала Алена. – В случае чего можно и голову сверху прикрыть.

На поправку

Постепенно Галка приходила в норму. Жар спал, но слабость ещё оставалась. Галка валялась в кровати, гоняла телевизор, толком не вдаваясь в смысл передач. Мысли помимо воли возвращались к «бывшему». Галка запомнила его капризным ненагулявшимся мальчишкой. И теперь сама не понимала, что чувствовала к этому новому зрелому, уравновешенному опытному мужчине. Даже Вовчиком называть было как-то неловко. Словно примеряла на взрослого дядю подростковые штанишки.

Галка беспокойно заворочалась, взбила подушку. Ей вовсе не хотелось лежать и думать о том, что всё могло бы получиться по-другому, повстречай она этого нового Вовчика сейчас, а не тогда в глупой бескомпромиссной молодости. Не хотелось, но мысли как назойливые мухи роились в голове, а у ослабевшей Галки не было сил их прогнать прочь.

Неожиданно Галка подумала, что, наверно, стоит поблагодарить «бывшего» за проявленную заботу. Притащился, принёс лекарства и денег не взял. Просто сказать спасибо, только и всего, это ни к чему не обязывает.

Галка нашла бумажку с номером мобильного экс-супруга. Ощутила, как забухало в груди. Секунду она медлила, прислонив трубку к учащённо бившемуся сердцу. А потом снова повторила про себя, что просто не желает прослыть неблагодарной свиньёй, и набрала номер.

И всё же, несмотря на самоуспокоение, при звуках голоса экс-супруга, слегка искажённых погрешностями связи, Галка замялась как четырнадцатилетняя девчонка. Набравшая номер симпатичного одноклассника, и уже была готова бросить трубку. как Вовчик переспросил:

– Галя, ты?

Значит, у него был определитель, и отступать было бы глупо.

– Привет. – Сказала Галка, стараясь побороть предательскую дрожь в горле, – вот, решила позвонить, чтобы поблагодарить… За проявленную чуткость…

И закусила губу. Фразы получались никуда не годными, фальшивыми, затёртыми до дыр, почти пошлыми.

– Как твои дела? – Спросил Вовчик. – Тебе лучше?

– Да, спасибо. Мне намного легче. – Сказала Галка, думая, что зря она это затеяла, и как бы скорее вежливо попрощаться.

– Может, нужно ещё что-нибудь? Продукты, фрукты-овощи?

Она хотела ответить, мол, спасибо, ничего не надо, но в последний момент тормознула: холодильник, впрямь, был предательски пуст, пожилых родителей припахивать не хотелось – и так пашут с утра до ночи, девчонкам звонить тоже не резон – своих дел по горло, а от любимого братца ждать помощи было равносильно ожиданию чуда. Можно, конечно, заказать из супермаркета доставку…

– Говори, не стесняйся, – бодро провозгласил Вовчик, – мне всё равно за жрачкой надо, заодно и тебе что-нибудь прихвачу.

В самом деле, не переломится Вовчик, если притащит пакет молока да батон хлеба с колбасой. А Галка его за это ужином покормит, и всем будет хорошо.

– Если тебе не сложно… – Замялась Галка.

– Было б сложно – не предложил. – Резонно заметил Вовчик. – С тебя чашка кофе, о кей?

– Ладно.

– Значит, договорились. Часиков в восемь буду. Раньше не получится – работа.

– Конечно, я понимаю, – заторопилась Галка.

– Доживёшь до восьми?

Галка ясно представила, как он улыбается, выговаривая слова. Тёплая волна, захлестнула изнутри, пульсируя, разлилась всему по телу, до мочек ушей, кончиков пальцев, на миг стало душно и тяжело дышать…

– Пока. – Выдохнула Галка.

Положив трубку, подошла к зеркалу, внимательно вгляделась в отражение. Болезнь не пощадила. Бледная, осунувшаяся, с тёмными мешками под глазами, растрескавшимися от температуры губами, немытыми волосами…

Пугало огородное. Она вдруг пожалела, что согласилась. Лучше умереть с голоду, чем предстать в таком виде… Галка лихорадочно схватилась за трубку, затем яростно одёрнула себя: подумаешь? Грипп никого не красит. Не нравится – пусть проваливает. Кто он такой, всего лишь бывший муж. Плевать ей на его мнение, а ему на то, как она выглядит. Хотя голову помыть не помешает. Для себя самой. И подкраситься немного. Для поднятия настроения.

Телефон задребезжал. Галка подняла трубку. Звонила Вероника. Справлялась о самочувствии, и не требуется ли помощь.

– Спасибо, уже намного лучше. – Сказала Галка. – Нет, ничего не нужно. Вечером брат заедет, жрачку привезёт.

– Галь, – как-то неуверенно произнесла Вероника, – я хотела с тобой поговорить… О Дэйве…

– Верунчик, давай попозже, когда я приду в норму. – Взмолилась Галка. – Ещё несколько дней, ладно?

– Галь, пойми, я устала, я не могу больше врать…

– И не надо. Напиши, например, что уезжаешь в командировку, в Нижний Тагил… Или в Йошкар-Олу. Ну, изобрети что-нибудь, а то у меня, кажется, снова температура поднимается. Не могу я сейчас думать по-английски, голова трещит…

– Ладно, выздоравливай. – Виновато проговорила Вероника. – Может, всё-таки заскочить к тебе после работы?

– Нет! – Поспешно выпалила Галка. – Сегодня не стоит. У меня родительский день. Мама с папой, брат… Может, ещё тётка заявится. Ага, в полном составе. Давай завтра. Или на днях. Как сможешь. Целую щёки. Алёнке привет.

Быстро попрощавшись с Вероникой, Галка бросила взгляд на часы и кинулась в душ. Слабость как рукой сняло.

Предложение руки и сердца

Поразмыслив. Вероника решила дать Сане ещё один шанс. К немалому удивлению её поддержала мать, до сих пор безучастно наблюдавшая за метаниями дочери. Вечером за ужином она вдруг сказала:

– Тебе уже тридцать пять. Если ты и вправду думаешь создавать семью, то не делай опрометчивых решений. Возможно, этот Саня не совсем тебе подходит, но идеала нет.

– Идеала нет. – Согласилась Вероника. И почему-то подумала про Дэйва. И рассердилась на себя за это.

Тем вечером она вновь пришла к Сане.

Тот валялся на диване, лузгал семечки и смотрел какой-то боевик. Вероникиному визиту искренне обрадовался.

– Я тебе днём звонил на мобилу, но было выключено. – Сказал он.

– Совещались у шефа. – Пояснила Вероника.

– А, ну да, – помрачнев, протянул Саня, – я и забыл, что ты деловая женщина.

Вероника постаралась пропустить колкость мимо ушей. Присела рядом, ласково улыбнулась.

– Послушай, какие у тебя планы на Новый Год?

– Дожить ещё надо. – Неопределённо буркнул Саня.

– Время так быстро летит. – Возразила Вероника, потеревшись щекой о Санину щёку, – мы могли бы куда-нибудь съездить вместе.

– Куда?

– Не знаю… Можно в какой-нибудь подмосковный пансионат. Покатаемся на лыжах, поплаваем в бассейне, отдохнём…

– Дорого. – Ворчливо сказал Саня. – Что деньги выбрасывать? На лыжах и в парке покататься можно. А бассейн – летом в речке наплаваешься.

– В какой речке? – Вероника вдруг ощутила подступающее раздражение. – В Яузе что ли?

– Ну, можно к моим друзьям на дачу съездить. – Не заметил иронии Саня. – У Коляна на Истре дача.

– Дело твоё. – Отрезала Вероника. – Лично я собираюсь куда-нибудь поехать. У меня был тяжёлый год, и я заслужила право на отдых. И заработала. Если хочешь – можешь присоединиться. Нет – как угодно.

Саня задумчиво поскрёб подбородок и предложил.

– Слушай, а может, мы поженимся?

– Что?! – Опешила Вероника.

– А что? Заодно отпразднуем наш медовый месяц, а? – Саня горделиво улыбнулся. Похоже, эта идея впрямь ему понравилась. А Вероника внезапно почувствовала себя неуютно. Странно, она часто представляла подобный разговор, даже репетировала. Как и что может сказать он, и что она ответит. И вдруг, когда этот разговор состоялся в реальности, она оказалась совершенно к нему не готова. Промямлила, отводя глаза, что ей надо подумать, что всё так неожиданно, что нужно немного подождать, получше узнать друг друга…

Саня нахмурился и отодвинулся от Вероники. Он выглядел недовольным и разочарованным, будто готовил сюрприз, а он не удался.

– Чего ждать-то? – Его взгляд стал колючим, в голосе сквозила плохо скрытая злость. – Лет тебе сколько? Рожать скоро поздно будет!

Вероника сглотнула обиду. Нет, не так представляла она предложение руки и сердца.

– Сколько можно по углам шариться? – Ворчливо продолжал Саня. – Я немалые деньги за квартиру плачу, в январе снова вперёд за год. Переедем к тебе, будем жить.

– Вообще-то я не одна живу. – Сухо напомнила Вероника.

– Вообще-то в твоём возрасте пора жить не с мамочкой, а с мужчиной. – Парировал Саня. – Давно б с мамашей разъехалась. Неужели не видишь, что она тебе жизнь портит? Разменяем квартиру с доплатой на две «однушки», и заживём нормальной семьёй. Ну, что скажешь?

Он снова улыбнулся, как показалось Веронике, покровительственно и снисходительно, словно вразумил глупую девчонку. Впрочем, это было недалеко от истины. На ватных ногах Вероника поднялась с дивана, оправила волосы и блузку и молча направилась к выходу.

– Ты куда? – Раздался повелительный окрик.

– Мне надо подумать. – Тихо произнесла Вероника.

– Ну-ну, думай. – Язвительно произнёс Саня. – Только не очень долго. А то я ведь тоже могу передумать.

Вероника дёрнулась, словно её хлестнули плетью по спине. Выпрямилась, обронила холодно через плечо.

– Да пошёл ты.

– Чё ты из себя воображаешь? – Неслось ей вслед. – Тоже мне бизнес-леди! Не нравлюсь? Трахаться, значит, гожусь, а остальное – рылом не вышел? Беги, ищи себе крутого! Если он на тя посмотрит! У крутых помоложе девочки есть! Тоже нашлась прынцесса!

Вероника вбежала к себе. Захлопнула дверь, привалилась к ней спиной, словно обидные слова преследовали по пятам, грозясь ворваться следом. Закрыла лицо дрожащими руками и беззвучно заплакала.

Путешествие на машине времени

Галка раздумывала, стоит ли накладывать макияж. С одной стороны, не хотелось выглядеть бледным пугалом перед «бывшим». С другой, она всё-таки гриппует, и макияж будет смотреться нарочито. Вовчик сразу поймёт, что она намазалась для него и подумает… К чёрту! Какая разница, что он подумает? Он всего лишь бывший муж, в порыве благородства навестивший бедную больную одинокую женщину… К чёрту ещё раз! Она не одинока! У неё есть Дэвид, а Вовчик пусть убирается…

Галка встала, походила туда-сюда от одной стены к другой – эта привычка закрепилась ещё со студенческих времён. Почему-то, когда мерила шагами комнату, нужные решения отыскивались вернее. Выход и впрямь нашёлся. Галка подмарафетилась чуть-чуть, немного тонального крема, чтоб не быть одного цвета с фикусом, капельку румян, лёгкие тени. Получилось натурально и вполне симпатично.

После всей этой волокиты Галка снова почувствовала слабость, прилегла перед телевизором и отрубилась.

Разбудила череда звонков. Вначале краткий, потом громче, настырнее. Очнувшаяся Галка с трудом поняла, что вообще происходит, кто и зачем ломится к ней на ночь глядя, когда за окном темень – глаз выколи. Зевая, пошатываясь она впустила Вовчика с фирменными пакетами универсама «Седьмой континент».

– Разбудил? – Спросил он виновато.

– Придремнула немного. – Ответила Галка и про себя обрадовалась, что кстати заснула – теперь-то Вовчик точно не подумает, что она прождала его весь день.

Вовчик тем временем забивал кухонный стол всевозможной снедью. Галке сделалось неудобно: она рассчитывала на пачку пельменей, кило яблок, пакет сока – стандартный набор человека, навестившего больного. Поэтому при виде таких невозможных в повседневности для её учительской зарплаты вещей, как баночка красной икры, ломоть сёмги, большой кус карбоната в вакуумной оболочке Галка ощутила неловкость. Рассчитаться с Вовчиком, конечно, она была в состоянии, но подобные траты не предусматривались её бюджетом, и теперь она всерьёз пожалела о своей неосмотрительной просьбе о помощи.

– Спасибо, – переминаясь с ноги на ногу, промямлила Галка, – я тебе сейчас деньги отдам…

Но Вовчик удержал её за локоть, когда Галка направилась в комнату за кошельком.

– Перестань. Я не возьму ни копейки.

– Но это очень много. – Пыталась возражать Галка. – И слишком дорого…

– Денег с тебя я не возьму. – Отрубил Вовчик таким тоном, что Галка поняла: дальнейший разговор на эту тему бессмысленен. – Вот поужинать не откажусь. Только с работы – голодный, как чёрт. Да ты сиди, – Остановил он Галку на пути к плите, – я сам. Не такая уж я свинья, чтобы напрягать больного человека.

– Ну, спасибо. – Сказала Галка безо всякой язвительности и отчего-то покраснела. И снова почувствовала себя глупо.

Спустя полчаса они сидели и ужинали, как в старые времена. Вовчик рассказывал про свой небольшой бизнес: магазинчик автозапчастей. «Не густо, – говорил он, – но на жизнь хватает.» Галка слушала вполуха. У неё было странное чувство, словно попала в машину времени. Где прошлое и настоящее причудливо переплетались. Галка думала о том, какие порой занятные выкрутасы преподносит жизнь. Если б ещё пару месяцев назад кто-нибудь сказал, что она с бывшим мужем будет как ни в чём ни бывало поглощать пельмени и бутерброд с сёмгой, прихлёбывая чай, заботливо заваренный Вовчиком, Галка расхохоталась бы фантазёру в лицо. И вот… Впрямь: неисповедимы пути Господни…

Неожиданно Вовчик умолк, и Галка поймала на себе его испытующий внимательный взгляд.

– Что? – Рассеянно переспросила она, подумав, что не расслышала обращённого к ней вопроса.

Тёплая немного жёсткая ладонь экс-супруга легла поверх её пальцев. И Галка снова ощутила, как предательски задрожали губы и колени, захолонуло внутри.

– Что ты забыла в Англии, Галя? Что ты будешь там делать? Газон стричь? Ты же никогда этого не любила. Даже на дачу отказывалась ездить. С кем ты там общаться будешь? Кем работать? Ты ведь даже толком не знаешь того парня. Что такое письма? Бумага всё терпит. Ты же сама филолог. Подумай…

В другой момент Галка ответила бы резко, мол не твоё дело, сама разберусь. Но сейчас всё было иначе. Вовчиково участие вкупе с совместной трапезой настроили Галку на иной лад. Не хотелось ни грубить, ни хорохориться. Галка лишь высвободила ладонь и, подперев ею щёку, грустно вздохнула:

– Володь, Не трави душу, а? У самой мозги раком. Ну, не понравится, вернусь. Что я теряю?

– Меня. – Сказал Вовчик.

Теперь настала Галкина очередь пристально вглядеться сквозь пушистые, как у девушки, ресницы вглубь его тёмно-карих глаз, чтобы прочесть в них уловку, иронию, насмешку. Но ничего такого она не увидела. Только тихую грусть и немой упрёк.

Галка хотела что-то сказать, но слова замерли на приоткрывшихся губах.

– Останься со мной, Галя. – Попросил Вовчик и, снова завладев её рукой, коснулся губами запястья.

Неожиданно горячая влага прихлынула изнутри к глазам и выплеснулась наружу, обжигающими слезами.

– Зачем ты меня мучаешь, Вова? – Проговорила Галка. – Неужели тебе мало моей разбитой молодости? Дай мне хоть теперь пожить по-человечески. Позволь стать счастливой…

– Галя, Галюня моя… – Горячо зашептал Вовчик, заключая её в кольцо объятий, скользя горячими губами по мокрым щекам. – Ну, прости меня, дурака, за всё. Дай мне ещё один шанс. Поверь мне, пожалуйста. Я никогда тебя не забывал.

– Ты сейчас так говоришь, – всхлипнула Галка. – А утром сядешь в машину и укатишь. И я снова останусь одна… Хватит. Я устала от роли всепонимающей любовницы. Мне тридцать пять. Я хочу семью, ребёнка! Хочу, чтобы когда я заболею, мне не пришлось разыскивать, кто привёз бы мне пожрать!

– Ты останешься со мной – Возразил Вовчик. – Мы будем жить долго и счастливо.

– Дважды в одну реку не входят! – Отчаянно возражала Галка не столько «бывшему», сколько себе самой.

– Ага. И на одни грабли дважды не наступают. Но то в Англии, может быть. А в России это любимое занятие. – Он улыбнулся. Галкины слёзы высохли. Остался лишь лёгкий солоноватый привкус на губах.

– Это сумасшествие. – Она покачала головой. – Нас все засмеют.

– А тебе не наплевать на всех?

– Господи. – Галка тёрла занывшие виски, – я не знаю…

– Хочешь, я останусь сегодня?

– Я не знаю… – Снова простонала Галка, крепко прижимаясь к бывшему мужу, и пальцы её помимо воли скользнули под его рубашку, пробежали по курчавым жёстким волосам на его груди. – Ничего не знаю…

– И не надо ничего знать… – Тихо говорил он, нежно касаясь губами мочки её уха, от чего по всему телу разливалась жаркая истома. – Нам же хорошо вместе. Если ты хочешь, чтобы я ушёл, скажи, и я уйду. Но ведь ты не хочешь этого, правда?

И Галка сдалась. Да и к чему была эта ненужная борьба? Ей было хорошо, как никогда. Прежде муж умел доставить ей удовольствие, и годы спустя у него это получалось не хуже. Долгое время после развода Галка подспудно всех своих мужчин сравнивала с «бывшим», и сравнение это не всегда шло в пользу его преемников. Потом воспоминания поблёкли, стёрлись, но теперь всё вернулось с новой силой. Возможно, всё дело было в том, что Вовчик был первой, самой сильной Галкиной любовью. Но ей не хотелось ничего анализировать. Ей хотелось просто наслаждаться.

Впервые за много лет она чувствовала себя глупой, маленькой, слабой. И защищённой от всех невзгод. Возможно, это была лишь иллюзия. Но самая прекрасная из иллюзий. Галке не хотелось с ней расставаться. Не сейчас…

Буря в стакане воды. Проблемы второго медового месяца

Валерка как всегда что-то искал. Это было его любимым занятием: посеять какую-нибудь визитку, бумажку с записанной важной информацией, пропуск, банковскую карточку, кредитку… Обнаружить пропажу в самый неподходящий момент, когда одна нога, обутая в ботинок, уже стоит за дверью, а вторая топчется в прихожей. Квартира оглашалась жалостным воплем:

– Алён! Ты не видела…

Далее следовал перечень всего того, что обязана была видеть, убрать, выбросить, но не признаться растеряха жена.

В этот раз Валерка безуспешно разыскивал дисконтную карту обувного салона, в котором вознамерился прикупить новую пару ботинок.

– Ты же ходила по магазинам последний раз! – Стенал Валерка. – Небось и брала! Ну, Алён, мне ж выходить пора!

– Выходи. Кто те не даёт? – Философски отзывалась из спальни Алёна, привыкшая к выпадам Самсонова. Обыкновенно пропажа находилась на самом видном месте в квартире, на работе супруга, либо в его же кармане или визитнице.

– Алён, блин! – Не на шутку сердился Валерка. – Ты можешь задницу от кровати оторвать и поискать?!

– Глянь в моей сумке в коридоре. – Даже не думая подниматься, советовала жена. – Если там нет, то потом найдётся. Чё ты блажишь вообще? В другой раз ботинки купишь.

– У меня уж разодрались все! – Вознегодовал муж.

– Я что ль их драла? – парировала Алёна. – Следи за обувью, будут дольше служить. А ещё лучше – бери впрок пять пар, как при социализме, а? Одни сносил – другие из шкафа достал. И порядок.

– Очень смешно! – Кипятился Валерка.

Алёна зевнула и повернулась на бок.

Она поднималась утром, чтобы приготовить мужу и сыну завтрак, проследить за экипировкой Димки, которому, дай волю, упрётся в школу в таком виде, что прохожие шарахаться станут. Проконтролировав, залегла по новой, словить кайф оставшихся нескольких часов в тихом опустевшем доме. И поднять её снова могла лишь очень веская причина. Подобный режим выработался у Алёны давным-давно, ещё с рождения Димки. Она всегда была совой, и предпочитала писать по ночам, когда ничто не отвлекало от творческого процесса: ни бесконечные телефонные звонки, ни шумные визиты Димкиных друзей, ни домашние хлопоты.

Сквозь накатившую дрёму она услышала шаги, почувствовала тяжёлое сопенье мужа. Алёна приоткрыла глаза. Валерка стоял на пороге бледный, с перекошенным ртом, зажав в руке какую-то бумажку.

– Нашёл? – Спросила Алёна.

– Нашёл. – Каким-то чужим странным голосом ответил Валерка и ткнул бумажку Алёне в лицо.

– Что это?

Она прищурилась, прочитала:

«Олег Клементьев. Финансовый директор…»

Это была визитка отзывчивого незнакомца, помогшего ей добраться до дому из супермаркета. Алёна тогда сунула визитку в кармашек сумки, да и позабыла выбросить.

– Кто это? – Валерка в бешенстве размахивал визиткой перед носом жены. А она не сразу сообразила, из-за чего сыр-бор, и почему собственно, Валерка так раскипятился. Ну, визитка. Ну, Олег Клементьев, финансовый директор какого-то ООО на три буквы. Что с того? На работу опоздает.

– К чёрту работу! – Заорал Валерка, схватил Алёну за плечи и встряхнул так, что её голова мотнулась из стороны в сторону и ударилась о стену. – Кто это, я тебя спрашиваю?!

– Ты что, совсем спятил?! – Крикнула она в ответ. – Псих! Убери руки!

Алёна вскочила с кровати, но Валерка толкнул её обратно.

– Это твой любовник. – Выпалил он и швырнул визитку Алёне в лицо. – Как я сразу не понял? Этот маскарад! Все эти фитнесы, косметика, тряпки новые, машина! Наивный дурак! Небось, под предлогом занятий по автоделу тоже к нему бегала?! Я-то думаю, чё ты никак не поедешь нормально! А ты вот, значит, чему училась…

Странно, но из всей этой обвинительной тирады Алёну больше всего задели Валеркины слова о том, что она «никак не поедет нормально». Поэтому она ляпнула первое, что пришло в голову:

– Как умею, так и езжу!

И уж потом выпалила:

– Каждый понимает в меру своей испорченности. Если ты с проститутками шаришься, это не значит, что все женщины такие. Нет у меня никакого любовника, понял, идиот? И не ори на меня, я тебе не Светочка.

Она вскочила с кровати, оттолкнула мужа, пробежала в ванную и заперла за собой дверь.

– Открой! – Стукнул Валерка. – Открой немедленно. Слышишь? – И ударил сильнее. – Я дверь выломаю!

– Ломай. – Сказала Алёна. – Сила есть, ума не надо.

С одной стороны, она испытывала обиду за незаслуженные подозрения и оскорбления. Но с другой, было во всём этом нечто волнующее, пикантное, будоражащее, как крепкое и терпкое вино. Как тогда, в Дикой орхидее, когда Алёна полуобнажённая выскочила из примерочной, под перекрёстный огонь заинтересованных возбуждённых возгласов, взглядов. Как в их первые годы совместной жизни, когда Валерка был горяч и ревнив как Отелло, готовый взорваться в секунду от любого неосторожно обращённого в сторону молодой жены мужского взора.

– Открывай! – Снова рявкнул Валерка и ломанулся в дверь.

Алёна тихонько повернула ключ, отперла замок и отошла в сторону. В этот момент супруг с разгона бросился на дверь и влетел в ванную, прокатился по гладкому кафельному полу, едва успев притормозить у самого края ванны.

И тут Алёну пробило на смех. Она хохотала до слёз и никак не могла остановиться. Валерка оторопело крутил головой, теребил съехавший на бок галстук и возмущённо восклицал:

– Что смешного, мать твою?! Да хватит ржать, наконец! Смех без причины – признак дурачины, между прочим. – Буркнул он уже сконфужено.

– Ну, почему без причины? – Парировала Алёна, – ты на себя в зеркало посмотри, ревнивец!

Валерка снова заворчал. Он чувствовал, что явно погорячился, но не спешил это признавать.

Тогда Алёна, наконец обретшая способность к рассуждению, спокойно объяснила, откуда взялась визитка, и почему она находилась в сумке.

– Ну и что я, радоваться должен? – Снова завёлся Валерка. – Что моя жена кем визитки чужих мужиков собирает?

– Я ж не для себя старалась – для девчонок. – Покаялась Алёна. – А ты и разошёлся! Отелло! – И легонько щёлкнула мужа по лбу.

– Твои девчонки много для тебя стараются? Тоже, нашлась сваха… – Валерка красный, как варёный рак, оправил перед зеркалом ворот и галстук. Алёна попыталась помочь, но он отстранил её, сердито буркнув:

– Я сам.

Алёна с улыбкой наблюдала за его манипуляциями. Валерка покосился на неё. И вдруг погрозил кулаком:

– Учти, если что узнаю… Ноги переломаю.

– А я тебе что переломать должна? – Поинтересовалась Алёна.

– А я повода не давал.

– Неужто? – Алёна картинно приподняла брови.

– Вот «неужто»! Светочка твоя любимая, между прочим, замуж скоро выходит и следом в декрет!

– Поздравляю. – Усмехнулась Алёна. – Теперь будет кому ей гвоздь забить.

– Чё ты привязалась к этому гвоздю? – Вскипел Валерка.

– А чё ты привязался к этой визитке? Кстати, ты на работу не опоздаешь?

– Вот возьму и опоздаю! – Пригрозил Валерка.

– Ой, как страшно. – Повела плечами Алёна и поёжилась.

В пылу ссоры она вылетела из кровати в шёлковой сорочке на тоненьких бретельках, и теперь почувствовала, что замерзает.

– Бр-р. – Сказала она. – Ты мне весь сон перебил.

– Замёрзла?

Валерка, только что завязавший галстук, неожиданно сорвал его с шеи, сбросил пиджак и подхватил Алёну в охапку.

– Лёгонькая ты у меня какая… – Пробормотал он. – А ну, пойдём греться…

В его глазах разгоралось жаркое пламя. Не беглые искорки, слабые всполохи, готовые угаснуть от дуновения лёгкого ветерка. Бушующий огонь, забытый, казалось, безвозвратно в угарном медовом месяце. Он не погас. Все эти годы он затаился, как торфяной пожар, готовый в любой момент вырваться на свободу. И этот момент настал. Всё, что было до нынешнего утра, оказалось лишь приятной прелюдией. И вот наступила кульминация. Где-то в коридоре надрывался Валеркин мобильник.

– Так вот он какой, второй медовый месяц… – Ласково перебирая остатки мужниной шевелюры, проворковала Алёна.

– Это только начало…

– Осторожней. – Полушутя-полусерьёзно погрозила пальчиком Алёна. – От таких игр дети могут получаться.

– А почему бы и нет? – Отозвался Валерка.

– Не говори глупостей. – Алёна зевнула, потянулась.

– Почему «глупостей»? – Валерка стал неожиданно серьёзен. – Помнишь, когда-то мы хотели двух детей? Теперь мы можем это себе позволить.

Алёна почувствовала, что её сладостное умиротворение начало таять.

– По-моему, о таких вещах не говорят мимоходом. – Пробормотала она, заворачиваясь в одеяло.

– Что ж, поговорим вечером. – Валерка нежно поцеловал жену в губы. На его лице читалась горделивая радость, какая бывает у людей, принявших важное верное решение.

Алёна слабо улыбнулась в ответ.

Валерка выскочил из кровати, споро, как в армии, натянул рубашку, брюки, пиджак, приладил галстук. Алёна поднялась следом, чтобы закрыть за мужем входную дверь.

После Валеркиного ухода она поняла, что не сможет заснуть, и отправилась на кухню пить кофе и размышлять.

Салатовый Дракоша весело улыбался с подоконника.

– Похоже, мы с тобой попали. – Сказала Алёна.

Она сварила крепкий кофе, достала из холодильника творожный десерт и задумчиво принялась за завтрак.

Может, Валерка ляпнул это сгоряча? Заработается и забудет? Ей совершенно не хотелось второго ребёнка. Когда в бесшабашном студенчестве, она «залетела», Валерка однозначно постановил: «Конечно, рожаем.» Алёна легко согласилась. Тогда ей казалось, что малыш – это что-то вроде очередной куклы для взрослой девочки. Но всё оказалось не так-то просто.

Беременность не приносила Алёне обещанной сентиментальными книжками радости. Растущий живот вызывал ни умиление, а раздражение. Одышка, откуда-то появившиеся пигментные пятна, разбухшие ноги, ноющая боль в суставах… Она казалась себе ужасно подурневшей тёткой, а все заверения Валерки, что это не так, рассыпались в пух и прах, когда Алёна смотрелась в зеркало. Повезло, что не случилось токсикоза. Она с ужасом слушала рассказы об этом недуге других женщин в очереди на приём к врачу.

После родов она узнала не понаслышке, что такое бессонные ночи, рёв, капризы, бесконечные простуды, унылые очереди в поликлинике, режим питания… Ох, этот режим сводил Алёну с ума. В то время как её сверстницы-подружки делали первые шаги по карьерной лестнице, а по выходным тусовались в клубах, на вечеринках, Алёна жила от кормления до кормления. Даже будучи свидетельницей на Галкиной свадьбе, была вынуждена сбежать раньше всех, потому что позвонила взволнованная бабушка и сообщила, что Димочка никак не хочет засыпать.

Посиделки на детской площадке вводили Алёну в ступор. После институтских бесед о творчестве куртуазных маньеристов бесконечные разговоры о кашках и памперсах казались ей чистой воды издевательством. Чтобы немного прийти в себя Алёна вооружалась, по настроению, томиком Гумилёва, Мопассана или О Генри и отправлялась в парк. Толкая перед собой коляску, подолгу бродила по тенистым аллеям, загребая разноцветную хрустящую листву носками ботинок, едва не воя от тоски серых будней. Потом ковёр из листьев сменился на белоснежный, на котором отпечатывались длинные параллельные прямые от колёс и рифлёные следы подошв. Но в её «растительной» жизни ничего не изменилось. Подчас Алёной овладевало отчаянное желание: оставить коляску и бежать без оглядки навстречу сумасшедшим ритмам города. Алёне было стыдно признаться в том даже себе самой: ведь принято, что женщина больше всего на свете должна желать радостей материнства. Но потом при виде безмятежной мордашки спящего сына наступало раскаяние. Ей было стыдно признаться в столь низменных мыслях себе самой, не говоря уж о Валерке. Муж прибывал в уверенности, что молодая жена довольна и счастлива, а приступы меланхолии и раздражительности приписывал игре гормонов.

Когда Димка подрос, стало проще. Образовались новые компании «папа, мама, я», и появилась возможность уехать на юга, сбросив сына на бабушку. А потом он стал совсем большим, у него появилась своя компания, у Алёны – время на себя. Её вполне устраивала роль мамы взрослого сына. И вот сейчас, когда, наконец, представилась возможность сделать нечто большее, чем сварить суп или написать ответ девочке-подростку, Валерка предлагает начать всё сначала. С кашек, памперсов, детских поликлиник… Конечно, теперь она могла себе позволить пригласить няню. Но всегда считала это неприемлемым: зачем заводить ребёнка, чтобы тотчас подбрасывать его пусть даже очень хорошей, но чужой тёте?

Алёна допила кофе. Села за компьютер. Открыла файл под рабочим названием «Творческий поиск». Неожиданно мысли потекли сначала неторопливо, затем быстрей, быстрей… Алёна щёлкала по клавишам, стараясь поспеть за ними вдогонку. И уж после, проглядев прочитанное, поняла, что не так уж плохо.

Точки над тире

В пятницу вечером Вероника решила проведать Галку, и заодно серьёзно обсудить щекотливое положение на международном фронте. Вероника заскочила в супермаркет, купила фрукты, минералку, сок, йогурты – стандартный набор заботливого посетителя, навещающего больного друга. В супермаркете же без того не самое лучезарное настроение подпортилось окончательно тупоголовым дебилом, который увлечённо общался по мобильнику и, не глядя, толкал перед собой гружённую провизией телегу пребольно ударившую Веронику по колену. Обычно Вероника старалась не акцентировать внимания на подобные досадные недоразумения, но сегодня был явно не её день, и, скривившись, резко сказала:

– Осторожно. Смотрите, куда тележку толкаете.

Мужик вместо извинений буркнул в ответ, мол, не барыня. Тут тихую Веронику прорвало, и она высказала дебилу, что думала по этому поводу. Тот обалдел и не нашёлся, что ответить. Остался стоять с открытым ртом и мобильником наперевес посреди торгового зала.

Закидывая жрачку в багажник, подумала, стоит ли предупредить о визите, но решила устроить небольшой сюрприз, тем более что долго засиживаться и утомлять гриппующую Галку не собиралась. Ситуация с Дэвидом по-настоящему точила Веронику, свербила, не давая даже сосредоточиться на работе, короче, требовала немедленного разрешения. Для чего требовалось Галкино прямое участие. Воображение живо нарисовало сочувственную картинку бедной исхудавшей источённой болезнью подруги. Вот, чего Веронике сейчас не хватало: дружеского участия. Посидеть на уютной кухоньке, поболтать о девичьем за чашкой ароматного крепкого чая с пирожными. М-да. Вообще-то Вероника придерживалась диеты. Но сегодня ради борьбы с хандрой решила нарушить все правила, кроме правил дорожного движения. А движения возле супермаркета было односторонним. И только Вероника тронулась с места, как путь ей преградила тарахтящая Волга, а за рулём восседал аккурат тот самый дебил, с которым Вероника сцепилась в магазине. Волга вознамерилась проехать в противоположном Веронике и правилам направлению и делала это нагло и напористо, всем своим видом демонстрируя, что с пути не свернёт ни за какие коврижки. Обычно Вероника предпочитала не связываться с дураками и наглецами и пропускала, и чёрт с ними, пущай едут. Но неожиданно пробудившаяся в ней нынешним вечером стерва быть хорошей не желала. Вероника упрямо стояла на месте и помаргивала фарами, давая понять молодцу, что ему лучше убраться с дороги. Молодец жестами продемонстрировал, что уступить не собирается. Терпение Вероники лопнуло. Новоиспечённая стерва рвалась в бой. Вероника поддала газу и оказалась носом к носу с Волгой. Следующим этапом должно было стать столкновение и муторное выяснение отношений в присутствии сотрудников ГИБДД и страховых агентов. Права была бы Вероника, поскольку лихой молодец нарушал правило одностороннего движения. За Вероникой уже выстроился ряд желающих проехать автомобилей, и округа наполнилась душераздирающим гуденьем клаксонов, причём завывали на все голоса от тонкого альта до густого баса, а кто-то даже крякал как бешеная утка. И справедливость восторжествовала. Волга отползла вбок, пропуская колонну, и, когда Вероникин Гольф поравнялся с ней, водитель открыл окно и выдал порцию крупнокалиберной брани. Вероника, которая прежде непременно стушевалась бы и покраснела, неожиданно для себя продемонстрировала жест с оттопыренным средним пальцем. И, как ни странно, испытала некоторое удовлетворение от поселившейся внутри уверенности в собственной силе. Больше Вероника не позволит обидеть себя зарвавшемуся хаму мужеского пола. Никогда, ни при каких обстоятельствах.

Размышляя об этом, она не заметила. Как подъехала к Галкиному дому. Взлетела на лифте, позвонила, замерла с улыбкой в предвкушении радостной встречи.

Дверь открыл взъерошенный мужик в домашней футболке с аббревиатурой супермаркета, трениках с лампасами и замшевых тапках. В первый миг Вероника решила, что ошиблась дверью и уже приготовилась произнести извинения, как услышала Галкин голос, требовательно вопрошавший, кто пришёл. Пару секунд Вероника с позабытой на лице дурацкой улыбкой и полуоткрывшимся от удивления ртом соображала, где она могла видеть этого парня прежде. Его, казалось, занимали аналогичные измышления. Пробормотав:

– Вы к Гале? Проходите, – потеснился в сторону.

Вероника молча кивнула, шагнула через порог, протянула пакеты с продовольствием и застыла в немом ожидании, что подруга прояснит ситуацию.

– Ой, Верка! – Растерянно произнесла появившаяся Галка, поспешно запахивая халатик, тщетно стараясь запрятать под тонкий шёлк свою роскошную лишённую оков бюстика грудь. Вид у Галки был вовсе не измождённый гриппом, напротив, весьма цветущий. Немного похудела за период болезни, но от этого только выиграла, а лёгкая бледность, вызванная долгой нехваткой свежего воздуха, придала Галке некий шарм. В комнатном воздухе вместо больничного запаха тягуче витал дух недавнего секса. И, судя по Галкиной расслабленной томности, матовому блеску глаз, алой томности налившихся губ, секса очень хорошего. Не надо было быть ясновидящей, чтобы понять: Галкино преображение связано с мужчиной, принявшим полушубок из рук ошарашенной Вероники.

– Вов, поставь чайник. – Сказала Галка, завязывая пояс халата.

Воспользовавшись ситуацией, мужчина тотчас улизнул на кухню, оставив подруг наедине.

Только теперь, когда с Галкиных губ слетело имя, до Вероники дошло, кто этот загадочный Галкин гость. В институте они с Галкой не были большими подругами. Слишком разные тогда у них были интересы, цели и развлечения. Вероника корпела над учебниками, Галка крутила романы. Потому Галкиного мужа Вовчика она видела пару раз, когда тот заскакивал за молодой женой в институт. Да на фотках, где Вовчик на фоне дородной пышногрудой супруги смотрелся худеньким зелёным пацаном. И уж конечно куда Веронике спустя уйму лет было сразу опознать в раздобревшем одомашненном господине Галкиного «бывшего». И всё-таки Вероника не была уверена до конца, просто в голове не укладывалось после всего, что она слышала о Вовчике в последнее время. Потому решила уточнить:

– Это кто, неужели твой бывший?

Галка кивнула, покаянно опустив глаза, но не сдержала шалой счастливой улыбки.

– У вас что, серьёзно?

– Кажется, да. Проходи, чего в коридоре застряла. – Сказала Галка.

– А как же Дейв? – Спросила Вероника, не двинувшись с места.

Галка забормотала, что напишет Дейву всё, как на духу, извинится…

Вероника почувствовала злость. На безалаберную счастливую Галку, на себя, втянувшуюся с глупой беспечностью старшеклассницы в чужую игру, на Вовчика кипятившего чайник и даже на чересчур доверчивого Дейва, дожившего до полтинника, но так и не сумевшего постичь степени женского коварства.

– Как тебе не стыдно?! – Выпалила Вероника, срывая полушубок с вешалки. – Я уж не говорю про себя – сама, дура, повелась как малолетка. Но Дейв – такой замечательный мужик! Он этого не заслужил! Просто свинство с твоей стороны! Знаешь что? Когда твой Вовчик предаст тебя в очередной раз, не приходи ко мне за сочувствием.

– Я же не нарочно! – Заламывая руки, отчаянно выкрикнула Галка. – Я не думала, что всё так получится!

– Ты никогда не думаешь. У тебя вместо мозга влагалище!

Вероника выскочила на лестницу. Галка, проглотив обиду, за ней.

– Если на то пошло, – крикнула она вслед, – он вовсе не меня хочет увидеть! А тебя!

Вероника споткнулась возле лифта.

– Пора, наконец, расставить точки над тире, – Затараторила Галка, опасаясь, что Вероника нажмёт кнопку лифта и уедет, не дав возможность оправдаться, что вовсе она не сука. – Ему нравится девушка, с которой он переписывается, а это ты! Мне с ним и поговорить-то не о чем! Ну, встретились бы, трахнулись бы и разбежались, как в море корабли.

– Он твою фотографию выбрал! – Запальчиво возразила Вероника.

– Ну и что с того? Будто я девушка из Плейбоя! Да и он не озабоченный тинейджер. Думаешь, во всей Англии не сыщешь тридцатипятилетней брюнетки с большим бюстом? Анкету-то ты составляла! Если б ему было нужно влагалище, нашёл бы без проблем. В том-то и соль, милочка, что ему приглянулись твои мозги. Король Лир, Домби и сын… Я на них засыпала! Шерлока Холмса признаю только в исполнении Ливанова, а тонкому англицкому юмору предпочитаю тупой американский с тортом в рожу. Я бы разочаровала его однозначно, для того, чтоб это понять, и мозг не нужен.

– Ладно, прости, – примирительно подняла ладони Вероника. – Не хотела тебя обидеть. Просто тяжёлый день, и всё такое, а тут ещё Дейв… Он такой приятный человек, мне так стыдно открывать ему правду… – Вероника страдальчески потёрла виски. – Господи, он подумает, что я – аферистка. Чувствую себя отвратительно.

– Он тебе нравится? – Понизив голос, спросила Галка.

Вероника нажала кнопку лифта.

– Постарайся второй раз не ошибиться. – Сказала она. – Удачи.

– Ты мне не ответила. – Заметила Галка. – Он тебе нравится? Так напиши ему об этом. А ещё лучше скажи. Поезжай вместо меня, а?

Вероника с лёгкой усмешкой покачала головой.

– У тебя всё так легко и просто!

– Вовсе не легко и не просто. – Наконец, обиделась Галка. – Чужая голова не болит. Я виновата, натворила дел, но ведь не со зла. И вообще, что Бог не делает, всё к лучшему. Что если так было предопределено свыше? – Галкины глаза разгорелись. – Что если Дейв – твоя судьба?!

– Тебе бы дамские романы писать вместо Алёны. – Посоветовала Вероника.

Подоспел лифт, распахнул двери в ожидании.

– Галь, не стой на сквозняке после болезни! – Высунулся Вовчик. – Чай идёте пить? Или что покрепче?

– Спасибо. – Сказала Вероника. – В другой раз. Всего вам хорошего.

Беби-бум и не только

В ближайший выходной общие знакомые Макс и Ольга Бондаревы пригласили Алёну и Валерия на празднование по случаю рождения второго ребёнка. Старшей дочке было уже пятнадцать. Муж, Макс, глава небольшой, но преуспевающей торгово-закупочной фирмы. Жена, Ольга, работала, как говорится, в своё удовольствие – референтом в туристическом агентстве. У них была хорошая трёшка в новостройке в Кунцево, небольшой загородный дом на Истре, по машине на взрослого члена семьи. Пару раз в год выезжали за границу – искупаться в море, мир поглазеть, себя показать, набраться новых впечатлений. По выходным выбирались в театры, кино, рестораны, дружеские тусовки, на одной из которых, собственно, и познакомились с Алёной и Валеркой. В общем, вели образ жизни, обычный для верхнего уровня среднего класса. И поначалу Алёна не могла понять, зачем Ольге на четвёртом десятке потребовалось нарушить размеренный и столь приятный уклад жизни и вновь окунуться в детский дурдом. Пока ещё одна общая знакомая сорока-сплетница Настёна, так же попавшая в число приглашённых, не пояснила, что в последнее время отношения между супругами разладились. Кризис среднего возраста. Ходили слухи, что Макс завёл интрижку с молоденькой секретаршей. И тогда Ольга, не дожидаясь серьёзных последствий служебного романа, сама сделала ход конём: вытащила мужа в незапланированный отпуск на Тайланд, где быстренько «залетела». Конечно, это был риск, который мог бы ни к чему не привести. Миллионы мужчин продолжают ходить налево, пока их жёны рожают и воспитывают детей. Также ежу понятно, что если мужик задумал уйти, его никаким младенцем не удержишь…

Всё это Настёна взахлёб поведала Алене по телефону, для чего, собственно, специально и позвонила, заодно сообщив массу другой информации из серии «Одна девушка сказала». Попытала на предмет добычи аналогичных сведений, но Алёна прикинулась вечно занятой дурочкой, мол, ничего ни про кого без понятия… Слегка разочарованная Настёна распрощалась с виртуальными поцелуйчиками и прочими сюсю-муму. Положив трубку. Алёна поморщилась. Вываленная на голову инфа «кто с кем, когда и где» имела неприятный привкус посахаренной желчи. Она представила, что таким же образом сорока Настёна обсуждает их с Самсоновым дела на проводе с другой любознательной дамочкой. Б-р-р!

Накануне Алёна встречалась с Галкой. Поболтали о том, о сём, Алёна посетовала на внезапный Валеркин заскок, и что сама она не хочет больше беременеть. На что Галка с вздохом призналась, что не против бы, наконец, родить, но не знает, хочет ли этого Вовчик. А сама разговор затевать боится, мало ли как обернётся… Во времена их «первого» брака Вовчик о детях и слышать не желал и отзывался о низ примерно как о бестолковых домашних животных, от которых слишком мало кайфа и много напряга. Алёна возразила, что тогда он был очень молод, что с годами всё меняется.

– Но ты же не изменилась. – Возразила Галка. – Говорят, что в тридцатник материнский инстинкт начинает переть из баб со страшной силой. Знаю многих девчонок, которых прежде при слове «ребёнок» кидало в холодный пот, и вдруг после тридцати начинали беременеть, одна за другой, просто эпидемия какая-то. А ты, вон, ни в какую.

– Не забывай, у меня уже есть беби. – Напомнила Алёна. – Второй ребёнок – это совсем другое.

– Тоже верно. – Задумчиво согласилась Галка. – Слышь, может, мне залететь? Сразу всё ясно станет. Вот и расставим точки. Ты как думаешь?

– Может, лучше прежде поговорить с ним начистоту? – Усомнилась Алёна. – Вдруг он не захочет, или попросит подождать…

– Ну и пусть тогда катится к чертям! – Вскипела Галка. – Мне тридцать пять, скоро тридцать шесть. Часики тикают. Я хочу иметь семью, хочу ребёнка. Ты должна это понимать!

– Я понимаю. – Сказала Алёна. – Но я-то тут при чём? Ты же не со мной семью создавать собираешься.

Галка устало потёрла нахмуренный лоб, на котором обозначилось несколько резких морщинок.

– Он ко мне никак не переедет. Приходит. Ночует, а чуть что – фьюить, – Галка сделала жест, словно отгоняла муху, – к себе.

– Ему нужно время. – Сказала Алёна. – Мужики вообще тяжело расстаются со своими привычками. Женщины гибче.

– А может, он туда других баб водит?

– Прекрати. – поморщилась Алёна. – Это паранойя. Нужно же доверять друг другу.

– Однажды я доверяла. – Возразила Галка. – И чем всё кончилось?

– Раз так, зачем ты снова с ним? Да ещё и рожать хочешь.

Галка тяжело вздохнула.

– Дура, наверно. Вон и Верка на меня обиделась. И по делу. Но я же не виновата, что всё так сложилось? Люблю я его, паразита. Алён, чё мне делать?

– Люби, на здоровье. – Всплеснула руками Алёна. – Почему все спрашивают у меня совета?

– Потому что ты – «добрая подружка», – съехидничала Галка.

– В последнее время в этой роли выступает мой сын. – Сказала Алёна. – Так что добро пожаловать за консультацией.

– Что, правда? – Изумилась Галка.

– Совершенная. И, представь себе, у него очень неплохо получается. Он уже понимает этих девочек лучше, чем я.

Галка снова потёрла лоб, словно пытаясь морщинки разгладить.

– Молодёжь дышит в затылок. – Резюмировала она. – Скоро мы будем спрашивать у них совета. Я кстати слышала, что мужики очень не любят, когда женщина говорит, что не хочет рожать.

– Где это ты слышала? – Напряглась Алёна.

– Да по телеку психолог какой-то выступал. Пока болела, делать нечего было, лежала, да ящик гоняла. В каком-то ток-шоу мужик, психолог, объяснял, якобы у мужчин заложена генетическая программа на продолжение рода. И если женщина отказывается рожать, это воспринимается, будто не хотят детей именно от него. Ну, там комплексы всякие, подсознание подключается. Короче они могут начать искать женщину, которая захочет им родить. Типа потому богатые старые кобели постоянно жён на молодых меняют, и всем детишек делают.

– Чушь полная. – Скривилась Алёна. – Убогий мужской шовинизм. Это говорят те, кто до сих пор считает, что место женщины на кухне и в постели. Неуверенные в себе мужики, которые боятся, что жёны найдут себе других супружников. Вот они и строгают каждый год по ребёнку, а сами, пока их бабы возятся с этой оравой благополучно ходят налево, да ещё рассказывают любовницам байки, будто их жёны страшные и неухоженные. Козлы, короче.

– Я тоже так думаю. – Согласилась Галка. – В этих шоу столько разных придурков вылезает. Я так просто вспомнила. К слову.

А сейчас, повесив трубку, Алёна к слову вспомнила этот разговор. И ей снова стало как-то муторно, не по себе.

Детский мир и взрослый

В ближайший день Алёна отправилась за подарком новорождённому в центральный Детский Мир на Лубянке.

В глубине души Алёна надеялась, что во время похода по «грудничковым» отделам при виде крохотных пинеток и чепчиков в ней пробудится-таки желание вновь прижать к груди малыша.

Уже при входе Алёну едва не сбила с ног ватага маленьких кавказцев, устроивших догонялки. В последний момент она успела увернуться от большого пластмассового меча, которым воинственно размахивал один из юных джигитов. Не дожидаясь, когда шумная ватага понесётся обратно, Алёна шмыгнула на лестницу, поднялась на второй этаж и попала в сказку – бесконечные игрушечные отделы, в которых, казалось, можно найти воплощение любой детской мечты. Алёна невольно замедлила шаг в секции мягких зверушек. Ей непременно захотелось купить какого-нибудь зверя, или несколько сразу – такие они были трогательные. Алёна мысленно воззвала к благоразумию и напомнила себе, что она давно не ребёнок, а Димка вырос из плюшевых зайцев и успешно раздаривает своих собственных симпатичным одноклассницам, и подавила невольный вздох сожаления. Следом за ней в отдел зашло голубоглазое ангелоподобное создание в кудряшках и бантиках. За ним вплыла томная дамочка в золотистом норковом манто. Ангелочек окинул хмурым взглядом полки с игрушками, взял пушистую кошку, покрутил и, пренебрежительно покривившись, бросил на пол и потянулся за зайцем, но его постигла та же участь. А девчушка крутила розовую собачку. На робкое обращение девушки-продавщицы, что не стоит бросать игрушки на пол, ведь они испачкаются, а другие дети будут покупать, дамочка сморщила носик и высокомерно объявила, что ребёнок выбирает игрушку так, как считает нужным. Вот если что-нибудь будет сломано, дама возместит убытки. А работа продавца состоит в том, чтобы вовремя поднять и поставить товар на место. Ангелочек, наконец, остановил свой выбор на большом сиреневом слоне, и девушка-продавец облегчённо вздохнула.

– Татуся, у тебя уже есть два слона, – сказала дамочка.

– Ну и что?! – Капризно топнул ножкой ангелочек. – Я хочу этого!

– Хорошо, детка. – Поспешно согласилась мама и полезла за кошельком.

Алёна подумала, что эта Татуся получила бы от неё по попе. Димка, вздумай вести себя подобным образом в её годы, огрёб точно.

В «грудничковой» секции стоял оглушительный рёв – младенцу примеряли шапочку. Вокруг гремели погремушками, сюсюкали и припевали три дородных матроны. Внезапно у Алёны дико разболелась голова, от детского приданого рябило в глазах. У неё осталось одно желание – выскочить как можно скорее из магазина на воздух. Наплевав на покупки, она прыгнула на эскалатор, бегущий вниз.

Нет, она не была готова к роли мамы.

Подарок новорожденному Алёна заказала по Интернету.

Разговор начистоту

Вечером Галка решила поговорить с Вовчиком начистоту о планах на будущее. Она хотела сделать это ненавязчиво, как бы между прочим. В прошлом у неё был печальный опыт подобных разговоров. Заканчивались они одинаково: Галка вновь оказывалась свободной женщиной. Галка говорила себе, что с Вовчиком всё будет иначе, что их вновь свела судьба, чтобы жили они долго и счастливо. Но неприятный холодок внутри не отпускал. В голове помимо воли вертелась оброненная Вероникой фраза о том, что Вовчик снова её бросит. Галка старательно убеждала себя, что Вероника сказала это в порыве гнева, не всерьёз, но, как ни старалась, не могла справиться с противной дрожью в коленках и гулким сердцебиением. Занятая борьбой с собой, она пересолила мясо и пережарила картофель и едва не порезала палец. В сердцах плюнула, бросила кулинарить и в ожидании Вовчика уселась перед телевизором, с трудом вникая в смысл происходящего на экране. Галка никогда не была поклонницей сериалов, а в тот момент страдания героев казались ей особенно пошлыми и надуманными, игра актёров – никудышной. Вовчик как назло задерживался. Галка ёрзала в кресле. Минуты казались вечностью.

Наконец раздался звонок в дверь, и Галка кинулась, сшибая мебель.

– Привет. – Вовчик на ходу чмокнул её в уголок губ, кинул портфель, проследовал в ванную. Галка бросилась на кухню. Накрыла на стол. Достала вино. Перед столь ответственным разговором ей ничем не хотелось омрачить вечер.

– Вкусно? – Спросила она, когда Вовчик жадно поглощал мясо.

– Угу. – Мотнул он головой.

– Немного пересолила, да?

– Нормально. – Прочавкал Вовчик. – Влюбилась, да?

Шутка показалась Галке удачным началом.

– Я тут подумала, – она набрала воздух в лёгкие как перед погружением на глубину и на выдохе произнесла скороговоркой:

– Что если нам родить ребёнка?

Вовчик закашлялся. Галка почувствовала, как краска бросилась ей в лицо, и ладони стали влажными. Украдкой она вытерла их об юбку.

– Ты беременна? – Прокашлявшись, спросил Вовчик.

– Нет. – Замотала головой Галка. – Но я бы этого хотела. С тобой. А ты?

– Конечно, – улыбнулся Вовчик. – почему нет? Дети – цветы жизни. На могилах родителей… – Добавил он и поспешно проговорил, заметив, как Галка меняется в лице:

– Я пошутил. Какой мужчина не мечтает о сыне? Просто я не хотел торопить события… Но если ты хочешь, то я тоже… Можем заняться этим прямо сейчас… Но только после ужина.

– Ты серьёзно? – Галка всё ещё не верила своим ушам. Всё оказалось так просто… Так не бывает.

– Угу. – Подтвердил Вовчик, набивая рот гарниром.

– Но ты даже не переехал ко мне…

– Перееду. Какие проблемы?

Галка почувствовала, будто огромный камень, давивший ей на грудь, свалился и рассыпался в пыль. Ей захотелось смеяться и плакать одновременно, петь, танцевать, дурачиться, кричать на весь мир о том, что она, наконец, по-настоящему счастлива. Но вместо этого она спросила:

– Хочешь ещё картошки?

Вероника принимает решение

В девять ноль-ноль утра Вероника села за рабочий стол, включила компьютер. И обнаружила кучу новых не требовавших отлагательств мейлов, поручений, запросов, директив, на каждой из которых красовалась отметка «срочно» – обыкновенных радостей, символизировавших успешный карьерный рост. Обыкновенно Вероника, не медля, бросалась в омут неотложных дел, позволяя себе лишь краткие перекуры и полчаса на обед. Но сейчас она устало потёрла лоб, обвела взглядом комнату. За соседним столом тихо бранилась ассистентка Римма, также разгребавшая рутинные завалы.

Воровато покрутив головой по сторонам и убедившись в отсутствии бдительного начальственного ока, Римма залезла в Интернет, открыла сайт с изображениями загорелых красавиц и красавцев на фоне сфинксов и пирамид.

– Заколебалась я этой работой. – Пожаловалась она Веронике. – Блин, скорей бы праздники. В Египет хочу отвалить. Отличная компания собралась.

– А-а. – Вяло отреагировала Вероника.

– Да ты не кисни. – Сказала Римма. – Подумаешь, с мужиком поссорилась. Мужик как трамвай. Один уйдёт, тут же придёт следующий…

Римма имела в виду скоротечный роман с Саней, про который Вероника обмолвилась как-то за обедом. Про переписку с Дэвидом она никому не рассказывала. И сейчас не собиралась объяснять, что не разрыв с соседом, об отношениях с которым она теперь вспоминала с лёгким удивлением, как о внезапном, но излечённом заболевании, а вовсе иное стало причиной её меланхолии.

На днях, старательно выбирая слова, Вероника написала Дэйву всю правду. О глупой Галкиной затее, на которую она повелась как легкомысленная девчонка. И о том, что не успела понять, когда чужая игра перестала для неё являться таковой. Она просила прощения за ложь, но ирония заключалась в том, что именно ложь и стала единственной правдой. Она не лгала, когда писала о себе, своём мире, взглядах и ощущениях, хоть и делала это под чужим именем. Вероника была откровенна в своих письмах к постороннему человеку как никогда и ни с кем в жизни. И именно виртуальный собеседник стал для неё настоящим другом и единственным мужчиной, который стал ей по-настоящему дорог. Но объяснить всё это на неродном языке в письменной форме было невероятно сложной задачей. Наверно, она с ней не справилась. После того, как она отправила своё послание, писем от Дэйва не приходило. И это повергло Веронику в уныние, которого она сама от себя не ожидала. Вероника объясняла себе, что это глупо: переживать о человеке, которого знаешь только по переписке. Точнее, вовсе не знаешь. Скорее всего, оригинал отличается от виртуального имиджа, как реальность разнится со сказочным вымыслом. Возможно, в жизни Дейв мелочный, скаредный, раздражительный… Или любитель выпить. А вдруг импотент? Или извращенец? Он может быть кем угодно. Саня вначале тоже был очень милым. А на деле оказался трамвайным хамом.

Вероника твердила это себе с утра до ночи, придумывая массу разных доводов. Но легче не становилось. Вот если бы она убедилась на самом деле…

– Ну, а ты-то куда двинешь на праздники? – Продолжала пытать Римма. – Не решила ещё? А то давай с нами. Будет весело…

– В Англию. – Неожиданно вслух произнесла Вероника окончание своей мысли, посетившей её как внезапное озарение. – Я поеду в Англию.

– Хм, – Римма непонимающе сложила губы трубочкой, – погода там гадкая.

Трещины

Утром в субботу Алёна обнаружила, что на новой плитке в коридоре образовалась трещина, и расстроилась. Плитка была дорогой, со вкусом подобранной. Трещина означала, либо плитку подсунули палёную, либо схалтурили мастера, что было одинаково неприятно. Валерка сказал, чтобы Алёна плюнула на трещину, и собиралась в гости к Бондаревым, но она видела, что ему тоже обидно. Димка от гостей категорически отказался.

– Чё там делать? – Воспротивился он. – Смотреть, как младенцу памперсы меняют? Слушать, как все сюсюкают: «Ути-пути, маленький!» Я лучше с ребятами погулять схожу.

– А что если у тебя будет братик или сестричка? – Вдруг объявил Валерка.

Димка выпучил глаза.

– Папа шутит. – Вымученно улыбнулась Алёна и украдкой ущипнула мужа.

– Очень смешно. – Фыркнул Димка. – Лет-то вам сколько?

– Возраст тут не при чём. – Тут обиделась Алёна. – И в сорок женщины рожают. Просто нам это ни к чему.

– Ага, – сказал Димка, – дуры и в пятьдесят рожают. И в пятнадцать.

– Слишком умный стал. – Повысил голос Валерка.

– Валер, помоги молнию застегнуть. – Быстро сменила тему Алёна.

Она надела чёрное с бирюзовыми вставками платье, которое купила во время их совместной годовалой давности поездки в Париж. Тогда платье было писком и стоило немалых денег. В России, куда, несмотря на все старания воротил модной индустрии, последние коллекции доползали с опозданием, даже год спустя, смотрелось хитово. К тому же Алёна подобрала бирюзовые, в тон, туфли и сумку. В глубине души она считала, что наряд чересчур шикарен для домашней вечеринки, но не так часто они выбирались с мужем «в люди», и Алёне хотелось выглядеть на все сто. Ей это вполне удалось. Валерка одобрительно прищёлкнул языком и украдкой от сына легонько шлёпнул жену по ягодице.

– Всё-таки молодцы Бондаревы, что сподобились на второго. – Сказал в машине Валерка.

– Подумаешь, большое дело. – Отозвалась Алёна.

Валерка покосился на жену и замолчал. Алёна хотела попросить, чтобы он прекратил болтать глупости при сыне. Но сдержалась. Не хотелось спорить. Да ещё некстати вспомнилась дурацкая байка, поведанная Галкой, про впечатлительных мужчин, их генетическую программу и игры подсознания. Алёна понимала, что всё это глупости, но где-то в глубине, наверно, того же глупого подсознания, зародилось сомнение: а вдруг?

Ольгу Алёна видела ещё до беременности, и первым, что бросилось в глаза, стали новые Ольгины формы. Прежде Ольга не была щепкой, но диетами и тренажёркой стойко держала сорок восьмой размер одежды. Теперь же раздалась минимум до пятьдесят второго. Видно, Ольга и сама комплексовала по этому поводу, поэтому при приветствии, предвосхищая возможные бестактные реплики, с наигранным безразличием спросила:

– Сильно я поправилась?

– Вовсе нет! – Воскликнула Алёна.

– Ой, так тебе даже лучше! – Всплеснула ладошками Настёна – маленькая щуплая в оранжевом костюме, с невообразимой рваной чёлкой, крашеной яркими перьями. – Скажи, Валер?

Самсонов кивнул. Но от Алёны не ускользнул его оценивающий взгляд. Муж не любил полных. Он частенько подкалывал Алёну по поводу её худобы, но при виде «пышек» начинал страдальчески морщиться. И это стало для Алёны ещё одним из веских доводов против пополнения в семействе.

Макс тоже раздобрел и приобрёл вид почтенного отца семейства. Но когда послышался детский плач, заметно напрягся. На Валеркины поздравления отреагировал с оттенком усталой обречённости.

– Ну, Машка выросла, как-то грустно стало. Стариками себя почувствовали. Вот и решили, так сказать, омолодиться.

В гостиной уже собралась разношёрстная компания из родственников, друзей, приятелей и просто знакомых. Разговоры велись, естественно, вокруг детей. Говорили в основном женщины, мужчины периодически выскакивали на лестницу покурить. Среди прочих Алёна узнала Риту – симпатичную шатенку с алебастровой кожей, как-то пересекалась у Бондаревых. Вспомнила, что Настёна рассказывала, якобы у Риты и её мужа проблемы – никак не могут завести ребёнка. Алёна подумала, что прийти со стороны Риты было мужеством.

– Дети – это счастье. – Проповедовала дама в полупрозрачной блузе, дававшей возможность продемонстрировать шикарный бюстгальтер модной апельсиновой расцветки. – Чем детишек больше, тем семья крепче.

– Да, только слишком дорогое удовольствие по нашим временам. – Отзывалась другая.

– Ой, и не говори! – Кивала третья.

– А у моей знакомой сын и дочь, так они никак квартиру с дачей не поделят. – Сказала эффектная брюнетка в бордовом свитере крупной вязки. – Чуть не до суда дошло. Так что лучше, когда один.

– Один ребёнок – эгоист. – Возразила дама в апельсиновом белье.

– Ну и что? – Невозмутимо пожала плечами брюнетка. – Я тоже одна. И нисколько не страдаю. А как представлю, что пришлось бы полквартиры кому-то отдать, бр-р, аж мурашки по коже.

– От современной молодёжи помощи не дождёшься. – Посетовала Ольга, появившись в гостиной с маленьким сыном на руках. Ребёнок был премиленький, похожий на куклу, с очаровательными ямочками, в нежно-голубом костюмчике и чепце с оборками. Он хмурил бровки и тёр кулачками глазки. Женщины разом прекратили дискуссию и хором принялись умиляться и гулькать на все голоса.

– Никак спать не хочет. Сегодня у нашей няни выходной, и мы крутимся сами. А Машка к подружкам усвистала. Говорит, это ваш ребёнок, родили, сами и возитесь. – В голосе Ольги сквозила обида.

– Успеет ещё со своими навозиться. – Сказал Макс.

– Своих нам подкинет, бабушке и дедушке. – Возразила Ольга.

– Ну и подкинет, что тебе ещё делать?

– Не забывай, у меня ещё есть работа. – Обиженно произнесла Ольга.

– Уже нет. – Напомнил Макс.

– Почему это нет? Я скоро выйду снова.

– Куда ты выйдешь? Зачем тогда было рожать, если так работать тянет? Сиди уж.

– Не разговаривай со мной в таком тоне! – Взвилась Ольга.

– Не капризничай, а? Ты уже не беременная.

Гости смолкли и следили за пикировкой, переводя взгляды от Ольги к Максу и наоборот.

Малыш вдруг заревел громким басом. Ольга затрясла погремушкой, но малыш не унимался.

– Уложи его, наконец, – сказал Макс, – и давайте выпьем.

– Ты можешь и сам попытаться, всё-таки отец! – Зашипела Ольга.

– Не надо было отпускать няню. – Таким же свистящим шёпотом сказал Макс, демонстративно подошёл к столу и стал разливать водку. Ольга удалилась в детскую, громко хлопнув за собой дверью.

– Мне не надо, я за рулём. – Сказал Валерка, откупоривая минералку.

– Такси возьмёшь.

– Нет, я лучше на своей. – Возразил Самсонов. – Мысленно я с вами.

Малыш тем временем унялся, и Ольга присоединилась к гостям. Она выглядела утомлённой и, похоже, сама была не рада веселью.

Как часто бывает, вскоре гости позабыли о цели визита, пошла болтовня обо всём и ни о чём. Воспользовавшись моментом, Алёна выскользнула в уборную и на обратном пути столкнулась с Ритой.

– Куришь? – Спросила та.

Алёна сказала, что нет.

– Может, просто составишь компанию? – Попросила Рита.

Они вышли на лестницу.

– Красивый малыш. – Печально проговорила Рита.

Алёна согласилась.

– Мы с мужем хотим детей, но у нас не получается. – Сказала Рита. – Уже всё перепробовали. Дело во мне. А Коля очень любит детей. Он мне говорит, что можно прожить и без них, но я вижу, как он смотрит на чужих малышей. Иногда я боюсь, что однажды он уйдёт к другой женщине, которая родит ему ребёнка.

Рите было необходимо выговориться, и Алёна оказалась в роли случайной попутчицы по купе, которой подчас поверяешь то, о чём не сумеешь сказать никому из близких. Алёна принялась говорить стандартные слова о том, что детьми мужа не удержишь. И что если любит, то никакая другая ему не нужна. С детьми или без. Но, поймав отстранённый Ритин взгляд, поняла, что та слышала всё это сотни раз, но жизнь сложнее и жёстче избитых в своей правильности фраз.

– А если усыновить? – Спросила Алёна.

– Я думала об этом. И Коля как-то обмолвился. Но я боюсь. Вдруг дурная наследственность, какие-нибудь болезни, отклонения?

– Собственный ребёнок тоже может родиться нездоровым. – Возразила Алёна. – Но ты же его от этого меньше любить не станешь. Вон, я Димку всё детство по врачам таскала. То оно, то другое. Думала, чокнусь.

– Да-а. – Задумчиво протянула Рита, думая о своём.

Она покрутила сигарету в тонких нервных пальцах, увенчанных безукоризненным маникюром, затушила, бросила в пепельницу.

– Я, наверно, пойду. – Сказала она. – Что-то голова побаливает. Попрощаюсь.

Алёна снова подумала, что Рите было тяжело сюда прийти. Возможно, Ольге не стоило её приглашать? И ещё подумала о том, как всё непросто и отчасти несправедливо. Рита, которая хочет ребёнка, не может родить. А Алёна думает, как бы не залететь.

На обратном пути с Самсоновыми в машину увязалась Настёна, которой было по пути.

– Ольга выглядит ужасно. – Заявила она, плюхаясь на заднее сиденье. – Просто корова. Зря она родила. Теперь Макс, может, и не уйдёт, но гулять меньше точно не станет. Вот ты молодец, прекрасно выглядишь. Машина новая? Классная! Ой, стойте, вот мой дом! Спасибо, дорогие, была очень рада вас видеть.

– Взаимно. – Хором ответили Самсоновы.

– Стерва. – Сказал Валерка, когда Настёна вышла.

– Точно. – Согласилась Алёна.

– Она сейчас замужем?

– Недавно развелась с третьим мужем. Так что, в творческом поиске. Смотри, не заглядывайся. – Алёна шутливо подтолкнула мужа в бок.

– Я не извращенец. – Сказал Самсонов и включил дворники.

– Не пойму, – проворчал он, – снег или дождь?

– Мокрый снег. – Отозвалась Алёна.

– А ребёнок миленький. – Обронил Валерий.

– Как все младенцы. – Сказала Алёна.

– Верно. – Согласился Валерка. – Ну, так как? Делаем такого же?

– Нет. – Выдохнула Алёна. – Честно говоря, мне не хочется.

– Почему?

– Я хочу написать книгу. Хочу стать кем-то ещё, кроме жены и матери, понимаешь?

Валерка скептично покачал головой.

– Послушай, ты же не думаешь всерьёз, что станешь Жорж Санд, или кто там ещё есть?

– Хорошего же ты мнения о моих способностях. Спасибо. – Обиделась Алёна.

– Я очень высокого мнения о твоих способностях. – Возразил Самсонов. – Но давай смотреть реально: великой писательницы из тебя не получится. А писать дамские книжки и с двумя детьми можно.

– Знаешь, когда ты ходил в ассистентах и даже не мечтал о директорской должности, я тебя всячески поддерживала. Хоть в глубине души и не считала, что ты можешь стать руководителем. – Сглотнув обиду, произнесла Алёна. – Как видишь, время всё расставило по местам. Дай же и мне возможность реализовать себя не только в приготовлении борщей. Но даже если писатель из меня не получится, это вовсе не значит, что я должна рожать. Что за дилемма, в конце концов?

– Когда-то мы хотели двоих детей. – Нахмурившись, сказал Валерий. – Ты тоже хотела, разве нет?

– А теперь не хочу. – Резко ответила Алёна. – А тебе-то зачем ещё один ребёнок, ты и Димку почти не видишь? Показывать на работе фото? Или мне нужно удерживать тебя детьми, как Ольга Макса? Нет, спасибо, это не для меня.

– Что ж, по крайней мере, честно. – Помолчав, сказал Валерий. И Алёна почувствовала, как между ними образовалась тонкая, но ощутимая трещинка.

Всю последующую дорогу не проронил ни слова. Алёна тоже молчала. Возможно, точки зрения психоаналитика, она всё сделала неправильно, но, по крайней мере, честно.

Весёленький вечерок

Все последние дни Галка пребывала в приподнятом настроении. Она прибегала с работы, разделывалась с ученическими тетрадками и поурочными планами и принималась что-то мыть, тереть, кулинарить – в общем, делать то, о чём прежде отзывалась с лёгким пренебрежением: быт заел. Испортить присутствия духа не удалось даже родителям, в один голос объявившим Галку сумасшедшей на её признание о возобновлении отношений с блудным бывшим мужем. Ленька робко попытался вступиться за сестру, но получил строгую отцовско-материнскую отповедь, мол, мал ещё рассуждать, и умолк. Только толстый серый кастрированный перс Мартын не разделял хозяйского негодования: привычно запрыгнул на Галкины колени и громко замурлыкал. После долгой дискуссии сошлись на том, что Галина – большая девочка, и, наверно, знает, что делает. В благодарность за неожиданную поддержку со стороны младшего брата, Галка, уходя, сунула ему тысячную купюру. Тот поломался для приличия, но стоило сестре сказать с безразличным видом, мол, не хочешь – не надо, как купюра тотчас перекочевала в карман Лёнькиных потёртых джинсов.

Вечером в пятницу Галка, мурлыча по нос популярный хит, отдраивала кафель в ванной. Звонок в дверь застал её в положении «каком кверху». Мысленно посетовав на ранний Вовчиков приход и на то, что не успела навести в ванной окончательный глянец, поднялась, откинула со лба прилипшую чёлку, наспех вытерла руки и, на ходу отряхивая спортивные штаны, щёлкнула замком и замерла, на миг утратив дар речи.

Из тамбура пахнуло слащавым запахом парфюма. На пороге стоял расфуфыренный Дедуля с большим букетом и сиял как его начищенные штиблеты.

– Здравствуй, Галя. – Торжественно провозгласил он, вручая букет.

– Привет. – Озадаченно произнесла Галка. – А ты, собственно, зачем?

– Может, не будем разговаривать в дверях? – Всё ещё заговорщицки улыбаясь, сказал Дедуля.

– О чём разговаривать? – Спросила Галка, загородив собой дверной проём.

– О нас. – Объявил Дедуля как о чём-то разумеющемся, пытаясь отодвинуть Галку и проникнуть в квартиру.

Но Галка стойко держала оборону.

– Слушай, Михалыч, – сказала она тоном. Каким обычно беседовала с нерадивыми учениками, – нас уже давно нет. У тебя своя свадьба. У меня своя. Усёк?

– Спокойно, Галчонок, – умиротворяюще проворковал Дедуля. – Я знаю, ты на меня сердилась за то, что я хотел оставить семью…

Галка открыла рот, чтобы возразить: она никогда не требовала, чтобы Дедуля оставлял свою драгоценную семью, но Дедуля не давал слова вставить.

– …я тоже на тебя разозлился, когда ты в отместку притащила того хлыща…

Галка вновь хотела возразить, и снова Дедуля не дал ей этой возможности.

– …но кто старое помянет, тому глаз вон. Вот. – Он, наконец, замолчал, вытащил из кармана малиновую обитую бархатом коробочку и протянул Галке.

– Что это? – Растерянно спросила она.

– Открой.

Галка положила букет на столик в прихожей, открыла коробочку и невольно ахнула. В коробке лежало кольцо из белого золота с большим мерцающим камнем.

– Это что? – Переспросила она.

– Настоящий бриллиант. – Горделиво сказал Дедуля. – Видишь ли, малыш, мой бизнес пошёл в гору. И я теперь могу позволить себе и тебе разные приятные вещи. Ну, собирайся, отпразднуем наше примирение? И, если хочешь, помолвку. Я столик в «Праге» заказал.

– Не поняла, – озадаченно пробормотала Галка. – Ты что, мне предложение делаешь? А как же твоя жена?

– Это тебя не должно волновать. – Сказал Дедуля. – Дети выросли. Нас больше ничто не связывает.

– Ясненько… – Протянула Галка. – На молоденьких, значит, потянуло. Сейчас это модно.

Ей неожиданно стало жаль жену Михалыча и стыдно за себя за то, что прежде обзывала её старухой и говорила разные гадости. Вдруг явственно представила себя на её месте. Как ей было больно, когда узнала об измене Вовчика!

Галка захлопнула коробочку и сунула Дедуле обратно в карман.

– Я очень рада, за тебя и твой бизнес, честное слово. Но между нами всё кончено. Я замуж выхожу.

– Слушай, Галя, кончай свои бредни про Англию. – Меняясь в лице, сурово произнёс Михалыч. – Ты что, маленькая?

– Это не бредни. – Повысила голос Галка. – Я встретила человека, которого когда-то очень любила. Между нами вспыхнуло старое чувство, мы снова вместе и подумываем о ребёнке.

Дедуля озадаченно захлопал белесыми ресницами.

– А как же я? – Спросил он жалобно.

Он выглядел таким несчастным, что Галке расхотелось потешаться. Стало жаль и его тоже. В последнее время она стала такой жалостливой! Наверно, оттого что ей было хорошо, и хотелось всех вокруг тоже видеть счастливыми.

– Слушай, Михалыч, так нельзя, – затараторила она. – Я была неправа. Ты не можешь, не имеешь права говорить, что тебя с женой ничто не связывает. Это нечестно, понимаешь?

– Нет, не понимаю. – С нажимом произнёс Дедуля. – Ты сама всегда так говорила. Ты хотела. чтобы я развёлся.

– Неправда. – Отрезала Галка. – Я никогда не просила тебя уйти от жены. Я всегда говорила, что наши с тобой отношения временные, и нас связывает только секс. Разве нет? У тебя склероз, Михалыч? Да, я иронизировала по поводу твоей жены, но теперь поняла, что это было гадко. Я раскаиваюсь, честно. Подари кольцо ей, и пусть у вас всё будет хорошо.

Дедуля застыл на пороге с выпученными глазами и приоткрывшимся от изумления ртом.

– Ты… ты мне отказываешь? – Промямлил он после паузы.

– Ну, наконец, дошло. – Всплеснула руками Галка. – Ступай домой, горе луковое. Давай. Привет семье.

– Стерва ты! – Тоненьким голоском завопил Михалыч. – Нахалка!

– Тс-с! – Зашипела Галка, – совсем спятил, старый дурак? Заткнись, люди кругом.

При этих Галкиных словах, как после произнесённого заклинания, приоткрылась дверь соседней квартиры.

– А мне плевать! – Разъярился Дедуля. – Пусть все знают! Они думают, ты порядочная женщина?! А ты подлая, корыстная! Сука ты!

– Пошёл вон, идиот! – Заорала и Галка.

Дедуля попятился к лифту, по пути изрыгая ругательства. Неожиданно лифт за его спиной отворился, из него вышел Вовчик.

– Та-ак, – проговорил он зловещим тоном, поставив портфель на пол, – ну и что тут происходит?

– Старый друг, свататься приходил. – Уперев руки в бока, сказала Галка. – Отказала, вот и блажит. Может согласиться, пока весь дом на ноги не поднял?

Увидев счастливого соперника, Дедуля орать перестал, втянул голову в плечи и забормотал что-то вроде поздравлений. Вовчик поблагодарил, затем подхватил Михалыча подмышки, поставил в лифт и, наказав забыть Галкин адрес, нажал кнопку первого этажа.

Дверь соседней квартиры быстренько затворилась.

– А это что? – Спросил Вовчик, обнаружив на тумбочке в прихожей позабытый букет.

– Цветы. – Виновато сказала Галка. – Хотела вернуть, но он так раскипятился, что у меня вылетело из головы. Вообще-то красивый букет…

– Красивый. – Согласился Вовчик, прошёл на кухню и выбросил букет в открытое окно.

Букет описал в воздухе грациозную дугу и приземлился аккурат под колёса отъезжавшей Дедулиной машины. Тот высунулся, погрозил кулаком, что-то выкрикнул на прощание и, газанув, умчался со двора.

– Эй, ты чего на кухню – в уличных ботинках? – Проследив полёт букета, грозно спросила Галка.

– Виноват. – Всё ещё хмурясь, ответил Вовчик и вернулся в прихожую разуваться. – Скажи, сколько ещё сюрпризов мне ждать?

Галка тяжело вздохнула, потупившись. Пальцы нервно теребили футболку.

– Вов, ну ты должен понимать, что за столько лет у меня бывали мужчины… Но такого больше не повторится, обещаю. Я сама обалдела, честное слово. Мы с Михалычем уже давно расстались. Не знаю, что на него нашло?

– Это ж тот самый хрыч, с которым я в прошлый раз у твоего подъезда сцепился. – Мрачно припомнил Вовчик. – Если ещё раз появится, я забуду, что надо уважать старость.

– Не появится. Я ему всё рассказала про нас с тобой. – Молитвенно сложила руки на груди Галка. – Вов, пожалуйста, давай ужинать!

– И что же ты ему рассказала? – Продолжал допытываться Вовчик.

– Всё. – Галка загадочно улыбнулась и, исполнившись детского хвастовства, объявила:

– А он мне, между прочим, кольцо купил. С во-от таким большим бриллиантом.

– Ну, если с во-от таким, надо было брать. – Уязвленно съехидничал Вовчик.

– Да брось. – Галка потёрлась щекой об его колючую щёку. – У-у, зарос за день. Я тебя и без кольца люблю.

– Правда, любишь?

– Честное слово. – Серьёзно подтвердила Галка. – А ты меня любишь?

– Угу. – Сказал Вовчик. – Подумаешь, кольцо. Пойдём и купим.

Во-от такой бриллиант, правда, не обещаю…

– Может, он ненастоящий был. – Усаживаясь за стол, сказала Галка, – может, фианит.

– Скорее всего, ненастоящий. – Охотно согласился Вовчик и потянулся за чайником.

Зазвонил телефон. Галка взяла трубку и внутренне похолодела, услыхав мужской голос.

– Привет, это Алик. Помнишь? Чё на фитнес не ходишь?

– Вы ошиблись номером. – Сказала Галка.

Вовчик недовольно покосился на трубку, потом на Галку.

– Ошиблись. – Подтвердила Галка.

– Бывает.

Телефон зазвонил снова.

– Дай-ка я возьму. – Сказал Вовчик, перехватывая трубку, и произнёс зловещим голосом:

– Слушаю.

Раздались короткие гудки. Галка вздохнула с облегчением. Слава Богу, инструктору по фитнесу хватило ума понять, что Галка уже не одна и, уж конечно, не собирается общаться.

– Налей мне чаю, пожалуйста. – Елейным голоском попросила она.

Вовчик молча выполнил просьбу.

Галка принялась рассказывать забавную историю про своего ученика, двоечника Иванова, как тот списал у отличницы Герасимовой сочинение на свободную тему, и даже не удосужился заменить род женский на мужской. Вовчик развеселился, вспомнил что-то из приколов студенческой жизни, и вскоре оба хохотали от души.

Веселье прервал звонок в дверь.

Вовчик переменился в лице, скрежетнул зубами.

– Я открою. – Галка вскочила и унеслась в коридор.

– Если это твой очередной кавалер, я выброшу его в окно. – Пообещал он, поднимаясь следом.

К счастью, то была всего лишь соседка снизу Тамара Эдуардовна, которой Галка на днях сбросила адрес интернетной службы знакомств. Глаза соседки возбуждённо блестели из-под прореженных бровей, волосы приобрели модный завиток и рыжеватый отлив, и вообще она казалась помолодевшей на добрую пятилетку.

– Галочка, ты хорошо понимаешь по-английски? Не забежишь на минутку? А то мне письмо пришло.

– Я это… – Промямлила Галка, покосившись на Вовчика.

Тамара Эдуардовна ойкнула, вытянулась в струнку, манерно поправила локон, расплылась в голливудской улыбке и произнесла нараспев:

– Хелло!

– Хелло. – Басом ответил сбитый с толку Вовчик.

Галка сделала страшные глаза и затрясла головой, как паралитик, но до Тамары не дошло.

– Ду ю лайк Москоу? – По слогам, с восторженным идиотизмом продолжала соседка.

– Чего? – Ошалело спросил у Галки Вовчик, когда-то учивший немецкий.

– Ой, а я подумала, что это твой англичанин. – Громко разочарованно произнесла Тамара.

– Тамара Эдуардовна, я потом зайду, хорошо? – Галка вежливо, но настойчиво выставила соседку. Та успела помахать Вовчику и лучезарно улыбнуться на прощанье.

Когда дверь за Тамарой закрылась, Вовчик стал мрачнее тучи.

– Что, весь дом в курсе твоей бурной личной жизни?! – Гаркнул он.

– Слушай, – возмутилась Галка, – я тебя, между прочим, на аркане сюда не тащила. Да, я говорила Тамаре, что собираюсь замуж в Англию. Я, действительно, собиралась, пока ты появился ты и не расстроил мои планы. А теперь претензии предъявляешь. Если помнишь, мы давно развелись. Или ты думал, что я сидела в одиночестве и ждала, пока Ваше величество вновь не забрезжит на горизонте?!

– Ладно, успокойся! – Немного поостыл Вовчик. – Я не собираюсь ссориться. Просто не хочу стать очередной пищей для сплетен твоих соседей.

– Можем переехать к тебе. – Сказала Галка. – Там я стану очередной пищей для твоих соседей. Я готова.

– Про мою личную жизнь никто слова не скажет. – Возразил Вовчик.

– Значит, ты вёл монашеский образ жизни. – Парировала Галка. – Так что, поедем к тебе? Или переночуем здесь?

– Здесь. – Сдался Вовчик. – Только предупреди всех своих друзей, что место занято.

– Надолго? – Ехидничала Галка.

– На ближайшие лет сто. – В тон ответил Вовчик и отправился в ванную.

Галка, прислонив ладонь к груди, прерывисто выдохнула. Весёленький выдался вечерок, нечего сказать. Воистину, то густо, то пусто.

Из коридора послышалась мелодичная трель. Галка двинулась на звук, как хищница на голос потенциальной добычи. В кармане Вовчикова пальто надрывался мобильник. Галка вытащила трубку, прислонила к уху.

– Алло! – Раздался приятный женский голос, – алло! Володя, ты меня слышишь? Это Нина, из Волгограда! Я в Москве! Ты меня слышишь?! Алло!

– Девушка, не вешайте трубку, он сейчас подойдёт. – Поспешно сказала Галка и понеслась к ванной, размахивая трубкой как трофеем.

– Володя! – Проорала она, перекрикивая шум воды, – тебя к телефону! Приятный женский голос!

Впервые в жизни от звонка другой женщине к её мужчине Галка испытывала не ярость, а торжество.

Голый и мокрый Вовчик с мобильником выглядел столь комично, что она расхохоталась.

Вовчик сухо объяснил собеседнице, что никак не может с ней встретиться, поскольку очень занят. Чрезвычайно. И вряд ли освободится…

– Ближайшие лет сто, – подсказывала Галка, и её чёрные глаза блестели мстительно и радостно.

Сезон охоты

В субботу сидели в ресторанчике «Охотничий клуб», что на Преображенке.

Подруги заняли столик в уголке под огромными лосиными рогами.

Галка начала с того, что продемонстрировала публике кольцо из белого золота с небольшим, но вполне симпатичным бриллиантом.

– Раскрутила? – Рассмеялась Алёна.

– А то!

– И когда салатик поедим? – С невинным видом поинтересовалась Вероника.

– Давай сейчас закажу. – Рассмеялась Галка. – Кто там умно подметил, что история повторяется дважды: первый раз – трагедия, второй – фарс? Вторая свадьба с первым мужем – дурной тон. Поживём покуда во грехе. Это придаёт отношениям пикантность.

– Обожаю этот кабачок. – Сказала Алена, листая меню. – Вкусно, уютно, сервис отменный. И без отвязных малолеток. И без очереди. По-моему, стоять в очереди на вход в кабак – это бред. Я намерена тратить деньги, да ещё стоять должна? Если вижу очередь, сразу разворачиваюсь.

– Это в людях говорит ностальгия по социалистическому прошлому. – Усмехнулась Вероника.

– Терпеть не могу все эти новомодные заведения. Куча народу, дурацкие понты… М-м-м…Пожалуй, закажу оленину в горшочке.

– Мне здесь тоже нравится. – Кивнула Вероника. – При всём разнообразии в Москве не так много мест, где можно спокойно посидеть, поболтать, не как в бистро, но и без лишних понтов. Я утку возьму в горшке, за компанию.

– И цены не кусаются. – Добавила Галка. – Гуляй, средний класс. Что до меня, я люблю тусовки. Только чтобы платил кто-то другой.

– Не надо было Дедулю прогонять. – Напомнила Алёна.

– Ты сегодня язва. – Улыбнулась Галка. – Закажу горшок лося. Когда ещё лосятину попробую? Жаль, что некого посадить под такие шикарные рога.

– В другой раз захватывай Вовку. – Сказала Вероника, и девушки снова покатились со смеху, вспомнив Галкин рассказ про весёленький вечерок.

– Вот она, сбыча мест. – Говорила, смеясь Алёна, – отомстила, так отомстила. Всех своих кавалеров собрала, никого не забыла. Кстати, кто была эта Нина из Волгограда?

– Сказал, какая-то командировочная знакомая. – Махнула рукой Галка. – Бог с ней, я тоже не святая, как выяснилось.

– Причём совершенно случайно. – Отметила Вероника, спровоцировав новый приступ веселья.

– За нас, красивых. – Провозгласила Алёна традиционный тост, когда официант разлил вино.

– Твой-то отстал от беби-бума? – Поинтересовалась Галка.

– Отстал. – Сказала Алена. – Сперва подулся, а затем успокоился. Так что твой психолог в пролёте. Не хочу больше рожать, и точка. Сыта по горло памперсами и компанией детской площадки.

– Можно взять няню. – Предложила Вероника.

– Зачем? Что это за страстная любовь к детям, когда, не успев родить, подыскивают бабушек, нянь и детские сады? Роды для галочки, вот как я это называю. Сплошное лицемерие. Не собираюсь в этом участвовать. Димке я дала всё, что могла. Теперь хочу пожить для себя.

– У тебя классный парень. – Сказала Галка. – А у меня снова месячные… – и погрустнела.

– Ну и что? – Хмыкнула Алёна. – Всего-то пару месяцев не предохранялась. Обожди, успеешь ещё от токсикоза настрадаться.

– Конечно, два месяца – это очень мало. – Поддакнула Вероника.

– Ты – то откуда знаешь? – Усомнилась Галка.

– От девчонок слышала.

– Я вот что думаю… – Кисло проговорила Галка, – я же аборты делала… А вдруг я теперь вообще не смогу забеременеть?

– Да брось! – Возразила Алёна. – Никак это не связано. Я когда с Димкой на детской площадке гуляла, столько всего наслушалась! Девчонки на аборты пачками ходили. Потом снова залетали, рожали, опять… Да я и сама делала, после Димки, ты знаешь. Когда поняла, что одного ребёнка мне вполне достаточно.

– Я всегда хотела детишек. – Шмыгнула носом Галка. – Двоих. Каждый раз думала: оставить? Но у меня тогда и мужика постоянного не было. Так, кобели одни. А теперь вот… Что если меня Бог наказывает? – Галка жалобно повела носом.

– Не дури. Это всё месячные. – Сказала Алёна. – Родишь ещё, и двоих, и троих, хоть пятерых. Только потом не жалуйся.

– Всё будет хорошо. – Подхватила Вероника.

– Ты сама-то делала? – Прокурорским тоном спросила Галка.

– Вообще-то нет. – Призналась Вероника. – У меня и партнёров-то мало было. И я всегда только с резинкой. Потом ещё таблетку на всякий пожарный. Я помимо беременности ещё заразы всякой очень боюсь.

– Надо сразу две резинки. – Серьёзно сообщила Галка. – На всякий пожарный. И третью на морду – противогаз. От воздушно-капельной инфекции. Особенно в Англии. Там столько хвори иноземной…

Девушки прыснули.

– Я поеду вовсе не за этим. – Возразила Вероника. – Это обычная экскурсионка.

– Но ты Дейву-то сообщила?

Вероника покачала головой.

– Почему? – Возмущённым хором спросили Алёна и Галка.

– Я лучше на месте.

– Вот балда! – В сердцах воскликнула Галка. – Напиши ему отсюда, чего ждать?

– Правда, чего? – Вторила Алёна. – Захватишь ему сувенир.

– бутылку водки. – Подсказала Галка.

– Матрёшку. – присовокупила Алёна.

– Ушанку. – Подхватила Галка.

– Балалайку. – Дополнила Вероника. – И валенки.

– Вот. И пусть станет твоим гидом. – Сказала Галка.

– И покажет главную достопримечательность старой доброй Англии… – Присовокупила Алёна.

– Какую? – Спросила наивная Вероника.

– Свою кровать, дурочка! – Расхохоталась Галка.

– С нетерпением ждём фотографий. – Подхватила Алёна. – на фоне Букингемского дворца… И розовых простыней.

– Какие вы испорченные. – Слегка обиделась Вероника.

– Да, мы такие, нехорошие тётки. – Согласилась Галка. – Но мы желаем тебе добра, деточка.

– Причём совершенно искренне. – Добавила Алёна.

– Спасибо. – Вздохнула Вероника. – Я знаю.

– Сезон охоты объявляю открытым. – Прицеливаясь из воображаемого ружья в огромного бурого медведя, стоявшего у дверей с деревянным бочонком в лапах, объявила Галка.

– Ты не туда целишься. – Сказала Алёна. – В Англии медведи не водятся. Вон, птичка под потолком.

Раздался громкий смех, разговоры, и в зал ввалилась весёлая мужская компания.

– Ой, какие красавицы, и одни. – Радостно возгласил один из вошедших в недешёвом пиджаке и штиблетах из тонкой кожи. Отделился от компании, подошёл к столику.

– Вы позволите присоединиться?

Девушки переглянулись, и поняли друг друга.

– Извините. – Учительским тоном объявила Алёна, – но у нас деловая встреча.

– Вот как? – Удивился мужчина, явно не привыкший к отказам. – И как долго будет длится официальная часть?

– Ближайшие лет сто. – Сообщила Галка.

Вероника согласно кивнула.

Курс на здоровый образ жизни

Как в старые добрые времена сотрудников компании, где работал Валерий, отправили на диспансеризацию. Валерий вернулся мрачным.

– Как дела? – Спросила Алёна.

– Ничего хорошего. – Капризным тоном ответил муж. – Столько всего накопали! И давление, и печень, даже камень в желчном пузыре… Вон, направлений насовали на анализы разные. Когда мне этим заниматься?

Он извлёк из кейса кипу бумажек с печатями и потряс перед носом жены.

– Печень – понятно. – Многозначительно произнесла Алёна. – Стандартная российская болезнь – результат твоих многочисленных переговоров и командировок.

– Я что, пью что ли? – Взвился Валерка.

– Ну-ну, – успокоительно проговорила Алёна и погладила мужа по голове как ребёнка, – хорошо, что вовремя распознали. В санаторий съездишь, подлечишься… Поликлиника у вас хорошая, ведомственная, врачи замечательные.

– Некогда мне. – Сварливо возразил Валерка. – У меня проект.

– Ничего, подождёт проект. Незаменимых нет. А если дальше будешь плевать на здоровье, вообще свалишься, тогда как? Не мальчик ведь, понимать должен.

– Да понимаю я… – Пробурчал Валерий, тасуя направления и рецепты.

– А ты ещё про какого-то второго ребёнка толкуешь. – Подначила Алёна. – Мне, между прочим, тоже провериться не мешает. Сто лет у врачей не была.

– Так сходи, кто тебе мешает?

– Схожу. Ну и разговор у нас, – хихикнула она, как у пенсионеров.

– Точно. – Тяжело вздохнул Валерий. – Пока пашешь каждый день, как заведённый, не думаешь ни о чём. А потом – бац. Пожалуй, ты права: ни к чему нам второй. Одного бы поднять.

– Ну, это ты загнул. – Улыбнулась Алёна. – Рано белые тапки шить. Ещё пошумим маленько.

– Это всё экология проклятая. – Задумчиво произнёс Валерка, – дышим дрянью всякой.

– Что делать, – развела руками Алёна. – мегаполис.

– Знаю, что делать. – Лицо мужа торжествующе озарилось, он поднял указателный палец в знак того, что изречёт гениальную мысль. – Надо купить коттедж.

– Что?! – Переспросила Алёна. – Какой коттедж?

– Обыкновенный.

Алёна внимательно поглядела на мужа, надеясь, что тот шутит. Но Валерий был совершенно серьёзен.

– Ты серьёзно? – На всякий случай с надеждой переспросила Алёна.

– Абсолютно. Нам всем необходим глоток свежего воздуха.

– Кто там жить будет? – Всплеснула руками Алёна. – Как ты из загорода на работу ездить собираешься? Забыл, как часами у пробках стоял, когда во время ремонта на даче жили? А Димке что, школу бросить?

– Ну, на выходные будем уезжать. Так многие делают.

– А в будни его по кирпичикам растащат. – Заметила Алёна.

– Надо брать в охраняемом посёлке. – Рассудительно сказал Валерий.

– Валера, – простонала Алёна, – спустись с небес на землю. У нас нет таких денег!

– Можно взять кредит. – Объяснил Валерий. – Построить дешевле, чем готовый дом покупать. И лучше. Готовый дом – кот в мешке. Не знаешь, какие сюрпризы тебя могут поджидать. Помнишь, как на даче отмостка треснула? А когда сам строишься – всё видишь, контролируешь. Как во время ремонта. Одни мастера халтурили – выгнали, других взяли.

– Другие халтурили не меньше. – Напомнила Алёна. – Сколько мне нервов стало за ними следить! Это ты на работе отсиживался, а я там торчала, с прорабом собачилась. А если б не следила, давно бы весь этот евроремонт обвалился, на фиг. А в коттедже как уследишь?

– Точно так же. Машина у тебя есть, водить научилась. Доедешь потихоньку, посмотришь, что к чему.

– У нас же есть дача! – Воскликнула Алёна.

– Она летняя! А в коттедж мы будем приезжать на выходные. И новогодние праздники станем отмечать. Не придётся выбрасывать сумасшедшие деньги на дом отдыха.

– Мне нравятся дома отдыха. – Возмутилась Алёна. – Я и так за год обалдеваю от кастрюль. Ещё не хватало в праздники у плиты стоять!

– Тебе не нравится ничего из того, что я предлагаю! – Взвился Валерий. – Конечно, ты у нас теперь литературная богема! Салоны, автомобили, магазины, рестораны! Шушукаешься по телефону со своими подружками! Или не только с подружками?

– Перестань. Как тебе не стыдно? Последнее время у тебя просто паранойя! – Возмутилась Алёна. – Если я выбросила старые джинсы, купила туфли и сделала причёску, значит, пустилась во все тяжкие? Это не мне, а тебе ничего не нравится!

Я взялась за себя, стала лучше выглядеть, перестала быть бледной молью. Мне, между прочим, это тоже не просто далось! Да я иной раз видеть не могу эти дурацкие тренажёры! От каблуков ноги болят! А юбки просто ненавижу! Эти колготки дурацкие вечно рвутся и коленки мёрзнут! И машину водить я боюсь! Понятно?

– Да кто тебя заставляет?! – Изумился Валерий.

– Я сама себя заставляю! Потому что не хочу, чтобы ты таращился на Светочек, Любочек и прочих смазливых шлюшек! А тебе, я вижу, нужно посадить меня дома, ещё лучше, в деревне, обрядить в халат, да ещё кучу детей настрогать, чтобы ни одному чёрту нужна не была, да?!

– Что ты мелешь? Мне ты любой нравишься, а эта твоя стрижка дурацкая, между прочим, ты с ней на мальчика-подростка похожа! Длинные волосы гораздо лучше! Тренажёры твои на фиг не нужны, ты и без них стройная! А машину сама просила. Не хочешь ездить – продай! Так что это у тебя паранойя – не у меня!

– Нет, у тебя!

В коридоре хлопнула дверь. Вошёл Димка. Посмотрел на родителей, разъярённо тычущих друг в друга указательными пальцами, скривился:

– Опять ругаетесь! Как вам не надоест?

– Мы не ругаемся. – Кашлянув, торопливо проговорил Валерий. – Просто разговариваем.

– Ага. Орёте на весь дом. Прямо как итальянцы.

– Папа хочет купить коттедж. – Пояснила Алёна.

– А мама не хочет. – Обиженно добавил Валерий.

Алёна открыла рот возразить, но вдруг перед глазами на миг возникла отчётливая картинка: заснеженный лес за окном, потрескивание дров в камине, уютное кресло, мягкий плед, раскрытая книга на коленях…

– Ну, почему, сразу «не хочет»… – Примирительно сказала Алёна. – Идея хорошая. Просто всё надо обдумать, как следует.

– Коттедж – это круто! – Воскликнул Димка. – Вау! Можно будет Дрона пригласить!

– Ага, только Дрона нам не хватало. – Мотнула головой Алёна.

– Вот видишь, ребёнок одобрил. – Заявил Валерий.

– Конечно, ведь не ребёнку придётся приятно проводить время в компании строителей. – Язвительно произнесла Алёна.

– Тогда купим готовый.

– Это дорого. – Возразила Алёна.

– Видишь, на тебя не угодишь! – Снова рассердился Валерка.

– Хорошо, я согласна строить. – Смирилась Алёна. – Но если что-то пойдёт не так – я не виновата. И нормальный отдых в отелях не отменять. Съездим куда-нибудь на Новый Год?

– Идёт. – Согласился Валерий. – Куда?

– Не знаю. В жаркие страны не хочется. После возвращения из Таиланда у меня неделю голова раскалывалась, а Димка схватил бронхит.

– Акклиматизация – это тяжело. – Согласился Валерий, – лучше зимний курорт. На лыжах покатаемся, коньках. И для здоровья куда полезней.

– Горные лыжи – круто! – Восхитился сын.

– Кто говорит про горные? – Нахмурилась Алёна. – Это опасно. Ноги переломать.

– Ничего не опасно. – Упирался Димка. – Все ездят. Надо только трассу нормальную выбирать. Если новичок – не фига на чёрный спуск соваться.

– Поехали в Подмосковье. Конобеево чем плохо? Отличный лес, великолепный бассейн, сауна.

– Там скучно. – Надулся Димка. – Пенсионерский отдых.

– Не ссорьтесь. – Примирительно сказал Валерий. – Мы всё взвесим, обдумаем, посчитаем. А давайте-ка сходим куда-нибудь в выходной? В театр, например? Сто лет не были.

– Отличная идея. – Обрадовалась Алёна.

– Лучше на концерт. – Сказал Димка. – Эминема.

Родители переглянулись.

– Кого? – Переспросил Валерий.

– Нет, спасибо. – Сказала Алёна. – Я на Эминема тратить выходной не собираюсь. Купи диск и слушай.

– Тьфу, ничего вы не понимаете. – С сожалением промолвил Димка. – Не продвинутые вы.

И ушёл к себе.

– О как. – Обиженно фыркнула Алёна. – Растишь их, ночей не спишь… И вот благодарность: «не продвинутые». Нет, чем ещё дети, лучше коттедж. А мне, правда, с длинными волосами лучше?

– Лучше. – Валерка крепко обнял Алёну. – У тебя самые красивые в мире волосы. Но если тебе так больше нравится…

– Не нравится. – Вздохнув, призналась Алёна. – Ну её, эту модную «рванку». Валер, – она робко заглянула мужу в глаза, – ты, правда, меня по-прежнему любишь?

– Конечно, люблю, дурочка. Давай, прекращай себя уродовать. – Улыбнулся Валерий и легонько дёрнул жену за рваную чёлку. – А твою машину, хочешь, продадим.

– Погоди пока. – Упрямо сдвинула брови Алёна. – Помучаюсь ещё маленько. Может, обойдётся. Ездят же девчонки, а я чем хуже…

– Ничем. Просто у каждого свой талант. – Улыбнулся Валерка. – Они умеют ездить, но не умеют писать.

Послание

Вероника в предвкушении поездки в выходной ходила по магазинам. Она говорила себе, что не собирается покупать ничего эдакого, что хочет только посмотреть… Но в итоге забросила в машину дюжину фирменных пакетов, причём половина принадлежала бутикам нижнего белья.

В последнем Вероника взяла на примерку несколько комплектов белья, но в процессе решила посмотреть другие, висевшие в зале. Высунувшись из-за шторки, Вероника тщетно пыталась обратить на себя внимание девушки-продавца, которая занималась с дородной дамой в норке до пят и не видела Вероникиных манипуляций. Вероника потеряла терпение и неожиданно для себя самой откинула шторку, в нижнем белье прошествовала в зал, взяла нужные ей комплекты и удалилась обратно в примерочную и уже там она спросила себя, что она делает? Но оставила этот вопрос без ответа.

Обвешанная глянцевыми пакетами, она вошла в подъезд и около лифта увидела Саню с молоденькой ярко накрашенной девушкой в коротенькой курточке. От них пахло дешёвыми сигаретами, в полиэтиленовом пакете бряцали бутылки пива. Вероника подумала, как можно пить пиво в собачий холод, и мысленно передёрнулась.

– Привет! – Весело сказал Саня.

– Привет! – В тон ответила Вероника.

Девушка захихикала.

– Как дела? – Продолжил разговор Саня.

– Спасибо, хорошо.

– Ну, куда на Новый Год двигаешь? – Бывший любовник вёл себя так, словно они всегда были добрыми приятелями, и ими оставались. Веронике не хотелось поддерживать эту игру, но выхода не было: лифт упорно задерживался.

– Еду в Англию. – Сказала она.

– Ну-у? – Округлил глаза Саня. – Одна?

– С другом. – Соврала Вероника. Какое ему дело?

– Ну да? – Недоверчиво хмыкнул Саня.

Вероника промолчала. Не верит – не надо. Ей как-то наплевать.

– Значит, с другом? – Продолжал допытываться сосед. – И давно дружите?

– Недавно. – Отрезала Вероника.

Лифт, наконец, подоспел.

– А у нас будет весёлая компания! – Радостно возвестил Саня и похлопал девушку по ягодицам. Та снова захихикала.

– Хорошо. – Холодно улыбнулась Вероника.

– А что вы купили? – Спросила Девушка, сунув носик в пакет. – Ой, это трусики? Какие классные! Дорогие?

– Не очень.

– Са-ань, я тоже такие хочу! – Проныла девушка.

Саня недовольно скривился.

– Зачем тратить деньги на ерунду? Всё равно снимать!

Лифт открылся на их этаже. Вероника выскочила первой, сладкая парочка следом. За спиной слышалось хихиканье, звук копошащегося в замке ключа и смачные звуки поцелуев взасос. Единственным чувством Вероники было удивление: как она могла оказаться в постели с этим человеком. Неужели она тогда так изголодалась по сексу? Сейчас ей казалось, что это произошло не с ней, а с какой-то другой незнакомой женщиной.

На следующий день Вероника сказала решительное «нет» шопинговой лихорадке и отправилась в салон, где записалась на все мыслимые процедуры от стрижки и маникюра до антицеллюлитного дренажа. К концу дня Вероника чувствовала себя так, словно отпахала трое суток без перерыва на сон и обед.

Вечером она заставила себя сесть за компьютер, посмотреть почту. Писем не было. Вероника снова ощутила прилив апатии. Она спросила себя, на кой леший выбросила уйму денег, и кому это нужно? Шёлковое бельё, пилинги, массажи… как глупо. Со дня признания Дейв не написал ни строчки. Даже банального «как дела?» Почему Верника решила, что он захочет её увидеть? Наверняка Дейв решил, что она либо аферистка, либо уродина, раз воспользовалась чужой фотографией, либо просто дура. Какая версия нравится больше? Выбирай.

Вероника поднялась, подошла к окну. Постояла, покурила в форточку, собираясь с мыслями. За окном повалил снег. Сыпал ленивыми жирными хлопьями. Вероника подумала, что напрасно она собралась в Англию. Надо было отправляться на горнолыжный курорт. Глядишь, познакомилась бы с каким-нибудь симпатичным спортивным парнем. По крайней мере, потом было бы, что вспомнить…

Стало зябко, и Вероника закрыла форточку. Села за компьютер и стала писать последнее письмо. Если ответа не будет, значит, не судьба. Фразы получались какими-то корявыми, она переделывала их по нескольку раз, злилась, но получалось только хуже. Зачем-то написала про снег и про то, как бывает порой пронзительно одиноко в огромном городе. Настолько, что соглашаешься на любую глупость, лишь бы получить иллюзию родства, пусть даже виртуальную, но всё же согревающую в невыносимо долгую зимнюю ночь…

В конце Вероника написала название гостиницы в Лондоне, где она проведёт несколько дней перед тем, как группа двинется дальше по стране. Вероника назначала встречу в холле в восемь вечера. Хотела приложить фото, но все снимки были либо лохматой давности, либо не нравились. Вероника не была фотогеничной, она и так не считала себя красавицей, а уж на фотках, как ей казалось, и вовсе получалась крокодилом. Особенно после Галкиного портфолио… Закончив письмо, Вероника снова подумала, что затея глупа, и ничего не выйдет. Ни одни нормальный человек не потащится из пригорода вечером в дешёвую гостиницу на свидание вслепую, разве из любопытства. Но всё-таки отправила мейл.

Лиля, Бася и Мартын. Трудности переезда

Галкины выходные проходили под знаком переезда. Вовчик, наконец, решился перебраться к ней из своей холостяцкой квартиры, и Галка руководила событием. Надо ли говорить, что порог жилища экс-супруга она переступала с внутренним трепетом – столько разом всколыхнулось воспоминаний о былом счастье и горечи. Здесь многое изменилось. Другие обои, золотистая плитка в коридоре, стильная кухонная мебель сиреневым отливом, лиловые занавески… Чувствовалось прикосновение другой женской руки. Но тот светильник в углу был прежним, даже висел на старом месте. Книги на полках. Галка любила в них покопаться, делала пометки, готовясь к сессии. И письменный стол, ящики которого когда-то делились пополам между Галкой и Вовчиком… В верхнем её конспекты, в нижнем – мужа… Эти вещи, как старые друзья, словно всё это время ждали, пока хозяйка вернётся. И Галка вернулась. Хотелось верить, что навсегда.

– Узнаешь? – Подкрался сзади Вовчик, обхватил за талию, прижался небритой щекой к виску.

– Узнаю. – Изменившимся голосом проговорила Галка.

– Был ремонт. – Извинительно произнёс Вовчик.

– Красивая кухня.

– Лилька выбирала. – Поморщился Вовчик. – У неё тогда был бзик на сиреневое. Что ни возразишь, один ответ: модно… Я говорю: когда мода изменится, новую кухню делать будем? Пусть теперь своего нового русского муженька долбает…

– Я люблю зелёный. – Сказала Галка. – Так что занавески придётся сменить.

– Ради Бога. – Согласился Вовчик, полез в шкаф и принялся вытаскивать мятые рубахи и запихивать в спортивную сумку.

– Н-да. – сказала наблюдавшая за процессом Галка. – Ты хоть гладил их иногда?

– Зачем? – Искренне удивился Вовчик. – Под пиджаком же не видно.

Вовчик продолжал копаться в шкафу. Галка побродила по квартире, мысленно отдала должное незнакомой Лильке – девица явно имела вкус, пожелала ей долгих лет с новым избранником. Прикинула, на сколько может потянуть аренда. С учётом Центра сумма сложилась приличная, и на душе у Галки стало ещё радостней.

Её ликование прервал звонок.

– Кого-то несёт… – Ворчливо отозвался Вовчик.

Галкин восторг поубавился. Если это бывшая свекровь, радости мало. Их отношения не сложились с самого начала брака. Свекровь, надменная дама партийно-голубых кровей, считала, что единственному сыночку жениться рано, и, уж конечно, видела в невестках не какую-то Галю из Кузьминок. Женитьбу восприняла как блажь, на капризы сына смотрела сквозь пальцы, Галкины же промахи тотчас вытаскивались на свет и разглядывались под увеличительным стеклом, а впоследствии, когда загулы Вовчика раскрылись, бросила зарёванной Галке:

– Сама виновата, милочка.

Вот почему и по прошествии времени Галка не сильно жаждала общения со свекровью, бывшей и нынешней. Она нахмурилась, внутренне подобралась и приготовилась к не самой приятной беседе. И потому, когда на пороге возникла красотка лет двадцати пяти с бронзовым загаром, навевающим тоску по знойному лету, в золотистой норковой шубке, эффектно контрастирующей с небрежно рассыпанными по плечам смоляными волнами волос, Галка облегчённо выдохнула. И только когда Вовчик скривил недовольную мину и поинтересовался у девушки, что та здесь забыла, Галка поняла, что это явление незнакомки для неё может представлять угрозу не меньшую, чем визит дамы треф. Прикинув возможные комбинации, Галка решила перехватить инициативу, шагнула вперёд и с вопросительной улыбкой произнесла:

– Добрый день.

Девушка слегка смешалась. Галкино появление явно застало её врасплох. Но она тотчас справилась с удивлением, мило улыбнулась в ответ.

– Здравствуйте. Меня зовут Лиля. Я – бывшая жена Вовы, Владимира. – Поправилась девушка, стрельнув в Вовчика быстрым взглядом.

– Я – Галя. Тоже бывшая жена Владимира. Бывшая номер один. А вы, если не ошибаюсь, номер два?

– Не ошибаетесь. – Проговорила девушка, теребя в руках большую сумку, в которой что-то заворочалось и заворчало.

– Гм, – смущённо кашлянул Вовчик, – девочки, мы ведь не собираемся открывать клуб бывших жён?

– Ну, почему? – Возразила Галка. – Сейчас это модно. Лиля, хотите кофе?

– Нет, благодарю. – Сказала девушка, на её хорошеньком личике проявилась озабоченная гримаска. – Я, собственно, вот зачем приехала… Вова, твой мобильный не отвечал…

– Я его отключил на ночь и позабыл включить. – Отрезал Вовчик.

– Ну да, конечно… – Замялась девушка. – Я понимаю, моя просьба покажется вам, Галя, несколько странной, но мы с Григорием летим в Париж…

– Счастливого пути, – перебил Вовчик и повернулся задом, давая понять, что разговор окончен.

– Мне не с кем оставить Басю. – Выпалила девушка. – Мама тоже уехала, вернётся послезавтра. Всего два дня!

– Ещё чего! – Взвился Вовчик. – Я эту глупую собаку и раньше терпеть не мог, а сейчас она мне вовсе ни к оному месту не припала. Попроси кого-нибудь из подружек. У тебя их хренова куча.

– Ты знаешь, что Бася боится чужих! – Обиженно надула губки девушка.

– Плевать мне на твою Басю. – Ответил Вовчик.

Девушка расстегнула сумку и на белый свет высунулась потешная мордочка с тряпичными ушками-кисточкми и блестящими круглыми глазёнками. Создание повело носом и звонко тявкнуло. Галка вздрогнула от неожиданности.

– Ой. – Сказала Галка, – прелесть какая. – Что за порода?

– Чи хуа хуа. Вы ей понравились. – Воскликнула девушка. – Басенька, солнышко, поцелуй маму!

Она приблизила лицо, и собачка живо облизала носик хозяйки.

– Маму… – Сплюнул Вовчик. – Тоже мне, ребёночек.

Проигнорировав реплику, девушка обратилась к Галке.

– Послушайте, я вас очень прошу. Вы как женщина должны меня понять. Эта поездка очень важна для меня. Всего на два дня. Потом вернётся моя мама и Басю заберёт. А если вам потом что-нибудь понадобится, всегда буду рада помочь!

Галка смотрела на девушку, мрачного Вовчика и лихорадочно соображала. Несмотря ни на что девушка ей положительно нравилась. И больше всего тем, что никаких видов на экс-супруга очевидно не имела. Кто знает, какие там отношения у неё с новым русским мужем, богатые – народ капризный и непредсказуемый, вдруг от этой поездки и впрямь что-то зависит? А собачка симпатичная. Почему не выручить? Всего-то пара дней. Галке самой стало приятно от своего великодушного порыва.

– Ну, если всего на два дня…

– Честное слово. – Затараторила девушка. – Вечером во вторник мама Басеньку заберёт. Вы не представляете, какая она умница…

Девушка сунула сумку со зверем Вовчику, метнулась за дверь, втащила другую:

– Вот тут еда и лоток. С ней можно не гулять. Вова знает. Галя, спасибо вам огромное, Вы даже не представляете, как Вы меня выручили… Удачи Вам! Ну, я побежала.

Грациозно развернулась на каблучках и прочирикала на прощанье:

– Кстати, сейчас в интерьере очень моден оранжевый.

Бася звонко гавкнула.

– Зачем согласилась? – напустился на Галку Вовчик.

– Да ладно тебе. – Виновато улыбнулась Галка. – Смотри, какая симпатичная псинка. И твоя бывшая очень ничего. Может. когда попросим с ребёнком посидеть.

– Моя бывшая – дура набитая. – Раздражённо бросил Вовчик. – И собака такая же. Я её к своему ребёнку на пушечный выстрел не подпущу. А Баську придётся в постель брать, иначе будет лаять и скулить всю ночь.

– Правда? – Изумилась Галка.

– Зачем мне врать? Мне порой эту тварь удавить хотелось. На время секса на кухне закрывал, так потом соседи жаловаться прибегали.

– Ну, хоть секс хороший был? – Усмехнулась Галка.

– Хреновый. – Раздражённо огрызнулся Вовчик. – Я вообще не представляю, как её мужик терпит. Целыми днями на телефоне висела, морду мазала, да по салонам и магазинам шлялась. Тема для разговора одна – мода. Ну, ещё что денег не хватает.

– Она кем работает?

– Какой-то моделькой. Сейчас, может, и не работает, не знаю.

– И где ты её нашёл?

– В кабаке. Где ещё таких находят?

– Что ж женился? – Ехидно поинтересовалась Галка.

– Не тем местом думал. Купился на красивый фантик как дурак последний. Только от начинки началось несварение.

– Она тебя бросила? – Осторожно поинтересовалась Галка из спортивного интереса.

– Бросила? – Изумился Вовчик. – Ха. Она меня достала. Я сто раз предлагал развестись: детей не хочет, жрать не готовит, всё по каким-то кабакам шатается, дома скандалы. Лилька начинала реветь белугой и грозилась, что себе вены вскроет. А потом, Слава Богу, поймала этого крутого бедолагу и свалила. Я чуть не плясал от счастья. Ладно, хватай животное. Поехали уже.

Дома Бася забилась под диван, тихо поскуливала и выходить упорно отказывалась. Даже едой приманить не удалось.

– Чёрт с ней. – Мазнул рукой Вовчик. – Жрать захочет – вылезет.

И принялся развешивать рубашки в Галкином шкафу. Однако весёлый вечер не закончился. В половине седьмого запиликал домофон и голосом Галкиной мамы объявил, что она приехала по неотложному делу.

В руках а матери была кошёлка, в которой сидел Мартын и мрачно сверкал глазищами. Он не любил поездки. Завидев Галку, восьмикилограммовый Мартын тотчас выпрыгнул к ней на руки и уцепился когтями за свитер, всем своим видом давая понять, что возвращаться в тесную кошёлку не намерен.

– Это как понять? – Прогнувшись под тяжестью кота. Озадаченно спросила Галка.

– Бабушка позвонила, ей стало плохо. Мы с папой съездим на выходные. А Мартын у тебя побудет. У бабушки аллергия.

– А Лёнька?

– Ты Лёньку не знаешь? Умотал на очередную тусовку. Я ему Мартына не доверю. Безалаберный, безответственный парень. Забудет покормить котика. Да, моя умница? – Заворковала мать с Мартыном. Тот отозвался снисходительным «мр-р».

– В понедельник вечером заберу. – Сказала мать, чмокнув Галку на прощанье. – Этот твой дома?

Она упорно отказывалась произносить имя Вовчика.

– Дома. Зайдёшь? – Галка несколько раз пыталась примирить родителей с непутёвым зятем, но пока безрезультатно.

– В другой раз. – Отрезала мать и хлопнула дверью.

При появлении в комнате Галки с восьмикилограммовой пушистой тушкой на руках в гостиной воцарилась пауза. Вовчик уронил рубаху. Бася перестала подвывать, выползла из-под дивана, прыгнула на руки Вовчику, который при этом выругался и звонко затявкала на Мартына. Обалдевший от такой наглости кот прижал уши, зашипел, замахнулся на Басю когтистой лапой. Бася нырнула Вовчику под мышку и оттуда разразилась заливистым лаем. В ответ Мартын издал трубный клич и приготовился к прыжку.

– Цыц, замолчи, дура! – Рявкнул Вовчик на псинку и закрыл на кухне. Тотчас раздался отчаянный вой.

– Вот тварюга. – Злобно бормотал Вовчик. – Вся в хозяйку.

Мартын вторил агрессивный мяуканьем.

– Тс-с! – Галка потрепала кота за ушами, погладила по пушистой спине, он угомонился, лишь бросал косые недобрые взгляды в сторону кухни.

Раздался стук по батарее. Это соседи снизу давали понять, что Басин концерт им не пришёлся по вкусу.

– Да-а. – Сказала пожалевшая о своей доброте Галка, – кажется, ночь будет весёлая. – Давай выпустим её, кажется, Мартын успокоился.

Басю запустили в комнату. Но сцена тотчас повторилась. Только расхрабрившаяся Бася окончательно решила доказать всем собравшимся, что она настоящая собака и, от души облаяв Мартына, подобралась к нему совсем близко. Воспользовавшись этим, кот ударил Басю лапой, но промахнулся, свалился с дивана, и звери сцепились в клубок. Галка и Вовчик бросились разнимать питомцев. В пылу сражения Мартын расцарапал Вовчику руки, а Бася цапнула Галку за палец. Причём сами звери не пострадали.

Остаток вечера и ночь Вовчик с Басей провели в оной комнате, Галка с Мартыном в другой, зализывая раны и бранясь каждый на своём языке.

Утром в понедельник уставших и притихших Басю и Мартына вновь развели по комнатам. Невыспавшийся злой Вовчик подбросил сонную Галку до школы, клятвенно пообещал, если зверинец испоганит дом, отдать на шкуры. Когда Галка зашла в учительскую, коллеги устремили на неё недоумённо-вопросительные взгляды. Молоденькая химичка понимающе подмигнула:

– Сразу видно: ночь была бурной.

– Ох, вы даже не догадываетесь, насколько. – Ответила Галка и зевнула во весь рот.

Опасные игры. Гонки на выживание

День выдался невероятно яркий, солнечный, с лёгким морозцем, прямо по Пушкину: «мороз и солнце, день чудесный». С утра Алёна помучила компьютер. Она была в настроении, и рукопись продвигалась хорошо. Ближе к обеду Алёна взяла передышку и решила прошвырнуться по магазинам. Выезд из гаража уже давался относительно легко. Алёна жестом поприветствовала охранника, вывела машину. Внезапно раздался резкий хлопок, и из-под колёс пошёл дымок. Алёна ударила по тормозу. Выскочила из машины. Под колёсами валялась петарда. Тут Алёна заметила, как два паршивца, хохоча улепётывают во двор. Алёна погрозила мальчишкам кулаком, не гнаться же за ними.

– Шпана. – Сплюнула проходящая старушка. – Хоть бы совсем эти хлопушки проклятые запретили. У нас в прошлом году к соседу на балкон залетела, дык пожар начался.

Алёна согласилась, что петарды – штука опасная. Сама сколько раз долбила Димке, чтобы не баловался этими штуками. Да разве послушает! Бегают после школы в магазин, покупают, пойди уследи! Валерка, вон, здоровый мужик, а тоже фейерверки и пухалки разные обожает. Но он всё-таки взрослый, голова на плечах, а то пацаны. Мозгов мало, зато дури хоть отбавляй…

С этими несладкими размышлениями Алёна села за руль. Но музыка и бьющее в окно солнце вновь настроили на благодушный лад, и через минуту Алёна забыла о хулиганской выходке.

Алёна съездила в клуб – немного покачалась на тренажёрах, чтобы не потерять форму. Поболтала с девчонками. Пробежалась по магазинам. Купила оранжевую, как солнышко, кофточку, настроение сразу прибавилось. Затарилась продуктами в «Семёрке». Машин было немного: то ли летние водители поставили своих железных коней в гаражные стойла до апрельской распутицы, то ли просто совпало, но езда давалась легче, чем обычно. Алёна глянула на часы: уроки вот-вот закончатся. Подумала, к чему Димке тащить неподъёмный портфель, когда можно закинуть в багажник, и поехала к школе. Узенькую улочку, с двух сторон заставленную припаркованными авто, Алёна терпеть не могла. Движение производилось эдаким реверсом по разделительной полосе, и вечно приходилось с кем-нибудь разъезжаться. Алёна бросила машину в самом начале и пошла пешком. Уроки уже закончились, школяры вывалили во двор и с резвостью молодых лосей носились, выплёскивая избыток застоявшейся энергии. Алёна вгляделась, но сына не увидела. Пробегавший мимо пацан поздоровался с ней. Алёна узнала Димкиного одноклассника Стаса, спросила, где её сын, мальчишка махнул рукой в сторону железных «ракушек», громоздившихся за школьной территорией и сам рванул в указанном направлении. Алёна недовольно покачала головой: места на дворе полно, а их всё в какие-то закоулки тянет. Миновала забор, вышла за ворота, отправилась следом за Стасом, при подходе разглядела чёрную с серым куртку сына, позвала. Димка услышал, повернулся, нахмурился: не любил, когда Алёна приезжала за ним точно за маленьким. Конечно, без девочек не обошлось: две красавицы, на которых Алёна с каблуков смотрела снизу вверх, жались в сторонке, подталкивая друг дружку, манерно поводя плечиками и похихикивая. Завидев Алёну, вежливо поздоровались.

– Чего? – Спросил подбежавший Димка.

– Просто проезжала мимо.

– Я сам приду. – Просительно сказал Димка. – Погуляю немного.

– Тогда портфель давай, чтобы в снегу не валять.

Раздался хлопок. Ребята отпрыгнули и громко заржали.

– У вас там что, петарды? – Строго повысила голос Алёна.

– «Корсарчики» маленькие. – Стал оправдываться сын. – Лицензионные!

– Я же сто раз просила не играть в эту дрянь. – Повысила голос Алёна. – А ну, марш в машину.

– Ну, ма-ам… – Косясь на девиц, заканючил Димка.

– Дим, ты уходишь? – подала голос та, что повыше.

– Это что за барышни? – Удивилась Алёна. – Старшеклассницы что ли?

– Какие старшеклассницы! Наши это Дашка с Любкой.

– Высокие какие! – Удивилась Алёна. – Я их маленькими запомнила.

– Когда ты их видела последний раз? – Съехидничал сын.

– Ты же сам просишь к школе не приезжать. – Парировала Алёна. – Хочешь, стану каждый день тебя забирать, заодно выучу всех твоих девочек.

– Тихо ты! – Прошипел Димка. – Это вовсе не мои девочки… Пожалуйста, можно я ещё полчаса побуду?

– Мы говорили про петарды. – Напомнила Алёна. – Сегодня такого «Корсарчика» два недоумка бросили мне под колёса. Эта штучка вовсе не так безобидна, как кажется.

– Мы же не дураки, мы в сторону отходим!

– Я сказала: марш в машину! – Рявкнула Алёна, схватила упиравшегося сына за руку и, не обращая внимания на Димкины протесты, быстро потащила его прочь.

– Эй, чуваки, гляньте, чё я раздобыл! – Раздался крик за спиной. – Ща как бабахнет, атас!

– Димка вывернул шею.

– А ну, прекратите! – Воскликнула Алёна. – С ума сошли? Стас, я вечером позвоню твоей маме…

Она не договорила. Оглушительный хлопок потряс окрестность. И тотчас следом раздался оглушительный визг. Ребята кинулись врассыпную. Стас остался стоять на месте, зажимая руками лицо, и вдруг упал на колени. Алёна кинулась к мальчику.

– Больно. – Простонал он, не отнимая рук от лица.

Тут Алёна заметила, что по пальцам мальчика медленно стекает кровь.

– Где больно? – Прошептала она внезапно пересохшими губами.

Стас отнял руки от лица, и Алёна увидела, как по обожжённой щёке из ссадины под вспухшим глазом текут красные струйки.

– Охрану! Врача! – Закричала она что было мочи, подхватывая Стаса, падавшего в снег. – Дима! Беги за Скорой!

– Стасик, миленький, держись! Всё будет хорошо. – Судорожно шептала Алёна, гладя мальчика по голове.

К ним уже бежал охранник. Он поднял бесчувственного ребёнка на руки.

– Есть у кого машина? – Крикнул он. – Быстрее будет!

– У меня, – сказала Алёна, на миг забыв о том, что водит неважно, а тем более теперь, когда её колотит нервная дрожь.

– Где?

– Там, в конце улицы… Может, врачей дождаться? – Она едва поспевала за охранником.

– Чего ждать? Рядом Русаковская больница, пять минут ехать!

– Я с тобой! – Крикнул Димка.

Алёна утопила педаль газа. Она никогда не ездила с такой скоростью. От страха она поминутно сигналила, и другие участники движения порой шарахались от неё как от сумасшедшей, жестикулируя вслед. Порой Алёне казалось, что столкновение неизбежно, но каким-то непостижимым образом она находила нужные варианты перестроения: обгоняла, подрезала, проскальзывала.

На заднем сиденье Стас пришёл в себя и тихо стонал, а Димка его уговаривал, что всё обойдётся.

– Меня мать убьёт. – Выговорил Стас.

На перекрёстке Алёна проскочила на красный прямо перед возмущённо зазвеневшим трамваем. Её лихой манёвр отследили сотрудники ГИБДД и тотчас ринулись в погоню на сине-белом форде.

– Голубая Альмера остановитесь!

– Чёрт! – Сквозь зубы процедила Алёна, прибавляя скорость, хоть это казалось ей невозможным. До больницы оставалось совсем чуть-чуть.

Въезд в больницу перегораживал шлагбаум. Алёна затормозила, высунулась из машины и закричала, что везёт раненого ребёнка. Сзади остановился сине-белый форд, из него выпрыгнули двое инспекторов с автоматами наперевес и ринулись к Алёниной Альмере. В этот момент шлагбаум поднялся, и охранник растерянно махнул рукой в сторону травмопункта.

– Они стрелять по нам не начнут? – Испугался Димка.

Но Алёна уже рванула с места.

Около травмопункта она остановилась уже окончательно. Втащила Стаса в приёмную, передала врачам и, ощутив внезапную ватную слабость в коленях, села на банкетку.

– Там нашу машину арестуют. – Напомнил Димка.

– Ну и чёрт с ней. – Тупо сказала Алёна, разглядывая линолеумные шашечки на полу.

Дверь открылась, вошли инспектора, помялись на пороге, жестом подозвали Алёну. Она, как робот, направилась к ним, достала права.

– Н-да… – Почесал за ухом инспектор с двумя маленькими звёздочками на погонах. – Я вас, мамаша, конечно, понимаю, но так ездить нельзя. Надо было дождаться Скорую. Вы же могли ещё кучу народа на тот свет отправить.

– Ваша Скорая три часа бы ехала. – Насупился Димка. – У него бы весь глаз вытек. Или мозг. Или то и другое.

– Я больше не буду… – жалобно проговорила Алёна. – Я больше вообще не буду ездить! А ты теперь понял, дурень, что может случиться из-за ваших чёртовых петард, понял?! – Заорала она на Димку, треснула по затылку и заревела навзрыд, размазывая слёзы варежкой по щекам. Димка тоже захлюпал носом.

– Ну, не надо так, – смутился инспектор. – Всё обойдётся. Поправляйтесь. Учтите: ребёнку придётся рассказать следователю, где он купил опасную петарду.

– На рынке, где ж ещё. – Угрюмо сказал Димка. – Сколько ему долбили, что б не брал разную дрянь, а покупал лицензионные в магазине.

– Постойте. – Вслед вскрикнула Алёна. – Разве вы у меня права не заберёте?

Но инспектор лишь махнул рукой, ещё раз пожелал всем здоровья и направился к выходу.

Прибежала Ирина, мать Стаса. Белая, как её пальтишко.

– Что с ним?! – Восклицала она, заглядывая в глаза Алёне и Димке поочерёдно. – Что с моим мальчиком?

Медсестра вынесла всем валокордин. Потом вышла молодая строгая женщина-врач и сказала, что Стасу крупно повезло: глаз не задет. Только немного обожгло щёку и осколком рассекло скулу, пришлось наложить швы. Останется маленький шрам, но это лучшее, что могло произойти. Пока Стас должен остаться в больнице под наблюдением врачей, а утром, если всё будет нормально, его выпишут.

– Я думала, что Вы – мама. – Сказала медсестра. – Это же Вы мальчика привезли?

– Я случайно там оказалась. – Пояснила пришедшая в себя Алёна. – Приехала в школу за сыном, а пришлось устроить гонки с препятствиями. Хорошо, гаишник добрый попался. Я думала, права отберут.

– А я думал, по нам огонь откроют. – Важно сказал Димка. – Подумают, что мы террористы, раз от ментов удираем.

– Мы от ментов не удирали. Мы в больницу торопились.

– А они-то не знали. – Возразил Димка. – А ты, ма, классно вела. Настоящий Шумахер.

– Алёночка, дорогая, спасибо тебе! – Запричитала Ирина и расцеловала Алёну, оставив на её щеках следы оранжевой помады.

– Брось, – смутилась Алёна. – Будто ты на моём месте поступила бы иначе, не приведи Бог… Мы поедем, ладно?

– Поезжайте, конечно. – Сказала Ирина. – Я ещё тут побуду. Вдруг Стасик выйдет?

Алёна и Димка шагнули из больничного полумрака на яркое солнце, и Алёна подивилась, как обманчиво коварен бывает чудесный день.

Вести-то сможешь после всего? – Спросил Димка.

– Попробую. Не здесь же её оставлять.

Алёна села за руль, включила музыку, вывела машину за ворота, махнув на прощанье охранникам. Дорога давалась удивительно легко, как никогда. Алёна поймала себя на том, что чувствует спокойную уверенность и даже начинает получать удовольствие езды. Значит, инструктор Николай не соврал, когда говорил, что это приходит, только к одним раньше, к другим позже.

– Димка, – позвала Алёна, – а ведь я еду, нормально еду, гляди! Не дёргаюсь, не психую. Дим!

– Ага, ты сегодня едешь просто супер. – Сказал Димка. – Мам, можно мне пойти в кино?

– Подлизываешься? – Нахмурилась Алёна. – С кем в кино собрался? С Дроном?

– С Дашкой.

– С этой двухметровой?! – Ахнула Алёна. – Да ты же ей по плечо.

– Ну и что с того? – Обиделся Димка. – Катька тоже выше была, и Наташка. И ничего, ходили.

– Да ничего такого. – Поправилась Алёна. – Просто будь готов к тому, что она может тебе отказать. Многие девочки не любят, чтобы мальчик был намного ниже ростом.

Алёна сказала так, потому что вспомнила о девичьих комплексах поры её школьной юности, когда по какому-то дурацкому неписаному правилу девчонки считали, что мальчик должен быть непременно выше ростом.

– Ма, ты не поняла. – Сказал Дима. – Дашка сама меня пригласила.

– Ну да? И какой фильм?

– Ужастик. «В постели с дьяволом.» называется.

– Что?! – Воскликнула Алена и с силой выжала тормоз. Замешкавшись, она едва не поцеловала бампер впереди идущей машины.

– Молодец. – Сказал Димка. – Отличная реакция. Ну, так что, можно в кино?

Свидание вслепую

Англия встретила Веронику мелкой изморосью. За окном автобуса проплывали нарядные рождественские витрины, изобилие огней поражало даже после московского центра. Лондон, вопреки ожиданиям, не произвёл большого впечатления: обыкновенный мегаполис. Вот разве что двухэтажные автобусы – необыкновенно стильно. Вероника рассеянно слушала гида, а её мысли то и дело сбивались и уносились далеко от забавных автобусов, Биг Бена и Тауэра. Вероника сама на себя сердилась: наконец, посетила страну мечты, и вместо того, чтобы ахать, восхищаться и внимать экскурсоводу, пялится в окно, и, думает о том, что вряд ли произойдёт, с замираньем сердца, как тринадцатилетняя девчонка перед первым школьным балом. Мысленно перебирает гардероб – что надеть? Ужасно глупо. Наверно, стоило послушать Римму и рвануть с ней в Египет. Усилием воли Вероника вырвала себя из клубившегося тумана сумбурных раздумий и вернула в туман Лондонский, постепенно сгущавшийся над городом.

За ужином Веронике кусок в горло не шёл. Курить в ресторане не разрешалось. Она заказала бокал вина, чтобы немного успокоиться. Симпатичный паренёк из группы пытался с ней заговорить, но Вероника отвечала нехотя, односложно, и кавалер обиженно удалился.

«Зачем я его отшила? – меланхолично подумала Вероника. – Пусть бы был «курортный» роман. Лучшее средство от несостоявшихся отношений – новые отношения, пусть на неделю.»

За столиком с ней оказалась пожилая чета с внучкой подростком Димкиного возраста. Они уплетали ужин и радостно делились впечатлениями.

– Вам нравится? – Спросила бабуля.

Вероника кивнула.

– Вы совсем не едите. – Заметил дед. – Так нельзя. Всё оплачено.

И Вероника улыбнулась. Почему-то ей захотелось поделиться с этими незнакомыми людьми своими сомнениями. Всегда легче откровенничать в незнакомыми.

– Я волнуюсь из-за того, что сегодня вечером должна встретиться с другом. Я нечаянно его обидела и хочу попросить прощения, но боюсь, что он не придёт.

– Если он настоящий мужчина, то придёт. – Заметил дед.

– А если не придёт, он просто болван, и Вас не стоит. – Заявила бабуля. – Такая молоденькая красивая девушка не должна переживать из-за болвана.

– Точно. – Сказала девочка. – Раз болван – забейте. Парней навалом.

– Он не болван. – Возразила Вероника.

– Тогда он придёт. – Сказала девочка. – Обязательно придёт. Вам надо надеть что-нибудь сексуальное. Мини-юбку или платье с декольте. А лучше то и другое. Он вас увидит, и сразу все обиды забудет.

– Таня! – Хором воскликнули супруги.

– А что? – Удивилась девочка. – Я правду говорю.

Веронике неожиданно стало легче. Моральная поддержка – великое дело. Теперь она была рада, что поехала сюда, а не в Египет с Римкиной компанией. Даже если свидание вслепую не состоится.

После ужина Вероника перетрясла одёжки. Ей хотелось выглядеть привлекательно, но без нарочитости, чтобы не создавалось впечатления девушки для ночного коктейля. В холле скромной трехзвёздочной гостинице вечерний наряд смотрелся бы нелепо. Здесь пользовали джинсы. Может, впрямь остаться в джинсах? В конце концов, это просто встреча, а не вечеринка.

Вероника перебрала несколько вариантов. Наконец, остановилась на светло-сером платье, купленном в дизайнерском салоне. Элегантная клетка, длинный ряд пуговиц а-ля халат, стильный асимметричный пояс, юбка до середины колена – ничего лишнего. Вероника застегнула все пуговицы, повертелась перед зеркалом, расстегнула несколько сверху и снизу. Сразу получилось не так строго, но и не вульгарно. Повязала нежный абрикосовый шейный платочек, спрятала кончики в вырез. Подкрасила губы в тон. Критично огляделась. Что ж, возможно, не супер. Но в целом очень неплохо. Часы показывали без пяти девять. Она глубоко вздохнула и отправилась в холл.

В холле стояли низкие кожаные кресла и диванчик. Вероника хотела закурить, но оказалось, нельзя. Сидела, нервно тиская пальцы, смотрела в окно. На улице шёл дождь. Веронике казалось, что всё на неё смотрят, догадываются, зачем она здесь и вместе с ней мысленно гадают: придёт – не придёт. Это было невыносимо. Прошло десять минут.

«Какая я дура. – Сказала себе Вероника. – Конечно, он не придёт. Кто в такую собачью погоду потащится из пригорода в дешёвую гостиницу на встречу непонятно с кем? Если хотя б не было дождя…»

Прошло ещё десять минут. Вероника поняла, что Дейв не придёт. Иначе как истинный джентльмен давно был бы на месте. Знала, что шансы невелики, но всё равно стало обидно почти до слёз. Очередное разочарование. Вероника поднялась. Подошла к окну, прислонилась лбом к холодному стеклу. Она подумала, что сейчас вернётся в номер, зажжёт сигарету…

Дождливый сумрак разрезал свет фар. Неожиданно Веронике стало трудно дышать.

«Очередная химера. – Подумала она. – Это не он…»

Из машины вышел мужчина и, прикрываясь одной рукой от бьющего в лицо дождя, в другой держа букет цветов, быстро пробежал к входу, вошёл в стеклянные двери.

Это был Дейв. Вероника сразу его узнала. На нём была короткая куртка и джинсы. В руках небольшой, но изящный, явно салонный, жёлто-оранжевый букет, словно маленькое солнце среди дождливого сумрака. Веронику предостерегали, что многие присылают в Интернет снимки десятилетней давности, но Дейв был ни из их числа. Веронике показалось, что в жизни он даже лучше. Она стояла у окна, не в силах пошевелиться. Дейв скользнул по ней взглядом и принялся разглядывать людей, снующих по холлу. Вероника почувствовала, что у неё дрожат колени. Дейв даже не обратил на неё внимания. Значит, она совсем не в его вкусе? Почему она думала, что он должен сразу узнать, не видя даже снимка, безошибочно выделить из толпы? Глупо…

В этот момент Дейв посмотрел на неё. Их взгляды встретились, и Вероника жалко улыбнулась в ответ. Он тоже улыбнулся неуверенно, вопросительно, как-то удивлённо. Вероника сделала шаг навстречу, он тоже. Она подошла, сказала:

– Привет, Дейв.

– Привет. – Ответил он, протянул Веронике цветы, и снова улыбнулся. – Прости, я опоздал. На дороге авария, всё перекрыли, пробка… Обычно я пунктуален. Мне так неловко…

От того, что он оправдывался, Вероника почему-то почувствовала себя немного увереннее.

– Всё нормально. – Сказала она. – У нас тоже бывают ужасные пробки. Я даже на работу опаздываю.

Он рассмеялся, она тоже, и стало легко.

– Может, посидим в баре, что-нибудь выпьем? – Предложил Дейв.

– Давай. – Отозвалась она.

Они сели в баре. От еды отказалась: только что с ужина. Тогда Дейв заказал вино, сыр, фрукты. Официант зажёг свечу, поставил цветы в глиняную вазу. Получилось стильно и немного интимно.

«Не жмот.» – Невольно подумала Вероника, вспомнив, с какой неохотой Саня расставался с каждой копейкой.

– Знаешь, – Сказал Дейв. – честно говоря, я не ожидал, что ты такая…

В его внимательном взгляде таилось нечто, от чего Вероника опустила глаза и пробормотала:

– Не оправдала ожиданий? Знаю, надо было прислать фото…

– Я хотел сказать, ты такая молоденькая… красивая…

Вероника вскинула ресницы, надеясь углядеть подвох, но снова встретилась с его взглядом и поняла, что Дейв не лжёт.

– Ты меня в холле даже не заметил. – Сказала она с укоризной. – Я хотела сбежать.

– Я сразу тебя заметил. Но не думал, что ты ждёшь меня.

«Господи. – подумала Вероника, – я слышу слова, которые всегда мечтала услышать… Не может быть. Это сон.»

– Тебе нравится Лондон? – Спросил Дейв.

– Очень. – С чувством ответила Вероника.

Теперь её мучила дилемма: если он не пригласит её к себе, остаться ей в его представлении порядочной девушкой и распрощаться. Или прослыть не такой порядочной и пригласить в номер…

Разговор тёк сам собой, о том, о сём: о погоде, работе, доме… Веронике казалось, они знакомы сто лет. Когда стрелка часов подползла к полуночи, Вероника, покусав губу, спросила:

– Тебе, наверно, надо возвращаться? Далеко ехать?

– Если хочешь, можем поехать вместе. – Предложил Дейв. – Посмотришь, как я живу. Я мог бы стать твоим гидом…

– Я согласна. – Быстро сказала Вероника, – только возьму вещи и предупрежу сопровождающего.

Зверинец

После уроков Галкины коллеги собрались в учительской отметить день рождения математички. Та проставлялась по полной, с виной, фруктами и тортом. Галка же была вынуждена отказаться, чем навлекла на себя гнев общественности.

– Я бы с удовольствием, – виновато сказала Галка, – но мне надо бежать домой, у меня там зверинец.

– У всех дурдома хватает. – Заметила биологиня. – Ко мне, например, свекровь погостить приехала. На две недели. Но это не значит, что надо отрываться от коллектива.

– Девочки, дорогие, я не отрываюсь, – молитвенно сложила ладони Галка, – я мысленно с вами. Но у меня, правда, настоящий зверинец. В одной комнате заперта глупая собака Бася бывшей жены моего нынешнего мужа, уехавшей с её вторым супругом в Париж, в другой мамин кот Мартын. Вчера вечером эти Бася с Мартыном сцепились ни на жизнь, а насмерть, мы с Вовкой их еле разняли. Боюсь, что сегодня они либо весь дом своими воплями на уши подняли, либо обгадили квартиру. Или то и другое одновременно.

Девочки вытаращили глаза, дружно расхохотались и сменили гнев на милость, сочтя причину Галкиного дезертирства уважительной.

– Высокие у вас отношения. – Заметила географичка. – Я, конечно, своему бывшему мужу позволяю встречаться с дочерью. Но чтобы брать его добермана, пока он в Париже развлекается!

Галка, улыбнувшись, развела руками и сказала, что Бася, к счастью, не доберман. Добермана она тоже бы не взяла – размер не тот.

– А у нас наша крыска Лариска родила десять крысят. – Сказала Маша из началки. – Такие миленькие! Никому не надо? Галь, возьми до кучи, а?

– Издеваешься? – Вздохнула Галка. – Ладно, девочки, отправляюсь на экзекуцию. Если не вернусь, значит, меня сожрали.

Дома стояла подозрительная тишина.

– Эй! – Позвала Галка. – Бася! Мартын! Вы живы?

Из-за одной двери донеслось жалобное поскуливание. Из-за другой – раздражённое мяуканье.

– Живы, слава Богу. – Вздохнула Галка. – Теперь надо проверить состояние квартиры.

Она приказала себе быть спокойной и вошла к заключённой Басе. К её немалой радости всё было в порядке. Собачонка заползла под кровать и, похоже, весь день просидела там. Вылезла лишь на настойчивый Галкин зов.

Заключённый Мартын дрых в любимом кресле. Увидев Галку, тотчас оживился и требовательно замяукал, намекая на обеденное время.

– Ладно, – смягчилась Галка, – раз уж вы вели себя хорошо, получайте еду.

И поставила на кухне две миски по разным углам. Кот и пёс мрачно глянули друг на друга, демонстративно повернулись каждый к своей миске и синхронно зачавкали.

– Другое дело. – Назидательно произнесла Галка. – Худой мир лучше доброй ссоры. Всегда можно найти…

С мудрой мысли её сбил требовательный звонок в дверь.

– Хорошо, если это за одним из вас, – сказала Галка и пошла открывать.

Но на пороге стояла соседка снизу Тамара Эдуардовна со спаниелем Джессикой.

– Галочка, я хотела спросить…

В этот момент склочная спаниелиха Джессика учуяла кота, разразилась громким лаем и стремглав рванула в квартиру. Мартын зашипел как клубок разъярённых змей и сиганул вверх по занавеске. Тонкая тюль не выдержала восьмикилограммовой кошачьей туши и с треском порвалась. То ли на Басю подействовала Галкина беседа, то ли псинка сочла бросок Джесси посягательством на свою миску, выступить в роли сторожевой собаки, защищающей территорию, но эта малявка вдруг продемонстрировала солидарность с недавним врагом Мартыном, заняла оборону и залилась лаем не менее оглушительным и звонким, с визгливыми нотками. Не ожидавшая отпора Джесси отступила, но тут с занавески грохнулся Мартын и помчался в комнату. Обе собаки немедленно рванули за ним. За собаками кинулись хозяйки. Их взорам предстало зрелище: Мартын сидел на шкафу и громко орал, а собаки с лаем прыгали на шкаф передними лапами. На полированной поверхности остались следы от разномастных когтей.

– Галочка, мне так неудобно! – Ахала Тамара, оттаскивая глупую спаниелиху. – Я только хотела спросить…

– Я очень вас прошу в другой раз задавать мне все вопросы по телефону. – Сухо ответила Галка, захлопывая дверь за соседкой.

Остаток дня Мартын провёл на шкафу. Стянуть его не удалось даже куском докторской колбасы. Мартын орал благим матом, а когда Вовчик попытался снять кота силой, тот расцарапал ему руку. Виноватая отруганная Бася снова забилась под диван и оттуда тихо подвывала Мартыну.

Забегая вперёд, следует сказать, что Лиля сдержала слово: вечером во вторник Вовчик передал Басю бывшей тёще номер два.

Лиля же оказалась особой не такой плохой. Она привезла Галке в подарок из Парижа обалденные чёрные шёлковые трусики. Трусики оказались немного маловаты, но Галка всё-таки их натянула и продемонстрировала любимому. Сначала Вовчик недовольно ворчал, что он прекрасно может купить Галке бельё без Лилькиной помощи, и что подарок следует вернуть обратно. Но Галка возразила, что трусики стали естественной компенсацией за причинённый моральный и материальный вред, и возвращать подарок отказалась наотрез. Вовчик побурчал ещё немного для приличия, но потом признал, что вещица очень даже ничего.

В ближайший выходной Вовчик купил средство для полировки мебели и отполировал шкаф.

Ещё одна неожиданность

Наступил лучший из рабочих дней – зарплатный. Алёна отправилась в редакцию на машине, предварительно выучив по карте дорогу.

Вопреки ожиданиям добралась до места без особых проблем, ей даже почти не гудели сердитые ассы дорог.

Редактор Оксана сидела за столом и что-то сосредоточенно черкала в объёмистой рукописи. На Алёнин «привет» подняла голову и уставилась, будто увидела призрак.

– Что не так? – Испуганно спросила Алёна и полезла в сумку за зеркальцем: тушь потекла что ли?

– Вау! – Воскликнула пришедшая в себя Оксана. – Всё отлично! Тебя не узнать! Решила в корне сменить имидж?

– Вовсе нет. – Замялась Алёна. Ей стало неловко: будто прежде она была замарашкой. – Просто купила кое-что новое… Вот.

– Классно. – Выдала Оксана. – И свитерок классный, и брючки. Вот только с длинными волосами ты мне больше нравилась.

– Мне тоже. – Призналась Алёна. – Я несколько перестаралась в погоне за имиджем. Теперь исправляю ошибки. Немного обросла уже.

– Зинаида про тебя спрашивала. – Сказала Оксана. – Зайди, она у себя.

Алёна поднялась на начальственный этаж и неожиданно поймала себя на мысли, что подходит к кабинету главной без обычного трепета. Неужели это тоже прямое следствие смены имиджа?

Зинаида Васильевна, как обычно, держала в одной руке сигарету, в другой ручку, к уху была прижата телефонная трубка. Алёна дождалась окончания беседы и вошла. Зинаида, как и Ксюха, устремила на Алёну долгий внимательный взгляд. Спросила, как продвигается книга. Алёна ответила, что уже на середине. Зинаида сказала, что это хорошо и предложила Алёне кофе, та не отказалась. Некоторое время женщины молчали, прихлёбывая из миниатюрных чашек.

– Прекрасно выглядишь. – Сказала, наконец, Зинаида.

– Спасибо. Вы тоже.

– Извини за бестактность, но где ты брала сапоги?

Сапоги были новыми. К счастью кошмарные узкие носы потихоньку уступали место скруглённым, а жуткая шпилька менялась на нормальный устойчивый каблук, чем Алёна не преминула воспользоваться. Сапоги она взяла в Манеже. Не Маноло Бланик, конечно, но её вполне устраивали.

– И сколько отдала? – Не без скепсиса поинтересовалась Зинаида. – Случайно не четыреста долларов?

– Я ж не сумасшедшая. – Сказала Алёна. – Триста восемьдесят.

– Да, это хорошая цена. – Согласилась Зинаида. – А что муж сказал?

– Ничего. – Дёрнула плечами Алёна. – Я же не стала ему ценник показывать.

Зинаида рассмеялась, её глаза потеплели.

– Слушай, – сказала она почти дружеским тоном, – у нас намечается рождественская презентация журнала в «Библио глобусе». Может, сходишь?

– Почему я? – Удивилась Алёна. – Всегда девчонки из отдела продаж ходили.

– Некому. – Поморщилась Зинаида. – Наталья отдыхать укатила. Зоя приболела. А остальные, извини за прямоту, не смотрятся. Магазин хороший, престижный. Кофе напоят. Сходи, выручи редакцию.

– У-у, – скуксилась Алёна, – дел полно перед Новым годом. Надо подарки покупать…

– Премию выпишу. – Заговорщицким тоном изрекла Зинаида.

– А, это меняет дело. – Обрадовалась Алёна.

– Значит, договорились. – Зинаида сделала пометку в блокноте и тем же тоном, понизив голос, спросила:

– Признайся, у тебя появился друг? Это останется между нами.

– Ничего подобного. – Улыбнулась Алёна. И подумала, что иногда Зинаида Васильевна проявляет поразительную наивность: даже если бы в действительности это было так, кто признается в подобном? Разве что дура. Похоже, Зинаида и не поверила. Скептически приподняла брови, покачала головой, но ничего не сказала.

Алёна же отметила про себя, что и в облике Зинаиды появилось что-то новое: мягкое, более женственное, нечто неуловимое. Ей вдруг тоже ужасно захотелось спросить, покончила ли начальница с одиночеством. Но, разумеется, не стала. Зинаида тоже была не дура и навряд ли бы стала откровенничать.

Алёна направилась к выходу, как вдруг Зинаида её окликнула.

– Алёна, я хотела тебя спросить, – проговорила она, явно нервничая, – ты хорошо знаешь Олега?

– Какого Олега? – Удивилась Алёна.

– Клементьева.

– Кто это?

– Будет тебе… – Укоризненно произнесла Зинаида. – Ты же сама дала ему визитку с моим номером.

– Я? – Изумилась Алёна, ускоренно прокручивая в голове события последних дней, недель, месяцев.

Как вдруг осенило. Олег Клементьев. Её дорожный спаситель. Прощаясь, она дала ему визитку Зинаиды, на которой набросала Галкин номер. Но Галке он не позвонил. Неужели?!

Алёна в двух словах рассказала про ту забавную встречу. Зинаида слушала очень внимательно, и Алёна впервые видела волнение на её обыкновенно холодном непроницаемом лице. В конце сказала, смущённо улыбаясь.

– Это было так странно… Он позвонил, сказал, что мы не знакомы, но у него моя визитка. Странно, что я сразу не бросила трубку. Я считала, что давно вышла из возраста телефонных романов. Всё было так неожиданно… Он предложил встретиться. И… В общем, мы встречаемся уже два месяца. – Лицо Зинаиды озарилась, прямо-таки просияло изнутри. – Хочешь ещё кофе?

– Пожалуй. – Только и смогла вымолвить Алёна.

Один прекрасный день

Солнце забрезжило сквозь розовые жалюзи. Вероника открыла глаза, потянулась, сонным взглядом обвела комнату, увидела цветы в глиняной вазе на столике, радостно улыбнулась.

От Лондонской гостиницы до дома Дейва добирались часа полтора на его не новом, но и не древнем Ровере. Говорили обо всём и ни о чём. Дейв рассказывал, что его дочь уехала учиться на врача, живёт в университетском городке. Вероника может остановиться в её комнате.

Под конец пути Вероника умудрилась задремать под тихую музыку, лившуюся из магнитолы. А, когда Дейв разбудил её, то машина стояла перед домом, где жил Дейв, вернее сказать, домиком. Немногим более дачного. Два этажа, гараж и маленький палисадник.

Комната Лиз находилась на втором этаже. Она была небольшой, уютной, со светлой мебелью, розовыми стенами. Настоящая девичья комнатка. На столике у зеркала Вероника разглядела фото в рамке – симпатичная светловолосая девушка с улыбкой, как у Дейва.

Сам Дейв пожелал Веронике спокойной ночи и удалился. А Вероника ощутила лёгкую досаду от того, что он даже не попытался остаться. С другой стороны, сама дрыхла в машине. Вот Дейв и решил, что Вероника смертельно устала с дороги. Впрочем, он был недалёк от истины. Как только голова коснулась подушки, Вероника тотчас провалилась в крепкий сон. Ей снилось что-то удивительное, летящее, чего она не смогла бы сформулировать, проснувшись, но от чего потом сладко ныло и учащённо билось сердце.

Вероника глянула на часы и подскочила. Без четверти одиннадцать. Ничего себе – в гости приехала, соня садовая! Вероника наспех приняла душ, подкрасилась совсем чуть-чуть, чтобы не выглядеть одной из тех девушек, что наносят вечерний макияж в сауну, но и не смотреться бледной немочью. Надела джемпер и джинсы и спустилась вниз. Уже на лестнице почувствовала запах свежемолотых кофейных зёрен и ещё чего-то вкусненького.

– Привет. – Смущённо сказала Вероника, появившись в столовой. – Извини. Мне так неловко… Обычно я рано встаю.

– На отдыхе надо расслабиться. – Улыбнулся Дейв. – Яичница с беконом и кофе – стандартный английский завтрак.

– Спасибо. – Растроганно выговорила Вероника. – Право же, мне неудобно. Тогда я буду мыть посуду.

– У меня посудомойка. – Рассмеялся Дейв.

– Тогда с меня обед. – Нашлась Вероника. – Ты любишь борщ?

– Я всё люблю. – Сказал Дейв.

Вероника пила крепкий вкусный кофе и думала, что никогда она не чувствовала себя так легко и хорошо, как с этим, в сущности, малознакомым человеком.

– Можно вопрос? Почему ты написал именно в Россию?

– Мой прадед жил в России. Владел рудниками на Урале. Там женился на русской. Так что моя прабабушка русская. Не веришь? Сейчас покажу. – Он принёс несколько фотографий. Старых, выполненных на картоне с подписями в завитушках. Высокий крепкий мужчина с бородой, похожий на капитана дальнего плавания из детских фильмов и темноволосая женщина в элегантной шляпке. Вероника невольно ахнула. Дама на фото была очень похожа на Галку.

– Верно, твоя подруга на неё немного похожа. – Смущённо признался Дейв. – Забавно иногда срабатывает подсознание, не правда ли? Но я очень рад, что всё случилось так, как случилось.

И Вероника почувствовала, что краснеет под его долгим взглядом.

– Предлагаю после обеда заехать в мой магазин. Я дам ценные указания Мэгги, моей помощнице, и после мы отправимся на экскурсию. Согласна?

Вероника кивнула. Ещё бы не согласна. Ей было очень любопытно взглянуть на магазин Дейва, а заодно и на некую Мэгги.

При дневном свете городок выглядел мило, провинциально и немного игрушечно, точно сошёл с открытки. Двухэтажные домики в ряд, вычищенные улочки, прилизанные палисадники за невысокими изгородями. Автомобильчики возле домов тоже в основном небольшие. Вероника подумала, что наверняка есть и внедорожники, стоят себе в гаражах, дожидаются своего часа.

Пока дошли до магазина, Дейв поздоровался с парой-тройкой пожилых дам в джинсах и стёганых курточках с цветными пакетами из супермаркета в руках. Парикмахером за стеклянной витриной, приветственной махавшим феном. Подростком на красном велосипеде. Скоро Веронике казалось, что вся улица глазеет на них из-за оконных жалюзи. Только теперь она поняла истинный смысл выражения» провинциальная жизнь» – как на ладони. Когда тебя все, ну или почти все, знают, и некуда укрыться от любопытных глаз. Внезапно ей захотелось надеть шапку-невидимку. Вероника никогда не стремилась быть в центре внимания. Даже в детстве мечтала стать не актрисой, а учительницей. Неожиданно она сделала парадоксальное открытие: в большом городе ощущать себя одиноким гораздо легче, чем в маленьком. Похоже, Дейв понял её чувства, потому что сказал: «Ну вот, мы почти пришли. Сейчас сдам дела, и мы уедем в цивилизацию.» И при этом улыбнулся, но как-то невесело.

Магазин Дейва был в стиле городка: небольшим, но светлым и уютным. В нём удивительным образом умещалось всё, что нужно, и ещё оставалось достаточно места. Продавщица Мэгги, симпатичная веснушчатая девушка с ясной улыбкой и семимесячным животиком, спросила Веронику, холодно ли в России. Вероника ответила, что, когда она улетала, было минус десять, что для российской зимы считается средней температурой. Вот минус двадцать – это действительно холодно. Мэгги распахнула серые глаза, поежилась и постучала зубами в знак того, что она в ужасе. И рассмеялась так заразительно, что Дейв и Вероника засмеялись тоже. Дейв спросил, не трудно ли будет Мэгги сегодня поработать одной, или ему прислать помощника, соседского мальчика Трея. Мэгги ответила, чтобы он не беспокоился, Трея не нужно, он лентяй, от него всё равно не будет толку. Всё равно скоро ей придётся отдыхать, показав на живот, снова рассмеялась и сказала:

– Это у нас с Чаком первый. Чак – мой муж. Он работает шофёром. А у вас есть дети?

Вероника ответила, что нет.

– О, у вас всё впереди. – Сказала Мэгги. – Вы ещё совсем молодая.

Вероника подумала, что она попала в машину времени. Второй раз за последние сутки её называют совсем молодой. Эта провинция начинала ей положительно нравиться.

– Тяжело будет, когда Мэгги уйдёт. – Сказал Дейв, когда сели в машину. – Они с Чаком – замечательные ребята. Нелегко найти одновременно хорошего работника и просто приятного человека.

Вероника согласилась и подумала, что проблемы по сути везде одни и те же, будь то Россия, Англия или Зимбабве.

За окном тянулись поля, холмы, кое-где паслись стада овец.

– Частные владения. – Сказал Дейв. – Типичная провинция. Моей бывшей жене это никогда не нравилось. Она уехала в Лондон. А мне здесь хорошо, я не люблю шум и толчею. Она хорошая женщина, просто мы очень разные. Тяжело – однажды проснуться и осознать, что чувства ушли, и нет ничего общего, кроме ребёнка. Потому, когда Лиз выросла, мы спокойно разошлись, без сцен и скандалов, у каждого началась своя жизнь.

«По-английски, – подумала Вероника, припомнив не самые красивые окончания собственных неудачных романов.

Вероника решила, что, наверно, должна тоже рассказать что-нибудь о себе, но говорить-то особо было нечего. И честно призналась, что очень много работала, чтобы добиться успеха. А потом однажды проснулась и осознала, что ей тридцать пять, а всё, что у неё есть – неплохая работа и несколько не слишком удачных романов за плечами. И стало немного тоскливо. Сказала, и сама испугалась собственной откровенности. Разве об этом следует говорить мужчине на свидании? Но Дейв, похоже, воспринял нормально. Согласился, что однажды наступает момент, когда свобода начинает тяготить.

– Хорошо, что придумали Интернет. – Сказал он, и оба рассмеялись.

Лондон выглядел совсем иначе. Светило яркое солнце.

– Это редкость. – Заметил Дейв. – Обычно погода изменчива: ясно, а через минуту дождь. Про это уже анекдоты сочиняют. Ты привезла солнце.

Они гуляли по городу, смотрели смену караула у Букингемского дворца, прошлись по Бейкер-стрит, перекусили в отличном пабе, где разрешалось курить, послушали оратора в Гайд-парке, который призывал в канун Рождества всех любить друг друга.

– С этим не поспоришь. – Сказал Дейв и взял Веронику за руку.

Вероника подумала о том, что в этот вечер точно не заснёт, и ощутила лёгкое радостное волнение. «Даже если из этого ничего не получится, – сказала она себе, – я навсегда запомню эти дни как самые счастливые. Как праздник.»

Вечером был ужин в ресторане с плавной музыкой и свечами на столиках. Они снова говорили обо всём и ни о чём. Временами повисала пауза, они смотрели друг на друга, и Веронику не оставляло ощущение недосказанности, как бывает, когда каждый хочет произнести что-то важное, но не решается и надеется, что это скажет другой.

На обратной дороге в машине Вероника думала о том, что делать, если он снова скажет «спокойной ночи». Вдруг она всё же не в его вкусе, а комплименты – обычная мужская вежливость? От этих мыслей делалось зябко и тоскливо.

– Это был чудесный день. – Сказал Дейв, когда они зашли в дом.

– Да, прекрасный. – Отозвалась Вероника.

Он провёл пальцами по её щеке, и Веронике отчаянно захотелось, чтобы его рука скользнула ниже.

– Поправь меня, если что-то не так. – Тихо попросил Дейв. – Ты мне очень нравишься. Я не знаю, как скоро это принято в России… – он замялся, подбирая нужные слова.

– Ты тоже мне очень нравишься. – Произнесла Вероника, поймав его ладонь своей. – И в этом Россия ничем не отличается от Англии…

Потрясающе!

Посреди ночи у Алёны зазвонил мобильник.

– Алло. – Просипела она, разлепив глаза.

– Алёнка, – донёсся торжествующий шёпот Вероники, – слушай, мы встретились. И у нас всё было!

– Который час?!

– Не знаю. У нас часа два.

– Я тебя убью. – Сказала Алёна. – Ну и как?

– Потрясающе!

– Поздравляю. – Зевнула Алёна, – только давай подробности днём. О кей?

– Кто звонил? – Спросил проснувшийся Валерий.

– Верка. Из Англии.

– В пять утра?!

– У них два ночи.

– Что ты мне мозги пудришь?! – Взвился Валерий.

– На, гляди последний входящий! – Рявкнула в ответ Алёна. – Видишь, написано русским шрифтом: Вероника. Совсем офигел, Отелло!

– Это твои подружки офигели по ночам звонить! Что такого важного ей потребовалось сообщить?!

– Что у неё был потрясающий секс.

– Хм, причина, конечно, уважительная. – Поскрёб подбородок Валерка. – Может, нам тоже сейчас стоит заняться потрясающим сексом? Чтобы попозже ей перезвонить, а? Раз уж всё равно проснулись.

А что, – сладко потянулась Алёна, – интересная мысль.

Предпраздничный синдром

В преддверии нового года во всём ощущалась некая нервозность. Или Галке так казалось, потому что её состояние было именно таковым. Галка определила его как предпраздничный синдром. На работе припахали дежурить на школьную дискотеку, будто ей не хватало классных мероприятий – огонька и экскурсии в Пушкинский музей, куда кодлу восьмиклассников придётся вести на метро и, естественно, по дороге доглядывать в оба. Плюс зачёт на курсах английского, которые она не бросила: стало жаль потраченного времени и уплаченных денег. Вовчик бурчал, на фига ей всё это надо, но Галка стояла на своём: в школе вечно «гуляют» часы иностранного, спикающие училки периодически сваливают в какую-нибудь фирму, где зарплата выше и нервотрёпки меньше. Вот Галка и возьмёт английский. Частные ученики опять же. А потом будет заниматься с собственными детьми, ведь без языка никуда, а репетитор стоит немалых денег. Ко всему прочему Галка хотела выбраться куда-нибудь в жаркие края, мечтала о Таиланде, но Вовчик сказал, что новогодние туры стоят безумных денег, гораздо выгоднее поехать в феврале. Будто Галку в феврале кто-то отпустит с работы! Они долго и нудно препирались, в итоге решили, что поедут с третьего января. Но когда Галка стала обзванивать турфирмы, оказалось, что подходящих мест уже нет. Остались только супердорогие отели люкс, которые не по карману. И совсем дешёвые общаги, где тусуются студенты.

– А говорят, в России почти нет среднего класса. – Ворчала Галка.

– Едут не только из России. – Резонно возражал Вовчик, который вовсе не выглядел расстроенным. – Поверь, здесь тоже можно неплохо отдохнуть. Поедем на дачу, покатаемся по лесу на лыжах. Сходим в театр, сто лет не были. В ресторан. А Новый год отметим вдвоём, я и ты.

И Галка смирилась. А что оставалось? Не ругаться же в праздник.

Но поругаться всё же довелось. Совсем по иному поводу.

Мнительная Галка выбралась к гинекологу. Пожаловалась, что хочет забеременеть, но у неё не получается. Женщина-врач лет пятидесяти повторила вслед за Алёной и Вероникой, что прошло очень мало времени для выводов, но всё же дала направления на разные анализы.

Анализы показали хламидиоз.

Врач, кисло поморщившись, сказала, что болезнь, к счастью, не опасная и успешно лечится. Но в запущенной форме может препятствовать оплодотворению. Партнёру тоже надо пройти курс лечения, иначе не будет смысла.

– Но после лечения я смогу забеременеть? – Дрожащим голосом спросила Галка.

– Будем надеяться. – Отрезала врач. На её лице читалось: «Трахаться с кем попало не надо было». Или Галке показалось, потому что сама она подумала именно так, хотя и знала, хламидиоз передаётся не только половым путём.

То же выражение (или снова показалось) Галка прочла на лице Вовчика, когда принесла домой неприятную весть.

– Что ты так на меня смотришь? – Вспылила Галка. – Думаешь, именно я притащила эту гадость?! С таким же успехом это мог быть ты!

– Ничего такого я не думаю. – Огрызнулся Вовчик. – А что я, радоваться должен? Хороший рождественский подарочек.

Остаток вечера они провели в молчанье. Вовчик уткнулся в телевизор, Галка проверяла ученические сочинения.

В конце концов, Вовчик заговорил первым.

– Мама и папа приглашают нас в субботу на обед.

Галка выронила ручку. Лучше бы Вовчик продолжал молчать.

– Не волнуйся. – Ободряюще сказал Вовчик, – она часто вспоминала тебя и говорила только хорошее.

– Чем же я заслужила такую честь? – Изумилась Галка. В старые не слишком добрые времена свекровь не баловала её комплиментами. – По-моему, я не особенно ей нравилась.

– Всё познаётся в сравнении. – Философски изрёк Вовчик. – Просто Лилька нравилась ей ещё меньше.

Оборотная сторона популярности

Презентация журнала заключалась не только в том, чтобы показать товар лицом, но и в распродаже завезённых в магазин экземпляров. Время было выбрано наиболее удачное с позиции торговли – с пяти до семи вечера – когда деловой люд после трудового дня громит магазины в поисках новогодних подарков. Но с точки зрения попить кофе это время было абсолютно неприемлемым: духота, толчея. Громкоговоритель то и дело вещал о том, что на втором этаже магазина проходит презентация супермодного суперсовременного женского журнала, на вопросы читательниц отвечает ведущая рубрики Алёна Самсонова. дамы, не желая отстать от моды и современности, спешили к столику, где мило улыбалась Алёна. Она не ожидала, что журнал пользуется такой популярностью. Большинство женщин заговаривали с Алёной как со старой знакомой, начиная со слов «Я регулярно читаю вашу рубрику» и далее излагали свои мнения, чаяния, проблемы. Алёне пришлось призвать всю свою находчивость, чтобы найти ответы на вопросы, многие из которых были достаточно интимными и могли поставить в тупик именитого психолога. Имидж «доброй подружки» сыграл с ней злую шутку, на пару часов ей пришлось стать подружкой для сотни незнакомых женщин.

О кофе пришлось забыть. Зато за первые полчаса была продана половина журналов. Алёна думала о том, что если дело пойдёт с той же скоростью, она освободится на час раньше.

В момент, когда толпа женщин у прилавка слегка поредела, и Алёна перевела дух, к ней подошёл господин в расстёгнутом кашемировом полупальто, сером пиджаке, синей рубашке и зелёном галстуке, с коричневым портфелем в руках. Обдал сладковатым запахом парфюма. В мужской моде Алёна разбиралась лучше, чем в женской: много лет служила супругу имиджмейкером, и получалось у неё неплохо. Валерка с гордостью говорил, что в офисе он считается одним из самых стильных мужчин. И сейчас ей хватило взгляда определить как высокую степень качества и дороговизны элементов одежды господина, так и аналогичную степень безвкусицы, с которой это было подобрано.

– Добрый вечер, – сказал он с медоточивой улыбкой, – вы, значит, писательница:

– Что-то в этом роде.

– А я занимаюсь нефтью. – С гордостью объявил господин и вручил Алёне визитку.

– Поздравляю. – Не удержалась от иронии Алёна.

– У меня большие связи. – Продолжал интриговать незнакомец.

Алёна промолчала. Этот тип ей был хорошо знаком. Провинциальный нувориш, ошалевший от свалившихся на него капиталов, и не знающий, чем ещё обзавестись помимо дома на Рублёвке, десятка автомобилей и юной любовницы-модели бульварного эротик-журнальчика.

«Сейчас он начнёт рассказывать, какой он крутой». – Подумала Алёна.

– Вы, случайно, не знакомы с N? – Поинтересовался нефтяник. – Я многих писательниц на Рублёвке знаю.

Алёна покачала головой: она была знакома ни с N, ни с другими писательницами с Рублёвки.

– Я знаю хороший ресторан неподалёку. – Не унимался господин от нефти. – Может, поужинаем после окончания презентации?

Алёна ответила, что она поужинает дома с мужем и сыном. И подумала о несладкой судьбе девушек-продавцов, вынужденных целыми днями выносить подобных типов и не иметь возможности послать их подальше, поскольку это было бы грубостью в отношении клиента.

– Но мы можем как-нибудь увидеться? – Не отставал настырный кавалер.

Алёна проигнорировала этот вопрос. Подошедшая дама обратилась к ней с вопросом, и Алёна с облегчением переключилась на неё. Стопка журналов стремительно уменьшалось. Пропорционально увеличивалась радость Алёны от предвкушения скорого освобождения. Она ещё раз убедилась, что не испытывает никакого удовольствия от публичности. Вот Галка на этом месте ловила бы кайф и, ещё пару месяцев назад, не упустила бы этого нефтяника. Но, похоже, у них с Вовчиком на этот раз всё серьёзно.

Последний журнал обрёл свою покупательницу. Алёна отказалась от кофе и засобиралась к выходу. Она чувствовала себя так, словно отпахала часов двенадцать.

– Позвольте вас подвезти.

Алёна вздрогнула от неожиданности. Успела позабыть про нефтяника, а он, оказывается, бродил поблизости. Делать человеку нечего что ли?

– Спасибо, не надо. – Сухо ответила Алёна.

Работа закончилась, и дежурная улыбка больше не требовалась.

– У меня здесь машина. – Гордо объявил нефтяник, – показав пальцем на огроменный припаркованный джип, перегородивший половину тротуара.

– Скажу по секрету, у меня тоже есть машина. – Поведала Алёна. – Только она на парковке. Всего хорошего.

– Вы не оставите мне визитку?

– Нет! – Почти заорала Алёна.

– Но вы мне позвоните? – Крикнул вслед настойчивый кавалер.

– Непременно. – Бросила Алёна и спешно смешалась с толпой.

На самом деле Алёна приехала на метро. Её водительский опыт пока не позволял рулить по узким центральным улочкам, забитым внедорожниками нефтяных магнатов. К тому же прямая ветка метро домчала её до дома гораздо быстрее. Алёна погрузилась в отрешённое состояние усталости после трудового дня. Ехала и думала, что популярность имеет не только положительные стороны.

Семейный обед

К церемонии обеда со свекровью Галка подошла со всей ответственностью. Сделала маникюр, купила торт и новое платье. Она говорила себе, что уже давно не наивная девчонка, а взрослая женщина, знающая себе цену, с квартирой, нормальной работой. И если их, имелись в виду Вовкины родичи, что-то не устраивает, пусть катятся. И всё-таки аутотренинг помог не до конца: Галка волновалась. Ей пришлось перекрашивать губы: рука, наносившая контур, предательски дрогнула.

– Не волнуйся, – Вовчик словно читал её мысли, – с тех пор, как папу отправили на пенсию, мама стала гораздо демократичнее.

Галка воздержалась от комментариев, хотя очень хотелось.

– Классно выглядишь, – сказал Вовчик и хлопнул Галку по попе, та в ответ ущипнула мужа за бок.

– Прекрати, – строго сказала Галка, – лучше помоги. Застегни молнию. Я не очень толстая в этом платье?

– Ужасно. – Отозвался Вовчик, – ути, моя толстушка.

– Убери руки! – Возмущалась Галка. – Нашёл время!

– Сама просила помочь.

– Я молнию просила застегнуть, а не бюстгальтер расстёгивать. Ну, прекрати, в самом деле! – Рявкнула она на разрезвившегося супруга. – А то никуда не пойду!

В другой момент Галка приняла бы заигрывания Вовчика с энтузиазмом, но не теперь, когда чувствовала себя дипломатом, отправлявшимся на важную встречу с послами неприсоединившейся страны.

– Какие мы серьёзные! – Засмеялся Вовчик. – Брось, мы же не на приём идём, опоздаем чуть-чуть. Ничего страшного. Иди сюда, ты такая сексуальная, когда сердишься!

– Отстань. – Отрубила Галка. – Потерпишь до вечера. Не маленький.

– Ясно, что не маленький. Маленькие такими делами не занимаются. – Раздосадовано сказал Вовчик, напяливая старый свитер. – Ладно, тогда пошли. Чего копаешься?

Галка не обратила на эти реплики ни малейшего внимания. Спокойно завершила одевание, подколола волосы, припудрила носик, критично оглядела себя в зеркало, осталась довольна. Тёмно-зелёное платье с юбкой-годэ выгодно облегало её фигуру, где надо, скрадывая, а где надо – подчёркивая. И когда всё было готово, скомандовала:

– Вперёд.

Переступая порог четырёхкомнатной квартиры на Ленинском. Галка вновь почувствовала невольный трепет. Здесь всё было по-прежнему, не считая мелких штрихов в интерьере. Свёкор, бодрый подвижный старикан, долго тряс Галкину руку, приговаривая, как он рад встрече. Галка улыбнулась и сказала, что тоже рада. С Вовкиным отцом у неё и в прошлом были хорошие отношения. Впрочем, Сергей Петрович всегда был человеком на редкость беззлобным и миролюбивым, с лёгким характером, и поссориться с ним было невозможно. К тому же дома он бывал нечасто: имел обыкновение допоздна задерживаться на службе, выезжал в командировки и в домашние дела не вмешивался. В противоположность ему супруга, Ирина Константиновна, была дамой въедливой, стервозной и обладала полным набором чиновничьей супруги: снобизмом, надменностью и чванством. Единственного сына считала золотым мальчиком, всех его девушек не из числа номенклатурных дочек – проститутками и охотницами за состоянием. И поселившаяся в её доме Галка моментально стала врагом номер один. Развод же восприняла как государственный праздник.

Вот почему Галка, пока машина мчала из Кузьминок на Ленинский, сколько ни внушала себе: кто старое помянет, тому глаз вон, надо уметь прощать, а неприятные воспоминания помимо воли так и лезли в голову. Чтобы отвлечься, она принялась напевать в такт звучавшей по радио песенке, но Вовчик страдальчески скривился как от зубной боли и попросил Галку перестать.

Ирина Константиновна, подтянутая, с безупречной осанкой, идеальной стрижкой и неярким макияжем, почти не изменилась. Поприветствовала Галку вежливой улыбкой, приподняв уголки сложенных бантиком губ. Задала пару дежурных вопросов о родителях, работе, пригласила к столу. Ужин проходил натянуто, церемонно. Женщины старались быть предельно любезны друг с дружкой. При упоминании Лильки Ирина Константиновна страдальчески морщилась и картинно прикладывала пальцы ко лбу, а Вовчик буравил Ирину Константиновну многозначительным взглядом, давая понять, что воспоминания экс-супруги номер два при экс-супруге номер один неуместны.

Под конец трапезы у Галки разболелась голова и она думала о том, как бы скорее уйти.

– Эта квартира кажется такой огромной и пустой для нас двоих. – Страдальческим тоном произнесла Ирина Константиновна, – Надеюсь, мы с Сергеем Петровичем дождёмся дня, когда здесь зазвучат детские голоса? Галя, вы с Вовой планируете малыша?

– Конечно. – Через силу улыбнулась Галка.

– Мы уже работает над этим. – Заверил Вовчик.

– Но вы собираетесь узаконить отношения?

Как ни странно этот вопрос застал Галку врасплох. Она беспомощно посмотрела на Вовчика.

– Возможно. – Спокойно ответил он. – Какая разница? Один раз мы уже узаконили отношения. Ничем хорошим это не кончилось.

Галка кивнула. Но в глубине души почувствовала, что ожидала иного ответа.

– Слышали?! – Неожиданно подскочил Сергей Петрович, – цунами в Таиланде! Прямо в курортной зоне! Смыло несколько отелей на Пхукетте. Какой ужас! Столько жертв!

Галка выронила вилку и уставилась в экран, по которому плыли чудовищные кадры разрушений: смятые дома, вывороченные деревья, рыдающие люди.

– Господи, – прошептала она, – а мы туда чуть не уехали!

Внезапно всё остальное сделалось мелким и незначительным. Они живы, вместе, и это главное, а всё остальное поправимо.

Похоже эта мысль посетила всех сидевших за столом.

– Давайте выпьем за здоровье, – сказала Ирина Константиновна безо всякого жеманства, – За здоровье и счастье. Вова, Галя, любите друг друга и будьте счастливы. Правда, Серёжа?

Её голос звучал искренне, как никогда.

– Точно. – Отозвался Сергей Петрович.

Факультативы

Алёна полезла в компьютер и наткнулась на непонятный незнакомый файл. Открыла и ахнула. На экране сменялись порнографические картинки.

«Откуда это?! – Подумала она, и тут же сама ответила: Димка!»

Димки дома не было. Он пошёл на компьютерные курсы.

Алёна поднялась, прошлась по комнате взад-вперёд, обмозговывая, что и как надо сказать повзрослевшему сыну. Опыта в таком деликатном деле у неё пока не было. Потому Алёна решила спросить совета у приятельницы, Надежды, вырастившей сына и дочь.

К счастью Надежда взяла трубку. Выслушав взволнованный Алёнин монолог, долго ржала. Потом сказал, что нечто подобное у её Никитки было: обнаружили порножурнал, аккурат классе в седьмом.

– Муж тогда велел Никите, чтобы он спрятал журнал подальше, чтобы не нашла младшая дочка.

– И всё?

– Нет, ну мы, конечно, побеседовали с ним на эту тему. Поговорили о предохранении. А что ещё сделаешь? Такое время, сама знаешь. Не у себя – у друга посмотрит.

– Какое предохранение? – Едва не выронила трубку Алёна. – Ему только тринадцать!

– Ха! – Сказала Надежда. – Ты, мать, от жизни отстаёшь. Акселлерация на дворе. Вон, в сегодняшнем «МК» почитай: девчонка в одиннадцать лет родила от четырнадцатилетнего дружка. Кастрировала бы, гадёныша… Да и девка хороша, шалава малолетняя… Я вот своей Нинке долблю-долблю…

Алёна послушала вполуха, что Надежда внушает шестнадцатилетней дочери. Поболтали ещё о том, о сём, распрощались.

В семь вернулся с работы довольный Валерий. Помазал путёвкой в подмосковный дом отдыха. Торжественно объявил:

– Поедем оздоравливаться.

– Ты глянь, что Димка в комп закачал.

– Что?

– Порнуху. – Объявила Алёна.

– Вечером посмотрю. – Сказал Валерка. – Сейчас нет настроения.

– Валер, ты чё, обалдел? – Вскинулась Алёна. – Ты хоть понял, что я тебе сказала? Наш сын притащил такую гадость в дом! Ты должен с ним поговорить по-мужски.

– Поговорю. – Почесал затылок Валерий. – Думаю, пора объяснить, как надо предохраняться.

– Думаю, он уже сам тебя может этому научить. – Ехидно сказала Алёна.

– А что ты предлагаешь? Запретами ничего не добьёшься. Надо проводить разъяснительную работу.

– Вот и проводи. Ты отец, в конце концов.

– Ты, между прочим, больше меня дома бываешь. – Заметил Валерий.

– У меня, между прочим, члена нет, чтобы показывать, как резинку натянуть. – Парировала Алёна.

– Фу, гадости разные перед ужином говоришь.

– Ты глянь, что твой сын принёс, – Вспылила Алёна, – вообще аппетит пропадёт.

– Давай, показывай, – сказал Валерка, – а то, чувствую, иначе не получу я ужина.

Алёна продемонстрировала файл.

– М-да, – покачал головой Валерка, – ничего себе факультатив…

– Думаю, его надо побольше загрузить. – Предложила Алёна.

– Правильно. Куда он сейчас ходит?

– Бассейн, компьютеры. Может, английским дополнительно начать заниматься?

– И немецким. – Поставил точку Валерий. – А если ещё что-либо подобное откинет, будет французский. Или итальянский.

– Или оба. – Добавила Алёна. – Чтобы без дела не слонялся.

– Гениально. – Просиял Валерка. – А теперь ужин!

– Только о жратве думаешь. – Недовольно буркнула Алёна.

Валерий приканчивал цыплёнка-гриль, когда Димка вернулся с курсов.

– Привет, па. – Обронил он, раздеваясь.

– Добрый вечер, сынок. – Ласково проговорил Валерий. – Есть разговор. У меня две новости: плохая и хорошая. Плохая – это то, что мы с мамой обнаружили в компьютере.

– А хорошая? – Дрожащим голосом спросил Димка.

– С нового года ты будешь дополнительно заниматься английским и немецким. С репетитором.

– А ещё папа объяснит, как надо предохраняться. – Дополнила Алёна. – Что ж побеседуйте, а я перетряхну вещи и достану чемодан. Всех с наступающим.

– Спасибо. – Убитым голосом ответил Димка.

Неделя пролетела как один день. Накануне отъезда Вероника и Дейв сидели в небольшом пабе в центре городка. Официантка принесла пиво и улыбнулась как старым знакомым. Вероника припомнила, что видела эту женщину на улице. Маленький городок, где все друг друга знают… В кафе на углу, где она обедает по рабочим дням уже чёрт-те сколько лет, официанты вряд ли помнят её лицо. Сколько проходит через них таких Вероник в течение дня в центре огромного мегаполиса…

– Жаль, что ты уезжаешь. – Закурив, сказал Дейв.

– Мне тоже. – Отозвалась Вероника.

– Ты вернёшься? Мне кажется, у нас могло бы получиться.

– Мне тоже так кажется… Чёрт, ну почему ты живёшь так далеко? – Вероника прикусила губу. – Знаешь, когда девчонки мечтали о заморских принцах, я всегда надеялась, что встречу свою судьбу на соседней улице…

– Тебя так много держит там? – Спросил Дейв.

– Не так чтобы очень… Работа, друзья, мама… Стандартный в общем-то набор.

– Понимаю. – Упавшим голосом сказал Дейв. – Девушке из мегаполиса трудно переехать в такую дыру…

– Это вовсе не дыра. – Возразила Вероника. – Просто мне нужно время, чтобы собраться с мыслями… Всё получилось так быстро… Чем я буду здесь заниматься?

– Помогать мне в магазине. Хотя, – он печально усмехнулся, – конечно, это не твой уровень. Я хотел бы предложить тебе большее, но, к сожалению… Другого у меня нет. Но если ты всё же надумаешь, только позвони. Я буду ждать.

– Ты не должен быть таким хорошим. – Прошептала Вероника, – Скажи мне какую-нибудь гадость, или я сейчас зареву, у меня поплывёт косметика, все будут на нас смотреть…

– Я влюблён в тебя. – Сказал Дейв очень серьёзно.

– Я тоже влюблена в тебя. – Ответила Вероника. – Господи, это ужасно!

И убежала реветь в дамскую комнату.

Семейный обед – 2

Не желая отставать в проявлении жеста доброй воли, родители Галки тоже устроили семейный обед. Поскольку Галкины родители были людьми простыми, всё прошло значительно проще. Вовчик и Иван Иваныч, Галкин отец, дружно распили две бутылки водки за светлое будущее, женщинам и Лёньке досталось столовое вино. Лёнька немного обиделся на подобную дискриминацию. Кот Мартын, завидев Вовчика, забрался на сервант и просидел там весь вечер, время от времени напоминая о себе противным мяуканьем. В конце концов, Вовчику удалось задобрить злопамятного кота большим куском карбоната.

Во время перекура Ленька выпросил у нового родственника пятьсот рублей. Садиться за руль Вовчик был не в состоянии, потому заночевали у Галкиных родителей на стареньком диване в гостиной. Попытка заняться любовью завершилась неудачей: диван отвратительно скрипел при каждом движении. К тому же в комнату пробрался Мартын и принялся орать.

– Кыш! – Шикнул Вовчик и бросил в кота тапком, после чего Мартын исчез за дверью до утра. А Вовчик клятвенно пообещал завести огромную злую собаку.

Откровенный разговор

Вероника вышла на работу. Праздник кончился, наступили суровые будни. Как обычно, её ожидал полный завал. Комп нетерпеливо подмигивал длинной чередой неотвеченных мейлов. По вертушке отзвонил шеф, напомнил, что надо срочно подготовить презентацию. Неожиданно Вероника подумала с тоской: неужели этот ежедневный аврал – то, чему стоит посвятить жизнь? К этому ли она стремилась, когда зубрила конспекты в то время как подружки бегали на свидания? Мама говорила ей: всё будет потом. Когда закончишь школу, институт. Получишь хорошую работу… И вот это «потом» наступило. Как сказала героиня замечательного фильма: именно когда всего добьёшься, хочется завыть…

– Как отдохнула? – Спросила Римка.

– Замечательно. – Вероника печально улыбнулась своим мыслям.

– Ой, мы тоже классно съездили…

Вероника слушала Римку, но не слышала. Мысли уносились далеко, к лондонским дождям и туманам.

– Слышала, Самойлову переманили в другую компанию? – Спросила Римка.

– Да? – Удивилась Вероника.

Татьяна Самойлова была руководителем отдела. Разговоры о возможном переходе велись в кулуарах, но Вероника была слишком занята подготовкой к поездке, и не особенно прислушивалась.

– И кого поставят вместо неё?

– Поговаривают, что тебя.

– Да? – Снова растерянно переспросила Вероника.

– Вот только не делай вид, что не в курсе. – Рассердилась Римма. – Это не по-товарищески.

– Я, правда, не в курсе. – Оправдывалась Вероника. – Это одни разговоры.

– Разговоры на пустом месте не ведутся. – Возразила Римма. – Кого ещё ставить, как не тебя? Хорошая должность. Оклад, зарубежные командировки. Автомобиль… – Римма вздохнула не без зависти.

– У меня есть автомобиль. – Сказала Вероника.

– Продашь. – Недоумённо дёрнула плечами Римка. – Деньги что ль лишние?

– Пойду, покурю. – Сказала Вероника. – Потом впрягусь.

Она вышла из кабинета, на подхлде к курилке услышала голоса. Девчонки, как всегда, судачили о девичьем: перемывали кости своим мужьям, бойфрендам, подругам…

– Слышала. Малишевскую ставят вместо Самойловой?

Вероника остановилась, напряглась, прислушалась. Подслушивать, конечно, нехорошо, но если очень хочется…

– Пусть пашет. – Сказала другая. – Таким только карьеру и делать. Ни семьи, ни детей. По-моему, даже мужика нет нормального…

– Конечно, нет. Иначе торчала бы она тут до ночи?

– Был, вроде, какой-то, да не надолго его хватило…

Вероника развернулась и быстро пошла по коридору обратно в кабинет.

Вечером Вероника без аппетита ковыряла вилкой котлету.

– Вера, ты очень изменилась после этой поездки. – Сказала мать. – Просто сама не своя. Встретила там мужчину?

– Да. – Односложно ответила Вероника. Меньше всего хотелось выслушивать материнские стенания.

– Думаешь о нём?

– Да.

– Он хороший человек?

– Да.

– И что?

– Ничего. Слишком далеко. – Вероника допила чай и встала, намереваясь закончить разговор.

– Далеко от чего?

– Что? – Переспросила Вероника.

– Знаешь, я тебе никогда не говорила. – Людмила Анатольевна говорила медленно, глядя мимо дочери, в пространство. Вероника поняла, что слова давались ей нелегко. – Мы с твоим отцом не были женаты. Штамп ведь не главное. После института Павла распределили во Владивосток. Он хотел, чтобы я ехала с ним. Но я испугалась. Сказала: «слишком далеко». Мне не хотелось терять Москву. Я всё тянула, и Павел уехал один. Звонил, писал, звал меня. Но я всё не могла решиться. Он и перестал звать. Вскоре женился на другой женщине. У них родились дети… А потом он умер от рака.

– Ты жалела, что не поехала? – Спросила Вероника.

– Не было дня, чтобы я не жалела об этом. Не хочу, чтобы ты повторила мою ошибку. Даже если ничего не получится, лучше жалеть о сделанном, чем о не сделанном.

– Но, если я уеду, как же ты будешь совсем одна?

– Не беспокойся за меня. – Решительно сказала Людмила Анатольевна. – Я не ребёнок, не пропаду. В гости к тебе приеду. Всегда хотела побывать в Англии. Вон, западные пенсионеры путешествуют, чем я хуже?

– Ты лучше всех. – Растроганно прошептала Вероника, обнимая мать. – Самая лучшая на свете.

В канун праздников, выкроив минутку в предновогодней суете подружки пересеклись в кафешке, чтобы обменяться милыми подарочными безделушками, старыми впечатлениями и новыми планами на год.

– Я решила уехать. – Сказала Вероника. – Хоть раз в жизни можно рискнуть.

От нелёгких раздумий она слегка осунулась, но это придавало её облику некую утончённость.

– Риск – благородное дело. – Воскликнула Галка. – Кто не рискует – не пьёт Шампанского. Единственное, что меня бы остановило – провинция. Ты не будешь скучать по большому городу?

– Уж не больше, чем я в коттедже. – Сказала Алёна.

– Всё-таки покупаете?

– Хуже. Строим.

– Не плачь. Мы с Вовкой приедем тебя развлекать. И тебя, дорогая, тоже. – Со смехом обратилась Галка к Веронике.

– Прекрасно. – Невозмутимо отозвалась та.

– На работе-то как восприняли?

– Как тихое помешательство. – Улыбнулась Вероника. – Или как буйное…

Подошла официантка принять заказ.

– Я пью апельсиновый сок. – Объявила Галка.

– Чё так? – Удивились девушки.

Галка шёпотом пояснила, что принимает лекарства.

– Ты бы с нового года начала. – Сказала Алёна.

– Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? – Резонно возразила Галка. – Вер, а ты о ребёнке думаешь?

– Какой ребёнок?! – Испугалась Вероника. – Не гони лошадей. Может, мы вообще на следующий день разбежимся.

– Не разбежитесь. – Уверенно сказала Галка. – У меня интуиция. Кстати, с тебя отходняк.

– Договорились.

У Алёны зазвонил мобильный.

– Да. – Сказала она. – Да, Малаховка. Сколько? С ума сошли? Вот именно, что я знаю, сколько это стоит. Сколько? Так, другой разговор…

Поговорив, объяснила:

– Строители. При слове Малаховка ломят цены. То же самое, но в соседнем посёлке будет стоить втрое дешевле.

– Для писателя ты слишком твёрдо стоишь на грешной земле. – Иронизировала Галка. – Творческие натуры должны парить в облаках.

– Кто высоко парит, потом больно падает. – Сказала Алёна. – Лучше я постою.

– Но роман движется? – Продолжала допытываться Галка.

– Движется помаленьку. Надеюсь скоро закончить.

– Не забудь подписать нам по экземпляру.

– Не волнуйтесь, не забуду. – Улыбнулась Алёна. – Что ж, давайте, за наш творческий поиск. И за его удачное завершение.

Вместо эпилога

Книга Алёны была издана и пользовалась успехом. Алёна решила, что непременно возьмётся за новый роман, как только закончится строительство коттеджа.

Вероника живёт в Англии, помогает мужу в магазине, в свободное время переводит книгу подруги на английский и обещает найти издателя в Лондоне.

В семействе Галки и Вовчика ожидается прибавление. УЗИ показало двойню. В честь этого события Галка и Вовчик всё-таки решились на повторный брак.

Впрочем, это уже совсем другая история…

2005 г.

Примечания

1

Е. Городецкая

Content

Елена Гайворонская
Несломленные каблучки

Творческий поиск. Редакционное задание

Как всё началось

Размышления на тему…

Цветок жизни

Галка, Вовчик, Дедуля и заблудившаяся Судьба

Сюрпрайз

Про Женьку и Интернет

Культурный отдых

Детские забавы

Будь моим талисманом!

Трудности воспитания будущего мужчины

Фитнес, фитнес-клубы и фитнесмены

Фитнес-клуб по интересам и горячие московские фитнес-леди

Те же и Вероника

На троих

Замечательный сосед

Трудности воспитания будущего мужчины – 2

В поисках утраченного имиджа

Top-models или страсти по «Дикой орхидее»

Автомобильный экстрим и появление Спасителя

Романтический вечер

Ещё целых два романтических вечера

Интересная встреча

Маленькая женская месть

Трудности воспитания будущего мужчины – 3

Разбор полётов. Страсти по Мерседесу

Дочки-матери

Ветер перемен

Настоящая дуэль

Новые проблемы

Гость из прошлого

Мучения авто-леди

Инфлюэнца

Пробуждение

Слон и мухи

На поправку

Предложение руки и сердца

Путешествие на машине времени

Буря в стакане воды. Проблемы второго медового месяца

Точки над тире

Беби-бум и не только

Детский мир и взрослый

Разговор начистоту

Вероника принимает решение

Трещины

Весёленький вечерок

Сезон охоты

Курс на здоровый образ жизни

Послание

Лиля, Бася и Мартын. Трудности переезда

Опасные игры. Гонки на выживание

Свидание вслепую

Зверинец

Ещё одна неожиданность

Один прекрасный день

Потрясающе!

Предпраздничный синдром

Оборотная сторона популярности

Семейный обед

Факультативы

Семейный обед – 2

Откровенный разговор

Вместо эпилога

Примечания