Михаил Тырин

Последняя тайна осени

Осень только начиналась, а дорожки в парке, чашу старого фонтана и газоны уже завалили желтые листья. Васин шел через парк, слушая тайный шорох листвы под ногами и вдыхая запах, которому оставалось витать в воздухе совсем недолго. До тех пор, пока дворники не соберут опавшие листья в большие кучи и не запалят костры. Тогда будет пахнуть дымом. Дым – это тоже запах осени, но листья пахнут приятнее.

«Если бы здесь сейчас был постовой милиционер, – подумал Васин, – он подошел бы ко мне и сказал: по газонам ходить запрещено. А я бы достал удостоверение: успокойся брат, я свой, и не в этом даже дело... Сейчас все свои, потому что пришла осень, а опавшие листья нужны только для того, чтобы ходить по ним, слушать их шорох, вдыхать ароматы...»

Осень всегда была для Васина загадкой. Еще ребенком он подбирал опавшие листья, долго вертел их в руках, разглядывая, пытаясь понять, почему яркий зеленый лист так внезапно наливается желтизной. Он смотрел в небо и удивлялся – отчего солнце стало тусклым? Может, оно просто прогорело, как костер? Или мокрые дождевые тучи остудили его?

Он взрослел, читал книги, учился в школе, и тайны переставали быть тайнами. Чтобы узнать, отчего желтеют листья, нужно понять, почему они прежде были зелеными. А для этого следовало изучить обмен веществ, свойства хлорофилла и так далее, и так далее... Так умирали тайны – одна за другой.

Но осень оставалась осенью. С годами Васин понял, что осень для него становится временем перемен. Осенью он пошел в первый класс. Осенью начал учиться в институте. Потом его призвали в армию, демобилизовавшись, он устроился на работу, женился – почему-то все это происходило тоже осенью.

Может, поэтому его так волновал запах преющей листвы? Всякий раз, срывая с календаря последний лист лета, Васин начинал томиться привычным ожиданием: вот сейчас все изменится, сейчас что-то произойдет и начнется другая интересная жизнь...

Но чем старше он становился, тем меньше традиционных «осенних» событий случалось в его жизни. Последним из них был развод с женой. Он выпал на сентябрь...

Парк кончился. Васин пересек площадь и вошел в двери массивного четырехэтажного здания предвоенной постройки. До конца отпуска оставалась еще пара дней, но он не удержался от соблазна заглянуть на работу. Не удержался, хотя прекрасно знал, что ничего тут не изменилось, все по-прежнему, разве что поменяли фотографии на Доске почета или побелили потолки в кабинетах.

Так всегда бывает. Спешишь в свой город после долгих странствий, торопишься увидеть привычные, знакомые места, надеясь в глубине души, что они стали лучше... А когда приезжаешь – с разочарованием видишь, что город даже не заметил твоего отсутствия и остался точно таким же. Осень – время перемен в жизни людей, а не городов.

Сержант на входе оторвался от журнала и удивленно посмотрел на Васина.

– Привет, Саша! Ты что, из отпуска?

– Ага, – безмятежно ответил Васин.

– То-то я смотрю – загорел как...

Теперь наверх. По истертой лестнице, которую Васин мерил ногами не одну тысячу раз. Он не успел миновать и двух пролетов, как из-за угла вырулил Владик Пухов из «противоугонного» отдела.

– О! – воскликнул он. – Здорово! Ты откуда такой загорелый? Из отпуска?

– Как ты догадался?

– Работа такая.

– Понимаю... Что у вас новенького?

– Да так... Ничего. Работаем.

– Я так и знал. Ну, работайте...

На третьем этаже, где были отведены помещения и кабинеты отделу уголовного розыска, к счастью, оказалось безлюдно. Васин был не в настроении объяснять каждому встречному, почему он «такой загорелый» и отвечать всем «да, из отпуска». Он задержался на мгновение перед дверями своего кабинета, из-за которых доносился нервный визг принтера, но все-таки решил сначала показаться начальнику, а потом уж все остальное.

Михалыч был для Васина не просто начальником, а еще и старым приятелем. Когда-то они вместе учились в Академии, а затем один начал опережать другого в прыжках по должностям. Васин не переживал по этому поводу. Служебная лестница – дело скользкое, и каждый сам решает, с какой скоростью и какими методами ее преодолевать.

Дружеских отношений они не потеряли, но Михалыч постоянно просил Васина не называть его на «ты» при подчиненных и посторонних. Васин всякий раз соглашался, однако не мог пересилить себя. Его просто разбирал смех, когда он говорил «здравствуйте, Юрий Михайлович» своему старому приятелю, с которым столько было пережито и выпито. Михалыч злился, считая, что Васин этим тлетворно действует на его авторитет и субординацию в отделе.

Васин Михалыча уважал. Хотя бы за то, что тот не спросит «почему ты такой загорелый». Он – старый сыщик – сразу поймет: загореть на такой собачьей работе можно только в отпуске. Правда, на сей раз у Михалыча не было необходимости проявлять чудеса смекалки: он был начальником Васина и прекрасно помнил, что через два дня у того кончается отпуск.

– Что так рано? – спросил Михалыч, протягивая руку. – Тебе, если не ошибаюсь, еще два дня гулять.

– Да вот... Не удержался. Пошел на вокзал сестру встречать, а поезд опаздывает. Два часа убить надо – дай, думаю, зайду...

– Соскучился, значит? Как отдохнул?

– Прекрасно! У деда на огороде хорошо отдыхается.

– Я и смотрю, загар у тебя не пляжный.

– Все правильно. А у вас-то как дела?

– Помаленьку. Как обычно: ловим – сажаем, ловим – сажаем...

– А еще?

– «Квартирникам» дали две единицы за счет местного бюджета...

– А нам?

– А вас, «убойников», и так достаточно.

– Не скажи, Михалыч...

– Да ладно... Стручков перевелся в участковые – вот тебе еще новость.

– Из-за квартиры?

– Конечно. Легко ли – с двумя детьми в общежитии? – Михалыч отодвинул в сторону спичечный коробок, будто избавляясь от этой грустной темы. – Ты говоришь, сестру сегодня встречаешь? Откуда же?

– Из Берлина.

– О-о!

– Сестренка у меня не промах. Два курса иняза закончила и поехала на практику в Германию. Конкурс был двенадцать человек на место, а она вот...

– Молодец. Выпить небось привезет. Чего-нибудь вкусненького, а?

– Надеюсь, догадается.

Васин посмотрел на часы, встал.

– Пойду я, Михалыч, с ребятами повидаюсь.

Он пересек коридор толкнул дверь своего кабинета. Это был не просто кабинет. Это был штаб, где принимались самые важные решения. Это был очаг, к которому они возвращались после самых трудных заданий и командировок. Это была таверна, где иногда они отмечали свои маленькие радости и победы. Одним словом, для каждого это был второй дом. Как и в любом доме, здесь бывало всякое – и хорошее, и не очень. Но стены их второго дома были привычны и надежны.

Сейчас в этих стенах сидел только один человек.

– Привет, Никита, – сказал Васин.

Никита оторвался от экрана компьютера, поправил очки, торопливо пригладил светлые мягкие волосы и только после этого улыбнулся всем своим пухлым лицом.

– Саша! Ты уже из отпуска?

– Почти.

Васин прошел в глубь кабинета и с неудовольствием заметил, что на его столе стоят кружки с недопитым чаем, пепельница, валяются смятые бумажки.

Впрочем, стол был не совсем его. Когда в одном крошечном кабинете «прописано» девять человек, понятие «свой стол» теряет всякий смысл.

– Ты загорел, – отметил Никита.

– Еще бы – целый месяц у деда в деревне.

– А где у тебя дед?

– В Курской области. Я почти каждый год у него – то с косой, то с мотыгой.

– И что, даже на рыбалку не выбрался?

– А я и не любитель, ты же знаешь.

Васин сел за стол, отодвинул грязные кружки, вернул на привычное место телефон.

– А ребята где?

– Сегодня спортивный день. Меня дежурить оставили.

– Еще бы... С твоей комплекцией, Никита, ты будешь вечным дежурным. Сгоняй жир, пока не поздно. Не надейся за компьютером отсидеться. Придет время и зачеты сдавать.

Никита печально улыбнулся. Он не обижался на шутки и замечания в адрес своего телосложения. «Я не ребенок и не женщина, – говорил он, – чтобы стесняться своего веса».

Васин набрал номер справочной вокзала.

– Здравствуйте, а поезд из Бреста... Как, еще на час? Извините, спасибо...

– Кого из Бреста ждешь? – поинтересовался Никита, когда Васин повесил трубку.

– Сестричку свою ненаглядную, – вздохнул Васин. – Едет из Германии через Брест. Лучше бы через Москву поехала.

– Из Германии, – удивился Никита.

Васин встал, прошелся по кабинету. Здесь ничегошеньки не изменилось. Хоть бы календари новые повесили...

– Значит, ребят я не увижу, – проговорил он. – Пойду хоть Тотошку проведаю.

– Ты когда на работу?

– Скоро, – ответил Васин уже в дверях. – Через пару дней.

Тотошкой он называл веселое и жизнерадостное существо, которое состояло в отделе на должности секретаря-стенографистки. По паспорту она была Татьяной, но опера почему-то называли ее Таткой, а вот Васин – Тотошкой.

Она была очень молодая, подвижная, голосистая – как школьница. Но с мужчинами старалась вести себя официально. Называла всех по имени-отчеству, делала серьезное и строгое лицо, неумело маскируя бесхитростную девичью улыбку. За этим было очень забавно наблюдать.

– Здравствуйте, уважаемая Татьяна Егоровна! – манерно произнес Васин. – Привет, Жора.

Последнее относилось к личному водителю Михалыча. Он постоянно торчал в канцелярии, болтал о чем-то с Тотошкой, всячески мешая ей работать. На каждого входящего он смотрел с большим неудовольствием.

Однако сейчас Жора смягчился и даже соизволил спросить у Васина:

– Ты из отпуска?

– Ой, здравствуйте, Александр Николаевич, где это вы так загорели? – радостно защебетала Тотошка, но тут же одернула себя.

– Вы, наверно, на юге были? – продолжала она, и голос ее теперь звучал на пять тонов ниже – взрослее и солиднее, как ей казалось.

– Да, милая, на юге, – улыбнулся Васин.

– Ой, а где? В Крыму?

– Нет, в этом году я отдыхал в Калифорнии.

– В Калифорнии!? – изумилась секретарша.

– Да... Искупался в море, позагорал... Пару раз ездил на тигров охотиться. В общем, ничего особенного.

– Калифорния, – зачарованно повторила Тотошка.

Жора, который до этого момента лишь возмущенно таращил глаза, вдруг взорвался:

– Да кого ты слушаешь! – заорал он. – Врет и не покраснеет. Какая Калифорния! У него денег не хватит до ближайшего санатория доехать! Калифорния!

Васин скромно потупился.

– Знаешь, за что я тебя люблю, Жорик? – сказал он. – За безупречное чувство юмора. И за догадливость.

Васин повернулся к двери, но потом добавил.

– Кстати! Это тебе для общего развития пригодится. Запомни: в Калифорнии тигры не водятся.

Итак, день начинался превосходно! Поезд опоздал, с ребятами повидаться не удалось – не считая Никиты, да еще и Жорик со своей жаждой правды...

Васин побрел по коридору, раздумывая, как употребить оставшееся до поезда время. Он бы непременно придумал что-нибудь стоящее, но вдруг столкнулся с Михалычем, вылетевшим как вихрь из своего кабинета.

– Ты еще здесь?! Слава тебе, Господи! Хорошо...

Васин насторожился, не понимая причин такой радости.

– Саша! Выручи не в службу, а в... В эту...

– Что случилось? – осторожно поинтересовался Васин.

– У тебя время есть еще?

– Есть немного.

– Выручи. Съезди на Вологодскую. Там какого-то бедолагу током в гараже убило. Съезди, проверь, посмотри.

– Кто убил? – Васин решил разыгрывать дурачка.

– Да никто не убил. Несчастный случай.

– Если так, то мы тут при чем?

– Да не знаю я... Там участковый что-то лопочет в трубку, толком ничего не ясно, но говорит, что надо проверять.

– Вот оно что...

– Не поднимать же мне опергруппу из-за каждого утопленника?

– Утопленника, – задумчиво повторил Васин.

– Съезди. На моей машине. Одним глазком погляди, а потом Жора тебя на вокзал доставит. Мне просто послать больше некого. Никита дежурит. А тебе все равно время убить надо, сам говорил.

– Понятно. Ну, раз Жора на вокзал доставит, тогда конечно

– С меня отгул, – в приступе благодарности пообещал Михалыч. Но потом поправился. – Пол-отгула.

* * *

Через двадцать минут машина остановилась в тенистом дворе старого пятиэтажного дома. Было безлюдно. Дети еще не вышли гулять, а взрослые уже ушли на работу. Лишь на скамейке у подъезда скучал в компании двух ободранных кошек пожилой участковый.

– Ну? Где покойник? – степенно поинтересовался Васин.

Участковый резко поднял голову, как будто его оторвали от глубокого печального раздумья, и непонимающе посмотрел на Васина.

– Я из управления, – поспешил уточнить тот, взмахнув красной книжечкой.

– А-а... – кивнул участковый и тяжело поднялся. – Вон там, за кустами.

Они вместе прошли мимо качелей и сломанного турника, миновали редкие полуживые заросли акации и остановились под раскидистым тополем.

– Ни черта себе! – ахнул Васин.

У их ног лежало нечто скорченное, обгорелое, наполовину голое и жалкое. То, что недавно было живым, здоровым и, возможно, веселым человеком.

Васин присел на корточки. Труп лежал на спине, спереди лохмотья дорогого костюма разошлись, обнажив обугленную грудь с черным отверстием.

– А с чего вы решили, что его убило током? – спросил Васин.

– Ну, как... – смутился участковый. – По приметам. Ожоги, разрывы одежды, характерная поза. Обугленные отверстия на спине и груди.

– Похоже на выстрел в упор, – заметил Васин. – Обычно, если стреляют в упор, одежда начинает тлеть и сгорает. Правда, без таких ожогов на теле...

– Нет, – решительно сказал участковый. – Не могла одежда тлеть. Почти всю ночь дождик шел, а он тут точно с вечера валяется. Да еще и эти... Древовидные фигуры на коже...

– Да-да, – пробормотал Васин, смутно вспоминая факультативный курс судебной медицины. Потом вдруг опомнился. – Постойте, а где гараж?

– А вот! – участковый указал в глубь двора, где темнела облупленная, изрисованная детворой «ракушка».

– Это гараж?! И вы утверждали, что его убило током в этом гараже?!

– Я и говорю, странно! – с нажимом произнес участковый. – Только я сказал не в гараже, а возле гаража.

Васин машинально поднял глаза, пытаясь определить, нет ли поблизости высоковольтных линий. Потом сообразил, что ведет себя глупо.

– Значит, вчера дождик был? – переспросил он у участкового. – Просто дождик, и все?

– Ну, да. Просто дождик. Вон, еще лужи...

– А может, гром был, молнии?

– Не-ет, – уверенно ответил участковый. – Никаких молний. Просто мелкий дождик.

Даже если бы вчера была страшная гроза, Васин не поверил бы, что этого человека убило молнией. В городе такого не бывает. Молния бьет в столбы, антенны, громоотводы. А человек слишком мал, чтобы вызвать на себя разряд.

Он осторожно ощупал лохмотья пиджака. Почти сразу нашел в складках материи что-то твердое. В уцелевшем кармане лежали документы – обгоревшие, но читаемые.

– Как интересно, – проговорил Васин, доставая красную книжечку с надписью «МВД России».

– Так он наш! – встрепенулся участковый.

– Не спешите, – сказал Васин и извлек еще одну книжечку. На этой красовалось гордое «Служба внешней разведки».

Следующим был паспорт. Затем – еще одно удостоверение, запаянное в пластик: «АОЗТ «Максимум». Эдуард Григорьевич Малютин. Президент». Последним Васин достал кошелек. Внутри лежали три бумажки по десять долларов, стопка российских денег и потрепанная визитная карточка, принадлежащая некому Сидорову, главному эксперту какого-то торгового агентства.

– Ого! – воскликнул за спиной Жора, которому надоело ждать в машине и захотелось принять участие в осмотре. – Что это с ним?

– Умер, – коротко пояснил Васин.

Участковый восхищенно рассматривал удостоверения, изъятые у покойника.

– Двойной агент какой-то, – заметил он. – Даже, наверно, тройной.

– А... – Васин небрежно махнул рукой. – Это липа. Девчонкам показать или кондуктору... А серьезных людей на это не возьмешь. Посмотрите лучше паспорт.

– Малютин Эдуард Григорьевич, – начал читать участковый. – Наш, в этом доме прописан. Холостой. Несудимый.

– Так! – Васин выпрямился, отряхнул руки. – Вот его гараж. А вот его подъезд. Он должен был пройти по дорожке и благополучно добраться до своей квартиры. Вопрос – почему труп лежит в пяти метрах от дорожки? Либо он вильнул в сторону, либо... Ну-ка...

Васин согнулся пополам и начал рассматривать следы на земле и дорожке.

– Все ясно, – сказал он через минуту. Затем посмотрел на часы и повернулся к водителю.

– Жора, машина открыта?

– Ага.

Васин залез в кабину, взял трубку радиотелефона, набрал номер.

– Михалыч, привет с улицы Вологодской.

– Ну? – нетерпеливо спросил Михалыч.

– На этот раз нам крупно не повезло. Буди оперативную группу. Это убийство.

– А...

– А я дождусь их и поеду на вокзал, как договаривались.

– Но...

– Михалыч, я в отпуске. Нет меня. У моей сестры два центнера чемоданов, не считая сумок, она не простит...

– Только...

– Да, да, я уже понял. Завтра выхожу на работу.

* * *

– Черт бы тебя побрал, Васин! Черт бы тебя побрал.

С этих слов Михалыч начал ежедневную утреннюю планерку. Сегодня народу было меньше, чем обычно – кроме Васина, в кабинете сидел только опер из вчерашней дежурной группы и еще эксперт. Ждали следователя из прокуратуры, но он задерживался.

– Как только ты, Васин, появляешься, сразу все портишь, – продолжал Михалыч. – Был у нас прекрасный тихий месяц. Из пятнадцати убийств четырнадцать раскрыто. Но вот возникаешь ты и из несчастного случая делаешь убийство. Причем наверняка заказное, которое, коню понятно, не будет раскрыто.

– Михалыч, – застенчиво улыбнулся Васин, – а кто послал меня с этим трупом разбираться?

– Да какая разница! Сказано тебе было – несчастный случай! Куда там! Тебе ведь больше всех надо!

Михалыч достал сигареты, прикурил.

– Ладно, – сказал он. – Шутки шутками, а пора работать. Курить будешь?

Он протянул пачку Васину. Тот с сомнением посмотрел на сигареты и вздохнул.

– Вообще-то я матери обещал, что курить в отпуске брошу...

– Ничего. Кончился твой отпуск. Можешь смело снова начинать.

Михалыч кивнул дежурному оперу.

– Рассказывай.

Опер выглядел неважно. Он отдежурил сутки, и давно уже должен был похрапывать дома в своей кровати. Но не ушел, потому что нужно было ознакомить собравшихся с материалами проверки и, если потребуется, все уточнить сразу.

Он раскрыл папку и начал перечислять самое, с его точки зрения, важное.

– Убитого звали Эдуард Григорьевич Малютин. Тридцать лет. Руководитель и владелец акционерного общества закрытого типа «Максимум». Официально держит десяток палаток на вокзале и еще сдает мелкооптовые партии турецкой косметики. Родился в Баку, по национальности русский. Близких родственников нет, живет один. По нашим учетам не проходит. Двенадцать раз привлекался к административной ответственности по линии налоговой инспекции и прочим торговым делам. Это вкратце о нем. Вопросы есть?

– Вопросов море, – ответил Васин. – С чего ты взял, например, что он руководит АОЗТ «Максимум»?

– При нем удостоверение было. И вообще...

– При нем много удостоверений было.

– Обижаешь, Васин. Ребята съездили, проверили. Кстати, по удостоверениям... Документы МВД и СВР изготовлены на цветном струйном принтере. От себя добавлю: сделаны настолько паршиво, что я за это даже привлекать бы постеснялся... Еще вопросы есть?

– Вопросы потом, – строго заметил Михалыч. – Что по осмотру?

– По осмотру... – опер перевернул несколько листов. – Да в общем, ничего особенного. Эксперт полностью подтверждает, что жертва поражена электрическим разрядом напряжением не менее восьмисот тысяч вольт. Сегодня труп будут вскрывать, может, появятся новые подробности. Пока успели сделать только экспресс-анализ крови, нашли полтора процента алкоголя, то есть легкая степень опьянения. Что еще... При нем обнаружены деньги, документы, ключи с пультом сигнализации. На поясе – трубка мобильного телефона. Да больше вроде ничего...

– Машину, гараж шмонали?

– Обязательно. Вот список, ничего интересного. Сами потом посмотрите.

Васин приуныл. Информации оказалось маловато. Особенно неприятно было, что убитый не проходил по милицейским учетам. Значит, работать придется в два раза больше...

– Васин, не кисни, – сказал опер. – Я еще самого интересного не рассказал. Труп был обнаружен после восьми утра пенсионеркой Мартыновой, которая вышла гулять с котом и забрела за куст. Эксперт же говорит, что смерть наступила вчера между одиннадцатью и двенадцатью вечера. Участковый сделал поквартирный обход и выяснил, что никто ничего в это время не слышал и не видел...

– Продуктивно, – не удержался Васин.

– Но зато он узнал, что с девяти вечера, и, как говорится, «до упора» во дворе крутился какой-то пацан лет двадцати. Ходил, ходил, жалом вертел – то за кусты, то на скамейку, то на качели... Никто его не знает. Соседи решили, что студент, потому что в руках у него была черная труба с ручкой – одним словом, тубус для чертежей. Все уже детей домой позвали, мужики свое домино собрали – дождь начался, а парень так и ходил.

Васин удивленно покачал головой.

– Может он и сфотографировать себя разрешил?

– Нет, фотографировать его не стали, но фоторобот ребята сейчас делают.

Михалыч фыркнул.

– Что ты, Васин, засуетился? Думаешь, профессиональный убийца стал бы два часа ходить и «светиться» при всем народе?

– А если не профессиональный?

– Ладно, обсудим.

– Самое главное я рассказал, – объявил опер и отодвинул папку на центр стола. – Все подробности, имена, адреса и протоколы – в документах. Если есть вопросы – задавайте. Только сейчас, а не когда я домой уйду. А то начнете поднимать с кровати, спрашивать, как звали кота пенсионерки Мартыновой...

Михалыч надел очки и начал просматривать бумаги, а эксперт занялся детальным рассмотрением собственных ногтей. Он еще вчера подробно изучил дело и сейчас знал все, что только можно было знать на данный момент.

– Расскажи-ка еще про того парня, – попросил Васин.

– Пожалуйста. Его хорошо запомнили, потому что посторонний во дворе – это, сам понимаешь, событие. Рост 170 – 175 сантиметров, телосложение атлетическое. Волосы темные, курчавые, кожа смуглая. На цыгана похож... Одежда – джинсы, белая футболка, летний пиджак, серый. Обувь... Да, чуть не забыл! Ребята сняли следы обуви. Под скамейкой было грязновато, и его подошвы там хорошо отпечатались. Но это все есть в деле.

– А тубус? – продолжал Васин. – Действительно просто тубус или не совсем?

– Знаешь... Там ведь в основном бабки да старики были. Откуда им знать, как тубус выглядит? Они еще говорили, что какой-то этот парень был... Ну, неопрятный, что ли. Одет хорошо, не грязный, но.. Одним словом, как цыган. Цыгана во что ни одевай – он все равно цыган.

Васин кивнул. Помаленьку начал вырисовываться план работы.

– Еще вопросы есть? – спросил опер.

– Иди, отдыхай, – разрешил Михалыч. – Не волнуйся, если что, мы тебя разбудим.

Опер обиженно засопел и вышел из кабинета.

– Ну что, хлопцы, – вздохнул начальник. – Давайте думать.

– Ты считаешь, «цыган» ни при чем? – поинтересовался Васин.

– Как я могу что-то считать, если ничего не известно? Все может быть...

– Тогда будем отрабатывать версию, что он и есть злодей. Вопрос – почему он так глупо себя «засветил»? Эксперт, хотя это было не в его компетенции, решил предположить.

– Либо он совсем дурак, либо... я не знаю.

– Вот именно, – согласился Васин. – «Не знаю». Лично я еще не встречал среди наемных убийц полных дураков. Таких, которые два часа вертятся на глазах у многих людей, да еще и следы обуви под скамейкой оставляют.

– Слово «наемный убийца» мы пока прибережем, – порекомендовал начальник. – Коммерсантов убивают не только киллеры.

– Допустим. Лично мне кажется, что он не дурак, а просто наглый. Он был уверен, что мы его не найдем. То есть или он приехал из очень дальних мест, или...

– Изменил внешность, чтобы мы искали не того человека, – осенило эксперта.

– Мысль интересная. Мы будем искать черного кучерявого, а он на самом деле, скажем, белый и пушистый... Все равно, как-то это по-дурацки.

– И все же, чем он его так уделал? – недоумевал Михалыч. – До восьмисот тысяч вольт – ничего себе! Может, все-таки молния?

– Нет, Михалыч, не может. Во-первых, вспомни, когда последний раз была гроза? Я спрашивал, никто не помнит. Во вторых, молния обычно бьет в дерево или столб...

– А если шаровая?

– А если шаровая – она бы так грохнула, что весь район бы услышал. И в-третьих, молния бьет неожиданно.

– И что?

– А то. Покойничек наш спокойно шагал от гаража к подъезду. А потом что-то увидел, свернул с дорожки и побежал.

– С чего это ты так решил? С того, что его в стороне от дорожки нашли? А если его ударом отбросило? А если зигзагами шел – сам же слышал – спирт в крови.

– Не, Михалыч, не в спирте дело. В размере шагов. На дорожке он шел нормально и – заметь – ровно. А на траве расстояние между шагами больше. Значит...

– Значит, бежал, – продолжил эксперт.

– Умница, – похвалил Васин. – Откуда ты, такой сообразительный?

– И все-таки, чем его накрыло, – настаивал Михалыч. – Слушай, Васин, а может, этим... Помнишь, мы у шамановской бригады изымали?

– Электрошок? – оживился эксперт. – Ну, нет. У этой штуки ампер маловато.

– А если его как-то переделали?

– Ну... – эксперт задумался. – Если взять пару аккумуляторов от «Камаза», намотать катушку из толстого кабеля с меня ростом и прицепить пару высоковольтных изоляторов, а потом попробовать засунуть все это в тубус... Тогда, может, и сработает.

– Умник, – сухо сказал Михалыч. – А может, это что-то секретное. Мафия сейчас новое оружие быстрее нас получает.

– Дело не в секретах, а в технологии. Чтобы сделать такой разрядник переносным, нужны сверхпроводники и сверхизоляторы. И вообще, мы зря тратим время. Удар был атмосферным. Если бы он был контактным, мы бы нашли на месте входа разряда следы металлизации. А мы их не нашли.

Михалыч несколько секунд задумчиво крутил авторучку в точилке для карандаша.

– Это все лирика, – наконец сказал он. – А надо работать. Ты, Васин, это дело заварил – ты и расхлебывай.

– Не понял! Что – один?

– Почему один? Первые пару-тройку дней, пока следы тепленькие, ребят подключим. А если повиснет дело – ковыряйся сам.

– Так... Нет, подожди, а РУОП не собирается подключиться?

– Собирается, я уже звонил. Обещали всемерную поддержку и содействие.

– Что значит содействие?! Не надо мне содействия! Пусть дадут человека – нормального опера, который умеет работать по тридцать часов в сутки, бегать целыми днями высунув язык по адресам, «крутых ребят» успокаивать... И справочки чтоб умел составлять.

– Ну-у, Васин, раскатал ты губу! Вот подъедет следователь из прокуратуры – с ним и бегай.

– А этого мне как раз не надо. У прокурорских рабочий день с девяти до восемнадцати. И обязательный перерыв на обед...

Васина оборвал телефонный звонок. Михалыч лениво поднял трубку.

– Да... Ясно... Когда?.. Хорошо...

Он достал сигарету, чиркнул спичкой.

– Слышь, Васин... Из прокуратуры звонили. Сказали, сегодня следователя, наверно, не будет. Завтра подъедет.

– Вот-вот! – злорадно кивнул Васин. – Начинается...

– Так что приступай, – продолжал Михалыч. – Прогуляйся в офис, узнай, не было ли в последнее время «наездов»... Баб его всех перепиши. Бабы обычно все знают. Да что я тебя учу, ты и сам все умеешь. Счастливо поработать!

* * *

На следующий день Васин на работу опоздал. Накануне он до дыр зачитал материалы дела, стараясь ничего не упустить, но никаких новых полезных деталей и фактов не нашел. После обеда носился по городу, наводил справки, посетил офис АО «Максимум».

Ну а к вечеру заехал к родителям и принял участие в скромном банкете, который сестра Юлька устроила по поводу своего возвращения из Европы. Там остался и на ночь.

Проснувшись, Васин с ужасом вспомнил, что находится не в своей коммуналке, где до работы двадцать минут ходьбы, а на другом конце города.

Когда он – взмыленный и всклокоченный – ворвался в управление, у начальника как раз кончилась планерка.

Михалыч посмотрел на него с неприязнью.

– Извини, Михалыч. Забыл, что отпуск мой кончился.

– Черт бы тебя побрал, Васин... Рассказывай.

Васин перевел дыхание.

– В офисе АО «Максимум» уже чемоданное настроение. Предприятие продается. Половина сотрудников уволены, остальные заканчивают дела и тоже ждут расчета. Все, что можно было растащить по домам? – растащили. Остальное валяется на полу.

– Кому продается предприятие?

– Пока неизвестно. Они там ничего не знают, все время на кого-то ссылаются. По-моему, им все до фонаря. Но этот простой вопрос я уточню сегодня или на днях.

– Еще что?

– Насчет его барышень... Она у Малютина была, как ни странно, одна. Курская Софья Андреевна, 26 лет. Живет на площади Маркса, он снимает ей там квартиру. То есть снимал. Я, конечно, к ней забежал, но не застал дома.

– С-софья, – с каким-то презрением процедил Михалыч.

– «Наездов» на него не было, – продолжал Васин. – То есть, конечно, были, но давно и несерьезные.

– Все равно надо проверять.

– Естественно. «Наезжала» на него курганская братва, и еще кое-кто по мелочам. Но тогда, как я понял, все остались довольные, обошлось без стрельбы и ругани.

– Ясно, – вздохнул Михалыч. – Рапорт написал?

Васин сунул руку в карман, но там были только помятые, свернутые вчетверо протоколы вчерашних бесед.

– Не успел еще.

– Садись, пиши.

– А может, завтра?

– А что сегодня?

– Хочу еще раз забежать к Софье, а еще закажу в информационном центре подборку несчастных случаев, связанных с электричеством.

Михалыч хмыкнул, оценивая очередную идею Васина, и сказал.

– Садись, пиши рапорт. Потом поедешь к этой бабе. А несчастными случаями ребята займутся после обеда, я распоряжусь.

– Как скажешь, Михалыч.

Писание бумаг было для Васина самой печальной стороной службы. Тем не менее он относился к этому процессу творчески и не терпел вмешательства. Он забежал к себе в кабинет, чтобы сообщить ребятам о своем появлении, затем спустился в буфет и уединился с бумагами за столиком. Более интимных мест в УВД не было. Не считая, пожалуй, туалета.

В течение получаса Васин расписывал свои вчерашние пробежки по городу, стараясь, чтобы текст занимал побольше места на бумаге.

Когда он закончил и вернулся в кабинет, все уже разбежались по делам, не считая старшего опера Сливко и, конечно, Никиты.

– Мне никто не звонил?

Сливко оторвался от справочника «Все пистолеты мира» и задумчиво пощипал усы. Потом просветлел:

– К тебе из прокуратуры заходили, – он поднес к глазам клочок бумажки и прочитал: – Гирин Иван Александрович.

Фамилия была незнакомой. Впрочем, в прокуратуре постоянно появлялись новые люди.

– Ну и где он?

– Сказал, будет внизу ждать. Говорит, не любит тесных помещений.

– Надо же... – Васин разозлился. Не хватало только ему, как мальчику, бегать за этим Гириным.

Он спустился по лестнице, выскочил из здания. Перед входом было пусто. Если не считать какого-то мускулистого стриженого урки с разляпистой татуировкой на руке, который покуривал на крыльце и, судя по всему, ждал, когда его примет следователь.

Васин забежал за угол, где среди молодых берез была сооружена курилка для шоферов и прочих сотрудников, не обремененных работой. Но и там было пусто.

Негодование Васина достигло предела. Этого Гирина, оказывается, ловить нужно.

Он вернулся ко входу и еще раз внимательно осмотрелся. Урка уже слез с крыльца и теперь степенно беседовал с какой-то рыжей институткой в ярком, не по сезону коротком платьице.

«Ну и черт с тобой!» – подумал Васин, имея в виду неуловимого следователя прокуратуры.

– Браток, не меня ищешь? – спросил урка.

«Да пошел ты!..» – мысленно огрызнулся Васин, но вдруг застыл на месте. Зрение зацепилось за одну в высшей степени странную деталь. А именно – из нагрудного кармана куртки этого стриженого мордоворота выглядывал краешек красной книжечки.

Не может быть...

– Как фамилия? – робко спросил Васин.

– Я из прокуратуры, – незнакомец отпустил девушку и поднялся на крыльцо. – Это ты – Васин?

– Я – Васин. – Он машинально пожал протянутую руку. – Саша...

– Иван, – улыбнулся собеседник. Улыбка у него оказалась приветливой, не под стать всему остальному.

Васин отошел на шаг и украдкой осмотрел своего нового напарника. Светлые, короткие волосы. Грубоватая, мужицкая, но правильная физиономия. Якорь-татуировка на руке. И мышцы – большие мышцы, много мышц...

«Может, документы проверить? Хотя, если его постовой в УВД пропустил, значит, документы в порядке...»

– А это кто? – поинтересовался Васин и кивнул вслед удаляющемуся яркому платью.

– Так... Прохожая.

– Прохожая... Ну, хорошо, пойдем.

Васин отвел следователя в ту самую шоферскую курилку. Там обстановка располагала к знакомству и беседе.

– Что-то я тебя раньше не видел.

– А я недавно. Я же раньше в морской пехоте служил. Вот, – Иван хлопнул тяжелой ладонью по якорю. – По сокращению ушел. Ребята надоумили переучиваться – пошел в институт.

– Какой?

– Есть в Москве одна конторка специально для отставников. За два года на заочном можно получить высшее юридическое. Я думал сначала, к вам в милицию пойду, но дядька в прокуратуру пристроил. Говорит, оклады побольше, а хлопот поменьше.

– Значит, новичок?

– Ага.

Это уже лучше. То, что у парня маловато опыта, Васина не волновало. Была бы энергия. Зато у него и амбиций не было, которыми каждый чиновник обрастает в процессе службы, как корабль ракушками.

– Меня потому и поставили на это дело, – продолжал Иван. – Прокурор говорит, ерунда какая-то. Все равно, говорит, придется закрывать за отсутствием состава преступления.

– Ну это мы еще посмотрим, – заносчиво ответил Васин, хотя душа его после этих слов взвыла. – Тебя в курс дела вводить надо?

– Не-а. Я выезжал на место и уже с вашими работал.

– Тогда поступим так. Формально ты, конечно, руководитель оперативно-следственной группы. Но фактически – новичок, сам сказал. Поэтому работаем по моему плану, согласен?

– Не возражаю.

– Сейчас у меня по плану визит к одной юной леди – подруге покойника. Поедем прямо сейчас. Я только забегу к себе за бумагами.

– Хорошо, – Иван встал, посмотрел по сторонам. – На чем поедем?

– На троллейбусе.

– А машина?

Васин обалдело посмотрел на следователя.

– Какая еще машина? Ты что, парень, с луны свалился? Или боевиков насмотрелся?

* * *

Однако на троллейбусе им ехать не пришлось. Капитан Кольцов из отдела по экономическим преступлениям случайно направлялся в ту же сторону на своей личной «Оке» и согласился подбросить.

– Ты, говорят, по убийству Малютина работаешь? – спросил он у Васина.

– Работаю. А что, есть идеи?

– Да нет, я так...

– Он по вашим делам не проходил, случайно?

– Не знаю. Надо посмотреть. Зайди после обеда...

Софья Курская жила в одноподъездной пятиэтажке из белого кирпича – относительно недавно построенной, а потому еще не так загаженной, как все окружающие дома.

– У тебя нет соображений, чем Малютина пришкварило? – спросил Васин, когда они с Иваном поднимались по лестнице.

– Вообще не представляю. Я когда служил, имел доступ к секретному вооружению, но про такое никогда не слышал.

– Так ты, наверно, тоже думаешь, что это несчастный случай – молния там, или в наручных часах замыкание?

– Я ничего не думаю, пока не соберу факты.

– Ценное качество. Хотя им злоупотреблять не стоит.

Дверь им открыли почти сразу. Софья Курская окинула гостей быстрым взглядом и спросила:

– Менты, что ли? Подождите, я пойду выключу плойку.

Иван посмотрел на Васина и скорчил при этом такую рожу, что было абсолютно ясно – девочка, мягко говоря, не в его вкусе.

Отчасти Васин разделял чувства Гирина. Софья оказалась плоской, костлявой, с бледными губами и белесыми ресницами. Короткие светлые волосенки болтались на голове, как бахрома на скатерти. Единственная яркая деталь – большие голубые глаза, которые, впрочем, как известно, у большинства блондинок с возрастом выцветают. Васин ожидал, что у миллионеров подружки красивей. Он хотел было поделиться этим соображением с Гириным, но тут Софья вернулась в комнату.

– Ну? – Она скрестила руки на груди и прислонилась к стене.

– Э-э... В прихожей будем разговаривать? – осведомился Васин, стараясь быть вежливым.

– А почему нет? – Интонация у девушки была холодной и одновременно вульгарной.

– А потому, – начал объяснять Васин, – что вот – следователь прокуратуры, и ему нужно на чем-то писать протокол.

– Ах, еще и протокол? Хорошо, идемте на кухню, все равно ведь не отстанете. Разувайтесь только...

Кухня была чистенькой и уютной. Однако здесь стояло только две табуретки. На одну сразу примостился Иван и приготовил бланк протокола. Вторую Васин постеснялся занимать в присутствии дамы.

Софья наболтала себе растворимого кофе и присела напротив Гирина, всем своим видом давая понять, что гостям она не только кофе, но даже воды с хлоркой из-под крана не предложит.

Пока Иван заполнял форму, фиксируя паспортные данные собеседницы, Васин лихорадочно соображал, на каком языке говорить с девушкой. Изображать джентльмена бессмысленно – этим можно растопить сердце разве что пожилой уездной библиотекарше, но не этой юной избалованной стервочке. К сожалению, не удалось рассмотреть интерьер ее комнаты и составить психологический портрет хозяйки по обстановке – картинам на стене, книгам в шкафу или по отсутствию оных.

Кухня же выглядела обычно. Васин решил, что и беседа должна быть обычной – холодной и официальной.

– В каких отношениях вы состояли с покойным Эдуардом Малютиным? – спросил он.

– В тесных, – ухмыльнулась Софья.

– А если подробнее?

– Вам все позы обрисовать?

Васин вздохнул.

Иван поднял на него умоляющие глаза, не понимая, как отобразить этот игривый разговорчик в официальном протоколе.

– Пиши – состояние гражданского брака, – сказал Васин и искоса взглянул на Софью. Та невозмутимо хлебала свой кофе.

– Что вам известно о роде занятий Малютина?

– Деньги он делал, больше ничего.

– А как он их делал?

– Вам не понять. Вы на твердом окладе.

– Отвечайте, пожалуйста, на вопрос. Вам известен профиль предприятия, которое возглавлял Малютин?

– Да торговал он, Господи! Как будто сами не знаете...

– Он посвящал вас в подробности своей работы?

– Все подробности он приносил в кошельке. Остальное мне не интересно.

– У него были какие-то проблемы или конфликты, связанные с работой?

– Были.

– Какие? – мягко, но настойчиво спросил Васин.

– Дебет с кредитом не сходился! Вы что, издеваетесь?! Откуда я знаю, какие у него проблемы?

– У Малютина были враги? – продолжал Васин, не обращая внимания на эмоции девушки.

– Наверно, были, – ответила Софья уже спокойнее. – Он не рассказывал, и я их не знаю. И кто его убил, тоже не знаю.

– С чего вы решили, что он убит?

– А с чего бы вы тогда ко мне пришли?

– Вы сами-то где были в тот вечер? – спросил Васин. – Вообще, расскажите про тот день.

Софья ответила ему таким жарким и ненавидящим взглядом, что, казалось, от ее глаз можно прикуривать. Несколько секунд она шевелила губами, видимо, сочиняя какой-то замысловатый ответ. Но потом остыла и буркнула:

– Не ваше дело.

– Отказываетесь отвечать?

– Просто лень вспоминать.

– Интересно... Такие дни обычно не забываются. И все-таки придется вспомнить.

Софья демонстративно отвернулась к окну. Она явно не собиралась ничего вспоминать. Васин решил пока не трогать эту тему, у него остался один мало-мальски важный вопрос. Он выудил из папки фоторобот «цыгана». Вернее, композиционный портрет, составленный на компьютере и доведенный до кондиции художником в присутствии свидетелей. Фотороботом его называли по старинке.

– Вы когда-нибудь видели этого человека?

Софья повернулась и вдруг будто прилипла взглядом к портрету. Заметив это, Васин и Гирин, что называется, «сделали стойку». Но тревога оказалась ложной.

– Страшный какой, – медленно проговорила Софья. – Глаза страшные. Нет, не знаю...

Васин усмехнулся и спрятал портрет в папку. Глаза «цыгана» испугали не только Софью, но и всех, кто видел изображение. Жильцы дома на Вологодской расходились во мнениях относительно формы носа, ушей и подбородка «цыгана», но что касается глаз – все были единодушны. Глаза были его. Твердые, как кристалл, и в то же время насмешливые, умные – и одновременно сумасшедшие. Нечеловеческие глаза.

Васин кивнул Ивану, и тот начал собирать бумаги. Уже в прихожей, прощаясь с хозяйкой, Гирин вдруг подал реплику.

– Хорошая квартирка, – заметил он, посмотрев по сторонам. – Наверно, жалко будет съезжать.

– Кому жалко? – не поняла Софья.

– Вам, барышня. Платить-то за нее теперь некому, а?

– Платить? Да желающих сколько угодно! Вы, чем меня жалеть, лучше о себе побеспокойтесь.

– А мы вас и не жалеем, – беспечно ответил Иван. – Вы ведь, по-моему, особенно и не убиваетесь из-за смерти вашего друга?

Софья с негодованием сжала кулаки, отступила и вдруг заорала:

– Не твое дело!!! Иди отсюда, раз собрался, понял?!

Крик был отвратительным. Юные дамы, подруги миллионеров так не кричат. Так кричали разве что тетки у Васина в коммуналке, когда у кого-то пропадали трусы с веревки, а потом обнаруживались в кастрюле с чьим-то супом.

– С-сучка! – процедил Иван, выходя из подъезда и закуривая. – Как думаешь, есть смысл с ней возиться?

– Думаю, есть.

– Может, из-за нее мужика и грохнули? Слушай, а ведь мы у нее так ничего и не узнали. Хотя и говорили...

– Значит, будем ходить до тех пор, пока она не поймет, что мы не отстанем. Заставим вспомнить, что она делала и где была в тот день.

– Подставил ты меня сегодня с этими протоколами.

– Почему?

– Потому что терпеть не могу писанину! В армии я со своими бойцами бегал и горя не знал. А как надо что-то писать – хоть рапорт на отпуск – не могу, веришь?

– Трудно тебе придется. Это не армия. Здесь без бумажки и шагу не сделаешь.

* * *

– Зайдем сначала к Михалычу, – предложил Васин, когда они вернулись в управление.

– Давай. Только я сначала в сортир забегу, ладно?

В ожидании Ивана Васину пришлось рассматривать на стене стенды наглядной агитации, на которые много лет назад неутомимые сотрудники отдела воспитательной работы навесили плакаты с выдержками из Конституции. Внизу чья-то дерзновенная рука приписала: «Граждане имеют право хоронить и быть захороненными».

Васин не успел прочитать и трех статей, как вдруг ему заломили руку и припечатали грудью к стене. Он даже не стал сопротивляться. Привычкой бросаться на мужиков сзади обладала только Кристина Кораблева из отделения по борьбе с карманными кражами. Это была мощная и агрессивная во всех отношениях дама лет тридцати, поставившая перед собой цель жизни – превзойти мужчин по всем показателям.

– Привет, зайчик, – весело сказала она. – Ты рад мне?

– Умираю от восторга, – кисло ответил Васин.

– Послушай, зайчик, а что за парнишка с тобой сейчас был? – Она развратно улыбнулась.

– Какой?

– Такой... – Кристина напыжилась, изображая могучую фигуру Гирина.

– А, этот... Особо опасный рецидивист Хмырев. Двенадцать убийств, сто восемь изнасилований и два случая незаконного производства аборта. Познакомить?

– Не шути со мной, зайчик, – предупредила Кристина, нежно надламывая Васину локтевой сустав.

– Шучу, конечно, – пробормотал тот, бледнея от боли. – Если честно, это мой информатор, очень секретный, поэтому ты лучше пойди куда-нибудь.

В эту минуту ничего не подозревавший Гирин вышел из туалета, стряхивая воду с пальцев. Кристина, отпустив Васина, хотела переключиться на него, но Васин быстро подхватил Ивана под локоток и повел прочь.

– Что это за пончик? – тихо поинтересовался Иван.

– Это наш местный Рэмбо. Женская особь, если ты не понял. Страшная женщина. Каждый вечер с железом в подвале работает, рукопашный бой изучает, бокс, ножи кидает. И на всех отрабатывает свои приемы.

– Бедняжка... Видать, ей в жизни мужской ласки не хватило, вот она из себя мужика и сделала.

– Возможно. При этом она полная дура. Когда ей даешь об этом понять, она смотрит на тебя свысока, как будто хочет сказать: да, дура, но если мы встретимся с тобой на ринге, я разорву тебя пополам.

Михалыча они застали за поливом кактусов.

– Что узнали? – сразу спросил он.

– Ничего! – гордо улыбнулся Васин. – Подробности в протоколе.

– Молодцы, – буркнул Михалыч и отставил лейку.

Он полез в стол и достал свернутую в трубочку компьютерную распечатку.

– Вот, возьми. Выборка несчастных случаев, связанных с электричеством, за последние полгода. Их не так уж и много.

Васин, не глядя, сунул бумагу в карман.

– Есть планы? – спросил Михалыч.

– Попробую узнать имя покупателя предприятия. И вообще...

– Не пробуй. Ребята сегодня, наконец, достали управляющего, и он сказал, что это коммерческая тайна. Вежливый такой, скотина, улыбается...

– Есть ведь и другие каналы.

– Ты имеешь в виду...

– Да-да.

Михалыч один знал имена всех осведомителей Васина, но только не того, на которого сам Васин сейчас возлагал надежды.

– С этим обожди. Слетайте пока на вокзал, – сказал Михалыч. – Я сегодня звонил начальнику линейного отдела милиции, он обещал рассказать что-то интересное про палатки Малютина. И сами там походите, посмотрите.

Васин кивнул и уже потянул на себя дверь, как вдруг Михалыч остановил Гирина вопросом.

– Простите, Иван... э-э...

– Александрович.

– Иван Александрович, у вас есть опыт в расследовании убийств?

– Приходилось работать. Правда, на десятых ролях...

– И каковы ваши прогнозы?

– Как обычно, – пожал плечами Гирин. – Мотивы определим, лица установим, а доказать не сможем. Особенно, если исполнитель подбирался через «диспетчера».

– Да-да... – задумчиво сказал Михалыч. – Ну, хорошо, работайте.

* * *

Начальник отделения транспортной милиции майор Титов оказался человеком прямым и конкретным. Он не стал корчить из себя бугра районного масштаба, а прямо заявил:

– О том, что Эдичку рано или поздно замочат, я догадывался.

– Интересно, – вежливо заметил Васин.

– Ничего интересного. Эдичка всегда держался особняком. У нас тут на вокзале много разных контор, и у всех джентльменское соглашение – цены держать ровные. А Эдик Малютин вроде как отдельно. У него товар всегда дешевле – и оборот, соответственно, лучше. Мы и сами сигареты только в его палатках покупали.

– И давно это противостояние?

– В том-то и дело, что давно. На него один раз «наехали», потом второй, третий... А ему все как с гуся вода. Правда, «наезды» были тихие – без стрельбы, без взрывов. Потом ему просто предложили – либо продавай свои палатки, либо меняй «прописку»...

– Откуда такие сведения? – хмуро спросил Иван.

– Ну... У меня тут тоже доверенные лица имеются, – сообщил Титов. – Неважно. Главное, что он никого не слушал и жил, как хотел. А все почему? У него была своя «крыша». И причем неслабая, как я понял. Та братва, что наш вокзал держит, для него ничего не значила.

– И что это за «крыша», известно?

Титов категорически замотал головой.

– Никто не знал. Видимо, ребята в рекламе не нуждались. Они один раз себя в деле покажут, и к ним больше вопросов нет – вот таким образом. Так я продолжаю. Пару раз его палатки анонимно жгли. И оба раза он от заявлений отказывался. Это понятно, я бы на его месте то же самое сделал. Потому что в его палатках не только выпивку можно было купить, но и девочку на вечерок зафрахтовать, и «травки» взять. Кавказские парни из местной гостиницы очень наши места за это ценят.

– И вы спокойно на это смотрели? – спросил на всякий случай Васин.

Титов обиделся.

– Вы ребята, как будто первый день в милиции, – с укором сказал он. – Ну, ловим мы парней с «травкой», двоих даже засудили. А толку-то? Это же пешки. Одну уберешь – завтра еще появятся. А что касается девочек, все они оформлены в качестве торговых инспекторов АО «Максимум». Имеют полное право сидеть в палатке рядом с продавцом хоть сутки напролет. А то, что у этого инспектора на лбу «б...» крупными буквами написано – не наше дело. Извините, частная собственность.

Я к чему это говорю, – продолжал Титов, – место у Эдика было жирное, и «прописку» менять он ни в какую не собирался. Но убытки от его упрямства терпели все. Поэтому киллера заказать тоже любой мог. А может, они вместе организовались и наняли. Короче, ищите среди наших.

– Поищем, – заключил Васин. – Можно я от вас позвоню?

Он набрал номер начальника и спросил, нет ли новостей.

– Разговор вообще-то не телефонный, – ответил Михалыч, – но так и быть, слушай. Покупателя АО «Максимум» мы установили и без твоих стукачей. Новым хозяином будет – запоминай – Мешалкин Владимир Николаевич, двадцать четыре года. Парень ничего из себя не представляет, но этого и следовало ожидать. Он, конечно, подставной. Из всего прежнего персонала он не уволил только управляющего. Тут тоже удивляться нечему. Знаешь, в какую сумму оценил управляющий предприятие? Только не упади. Три тысячи долларов. Ты понял? Учредительные документы, офис, двенадцать палаток, оборотные фонды, товар на складе – и за все это три тысячи долларов. Делай выводы.

Васин повесил трубку. Выводы были ясны. Малютина убрал тот, кто покупал через подставное лицо его предприятие. Предварительно в коллектив был внедрен свой человек – тот самый улыбчивый управляющий, который уволил всех сотрудников и оформил продажу за символическую плату. Деньги пойдут, видимо, на выкуп акций у учредителей, чтобы они разошлись довольные и не поднимали шум.

Но назвать такую информацию ценной Васин бы не решился. Все это было предсказуемо, а потому не давало никаких неожиданных козырей. Выходить на заказчика через нового хозяина бессмысленно. Не за то ему платят, чтобы он трепал языком. Так же, как управляющий. Имя они, конечно, узнают, но это будет лишь информация к размышлению. А нужны доказательства. Хорошие, надежные доказательства, которые заставят любого судью уверенно заключить – виновен!

Когда они с Иваном вышли на улицу, над вокзалом зависла тучка. Она была плотная, тяжеленькая и имела такой вид, как будто последними усилиями удерживает массы воды, в ней накопившиеся.

Иван озабоченно пробормотал что-то насчет зонтика, потом спросил:

– Палатки пойдем смотреть?

– А что мы там найдем?

– Не знаю, тебе начальник велел посмотреть.

– Я сам себе начальник. У меня есть идейка получше.

Иван вдруг застыл, как вкопанный.

– Та-а-к, – недобро сказал он. – Сейчас увидишь, как я наказываю зло.

Васин повертел головой и, наконец, понял, что Гирин уставился на возбужденную толпу на углу здания. Толпа окружала небольшой складной столик, где стриженый рябой детина гонял наперстки.

– Пошли, – сказал Гирин. – Может, и нам повезет?

– Ты что! Подожди... – дернулся было Васин, но Иван был неумолим.

В толпе царило то странное настроение, которое можно назвать смесью жадности и идиотизма. Двое «быков», что стояли рядом с детиной, были заводилами. Один из них все время выигрывал, а другой на его примере убеждал зевак тоже попробовать – и оба были как бы ни при чем. Без очков было видно, что они работают в одной спайке, все трое выглядели одинаково – их лицами можно было иллюстрировать учебник криминалистики в разделе физиономического анализа.

Тем не менее отбоя от желающих не было. Сладкое слово «халява» действовало, как колдовство. С завидным постоянством «лохи» отстегивали свои кровные, проигрывали и отходили, с удивлением доказывая зевакам: «Я же видел, что шарик там!».

Особенно жалко было заплаканного мальчишку лет восемнадцати, сразу видно, приезжего. Он проигрался, что называется, «до железки», и предлагал наперсточнику свой свитер, надрывно убеждая того, что отыграется.

– Что ты собираешься делать? – с негодованием спросил Васин.

– Подожди... – Иван растолкал толпу и приблизился к столику. – Сколько ставить?

Рябой равнодушно принял от Гирина деньги, перемешал стаканчики.

– Здесь! – завороженно сказал Иван и поднял средний стаканчик.

Толпа восхищенно притихла. Под стаканчиком действительно лежал шарик.

Рябой вдруг стал еще более рябым, хотел что-то сделать, потом передумал. Он только сказал:

– Стаканчики руками не бери. Я сам поднимаю.

– Еще! – попросил Иван, невинно заглядывая рябому в глаза. – Давай еще, а?

– Еще! – заорала толпа.

Рябой суетливо принял ставку, перемешал стаканчики. Гирин не обманул надежды зевак и снова угадал. Рябой в замешательстве переглянулся со своими.

– Давай еще! – не унимался Иван.

– Все! – хрипло объявил наперсточник. – Закрываемся на обед.

– Жалко... – вздохнул Иван и небрежно сунул в карман выручку.

Тучка наконец разродилась мелким холодным дождиком, и привокзальная площадь медленно опустела. Васин выдержал напряженную паузу, потом сказал.

– Иван, я точно знаю, у этих ребят выиграть невозможно, они прячут шарик в ладони. Объясни, как ты это делаешь?

– Видишь ли... Иногда полезно иметь при себе такой же поролоновый шарик. А лучше несколько – разных цветов.

– А откуда ты все это знаешь?

– У нас в роте как-то фокусник выступал перед бойцами, он меня и научил.

Их нагнали в аллее. Те самые «быки»-заводилы. Васин сначала услышал «Э, мужики!», а обернувшись, увидел, что те вразвалочку приближаются, разминая пальцы.

– Черт! – прошипел Иван. – Ты драться умеешь?

– Я думал, ты умеешь! – обиженно заметил Васин.

– Ладно, – сказал Иван и задвинул Васина за свою мускулистую спину. Далее последовал самый обыкновенный «наезд», похожий своей гнусностью на все прочие «наезды».

– Ну че, мужик! – выпятил губки один из «быков», тот кто изображал у столика игрока-счастливчика. – Должок с тебя. Надо бы проценты взять, но, так и быть, мы добрые. Давай бабки – и свободен.

– Какие? – наивно улыбнулся Иван.

– Ну, ты че, не понял? Гони бабки!

– Вы о чем, ребята? – Гирин старательно изображал идиота.

– Мужик! – вступил в спор второй, зазывавший прохожих попытать счастья. – Мужик, ты ща здесь умрешь!

По опыту Васин знал, что на такую публику милицейское удостоверение могло подействовать с обратным эффектом. Поэтому он пока скромно отмалчивался.

– Вы меня с кем-то путаете, ребята, – продолжал кочевряжиться Иван.

– Ты достал, мужик!!! – взревел «счастливчик».

– В натуре, – добавил его товарищ и попытался схватить Гирина за шиворот. Одновременно «счастливчик» сделал шаг, чтобы отсечь Васина.

Васин любил смотреть драки по телевизору. Но в жизни все происходит совсем не так. В жизни почти не бывает красивых взмахов ногами и эффектных блоков. А только сопение, чавкающие звуки ударов и мерзкий осадок на душе.

На этот раз все оказалось почти как в кино.

Иван легко шагнул в сторону, схватил обоих «быков» за челки и небольшим усилием свел их черепные коробки в одной точке. Раздался глухой стук, и парни разлетелись в разные стороны. Гирин повторил процедуру, на этот раз более энергично. Третьего раза не потребовалось. «Быки» одновременно свалились на мокрый асфальт, хрюкая и держась за разбитые головы. Гирин кивнул Васину и они быстро пошли по аллее в сторону городского центра...

– М-да... – сказал Васин после продолжительного раздумья. – Непедагогично ты как-то с ними... Прокурорские работники так не делают.

– А мне плевать, – огрызнулся Иван. – Знаешь, что я тебе скажу? Тот убийца, которого мы ищем, и то больше уважения заслуживает, чем эта мразь. Что с ними еще делать, скажи? По попке шлепать?

– Ты и отшлепал... Кстати, этих-то можно было и доставить, – заметил Васин. – Как говорится, повод для задержания был.

– А дальше? Ну, заплатят они штраф в три минимальных оклада, а потом? Это все равно, что лечить триппер горчичниками. Хватит, не хочу больше об этом. Ты говорил про какую-то идейку...

– Да, помню.

Васин нашел свободный телефон-автомат, набрал номер.

– Здравствуйте! – раздался в трубке очаровательный женский голос. – Это автоответчик. Говорите после сигнала...

– Степанов, кончай дурака валять, подними трубку! – крикнул Васин в микрофон.

Через несколько секунд далекий голос ответил:

– Ну?

– Что «ну»? Не узнал?

– Тебя, Васин, я всегда узнаю. Что скажешь? Только громче...

– Нужно уточнить один вопрос. По телефону можно?

– Давай. Я на днях поставил новую защиту от прослушивания. Хорошо работает, зараза, только не слышно ничего. Так что ты погромче.

– Ну, слушай. Мешалкин Владимир Николаевич, 24 года. Ни о чем не говорит?

– Пока нет.

– Он покупает АОЗТ «Максимум», хозяин которого недавно умер. За три тысячи долларов.

– За сколько?

– Три! – Васин быстро оглянулся, проверяя, нет ли поблизости людей. – Если можешь, узнай, кто над ним стоит. Это все.

Васин почувствовал, что собеседник впал в легкое замешательство.

– Э-э... Дружище, видишь ли... В следующий раз ты по телефону таких вопросов не задавай. Лучше подъезжай. Защита – хорошо, но...

– Я же спрашивал!

– Но я-то не знал, что тебя такие интимные вещи интересуют. Ну, ладно. Завтра увижусь с ребятами, поспрашиваю. А вечерком – часов в десять – заезжай ко мне домой. Желательно не раньше.

– Договорились, – сказал Васин и повесил трубку.

Степанов был когда-то его соседом. И попутно добровольным осведомителем. Несколько лет назад он купил себе квартиру в новом районе, но отношений не прервал. Он оказывал услуги Васину не за деньги – те гроши, которые УВД выделяло на агентурную работу, его не интересовали. Причина была иная – во-первых, соседские отношения, а во-вторых, Васин и сам частенько выручал его в разных пустяковых вопросах – помогал без волокиты получить лицензию на газовый пистолет, зарегистрировать машину в ГАИ и тому подобное.

У Степанова была редкая профессия – нотариус. Васин не сомневался, что с такой работой трудно не вляпаться в какую-нибудь грязь, но никогда не лез к нему в душу. Связи и осведомленность Степанова были неоценимы при расследовании махинаций с недвижимостью, вымогательств квартир и машин, финансовых афер. И на этот раз Васин был уверен, что завтра вечером Степанов назовет имя человека, который заказал убийство Малютина и стал теневым хозяином его предприятия.

Он с чувством выполненного долга вышел из будки и попытался найти Гирина. Но того нигде не было.

В груди что-то оборвалось. Воображение быстро нарисовало картину, как побитые «быки» собрали стадо побольше и двинулись мстить Ивану за обиду.

Васин вернулся на аллею и быстро пошел в сторону вокзала. Как назло, он был без пистолета.

Через несколько секунд он обнаружил Гирина на уютной лужайке, образованной разросшимися кустами. Правда, не с «быками», а скорее наоборот – с «телками». Две фигуристые длинноногие девицы в импортных плащах стояли рядом с Иваном, над чем-то серебристо смеялись, держа в наманикюренных пальцах длинные сигареты с золотыми фильтрами.

– А вот и Саша, – сказал Иван. – Он заместитель командира нашего спецназа. Познакомься, Шурик – это Ира, это Катя.

– Очень приятно, – промямлил Васин, чувствуя себя полным дураком. Он считал, что миновал тот возраст, когда не стыдно цепляться к девушкам на улице.

– Значит, договорились, – продолжал Иван. – Завтра мы на пять месяцев улетаем в командировку на Карибские острова, а сегодня вы скрасите наш последний мирный вечер. Обещаю шампанское, креветки и спокойную музыку. Адрес я вам дал.

Васин помолчал, оценивая обстановку, потом сказал:

– Пойдем, Иван. Я только что договорился со знакомым венерологом, он обещал посмотреть нас бесплатно.

Барышни вдруг поскучнели и переглянулись. Одна из них затоптала окурок и взяла подругу под локоток.

– До свиданья, – кисло проговорил Иван.

– Ага, – ответили девушки и скрылись.

– Ну что ты за человек, – процедил Гирин после пяти минут огорченного молчания. – Ты что, кроме работы ничего не знаешь? Это же патология! Или ты убежденный семьянин?

– Я разведен.

– Тем более! Такие хорошие были у нас самочки, и как раз две... А ты взял и все испортил. Не понимаю...

Васин мог бы с пафосом заявить, что нужно расследовать убийство, а не гоняться за «гетерами», что он серьезный человек, а не пляжный качок, и вообще... Но девчонки были красивые, и, возможно, не стоило портить Ивану вечер...

– Извини, – неожиданно для себя сказал Васин. – Просто не могу я так. Идиотом себя чувствую.

– Почему?!

– Потому что... Взрослый вроде человек, и неловко мне к бабам на улице приставать. Ну, ты понимаешь.

– Понимаю, – кивнул Иван. – Не грусти, я тебя научу. Это ведь не трудно. Смотри, вон еще идут. Их, правда, трое, но это не беда, доверься мне. Давай?

– Давай, но в другой раз, – окончательно смутился Васин. – Я сегодня не готов.

– Как хочешь. Но как только закончим дело – я от тебя не отстану. Так и знай, не дам тебе сгнить на этой проклятой работе. Какие планы на сегодня?

– Пожалуй, никаких. Пора посидеть над рапортами. Я для своего начальства буду писать – ты для своего.

Иван с досадой крякнул.

– Ох, не люблю бумажки!

– А зарплату получать любишь? Деньги – они ведь тоже на бумажках печатаются.

* * *

Составление бумаг заняло у Васина ни много, ни мало – около полутора часов. Во всем был виноват мающийся от безделья Никита. У Никиты была скверная привычка – перечитывать старые газеты, а самые интересные места декламировать вслух, мешая всем сосредоточиться. Так случилось и на этот раз.

Васин хотел было уйти в буфет, но он почему-то закрылся раньше времени. Пришлось писать, непрерывно отмахиваясь от навязчивого Никиты, который всякий раз говорил «все, молчу», а через пять минут шуршания газетой вновь начинал отвлекать от мыслей своей дурацкой декламацией.

Потом пришел Сливко. Он сразу же принялся шумно доказывать, что милицию пора переводить на короткоствольные автоматы под пистолетный патрон, потому что те не дают рикошета в закрытых помещениях. С автоматов разговор перешел на ножи, потом почему-то на удобрения, потом....

Васину захотелось вскочить, рявкнуть и потребовать хотя бы пять минут покоя, но все вдруг ушли сами собой. В наступившей тишине ему хватило пятнадцати минут, чтобы закончить рапорт.

Отложив ручку в сторону, Васин потянулся, сладко зевнул и вдруг услышал бумажный шорох в кармане куртки.

Ему захотелось больно стукнуть себе по лбу. Он совсем забыл, что в кармане ждет своей очереди выборка информационного центра по несчастным случаям, связанным с электричеством.

Васин торопливо разложил бумагу на столе, впился глазами в таблицу.

«Лукьянов В.П. 1953 г.р., электрик ГП «Металлист». Погиб 16.05 в результате э/травмы, полученной при попытке самостоятельно починить электрощит в поселке Клен...»

Не то. Дальше...

«Самков А.Г., 1945 г.р., водитель автобазы «Сельхозмонтаж». Погиб 1.07 в результате неосторожного обращения с электроудочкой.»

Снова не то...

«Гудков И.Э. 1967 г.р., частный предприниматель...»

Васин заерзал на стуле от возбуждения.

«Гудков И.Э. 1967 г.р., частный предприниматель. Погиб 19.06 в результате падения в н/состоянии на оголенный э/провод на берегу водохранилища Алешинское...»

Значит, оголенный провод? Надо будет проверить. Дальше...

«Мамедов Р.Т. Директор ТОО «Терек». Погиб 20.08. в подвале здания «ЛАДА-АВТОСЕРВИС» в результате замыкания электродрели...»

Есть!

Васин откинулся на спинку стула, хватаясь за сигарету. Ему незнаком был человек по фамилии Мамедов, но что такое «ЛАДА-АВТОСЕРВИС», он знал. Буквально перед отпуском он участвовал в плановом комплексном рейде, и одним из объектов проверки был тот самый автосервис. Он отчетливо помнил, что в подвальной мастерской было сыро, и инспектор из Управления пожарной охраны тщательно проверял вольтаж всех электролиний. Мамедова не могло убить электродрелью, поскольку весь ручной электроинструмент в мастерской работал от напряжения тридцать шесть вольт, которым не убьешь и крысу!

Васин снова взял список в руки и просмотрел графу «Характер повреждений». Так и есть: «Обширные зоны обугливания в районе груди, разрывы мышечной ткани, смещения суставов...» Руки бы оторвать тому, кто делал осмотр! Надо же, «зоны обугливания» от электродрели!

Тут некстати вернулся Никита.

– Ты знаешь, я только что прочитал, что у фригидных женщин бывает повышенная...

– Подожди! – оборвал его Васин. – Не сбивай с мысли...

Однако никаких особых мыслей у Васина пока и не было.

– Никита, – сказал он, – тебе знакома фамилия Мамедов?

– А кто это?

– Директор ТОО «Терек».

– Не знаю, – пожал плечами Никита. – Позвони нашим «колбасникам» или в налоговую полицию, у меня там есть ребята знакомые...

– Нет, с налоговой мы пока обождем, – проговорил Васин. – А вот насчет «колбасников» мысль правильная.

Память немедленно подсказала, что обратиться лучше к Кольцову – тому самому капитану из отдела по экономическим преступлениям, который подвозил их с Гириным на площадь Маркса.

Васин придвинул телефон, набрал номер.

– Здорово, капитан Кольцов, майор Васин тебя разбудил.

– Привет, майор Васин...

– Скажи, фамилия Мамедов о чем тебе говорит?

– Какой? Я троих Мамедовых знаю.

– Хозяин предприятия «Терек».

– А-а! – обрадовался Кольцов. – Рафик Мамедов. Этого знаю. Только он не хозяин. Он уже покойник.

– А что с ним? – спросил на всякий случай Васин.

– Он то ли в пожаре сгорел, то ли током убило. Но я его хорошо помню. Мы когда рейды проводили, всегда его навещали и обязательно что-нибудь интересное находили.

– Что у него было за предприятие?

– Он держал автосервис на Ворошилова, и еще у него было кафе «Терек». Ты наверняка видел – это на вокзале, прямо за сквером. Там раньше пельменная была...

– На вокзале?!

– Ага. Но оно теперь продано.

– Кому? – заволновался Васин. – Скажи, кому?

– Сейчас, – в трубке зашуршали бумаги. – А зачем тебе?

– Надо! Очень надо!

– Понимаю. А, вот нашел. Записывай: Коваль Максим Леонидович, семьдесят третьего года рождения.

– Ты о нем что-нибудь знаешь?

– Мало. Почти ничего. Мы туда редко ходим, там с новым хозяином порядка побольше стало. Знаю только, что купил он эту забегаловку по смешной цене. И еще одна интересная деталь: прибыль у него хорошая, а вот живет он скромненько. Ездит на подержанной «Тойоте», снимает хреновенькую квартирку где-то на окраине. Видимо, часть прибыли кому-то отстегивает.

– Конечно. «Крыше» и отстегивает.

– Не-ет. «Крыша» много брать не будет, иначе ее просто снесут. Видать, это не простая «крыша».

– Значит, на дядю работает.

– Может, и так. Только вот кто этот дядя? Больше ничего добавить не могу. Рад, если сумел тебе помочь.

Васин отодвинул телефон и возбужденно потер ладони. История с АОЗТ «Максимум» повторялась в точности.

Через пять минут он уже сидел в кабинете Михалыча и докладывал последние новости.

– И что ты ожидал от меня услышать? – спросил начальник.

– Я ожидал услышать: «Молодец, Васин, получай медаль «За сообразительность»!

– Не угадал, Васин. Какая, к черту, сообразительность? Что нам это дает, кроме новых неприятностей? Так, информация для размышления, не более того.

– Как это «не более того»! – возмутился Васин. – Завтра вечером я узнаю имя человека, который заказал убийство. Мы сразу можем брать его в оборот: наставим «жучков» в квартире, «семерку» подключим...

– Какие «жучки»! – устало вздохнул Михалыч. – Никто не даст санкцию на «жучки». Ну а «семерка»... Не знаю, что это может дать.

– Хорошо, – сказал Васин. – Договоримся так: завтра я узнаю имя и передаю его дежурному. И пусть сразу ночные службы начинают его крутить. Время дорого.

– Давай... – неохотно согласился Михалыч. – Не знаю, что у тебя выйдет, но... Пробуй. Одно условие. Пока не разберешься с Малютиным – никаких шагов в сторону. Никаких Рафиков Мамедовых.

* * *

Утро следующего дня началось с беготни по лестницам. Сначала Васину позвонили из дежурной части и напомнили, что он, выйдя из отпуска, не получил табельное оружие. Пришлось бежать, получать.

Потом позвонили из финансового отдела и сообщили, что он не отчитался за двухдневную командировку, в которую ездил еще до отпуска. Потом позвонили из отдела кадров – потребовали сдать отпускное удостоверение и проездные документы.

Когда телефон зазвонил в четвертый раз, Васину захотелось расстрелять его из табельного оружия или обложить отпускными удостоверениями, проездными документами и поджечь.

Но это был всего лишь Гирин. Он спросил, нет ли срочных дел. Потом сказал, что должен решить у себя парочку вопросов и поэтому придет после обеда.

– Только не забудь, что сегодня на вечер у нас назначено свидание, – напомнил Васин.

– С женщинами? – живо поинтересовался Гирин.

– С мужчинами, – буркнул Васин и бросил трубку.

Интересно, подумал он, какие вопросы собирается там решать Иван. Не иначе, женские.

Итак, сегодня вечером Васин пойдет к Степанову и узнает имя заказчика убийства Эдуарда Малютина. На сегодня это главное. Есть и другие дела – например, восстановить обстоятельства смерти Рафика Мамедова. И убедиться, что место происшествия даже толком не осматривали. Как участковый записал, что несчастный случай, – так и решили.

Но эти дела были менее важными и заниматься ими не хотелось.

Васин решил, что в ближайший часок он может расслабиться и потешить себя бездельем. Например, послушать рассуждения Сливко о боевых характеристиках разного типа оружия.

– Да я же сам из него стрелял! – надрывался Сливко. – Глушитель идеальный. Слышно только, как затвор лязгает и пуля уходит!

– Не понимаю я, – упрямился его вечный собеседник Никита. – Как можно выстрел сделать бесшумным? Ну, заглушить – это ладно. Но совсем убрать звук... Это же страшный грохот, его не спрячешь.

– Да я тебе точно говорю! Представь: девять-а-девяносто один – короткоствольный автомат с глушителем. Калибр – девять миллиметров. Одна пуля шестнадцать грамм весит. И ничего – ни звука, ни отдачи. Просто – щелк, фьють – и все!

Никита недоверчиво покачал головой.

– А про стреляющий нож ты слыхал? – не унимался Сливко. – «НРС» – нож разведчика стреляющий. У него один патрон в рукоятку вставляется – так пуля вылетает вообще без звука.

– Нож тоже с глушителем? – лениво поинтересовался Васин.

– Нет, просто патрон специальный. Там химическая реакция происходит с газовыделением. Никакого огня, дыма...

– Ну, это ты точно сбрехал, – обрадовался Никита. – Если б такие патроны были, под них бы все оружие делали. Чтобы с глушителем не мучиться.

– А его и делают. Ты пистолет «ПСС» видал? Такой, плоский и широкий. Он как раз под химические патроны. Причем у него пули со срезанной макушкой – как у «нагана». Из него даже если в руку попадешь – человек умирает от болевого шока...

– Смотрю я на тебя, Сливко, – сказал Васин, – и думаю: если ты такой специалист, почему на последних стрельбах только пять из тридцати выбил?

Сливко как-то сразу утих и обмяк.

– Палец болел, – сухо пояснил он. – И вообще, я из пистолета не очень... Мне бы автомат. Или лучше карабин...

– И штык примкнуть, – добавил Васин. – И врукопашную – на мишень. Вот тогда бы ты всем доказал.

– Ну тебя к черту, Васин, – обиделся Сливко.

Дверь приоткрылась, и в кабинет робко заглянул пожилой майор с мучительно знакомым лицом.

– Вам кого?! – рявкнул Сливко.

– Мне Васина.

Васин наконец вспомнил. Это был тот самый участковый, с которым они осматривали труп Малютина.

– Можно вас на минутку? – нерешительно спросил майор.

Они вышли в коридор, уединились возле засыпанного табачным пеплом подоконника.

– Свидетеля я еще одного нашел, – сказал участковый.

– Так. И что он сказал?

– Он видел покойника в тот самый вечер. С женщиной.

– Это все?

– Вообще-то не все. Я подумал, что вы сами с ним поговорить захотите.

– Вы правильно подумали. Очень хотим.

– Он сейчас дома. Если есть возможность, поедемте со мной. Я на мотоцикле.

Васин заскочил в кабинет, взял бланки протоколов, и они вышли на улицу. На другой стороне площади Васин сразу заметил Ивана, который ждал надлежащего сигнала светофора.

«Обломался, – ехидно подумал Васин. – Видать, девка оказалась не любительницей утренних разминок».

– Ну, что? – спросил он, когда Иван приблизился. – Мадам сегодня не принимает?

– Не... – беззаботно ответил Гирин. – К ней чего-то мать приперлась.

И вдруг он сделал круглые глаза.

– А ты откуда знаешь?

К счастью, мотоцикл был с коляской и места хватило всем. Доехали с ветерком. Двор того самого дома на Вологодской стал светлее – последняя листва слетела с веток и открыла путь солнечным лучам. Гараж-»ракушка» стоял на прежнем месте, на замке белел размокший листок с печатью. Рядом двое чумазых мальчишек белой эмалью перекрашивали полудохлого кота в тигра. Все было спокойно и мирно, двор будто забыл о страшном и загадочном событии, произошедшем совсем недавно.

Свидетель, которого нашел участковый, оказался похож на ученого или композитора – высокий, косматый, с породистым лошадиным лицом. Впрочем, почти так оно и было – человек этот преподавал историю в музыкальном училище.

– Теперь ты протокол пиши, а я буду разговаривать, – шепнул Иван.

Васин в ответ только пожал плечами.

– Расскажите, Семен Модестович, все, что вы мне рассказывали, – попросил участковый.

Семен Модестович сделал растерянное лицо и развел руками.

– Не знаю... Может, оно вам и неинтересно...

– Нам все интересно, – успокоил его Иван. – Рассказывайте.

– Я в тот день задержался в библиотеке и возвращался домой поздно – часов в одиннадцать, а то и позже...

– Минутку. В какой библиотеке?

– В центральной городской, имени Достоевского. Она сейчас работает допоздна для студентов-вечерников – у них сессия.

– Так, – продолжал Гирин, – и что вы там делали?

– Где? – изумился Семен Модестович.

– В библиотеке. Имени Достоевского.

– Иван! – укоризненно сказал Васин и покачал головой.

Гирин смущенно кашлянул.

– Ладно, продолжайте.

– К нам от троллейбусной остановки идти метров триста вдоль улицы. Я смотрю – остановилась машина Эдика Малютина. Я-то его по-соседски знаю, и машину его тоже сразу узнал. Вдруг из машины вылезает девушка и направляется в обратную сторону. Я, помню, удивился – если он ее к себе домой вез, то почему они не доехали? Почему прямо возле дома она вылезла и пешком обратно пошла? Думал, поссорились...

– А может, она живет рядом? – не удержался Васин. – Он ее подвез, да и поехал себе дальше.

– Нет, ну что вы! Там, где она вышла, никаких домов нет, ближайший – наш. Там только длинный забор кондитерской фабрики. А девушка, как я понял, отправилась на троллейбус – перешла дорогу и... Вот собственно и все.

– Не все, – возразил Иван. – Вы раньше эту девушку видели? Опишите ее.

Лицо Семена Модестовича стало озадаченным.

– Ну... Девушка... Такая... Росту среднего. Волосы вроде светлые. Раньше я ее не видел.

– Такая костлявая, белая и блеклая? – попробовал помочь ему Иван.

– Не-ет, – Семен Модестович энергично покачал головой. – Милая девушка. Стройная и симпатичная.

– М-да? – Иван в замешательстве посмотрел на Васина, почему-то покраснел и полез в бумажник. – Эта?

Фотография была маленькой, черно-белой, с завуалированными уголками – такие клеят в загранпаспорта. С карточки глядели бесстыжие глаза Софьи Курской.

«Где он ее взял? – задумался Васин. – Может, успел вступить в более тесный контакт? Хотя вряд ли, Софья ему не понравилась. Значит, просто спер со стола или холодильника во время нашего визита».

– Да, это она, – кивнул Семен Модестович, – по-моему, она.

Иван еще несколько минут пытал собеседника, пробуя выяснить, не выглядела ли Софья огорченной, не ругались ли они в тот момент с Малютиным, тепло ли они простились. Никакой ясности он не получил. Софья доехала с Эдиком почти до самого его дома, а затем вылезла из машины, сказала «пока» и упорхнула. Как будто знала, что во дворе ждет смерть.

Разговаривать больше было не о чем. Васин попросил учителя расписаться в протоколе, затем они попрощались с участковым и пошли в управление.

– Ну, что, возьмем эту киску за жабры? – спросил Гирин.

– Возьмем. Только не сейчас.

– А когда? По-моему, нужно скорее, пока...

– Пока что? Пока у нас ничего нет? Если мы сейчас заявимся к ней и спросим, почему она обломала приятелю такой хороший вечер, она в лучшем случае пошлет нас подальше. Или придумает, что у нее прямо в машине начались месячные и пришлось прервать свидание.

– И что ты предлагаешь?

– Если она действительно что-то скрыла, нужно накопить факты. Одного этого случая мало. Нужно выяснить все – встречи, знакомства, звонки. Мы должны обложить ее, как медведя, и тогда никуда она от нас не денется.

– Ты уверен, что у нас будет еще что-то против нее? Сегодня нам просто повезло.

– Зря сомневаешься. Сегодня мы получили свидетельство, которое переводит ее в число подозреваемых. Теперь мы можем применять все средства. Не откладывая, беремся за нее и раскручиваем по полной программе.

– Как скажешь, – пожал плечами Гирин.

– Сегодня у нас есть еще одно важное дело. Я мог бы сходить и без тебя, но боюсь, придется ночью крупно поработать. В 21.00 жду тебя возле Управления.

* * *

Разговаривать с нотариусом Васин пошел один. Дружба дружбой, а «светить» осведомителя он не мог даже перед напарником. Иван остался в соседнем дворе под детским грибочком – начался дождик, а зонта никто не захватил.

– Сиди до упора, – предупредил Васин. – Я могу задержаться, все равно жди.

Степанов открыл ему дверь и кивнул, приглашая заходить. В квартире витал запах «травки», из комнаты доносилась приглушенная музыка и женское «хи-хи».

– Извини, поговорим на кухне, – сказал Степанов. – У меня сегодня люди...

– Понимаю. Если ты не выгнал меня сразу, значит, информация есть, так?

Степанов уселся на табуретку, закурил и насмешливо посмотрел на Васина.

– Если не секрет, – сказал он, выпустив облако дыма, – по какому делу тебе сдался этот Мешалкин?

– Для тебя не секрет. По делу об убийстве Эдуарда Малютина, президента АОЗТ «Максимум».

Степанов задумчиво кивнул.

– Что ж... Ты, может, и близок к истине.

– Это я и сам знаю. Дальше что?

– Дальше? Позавчера один из наших – Леха Синицын, ты его не знаешь – оформил завещание, по которому «Максимум» в случае смерти Мешалкина переходит в собственность Петра Николаевича Глинского.

– Так, – кивнул Васин, – но этот Петр Николаевич, видимо, «первое колено». А их должно быть больше.

– Нет, это не «колено». Это и есть последняя инстанция. Глинский слишком крупная птица, чтобы быть «коленом».

– В таком случае, это очень неосторожно. Если кто-то пристрелит Мешалкина, все шишки посыплются на Глинского. А он, как я понимаю, любитель быть за кулисами.

– Глупо с твоей стороны обвинять Глинского в неосторожности. Этот человек всегда знает, что делает. Он все на сто шагов вперед просчитывает.

– Ну, ладно, это его дело. Расскажи, что он за человек.

– Пожалуйста. Очень обаятельный, обходительный и образованный человек. Душа любой компании. За полчаса может сделать себя твоим лучшим другом. При этом очень жадный, но осторожный. Профессиональный доставала с кучей связей. Удачно начал крутить дела: когда все стало можно, он первым догадался гонять «Жигули» прямо с завода сюда на продажу. Это сделало его очень богатым.

– С каких же денег он организовал дело?

– Думаю, с народных. Он ведь раньше служил управляющим делами в горисполкоме – считай, главным завхозом города. Ушел со скандалом – не исключено, что крупно проворовался. Я про него много знаю, Леха Синицын про его дела целый час жужжал.

– Так расскажи и мне про его дела, – предложил Васин.

Лучше бы он этого не предлагал. Степанов вдруг насторожился, прищурил глаза.

– Ну уж нет, – проговорил он. – Больше ничего рассказывать не буду. Потому что такого уговора у нас не было. Скажу только одно: он вам не по зубам. Даже не пробуй.

– Да что ты! – попытался раззадорить его Васин.

– Не веришь? А вот скажи: раскопали ваши менты хоть один случай «мягкого» рэкета? Не раскопали! Кишка у вас тонка, чтоб такие дела крутить. Вы бритоголовых берете только при передаче денег, а других методов и не знаете. А если нет передачи денег? Если торгашу счет присылают – десяток тысяч долларов за какую-нибудь «информационную поддержку». И торгаш эти деньги, как миленький, безналом переводит. А если не переводит – ему квартиру сожгут и жену трахнут. А вы не подкопаетесь, потому что вот официальный счет, вот законное платежное поручение. Разве нет?

– При чем тут это?

– А при том, что Глинский дела похитрее «мягкого» рэкета крутит. И ты можешь хоть сто раз проверять его магазины, которые он держит для прикрытия, ничего не найдешь и ни к чему не подкопаешься.

– Ты хочешь сказать, что мне лучше закрыть дело?

– Смотри сам. Ты ведь опер...

– Ну, хорошо. Этот твой Синицин не упоминал фамилию Коваль?

– Упоминал. Та же самая история. «Терек» тоже наследует Глинский. И автосервис – тоже он. И давай на этом закончим. Меня девчонки заждались.

Перед тем, как уйти, Васин все-таки не удержался.

– Еще один важный вопрос, – сказал он. – У вас никто не поговаривает, чем был убит Малютин? Уж больно способ интересный.

Степанов возмущенно сверкнул глазами.

– Вообще-то такие вопросы задавать вредно для здоровья, – тихо сказал он. – Я тебе одно могу сказать: это очень большая тайна. Такая большая, что, кроме Глинского, никто ее, наверно, не знает.

* * *

Гирин, как договаривались, ждал Васина под грибком. Он был грустный и озябший.

– Ну? – спросил он.

– Нормально. Фамилия заказчика убийства – Глинский. С этой минуты начинаем его раскручивать. Пошли.

Иван легко поднялся, подставил руку под капли. Дождик уже почти выдохся. Они быстро зашагали вдоль газонов двора, и вдруг от стены отделились три угрюмые фигуры. На мгновение уличный фонарь высветил их лица.

– Черт! – сказал Иван, резко остановившись.

– Что?

– Ты драться умеешь?

– Ты уже спрашивал.

Трое неизвестных не спеша приблизились и встали на безопасном расстоянии. Васин видел, как возбужденно блестят их глаза.

– Ну что, Толстый, дождался? – спросил один из них, имея в виду, видимо, Гирина.

– Откуда вы тут взялись? – изумился Иван. – Вы что, следили за мной?

– А это уже не твое дело. Тебе говорили, не суйся. Говорили?

Васин похолодел. Он отлично понимал, откуда они тут взялись. Видимо, защита от прослушивания на телефоне Степанова оказалась ненадежной, а они открытым текстом договорились о месте и времени встречи. Теперь Васина беспокоила даже не собственная безопасность, а то, что «засвечен» Степанов. Если так – ему уже не жить.

– Выйди на дорогу, – шепнул Иван, – может, поймаешь патрульную машину. Они тебя не тронут.

– У меня пистолет с собой, – тихо ответил Васин.

– С ума сошел?! Не вздумай!

– Чего вы там шепчетесь? – троица начала лениво, но уверенно наступать, заставляя Васина и Гирина делать маленькие, трусливые шажки назад. – Тебя, Толстый, если нормального языка не понимаешь, будем долбить.

– А может, не надо? – попытался возразить Гирин.

– Надо обязательно. Ты слишком шустрый. Далеко нос суешь.

Васин почувствовал нелепую обиду. Собственно, почему все стрелки сошлись на Гирине? Он что, по делу Малютина основной?

– Иди, говорю! – напомнил Иван.

Васин хотел мягко возразить, но один из троих вдруг крикнул:

– А ты иди, мужик! Не лезь. У нас тут свои дела.

«Ничего себе! Как это – свои? – мысленно вскричал Васин. – Я – сыщик, веду дело об убийстве, а меня уверяют, что я тут ни при чем!»

Гирин мягко отстранил Васина за свою широкую спину. Отсюда было трудно наблюдать за происходящим, и Васин прозевал момент, когда началось основное действие. Все как-то неожиданно пришли в движение, замелькали руки, зашаркали об асфальт подошвы, отражаясь эхом от стен домов.

Васин сунулся наугад и тут же почувствовал, как что-то твердое врезалось ему в скулу. Удар пришелся вскользь, и Васин устоял. Он вновь полез вперед, даже успел достать кого-то ногой, но опять что-то с треском ударилось о его лицо, а затем под ногами начала путаться оградка палисадника, он не удержался и рухнул в кусты. Отсюда хорошо были слышны резкие чавкающие звуки, означающие соприкосновения кулаков с челюстями, каблуков с ребрами...

Васин запутался в какой-то бечевке, а когда выбрался, с удивлением обнаружил, что на тротуаре стоит один Иван, потирая костяшки пальцев.

– Все в порядке, – сказал он. – Можно идти.

– Куда идти? А эти где?

– Эти? Ушли.

– Как ушли? Куда ушли?!

– Наверно, раны зализывать. И разговоры говорить. На тему «Если б не моя нога, мы б ему навешали».

– Так надо их хватать! Ты запомнил приметы?

– Зачем приметы? Я их и так всех знаю.

– Знаешь? – проговорил окончательно сбитый с толку Васин.

– Конечно. А что ты так разволновался?

– Ничего себе! Мы расследуем убийство, нам пытаются мешать, натравляют боевиков, а ты их, оказывается, знаешь!

– Какое убийство? – устало проговорил Гирин. – При чем тут убийство? Просто есть одна баба...

– Баба?!! – вскричал Васин. – Так это все из-за бабы?

– Я же говорил, это мои дела. А ты что, думал, мафия? От мафии мы так легко бы не отделались.

– Черт! – процедил Васин. – Я только начал с тобой работать, а мы уже вляпались в две истории. Что же дальше будет?

Они вышли на улицу, где горели фонари и прогуливалась молодежь.

– Ну-ка, стой, – сказал вдруг Иван. – Слушай, ну ты хорош! Вся рожа в крови, и рубашка. Ох, говорил я тебе, не лезь.

Васин посмотрел сначала на рубашку, потом на Гирина.

– Да ты и сам-то... Завтра фингал будет, и футболка порвана.

– Как?! – Иван схватился за лицо. – Что, сильно побито?

– Не особо сильно, но все-таки...

– Черт! Значит, и меня задели, сволочи! Как же так?

– Плохо, значит, уворачивался.

– Плохо или не плохо, а три противника – многовато, – проворчал Гирин. – Не мог же я их калечить. Ты, кстати, где живешь?

– В центре, возле Сбербанка.

– Далековато, – покачал головой Иван. – В таком виде через весь город тащиться – неинтеллигентно как-то...

– А ты где?

– Еще дальше. Щебзавод знаешь?

– Ого! Почти за городом.

– Вот именно. Может, на такси? У тебя деньги есть?

– Хватит до конца квартала – не дальше. Слушай, а пошли к моим родителям. Тут недалеко.

– Недалеко – это сколько?

– Если напрямую, через рощу – полчаса быстрой ходьбы.

– Места хоть безлюдные?

– Я же говорю – через рощу.

– Пойдем, – махнул рукой Гирин. – Только позвони сначала, а то испугаются...

Очень скоро они оказались в абсолютной темноте. Толстые сосны сомкнулись за их спинами, отрезав от огней жилого массива. И только тропинка призрачной серой полоской выделялась из вечернего осеннего мрака. Было жутковато.

– А как тебя на Щебзавод занесло? Это же «сто первый километр».

– Квартиру дали в новом доме. Министерство обороны выделило после сокращения. Повезло, можно сказать.

– Что ж, не могли поближе к центру поселить?

– А мне все равно. Поближе к центру поселились те, у кого звезд на плечах побольше и рука поволосатее. А что, там нормально. Автобус ходит до двенадцати ночи. Обычно больше тридцати минут на остановке не ждешь.

– Ты, наверно, этим и пользуешься. Приглашаешь девушку в гости, а потом ей говоришь: извини, дорогая, автобус больше не ходит, а на такси денег нет. И приходится ей на ночь оставаться.

– Нет, оставить девушку на ночь – не проблема. Проблема – выгнать ее утром.

– Если уж говорить о девушках... – начал было Васин, и вдруг встал, пораженный нехорошей мыслью. – Ну-ка стой!

– Что?! – испугался Иван.

– Насчет девушек... У моих родителей... Короче, там живет моя двадцатилетняя сестра. Я тебя по-хорошему предупреждаю – начнешь крутить ей мозги... Ну, ты понял?

Гирин в замешательстве посмотрел на Васина.

– Да ладно тебе! – с обидой проговорил он. – Сестра друга – это святое. Ты думаешь, я за каждой юбкой тащусь?

– Тащишься или нет, а я тебя предупредил. Пошли.

Иван несколько минут шел молча, переживая, потом не выдержал.

– А красивая сестра?

– На любителя. Стервочка она. Мы с детства с ней спорим и деремся по каждому поводу.

– А ты стрелять не пробовал? Или травить...

– Стой! – вновь воскликнул Васин.

Иван вздрогнул и уже приготовился извиняться, пытаясь сообразить, что он не так сказал. Но на этот раз дело было в другом.

В стороне от тропинки раздался шорох и треск веток. Через несколько секунд там блеснул огонек.

– Что там опять? – прошипел Васин.

– Простите! – донесся до них очень вежливый старческий голос. Луч фонаря резанул по глазам.

– Уберите свет! – заорал Васин.

– Извините...

Из кустов показался невысокий дедушка в резиновых сапогах и выцветшей штормовке.

– Извините, – в очередной раз сказал он и посветил себе на ладонь. – Вы, случайно, не знаете, что это за гриб?

– Что? – Васина почему-то трясло. – Какой еще гриб?

– Ну-ка... – Иван подошел поближе, склонился над стариком. – Похоже на шампиньон.

– Вот и я говорю, – невозмутимо продолжал дед. – Похоже на шампиньон, но они ведь уже отошли? А он как раз под забором рос.

– Выбросил бы ты его, отец, – дружески посоветовал Гирин.

– Пойду, еще посмотрю. Если других не найду – придется выбросить. Извините за беспокойство, молодые люди.

Старик развернулся и растворился в темноте. Через несколько секунд его фонарик мелькал уже далеко за деревьями.

– Черт знает что! – выругался Васин. – Какие-то грибы, забор... Дурдом! Кстати, если здесь забор, значит, это подстанция. Мы уже почти пришли.

И действительно, через пару минут за деревьями показались огни многоэтажного микрорайона. Вскоре мрачная роща с грибником-полуночником сменилась привычным городским освещение и гулом машин.

Юлька открыла дверь, внимательно оглядела Васина со всех сторон и многозначительно покачала головой.

– Здравствуй, сестричка, – пробормотал Васин. – Познакомься, это Иван, мой напарник.

– Проходите, – с сомнением проговорила сестра.

– А где родители?

– Они сегодня на даче ночуют. К счастью.

Гирин смущенно топтался возле двери, стараясь не поворачиваться к Юльке левой стороной, где медленно распухал подбитый глаз.

– Юля, нам нужно умыться и привести себя в порядок, – строго сказал Васин.

– Я уже поняла. Идите в ванную. Я пока картошку разогрею.

В ванной Иван поспешно повернулся к зеркалу и осмотрел лицо.

– Ерунда, – он облегченно вздохнул. – Через день уже ничего не будет.

Потом придвинулся к Васину и тихо шепнул.

– Слушай... Ничего, что мы так ввалились? На ночь глядя... С такими рожами...

– Перестань. – Васин, усердно отмывал лицо и шею. – Ты мой гость.

– Ну, рассказывай, братик, – потребовала Юлька, когда они сели за стол, на котором уже дымился разогретый ужин, – где это ты так схлопотал?

– Да что рассказывать... Работа у нас такая.

– Да что ты говоришь! Скажи еще, с преступниками дрался.

– Человек, посягнувший на мое здоровье, – авторитетно заявил Васин, – уже преступник. Так что ты совершенно права.

– Лучше признайся, что в пивбаре очередь не поделил.

Васин решил, что это уже лишнее. Он быстро взглянул на Ивана. Тот сидел, уперев взгляд в свою тарелку, и молчал. Чувствовалось, он очень стеснялся, хотя Юлька почти не обращала на него внимания. Лишь иногда косилась на его могучие мышцы.

– Сестричка, ну зачем ты меня перед коллегой компрометируешь?

– Да еще и коллегу с собой затащил, – не унималась Юлька.

– Никуда он меня не тащил, – подал вдруг голос Гирин, став похожим на провинившегося школьника. – Это я виноват, а он за меня заступился.

Все выглядело так необычно и трогательно, что Юлька даже придержала очередную колкость. Она лишь изумленно покачала головой.

После ужина Васин почувствовал дикую усталость. Он решительно отказался от мысли сегодня куда-то ехать и чем-то заниматься.

– Ночевать здесь остаемся, – сообщил он Гирину.

– Ты что! – Иван сделал страшные глаза. – Неудобно.

– Что-то ты сегодня подозрительно стеснительный. Иди в ванную, а я пока тебе постелю в зале на диване. И не спорь.

Иван вернулся из ванной, когда Васин вправлял подушку в наволочку. Он повесил полотенце на плечо и присел рядом на край дивана.

– Слышь... – нерешительно проговорил он. – А сестричка у тебя...

– Что? – насторожился Васин.

– С норовом. Палец в рот не клади, и все такое. Но ничего. Симпатичная. И фигурка...

– Насчет «палец в рот» и всего остального я тебя предупредил, – сухо отозвался Васин.

– Да нет, ты не думай ничего. Я так. Для меня ухаживать за сестрой друга все равно, что за другом сестры.

– Кто тебя знает.

В этот момент в комнату заглянула сама Юлька.

– Уважаемый коллега, – насмешливо обратилась она к Гирину, – надеюсь, вы не храпите?

Иван покраснел, а Васин буркнул:

– Нет. Только орет и мочится под себя.

Он сказал это совсем тихо, но Юлька услышала.

– Дурак! – и она сердито хлопнула дверью.

Перед тем, как лечь спать, Васин позвонил на работу. Он сообщил все, что узнал про Глинского, и настойчиво попросил к утру приумножить эту информацию любыми имеющимися средствами.

Затем он лег в кровать и почти сразу отключился. День был нервным и утомительным, поэтому Васину тут же приснился какой-то идиотский сон. А потом его вдруг как подбросило.

Он открыл глаза, присел на кровати. В квартире было неспокойно. Какой-то посторонний звук...

Он тихо выбрался в коридор и увидел, что в зале, где должен был спать Гирин, горит свет. Из-за дверей доносился приглушенный голос Юльки.

«Так! – со злостью подумал Васин. – Уже снюхались, голубки! А говорил – сестра друга, друг сестры...»

Он заглянул в щель. Гирин все так же скромно сидел на уголке дивана, и даже полотенце по-прежнему болталось у него на плече. Рядом расположилась Юлька, на коленях она держала семейный фотоальбом.

– ...А это мы в Анапе. Мы там всей семьей отдыхали, когда мне было двенадцать лет. Я помню, на пляже на стекло наступила и ногу порезала. А он меня два километра на руках нес и успокаивал...

Кто это он?

Потом Васин понял, что речь идет о нем самом. Действительно, было такое...

– А это он присягу принимает. А здесь – на даче, все вместе. Это он в Северной Осетии, – продолжала Юлька, листая альбом. – Он туда на два месяца ездил, когда там война началась. Знаешь, как мы за него боялись! Я каждую ночь плакала и обещала себе никогда с ним больше не ругаться. У меня брат очень хороший, я его очень люблю. Он такой добрый, умный. И смелый. Помню, один раз...

Васин отошел от двери и прислонился к стене, чувствуя предательское покалывание в глазах.

«Ну вас к черту, – подумал он. – Взрослые люди, разбирайтесь сами». Он тихо вернулся в кровать и через минуту уснул.

* * *

На следующее утро Иван проснулся раньше всех и сразу побежал к зеркалу. От вчерашнего синяка, к его огромной радости, почти ничего не осталось. Легко отделался и Васин – у него только слегка распух нос. В веселом настроении они оделись, позавтракали и поехали в Управление. О вчерашнем разговоре с Юлькой Гирин не сказал ни слова.

Михалыч выглядел утомленным и злым. Васин ему так и сказал.

– А что ты хочешь! – воскликнул начальник. – Вчера до трех ночи сидел тут по твоей милости. Глинского проверял – между прочим, твою работу делал. Интересно, почему ты сам не соизволил подъехать?

– Извини, Михалыч, была маленькая накладка.

– Вижу я твою накладку. На носу она.

– Не будем вдаваться в подробности, – деликатно предложил Васин. – Что удалось выяснить?

– Да почти ничего. Глинского сейчас в городе нет, он в Москве, – Михалыч бросил Васину компьютерную распечатку. – Здесь данные по прописке, имуществу и прочая мура. В налоговых органах толковых данных на него нет. За ним только пара нарушений административного характера. И вообще, нигде ничего на него нет. Святой он.

– Я и не сомневался.

– Правда, кое в чем нам повезло... Одна из его девок оказалась нашим человеком.

– Интересно...

– Да в общем, ничего интересного. Она сказала только, что у него очень скромная квартирка, никакого криминала там нет, а главное – никаких разговоров о делах. Все встречи и разговоры происходят на даче.

– На даче, – задумался Васин.

– Да. И фоторобот «цыгана» она тоже не опознала.

– Дача легальная? – поинтересовался Васин.

– Конечно, нет. Записана на какого-то... Не помню, там в распечатке есть. Адрес тоже есть: Красный Городок, улица Гагарина и так далее...

Васин встал, подошел к окну и крепко задумался. Иван участия в разговоре не принимал. Он сегодня пребывал в каком-то оцепенении – Васин подозревал, что под впечатлением от его сестры.

– Что ты там притих? – спросил начальник.

Васин развернулся и решительно посмотрел Михалычу в глаза.

– Мне нужна санкция на обыск дачи.

Михалыч даже привстал.

– Ты рехнулся? С какой стати?

– С такой, что... В конце концов, мы расследуем убийство, а не кражу трусов из раздевалки.

– И что? Назови мне хоть один реальный факт причастности Глинского к этому делу.

– К двум делам, Михалыч. Не забывай про Рафика Мамедова.

– Про Рафика пока забудь. Разберись сначала с Малютиным, а потом будешь раскручивать дальше. Ты, кстати, не ответил...

– Все факты сам знаешь. Убиты хозяева двух предприятий. Предприятия перешли к Глинскому – оба. За символическую сумму. Что еще надо?

– Это не факты. Это агентурная информация, которую к делу не подклеишь. Да если бы и не агентурная, все равно это не более чем косвенные улики. Не основание для обыска. У тебя напарник следователь прокуратуры, спроси у него, если мне не веришь.

– Что? – вздрогнул Иван.

– Этот лопух хочет провести обыск на даче Глинского. Каково!

– Да, хорошо бы... – отстраненно кивнул Гирин, не задумываясь о сути разговора.

– Михалыч, пойми, мне очень нужно! – настаивал Васин. – Да, я знаю, что оснований для получения санкции нет, но на то ты и начальник, чтобы устроить все без оснований. Я же знаю, у тебя нормальные отношения с прокурором. Неужели ради такого дела он нам не поможет?

– А если не поможет? Это, между прочим, незаконно, и ему придется отвечать. И потом, что ты собираешься там найти? Склад оружия? Или воспоминания «Как я убирал конкурентов»?

– Не знаю. Что-то должно быть. Я чувствую.

– Чувствую... – презрительно повторил Михалыч. – Ладно. Зайди после обеда. Может, что-то придумаем.

– Михалыч, это нужно немедленно!

– Ничего не выйдет. Прокурор сейчас на совещении в городской Управе вместе с заместителем.

– Значит, нужно достать его с совещания.

– Ну, хорошо. Я тебе позвоню, если получу согласие на обыск.

– В машину, – добавил Васин.

– Что?

– Ты позвонишь нам в машину. Мы прямо сейчас едем в Красный Городок, встанем возле дачи и будем ждать звонка. А когда дождемся – сразу начнем действовать.

– Какая машина? – насторожился начальник.

– Твоя, Михалыч, твоя. В других ведь телефонов нет. А рация туда не добьет.

– Черт бы тебя побрал, Васин, – пробормотал Михалыч. – Твоя наглость не имеет предела.

– А разве не за это меня здесь до сих пор держат?

– Бери машину и убирайся. Видеть тебя не могу.

* * *

Водителя Васин нашел, конечно, в кабинете у Тотошки.

– Собирайся, Жора. Едем в Красный Городок.

Тот с неудовольствием слез со стула, загремел ключами в кармане.

– Александр Николаевич, а что за дело вы сейчас ведете? – спросила вдруг Тотошка. – Все говорят, что-то очень такое...

– Очень дурацкое?

– Нет-нет. Скорее, очень странное...

– Очень странное, – согласился Васин. – Я уже точно узнал, что убийство совершили инопланетяне. И теперь они готовят вторжение на Землю.

– Как?! – ахнула секретарша.

– Да-да! Завтра еду на космодром и вылетаю вместе с ОМОНом им навстречу. Будем задерживать.

– Да кого ты слушаешь! – вскричал Жора. – Врет, как всегда!

* * *

В машине Иван, наконец «проснулся» и начал крутить головой.

– Куда едем-то?

– Ты еще не понял?

– Я прослушал.

– В женское общежитие.

– Я так и знал.

Добравшись до Красного Городка, они заехали сначала в местное отделение милиции и на всякий случай взяли с собой участкового – немолодого уже старлея по фамилии Сбруев.

– Фуражечку сними, – сразу попросил его Васин. – Ни к чему нам показывать наше милицейское происхождение.

– Может, заедем ко мне, я в штатское переоденусь?

– Да ладно уж, не надо.

Дача Глинского представляла собой не слишком большой, но симпатичный двухэтажный домик из облицовочного кирпича. Красный Городок был не совсем дачным поселком. Дома здесь стояли основательные, с газом, водой, светом. Некоторые хозяева жили тут постоянно, другие приезжали только на лето. Но всех их объединяло одно: поселок считался в городе престижным местом, и дома в нем принадлежали не самым бедным людям.

Васин велел Жоре остановиться в ста метрах от дачи, возле магазина.

– Все, – сказал он. – Теперь только наблюдаем и ждем.

– Чего ждем? – поинтересовался Иван.

– Михалыч в эту минуту добивается санкции на обыск дачи Глинского. Как только добьется – позвонит сюда. Тогда берем ноги в руки и переворачиваем здесь все вверх дном.

– Что будем искать?

– Все. Оружие, наркотики, взрывчатку, порнуху – все, что наказуемо. Нам бы только взять этого Глинского за ягодицу, а там уж мы его раскрутим.

Иван вдруг начал ерзать на месте.

– Чего тебе не сидится? – спросил Васин.

– Думаю, может, в магазин сходить? Булочку купить или шоколадку. Что-то есть хочется.

– Сиди. Тебя Юлька разве плохо накормила?

Иван смутился и успокоился.

– Помню, раз выезжали мы на кражу в магазине, – подал голос Жора. – Тоже все есть хотели – дело перед обедом было. Сделали осмотр, опись, все как полагается. А время идет, желудок поджимает... Так вот, все, что воры не унесли, – мы же и доели.

– Повезло вам, – вздохнул Васин и повернулся к Ивану. – Слышь, что тебе человек говорит? Будем делать обыск, не забудь заглянуть в холодильник. Может, чего и перепадет.

– Да ну... – сморщился Иван. – Там небось только икра да осетрина. У меня от этих деликатесов животик пучит.

– Видать, зажрался...

– Это как в анекдоте, – включился в разговор участковый Сбруев. – Приходит депутат к врачу и говорит: доктор, помогите, я ем красную икру и какаю красной икрой. А тот ему: вы попробуйте, как все, – ешьте дерьмо и какать будете дерьмом.

Все кисло улыбнулись. Васин вдруг заметил, что за забором дачи кто-то зашевелился.

– Это еще кто? Насколько я знаю, хозяин сейчас в Москве.

– Охранник, – ответил участковый, зевнув. – Он тут почти живет. Через неделю сменится – приедет другой.

– Ну-ка... – Васин полез в бардачок, где, как он знал, у Михалыча всегда лежал бинокль.

– Что видно? – спросил Иван.

– Действительно, охранник, – начал комментировать Васин. – Одет в камуфляж. На ремне кобура. Зубы золотые... Лицо дебильное. Безнадежно дебильное. Глазки злые, но не очень.

– Дай посмотрю, – Иван потянулся за биноклем.

Из-за угла выкатилась машина – УАЗ-»буханка» с глубокомысленной надписью «Специальная» на боку. Она остановилась рядом с дачей, загородив калитку.

– Еду привезли, – пояснил участковый и опять зевнул. – Она к ним раз в три дня приезжает.

– Черт... – проворчал Гирин. – Весь обзор закрыла.

– А там и смотреть нечего. Коробки носят – вот и все.

– Сколько же они жрут, – возмутился Иван, – если у них целая машина с коробками!

– Так ведь машина не только для них. У нее свой маршрут – здесь много домов на обслуживании из города.

– Дай-ка номер запишу. Вернемся – проверим, чья машина.

Вскоре фургон уехал. Охранник долго глядел ему вслед через прутья решетки, затем ушел в дом.

Иван открыл рот, чтобы что-то сказать, но его оборвало блекотание радиотелефона. Васин схватил трубку, едва не оторвав шнур.

– Да! Я слушаю! Михалыч, ну что?

Лицо Васина вдруг стало скучным.

– Да? – вяло сказал он. – Понятно... Ну, ладно... Буду думать.

– Облом? – догадался Иван. – Я так и знал.

Васин вздохнул. Михалыч сказал ему «нет». Не было смысла спрашивать, почему. Если Михалыч говорил нет, значит – нет. Значит, он использовал все свои возможности, влияние и аргументы. Нет – значит нет, и ничего уже не поделаешь.

– Ну, что, по домам? – подал голос Жора, потягиваясь.

– Подожди, – Васин сосредоточился. – Охранник был в камуфляже, так? А охранным агентствам сейчас запрещено носить камуфляж, они должны иметь свою форму. Значит, он работает сам по себе. Это хорошо...

– Почему хорошо?

– Потому что он наверняка не знает своих прав. С профессионалами такие штучки не проходят, а с этим барбосом можно попробовать.

– Какие штучки-то? – всполошился Иван.

– Такие. Обыск нам делать не разрешили, значит сделаем досмотр. Имеем полное право.

Через две минуты, после того, как Жора подрулил прямо к даче и посигналил, во дворе снова мелькнула пятнистая шкура охранника. Он подошел к калитке и, взявшись обеими руками за прутья, подозрительно посмотрел на гостей сквозь решетку.

Васин опустил стекло, высунул голову.

– Эй, охрана! У меня две новости – одна хорошая, другая плохая.

– Чего? – охранник нервно пошевелил ноздрями.

– Начну с плохой. Ты в этой клетке очень похож на орангутанга.

– Чего?

– А теперь хорошая новость: можешь полчаса отдохнуть, пока мы здесь, – Васин помахал удостоверением. – Мы из милиции, нам нужно осмотреть дом.

Он быстро вылез из машины, потянув за собой Ивана.

– Зачем? – Jхранник еще сильнее вцепился в прутья калитки, и его бульдожьи глазки беспокойно забегали.

– Вопросы задаем мы! – Васин постарался сразу пресечь возможные возражения. – Итак, во-первых, ваша фамилия, во-вторых, ваше разрешение на оружие, в-третьих, ваша лицензия на охранную деятельность. Ну?

– Газовый, – проговорил охранник, сбитый с толку столь стремительным натиском.

– Что?

– Пистолет. И разрешение есть.

– И в-четвертых, – продолжал гнуть свое Васин, – у нас есть информация, что в этом доме прячется лицо, находящееся в розыске. Мы думаем, оно только что подъехало на автомобиле УАЗ.

– Да здесь нет никого! – изумился охранник. – Только я. А на машине хавку привезли.

– А вот мы сейчас и посмотрим. Открывай ворота, если не хочешь, чтобы через полчаса здесь был ОМОН.

Это был, конечно, блеф. Никто не имел права вламываться на дачу без санкции прокурора или разрешения хозяина. Охранник мог запросто послать визитеров куда полагается и идти себе спать дальше. Но Васин знал – богатые платят большие деньги телохранителям, но экономят на сторожах. Дешевые, взятые с улицы сторожа редко разбирались в тонкостях юридических процедур. И слово «ОМОН» зачастую действовало на них, как свист кнута.

Охранник поколебался еще несколько секунд и загремел засовом. Он сам пустил гостей в свои владения, даже не записав их фамилий и должностей. Все законно. А то, что охранник дурак, – так это проблемы его хозяина.

Досмотр производили по методике «Баба с возу – кобыла к деду». Пока участковый на первом этаже беспокоил охранника вопросами типа «нет ли кого в этой тумбочке», Васин с Гириным быстро проверяли верхние комнаты, открывали шкафы, заглядывали в антресоли.

Домик был обставлен достаточно богато, хотя и без лишней роскоши. Мебели было много, и пришлось повозиться. Приятно удивляло отсутствие всякого старья, которое обычно складывают на дачах владельцы. Вещи были новые, еще вполне носимые, посуда чистая, иногда даже в нетронутой упаковке. Из аппаратуры – только телевизор и недорогой музыкальный центр.

Однако ничего криминального найти не удавалось. Похоже, дачу использовали просто как нейтральную территорию для встреч и отдыха. Васин старался не думать о последствиях их бесшабашного вторжения, хотя последствия были ясны: сегодня же Глинскому станет известно, что им интересуется милиция. И он ляжет на дно – спрячет все и всех, кто может его компрометировать, обезопасит себя любыми мыслимыми методами.

Когда участковый увел охранника на второй этаж, Иван продолжил поиск на первом, а Васин отправился осматривать хозяйственный сарайчик. Он прошел по дорожке, мощенной большими металлическими дисками, и распахнул дверь. Из полумрака начали вырисовываться очертания банок с краской и садовыми химикатами, стопки штакетника, справа белел пластиковый корпус биотуалета. На полу тяжелой грудой лежали железные диски – такие же, как и на дорожке. Васин заметил, что с одной стороны каждый диск имел ручку наподобие дверной. Похоже, это были крышки каких-то люков, добытые по случаю и используемые для подсобных нужд.

Васин отодвинул ногой груду садового инструмента, проверяя, не прячется ли там хотя бы хреновенький обрез. Увы, все было чисто и законно. Васин поздравил себя с блестящим провалом и собрался было идти вон, но взгляд его случайно переместился в угол, где на гвозде болталась старая одежда.

Сверху висел пиджак. Это был очень странный пиджак – и по покрою, и по ткани. Он казался то ли затертым до блеска, то ли заведомо блестящим. Такой одежде было место в костюмерной фокусника или конферансье, но не в дачном сарае.

Васин тронул ткань кончиками пальцев. Материя оказалась скользкой и прохладной на ощупь. Он провел по ней рукой и тут же нащупал что-то твердое.

Воровато оглянувшись Васин запустил пальцы в карман. Там лежал небольшой пластиковый фотоальбом с двойными прозрачными страницами – такие продаются в любом магазине «Кодак». Васин открыл его и повернул к свету.

Это была победа. Он наконец нашел нечто, заслуживающее внимания. Ради этой находки стоило устраивать спектакль с осмотром дома.

«Спокойно, – сказал он себе, засовывая альбом под рубашку. – Разберемся с этим позже. А теперь пора убираться».

Он позвал Гирина и участкового, сказав им, что пора домой. Про альбом он пока помалкивал, следовало все хорошо обдумать.

На обратной дороге Васин сидел тихо, лишь иногда трогал свою находку под рубашкой, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

На первой же странице он видел фотографию Софьи Курской. Васин не стал листать дальше, но и этого было вполне достаточно. Сам факт обнаружения фотографии девушки на даче Глинского говорил об их связи, пусть даже односторонней. Альбом казался Васину тем самым оружием, которым можно было припереть к стенке обоих подозреваемых. Как знать, может, на других страницах их ждут новые сюрпризы. Например, снимок, где Софья и Глинский сидят обнявшись на каком-нибудь пикнике. А что, может, девчонка также отходит в наследство Глинского?

Васина не волновало даже, что альбом изъят без понятых и протокола. В конце концов. его можно тайком вернуть обратно, а затем разыграть новый спектакль с изъятием. Сейчас самым верным было поработать с каждой фотографией, скопировать, провести некоторые закулисные мероприятия, подстраховаться от неожиданностей.

Гнетущую тишину в машине вдруг нарушил Сбруев.

– У меня есть одна мысль, – робко сказал он.

– Ну?

– Вы видели, там на террасе в коробке стоят пять бутылок водки. Водочка-то московская – самая дешевая и дрянная. Местные господа такую не пьют.

– Так, может, она для охранника?

– Охранник тоже не дурак насчет выпить. Дело тут в другом. В каждом дачном поселке есть свои бомжи. Господа или приказчики их время от времени привлекают на общественные работы – копать, полоть и так далее. И этой водкой с ними расплачиваются.

– Предлагаешь нам пошпионить там под видом бомжа? – спросил Гирин.

– Нет. Предлагаю найти одного из этих бомжей и потолковать. Они много видят и много знают.

– А где их искать?

– Тут недалеко есть бомжатник. Правда, мы это место уже проехали, придется возвращаться.

– Если надо – вернемся, – сказал Васин. – Жора, разворачивайся.

Они съехали с дороги и некоторое время продвигались по полузаросшей стежке в зарослях, где ветви били по лобовому стеклу, а машина едва ли не впритирку проходила между деревьями.

Скоро деревья сдвинулись еще плотнее, побеспокоенная желтая листва слетала с веток и липла на капот. Неожиданно впереди появилась кирпичная стена.

Это была простая постройка, очень старая, треснувшая, но обитаемая. Вряд ли кто мог догадаться, зачем ее воздвигли в лесу, но она стояла здесь, слепо глядя квадратными окнами, заделанными картоном и полиэтиленом.

Участковый отважился войти первым.

– Хозяева! – крикнул он и откинул грязный брезент, заменявший дверь.

Васин шагнул вслед за ним. Внутри оказалось достаточно света, чтобы разглядеть изготовленный Бог знает из чего стол и сидящего перед ним человека – небритого, но довольно пристойно одетого и чистого. Он был похож скорее не на опустившегося бомжа, а на замученного женой и работой пролетария.

– О, знакомые все лица! – воскликнул Сбруев. – Здравствуй, Тюлень. Завтракаешь?

– Ага, – растерянно ответил Тюлень и кивнул на стол, где на газетке зеленела кучка мелких, на вид невкусных яблок и стояла трехлитровая банка с водой.

Васин окинул быстрым взглядом жилище. Он увидел ржавую печку, найденную, вероятно, где-то на помойке, три матраса на полу, груду разного случайного хлама – от прохудившегося ведра до разбитого радиоприемника. Вдоль одной из стен тянулись импровизированные полки, на которых стояло неисчислимое множество всяких баночек, пузырьков, бутылочек – как в аптеке.

Хозяин этого помойного богатства растерянно смотрел на гостей, не понимая, за что ему оказана такая честь.

– Допрыгался, Тюленев, – сказал участковый. – Из уголовного розыска за тобой приехали. Собирайся.

– П-п-почему? – выдавил хозяин «квартиры».

Васин хотел было объяснить, что участковый шутит, и им нужно просто поговорить, но Сбруев тактичным жестом попросил его молчать. Видимо, знал, как нужно разговаривать с местной публикой.

– Не хочешь? – продолжал Сбруев.

– Не-ет. – Тюленев встал, подался назад.

– Мы можем и здесь поговорить, но только если будешь хорошо отвечать на вопросы. Начнешь темнить – поедешь с нами.

– А что рассказывать-то?

– Сейчас поймешь. Дачку двухэтажную на Гагарина знаешь?

– Возле магазина? Как не знать!

– Значит, бывал там?

– Часто. Только позавчера ботву косил, забор выправлял.

– Вот и расскажи товарищам, что ты там делал и что видел.

– Постой, – тихо сказал Васин участковому и шагнул вперед. – Я сам с ним поговорю.

Он достал фоторобот «цыгана».

– Вопрос первый: это лицо знакомо?

Тюленев прищурился.

– Видел, – сказал он, наконец. – Кажется, видел. Лицо не совсем похоже, но глаза один в один запомнил.

Васин молча протянул Гирину папку, и тот, быстро обо всем догадавшись, достал чистый бланк протокола и авторучку.

– Рассказывай, – продолжал Васин. – Кто он такой, что тут делал и откуда появился.

Напористый тон Васина испугал бомжа не меньше, чем ведение протокола. Он попытался было отпираться:

– Да я только один раз видел...

– Рассказывай, – настоял Васин.

– Рассказывай, – повторил Сбруев и многозначительно покачал головой.

– Чего рассказывать-то?

– Тебя спросили – что он тут делал?

– Ну, что... Поел, поспал... Потом уехал на машине куда-то.

– Когда это было? Что у него было в руках, как он был одет?

– Да не помню я, как одет. Он только разок на крыльцо вышел и сразу обратно. А было это... Может, с месяц назад.

– Кто его сюда привез, на чем? Откуда он вообще взялся.

Тюленев вдруг побледнел и растерянно захлопал глазами.

– Это... Взялся он... Из этого... Из сарая вышел! – он развел руками, как будто извиняясь, что сказал такую глупость.

– Тюленев, я предупреждал... – напомнил участковый.

– Да я и сам... Смотрю через деревья – идет какой-то мужик из сарая. Я хотел Валеру – охранника кликнуть, а тот и сам ему навстречу. Поздоровались, пошушукались – и в дом.

Гирин в замешательстве посмотрел на Васина. Тот махнул рукой – пиши.

– Так может, он через калитку зашел? – предположил Васин. – Потом забежал в сарай по нужде, а ты и не заметил.

– Нет. Я бы заметил. Мне калитку оттуда хорошо видно. Да и скрипит она.

– Слушай, а ты трезвый был? – поинтересовался Сбруев.

– Ни в одном глазу! – Тюленев неистово постучал кулаком в грудь. Потом он нагнулся вперед и заговорил шепотом. – А еще раз было, приехал один мужик. Посидел в доме и в сарай пошел. И все! А уже вечер был, мне закрывать надо. Я ждал, ждал, потом стучусь, говорю, извините, мол, товарищ, выходит пора. Открываю – а там никого.

– Так ты небось отвернулся, а он тем временем и вышел, – сказал Васин.

– Не выходил! Ей-Богу, не выходил! Я же сидел, ждал его, мне закрывать надо было и ключ Валере отдать.

Сбруев шумно вздохнул.

– Нет, Тюлень, тебе определенно пить пора бросать.

– Не пил, ни грамма в рот не брал! – еще больше распалился бомж. Затем снова повернулся к Васину. – Ну так вот. Они тут все про какие-то переноски толковали. Я сначала не слушал – что, думаю, мне за дело. А потом понял – это они про такие круглые железки с ручками. Их в сарае много скопилось, я Валере и говорю – давай дорожки ими укладем, чтоб культурно было. Он мне – надо хозяина спросить. Потом говорит – делай, что хочешь, они уже ненужные. Я иду в сарай, открываю – а там... – Тюлень испуганно покосился на участкового, потом очень тихо сказал Васину, – там переноска в воздухе летает!

Васин слушал, не затрудняя себя комментариями. Сначала всегда нужно внимательно выслушать. Обсудить и посмеяться можно потом.

– Висит в воздухе, честное слово! А под ней – другая на полу лежит. А между ними – свет! Во всем сарае светло. Я оробел и бегом оттуда. Потом тихо подхожу, глянул, дверь открывается и выходит – поп! Вот чем хочешь забожусь – поп! В рясе, с крестом, ну, правда, без бороды и молодой какой-то. Посмотрел на меня, ничего не сказал и дальше пошел, в дом. Дверь не закрыл, и мне видно – переноска еще висит, а света уже мало. Потом свет совсем потух, и она на пол свалилась. Я потрогал – тепленькая.

– Определенно, Тюленев, ты и сам тепленький был, – не унимался участковый.

– Трезвый!

– Да ладно...

Васин обернулся к Гирину.

– Ты все записал?

Иван с легкой улыбкой покачал головой.

– Как он дорожки железом мостил – написал. А дальше не стал.

Правильно, подумал Васин. Пусть в протоколе будет только одно – «цыгана» видели на даче Глинского. Еще одна улика – остальное пока неважно.

– Возьми с этого парня данные, – сказал он, – и пусть распишется. Я пока выйду на воздух. Что-то у меня в желудке заурчало от этих басен.

Васин выбрался из будки, поспешно полез за сигаретами. Весь бред, что он услышал от Тюленева, был передан так неподдельно искренне, что ему стало не по себе.

Участковый прикурил от его зажигалки, сплюнул на усыпанную хвоей и мусором землю.

– Вот чудило! – сказал он. – Надо ж такого наговорить!

– Да, – вяло согласился Васин и поправил под рубашкой альбом, чтоб ненароком не потерять.

Через пару минут вышел Иван.

– Странные у вас бомжи, – сказал он участковому, – с паспортом и даже с местной пропиской.

– Да они не совсем бомжи. Одного жена из дому выгнала, другой просто свободы захотел, третий еще что-то... Тут раз даже два хиппи какие-то ночевали. А сейчас по осени они все по домам разбегутся. Здесь скоро холодно станет...

* * *

– Нашли что-нибудь? – строго спросил Михалыч, когда Васин предстал перед его очами.

– Ничего! – гордо отрапортовал Васин.

– Поздравляю. Как собираешься отмазываться, если хозяин поднимет шум?

– Да никак. Ты начальник – ты и отмазывай.

– Черт бы тебя побрал, Васин. Ну, неужели совсем ничего?

– Не совсем. Мы нашли человека, который видел «цыгана» на даче Глинского. Это зафиксировано в протоколе его подписью. И он готов подтвердить это на опознании.

– Уже кое-что, – заинтересовался Михалыч. – Еще?

– Больше ничего, – уверенно ответил Васин, хотя заветный альбом по-прежнему согревал его под рубашкой.

– Иди, пообедай, потом приходи. Подумаем, как действовать дальше.

* * *

Однако в этот момент обед Васина не интересовал. Он прошел в свой кабинет и заперся там – почему-то никого не было, и прятаться в буфете не пришлось.

Затем он медленно, спокойно, стараясь не суетиться, сел за стол, закурил, и открыл альбом.

В следующую секунду его лоб покрылся испариной. На фотографии была не Софья! Там, в полумраке сарайчика, у него не было возможности разглядывать детали, но сейчас он ясно видел – женщина на снимке была просто очень похожа на Софью, но не более того. Она была красивей, эффектней, а главное – старше Софьи. Васин допускал даже, что это ее мать, потому что сходство не казалось случайным.

Снимок был сделан где-то за границей. Васин скользнул взглядом по огромным зеркальным витринам, блиставшим за спиной женщины, по висящим в небе ярким аэростатам и вертолетам. Женщина стояла на большом возвышении – холме или эстакаде, одной рукой она держалась за металлические перила, другой – за невысокий разрисованный ящик, похожий на автомат для продажи сигарет или напитков.

Васин перевернул страницу. На следующей фотографии он снова увидел эту женщину, и опять его будто кольнуло поразительное сходство с Софьей. Теперь она была в обществе немолодого приземистого мужчины с брюшком и лысинкой. На нем были только шорты и футболка, он смущенно улыбался и обнимал женщину за талию. За их спинами Васин увидел двухэтажный дом причудливой архитектуры, с огромными окнами и параболической антенной. У стены стояла какая-то ультрасовременная иномарка, больше похожая на летающую тарелку, чем на автомобиль.

На следующей фотографии они снова были вместе – на этот раз в купальных костюмах. Они стояли взявшись за руки на многолюдном песчаном пляже, их лица светились счастьем и радостью. Васин несколько секунд любовался фигурой женщины, затем переключился на созерцание окрестностей пляжа. Вероятно, это тоже снимали где-то за границей – все было подозрительно чистенькое, яркое, праздничное, по волнам носились водные мотоциклы и катера, над ними – снова вертолеты и аэростаты. Какая-то солнечная курортная страна, такая далекая, что напоминала другой мир...

В углу Васин заметил небольшую продавленность, как будто кто-то писал, сильно нажимая на карандаш. Он осторожно извлек фотографию из прозрачной обложки и перевернул. Действительно, он увидел подпись. Две короткие строчки, выведенные синей ручкой: «Родику на память. Ялта, август, 2198 г.»

Васин замер, тупо уставившись на эти бесхитростные слова. «Что за шутки?» – подумал он и вновь повернул фото лицевой стороной. Он долго и внимательно изучал изображение, однако ничего подозрительного не заметил. Сам Васин никогда не был в Ялте, поэтому сравнивать ему было не с чем.

Следующая страница была пуста. В альбоме оказалось всего три снимка. Васин вернулся к первому – тому, на котором женщина была одна на фоне заграничного города. Одного внимательного взгляда хватило, чтобы понять – черта с два это была заграница! Потому что среди огромных зданий Васин без труда рассмотрел золотые купола храма Христа Спасителя, одну из московских высоток, кажется, на Смоленской, узнал и знакомый изгиб Москвы-реки, и даже стадион «Лужники», хотя тот сильно изменился – его накрыли раздвижным стеклянным куполом.

Без сомненья это была Москва, женщина стояла на Ленинских горах, у перил, откуда туристы так любят разглядывать виды столицы, взяв бинокль здесь же на прокат по сходной цене.

Это была Москва, но... другая. Васин почувствовал, как закружилась голова. Фотография, конечно, могла быть компьютерным монтажом, подделкой, но... Он не имел права так думать, потому что было таинственное оружие, которым убили Малютина, и нелепый рассказ Тюленева, мало походивший на бред спившегося бродяги. Всем этим странным фактам можно было бы подыскать простое, реальное объяснение, если бы они не сошлись в одной точке. Более того, в одном уголовном деле. Теперь невозможно списать их на выдумки и совпадения.

Васин еще раз взглянул на второй снимок – в интерьере коттеджа и машины. Может, это тоже окажется не заграница, а какая-нибудь Балашиха или Переделкино?

Он почти угадал. На капоте автомобиля он увидел знакомый значок – стилизованное изображение древней ладьи. Эта сверхсовременная машина, это чудо инженерной и дизайнерской мысли, в котором было больше стекла, чем металла, оказалась... обыкновенными «Жигулями»! Нет, не обыкновенными, но все же... Чему удивляться, если фотография подписана 2198 годом?

Васин встал, подошел к окну. Небо над городом потемнело, где-то на окраинах, наверно, уже шел дождь. Краски мира померкли в ожидании дождя. Вместе с ними меркли все прежние заветные тайны осени. Теперь отсчет велся уже в другом измерении. Васин столкнулся с великой, настоящей Тайной. Все прочее – пустяк, шелуха, которую носит ветер.

Ему вдруг захотелось стать маленьким клерком в какой-нибудь малозначительной конторе, где все предсказуемо, все известно наперед и ничего не случается. Захотелось подать рапорт об увольнении из милиции, или хотя бы отстранении от этого дела. Его подсознание протестовало, оно не желало иметь ничего общего с великой Тайной. Для обыкновенного неподготовленного человека Тайна была равносильна оголенному высоковольтному проводу – безопасному издалека, но таящему в себе страшную разрушительную силу.

2198 год... Может, эта красивая дама на фотографии – не мать Софьи, а... внучка! Правнучка! Праправнучка!

Нужно уйти от этого, скорее, пока разум не взорвался от чудовищной нагрузки, нужно уснуть летаргическим сном, забыть, выбросить из себя...

В замке заскрежетал ключ – кто-то пытался войти в кабинет. Васин быстро вернулся за стол и спрятал альбом в карман куртки.

В дверях показался Сливко.

– Ты чего закрылся? Никиты нет? Я принес ему журнал, он не верит что у нашего «ПП-93» скорострельность не хуже, чем у израильского «УЗИ».

Это было невыносимо. Васин понял, что не сможет сегодня разговаривать с людьми, писать бумажки, звонить, выполнять поручения. Нужно пойти домой и уснуть. Нет, уснуть не получится. Значит, нужно выпить, а потом уже спать. Если не получится – снова выпить. И еще – это очень важно – нельзя оставаться одному.

Он вышел в коридор, толкнул дверь начальника.

– Михалыч, мне что-то нездоровится. Пойду домой, подлечусь.

Тот удивленно поднял брови.

– Что с тобой?

– Не знаю... – пробормотал Васин. – Голова что-то... И вообще.

– Завтра придешь?

– Приду. Может, чуть опоздаю.

Васин сбежал по лестнице, уклоняясь от разговоров со знакомыми, и вышел из здания. В лицо ударил холодный мокрый ветер. Осень все теснее обступала город.

Собственные ноги показались тяжелыми и трухлявыми, идти было неприятно. Васин доплелся до троллейбусной остановки, тяжело опустился на скамейку.

«Ерунда, – успокаивал он себя. – Все это полная чепуха. Сегодня напьюсь и лягу спать. А завтра взгляну на мир другими глазами, разберусь, и наверняка все окажется полной чепухой. Так не бывает. Просто не может быть».

Подошел троллейбус, к счастью, полупустой. Васин сел у окна и уставился на улицу, где прохожие боролись с ветром, который так и норовил вырвать или, на худой конец, поломать их зонтики.

Напротив сели две пожилые женщины. Одна – с большим букетом пышных хризантем и корзинкой – похоже, возвращалась с дачи. Другая была одета и причесана по-городскому. Она, прежде чем сесть, задвинула окошко, в которое летела водяная пыль с улицы. Васин смотрел на них и чувствовал, что теперь между ним и другими людьми невидимой, но прочной стеной встала Тайна. Он уже не принадлежал этому миру. Может, это был минутный порыв. Никто не подозревал, какую кошмарную Тайну везет он в кармане, в дешевом фотоальбоме. Страшную Тайну. Человеку опасно быть с ней рядом.

По букету расползлись большие черные муравьи. Один упал на юбку женщины-горожанки. Та поймала его в щепотку, отодвинула стекло и выбросила на улицу.

Господи, какая нелепость! Стоило ли беспокоиться из-за ничтожного насекомого, когда рядом – самая страшная Тайна человечества?

Васин ощутил прикосновение к плечу.

– Билет брать будете? – спросил его пожилой кондуктор.

Ему захотелось достать альбом и крикнуть: вот мой билет! Билет туда, где никто из вас не был и никогда не будет. Посмотрите на него, потрогайте, запомните, и больше не приставайте ко мне никогда...

Но он не стал этого делать. Он просто показал удостоверение, и кондуктор прошел мимо.

Дома Васин спрятал альбом под матрас, переоделся, умылся и пошел к своему соседу по коммуналке – старому тихому алкоголику. Они выпили на двоих бутылку водки, потом Васин сбегал за второй. Он пил, наспех заедая водку растаявшим салом, и говорил, говорил...

Он рассказывал про армию, про соликамскую тайгу, колючую проволоку вокруг заснеженных зон, обледеневшую вышку, на которой провел без малого два года. Он вспоминал Осетию, бэтээры на улицах Владикавказа, пылающие одноэтажки в жилых кварталах, запах масла и железа – запах войны. Он клеймил свою бывшую жену, о которой до сих пор тоскует и которая бросила его потому, что устала каждый вечер слышать по телефону «солнышко, я сегодня чуть задержусь». Это «чуть» затягивалось иногда на полночи, и он неделями не видел сына, потому что тот спал, когда он приходи,л и еще не просыпался, когда уходил...

Сосед слушал, кивал, сокрушенно вздыхал, не забывая следить, чтобы рюмки не стояли пустыми. Он был профессиональным выпивохой, а профессионалы этого профиля умеют быть хорошими слушателями и зрителями чужих пьяных слез.

Васин не запомнил, в котором часу он наконец отключился.

* * *

На работу он, конечно, опоздал. Михалыч с неприязнью посмотрел на его отекшее лицо и сказал:

– Не похоже, что лечение пошло тебе на пользу. Может, ты продолжишь его в каком-нибудь пивбаре?

– Нет, – сказал Васин. – К черту лечение. Есть дела поважнее.

Он пошел в буфет и там медленно, с наслаждением и истомой вылил в себя две бутылки минеральной воды.

Одновременно он обдумал план первоочередных мероприятий. Во-первых, Васин понял, почему «цыган» так нагло расхаживал на виду у всего двора. Еще бы – зачем прятаться, если в любой момент можешь включить эту чертову «переноску» и исчезнуть, раствориться во времени. Значит, нужно еще раз прочесать двор и отыскать там большой железный диск с ручкой. Дай Бог, чтобы его не утащили куда-нибудь вездесущие мальчишки.

Далее нужно повидаться с бомжем Тюленевым и предложить – нет, заставить! – осторожно вернуть на прежнее место альбом. А уж затем устроить официальное изъятие. И пусть тогда Глинский сам объяснит, откуда у него эти странные картинки.

Голова после вчерашнего работала слабо, но Васин старался использовать ее на максимальную мощность. Нужно будет еще показать Глинскому фотографию «цыгана» и прямо спросить, кто это такой. А если будет кочевряжиться, устроить очную ставку с бомжем Тюленевым. Хотя он все равно, конечно, отбрешется...

Когда в бутылках не оставалось уже ни капли нарзана, Васин понял наконец, что весь его план – полная чушь с начала и до конца. Нужно просто закрыть дело и поскорее все забыть. И не мучить себя мыслями, которые легко могут довести до психиатра.

И все-таки, чертовски умно придумано! Один выстрел – и дело сделано. На месте преступления не остается ни пуль, ни гильз. И будь ты трижды Пинкертон, ты не найдешь убийцу, потому что его нет в природе, он еще не родился, он тихонько посмеивается из двадцать второго века над твоими тщетными попытками постигнуть непостижимое.

Васин шел в свой кабинет, и с каждым шагом собственная жизнь, а особенно работа казались ему все более бестолковой и отвратительной. Хорошо бы сменить обстановку. Жаль, до следующего отпуска еще почти год.

Никита все так же строчил на компьютере, Сливко все так же рассуждал о тактико-технических характеристиках чего-то там... Почему-то у него всегда находилось время торчать в кабинете и болтать о разной ерунде, когда у других часто не оказывалось свободной минуты даже пообедать. Впрочем, что ему терять – три года до пенсии...

Сливко вдруг замолчал и посмотрел на Васина с интересом и даже подозрением.

– А скажи-ка, друг Васин, с какой стати тобой интересуется господин Успенцев?

– Какой, к черту, Успенцев? – пробормотал Васин.

– Что значит «какой»? Стыдно не знать самых богатых людей города.

– Так это тот самый Успенцев?!

– Именно.

Успенцева Васин знал. Это был владелец Строительного банка – человек, может, и не самый богатый в городе, но один из таковых.

– И что ему надо?

– Тебе лучше знать. Прямо с утра пришел какой-то хмырь и объявил: его светлость приглашают оперуполномоченного Васина в свои апартаменты. Пойдешь?

– Да пошел он! – разозлился Васин. – Нашел мальчика бегать к нему. Если надо – сам придет.

– Зря ты так грубо, – заметил Никита. – Он прислал за тобой машину, и она стоит ждет, пока ты где-то гуляешь.

– Машину? – тупо переспросил Васин.

– Ну что, пойдешь?

– Не знаю...

– Иди, раз приглашают, – посоветовал Никита. – Если будут предлагать взятку – бери обязательно. Говорят, в этом месяце зарплату опять задержат.

– Иди-иди, – поддержал его Сливко. – Потом расскажешь, как встречают гостей миллионеры.

Васина разобрало любопытство. Через секунду он уже точно решил, что поедет. Тем более, никаких архисрочных дел пока не было.

– Да, и еще! – вспомнил Сливко. – Звонил этот твой Гирин из прокуратуры. Сказал, что его сегодня не будет, он уезжает на один день в командировку.

– Ясно, – сказал Васин и вышел из кабинета.

На улице он повертел головой, ожидая увидеть поблизости какой-нибудь навороченный «Мерседес» или хотя бы джип «Чероки». Но он увидел всего лишь скромную белую «девятку», из которой тут же вылез молодой парень в фиолетовом клубном пиджаке и помахал ему рукой.

– Вы Васин? – спросил он. – Я вас сразу узнал.

«Интересно, откуда?»

– Вам уже передали, что Степан Сергеевич хочет с вами переговорить?

– О чем?

– Не знаю, это не в моей компетенции. Если вы сейчас заняты, то назначьте другое время. Хотя это ненадолго.

Васин, нахмурившись, уселся на переднее сиденье. Ему не нравилась эта недосказанность, однако он по-прежнему был во власти любопытства. Хуже всего, что он даже приблизительно не мог предположить, что надо этому Успенцеву. По делу Малютина он вроде не проходил. Может, какие-то старые дела?

Молодой человек лихо и довольно рискованно провел машину через городской центр, затем обогнул сквер и свернул на набережную. Через минуту Васин понял, что его везут за город. Он забеспокоился, но виду не подал, лишь незаметно расстегнул кнопку на кобуре.

– Куда едем-то?

– В Воскресенское, – немедленно ответил водитель. – Степан Сергеевич сегодня отдыхает там в своем коттедже.

Васин начал жалеть, что ввязался в эту историю. Когда впереди показался пост ГАИ, он хотел было потребовать остановить машину, но постеснялся. А через пять минут они свернули на проселочную дорогу.

Впереди сквозь редкие молодые березы сверкнули серебристые крыши новеньких коттеджей. Место было живописное. Васин глазел по сторонам, прикидывая, сколько денег было вложено, например, вон в тот трехэтажный домик с двумя башенками и мансардой.

Они проехали мимо коттеджа с башенками, мимо десятка других таких же дорогих домиков, и наконец остановились возле одного из них. Не самого, впрочем, большого и экзотического.

Водитель нажал на кнопку пульта, и ворота медленно расползлись в стороны.

Внутри дома Васин увидел то, что и ожидал увидеть. Сдержанная, «дачная» роскошь не раздражала, ни к чему не обязывала, не заставляла чувствовать себя трубочистом, свалившимся из камина прямо в царскую опочивальню. В убранстве проявлялся женский вкус.

Васин с облегчением понял, что убивать с налета его, кажется, не собираются. В худшем случае будут предварительные переговоры.

Через минуту появился хозяин. Васин сразу узнал его – Успенцев часто мелькал по местному телевидению, становясь то спонсором благотворительных мероприятий, то кандидатом в депутаты, то членом какого-нибудь очередного союза предпринимателей. Сегодня он был одет в бархатный халат. Васину показалось, что Успенцев пытается подражать кинематографическим английским лордам – мудрым и неторопливым.

Он подошел, приветливо улыбнулся, представился и пригласил Васина присесть.

– Рад познакомиться с вами, Саша, – сказал банкир. – Я наводил о вас справки, и вы понравились мне, даже заочно.

– Очень приятно, – промямлил Васин. Ему и в самом деле было приятно, что банкир сразу не начал ему «тыкать» и относиться, как к только что купленной вещи.

– Вам, наверно, интересна причина нашего... э-э... нашей встречи.

– Да уж конечно.

– Понимаю. Насколько мне известно, именно вы ведете дело об убийстве Эдика Малютина.

– Веду, – Васин равнодушно пожал плечами, как будто хотел сказать – «мало ли, что я веду».

– Видите ли, в чем дело... У меня нет детей, а Эдик был мне почти сыном. Вы понимаете, какие чувства я сейчас испытываю... Я не так давно знаю его, но тем не менее... Я сам привез его из Баку, когда там начались разборки из-за Нагорного Карабаха. Я встретил его случайно и сразу понял, что этого парня нужно спасать. Он был просто большим ребенком и сам не понимал, чего хотел. Он то угонял машины, то торговал марихуаной, то собирался записываться в наемники и идти воевать за кого угодно.

В гостинную вошла очень красивая женщина примерно одного с Васиным возраста. Она несла расписной поднос с бокалами, бутылками и коробкой сигар. Васин вновь почувствовал себя героем детектива в стиле Агаты Кристи.

Успенцев поспешно встал, ласково прикоснулся к женщине.

– Познакомьтесь, Саша, это моя жена Галина.

Васин встал, попытался что-то сказать, но Успенцев остановил его.

– Я должен вас предупредить, Саша. Моя жена ничего не слышит. Она глухая. Однако этот брак у меня самый счастливый, хотя уже и третий.

Он поцеловал жене руку, и та, улыбнувшись, вышла из комнаты.

– Выпьете что-нибудь?

Васин вздохнул. Он бы с удовольствием попил сейчас пивка или хотя бы шампанского – после вчерашнего это было бы очень кстати. Но не хотелось ронять честь мундира. Поэтому он ответил:

– Нет, спасибо. Я на работе.

– Как угодно. Может быть, кофе? Сейчас принесут. Итак, я говорил про нашего Эдика. Галина, кстати, тоже знала его. Я привез его из республики и сразу попытался поставить на ноги. Я давал ему деньги, сводил с нужными людьми, оказывал всевозможную помощь... При этом я не афишировал нашу дружбу. Чтоб у него не возникало комплексов «мальчика по протекции»...

«Вот она – тайная «крыша» Малютина», – запоздало догадался Васин.

– Не сразу у него все получалось, – продолжал Успенцев, – но худо-бедно он начал становиться человеком. Несколько недель назад он принес мне деньги, сказал, что хочет отдать долги. И знаете, я взял. Нет, не из корысти, а... Понимаете, это был как будто символ... Как сказать? Знак того, что человек вырос и уже может отдавать долги. Поверьте, я не потратил эти деньги, они и сейчас лежат в конверте. А вчера он должен был познакомить нас со своей девушкой. Он нарочно не говорил ей, что мы с ним близко знакомы. Мы вернулись с похорон, и... Ужасно, ужасно...

Васин с нетерпением ждал, когда мэтр наконец приступит к делу. Тот отпил вина из бокала и продолжил.

– Саша, я хочу, чтобы люди, погубившие Эдика, были наказаны. И если что-то зависит от меня, я готов сделать все возможное.

– А почему же вы не делаете? Вы наверняка уже все знаете.

– Да, мне кое-что известно. Но далеко не все. И я не сторонник бандитских разборок, хотя иногда их не избежать. На этот раз все должно быть по закону, я так хочу. Саша, скажите, что нужно, чтобы довести расследование до конца? Я готов оказать вам помощь. Могу дать вам на время хороший автомобиль, могу закупить в Москве самые лучшие системы наблюдения и прослушивания, могу оплатить услуги осведомителей. Но только я должен быть уверен, что моя помощь пойдет по назначению. Скажите, какая помощь вам нужна?

Васин растерялся.

– Понимаете, я работаю по своему плану, и он не предусматривает никаких благотворительных вливаний. Помощь, конечно, нужна, но я не готов ответить сразу, какая. Я должен подумать.

– Хорошо. Уверен, вы уже знаете имя убийц Эдика. Теперь вам нужны доказательства, верно? Звоните мне в любое время, и сразу получите помощь. Ближайшие два дня я буду отдыхать здесь. Если не застанете – просто представьтесь, меня разыщут в течение получаса. Вот моя визитная карточка.

Васин взял карточку, хотя его раздирали противоречия. Многолетняя служба в уголовном розыске научила с подозрением относиться к неожиданным благодетелям. Но, что говорить, Успенцев сумел расположить к себе. К тому же, надо отдать должное, он ни разу не попытался выудить у Васина какую-нибудь информацию.

– Более того, я готов поощрить вас лично, – продолжал банкир. – Хочу, чтоб вы знали, что работаете не напрасно. Не спорьте, я в курсе, что милиция неохотно занимается делами такого рода. Вы считаете, что чем чаще бизнесмены стреляют друг в друга, тем чище становится город. Для вас это что-то вроде естественного отбора, так?

– Не так. Лично для меня вопрос в том, кто хозяин в городе – мы или они. И мне не нравится, когда они берут на себя право вершить суд и исполнять приговор. Поэтому не нужно оплачивать мою работу. Я привык жить на зарплату.

– Рад, что вы так думаете. Я тоже считаю, что это право должно принадлежать только законной власти.

Васин с сомнением покачал головой.

– Мне странно слышать это от вас. Насколько я понимаю, вы из тех людей, которые сами хотят быть второй, а то и первой властью.

– Вы преувеличиваете, – ответил Успенцев и оценивающе оглядел Васина с ног до головы. – Знаете, что... Никак не решусь у вас спросить одну вещь. Что заставляет вас заниматься этой работой? Чего ради вы убиваетесь, рискуете? Что вы с этого имеете?

– Немного, – усмехнулся Васин. – Одну звезду на погоне, одну комнату в коммуналке, одну язву на желудке. Один развод с женой.

Банкир покачал головой.

– Одну звезду, говорите? Вы молодо выглядите для майора.

– Я получил досрочное звание за... В общем, за «горячую точку».

– И все-таки, я не понимаю. Вы что – фанатик? Не сомневаюсь, это трудная работа, хотя и дармовая. Неужели вы не можете найти другую? Я, например, готов дать вам место в своей службе безопасности.

– Спасибо за доверие. Но быть барбосом на цепи – не для меня.

– Боже мой, а разве вы сейчас не на цепи?

– Возможно. Но я на своем месте. Я делаю то, что умею. У меня есть определенный авторитет, не только на работе, но и в преступном мире. Меня считают профессионалом, и я могу гордиться своим положением. И потом, это просто интересно. Мы все азартны, а в моей работе хватает места и для этого. Я всегда в поиске, всегда в напряжении – кто кого, у кого крепче нервы, воля – у меня или у той суки, которая украла, убила, изнасиловала. Разве это так плохо?

– Может, хорошо. Вы так романтично мне все расписали, но я знаю, как все обстоит на самом деле. Вы говорите, «азарт»... Это же не игра, это унылая, изнурительная... Нет, даже не работа, я не знаю, как это назвать. И в этой игре часто приходится придумывать правила, недостойные цивилизованного человека, разве не так?

– Иногда, – сказал Васин и встал, давая понять, что ему пора.

– Подождите, – сказал Успенцев. – Я, пожалуй, вас подвезу, мне тоже нужно в город.

Он вышел и вернулся через минуту, переодевшись в легкомысленные джинсы и футболку.

– Знаете что, Саша, – сказал он, садясь в темно-синий двухместный «Форд», – все же вы мне понравились. Я хочу сделать вам подарок.

– Не надо, я не люблю авансов, – сразу ответил Васин.

– Нет-нет, это не плата за усердие. Просто подарок человеку, который мне симпатичен. Возьмите...

Он протянул ламинированный картонный прямоугольник, похожий на визитную карточку.

– Это золотая карточка ночного клуба «Меркурий». Днем и вечером там неплохой ресторан. Я перестал туда ходить, потому что тамошняя публика несколько обмельчала.

– Вы считаете, мелкая публика – подходящая кампания для меня?

Успенцев рассмеялся, плавно выруливая на шоссе.

– Я не хотел вас обидеть, Саша. Уверен, вам понравится. По крайней мере, там не стреляют по лампочкам и не занимаются любовью на столиках, как в других заведениях. Можете ни в чем себе не отказывать, когда принесут счет – отдайте карточку официанту, я все оплачу. Если хотите, можете пойти с девушкой. Есть у вас девушка?

Васин пожал плечами. Девушки, конечно, были, но ему в голову не приходило, что кого-то из них можно повести в ресторан.

К тому же он не любил бесплатных удовольствий – за них приходилось расплачиваться позже. Васин не хотел быть должником и решительно положил карточку на панель.

– Нет. Спасибо, я не люблю ресторанов.

Успенцев покачал головой, но ничего не сказал.

Васин подумал, что будет нескромно вылезать из этой дорогой машины на виду у всего УВД, поэтому попросил высадить его за два квартала. Банкир даже вылез из-за руля, чтобы попрощаться.

– Ну, что ж, – сказал он, взяв руку Васина в свою, – сказать честно, не люблю я вашу организацию. И народ у вас там мутный работает, и людей на допросах бьете, и вообще... Но вот стоит передо мной майор Васин – умный, интеллигентный и даже, кажется, честный человек, которому я искренне желаю успеха и в работе, и в личной жизни.

Васин не захотел оставаться в долгу.

– Знаете, у меня та же история. Стоит передо мной уважаемый в городе человек, вежливый, образованный, щедрый. Хотя знаю, что в наше время богатство и честность рядом не живут. Догадываюсь и о том, что половина ваших помощников – бандиты. И как кредиты вы возвращаете, тоже известно. А все равно, приятно было с вами познакомиться.

В глазах Успенцева на мгновение блеснул лед. Но только на мгновение. Затем он улыбнулся и вложил Васину в руку карточку клуба «Меркурий».

– Это не взятка, не подкуп, просто подарок. Возьмите, сделайте мне приятное.

Он дружески обнял Васина, потом быстро отвернулся и сел в машину.

– Кстати, предложение насчет работы остается в силе.

– Спасибо, я подумаю, – пробормотал Васин, провожая «Форд» глазами.

Он постоял еще несколько секунд, раздумывая, затем повернулся, чтобы перейти улицу, но тут же застыл на месте.

На другой стороне стояла, глядя на него, Софья Курская. Это была не та Софья, которую он видел в квартире на площади Маркса. Перед Васиным стоял как будто другой, более удачный, вариант того же человека. Короткая юбка, просторная блузка, длинный серый плащ превратили костлявость в хрупкость. Красивое каре заставило изящную головку держаться гордо, и в то же время очень мило. Дорогая, но умеренная косметика сделала бледность аристократичной. Но самое главное – глаза. Какие-то неуловимые штрихи вдруг добавили в них ту каплю порочности, которая заставляет мужчин терять контроль над собой, забывая про дом, жену и работу. Они как будто звали к себе, несмотря на общий неприступный вид. Всего лишь капля порочности в гордом облике женщины-аристократки...

И вот теперь это умопомрачительное создание стояло напротив Васина и глядело на него с изумлением и явным интересом.

Васин быстро все понял. Она видела в нем уже не ту загнанную ищейку, прибегавшую к ней с ворохом бумажек для допроса. Мент, которого подвозит на своей машине сам Успенцев, – уже не просто мент. Это мент, к которому надо держаться поближе.

Васин, наконец, понял, с кем он пойдет сегодня в клуб «Меркурий».

Он небрежно сунул руку в карман, улыбнулся и направился прямо к Софье...

* * *

Вечером он заехал за девушкой на новеньком «Ниссан-Патроле». Машину ему выделил Успенцев, когда Васин сообщил, что нашел удачное применение для его золотой карточки.

Софья заигрывала, кокетничала, Васин с удовольствием поддерживал ее настроение, хотя не сомневался, что это просто актерская игра. Ему не составило труда уговорить ее прогуляться с ним в ресторан «Меркурий». А точнее, ему вообще не пришлось ее уговаривать. Она была готова на все. Установить с ней дружеские отношения удалось легко и непринужденно.

По дороге они болтали о погоде, о фильмах, автомобилях. Васин искал момент, чтобы невзначай перейти к интересующей его теме.

Клуб располагался в главном флигеле бывшего Дома культуры железнодорожников. Сквозь щели в шторах проскакивали вспышки цветомузыки, доносились вздохи бас-гитары.

– Сумочку можете оставить в гардеробе, – посоветовал Васину на входе квадратный парень – то ли швейцар, то ли вышибала.

– Нет-нет! – запротестовал Васин. – У меня там радиотелефон.

Заведение и в самом деле оказалось уютным. Васин провел Софью через пустой холл, и они окунулись в полумрак банкетного зала с кожаными диванами, резными деревянными панелями на стенах и сияющей стойкой бара.

Васин быстро оглядел публику и понял, что народ здесь собирается, действительно, мелковатый. По одежде, прическам, отдельным фразам было видно, что это в основном мелкие оптовики, шоферы, охранники, а также «кидалы», «бомбилы» и прочее жулье. Некоторые лица оказались знакомы Васину по картотеке.

Они вполне могли бы проводить досуг со своими вульгарными подругами в заведениях подешевле, но, видимо, здесь, на кожаных диванах по-особому чувствовали свою значимость.

Потом Васин начал замечать и другие признаки обмельчания. Слишком сильно пахло чем-то жареным из кухни. Слишком громко и пошло играла музыка – аккуратные мальчики из ансамбля печально пели о том, что «любовь – обман», надрывно завывая.

Васин усадил Софью за столик в центре зала и оглянулся в поисках официанта.

– Сейчас придет, – сказала девушка и помахала кому-то рукой. Потом еще кому-то. Васин понял: Малютин водил ее сюда неоднократно и познакомил с постоянными клиентами.

Не укрылось от его внимания и то, что «братва» осторожно косится в его сторону. Он взял из вазы яблоко и с независимым видом принялся грызть его. Софья улыбнулась. Васин признался себе, что гордиться обществом этой дамы перед «братками». Пожалуй, она была здесь самой красивой. Неизвестно, правда, какая у нее репутация...

– Ты часто сюда заходишь? – спросила Софья.

– Нет. Почти никогда.

– Я тебя раньше здесь не видела. А что у тебя за дела с Успенцевым?

– Первый раз вижу, чтобы хорошенькая девушка интересовалась делами двух скучных мужчин.

– А почему нет?

Она продолжала улыбаться, вертеть хвостом и всячески очаровывать Васина. Причем делала это так великолепно, что порой его сердечко начинало стучать в учащенном ритме. В другой ситуации он с удовольствием поддался бы, но не сейчас. Только не сейчас...

Это просто сделка, говорил он себе. Девочка предлагает свою благосклонность, а взамен хочет получить кусочек покровительства Успенцева – только и всего.

Несчастная, она не знала, что Васин вовсе не тот, за кого она его принимает.

– А ты с ним знакома? – как бы невзначай спросил Васин.

– С Успенским? Надеюсь, ты познакомишь, – загадочно улыбнулась Софья.

Что и требовалось доказать. Вот все, что ей нужно.

Васин сунул руку в карман, включил диктофон и начал закидывать удочку.

– Ты с Эдиком часто здесь бывала?

– Да так... – нехотя ответила девушка. – Иногда.

– А куда вы еще ходили?

Софья пристально посмотрела на Васина, потом опустила глаза.

– Ты меня привел, чтобы про Эдика расспрашивать?

Разговор окончен, понял Васин. Видимо, это запретная тема. Ну, ничего. Он был готов к такой реакции. Теперь главное не переборщить...

Подошел официант. С небрежной вежливостью он положил на столик меню в зеленой папке и застыл рядом, распространяя вокруг запах мятной жевательной резинки.

Васин открыл меню и присвистнул.

– Ого! Ну и цены у вас тут!

– Цены ниже, чем в среднем по городу, – скороговоркой ответил официант, не удивляясь и не насмехаясь. Ему было все равно, что говорили клиенты, лишь бы платили по счету и не просили сдачу.

– Ну, вот что, – сказал Васин, захлопнув папку, – принеси-ка нам минералки. И стаканчики.

Официант записал в блокнот: «1.Минеральн.вод.»

– Что еще?

– Пока все.

На этот раз парень удивился.

– Все? – переспросил он.

– Да-да, пока все. Поскорее, пожалуйста.

Официант закатил глаза и пошел на кухню за заказом.

– Ты чего? – недоверчиво спросила Софья, не понимая, удивляться ей или улыбаться.

– Ничего. За такие деньги можно месяц прилично питаться. У меня тут с собой кое-что есть – сальце, огурчики...

Софья засмеялась, принимая это за шутку. Но Васин не шутил. Он достал из своей сумки кусок сала, завернутый в газету, несколько вареных картофелин, хлеб. Затем вытащил перочинный нож и начал невозмутимо нарезать ломтики.

Улыбка медленно сползла с лица девушки.

– Ты че, сдурел? – в ужасе зашептала она.

Васин не отвечал. Он нетерпеливо посмотрел, не идет ли официант, и снова полез в сумку. На свет показалась недопитая бутылка водки, заткнутая тряпочкой.

– Пока дождешься... – проворчал он, вытряхивая из пластмассового стаканчика салфетки и наполняя его водкой.

– На, ты первая пей.

По залу быстро распространилось беспокойство. «Братки» озабоченно посматривали на их столик, не понимая – то ли это окончательный псих, то ли какой-то совсем «крутой», решивший почудить.

– Ты че делаешь? – прошептала побледневшая Софья.

– А че? Нормально сидим. Ты пьешь или нет?

Наконец подошел официант с графином минеральной воды. Он заметил разложенные по столу припасы и изумленно раскрыл рот. В глазах его читался один вопрос: кто пустил сюда этого кретина с картошкой?

– О, братан! – обрадовался Васин. – Давай водичку скорее, а то, видишь, даме запивать нечем. Стаканчики принес?

– Нет, – совсем ошалел официант, развернулся и пошел. Наверно, за стаканчиками.

– Я сейчас уйду, – проговорила Софья.

– А вот и нет, – Васин быстро поймал под столом ее руку и крепко сжал пальцами. Она попыталась вырваться, но потом смутилась. На нее смотрели со всех сторон.

– Ты уйдешь, как только ответишь на мой вопрос, – сказал Васин и широко улыбнулся.

– Да пошел ты!

Страсти вокруг накалялись. «Братки» уже, не скрываясь, рассматривали их и начинали посмеиваться. Васин поймал взгляд квадратного кучерявого детины с золотыми зубами и невинно спросил:

– Простите, вы салатик будете доедать? Если нет, передайте нам, мы доедим.

Детина переглянулся с товарищами, встал и принес тарелку с остатками салата.

– Кушайте на здоровье, – сказал он и захохотал.

– Что ты делаешь, козел! – простонала Софья. – Знакомые ведь смотрят. Пусти меня! Слышишь, пусти!

Она уже была на грани истерики. Васин понял, что пора останавливаться. Он чуть ослабил хватку.

– Говори.

– Что тебе нужно?

– Отвечай, почему ты ушла из машины Малютина в тот вечер? Ты знала, что его убьют?

– Ничего я не знала! Меня Родион Терентьевич вызвал.

– Какой еще Родион? Как вызвал?

– По пейджеру. Передал, что б я срочно к нему ехала.

– Кто это? Откуда ты его знаешь?

Воля девушки была сломлена. Она готова была рассказать все, лишь бы ее выпустили из этого кошмара. Но ей мешала публика, хохотавшая вокруг и показывавшая на них пальцами.

Васин поднял ее и вывел в холл, где никого не было.

– Продолжай. Кто такой Родион Терентьевич? Откуда ты его знаешь?

– Ниоткуда. Он сам к нам с Эдиком в ресторане подсел.

Софья была похожа на куклу. Она уже не вырывалась, только чуть дрожала.

– И что дальше?

– Ничего. Он иногда ко мне заходил, приносил цветы. Между прочим, очень вежливый и культурный.

– Так, дальше. Зачем он тебя вызвал?

– Не знаю. Просто так. Эдик меня подвезти хотел, но он пьяный был, а ехать надо было через весь город. Я на такси доехала. Потом мы с Родионом Терентьевичем немножко посидели и он меня отвез домой.

– И все? Значит, он знал, что Малютина убьют?

Софья широко открыла глаза.

– Почему? Ты что говоришь?!

– Ладно, пошутил. Как его фамилия, где он живет?

– Не знаю фамилию. Живет... А зачем, – она вдруг испугалась.

– Отвечай.

Она поспешно полезла в сумку, вытащила записную книжку, зашелестела страницами. Васин впился глазами в нужное место, запоминая адрес. Вдруг его кольнула неожиданная мысль.

Он выхватил альбом, открыл его на том месте, где женщина и ее пузатый спутник грелись на ялтинском пляже.

– Это он?

– Он, – удивленно проговорила Софья. – А откуда?..

– Кто эта женщина рядом? Ты ее знаешь? Это твоя мать?

– Нет, я ее не знаю.

– Ясно. Все, ты свободна. Пошли.

Они спустились по лестнице, но внизу наперерез Васину вдруг бросился швейцар-вышибала.

– Стоять! – крикнул Васин, хватаясь за кобуру, – Я из милиции.

– Не волнует! – бесстрашно ответил вышибала. – За минералку заплати.

– Ах, да... – смутился Васин, заметив краем глаза официанта. – Вот, возьми.

Перед тем, как выйти на улицу, он успел увидеть, как у официанта и вышибалы полезли на лоб глаза при виде золотой карточки клуба «Меркурий».

Как было договорено, в джипе сидел человек Успенцева – тот самый парень, что подвозил Васина сегодня утром. Пред тем, как посадить к нему Софью, Васин шепнул ему:

– Отвези ее домой и постарайся добираться не меньше чем полчаса. Заблудись или сломайся по дороге – как хочешь. Проследи, чтоб за это время она никуда не звонила.

– Понял, – водитель искоса посмотрел на плачущую Софью и повернул ключ зажигания.

Васин остался один на мокром асфальте, отражающем пестрые рекламные огни клуба «Меркурий». Теперь главное – не терять времени.

Он нашел телефон-автомат, набрал номер начальника.

– Михалыч, у меня срочное дело. Направь людей по адресу... – Он продиктовал прочитанное в блокноте девушки. – Там должен быть один человек, он наверняка без документов. Или с фальшивыми. Его нужно кровь из носу задержать до выяснения личности...

– Так быстро не получится, – ответил Михалыч. – Во-первых, это на другом конце города, а во-вторых, у меня сейчас ни одной свободной машины. Что ты там опять придумал?

– Михалыч, срочно нужно! – умолял Васин. – Передай через дежурку, пусть направят туда ближайший патруль или участкового – как угодно. Иначе его предупредят.

– Ладно, ладно, – успокоил его начальник, – сделаем. Ты сам-то где?

– Я выезжаю туда своим ходом. Пусть меня дождутся.

Васин бросил трубку, перевел дыхание. Кажется, сегодня есть шанс увидеть живого пришельца из будущего. И не только увидеть, но и потрогать, поговорить и даже дать в морду при желании. Но только если ничего не сорвется, если этот человек окажется дома, если у него нет при себе переноски, если патрульные не зазеваются и не дадут ему уйти. Слишком много «если»...

Васин подхватил свою сумку и побежал догонять троллейбус, однако опоздал. Троллейбус уехал, а Васин остался стоять на остановке, нервно переступая с ноги на ногу и слишком часто поглядывая на часы.

Ждать пришлось нестерпимо долго. Нужный номер никак не приезжал, зато косяком шли другие: двенадцатый, потом восьмой, потом – один за другим сразу два двенадцатых. Васин был весь на нервах. Казалось, он уже полночи торчит на проклятой остановке. Хотя на самом деле – не больше двадцати минут.

Наконец появился долгожданный шестой. Васин сел на свободное сиденье и заставил себя быть терпеливым – ехать предстояло не меньше получаса. Если, конечно, не стать над водителем с пистолетом и не потребовать гнать без остановок.

Впрочем, троллейбус и без того ехал быстро. На вечерних улицах попадалось все меньше машин, и ничто не мешало водителю реализовать национальное пристрастие к быстрой езде.

Грязные окна, заплеванные дождем и жижей из-под колес, позволяли видеть лишь светящиеся очертания кварталов. Сначала огней было много – центр города. Потом огни стали меркнуть и редеть, дорога проходила через жилые районы. В промышленной зоне света стало совсем мало, и вдруг впереди разгорелось электрическое зарево нового пригородного микрорайона. Того самого, в который и направлялся Васин. Два раза троллейбус обгоняли милицейские машины с включенными сиренами.

Он выскочил на остановке и, подняв воротник куртки, чтобы не затекал дождь, и отправился на поиски. Район был распланирован прямолинейно и незатейливо, поэтому без труда удалось найти нужный дом.

И тут у Васина екнуло сердце. Двор озарялся сиянием милицейских мигалок. Он побежал к подъезду и скоро завяз в толпе зевак, на почтительном расстоянии окруживших подъезд. Внутри живого кольца стояло несколько машин, автобус, прогуливались, покуривая, бойцы отряда быстрого реагирования.

Васин стер с лица дождевую воду и рванулся через толпу. Дорогу ему преградили двое в пятнистой форме с нашивками ОМОНа.

– Я по делу, ребята! – поспешно сообщил Васин, доставая удостоверение. – Что происходит, где начальство?

Омоновец указал антенной рации на автобус.

– Там все старшие.

В автобусе было накурено, зато светло и сухо. Здесь собрался импровизированный штаб, руководил которым полковник Щеглов – начальник криминальной милиции города. Были и другие знакомые лица.

– Наконец-то, явился, – сказал Щеглов. – Где тебя носило?

– У меня персональной «Волги» нет, – ответил Васин. Впрочем, никто не обратил внимание на его хамоватый тон. – Что происходит?

– Сам не видишь?

– Нет.

– Лучше ты нам расскажи, что там за черт засел и чего от него ожидать?

– Я знаю только, что зовут его Родион Терентьевич.

– А я другое знаю! – заорал Щеглов. – Когда патрульные постучались и представились, он без разговоров начал стрелять прямо через дверь и одного парня ранил!

– Ранил?! – опешил Васин.

– Да, ранил! Какого черта ты не предупредил, что он может быть вооружен?

– Я не знал! Я вообще ничего не знал.

– Должен знать! Ты все должен знать, ты опер, а не хрен собачий!

Васина ничуть не смутил тон Щеглова. Было ясно, что полковник просто срывает злость. И причина этой злости не в недостатках работы Васина, а в самой ситуации.

– Ладно, садись, – сказал Щеглов. – У тебя есть, что сказать по делу?

– Сначала хотелось бы узнать, что происходит.

– Твой клиент заперся в квартире на седьмом этаже с какой-то девкой и обещает ее грохнуть, если мы не уберемся. В переговоры не вступает, на все предложения отвечает стрельбой.

– С девкой? – переспросил Васин. Он сразу подумал про Софью. Хотя она вряд ли могла успеть... – А чего он вообще хочет?

– Ничего он не хочет! Похоже, у него психоз, все время орет: уходите, а то убью ее. Боюсь, он может. Как сам думаешь?

– Я ничего про него не знаю, – сказал Васин. – Собирался узнать сегодня, но...

– Но хоть что-то ты должен знать? От кого ты получил информацию, кто может на него повлиять?

– Я узнал про него от подруги убитого Малютина. Он, похоже, знал, что на Малютина заказан киллер и в тот вечер успел предупредить девушку. Я узнал это буквально час назад.

– И где сейчас эта девушка?

– Не исключено, что там, – Васин кивнул на подъезд.

– А как это точно проверить?

– Можно послать людей к ней домой, у меня есть адрес.

– Подожди, я свяжусь со снайперами, – Щеглов взял радиостанцию. – Глаз-один, Глаз-два, доложите обстановку.

Васин понял – Щеглов хочет, чтобы он опознал заложницу из снайперского укрытия через бинокль или прицел.

– Я Глаз-один, – раздалось из рации несколько секунд спустя, – на окнах шторы, объект и заложник не просматриваются. Видны только силуэты.

– Какая разница, кто там в заложниках? – сказал Васин. – Его никто сейчас не убедит. Сами говорите, психоз. И еще – не пытайтесь установить его личность, он по нашим данным не проходит. Он издалека.

– Откуда?

– Не знаю.

– Сдается мне, темнишь ты, Васин. Что ты еще про него знаешь.

– Его необходимо взять живым.

– Как ты себе это представляешь? – вмешался в разговор Славин – командир СОБРа.

– Не знаю... Есть же какие-то усыпляющие газы, или еще что-то...

– Есть. Но не у нас.

– Переговорщики идут, – сказал кто-то, выглянув в окно.

В автобус залезли трое – майор и два подполковника. Васин узнал их – один был психологом из отдела воспитательной работы, остальные работники штаба.

– Бесполезно, – объявил майор, стряхивая воду с фуражки. – Раньше хоть стрелял, теперь вообще молчит. Может, патроны кончились?

– Соседей вывели? – спросил Щеглов.

– Да, убрали помаленьку. Не хотели уходить...

– Что соседи говорят?

– Говорят, живет там какой-то мужик, водку носит потихоньку, девок водит. Никто с ним не разговаривал, он мутный какой-то. Полгода уже здесь.

– А на кого оформлена квартира? – спросил Васин.

– Уже пробовали, – махнул рукой Щеглов. – Хозяина установили, но искать его бесполезно. Он в отъезде.

– Хозяин – Глинский?

– Нет, какой-то... Не помню фамилию. Тебе это очень важно?

– Не очень.

– Ладно... – Щеглов задумался, прикусив губу. – Черт! Если бы не эти шторы – сняли бы его снайпером и делу конец. Ну, что... Придется штурмовать.

– Мы готовы, – не задумываясь ответил командир СОБРа.

Васин внутренне содрогнулся. Он понимал, что если «объект» начнет отстреливаться, его просто убьют. И правильно сделают, потому что жизнь любого из бойцов штурмовой группы и заложницы дороже, чем жизнь полусумасшедшего бандита.

С другой стороны, Васин страстно желал, чтобы Родиона Терентьевича оставили живым. Как бы ему хотелось поговорить с ним, полистать вместе фотоальбом, дать послушать запись последнего разговора с Софьей. Как много тайн мог бы раскрыть этот человек!

Щеглов уже раздавал команды начальникам групп оцепления, блокирования, связи, конвоирования, сидевшим здесь же в автобусе и ждавшим своего часа.

Славин выслушал свою долю указаний и вышел на улицу. Васин скользнул за ним.

– Слушай... – сказал он. – Умоляю, постарайся без пальбы. Если можно, не стреляйте. Он мне очень нужен. Без него никак.

– Саша, – спокойно сказал Славин, – я никогда не стреляю без необходимости. Но если он начнет палить по моим ребятам – я его жалеть не буду. Пойми меня правильно.

– Понимаю. Но все равно, постарайся аккуратно.

ОМОН получил команду и теперь увеличивал кольцо оцепления, отгоняя зевак подальше. Васин заметил, что милицейских машин стало больше, каждую минуту подъезжали новые. Неподалеку стоял и автомобиль Михалыча, но Васин решил не подходить.

СОБР уже готовился к штурму. Бойцы застегивали бронежилеты, приклеивали пластырем к ушам миниатюрные динамики радиостанций, вытаскивали и разматывали альпинистское снаряжение.

Штурмовать было решено с трех точек. Основная группа во главе со Славиным должна была взорвать дверь, еще четверо бойцов собирались одновременно проникнуть в квартиру через окна, прыгнув с крыши на веревках.

После очередного доклада о готовности поступил приказ начать операцию. Славин повел своих бойцов в подъезд. Васин, не колеблясь, шмыгнул за ним.

– Только не путайся под ногами, – предупредил командир.

На шестом этаже группа остановилась, дальше пошел один сапер. Прислушавшись к шумам за продырявленной дверью, он начал осторожно набивать в щель пластиковую взрывчатку, прикреплять детонатор.

– Ноль-третий готов, – прошептал он в прицепленный к воротнику микрофон, когда приготовления были закончены.

В эфире воцарилась тишина, предшествующая команде «штурм». У каждого было несколько секунд, чтобы подготовиться и последний раз все проверить.

– Спустись-ка вниз от греха подальше, – тихо сказал Васину командир. – Сейчас рванет, мало ли что...

Васин не стал спорить и присоединился к компании двух врачей. Они должны были войти в квартиру сразу за штурмовой группой и оказать помощь пострадавшим, если таковые будут. Сейчас они тихо переговаривались и с тревогой поглядывали наверх.

– Штурм!!!

Взрывчатка грохнула так, что затряслись стены, а один из врачей уронил свой чемоданчик. Лестничный пролет окутался клубами цементной и известковой пыли, что-то затрещало и сломалось, затем раздался топот, крики, мат, женский визг. И тут же весь этот шум перекрыли три громких звука.

БАХ! БАХ! БАХ!

– Не стреляйте! – процедил Васин и бросился наверх.

На зубах сразу заскрипела пыль. Вход в квартиру выделялся темным рваным провалом. Васин влетел внутрь и убедился, что все уже кончено.

Ветер шевелил в разбитых окнах занавески, пахло порохом. У стены сидел совершенно бледный Славин, двое бойцов стаскивали с него бронежилет. На диване сжалась испачканная потекшей косметикой, зареванная девица. Не Софья. В центре комнаты под дулами двух автоматов лежал вниз лицом толстый человек в окровавленном спортивном костюме. Рядом валялся пистолет.

– Убит? – спросил Васин.

Ему никто не ответил. В комнату как-то робко пробрались врачи. Один подошел к окровавленному человеку, другой занялся Славиным. Сзади, на лестнице уже грохотали ботинки приближающегося начальства.

Девица тихо пискнула, затем зарыдала в полный голос. Славин отстранил врача и тяжело встал, держась за грудь.

– Живой пока, – сказал врач, склонившийся над пострадавшим. – Носилки нужны.

Комната заполнялась людьми, блеском звезд на погонах, шорохом радиостанций. Эксперт и следователь прокуратуры тщетно упрашивали всех выйти. Бронежилет Славина пошел по рукам. Все внимательно разглядывали его, хмыкали, удивленно поднимали брови, пытались выковырнуть две пистолетные пули, застрявшие в пластинах.

Когда раненого перекладывали на носилки, Васин посмотрел ему в лицо. Это был, конечно, он – человек с фотографии. Родион Терентьевич, обитатель третьего тысячелетия.

Эксперт и следователь прокуратыры продолжали делать попытки очистить квартиру, но никто не уходил, наоборот, людей становилось все больше. Всем хотелось посмотреть.

Васин увидел и Михалыча, но не стал к нему подходить, а только кивнул. Он растолкал людей и бросился за врачами, уносившими раненого.

– Что с ним? – спросил он на ходу. – Он будет жить?

– Посмотрим, – хмуро ответил врач.

– Я с вами поеду.

– Он ваш родственник?

– Нет, он подозреваемый. Я должен с ним поговорить.

– Тогда незачем вам ехать. У него прострелено легкое. Даже если выживет, вам не разрешат с ним говорить раньше, чем через двое-трое суток.

– А если разрешат?

– Не знаю, – пожал плечами врач. – Звоните в реанимацию.

Васин проследил, как Родиона Терентьевича погрузили в «скорую» и машина отъехала. Он уже знал, что сегодня ночью спать не придется.

* * *

Гора окурков в пепельнице медленно увеличивалась. От слишком частого курения уже болели легкие, но Васин не мог придумать себе другого занятия. Не спасали ни газеты, ни компьютерные игры. Васин посчитал, что за эти два часа он уже шесть раз позвонил в реанимацию и всякий раз ему отвечали, что пациент без сознания. А последний раз сказали – хватит звонить, мы сами сообщим, если что-то изменится.

В здании УВД витала тоскливая пустота. Только гудели неоновые лампы и капала вода в туалете. Половина третьего ночи...

Васин покосился на телефон и полез за новой сигаретой. Сделав две затяжки, он со злостью раздавил окурок в пепельнице – от курения уже стало тошно.

Васин взял газету, но тут же отложил ее, даже не взглянув на заголовки. Глаза слипались, тело ныло от усталости, но уснуть сейчас он не смог бы. Слишком уж нервничал.

Он положил голову на руки. Может, позвонить еще раз?

В коридоре послышались шаги, дверь открылась, и Васин с удивлением обнаружил, что пришел Иван.

– Я в курсе, – сразу объявил он.

– Я думал, ты уже спишь.

– Нет, я только что с поезда.

– А чего домой не поехал?

– Подумал, что тебе тут скучно, и решил составить кампанию.

– Мило с твоей стороны. Куда ездил-то?

– В Тулу.

– Ну и как там?

– Нормально. На вокзале для сотрудников милиции туалет бесплатный. Очень трогательно. У тебя сигареты есть?

Васин подвинул к нему пачку и снова взялся за телефон.

– Реанимация.

– Извините, это снова из милиции. Как там?..

– Нет, еще без сознания. Мы вам позвоним...

– Спасибо, извините.

Он повесил трубку.

– Гляди, какую игрушку себе купил, – сказал Иван и бросил Васину ключи.

На кольце висел брелок – крошечный дуэльный пистолет, выполненный из бронзы с мельчайшими подробностями. Вещь смотрелась, как очень дорогая.

Васин покрутил брелок в руках, отложил в сторону.

– Когда же они его откачают? – вздохнул он.

– А что ты так торопишься? – спросил Иван. – Пошел бы, поспал, а утром поехал.

– Да какой теперь сон... Этот человек знал, что Малютин будет убит. Представляешь, в какой заднице мы окажемся, если он умрет?

– А что он за человек-то?

– Очень сложный человек.

Они помолчали несколько минут.

– Слышь, Иван, – тихо позвал Васин. – А что б ты делал, если бы узнал, что убийство совершил человек из будущего?

– В каком смысле?

– В прямом. Прилетел на машине времени человек из будущего и убил Малютина из какого-то ужасного оружия.

– Ты что, охренел? – сказал Иван и зевнул. – Такого не бывает. Все на самом деле очень скучно. Я и сам не знал, что все так скучно на этой работе.

– А ты что хотел?

– Не знаю... Думал, поживее как-то будет. Спрашивается, чего ради я спортом занимался, приемы учил, места на соревнованиях занимал? Кому это здесь нужно?

– Никому. Разве что изредка.

– То-то и оно. А вообще, чудно у вас тут, до сих пор не могу привыкнуть. По званиям никто друг друга не называет, лейтенанты с подполковниками пьют, форму кто хочет, тот и носит. В армии построже.

– Может быть...

Иван снова зевнул.

– О-ох... Чем же заняться-то?

– Почитай.

– Да ну... У вас в компьютере игрушки есть?

– Есть. Включить?

– Давай.

Иван уселся перед монитором, а Васин снова положил голову на руки и прикрыл веки. Перед глазами плавали причудливые цветные пятна, но их невозможно было рассмотреть: как только Васин начинал вглядываться, пятно сразу же уходило из поля зрения.

Несколько раз ему снилось, как звонит телефон. Он приподнимал голову, но видел все тот же спокойный кабинет, Гирина перед компьютером, слышал убаюкивающий шелест клавиатуры... и снова проваливался в сон.

Теперь Васин лежал кверху пузом на соломенном плоту, над ним нависали пушистые сосновые лапы, ветви ив касались лица. Вода мягко журчала, унося его в прекрасные неведомые места, и он готов был вечно наслаждаться этим плавным движением в никуда, но где-то звонил телефон, кто-то толкал в бок, говорил, просыпайся...

Васин вскочил. Иван протягивал ему трубку.

– На, из больницы звонят.

– Что?! – Он судорожно прижал трубку к уху, как оказалось, не тем концом. Перевернул. – Что? Я слушаю!

– Пациент пришел в сознание, – сообщил ему дежурный врач. – Но положение нестабильно, поэтому торопитесь. Учтите, долго разговаривать с ним я вам не позволю.

– Едем!

Васин выскочил из коридора, потащив за собой Ивана, забежал в дежурную часть:

– Ребята, дайте машину до горбольницы. Позарез нужно!

Ехали на максимальной скорости. Водитель по требованию Васина включил сирену и гнал, не глядя на светофоры. Город только просыпался и с изумлением глядел на мчащийся по пустынным улицам ревущий милицейский автомобиль.

Возле больницы шофер выключил звук, чтобы не беспокоить пациентов.

Васин выскочил из кабины и, поторапливая Ивана, побежал по лестнице, не дожидаясь лифта. Дежурный врач встретил их на площадке и повел по коридору.

– У него перебиты крупные кровеносные сосуды в легком, – объяснял он по дороге. – Мы всю ночь делали ему прямое переливание крови, к счастью, нашлись доноры. Давление было катастрофически низкое, но сейчас, кажется, дело пошло на поправку, у него очень живучий организм. Вам, можно сказать, повезло, обычно положение не стабилизируется так быстро.

Они вошли в палату, где стояли три кровати, окруженные аппаратурой. Две из них были свободны. Возле третьей сидела молодая сестра – высокая и угловатая.

– Можете сказать спасибо Зинаиде Андреевне, – продолжал врач, – она всю ночь не отходила от него, следила за давлением.

Васин медленно подошел к кровати, сел рядом, достал диктофон.

– Здравствуйте, Родион Терентьевич. Мы из милиции.

Он открыл глаза и очень тихо прохрипел:

– Вы уже здесь?

У него изо рта выходила прозрачная трубка, она мешала ему говорить, и он шевелил губами, чтобы избавиться от нее.

– Что вы знаете? – спросил он.

– Почти все, – ответил Васин.

– Я так и думал. Что вам от меня нужно?

– Назовите фамилию, имя, год рождения, место жительства, – Васин молился, чтобы в этот момент в диктофоне не сели батарейки.

– Родион Коржиков, сорок семь лет, жил в Москве.

– Год рождения, – напомнил Васин.

– Вы и это знаете... Ну, хорошо. Год рождения – две тысячи сто пятьдесят первый.

Иван тихо хмыкнул.

– Ваши взаимоотношения с Петром Глинским?

– Петр Николаевич давал мне работу.

– Какую?

– Вы же все знаете! Да и не хочу я его впутывать – он единственный человек, который меня здесь понял и принял. Вы – дикие...

– Отвечайте.

– Хорошо. Я расскажу вам все. Не думал, что придется исповедываться именно вам, но что поделать... Боюсь, не смогу быть кратким...

– Ничего, мы внимательно вас слушаем, – успокоил его Васин.

– Там, где я жил, мне уже нет места. Я потерял все. У меня был хороший пост в Институте магнетизма, я имел все, о чем можно мечтать в жизни. Но оказалось, не все. Я встретил женщину. Ту женщину, которую ждал всю жизнь. Это было нечто такое, что затмило все прежние радости. Она... Не знаю, вы, наверно, не сможете понять...

– Эта? – Васин раскрыл альбом.

Коржиков скосил глаза.

– Откуда он у вас? Я думал, что потерял альбом.

– Вы забыли его в пиджаке на даче Глинского.

– Да... Может быть. Одним словом, в моей жизни произошло самое ужасное и самое счастливое потрясение. Не считайте меня сентиментальным дураком, вы все поймете сами. Я мог умереть ради этой женщины, я делал для нее все самое лучшее, я хотел подарить ей весь мир. И вдруг понял, что мои возможности на самом деле не так уж велики. Мне пришлось влезть в долги, продать дом, самолет... Мне ничего не было жаль, она с такой легкостью принимала мои жертвы, что я чувствовал лишь счастливую истому. Но, к несчастью, мир жил не по моим законам. Когда исчерпались все мои возможности, я подумал: ничего страшного, если я переведу некоторую сумму с одного счета на другой. Ведь я делал это не ради корысти, а ради любви. Странно, но моя совесть оставалась чистой. Я делал так несколько раз, а потом меня поймали за руку. Это было ужасно...

– Вы хотите сказать, что воровали эти деньги?

– Не говорите таких слов, прошу вас. Я в тот момент смотрел на все иначе. Но это было страшным унижением. Влиятельные друзья могли спасти меня от тюрьмы, но куда деться от позора? У меня был один запасной путь – полуразобранная установка, стоящая в подвале института. С ее помощью я смог исчезнуть, убежать от всех...

– Вы имеете в виду... – начал было Васин.

– Да. Я имею в виду аппарат для перемещения во времени.

Иван снова хмыкнул, а сестра с тревогой посмотрела на Коржикова.

– Это тоже было преступлением – пользоваться установкой строго запрещено, но мне нечего было терять. Я восстановил ее, привел в действие. Это было несложно, ведь все зависит лишь от числа витков и частоты тока... И вот я здесь. Очень трудно было прижиться, вы совсем другие. Я понял одно: достойно здесь живут только преступники. А я как раз и был им.

Сестра подошла к Васину и тихо сказала:

– Мне кажется, пора остановиться. Похоже, у него невроз. Я позову врача.

– Ни в коем случае! – ответил Васин. – Он говорит именно то, что нужно.

– Я должна позвать врача, – настойчиво повторила сестра и вышла.

– Что случилось? – забеспокоился Коржиков.

– Ничего. Продолжайте.

– Да, конечно. Первые недели я жил здесь, как бродяга. Потом начал знакомиться с разными людьми. Нашел и тех, что мне были нужны. Я говорил, что у меня есть нечто такое, что может сделать их по-настоящему сильными. Я ведь и сейчас могу пользоваться установкой.

– С помощью переноски? – уточник Васин.

– Вы действительно много знаете, – проговорил Коржиков. – Пусть так. Меня понял только Петр Николаевич Глинский. Но и он использовал мои возможности крайне примитивно. Хотя я подозреваю, что он делал что-то за моей спиной. При мне же он только думал, как извлечь максимальную выгоду. Заставлял меня убивать людей...

– Вы убили двоих?

– Нет, это не я! Я лишь находил исполнителя, он делал свое дело и исчезал... там.

– Где «там»?

– Вы же сами понимаете.

– Я просто хотел убедиться.

– Да, я подтверждаю. И не пытайтесь найти настоящего убийцу, он вам не по зубам. Он очень надежно спрятан.

Васин достал фоторобот.

– Это он?

– Да, – сказал Коржиков, присмотревшись. – Глаза очень похожи.

Появился врач. Он жестом попросил Васина помолчать и склонился над Коржиковым.

– Вы нормально себя чувствуете?

– Не очень.

– Тогда давайте прекратим.

– Не беспокойтесь обо мне, доктор. Я все равно скоро умру. Но я должен рассказать им все. Прошу вас, дайте нам закончить разговор.

– Ну... Еще несколько минут... – с сомнением проговорил врач. – Если вам станет хуже – немедленно дайте знать.

Он ушел. Коржиков помолчал, собираясь с силами, потом продолжил.

– Я должен сказать самое важное. Установка... Она работает. Ее нужно остановить. Но она там. Наверняка вас будут искать люди оттуда... Скажите им – территория Института магнетизма, сорок второй сектор, подвал, восьмой бокс...

Ему становилось все труднее говорить.

– Возможно, вы и сами попадете туда, хотя вряд ли... Запомните, как добираться...

– Скажите адрес, мы доберемся.

– Ни черта вы не доберетесь. Это вам не современная Москва. Запоминайте: от станции «Метро-центральная» четыре остановки по Второй Арбатской линии. Выходите из вагона налево и сразу поворачиваете во второй или четвертый сектор. Оттуда спускаетесь на «Нижне-Измайловскую» и едете на дополнительном поезде до станции «Спортивная-кольцевая». Поднимаетесь на наземную линию...

Васин украдкой посмотрел на Ивана. Тот выглядел растерянным и нервно крутил в руках ключи с крошечным бронзовым пистолетом.

– Вы запомнили? – спросил Коржиков.

– Да, – ответил Васин, убедившись, что диктофон исправно работает и фиксирует каждое слово.

– По этому адресу находится магазин подержанных термодиванов. Не обращайте внимания, это просто прикрытие. Продавец – офицер секретного департамента. Скажите ему мою фамилию, и далее с вами поговорят компетентные люди. Объясните, что установку необходимо отключить.

Он перевел дыхание. Казалось, ему стало легче, голос начал звучать ровнее.

– Что вы собираетесь делать дальше?

– Видимо, закрывать дело, – ответил Васин. – Вы же сами сказали, что нам оно не по зубам. Лично я не хочу раздражать начальство разговорами о машинах времени.

– То есть вы хотите сказать, что, кроме вас, никто ничего не знает?

– Может быть...

– В одном вы правы. Убийцу вам не достать. Глинский держал меня для того, чтобы я мог организовать идеальное убийство. Такое, которое невозможно раскрыть.

– У меня есть еще один вопрос, Родион Терентьевич. Какое отношение имеет к вам Софья Курская?

– Вы и это знаете... Софья – прапрабабушка той женщины, о которой я вам говорил. Я специально искал ее и именно поэтому поселился в вашем городе. Я хотел быть ближе к ней, раз уж мне не судьба больше быть рядом с любимой женщиной. Вы заметили, как они похожи? Это поразительно. Я боготворю Софью, я переношу на эту девушку все свои лучшие чувства. И вдруг я узнаю, что она будет замешана в том же деле, что и я. В грязном деле об убийстве. Я хотел обезопасить ее, оградить от всего плохого, поэтому и предупредил. Трагическая случайность в том, что Глинскому понадобилось убивать именно того человека, с которым была близка Софья. Я предупредил ее. Видимо, на этом я и погорел. Верно?

– Почти. Скажите, Родион Терентьевич, зачем вы стреляли в милицию? Вы же сделали только хуже себе.

– Не знаю, – чуть помедлив ответил Коржиков. – Я запутался. Я так и не прижился здесь, мне плохо. Я много пью, у меня пропали все прежние желания. Я конченый человек. Я начал стрелять потому, что... Может это один из способов самоубийства.

Медсестра встала, решительно подошла к Васину.

– Достаточно, – сказала она. – Вы и так уже долго говорили. Приходите, если нужно, завтра, а сегодня он еще в тяжелом состоянии.

Гирин вдруг хлопнул Васина по плечу.

– Смотри!

Васин взглянул вверх и увидел, что пластиковый корпус кардиографа морщится и сминается, как пластилин на горячей плите, а стенка позади него чернеет и потрескивает. В следующую секунду раздался тихий хлопок, и прибор разлетелся вдребезги, загремело разбитое оконное стекло.

– На пол! – заорал Гирин и первым сбил с ног медсестру.

– Это он! – прохрипел Коржиков, пытаясь подняться, – Это он!

И вдруг раздался новый хлопок, и кровать, на которой он лежал, превратилась в клубок огня и дыма. Коржиков даже не успел крикнуть.

Гирин подскочил к окну и осторожно выглянул.

– Стреляет с крыши! – сообщил он. – Вон с того дома.

Он опустился на корточки и перебрался к двери.

– Помоги людям и догоняй, – сказал он Васину. – Я постараюсь его перехватить.

Комната моментально наполнилась дымом и запахом паленой пластмассы. Медсестра, похоже, находилась в обмороке. Васин взял ее на руки, выбежал в коридор и положил там на пол.

Он быстро вернулся в комнату и убедился, что Коржикову уже не помочь. Несчастный превратился в скрюченную почерневшую куклу. Больше здесь никого не было. Васин схватил свою сумку, затем нашел красную коробочку пожарной сигнализации и ударил по кнопке. Взвыла сирена.

Васин побежал по коридору догонять Гирина. Навстречу ему уже неслись врач и двое пациентов в пижамах, один тащил огнетушитель.

Дом с плоской крышей был совсем рядом – буквально через двор. Васин увидел два подъезда. В какой бежать, чтобы взять убийцу в клещи?

– Вы за кем-то гонитесь? – спросила Васина белокурая девочка со школьной сумкой. – Сейчас какой-то дядя вон туда побежал.

И она указала на левый подъезд. Значит, нужно брать на себя правый. Васин взлетел по лестнице, ударом открыл люк и выбрался на мокрый рубероид крыши.

Крыша была пуста. Васин достал пистолет и медленно прошел по ней, заглядывая за все вентиляционные стойки. Уже на противоположном краю он наткнулся на две переноски. Одна лежала на рубероиде, другая висела в воздухе прямо над ней. Между ними клубился загадочный желтый свет.

Васин испуганно отпрянул и вдруг заметил, что у его ног валяется нечто очень знакомое. Он нагнулся.

Это была связка ключей, а на ней – крошечный бронзовый брелок-пистолет.

– Господи... – прошептал Васин. – Господи, Иван!

Он закрыл глаза и шагнул в столб желтого света.

* * *

Первая мысль была трусливой.

«Может, не сработает?» – где-то в глубине души еще теплилась жалкая надежда. Но тут Васин почувствовал, как кожа покрывается мурашками. Его передернуло.

Было страшно открыть глаза, казалось, что тогда и они покроются мурашками. Ему захотелось немедленно шагнуть назад, но вдруг что-то ударило по голове. Не сильно, но предмет был тяжелым, и от неожиданности Васин упал, рефлекторно закрыв голову руками.

Нового удара не последовало. По телу разливалось приятное тепло. Васин решился наконец приподняться и открыть глаза.

Он сидел совершенно один на краю зеленой поляны, залитой солнечным светом. Щебетали птицы. Воздух был живой, свежий, как будто в радиусе ста километров не было ни городов, ни заводов, а только трава и лес...

«Сработало...» – с досадой подумал Васин.

Рядом валялись два диска с рукоятками. Васин догадался, что получил по голове одним из них, когда переноска перестала действовать. Путь назад был отрезан.

Мысли наконец вернулись к самому главному – где Иван?

Васин вскочил и посмотрел по сторонам. На поляне было пусто и тихо. Ни шума голосов, ни треска ветвей под ногами, ни следов борьбы или бегства.

Васин начал постепенно осознавать, в какую дрянную историю он попал.

«Какого черта я сломя голову бросился в эту переноску! – подумал он, негодуя на самого себя. – Наверняка Иван остался там, на крыше, вместе с «цыганом»! Нужно было просто получше их поискать!»

Ругать себя было поздно. Васин растерянно посмотрел на пистолет, который все еще держал в руке, и вложил его в кобуру. Он нагнулся, поднял один из дисков и внимательно оглядел со всех сторон, надеясь, что его можно опять как-нибудь включить. Увы, на диске не оказалось никаких кнопок и переключателей, он был гладкий и примитивный, как крышка от кастрюли.

Теперь следовало определить для себя, куда он все-таки попал. Сомневаться в том, что произошло нечто необычное, было глупо. Но и в истории про путешествия во времени пока еще верилось с трудом – особенно применительно к самому себе.

Поляна выглядела обыкновенно. По ней нельзя было определить, какой сейчас век. Это могла быть и Рязанская область конца двадцатого, и Измайловский парк начала двадцать третьего. Первое было бы, конечно, предпочтительнее.

Сверху раздался тихий рокот. Васин отступил под крону ближайшего дерева и посмотрел вверх. Его худшие опасения, кажется, подтверждались. В небе медленно плыло нечто напоминающее обрывок гигантской пулеметной ленты – несколько продолговатых заостренных корпусов, соединенных ажурными перемычками. Васин точно знал, что ни в Рязанской, ни в любой другой области в его время такие штуки не летали.

Его начала колотить дрожь. «Проклятая моя дурная голова! – продолжал он проклинать себя. – Какого черта я в это ввязался?! Что теперь будет?»

Однако торчать здесь и разражаться проклятьями больше не было смысла. Васин подождал еще немного – а вдруг что-нибудь произойдет? – а затем повесил на плечо сумку и пошел в лес. Просто так, наугад. Первые сотню шагов его еще мучили сомнения: может, стоит вернуться и подождать еще немного возле переноски? Может, она еще заработает?

Но мысли эти были откровенно утопическими. Васин отлично понимал, что лучшее лекарство против паники – действие. И самое главное, он почти знал, как ему действовать. Во-первых, существует работающая установка в Институте магнетизма. Во-вторых, есть длинный и непонятный адрес, записанный на кассету диктофона – адрес какого-то секретного Департамента, где, по словам покойного Коржикова, находятся компетентные люди.

Все предельно просто. Добраться до Москвы, найти Департамент, рассказать, где спрятана установка, которую долго и безуспешно ищут. А в знак благодарности «компетентные люди» отправят его домой. Вот и все!

«А дома я в первую очередь хорошо напьюсь, – подумал он, – а затем приложу максимум усилий, чтобы закрыть это чертово дело и закинуть его в самый пыльный архив».

От таких мыслей у него даже поднялось настроение. Прошагав бодрым шагом минут пятнадцать, он наткнулся на широкую утоптанную тропу, и, не задумываясь, пошел по ней. В небе еще пару раз раздавалось низкое гудение, но листва мешала рассмотреть, что там пролетает на этот раз. Зато Васину удалось увидеть круглые серебристые предметы, висящие на деревьях на всем протяжении тропы. Видимо, это были фонари.

Других следов человеческой деятельности ему почему-то не попадалось. Возможно, переноска забросила его в очень глухое место. Это плохо – труднее будет добираться до Москвы.

Неожиданно деревья поредели. Васин сразу сбавил скорость, опасаясь наткнуться на что-нибудь неизвестное и неприятное. Пройдя еще несколько десятков шагов, он вдруг увидел людей.

Васин сразу попятился назад, спрятался за кустом орешника и принялся наблюдать.

Люди сидели или лежали на чистенькой зеленой поляне. Их было человек пятнадцать, возможно, чуть больше. А рядом, прямо по зеленой траве, проходили рельсы. Никокой насыпи, мазута, грязной щебенки – только трава и рельсы. Это выглядело очень необычно. Тем более, что и перрона здесь не было, и кассы тоже. Правда, неподалеку стояла небольшая ротонда с православным крестом на куполе, а возле нее пристроились два блестящих, ярко раскрашенных шкафчика. Время от времени люди поднимались, подходили к ним и что-то там делали, Васин никак не мог разглядеть, что именно.

Впрочем, это его сейчас и не интересовало. Главным было другое: можно ли ему показаться перед этими людьми? Не будет ли он выглядеть подозрительно в своей затертой джинсовой куртке?

Люди были одеты просто. Однотонные штаны и рубашки или футболки безо всяких сложных деталей и украшений. Пожалуй, если снять куртку, можно сойти за своего, тем более, что джинсы – одежда всех времен и народов.

Впрочем, Васин знал, что в любой ситуации чужого выдает не столько одежда, сколько выражение лица. Но издалека, к сожалению, трудно было разглядеть их лица.

Теперь предстояло решить вопрос: показаться ли перед людьми сейчас или дождаться поезда, а затем прыгнуть в вагон в последний момент. А может даже, вообще обойтись без поезда? Может, просто пойти по рельсам – куда-нибудь, да выведут.

В конце концов Васин решил набраться наглости и выйти. Если он почувствует враждебные взгляды, то всегда сможет удрать. А вот из поезда не убежишь...

Нет, определенно, нужно выходить. Все равно вечно прятаться он не сможет, лучше сразу показаться перед людьми и определить по их реакции, как вести себя дальше.

Он сложил куртку в сумку, снял кобуру и упаковал ее туда же. Пистолет вытащил и положил сверху, чтоб можно было достать его без задержек в экстренном случае. Дай Бог, чтоб их не было, этих случаев.

Васин еще раз осмотрел себя с ног до головы, перевел дыхание – и вышел на поляну. Вышел, пожалуй, даже более решительно, чем следовало.

Люди равнодушно посмотрели на него и отвернулись. Никто не задержал на нем взгляда больше секунды. Это было хорошим знаком.

Они сидели группами по три-четыре человека и разговаривали, делая глотки из маленьких черных стаканчиков. Абсолютно у всех были эти стаканчики, и Васин понял, что и ему во что бы то ни стало нужно раздобыть такой же, чтобы не выделяться. Только вот где его взять? Скорее всего в одном из блестящих шкафчиков рядом с ротондой...

Васин сел под деревом. Первым делом следовало разобраться, как заполучить стаканчик. Конечно, без местных денег это вряд ли удастся, но все-таки...

Мучительно хотелось занять чем-то руки. Лучше всего бы закурить, но никто не курил. А стаканчик пока недоступен.

К счастью, мучиться долго не пришлось. Всего через несколько минут из зарослей послышалось шипение и на поляну выскочил поезд из четырех вагонов. Он был в точности таким, каким и можно представить себе поезд будущего: чистенький, яркий, причудливой обтекаемой формы, с большими окнами.

Быстро, но плавно раскрылись скорлупки-двери, народ неторопливо потянулся внутрь. Васин тоже старался быть неторопливым и безразличным, как будто каждый день путешествует во времени и катается по лесам на шипящем поезде.

«А если потребуют билет? – мелькнула первая паническая мысль. – А впрочем, пусть требуют. Не растреляют же меня. В худшем случае просто высадят».

Внутри вагонов было светло, чисто и красиво. Точь-в– точь, как в каком-нибудь американском фантастическом телесериале.

Тонированные большие стекла пропускали нежный желто-коричневый свет, играла тихая музыка. Главное, здесь было немноголюдно. Васин быстро нашел свободное кресло, сел и уставился в окно. А когда поезд тронулся, начал украдкой оглядываться.

Кресла, как и в старые добрые времена, были установлены друг против друга, образуя уютные секции-купе. Одна из таких секций в конце вагона была целиком занята набором сложных приспособлений, наводящих на мысль не то о стоматологе, не то о парикмахере. В кресле сидел человек в белоснежном комбинезоне и читал журнал.

«Удобно, – подумал Васин. – Можно в поезде время не терять – и постричься, и зубы полечить. Жаль, у нас до такого еще не додумались...»

Впрочем, он тут же понял, что в дачных электричках по ряду причин нельзя ни постричь человека, ни поставить пломбу, а можно только изуродовать.

Возле самых дверей стоял точно такой же шкафчик, как и там, на травке. Все так же к нему подходили люди и возвращались на свои места со стаканчиками. Это начинало нервировать.

«А если это какое-то обязательное лекарство? – думал Васин. – Если здесь такая экология, что без этого стаканчика я и дня не протяну?»

Продолжая украдкой разглядывать пассажиров, Васин вдруг встретил взгляд, адресованный, вне всякого сомнения, ему. Он тут же отвернулся, однако не прошло и минуты, как к нему подсел один из пассажиров. Это был сухощавый человечек неопределенного возраста с быстрыми глазками и приклеенной улыбкой. Он был похож на угря. Или на глиста. В руках он держал два черных стаканчика.

Васин мельком взглянул на него и снова отвернулся к окну. Незнакомец поерзал на месте, потом заговорил.

– Я на вас смотрю еще с остановки, – сообщил он. – Думаю, почему вы не пьете шоколадное пиво? Возьмите, я вам принес.

Васин занервничал.

– Спасибо, – ответил он. – Что-то не хочется.

– Помилуйте! – рассмеялся человек. – Всего раз в месяц компания угощает нас бесплатно. В такой день все должны пить, даже те, кому не хочется. Выпейте, прошу вас!

Васин с сомнением посмотрел в стаканчик и взял его. Осторожно попробовал. Это и в самом деле оказалось пиво. И действительно, какое-то шоколадное.

Светские правила требовали в такой ситуации завязать непринужденный разговор. Но Васин определенно не знал, с чего начать.

Незнакомца, впрочем, не смущала молчаливость попутчика. Он все так же улыбался, отхлебывал пиво и поглядывал в окно.

– Еду в город, – наконец сказал он. – Буду искать себе работу. Можете меня поздравить – неделю назад получил лицензию частного священнослужителя. Так что можете называть меня батюшкой.

Он рассмеялся, радуясь этой, видимо, чудесной перемене в жизни.

– Поздравляю, – сказал Васин, даже не пытаясь улыбнуться.

– Да... Дело это живое. И надежное. Венчания на дому, крещения, исповеди, отпевания, благословения – ни в какие времена люди не обходились без этого. Работы много, без куска хлеба не останешься. Правда, в нашем поселке дела идут неважно. Вот еду в город. Там наверняка что-то получится. В большом городе всегда можно найти себе место. У вас ничего нет на примете?

Васин с сожалением покачал головой.

– Жаль, – сказал батюшка. – А то я смог бы бесплатно оказать вам кое-какие ритуальные услуги. Ну, ничего. Главное, что теперь я – батюшка. Батюшка никогда без куска хлеба не оставался. Знаете, мечтаю поднакопить на собственную церквушку. Найду хороших оформителей, поставлю игровые автоматы, чтобы молодежь почаще заглядывала. Хорошо! А вас как зовут?

Застанутый этим вопросом врасплох Васин вынужден был сказать правду:

– Саша.

– Саша?! – батюшка просветлел. – Это прекрасно! Это просто прекрасно, что сейчас людей начали вновь называть старыми русскими именами. А то, куда не сунься, везде то Мартимьян, то Бенедикт. Я вот, например, Лука – чего хорошего?

– Действительно, – искренне согласился Васину.

– А вы, Саша, тоже, как я понимаю, в город? И чем же вы зарабатываете свой кусок хлеба?

Васин моментально вспотел, попытавшись с ходу придумать что-нибудь нейтральное. Но в голове, как назло, вертелось только дурацкое «домохозяйка».

– Я тоже ищу работу, – наконец выдавил он.

– И какую же работу вы бы хотели получить?

Это уже походило на допрос. Воцарилась совершенно неприличная пауза.

Батюшка вдруг приблизился и хитро сощурил глаза.

– Вы – тромп, да? – тихо спросил он. – Я сразу так и подумал.

– Ну... – пролепетал Васин. – Не совсем.

– Ничего-ничего! Можете не беспокоиться. Я на этот счет без предрассудков. Лес за окном неожиданно кончился, и глазам предстала совершенно удивительная картина. Как будто в огромной песочнице дети построили из цветных кубиков большой сказочный город. Однако город был не игрушечный и состоял не из кубиков, а из настоящих зданий – высоких и ярких. Повсюду виднелись шпили, купола. Огромное количество золотых крестов на крышах заливало все фантастическим, волшебным светом.

– Игнатовка, – сказал батюшка и зевнул. – Скоро пересадка.

Поезд мягко остановился, потом поехал, а затем снова остановился. Люди поднимались, выходили, на их место садились другие. Музыка в радиосети вдруг стихла, и раздался мягкий женский голос.

– Пассажиров московского направления просим перейти в третий вагон.

Васин невольно дернулся, но батюшка остановил его жестом.

– Не волнуйтесь, это и есть третий вагон. Вы, видимо, первый раз на этом направлении?

– Первый, – согласился Васин. Это была сущая правда.

– Как видите, даже вам, тромпам, полезно иногда знать грамоту, – добродушно усмехнулся батюшка.

Женский голос в динамике продолжал распределять по вагонам пассажиров новгородского, владимирского, ногинского, петербуржского и прочих направлений. Народу в вагоне заметно прибавилось. Васин вдруг понял, что отличает этот поезд от электричек эпохи криминального капитализма. Не мягкие кресла, не тонированные стекла, а лица пассажиров. На них исчезло наконец выражение вечной натуги, ожидания внезапной подлости с любой стороны, груза будущих и настоящих проблем. Люди здесь определенно чувствовали себя комфортно.

Они садились в кресла и сразу начинали разговаривать друг с другом, как старые знакомые. Так что зря Васин с таким подозрением отнесся к дружеским жестам батюшки. Это была не провокация, а просто привычка.

В это время в вагон зашли два очень примечательных пассажира: молодые ребята, почти школьники, одетые в длинные черные рубашки навыпуск, перехваченные широкими кожаными ремнями. На шее у каждого висел большой серебряный крест, а на боку – как ни нелепо это выглядело – большие пистолеты угрожающего вида. Сочетание креста и пистолета вызвало у Васина замешательство, он с трудом удержался и не задал батюшке невинный уточняющий вопрос.

Сам батюшка лишь что-то недовольно пробурчал и уставился в окно, сделав вид, что его здесь нет. Его улыбка где-то потерялась.

Мальчики с крестами были очень надутые, серьезные, будто находились при исполнении жутко секретного, сверхважного задания. Казалось, что от их присутствия в вагоне сразу стало тише.

Вагон тронулся – без качки и грохота. Городок из кубиков плавно ушел назад, вновь потянулась лесная гуща. Сначала она была отчетливо различима, о потом вдруг размылась в сплошную изумрудную полосу, потому что поезд набрал такую скорость, что Васин начал опасаться, не слетят ли они с рельсов.

– Скажите, – вкрадчиво проговорил батюшка, – как у вас, тромпов, считается, индекс «пи» человеку обязателен, или он может себе любой другой взять?

Васин вновь покрылся испариной. Знать бы, что такое «тромп», не говоря уж про индекс «пи»...

– Ну.. – очень тихо сказал он, чтобы в случае глупого ответа его никто больше не услышал, – у всех ведь по-разному...

Его перебил голос в динамике:

– Магнитопоезд идет до станции Москва-Киевская-добавочная со всеми остановками, кроме Очакова...

После этих слов по вагону вдруг пронесся сдержанный ропот, пассажиры посерьезнели и сразу заговорили вполголоса. Батюшка покачал головой и тяжело вздохнул.

– Ужасно, – сказал он. – Это просто ужасно.

Васину осталось только вяло сказать «да».

Однако разговор про индекс «пи», к счастью, не возобновился.

В вагон зашла девушка – молоденькая, хрупкая, в легком белом платьице – и с большим серебряным крестом на шее. На плече у нее висел довольно объемный ящик серо-стального цвета, похожий на какой-нибудь электронный прибор. Васин не обратил бы на нее особого внимания – мало ли хорошеньких девушек с ящиками на боку – но она остановилась у дверей и деловито объявила:

– Сбор пожертвований на восстановление православной Очаковской видеотеки. Все жертвующие получают приглашение на бесплатную исповедь в женском христианском центре «Мадонна».

Васин понял, что пришло время притвориться спящим. Один глаз он на всякий случай оставил полуоткрытым. Девушка медленно двигалась вперед и все – все без исключения! – что-то бросали в ящик. Впрочем, это сначала Васину казалось, что бросали. Когда сборщица подошла ближе, он смог разглядеть, что пассажиры достают из карманов небольшие белые или серые карточки, засовывают их в щель ящика, а затем прячут обратно в карманы. После этого из ящика вываливались другие карточки – ярко желтые, и девушка с улыбкой дарила их всем жертвующим.

Нетрудно было догадаться, что серый ящик – просто аппарат для «считывания» денег с магнитных карточек. Похоже, наличные средства здесь были уже не в ходу.

Васин немедленно привалился к окну и закрыл глаза, неистово надеясь, что сборщица пройдет мимо. Однако не прошло и трех минут, как его тронули за плечо.

Пришлось открыть глаза. Девушка пристально и требовательно смотрела ему в лицо.

– А ты? – спросила она.

– Что? – спросил в ответ Васин.

– Ты не хочешь пожертвовать на видеотеку?

– Я? Хочу, но... – он попытался сказать что-то вроде «нет мелочи», но получилось лишь жалкое бормотание. Васин покраснел.

– Не ожидала от тебя, – с презрением и неприязнью сказала девушка.

Васин виновато развел руками. Потом искоса взглянул на соседа. Тот равнодушно глядел в окно, перебирая пальцами желтую карточку, выданную юной вымогательницей.

– Стыдно, – сказала девушка и пошла дальше.

Васин робко повел глазами по сторонам. Никто не тыкал в него пальцем, никто не обсуждал его «скупердяйское» поведение, никто даже не смотрел в его сторону.

– Возьмите, – сказал вдруг батюшка и протянул ему свою желтую карточку. – Мне это ни к чему, я сам себе исповедь. А вам пригодиться.

В его голосе не было осуждения, и Васину стало легче. До этого ему казалось, что отказ пожертвовать на видеотеку столь ужасен и безнравственен, что никто не захочет с ним разговаривать. Оказалось, все не так ужасно.

Он посмотрел на карточку. Изумрудно-зеленые замысловатые буквы на желтом фоне гласили: «ФЕДОСИЯ. ПОМОЩЬ ЗАБЛУДШИМ ДУШАМ». Ниже стоял набор цифр – очевидно, телефонный номер. И еще – темный квадратик с цифрой «1».

Народ в вагоне вдруг оживился. «Очаково... Очаково... Оча...» – пронеслось над рядами кресел. Васин оторвался от карточки и выглянул в окно.

То, что он увидел, сильно потрясло его, и он так и застыл с открытым ртом.

– Ужасно, – вздохнул сосед. – Просто ужасно.

С первого взгляда казалось, что за окном простирается огромная свалка. Но это была не свалка. Это были остатки городских кварталов. Груды камня, искореженное железо, горелый пластик, пылающие газовые факелы, струи воды, бьющие из разорванных водопроводов. Это было похоже на последствия бомбежки или землетрясения. Но в Москве не бывает землятресений...

По развалинам ползали небольшие аккуратные машины на широких гусеницах, выкрашенные в яркие цвета. Людей было немного, они работали с какими-то механизмами, разбирая развалины. На расчищенном участке стоял большой полупрозрачный купол, чуть дальше виднелся еще один.

Вдруг Васин почувствовал, что на него кто-то напряженно смотрит. Он повернул голову. Юная сборщица пожертвований снова была рядом и снова презрительно разглядывала его.

– Ну, что, так ничего и не дашь?

«Когда же ты уберешься, детка?» – мысленно взмолился Васин.

– Эх ты... А еще вырядился, как тромп.

Девушка хотела прибавить еще что-то, видимо, обидное, но ее неожиданно перебил один из парней с крестом и пистолетом.

– Эй! Отстань от гражданина, – грубо потребовал он. Пожалуй, даже слишком грубо.

– Имею право! – с достоинством ответила девушка.

Тут произошло то, чего Васин больше всего боялся: пассажиры начали медленно переключать на него свое внимание. Еще бы! Маленький скандальчик лучше любого развлечения в скучной поезке. Даже стоматолог-парикмахер приподнялся, чтоб лучше видеть.

– Какое еще право?! – продолжал хамовато разбираться «крестоносец». – А ну покажи лицензию.

– Я тебе не обязана ничего показывать.

Васин чувствовал себя хуже некуда. Он все-таки не смог не вляпаться в историю. А история была неизбежна. В этой совершенно незнакомой обстановке Васин узнал знакомые интонации. Тон, которым разговаривал юнец с пистолетом, был тоном людей, желающих скандала. Этим тоном провоцируют групповые драки на дискотеках. Этим тоном сбивают спесь с прохожего, который осмелился ходить один в позднее время. Одним словом, в чистеньком, красивеньком вагончике, среди беззаботных улыбчивых людей, потягивающих халявное пивко, вдруг зазвучала музыка подворотен.

– Покажи лицензию, тебе сказали! – рявкнул второй юнец.

– Я не обязана! У нас некоммерческая организация, я могу и без лицензии... – девушка уже не огрызалась, а оправдывалась.

Васину вдруг стало жаль ее. В конце концов, когда двое наглых, да еще и вооруженных молодчиков наседают на беззащитную женщину, это противно. Даже если она и стерва.

Почти все пасажиры, видимо, почувствовали назревающие неприятности и дипломатично отвернулись, занялись своими разговорами и стаканчиками с пивом. Но все равно, ощущать себя причиной скандала было невыносимо.

А между тем у девчонки выступили слезы. Один из «крестоносцев» уже стоял рядом с ней и пытался отобрать ящик-копилку.

Нужно было что-то делать. Пионерскую привычку заступаться за девочек Васину так и не удалось вытравить, хотя ничего, кроме физического ущерба, это ему никогда не приносило.

– Не лезьте, – тихо посоветовал ему батюшка, почувствовав порыв соседа к движению, – никогда не лезьте в разборки между сектантами. У них конкуренция, они рады любому поводу поругаться.

– Ничего, – пробормотал Васин вставая, и попытался нарисовать на лице побольше миролюбия.

– Ребята, – сказал он, стараясь, чтобы в голосе ненароком не прозвучала агрессия, – да не трожьте вы ее. Спасибо, конечно, что заступились, но я сам разберусь.

– Уйди, тромп, – отрезал молодчик, даже не глядя в его сторону.

За этим последовал удар. Хлесткий и безжалостный удар по лицу девушки. Это было уже слишком. Она покачнулась, но удержалась на ногах. И быстро обвела взглядом замкнутый мир вагона. Это был обреченный, затравленный взгляд человека, которому уже не на что надеяться, не от кого ждать помощи.

Васин вышел вперед и попытался встать между противниками. В следующую секунду у него перехватило дыхание от жесткого удара под ребра. Потеряв самоконтроль, он размахнулся и врубил кулаком в нахальное лицо парня. Тот отлетел, ударившись затылком об пол.

Секунды вдруг растянулись тонкими резиновыми нитями. Парень медленно-медленно заковырялся на полу, его товарищ отступил, протягивая руку к пистолету...

Однако Васин оказался шустрее.

– Не двигаться! – заорал он, крепко сжимая свой пистолет.

Поезд шел совсем медленно. За окном уже не было мрачных очаковских развалин, они уступили место зеленому массиву со спасительно мягкой травой. Васин, не отрывая взгляда от противников, повернул руку с пистолетом к окну и дважды выстрелил. Затем выбил остатки стекла ногой и, недолго думая, прыгнул.

Земля мягко, но тяжело ударила по ступням, потом по спине и затылку. Поезд шел, оказывается, не так уж и медленно.

Васин перекувырнулся, вскочил и бросился в заросли кустарника. Пробежав метров тридцать, он замер, прислушиваясь. Сзади раздавался треск и топот – его преследовали.

Васин снова помчался, не чуя под собой ног. За зеленой листвой вдруг запестрели развалины. Васин не остановился – руины были нагромождены столь замысловато, что прятаться среди них было легче, чем в лесу. Хотя, бежать здесь было, конечно, трудно.

* * *

Организм быстро взмолился о перерыве. Васин нырнул в щель между покосившимися стенами маленькой бетонной будки и замер, выглянув наружу. Убежище было удобным, но не особенно надежным. Васин вовсе не был уверен, что растрескавшиеся бетонные глыбы не рухнут от первого же выстрела. К тому же здесь почему-то сильно воняло пивом, и это мешало сосредоточиться.

Наконец Васин увидел своих врагов. Они были довольно далеко – очень осторожно прыгали с камня на камень, помогая друг другу. Кажется, они не видели, где он спрятался – они озирались, и вообще, шли не в том направлении.

Хуже всего было то, что Васин не знал, как себя вести. Кто он здесь – преступник или наоборот? Те двое своими манерами сильно смахивали на бандитов, но они открыто носили оружие! Не говоря уж про кресты... Васину совершенно не хотелось ссориться с властями в первый же день. Хорошо бы узнать сначала свои права – в частности, по применению оружия, – а уж потом действовать.

Однако спросить про оружие было не у кого. Оставалось решать самому – отстреливаться или сдаваться. Только вот берут ли они пленных?..

И тут сзади послышался шорох. Васин особенно не испугался – мало ли там что – крыса или газета на ветру...

Но, оборачиваясь, он заметил краем глаза, что позади откуда-то взялось нечто большое. Он ошарашенно отпрянул, да так резво, что рассадил себе бровь о камень, висящий на куске арматуры.

Это была машина на широких гусеницах. Непонятно, как ей удалось бесшумно подобраться, но факт оставался фактом. Она стояла позади Васина и шевелила блестящими проволочками на бампере, выдавая с головой его убежище.

У Васина хватило выдержки отметить про себя, что в машине не было водителя. Ему бы просто не нашлось там места – она состояла, казалось, только из гусениц и кузова.

Васин вновь посмотрел на своих противников. Те со всех ног – насколько это удавалось на камнях – бежали к нему.

– Способны ли вы передвигаться самостоятельно? – спросила машина участливым девичьим голосом.

Однако Васин не был настроен сейчас болтать о пустяках. Его положение становилось серьезнее, чем он ожидал.

– Если вы не способны передвигаться самостоятельно, – продолжала ворковать самоходная тележка, – то по истечении десяти секунд будет отправлен сигнал диспетчеру и за вами вышлют медицинский кар. Если вы ограничены в передвижении, постарайтесь переместиться на платформу, и вы будете немедленно доставлены в медицинский центр для оказания помощи.

Машина вздрогнула и с едва слышным скрипом повернулась к Васину боком. Ярко-оранжевый борт кузова наклонился и пополз вниз, превращаясь в лебедку.

Васин понял, что другого шанса не будет. Он не заставил машину ждать себя целых десять секунд, а без промедления прыгнул в кузов. Борт остановил свое движение и незамедлительно вернулся на место. После этого машина плавно и бесшумно набрала скорость.

Васин распластался на дне кузова. Машина шла удивительно ровно и мягко, хотя двигалась по обломкам, ямам и ухабам. Слышался только шорох камней под гусеницами и легкое поскрипывание механизмов. Но вот в этот фон вплелись новые звуки – резкие щелчки, как будто камушки стучат по железу. Васин понял значение этих звуков, лишь когда увидел в кузове, совсем рядом со своей ногой, две маленькие аккуратные дырочки.

По машине стреляли. Васина перестали волновать юридические и моральные аспекты применения оружия сотрудником милиции. Он высунулся из кузова и, не целясь, узким веером выпустил оставшиеся шесть пуль. А затем упал на дно и поменял обойму.

Он стрелял не для того, чтобы убить кого-то. Он хотел просто заставить врагов остановиться и спрятаться. А тем временем быстрая машина унесет его из зоны поражения. Хотя кто знает, какая у их оружия зона поражения...

Но машина поступила несколько иначе. «Фиксируется повышение степени опасности» – сообщила она и начала лязгать и вздрагивать. Откуда-то выдвинулись широкие пластины, увеличились, еще раз выдвинулись, защелкнули, и через несколько секунд Васин оказался под глухим колпаком. Машина создала вокруг него непроницаемую защиту, даже звук ударяющихся об нее пуль был не слышен. А может, они просто перестали стрелять.

«А вдруг застрянет? – подумал Васин. – Из этой скорлупы ведь и не выберешься. Осталась одна обойма...»

Но время шло, а тележка продолжала мягко нести его неизвестно куда. Васину было не по себе в темноте, он хотел посветить спичкой, но передумал – мало ли что тут может загореться.

Наконец что-то щелкнуло, купол разорвался, показав полоску неба, а затем сложился и исчез без следа.

Васин поднялся и соскочил на землю. Оказывается, пока он путешествовал, небо потемнело, да и воздух стал прохладнее. Близился вечер.

Машина принесла его к одному из тех прозрачных куполов, что он видел из окна поезда. Сейчас освещенный изнутри купол был похож на рыбачий электропоплавок. За матовыми стенами передвигались неясные тени, вспыхивали какие-то лампы.

– Как вы себя чувствуете?

Васин обернулся. Рядом стояла взрослая и очень красивая женщина в оранжевой куртке.

– Нормально, – неуверенно ответил Васин.

– Долго вы пролежали в развалинах?

– Э-э... Не помню.

– Удивительно! Уже столько дней прошло, а мы продолжаем находить в развалинах живых людей. Что у вас с головой?

– А что у меня с головой?

– У вас кровь. Вы сильно поранились?

Васин хотел коснуться лица, и только тут понял, что до сих пор держит в руке пистолет. Он спрятал его в кобуру, взялся покрепче за ремень сумки.

– Ничего страшного, – сказал он.

– Идемте со мной, – женщина повернулась и пошла в сторону купола.

Васин медленно двинулся за ней. Он радовался, что так здорово вышел из трудной ситуации и избежал нежелательных расспросов. Никто теперь не удивится – мало ли, получил человек камнем по голове и все забыл.

Входя внутрь дома-полушария, Васин коснулся стены. Купол был не стеклянный, а либо резиновый, либо пластмассовый. Стена пружинила под ладонью, как воздушный шарик.

Его завели внутрь, усадили на надувное кресло. Сквозь прозрачные стены были видны ряды пустых кроватей в соседнем помещении.

Женщина подошла, нежно положила руку ему на плечо и вытерла кровь с лица влажным холодным тампоном. Откуда-то возник сонный сухопарый человек с водянистыми стариковскими глазами, сел рядом. Посидел с минуту, вздохнул, достал из кармана оранжевой куртки плоскую коробку в кожаном футляре и, тыкая в нее блестящей палочкой, начал задавать вопросы.

– Как ваше имя?

– Не помню, – уверенно ответил Васин.

– Не помните?! – удивился доктор. – Ладно, узнаем. А где вы работаете?

– Ничего не помню, – упрямо повторил Васин.

– Хм... У вас голова не болит?

– Нет-нет. Все нормально.

– Нормально, – повторил доктор. – Ну, все равно вам придется пройти диагностическое тестирование. А тем временем мы установим ваше имя и все остальное. Вам есть где сегодня переночевать?

«Нет», – подумал Васин.

– Есть, – ответил он, чуть помедлив. – А вообще, не помню...

– Если есть проблемы, говорите, не стесняйтесь. Для жертв катастрофы уже выделен резервный жилой фонд.

Жилой фонд – это хорошо. Но то, что они собирались проверять его имя, не устраивало никак. К тому же Васин понял, что зря расслабился. Только идиот не мог бы догадаться, куда отвезла его самоходная тележка. И теперь он с опаской поглядывал на вход, ожидая скорого появления молодчиков к крестами и пистолетами в руках.

– Я сейчас приду, посидите здесь, – сказал врач и скрылся за перегородкой. Васин остался один.

«Наверно, ничего страшного, если я выйду на улицу, – подумал он. – Если что, скажу, стало плохо, захотелось на воздух».

Он поднялся и вышел. Никто не попытался его остановить. На улице все было залито синим вечерним полумраком. Где-то в гуще развалин лязгали невидимые спасательные механизмы. Несколько гусеничных тележек отдыхали у стен купола.

Васин разглядел впереди цепочку огней, похожих на придорожные фонари. Его раздирали сомнения. С одной стороны – гостеприимный медицинский купол, тепло, ласковая красивая женщина, наверняка будет ужин. Но ко всему этому – проверка личности. Мало ли что они там напроверяют! Да еще и риск встретиться с «крестоносцами».

Тепло, ужин – это, конечно, замечательно. Но впереди цепочкой огней тянулась дорога. Дорога, которая куда-нибудь да приведет.

Васин воровато оглянулся, поправил сумку на плече и быстро пошел в сторону искорок-фонарей...

* * *

Однако это была не дорога. Просто фонари, расставленные на развалинах, как вешки. Впереди виднелась еще одна цепочка таких же, за ней еще, и еще...

Возвращаться было поздно. Васин решил идти, хотя представления не имел, куда уведут его эти светящиеся точки.

Становилось прохладно. Он надел куртку, не забыв пристегнуть под мышку кобуру. Достал мятую пачку сигарет – там оставалось всего три штуки. Васин долго думал, что с ними делать, потом решил потерпеть. Курить на ходу не хотелось, потому что это была не ходьба, а сплошное карабкание, медленное и утомительное. Лучше куда-нибудь прийти, а уж потом со спокойной совестью покурить и извлечь из сигареты максимум удовольствия.

Беспокоила Васина и еще одна проблема. Последнее, чем он перекусил, была вареная картофелина и соленый огурец, съеденные в ночном клубе. Чувство голода еще никому не прибавляло уверенности в себе, а возможности подкрепиться пока не предвиделось. Сигареты же в подобных случаях помогают слабо.

Он медленно продирался сквозь завалы камня и сплетение стальных прутьев, ноги то цеплялись за невидимые выступы, то скользили на чем-то влажном. С каждой минутой темнело, уже отчетливо были видны звезды. Мертвое поле расцвечивалось пылающими тут и там газовыми факелами из разорванных газопроводов. Пару раз попадались блуждающие спасательные тележки, которые непременно пытались завести нехитрый разговор, но Васин упрямо шел дальше, не вступая ни в какие диалоги. Им двигала не какая-то цель, а одно только отчаяние. Лишь бы куда-нибудь дойти, лишь бы где-нибудь остановиться. Но только не на этих камнях.

Свалка, оставшаяся от цветущего города, казалась бесконечной. Однако Васин стал замечать, что передвижение дается ему все легче. Хаоса становилось меньше, начали обозначаться улицы, появились первые уцелевшие дома. Разрушения здесь сказались меньше. Васин начал подумывать, не завалиться ли ему на ночлег в одном из этих пустых домов. Засыпать на голодный желудок неприятно, но что делать?

Огибая очередное перекошенное здание, Васин увидел впереди большое зарево. Он подумал было, что это газовый факел, но, подойдя ближе, понял, что это костер. Его развели прямо посреди улицы, между темными громадами пустых домов. Пламя колыхалось, расцвечивая лица стоящих вокруг костра людей. Их было примерно человек десять.

Васин приблизился, встал между ними и с удовольствием вдохнул нагретый дымный воздух. Люди потеснились. Одеты они были неважно. Будь Васин сейчас в привычной обстановке, он назвал бы их бомжами. Хотя, как знать, может, и сам он здесь кажется бомжем. Ведь из-за одежды его называли странным термином «тромп».

В конце улицы раздался хруст побеспокоенных камней. Вскоре к костру подъехал небольшой угловатый автобус на гусеничном ходу.

– До метро кто поедет? – спросили из открывшейся дверцы.

Несколько человек вышли из круга и скрылись в темноте салона. Васин подумал, подумал – и шмыгнул вслед за ними. Оставшиеся проводили их равнодушными взглядами.

Васин опустился на мягкое сиденье и прикрыл глаза, слушая уютное поскрипывание гусениц. Хорошо бы ехать так долго-долго и знать, что в конце пути тебя ожидает дом, добрые товарищи, ужин. Рюмка водки тоже сейчас бы не помешала.

Но, увы, ничего не ждало его впереди. Только чужой город, равнодушные незнакомые люди и неизвестность. Все-таки надо было оставаться в медицинском корпусе и ломать там комедию до конца. Все равно в итоге придется сознаваться и открывать кому-то правду о себе.

Васин едва не уснул. Он очнулся, только когда по салону зашаркали его попутчики, направляясь к выходу. За окнами пестрела миллионами огней городская ночь. Никаких развалин больше не было и в помине.

Васин встал и нос к носу столкнулся с врачом, тем самым, который собирался устанавливать его личность. Старик посмотрел на него, узнал и приветливо кивнул.

На улице пассажиры сразу потянулись к дверям застекленного светящегося здания с большой вывеской «ОЧАКОВСКАЯ-КОЛЬЦЕВАЯ». Васин старался не отставать. Он лишь бегло взглянул на окружающий мир, но у него тут же закружилась голова от исполинских размеров стоящих вокруг домов и бешеной круговерти электрических огней.

Он миновал двери стеклянного здания, вошел в просторный зал с пластиковыми колоннами. На этом его путешествие закончилось. Потому что дальше стояли турникеты. Все его попутчики достали кредитки, вставили их в стойки и спокойно пошли дальше. А Васин остался стоять, уворачиваясь от людей, которые несколькими потоками пересекали зал в разных направлениях и исчезали за турникетами.

Стоять здесь и дальше не было ни смысла, ни возможности. Васин бочком отошел к стенке и сделал вид, что подтягивает шнурки – просто так, чтоб занять руки.

Мимо шли люди. У всех были кредитные карточки. Никаких жетонов, никаких проездных, никаких бабулек с красными повязками, стоящих в будках. Только кредитки и безмозглые шкафы-турникеты. С ними не договоришься, не попросишь пропустить бесплатно, не покажешь удостоверение. Видимо, метро отпадает.

Васин украдкой осмотрелся и заметил, что не он один торчит у стенки. Слева маялся бездельем какой-то гражданин с совершенно лысой головой, одетый в грязно-белый плащ без застежек и пуговиц. Чуть дальше прямо на полу расположились двое подростков, очень увлеченно евших цветные шарики из большой коробки. А между дверями, привалившись спиной к стенке, дремал одетый в кожу молодой человек с синевытыми после бритья щеками. Перед ним стоял ящик, вроде того, с которым ходила по вагонам юная сборщица пожертвований.

Васин довольно долго наблюдал за ним, пока не догадался, что этот человек – нищий! Он собирал электронную милостыню в свой ящик: проходящие люди иногда касались его своими кредитками.

Васин попытался собраться с мыслями. Что делать? Собирать милостыню – нет ящика. Идти сдаваться в милицию – но где она? Если те уроды с крестами, что гнали его по развалинам, и есть милиция, то лучше уж сразу застрелиться...

Один из проходящих мимо людей вдруг замедлил шаг и направился прямо к Васину.

– Разрешите? – улыбнулся он.

– Что? – испуганно переспросил Васин.

– Разрешите, я посмотрю, – и он сделал жест, приглашающий Васина отойти в сторону.

Васин отошел. Прохожий провел пальцем по нарисованному на стене узору, и вдруг узор начал усложняться, возникла целая мешанина цветных светящихся линий, которые начали вспухать, становиться объемными, и наконец выдвинулись из стены, зависнув в воздухе.

«Голограмма...» – догадался Васин. Еще через секунду он понял что это, должно быть, трехмерная схема метро. Да, так и есть...

Человек изучил схему и пошел себе дальше. Изображение побледнело и исчезло. Васин воровато оглянулся и потыкал в стену пальцем. Вновь перед ним повисла путаница цветных линий, точек, пунктиров, букв и цифр. Интересно, как здесь разобраться, не вывихнув мозги? Может, сначала послушать запись разговора с Коржиковым? Кажется, он все очень подробно объяснял. Васин полез в сумку, потом вспомнил, что диктофон так и остался лежать в куртке. Он сунул руку в карман и наткнулся там на карточку, которую передал ему в вагоне частный батюшка.

Некоторое время он задумчиво рассматривал ее. «ФЕДОСИЯ. ПОМОЩЬ ЗАБЛУДШИМ ДУШАМ». Может, рискнуть? Он ведь и есть заблудшая душа. Позвонить, сказать, что требуется помощь или совет. Если это действительно, настоящая церковь, то очень даже можно расчитывать на помощь. Церковь всем помогает – хоть пришельцу из прошлого, хоть марсианину, лишь бы человек был хороший. Можно будет даже раскрыть себя для простоты общения – тайна исповеди все-таки...

Васин пошарил глазами по залу и довольно быстро нашел нечто напоминающее телефон-автомат. Конечно, это мог быть и автомат для раздачи религиозных наставлений, но уж очень похоже именно на телефон.

К сожалению, и там люди расплачивались чертовыми кредитками. Тоже называется, люди будущего... Не могли бесплатную связь сделать.

Никаких шансов. Разве что попросить кого-то оплатить один разговор? Больше ничего не остается.

Васин долго не мог решиться, затем выбрал немолодую женщину с добрым лицом и, виновато улыбаясь, спросил:

– Простите, к сожалению забыл дома деньги, а мне позарез нужно один раз позвонить. Вы не могли бы расплатиться за меня?

Добрые глаза женщины стали изумленными, затем испуганными.

– А может, тебе видеоразговор оплатить?! – визгливо возразила она. – Да еще и международный, а? Совсем уже обнаглели, нигде от вас житья нет!

Она возмущенно развернулась и растворилась в потоке людей.

Васин сокрушенно вздохнул. Ну и народец стал! Он хотел вернуться на свое место, но тут заметил нищего.

Нищий разговаривал по радиотелефону. Вне всякого сомнения, эта серебристая, изящно изогнутая штучка у него в руке была радиотелефоном. Вот так удача. Нищий не откажет в помощи, нищие просто органически не могут быть жадными.

Дождавшись, пока молодой человек договорит, Васин ринулся к нему.

– Брат, помоги! – воскликнул он. – Срочно нужно позвонить, и ни копейки денег с собой, как назло.

Для убедительности он помахал желтой карточкой. Нищий несколько раз перевел взгляд с карточки на умоляющее лицо Васина, при этом глаза его не выражали никакого братания.

– Не морочь мне голову, чертов тромп, – сказал он наконец, – у тебя визитная карточка с магнитной отметкой на один звонок.

– Да? – растерянно сказал Васин. – А я и не заметил.

Он нерешительно подошел к одному из автоматов, нашел нужную щель, выделенную светящейся стрелкой, сунул туда карточку. Тут же на корпусе зажегся оранжевый экран с двумя простыми строчками:

«ОПЛАЧЕНА ОДНА МИНУТА АУДИОРАЗГОВОРА.

СОЕДИНЯТЬ ПО УКАЗАННОМУ НОМЕРУ?»

– О, Господи... – пробормотал Васин.

«ДИРЕКТИВА НЕ ОПРЕДЕЛЕНА, – ответил экран. – СОЕДИНЯТЬ ПО УКАЗАННОМУ НОМЕРУ?»

– Да, – сказал Васин, чувствуя себя полным идиотом.

«СОЕДИНЕНИЕ...»

Экран быстро разделился на клеточки, в каждой из которых помещалась цифра или буква. Нетрудно было понять, что он превратился в клавиатуру. Васин поднял было руку, но клеточки сами начали подмигивать и окрашиваться в разные цвета. Номер набирался автоматически, следуя магнитной отметке на карточке.

После того, как техника сделала за Васина всю рутинную работу, ему осталось только прижать трубку к уху.

– Да, – услышал он ласковый девичий голос.

– Здраствуйте, – ответил Васин. – Я по поводу помощи заблудшим...

– Какого рода помощь вам нужна? – быстренько поинтересовалась невидимая собеседница. – Консультативная, ритуальная, богоугодная, платная, нелегеальная?

– Э-э...

– Если вы не готовы ответить, мы квалифицируем вашу потребность на месте. Запишите наш адрес...

– Минуточку. Я не смогу никуда приехать, у меня совсем нет денег.

– Тогда вам нужно обратиться в комитет материальной помощи, туда ходят бесплатные турбовагоны.

– Я не могу никуда обратиться, я впервые у вас, приехал издалека и ничего здесь не знаю, а кроме того, я три дня провалялся в очаковских развалинах, получил кирпичом по голове и ничего не помню. Пожалуйста, помогите.

– Понятно. Где вы находитесь?

– Э-э... – Васин завертел головой и нашел табло над турникетами. – Я на станции метро «Очаково-кольцевая».

– Хорошо. Я выезжаю. Выходите на поверхность, ждите машину.

– А как я ее узнаю? – спросил Васин, но там уже повесили трубку.

«А ведь это та самая девчонка, которая была в вагоне, – подумал он. – Хорошо, что разговор не видеотелефонный, а то узнала бы меня и послала куда подальше...»

Васин вздохнул и повернулся к выходу. Он сразу же заметил, что несколько человек стоят рядом и с нахальным любопытством разглядывают его. Наверное, они подслушали его разговор. Впрочем, как только Васин зыркнул глазами в их сторону, они поспешно пошли своей дорогой.

Он вышел на улицу и автоматически полез за сигаретами. Однако сразу остановил себя – по-прежнему вокруг не видно было ни одного курящего. Неширокая площадь перед входом в метро была заполнена праздными людьми. Здесь находилось множество торговых автоматов, удобные, не по-уличному роскошные скамейки, причудливо постриженные деревья, и еще какие-то развлекательные приспособления. Особенно Васину понравилась выкрашенная в черное будка со светящейся вывеской. «Кибер-исповедник. Выдача разовых индульгенций».

Он сел на скамейку и почувствовал себя очень несчастным. Сказалась и бессонная ночь, и круговорот сумасшедших событий, и неопределенность будущего. И хотя ему обещали помочь, разве можно предугадать, что это будет за помощь?

Наконец Васин плюнул на всех, открыто вынул пачку сигарет и закурил. Несколько раз на него бросали косые взгляды, но этим все и ограничилось.

Он смотрел на проезжающие мимо машины, на дома, на гуляющих людей. У него осталось слишком мало сил, чтобы чему-то удивляться. Ну, подумаешь, попал человек в будущее... Ничего волшебного, никакой мистики, одна голая наука. Все объяснимо... Сам виноват, что встрял в эту историю. Теперь нужно не удивляться, не рот разевать, а действовать. Тем более, что есть цель, хотя и условная – некий секретный Департамент, где сидят «компетентные люди», которым можно будет, наконец, рассказать правду о себе.

Васин докурил сигарету, затушил об ботинок и спрятал под скамейку, потому что урны не наблюдалось, а тротуар был вызывающе чистым.

И в этот момент он увидел машину «крестоносцев».

Почему-то он сразу понял, что это именно их машина. Большая и очень мощная, выкрашенная черным лаком, блистая золотым крестом на капоте, она медленно ехала вдоль пешеходной зоны. Васин хотел было отвернуться, но было уже поздно.

Машина с плотоядным урчанием остановилась напротив. Лакированная дверь отползла в сторону. Сначала в глубине кабины блеснул серебряный крест, затем появился тот, на чьей груди он висел, – стриженый юнец в черной рубашке с пистолетом на поясе. Вслед за ним вылезли еще двое. Вылезли и пошли прямо на Васина. Пошли неторопливо, лениво, как усталый дачник, догоняющий колорадского жука – мол, все равно никуда не денется...

В их неторопливости было столько презрения, что Васин просто возмутился – да неужели эти сопляки будут гонять его, Васина, майора милиции, старого опера, которого уже давно боятся даже матерые уголовники...

Но возмущение быстро прошло, уступив место здравому смыслу. Васин лениво встал и пошел, стараясь не оборачиваться. Но нервы не выдержали, и он все-таки обернулся. Юнцы шли за ним, кажется, ухмыляясь.

Вдруг он понял, что идти-то ему особенно и некуда. Перед ним были только двери метро. Поколебавшись немного, Васин шагнул в эти двери. В голове уже рождались варианты: «...перепрыгнуть через турникеты... бегом по эскалатору... прыгнуть в первый же поезд... на остановке пересесть в другой... держаться на людях...»

Васин знал, как уходить от слежки в условиях города. И то, что город был не совсем типичный, его не особенно смущало.

Но то, что последовало дальше, оказалось еще более нетипичным.

Едва он вошел в помещение, раздался звон. Огромная стеклянная стена осыпалась сияющим дождем прямо на проходящих людей. Тут же поднялся невыносимый гвалт: орали и женщины и мужчины. Затем их голоса перекрыл грохот еще одного осыпающегося стекла.

«Кто бы они ни были, они психи! – подумал Васин, пригибаясь и откатываясь к пластиковой колонне. – Только психи могут стрелять в толпе».

Он выбрался из мешанины орущих, бегающих, падающих людей и огляделся. В зале царила ужасная паника, но пока без крови и трупов. Стало быть, стреляли над головами. Спрашивается, зачем?

«Крестоносцы» так и не зашли внутрь. Они спокойно постреливали с улицы, портя интерьер помещения и ни в кого конкретно не целясь. Однако Васин не был уверен, что по нему не станут стрелять, если он окажется на открытом пространстве. А путь к турникетам как раз отлично простреливался.

Через минуту людей в зале не осталось. Васин проклял себя за то, что не удрал вместе со всеми, пользуясь паникой. Хотя чего себя ругать, он же не знал, что юнцы стреляют на испуг. Но теперь все его движения будут сопровождаться звоном и хрустом усыпавшего пол стекла.

«Интересно, есть тут милиция? – со злостью подумал он. – Такая заваруха, а ни свистков, ни сирен, ни «стой, стрелять буду».

Он закинул сумку за спину, снял с предохранителя пистолет и начал осторожно отползать назад, решив стрелять при малейшей опасности. Терять было уже нечего.

Соблюсти тишину, конечно, не удалось. Под коленками захрустело. Сразу же на другом конце зала звонко защелкал затвор пистолета. С грохотом обрушилась очередная стена, впустив холодный вечерний воздух.

Васин понял, что он зажат в угол – в буквальном смысле этого слова. Перед ним сходились две стеклянные стены, и ни единой двери, никакой дырочки не оставалось, чтобы просочиться и исчезнуть из засыпанного битым стеклом зала.

Может, попробовать, как в поезде? Выстрелить в стекло и дать деру? А что, только это и остается.

Васин прицелился – так, чтобы пуля не улетела в окно стоящего напротив дома – и нажал на спусковой крючок. Бахнул выстрел, пуля с визгом ушла в полоток, оставив на стекле лишь паутину несерьезных трещин. Нет, здесь нужно оружие помощнее.

И тут Васину в голову пришла простая, но свежая мысль. Задумка казалась опасной, но что еще было делать?

Он прополз под прикрытием колонны к ближайшей стене, собрался с духом и шумно вскочил во весь рост, стараясь, чтоб противники его обязательно заметили. А затем, выдержав короткую паузу, опять бросился на пол и откатился в сторону.

Как он и расчитывал, у дверей вновь зацокал затвор пистолета. Стена моментально разлетелась вдребезги, засыпав одежду брызгами осколков. Не теряя времени, Васин вскочил на четвереньки и выпрыгнул, как кот, в образовавшийся проход на улицу.

Он пробежал метров пять, как вдруг заметил, что прямо на него летит широкая, похожая на медузу машина с ажурным золотым крестом, установленным на крыше наподобие свадебных колец.

Она затормозила совсем рядом.

– Быстрее сюда! – раздался знакомый девичий голос.

Васин прыгнул в отъехавшую дверь и упал на просторное сиденье. Машина рванула с места. Васин бросил взгляд на свою спасительницу. Это была она – та самая девчонка, что собирала пожертвования в поезде. Сейчас она была одета в темный комбинезон, но крест по-прежнему висел на ее груди.

Впрочем, сейчас был не самый лучший момент для любования. На дорогу перед машиной выскочил один из «крестоносцев» и начал что-то кричать, стреляя в воздух. Девушка ловко объехала его и прибавила скорости. Через несколько секунд Васин с облегчением понял, что им удалось оторваться от преследователей. Он откинулся на спинку кресла и шумно выдохнул.

– Кто это такие? – спросил он.

– Не знаю, – беспечно ответила его спасительница. – Наверно, ультра-адвентисты. Этих сектантов в последнее время не отличишь, они все на одно лицо, только названия разные.

Только тут Васин заметил, что у автомобиля нет руля. Девушка водила пальцами по светящейся зеленой панели, и машина чутко слушалась ее. Васину это не понравилось. Мало ли как может скользнуть палец на ухабе. Но ему ничего не оставалось, кроме как доверить свою жизнь этому сомнительному приспособлению.

– Извини, – сказал он. – Там, в поезде... У меня действительно не было денег.

– Я уже поняла. Ничего страшного.

После этих слов муки совести отступили. Васин облегченно вздохнул и попытался посмотреть по сторонам. Ничего интересного он не увидел – машина все время мчалась по каким-то тоннелям.

– Куда мы едем?

– Ко мне. Ты просил о помощи, и по христианским законам я обязана тебя накормить и предоставить ночлег. Даже если ты мне не нравишься.

Известие о предстоящей кормежке так обрадовало Васина, что он пропустил мимо ушей последнюю фразу.

– Только учти, у нас традиционная православная церковь. Не рассчитывай поразвлекаться в домашнем казино или поучаствовать в оргии. Порносцены из жизни святых, непристойные анекдоты между стихами Евангелия и прочую пакость мы не держим. Пусть у нас не так много прихожан, как в коммерческих храмах, но зато они настоящие. К нам приходят молиться, а не «исполнять нравственный долг».

– Так значит, мы едем в храм?

– Мы едем ко мне домой. Если тебе нужно, у меня есть молебная комната.

– Спасибо...

Васин тайком оглядел девушку. Красивая... Правда, слишком молодая.

– Тебя зовут Федосия?

– Да. Но мне не нравится это имя. Лучше зови меня Феда.

– А меня – Саша.

– Мне без разницы.

Васин не огорчился. Усталость отняла у него способность огорчаться. Когда они наконец приехали и зашли в ее жилище, он в изнеможении опустился на пол прямо у дверей, и пока хозяйка переодевалась, уснул, так и не вспомнив про обещанный ужин.

* * *

– Вставай! Вставай, мне пора уходить.

Васин открыл глаза, приподнял голову и обнаружил, что так и проспал всю ночь одетым. Он лежал на простой, но удобной кушетке в небольшой комнате с голубыми стенами и незамысловатой мебелью.

– Наконец-то, проснулся, – сказала Феда. – Мне из-за тебя пришлось на полдня отпрашиваться со службы.

Васин поднес к глазам часы. Потом вспомнил, что время, которое они показывают, здесь недействительно.

– Завтрак на столе, – сообщила девушка. – Побыстрее, пожалуйста.

После столь долгого сна Васина слегка качало. Тело противно чесалось из-за того, что он спал не раздеваясь.

– Можно где-нибудь умыться?

– Только быстро. Вон туда иди.

Он прошел в просторную ванную комнату, долго мучился, пытаясь выдавить хоть каплю воды из крана неизвестной конструкции. В конце концов Феда вынуждена была вмешаться и все показать.

На столе его ждала пенопластовая коробочка с жареным картофелем и золотистой куриной ножкой. Рядом лежала крошечная булочка, стоял стакан сока.

– А это что? – спросила вдруг Феда.

– Где?

– Вот это. У тебя под мышкой.

– Это? Пистолет.

Васин испугался, что опять что-то сделал не так. Может, не положено заходить в дом с пистолетами?

– Настоящий? – равнодушно поинтересовалась девушка.

– М-м... Да.

– А можно посмотреть?

Васину стало немного смешно.

– Ну, возьми, посмотри.

Он протянул девушке оружие, не забыв вытащить обойму и освободить патронник. Пока она вертела пистолет в руках, он уничтожил завтрак и выпил сок.

– Поел?

– Спасибо, очень вкусно. Сама готовила?

– Нет, это кухонная машина. Посиди здесь, я сейчас...

Она встала и направилась к двери.

– Эй, а пистолет? – воскликнул Васин.

– Сейчас... – бросила Феда и скрылась за дверью.

«Что она еще придумала?» – всполошился Васин.

Однако сердцем он чувствовал, что опасности миновали. Теперь следовало подумать, как уговорить девушку отвезти его в Департамент. Это будет трудно – она сказала, что и так опаздывает. Нужно постараться. Потому что, если сейчас она вышвырнет его вон, будет просто обидно.

Васин взял куртку, вытащил из кармана диктофон с бесценным описанием маршрута. Пока есть время, надо бы перемотать пленку.

Дверь открылась бесшумно и очень медленно. Васин поднял глаза и понял, что на этот раз интуиция безбожно его обманула. В проходе стояли два юных сектанта, направив на него свои пистолеты.

Никогда Васин еще не чувствовал себя так глупо. Его провели, как сопливого мальчишку, взяли голыми руками без всякого труда и выдумки. Ему было так стыдно, что он даже не подумал о сопротивлении. После того, как оказался таким лохом, любая попытка сопротивляться вызовет только снисходительные улыбки.

Собственно, страха Васин не испытывал. Вчера у этих ребят была прекрасная возможность убить его, но они этого не сделали. Значит, у них иная цель.

Как бы только эта цель не оказалась еще хуже. Вдруг они захотят устроить какой-нибудь обряд с пытками и жертвоприношением. Сектанты все-таки...

– Мы не причиним вам вреда, если вы не окажете силового противодействия, – неожиданно вежливо сказал один из них. – Прошу встать, развернуться спиной и отвести руки назад.

Васин повернулся, с холодком в сердце ожидая, что сейчас его огреют по спине. Но ему просто стянули руки ремнем и мягко подтолкнули к выходу. Один из сектантов взял его сумку, бросив в нее куртку и диктофон.

Феда стояла в коридоре.

– Возьмите, это его вещь, – сказала она и протянула конвоирам пистолет.

Васин захотел посмотреть ей в глаза и выразить взглядом свое отношение к ее поступку, но девушка сразу повернулась и ушла к себе.

Его вывели на улицу и усадили в автомобиль – тот самый, черный, лакированный, с крестами на капоте. Вновь потянулись скучные тоннели. Но Васину и не хотелось смотреть в окна. Вместо этого он искоса наблюдал, как сектанты копаются в его сумке, ворошат бумажки.

Машина неожиданно вынырнула в солнечном зеленом садике с маленькими бассейнами, клумбами и белоснежными скульптурами. Сектанты вывели Васина на травку и усадили возле крохотного, почти игрушечного фонтанчика, побеспокоившись даже, чтоб на него не падали брызги. Его оставили одного.

У Васина даже мысли не возникало о том, чтобы куда-то бежать. Раз уж его оставили без присмотра, значит, уверены, что никуда он не денется. Наверняка все вокруг густо усеяно видеокамерами, а по периметру забора идет линия безопасности. Или что похлеще, собаки, например. Сторожевых собак Васин не любил.

Единственное, что он попытался сделать, это извернуться и вывести руки вперед, чтобы было удобнее. Но ничего не вышло, ремень держал крепко.

Ожидание неизвестно чего постепенно стало утомлять. Васин попытался прикинуть, что может ждать его в ближайшее время, чтобы быть готовым, но ничего так и не придумал. Слишком все здесь было по-дурацки и непредсказуемо. Этот мир казался игрушечным, в нем не было ничего настоящего, и поэтому опасность смерти здесь тоже не ощущалась. У Васина было такое чувство, будто он участвует в киносъемке.

Наконец о нем вспомнили.

– Где же он? – раздался из-за кустов веселый голос, принадлежащий, похоже, немолодому человеку. – Покажите мне нашего героя. Я весь в нетерпении.

«Сейчас начнутся неприятности», – с тоской подумал Васин.

В следующую секунду он увидел веселого, цветущего старика, одетого в белый костюм изящного, но сумасбродного покроя. Старик выглядел аристократично и вместе с тем был очень обаятелен. Васину показалось, что сейчас ему развяжут руки, вместе посмеются над его приключениями и отпустят на все четыре стороны, налив рюмочку на посошок.

Старик подошел, оглядел Васина с ног до головы и почему-то рассмеялся. А потом по-простому уселся на траву, не боясь повредить белизне своего костюма. Истуканы с крестами сели неподалеку с выражением полного безразличия.

– Если б вы знали, как я рад видеть здесь своего... Ну, скажем так, соплеменника, – сказал старик.

– Может, руки развяжете, в честь такой радости? – заметил Васин.

– Ну, это чуть позже. Иначе вы можете глупостей наделать и сами себе навредить. Вы меня, между прочим, знаете. Моя фамилия – только не удивляйтесь – Глинский. Тот самый Глинский, под которого вы так усердно копали... там.

– А чего удивляться? – спокойно ответил Васин. – Раз уж я сюда попал, то вам сам Бог велел...

– Знаете, здесь так интересно жить! – продолжал Глинский. – Здесь понапридумано столько разных забавных штучек, но совершенно не с кем поделиться впечатлениями. Местным это не в диковинку, а других собеседников, кроме вас, уважаемый, у меня просто нет. – Он снова рассмеялся. – Когда-нибудь мы с вами обязательно совершим прогулку по разным интересным местам, вместе обсудим, вместе посмеемся над здешними причудами. Обещаю, вам будет очень интересно. Вы здесь только второй день и еще ничего толком не видели, так ведь?

– Меня для этого вели сюда под пистолетами? Чтобы вы пригласили меня на прогулку?

– Ну, нет. О том, зачем вас привели, и вообще о делах поговорим позже. Скажите, что бы вам сейчас хотелось.

– Я же говорил – освободите руки.

– Я не об этом, я по большому счету. Что вам больше по душе – вернуться... э-э... домой или остаться здесь?

– Остаться здесь? – удивленно переспросил Васин.

– А разве вам здесь не нравится?

– Пока не очень.

– Естественно. Но это потому, что вы здесь никто. Совершенно иные чувства ожидают вас, если вы будете здесь равным среди равных. Человечество веками боролось, чтобы сделать свою жизнь лучше, и поверьте, к данному моменту кое-что ему удалось. Так вот, если у вас появятся деньги, друзья, круг общения, вы самолично сможете убедиться в моих словах. Вы увидите, что здесь совершенно иной подход к жизни, совершенно другие проблемы, и не такие, заметьте, гнусные, как там.

– И что дальше?

– Знаете, мы можем подружиться. Я готов совершенно бескорыстно оставить вас возле себя. Честно говоря, одна маленькая услуга от вас, потребуется, но это независимо от вашего решения. Неважно. Я повторяю, мне здесь не хватает собеседника. Мне не с кем обсуждать все удивительное, что я здесь нахожу, и это не пустяк, это серьезная проблема общения.

– А если мне захочется домой?

– Очень жаль, если захочется. Мне придется отпустить вас. Не волнуйтесь, убивать вас я не собираюсь в любом случае. Слишком это хлопотно, да и не враг вы мне теперь. Хочу обратить ваше внимание еще на одну деталь: кроме меня, никто не сможет отправить вас в конец двадцатого века. Эта информация пригодится нам в ходе дальнейших переговоров.

– Я не веду переговоров с бандитами, – сказал Васин.

Глинский криво усмехнулся.

– Вы их уже ведете. Первое мое предложение вы уже слышали, и у вас будет время его обдумать. Ну а второе предложение... Это даже не предложение, поскольку вариантов для вас практически нет... Одним словом, я подозреваю, что незабвенный Родион Терентьевич кое-что мог рассказать перед смертью – вам или вашим коллегам. Или просто случайным людям. И вполне возможно, что эта информация есть у вас. Я прав?

– Продолжайте, – вежливо попросил Васин.

– А что продолжать? Мне нужно знать, где находится установка, вот и все. Если вы ответите, я исполню ваше желание – отправлю обратно или оставлю здесь, рядом с собой.

Васин покосился на сумку, где лежал диктофон. Интересно, догадаются ли они сами прослушать запись?

– Зачем вам установка? – спросил он.

– Вы излишне любопытны. И это вопрос вне вашей компетенции. Но я могу коротко ответить. Способ, которым я собираюсь зарабатывать свой хлеб, требует чтобы время от времени я или мои собратья, – он кивнул на дремлющих неподалеку сектантов, – пользовались установкой. Мы и сейчас ею пользуемся, но действуем только в тех пределах, которые установил незабвенный Родион Терентьевич. Я плохо в этом понимаю, но переноски только отмечают в пространстве и времени две точки, которые должны сойтись. Без установки они бесполезны, как, скажем, радиоприемник в мире, где нет радиостанций.

– Но установка включена, – заметил Васин.

– Да, включена и настроена. Я хочу иногда менять настройку и самостоятельно определять, куда бы мне направить своих людей. Больше я, пожалуй, ничего сказать вам не могу. Да, вот еще, заверяю вас, что моя деятельность никакого интереса для доблестного угрозыска не представляет.

– Особенно два убийства, – любезно напомнил Васин.

– Ну, это дело прошлое, да и недоказуемое. Как видите, я с вами откровенен. Убедились ли вы, что никто здесь не хочет вам зла?

– Хм... Ну а если...

– Минутку. Давайте определимся в главном. Вы убедились, что без меня вам здесь придется плохо?

– Ну... Почти.

– Хорошо. Вы согласны, что волей-неволей вам придется вступить в альянс со мной и сделать выбор?

Васин удрученно опустил голову. Но в его молчании чувствовалось согласие.

– Прекрасно! Вот теперь я знаю, что вы не будете делать глупостей. Могу освободить вам руки и даже отдать ваше оружие.

Он кивнул «собратьям» и с умиротворением наблюдал, как те возвращают Васину свободу действий и пистолет.

– Скажите, – тихо спросил Васин, искоса глядя на удаляющихся на свое место сектантов, – когда бандиты целуют крест перед разборкой, это понятно. Но когда бандиты ходят в рясе, с крестом на пузе, да при этом еще и открыто носят оружие...

– Они не бандиты, – возразил Глинский. – Они просто молодые люди, не обремененные серьезными целями в жизни. Если хотите, я с удовольствием вам объясню. Это все следствие преступного разгула начала двадцать первого века. В то время православная церковь, с разрешения МВД, обзавелась собственной вооруженной службой безопасности для охраны монастырей и храмов, сопровождения своих высших чинов и так далее. Тогда было модно иметь свои вооруженные отряды, да вы же сами знаете, и в наши времена каждая грязная автомастерская считала хорошим тоном содержать свою службу безопасности. Идея с собственным спецназом понравилась многим, ее переняли и баптисты, и мормоны, и адвентисты, не говоря уже про мусульманские организации. Теперь ситуация иная. Стрелять уже не в кого, а оружие и отряды остались – никто не потрудился издать распоряжение об их ликвидации. Эти бедные дети, за неимением других идей, вынуждены ходить с гордо поднятой головой и мечтать о подвигах. Я дал им возможность совершать подвиги, и они этим очень довольны. Ну а к церкви они уже давно не имеют никакого отношение.

– Какие еще подвиги? Охота за мной – это и есть подвиги?

– Ну, и это тоже.

– Так значит, весь балаган, начиная с вагона поезда, был специально организован, чтобы ваши орлы поразвлекались, а заодно и меня привели?

– Нет, «балаган» начался в метро. А в поезде все получилось случайно. Разве вам не понравилось?

– Более глупой операции я не могу придумать.

– Вы меня так и не поняли. Хорошо, объясню. Вчера вечером до меня докатилось известие, что какой-то человек в поезде не заплатил духовную пошлину, влез в драку и так далее. Я сразу догадался, что этот человек здесь чужой. Тем более, перед этим мой консультант сообщил, что засек всплеск какого-то там поля... Ну, в общем, обнаружил, что кто-то совершил прыжок во времени. А когда я запросил запись этого происшествия, то сразу понял, что сама удача идет ко мне в руки. Я вас узнал. Мне сообщили, что вы делали обыск на моей даче и все прочее.

– Девушка – тоже ваш агент?

– Нет. Девушка согласилась нам помочь за вознаграждение. Кстати, вы на нее не злитесь. Свой христианский долг она выполнила до конца – и спасла вас, и накормила, и приютила. Ну а потом, когда вы уже были вне опасности и не нуждались в помощи, она имела полное моральное право продать вас нам. Кстати, не так уж дешево. Она еще и торговалась. Мне показалось, вы ей понравились. Тем не менее по нынешним меркам она вела себя весьма высоконравственно.

– Но стрельба в метро, в толпе... Зачем?

– Милый друг! – Глинский широко улыбнулся. – Я же вам объяснял, дети хотят военных игр. Здесь уже лет двадцать не было повода пострелять. Мы могли взять вас и раньше, и тише, но какое в том удовольствие? Вместо этого – слежка, перестрелка, оперативная комбинация – блеск! Мои юные помощники на всю жизнь запомнят это приключение. А какая новость для города! По ТВ до сих пор крутят ролик, где вы ползаете по полу, спасаясь от пуль. Хотите посмотреть? Я велю принести экран.

– Не надо, – сухо отказался Васин. Мысль, что он выставлен дураком перед всем городом, его не обрадовала.

– Скоро вы поймете, что весь этот мир – это большая игра на интерес. Кстати, здесь нет понятия «преступник». Здесь это называется – нет, вы послушайте – «человек, ориентирующийся на альтернативное законодательство». Полный восторг! Сознательность людей так высока, что даже убийство может сойти с рук. Если, конечно, вам удастся убедить присяжных, что ваша жертва приносила вам определенный вред своими действиями. Единственное, чего не прощает это общество, – это махинаций с электронными деньгами. Это святое, трогать нельзя. Но я и не собираюсь. У меня достаточно фантазии, чтобы изобрести легальный способ стать достойным членом общества. Я вполне могу придумать свое «альтернативное законодательство». Незабвенный Родион Терентьевич, наверно, воспринимал меня очень примитивно? Представляю, каких глупостей он успел про меня наговорить.

– Вы очень интересно умеете рассказывать, – сказал Васин, – но мы еще не рассмотрели третий вариант. Что, если я пошлю вас к черту и не скажу вам ни слова про установку?

Глинский с сожалением улыбнулся.

– Тогда я раскрою перед вами калитку, помашу платочком и всплакну о вашей судьбе. Еще раз повторяю – убивать вас я не буду, слишком много формальностей. Просто выпущу на все четыре стороны. День-другой вы поболтаетесь по бесплатным закусочным, а потом вас непременно подберут и отправят в социзолятор. Это не тюрьма, это место, где держат людей, с которыми общество не знает, что делать. Там кормят и фильмы показывают. Но не уверен, что вы туда хотите. Думайте сами.

Думать было особенно нечего. Нужно, пользуясь случаем, бежать отсюда поскорее. Глинский, без сомненья, вел дрянную игру, он и не был способен на другое. Но здесь Васин не смог бы препятствовать ему, даже если бы очень захотел. А он не очень хотел. Пусть этим занимается местная милиция, или полиция, или что у них там... Хотя, если по чести, Васин тоже должен приложить к этому руку. Но только не здесь. Только дома, где все привычно, где чувствуешь себя хозяином, а не ожившим мамонтом.

Говорил Глинский убедительно. А вот насчет секретного Департамета у Васина были сомнения. Где гарантии, что его отправят именно домой, а не в тот же социзолятор, например? Где гарантии, что предсмертная речь Коржикова вообще не была бредом от начала до конца?

– А как бы мне убедиться, что вы действительно отправите меня домой? – осторожно поинтересовался Васин.

– Друг мой, а что мне еще с вами делать? Подумайте хорошенько. Тем более, что это будет совсем не трудно – установка работает, канал в нужное вам время налажен и функционирует. Ну истрачу на вас одну переноску, но это же сущая мелочь. Кстати, раз вы спрашиваете, стало быть, вы уже почти?..

– Почти, – согласился Васин. – Разберемся еще с одним вопросом и будем считать дело решенным. Иван Гирин тоже у вас?

– Кто это? – удивился Глинский. – Очень знакомая фамилия. Постойте, а не тот ли это следователь прокуратуры, который с вами...

– Тот-тот, – поспешил заверить его Васин.

– Но при чем здесь он?

– При том. Мы вместе попали сюда и хотели бы вместе удалиться. Если я уйду, а он останется здесь, мне будет сильно не хватать его.

– Вы хотите сказать, что вас здесь двое? – На лице Глинского проступило искреннее изумление и недоверие.

– Именно так.

– Ну, нет, – растерялся Глинский. – Этого не может быть. Мне бы сообщили. Нет, это совершенно исключено. Приборы засекли бы второй всплеск. Мне бы обязательно сообщили.

– Вы уверены?

– Совершенно точно. Ну, хотите, еще раз спрошу у своего консультанта? Хотя это ни к чему.

– Значит, он остался там, – медленно проговорил Васин, – а я, как последний идиот...

– Не знаю. Может, и там. А может... Нет, это вряд ли... Да не переживайте вы так. Скоро будете дома. Но я так и не услышал от вас согласия. Вы скажете, где установка?

– Да, – ответил Васин. Ему уже было все равно. – Скажу прямо сейчас. Она в подвале Института магнетизма.

– Я так и знал, – с досадой проговорил Глинский. – Но там несколько корпусов, и в каждом – гигантский подвал, целый подземный город, несколько этажей!

– Я знаю точный адрес. Номер сектора... Или бокса, не помню. Там в сумке мой диктофон, на кассете запись разговора с Коржиковым. Он подробно все рассказал мне.

– Отлично, – повеселел Глинский. – Мы отправимся туда сегодня ночью. Вы, надеюсь, с нами?

– Это еще зачем?

– Как только мы убедимся, что вы нас не обманули, мы отправим вас домой. Сейчас же. В ту же минуту. Домой!

* * *

До вечера Васин слонялся среди фонтанов и изнывал от безделья и нетерпения. Его накормили, напоили и оставили ждать. Он пытался было изучить окрестности, но как только выходил за границы какой-то условной невидимой зоны, откуда-то появлялся вежливый сектант-охранник и рекомендовал возвращаться обратно.

Он докурил последние сигареты и решил, что теперь-то точно бросит курить.

Видя мучения Васина, кто-то из охраны сжалился и принес ему «экран» – плоский и легкий, как книга, телевизор. Через пятнадцать минут Васин попросил унести его обратно – все было слишко быстро, слишком ярко и совершенно непонятно. От местных программ болела голова и слезились глаза.

Вечером в кронах деревьев зажглись замаскированные фонари. Замелькали блестящие кресты, вскоре бесшумно прикатили три черные угловатые машины. В одной из них приехал Глинский.

– Берите вещи, – сказал он Васину. – Кстати, вот ваш магнитофон. Я прослушал запись и, признаться, очень удручен, что Родиона Терентьевича погубила банальная неосторожность. Он даже фамилию не захотел менять. Представьте, я дал ему фальшивый паспорт с настоящей фамилией – ну не бред ли?

Сидя в машине и глядя на убегающие назад стены тоннелей, Васин с грустью думал, что он так и не увидел толком, какой стала Москва за два столетия. На людей посмотрел, а вот сам город узнать не удалось. Может, попросить Глинского отсрочить отправку на один день и устроить экскурсию?

– Петр Николаевич, – сказал Васин, – Самое интересное я так и не спросил. Кто же убил Малютина, Мамедова? Как это было сделано?

– Я не поддерживаю разговоры на эту тему, – холодно заметил Глинский. – А что, вы собираетесь возобновить расследование, когда вернетесь? Не пытайтесь. Исполнителя вам не найти, сколько ни тужьтесь. Не доросли вы еще до этого...

Глинский угрюмо замолчал. Васину не понравилось его молчание. Он пожалел, что задал этот вопрос.

Тоннели закончились, когда три машины уже выехали из центральной части города. Васин посмотрел назад и увидел мир огней – ярких, цветных, бегущих, летящих, пульсирующих – всяких. По сторонам от дороги тоже были огни – Москва не обрывалась резко, она медленно растворялась островками пригородов и ручейками дорог среди лесов и полей. Но самое главное осталось, конечно, позади.

«Прощай, чудесный, сумасшедший город...» – подумал Васин.

Машины остановились.

– Дальше пешком, – сказал Глинский и выдвинул из приборного щитка плоскую панель с экраном. – Я буду следить за вашими приключениями отсюда.

– Я думал, приключения закончились, – нахмурился Васин.

– Надеюсь, закончились, операция подготовлена на совесть, но мало ли...

Васин положил на колени сумку и машинально потрогал ключи в кармане, как будто ему вот-вот предстояло войти в свой подъезд.

– Старшим в группе будет Фома, – продолжал Глинский. – Постарайтесь не отставать от него. Он знает, как управлять установкой, и сделает все необходимое, когда вы будете на месте.

– Не отстану, – заверил его Васин.

– Ну, тогда, – Глинский печально улыбнулся, – прощайте, товарищ майор. Может, еще и увидимся.

«Вряд ли», – подумал Васин.

Фома – высокий костлявый парень с маленькими глазами – сразу подошел и бесстрастно оглядел Васина с ног до головы, как будто пытаясь угадать, чего ждать от чужака.

– Двигаться быстро и тихо, – сказал он. – Вопросов не задавать.

В группе было, не считая Васина, семь человек. Все «при мундире» – в своих длиннных рубашках-рясах и с крестами, которые, казалось, только мешают им. Кроме того, у некоторых были заплечные сумки, а один из сектантов повесил на шею черный тонко попискивающий приборчик с двумя антеннами, похожими на рожки.

– На, держи, – Фома протянул Васину широкий ремень с карабином. – Одевай, застегивайся.

Они сразу углубились в узкую щель между двумя заборами. Воняло химикатами, в воздухе висел низкий производственный гул. Васин постоянно спотыкался о разбросанные под ногами камни и железки. Он не предполагал, что в светлом будущем могут быть такие темные подворотни. Потом кто-то догадался включить ультрафиолетовый фонарик, и стало немного легче идти.

К гулу прибавился еще один звук – очень тревожный, но знакомый. Васин скоро понял, что это шумят деревья на ветру. Заборы кончились, группа вышла к небольшому массиву старых деревьев с толстыми стволами.

Фома вдруг полез на одно из них, поманив за собой и Васина. Это было странно, но Васин помнил, что вопросы задавать не рекомендовано. Он покорно начал карабкаться вслед за Фомой. Дерево оказалось очень высоким, оно никак не кончалось. Сквозь крону уже были видны далекие огни, когда Васин догнал, наконец, Фому. Тот сидел в развилке и тихо подгонял его.

– Поднимись еще чуть. Еще. Вот так... – он нащупал на поясе Васина карабин и защелкнул его на туго натянутом тросе, уходившем под наклоном куда-то в шелестящую лесную бездну.

– Высоты не боишься? Тогда держи сумку крепче. И не вздумай орать. Все поехали...

С этими словами Фома сильно толкнул Васина обеими руками. Сердце оборвалось, когда из-под ног ушла опора. Васин медленно поплыл среди ветвей, иногда они мягко касались его. Время тянулось, а страх перед высотой все не проходил. Роща кончилась, под ногами теперь проплывали слабо освещенные площадки со стоящими машинами, забор, низкие полутемные строения. Впереди медленно надвигалась глухая стена огромного здания. Следовало полагать, что это и есть конечная цель.

Васин вытянул вперед ноги и благополучно затормозил, уперев их в стену метрах в десяти над землей. Рядом послышалась какая-то возня, и когда глаза привыкли к темноте, Васин с удивлением обнаружил, что здесь, кроме него, болтаются на подвесной площадке двое сектантов.

– Первого приняли, – шепнул один из них, поднеся руку к лицу. – Продолжайте.

Васину помогли перебраться на площадку, отстегнули карабин. Он сразу сел, вцепившись пальцами в край, и отклонился к стене, чтобы не соскользнуть вниз.

– На, – ему протянули канат с петлей на конце, уходящий куда-то вверх, – пристегнись.

Следом подъехал Фома. Он ловко, без всякой робости, перепрыгнул на площадку, и даже не стал пристегиваться.

– А что, пониже место нельзя было найти? – равнодушно поинтересовался он.

– Это самое чистое место, – ответили ему. – И кабелей нет, и лифтовая шахта прямо в подвал. Мы все «прозвонили», полчаса по стенке с приборами лазили. Это самое лучшее место.

Сектанты плавно выезжали из темноты и перебирались на площадку. Канаты, которые ее держали, раскачивались и натягивались все туже. Васин гадал, скоро ли иссякнет запас их прочности.

Вообще, это было похоже на дурной сон. Ночь, шум ветра, десяток людей, висящих на отвесной стене...

– Все? – рассеянно спросил Фома. – Начинайте, что ли...

Тут же закипела работа, площадка закачалась еще сильней. Сектанты доставали из ранцев какие-то шланги, трубки, разматывали, закрепляли на стене.

– Ефим, все чисто? – спросил Фома парня с «рогатым» приборчиком.

– Пока нормально. Можно работать.

– Включайте...

Далее Васин пережил одно из самых омерзительных чувств в своей жизни. Это была мелкая вибрация, от которой заныло и зачесалось все тело. Она была настолько сильной, что казалось, еще секунда – и из десен начнут вываливаться зубы, от костей отслоятся мышцы. Самое неприятное, что пальцы начали съезжать с края площадки, а в прочность страховки верилось с трудом.

Через пару минут, когда вибратор отключили, Васин испытал невероятное облегчение.

– Ну, пошла, родимая... – весело сказал Фома и уперся руками в стену.

Кусок бетона размером в половину человеческого роста легко поддался и ушел вовнутрь. Через несколько секунд он увесисто рухнул где-то внизу, разлетевшись на куски. В стене открылась ровная квадратная дыра.

В шахту спускались на веревках в полной темноте. Васин закрыл глаза – толку в них сейчас не было никакого, а вот другие чувства обострились. Нащупав под ногами пол, он сразу отступил в сторону, чтобы чей-нибудь ботинок не опустился ему на голову.

Рядом кто-то уже возился со следующей стеной. Потом зажегся синий фонарик. Через три-четыре минуты вся команда опустилась в широком низком коридоре, освещенном тусклыми плафонами. Сектанты держались свободно, как будто вышли гулять на проспект, а не проникли тайно в охраняемое помещение. Только Ефим не отрывался от своего приборчика, поводя антеннами в разные стороны.

– Модест, давай план, – сказал Фома.

Кряжистый светловолосый сектант с оттопыренными ушами вынул из ранца небольшую планшетку, разжег на ней экран. Васин прислушался, как они с Фомой начали вполголоса обсуждать предстоящий маршрут: «...не та секция... через экран не пойдем... можно кабель закоротить... это пластик – не стена, а одно название... резак нельзя, излучение... кодовый замок отключим...»

Васин чувствовал себя скованно. Сказывалась неопределенность его положения. Он теперь не был врагом для этих парней, но не был и «собратом». Он стал просто грузом, который надлежит доставить куда следует. А это очень неприятно – ощущать себя грузом. Пусть даже к тебе относятся бережно и корректно.

Наконец совещание закончилось. Казалось, после долгого обсуждения, предстоит не менее долгий путь, но все вышло не так. Модест закрепил наушник, прошел с какой-то трубкой вдоль стены, а потом объявил: «Здесь».

Сектанты столпились вокруг него, а он извлек из рюкзака нечто, напоминающее насадку от пылесоса, за которой тянулся витой провод, и начал гладить этой штукой стенку. Васин поднялся на цыпочки, чтобы лучше видеть.

Сначала он ничего не заметил. Потом со стеной что-то стало происходить: она немного искривилась и начала сморщиваться, как облитый кипятком полиэтиленовый пакет. Модест проткнул ее рукой и... порвал – легко и бесшумно, как пласт гнилой резины. Из темноты рваного отверстия подуло сыростью.

Сектанты начали один за другим пробираться в проход. Васин полез предпоследним. В свете маленьких, но мощных фонарей проступали шершавые стены большого каменного зала, замусоренного и давно заброшенного.

Когда-то, судя по всему, здесь размещалось что-то электрическое – очень большое и мощное. По стенам тянулись толстенные кабели в экранирующей металлической оболочке, в углах громоздились пыльные радиаторы, под ногами хрустели осколки изоляционного фарфора. Запустение было столь кричащим, что Васина вдруг кольнула неприятная мысль: а что, если установку давно разобрали и унесли? От этого соображения у него на секунду защемило в груди.

Но только на секунду. Потому что из дальнего угла раздался приглушенный голос кого-то из «собратьев»:

– Вот она...

Ноги сами понесли Васина на голос. Он увидел освещенную десятком фонарей каменную плиту, а на ней – плоский ящик из серого металла. Он был каким-то подчеркнуто самодельным, без всякого дизайна и эстетики.

– Это и есть вся установка? – невольно спросил Васин.

– Что? – переспросил Фрол – так вежливо и внимательно, как будто ждал от Васина чего-то очень умного.

– Да нет, ничего... – смутился Васин. – Я не думал, что установка такая маленькая.

– Установка маленькая, – согласился Фрол. – Зато резонатор – все здание. Дает поле больше чем на сто километров.

Сектанты потоптались вокруг еще немного, потом кто-то сказал:

– Ну, что, надо переключать на автономное питание и уносить?

– Давайте, – согласился Фрол.

Для Васина эти слова равнялись удару молотком по голове. Мысленно он уже был дома, и вдруг – услышал такое! От возмущения у него перехватило дыхание.

– Эй! – воскликнул он. – Что значит, «давайте»? Сначала разберитесь со мной.

– А что с тобой делать? – спросил Фрол.

– Как что?! Глинский обещал переправить меня прямо отсюда.

Фрол быстро переглянулся с кем-то из своих.

– Подожди, – сказал он и отступил в глубину темного зала, доставая из под рубашки крошечную радиостанцию. Васин заставил себя успокоиться. Сейчас Глинский ему напомнит, и все образуется...

«Собратья» исподтишка поглядывали на Васина и тихо шушукались. Васину это не нравилось.

Фрол вернулся быстро. Он избегал смотреть в глаза, и по этому признаку Васин легко понял – дело дрянь.

– Сейчас невозможно ничего сделать, – быстро сказал он. – Все будет потом.

– Когда «потом»? – спросил Васин, закипая от ярости.

– Не здесь... Потом, в другом месте. Здесь опасно, могут засечь, – отрывисто говорил Фрол и тихо, бочком-бочком, продвигался к установке. Он не умел врать, да и не пытался сделать вид, что говорит правду. У Васина плыли желтые клочья перед глазами от осознания того, как подло с ним поступили.

– Сначала выберемся, а дальше – быстро подключим и все сделаем, – сказал Фрол. Он как бы невзначай положил руку на серый ящик и вытащил, а затем спрятал под рубашку маленькую мерцающую пластинку.

Васин понял, что еще минута – и ничего нельзя будет изменить. Установку отключат, унесут, а его самого вышвырнут.

О том, что все окружающие вооружены, Васин даже и не вспомнил. Он просто шагнул к Фролу, рванул на нем рубашку и, размахнувшись, врезал в скулу. Сектант отлетел в сторону, мерцающая пластинка упала на пол. Васин подобрал ее и сунул ее под нос Фролу.

– А ну, втыкай обратно и включай свою чертову установку!

В следующую секунду Васин уже горячо раскаивался, что не смог вовремя обуздать свои чувства. Но было уже поздно. Колени вдруг как бы сами собой подломились, суставы пронзила боль, а воздух перестал поступать в легкие. Если бы в этот момент Васин мог соображать, он понял бы, что на него навалилось не меньше пяти человек. Но он не соображал. Он только пытался протолкнуть воздух, застрявший где-то в дыхательном горле, и освободить руки, трещавшие от напряжения.

Через секунду стало легче – «собратья» почувстововали, что противник сломлен, и ослабили зажимы.

«Сейчас настучат ботинком по морде», – попробовал угадать Васин, но не угадал.

– Стойте тихо! – зашептал вдруг Ефим, впившись взглядом в прибор с «рожками». – Нас засекли.

Васина моментально отпустили и отпихнули куда-то в сторону. Он не знал, что делать с мерцающей карточкой. Бросать ее было жаль, поэтому он сунул ее в карман сумки. Фонари беспокойно заплясали и начали гаснуть один за другим. В темноте был слышен только шорох одежды и отрывистые команды Фрола.

– Расходимся к стенам... В эфир не выходить... Заменить батареи... Заменить заряды пистолетов...

Васин подумал, что, раз уж разговор зашел про пистолетные заряды, значит, сейчас начнутся настоящие неприятности. Он быстро закатился за каменную плиту и затих, с неприятным волнением ожидая грохота выстрелов и матерной ругани. Что такое перестрелка, он помнил по Осетии. Освежать воспоминания не хотелось.

Воцарились секунды тишины, затем что-то начало происходить. В воздухе повисли красные и желтые ниточки света, что-то засвистело, зашлепало, захрюкало.

Потом стало светлее. Васин разглядел смутные очертания потолка, под которым метались стремительные тени. Неожиданно все затмила одна большая тень. Она начала приближаться. Васин отпрянул, и очень вовремя, потому что на его место вдруг упал один из сектантов, он покатился по полу, дергаясь и извиваясь, как змея. На мгновение он попал в луч света, и тогда Васин разглядел, что тело упавшего почему-то стало блестящим, как будто покрылось коркой льда.

– Эй! – услышал Васин вдруг голос сверху.

Он посмотрел наверх. Над ним болтался на канате какой-то человек, темнота не позволяла толком рассмотреть его.

– Что в руке? – спросил он.

В руке была только сумка, Васин так и не выпустил ее.

– Ну-ка, встань, – велел незнакомец.

Васин медленно приподнялся.

– Вот так. Замри...

Раздался шлепок и... Васин сначала не понял, что произошло. Он вдруг потерял равновесие и снова завалился на пол. В падении попытался выставить перед собой руки, но они не послушались, и он едва не разбил голову об угол плиты.

Потом оказалось, что и ноги будто слиплись вместе, они только дергались, но никак не желали шевелиться по отдельности. Все тело сковала упругая сила, тут же пришла в голову страшная мысль, что действует какой-то парализатор.

В зале зажегся яркий свет. Васин с трудом перевернулся на спину и увидел, что с потолка спускаются на канатах несколько здоровенных мужиков в темно-серых комбинезонах с золотыми нашивками. В их фигурах, кошачьих движениях, да и в одежде угадывалось военизированное спецподразделение. У каждого на поясе было прицеплено что-то вроде паяльной лампы.

Васин скосил глаза. Ему были видны несколько сектантов, валявшихся как попало на полу. Все они были затянуты в прозрачную блестящую пленку, как сардельки. Такой же «сарделькой» был и сам Васин. Прочная упругая оболочка покрывала все тело ниже шеи, вместе с сумкой.

Спецназовцы попрыгали со своих веревок и разбрелись по залу, который при ярком освещении оказался не таким уж огромным. Впрочем, один так и остался висеть под потолком неподвижно. Похоже, он был мертв.

Один из спустившихся подошел и к Васину.

– Кто главный у вас? – спросил он.

Васин в ответ лишь два раза бестолково хлопнул глазами.

– Кто главный? – спросил спецназовец у сектанта, лежащего по соседству.

Наконец нашли Фрола. Очень аккуратно подняли, содрали пленку, вежливо изъяли пистолет. Он весь исходил злостью и досадой, но сопротивляться не пытался.

– Давай документы, – сказал ему старший спецназовец.

Сектант проворчал что-то, однако без промедления передал серый пакет. Спецназовец вынул из-за пазухи плоскую коробочку с клавиатурой и принялся нажимать на кнопки, заглядывая иногда в документы Фрола. Наконец из коробочки выполз серый бумажный листок, и его отдали Фролу вместе с документами.

– Счет оплатите не позже, чем через пять дней, – сказал командир спецназа. – А теперь забирай свою шпану и проваливай, чтоб больше вас здесь не видели.

– Почему так дорого? – вскинулся Фрол, заглянув в бумажку.

– А вот потому, – сказал спецназовец и указал пальцем наверх, где на веревке висел убитый. – Скажи спасибо, что сегодня не полицейский день. А то валялся бы и ты сейчас с дыркой во лбу.

– Двадцать процентов можем вам скостить за то, что нашли нам установку, – добавил он, делая Фролу на своей машинке новый листок. – Теперь проваливай.

Фрол что-то пробурчал, спрятал листок под рубашку и, щелкнув ножом, начал помогать своим людям освобождаться от плена прозрачной оболочки.

Васин пытался сообразить, что за спектакль только что разыграли перед его глазами. Похоже, Фролу предъявили счет за то, что кто-то из «собратьев» сгоряча пристрелил спецназовца. А если бы он отказался заплатить? Попал бы в тюрьму? Если это и есть «альтернативное законодательство», то какая тварь его придумала?

Между тем он заметил, что сектанты уже освободились и с хмурым молчанием собирают разбросанные повсюду вещи. А Фрол, вместо того, чтобы сорвать чертову пленку и с Васина, пытается выпросить у командира спецназа свой пистолет.

– Эй ты, блин, «божий человек»! – заорал Васин. – Про меня забыл, что ли?

Фрол мельком посмотрел на него и тут же отвернулся, не проявляя к услышанным словам никакого интереса.

– Действительно, – раздался голос со стороны спецназа. – Если ваш – забирайте. На кой черт он будет здесь валяться.

От того, что ответил на это Фрол, у Васина встали дыбом волосы.

– Это не наш, – отмахнулся сектант. – Лучше вы его заберите, он по вашей части.

– В каком смысле?

– Он нелегал.

– В самом деле? – заинтересовался старший спецназовец и подошел к Васину. – Ты и правда нелегал?

«Что ж, тромпом я уже был, теперь буду нелегалом» – со злостью подумал Васин. А вслух сказал:

– А вы кто такие?

– Я вообще-то первый спросил, – ухмыльнулся спецназовец.

– Ты вообще-то представиться должен, прежде чем спрашивать, – нахально возразил Васин.

– Хорошо, – легко согласился спецназовец и показал переливающуюся карточку, которая, впрочем, ни о чем Васину не говорила. – Штурм-капитан Ракитин, регент боевой общины Государственного секретного департамента.

Васин мысленно испустил вздох облегчения.

– Все ясно, – сказал он. – А я – Васин, нелегал. Везите меня в свою контору, там будем разговаривать.

Команда Фрола собрала, наконец, свое барахло и скрылась в проходе.

* * *

От пленки Васина освободили только в машине. Двое угрюмых штурмовиков не поленились тащить его на себе из подвала, а затем, запершись в маленьком автофургоне, обрызгали его из баллончика, после чего пленка сразу помутнела, потрескалась и рассыпалась пластами.

До «конторы» доехали быстро. Осторожно, но надежно взяли Васина за локоть и вывели на темную узкую улицу. В свете фар Васин смог разглядеть тусклую вывеску:

«ТЕРМИЧЕСКАЯ МЕБЕЛЬ – В ОТЛИЧНОМ СОСТОЯНИИ! Весь товар сопровождается бесплатным благословением государственных реестровых священнослужителей».

Спецназовцы провели его в большие, но грязные стеклянные двери. Проходя через темный торговый зал, Васин успел почувствовать запах старых вещей и машинного масла.

Потом был лифт – такой плавный, что Васин так и не смог понять, куда они едут, вверх или вниз. Наконец его оставили одного в помещении, больше всего походившем на кухню.

Да, это была именно кухня, хотя и совсем не такая, как в его коммуналке. Традиционный кухонный интерьер узнавался с трудом: и плита здесь была какая-то не такая, со стеклянным колпаком сверху, и холодильник округлый, как яйцо. Но все-таки сомнений у Васина не возникло – это, как ни странно, кухня.

Васину не пришлось долго скучать в одиночестве. Через пару минут после ухода спецназа компанию ему составил щуплый малорослый мужчина с лысым выпуклым лбом и пышными усами неопределенного цвета. Он тихо вошел, застегивая пушистый халат и зевая так, что трещала челюсть.

Мужчина встал напротив и нерешительно посмотрел на Васина. Было ясно, что он не знает, с чего начать разговор. Васин решил ему помочь.

– Привет от Родиона Терентьевича.

Очередной зевок так и остался незавершенным. Мужчина медленно закрыл рот, сел на стул и ошарашенно уставился на Васина.

– В каком смысле? – спросил он.

– В прямом. Я пару дней назад имел с ним долгую беседу.

– Пару дней? – озадаченно переспросил собеседник.

– Ну... А какой сейчас год?

– Две тысячи сто девяносто девятый.

– Тогда виноват, чуть ошибся. Я разговаривал с ним около двухсот лет назад.

– Что с ним?

– Он умер. Вернее, убит.

– Убит... – задумчиво повторил мужчина. – А почему?

– Это долгий разговор. Простите, а вы кто?

– Вам разве не сказали? Я начальник оперативного отдела Департамента. Моя фамилия – Подольский.

– Очень приятно. Я – Васин, майор милиции, оперативник уголовного розыска. Мы, наверно, почти коллеги. Вот, если надо, мои документы.

Подольский повертел в руках удостоверение, неопределенно хмыкнул и отдал обратно.

– Но мы все равно должны будем вас проверить, – сказал он.

– Сколько угодно.

– Простите, что не приглашаю в комнату. Жена уже уснула, не хочется ее беспокоить. Не хотите шоколадного пива?

– Лучше бы чего-нибудь горячего – чая или кофе.

– А хотите, разогрею вам пиво? Извините, ужина предложить не могу. Жена спит, а я еще не умею обращаться с этой моделью кухонной машины.

– Простите, а мы вообще-то где находимся? Это здание вашего Департамента?

– Это моя квартира. У Департамента сейчас нет своего помещения – это дорого, а Державный Совет с каждым месяцем сокращает нам финансирование.

– Оригинально...

– Но у нас есть склады с оборудованием. И если нам нужно провести совещание, мы собираемся дома у директора, у него большой дом. А чаще используем конференц-связь – государство оплачивает нам свободые каналы для этого.

Васин хотел бы все-таки выяснить, кто он – задержанный или потерпевший. Но Подольский зевнул и предложил.

– Теперь давайте спать. Хотите спальный мешок? Извините, в комнату пустить не могу...

– Понимаю, там жена. Потерпите, пожалуйста, еще минуту. Я не усну, пока не узнаю, что вы со мной будете делать. Честно говоря, надеюсь, вы отправите меня, как только проснетесь и позавтракаете.

– Куда? – вежливо поинтересовался Подольский.

– Домой. На двести лет назад. Туда, откуда я прибыл.

Подольский улыбнулся – удивленно и вместе с тем виновато.

– А разве вы не знаете? Мы не будем вас никуда отправлять.

Эти убивающие слова были сказаны так буднично, что Васин подумал, будто собеседник просто по неосторожности сморозил глупость. Что сейчас он рассмеется, замашет руками, скажет: «Извините, я не то имел в виду»...

Но он по-прежнему сидел на своем стуле, улыбался и даже не пытался опротестовать свои слова. Это было немыслимо.

– Что значит не будем? – тихо спросил Васин.

Вопрос был самым дурацким из всех возможных. На него немедленно был получен столь же дурацкий, но логичный ответ:

– Значит, не будем.

Васин вскочил, сжав кулаки.

– Как это «не будем»?! – заорал он. – А что же вы тогда будете со мной делать?

Подольский на всякий случай встал и отступил чуть назад, покосившись на дверь.

– Потише, – укоризненно попросил он. – Жена спит.

Однако он понял, что ему самому поспать сегодня не удастся.

– Пожалуй, я разогрею вам пиво, – сказал он, настраиваясь на долгий разговор.

Васин бухнулся обратно на стул, поклявшись себе сию же минуту убедить этого типа отправить его обратно. Ни о каких других вариантах он не хотел и думать.

– Я объясню вам все по порядку, – продолжал Подольский, колдуя с набором цветных бутылочек и небольших электрических приспособлений. – Я и Родион Терентьевич раньше работали вместе в Институте магнетизма. Он руководил лабораторией по изучению управляемости магнитных потоков. Вы здесь, наверно, уже сталкивались с этим трюком: подходит к вам продавец на улице и предлагает товар. Вы отказываетесь, и он от огорчения рассыпается в пыль. Это одна из наших разработок. На самом деле, продавец – это кукла из магнитного геля, который сохраняет форму и движется благодаря набору разнонаправленных магнитных полей.

Подольский поставил перед Васиным малахитовую чашечку с дымящимся напитком и сел напротив.

– Сейчас объясню самое главное. Когда мы работали над магнитной транспортировкой крупнотоннажных металлических деталей, обнаружился необычный эффект. Например, если с помощью магнитного поля доставлять на крышу строящегося здания металлическую балку, она может на несколько секунд исчезнуть. Или непонятно откуда вдруг берется вторая балка. Мы заинтересовались. Оказалось, сильная напряженность магнитного поля может вызывать транстемпоральный эффект. Это уже изучалось лет шестьдесят назад, но без особого успеха.

Васин прихлебывал отвратительное подогретое пиво и думал, что рассказывать ему в такую минуту о всякой ерунде – верх цинизма.

– Ну а мы создали первую в мире установку. Если хотите, машину времени, хотя это неграмотное название.

Васина сейчас, определенно, беспокоили не успехи Института магнетизма, а собственная судьба. Он начал потихоньку подумывать, не сбежать ли ему и не попроситься ли обратно в банду Глинского. Там хотя бы обещают...

– Мы создали большую научную группу для изучения эффекта. Но никто не подозревал, какие драматические последствия вызовет это открытие. Мы понимали, что нельзя безнаказанно изменять прошлое, и поэтому наши сотрудники проявляли максимум осторожности, проникая туда. И все же начались неприятные сюрпризы.

– Какие? – из вежливости поинтересовался Васин.

– Разные. Атмосферные взрывы, климатические аномалии, – да все, что угодно. Иногда и вовсе странные вещи. Однажды, например, в географическом районе испытаний за одну ночь все открытые поверхности покрылись копотью. Все, представляете? И дома, и дороги, и лица спящих людей, и даже вода в хранилищах.

– Отмыли?

– Что? Ах, да. Конечно, отмыли, отчистили. Дело не в этом. А в том, что правительство запретило наши эксперименты. Но вот уже год, как мы совсем не проводим исследований, а сюрпризы все продолжаются. И гораздо более серьезные. Один из самых трагических – Очаково. Вы, наверно, уже слышали...

– Даже видел.

– Тогда вы сами понимаете. Научная группа была расформирована, а на ее базе создали наш Департамент. Полное название – Государственный секретный департамент по ликвидации последствий транстемпоральных аномалий.

– Почему «секретный»?

– Да нас бы стерли с лица земли, если бы узнали, что мы имеем отношение к очаковской трагедии и всему остальному. Родственникам погибших не объяснишь, что сейчас мы решаем обратные задачи.

– Да неужели вам удается сохранять какую-то секретность? В городе уничтожаются целые районы, и никто ничего не знает?

– Поговаривают... Но, знаете, официально ведь ни о чем не объявлено. А слухи – это не повод, чтоб начались массовые беспорядки.

– И тем не менее вы очень подробно рассказали это мне – постороннему человеку, – насторожился Васин. – Не боитесь, что завтра я все разболтаю и вас подвесят за ноги на фонарном столбе?

– Нет, вы этого не сделаете. Вам же хочется жить?

– А при чем тут я?

– Вы же тоже имеете отношение к этому. Вас могут точно так же подвесить на столбе. Есть и еще одно обстоятельство... – Подольский замялся.

– Какое?

– Дело в том, что по инструкции мы обязаны физически уничтожать нелегалов.

– Простите, не понял... – ошалел Васин.

– Мы должны вас безболезненно умертвить. По разным причинам. Главная – вы стремитесь вернуться домой, а этого никак нельзя допустить. Каждый человек должен жить в своем времени. Сейчас объясню. Допустим, вы вернетесь и пустите слух, что Очаково погибнет. Люди начнут расселяться по другим районам. Произойдет темпоральный сбой причинно-следственного характера. Это может вызвать еще более страшную катастрофу.

– Но я не собираюсь ничего болтать! Да кто мне поверит?

– Неважно. Все равно вы своим появлением нарушили определенные природные процессы. И будете дальше нарушать их.

– Я же сделал это не с дурными целями! Вы даже не поинтересовались, как я сюда попал! Неужели меня можно за это убить?

– А это и неважно. Я допускаю, что вы не виноваты. Вашу ликвидацию нельзя рассматривать, как правосудие. Это скорее несчастный случай. Ну, просто вам не повезло.

«Может, огреть его по голове и сбежать отсюда? – сгоряча подумал Васин, проводя ногтем по застежке кобуры. – Вот олухи, собрались меня убивать, а даже не обыскали».

– Но скорее всего вам самому придется стать ликвидатором, – продолжал Подольский. – Окончательно решение мы примем завтра на совещании, но я уверен, что устранять вас никто не захочет. Инструкция – это не самоцель. Гораздо рациональнее использовать вас для работы. Налить еще пива?

– Лучше бы водки, – с чувством сказал Васин.

– Ну, водку держать дома я никогда не стану. Вот, возьмите пива.

– Сигарет у вас не бывает?

– Есть, сейчас дам...

Подольский достал откуда-то деревянную шкатулку с твердыми золотыми палочками. Когда Васин попытался прикурить одну от зажигалки, он почему-то очень испугался и показал, что нужно просто снять колпачок. Васин затянулся и почувствовал, как рот наполнился приторным вкусом вишни.

– Что это за хреновня?! – сморщился он, с трудом сдерживаясь, чтоб не сплюнуть.

– У меня только вишневые остались. Вчера еще были абрикосовые, но...

– Куда это можно выкинуть? Мне что-то расхотелось. – Итак, – продолжал он, избавившись от псевдосигареты, – вы считаете, что у меня нет шансов вернуться домой?

– Мы не дадим вам этого шанса. Порядок есть порядок.

– Ага, значит, теоретически это возможно?

– Зря надеетесь. Учтите, если с вами будет много хлопот, мы вас... – Подольский печально улыбнулся.

«Ну и черт с вами, – со злостью подумал Васин. – Все равно не останусь в этом дурдоме. Ладно, побуду немного ликвидатором, научусь пользоваться установкой, а там уж... Посмотрим, кто кого хитрее».

– Что мне придется делать? – спросил он, стараясь быть спокойным.

– Инструкции очень сложные, на пальцах объяснить невозможно. Могу вам сказать, что работы станет меньше. Во-первых, как вы сами сказали, Родион Терентьевич скончался, а он доставлял нам большую часть хлопот. Во-вторых, нашлась установка и мы наконец сможем ее отключить. После этого придется работать только с некоторыми остаточными явлениями, а это уже совсем другое. Вам, как нелегалу, придется работать скорее всего на линии. Или на внешней поверхности.

– Хорошо бы, поменьше терминов...

– Это означает, что мы забросим вас куда-нибудь в середину прошлого века, и вы будете выполнять там различные несложные поручения. Работа спокойная, хотя порой и кропотливая.

– А что это за «внешняя поверхность»?

– Это условное название, оно исходит из тригонометрической модели мира. Дело в том, что так называемые парадоксы времени не всегда выливаются во взрывы и катастрофы. Не понимаете? Объясняю. Когда вы отправляетесь в прошлое и убиваете там своего дедушку, кто тогда обеспечит вашему отцу, а значит, и вам, путь на этот свет?

– Другой дедушка.

– Не упрощайте. Вы можете убить своего дедушку, но вы не измените этим хода событий. Просто произойдет перенапряжение полей, а затем – сбой. Этот сбой либо вызовет аномальное явление в реальности, либо выйдет на внешнюю поверхность...

Васин тяжело вздохнул.

– Вижу, что опять не понимаете. Хорошо, я продолжу. Простите, не помню, в ваше время уже были жидкостные процессоры?

– Были какие-то... Но насчет жидкостных не уверен.

– Ну, все равно. Вы должны знать, что когда в компьютере происходит сбой, он сразу образует так называемые «хвосты». Это большие бессмысленые файлы, где перемешано все – обрывки программ, текстов, таблиц. То же самое происходит и на внешней поверхности мира. Из-за сбоев образуются некие замкнутые пространства, совершенно беспорядочные и нелогичные. Они не поддаются изучению, это нестабильная реальность. Но, представьте, там тоже живут люди. Мы, кстати, дали одному религиозному агентству конфиденциальное задание подготовить теорию, согласно которой на внешнюю поверхность переселяются души погибших в темпоральных катастрофах. Это на случай, если не удастся сохранить нашу тайну. Понимаете?

– Нет.

– Поймете. Работа на внешней поверхности гораздо труднее, чем на «линии», но эффективнее. Потому что там сходятся все критические линии. Наши сотрудники предотвратили уже несколько катастроф, не менее серьезных, чем очаковская. На «линии» это им не удалось бы.

– О-ох, – протяжно вздохнул Васин. – Голова уже гудит от ваших рассказов.

– Могу предложить внутривенный стимулятор.

– Не надо. Давайте лучше спать.

Подольский с облегчением встал и сходил за постелью. Он принес тонкий, но удобный матрасик и спальный мешок. Свет на кухне погас, и воцарилась тишина.

Васин жутко хотел спать, но ничего не получалось. Он был слишком возбужден вновь открывшимися обстоятельствами. В жизни каждого человека случаются скверные ситуации, и почти всегда из них можно найти выход. Пусть плохонький, но можно.

Но сейчас мозг и психика Васина были перегружены. Выход виделся только один: залезть на самый высокий небоскреб и испытать свое тело на летучесть. Итог предсказуем и почти желаем. Потому что весь мир превратился в холодную пропасть, Васин летел в нее, ожидая худшего. Зацепиться было не за что.

Он с полчаса метался по своей постели, потом встал. Тут же сработала автоматика и на стенке зажегся небольшой указатель: «ТУАЛЕТ».

Но Васину не нужен был туалет. Он нашел входную дверь, повернул ручку, потянул на себя.

Дверь открылась.

За ней была стена – глухая, гладкая, без ручек, без кнопок, без замочных скважин. Откуда она взялась, оставалось только догадываться.

«Не выбраться», – подумал Васин и вернулся в свой спальный мешок. Через час ему удалось-таки заснуть.

* * *

Следующее утро подарило, наконец, Васину возможность полюбоваться Москвой конца двадцать второго века. Он сидел на переднем сиденье большой красивой машины, летевшей по широким улицам, и вертел головой во всех направлениях. Рядом помалкивал Подольский. Одной рукой он задумчиво щипал усы, а другой держал джойстик, управляющий двигателем и колесами.

Москва и впечатляла и пугала одновременно. У Подольского был какой-то особый пропуск, благодаря которому они ехали не по тоннелям, а по наземным трассам, по ажурным мостам и эстакадам, поднимавшим их над целыми кварталлами. Васин одновременно видел столько непонятного, что на уточняющие вопросы просто не было времени. Он уже не удивлялся огромным сверкающим зданиям, странным машинам, проезжающим мимо и пролетающим выше. Внимание Васина больше привлекали детали, которые давали гораздо более яркое представление об особенностях этого нового мира.

Он задирал голову, чтобы разглядеть абсолютно голого человека, подвешенного зачем-то на столбе в большом прозрачном мешке. Он едва не вывихивал шею, оглядываясь на группы «живых» скульптур, шагающих, ползающих или прыгающих в пределах отведенных им площадок. Он наблюдал за летающей машиной, которая легко подцепляла и вытаскивала из заторов отдельные автомобили. Но пробки были редкостью, поскольку далеко не всем машинам разрешалось двигаться по поверхности. Основная часть рычащей, дымящей и пылящей автомобильной армии находилась в подземных тоннелях.

А иногда среди нагромождения футуристической экзотики вдруг узнавалась какая-то старая улица или даже одно здание, мелькало нечто знакомое по открыткам, телевизионным заставкам и личным впечатлениям. В такие моменты сердце Васина вдруг сжималось. Но затем следовали новые впечатления, и они легко затмевали приступы ностальгии.

Настроение было подпорчено одним обстоятельством. Подольский сказал, что везет Васина на совещание к директору Департамента Светозару Климову. Васин понимал, что сейчас какие-то люди начнут решать его судьбу. А ему очень не нравилось, когда этот вопрос находился в ведении чужих людей. Проблемами своей судьбы он хотел заниматься сам. Тем более, что решения в его пользу не ожидалось. Васин готовился проявить максимум своего ораторского мастерства, чтобы убедить ликвидаторов отправить его домой. И твердо решил сделать все, чтобы добиться своей цели.

– Мы на месте, – сказал наконец Подольский и остановил машину в узком, но светлом дворе с аккуратно постриженными газонами.

– Что дальше? – спросил Васин.

– Подождите. Это я не вам.

Не успел Васин спросить «А кому?», как из невидимого динамика раздался мужской голос:

– Ждите внизу, я сейчас спущусь.

Через минуту из отделанного зеркалами подъезда выбрался широкий, довольно неуклюжий человек в черных брюках и пиджаке. Одним из своих толстых пальцев он ковырял в зубах и вообще имел такой вид, будто только что из-за стола.

– Это и есть Светозар Климов, – сказал Подольский.

– Ко мне сегодня нельзя, – сообщил директор, вваливаясь в машину, – у меня гости, и там неудобно разговаривать.

– Остальных ждать будем? – поинтересовался Подольский.

– А кого ждать? Я больше никого звать не стал. Дело простое, сами решим. – Он наконец обратил внимание на Васина. – Вы и есть тот самый...

– Да, – поспешил согласиться Васин, пока его не обозвали «тромпом», «нелегалом» или другим обидным словом.

– Интересно. Нелегалы – это редкость. Я сегодня уже прослушал запись вашего вчерашнего разговора с моим коллегой. Вы, насколько я понял, упрямый человек, и нам нужно срочно решать, что с вами делать.

– А разве есть варианты?

– Вам же вчера объяснили. Вы можете работать либо на «линии», либо на внешней поверхности. Вы даже можете сами выбрать, где именно. Лично я советую внешнюю поверхность, там гораздо интереснее. Я сам провел там два биологических года и каждый день не уставал удивляться. Представляете, я там однажды встретил своего двойника. Его тоже звали Светозар Климов, но работал он лесовиком – представляете?

– Работы сейчас меньше будет, – зачем-то напомнил Подольский.

Васин в этот момент решал один важный для себя вопрос. У него была припасена тема для разговора, он продумал ее заранее, но не знал, пойдет ли она ему на пользу?

И все же он решился.

– Мне кажется, вы зря думаете, что работы будет меньше, – сказал он. – Я могу сейчас здорово подпортить вам настроение. Дело в том, что здесь, в Москве, живет еще один нелегал.

Подольский и Климов переглянулись.

– Ну вот... – сказал директор. – То ни одного, то целая команда. Продолжайте...

– Вы, наверно, думали, что ваш дорогой Родион Терентьевич тихо прятался себе в двадцатом веке?

– Конечно, – уверенно пожал плечами Подольский. – Он был очень дисциплинированным и трезвым человеком. Мы все считаем, что неприятности, которые на него свалились, – это чистая случайность. И если бы он не скрылся, мы бы добились отмены приговора.

– Ну, тогда слушайте. Этот ваш образцовый гражданин занимался у нас организацией заказных убийств...

– Убийства... – кисло проговорил директор. – Не наш профиль. Это пусть криминальная милиция занимается.

– Более того, – продолжал Васин, – убийства совершал ваш современник. Вы хорошо меня поняли? Он вытаскивал отсюда человека, чтобы убивать людей там, у нас! По-моему, для ваших темпоральных структур это не самое полезное открытие.

До собеседников наконец дошло.

– Это уже не шуточки, – обронил внезапно побледневший Подольский.

– И это тоже не все. Несмотря на то, что Родиона Терентьевича больше нет, работы у вас меньше не станет и ваши неприятности будут продолжаться. Потому что, кроме меня, здесь есть еще один человек из двадцатого века. И он не просто живет здесь, а, насколько я понял, регулярно совершает прыжки туда-сюда, активно изменяет прошлое в своих корыстных целях. И плевать ему на ваши климатические аномалии, темпоральные сбои и прочее. Только вчера его люди пытались похитить установку, а ваши дураки-спецназовцы всех до единого отпустили.

Васин откинулся на спинку кресла, кусая губы. Он с волнением ждал, какую реакцию вызовут его слова. Если все пройдет благополучно, он убедит их, что остановить Глинского им не под силу. Что это может сделать только он сам, майор Васин, и для этого ему необходимо вернуться в привычную среду.

– И между прочим, как раз я и занимаюсь расследованием того, что творил у нас человек, про которого я рассказал, вместе с глубокоуважаемым Родионом Терентьевичем, – добавил он на всякий случай.

В салоне машины повисла напряженная тишина. Ее вдруг оборвал молодой женский голос:

– Светик, ты скоро? Гости ждут.

Голос звучал из-под пиджака Климова.

– Подожди, милая, у нас серьезный разговор, – сдавленно проговорил директор. – Это жена меня зовет, – объяснил он удивленному Васину.

– Приходи скорее, тут все скучают без тебя, – донеслось из-под пиджака.

К машине приблизился сутулый оборванный дед с большой сумкой. Он постучал грязным пальцем в окно и спросил:

– Живые иконы купите?

– Нет, – отмахнулся Климов.

– Посмотрите хоть, – не унимался дед и быстро достал из сумки металлическую дощечку с изображением Богоматери. Изображение двигалось: женщина укачивала закутанного младенца со стариковским личиком, ее губы шевелились.

– Звук включить? – настырно спросил дед.

– Проваливай отсюда! – рявкнул Климов.

Затем он повернулся к Васину.

– А вы сами знаете этих людей?

– Только одного. Его зовут Петр Николаевич Глинский.

– Да мало ли как кого зовут. Вы его лицо помните?

– Конечно. Я только вчера разговаривал с ним.

Ликвидаторы еще раз переглянулись.

– А адрес вы знаете? Или гражданский номер?

– Нет, этого не знаю.

– Ясно... – проговорил Климов. – Значит, будем искать его по изображениям. Надо вызывать милицейскую лабораторию.

Подольский достал из-под панели телефонную трубку, протянул ее директору.

– Вызови сам, я там никого не знаю.

Климов, пожав плечами, взял трубку.

– Василиса, здравствуй, милая. Это я. Ага. Нормально все. Нет, подошли ко мне, пожалуйста, патруль. Да, прямо к дому. Человек надежный нужен, чтоб не болтал. Срочно, милая. Обязательно позвоню...

– Зачем милицейская машина? – спросил Васин.

– Нужно установить личность вашего знакомого, а у нас нет никакой аппаратуры. Но мы имеем право использовать для наших нужд возможности милиции. Правда, это не часто нужно...

Патруль приехал на удивление быстро. Это была угловатая мрачная машина, без какого-либо намека на ту изящность и стремительность, которой отличались все местные средства передвижения. Климов вылез и коротко переговорил с водителем – молодым рыжеволосым парнем в синей форме. Затем он поманил пальчиком Васина.

Васин вышел и пересел в кабину патрульной машины. Ему показалось, что он попал не в милицейский «бобик», а в лабораторию, набитую несусветным количеством панелей, экранов, кабелей и еще Бог знает чего. Выглядело это впечатляюще, однако, завидовать Васин не стал. На своем опыте он знал, что сложная техника мало способствует раскрываемости преступлений. Она просто помогает в работе, вот и все.

Патрульный милиционер попросил Васина повернуться к нему и приложил ему на виски два проводка с липкими дисками. Затем он установил прямо перед Васиным небольшой экран на гибком кронштейне.

– А током меня не шарахнет от вашего хозяйства? – поинтересовался Васин.

Вопрос остался без ответа. Милиционер молча возился с выносной антенной, удлиняя и сгибая усики. Вскоре он удовлетворенно хмыкнул – видимо, все шло удачно.

– Сейчас вы увидите на экране лица различных людей, – сказал он, повернувшись к Васину. – Сидите спокойно, взгляд от экрана не отводите и постарайтесь не моргать. Хорошо?

– Хорошо. А сколько человек вы собираетесь мне показать?

– Около четырех миллионов. Ну, всех, кто имеет лицензию на проживание в центральных районах Москвы.

Васин застыл, чувствуя, как по лицу расползается глупая ухмылка.

– Четыре миллиона, вы говорите? И в каком году мы закончим просмотр?

– В каком смысле?

– Ну, как? Если на одну фотографию я буду тратить, скажем, секунду, то... Подождите, сейчас подсчитаю...

– Почему, секунду? В секунду будет проходить от двух до шести тысяч фотографий – в зависимости от вашей реакции. Если у вас нормальная реакция, то можем и увеличить скорость.

– Реакция-то у меня нормальная. В том и дело.

– Он нелегал, – сказал вдруг заглянувший в окно Климов. – Он ничего не знает здесь и всему удивляется.

– Нелегал?! – искренне удивился милиционер. – Никогда не встречался с нелегалами. Будем знакомы, меня зовут Глеб.

– А меня – Саша. Но ты все-таки объясни, как я со своей нормальной реакцией успею за секунду разглядеть шесть тысяч фоторгафий?

– А вам и не надо ничего успевать. Ваше подсознание успеет. А мы засечем, – Глеб потрогал пальцем датчик на лбу у Васина. – Вы только не отвлекайтесь, когда будете смотреть.

– Ясно, – пробормотал Васин. Ему не очень-то хотелось, чтоб посторонние копались в его подсознании, но выхода, похоже, не было. – Ты собираешься показывать мне всех жителей Москвы?

– Сначала – центральные районы. Если не получится, посмотрим и окраины.

– А с чего вы решили, что у вас есть его фотография?

– Если он живет в Москве, значит, он зарегистрирован. Он не пробыл бы здесь и трех дней нелегально. Вот вы на какой день попались?

– Я? На второй. Ну а зачем показывать все четыре миллиона? Зачем показывать женщин, детей?

Глеб задумался.

– Действительно, – сказал он. – Сейчас я исключу из списка женщин и детей.

Он выдвинул из панели клавиатуру.

– Исключи заодно и мужчин моложе сорока лет, – посоветовал Васин. – Он выглядит на пятьдесят или около того.

– У меня все готово, – сказал наконец милиционер. – Начнем.

Разумеется, никаких лиц Васин разглядеть не мог. На экране было мутное овальное пятно. Минут через десять Глеб отключил аппаратуру.

– Отдохните пока. Я засек уже четыре сигнала, сейчас мы их посмотрим.

Васин протер руками глаза, заметно утомившиеся после непривычного упражнения. Ему не очень-то верилось, что его подсознание смогло выделить из этой мути на экране какое-то лицо.

– Ну, что? – спросил Климов, просунувшись в окно машины.

– Четыре сигнала, – ответил милиционер. – Сейчас будем смотреть.

Он коснулся плеча Васина.

– Посмотрите. Это тот, кто вас интересует?

На экране обозначилось лицо пожилого человека с веселыми глазами и растрепанной шевелюрой. Он был похож на Глинского. Пожалуй, с помощью гримера его можно было сделать двойником Глинского. Но это был не Глинский.

– Не он.

– Ладно. А этот?

Следующий портрет был похож еще больше. Смущали только детали, но их можно было отнести за счет ракурса съемки и освещения. Видимо, сомнения достаточно ясно отразились на лице Васина, потому что Климов, который был рядом и заглядывал в окно, спросил:

– Что, этот?

– Не знаю. Очень похож.

– Если не знаете, будем смотреть дальше.

Но и все следующие снимки, хотя и были поразительно похожи на портрет Глинского, вызывали сомнения.

– Будем проверять окраинные районы, – вздохнул милиционер.

– Мне опять смотреть на экран и не моргать?

– Нет, теперь не надо. Мы дадим эти изображения машине, и все, что на них похоже, она нам выдаст.

– Светик, ты скоро? – вновь раздался голос из-под пиджака Климова.

– Не знаю, – с горечью ответил директор. – У нас тут серьезное дело.

– Отвлекись на пять минут. С тобой хотят поговорить по закрытому каналу.

Климов нахмурился.

– Ладно, сейчас подойду, – он кивнул Васину. – Наверно, там что-то случилось.

Васин откинулся на спинку сиденья и задумался. Игры с чудо-аппаратурой отвлекли его от горестных мыслей, но проблема не исчезла. Нужно очень хорошо подумать, как использовать Глинского в своих интересах. Допустим, его сейчас найдут – прибор, действительно, творил волшебство. Что дальше? Что можно придумать, если не знаешь методов их работы, свойств темпоральных полей и прочей чепухи? Но думать нужно. Потому что Васин не собирался работать ни на «линии», ни на внешней поверхности. Он хотел работать только в своем УВД, в своем прокуренном, но родном кабинете, спорить со Сливко про пистолеты, подкалывать Тотошку, отмечать с приятелями дни получки в пивбаре.

Раздалось урчание, и на колени Васину упали двенадцать листочков с портретами разных людей. Он перетасовал их и без труда выбрал портрет Глинского – такого же улыбающегося и жизнерадостного, как и в жизни. Подсознание не подвело, да и аппаратура была хороша. Васин даже позавидовал.

– Это он, – сказал Васин и протянул карточку милиционеру.

– Ага, – ответил тот и потянулся к клавиатуре. – Посмотрите, все правильно?

На экранчике появился текст:

«Глинкин Петр Николаевич...» – далее шли малопонятные цифры и значки.

– Глинкин? – удивился Васин.

Собственно, удивляться было нечему. Только идиот в такой ситуации не изменил бы фамилию. Правда, изменения были чисто символическими, но глупую электрическую машину этим обмануть можно.

– Отчество какое редкое, – удивился милиционер Глеб.

– Скажи, а легко у вас здесь сделать фальшивые документы? – спросил Васин.

– В каком смысле?

– Ну, скажем, если я захочу втайне от всех изменить имя, фамилию, данные о месте жительства?

– Какому идиоту может прийти в голову сделать такое?

– Допустим, преступнику, который хочет скрыться.

– Нет, так делать никто не станет. Даже преступник. Когда человек рождается на свет, на него заводится начальный счет в банке, каждый год начисляются проценты, ему полагается бесплатное образование, медпомощь, права на собственность и еще много чего. Так зачем менять документы и лишаться всего этого?

– Ну... Возьмем, к примеру, меня. Я, человек из прошлого, никто меня не знает, ничего у меня нет. А я хочу стать полноправным членом общества, чтобы никто не догадался, откуда я. Легко это сделать?

– Удостоверение личности достать можно, но... Зачем? Если нет денег, нет государственного наследства, вы сами придете и сдадитесь в социзолятор. Ведь все права человека определяются задолго до его рождения, и ничего получить вы не сможете.

– Ясно, – сказал Васин, чувствуя близость тайны. – А если я отправляюсь в прошлое и там как-то определю свои права?

– Вообще-то я про это не думал. Наверно, можно. А вы для себя спрашиваете, или у вас сомнения насчет этого человека.

– Очень большие сомнения.

– Если хотите, проверю... Хотя это не мое дело. Этим ликвидаторы должны заниматься.

Но проверить они ничего не успели. Потому что возле машины появился бледный, перепуганный Климов и выпалил:

– На Дмитровском «тоннель» открылся! Поехали скорее, нужно эвакуировать людей и ставить блокираторы. Вызовите подмогу. Поедем по резервным трассам – я уже договорился, нас пропустят.

Он бросился в машину Подольского, который все это время скучал один, и обе машины рванули с места.

– Что там открылось? – переспросил Васин.

– Это их штучки, я не разбираюсь.

К своему удивлению, Васин заметил, что Глеб бросил управление и вновь занялся своими приборами. Машина ехала как бы сама по пустым эстакадам над домами.

– Сейчас проверим все, что по нашей части, – сказал милиционер. – И имущественные счета, и государственное завещание, и биографию. Сейчас узнаем.

Он активизировал сразу несколько экранов и занялся своими кнопками. Васин некоторое время следил, пытаясь что-нибудь понять, но ничего не понял и отвернулся к окну. Автомобиль мчался с огромной скоростью, разглядеть что-либо было трудно. Сзади, не отставая, неслась машина Подольского.

– Есть что-нибудь? – поинтересовался Васин через несколько минут.

– У него все в порядке. Лицензия на жительство в Москве, аккордная собственность по государственному завещанию, гражданский духовный сан с правом возглавлять тайные общества. Если вы думаете, что все это фальшивое, могу сейчас составить файл-команду, чтобы его начали проверять негласные службы.

– Я не просто думаю, я уверен, что этот человек – жулик. Он такой же нелегал, как и я. И ничего своего, никаких счетов и завещаний у него быть не может. Какая у него там собственность?

– Вот, смотрите: коммерческая община «В путь», сервис-цитадель «Транс-Турбо». Но это не в Москве...

– А где, где?

– Смотрите сами...

Васин взглянул на экран и увидел название своего родного города. В этот момент все тайное стало явным. Последний кирпичик его предположений лег на свое место.

По одному из экранов вдруг пошли помехи, а затем на нем появилось лицо улыбающейся девицы.

– Если вы переведете полтора минимальных кредита на счет восемь-два-а-шестнадцать-дробь-семнадцать, я прочитаю вам стихотворение на любую тему, – сообщила она.

– Это служебный канал, – спокойно сказал ей Глеб.

– Извините...

Девица исчезла, вновь освободив экран для невразумительных знаков и таблиц.

– Мы почти приехали, – сообщил милиционер.

– Ты собирался составлять какую-то команду, – напомнил Васин.

– Уже составил и передал диспетчеру. Думаю, там как раз начали этим заниматься. Минут через пятнадцать узнаем результат.

– Весело у вас, – заметил Васин. – Раскрываете преступления, не выходя из машины...

Он посмотрел по сторонам. Автомобиль мчался теперь по широкой оживленной улице, с несколькими рядами движения. Однако с каждой сотней метров число встречных и попутных машин заметно убывало. Они сворачивали в боковые улицы, подчиняясь командам дорожных сигнализаторов и милиционеров-регулировщиков, которых здесь было очень много.

– Так куда мы все-таки едем?

– Мы на Дмитровском. Где-то здесь открылся тоннель.

– Какой еще тоннель? Новая линия метро, что ли?

– Да нет... Я не очень в этом понимаю. Это связано с вашими экспериментами по сворачиванию времени.

«Вашими...» – обиженно подумал Васин.

Скоро шоссе стало практически пустым. Васин увидел, что впереди путь перегорожен забором, собранным из оранжевых щитов. В нем был один узкий проход, но и его закрывала патрульная машина.

Навстречу им вышел человек в синей униформе.

– Мы по вызову, – сказал ему Глеб.

– Я понял. Придется минуту подождать. Сейчас будут выезжать автобусы-эвакуаторы с людьми.

– Много людей вывезли? – поинтересовался Климов из окна своей машины.

– Почти всех. Остались два детских клуба и еще несколько квартир в жилых домах.

Васин увидел, как из разрыва в ограждении выползают четыре округлых автобуса, напоминающие дирижабли на колесах.

– Проезжайте, – разрешил постовой.

За ограждением людей не было вообще. Только несколько патрульных машин стояло по периметру. Было немного жутковато видеть вымершим целый участок большой и оживленной улицы.

Глеб подкатил к стоящим неподалеку коллегам.

– Где?

– Заезжайте вон под ту арку, сами все увидите.

Они свернули под арку. Там стояла еще одна цепь ограждений. Метровый щитовой забор замыкался вокруг квадратного четырехэтажного здания с выпуклыми зеркальными окнами. Вдоль забора стояли люди в темно-серых комбинезонах, по которым Васин легко узнал штурмовиков «боевой общины» Департамента. Здесь же прохаживался и их руководитель – штурм-капитан Ракитин.

Самым странным было то, что основание дома почти наполовину оказалось погруженным в облако желтого светящегося тумана – такого же, который Васин видел между дисками переноски.

В кабину заглянул Климов – нервный и злой.

– Вот видите?! – с негодованием воскликнул он. – А ведь Очаково тоже начиналось с этого. Вы в этом виноваты! Вы и ваши знакомые!

«Сами вы...» – подумал Васин.

– Из машины пока не выходите, – предупредил Климов. – Мы пойдем узнаем, что там к чему.

– Пойду и я посмотрю, – сказал Глеб, оставив Васина одного в кабине.

Васину пришлось лишь наблюдать. В квадратном здании еще были люди. Приземистая машина с выдвижной платформой протянула через забор свою стрелу и снимала с подоконников немногочисленных пострадавших. Васин чувствовал себя неуютно. Причиной этому было упоминание об Очакове. Ему не хотелось, чтобы здесь сейчас взрогнула земля и начали рассыпаться здания.

И вдруг в кабине сам собой зажегся один из экранов. Васин повернул к нему голову – и даже вздрогнул от изумления. На него смотрел Петр Николаевич Глинский собственной персоной.

– Наконец-то я тебя нашел, – проговорил он, хищно прищурив глаза.

В лице Петра Николаевича произошли значительные изменения. Теперь Васин понял, что имел в виду нотариус Степанов, говоря, что Глинский превращается в психопата, когда дело касается денег. Похоже, сейчас именно их дело и касалось. Глинский утратил весь свой шарм, глаза его были злы и полны ненависти, губы дрожали. Казалось, дай ему в руки топор – он не остановится, пока не зальет кровью целую улицу, Васину не хотелось, чтобы эта ярость была направлена на него. Но, видимо, дело обстояло именно так.

– Я и не знал, что ты такой шустрый, – прошипел Глинский. – Быстро ты с местными ментами снюхался, скотина. Думаешь, я не знаю, что кто-то уже полазил по моим банковским счетам и лицензиям? Думаешь, я не догадываюсь, почему у меня сегодня уже дважды проверили удостоверение? Это ведь твоя работа, признайся? Ну, отвечай!

«Ребята уже работают», – подумал Васин.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – буркнул он, хотя прикидываться дурачком было уже поздно. – Скажи, зачем тебе это понадобилось? Тебя уже оформили на работу? Или просто ты такой принципиальный, что остаешься ментом даже здесь? – продолжал шипеть Глинский. – Учти, ничего хорошего тебе твои новые друзья не сделают. Они будут использовать тебя, как туалетную бумагу. Поверь мне, я тут уже достаточно пожил и многое понял. И не надейся, что они отправят тебя домой...

Васину осталось только молча пожать плечами.

– Не знаю, что ты успел им наболтать про меня, – сказал Глинский, – но я тебя остановлю. Где бы ты ни был, я найду тебя и заставлю заткнуться. Можешь считать, что это смертный приговор.

Экран погас.

Васину стало страшно. Нет, без всякой иронии, без кривлянья и бравады, он признался себе, что с этой секунды по-настоящему боится за свою жизнь. Никогда еще никто целенаправленно не собирался его убить. Даже та вчерашняя стрельба в метро оказалась просто показухой, игрой в войну.

Будь он сейчас дома, в привычной обстановке, он нашел бы способ защитить себя. Но тут...

Васин потрогал кобуру под курткой. Глупо... Маленький пистолет – примитивный железный механизм против достижений науки двадцать второго века.

А что, если уже сейчас какой-нибудь «цыган» со своей электрической трубой сидит на соседней крыше и готовится поджарить Васина так же, как и Эдика Малютина? А что, если лазерный удар со спутника?

Васин поспешно открыл дверь и вылез из машины.

Попробовать пожаловаться Климову? Уж он-то должен знать, как уберечь своего будущего сотрудника. Хотя какие из них защитники... Тоже мне, офицеры с научным прошлым.

Он подошел к Климову с Подольским, которые задрав головы наблюдали за эвакуацией людей из здания.

И тут он увидел, что у здания нет части стены! Как будто кто-то взял и отрезал ножом целый угол дома.

– Эй, а где стена?!

– Стена скорее всего уже гуляет на внешней поверхности, – ответил Климов, даже не взглянув на собеседника. – Тоннель расширяется. Надо отключать к чертовой матери установку, пока вся Москва не взлетела на воздух.

Тут сзади раздалось натужное гудение, и Васин увидел четыре тягача, подвозивших на открытых платформах какие-то установки, похожие на авиационные радары, утыканные длинными иглами.

– Блокираторы привезли, – с облегчением сказал Климов. – Пойду, объясню, как устанавливать.

– Ребят жалко, – вздохнул Подольский. – Предупредить не успеем.

– Каких ребят?

– Наших, ликвидаторов. Их там пятеро останется. Один на «линии», остальные на внешней стороне.

– И что с ними будет?

– Неизвестно, они же там останутся. А там после отключения такое может начаться!

– Так предупредите, а потом отключайте.

– Не успеем. С ними нет связи, нужно открывать новый тоннель и посылать курьера. Дней пять на это уйдет. А блокираторы будут держать поле от силы сутки. За это время установка должна быть отключена. Лучше мы там пять человек потеряем, чем здесь полгорода.

Васин с тревогой посмотрел на спасателей, помогавших двум женщинам слезать с платформы. Почему-то там, наверху, никто не помогал им перебираться на платформу, хотя это было куда опаснее.

Он взглянул выше и увидел четырех перепуганных ребятишек, которые, как галчата, высовывались из окна и ждали, пока взрослые дяди обратят на них внимание.

– Там дети, – воскликнул Васин.

– Что? – рассеянно переспросил Подольский. – А, дети... Если все будет нормально, и до них очередь дойдет.

– Что значит, «будет нормально»?! – взбесился Васин. – Вы тут все с ума посходили.

Не говоря больше ни слова, он бросился к машине и запрыгнул в платформу.

– Ты куда? – недовольно спросил один из спасателей. – Жить надоело?

– Ага, – ответил Васин. – Отправляй.

Выдвижной рычаг вознес его к третьему этажу. Дети заволновались, загалдели, потянули руки.

– Перелезайте, быстро, – скомандовал Васин.

Дети боялись. Им было трудно решиться ступить на шаткую платформу, висящую на десятиметровой высоте.

– Ну! – торопил их Васин. – Не бойтесь.

Темноглазая девочка лет пяти или шести первая подступила к краю и протянула дрожащие ручки, ожидая, когда дядя возьмет ее покрепче и перенесет на платформу.

И тут снизу раздались крики. Девочка, вздрогнув, отступила от края. Васин обернулся и увидел, что внизу началась суета и паника. Крошечная фигурка Климова металась между расставленными блокираторами, размахивая руками. В поднявшемся шуме он попытался разобрать хоть одно слово. Не удалось, но через пару секунд он все понял и сам.

Желтое облако начало расти. Оно увеличивалось прямо на глазах, пульсировало, то надувалось, то опадало и неумолимо приближалось.

– Быстрее! – заорал Васин.

Однако спешить было уже некуда. Раздался низкий рокот, все задрожало, из желтого облака с пронзительным свистом вырвался длинный протуберанец и «лизнул» спасательную машину. Спасателей к тому времени там уже не было, они разбежались, как только начались изменения в облаке. Васин хотел заорать, чтоб они вернулись на свои места и вытащили его вместе с детьми, но он не успел даже рта открыть. Платформа под ним сильно вздрогнула и начала валиться на бок. Он ухватился пальцами за край подоконника и повис, царапая ногами стену. Тем временем выдвижной рычаг с громким скрежетом переломился и упал вниз.

Васин не боялся высоты. Боялся себя. Он боялся, что мышцы откажут ему в эту критическую минуту. Ему не было видно, что облако уже колышется под его ногами.

Васин стиснул зубы и начал подтягиваться наверх. В спокойной обстановке милицейского спортзала упражнение «выход силой» давалось ему легко. Но здесь, на высоте трех этажей, все было иначе.

Наконец ему удалось выбраться на подоконник. Он перевалился через него в помещение, чувствуя, как конечности ходят ходуном от пережитого напряжения.

И тут он увидел глаза детей, смотревших на него. Они были беспомощны, но в них теплилась надежда. Детям было все равно, что дядя только что едва не свалился с подоконника. Дядя сильный, он, несмотря ни на что, должен их спасти.

Васин вскочил и выглянул в окно. Люди внизу были заняты собственными проблемами. Они отгоняли подальше свои машины, чтоб те, не дай Бог, не попали в светящееся облако. Васину захотелось спрыгнуть вниз, взять кого-нибудь – а лучше всех – за шиворот и бить, бить по перепуганным мордам, чтобы они поняли, что их долбаные машины подождут, а вот дети ждать не могут, они боятся...

И тут он заметил, что один-единственный человек не суетится – штурм-капитан Ракитин. То ли у него не было здесь своей машины, то ли за него все уже сделали подчиненные, но он не бегал, не вопил, не занимался собственным спасением. Он смотрел прямо на то окно, из которого торчал Васин, и разговаривал с кем-то по рации.

– Эй, капитан! – крикнул Васин. – Про нас не забудь!

– Ждите, – ответил Ракитин.

– Какого черта ждать?! – рявкнул Васин. – Шевелись, делай что-нибудь, спасатель хренов!

– Ждите, я сказал.

Васин глянул вниз и невольно отшатнулся. Желтая волна продолжала подниматься. Она колыхалась уже метрах в трех под ним. Васин не знал, чем грозит соприкосновение с ней, но, судя по паническим крикам снизу, это должно быть что-то неприятное.

– Эй, вы готовы? – раздался голос штурм-капитана.

– К чему?!

– Смотрите вперед.

Васин посмотрел вперед. Прямо на него медленно плыло неуклюжее сооружение, похожее на сковороду с двумя ручками. «Сковорода» двигалась по воздуху, издавая легкий свист, будто из нее выходил сжатый воздух.

– У вас две минуты, – сообщил Ракитин. – Торопитесь, а то кончатся батареи.

– Все у вас не слава Богу, – пробормотал Васин и начал ставить детей на подоконник, не обращая внимания на хныканье.

«Сковорода» причалила к подоконнику, зацепившись за него одной из своих ручек. Васин схватил под мышки темноглазую девочку.

– Не бойся, малышка, – шепнул он и перебросил ее на мягкую поверхность спасательного средства.

– Быстрее, – торопил их Ракитин.

– Если ты такой быстрый, сам бы сюда поднялся, – буркнул Васин.

Еще двоих малышей он переправил в «сковородку» без проблем. А вот последний убежал в глубь комнаты и забился под стол. Васин вытащил его за ноги, отволок к окну и прыгнул вместе с ним.

«Сковородка» качнулась и отчалила от окна. Малыш вырвался и попытался было выскочить на подоконник, но Васин был начеку.

– Куда! – рявкнул он и швырнул мальчишку обратно. И вдруг...

От его движения сковородка покачнулась. Васин качнулся вместе с ней. Выставил вперед руку, чтоб опереться о край, но почему-то рука провалилась в пустоту.

«Не может быть», – подумал он и сорвался вниз.

* * *

Когда человек падает с большой высоты, он порой разбивается не потому, что сила удара об землю так уж велика, а от того, что ждет удара и напрягается, лишая свое тело главной защиты – подвижности. Так говорил инструктор по боевой подготовке, когда учил Васина расслабляться в падении или в драке. Но сейчас от тех воспоминаний не осталось и следа. Васин сжался в комок судорожно сведенных конечностей, зажмурил глаза и приготовился к удару об острые углы искореженной спасательной машины...

Но его будто подхватила тугая воздушная волна. Он начал медленно опускаться, тонуть в ней. От непривычного ощущения кожа покрылась мурашками. Не успел Васин ничего предпринять, как ноги коснулись земли. Он легко удержал равновесие и открыл глаза. Вокруг висел плотный желтый туман. За ним не было видно ничего. Никакие звуки не проникали через эту пелену.

Почему-то ногам стало холодно. Васин шагнул вперед и услышал внизу плеск. Оказалось, ноги по щиколотку погружены в холодную воду.

Васин резонно решил, что нужно разобраться, в какую сторону идти, чтобы попасть к людям. Он выставил вперед руки, чтобы сослепу не ткнуться лбом в стену, и медленно двинулся. Вода шелестела под ногами, заливалась в ботинки. Было холодно и противно. Он шел очень долго, гораздо дольше, чем, по его расчетам, следовало идти, чтобы добраться до Климова и Подольского, до капитана Ракитина и детишек, которые, наверно, уже вне опасности. Васину пришло в голову, что желтое облако увеличилось и покрыло собой весь дом, всю улицу, а может, и город... Он сам не заметил, как почти перешел на бег.

Наконец туман начал редеть, перестал быть однородно-желтым, сквозь него стали просвечивать темные пятна. Васин прибавил ходу и через минуту выскочил из пелены.

Первое, что он услышал, был хриплый гвалт потревоженных ворон. По небу ползли уродливые черные тучи, похожие на растекающиеся в воде чернила. Васин стоял по колено в воде посреди неширокой улицы маленького двухэтажного городка. Все было очень обыкновенным – и покосившиеся заборы, и деревья, и сарайчики из серого горбыля, и дома с закрытыми ставнями. Все это поднималось из воды. Город был затоплен тихим, неглубоким наводнением. И еще – эти странные тучи...

Первым желанием было развернуться и броситься обратно в желтый туман, блуждать по нему хоть целые сутки, но найти тот роковой дом на Дмитровском шоссе, вернуться в бурлящую многолюдную Москву, к знакомым людям. Но, обернувшись, Васин увидел, что желтое облако исчезло, оставив только едва заметный тающий шлейф.

Васин больше не сомневался – это и есть та самая внешняя поверхность, которой пугали его ликвидаторы. Правда, пока ничего такого уж страшного он здесь не видел. Ну, подумаешь, наводнение, тучи...

Страшным было то, что он оказался один. Неизвестно, какие люди тут живут и живут ли вообще. Неизвестно, что может произойти в любую минуту. Затеплилась лишь одна слабая надежда. Где-то здесь должны работать ликвидаторы. Найти их – значит спастись. Только реально ли отыскать неизвестного человека в незнакомом месте меньше чем за сутки?

С другой стороны, в случившемся был и один положительный момент: Васин не сомневался, что здесь Глинский со своими придурковатыми «собратьями» его не достанет.

Вода под ногами была грязная и непрозрачная. Васин пошел, осторожно ступая, чтоб не угодить в яму. Ни единого движения, ни одного постороннего звука не доносилось в пустом городе. Дома были наглухо закрыты, но они не казались брошенными. Люди ушли отсюда только недавно.

Васин нагнулся и закатал джинсы, пока они полностью не промокли. А когда распрямился, увидел, что из-за поворота выруливает, рассекая воду колесами, старый облупленный грузовик.

Прятаться было поздно. Кузов машины был полон людей в серых солдатских шинелях, все они смотрели на Васина и, похоже, очень радовались этой неожиданной встрече.

Грузовик подъехал почти вплотную и остановился. Люди начали спрыгивать на землю, разбрызгивая воду высокими сапогами. У всех имелось оружие – винтовки, охотничьи ружья и еще что-то, что Васин не мог опознать.

Его окружили со всех сторон. Он стоял, опустив руки, и пытался угадать, чего ждать от этих людей. На шинелях – ни нашивок, ни погон, у многих бойцов – небритые лица и злые глаза. Другие радовались, но это была хищная радость охотника, настигшего жертву.

Последним из кузова выбрался невысокий, но крепкий человек с лицом командира. Он встал напротив Васина и, сощурив глаза, внимательно осмотрел его с ног до головы.

– Надо же... – сказал он. – И не боится!

– Ничего, – ответил кто-то из его бойцов. – Сейчас забоится. Еще как забоится!

– Что-то сумка у тебя маленькая. Не успел наворовать, что ли? А ну, показывай, что внутри!

Васин пожал плечами и расстегнул сумку. Там почти ничего не было – папка с бумагами, диктофон и кое-какая мелочь.

– Хреновня какая-то, – поморщился командир. – Ты что, не успел еще по домам пошарить?

– Хорош разбираться, ротный! – крикнул кто-то из бойцов. – Давай стрельнем по нему – и все дела.

Только тут Васин понял, что с ним не играют.

– Кого стрельнем? – ошарашенно проговорил он.

– Тебя, мародерская морда! Чего вылупился?

– Кто мародерская морда? Вы что, офонарели тут все?!

– Отвечай, кто такой, – приказал ротный.

«Теперь побольше наглости, – подумал Васин. – Наглых сразу не расстреливают. С ними сначала разбираются».

– Майор милиции Васин, старший оперуполномоченный по особо важным делам, – четко сказал он. Шансов, что это произведет на бойцов впечатление, было мало, но все равно что-то надо отвечать.

– Какой еще майор, – неуверенно проговорил ротный. Было видно, что Васин посеял в его душе сомнения. – Документы есть?

– А как же, – Васин протянул удостоверение.

Ротный развернул обложку, растерянно посмотрел.

– Откуда сам? – поинтересовался он.

– Там написано.

– Черт знает что... Какие хотят документы, такие и делают. У всех городов разные. А если я не поверю, что это настоящее?

Столь опасный вопрос Васин решил гордо проигнорировать. А то еще, не дай Бог, потребуют командировочное удостоверение.

Бойцы смотрели на него уже без хищного азарта. Значит, самый страшный момент преодолен. Васин знал: если люди имеют право стрелять без суда и следствия, то самое главное – остановить первый порыв. Дальше они начнут думать, разбираться. Теперь необходимо выдержать роль до конца.

– Что ж ты ходишь один, без формы, без оружия? – укоризненно спросил ротный, возвращая документы. – А если бы шлепнули тебя?

– Почему же без оружия? – ответил Васин и, чтобы развеять сомнения, приоткрыл куртку и показал висящий под мышкой пистолет.

Воцарилось странное молчание. Все не отрываясь смотрели на кобуру с видом величайшего изумления. Васин испугался, что сделал что-то не так.

– Ну... С этого надо было и начинать, – робко проговорил командир. – Мы же не знали, что ты прим-агент. Вот взяли бы и шлепнули тебя. Командующий хоть в курсе, что ты здесь?

– Пока нет.

– Ну, конечно. Для вас ведь законы не писаны...

Сказано это было беззлобно, но Васин понял, нужно немедленно расположить к себе этих ребят, показать, что он такой же человек, как и они, нормальный компанейский парень, хоть и «агент». Теперь хорошо бы узнать, что это значит. Были мы «тромпом», были «нелегалом», теперь побудем и «агентом». Не привыкать.

– Давно здесь? – поинтересовался ротный.

– Не очень.

– Где остановился?

Этот вопрос Васину не понравился, ответа на него не было. Но ротный почему-то спохватился.

– Извини, спросил не подумавши. Если хочешь – милости просим к нам в гарнизон. Хоть отогреешься.

От этого предложения веяло обедом, отдыхом и сухой обувью. Васин готов был с радостью закивать головой, но следовало сохранять достоинство.

– Далеко это?

– Здесь, в городе. Ну, значит, поехали?

– Поехали, – пожал плечами Васин.

* * *

В кузове было грязно и мокро. Васин с завистью смотрел на бойцов, обутых в сухие кирзовые сапоги. Они украдкой посматривали на него, болтая о чем-то между собой.

Васин размышлял, как получилось, что с помощью одного пистолета он укротил целый грузовик вооруженных людей. Впрочем, сейчас это был не самый важный вопрос.

Ротный перебрался к Васину и присел рядом.

– Если не секрет, по каким делам у нам? – спросил он.

– Не секрет, – охотно ответил Васин и приготовился вдохновенно врать. Он не хотел напускать на себя излишнюю таинственность, потому что начиненный секретами человек всегда вынужден демонстрировать другим недоверие. А это отталкивает. Васин считал жутким везением, что в первые же минуты ему удалось установить контакт с местным населением. Эти отношения стоило укреплять.

– Человечка одного ищу, – продолжил он начатую беседу.

– Что за человечек? Может, я чем помогу?

Васин для правдоподобия порылся в сумке и достал фоторобот «цыгана». Ротный повертел его в руках и отдал обратно.

– Не знаю, – сказал он. – Судя по роже, это один из пещерников. Но здесь ты их зря ищешь, они за «железкой» живут, в горах где-то. Мы туда не ходим.

Васин почувствовал, что сердечко начинает стучать в ненормальном темпе. Он и не надеялся, что ротный опознает «цыгана», а показал его просто так, для продолжения игры. Но если этот тип действительно отсюда, это совершенно меняет дело! А почему бы и нет – ведь и Глинский, и Родион Терентьевич намекали, что убийца недоступен. Откуда же им было знать, что Васина угораздит залететь на внешнюю поверхность.

Но если «цыган» обитает здесь, тогда не нужно искать ликвидаторов. Гораздо проще воспользоваться лазейкой, через которую он проникает в настоящую реальность и совершает там убийства. Это даже лучше – не придется спорить с ликвидаторами и уговаривать сделать исключение из их дурацких правил.

Теперь необходимо срочно узнать, что такое «железка», кто такие «пещерники» и где их искать. Времени в обрез, ведь меньше чем через сутки Климов обещал отключить установку.

– Так бы и шлепнули тебя, – еще раз усмехнулся ротный.

– Так просто – взяли и шлепнули? – рассеянно переспросил Васин.

– А ты как думал. Вода только три дня как пришла, а мы уже пятерых к стенке приставили. А что делать прикажешь? Люди и так небогато живут, а тут еще ходит всякая шваль по домам и последнее забирает. Как с ними еще поступать?

– А где люди?

– Есть у нас на холмах поселок для временного проживания. Всем миром строили. Там, конечно, условия не очень, но ничего не поделаешь. Вода приходит, хоть и не так часто, как раньше. Знать бы, что здесь вода, строили бы на сваях. Зато тут земля прочная. У вас вода не приходит?

– У нас – нет.

– Хорошо вам. Тут нам из столицы советовали какие-то полости бетонировать, чтоб воды не было, да только кто это делать умеет? А гравитация у вас стабильная?

– Гравитация? Ну... Когда как.

– Вот и у нас когда как. Сейчас ничего, а в том месяце у меня двоих бойцов унесло. Одного потом нашли в степи – от костей одно крошево осталось. Слушай, надо тебе все-таки командующему показаться. От греха подальше. А то ведь не все такие добрые, возьмут и стрельнут, не спросясь. Пообедаем и сходим, хорошо?

– Сходим, – согласился Васин, а про себя подумал, что нужно будет любой ценой избежать встречи с начальством. Именно потому, что «не все такие добрые».

Разговаривая, Васин посматривал по сторонам. Городок был, в общем-то, обычный и довольно однообразный. Чем дальше они ехали, тем ниже он становился, двухэтажные дома сменялись частным сектором, приближались окраины. Однако по мере приближения к окраинам заборы у домов становились все выше и крепче, на некоторых даже висели клубки колючей проволоки, как на тюремных воротах.

Бойцы вдруг задрали головы и возбужденно загалдели. Некоторые похватались за свои ружья. Васин тоже взглянул наверх и почувствовал, что ему становится нехорошо.

В небе – не особенно высоко – шагала одинокая человеческая фигурка. Да, именно шагала, перебирая ногами. Она хорошо выделялась на фоне черных ползучих туч.

Бойцов это ничуть не удивляло, а только веселило. Некоторые начали стрелять по небесному пешеходу, отпуская непонятные шуточки.

– А ну, кончай базарить! – прикрикнул ротный. – Хоть бы человека постыдились.

Фигурка вдруг заколебалась, потеряла очертания и бесследно растворилась в воздухе.

– Мой выстрел был! Я стрелял! – начали спорить бойцы.

– Дети малые, – проворчал командир.

Терпение Васина иссякло, он просто умирал от любопытства и рискнул все-таки задать вопрос:

– Часто у вас такое?

Он специально спросил безразличным тоном, надеясь, что собеседник сам как-то разовьет тему и хоть немного приоткроет тайну.

– Да как везде.

«Исчерпывающий ответ», – подумал Васин.

Между тем жилые дома уже остались позади, а путь преградил бетонный забор, густо укутанный колючей проволокой. Грузовик въехал в могучие ворота, за которыми его встречали два угрюмых БТРа. Было видно, что ими пользовались нечасто. Машина миновала несколько длинных серых сараев и притормозила возле облупленного двухэтажного дома с маленькими, как поросячьи глазки, окнами. Здесь тоже была вода, но какая-то добрая душа позаботилась уложить вокруг деревянные мостки, и Васину не пришлось вторично мочить ноги.

Внутри располагалась казарма, но не такая унылая, как бывают в стандартных армейских частях. Тут не было голых полов и стоящих в убийственном порядке кроватей. Большое помещение распланировали так, как было удобно, а не «как положено». У входа стояла самодельная полка с посудой и банками припасов, на стенах висели выдранные из журналов страницы с женскими телами. У окна покоился объемистый черный корпус, из щелей которого выползали полоски горячего багрового света. Видимо, это была печка. Васин подошел к ней, снял носки с ботинками и присел на изрезанный ножами чурбачок.

– Сейчас приду, – сказал ротный. – Потороплю там с обедом.

Бойцы снимали шинели, оставаясь в простых гимнастерках без погон, переобувались и располагались на своих кроватях, отдуваясь, как после тяжелой работы.

Один из них вдруг присел рядом с Васиным.

– Можно посмотреть? – тихо спросил он.

– Что?

– Ну, вот это, – он показал Васину под куртку.

– Пистолет, что ли?

Боец с восторгом кивнул.

Васин вытащил оружие из кобуры, извлек обойму.

Боец осторожно взял пистолет в руки и осмотрел со всех сторон с выражением величайшего восхищения.

– Пощелкать можно?

Васин пожал плечами.

– Дай другим-то посмотреть, – раздался возмущенный голос из-за спины.

Оказалось, уже пол-отряда столпилось сзади и глядели, как счастливчик играется с табельным оружием Васина.

Пистолет пошел по рукам. Каждый считал своим долгом примерить его к своей руке, уважительно покачать головой и выразить свою оценку. Оценки были только положительные. Но Васин заволновался. Однажды у него уже взяли пистолет «посмотреть» и это плохо кончилось.

– А ну разошлись! – грянул вдруг голос ротного. Бойцы прыснули в стороны, поспешно вернув Васину оружие.

Вместе с командиром пришла полная женщина в сером халате. Она катила тележку с большой кастрюлей и стопкой помятых металлических тарелок.

– В очередь, ребятки, – весело сказала она. – Набегались за день, обедать пора.

Бойцы выстроились в неровную цепочку, галдя и отпуская шутки.

– Домик мой посмотрели? – поинтересовалась женщина.

– Посмотрели, мать. Все цело.

– Вишенки жалко. Только посадила, а тут вода пришла, будь она неладна.

Командир взял без очереди две тарелки, поставил одну перед Васиным.

– Винца не выпьешь?

– Нет, спасибо. Лучше бы водочки.

– А что, вино не любишь?

– Люблю, но... В общем, язва у меня.

– А, ну это ребята тебе вылечат. Напомни, ладно?

Васин быстро расправился с похлебкой и даже захотел попросить добавки, но постеснялся. Вторые блюда здесь, похоже, не подавались.

В казарму вдруг заглянул молодой парень – штабной, судя по чистенькой отглаженной гимнастерке.

– Вторая рота, завтра одевайтесь на работы.

Бойцы недовольно загудели, а ротный проворчал:

– Ох, чудит полковник...

– Что еще за работы?

– Черт знает, что за работы. Зачем-то выезжаем в степь или на холмы, копаем там ямы. Или, например, насыпаем большую кучу земли, а потом все это взрываем. Зачем, спрашивается, нужно? Старческий маразм, наверно, у полковника. Или вот еще. Бензина и так в обрез, а мы вывозим на машинах вентиляторы и гоняем по степи какой-то желтый дым.

– Желтый дым? – переспросил Васин и ненадолго задумался.

– Эй, Короедов! – крикнул вдруг ротный. – Ты что, совсем единоличником стал?

Васин обернулся и увидел толстого усатого бойца, который внимательно рассматривал собственные часы, поднеся их близко к глазам.

– Ты людям-то покажи! – продолжал командир. – Всем же интересно.

Боец проворчал что-то насчет севших батареек, затем повернул часы к стене и спроецировал на ней изображение. Следом появился и негромкий звук.

Васин увидел телевизионную студию, обставленную более чем скромно, и в ней – сидящего перед микрофоном пожилого мужчину со скучным воспитательским лицом, который читал что-то по бумажке. Васин прислушался.

– ...видимо будет отложен. Лидер национал-губернаторского землячества заявил также, что впредь отказывается использовать лотерейную систему для выборов наместников в округа и области из-за большой вероятности фальсификации результата. По его мнению, розыгрыш руководящих постов следует проводить только с использованием электронного оборудования с псевдоинтеллектуальным генератором случайных чисел...

– Столица передает, – подсказал ротный.

Диктор перевернул листок.

– Вчера введены системы денежного расчета еще в четырех областях Предгорной автономии. Представитель правительства сообщил, что ожидают своей очереди более сорока заявок на переход к денежной системе. Пока удовлетворить их не представляется возможным из-за неясной ситуации с административным делением. Однако правительство дает оптимистический прогноз, что решение этой проблемы – вопрос времени...

– Да уж конечно, – обиженно проворчал командир. – Все только обещают, а когда до нас дело дойдет, никто не знает. Какое, к черту, административное деление, если в иных местах даже с географическим не определились. За одну ночь Нижний Новгород может оказаться ниже по течению, чем Милан. Лучше бы эти умники ночку с пулеметом подежурили, тогда бы я посмотрел, как бы они стали стабильности ждать.

Бойцы молча закивали.

– Конечно, – добавил Короедов. – Всем и еду шлют вагонами, и дома строят, и гравитаторы ставят, а нам – фигу. У вас, мол, стабильности еще нет. А мы, что ли, в этом виноваты?

– Пойдем, наверно? – сказал ротный Васину.

– Куда?

– Посмотрим, может, полковник уже освободился. Мы же договаривались.

– Да-да, я чуть не забыл, – охотно согласился Васин. Сначала он собирался увильнуть от разговора с командующим, но, узнав про его странное увлечение желтым дымом, Васин решил проверить некоторые свои подозрения.

Васин потрогал носки и ботинки. Они уже были абсолютно сухие. Немного влажными оставались только джинсы, но это его не беспокоило.

Они с ротным вышли на улицу и зашагали по шатким доскам вдоль забора. В городке было пусто. Только несколько женщин в глубине железного ангара перебирали картошку или свеклу. Где-то за рядами деревянных бараков раздавались мирные пулеметные трели, как будто кто-то от нечего делать упражнялся в стрельбе.

Ротный указал Васину на одноэтажный деревянный домик с легкомысленной желтой крышей. Внутри, в тесном «предбаннике», сидел чистенький штабной офицерик и раскладывал пасьянс на экране портативного компьютера.

– Уже можно? – строго спросил ротный, направляясь к двери.

– Еще нет, – поспешно остановил его дежурный. – Минут через десять.

Ротный презрительно фыркнул и повлек Васина к выходу. Презрение адресовалось, видимо, не командующему, а этому холеному дворецкому, который сидел тут и решал, пропускать или нет боевых командиров.

– Может, сходим пока на рубеж? – предложил он. – Заодно и поглядишь, чем мы тут живем.

Рубежом назывались две вышки у забора, соединенные шаткой галереей с двумя спаренными пулеметами и мощной стереотрубой между ними. Здесь сидело четверо бойцов, и все до единого маялись бездельем. Когда подошел ротный, они лениво привстали.

– Как обстановка?

– Тихо, – ответил долговязый рыжий солдат в мятой шинели. – С утра двое вышли из железки, рылами покрутили и обратно. Мы не стали их трогать.

– А чего сейчас стреляли?

– А вон... – боец нехотя указал наверх, где среди разлапистых туч брели две крошечные человеческие фигурки. Васин решил долго не смотреть в небо, чтоб не показаться легкомысленным.

Он выглянул через забор. Пулеметы молчаливо целились на огромное, залитое грязной водой поле. Кое-где из воды выступали лохматые темные кучи, похожие на гнилую солому. Вдали, на самом горизонте темнела узкая полоса – то ли лес, то ли гряда холмов.

– Сюда погляди, – посоветовал командир, указывая на стереотрубу.

Труба оказалась очень мощной. Васин навел резкость и разглядел, что темная полоса действительно была лесом. Там, где он начинался, вода отсутствовала.

Но это был очень странный лес – стволы косо торчали из земли, они были рыжими, прямыми и начисто лишенными сучьев. Видимо, этот лес давно умер.

Васин повернул трубу немного в сторону. Лес не изменился, но зато среди сухих деревьев он разглядел нечто новое. Там копошилась какая-то большая темная туша. Разглядеть подробности не удавалось, несмотря на мощность оптики, – лес прятал все детали.

Он настроил трубу на одну из темных куч. И сразу понял, что это вовсе не солома, а труп большого животного. Труба позволяла разглядеть мокрую шерсть, торчащую на боках между тяжелыми роговыми пластинами, могучие копыта, короткие желтые клыки или бивни. Животное лежало не особенно удачно для исследования, поэтому Васин поискал на поле другое. Вскоре он нашел то, что нужно, – следующее чудовище и лежало ближе, и сохранилось гораздо лучше первого.

Васин хотел только убедиться, что эти монстры неизвестны современной ему науке. Но вдруг ему показалось, что от тела идет по воде необычная рябь... Нет, не показалось. Абсолютно точно – зверь несколько раз моргнул и пошевелился. Через минуту, терпеливо проследив за его незаметными движениями, Васин мог уверенно сказать: животное очень медленно подползает к рубежу.

Перед Васиным встал мучительный вопрос: нужно ли сказать об этом бойцам или стоит промолчать? Ведь могло оказаться, что это в порядке вещей, что монстры только тем и должны заниматься, что притворяться трупами и незаметно приближаться к забору. Легко уронить свой авторитет «прим-агента», если сообщить заведомо всем известный факт.

А если будет хуже? Если это чертово чудовище к ночи сумеет приблизиться и затеет здесь кровавый погром?

Васин все же решил сообщить то, что увидел.

– А этот вроде живой еще, – ненавязчиво заметил он.

– Где?! – ротный рванулся к трубе. Несколько секунд он молча смотрел в окуляры, затем повернулся к бойцам и недобро сощурил глаза.

– Значит, говорите, все тихо с утра? А вот это что такое, а?! Нет, вы уж сами посмотрите, бездельники чертовы. Вас зачем сюда поставили – по призракам стрелять?

Долговязый боец поспешно прилип к окулярам трубы, затем влез на железное сиденье пулеметной турели.

– Лентяи, – продолжал ротный. – Бронерог – и тот умнее вас оказался.

– Уши закройте, сейчас загрохает, – посоветовал пулеметчик.

Ротный лишь презрительно фыркнул, а вот Васин немедленно последовал совету. Он не любил, когда рядом стреляли, и даже в тире всегда морщился и вздрагивал от звука выстрелов.

Когда заработал пулемет, забор затрясся и заходил ходуном. Тут же с поля донесся такой душераздирающий визг, что Васин едва не присел на месте.

Несчастное животное огромными прыжками удирало обратно в лес. Пули выбивали из него целые снопы темных брызг вперемешку с обрывками шерсти, прыжки с каждым разом становились все более неуклюжими и слабыми. Наконец монстр завалился на бок, мелко дрыгая ногами в конвульсиях.

– Вот так, – примирительно сказал ротный. – Еще раз такое повторится, отправлю обратно на сельхозработы. Вояки, мать вашу, если б человек не заметил, утром трупы бы считали.

Никакой гордости, впрочем, Васин не испытывал. Наоборот, он почувствовал неловкость из-за того, что его милостью солдаты получили нагоняй.

Они спустились с галереи и направились в домик командующего. Возле одного из бараков ротный сообщил, что сбегает «до ветру», и попросил подождать. Васин начал прохаживаться по мосткам, дошел до конца здания. За углом под навесом лежали, издавая тоскливый больничный запах, окровавленные перевязанные бойцы. Некоторые не двигались, другие разговаривали между собой. Один позвал Васина:

– Э, порошок есть?

Васин помотал головой и развернулся обратно.

И тут он застыл на месте.

У забора на широких колесных платформах стояли установки, похожие на авиационные радары, утыканные длинными иглами. Память услужливо подсказала, где Васин уже видел такие штуки, и даже напомнила, как они называюся. Это были блокираторы, предназначенные для каких-то мероприятий, проводимых ликвидаторами. Васин отчетливо помнил, как тягачи подвозили их к дому на Дмитровском шоссе.

Давнее подозрение окрепло. На всякий случай Васин, дождавшись ротного, спросил:

– Что там за телеги у вас стоят?

– Не знаю, командующему пригнали. Ребята их на работы иногда вывозят, а зачем – не знаю.

Дежурный в доме командующего отставил свой пасьянс и теперь пил чай из красивой чашки. При их появлении он лениво махнул рукой:

– Проходите.

Ротный не удостоил его взглядом.

Кабинет командующего оказался на удивление тесным, зато мебель здесь стояла просто великолепная – два кресла, диван, обитый золотистым атласом, резной письменный стол. На стене висел потемневший электрообогреватель.

Внешность командующего находилась в точном соответствии с его должностью – он был рослый, угрюмый, с большими руками и мощной челюстью. Двигался осторожно, сдержанно, как будто боялся сломать что-то из интерьера.

– Разрешите, – спросил с порога ротный. – Вот, я вам докладывал...

Командующий нетерпеливо кивнул.

– Иди, командир, – сказал он. – Мы пока поболтаем.

Васин сел в кресло, постарался расслабиться и успокоиться. Хозяин молча разглядывал его, крутя пальцами карандаш.

– По делам у нас? – спросил он, наконец.

– Ну конечно.

– Помощь нужна?

– Думаю, да. Я ищу одного человека, – он порылся в сумке, достал портрет «цыгана». – Вот. Насколько я знаю, он может находиться за «железкой», но я без проводника. Боюсь, что сам далеко не уйду.

Васину стоило большого труда сказать «за железкой» с видом знатока. Что такое «железка», он так и не узнал.

Командующий посмотрел на фоторобот и почему-то криво усмехнулся.

– Проводника найти можно, – сказал он. – Но захочет ли он с тобой идти? Я в таких делах приказывать не могу. В «железку» ходить, это не прогулочка, и ни у кого в контракте такого не записано. Ты можешь идти, у тебя служба. Ну а наши – если сами не захотят, так и не пойдут. Ничем помочь не смогу.

– Понимаю, – вздохнул Васин, ровным счетом не понимая ничего.

– Что-нибудь еще? Только не проси вертолет, у меня их просто больше нет. Между прочим, на последнем улетел твой коллега.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул дежурный.

– Звонили из метеоцентра, – сказал он. – Сейчас будет небольшой провал гравитации – два балла. Включать сирену?

– Не надо, – махнул рукой командующий. – Два балла переживем и так, верно?

– Верно, – кивнул Васин.

– Еще передавали, в степи два очага отвердевания воздуха, – добавил дежурный и скрылся за дверью.

На улице раздался сдержанный гул, как будто приближалась гроза.

– Хотел вот чаем тебя напоить...

– Ничего, я пообедал.

Гул усилился и стал переходить в частые громовые удары. Стены и мебель начали немного дрожать. Командующий не обращал на все это внимания, предпочитая поглядывать на Васина.

Неожиданно гром ударил особенно сильно. Васину вдруг показалось, что под ним проваливается пол. Он судорожно схватился за ручку кресла, но оказалось, ничего страшного не происходит. Его собеседник, как ни в чем не бывало, сидел развалясь за столом.

И все же Васину было не по себе. Во-первых, он потерял чувство опоры и надежности мира. Во-вторых, обед почему-то запросился наружу...

Через несколько секунд все благополучно кончилось. Васин вдруг заметил, что командующий смотрит на него как-то странно.

– Ты в кадетском корпусе жетон получил или в строю? – спросил он.

«Так... Начинается»

– В кадетском корпусе, – любезно соврал Васин.

– В каком?

– В Московском.

– Разве в Москве есть кадетский корпус?

– Есть, – ответил Васин, полагая, что в Москве есть все.

– Но, насколько я знаю, Москва – крошечный городок где-то в Калужской области, там только крестьянские школы могут быть.

Васин открыл рот, приготовившись врать напропалую, но ничего не успел. Собеседник наклонился к нему и тихо сказал:

– Знаешь, а ты такой же прим-агент, как я акушерка женской роты.

– Почему, – попытался оскорбиться Васин.

– А потому, что прим-агента никто не станет посылать на поиски какого-то вшивого пещерника, для этого есть регулярные части. И еще, прим-агент не бледнеет, как гимназистка, при двух баллах антигравитации. Там ребята покрепче служат, уж я-то знаю. Разве не так? А то, может, жетон покажешь?

Васин при этих словах не стал возмущаться и играть обиженного. Он тоже наклонился к командующему и так же тихо произнес:

– А знаешь, из тебя такой же командующий, как из меня прим-агент.

Командующий изумленно раскрыл рот, но Васин не дал ему ничего сказать.

– Знаешь, почему? Командующий должен бойцами командовать, а не заниматься ликвидацией транстемпоральных аномалий. Ты ликвидатор, разве я не прав?

Командующий откинулся на спинку своего кресла, искоса посмотрел на Васина.

– Ну а чего ты комедию-то ломал? – спросил он. – Так бы и сказал, что курьер из Департамента. Рассказывай, какие новости. Нет, обожди, скажу, чтоб чаю принесли...

– Подожди с чаем, – остановил его Васин. – Я не курьер. Я – нелегал.

Он замолчал, ожидая, какой будет реакция на его слова.

– И что? – спросил командующий, моментально придав лицу холодное выражение.

– Я хочу выбраться отсюда.

– А больше ты ничего не хочешь? Из-за вас, мерзавцев, вся эта каша заварилась, а ты хочешь, чтоб я тебе помогал. А вот я позову комендантский взвод и прикажу им, чтоб вывели тебя в поле...

Васин почувствовал, что момент приобретает нежелательное напряжение.

– Минутку, – перебил он. – Я не просто нелегал. Я тоже полицейский, но только из двадцатого века настоящей реальности. Я случайно попал в эту историю, когда расследовал убийство, в котором замешаны настоящие нелегалы – те, которых ты называешь мерзавцами.

Командующий слушал его без особого интереса.

– Чтобы придумать такую незатейливую историю, не нужно даже уметь врать, – произнес он, беспощадно улыбнувшись.

Васин решил, что пора применить главный козырь.

– Установку собираются отключать, – сказал он.

– Ее нашли?! – воскликнул ликвидатор.

– Нашли. С моей помощью, между прочим.

– Когда ее собираются отключать? Почему не прислали курьера, черт возьми?!

– Не задавай мне вопросов, в которых я не разбираюсь. Я знаю только одно: в Москве на Дмитровском открылся какой-то чертов тоннель, и твои начальники решили все отключить, а на курьеров, как мне сказали, уже нет времени. И я по дурости своей угодил в этот самый тоннель.

– Нет времени?! Мерзавцы... Но они не могут отключить ее вот так сразу, сначала нужно завершить процессы...

– Да, это я знаю. Я был там еще час назад, они говорили, что осталось меньше суток. Не знаю, как то время соотносится с местным...

– Плохо соотносится, не в нашу пользу. Дай Бог мне успеть предупредить остальных. Запри-ка дверь...

Он взялся за крышку стола и поднял ее, открыв замаскированную электронную панель. Тонко запели включившиеся экраны.

– Постой, – встрепенулся Васин. – Своих-то ты предупредишь, а как быть мне?

– У тебя есть какие-то пожелания?

– Ну а ты как думал?! Я искал тебя, надеялся, что ты поможешь мне перебраться домой.

Командующий убрал пальцы с панели, на минуту задумался.

– Честно говоря, сейчас не до тебя. У нас всего несколько часов, чтобы убраться отсюда. Я даже не уверен, что смогу предупредить своих – они же не обязаны круглыми сутками сидеть на связи.

– Но что мне делать? Неужели трудно уделить несколько минут и вытащить меня?

– Куда? У меня есть только один открытый канал – тот, через который я вернусь к своим. Ты вряд ли туда захочешь. Потому что тебя, по инструкции, полагается «усыпить», как собаку.

– Мне уже грозили этим. Потом передумали, решили сделать ликвидатором. Или ты такой же упертый, как и они, и будешь сейчас говорить, что я нелегал, я не имею право, ты обязан меня остановить?.. Но это же идиотизм! Неужели из-за ваших дурацких правил...

– Нет, правила меня мало волнуют. Меня, если хочешь знать, сюда не за хорошее поведение прислали. Я тебе другое скажу: если они отключат установку – им не нужны будут новые ликвидаторы. Тебя поместят в закрытое помещение, откроют наркотический газ, ну и... Говорю тебе это со стопроцентной гарантией.

Васин понял, что зажат в угол. К Глинскому возвращаться нельзя – угробит, к ликвидаторам – тоже, по той же причине.

– У меня есть еще один вариант, – сказал он. – Тот человек, портрет которого я показывал – он тоже нелегал. Мне известно, что он регулярно совершает прогулки в настоящую реальность, причем как раз туда, куда мне нужно. Ротный сказал, возможно, он живет где-то в горах. Я могу воспользоваться его каналом?

– Не уверен, что здесь есть еще какие-то каналы... – покачал головой командующий. – Ротный мог и ошибаться, можно ли определить человека по одному рисунку? А если это и так, ты не успеешь за несколько часов пройти через «железку», подняться в горы, обыскать все деревни и решить все прочие проблемы. Но, я повторяю, вовсе не обязательно, что этот человек живет здесь, он может быть и из настоящей реальности. Ну-ка, дай еще погляжу...

Васин снова полез в сумку и выронил на пол фиолетовый прямоугольник, подобранный в подвале Института магнетизма.

– Ой, – сказал он, – совсем забыл про эту штуку.

– Ну-ка, ну-ка... – командующий подобрал вещь с пола, и лицо его растянулось в довольной, облегченной усмешке. – Ты знаешь, что это такое?

– Понятия не имею.

– Это электронная карта всех тоннелей, созданных установкой. Без этой штуки они ничего не станут отключать!

– А если станут?

– Ничего подобного! Если они вслепую начнут закрывать каналы, то наворочают таких дел, что хуже некуда. Они не решатся это.

– Но та желтая дрянь на Дмитровском увеличивается, я сам видел.

– Ничего. В крайнем случае, раскошелятся и закажут свежую партию блокираторов, пока не восстановят всю картинку. А восстанавливать ее будут долго.

– Значит, время у меня все-таки есть?

– Я тебе вот что скажу. Я, конечно, обязан эту штуку, раз уж она ко мне попала, отдать своим. Но обещаю, что до того, как установка перестанет действовать, пройдет не меньше трех местных суток. Клянусь, что так и будет. В конце концов, ты сильно меня выручил и я тебе обязан.

– Минутку, – Васина вдруг посетила одна догадка, – если это карта, то на ней должны быть обозначены все каналы?

– Конечно.

– Стало быть, можно проверить, есть отсюда какие-то выходы, кроме твоего?

– Посмотреть можно, но... – командующий почему-то сомневался. – Ладно, сейчас посмотрю.

Он вставил карту в свой пульт и зашуршал клавишами. Васину не было видно, что показывают экраны, поэтому он терпеливо ждал.

– Да, – сказал командующий через минуту, – есть еще один ход. Но я не уверен, что это то, что тебе надо. Это может быть и спонтанный тоннель, через который ты сюда влетел.

– Как это проверить?

– Никак. Географического обозначения нет, вектор не указан, поэтому можно только гадать.

Васин задумался. Необходимо было срочно проверить, обитает ли «цыган» в этой реальности, но как? Расклеить его портреты на всех столбах и пообещать свой пистолет в награду?

– Пожалуй, я тебе помогу, если ты задумаешь идти за «железку», – вздохнул командующий. – На машине там не пролезешь, поэтому возьми БТР. Все равно ими тут никто не пользуется.

– Напрасно, – позволил себе заметить Васин. – БТР – вещь незаменимая.

– Это уж точно... Особенно, когда гравитация уходит. Из машины хоть можно выпрыгнуть, а вот из броневика, пока люки не откроешь... Ну, ладно, это теперь твои проблемы. Если найдешь проводника – счастливого пути. Но учти, ты можешь зря потратить время. Да, могу дать тебе жетон, на всякий случай. А теперь я должен остаться один и попытаться найти своих. Если что-то будет нужно, заходи...

– Один вопрос. Что такое «железка»?

– Увидишь – поймешь, – пожал плечами командующий. – Ты не то спрашиваешь. Хочешь, дам по-настоящему нужный совет? Никогда не лезь в использованную темп-батарею...

– Куда?

– Ну... Их еще называют переносками – удивительно глупо. Так вот, темп-батарея качественно срабатывает только первые два-три раза. Если объекты будут попадать туда с длительными интервалами – она может забросить вовсе не туда, куда была настроена.

– Спасибо за совет, конечно, но я не пойму, зачем мне это знать?

– Затем, чтобы не бросаться, как полоумному, в первую попавшуюся батарею. До тебя в ней мог побывать еще кто-то, и тогда ты можешь в такую кашу попасть, что даже испугаться не успеешь...

Васин выскочил на улицу, кусая губы от досады. Казалось бы, все уладилось – канал есть, помощь обещана, но как проверить правильность предположений? Он заставлял себя: думай, думай, как искать человека, как проверять личность, за что уцепиться? В конце концов, как ты делал это на своей работе? По отпечаткам пальцев – отпадает. По следам обуви – чушь! По описанию, по знакомствам, по оружию?..

Стоп! По оружию...

Оказалось, ротный все это время ждал его у крыльца.

– Поговорили?

– Поговорили, – хмуро ответил Васин. – Кто у вас самый большой спец по вооружению?

– Рыбин, – не задумываясь ответил ротный. – Он мой зам по оружию. А что, есть разговор?

– Есть. Пойдем скорее.

Через несколько минут они вернулись в казарму. Большинство бойцов дремали на кроватях, остальные сгрудились у печки и разговаривали.

– Рыбин, – позвал ротный, – подойди, разговор есть.

Невысокий, но жилистый боец поднялся со скамейки и неторопливо подошел. Васин узнал того самого, который просил посмотреть его пистолет.

– Я хочу знать, что есть у вас на вооружении, – решительно сказал Васин.

– Винтовки, картечные ружья, пулеметы, магнитные баллистеры. Все. А что?

– Да нет, ничего. А нет у вас таких штук... – Васин задумался, как попонятней обрисовать предмет, который он и сам в глаза не видел. – Ну, на вид, как труба с ручкой. Поражает электрическим током или огнем, точно не знаю.

В глазах бойца мелькнуло понимание.

– Сейчас... – сказал он и вышел из казармы.

– Сейчас разберемся, – успокоил Васина ротный. – Рыбин – парень толковый, всегда поможет.

Оружейник вернулся через минуту, неся в руках длинный сверток. Сердце Васина забилось сильнее от волнения.

– Такая? – спросил Рыбин, разворачивая брезент.

– Такая, – пробормотал Васин.

В свертке находилась небольшая черная труба, напоминающая гранатомет. Оружейник снял в передней части защитный колпачок и обнажил две обгоревшие иглы.

– Это противотанковый разрядник. Штука хорошая, но в нашем деле бесполезная. Зато вот...

Он куда-то нажал, и в средней части разрядника выскочил экранчик размером с сигаретную пачку. Он медленно разгорелся и на нем проявились контуры дальнего угла казармы, куда были направлены иглы. Рыбин начал жать на невидимую кнопку, и все стоящие там предметы по очереди начали выделяться более ярким светом.

– Удобно, целиться не надо, – прокомментировал Рыбин. – Задаешь цель – и стреляешь. Но против танков они метров на пятьдесят только эффективны...

– А против людей? – спросил Васин.

– Против людей – кто станет такую тяжесть с собой таскать? В нем всего два-три заряда. А на пятьдесят метров мы и из ружья прицелимся неплохо.

– А все-таки?

– Не знаю... Сказать честно, я из этой штуки не стрелял. Мне ее один друг принес из-за «железки», уже разряженную. Так, храню для коллекции.

«Из-за «железки»... – задумался Васин. – Пещерники живут за «железкой», разрядники носят из-за «железки» – все сходится? Нужно немедленно брать обещанный БТР и отправляться».

– Слушай, командир, – сказал Васин, – не найдете мне проводника за «железку»?

Ротный напрягся. Ему жутко не хотелось отказывать, но, похоже, просьба Васина была по меньшей мере некорректной.

– Не знаю... – покачал он головой. – Мы туда не ходим, нам и здесь дел хватает. Да и не захотят наши туда идти, это же не шуточки... Васин сокрушенно вздохнул, посмотрел зачем-то на часы.

– Ну... Вообще-то есть один парень, – очень тихо сказал ротный. – Такой же, как ты, шебутной. Может, он с тобой и пойдет, он вообще ничего не боится.

– Что за парень?

– Мы в степи его нашли. Он теперь моих бойцов воевать учит – за месяц сделал из стада нормальный отряд. Тут же половина крестьян, половина шахтеров, некоторые и ружья в глаза не видели.

– А не жалко такого парня отдавать? Мало ли что случится...

– Жалко, конечно. Да только что с ним будет – он за себя умеет постоять. Пойдем поговорим, а там видно будет.

На улице шел дождь. Земля немного гудела и подрагивала, но никто не обращал на это внимания.

Ротный повел Васина к одному из длинных сараев. Уже издалека можно было разглядеть большой навес, под которым занималось около десятка человек в гимнастерках. Руководил ими огромный бородач, в фигуре и движениях которого Васину почудилось что-то знакомое.

– Вон, с бородой, видишь? – сказал ротный. – Месяца три назад мы его нашли, приблудного, ребята сдуру его чуть не застрелили. А потом прижился как-то. Но парень совсем без головы. Вообще ничего не боится. Мы его даже на выезды перестали брать – вдруг сам себя угробит?

Они подошли ближе. Бородатый инструктор стоял к ним спиной, и Васин не видел его лица. Бородач поставил перед собой двоих бойцов и сказал:

– Ну, давайте, бейте меня вдвоем.

«И голос... – подумал Васин. Он уже понял, кого напоминает ему этот человек, но предположение было слишком невероятным. – Нет, не может быть».

– Люблю смотреть, как он показывает приемы, – сказал ротный.

Бойцы неуверенно потоптались, потом один бросился на бородача, пытаясь кулаком снести ему голову. Но тот ловко поймал его руку, провернул вокруг себя, и, когда второй прыгнул на помощь товарищу, столкнул их телами. А затем, зайдя сбоку, уложил обоих на настил – одного подсечкой, другого мягким ударом ноги в грудь.

Бойцы вскочили с недоумением на лицах. Им было совершенно невдомек, как они могли так быстро оказаться в лежачем положении.

– Ну-ка, покажь еще, – попросил один, потирая плечо.

– Смотри, показываю медленно. Захват кисти, проворот – все видели? Теперь я держу одного за волосы, кручу направо и налево, прикрываюсь от второго. Смотрите внимательно – толкаю его вперед, и пока они путаются друг у друга в конечностях, делаю с ними что хочу. Так... И так.

Бойцы вновь оказались на полу.

Бородач делал свое дело не глядя по сторонам и не видя, что за ним наблюдают. В какой-то момент он повернулся лицом – и у Васина исчезли последние сомнения. Это было лицо Гирина, узнаваемое даже под бородой.

Васин быстренько унял желание броситься в его объятья с радостным криком «привет!». Он вспомнил, о чем предупреждали его ликвидаторы. Это мог быть не Гирин, а просто двойник – плод сбоев и нарушений, дитя нестабильной реальности. Да еще и борода. Когда она успела вырасти?

– Работаем дальше, – продолжал инструктор голосом Ивана. – Уложили противника на землю – что делать дальше? Допустим, один нам больше не нужен, тогда мы делаем так...

Он обозначил удар каблуком в шею лежащего бойца.

– Если удар хороший, он отправится за тучи с переломанными позвонками. Но если второго мы непременно должны доставить командиру живым, достаточно хлопнуть его в лежачем положении кулаком в лоб или челюсть. Но не ногой, а то получите выговор за утрату военнопленного...

Васин терялся в догадках. Иван узнавался во всем – и в движениях, и в словечках, и в интонациях. Но как он мог быть здесь три месяца, если они расстались с ним в реанимационной палате от силы три дня назад?

– И никогда не стремитесь обязательно достать противника по морде, – продолжал инструктор. – Это вам не драка на танцах. Здесь нужно действовать наверняка, удары в корпус будут гораздо надежнее. Голова – она, как боксерская груша, – по ней ударил – она отскочила назад, и ничего с ней не случилось. Нужно быть опытным бойцом, чтобы уверенно бить в голову, нужно знать и направление удара, и точки, и многое другое. Вы до этого еще не доросли.

– Может, и не доросли, – обиженно сказал кто-то из бойцов, – а вот мне раз хозяин на шахте как дал в глаз – я полчаса в снегу валялся...

Бородач усмехнулся и тут заметил Васина.

Он замер. Пауза была столь долгой, что всем стало ясно – происходит что-то неординарное. В этот момент у Васина рухнули все сомнения. Однако он все равно не мог заставить себя стронуться с места, схватить Ивана за плечи, хлопнуть по плечу, заорать что-нибудь радостное... Что-то было не так.

Иван подошел, крепко сжал Васину руки.

– Саша, – тихо сказал он. – И ты здесь...

В его голосе не было ни радости, ни удивления, а только какая-то смертная тоска.

Он повернулся к бойцам.

– Все свободны. Пойдем... – Он потащил Васина в какую-то дверь и завел в маленькое чистое помещение с простой мебелью и одеждой, развешанной на стенах.

– Сашка... – он обнял его, едва не переломав ребра. – Я три месяца... Три месяца здесь один... Как ты меня нашел?

– Главное, что нашел.

– Да, правильно... Мы уйдем отсюда? Ты ведь знаешь, как отсюда уйти?

– Уйдем. Один я бы не смог, а вместе – уйдем обязательно.

– Я дни считал. Я сдохнуть здесь хотел. Это тоска, ты не представляешь, какая это безнадега! Саша, я же не знал, что это правда – про машины времени и все остальное. Но если у нас такое будущее – то зачем вообще жить? Зачем растить детей и внуков, если им жить здесь? Я такого тут насмотрелся! Это не жизнь, это кошмар .

– Подожди... Кстати, у тебя курево есть?

– А я думал, у тебя есть...

– Ясно... Теперь слушай меня. Все дело в том, что это не будущее.

Иван бросил на него быстрый недоверчивый взгляд.

– А что это?

– Иван, я должен многое тебе объяснить и рассказать. Но поверь мне – это не наше будущее. Это совсем другой мир, которому осталось существовать от силы трое суток. За это время мы должны уйти.

– А ты знаешь, как уйти? – В голосе Гирина прозвучала такая надежда, что казалось, если он получит отрицательный ответ, его сердце разорвется.

– Есть один вариант. Однако сначала я хочу понять, как получилось, что ты здесь уже три месяца, а я только третий день? Почему мы попали в разные точки? Расскажи мне все, что знаешь.

– Что я знаю? – Гирин задумался. – Я помню, как там, на крыше, я увидел «цыгана» и велел ему бросить оружие... Он хотел стрельнуть, но что-то у него не получилось. Я выбил у него «пушку», попытался скрутить, да только он оказался слишком прытким парнем. Оттолкнул меня, схватил свою трубу и побежал. Я – за ним. И... что-то случилось. Я ничего не понял. Мы вдруг очутились среди деревьев, на склоне горы. Он сразу убежал от меня. Я думал, что свихнулся. Потом шел куда-то, прятался... Плохо помню.

Васин пытался все расставить по местам. Выходило, что переноска перебросила «цыгана» и Ивана сюда, а его самого в реальное будущее. Так и есть, ведь командующий говорил, что объекты не должны попадать в нее с длительными интервалами – иначе она сработает «не в ту сторону».

У «цыгана» был канал на внешнюю поверхность – он сюда и попал. Иван шел практически одновременно с ним, и тоже попал сюда. А вот Васин вошел в переноску значительно позже, и его с той крыши забросило не по назначению.

И нечего мудрить. Канал между внешней поверхностью и реальностью конца двадцатого века существует – значит, им можно пользоваться!

– Послушай, Иван, – сказал Васин, внимательно заглянув другу в глаза. – У нас с тобой есть только два пути.

– «Только» – усмехнулся Гирин. – До этой минуты у меня не было ни одного, а теперь, оказывается, целых два!

– Целых два, – согласился Васин. – Либо найти «цыгана», либо сдохнуть.

* * *

Не меньше двух часов потратил Васин на то, чтобы просчитать все детали предстоящего похода. Он узнал, что «железка» – это не железная дорога, как он думал раньше, а многокилометровая полоса ржавого колючего металла, которую он сегодня имел счастье видеть в стереотрубу и принял за лес. Обойти ее было невозможно, пока не сойдет вода, чего ожидали еще не скоро. А двигаться напролом – означало направить на себя гнев бронерогов, и еще каких-то кровожадных тварей. Васин так и не понял толком, что это за существа, ему объяснили лишь, что они строят железные гнезда и стреляются отравленными иглами. Называли их «колючими».

Иван, когда узнал, что придется идти через «железку», озадаченно покачал головой.

– Однажды какой-то взвод решил прочесать «железку» и открыть там коридор, чтобы возить грузы из столицы. Они сколотили на кузове машины деревянную будку, обшили ее железом и наделали дырок, чтобы стрелять. Через час машина вернулась. В живых остался один шофер. Будка была разбита в щепки, два колеса и бензобак пробиты иглами, и даже рама перекошена. Без укрытия там не пройдешь и трех метров – получишь иглу в спину.

– Мы и не пойдем без укрытия. Я собираюсь взять БТР. Ты умеешь его водить?

– Умею, да кто тебе его даст?

– Я уже договорился с командующим. Мы можем брать все, что угодно, ему все равно. Он скоро уходит.

– Куда? Я ничего такого не слышал.

– Само собой. Он не тот, за кого себя выдает. На самом деле мы с ним почти коллеги, он служит в конторе, которая занимается борьбой с такими, как я и ты. Он из будущего. Из настоящего будущего.

– Да? – задумался Гирин. – Давай-ка сходим к нему.

Командующего они застали в его кабинете. Он отсоединял от своего стола-пульта электронные блоки и раскладывал их в большие непрозрачные пакеты.

– Собираешься в дорогу? – поинтересовался Васин.

Командующий смутился и быстро взглянул на Ивана.

– Можешь его не стесняться, – усмехнулся Васин. – Это мой старый знакомый.

– В каком смысле? – командующий даже оторвался от своих железок. – Иван, ты что, тоже..?

Иван в ответ только развел руками.

– Да сколько же здесь нелегалов?! Это уже называется бардак. Хотя чему я удивляюсь? Нужно было сразу догадаться. Ты, Иван, всегда был не такой, как все остальные.

– Мы уходим вдвоем, – сказал Васин. – Возьмем БТР и, не откладывая, отправимся.

– Я тоже потороплюсь, – ответил командующий. – Пока удалось предупредить только двоих наших, но они обещали разыскать остальных. Сегодня вечером еще раз постараюсь связаться с ними, а утром отправлюсь.

– Но три дня остаются в силе? – уточнил Васин.

– Даю слово. Этого времени вам хватит, чтобы добраться до гор.

– А что будет потом? – спросил вдруг Иван.

– Я же тебе говорил, – напомнил ему Васин. – После этого установку отключат.

– Я спрашиваю, что будет с людьми, которые живут здесь?

– Ничего страшного с ними не будет, – ответил командующий. – Они здесь органичны. Когда перестанет работать установка, тут наконец восстановится стабильность. Эта зона будет существовать самостоятельно, без влияния установки. А вот я здесь неорганичен и вы тоже. С нами могут произойти большие неприятности.

Иван рассеянно кивнул, хотя вряд ли что-то понял.

– Ладно, пора прощаться. Идите к ротному, скажите, я разрешил взять бронетранспортер. Эй, постойте!

Командующий торопливо подошел к Гирину и снял со своей руки небольшую черную коробочку на ремешке.

– Возьми, Иван, мне это уже не понадобится.

– Что это?

– Детектор гравитации. Почаще поглядывай на него: если красная точка начинает подмигивать, значит, назревает сбой. А если она перестала мигать и стабильно светится – немедленно хватайся за что-нибудь крепкое, пока не унесло ветром.

– Спасибо, – с чувством сказал Иван, застегивая ремешок. Васин понял, что подарок действительно ценный.

– Все, прощайте. Если у вас ничего не получится и вы каким-то образом попадете к моим коллегам, не вздумайте проболтаться, что я вам помогал. За содействие нелегалам меня могут запросто лишить гражданского статуса.

* * *

Как ни странно, когда в гарнизоне стало известно, что Васин и Гирин собираются в «железку», нашлись желающие составить им кампанию. К ним обратились по меньшей мере пятеро бойцов, которым очень хотелось «врезать по шее этим колючим», тем более, что поездка в БТРе казалась всем почти безопасной.

Из всех желающих Гирин выбрал только одного бойца, который умел стрелять из пулемета и в то же время знал, как управлять грузовиком. Было у него и еще одно ценное качество – ему раньше приходилось бывать в «железке». Иван рассчитывал, что после прохождения «железки». БТР двинется обратно в гарнизон, а они с Васиным отправятся дальше по железной дороге.

Бойца звали Серегой. Это был тот самый водитель, который когда-то давно привел из «железки» разбитый грузовик, с полной будкой трупов. Иван усадил его за руль броневика и с полчаса гонял по пустырю, пока не убедился, что тот усвоил все особенности вождения боевой машины. Серега решил еще немного потренироваться один, а Васин отвел Ивана в сторонку.

– Я все собираюсь тебя спросить... Меня тут все называют прим-агентом. Ты не знаешь, что это такое?

– Знаю. Это открепленные от своих гарнизонов офицеры, у которых есть очень большие права. Если бы у нас с тобой дома были такие права, мы бы вешали бандитов на столбах пачками. А где ты получил жетон?

– Да не получал я никакого жетона. Просто ваши парни увидели у меня пистолет и решили, что я прим-агент.

– Смотри не ляпни никому, что у тебя нет жетона. С самозванцами здесь делают знаешь что?

– Не знаю. И знать не хочу. Ладно, разговаривать будем в дороге, а сейчас пора собираться.

Иван кивнул, и вдруг лицо его омрачилось какой-то мыслью.

– Подожди меня здесь, – сказал он. – Мне нужно отлучиться в одно место.

Васин присел на перила деревянного помоста и принялся смотреть, как Серега гоняет по кругу БТР, разбрызгивая колесами грязную воду. Через несколько минут к нему подошел ротный, присел рядом.

– Уходите?

– Надо уходить.

– Значит, опять сегодня ночь не спать.

– Это почему?

– Если вы «железку» переполошите, они же все к нам двинут. Ну, ничего. Зато постреляем.

У Васина появилось острое желание сказать этому человеку что-то хорошее, успокоить его или обнадежить.

– Скоро все изменится, – решился сказать он. – Скоро станет легче.

– Да ладно... Нам уж сколько раз Совет губернаторов обещал, что будет лучше. Ничего не будет...

– Будет, – уверенно сказал Васин.

Ротный посмотрел на него внимательно.

– Ты это точно знаешь? Нет, я понимаю, конечно, что вы, прим-агенты, много знаете и даже в правительство ходите, как к себе домой, но... А можно, я передам твои слова бойцам?

Васин пожал плечами.

На мостках появился штабной офицер из приемной командующего. Он торопливо подошел к ротному и что-то шепнул ему на ухо. Тот кивнул.

– Мы тоже сейчас едем, – сказал он Васину, когда посыльный удалился. – С заставы передали, что на карьере чужие появились. Съездим, посмотрим...

– Что еще за чужие?

– Не знаю пока ничего. Передали только, что какие-то чудные. Все в рубахах черных, без винтовок.

– В рубахах? – переспросил Васин, чувствуя, как по коже пошли мурашки. – И что вы собираетесь делать?

– Поглядим... Если нормальные люди, пусть идут куда им надо – земля большая.

– А если ненормальные?

– Ну, тогда... сам понимаешь...

– Сколько их?

– Не говорили. А что, ты их знаешь?

– У меня к тебе большая просьба, командир, – быстро проговорил Васин. – Если увидишь у них кресты на рубахах и пистолеты, как у меня, не пускай их никуда, ладно? Просто запри и держи подольше.

– А зачем так мучиться – держать, запирать... Напиши поручение, проштампуй жетоном, и перестреляем их, как свиней. Ты же имеешь право.

– Нет, – сказал Васин, стараясь отвлечь ротного от разговора про жетон. – Стрелять их, наверно, не стоит. Просто задержите и все.

Ротный кивнул и, не прощаясь, пошел по мосткам в казарму. Васин проводил его взглядом и вдруг понял, что уезжать из этого надежного места, полного вооруженных и верных людей, ему теперь просто страшно.

* * *

Перед отправкой снова пошел дождь. Васин счел это хорошей приметой, хотя на душе скребли кошки. БТР тарахтел у ворот, отравляя воздух своими дизельными выхлопами. Иван почему-то задерживался.

Несколько человек вышли проводить их. Они вслух прикидывали шансы бронемашины пройти через «железку». Васину надоело их слушать, он залез в люк БТРа и принялся ждать Гирина. Серега сидел за прицелом пулеметов и крутил ручки, приноравливаясь к новому оружию.

Васин думал о сектантах. Если они пришли сюда, значит, эти места им более знакомы, чем Васину, и найти его им будет несложно. Зловещее обещание Глинского вдруг приобрело четкость и понятность. «Можешь считать, что это смертный приговор», – вспомнились его слова.

А впрочем, это могли быть и не сектанты. Мало ли кто ходит по внешней поверхности в черных рубашках?

Рядом с БТРом появился Гирин. Он забросил внутрь кожаный мешок с припасами, затем снова вылез, буркнув, что «сейчас поедем».

Через открытый люк Васин увидел печальную статную женщину в длинном коричневом платье. Дождь капал на ее распущенные волосы, она молча смотрела на Ивана. Тот подошел к ней, обнял. Так, обнявшись, они простояли неподвижно почти минуту. Затем Гирин сказал что-то, натянуто улыбнулся, махнул рукой. Женщина кивнула и понуро побрела прочь. Иван с посеревшим лицом вернулся в кабину и сел за руль БТРа.

– Все, едем, – сказал он и с каким-то остервенением дернул рычаг.

БТР взревел и стронулся с места. Васин проверил, плотно ли закрыты люки, сел рядом с Гириным на место командира экипажа. Ему хотелось спросить про женщину, но вряд ли Иван стал бы сейчас отвечать.

Сквозь маленькое смотровое окошко из толстого стекла были видны волны, расходящиеся из-под колес машины. В кабине завоняло соляркой и горелой резиной.

– Между прочим, у нас может прибавиться проблем, – сказал Васин. Вернее крикнул, потому что гул двигателя заполнял весь мир.

Иван непонимающе посмотрел на него, потом протянул шлемофон и сам надел такой же.

– Какие еще проблемы?

– Я недавно узнал, что за мной решили погоняться одни мои знакомые. Я все расскажу, только ты не удивляйся.

– Я уже ничему не удивляюсь, рассказывай, кто за тобой гонится.

– Люди Глинского.

– Хм... Действительно, странно. Я уже и позабыл, что где-то есть какой-то там Глинский, какие-то люди...

– Это не те люди, про которых ты думаешь. Глинский обосновался в Москве конца двадцать второго века. Теперь у него другие люди, и другие заботы. Хочешь узнать, какие?

– Если честно, то не очень.

– А я тебе все-таки скажу. Теперь нам не надо ломать голову, за что расстались с жизнью хозяева заурядных коммерческих лавочек и грязной вокзальной забегаловки. Все эти предприятия не нужны Глинскому в конце двадцатого века, они нужны ему в будущем. Потому что будущее у этих ТОО и АО очень даже светлое. Он заполучил их, можно сказать, по дешевке, потому что знал, что за двести лет именно из этих палаток и из этой пельменной вырастут богатые и процветающие заведения.

– Ты хочешь сказать, что он делает себя своим же наследником?

– Именно так. Причем, заметь, наш маленький городок для этой цели ему как раз подходит. Он не рискнул бы крутить такие дела в Москве, это слишком шумно. Зачем, если можно получать доход на периферии, а жить в столице?

– Я не понимаю, чем ты-то ему не угодил?

– Я имел неосторожность об этом догадаться и дать наводку московской милиции, которая немедленно стала его проверять. Он сразу понял, что ветер дует с моей стороны. Сначала хотел договориться со мной по-хорошему, но не получилось. Теперь он хочет избавиться от меня, потому что уверен, что я буду активно ему мешать, если выберусь.

– Он правильно думает. Я тоже буду ему активно мешать. Ну а что у него за люди?

– Мальчишки. Набрал себе сопляков-романтиков, они даже стрелять толком не умеют. Зато ничего не боятся. При мне они замочили полицейского.

На этой фразе Васину пришлось прекратить рассуждения, потому что БТР вдруг сильно тряхнуло и он, наконец, выехал на сухое место.

– Кончаем разговоры, – сказал Гирин. – Мы в «железке». Люки не открывать, смотреть в оба.

Васин прильнул к смотровому стеклу. На первый взгляд это был обычный лес, правда, давно засохший. Рыжие стволы без сучьев торчали как попало из такой же рыжей земли. Это напоминало тайгу, что стоит вокруг химкомбинатов в Сибири, где отравленные «лисьи хвосты» из заводских труб за несколько лет превращают кедры в неподвижные скелеты.

Но здесь были не кедры. Тут и там из земли поднимались высокие – метров по десять-пятнадцать – ржавые железные пики. Пока их было немного, машина свободно проезжала между ними. Но чем дальше, тем гуще они щетинились из земли, покрытой толстым слоем ржавого порошка. Они не были остатками каких-то деталей или механизмов. Просто дикое ржавое железо, впившееся острыми верхушками в черные тучи.

Трудно было представить, что здесь может обитать что-то живое. Но факт оставался фактом – Васин сам видел с рубежа, как в железной чаще копошились бронероги. А на ржавой земле порой белели чьи-то кости.

– Посматривай наверх, – посоветовал Гирин. – Там должны быть гнезда колючих. Как увидишь, скажи.

Васин приподнял повыше металлический щиток над стеклом и несколько минут внимательно наблюдал за унылым пейзажем. Однообразие довольно быстро стало действовать на нервы. И вдруг Васин заметил на одной из железных пик темное утолщение.

– Посмотри, это не гнездо? – спросил он.

– Серега, не спи! – сообщил Гирин пулеметчику.

Башня повернулась и задрожала. Пулемет начал свою работу. Он срезал верхушки с нескольких пик, а затем размолотил гнездо в тучу рыжей пыли и рваных кусков. Ошметки еще не успели упасть на землю, а пулемет застучал снова – Серега заметил еще одно гнездо и открыл огонь без команды. Васин увидел, что по железным стволам мечется стремительное косматое существо неопределенной формы и размера.

– Добей! – азартно крикнул Иван.

Однако цель двигалась так быстро, что неповоротливый пулемет не успевал за ней.

– Зачем мы тратим патроны? – поинтересовался Васин. – Мы же под броней, оно нам ничего не сделает.

– Да ты что! – воскликнул Иван. – Пройти по «железке» и не погонять колючих? Нас ребята не поймут.

Воздух пожелтел от ржавчины, сбитой пулями с железных пик. Ехать стало трудней – «лес» становился гуще, и Ивану иногда приходилось проделывать дорогу передом машины. Он просто сбивал ржавые столбы, они ломались на несколько частей и падали прямо на БТР с гулким грохотом.

– Что-то подозрительно тихо, – раздался в наушниках голос стрелка.

– Ты своей стрельбой всех распугал, – сказал Иван. – Ничего, сейчас очухаются – и начнется...

К несчастью, Иван оказался прав. То, что он обещал, началось очень скоро. Сначала был мощный удар под дно БТРа, от которого Васин с размаху влепился лбом в смотровое стекло. Двигатель взревел и заглох. За этим последовал новый удар, Иван подпрыгнул на своем месте и завалился на Васина.

Наступила короткая тишина.

– На берлогу наскочили, – сдавленно проговорил со своего места стрелок.

– Какую еще берлогу? – выдохнул Васин, потирая голову.

– На бронерога, – со злостью процедил Иван. – Черт, ну кто мог знать, что он здесь свою яму выкопает?! Он же нас сейчас рогом поддаст – улетим к едрене фене...

Однако Иван переоценил возможности чудовища. Сил ему хватало пока только на то, чтобы ворочать бронемашину и скрести бивнями по днищу. Зверь, похоже, с радостью избавился бы от свалившейся на голову напасти, но она была слишком тяжела для него.

– Самка... – как-то определил пулеметчик. – Сейчас отдохнет и опять врежет. Держитесь...

На бронетранспортер обрушилась серия ударов, он зазвенел, как кастрюля, по которой стучат ложкой. Васин отбил себе все, что было возможно, он никак не мог за что-нибудь уцепиться и мотался по кабине, как шарик в погремушке.

Зверь, видя, что с машиной ему не справиться, испустил пронзительный крик отчаяния и на время затих.

Иван снова врубил двигатель, попробовал тронуться с места. Но, увы, колеса вращались в воздухе. Иван тихо, но смачно выругался. Васин вдруг увидел, что по стеклу медленно ползет толстая шершавая змея.

– Хвосты выпустил, – сказал Серега. – Сейчас начнет травить...

По стеклу заструилась мутная коричневая жидкость. Зверь использовал все свои возможности, чтобы умертвить неожиданного врага. Но пока его уловки БТРу были не страшны. Иван продолжал давить на газ, заставляя дизель надрывно выть, колеса иногда с визгом впивались в землю, поднимая тучи рыжего порошка, но машина прочно застряла на горбу чудовища.

– Да что б ты сдох, зараза! – крикнул Иван, стукнув кулаком в приборную панель.

Бронерог собрался с силами и ответил таким ударом, что пулеметчик вылетел из своего седла. По полу дробно застучали, рассыпаясь, какие-то круглые предметы. Васин нагнулся – и у него перехватило дыхание от испуга. Оказывается, на полу катались ручные гранаты с ввинченными взрывателями. Васин понимал, что сами по себе они не взорвутся, и все-таки ему сделалось не по себе.

Вдруг ему в голову пришла убийственная, но оригинальная мысль.

– Иван, – позвал он. – А можно зверя этой штукой глушануть?

– Не знаю. У Сереги спроси.

– Можно, можно, – заверил его пулеметчик. – Они их боятся.

– Предлагаешь бросить в него гранату? – поинтересовался Гирин.

– А есть другие предложения?

– Не знаю... Но себя взрывать – как-то нехорошо.

– Да ничего не будет! Это же РГД – не граната, а хлопушка. Ну, по ногам ударит немного.

– Ну, не знаю... Кстати, в люк вылезать сам собираешься?

– Могу и сам. А что, ждать, пока он не умрет от старости? Ничего, я аккуратно...

Васин взял одну гранату и перебрался в заднюю часть БТРа. Перед тем, как открыть люк, он прислушался. Бронерог ворчал под днищем, слегка раскачивая машину. Васин понимал, что если он неожиданно ударит, а кольцо в это время будет выдернуто, граната вылетит из руки и куда-нибудь закатится. А потом рванет в салоне...

Он собрался с духом, отвернул задвижку и уперся ногами в скобу люка. Осторожно разогнул усики, поудобнее взялся за кольцо...

И тут люк начал открываться сам собой. Шершавое щупальце бронерога обвило его и потянуло на себя. Васин увидел прямо перед собой сплетение ржавых столбов, почувствовал странный мертвый запах...

– Закрывай люк! – завопил Серега.

Но Васин уже не мог этого сделать. Щупальце-змея держало прочно, как стальной канат. И вдруг у самых ног Васина в металл ударилась очень тонкая прямая стрела. Он не успел еще толком понять, что это значит, но сердце уже сжалось, будто при виде смертельной опасности.

Васин молниеносно выдернул кольцо, высунул руку в открытый люк, бросил гранату и, не теряя времени, откатился в глубину машины, закрыв глаза, зажав руками уши.

Взрыв был чувствительным, но не смертельным. Толстые стены бронемашины выдержали, и экипажу достался только слегка болезненный удар по ногам. Не считая заложенных ушей и нескольких капель крови, которые выпали у Сереги из носа.

Люк захлопнулся сам собой, отрубив мертвое щупальце. Воцарилась тишина.

Васин вернулся к люку и, посветив зажигалкой, нашел тонкую стрелу.

– Не трогай! – крикнул Серега с суеверным ужасом. – Не трогай, говорю, она отравленная. Это колючий в тебя ее бросил. Хорошо, не попал.

Васин выронил иглу, отшвырнул ее носком ботинка подальше. В голове еще звенело.

Иван опять запустил двигатель, включил передачу. Машина дернулась, но так и не стронулась с места. Иван повторил попытку, двигатель взвыл не хуже обиженного бронерога, но все было тщетно.

– Поздравляю, – тихо сказал Гирин. – Теперь мы как на мели. Окончательно. Если раньше он хоть сам пытался нас сбросить, то теперь он мертв. И мы тоже.

Васин не знал, что ответить. Минут пять они просидели молча, прислушиваясь, не оживет ли бронерог.

– Ну неужели нет ни одного варианта, – вздохнул Васин.

– Есть, даже два, – охотно ответил Иван. – Либо ждать, пока труп сгниет и мы опустимся на грунт, либо ждать провала гравитации. И тогда мы сами с него слетим. Высоко поднимемся – метров на сто пятьдесят. Но почему-то ни один из вариантов меня не устраивает. Лучше уж сразу выйти в «железку» и подставить спину колючему.

– Не надо никуда выходить, – сказал вдруг Серега. – Посмотрите, они сейчас его съедят. Нужно немного подождать.

Васин приблизил лицо к стеклу. Совсем рядом от одного ствола к другому метались тени.

– Колючие, – сказал пулеметчик. – Они только и ждали, пока мы его добьем.

Под днищем машины началась какая-то возня, писк, как будто там разворошили гнездо крыс. Время от времени раздавались звонкие щелчки по броне.

– Кидают в нас иглы, – усмехнулся Гирин. – Думают, что нас тоже можно схавать.

Колючих становилось все больше, они сползались под БТР со всех сторон и уже почти не прятались. Васин смог разглядеть их – тщедушные жалкие существа с тонкими костями и свалявшейся шерстью. Невозможно было сосчитать число их конечностей – они двигались быстро и, казалось, постоянно меняли форму. Единственным украшением были кусты игл, воинственно торчащих на спине. Иглы шевелились, собирались в пучок, снова расползались.

БТР покачнулся. Совсем немного, но ощутимо. Затем еще раз – уже сильнее. Раздался панический визг – видимо, кого-то придавило.

– Кажется, шевелимся, – тихо сказал Иван. – Попробую помаленьку заводить...

– Не нужно! – шикнул пулеметчик. – Они же разбегутся. Пусть сначала доедят.

Теперь машина качалась все чаще. Колючие визжали, разлетались в стороны, но голод и жадность заставляли их возвращаться к мертвому бронерогу, продолжать пир.

– Ну, теперь можно, – сказал Иван. – Мы уже стоим на земле, я чувствую.

Он медленно, будто боясь испугать обожравшихся тварей, протянул руку и запустил двигатель. Колючие, отпрянув на мгновение, снова бросились к пище, страшась потерять такое обильное и славное угощение. Иван осторожно включил передачу...

И тогда случилось то, чего никто не ожидал. Машину потряс еще один чудовищный удар.

Что-то хрустнуло – то ли в механизме, то ли в костях кого-то из экипажа. Иван не растерялся, выжал газ и стронул бронетранспортер с места. Несколько метров ему удалось проехать прямо, а затем новый удар отбросил тяжелую машину в сторону.

Каким-то чудом Серега сумел вскарабкаться за пулеметы. Он сразу начал бешено крутить ручки, разворачивая башню.

– Еще один! – крикнул он секунду спустя. – Это самец... Иван, жми!

Но Иван не мог «жать». БТР застрял между трех мощных железных столбов, против которых у броневика было маловато силенок.

– Иван, жми! – повторил Серега. – Он сейчас еще раз ударит.

– Стреляй, не жди! – заорал Иван. – Я застрял...

Как и предупреждал Серега, второй бронерог врезал еще раз. Казалось, машину атакует не живое существо, а танк или бульдозер. Один из столбов, державших БТР, все-таки сломался, однако выехать все равно не удавалось.

– Не могу прицелиться, – пожаловался Серега. – Он носится, как заводной.

– Ну, все, – тихо сказал Гирин, бросая управление. Васин заметил, что лицо его друга стало белым.

Через секунду загрохотал пулемет. Серега сумел-таки развернуть башню и прицелиться. Башня, как волчок, крутилась туда-сюда, стрелок не отрывал глаз от резиновой нашлепки прицела, и иногда было видно его яростно оскаленное лицо.

Кончилась лента. Иван дернулся было, чтоб помочь поменять коробку, но Серега остановил его жестом.

– Подавай назад. Только помалу, он еще живой.

– А если опять?..

– А если опять, у меня второй пулемет есть. Калибр мелковат, но ничего, хватит.

БТР начал медленно отползать и разворачиваться. Васин увидел следы кровавого пира, который происходил у них под ногами несколько минут назад: огромная лужа крови, из которой беспорядочно торчали кости – и большие, и маленькие, с обрывками плоти. Трудно было поверить, что маленькие гнусные существа смогли превратить непобедимого монстра в кучу слякоти. Впрочем, они тоже валялись здесь в изрядном количестве – раздавленные и уже объеденные своими собратьями.

Неподалеку лежал и второй бронерог – еще целый, но весь истерзанный беспощадным железом, с промокшей от собственной крови шерстью.

– Осторожно, двери закрываются... – пробормотал Гирин и включил передачу.

* * *

Следующие полчаса ехали без приключений. Иван ворчал, что машина почему-то стала плохо слушаться руля, а Серега иногда постреливал по верхушкам, но без необходимости, а просто так, для удовольствия.

Васин же был занят своим новым неожиданным открытием. Он вдруг вспомнил, что этот мир – лишь копия реальности. Пусть плохая, бездарная, беспорядочная, но копия. Так учили его всезнающие ликвидаторы.

А раз это копия, то вся нечисть – и бронероги, и колючие, и сама «железка» – не просто порождение безумной фантазии мира. Значит, где-то они есть или были. Или, не дай Бог, будут...

Чтобы не расстраивать Ивана, он не стал делиться своими соображениями.

– Сейчас овраг должен быть, – сообщил Серега. – Боюсь, не пройдем, вода поднялась.

Почти немедленно в железной паутине появился просвет, и машина выехала на свободное пространство. Увы, это был не овраг, а грязная огромная ревущая река, шум которой слышался даже сквозь броню БТРа. Берега были топкими и обвисшими из-за пропитавшей их влаги. Иван на всякий случай подал машину назад.

– И что теперь? – спросил он у пулеметчика.

– Пойдем по берегу, может, получится по мосту проехать.

– А что, может не получиться?

– Там такой мост, слезы одни...

Иван развернул БТР и, прижимаясь к краю железных джунглей, двинулся вперед. На другом берегу «железка» продолжалась и росла, пожалуй, еще гуще, чем здесь. Дважды Васин видел, как рушатся подмытые глинистые берега, увлекая за собой в воду целые рощи ржавого металла.

Течение было настолько сильным, что иногда брызги долетали до машины, падали на стекло, оставляя грязные маслянистые дорожки. Вскоре появился мост. Это была исполинская железная конструкция, похожая на скелет неведомого чудовища. Когда подъехали ближе, стало видно, что он и есть «скелет». От моста остался только железный каркас – такой же старый и трухлявый, как и сама «железка». Казалось, мост вырос из этой земли вместе со ржавыми столбами.

– М-да... – только и сказал Васин.

– Два года как построили, – вздохнул Серега.

Однако настил на мосту имелся. И, похоже, достаточно прочный – доски почти не потемнели. Видимо, его положили недавно.

– Рискнем? – усмехнулся Гирин.

– Хорошо бы сначала пойти, проверить, – сказал Васин. – Жаль, из машины выйти нельзя.

– Здесь можно, – сообщил Серега. – У воды колючих нет.

– Точно? – переспросил Иван, нерешительно протягивая руку к задвижке люка.

– Зуб даю.

Иван открыл люк.

– Уф... Терпеть не могу под броней ездить. Мы с ребятами всегда только наверху. Здесь хоть воздух свежий.

Воздух, кстати, был не таким уж и свежим. От реки ощутимо несло тухлятиной.

– Эй! – воскликнул Серега. – А это еще кто?

За рекой над «железкой» медленно поднимались в воздух два вертолета. Они покружили с минуту на одном месте, затем синхронно двинулись в сторону моста. Не долетев метров трехсот, они остановились прямо над бурлящей водой. Через несколько секунд из них начали падать какие-то предметы.

Зрение у Васина было далеко не орлиное, но он понял, что это за предметы. Из вертолетов сбрасывали людей. Живых людей – падая, те нелепо махали руками, и исчезали в грязных ревущих водоворотах.

Все молчали и не отрываясь смотрели. Васина очень беспокоило, чьи же это вертолеты, однако он не стал задавать вопросов. Вопросы – всего лишь слова. Без них можно обойтись. А главное сейчас – те несчастные, неважно, плохие или хорошие, – которых так хладнокровно и безжалостно казнили за неизвестные грехи.

Наконец этот кошмар кончился.

– Дайте-ка коробку к КПВТ, – медленно проговорил пулеметчик. – Они, кажется, к нам собрались.

Иван полез назад за патронами, а Васин остался наблюдать дальше. Действительно, винтокрылые машины перестаивались, разворачивались, направляясь к БТРу. Когда они приблизились, их встретили поднятые в небо стволы. Пилоты, заметив это, поспешно развернулись. Один вертолет удалился, а второй начал заходить на второй круг.

– Э, да у них ракеты! – воскликнул Иван. – Серега, ты там готов?

– Давно готов.

От вертолета отделились прозрачные струйки дыма, и через секунду несколько ракет ударили в берег метрах в пятидесяти от моста. Это были неуправляемые ракеты, годные не для точечных ударов, а только для выжигания земли. Многотонный глиняный обрыв осел и ушел под воду.

– Ну, все! – прошипел Серега, прильнув к прицелу.

Второй залп вертолет так и не сделал. Несколько килограммов крупнокалиберных пуль вошли в его чрево, он беспомощно забил лопастями по воздуху, закрутился, как волчок, и начал падать. Пилот еще пытался управлять, но ему не хватило буквально нескольких десятков сантиметров. Вертолет ударился о самый край берега, вспыхнул и завалился в бурлящий поток. Вторая машина покружилась еще немного на приличном удалении и скрылась за горизонтом.

– Кто это? – спросил Васин. – Что тут у вас происходит, с кем вы все время воюете?

– Бардак здесь, – ответил Иван. – А где бардак, там всегда найдется, с кем воевать. Да ты не бойся, они не вернутся.

Когда БТР заехал на мост, настил предупреждающе вздохнул, но выдержал. Васин и Серега вылезли на броню, Иван тоже высунулся из люка, чтобы иметь шанс выскочить, если что-то случится.

Доски гнулись, дребезжали под тяжестью машин, мелкая грязь и кусочки ржавчины сыпались в бездну. Иван вполголоса ругался на неустойчивость БТРа – «не машина, а велосипед трехколесный».

Васин со страхом посматривал вниз. Из бурлящей преисподней доносился свирепый рев воды. Там, внизу, из пены и водоворотов торчали какие-то кривые столбы, балки, а между ними выделялся большой округлый корпус. Васин вдруг понял, что это старая, заросшая грязью и ржавчиной подводная лодка, застрявшая навечно.

– Ну, вот и все, – вздохнул Иван, когда колеса бронемашины коснулись противоположного берега. – Можно считать, выкрутились, дальше будет легче.

Оставшееся расстояние машина прошла на всех парах, оставив за собой целую просеку изломанных железных столбов. «Железка» кончилась неожиданно – резко оборвалась, открыв взору широкое поле, кончавшееся где-то далеко грядой пологих холмов.

Уже начинало темнеть, и было немного жутковато мчаться по голому полю, где не было никаких укрытий. Васин включил инфракрасный прибор и увидел, что впереди их путь пересекает прямая линия, уложенная на земле. Это были рельсы. Васин вдруг вспомнил, что с рельсов и началась его «эпопея». Может, она сейчас и закончится?

Но до конца еще было далеко. Иван остановил машину и спрыгнул на землю.

– Ни фига себе? – изумился он.

Два колеса БТРа были измочалены, будто в мясорубке. Еще одно спущено, хотя и не так изуродовано.

– Что ж ты хотел, – развел руками Серега. – То с бронерогами сражаемся, то гранатой сами себя взрываем. Еще легко отделались.

– А я гадал, почему машина так плохо шла.

– Свяжись с гарнизоном, – сказал Васин. – И спроси, не вернулся ли ротный из рейда.

Гирин полез обратно в кабину, а Серега с Васиным присели на корточки, привалившись к колесам.

– Теперь – ждать, – сказал Серега. – Я вас провожу и обратно тронусь.

– Чего ждать?

– Сейчас подойдет трамвай или локомотив. Только не вздумайте платить. Они гарнизонных должны бесплатно возить. Иван знает, как ехать. Там деревень мало, если надо человечка найти, быстро управитесь.

– Хотелось бы.

– Найдете, – уверенно кивнул Серега. – У людей спросите. Вот за горами вы бы ничего не нашли. Там города большие, народу столько, что просто жуть. Я там не был никогда.

Иван наконец вылез из люка, прихватив мешок с припасами. Он начал молча доставать хлеб, копченое мясо и овощи, а Васин нетерпеливо ждал, когда тот заговорит.

– Ну? – не выдержал он наконец.

– Что?

– Что в гарнизоне?

– А-а... Ротный вернулся. Я толком ничего не понял, но сказали, будто поцапались с чужими и троих наших раненых привезли. А что ты разволновался?

– Как что! Они же ездили навстречу людям Глинского. Что еще сказали?

– Да больше ничего. Почему ты уверен, что это люди Глинского?

– Долго объяснять. Неужели больше ничего не сказали?

– Двоих чужих на месте положили, а одного привезли с собой разбираться. Что еще интересует?

Васин сокрушенно вздохнул.

– Сказать честно, я их боюсь.

– А ты не бойся, – со значением сказал Гирин, одарив Васина уверенным тяжелым взглядом.

Серега достал нож и наделал бутербродов. Васин взял один, и, откусив один раз, уже не смог оторваться. Чувство голода, которое раньше будто стеснялось напомнить о себе, теперь наверстывало упущенное.

– Раньше за такой кусок я должен был два мешка камней перебрать, – сказал пулеметчик. – Давно, я еще ребенком был. Помню, наберу камней, спрячу, и не говорю, где, пока еду не получу. Раньше вообще жутко было. Никто за порядком не следил, все только и думали, у кого еды отнять. Да еще и земля уходила чуть не каждый день, и прочая напасть. У меня отец с матерью в лаве сгорели. Тогда целый город в одну ночь под землю ушел. Теперь такое реже бывает.

«Ликвидаторы работают», – догадался Васин.

– Помню, когда смертную казнь для детей отменили, как все побежали по чужим садам груши собирать. Хозяева злятся, а сделать не могут ничего – стрелять же запретили. А мы наелись вволю первый раз.

Иван закончил есть, разлегся на земле.

– Закурить бы...

– А ты разве не отвык еще? – удивился Васин.

– Отвык, но... Все равно бы сейчас закурил.

– Дома накуришься.

– Не-е, дома я курить брошу.

– И пить тоже, и девочек водить, да? И вообще начну хорошо учиться, стану примерным мальчиком?

Скоро стало совсем темно и неуютно. Серега слазил в кабину и включил фару, придав иллюзию обжитости этому кусочку голой степи.

– Так, говоришь, был ты в будущем? – нерешительно спросил Иван у Васина.

– Был.

– И какое оно? Светлое? – Он криво улыбнулся, делая вид, что спрашивает из праздного любопытства.

– Светлое, – чуть помедлив, кивнул Васин. – Сумасбродное, но светлое.

Иван хотел еще что-то спросить, но передумал. Васин его отлично понял. Когда будущее вызывает сомнения – лучше жить настоящим.

– Едет, – подал голос Серега.

Вдали показалась тускло светящаяся желтая точка. Через несколько минут стал слышен звук двигателя. Ни на локомотив, ни на трамвай это не походило.

– Дрезина, – определил Серега. – Пойду вперед, встречу, а то как бы мимо не проехала. Он вышел на рельсы и остановил взмахом руки ржавый самоходный вагончик, в котором половина стекол отсутствовала. С минуту длились переговоры с машинистом, затем Серега поманил Васина и Ивана рукой.

– Я сказал, где вас высадить. Ехать долго придется, прошлой ночью холмы поднялись – все мосты перекорежило и рельсы тоже. Придется в объезд гнать. Говорят, ночью земля может уйти.

Из окошка высунулся машинист – почти лысый мужчина с узкими плечами и желтой нездоровой кожей.

– Часов восемь ехать будем, – сказал он. – Лучше сразу спать устраивайтесь. Если холодно будет – скажете, у меня одеяла есть.

– А ты как? – спросил Васин у Сереги.

– А что я? Переночую здесь и на станцию поеду, ребят наших из отпуска заберу. А потом вместе обратно двинем.

Вагон изнутри был такой же обшарпанный, как и снаружи. Когда он тронулся, ветер начал задувать в дырявые окна, и сразу стало прохладно. Серега помахал им рукой, потом темнота скрыла и его, и их верный БТР.

– Следующая остановка – станция «Арбатская», – мечтательно сказал Васин.

– А еще лучше – сразу «Микрорайон Щебзавод».

За окнами была только темнота, даже граница между небом и землей перестала быть различимой. Лишь тусклое желтое пятно от фонаря бежало по рельсам впереди дрезины.

– Как ты думаешь, у нас получится? – спросил Гирин.

– А как можно думать иначе? Тебя что-то беспокоит?

– Не знаю... Не верится. Три месяца безнадеги кого хочешь сломают. Я уже смирился со всем этим. Знаешь, у меня ведь и семья здесь была. Женщина с мальчиком. У них отца в камни затянуло, я и взял их.

– Скучаешь?

– Может, и скучаю, – пожал плечами Иван. – Просто жалко их. Одни теперь совсем.

Васину не нравилось настроение друга.

– Послушай меня, Иван. Нужно собраться с силами и не ныть. Ты, может, и привык, а у меня и мысли такой нет, чтобы здесь остаться. Пока есть хоть один шанс, я зубами буду за него держаться, и черта с два ты меня оторвешь. Ты хорошо меня понял?

– Да понял, понял... – Он постучал по кабине машиниста. – Эй! Где твои одеяла?

Вагон летел в пустоте, мерно стуча колесами. Этот звук успокаивал. Можно было закрыть глаза и представить себе, что едешь куда-нибудь на юг, в дом отдыха, где никто тебя не достанет. Или наоборот – возвращаешься домой. Васин любил дорогу. Хорошо было дремать, завернувшись в мягкое, хоть и грязное, одеяло, расслабляться, постепенно засыпая. Но мысли бежали впереди вагона. Потому что каждый новый метр пути приближал их к неизвестности, где придется надеяться только на себя. Нет ничего хуже неизвестности. Некоторые с этим не согласны, но они просто не знают: иногда в неизвестности скрывается самое худшее, что можно придумать...

* * *

...Васин проснулся от того, что его тряс за плечо машинист.

– В магазин будем заезжать?

– Какой магазин, – зевнул Васин, с трудом разлепляя глаза.

– Я говорю, впереди земля уходит, ехать нельзя. Так мы будем в магазин заезжать или здесь обождем?

Васин приподнялся, выглянул в окно. Темнота вокруг была непроницаемой и тяжелой, как бархатное покрывало. В кабине машиниста тревожно хрипел радиоприемник.

– Езжай куда хочешь, – махнул рукой Васин.

Машинист выбежал на улицу и стал грохать там какими-то железками, наверно, переводил стрелку. Через минуту вагон начал набирать скорость. Васин сел, и, завернувшись в одеяло, стал смотреть вперед, где в свете фонаря пробегали нескончаемой чередой близнецы-шпалы. Спать уже не хотелось.

На горизонте разгоралось бледное облако света, как будто приближался город. Но это был не город. Через несколько минут вагончик остановился возле ярко освещенного многоэтажного здания с большими окнами. Вокруг был уложен ровный асфальт, горели фонари, сбоку громоздились бесформенные хозяйственные постройки. Но, в общем, здание напоминало оазис в безжизненной степи.

Васин растолкал Ивана. Тот вскочил, испуганно уставился за окно, где разливалось зарево электрического света.

– Магазин какой-то, – сказал Васин. – Пойдем, посмотрим.

Иван покорно встал, все еще мало чего понимая.

Они прошли в стеклянные двери. Это действительно был магазин, очень большой, но пустой. В огромных гулких залах молчаливо уходили вдаль пустые прилавки, покрытые пылью и мусором. Повсюду блестело битое стекло.

– Ну и где торговля? – поинтересовался Иван, пытаясь справиться с зевотой.

– Сейчас только на четвертом этаже, – сказал машинист. – Пойдем вон туда, может, лифт работает?

Но лифт не работал. На четвертый этаж они поднимались по лестнице. Васин шагал по ступеням, глядя на опустошенные и разоренные торговые залы. Иван плелся следом, все так же зевая и кутаясь в одеяло, с которым не пожелал расстаться.

Четвертый этаж тоже оказался почти пустым. Лишь в дальнем углу стоял относительно целый прилавок, заваленный грудой самых разных вещей.

За прилавком дремала в инвалидной коляске маленькая сухая старушка. Машинист сразу стал копаться в куче барахла и вскоре выбрал себе толстый зеленый свитер, осмотрел со всех сторон и положил обратно.

– Пойду, в кафе зайду, – сказал он. – Если что срочное – идите на шестой этаж.

Васин пропустил его слова мимо ушей, потому что все его внимание было приковано к полке. Там, среди фаянсовых сервизов, дешевых косметических наборов, фотоаппаратов, подсвечников, наборов карандашей и прочей чепухи стояла одна-единственная пачка сигарет. Это был «Седеф» – давно забытый и непопулярный сорт. Когда-то, еще при коммунистах, им были завалены все гастрономы в провинциальных городах, но советский курильщик «Седеф» не покупал, потому что одна пачка стоила целых восемьдесят копеек.

– Сколько стоят сигареты? – робко спросил Васин.

Старушка открыла глаза, с интересом посмотрела на него.

– Восемьдесят копеек.

– Восемьдесят копеек? – переспросил на всякий случай Васин.

– Да. Какими деньгами хотите платить? Бумажные ночью не принимаем.

Васин сунул руку в карман, нащупал монету в пятьдесят рублей.

– Такая пойдет?

Старушка достала увеличительное стекло.

– Редкая монета. Боюсь, не найду сдачи.

– Не надо сдачи, – пролепетал Васин. – Дайте пачку сигарет и все. Нет, две пачки, если можно.

– Минутку... – старуха повернула голову и крикнула: – Лиза! Принеси еще сигарет.

– Иван! – ликующим голосом воскликнул Васин. – Посмотри, что я нашел!

Гирин оторвался от созерцания коллекции охотничьих ножей и восхищенно покачал головой.

Из прохода между прилавками появилась высокая голенастая девушка с длинной русой косой. Она улыбалась. Когда она подошла ближе, Васин понял, что улыбка какая-то ненормальная. Похоже, девушка была слегка не в себе.

– Лиза, эти люди хотят купить у нас сигареты, – сказала старуха. – Посмотри, сколько денег они нам дают. Подари им какой-нибудь сувенир.

– Возьмите это. – Лиза, не переставая улыбаться, показала на ножи. И голосом, интонацией она походила на маленькую девочку. Это выглядело неестественно по сравнению с ее зрелой фигурой и лицом.

Иван повертел один нож в руке, отложил в сторону.

– Нет, спасибо. Оружие нельзя дарить, плохая примета.

– Тогда выпейте вина.

– Мы не пьем вино, – хмуро сказал Васин. – Здоровье не позволяет.

– Если у вас проблемы с желудком, – вмешалась старуха, – поднимитесь в кафетерий. Там есть бальзам, вы излечитесь буквально за полчаса.

– Спасибо, я подумаю...

– Ой, а про тебя сегодня спрашивали! – воскликнула вдруг Лиза, обратив внимание на Васина.

Васин оцепенел.

– Кто?

– Не знаю... Какие-то новые. Все в черном, и у них такие штуки на груди, – она скрестила пальцы.

– И что же они спрашивали? – проговорил Васин, пытаясь казаться равнодушным.

– Они показали мне картинку, а там ты был нарисован. И спросили, не ходил ли ты здесь.

– Где они сейчас?

– Не знаю. Наверно, в гостинице. Они купили у нас восемь банок бобов и будильник.

– Не говори ерунды, Лиза! – сказала старуха. – Вовсе не бобы они купили, а свинину. И не восемь банок, а пять. У них не было денег, и я попросила взамен вот эту штуку.

Она достала из-под прилавка большой блестящий пистолет.

– Сама не знаю, зачем я это взяла. Не представляю, зачем оно может пригодиться.

Васин отвел Ивана в сторону.

– Что будем делать?

Тот пожал плечами. Но по глазам было видно, что какой-то план уже обдумывается.

– Лучше бы нам не встречаться с ними, – вздохнул Гирин. – Может, вытащим из пивнухи нашего водилу и дернем отсюда?

– Хотелось бы. Однако рассуди сам, едва они прибыли сюда, как сразу взяли верное направление и даже опередили нас. Они вычислили, куда мы идем. Подумай, есть ли у нас шанс не встретиться с ними?

– Шансов нет. Нужно действовать на опережение.

Иван еще раз задумался. Он не казался беспомощным, в отличие от самого Васина. Похоже, ситуация была для него привычной.

Гирин повернулся и подошел к прилавку.

– Где эта гостиница?

– В подвале, – ответила девушка. – Спускайтесь прямо по лестнице и увидите вход.

– Лиза, девочка, не говори ерунды, – снова завелась старуха. – Предложи этим милым людям наш лифт, – она подмигнула Васину. – Никто не знает, но вам мы скажем: у нас еще есть один действующий лифт.

* * *

«Лучше бы мы пошли пешком», – подумал Васин, когда помятая ржавая кабина, лязгая и вздрагивая, повезла их в подвал.

Он тискал в кармане купленную пачку сигарет – соблазн закурить был огромный, но Иван сказал «потом». Если бы знать заранее, что лифт будет сползать так медленно, можно было закурить прямо в кабине – времени хватило бы с избытком.

Наконец дверцы разъехались, выпустив их в грязный, тускло освещенный коридор. В конце его темнел дверной проем, на котором рыжей краской было намалевано «НОЧЛЕГ».

Иван передал Васину свое одеяло и сказал:

– Жди меня здесь.

– А что?..

– Вопросов не задавай.

Он крадучись приблизился к двери и заглянул вовнутрь. Затем поманил пальцем Васина.

– Посмотри, это они там, у стены?

Васин увидел большой полутемный зал, в котором спали прямо на полу не меньше пятидесяти человек. Действительно, в дальнем конце отсвечивали серебром нагрудные кресты. Лиц разобрать было нельзя.

– Думаю, это они, – кивнул Васин.

– Черт... Жалко, здесь народу много, нельзя их всех сразу... Дай мне одеяло и иди обратно, жди меня. Вернее, нас.

Васин вернулся в кабинку и прижал двери ногой, чтобы те не закрывались. Иван бесшумно нырнул в спальный зал.

Ожидание было недолгим. Меньше чем через минуту Гирин вернулся, волоча за собой пленника, завернутого в одеяло.

– Поехали, быстро!

– Куда?

– Куда хочешь.

Васин нажал кнопку второго этажа. Поднявшись, они вывели пленника в разгромленный зал и ушли подальше от лифта и лестниц, найдя укромную комнатку, заставленную старой мебелью. Иван сорвал с сектанта одеяло и с силой толкнул его. Тот, не удержавшись, рухнул на пол, усыпанный битым стеклом и разнообразным мусором. Васин узнал его. Этот парень был одним из тех, с кем он лазил в подвал Института магнетизма.

– Не вмешивайся, – строго предупредил Васина Иван. – Я сам знаю, как разговаривать с «языками».

Он сел перед пленником на корточки.

– Слушай внимательно, мальчик. Мы знаем, кто ты, откуда, и еще много интересного про тебя. Поэтому не советую притворяться глупеньким ребеночком. И не вздумай врать – у нас есть детектор лжи.

Он не глядя пошарил рукой на полу и подобрал ржавый обрезок трубы.

– Вот, смотри, эта палочка волшебная. Как только ты начинаешь звездить, она сама будет стукать тебя по головке и всяким другим местам. Хорошо понял?

Непривычный к таким суровым разговорам, сектант испуганно таращил глаза и глотал воздух.

– Как тебя зовут, малыш?

– Демьян, – едва слышно ответил он, глядя в сторону.

– Очень хорошо. Сколько вас тут?

– Семеро осталось.

– И что вы тут делаете?

– Мы должны убить этого человека, – сектант нерешительно показал пальцем на Васина.

– Как вы собирались его найти?

– Я не знаю, нас командир ведет...

Гирин, ни слова не говоря, размахнулся и врезал трубой парню чуть ниже колена. Васин вздрогнул, когда тот захрипел, выкатив глаза.

– Ты все знаешь, – спокойно сказал Гирин побледневшему Демьяну. – Не вздумай мне больше врать. Отвечай, откуда вы знаете, где его искать.

– Отец Петр сказал, что этот человек может оказаться в горах. Что он может искать там другого человека.

Иван быстро глянул на Васина.

– Отец Петр – это кто?

– Наш духовный наставник. Да вы же знаете его, он с вами разговаривал.

– Это Глинский, – сказал Васин Ивану.

– Ладно... И ты, конечно, знаешь дорогу в горы к тому человеку?

Сектант со страхом посмотрел на «детектор лжи».

– У меня есть план-карта, – поспешно ответил он. – Здесь, под рубашкой.

– Доставай, – пожал плечами Гирин.

Демьян полез за пазуху. Васин подумал, что не надо бы давать ему самостоятельно доставать что-то, потому что он может достать вовсе не то.

И он оказался прав.

Раздался звук, похожий на удар бича, и по комнате прокатилась упругая воздушная волна. Гирин свалился на пол, не издав ни звука. У него не было ни крови, ни видимых повреждений, однако он лежал совершенно неподвижно с закрытыми глазами.

Васин вскочил, но сектант опередил его. Он был уже на ногах и сжимал пальцами короткий пистолет с очень толстым стволом.

– Руки за голову! – крикнул он. – Ну!

«Как глупо... – подумал Васин. – Уже в который раз я недооцениваю этих мальчишек и снова попадаюсь на их удочку. Ну почему Иван не догадался обыскать его...»

Лицо сектанта преобразилось. Если минуту назад это был хныкающий подросток – это и сбило их с толку! – то теперь он смотрел твердо и хищно.

– Я убью тебя и твоего друга, – сказал он Васину. – Отец Петр вознаградит меня, а другие будут мне завидовать. Но я обязан предоставить тебе право исповеди. Ты согласен исповедываться мне?

– Да пошел ты! – рявкнул было Васин, и вдруг осекся.

«...Убью тебя и твоего друга». Значит, Иван еще не убит и может очухаться? Ну, тогда нужно тянуть время.

– Я буду исповедываться, – сказа он.

– На, возьми, – Демьян снял с груди свой крест и бросил Васину. – Начинай.

Васин поймал крест и понял, что не имеет представления, как выглядит из себя исповедь. Придется импровизировать...

Он прижал крест к сердцу и заговорил.

– Когда мне было пять лет, мы с мальчишками ловили червяков и резали их лопатками на части. Тогда я не понимал, какой это страшный грех, но теперь глаза мои открыты...

Васин говорил медленно и очень эмоционально. В какой-то момент он попробовал ненавязчиво сунуть руку к кобуре, но номер не прошел.

– Руки! – крикнул Демьян. – Еще раз так сделаешь, умрешь без исповеди. Продолжай!

– В школе я дрался с девчонками и подкладывал учителям кнопки на стулья и чернильные пузыри в стол. А однажды...

– Постой! Я понял, ты издеваешься. Тебе не нужна исповедь. Повернись спиной, – сектант взял пистолет обеими руками. – Я сказал, повернись!

Васин вдруг явственно понял: его сейчас будут убивать. Не то чтобы он не догадывался об этом раньше, просто трудно было себе представить, что это всерьез. Убивают обычно других, совершенно других, далеких и незнакомых людей.

Нет, это невозможно. Нужно что-то делать. Нужно хотя бы попытаться, нельзя допустить, чтобы этот сопляк творил, что хотел!

Глаза сектанта были пустыми, и сам он выглядел, как машина для нажимания на курок. Его нельзя было убедить или разжалобить. Неужели нет выхода?! Ведь руки свободны, заряженный пистолет в кобуре, тяжелый крест в руках...

Васин задержал дыхание – и швырнув крест в голову Демьяну, отпрыгнул в сторону и спрятался за стол. У него была бесконечно малая частица времени, чтобы принять какие-то меры до тех пор, пока противник не нажмет на спуск. Пистолет, как назло отказывался покидать кобуру, руки тряслись и не слушались, а череп каждый миг ожидал сокрушающего свинцового удара.

Когда Васин, щелкнув предохранителем, выкатился из-за стола, Демьян почему-то лежал на полу возле забрызганной кровью стены.

Васин замер, не решаясь шевельнутся. «Может, я взглядом его убил?» – мелькнула шальная мысль.

– Они убили Лизу, – раздался вдруг знакомый голос.

Васин резко обернулся. У двери стояла старушка – хозяйка магазина. Именно стояла, никакой инвалидной коляски и в помине не было.

Она шагнула в комнату и бросила на пол большой блестящий пистолет.

– Эти негодяи убили Лизу, – повторила старуха. – Она была больная девочка, но я все равно ее любила. Они спросили про вас, и Лиза сказала, что вы ушли. Они убили ее, чтобы заставить заговорить меня. Но я инсценировала мгновенный инсульт. Я умею имитировать клиническую смерть. Негодяи!

Васин изумленно смотрел на нее, не решаясь сказать ни слова. Впрочем, старушка и не нуждалась в словах.

– Они ищут вас по всему магазину, – продолжала она. – Вам нужно уходить.

– А Иван? – тихо спросил Васин.

Старуха подошла к лежащему Гирину и несколько раз сильно хлестнула его по щекам. Он вздрогнул и заворочался.

– Сейчас он очнется, и сразу уходите. У вас нет ни минуты. Они вас сейчас найдут.

– Как они нас найдут, если в магазине сотни комнат?

– Вы ошибаетесь, – старуха подобрала с пола крест, чем-то щелкнула и извлекла тонкую электронную плату. – Они уже знают направление. Уходите.

– А откуда вы знали про крест?! – изумленно спросил Васин.

– Я много чего знаю. Я и про вас знаю. Мне только что сообщили по радио.

– Кто сообщил?

– Ваш знакомый – командующий гарнизоном. В ближайшее время мы оба уходим в настоящую реальность. Он просил помочь вам любыми силами. Кажется, мне это удалось.

– Так вы тоже...

– Да, я тоже ликвидатор. Уходите немедленно. Мне эти люди не смогут причинить вреда.

Гирин с трудом встал и оторопело уставился на мертвого сектанта, лежащего лицом в луже крови.

– Он говорил, что у него есть какая-то карта, – сказал Васин. – Мы ведь толком и не знаем, куда идти.

Старуха перевернула труп, разорвала на нем рубашку. Под ней был коричневый жилет со множеством карманов.

– Вот вещь, которая вам нужна, – сказала старуха, доставая планшетку с экраном. – Смотрите, вот так это включается. Так вы перемещаетесь по карте. А эта оранжевая линия – оптимальный маршрут. Он не очень прямой, зато самый безопасный. Не советую больше пользоваться дрезиной, так вас очень просто найти. Если не ошибаюсь, вам нужна деревня пещерников. Вот она, заблудиться невозможно.

Иван подошел, посмотрел на экран.

– Не заблудимся, – сказал он. – Здесь все просто.

– Не сомневаюсь. А теперь уходите.

Но уходить, к сожалению, было поздно. За дверями торгового зала послышались крики, загрохотали тяжелые ботинки. Васин и Иван переглянулись.

– Столы к проходу, – скомандовал Иван.

Поднатужившись, они секунд за десять стащили мебель и создали у двери завал. Старуха стояла у стены и совершенно спокойно наблюдала. Когда вход был перекрыт, она сказала:

– Вы все сделали правильно. А теперь оставьте оружие мне и уходите через окно.

– Ну, уж нет! – возразил Иван. – Ты, мать, спасла нам жизнь. Мы должны как минимум оттянуть твою смерть.

– Они ничего мне не сделают, – настойчиво повторила старуха. – Давайте пистолеты и уходите...

Ее слова заглушили сильные удары в дверь, от которых посыпалась штукатурка. Иван подобрал с пола блестящий пистолет, выстрелил несколько раз, отскочил в сторону. Старуха хладнокровно залезла под юбку и достала продолговатый предмет. Разделив его на две части она разложила их наподобие вееров. Через секунду комната озарилась желтым сиянием – «вееры» превратились в работающую переноску.

– Не теряйте времени, – раздраженно приказала старуха. – Вы же видите, я могу уйти в любую минуту.

Дверь уже трещала. Пока ее сдерживали только приставленные столы.

– Эх, черт! – воскликнул Иван и подбежал к окну.

На улице уже рассвело. Над горизонтом проявились могучие угловатые горы. Их подножия были окутаны туманом, и казалось, что они парят в воздухе. На первый взгляд до горных вершин было недалеко. Но Васин знал, что это впечатление обманчиво. По его прикидкам, до хребта было километров тридцать.

– Давай сюда, здесь можно слезть, – сказал Иван, открывая окно.

Старуха бесцеремонно забрала у него пистолет и стреляла на звук после каждого удара в дверь. Благодаря ее стараниям молотить теперь стали гораздо реже и неохотнее.

Вслед за Иваном Васин вылез на ржавый карниз, скользкий от утреннего тумана. Сектантам, похоже, надоело ломать ноги о дверь и они вспомнили про свое оружие. По стенам защелкали пули, звякнуло разбитое стекло.

– Держись, бабуля... – бормотал Иван, ставя ноги на выемки и неровности стены. Васин полз за ним, первый раз в жизни пожалев, что он не муха.

– Надо было тебе и свой пистолет ей дать, – проговорил Иван.

– Еще чего! Мне за него отчитываться.

Они спрыгнули на тротуар и огляделись. Где-то далеко раздавались раскаты грома. Земля немного дрожала.

– Туда! – определил Иван и побежал первым, прячась за грудой гнилых ящиков.

– Постойте! – раздалось за спиной.

– Быстрей! – крикнул Иван Васину. – Не отставай же...

Васин все же обернулся.

– Иван, постой, это свои!

Оказалось, их догоняет лысый машинист. Похоже, после визита в кафе он был «тепленький», но держался бодро.

– Куда вы пропали? Я вас ищу по всему магазину.

– Нас все ищут, – сказал Иван. – Где твоя развалюха? Давай скорее, ехать придется очень быстро.

Казалось, никто не заметил, как они запрыгнули в свой обшарпанный вагончик. Машинист быстро разогнал его до приличной скорости. Глаза его горели, как у автогонщика на финишной прямой.

– Кажется, можно покурить, – с облегчением сказал Васин.

– Теперь, наверно, можно, – кивнул Иван, переводя дыхание. И вдруг вскочил. – Эй, ну-ка, посмотри!

Васин посмотрел. Метрах в ста пятидесяти за ними мчались два вездехода на больших круглых колесах.

– Дай пистолет, – потребовал Гирин.

Васин молча протянул ему свое оружие. Иван прицелился, но потом опустил пистолет.

– Невозможно прицелиться – трясет. Не хочу даже патроны тратить.

– Не догонят! – весело крикнул машинист. – Сейчас камни пойдут, они там все машины поразбивают.

Горная стена медленно приближалась, нависая над равниной. Вездеходы отставали. И вдруг дрезина начала замедлять ход. Через пару минуту она остановилась.

Машинист повернул к ним перепуганное лицо.

– Нельзя дальше ехать! Там земля плывет.

Васин метнулся к окну, но ничего не разглядел. Где-то далеко только немного колыхался воздух.

– Гони туда, – решительно сказал Иван.

– Зачем это? – испуганно спросил машинист.

– Гони, тебе говорят! Скорей, нас догоняют!

Дрезина вновь начала набирать скорость. Через несколько минут Васин понял, что значит «земля плывет».

Перед ними расстилалась безбрежная река, состоящая из земли и камня – дрожащая, колыхающаяся, медленно куда-то ползущая. Земля двигалась! Зрелище было жутким – что может быть страшнее ожившей тверди?

Впереди торчали в небо обрывки искореженных рельсов. Путь для дрезины обрывался.

Они выскочили из вагона и пробежали несколько десятков метров пешком. Граница между ползущей и неподвижной землей представляла из себя неширокую щель, в которой шевелились, шуршали, перекатывались мелкие камешки и кусочки глины.

– Нужно прыгать, – сказал Иван.

– С ума сошел?! – взвился машинист.

– Ты можешь оставаться, – пожал плечами Гирин и кивнул Васину. – Прыгай прямо за мной и ничего не бойся.

Он разбежался и легко перелетел через бурлящую каменную кашу на поверхность плывущей земли. Васин мысленно перекрестился и ринулся за ним. Перепрыгнув через щель, он, не удержавшись, завалился на спину. Но нашел в себе силы и мужество, чтобы вскочить и побежать за Иваном. Машинист все же не решился оставаться один и прыгнул за ними.

Земля была неровной. То и дело на ней вспухали холмы и курганы или с оглушительным треском прорезались трещины. Ноги иногда вязли в каше сухих глиняных комочков. Иван нашел укрытие в огромной треснувшей глыбе и свалился туда.

– Все! Сюда они не сунутся.

Васин примостился рядом, со страхом ожидая, когда камень сдвинется с места и размажет их по земле. Следом подоспел и машинист.

– Зачем я с вами связался?! – простонал он.

Минут пять они просидели молча, прислушиваясь к глухим подземным ударам. Васин подумал: будь его психика послабее, он уже не годился бы ни на что, кроме психиатрической клиники. Видеть и чувствовать, как под тобой ворочается земля – оплот надежности и стабильности, – не всякому удастся пережить такое без последствий.

Машинист перевел дыхание и выполз на четвереньках из укрытия, осмотрелся.

– Все, – сказал он. – Они уже далеко. Я ухожу. Пересижу где-нибудь, а потом вернусь к вагону. Вы можете сидеть и дальше, если не боитесь. Земля прямо к горам плывет. Только не прозевайте, а то уйдете под землю и сгорите к чертям собачьим.

Он побежал между камней, приседая от испуга после каждого нового подземного удара.

– Спасибо, друг! – крикнул ему вдогонку Иван, но машинист не обернулся.

Васин чувствовал себя на грани помешательства. Пока его успокаивало только то, как держится Иван. Если Гирин спокоен – значит, еще не все потеряно. А впрочем, он всегда спокоен.

Земля стала еще подвижнее, гул и треск постепенно приближался и походил на рев. Васин выполз из-под камня и увидел, что равнины больше нет. Голые холмы с обрывистыми склонами уползали назад, а горы стали совсем близко. Их подножия, поросшие лесом, казались плюшевыми.

– Иван, по-моему нам пора возвращаться на твердь земную, – сказал он, со страхом наблюдая, как совсем рядом корежатся и наползают друг на друга целые пласты земли и камня.

– Сам знаю, что пора. Пошли, только под ноги смотри.

Идти было уже почти невозможно. Земля колыхалась теперь по всей поверхности, она вздувалась и опадала прямо под ногами, рассыпаясь кучками сухой крошки. Устоять на ногах было трудно. Васин расцарапал себе все ладони и отбил колено. Ивану пришлось не лучше.

Наконец, они достигли «берега». Неподвижная земля вздымалась над ними стеной, быстро убегая назад. Казалось невозможным достигнуть ее, не свалившись в преисподнюю, где тебя перемелет, перетрет смесь земли и камня.

– У нас только один выход, – сказал Иван. – Разбежаться, прыгнуть на обрыв и вцепиться в корни. И держаться, несмотря ни на что.

– Рискованный трюк.

– А что тут вообще не рискованно. Побыстрее собирайся с мыслями, земля уходит вниз.

Они выбрали относительно ровную площадку, на которой не было камней и трещин, и принялись ждать, когда появится удачное место, чтобы прыгнуть. Васин раздумывал, как здесь можно разбежаться, если даже устоять на ногах удается не больше минуты.

– Вон, смотри! – крикнул Иван. – Видишь? Подходи ближе, прыгать будем одновременно.

Васин увидел, что они приближаются к могучему дереву, цеплявшемуся за самый край «берега». Глина под ним осыпалась, и борода спутанных корней свисала глубоко вниз, гладя ползущую каменную массу.

– Не прозевай! – предостерег Иван. – Да брось ты свою сумку..

Но Васин сумку не бросил, а лишь закинул за спину, чтоб не мешала.

О том, чтобы разбежаться, не было и речи – малейшее движение земли могло сбить с ног, и тогда драгоценные секунды будут упущены. Васин взял «низкий старт» – пригнулся, расставил ноги для устойчивости и напрягся, превратив тело в туго сжатую пружину. Когда до путаницы корней оставалось полтора-два метра, он распрямился и прыгнул.

Глина обрыва больно ударила по лицу и груди. Ничего не видя, Васин сжал пальцы и, кажется, одной рукой, вцепился во что-то прочное. Тут сбоку его сильно толкнул прыгнувший следом Иван, и он едва удержался на одной руке. Не обращая внимания на боль и резь в засыпанных песком глазах, Васин начал карабкаться вверх. Вцепившись в ствол дерева он нашел в себе силы на мгновение разлепить веки и посмотрел вниз. Иван немного отстал, Васин взял его за шиворот и потянул на себя, чтоб помочь подняться.

Иван, наконец, вскарабкался на обрыв и стер рукавом кровь с разбитого лица.

– А вовремя мы... – сказал Васин, глядя вниз.

Впереди, в какой-то сотне метров, ползущая земля вставала на дыбы, перемешивалась, как на шнеке гигантской мясорубки, содрогалась и проваливалась сама в себя, брызгая фейерверками кипящей лавы.

– Вовремя... – тихо согласился Иван. – Идем скорее отсюда. В любой момент этот обрыв тоже может «поплыть».

Спотыкаясь и хромая они поспешили подальше от взбунтовавшейся тверди, взбираясь по каменным грядам, украшенным кое-где полуживым кустарником. Горы были совсем рядом, они уже нависали над головой, заслоняя половину неба. Шум и треск ползущей, ломающейся земли постепенно стихал за спиной.

– Никак не могу понять, где мы, – сказал Иван. – Ты карту взял?

– Забыл, – честно признался Васин.

– Я тоже забыл.

– Может, покурим?

– Подожди... Сейчас залезем на этот откос, посмотрим, что там наверху, и тогда отдохнем.

Из последних сил они вскарабкались по сыпучим камням, продрались сквозь полосу сухого кустарника и неожиданно вышли на окраину огромного бетонированного поля. Неподалеку стояли покосившиеся деревянные столбики, обмотанные насквозь ржавой колючей проволокой. Васин увидел на одном из столбиков прибитую табличку. Он подошел и стер пыль. Открылись полустершиеся буквы:

«НА ТЕРРИТОРИИ КОСМОДРОМА КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩАЕТСЯ КУРИТЬ И ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ЛУЧЕВОЙ СВАРКОЙ»

– А ты говоришь, покурим... – вздохнул Гирин.

– Вспоминай, было это на карте?

Иван с сомнением покачал головой.

В середине бетонного поля громоздились какие-то неуклюжие ржавые конструкции. А где-то бесконечно далеко, на другом конце, виднелось несколько построек. Но даже отсюда было заметно, что все они наполовину разрушены.

– Ну, что, обойдем или двинем напрямик? – спросил Васин.

– Пойдем прямо, – пожал плечами Иван. – Заодно и поглядим. Сдается мне, что это космические корабли. Интересно... Они перешагнули через змеящуюся в траве колючую проволоку и зашагали по бетону, растрескавшемуся в мелкие камешки. Здесь было очень тихо, казалось, даже ветер не залетает сюда. Лишь гул плывущей земли слабо доносился откуда-то сзади. Ближе к середине стали часто попадаться разбросанные детали, куски железа, битое стекло.

– Иван, смотри! – воскликнул вдруг Васин.

В десятке метров от них валялась черная труба, похожая на гранатомет. Она была очень старая, но почерневшие иглы в передней части по-прежнему грозно целились в пустоту.

Васин подобрал разрядник, повертел в руках. Попробовал выщелкнуть прицельный экран, но тот застрял в грязи или ржавчине.

– То, что мы искали, – сказал Васин. – Такая же штука была у «цыгана». Это и есть тот самый «тубус».

– Смотри, вон еще, – увидел Иван.

И чем дальше они шли, тем чаще им встречались разбросанные на пути разрядники. А возле одного из мертвых звездолетов их была целая груда. Они высыпались из его треснутого чрева и так остались лежать, покрываясь наносами песка и пыли. Большинство были ржавыми и помятыми, но некоторые, запакованные в мягкую упругую оболочку, выглядели вполне исправными.

– Испытаем, как оно работает? – предложил Васин.

– Не надо. Никогда не трогай незнакомые предметы.

В этот момент они услышали далекий крик. Иван первый заметил, что рядом с группой построек на краю космодрома стоит какой-то человек и машет им руками.

– Это еще кто? – проворчал он.

– Сходи и посмотри, – пожал плечами Васин.

Но человек потерял терпение и двинулся к ним сам. Он бежал, быстро перебирая ногами, и продолжал кричать.

– Не трогайте ничего! Это нельзя трогать! – удалось наконец разобрать слова.

Вскоре Васин смог рассмотреть незнакомца. Это был пожилой невысокий человек, одетый в засаленную кепку-бейсболку и потертый комбинезон со множеством карманов.

– Не трогайте здесь ничего! – повторил он, с трудом переводя дыхание, когда подошел совсем близко. – Вы кто такие?

Васин молчал. Иван выдержал небольшую паузу, оглядывая незнакомца, потом сказал:

– Мы из гарнизона.

– Ну и чего вам здесь надо?

– Сказано тебе, отец, из гарнизона. Работаем. А ты кто такой? Сторож?

– Узнаете, кто такой.

Незнакомец сердился, но было видно, что ему просто хочется поболтать с новыми людьми и показать себя.

– Не сторож, а смотритель, во-первых, – продолжал он. – И нечего ходить по запретной зоне. Утром насилу пещерников прогнал, а теперь вы вот...

Васин с Иваном переглянулись. Дело принимало интересный оборот.

– Пещерников? – вкрадчиво переспросил Иван. – А вот прим-агент из столицы как раз пещерниками очень интересуется.

Васин кивнул, придав лицу солидное выражение.

– Ну так что, отец, поболтаем?

* * *

Смотритель жил в одном из полуразрушенных зданий. Изнутри его жилище выглядело более привлекательно: он замазал щели глиной, натащил великое множество старой мебели и всякого барахла. Смысл своего существования он объяснял так:

– Место нехорошее. Здесь и топливо токсичное, и радиация... Незнающие люди придут, потом мучиться будут. Иногда мальчишки из английской деревни прибегают, так я их хворостиной гоню. Но мальчишки редко, далеко бегать, а вот камнееды – считай, каждый день. Я бы их не трогал, пусть себе травятся, но ведь так и норовят, черти, в дом залезть, утащить чего-нибудь.

Васин и Иван единогласно решили, что имеют полное право потратить полчаса на отдых. Тем более, что беседа о пещерниках обещала быть содержательной. Они сидели за низким столиком со стеклянной крышкой и пили кофе из полированных металлических стаканчиков. Смотритель рассказывал про те времена, когда здесь еще садились звездолеты. Сам он этого не видел, но слышал множество историй от деда.

– Может, винца? – предложил он.

Иван покачал головой.

– Не стоит. У нас еще дел много. А он вообще не пьет – желудок больной.

Старик понимающе кивнул, встал и скрылся в соседней комнате. Иван сразу придвинулся к Васину.

– Ну, когда его колоть будем? Сразу фоторобот покажешь или сперва подготовим почву?

– Думаю, нужно не торопиться. Пока просто поговорим, лишняя информация не помешает.

Смотритель вернулся с глиняной фляжкой.

– Что ж сразу не сказали про больной желудок? У меня бальзам есть, – он протянул сосуд Васину. – На, глотни. Потом обожди чуток и еще раз глотни.

– Спасибо... – пробормотал Васин, вопросительно глянув на Гирина. Тот уверенно кивнул – пей.

Бальзам был мягким и сладковатым, как концентрированное молоко. Васин скромно пригубил и отставил фляжку в сторону.

– Скажи-ка, отец, ты хорошо пещерников знаешь?

– Да как не знать, мы ж почти соседи.

– Что они за люди? Чего от них ожидать?

– Нашли, о чем говорить! Если уж прим-агенты всякой вшивотой интересуются, то значит, дожили, хуже некуда...

– И все-таки, как с ними общаться?

– А вот так! – смотритель кивнул на поцарапанный дробовик, прислоненный к стене рядом с кроватью. – Дикие они. Совсем как обезьяны. Но соображать умеют. Сюда раз приезжали эксперты из столицы, так пока они тут с приборами ползали, пещерники у них вездеход угнали. Сами разобрались, как включать, и уехали!

– Ну а опасные они? Людоедством, например, не занимаются?

– Да нет... Я-то по их деревням всегда спокойно ходил. Но это до поры. Пока их не трогаешь.

– Что им нравится? Чем их задобрить можно или купить?

– А все им нравится, что и тебе. И одежда теплая, да и пожрать они не дураки. Вот только как вы говорить с ними будете? Я-то их язык чуть разбираю, да и то не всегда понять могу, что они лопочут.

– У них язык свой? – упал духом Васин.

– Да, что-то вроде... – смотритель произнес несколько непонятных слов.

– Похоже на французский, – неуверенно проговорил Иван.

– А ты откуда французский знаешь? – хмыкнул Васин.

– Потом расскажу...

– Ладно, – Васин приготовился к самому главному. – Скажи, отец, это лицо тебе знакомо?

Портрет «цыгана» порядком поистрепался за время странствий, но его глаза по-прежнему светились холодным пламенем.

– Известная личность, – усмехнулся старик.

Васин и Гирин одновременно подались вперед.

– Нарисовано, правда, не похоже, – продолжал смотритель разглядывать портрет, – но глаза здесь только у него такие.

– У кого? – взмолился Васин.

– Имена у них чудные... Свои его зовут Цуто. Он у меня часто появляется, их деревня тут близко – часа четыре ходу. Очень интересуется тем добром, что здесь валяется. Сообразительный, змей. Не такой, как другие.

– А какой?

– Вся эта братия людским вещам цену не знают. Что найдут поярче на помойке, то на себя и пялят. А этот другой. Одежду где-то берет новую, добрую – такую, что я себе достать не могу. Откуда-то у него еда хорошая, я такой и не видел никогда. Все в баночках, в коробочках, в пленочке. Я было пытался у него расспросить, откуда такое добро, но он хитрый, змей, молчит. Только скалится и лопочет что-то.

Гирин и Васин понимающе переглянулись. Им было совершенно ясно, где «цыган» может брать хорошие вещи и за что с ним расплачиваются вкусной едой.

– Думаю, разбойничает он, – продолжал смотритель. – Да и то ведь, надо знать, где разбойничать, чтоб таким добром разжиться. Оружие у него появилось, какие-то штуки непонятные... Вообще, отчаянный парень. Я раз видел, как они дрались между собой. Вроде, кресло от пассажирского салона не поделили. Он – как зверь, никто с ним не сладит. А вы им по этой части интересуетесь?

– Может быть... – загадочно улыбнулся Васин, поощряя разговорчивость собеседника.

– Если что узнаете – мне скажите. Без новостей тяжело одному жить.

Старик вдруг прислушался к чему-то, озабоченно нахмурил брови и вышел из комнаты, пообещав скоро вернуться.

– Значит, Цуто... – задумался Васин.

– Выпей бальзама еще, – посоветовал Иван.

– Думаешь, поможет?

– Всем помогает, а ты что, хуже других?

На улице послышался какой-то гул. Но это был не шум двигающейся земли, это напоминало звук мощного двигателя.

Васин хлопнул себя по лбу.

– У нас же сигареты есть! Вот что значит не курить столько времени – совсем из головы вылетело.

– Ну, давай закурим, – согласился Гирин без особого энтузиазма.

Но закурить они опять не успели. В комнату забежал смотритель – возбужденный, как будто только что увидел живьем настоящего черта с рогами.

– Ну и денек сегодня! – с ходу выпалил он. – Сначала вы пришли, а теперь вертолет над полем пролетел!

– Вертолет?! – Васин даже вскочил.

– Ну да! Сроду здесь никто не летал и не ездил, а тут целый вертолет.

– Куда он мог полететь? – почти крикнул Гирин.

– Так в том и дело, что некуда. В ту сторону только горы, и никого нет, кроме пещерников.

Васин поднялся и выглянул за дверь. Отсюда хорошо был виден удаляющийся вертолет. Он летел не по прямой, а шатался в стороны, будто искал кого-то. Впрочем, Васин прекрасно знал, кого он ищет.

– Это за нами, – уверенно сказал он, вернувшись в комнату через минуту.

– А если нет? – равнодушно ответил Гирин.

– Никаких «если». Я чувствую. Нам нужно идти.

– Ладно, подожди. Отец, рассказывай дальше, – попросил Гирин.

– По долине не ходите, – говорил смотритель, продолжая начатый без Васина рассказ. – Там земля утекла, осталось нефтяное болото. Да и поймают вас, если это по вашу душу. Идите тропой по склону. Хоть неудобно, зато не пропадете и не заблудитесь. И еще скажу – чтоб вы не пугались, на всякий случай. Там у них ночь может быть. От озера сотню шагов налево пройдешь – темно. Обратно воротишься – снова день. Это я на всякий случай говорю.

– Спасибо, отец, – подвел итог Иван и посмотрел на Васина. – Можно отправляться.

– Может, карту зарисуешь, хоть от руки.

– Не надо, я не забуду. Насчет карт и планов у меня профессиональная память. Подождем, пока вертолет совсем улетит, и двинем.

Но гул мотора почему-то стал приближаться. Скоро от него уже затряслись стекла. Васин вскочил было, но Иван схватил его за руку.

– Сиди!

Наконец, рев двигателя стал таким громким, будто винтокрылая машина опустилась прямо на крышу дома. Примерно так оно и было. Когда Иван поднялся и выглянул за дверь, он сообщил любопытнейшую новость: вертолет опустился в пятидесяти метрах и уже останавливает винты. Васин подскочил к двери и стал смотреть.

– Как они нас нашли? – процедил он.

– Они нас еще не нашли, – ответил Гирин. – Только ищут. А вариантов сколько угодно. Дом теплый, у них наверняка есть инфракрасное оборудование, чтоб определять места, где могут находиться люди. Или еще что покруче.

Тем временем двигатель затих и винты остановились. Из люка начали выпрыгивать подтянутые парни с ранцами, в черных рубашках. Кресты победно блестели и болтались во все стороны.

Иван тронул Васина за плечо.

– Ты из пистолета хорошо стреляешь?

– Ну... Так...

– Нет, «ну так» не надо. Когда всего одна обойма и несколько целей, нужно бить наверняка. Стоит только затянуть перестрелку, и твоя смерть станет делом времени. Отец, а у тебя патроны есть?

– Патроны? – испуганно переспросил смотритель. – Честно говоря... У меня штуки четыре осталось.

– Его не вмешивай, – сказал Васин. – Не забывай, что было с Лизой.

– Да... Перестрелка отпадает.

Сектанты приближались к дому, небрежно помахивая пистолетами. Их было пятеро. Они шли неторопливо, даже с ленцой, как будто были уверены в своей силе, безнаказанности и живучести. Они шли так же, как тогда у метро. Впереди шагал хорошо известный Васину Фома.

Как назло, площадка перед домом была усыпана крупными обломками камней и разнообразными железками. Васин понимал, что стоит сделать лишь один выстрел, и сектанты моментально укроются за этим мусором.

– Что будем делать? – спросил он у Гирина. – Ну, как нужно поступать в таких случаях, тебя должны были учить в армии!

– Подожди... Помнишь, тот мальчишка – как его, Данила, Демьян? – говорил, что их осталось семеро. Мальчишку старуха уработала, значит – шестеро...

– Что вы мудрите, – подал голос смотритель. – Давайте, выйду, скажу, что нет никого. Я старый человек, мне поверят.

– Ну, нет, отец. Старых они тоже убивают.

– Подожди, что ты там считал? – нетерпеливо напомнил Васин.

– Выходит, один остался в вертолете, так?

– Так. И что?

– Ничего, не мешай...

Сектанты тем временем остановились и принялись совещаться. Вероятно, обсуждали, с какого строения начинать осмотр.

– Дай пистолет, – сказал Иван. – И не высовывайся, а то все мне испортишь. Не забывай, они тебя знают.

Гирин сунул пистолет в задний карман брюк и на мгновение закатил глаза к небу, словно бы молился. А затем шагнул в дверь. Сектанты сразу напряглись. Васин внимательно наблюдал за происходящим через щель.

– Отец, заряди-ка на всякий случай дробовик и дай мне, – сказал он.

Смотритель без лишних слов выполнил просьбу. Васин сел на пол, приоткрыл дверь чуть пошире и направил туда ствол, положив его на колено для устойчивости. Теперь он наблюдал исключительно через прорезь прицела.

Увидев, что в руках у Ивана нет ничего угрожающего, сектанты расслабились. Они обступили его полукольцом, а затем Фома дернул пистолетом, требуя, чтоб Иван поднял руки. Тот сделал это без промедления. Фома опустил оружие, подошел чуть ближе и начал что-то говорить.

Васин смотрел и пытался догадаться, о чем можно так непринужденно болтать с этими людьми. И вдруг он заметил, что Иван опустил руки и полез в карман, туда, где торчал пистолет.

Васин оцепенел. Если Иван надеялся взять и уложить всех разом, то пистолет следовало выхватывать быстро, а он копался, как паралитик. Да и не смог бы он всех перестрелять – это не ковбойское кино – вокруг стояло пятеро вооруженных бойцов, и каждому было достаточно один раз выстрелить...

Но Иван медленно лез за пистолетом. Подчеркнуто медленно и неуклюже. Фома моментально поднял ствол.

А Иван только этого и ждал.

Точным, неуловимым движением он вышиб пистолет из рук командира сектантов и сильно толкнул его обеими руками, завалив на стоящего сзади.

Остальные кучей бросились на Гирина. Но он знал, что на него бросятся, и был готов к этому. Моментально присев, он провернулся на одной ноге, а вторую выставил в сторону. Двоих он подсек безукоризненно – они повалились на бетон, как мешки и остались неподвижно лежать. Иван стремительно поднырнул под третьего и, прикрываясь им, как щитом, выхватил наконец пистолет. Два выстрела прозвучали, как один, – Фома и его товарищ так и не смогли встать. Еще двое, сбитых подсечкой, тоже не шевелились – видать, подсечка была непростая.

Оставался еще один – Иван крепко держал его за волосы, приставив к голове пистолет. Не теряя ни секунды он подтащил его к люку вертолета, втолкнул внутрь и запрыгнул сам. Через несколько секунд грохнул выстрел, и обмякшее тело вылетело из люка, бряцнув крестом о бетон.

Воцарилась тишина. Васин выждал некоторое время и, с дробовиком наперевес, медленно пошел к вертолету. Возле люка он замер и прислушался.

– Заходи, не бойся, – услышал он насмешливый голос Гирина.

Васин поднялся в салон. Иван сидел, привалившись спиной к топливному баку, его бледное, блестящее от пота лицо напряженно улыбалось. У ног лежал еще живой, но раздетый до пояса сектант. Черная рубашка, жилетка с пистолетом и прочими опасными штуками валялись рядом.

– Он поведет вертолет, – сказал Иван. И вдруг заорал на Васина: – И нечего на меня так смотреть! Ты хотел из дерьма вылезти и чистеньким остаться? Это тебе не ментовка, где только с алкашами воевать нужно, понял?! Здесь кирзачом по почкам ничего не добьешься!

– Иван... – начал было Васин, но тот уже остыл.

– Извини, – он махнул рукой и замолчал.

– Эй, вы живые? – раздался нерешительный голос смотрителя.

– Живые, отец, – ответил Иван. – Собери у этих ребят оружие – пригодится. А остальное сожги.

– Может, помочь трупы убрать? – неохотно спросил Васин.

– Не надо, – махнул рукой смотритель. – Ночью лисицы унесут.

Иван поднялся и швырнул сектанта в пилотское кресло.

– Учти, ваше святейшество, я тоже умею водить эту штуку, – предупредил он. – И если начнешь выкобениваться – улетишь в этот люк, как орел, понял?

Дрожащие пальцы сектанта убедительно сказали, что выкобениваться он не будет.

* * *

Черные тучи-кляксы не размылись и не поредели, даже когда вертолет почти вплотную приблизился к ним. Было страшно, что он обломает о них свои лопасти. Васин сидел на узкой металлической скамейке, прижавшись щекой к прохладному стеклу иллюминатора, и искоса поглядывал на сектанта.

Голая спина и выпирающие позвонки внушали жалость. Особенно на фоне грубоватой обстановки пилотской кабины. Васин подумал, что с точки зрения этого парня, он и Гирин выглядят последними негодяями. Еще бы: насолили чем-то «духовному наставнику», убили всех друзей... В самом деле, в чем он виноват, этот парень? Только в том, что попал в дурную компанию?

Под брюхом вертолета плотоядно скалились горные вершины. Однажды Васин заметил шагающего недалеко человека-призрака. Он хотел расспросить об этом у Ивана, но тот сидел рядом с сектантом и следил за курсом.

Наконец он обернулся и изобразил жест, которым римляне отправляли к праотцам гладиаторов. Теперь опущенный вниз большой палец означал долгожданное снижение.

Плотные тучи ушли вверх, и от этого даже стало легче дышать. Васин боялся, что Иван убьет и этого мальчишку, который теперь исчерпал свои функции пилота и стал бесполезен.

Машина опустилась в широкой, испещренной речушками и оврагами долине. Иван первым выпрыгнул на пожухлую траву и помахал сектанту рукой.

– Чао, мальчик. Можешь возвращаться к отцу Петру. И передавай ему горячий привет.

Васин вздохнул с облегчением. Они неторопливо пошли в сторону полупрозрачных березовых зарослей. За спиной взревел двигатель, и вертолет оторвался от земли. «Куда он теперь денется?» – с жалостью подумал Васин.

– Нам придется некоторое время пройтись пешком, – сказал Иван. – Там очень неудобное место для посадки. По моим расчетам, за этой рощей должен быть какой-то провал или карьер, а в нем и деревня.

Васин умиротворенно кивнул в ответ. Березки были молодыми и очень стройными, земля под ними – ровной и чистой. Ходьба доставляла здесь удовольствие.

– Ты обещал рассказать про французский, – напомнил Васин.

– А-а, – махнул рукой Иван. – Нечего и рассказывать.

– Не скромничай. Только не уверяй меня, что теперь в военных училищах учат французскому, мазурке и хорошим манерам.

– Да нет, не учат... В другом месте учат. Видишь ли, сейчас половина населения Африки говорит по-французски.

– А ты при чем?

– А при том. Мы с бойцами много сил положили, чтобы «братские связи» с Африкой укрепить. И не только сил...

– Не понимаю...

– Чего непонятного? Тебя в школе учили, что есть в Африке отсталые режимы, а есть прогрессивные. С отсталыми нужно бороться, а прогрессивным помогать. Так вот, мы с бойцами по ночам выходили из торпедных люков в аквалангах, выбирались на берег и... помогали.

На лице Ивана ожила какая-то старая печаль.

– Знаешь, иногда вот так выходишь из воды, автомат расчехляешь и – по хижинам... Негры выскакивают, орут, автоматы хватают – такие же, как и у нас – и по нам... И вроде знаешь, что гады они, что убить могут, а все равно – такое чувство, будто по детям стреляешь. Но мои бойцы – тоже дети. Своих детей жальче. Бывало, на тренировках и подзатыльник дашь, и матюками обложишь, а они все равно, как раздолбаи. Но когда на дело шли – они в мужиков превращались. Иногда обратно мы ребят своих в шлюзах привозили. Трупы никогда не бросали. Представляешь, вчера я ему подзатыльник отвешивал, а сегодня он в шлюзе, в мокром акваланге – мертвый!

Они шли долго, но почти не устали. Затем березовый рай кончился, сменившись уродливым извилистым оврагом с крутыми глинистыми склонами.

– Вот и карьер, – пробормотал Иван. – А деревни не видно...

На дне оврага струился мелкий грязноватый ручей. Они спустились по склону и пошли вверх по течению. За очередным поворотом им открылась большая куча коричневого песка, в котором возились двое мальчишек. Дети были очень грязными, поцарапанными, они отвратительно визжали и постоянно дрались.

– Смотри! – сказал Васин, уставившись на них.

В песке мальчишки выкопали множество ям и норок разных размеров. Некоторые были прикрыты плоскими камнями. А одну, особенно большую яму прикрывал мучительно знакомый круглый предмет с рукояткой. А именно – половинка переноски.

Васин даже невольно улыбнулся.

– Пошли, – сказал он.

Заметив незнакомцев, дети еще громче завизжали и бросились наутек. Васин и Иван прошагали примерно две сотни шагов, пока не вышли на широкую песчано-глинистую площадку, заваленную мусором и отбросами. Воняло здесь настолько отвратительно, что кружилась голова. От площадки поднимался высокий ровный склон, изрытый неимоверным количеством нор, похожих на ласточкины гнезда.

Но здесь явно поработали не ласточки, потому что в любую из нор свободно пролез бы взрослый человек.

– Знаешь, – задумчиво сказал Гирин, – мне кажется, это и есть деревня. А вон и селяне

Васин посмотрел наверх и увидел, что в одной из нор мелькает чья-то косматая голова.

– Что-то тут немноголюдно.

Он не спеша приблизился к норе.

– Как насчет зайти внутрь? – полюбопытствовал Иван.

– Не очень хочется, – признался Васин.

– Мне почему-то тоже. Да и незачем, здесь почти никого нет. Слишком тихо.

Васин поднял с земли палочку и начал отдирать от подошвы какую-то прилипшую тухлятину.

– Эй, гляди-ка! – воскликнул он. – Следы!

– И что?

– Посмотри сам, тут прошла целая толпа.

И в самом деле, на влажном песке хорошо выделялись отпечатки множества ступней – как босых, так и обутых во что-то.

– Они все ведут дальше по оврагу, – сказал Иван.

– Хвалю за наблюдательность. Как ты догадался?

– Да ну тебя... Пошли, посмотрим, куда они ушли.

По мере продвижения склоны оврага становились ниже, обрастали кустарником и молодыми цепкими деревцами. Скоро растительность почти сгладила безобразность этого места. Овраг стал неглубоким, лишенным обрывистых участков.

– Кажется, мы пришли, – сказал Иван.

Недалеко, в спутанных ветвях высокого кустарника, прятались несколько древних строений из грубого камня. По-прежнему вокруг было безлюдно. На этом месте следы кончались, поскольку дальше шла жесткая упругая трава.

Когда до строений оставалось не больше десятка шагов, Васин услышал какой-то гул. Это не было похоже на шум тектонических процессов. Казалось, кто-то прикрыл плотным одеялом целый стадион в разгар матча.

– Слышишь?

– Слышу, – отозвался Иван. – Но это где-то далеко.

Строений было пять. Они представляли из себя пустые коробки со сводчатыми крышами, невероятно старые, но сработанные очень добротно, а потому все еще крепкие. Два из них были пусты, если не считать разбросанных там гнилых веток, костей и обрывков истлевшей одежды. А вот вход в третье был аккуратно заделан прочными упругими ветками, сплетенными между собой. Иван сразу же испробовал эту загородку на прочность и показал, что для него она слабовата – ветки хрустнули, разъехались открывая небольшой лаз.

Внутри лежали переноски. Их тут были десятки, причем неиспользованные: оба диска плотно прилегали друг к другу. Они лежали стопками вдоль стен, валялись на полу.

Иван взял одну в руки, осмотрел со всех сторон.

– Ну, что? Сможем мы сами включить эту штуку?

– Попробуй развести их в стороны, – посоветовал Васин. – В рабочем положении одна должна лежать на земле, другая – висеть над ней. Да ты и сам видел на крыше...

Однако сколько Иван ни старался, сколько ни напрягал свои могучие мышцы, ему не удавалось добиться от переноски каких-то изменений. Он и растягивал диски, и пытался крутить в одной плоскости, и даже бил о каменную стену – все было бесполезно.

– Слушай, – отдуваясь сказал он, – нужно искать этого... Как там его?..

– Цуто, – припомнил Васин.

– Ну да. Пойдем посмотрим остальные домики.

В самом большом строении они нашли широкий ход под землю. Стало ясно, что шум сотен голосов доносится именно оттуда.

– Сдается мне, что без ползанья по норам не обойтись, – сказал Иван.

Васину очень не хотелось лезть в подземелье, набитое орущими людьми. Настолько не хотелось, что он готов был открыто признать себя трусом.

– Зачем туда лезть? – сказал он. – У нас еще полно времени, гораздо безопаснее посидеть здесь и подождать пока они сами вылезут или успокоятся.

– А если не вылезут? Запомни на всю жизнь – когда судьба дает тебе несколько лишних часов для спасения своей шкуры, не вздумай разбазаривать это время. Никогда не расслабляйся – отдохнуть можно будет и дома.

Васин еще раз посмотрел в темноту подземелья, и вид у него стал такой несчастный, что Гирин сжалился.

– Ладно. Давай пистолет и жди меня. Кстати, пока можешь покурить.

– Ну уж нет! – возмутился Васин. – Если нужно лезть в пекло – полезем вместе. А потом вместе покурим.

Из дыры в земле шел душный воздух и запах копоти. Иван двигался первым по абсолютно темному наклонному тоннелю, держась рукой за стену. Наконец, впереди забрезжили багровые блики, людской шум стал слышен отчетливее. Еще несколько шагов – и взору открылся огромный каменный зал, слегка освещенный неизвестно чем. В полумраке кричали, прыгали и метались люди. Появление Васина и Гирина пока никто не заметил.

В дальнем конце зала из ниши в необработанной каменной стене смотрела на происходящее здесь безумие ярко освещенная золотая статуя с четырьмя расставленными руками.

– Да вот же он! – чуть не крикнул Васин.

Гирин покрутил головой и наконец увидел среди грязных косматых людей, завернутых в какую-то рванину, стоящего особняком «цыгана». Его глаз не было видно, но зато он единственный здесь был одет в белые кроссовки, вельветовые брюки и кожаную куртку-»косуху». Этот щегольский, хотя и вымазанный глиной, наряд смотрелся довольно смешно на его сутулой, почти обезьяньей фигуре, но вполне соответствовал описанию смотрителя.

Вдруг свет стал меркнуть. Потихоньку унялся и шум голосов. Зал начали озарять короткие, но очень яркие вспышки. Сначала они были редкими, затем периодичность их участилась. Одновременно под сводами зала прокатился гул, как будто рядом раскручивала колеса большая тяжелая машина.

И вдруг статуя ожила. Она поводила своими золотыми руками, наклоняла голову, поворачивалась в разные стороны, исполняя нелепый дикий танец. Колышущееся море пещерников встретило его сумасшедшим визгом.

Васин наклонился к Ивану и тихо спросил:

– Это что – робот?

– Да ну... Что-то вроде кукольного мультика. В стене спрятана карусель, по всей окружности стоят эти четырехрукие болваны, все в разных положениях. Колесо крутится, свет мигает – вот и кажется, что статуя живая. Я уже видел такие штуки в...

Но договорить Иван не успел. Бешеная толпа вдруг сорвалась и бросилась выходу. Васин едва успел отдернуть Ивана в сторону, чтоб его не затоптали исступленные посетители подземного храма.

– Мы его упустим! – закричал он. – Не упускай его из виду.

Но, к счастью, Цуто не торопился выбежать вместе со всеми. Он стоял у стены и насмешливо наблюдал, как его соплеменники мнут друг другу бока. В сиянии ярких вспышек это выглядело особенно впечатляюще. Когда сутолка у входа утихла, он не спеша двинулся туда.

– Что будем делать? – просил Васин.

– Молчи и не мешай, – отмахнулся Иван.

Васин остался доволен ответом. Если Гирин берет дело в свои руки, значит, беспокоиться не о чем.

Они незаметно преследовали «цыгана» в темном коридоре, ориентируясь только на слух. Когда до выхода оставалось десять-пятнадцать метров и стало возможным различать силуэт, движущийся впереди, Гирин шепнул:

– Ну, пора... – и быстро пошел вперед.

Приблизившись к Цуто на три шага, он деликатно кашлянул в кулачок и спросил:

– Молодой человек, который час?

И обрушил свой кулак на голову оторопевшего «цыгана». Удар был таким тяжелым, что Васин засомневался, останется ли жертва в живых. Но Цуто только изогнулся кошкой отпрянул назад и, быстро собравшись с силами, бросился на Ивана.

В своей жизни Васину приходилось встречать много ситуаций, где один или несколько человек пробовали себя в искусстве искалечить ближнего своего. Но такое он видел впервые. Цуто превратился с смерч – стремительный, визжащий, царапающий и бьющий без пощады. В его действиях не было логики или выучки, а только свирепая ярость и злоба.

Первые секунды Васин оцепенело наблюдал, как человек превращается в животное. Но как же дико было видеть животное в человеческом теле и одежде!

Ивана нужно было как-то спасать. Васин подскочил ближе, но он не знал, как подступиться к темному, исходящему злобой клубку, грозящему изувечить каждого, кто посмеет прикоснуться.

Иван явно пытался что-то сказать Васину. Он успевал лишь открыть рот, и тут же вновь уходил с головой в битву.

– Не лезь... – наконец разобрал Васин. – Не лезь... Готовь ремень...

Васин удивился – пороть он, что ли, собрался этого Цуто. Но Гирин зря говорить не станет. Поэтому Васин без промедления начал расстегивать пряжку.

Он суетился, путался, никак не мог справиться с собственными пальцами, а когда покончил с этим занятием, Гирин уже перехватил инициативу. Грубыми, простыми ударами он отбрасывал врага к стенке тоннеля. Тот огрызался, пробовал прикрыться или вывернуться, но уже не мог держать напор. Наконец, Иван свалил «цыгана» на пол и насел сверху.

– Ремень!

Васин поспешно бросил ему в руки что требовалось. Стягивая «цыгану» руки, Иван тяжело дышал. Даже не дышал, а хрипел. Васин впервые видел друга таким измотанным.

– Он... Он, как зверь, – проговорил Иван. – Зверя нужно пинать и душить, больше никак... Жалко, я не сразу понял это.

Через минуту, придя в себя, Гирин уже улыбался.

– А хорошо, что мы не курили. У меня дыхалка бы не выдюжила. Пойди посмотри, есть кто наверху?

На поверхности было пусто. Беснующаяся толпа куда-то скрылась. Но земля вела себя неспокойно. Вновь раздавался угрожающий гул и со склонов иногда скатывались мелкие камешки. Небо, казалось, почернело еще больше, тучи опустились и царапали свои утробы о голые утесы и вершины.

Иван привалил пленника спиной к стене одного из строений и внимательно осмотрел с головы до ног. При дневном свете дисгармония между его щегольскими кроссовками и нечесаной головой, по которой ползали насекомые, казалась еще более резкой. Васин, правда, особой брезгливости не испытывал. В своей практике ему приходилось доставать из подвалов и теплотрасс куда более запущенных представителей рода человеческого.

Иван четко и раздельно произнес несколько слов на французском, безжалостно портя его среднерусским акцентом. Цуто в замешательстве смотрел ему в рот, реагируя на каждое слово, но не понимая ни одного. Гирин предпринял еще несколько попыток найти с ним общий язык. «Цыган» не понимал. Было видно, что это пугает его – ведь не разобрав, что хочет сильный, можно навлечь на себя его гнев.

Васин пока помалкивал. Момент был слишком важный, чтобы лезть с никчемными разговорами, ничего дельного он сейчас посоветовать не мог. Цуто всеми своими скромными средствами изображал готовность служить, лишь бы его не наказывали. И вдруг он разразился длинной неразборчивой тирадой. Гирин внимательно выслушал и повернул к Васину разочарованное лицо.

– Это не французский, – сказал он. – Это его остатки.

– Неужели совсем ничего нельзя понять?

– Нельзя понять цвет перьев петуха по вкусу сваренного из него супа. Это то же самое. Мы не поймем друг друга.

Васин не ответил. Он поднялся и принес одну переноску, бросил ее перед пленником.

– Побробуй хотя бы жестами объяснить ему, что это нужно включить.

Но Цуто при виде переноски изменился в лице, снова что-то горячо заговорил, проявляя священный ужас.

– Я сейчас буду использовать «детектор лжи», – угрюмо сообщил Иван.

Васин понимал, что ничего другого и не остается. А впрочем, и это тоже было бесполезно. «Цыган» действительно не понимал, чего от него хотят. И самое страшное, судя по его развитию, он даже и не знал, как включается темп-батарея. Не исключено, что за него это делали другие...

– Ну, придумай что-нибудь! – воскликнул Иван. – Ты же опер. Сплети какую-нибудь оперативную комбинацию.

– Давай сделаем так, – сказал Васин после короткого раздумья. – Запрем его в одном из этих склепов вместе с переноской.

– И что? – И то. Что бы ты сделал на его месте? Можешь не отвечать – ты бы постарался удрать любыми средствами. А куда ему удирать, если рядом переноски? Ему придется включить одну!

– Кажется, начинаю понимать... Выдумка на редкость глупая, но может подействовать. А если он удерет не туда, куда нам нужно?

– Больше ему некуда. Командующий сказал, что из этой реальности есть только один стабильный канал. И ведет он на крышу, рядом с больницей, где догорает Родион Терентьевич.

– Ага... – к Ивану начал возвращаться оптимизм. – Как мы все это организуем?

– Легко! Будем наблюдать за ним в щель. И как только он включит переноску – ворвемся и... Ну, и сам понимаешь. В крайнем случае, хотя бы посмотрим, как он ее включает.

Васин замолчал и с подозрением посмотрел на Цуто. А что если он понимает русский язык? Вот смеху-то, если он только что узнал, как его собираются обхитрить.

Гирин вскочил на ноги.

– Давай!

Цуто безропотно позволил ввести себя в склад переносок. Перед тем, как затолкнуть его внутрь, Васин достал пистолет и задумчиво покрутил его на пальце – чтобы пленник понял, что ему остается только одно – убежать. После этого Гирин снял с рук «цыгана» ремень.

– Главное – войти в переноску сразу вслед за ним, – сказал Васин Ивану. – Если замешкаемся – она может как-то не так сработать и нас выбросит вообще черт знает куда. Все, теперь сидим и ждем...

Он прильнул глазом к отверстию в сплетенных прутьях, а Иван тем временем осматривал все заграждения, прикидывая, сможет ли он выбить их одним ударом.

«Цыган» сидел у стены тихо, поглаживая пальцами ушибы на теле. Похоже было, что он не собирается бежать. Но пока Васин относил это за счет природной хитрости пленника и успокаивал себя этим.

Через минуту он тронул Гирина за плечо.

– Последи за ним. Я ремень в штаны вдену – а то свалятся в самый роковой момент.

Он отошел на несколько шагов от входа и занялся своими штанами. Спутанные толстые стебли под ногами проминались и пружинили, как металлическая стружка. Васин нащупал в кармане непочатую пачку сигарет. Кажется, наступил, наконец, подходящий момент закурить. Он достал зажигалку, снял с пачки полиэтилен...

И тут раздался ликующий крик Гирина.

– Саша, сюда, она заработала!!!

Иван с размаху обрушился на древесную загородку. Она рухнула, и Васин тоже заметил, что в глубине строения разгорелось знакомое желтое сияние. Позабыв про сигареты, он двумя прыжками влетел в дверной проем. Однако нога зацепилась за какой-то корень или стебель, и Васин самым позорным образом растянулся на замусоренном полу, рассадив себе щеку.

– Глазам своим не верю! – раздался отвратительно знакомый голос. – Надо же, как мы вовремя!

Васин поднял глаза и сначала увидел Цуто, который почему-то спокойно стоял у стены. Но теперь голова его была гордо поднята. И на это имелась веская причина.

В центре каменной комнаты рядом с работающей переноской стоял не кто иной, как Петр Николаевич Глинский. Конечно, он был не один – его тыл прикрывали трое самоуверенных сектантов с настороженно поднятыми стволами автоматов. В одном из них Васин узнал того самого бедолагу, которого они отпустили с вертолетом.

Гирин стоял чуть в стороне с заведенными за голову руками. Он с грустью смотрел на противников и, наверное, прекрасно понимал, что теперь уж одурачить их не удастся.

– Какая волнующая встреча, товарищ майор, – усмехнулся Глинский. – Прежде чем встать, потрудитесь двумя пальцами левой – обязательно левой! – руки достать свой пистолет и положить на пол.

Васин посмотрел на Гирина. Тот глядел в сторону.

– Хорошо, – порадовался Глинский, когда исполнили его просьбу. – А теперь давайте выберемся из этой мрачной коробки и продолжим беседу на природе.

Васина и Гирина поставили лицами к стенке, заставив упереть в нее руки. Сектанты действовали на удивление осмотрительно: не отставали, чтоб в крайнем случае можно было стрелять, не целясь, но и не подходили слишком близко, лишая Ивана шанса провести какой-нибудь хитрый трюк.

– Итак, граждане сыщики, у вас есть несколько минут, чтоб порассуждать на столь любимую вами тему, как неотвратимость наказания, – завелся Глинский. – Александр, я обещал вас найти – и нашел, разве не так?

– Ничего, что я к вам спиной? – отозвался Васин на раздражающее кривлянье Глинского.

– Вы навредили лично мне, моему бизнесу, – продолжал тот, – вы убили несколько моих мальчиков. Это не мелочи! Вы уж не взыщите, но при всем моем великодушии, я не могу оставить это просто так.

Васин искоса взглянул на Ивана. Тот стоял неподвижно, как изваяние, глядя в стену абсолютно опустевшими глазами.

– Но даже в столь сложной ситуации у вас может быть один относительно благополучный исход. Все дело в маленькой вещице, которую вы умудрились украсть в Институте магнетизма, помните? Отдайте ее мне или скажите, где вы ее спрятали. И тогда я оставлю живыми и вас, и вашего друга. Но только здесь. И речи быть не может о том, чтобы вернуть вас в исходную точку. Не хватало мне лишних хлопот с вами там... Подумайте, стоит ли эта пустяковина жизни?

– Отдай, – прошептал Иван.

– Врет, – тихо ответил Васин. – Все врет, не верь.

Затем он позволил себе повернуться и сказал:

– Нет у нас этой пустяковины. Я отдал ее сотруднику Департамента. Ищите в Москве.

Автоматы чутко проследили за всеми движениями и поворотами Васина. Малейший резкий ход – и смазанный механизм заработает, выбрасывая в сторону пустые гильзы. Думать об этом не хотелось.

Глинский отреагировал на его слова спокойно.

– В таком случае у меня не остается стимула позволять вам жить, – сказал он и пожал плечами. – Поймите меня правильно. Вы для меня очень мелкие фигуры и почти не имеете значения. Я занимаюсь столь серьезными делами, что любая возня под ногами вызывает только раздражение. Что вы делаете, когда назойливый комар мешает вам, скажем, читать. Правильно... Да еще и ваше дурацкое упрямство, совершенно бестолковое. Вы думаете, что остановите меня, если укроете эту дурацкую магнитную карточку? Ни в коем случае. Просто будут небольшие неудобства – вот и все. Ну, сегодня, например, по вашей милости, я не смог попасть сюда сразу из своего дома и пришлось сделать несколько... э-э-э... пересадок, скажем так. Но я не понимаю, что вами движет? Вы фанатики? Просто удивительно: жить осталось считанные минуты, а они все еще играют в пионеров-героев...

Большую часть этого страстного монолога Васин пропустил мимо ушей. Да и станет ли человек в такую минуту слушать всякую ерунду? Васин думал, что нет ничего ужаснее хладнокровного расстрела. У него никак не укладывалось в голове: да как это может быть, что какой-то бессловесный истукан с крестом на шее жмет своим пальцем на маленькую изогнутую детальку, из ствола вылетают несколько крошечных заостренных кусочков металла – и все! Останутся эти унылые каменные сараи, останутся грязные оборванные пещерники, где-то Михалыч будет поливать свои кактусы, Юлька будет учить свой немецкий, Сливко обсасывать боевые характеристики очередной машинки для убийства – и все это без тебя. Все будет идти своим чередом, но без тебя!

– Саша, – едва слышно проговорил Иван. – На счет три падай на землю. Я попробую что-нибудь сделать. Ты постарайся помочь...

Это было сказано таким безжизненным голосом, что Васин понял – Иван не знает, что делать. Это просто попытка встретить смерть не жалким покорным существом, а воином. Даже не предложение, а вопрос – стоит ли?..

– Не стоит, – честно сказал Васин.

– Почему?

«Почему...» Глупый вопрос. Даже не вопрос, а просто набор звуков, призванный заглушить вой собственного страха и бессилия.

Гул земли усиливался, пульсировал, как будто кто-то бил изнутри в земную кору исполинским молотом. На его фоне монотонно звучал голос Глинского, говорящего что-то про смерть, справедливость, неизбежность...

– Не стоит, – сказал вдруг Васин совершенно другим тоном.

– Почему?

– Посмотри на свою руку.

На руке Ивана по-прежнему темнела коробочка на часовом ремешке – детектор гравитации, подаренный командующим. Красная точка мигала часто-часто, иногда замирая, готовясь вспыхнуть и остаться светиться.

У Ивана перехватило дух от волнения.

– Держись за камни, – сказал он. – Не отпускай ни в коем случае.

– ...вот и все, чего вы добились, – продолжал заливаться Глинский, – я остаюсь при своих делах, а вы остаетесь ни с чем... – и вдруг голос его осекся: – О, черт!

Следующий подземный удар был особенно сильным. И тяготение исчезло...

Упругая трава под ногами распрямилась, подбросив, как пружина, все, что свободно лежало или стояло на ней.

Васин не прислушивался к удаляющимся крикам Глинского и его спутников, потому что и сам пребывал в панике. Он потерял ориентацию в пространстве, чувства изменили ему. Окружающий мир качался перед глазами, деревья вдруг вылезли откуда-то сверху, земля грозилась упасть и раздавить, воздух потемнел от поднявшихся камней, сучьев, песка и пыли... Но Васин еще держался.

Сразу же подул ветер, норовя оторвать тело от каменной твердыни. Удерживаться стало очень сложно, тем более что воздушные потоки несли весь летучий мусор и несколько камней чувствительно ударили по спине и затылку. Пальцы побелели от напряжения, усталость начала переходить в невыносимую мышечную боль.

– Держись, сейчас кончится, – выкрикнул Иван. Его ноги нелепо болтались прямо перед глазами.

– Да... Держусь... – прокряхтел Васин и вдруг начал понимать, что пальцы уже почти отказались цепляться за камень.

– Иван... Иван! – крикнул он, почувствовав, как ногти царапнули по стене и ветер повлек тело в пустоту.

Все произошло слишком быстро, рядом уже не было ни Ивана, ни надежной стены, ни ветки дерева, ничего, за что можно было бы схватиться. Тут что-то огромное и невероятно массивное ударило по спине. Васин съежился, думая, что столкнулся с какой-то летающей скалой, но «скала» почему-то прилипла к спине и продолжала давить.

Васин открыл глаза и увидел небо, грязное и подвижное от летящих в нем камней. А впрочем, не летящих. Падающих. Гравитация вернулась, и он лежал на земле.

– Чего разлегся, быстро под крышу! – рявкнул Иван.

Васин вскочил и на слабеющих ногах побежал к строениям. С неба непрерывным дождем падало все, что оторвалось от пут земли в эти ужасные минуты. Васину везло – ему на голову пока сыпались только мелкие камушки и капли воды.

Когда он заскочил под укрытие, все вокруг грохотало. Иногда особенно тяжелые булыжники били в крышу, и с нее сыпалась глина. Однако небесный камнепад продолжался недолго. Скоро в воздухе остались только листья и сухая трава, медленно оседающие на землю. Васин смотрел на них и гадал, куда и с какой высоты свалился Глинский со своей паствой, и хватило ли этой высоты, чтоб они расшиблись в лепешки.

– Пошли, – сказал Васин, убедившись, что в небе больше нет ничего тяжелого и твердого. – Нас ждет работающая переноска.

– Домой хочется, – вздохнул Гирин. – Интересно, куда мы попадем?

– Домой и попадем. Я же говорил, отсюда есть только один стабильный канал.

Они вошли в каменный сарай. Переноски валялись как попало – им тоже досталось во время провала гравитации. И лишь одна – работающая – покоилась на своем прежнем месте. Видимо, местные катаклизмы на нее не действовали. Васин сразу увидел свой пистолет, валяющийся на полу.

– Обхватываем друг друга за пояс и входим одновременно, – сказал он. – И молись, чтоб у нас все получилось.

Они встали вплотную к переноске, так что желтый туман слегка касался их. И никак не могли сделать этот последний шаг. Каждого вдруг охватил страх – а что, если пути домой не существует? А что, если эта проклятая штука опять как-то не так сработает?

– Пошли, – шепнул Васин и подтолкнул Ивана рукой.

И в этот момент воротник рубашки вдруг резанул по горлу. Васин ничего не понял. Заваливаясь назад он почувствовал только, что какая-то свирепая сила тянет его от спасительного желтого света обратно в мир черных туч, бронированных чудовищ, диких нравов и большой крови.

На горле сомкнулись цепкие шершавые пальцы. Васин каким-то чудом смог извернуться и увидел совсем рядом со своим лицом пылающие ненавистью глаза Цуто. Натиск был столь стремительным, что Васин даже не мог собраться с мыслями и силами, он только беспомощно махал слабеющими руками.

Цуто рывком потянул его на себя и ударил о стену. В голове лопнул цветной фейерверк. Одна рука «цыгана» осталась на горле, а вторая поползла куда-то вниз. Васин почувствовал, что живот вдруг начал неимоверно напрягаться и наполняться холодной болью. Как будто внутренности превратились в куски тяжелого колючего чугуна.

Васин скосил глаза вниз. Рука Цуто была вплотную приставлена к его животу, а между ними блестела маленькая металлическая полоска. Васин внезапно понял, что эта полоска – перекрестье ножа.

Но если это нож, то где же лезвие? Неужели... Нет, не может быть! Неужели оно уже там... в животе...

На рубашке выступило небольшое алое облачко. Цуто бросил нож, оставив его торчать в теле врага, и вновь схватился за горло.

Васин не мог поверить, что все это реальность. Он мучительно думал, как сделать так, чтобы нож исчез из его живота, не оставив следа. Почему-то это казалось возможным...

Он даже не видел рядом Иван, тщетно пытавшегося оторвать от него Цуто и что-то кричащего...

Рука потянулась под мышку. Эбонитовая рукоятка пистолета шершаво легла в ладонь. Патрон уже в стволе. Осталось только щелкнуть предохранителем.

Васин нажал спусковой крючок, и почему-то не услышал выстрела, хотя пистолет привычно дернулся в руке. Цуто вздрогнул всем телом и начал проваливаться вниз, так и не ослабив пальцы. Васин отталкивал его, бил пистолетом по откинутой голове, хлестал по глазам, уже подернутым белой пеленой, но пальцы умершего врага держали, как заржавевшие клещи...

Откуда-то шумным вихрем в сознание ворвались звуки.

– Да пусти ты его! – орал Гирин. – Что ты его держишь?! Давай скорее..

– Я не могу... – шептал Васин, едва держась на ногах, превращающихся в кисель. – Не могу... Убери его... Пожалуйста...

Мир неумолимо уходил в ночь. Васин успел почувствовать только озноб, пробежавший по коже, когда Иван затащил его в переноску вместе с «цыганом», так и не разжавшим своей посмертной хватки.

* * *

«Начальнику ГУВД

генерал-майору милиции

тов. Крымову А.П.

РАПОРТ

Довожу до Вашего сведения, что за истекший период времени следственно-оперативной группой в составе следователя прокуратуры города И.А.Гирина и старшего оперуполномоченного по особо важным делам УР ГУВД А.Н.Васина проведен комплекс мероприятий по установлению лиц, причастных к убийству президента АОЗТ «Максимум» Э.Малютина.

В результате оперативно-розыскных мероприятий была получена оперативная информация о местонахождении т.н. «диспетчера», т.е. человека, принявшего заказ на убийство и подобравшего исполнителя. При задержании подозреваемый оказал вооруженное сопротивление, и сотрудники СОБРа были вынуждены применить оружие на поражение. В результате подозреваемый получил огнестрельное ранение в область груди и был госпитализирован.

По месту его пребывания был обнаружен паспорт на имя Коржикова Родиона Терентьевича, однако, по заключению ЭКО ГУВД, документ является поддельным.

Во время допроса, проводимого членами оперативно-следственной группы в реанимационном отделении горбольницы, палата была обстреляна неизвестным лицом с крыши противоположного здания, предположительно зажигательными зарядами из оружия неустановленного типа. В ходе возникшего возгорания подозреваемый погиб в огне.

При попытке задержать преступника на крыше противоположного здания А.Васин получил проникающее ножевое ранение в область живота и открыл огонь из табельного оружия (ПМ «РИ №2156» 1992 г.в.). От полученного ранения преступник скончался на месте происшествия. Установить его личность и место проживания пока не удалось, однако в этом направлении проводится активная работа. Оружие, которое использовалось при совершении поджога и убийства Э.Малютина, также не обнаружено. Предположительно, преступник с целью сокрытия вещественных доказательств сбросил его с крыши вниз, где оно было подобрано сообщником и спрятано.

Жители дома, где проживал убитый Э.Малютин, опознали преступника, подтвердив, что видели его во дворе в день убийства. Рисунок протектора его обуви сошелся с образцами, взятыми на месте преступления.

Таким образом прокуратурой города дело об убийстве Э.Малютина прекращено в связи со смертью подозреваемого. Применение оружия А.Васиным признано правомерным, соответствующим ст.15, п.4 Закона о милиции РФ.

В связи с вышеизложенным прошу поощрить майора милиции Васина Вашими правами, а также отдать распоряжение кадровому аппарату о подготовке представления А.Васина к правительственной награде за проявленное мужество и профессионализм.

Начальник Отдела уголовного розыска ГУВД подполковник милиции

Ю.М.Кузнецов

– Черт бы тебя побрал, Васин, – вздохнул Михалыч и с досадой швырнул на стол ни в чем не повинный карандаш.

На улице шел снег. Васин стоял у окна и смотрел, как напротив в парке черные сучья деревьев обрисовывает контрастный белый контур. Осень уходила из города, уступая место зиме, которая скроет и грязь, и слякоть, и трещины, и мусор на асфальте. Зима очищает город, обновляет его. Да и не только город...

Васин думал, что новую жизнь нужно начинать не с понедельника, а с первого дня зимы. Потому что первый снег похож на чистый лист бумаги, и когда идешь по нему – вся последующая жизнь кажется чистым листом. И все позади – грязь, промозглость, сырость, ну а впереди... Какой след проложишь на снегу, что напишешь на белом листе – то и будет.

– Так какого черта ты поперся на эту крышу? – сокрушался Михалыч. – Вызвал бы помощь, перекрыл бы подъезд – да никуда он не делся бы, твой «цыган». А так, чего ты добился? Нож в бок получил – и все. Скажи спасибо, что «скорая» вовремя приехала. Шутка ли – полтора месяца в больнице провалялся. Странно, что тебя не комиссовали по состоянию здоровья. Тоже мне, герой...

Васин смотрел, как падает снег. Там, в парке, его ждали Иван с Юлькой. Последнее время они почти не расставались. Чуть ли не каждый день вместе навещали его в больнице, приносили книжки, апельсины. Говорили о всяких пустяках. Но по какому-то молчаливому согласию ни Васин, ни Гирин не проронили ни единого слова о том, что произошло на самом деле. Даже, когда не было посторонних, на эту тему не говорили и не вспоминали. Однажды Васин заметил за собой, что стоит ему начать вспоминать, как мысли сами собой поворачивали в другую сторону. Все его существо бессознательно сопротивлялось возвращению туда.

– А ведь ты не знаешь, каких сил мне стоило закрыть это дело, – продолжал Михалыч. – Я с прокурором едва отношения не испортил, мне его измором брать пришлось. И ведь он прав. Что это за дела: оружия нет, свидетельской базы нет, признательных показаний нет. Два трупа, и ни один не опознан. А мой рапорт начальнику УВД – вообще шедевр! Одно не установлено, другое не обнаружено, третье проверяется. А ты еще хотел подклеить к этому делу какого-то Мамедова. И потом, когда это ты успел расстрелять почти две обоймы? Я понимаю, если бы два раза в воздух, один на поражение, но две обоймы!.. Мне пришлось бутылку начальнику тира ставить, чтоб он эти патроны списал. А ты молчишь. Злоупотребляешь, Васин, моим доверием...

Васин не очень прислушивался к словам начальника. Швы еще немного побаливали, да и настроение было не то, чтобы слушать укоры. У него оставалось две недели законного отпуска по болезни. Потом нужно было выходить на работу. Хотя и не очень хотелось...

Однажды в больницу пришел банкир Успенцев. Он долго и путано, отводя глаза, перечислял слова благодарности, говорил, что знает о смерти убийцы Эдика Малютина, что полностью удовлетворен таким исходом дела. А затем, немного смущаясь, положил на одеяло чековую книжку своего банка, молча встал и вышел. Но в дверях задержался и напомнил, что предложение о работе в его охране остается в силе.

Васин не стал отказываться от денег. Деньги пригодятся.

Курить он так и не бросил. А вот желудок, после двух глотков бальзама в домике смотрителя, стал потихоньку поправляться. Врачи удивлялись, а Васин отшучивался, ссылаясь на «тайну следствия».

– Эх, Васин, всегда тебе больше всех надо, – подвел итог Михалыч. – Вот не полез бы ты на крышу – не пришлось бы и стрелять. Взяли бы мы твоего «цыгана» тепленьким и размотали бы на полную катушку. А теперь... Кому нужен труп, да еще и неопознанный.

– Пойду я, Михалыч, – вздохнул Васин. – Что-то бок побаливает. Отдохну, посплю. А как поправлюсь – сразу выйду.

– Ну, ты особо не торопись, – предостерег начальник. – Поправляйся. Я, между прочим, тебе путевку в Феодосию выхлопотал на лето. Поедешь, полечишься...

Васин вышел в коридор и нос к носу столкнулся с Тотошкой, тащившей куда-то стопку учетных карточек.

– Ой, Александр Николаевич, вы уже поправились! – защебетала она. – Александр Николаевич, как всегда, все про все знают, а я нет. А я больше всех за вас боялась. Хоть расскажите, что случилось?

– Да что рассказывать? – пожал плечами Васин. – Много всякого было. Во времени путешествовал, в плену у бандитов был, с монстрами сражался...

– Ой, Александр Николаевич, опять вы шутите? – засмеялась Тотошка.

– Опять шучу! – засмеялся в ответ Васин и пошел по коридору, по старой лестнице, к выходу на улицу, где шел снег, скрипели под его тяжестью зябкие деревья, где осень прощалась с городом, унося свою последнюю тайну. Тайну, которая бывает лишь однажды осенью...

Content

Михаил Тырин
Последняя тайна осени