Каст Ф. К.

Каст Кристин

Непокорная

Ф. К. Каст, Кристин Каст

НЕПОКОРНАЯ

ГЛАВА 1

Громкое воронье карканье не давало мне спать всю ночь. (Точнее, весь день). Видите ли, я — вампир-недолетка, а для нас время суток поменялось местами. Короче, я не сомкнула глаз весь отведенный для сна срок. Хотя бессонница и синяки под глазами — это просто цветочки, по сравнению с тем, что на меня обиделись лучшие друзья. Итак, разрешите представиться: Зои Редберд, на настоящий момент общепризнанная королева ПДП — то есть «Пошли Друзей Подальше».

Персефона, крупная гнедая кобыла из конюшен Дома Ночи, которую я считаю своей, наклонила голову и уткнулась мне в щеку. Чмокнув свою любимицу в бархатный нос, я продолжила вычесывать ее длинную гладкую шею. Уход за лошадью меня успокаивал и помогал думать, а сейчас мне, как никогда, необходимо было и то, и другое.

— Итак, — заявила я лошади, — прошло два дня. Окончательного разрыва избежать удалось, по дальше так продолжаться не может! Представляешь, они сейчас в столовке, прикидываются друзьями не разлей вода, а меня в упор не замечают.

Персефона фыркнула и снова принялась за сено.

— Я согласна, я врала им, но ведь не со зла, правда? А если скрывала всякое разное — то ведь ради их же блага! — взорвалась я, но тут же виновато вздохнула.

Ладно, себе-то я могу признаться! Если о том, что Стиви Рей ожила, я не говорила друзьям действительно ради их блага, то о своем романе с Лореном Блейком, вампирским поэтом-лауреатом и преподавателем Дома Ночи — исключительно ради своего собственного.

— Ну и что! — решительно заявила я, и Персефона снова повела ушами. — Им бы только осуждать! Надулись, как мышь на крупу.

Персефона опять фыркнула, а я опять вздохнула. Черт, сколько же можно прятаться!

Похлопав по боку красавицу Персефону, я не торопясь отнесла в кладовку скребницы, щетки и гребни, которыми ублажала ее в течение целого часа. Потом, глубоко вдохнув успокаивающий нервы запах кожи и лошадей, заметила в окне кладовки свое отражение и машинально пригладила волосы.

В Дом Ночи я переехала пару месяцев назад, после того как меня Пометили. За это время мои волосы заметно отросли и стали намного гуще. Роскошная шевелюра — лишь одна из произошедших со мной перемен. Некоторые из них внешне совсем не заметны, как, например, моя уникальная власть над пятью магическими стихиями, другие, наоборот, сразу бросаются в глаза — как изысканная синяя татуировка на моем лбу.

В отличие от других Меченых недолеток и совсем взрослых вампиров, такая же изысканная вязь украшает и мое тело — сапфировый узор спускается по шее и плечам и змеится у меня вдоль позвоночника, а с недавних времен и вокруг талии. Но об этом знают лишь моя кошка Нала, наша богиня Никс и я сама.

Да и кому мне его показывать?

— Еще вчера у тебя был не один, а целых три парня, — язвительно усмехнувшись, заявила я своему отражению, — но ты сделала всех! И вот результат — ни парней, ни друзей, и вообще никого, кто поверит тебе, по крайней мере, в ближайшее тысячелетие!

Впрочем, это не совсем точно. Есть еще Афродита, пару дней назад смывшаяся в неизвестном направлении от ужаса, что снова стала человеком, да временно умершая лучшая подруга Стиви Рей, невольно спровоцировавшая это очеловечивание, а потому бросившаяся на поиски беглянки.

Все вышеизложенное случилось со Стиви Рей, когда я создала магический круг, дабы превратить ее из красноглазой нежити в прежнюю славную оклахомскую девчонку. Надо сказать, все получилось так, как я задумала, вот только Стиви Рей стала непонятным вампиром с красными татуировками.

— В общем, ты ухитрилась разогнать всех. Просто молодчинка! Вот тебе шоколадка!

Мои губы предательски задрожали, а глаза наполнились слезами. Нет, этим делу точно не помочь, иначе мы с друзьями давно бы выплакали все обиды, расцеловались (естественно, не в буквальном смысле) и помирились. Что ж, осталось только собрать остатки мужества, поговорить с ними и попробовать все исправить.

Декабрьская ночь выдалась холодной и туманной. Желтые нимбы старинных газовых фонарей тускло освещали дорожки, соединявшие конюшню и крытый манеж с главным зданием школы. Наш Дом Ночи в любую погоду выглядел торжественно и величественно, вызывая ассоциации скорее с легендами о короле Артуре, чем с двадцать первым веком.

«Мне здесь нравится, — напомнила я себе. — Здесь я нашла свое место, свой дом. Вот помирюсь с друзьями, и все снова будет хорошо».

Пока я кусала губы и гадала, как же именно мне это сделать, мои душевные терзания нарушило хлопанье крыльев, от которых волосы у меня почему-то встали дыбом.

Я подняла голову, но не увидела ничего, кроме мрака и по-зимнему голых ветвей огромных, росших вдоль дорожки, дубов. Смертельный ужас окатил меня с головы до ног, я задрожала — и безмятежная ночь внезапно показалась мне темной и зловещей.

Темной и зловещей? Какой бред! Вечно я себя накручиваю! Наверняка и хлопанья крыльев никакого не было, просто ветер прошелестел в голых ветках деревьев. Черт побери, да я так скоро совсем с катушек съеду!

Я покачала головой, но не успела сделать и пары шагов, как странный зловеще-шелестящий звук повторился.

Казалось, жуткое хлопанье крыльев выстудило воздух градусов на десять, и моя кожа покрылась мурашками. Машинально я прикрыла голову рукой — может, в кроне дубов притаились летучие мыши, гигантские пауки или какие другие мерзкие твари?

Мои пальцы коснулись пустоты, но пустоты пронзительной и холодной. Внезапно ледяная боль пронзила мне ладонь. Жутко перепугавшись, я взвизгнула, прижала руку к груди и оцепенела от страха.

Дальше все превратилось в настоящий кошмар. Хлопанье крыльев над головой становилось все громче, а леденящий холод — все сильнее. Наконец я заставила себя сдвинуться с места и приняла единственно правильное решение — пригнув голову пониже, бросилась к ближайшей двери школы.

Проскользнув внутрь, я захлопнула за собой тяжелую деревянную дверь и, жадно ловя губами воздух, выглянула в сводчатое застекленное оконце прямо в ее середине. Ночная мгла дрожала и расплывалась перед моими глазами, словно капля черной краски на листе черной бумаги. Жуткий ледяной страх не отпускал меня. Что происходит?

Почти бессознательно я зашептала: «Огонь, приди! Дай мне тепла!»

Стихия тут же откликнулась, наполнив воздух умиротворяющим теплом пламени камина. Не отводя глаз от сводчатого оконца, я прижала ладони к шершавым панелям двери.

«И туда тоже! — шепнула я. — И туда, туда тоже пошли тепло!»

Стихия послушно обдала меня жаром, а потом просочилась сквозь дверь на улицу. Раздался свистящий шелест, похожий на шипение сухого льда. Густой мрак всколыхнулся и зароился так, что у меня закружилась голова, а потом начал потихоньку рассеиваться. Мгновение спустя тепло победило холод, и ночь вновь стала тихой и привычной.

Что это было?

Саднящая боль заставила меня оторваться от окна. Я опустила глаза на руку. Внешнюю сторону правой ладони прочертили глубокие алые шрамы, словно оставленные чьими-то острыми когтями. Я осторожно коснулась багровых рубцов и поморщилась от боли. Как будто раскаленным железом припечатали!

Потом где-то внутри меня появилось сильное всепоглощающее ощущение — дарованная богиней Никс интуиция подсказывала: одной оставаться нельзя.

Ледяное порождение ночи, призрачное нечто, загнавшее меня в школу и поранившее руку, вызвало жуткое ощущение близкой беды, и впервые за долгое время я испытала настоящий страх. Не за друзей, не за бабушку, Хита и оставшуюся в мире людей маму — на этот раз я боялась за себя. Я не просто хотела оказаться среди друзей, я нуждалась в них.

Растирая ладонь, я заставила себя сделать шаг, потом другой, ибо чувствовала: их обиды, насмешки и разочарование — ничто по сравнению со зловещей силой, поджидающей меня в ночи.

У дверей «обеденной залы», как громко именовалась школьная столовая, я ненадолго задержалась и, глядя на беззаботно болтающих недолеток, едва не задохнулась от мучительного желания просто быть одной из них.

На одно мгновение мне вдруг так захотелось стать обыкновенной — без дарованных Богиней исключительных способностей и ответственности, которую эти способности налагали, — что я почти перестала дышать.

Потом моей кожи коснулся ветерок, согретый невидимым пламенем. Я ощутила соленый аромат океана, хотя в Талсе, штат Оклахома, никакого океана нет, услышала пение птиц и вдохнула аромат свежескошенной травы. И тогда мой дух вновь наполнился счастьем и признательностью всемогущей Никс за дарованную мне власть над пятью магическими стихиями: Воздухом, Огнем, Водой, Землей и духом.

Да, я не такая, как другие недолетки и вампиры, и жалеть об этом не стоит. Прямо сейчас моя необыкновенность недвусмысленно подсказывала мне: нужно пойти и помириться с друзьями. Я расправила плечи и, окинув столовую взглядом, в котором не осталось ни капли жалости к себе, тут же заметила за нашим любимым столиком знакомую тройку.

Набрав в грудь побольше воздуха, я быстро направилась к ним, улыбаясь и кивая всем, кто здоровался со мной по пути. Недолетки отвечали на мои приветствия с обычной смесью уважения и благоговейного страха, и это был очень добрый знак. Даже целых два. Во-первых, друзья не ославили меня на всю школу, а во-вторых, Неферет не перешла к решительным боевым действиям. Пока.

Я взяла салат и колу и, судорожно сжав поднос побелевшими пальцами, как ни в чем не бывало, пристроилась рядом с Дэмьеном.

Никто из троих на меня даже не взглянул, зато оживленная беседа оборвалась буквально на полуслове. Ужасно, когда при виде тебя бывшие друзья замолкают, выразительно давая понять, кого они только что обсуждали. Черт…

— Привет! — бодро воскликнула я, подавляя в душе страстное желание слинять и разреветься.

Молчание было мне ответом.

— Ну, как дела? — Я адресовала свой вопрос Дэмьену, зная: наш мальчик-талисманчик — слабейшее звено в цепи решивших «надрать-Зои-задницу».

Увы, ответила одна из Близняшек, а не голубой и, следовательно, более чуткий и вежливый Дэмьен.

— Да никак, правда, Близняшка? — начала Шони.

— Точно, Близняшка, никак! — подыграла ей Эрин. — Какие дела, если нам не доверяют? Кстати, Близняшка, ты знала, что мы с тобой не заслуживаем доверия?

— Нет, Близняшка, до недавнего времени даже не догадывалась, а ты? — продолжала язвить Шони.

— Вот и я тоже! — снова поддакнула Эрин. — Спасибо, теперь узнала!

На самом деле Близняшки никакие не Близняшки и даже не сестры. Судя по золотисто-карамельной коже, в жилах уроженки Восточного побережья Шони Коул текла ямайская кровь, а роскошная блондинка Эрин Бейтс родом из Талсы, штат Оклахома.

Девчонки прибыли в Дом Ночи в один день, едва став Мечеными, и спелись моментально, наплевав на гены и географию. Они понимали друг друга с полуслова. Вот и сейчас они взирали на меня с двойным презрением, вдвойне терзая мои и без того истерзанные нервы.

Черт, как же они меня достали!

Достали и взбесили. Да, я не доверяла им своих тайн. Да, я им врала, но ведь не по своей же воле! То есть, почти не по своей…

— Благодарю за развернутый и продвинутый комментарий. Мой следующий вопрос адресован тем, кто не сделал своей ролевой моделью стерву Блэр Уолдорф из сериала «Сплетница», — С этими словами я демонстративно повернулась к Дэмьену, начисто проигнорировав Близняшек, которые, судя по громкому сопению, готовились произнести нечто такое, за что (я на это надеюсь) им когда-нибудь будет очень стыдно.

— Когда я спросила «как дела?», то хотела всего лишь узнать, не заметил ли кто-нибудь из вас на улице нечто жуткое, призрачное и отвратно хлопающее крыльями? Какие версии?

Лучистые карие глаза высокого симпатичного Дэмьена, всегда сияющие дружелюбием и участием, на этот раз были холодны и неприступны.

— Призрак на крыльях ночи? — язвительно уточнил он. — Прости, не понимаю о чем речь.

Мое сердце болезненно сжалось: Дэмьен разговаривал со мной подчеркнуто холодно. Как с чужой. Как с чужой, которой здесь не рады. Ладно, проехали, хоть на вопрос ответил!

— По дороге из конюшен на меня напали. Толком я ничего не разглядела, но вдруг стало жутко холодно, а вот здесь появились следы от когтей, — и я продемонстрировала Дэмьену руку, только… Только алые рубцы бесследно исчезли.

Клево!

Шони и Эрин дружно фыркнули, а Дэмьен разочаровано вздохнул. Я уже открыла рот, чтобы объяснить ему, мол, минуту назад на моей ладони алели нехилые порезы, но тут к нашему столику подлетел Джек.

— Всем привет! Простите за опоздание, но со мной произошла настоящая трагедия! Буквально в последний момент я обнаружил на рубашке огромное пятно. На самом видном месте, представляете? — Джек поставил поднос на стол и пристроился с другой стороны от Дэмьена,

— Огромное пятно? Надеюсь, не на чудесной синей рубашке от Армани, которую я подарил тебе на Рождество? — заволновался Дэмьен и отодвинулся, чтобы освободить побольше места для своего сердечного друга.

— Нет, что ты, нет! Синюю я берегу как зеницу ока! Она моя любимая и… — Глаза Джека метнулись от Дэмьена ко мне, и бедняжка аж поперхнулся. — Ой, это… Привет, Зои!

— Привет, Джек! — ослепительно улыбнулась я.

Джек и Дэмьен — наши голубки. В смысле цвета и ориентации. Но нас с друзьями, как и других, свободных от предрассудков недолеток и вампиров, это не шокирует и не возмущает.

— Не ожидал тебя увидеть, — залепетал Джек. — Я думал, ты еще… ну, это… — Тут он осекся и залился нежнейшим румянцем.

— Думал, я еще прячусь в своей комнате? — подсказала я.

Джек смущенно закивал.

— Нет, — заявила я решительно. — С этим покончено.

— Это надо… — начала Эрин, но, прежде чем Шони успела перехватить у нее эстафетную палочку, от двери до нас долетел громкий, нарочито сексуальный смех, и все как по команде обернулись.

В столовую вплыла Афродита. Она смеялась, эффектно поигрывала своими длинными белокурыми локонами и строила глазки Дарию, самому молодому и самому мачообразному воителю защищавшего Дом Ночи отряда Сынов Эреба.

Вообще- то Афродита всегда умела работать в многозадачном режиме, но, признаться, даже я не ожидала от нее такой выдержки и невозмутимости.

Лишь пару дней назад Афродита была на волосок от смерти, а потом чуть не обезумела от ужаса, когда сапфировый контур полумесяца — знак богини Никс, который появляется у всех недолеток и символизирует начало их Превращения, в результате которого недолетка или становится вампиром, или умирает — бесследно исчез с ее лба.

Означать это могло только одно: Афродита вновь стала человеком.

ГЛАВА 2

Выходит, я ошибалась, решив, будто Афродита очеловечилась. Даже со своего места мне было отлично видно: ее Метка вернулась на прежнее место.

Холодные голубые глаза отпадной блондинки скользнули по столовой, облили презрением разинувших рты парней, а затем Афродита вновь обратила свое благосклонное внимание па Дария, коснувшись его широкой груди своей тонкой и изящной рукой.

— Ах, как мило, что проводил меня в столовую! Ты абсолютно прав: мне стоило вернуться с каникул на два дня раньше. Сейчас, когда вокруг такая неразбериха, лучше не отлучаться из кампуса, где нас охраняют. А поскольку у дверей нашего корпуса день и ночь стоишь ты, то это самое безопасное и привлекательное место на земле! — проворковала Афродита.

Фу, слушать противно! Не обалдей я от ее появления, то с удовольствием изобразила бы рвотные позывы. Причем, постаралась бы сделать это как можно громче и правдоподобнее.

— Должен на пост я теперь возвращаться. Ночи спокойной тебе, госпожа, — ответил человек-гора. Затем решительно поклонился Афродите и сразу стал похож на прекрасного рыцаря, только без коня и сверкающих доспехов. — Готов служить тебе всегда и всюду. — Дарий тепло улыбнулся Афродите и, развернувшись на каблуках, удалился.

— А уж я-то как готова! — пропела Афродита своим самым призывным тоном, едва Сын Эреба скрылся за дверью. Затем повернулась лицом к слегка прибалдевшему молчаливому залу, приподняла безупречно выщипанную бровь и скривила губы в фирменной ухмылке. — Что вылупились? Давно красавиц не видели? Да меня только пару дней не было! Тренируйте кратковременную память, неудачники. Ну, вспоминайте же, я роскошная сучка, которую вы все просто обожаете ненавидеть! — Когда никто не произнес ни слова, Афродита закатила глаза и нарочито громко вздохнула. — Ну и черт с вами!

Она продефилировала к салат-бару и уже начала наполнять тарелку, когда все сидящие в столовой вдруг возмущенно загудели, точно вышли из-под гипноза, а потом с досадой вернулись к своим тарелкам.

Ждете подробностей? Так вот, Афродита только на первый взгляд показалась мне такой же заносчивой и надменной, как раньше. Приглядевшись, я заметила, что она напряжена, как струна, и сильно нервничает. Черт возьми, я прекрасно понимала ее состояние: сама только что прошла через строй. То есть не прошла, а, как и Афродита, застряла где-то посередине.

— Я думал, она опять стала человеком, — выдохнул Дэмьен за всех нас, — но ее Метка вернулась.

— Неисповедимы пути Никс, — отозвалась я, стараясь, чтобы эта фраза прозвучала с соответствующей будущей Верховной жрицы мудростью.

— По-моему, тут больше подходит другое слово на букву Н, верно, Близняшка? — тут же влезла Эрин. — Угадаешь?

— Недостаточно нравоучительны! — мгновенно выпалила Шони.

— Точно! — просияла Эрин.

— Это не одно, а целых два слова, — заметил Дэмьен.

— Не занудствуй, Буквоежка! — осадила его Шони. — Не забывай, что Афродита — ведьма, и когда исчезла ее Метка, мы надеялись, что Никс вышибет ее отсюда коленом под зад.

— Еще как надеялись, Близняшка!

Все уставились на Афродиту. Лично я старалась проглотить вдруг застрявший в горле салат. В общем, расклад был таким: в свое время Афродита считалась самой популярной, крутой и стервозной недолеткой Дома Ночи. Но после того как она разозлила Верховную жрицу и одновременно директора вампирского интерната Неферет, та объявила ей общешкольный бойкот, в результате которого Афродита стала просто самой стервозной, без первого и второго.

Надо казать, благодаря стечению странных обстоятельств (что для меня это дело обычное) мы с Афродитой сблизились и стали, если не подругами, то, как минимум, сообщницами. Хотя изо всех сил старались, чтобы остальные об этом не пронюхали. Короче, когда Афродита пропала, я здорово за нее беспокоилась, хотя Стиви Рей и отправилась ее искать. Ни о той, ни о другой не было слышно целых два дня, и я совершенно извелась от тревоги.

Нет смысла уточнять, что остальные мои друзья — Дэмьен, Джек и Близняшки — Афродиту на дух не выносили. Поэтому сказать, что они были шокированы, когда она вдруг появилась в нашей столовой и, как ни в чем небывало, плюхнулась за наш столик рядом со мной, было бы сильным преуменьшением. Примерно таким же, как когда рыцарь из фильма «Индиана Джонс и последний крестовый поход» говорит о плохом парне, только что осушившем кубок с мертвой водой: «Его выбор был неверным».

— Пялиться невежливо, даже на сногсшибательных красавиц вроде меня — заявила Афродита, прежде чем приняться за салат.

— И с какого хрена ты тут объявилась? — любезно поинтересовалась Эрин.

Афродита на миг оторвалась от пережевывания салата и с притворной невинностью посмотрела на нее.

— Пришла поесть, как видишь.

— Шлюхам в столовую вход запрещен, — перешла в наступление Шони, к которой вернулся дар речи.

— Да, там на двери объявление есть, — кивнула на несуществующее объявление Эрин.

— Вообще-то я не люблю повторять свои шедевральные изречения, но для вас сделаю исключение: «Хватит тявкать, Близняшки-Дворняжки».

— Ах, так! — чуть не заорала Эрин. — Сейчас мы с Близняшкой сотрем Метку с твоей мерзкой физиономии!

— И на сей раз, думаю, навсегда! — поддакнула Шони.

— Прекратите! — взорвалась я.

Близняшки дружно обернулись и облили меня таким презрением, что мой бедный желудок сжался в комок. Неужели они действительно ненавидят меня так сильно, как изображают? У меня даже сердце заболело от подобной мысли.

Я резко вскинула голову и взглянула прямо им в глаза. Если я переживу Превращение в вампира, то когда-нибудь стану Верховной жрицей, так что лучше им меня выслушать!

— Сколько можно? Вы отлично знаете, что Афродита теперь одна из Дочерей Тьмы. Она часть нашего круга, благодаря своей связи с Землей, — заявила я, гадая про себя, не утратила ли Афродита эту связь после недавнего превращения из недолетки в человека, а потом опять в недолетку. Ладно, подумаю об этом позже! — Вы обещали завязать с обзывательствами и подколами, помните?

Близняшки промолчали, зато сидевший рядом со мной Дэмьен не преминул напомнить бесцветным, совершенно не похожим на свой обычный, тоном:

— Не обзывать ее мы согласились, а дружить — нет.

— Разве я предлагала тебе дружбу? — мгновенно парировала Афродита.

— А мы тебе и подавно, ведьма! — хором рявкнули Близняшки.

— Да пожалуйста! — Афродита вцепилась в поднос, явно намереваясь пересесть задругой столик, и я уже открыла рот, чтобы велеть ей успокоиться, а Близняшкам заткнуться, когда из коридора в дверь столовой проник странный звук.

— Какого?… — начала я, но произнести вопрос полностью мне помешали кошки, точнее, добрая дюжина кошек, с диким шипением и визгом ворвавшаяся в столовую.

Вообще- то в Доме Ночи кошки повсюду. Я не преувеличиваю. Они ходят за нами хвостом и спят у нас в кровати, а иногда, как, например, моя Нала, даже ворчат на «своих» недолеток.

На одном из первых уроков вампирской социологии нам рассказали, что кошки издревле были спутницами вампиров. Это значит, что у них есть привилегия появляться в Доме Ночи где и когда угодно. Но в таком обезумевшем состоянии я никогда их не видела.

Здоровенный Вельзевул, серый кот Близняшек, вскочил на скамью точно между своими «хозяйками», распушившись чуть ли не вдвое, и злобно уставился на дверь прищуренными янтарными глазами.

— Вельзевул, малыш, что с тобой? — попытались успокоить его Эрин.

Нала вскочила мне на колени. Вцепившись рыжими в белых «носочках» лапами в мое плечо, она развернулась к двери, откуда доносился совершенно непонятный шум, и истошно замяукала.

— Черт! — воскликнул Джек. — Я знаю, что это!

И тут я тоже догадалась:

— Собака лает!

В тот же миг в столовую влетел, огромный, напоминающий палевого медведя пес, а следом за ним парень, а уж вслед за парнем — растрепанные и взъерошенные преподаватели и прочие вампиры: профессор фехтования Дракон Ланкфорд, преподавательница верховой езды Ленобия и несколько Сынов Эреба.

— Поймал! — закричал парень, притормозив у нашего столика, проворно схватил лающего зверя за ошейник (как ни странно, из розовой кожи, но с металлическими шипами по краям) и пристегнул эго к поводку. Эта процедура оказала на желтого «медведя» магическое действие. Он мгновенно затих, плюхнулся толстым задом на пол и, высунув язык, уставился на своего хозяина.

— Вот умница! А теперь веди себя хорошо! — шепнул псине ухмыляющийся парень.

Хотя лай прекратился, кошки все никак не могли успокоиться. Повсюду слышалось громкое шипение, будто в столовой проткнули огромную шину.

— Джеймс, я тебе уже объяснял, что этому зверю не место в Доме Ночи! — заявил Дракон Ланкфорд, недовольно разглядывая «медведя».

— Не Джеймс, а Старк! — парировал парень. — И как я уже вам объяснял: собака останется со мной. Без вариантов! Если вам нужен я, значит, и она тоже.

Я подумала, что в этом любителе собак есть что-то необычное. Вроде бы он не грубил Дракону, но уж точно разговаривал с ним без тени почтения и благоговейного страха, с каким большинство новичков обычно говорят со взрослыми вампирами. На футболке с надписью «Пинк Флойд» никакой эмблемы не было, поэтому я не могла понять, с какой ступени этот Старк, и как давно у него Метка.

— Старк! — строго произнесла Ленобия, явно стараясь вразумить новенького. — Собака не может находиться в кампусе. Видишь, как она нервирует кошек?

— Они привыкнут, — беспечно отмахнулся новенький. — В чикагском Доме Ночи привыкли же! Обычно она их не гоняет, но этот серый сам напросился — первым начал шипеть и царапаться!

— О-о! — прошептал Дэмьен.

Мне даже поворачиваться не понадобилось: я просто почувствовала, как Близняшки раздуваются, как злобные шипастые рыбы-иглобрюхи.

— Великая Богиня, что за шум? — В столовую вплыла Неферет, как обычно прекрасная, величественная и невозмутимо-спокойная.

Я заметила, как глаза новенького расширились от восхищения. Черт возьми! Вы не представляете, как меня бесит, что при одном взгляде на нашу Верховную жрицу, а по совместительству мою наставницу и заклятую врагиню Неферет, у всех просто начисто срывает крышу!

— Простите за беспорядок, Неферет! — Дракон прижал к груди сжатый кулак и почтительно поклонился Верховной жрице. — Это мой новый недолетка, он только что прибыл.

— Так, с недолеткой все ясно, но это не объясняет, как здесь оказалась она? — Неферет кивнула на пыхтящую собаку.

— Она со мной, — заявил парень.

Как только Верховная жрица обратила на него взор своих прекрасных, цвета яркого зеленого мха, глаз, новичок прижал сжатый кулак к груди и, подражая Дракону, поклонился. Когда же он выпрямился, я с удивлением заметила, что адресованная им Неферет улыбка получилась не робкой, а ироничной и почти дерзкой.

— Она со мной вместо кошки.

— Вот как? — Неферет изогнула тонкую золотисто-каштановую бровь. — По-моему, она больше напоминает медведя.

Ха, значит, не у одной меня разыгралось воображение!

— Это Лабрадор, Верховная жрица, вы не первая заметили, что она действительно похожа на медведя, особенно, лапами. Вот, смотрите!

Я просто глазам своим не поверила. Парень повернулся спиной к Неферет и приказал:

— Фанти, дай лапу! — Собака послушно подняла тяжелую медвежью лапу и хлопнула ею по руке Старка. — Хорошая девочка! — Новичок почесал псину за ухом.

Должна признаться, номер получился что надо!

— Медведь или собака, — Старк снова обратился к Неферет, — она со мной уже четыре года, с тех пор, как меня Пометили. Этого вполне достаточно, чтоб считать ее моей кошкой!

— Золотистый лабрадор-ретривер? — Наслаждаясь всеобщим вниманием, Неферет медленно обошла вокруг собаки. — Но она просто огромная!

— Да, Верховная жрица, Фанти — крупная девочка.

— Ее зовут Фанти?

Парень кивнул и ухмыльнулся. Пусть он даже с шестой ступени, а значит, настоящий старшеклассник, меня все равно поражало, что он так легко и непринужденно разговаривает со взрослым вампиром, тем более, что этот вампир — сама Верховная жрица!

— Это сокращение. Ее полное имя — Инфанта.

Неферет переводила взгляд с новичка на собаку и обратно.

— А как твое имя, дитя? — спросила она, сузив глаза.

— Старк.

Это только мне показалось, или Неферет действительно вздрогнула?

— Джеймс Старк?

— Несколько месяцев назад я отказался от своего имени, так что теперь я просто Старк.

Но Неферет уже отвернулась от новичка и обратилась к Дракону.

— Это тот самый, которого должны были перевести из чикагского отделения Дома Ночи?

— Да, жрица.

Когда Неферет снова повернулась к новенькому, я увидела на ее губах коварную и многозначительную улыбку.

— Я наслышана о тебе, Старк! Очень скоро мы с тобой о многом потолкуем, — не отрывая глаз от новенького, Верховная жрица обратилась ж Дракону: — Позаботьтесь, чтобы Старк имел круглосуточный доступ ко всему необходимому для стрельбы из лука.

Я заметила, как Старк слегка дернулся, что, разумеется, не укрылось от внимания Неферет. Ее улыбка стала еще шире.

— Не нужно скромничать, Старк! Рассказы о твоем таланте достигли и наших ушей. Мы сделаем все, чтобы перевод в новую школу не сказался на твоих тренировках.

Впервые с момента появления в столовой Старк растерялся. И даже больше. Стоило Неферет упомянуть стрельбу из лука, как на симпатичной физиономии Старка появилось раздражение и упрямство.

— Я предупредил всех, когда меня переводили, что покончил с состязаниями, — произнес он бесцветным голосом и так тихо, что его не расслышал никто, кроме сидящих за нашим столом. — И новая школа ничего не изменит!

— С состязаниями? Ты имеешь в виду банальные соревнования по стрельбе из лука между разными Домами Ночи? — Неферет расхохоталась, и у меня мурашки поползли по спине от ее смеха. — Мне все равно, будешь ты в них участвовать или нет. Запомни, здесь моими устами глаголет Никс, а я заявляю, что тебе не следует впустую растрачивать дарованный Богиней талант. Никс может призвать тебя в любую минуту и явно не на какие-то глупые состязания!

Мой желудок болезненно сжался. Я-то знала, речь идет о войне с людьми, а вот ни о чем не подозревающий Старк явно испытал облегчение, услышав, что ему не придется соревноваться. По крайней мере, на его лице вновь появилось прежнее беззаботно дерзкое выражение.

— Нет проблем, Верховная жрица! Тренироваться я готов! — заявил он.

— Неферет, как прикажете поступить с этой, хм, собакой? — спросил Дракон.

Неферет на мгновение задумалась, а потом грациозно опустилась перед палевым Лабрадором на корточки.

Собака насторожила огромные уши и, подняв мокрый нос, с явным любопытством обнюхала протянутую руку Верховной жрицы. Притаившийся напротив меня на скамье Вельзевул угрожающе зашипел, Нала возмущенно заурчала. Неферет подняла голову, и наши глаза встретились.

Я очень старалась сделать бесстрастное лицо. Но не знаю, насколько мне это удалось. Последним раз мы с Неферет виделись два дня назад, когда она выскочила за мной из актового зала, где толкала вдохновляющую речь о тайной войне между людьми и вампирами, которую задумала развязать в отместку за убийство Лорена Блейка.

Уж чего- чего, а вдохновлять она умела! Неферет была любовницей Лорена. Я (к несчастью) тоже, только наши отношения не имели для него никакого значения. Лорен никогда меня не любил. Это все организовала и подстроила Неферет, и она знала, что мне об этом известно. И еще она знала, что наша богиня Никс не одобряет ее замыслов — я имею в виду войну с людьми.

Образно выражаясь, наша Верховная жрица разбила мне сердце, за что я ненавидела ее почти так же сильно, как боялась.

Я очень надеялась, что эти чувства не отразились на моем лице, когда Неферет направилась к нашему столику. Перед этим она сделала еле заметный жест рукой — и Старк со своей гигантской собакой на поводке последовали за ней.

Вельзевул громко зашипел и сорвался с места. Я судорожно гладила Налу, опасаясь, как бы собака не свела с ума и мою кошку.

У нашего столика Неферет остановилась. Ее зеленые глаза метнулись от меня к Афродите и остановились на Дэмьене.

— Очень хорошо, что ты здесь, Дэмьен! Пожалуйста, покажи Старку школу и весь наш кампус.

— С удовольствием, Верховная жрица! — отозвался Дэмьен, чуть не расплавившись в лучах ослепительной улыбки Неферет.

— Профессор Ланкфорд объяснит тебе все подробно.

Зеленый моховой взгляд скользнул ко мне, и я напряглась.

— Зои, это Старк. Старк, это Зои Редберд, лидер наших Дочерей Тьмы.

Мы с новичком обменялись кивками.

— Зои, раз ты готовишься в Верховные жрицы, возлагаю на тебя ответственность за собаку Старка. Уверена, что многочисленные способности, которыми наделила тебя Никс, позволят тебе, быстро приучить Инфанту к нашему распорядку.

Холодные глаза Неферет буквально впились в меня. Казалось, ее любезный голос произносит одно, а глаза твердят совсем другое: «Заруби себе на носу: я здесь главная, а ты просто соплюшка».

Я отвела взгляд от Неферет и натянуто улыбнулась Старку.

— С удовольствием помогу твоей собаке приспособиться.

— Вот и прекрасно! — проворковала Неферет. — Ах, да… Зои, Дэмьен, Шони и Эрин!

Верховная жрица лучезарно улыбнулась каждому из моих друзей, а они по-идиотски заулыбались в ответ. Афродиту и Джека она демонстративно проигнорировала.

— Сегодня в половине одиннадцатого я созываю внеочередное заседание Школьного совета, — Неферет взглянула свои инкрустированные бриллиантами платиновые часики. — Сейчас уже десять. Советую не тянуть с ленчем, потому как члены Совета старост тоже приглашены.

— Мы придем, придем! — с дебильным восторгом защебетали мои друзья.

— Кстати, о собрании, — я возвысила голос, чтобы меня услышало как можно больше присутствующих в столовой недолеток. — Афродита там тоже будет. Поскольку Никс даровала ей власть над Землей, мы решили включить ее в Совет старост.

Я затаила дыхание, боясь, что друзья сейчас начнут оспаривать мое решение перед всей школой и Неферет. К счастью, тишину нарушило лишь грозное шипение Налы на собаку Старка.

— Как Афродита может быть старостой, если она больше не принадлежит к Дочерям Тьмы? — приторный голос Неферет мгновенно похолодел, как лед.

— Ой, неужели я вам не сказала? — Я захлопала ресницами. — Ах, простите, Неферет! Что поделать, из-за событий последних дней у меня просто голова пошла крутом! Афродита снова стала Дочерью Тьмы. Она поклялась мне и Никс уважать наши новые правила, после чего я приняла ее обратно. Вы рады, правда? Вы ведь всегда хотели вернуть Афродиту в объятия нашей Богини?!

— Совершенно верно, — с непривычной кротостью произнесла Афродита. — Я согласилась выполнять новые правила, потому что хочу загладить ошибки прошлого.

Это был ловкий ход. Не оценив раскаяния Афродиты, Неферет рисковала показать себя злобной и мстительной, а наша Верховная жрица старательно берегла свою репутацию.

Неферет отвернулась от нас с Афродитой и ослепительно улыбнулась всем присутствующим.

— Как благородно со стороны нашей Зои снова принять Афродиту в число Дочерей Тьмы и тем самым взять на себя ответственность за ее поведение! Но мы с вами знаем, что Зои привыкла много на себя брать, — Тут она бросила на меня взгляд, полный такой откровенной ненависти, что у меня перехватило дыхание. — Будь осторожна, Зои, милая. Надеюсь, ты не переоценила собственные силы!

Выпустив пар, Верховная жрица вновь изобразила на своем лице беспредельное величие и благородство. Она приторно улыбнулась новенькому и произнесла:

— Добро пожаловать в наш Дом Ночи, Старк!

ГЛАВА 3

— Ты как, есть хочешь? — спросила я Старка, после того как Неферет и остальные вампиры покинули столовую.

— Типа того, — кивнул он.

— Если поторопишься, успеешь поесть с нами, и до начала совета Дэмьен покажет тебе твою комнату.

У тебя славная собачка, — Джек наклонился, чтобы получше рассмотреть Фанти. — Здоровенная, конечно, но очень милая. Она не укусит?

— Если только ты сам ее укусишь!

— Не-ет, ни за что, — помотал головой Джек, — у меня же будет полный рот шерсти, а это так отвратительно!

— Старк, это — Джек, бойфренд Дэмьена, — Я решила поскорее разделаться с представлениями и возможным: «Ах, он педик!»

— Привет! — мило улыбнулся Джек.

— Привет! — ответил Старк без особой теплоты, но и без откровенного гомофобства.

— Это — Эрин и Шони, — я указала на каждую из девчонок и повернулась к Старку. — Также они откликаются на Близняшек. Почему — поймешь через две с половиной минуты.

— Привет, — Шони окинула новенького откровенно-призывным взглядом.

— Аналогично, — Эрин в точности повторила ее взгляд.

— А это — Афродита.

На губах Старка снова заиграла ироничная ухмылка.

— Богиня любви? Как же, наслышан!

Афродита рассматривала новичка с непривычной серьезностью, без малейшего намека на кокетство, но, стоило ему к ней обратиться, машинально встряхнула белокурыми локонами и заявила:

— Привет. Всегда приятно, когда тебя узнают!

Широкая улыбка Стирка стала еще шире, и он насмешливо хохотнул.

— Тебя трудно не узнать. Твое имя говорит само за себя!

Я заметила, как взгляд Афродиты мгновенно изменился, и в нем появилось столь привычное нам всем высокомерное выражение. К счастью, она не успела приступить к словесной порке новичка, потому что Дэмьен ее опередил:

— Пойдем, Старк, покажу, где берут подносы и все остальное, — он поднялся, но, посмотрев на преграждавшую путь Инфанту, замер в откровенном замешательстве.

— Не бойся, она будет сидеть смирно. Ну, если кошки не взбесятся.

Старк повернулся к Нале. Остальные кошки без боя уступили свои позиции, но Нала, напрягшись всем туловищем, осталась у меня на коленях и глядела на Инфанту настороженным немигающим взглядом.

— Нала будет умницей, — заверила я, искренне надеясь, что так и случится. Если честно, я свою кошку не контролирую. А кошки вообще поддаются контролю?!

— Тогда ладно! — Старк быстро кивнул мне и скомандовал: — Фанти, сидеть!

Вы удивитесь, но это подействовало! Когда новенький вслед за Дэмьеном направился к линии раздачи, лапочка Фанти осталась на месте.

Шума от собак куда больше, чем от кошек, — произнес Джек, изучая Фанти, словно экспонат.

— Это потому что они громко дышат, — объяснила Эрин.

— И еще их пучит чаще. У моей матери пудели, среднего размера, так у них с газами проблемы. Постоянно воздух портят, — просветила всех Шони.

— Нy все, хватит с меня! — фыркнула Афродита. — Я пошла!

— Уже уходишь? А кто же будет глазки новенькому строить? — с самым невинным видом поинтересовалась Шони.

— Ты ведь так ему приглянулась, — пропела Эрин.

— А этого любителя собак я дарю вам, Дворняжки-Близняшш! Зои, когда закончишь со своей кучкой-вонючкой, загляни ко мне в комнату. Надо переговорить до совета, — и фирменным жестом перебросив через плечо белокурую прядь, Афродита выскользнула из столовой.

— На самом деле она вовсе не такая стерва, как из себя строит, — заверила я Близняшек, которые смерили меня недоверчивыми взглядами и пожали плечами. — Она просто заигралась в плохую девчонку.

— Прикажешь вставать и аплодировать при ее появлении? — поинтересовалась Эрин.

— Благодаря Афродите я стала понимать, почему женщины иногда топят своих новорожденных младенцев! — продолжила Шони.

— Просто дайте ей шанс! — взмолилась я. — Честное слово, она бывает другой. Да вы сами видели, что очень даже хорошей!

Пару секунд Близняшки молчали, потом переглянулись, синхронно покачали головами и закатили глаза.

Я вздохнула. Ну что я могла с ними поделать?

— Давайте перейдем к более важной теме! — предложила Эрин.

— Да, — кивнула Шони, — Поговорим о новом красавчике!

— Задница у него просто супер! — блаженно зажмурилась Эрин.

— Жаль только, джинсы не приспустил, чтоб мы получше рассмотрели! — добавила Шони.

— Опомнись, Близняшка! Приспущенные джинсы — это отстой. Так ходили придурки, косившие под гангстеров в далекие 90-е, — заметила Эрин.

— Так-то оно так, но мне все-таки очень хочется разглядеть его задницу! — мечтательно протянула Шони и улыбнулась мне. Это был сдержанный, так сказать, походный вариант ее прежней дружеской и открытой улыбки, но, по крайней мере, не иронично-злой оскал, которым она потчевала меня последние пару дней. — Ну, что скажешь, Зои, он красавчик класса Кристиана Бэйла или только Тоби Магуайра?

Честное слово, мне захотелось разрыдаться от счастья и закричать: «Слава Богине, пронесло, вы снова со мной разговариваете!», но я вовремя сдержалась и вместе с Близняшками принялась оценивать новенького.

Что ж, Шони и Эрин были абсолютно правы.

Старк — красавчик. Он среднего роста, не такая каланча, как мой первый бывший человеческий парень Хит или по-суперменски высокий Эрик Найт — мой второй бывший парень, недавно превратившийся в вампира. При этом ростом Старк примерно с Дэмьена, а значит, далеко не коротышка. Он худощавый и легкий, хотя под футболкой угадываются мускулы, а мышцы на руках очень выпуклые. Волосы у него очень смешные, по-мальчишески взъерошенные, по цвету нечто среднее между русым и каштановым, проще говоря, он обычный шатен. И лицо у Старка вполне миловидное: большие карие глаза, прямой нос, красиво очерченные губы, мужественный подбородок. Короче, если анализировать отдельные, так сказать, составляющие, Старк парень симпатичный, но не более того.

Наблюдая за ним, я поняла, что красавчиком его делают самоирония и уверенность в себе. Казалось, он все делает напоказ, но при этом относится с сарказмом как к себе, так и к окружающим. Иными словами, он нуждался во внимании общества и при этом посылал это общество подальше.

Поразительно глубокие выводы для двух минут общения, вы не находите?

— Да, он и вправду красавчик! — согласилась я.

— Ой, держите меня! — ахнул Джек. — Я только что вспомнил, кто он такой!

— Говори! — потребовала Шони.

— Он — Джеймс Старк! — выпалил Джек.

— Всемогущая Никс! — закатила глаза Эрин. — Джеки, это мы уже слышали!

— Нет, нет, ты не понимаешь! Он — тот самый Джеймс Старк, чемпион мира по стрельбе из лука. Помнишь, мы читали о нем в Интернете? В прошлом году на соревнованиях по легкой атлетике он буквально порвал всех в клочья! Соревновался со взрослыми вампирами, даже с Сынами Эреба, и одолел всех! Он звезда! — закончил Джек и мечтательно вздохнул.

— Черт подери! — воскликнула Эрин. — Близняшка, можешь влепить мне пощечину и назвать альтернативно одаренной! Джеки прав!

— Я сразу поняла, что он не просто очаровашка! — поддакнула Шони.

— Круто! — невольно вырвалось у меня.

— Тогда я постараюсь подружиться с его псиной, — пообещала Эрин.

— Аналогично, Близняшка! — выдохнула Эрин.

Разумеется, когда Старк с Дэмьеном вернулись за столик, мы уставились на новенького как беспросветные имбецилки.

— В чем дело? — не успев как следует прожевать сэндвич, поинтересовался Старк и взглянул пи Инфанту. — В мое отсутствие Фанти что-то натворила? Вообще-то она любит ноги лизать…

— Вообще-то… — начала Эрин, но не договорила: Близняшка незаметно лягнула ее под столом.

— Нет, Фанти вела себя, как подобает королевской персоне! — пропела Шони, приклеив на физиономию самую сладкую свою улыбку.

— Вот и отлично! — буркнул Старк, но мы продолжали таращиться на него, и он нервно заерзал на стуле.

Точно почувствовав наше настроение, огромная Фанти перебралась поближе к хозяину, прижалась к его ноге и с обожанием заглянула ему в глаза. Старк тут же расслабился и машинально почесал ее за ушами.

— Слышал, в стрельбе из лука ты сделал всех вампиров! — не вытерпел Джек, но тут же виновато закусил губу и покраснел до ушей.

Не поднимая глаз от тарелки, Старк пожал плечами.

— Да, я неплохо стреляю.

— Так ты тот самый недолетка Старк! — выпалил Дэмьен, лишь сейчас сообразивший, в чем дело. — Говоришь, неплохо ? Да ты же лучший в мире лучник!

— А-а, ерунда! — новенький, наконец, поднял глаза. — Это мое единственное достижение с тех пор, как меня Пометили… — Старк взглянул на меня. — Кстати, о «тех самых недолетках». Выходит, слухи о твоих необыкновенных Метках не солгали!

— Нет, не солгали! — пробормотала я. Ненавижу новые знакомства, мне всегда делается не по себе, когда кто-то видит во мне не настоящую Зои, а какую-то суиер-мега-недолетку

Потом до меня дошло: Старк чувствует примерно то же самое! Бедный парень, представляю, как его достали разговоры о стрельбе!

Я задала ему первый пришедший в голову вопрос, лишь бы он не касался нашей с ним «исключительности».

— Ты лошадей любишь?

— Лошадей? — ухмыльнулся Старк.

— Ну да… Мне показалось, ты любишь животных, — кивнув на Фанти, пробормотала я.

— Да, лошадей люблю. И почти всю живность, кроме кошек.

— Кроме кошек! — ахнул Джек.

— У меня к ним просто душа не лежит, — снова пожал плечами Старк. — Слишком стервозные, на мой взгляд!

Близняшки дружно фыркнули.

— Кошки не стервозные, а независимые, — начал Дэмьен. Расслышав в его голосе менторские нотки, я поняла, что смена темы удалась на славу. — Ни для кого не секрет, что кошкам поклонялись во многих древних культурах, но знаешь ли ты…

— Простите, что перебиваю, — я вскочила и поудобнее подхватила Налу под живот, чтобы не уронить ее на спину Фанти, — но мне еще нужно поболтать с Афродитой. Увидимся на совете, Ладно?

— Угу.

— Ага.

— Договорились.

Хорошо хоть попрощались!

Я приветливо улыбнулась Старку.

— Очень рада знакомству! Если понадобится что-то для Инфанты, обращайся. Здесь неподалеку есть хороший зоомагазин, правда, специализируются они на товарах для кошек, но и для собак наверняка что-нибудь найдется!

— Ладно, если что, обращусь.

Дэмьен продолжил свою лекцию о величии кошек, а Старк украдкой подмигнул мне, дав понять, что оценил смену темы застольного разговора. Я подмигнула ему в ответ и лишь у двери поняла, что продолжаю улыбаться до ушей, как дурочка. Нечего сказать, нашла время веселиться! Лучше бы подумала о том, кто напал на тебя на улице!

Пока я беспомощно топталась перед высокой дубовой дверью, со второго этажа, где располагалась столовая для персонала, начали спускаться Сыны Эреба.

— Жрица! — шепнул кто-то из них. Вся группа остановилась и, дружно ударив себя кулаками в мускулистые груди, отвесила мне почтительный поклон.

Я кое- как отсалютовала им в ответ.

— Жрица, позволь же мне дверь распахнуть пред тобою! — пророкотал старший из воителей.

— Да, конечно, спасибо! — пробормотала я, и тут мне в голову пришла неплохая идея, и я добавила: — Не могли бы вы проводить меня до девичьего корпуса, а чуть позже подготовить список воителей, которым поручено его охранять? Думаю, будет удобнее, если мы будем знать, к кому как обращаться!

— Мудро задумала ты, госпожа, только в радость твое порученье! — одобрил старший воитель, проворно распахивая передо мной дверь. — Я с удовольствием все подготовлю и список тебе предоставлю.

Я поблагодарила его и дежурно улыбнулась. По дороге в девичье общежитие воитель любезно рассказывал о наших охранниках, а я кивала, поддакивала, а сама украдкой поглядывала в подозрительно спокойное ночное небо.

Все было, как всегда — никакого внезапного холода, никакого хлопанья невидимых крыльев. Так откуда же взялось жуткое ощущение, что кто-то или что-то за мной следит?

ГЛАВА 4

Едва я коснулась дверной ручки своей комнаты, как дверь распахнулась, и Афродита схватила меня за запястье.

— Закатывайся скорей! Черт, Зои, ты ковыляешь, как толстуха на костылях! — Она затащила меня в комнату и плотно захлопнула дверь.

— Никакая я не толстуха, и хожу на своих двоих, а вот тебе нужно объяснить мне много чего разного! — парировала я. — Как ты сюда попала? Где Стиви Рей? Когда у тебя опять появилась Метка? Что?… — Град моих вопросов прервал настойчивый стук в окно.

— Во-первых, ты полная идиотка. Это же Дом Ночи, а не средняя школа в Брокен Эрроу! У нас двери не запирают, поэтому я спокойно зашла в твою комнату. Во-вторых, Стиви Рей здесь.

Афродита порхнула мимо меня к окну. Разинув рот, я смотрела, как она раздвигает шторы и пытается открыть тяжелое окно в свинцовой рлме.

— Эй! Тебя не учили помогать друзьям? — прошипела она.

В полной растерянности я подошла и налегла на раму. Распахнуть окно удалось лишь совместными усилиями.

Я посмотрела вниз с верхнего этажа высоченного каменного строения, больше напоминающего замок, чем жилой корпус студенческого общежития.

Поздняя ночь конца декабря была холодной и пронизывающей, в воздухе чувствовалось приближение дождя. Сквозь темноту и ветки деревьев я разглядела восточную стену Дома Ночи и вздрогнула, но не от холода: холод Меченые почти не чувствуют, а от самого вида восточной стены, места силы и хаоса.

Афродита тяжело вздохнула и перегнулась через подоконник, пытаясь разглядеть что-то под окном.

— Хватит дурака валять, залезай! Иначе тебя поймают, или того хуже, от сырости мои волосы завьются как каракуль.

Когда над подоконником показалась голова Стиви Рей, я чуть не описалась от неожиданности.

— Привет, Зет! — радостно воскликнула она. — Видишь какие у меня теперь сулер-мега-лазательные таланты!

— Черт, давай же, скорее! — Афродита схватила Стиви Рей за руку и с силой дернула, отчего гостья, как воздушный шар, стремительно влетела в мою комнату. Афродита проворно захлопнула окно и задернула шторы.

Челюсть мне кое-как удалось подобрать, а вот оторвать глаза от Стиви Рей, которая отряхивала неизменные ковбойские джинсы и заправляла в них рубашку с длинными рукавами — нет.

— Стиви Рей… — наконец выдавила я из себя. — ты что, по стене общаги сюда влезла?

— Ага! — ухмыльнулась Стиви Рей и встряхнула своими короткими светлыми кудряшками, как бесбашенная чирлидерша. — Умереть не встать, я становлюсь невесомой, потом сливаюсь с камнями здания, и — опа!

Она протянула ко мне руки.

«Как Дракула!» — подумала я, но, увидев, как нахмурилась Стиви Рей, поняла, что невольно произнесла это вслух.

— Что «как Дракула»?

Я тяжело опустилась на краешек кровати и объяснила:

— В книге «Дракула», той самой, Брэма Стокера, Джонатан Харкер рассказывает, как видел Дракулу, который полз, как ящерица, по стене замка.

— Фигня вопрос! Я так тоже могу. Просто ты сказала «как Дракула», и я решила, будто ты считаешь, что я похожа на Дракулу — такого бледного, жуткого, с отвратительными длинными ногтями и мерзкой гривой волос. Ты же так не считаешь, правда?

— Нет, что ты! Ты выглядишь прекрасно! — совершенно искренне заявила я.

Стиви Рей действительно выглядела замечательно, особенно если вспомнить, как она выглядела (а еще пахла и вела себя) всего лишь месяц назад.

Сейчас она снова походила на Стиви Рей, которую я знала, до того как тело моей любимой подруги отвергло Превращение, и она умерла, но потом каким-то непостижимым образом ожила, став другой — совершенно сломленной и почти полностью утратившей свою человечность.

Как оказалось, подобная участь постигла не ее одну. В старых туннелях, прорытых во время сухого закона под заброшенным вокзалом в центре Талсы, поселилась целая банда ранее умерших и оживших недолеток, и Стиви Рей чуть не стала такой же, как все они — жестокой, полной ненависти и смертельно опасной.

Дарованная Богиней близость с Землей помогла моей подруге частично сохранить душу, но потом и этого оказалось мало. Капля за каплей Стиви Рей начала утрачивать оставшуюся в ней человечность, и тогда при содействии Афродиты (которая также обладала властью над Землей) я создала магический круг и попросила Никс исцелить мою лучшую подругу.

Богиня откликнулась на мой зов, правда, в процессе исцеления нам всем показалось, что человечность Стиви Рей будет возвращена ценой смерти Афродиты. К счастью, Афродита не умерла, но ее Метка вампира-недолетки исчезла. Зато Метка Стиви Рей целиком закрасилась и расцвела, что означало ее успешное Превращение во взрослого вампира, с небольшой оговоркой.

Метка Стиви Рей стала не ярко-синей, как у всех известных мне вампиров, а ярко-алой, цвета свежепролитой крови.

— Эй, Земля вызывает Зои! Как слышите? Прием! — Язвительный тон Афродиты оборвал поток моих воспоминаний. — Погляди на свою лучшую подружку. Похоже, мы снова ее теряем!

Я часто- часто заморгала. Погруженная в свои мысли, я смотрела на Стиви Рей, но по-настоящему ее не видела. Моя бывшая соседка стояла в центре комнаты — которая была нашей общей, до того как месяц назад все безвозвратно изменила ее смерть — и озиралась по сторонам полными слез глазами.

— Прости меня, милая, прости! — Я бросилась к Стиви Рей и прижала ее к себе. — Наверное, тебе это так непросто! — Но Стиви Рей напряглась всем телом, поэтому я отстранилась посмотреть, в чем дело.

Лучше бы не смотрела. От выражения лица Стиви Рей у меня кровь застыла в жилах: слезы на ее лице высохли, и вместо грусти его исказила уже знакомая мне дикая злоба, хотя раньше Стиви Рей почти совсем не злилась. И тут до меня дошло: моя ожившая подруга сейчас была очень похожа на себя до того, как Никс вернула ей человечность. Я невольно сделала шаг назад.

— Стиви Рей, что случилось?

— Где мои вещи? — Ее голос, как и лицо, просто дрожал от ненависти.

Я постаралась сказать как можно деликатнее.

— Вампиры убирают вещи… умерших недолеток.

— Я не умерла! — Глаза Стиви Рей сузились.

К счастью, подмога в лице Афродиты не заставила себя ждать.

— Эй, кончай психовать! Мы здесь ни при чем! Здесь-то все считают тебя умершей.

— Не волнуйся, Стиви Рей! — быстро вставила я. — Часть твоих вещей мне отдали, и я знаю, где хранится остальное. Ели хочешь, мы все вернем на место.

В тот же миг лютая злоба исчезла — и передо мной. снова стояла моя лучшая подруга.

— Они и мою лампу в виде ковбойского сапога забрали?

— И ее тоже! — кивнула я, с улыбкой глядя на Стиви Рей. Черт, я бы тоже на стенку полезла, если бы кто-то умыкнул все мое добро!

— А я-то думала, после смерти вкус исправляется, — съязвила Афродита. — Тщетные надежды. Как вижу, его полное у тебя отсутствие бессмертно!

— Афродита, давай полюбезнее! — решительно заявила Стиви Рей.

— Плевать я хотела на тебя и твою деревенскую любезность в стиле Мэри Поппинс, — огрызнулась Афродита.

— Мэри Поппинс жила в Англии и вовсе не в деревне! — назидательно напомнила ей Стиви Рей.

Она была так похожа на себя прежнюю, что я восторженно взвизгнула и снова ее обняла.

— Как же я рада тебя видеть! Ты в порядке?

— Немного непривычно, но в общем — да! — Стиви Рей тоже обняла меня.

Осторожное «немного непривычно » утонуло в затмившей меня радости. Я была, настолько счастлива видеть ее целой и невредимой, что даже не подумала о том, что у Стиви Рей могли остаться какие-то проблемы. Кроме того, мне в голову пришел другой вопрос.

— Как вы пробрались в кампус, не подняв на уши воителей?

— Зои, тебе явно стоит чаще смотреть на то, что вокруг происходит, — не удержалась Афродита. — Я вошла через главные ворота. О досрочном окончании зимних каникул меня оповестили эсэмэской, как и остальных недолеток. Неферет сняла со школы барьерное заклинание, иначе бы сошла с ума от постоянного воя сирены. Сама посуди, не школа, а проходной двор — во-первых, недолетки возвращаются с каникул, а во-вторых, прибывают все новые и новые крутые мачо, то есть Сыны Эреба. В скобках замечу, что у многих слюнки текут при виде этих сладких подарков для хороших девочек.

— Хочешь сказать, звук сирены мог сдвинуть Неферет еще дальше по фазе? — уточнила Стиви Рей.

— Твоя правда, крыша у Верховной жрицы давно серьезно едет! — чуть ли не впервые в жизни согласилась со Стиви Рей Афродита. — Но так или иначе, барьерное заклинание не реагирует даже на людей.

— Даже на людей? — непонимающе нахмурилась я. — Откуда ты знаешь?

Тяжело вздохнув, Афродита медленно провела по лбу тыльной стороной ладони — контур полумесяца на нем размазался и частично стерся.

Я ахнула.

— Черт побери, Афродита, ты… — слова застряли у меня в горле: мой рот просто отказывался это произнести.

— Человек, — холодно и бесстрастно подсказала она.

— Но как… То есть ты уверена?

— Увереннее не бывает!

— Возможно, ты и человек, но явно не обычный, — «успокоила» нас обеих Стиви Рей.

— Что это значит? — спросила я.

— Для меня ровным счетом ничего! — пожала плечами Афродита.

Теперь вздохнула Стиви Рей.

— Тебе повезло, что ты превратилась в человека, а не в Пиноккио, а то нос от вранья вытянулся бы на целую милю! Сколько можно притворяться?

— Ну вот, опять меня сравнивают с уродцами из детских мультиков! — брезгливо поморщилась Афродита. — И почему я просто не умерла и не отправилась в ад! Там бы меня хоть Диснеем не травили!

— Черт тебя побери, Афродита! Может, объяснишь, что происходит? — закричала я.

— Кажется, придется сдаваться, — с притворным смирением вздохнула Афродита. — А то она начнет говорить нехорошие слова, и нам всем станет стыдно.

— Какая же ты вредина! Надо было слопать тебя, пока я была нежитыо! — бросила Стиви Рей.

— Лучше слопай свою деревенскую мамашу, которая не привила тебе вкус, — посоветовала Афродита. — Неудивительно, что Зои так нужна новая лучшая подруга! От твоих розовых соплей кого хочешь стошнит.

— Не нужна Зои новая лучшая подруга! — заверещала Стиви Рей, бросаясь к Афродите. На секунду мне показалось, что ее голубые глаза полыхнули жутким красным огнем, который светился в них, когда Стиви Рей была нежитью со всеми вытекающими из этой ипостаси последствиями.

Чувствуя, что моя голова вот-вот лопнет, я встала между ними.

— Афродита, прекрати доводить Стиви Рей!

— Тогда усмири свою придурочную подружку!

Афродита подошла к зеркалу, висевшему над раковиной, достала бумажную салфетку и принялась вытирать со лба остатки размазанного Полумесяца. Хотя она очень натурально изображала безразличие, но я заметила, что у нее дрожат руки.

Когда я повернулась к Стиви Рей, она снова смотрела на меня чистыми и ясными голубыми глазами.

— Прости, Зет, — виновато улыбнулась она. — Два дня в обществе Афродиты совсем расшатали мне нервы.

Афродита фыркнула и с вызовом взглянула на Стиви Рей.

— Только не начинайте снова! — взмолилась я.

— Как скажешь!

Наши взгляды встретились в зеркале, и мне оказалось, что в глазах Афродиты мелькнул страх. Она тут же демонстративно начала прихорашиваться.

Окончательно растерявшись, я попыталась вспомнить, в какой момент разговор пошел не в ту сторону.

— Стиви Рей, ты сказала, что обычным человеком Афродита не стала. Что это значит? В чем ее необычность? Кроме привычного невероятно гнусного отношения к окружающим, — добавила я.

— Да умереть не встать! — воскликнула Стиви Рей. — У нее снова начались видения. Разве у обычных людей такое бывает? — Она повернулась к Афродите. — Давай, расскажи Зои!

Афродита отвернулась от зеркала и присела на пуфик у раковины. Не обращая внимания на Стиви Рей, она посмотрела на меня и устало вздохнула.

— Да, меня продолжают преследовать видения. Все такие же жуткие и изматывающие. Какая ирония судьбы, не правда ли? Единственное, что меня напрягало в бытность недолеткой, осталось со мной и в человеческом облике.

Я повнимательнее присмотрелась к Афродите стараясь заглянуть за ее уже порядком надоевшую маску «адской ведьмы».

Она была бледнее обычного, а черные круги под ее глазами просвечивали даже сквозь толстый слой консилера. У Афродиты был вид человека, повидавшего и хлебнувшего немало горя. Похоже, жуткие, опустошающие душу видения сыграли в этом не последнюю роль. Не удивительно, что она вела себя как последняя стерва, а я идиотка, что раньше этого не заметила.

— Что было в тех видениях? — осторожно спросила я.

Афродита встретилась со мной взглядом и на секунду опустила железный занавес надменности и высокомерия, которым окружила себя как щитом. На ее красивом юном лице лежала печать страха и безысходности. Дрожащей рукой Афродита убрала за ухо белокурую прядь.

— Я видела, как вампиры убивают людей, а люди в отместку уничтожают вампиров. Видела мир, полный жестокости, ненависти и мрака. Во мраке я видела чудовищ, таких ужасных, что не разобрала, кто это такие. Я… я даже смотреть на них не могла! И в конце я увидела, как рушится мир! — Измученный голос Афродиты полностью соответствовал выражению ее лица.

— Расскажи ей остальное! — попросила Стиви Рей, когда Афродита сделала паузу, и я удивилась неожиданной мягкости, прозвучавшей в голосе подруги. — Расскажи, почему так случилось.

Каждое слово Афродиты острым осколком вонзилось мне в сердце.

— Всему виной была твоя смерть, Зои. Все погибло, когда погибла ты.

ГЛАВА 5

— Черт! — Колени у меня подогнулись, и я рухнула на кровать. В ушах что-то зазвенело и стало трудно дышать.

— Но это вовсе не значит, что именно так все случится! — заявила Стиви Рей, похлопав меня по плечу. — Я хочу сказать, Афродита видела смерть твоей бабушки, Хита и даже мою. Мою вторую смерть! И ничего не сбылось, значит, мы и сейчас можем все это предотвратить. — Она взглянула на Афродиту. — Правда?

Афродита нервно заерзала.

— Черт! — снова выругалась я и, с трудом проглотив подступивший к горлу ком страха, спросила. — Это видение было каким-то особенным?

— Думаю, все дело в том, что я снова стала человеком, — медленно произнесла Афродита. — это первое видение с тех пор, как у меня пропала Метка, поэтому оно, естественно, отличалось от тех, что я видела прежде…

— Ну? — нетерпеливо перебила я.

Афродита пожала плечами и, наконец, решилась заглянуть мне в глаза.

— Оно и вправду было необычным.

— В каком смысле?

— Более путаным, эмоциональным и хаотичным. Часть увиденного я вообще не поняла. Например, не разобрала, что за жуткие твари кишели во мраке.

— Кишели? Звучит как-то противно!

— Но так и было. Я видела тени внутри других затаившихся во мраке теней. Будто призраки ожили и обрели плоть. Но то, во что они превратились, было так ужасно, что я даже смотреть боялась.

— То есть, это не вампиры и не люди?

— Да, именно.

Я машинально почесала руку, и мое тело пронзило ощущение ужаса.

— Черт…

— В чем дело? — вскинулась Стиви Рей.

— Сегодня ночью, когда я шла из конюшни в столовую, на меня напало что-то типа этого. Нечто похожее на холодную тень, выплывшую из ночного мрака.

— Действительно, звучит противно… — пробормотала Стиви Рей.

— Ты была одна? — сдавленно спросила Афродита.

— Да.

— В этом-то и проблема!

— Какая, говори! Что еще было в твоем видении?

— Ты умерла дважды, причем по-разному. Такого раньше мне не доводилось видеть.

— Что? Я умирала двумя разными способами? — Чем дальше, тем страшнее и страшнее!

— Может, подождем следующего видения? Возможно, оно будет более логичным, Афродита сумеет больше понять, и тогда мы вместе обсудим, что делать? — предложила Стиви Рей, присаживаясь на кровать рядом со мной.

Я пристально посмотрела Афродиту и прочла в ее глазах подтверждение того, о чем уже догадалась.

— Когда я не обращаю внимания на свои видения, они сбываются, — обреченно вздохнула Афродита.

— Пo-моему, они уже начали сбываться, — произнесла я онемевшими губами, чувствуя, как мой желудок болезненно сжимается от ужаса.

— Ты не умрешь! — заплакала Стиви Рей. В эту минуту она была совершенно расстроена и подавлена — ну вылитая моя прежняя подруга!

Я сцепила ее пальцы со своими.

— Давай, Афродита. Рассказывай все.

— Первое видение было очень четким, каждый образ был предельно ярким, но при этом — совершенно непонятным. Наверное, потому что я видела все твоими глазами. — Афродита запнулась и нервно сглотнула. — Я видела, как ты умираешь. Причем, два раза. В первый раз ты утонула в холодной темной воде. От нее плохо пахло.

— Плохо пахло? Как грязные оклахомские пруды? — уточнила я с невольным любопытством, на миг пересилившим ужас. В конце концов, речь шла о моей смерти!

Афродита покачала головой.

— Нет, я почти уверена, что это произошло не в Оклахоме. Здесь столько воды нет… Откуда такое чувство, объяснить не могу, но точно знаю, для пруда там было слишком ее много! — Афродита снова надолго задумалась, а потом ее глаза широко распахнулись. — Запомнилась еще одна деталь… У воды стоял шикарный дворец, похожий на резиденцию на частном острове. В нем чувствовался вкус настоящей потомственной роскоши, аромат «старых денег», а не жалкие потуги внезапно разбогатевших выскочек из верхушки среднего класса, типа: о, я срубил кучу бабла, куплю себе виллу, как у богачей!

— Да, Афродита, снобизма в тебе выше крыши! — фыркнула Стиви Рей.

— Спасибо!

— Значит, ты видела, как я тону возле настоящего дворца на настоящем острове, возможно, в Европе. Больше никаких подробностей?

— Ты была одна. Оба раза ты умирала в полном одиночестве. И еще я запомнила лицо парня. Он был с тобой перед твоей смертью. Я никогда не видела его раньше. До сегодняшнего дня.

— Что? Кто это был?

— Старк.

— Он меня убил? — прошептала я, чувствуя, что сейчас меня вырвет.

— Кто такой Старк? — спросила Стиви Рей, хватая мою руку.

— Новенький, его только сегодня перевели из чикагского Дома Ночи, — ответила я и снова спросила: — Значит, это он меня убил?

— Нет, вряд ли. В этом мраке я как следует не разглядела, но, судя по тому, как ты посмотрела на него в последний раз, тебе с ним было спокойно, — Афродита многозначительно приподняла бровь. — Похоже, ты переживешь бардак с Эриком, Хитом и Лореном.

— Зет, мне очень жаль, — пробормотала Стиви Рей. — Афродита мне все рассказала.

Едва я собралась поблагодарить Стиви Рей за сочувствие, как вдруг поняла, что они обе даже не представляют себе истинный масштаб бардака с Эриком, Хитом и Лореном. В школе их в то время не было, а в людских СМИ о смерти поэта-лауреата не сообщалось. Я набрала в грудь побольше воздуха. Так, ради информации — мне было проще обсуждать собственную смерть, чем говорить на эту тему.

— Лорен умер, — выпалила я.

— Что? Когда?

— Два дня назад, — ответила я на вопрос Афродиты. — Все случилось точь-в-точь как с профессором Нолан. Его обезглавили, распяли и прибили к воротам Дома Ночи. А в его сердце вогнали кол, на который пришпилили какую-то жуткую цитату из Библии, — зачастила я, чтобы поскорее закончить этот кошмарный пересказ.

— О не-ет! — протянула Афродита и, смертельно побледнев, тяжело осела на кровать Стиви Рей.

— Зои, это так ужасно! — дрожащим от слез голосом воскликнула Стиви Рей и обняла меня за Плечи. — Вы же были как Ромео и Джульетта!

— Нет! — рявкнула я гораздо резче, чем собиралась, поэтому быстро повернулась к Стиви Рей и натянуто улыбнулась. — Лорен никогда меня не любил. Он меня использовал.

— Для секса? Вот сволочь! — ахнула Стиви Рей.

— Все еще хуже, хотя я запуталась настолько, что согласилась и на секс. Лорен использовал меня по указанию Неферет. Это она велела ему затащить меня в постель! На самом деле он любил только ее, — я поморщилась, вспомнив отвратительную сцену между Лореном и Неферет. — Это было ужасно! Я отдала ему свое сердце, тело, а через наше Запечатление и кусочек души, а он надо мной посмеялся…

— Погоди, не гони! — попросила Афродита. — Говоришь, Неферет велела Лорену тебя обольстить? Зачем ей это, если они были любовниками?

— Неферет хотела, чтоб от меня все отвернулись, — мое сердце болезненно сжалось: кусочки мозаики начали складываться в картинку.

— Что за бред? — изумилась Стиви Рей. — Какая тут связь? Зачем Лорену тебя соблазнять, если они задумали отвратить от тебя друзей?

— Элементарно, — покачала головой Афродита. — Зои пришлось бы все скрывать. Еще бы, Лорен, как-никак, был преподавателем! Полагаю, она не стала оповещать кучку-вонючку о своих шашнях с профессором Блейком. И еще. Я почти уверена, Неферет сделала все, чтоб наш мальчик-красавчик Эрик узнал о том, как его крупно прокатили.

— Эй, я здесь. Не надо говорить обо мне так, будто я погулять вышла.

— Если я не ошиблась в своих предположениях, то это твой здравый смысл погулять вышел! — фыркнула Афродита.

— Ты не ошиблась, — нехотя признала я. — Неферет действительно подстроила так, чтобы Эрик застал меня с Лореном.

— Черт! — выругалась Афродита. — Вот почему он так злился!

— Что? Когда? — пролепетала совершенно ошарашенная Стиви Рей.

— Эрик застал меня с Лореном и чуть не свихнулся. А я только потом узнала, что Лорен — любовник Неферет, а меня он просто использовал. Хотя мы друг друга Запечатлели.

— Запечатлели? Вы с Лореном? Вот дерьмо! — выругалась Афродита.

— Я тогда сама чуть не свихнулась, — продолжала я, не обратив внимания на ее слова. В детали вдаваться совершенно не хотелось, на душе и так было мерзко. — Я как раз ревела под деревом, когда там меня нашли Близняшки, Афродита, Дэмьен, Джеки…

— И Эрик, чтоб ему! — перебила Афродита. — Он был с нами, когда мы обнаружили тебя в слезах и соплях под тем дубом.

Я снова вздохнула, поняв, что игнорировать ее не удастся.

— Угу, а потом Эрик, не ходя с места, просветил всех насчет нас с Лореном.

— Причем самым мерзким образом! — уточнила Афродита.

— Похоже, Эрик действительно повел себя некрасиво, раз даже Афродита называет его поступок мерзким! — вздохнула Стиви Рей.

— Да уж, он расстарался вовсю. Изобразил связь Зои с Лореном как плевок в лицо всем ее друзьям, но и этого ему показалось мало. Короче, он не только выставил ее потаскухой, но и назвал предательницей, за то, что она скрывала твое, Стиви Рей, воскрешение. В результате кучка-вонючка обозлилась до чертиков и объявила Зои бойкот.

— В результате Зои осталась одна-одинешенька, как того и добивалась Неферет, — закончила я, с удивлением обнаружив, насколько просто говорить о себе в третьем лице.

— В моем втором видении о твоей смерти все так и получилось, — сказала Афродита. — Ты была совершенно одна. Ни новенького красавчика, ни кучки-вонючки не просматривалось. Именно твое одиночество сильнее всего и врезалось мне в память.

— А что меня убило?

— Тут опять какая-то путаница. Мне показалось, тебе угрожает Неферет, но когда на тебя напали, ничего толком рассмотреть не удалось. Знаю, это прозвучит несколько странно, но в самый последний момент я заметила, как вокруг тебя что-то клубится что-то черное.

— В смысле, призрак? — нервно сглотнула я.

— Нет. Не совсем. Будь Неферет брюнеткой, я бы подумала, что она прячется у тебя за спиной, и сильный ветер развевает ее волосы. Ты стояла совсем одна и просто умирала от страха. Потом ты позвала на помощь, но, когда никто не откликнулся, ты просто оцепенела от ужаса и решила не сопротивляться. И тогда Неферет или еще какая-то тварь потянулась к тебе и полоснула по горлу чем-то темным и изогнутым, вроде крюка, причем такого острого, что он прорезал твою шею насквозь и снес голову напрочь. — Афродита вздрогнула, а потом добавила: — Если интересно, кровища хлестала фонтаном!

— Кончай, Афродита! Зачем нужны такие натуралистические подробности? — возмутилась Стиви Рей, обнимая меня за плечи.

— Нет, так нужно, — быстро успокоила ее я. — Афродита специально вспоминает подробности. Совсем как тогда, когда видела смерть бабушки, Хита и твою. Только так мы можем понять, как изменить ход событий. Больше ты ничего о моей второй смерти не помнишь? — спросила я Афродиту.

— Только то, что ты звала на помощь, но никто не пришел. Все тебя бросили.

— Сегодня, когда на меня напали по пути в столовую, я тоже жутко перепугалась. На секунду буквально застыла на месте, не зная, что делать, — пробормотала я, похолодев при одном воспоминании об этом кошмаре.

— Может, Неферет и к этому руку приложила — спросила Стиви Рей.

— Понятия не имею. — Я пожала плечами. — Кроме жуткой тьмы ничего разглядеть не удалось.

— Я тоже видела жуткую тьму! — кивнула Афродита. — Противно давать подобные советы, но уж ты постарайся больше не злить свою кучку-вонючку. Без друзей тебе сейчас никак нельзя!

— Это проще сказать, чем сделать, — уныло отозвалась я.

— Почему? — возразила Стиви Рей. — Расскажи им правду о том, что это Неферет подговорила Лорена, и объясни, что не могла рассказать им о том, что я жива, потому что Неферет наверняка… — Стиви Рей замолчала, неожиданно осознав то, о чем говорит.

— Угу, идея блестящая! Скажи им, что Неферет злобная сучка, которая собирает совершенно не умерших красноглазых недолеток, и едва кто-нибудь из кучки-вонючки приблизится к ней, она живенько высосет из него все секреты. Благодаря чему наша Верховная жрица узнает не только о том, что мы знаем, но и обязательно промоет мозги всем твоим приятелям до полного их неприсутствия! — Афродита на секунду задумалась. — Хотя, в принципе, идея неплохая!

— Кстати, — начала Стиви Рей, — Близняшки, Дэмьен и Джек и так знают достаточно, чтобы огрести кучу проблем с Неферет. И про меня они уже знают.

— Вот черт! — вырвалось у меня.

— Правда дерьмо, — согласилась Афродита. — Я как-то и забыла, что они знают про Стиви Рей. Интересно, почему же Неферет до сих пор не высосала мозги у кого-нибудь из твоих придурочных приятелей?

— В последнее время у Верховной жрицы другие заботы, она готовится к большой войне! — Недоумение в глазах Афродиты и Стиви Рей подсказало мне, что известие о гибели Лорена окажется для них не единственной новостью. — После убийства Лорена Неферет объявила людям войну. Не открытую, конечно, а вроде как партизанскую, в стиле террористических бригад. Великая Богиня, какая же она коварная! Ну почему кроме меня никто этого не замечает?!

— Разборки с людьми? — переспросила Афродита. — Хм, интересно! А увеличенный контингент Сынов Эреба станет нашим оружием массового поражения? Как говориться, нет худа без добра.

— Как можно быть такой циничной?! — не выдержала Стиви Рей, вскакивая с кровати.

Афродита подняла руку, пресекая возмущенную тираду моей подруги.

— Во-первых, людей я не очень люблю. Да, да, я не забыла — я теперь и сама человек, но что поделать! Во-вторых, раз Зои жива и здорова, я не слишком беспокоюсь об этой маленькой дурацкой войне!

— Афродита, о чем ты говоришь? — ошеломленно переспросила я.

Она устало закатила глаза.

— Может, все же прислушаешься к тому, о чем я тут распинаюсь? Кажется, теперь все стало более-менее понятно… Мои видения были о войне между людьми, вампирами и какими-то жуткими призраками. Скорее всего, именно они напали на тебя у конюшни. Ничуть не удивлюсь, если это пока еще не знакомые нам приспешники Неферет, — Афродита растерянно замолчали, но потом, пожав плечами, с притворным равнодушием закончила: — Наплевать! Надеюсь, наше знакомство не состоится, потому что война начнется только после твоей смерти. Трагической и нелепой, могу добавить. Другими словами, пока ты жива, никакой войны Неферет не светит. Стиви Рей с шумом перевела дух.

— Афродита абсолютно права! — она повернулась ко мне. — Зои, мы должны беречь тебя как зеницу ока. И не только потому, что мы тебя очень любим, а потому что именно ты должна спасти мир.

— Здорово! Значит, мне еще и мир спасать?! — воскликнула я и подумала: «А раньше я из-за контрольной по геометрии психовала…»

Вот черт!

ГЛАВА 6

— Да, Зет, мир придется спасать тебе, но мы будем рядом, — Стиви Рей плюхнулась на кровать рядом со мной.

— Нет уж, придурочная, рядом буду я! — осадила ее Афродита. — А ты бы лучше убралась отсюда подальше, пока мы не придумаем, что сказать остальной кучке о тебе и твоих презирающих личную гигиену приятелях.

Стиви Рей бросила на Афродиту возмущенный взгляд.

— Что? О каких еще приятелях? — спросила я.

— Афродита, как ты можешь быть такой бесседечной? Они же столько перенесли! Если хочешь знать, для мертвых мытье и прочие чистюльные заморочки первостепенной важности не имсют. Да и для немертвых тоже, — подумав, честно призналась Стиви Рей. — Тем более, наши понемногу меняются и уже привыкают пользоваться тем, что ты купила.

— Погодите, можно не так быстро! О каких приятелях… — начала я, но тут же прикусила язык, сообразив, о ком идет речь. — Стиви Рей, только не говори, что продолжаешь водиться с этим сбродом из туннелей!

— Зои, ты не поняла…

— Сто очков за откровенность, — расхохоталась Афродита. — Перевожу для недогадливых: «Да, Зои, мне очень нравится тусоваться с мерзким сбродом из туннелей», — Афродита здорово изобразила деревенский говор Стиви Рей.

— Прекрати! — машинально осадила ее я, и на взводе повернулась к Стиви Рей. — Я все-таки не понимаю. Будь добра, объясни!

Стиви Рей набрала в грудь воздуха и глубоко вздохнула.

— Понимаешь, мне кажется, что это, — она показала на свою расцветшую на лбу красную Метку, — означает, что я должна помочь остальным красным недолеткам пережить Превращение.

— Красным недолеткам? Ты хочешь сказать, что у остальной нежити такая же Метка, как y тебя?

Стиви Рей отчего-то смутилась и неуверенно пожала плечами.

— Да… ну вроде. Метка с узором только у меня, потому что только я прошла Превращение до конца. У остальных — просто красные контуры полумесяцев. Они до сих пор недолетки. Просто недолетки другого вида.

Вот это да! Онемев от изумления, я хлопала глазами и пыталась переварить только сказанное Стиви Рей.

В первый момент мысль о существовании другого, параллельного вида недолеток, которые постепенно превращаются в вампиров нового вида, привела меня в восторг. Выходит, что все недолетки смогут пережить Превращение, и никто никогда не умрет! По крайней мере, навсегда. Кто не пройдет Превращение, тот просто станет красным вампиром. Велика разница!

Но потом я вспомнила, что творила немертвая нежить из туннелей. Они убили двух моих знакомых ребят. Жутко, жестоко убили. И даже хотели прикончить Хита, и если бы не я, непременно довели бы дело до конца. Черт, они бы и меня убили, если бы я не сумела воспользоваться своею властью над пятью магическими стихиями, чтобы спасти нас обоих.

Еще я невольно вспомнила кровавый огонь, совсем недавно полыхавший в глазах Стиви Рей, и дикую ненависть, столь нехарактерную для моей кроткой подруги. Но сейчас, когда я сидела рядом с ней, и она вела себя совершенно как раньше, мне было слишком легко убедить себя в том, что у меня просто разыгралось воображение.

Я собралась с силами и сказала:

— Стиви Рей, но остальная нежить была просто ужасна!

— Не «была», а «остается», — фыркнула Афродита. — Эти красные недолетки по-прежнему ужасно себя ведут, по-прежнему живут в ужасном месте и по-прежнему ужасные грубияны!

— Но они не такие неуправляемые, как раньше, правда, нормальными их тоже не назовешь — насупилась Стиви Рей.

— Да они обыкновенные вонючие беспризорники, вот они кто! — заявила Афродита. — Просто какие-то «вожди краснокожих»!

— Ну да, у многих из них проблемы, и они не пай-детки, но что с того?

— Я просто говорю, что для начала мы должны разобраться с тобой, а не заниматься еще каким-то сбродом из туннелей!

— Легкий путь далеко не всегда самый правильный! Мне плевать, что должны делать вы, но что делать мне самой, я и так знаю. Я не позволю Неферет больше никого из них использовать! — решительно заявила Стиви Рей.

Наконец до меня дошло, о чем говорит Стиви Рей. Я задрожала от ужаса, а мой желудок скрутило так, что я поняла, что не ошиблась.

— Великая Богиня! Так вот почему Неферет оживляет умерших недолеток и превращает их в вонючую красноглазую нежить! Она хочет их использовать в своей войне против людей!

— Но, Зет, недолетки оживают довольно давно, — напомнила Стиви Рей, — а войну Неферет объявила людям совсем недавно, после гибели профессора Нолан и Лорена Блейка.

Я ничего не ответила. Просто не смогла. То, о чем я подумала, было слишком ужасно, чтобы говорить об этом вслух. Я боялась, что слоги превратятся в маленькие, но смертоносные пули, и если я сложу их воедино, они шквальным огнем уничтожат нас всех.

— В чем дело? — окинув меня пронзительным взглядом, спросила Афродита.

— Ни в чем, — я мысленно перекраивала готовые сорваться с языка фразы, пока они не станут более-менее безопасными. — По-моему, Неферет давно искала повод напасть на людей. Не удивлюсь, если она нарочно создала эту нежить, чтобы со временем превратить ее в личную гвардию. Я видела ее с Элиотом вскоре после того, как он якобы умер. Он полностью был у нее на крючке, она им управляла как марионеткой, даже смотреть было противно! — Меня передернуло при воспоминании о том, как Неферет выговаривала Элиоту, как он кланялся, заискивал, лебезил, а потом лакал ее кровь, и оба при этом получали почти сексуальное удовольствие. Фу, просто с души воротит!

— Вот поэтому я и не могу их бросить! — серьезно сказала Стиви Рей. — Я должна о них заботиться, должна служить примером того, что они тоже могут пережить Превращение. Если Неферет узнает о том, что их Метка изменилась, она попытается манипулировать ими, чтобы они все так же оставались, э-э-э… не очень хорошими. А я думаю, они вполне способны снова стать нормальными. Ведь у меня же получилось!

— А как насчет тех, кто никогда не был нормальным? Вспомни Элиота, о котором только что говорила Зои? Лузером он жил, лузером умер, лузером ожил, лузером и останется, даже если Превратится хоть в красного, хоть в черного, да хоть в серого в яблоках! — Встретив возмущенный взгляд Стиви Рей, Афродита театрально вздохнула. — Я просто хочу сказать, что многие из них никогда не были нормальными. Возможно, там вообще спасать некого.

— Не тебе решать, кого стоит спасать, а кого — нет! — огрызнулась Стиви Рей. — Я, например, до смерти была совершенно нормальной, а сейчас до сих пор абсолютно нормальной не стала. А меня точно стоило спасать!

— Никс! — громко воскликнула я, так что обе они вопросительно уставились на меня. — Только Никс может решать, кого спасать, а кого нет. Не я, не Стиви Рей, и даже не ты, Афродита.

— Кажется, я опять забыла о Никс, — пробормотала Афродита и отвернулась, чтобы спрятать мелькнувшую в глазах боль. — Хотя превратившийся человек Богиню вряд ли интересует!

— Неправда! Ты все еще в ее руках, Афродита! Во всем случившемся с тобой есть промысел Никс. Ели бы наша Богиня тебе не покровительствовала, то вместе с Меткой она забрала бы и твои видения! — возразила я, абсолютно уверенная в своей правоте. Афродита просто заноза в заднице, но по неведомой причине она дорога Никс.

Афродита повернула голову и заглянула мне в глаза.

— Ты точно знаешь, или так, догадываешься?

— Знаю, — твердо ответила я, не отводя от нее взгляда.

— Честно?

— Честно!

— Афродита, все это прекрасно, только не забывай, что ты и сама не очень нормальная, я имею в виду как Превратившийся человек! — не удержалась Стиви Рей.

— Кто бы говорил! — высокомерно бросила Афродита. — Зато я чистая, красивая, не рыщу по вонючим туннелям и не скалю зубы на гостей.

— Кстати, о гостях, — вмешалась я. — Как тебя занесло в туннели?

Афродита закатила глаза.

— Скажем так, меня туда загнала одна деревенская простушка, любительница «Радио-Кантри».

— Да ты чуть с катушек не съехала, когда твоя Метка исчезла! — поспешила напомнить Стиви Рей. А я, в отличие от некоторых, не стерва с большой буквы «С». К тому же, в исчезновении твоей Метки была и моя вина, поэтому я должна была проследить, чтобы с тобой все было в порядке.

— Ты же сама меня укусила, придурочная, чья же это еще вина? — взорвалась Афродита.

— Но за это я уже извинилась.

— Можно не отклоняться от темы, ладно?

— Ладно, я спустилась в дурацкие туннели, потому что, если б нас поймали при дневном свете, твоей альтернативно одаренной подруге пришел бы конец.

— Ясно, но что ты там делала целых два дня?

Афродита смутилась.

— Ну, во-первых, эти два дня я размышляла, стоит ли вообще возвращаться сюда, а во-вторых, помогала Стиви Рей купить кое-что для туннелей и местных красноглазиков. Даже я не смогла бросить их там в таком… — Она выдержала паузу и нарочито поежилась. — В таком кошмарном положении.

— Просто мы в первый раз принимали гостей, — смущенно пояснила Стиви Рей.

— За исключением тех, кого вы заманивали на ужин? — уточнила Афродита.

— Стиви Рей, нельзя позволять нежити есть людей! — горячо напомнила я и поспешно добавила: — Даже бездомных!

— Знаю. Вот тебе еще одна причина, по которой я должна туда вернуться.

— Скорее, ты должна пригласить туда бригаду уборщиков из сервисного центра и приличного дизайнера интерьеров! — процедила Афродита. — Сошла бы и наша прислуга, да, боюсь, твои приятели всех сожрут и косточек не оставят, а, как говорит моя маман, добросовестные нелегалы сейчас на вес золота.

— Я больше не позволяю им есть людей! — ощетинилась Стиви Рей. — И мы потихоньку обживаем туннели, ты сама видела, — она посмотрела на Афродиту.

Но я слишком хорошо помнила эти туннели в Центре Талсы — темные, грязные и жуткие.

— Стиви Рей, а нельзя вам с э-э-э, красными недолетками переселиться в какое-нибудь другое место?

— Нет! — слишком поспешно выпалила Стиви Рей, и тут же, извиняясь, улыбнулась. — Просто мы должны оставаться именно там. Понимаешь, нам нужно быть под землей. — Она украдкой покосилась на Афродиту, которая сморщила носик и безмолвно, одними губами, изобразила «фи». — Знаю, это не совсем нормально, но я же говорила, что мне так и не удалось стать абсолютно нормальной.

— Ах, Стиви Рей, я совершенно с тобой согласна. Да и кто бы говорил о нормальности! — вздохнула я. — Взгляни на меня! — Я продемонстрировала им свои многочисленные татуировки, которые уж точно не были нормальными. — Я сама королева аномалии, но, может, объяснишь, что ты имеешь ввиду под «не совсем нормальностью»?

— Вот-вот, было бы очень любопытно! — подтвердила Афродита.

— Во-первых, я еще не разобралась как следует и самой себе. Превращение завершилось всего несколько дней назад, но у меня появились способности, которыми вряд ли обладают обычные вампиры.

— Например? — не удержалась я, когда Стиви Рей, сделав паузу, принялась задумчиво жевать губу.

— Например, карабкаясь по стене, я будто сливаюсь с камнями, хотя это может объясняться моей внутренней близостью с Землей.

— Да, вполне может, — задумчиво кивнула я. Я вот обнаружила, что, призвав стихии, могу почти полностью растворяться в них и становиться невидимой. Я просто становлюсь частью дождя, ветра, тумана и всего прочего.

— Точно! — просияла Стиви Рей. — Я помню, как ты однажды стала невидимкой!

— Так что, может быть, эта способность не такая уж аномальная? Что если ей обладают все вампиры; имеющие власть над стихиями?

— Вот так всегда! Кому классные способности, а кому гадские видения, — вздохнула Афродита.

— Это потому, что ты ведешь себя как ведьма! — назидательно заявила Стиви Рей.

— Какие еще ненормальности? — поспешно спросила я, пытаясь избежать очередной перебранки.

— Солнца не выношу, могу сгореть на месте.

— По-прежнему? Ты уверена? — уточнила я, потому что солнце угрожало Стиви Рей еще в ту пору, когда она была простой нежитью.

— Уверена она, уверена, — вмешалась Афродита. — Думаешь, почему мы полезли в эти дурацкие туннели? Просто уже рассвет занимался. Мы как раз оказались в центре Талсы, и у Стиви Рей реально крыша поехала.

— Просто я знала, что если не спрячусь под землей, со мной случится нечто ужасное, — смутившись, объяснила Стиви Рей. — И никуда моя крыша не поехала, я просто очень нервничала.

— Похоже, мы с тобой совершенно по-разному оцениваем амплитуду колебаний твоего настроения. Лично я отлично помню, что ты просто обезумела, когда на твою руку попали солнечные лучи. Посмотри, Зет, — Афродита кивнула на правую руку Стиви Рей.

Моя бывшая соседка нехотя закатала длинный рукав рубашки, и я увидела воспаленное красное пятно, расползающееся от ее предплечья к локтю, жутко похожее на след сильного солнечного ожога.

— Ну, это еще не так страшно! — оптимистично воскликнула я. — Хороший крем для загара, темные очки, бейсболка с длинным козырьком — и все будет ОК!

— Если бы! — вздохнула Афродита. — Видела бы ты ее до того, как она вылечилась, хлебнув крови! Да ее рука напоминала кусок неудачно прожаренного мяса. Немного крови и от безобразного ожога третьей степени осталось одно воспоминание. Так, слегка на солнышке перегрелась. Только кто знает, помогла бы кровь, если б ее всю так разукрасило.

— Стиви Рей, дорогая, я вовсе не в качестве осуждения, но только честно — после того ожога ты ела бомжей?

Стиви Рей затрясла головой с такой силой, что светлые «пружинки» ее волос бешено запрыгали.

— Ах, божечки, конечно же нет! По пути в туннели я сделала небольшой крюк и позаимствовала немного крови на местной станции Красного Креста, ну то есть, на пункте переливания крови.

— Позаимствовать — значит, взять и через некоторое время вернуть, — напомнила Афродита. — А как ты собираешься возвращать кровь на станцию? Разве что станешь первой в мире вампиршей-булимичкой и вызовешь у себя рвоту? Другими словами, — Афродита торжествующе взглянула на Стиви Рей, — кровь ты украла! Откуда вытекает еще одна уникальная способность твоей добрейшей лучшей подруги, Зет. Я пару раз видела, как она проявляется, — зрелище незабываемое. Так вот, Стиви Рей офигительно манипулирует сознанием людей, причем обрати внимание на слово «офигительно», то есть просто непостижимо.

— Все сказала? — насупилась Стиви Рей.

— Вообще-то нет, но ты можешь продолжать, — милостиво позволила Афродита.

Стиви Рей скользнула по ней хмурым взглядом и повернулась ко мне.

— Афродита права, я могу проникать в сознание людей и кое-что с ним делать.

— Делать? — переспросила я.

— Например, я заставляю их подойти ко мне или забыть, что меня видели. Это пока все. Но это я умела еще до Превращения, просто сейчас стало проще. Только мне это не нравится. По-моему, это подло.

Афродита язвительно фыркнула.

— Что еще? Чтобы войти в чужой дом, тебе по-прежнему требуется приглашение? — спросила я, но тут же сама ответила на свой вопрос. — Стой, это точно изменилось, ведь я тебя к себе не звала, а ты сюда пролезла. Ты не думай, я бы тебя пригласила, — поспешила уточнить я, — обязательно бы пригласила!

— Насчет этого не знаю. В Красный Крест я попала без всякого приглашения.

— Конечно, после того, как приказала молодой лаборантке открыть дверь, — уточнила Афродита.

Стиви Рей густо покраснела.

— Я не причинила ей никакого зла и вообще никак не обидела! К тому же, она все равно ничего не помнит.

— Но войти она тебя не приглашала? — уточнила я.

— Нет, но ведь эта контора с кровью не частный дом, может, поэтому ничего и не понадобилось. И в эту комнату ты могла меня не приглашать, я же жила здесь. Помнишь, Зет?

— Конечно, помню, — улыбнулась я.

— Если сейчас вы возьметесь за руки и начнете распевать «Мы друзья с тобой навек», я рвану и туалет — не дай бог блевать начну, — предупредила Афродита.

— А ты не можешь что-нибудь сделать с мозгами Афродиты, чтоб она перестала всех доставать? — спросила я Стиви Рей.

— Нет, — вздохнула она. — Уже пробовала. — Почему-то в них мне даже проникнуть не удается.

— Потому что мой интеллект неизмеримо выше твоего, — фыркнула Афродита.

— А самомнение так просто зашкаливает, — не удержалась я. — Продолжай, Стиви Рей.

— Так, ну что еще… — Она ненадолго задумалась, а потом сказала, — Теперь я намного сильнее, чем раньше.

— Превращенные вампиры вообще сильные, — заметила я и тут же вспомнила, что прежде ей регулярно требовалась доза. — А кровь тебе все также нужна?

— Да, но прежней зависимости нет, крышу, как раньше, уже не срывает. Без крови меня слегка ломает, но не думаю, что превращусь в кровососа.

— Но она в этом она не уверена, — подчеркнула Афродита,

— Ненавижу, когда она права, но сейчас она права, — вздохнула Стиви Рей. — О красных вампирах, то есть о новой себе, я знаю так мало, что порой страшно становится.

— Не волнуйся! — поспешила заверить я. — Теперь времени у нас вволю, постепенно все выясним.

Стиви Рей улыбнулась и пожала плечами.

— Вам придется выяснять это все без меня. Мне пора!

С этими словами она развернулась к окну, а я открыла рот от удивления.

— Куда ты? Подожди, нам еще так о многом надо поговорить! Зимние каникулы прервали, в школе опять полно вампиров и недолеток, потом Сыны Эреба и подготовка к войне с людьми… Я даже не знаю, когда я смогу выбраться отсюда, чтобы с тобой увидеться! — зачастила я, и голова у меня пошла кругом от мыслей о происходящей вокруг кутерьме.

— Нe беспокойся, Зет! Твой мобильник по-прежнему со мной. Только звякни, и я проберусь сюда в любое время дня и ночи!

— Нy, насчет дня это ты зря! Наверное, ты имела в виду любое время ночи? — уточнила Афродита, помогая мне открыть окно для Стиви Рей.

— Именно это и имела, — зыркнула на нее моя бывшая соседка. — Кстати, ты можешь пойти со мной, если не хочешь торчать тут и притворяться!

Я только глазами захлопала. Моя лучшая старая-новая подруга Афродиту на дух не переносит, но вот только что позвала ее с собой. Причем, очень даже дружелюбно, вполне в духе Стиви Рей, которую я знала и любила. Мне даже стало неловко, что я думала о ней как об утратившей человечность нежити.

— Я серьезно, если хочешь, пошли, — повторила Стиви Рей, а когда Афродита промолчала, добавила нечто совершенно непонятное: — Мне ли не знать, как тяжело притворяться. А в туннелях это не понадобится!

Я ждала от Афродиты очередной гадости в адрес красных недолеток и царящей в туннелях антисанитарии, но ее ответ смутил меня даже больше, чем предложение Стиви Рей.

— Нет, я останусь здесь и буду изображать недолетку. Зои нельзя оставлять одну! Придурочные Близняшки и педик со своим приятелем не в счет, от них проку, как от козла молока. Но все равно, спасибо, Стиви Рей.

— Видишь, когда хочешь, ты можешь быть очень хорошей! — улыбнулась я Афродите.

— Я не хорошая. Я практичная! Военные действия такая байда: беготня до пота, драки, смерть повсюду. Разве тут сохранишь красивые волосы и ухоженные ногти?

— Афродита, — устало начала я, — хорошей быть вовсе не стыдно.

— Королеве Аномалии, конечно, виднее! — съязвила она.

— Если — Зои Королева Аномалии, значит, ты ее подданная — Ясновидящая Красотка! — бросилась мне на подмогу Стиви Рей. Потом порывисто меня обняла. — Пока, Зет! Скоро увидимся, обещаю!

Я прижала подругу к себе, радуясь, что ее голос и запах совершенно такие же, как прежде.

— Мне так не хочется тебя отпускать!

— Все будет хорошо. Вот увидишь. Все образуется.

Стиви Рей выбралась из окна. Я наблюдала, как она ползет вниз по отвесной стене корпуса. Сперва она походила на гигантское насекомое, потом ее туловище задрожало и стало практически невидимым. Если бы я не видела ее секунду назад в своей комнате, то никогда бы не подумала, что Стиви Рей там вообще была.

— Как ящерица, — заметила Афродита, — Ну та, которая любит маскироваться под цвет окружающих предметов.

— Хамелеон, — подсказала я. — Это ящерица хамелеон.

— Уверена? Почему-то при мысли о Стиви Рей мне всегда представляется лупоглазый геккон.

— Уверена, — нахмурилась я. — Кончай выпендриваться и помоги мне закрыть окно!

Когда окно было закрыто и шторы задернуты, я вздохнула и покачала головой.

— И что мы будем делать?

Афродита принялась рыться в своей маленькой супермодной сумочке-клатче, которую носила на плече как украшение.

— Не знаю, как ты, а я должна нарисовать себе Метку! Представляешь, — она жеманно вздохнула простой подводкой для глаз из простого магазина! Только законченные лохушки пользуются такой отстойной косметикой! В общем, нарисую Метку, а потом потащусь на дурацкое собрание Неферет.

— Я имела в виду, что мы будем делать с этим «умиранием-оживанием»?

— Откуда я знаю? Я этого не просила! — Афродита указала на свою фальшивую Метку. — Лично я мечтаю, чтобы все стало как раньше, то есть до твоего появления и последующих разборок. Хочу быть самой популярной, самой влиятельной, хочу встречаться с самым красивым мальчиком школы. Увы, теперь я не популярная, не влиятельная и даже не недолетка! Я обычная девчонка, которая мучается странными видениями, и даже понятия не имеет, как выбраться из этого дерьма!

Я ответила не сразу. В конце концов, Афродита была права. Это ведь я лишила ее популярности, влияния и самого красивого мальчика школы.

Когда я, наконец, заговорила, то после недюжинного напряжения извилин, неожиданно для себя выразилась коротко и ясно:

— Ты меня ненавидишь.

Афродита долго и внимательно смотрела на меня, а потом медленно произнесла:

— Раньше так и было. Но сейчас я больше всех ненавижу себя.

— Не надо, пожалуйста!

— Почему же не надо, если меня ненавидят все! — Слова Афродиты прозвучали неожиданно резко, а в ее голубых глазах блеснули слезы.

— Помнишь, я недавно зарвалась и возомнила себя идеалом, а ты тогда сказала мне одну неприятную вещь?

Губы Афродиты тронула слабая улыбка.

— Лучше напомни, я частенько говорила тебе неприятные вещи!

— В тот раз ты сказала, что власть меняет характер людей и провоцирует их на ошибки.

— Да… Что-то припоминаю. Но я, в общем-то имела в виду скорее не тебя, а твое окружение.

— Тогда я этого не поняла, но ты была совершенно права и в отношении моих друзей, и в отношении меня.

— И твои глупые закидоны я теперь тоже понимаю. Не все, конечно, но многие, — с улыбкой повторила я. — Поскольку сама успела нагородить их выше крыши, но рйсрена, что самые глупые мои глупости еще впереди!

— Жестокая и неоспоримая правда, — кивнула Афродита. — Кстати, о власти и о том, как она влияет на характер… Постарайся не забывать об этом, когда общаешься со Стиви Рей.

— Что ты имеешь в виду?

— Что слышала. Стиви Рей изменилась.

— Объясни подробнее! — попросила я, чувствуя, как у меня опять скрутило желудок.

— Только не говори, что не заметила в ней ничего странного! — взорвалась Афродита.

— Она многое перенесла, — вступилась я за подругу.

— А я о чем? Многое перенесла и потому изменилась!

— Ты никогда не любила Стиви Рей, и я не жду, что вы с ней станете как Чип и Дейл. Но я запрещаю тебе говорить о ней гадости, особенно после того, как она позвала тебя с собой, чтобы ты тут не надрывалась, изображая из себя недолетку!

Я старательно распаляла себя, то ли потому что меня ранили жестокие слова Афродиты, то ли от того, что не хотела признавать правоту ее слов.

— А ты не подумала, что Стиви Рей позвала меня с собой, чтобы я поменьше с тобой общалась?

— Бред! С какой стати? Она же моя лучшая подруга, а не парень!

— Просто Стиви Рей чувствует: я вижу насквозь ее притворство и непременно открою тебе глаза. Правда в том, что она совсем не такая, как раньше. Не могу сказать, кем стала Стиви Рей, да она и сама этого не знает, но только это уже не твоя прежняя белая и пушистая соседка по комнате.

— Уж конечно! — взорвалась я. — Как она может ею быть! Стиви Рей ведь умерла! Помнишь, Афродита, она умерла на моих руках?! Но я ее подруга, и не отвернусь от нее только из-за того что, пережив Превращение, она как-то там изменилась!

Афродита просто молча стояла и смотрела на меня, причем так долго, что у меня снова заболел желудок. Потом небрежно дернула плечом.

— Ну как знаешь. Продолжай верить в то, во что хочешь верить. Надеюсь, ты права.

— Да, я права, и я не хочу больше это обсуждать! — заявила я, чувствуя, как меня всю трясет.

— Ладно, — ответила она. — Проехали.

— Тогда кончай со своей Меткой, нам на собрание пора!

— Нам?

— Да, нам.

— И тебе плевать, что некоторые решат, будто мы с тобой зарыли топор войны? — спросила она.

— Я скажу так. Некоторые, особенно мои друзья, сотрут языки, обсуждая, с чего это мы с тобой так сдружились.

От удивления Афродита просто глаза вылупила.

— И тогда их последние извилины точно будут заняты не Стиви Рей!

— Никакие у них не последние извилины!

— Проехали!

— В общем, Дэмьен и Близняшки начнут на нас злиться, и если Неферет решит прочесть их мысли, пусть читает, флаг ей в руки!

— Это прямо план, — заметила Афродита.

— Увы, это все, что пришло мне в голову.

— Значит, ты с завидным постоянством действуешь наобум.

— Здорово, что ты во всем видишь положительную сторону!

— Делаю все, что в моих силах!

Афродита, наконец, дорисовала свою фальшивую Метку, и мы направились к двери. Прежде чем выйти, я быстро посмотрела на нее и призналась:

— Кстати, тебя я больше не ненавижу. Ты мне очень даже нравишься.

В ответ Афродита одарила меня самой язвительной из своих многочисленных ухмылок.

— Говорю же, ты прешь наобум, зато с завидным постоянством!

Рассмеявшись, я распахнула дверь и чуть не врезалась в Дэмьеиа, Джека и Близняшек.

ГЛАВА 7

— Зет, надо поговорить, — заявил Дэмьен.

— Мы рады, что она уже уходит! — заявила Шони, злобно сверкнув глазами на Афродиту.

— Смотри, не прищеми дверью свою тощую задницy! — посоветовала Эрин.

Я заметила, как лицо Афродиты перекосило от обиды.

— Замечательно, я пошла!

— Никуда ты не пойдешь! — остановила ее я и, переждав возмущенное шипение Близняшек, решительно продолжила: — Никс покровительствует Афродите. Вы доверяете мудрости Никс? — Я поочередно взглянула на каждого из своих друзей.

— Конечно, доверяем, — ответил за всех Дэмьен.

— Тогда вам придется признать Афродиту одной из нас.

Повисла долгая пауза. Близняшки, Джек и Дэмьен переглянулись и, наконец, Дэмьен огласил общий вердикт:

— Да, мы можем согласиться, что Никс ей покровительствует, но, если быть до конца откровенным, ни один из нас Афродите не доверяет.

— Я доверяю! — объявила я.

Ладно, пусть не на сто процентов, но я точно знала, что Афродита находится под особым покровительством Никс.

— Смешно, но тебе мы тоже не очень доверяем! — напомнила Шони.

— Кучка-вонючка, одно слово! У вас что с мозгами-то? — фыркнула Афродита. — Только что клялись, что доверяете мудрости Никс, а теперь говорите, что не доверяете Зои! Послушайте меня, детки. Зои — супернедолетка. Никого другого Никс так не одаривала! Усекли? — Афродита устало закатила глаза.

— Похоже, Афродита права, — первым нарушил возникшую паузу Дэмьен.

— Да неужели? — язвительно переспросила Афродита. — А я только начала! Тогда специально для вас у меня есть еще одно экстренное сообщение! В моем последнем видении Зои убили, и из-за этого весь мир погрузился в хаос. Догадываетесь, кто стал виновником гибели вашей бывшей подружки? — вскинув брови, Афродита молча уставилась на Дэмьена и Близняшек, а потом торжествующе ответила на свой вопрос: — Вы! Зои убили, потому что вы ее бросили!

— У нее что, правда, было видение о твоей смерти? — тихо спросил Дэмьен. Его лицо было бледно, как мел.

— Вообще-то их было два… Афродита все видела как бы моими глазами, поэтому оба четкостью не отличались. В общем, мне надо держаться подальше от воды и… — я чуть не сказала «Неферет», но буквально в последнее мгновение прикусила язык. К счастью, меня выручила Афродита.

— Короче, ей нельзя приближаться к воде и оставаться одной. Похоже, малыши, вам надо помириться и расцеловаться. Только подождите, пока я отвернуть, а то еще облюю ненароком.

— Зет, ты нас пугаешь, — пролепетала Шони, побледневшая еще сильнее, чем Дэмьен.

— Мы не хотим, чтобы ты умирала, — закончила ее мысль не менее потрясенная Эрин.

— Тогда вам придется пересилить свои обидки и снова принять ее в свою придурочную кучку! — посоветовала Афродита.

— С каких это пор тебе не наплевать, будет Зои живой или мертвой? — поинтересовался Дэмьен.

— С тех самых, как я стала прислушиваться к Никс, а не к себе любимой. Раз Никс беспокоится о Зои, то и я тоже. И это правильно. Вот вы считаетесь ее лучшими друзьями, а из-за пары идиотских секретов и недоразумений повернулись к ней… спиной! — Афродита посмотрела на меня и усмехнулась: — Хорошо, что у тебя есть я, а то с такими друзьями никакие враги не нужны!

Дэмьен развернулся ко мне и покачал головой, но скорее обиженно, чем сердито.

— Лично меня больше всего огорчает то, что с ней ты откровенничала, а от нас все скрывала!

— Эти голубые мальчишки такие ревнивые! — хмыкнула Афродита. — Успокойся, злая Афродита не собирается занять твое насиженное местечко возле Зои. Все элементарно. Вампиры не могут пролезть в мои мысли, вот Зои мне все и выкладывает.

Дэмьен изумленно захлопал ресницами. Потом его лучистые глаза стали большими, как блюдца, и я поняла, что до него, наконец, дошло.

— А твои мысли они тоже читать не могут?

— Нет, — спокойно сказала я.

— О, черт! — выругалась Шони. — Получается, рассказывать нам секреты — это все равно, что объявлять их по школьному радио?

— Не думаю, чтобы вампиры так запросто читали мысли недолеток, — возразила Эрин. — Иначе у многих были бы здесь ого-го какие проблемы!

— Скорее всего, они просто закрывают глаза на всякие мелкие шалости, типа тайных вылазок за территорию школы или обжиманий по углам, — Дэмьен говорил медленно, точно решая сложную задачу. — Небольшие нарушения правил их не волнуют, поэтому постоянно они нас не подслушивают, или как там еще назвать это скрытое психологическое вмешательство.

— Но если они почувствуют, что творится нечто посерьезнее или заподозрят, что у некой группы недолеток появились секреты… — начала я.

— То они тщательно просканируют эту группу, — подхватил Дэмьен. — Выходит, тебе действительно лучше с нами не откровенничать!

— Охренеть! — выругалась Шони.

— Дважды охренеть, — эхом отозвалась Эрин.

— Да, детишки, соображалки у вас явно без ускорителей, — вздохнула Афродита.

— Это имеет отношение к Стиви Рей? — спросил у меня Дэмьен, не удостоив ее замечание вниманием.

Я кивнула.

— Кстати о ней! — вскинулась Шони.

— Что с ней стало? — спросила Эрин.

— Да ни фига с ней не стало! — отрезала Афродита. — Она меня нашла, потом у меня снова появилась Метка, я успокоилась и вернулась в школу.

— А Стиви Рей куда подевалась? — нахмурился Дэмьен.

— Я что, похожа на няньку?! Откуда мне знать, Куда делась ваша деревенская дурища? Сказала, что у нее какие-то жуткие проблемы, ну я и ей поверила, честно говоря, я всегда это подозревала.

— Будешь обзывать Стиви Рей, я тебе физиономию расцарапаю, — предупредила Шони.

— Я помогу тебе, Близняшка, подержу ее тощуу задницу! — проявила солидарность Эрин.

— Близняшки-Дворняжки, одна извилина на двоих! — съязвила Афродита.

— Хватит, черт вас возьми! — завопила я. — Замолчите, наконец! Я могу умереть. Причем, дважды. Сегодня на меня напала какая-то непопятная тварь с крыльями, до сих пор поджилки трясутся. Я понятия не имею, что творится со Стиви Рей, да еще Неферет созывает долбаный Совет, наверное, ей не терпится поделиться с нами своими охренительными планами грядущей войны с людьми, которая никому на фиг не упала! А вы тут в остроумии упражняетесь! Затрахали совсем, голова сейчас лопнет!

— Лучше послушаться! — посоветовала Афродита. — В этом маленьком выступлении я насчитала два неприличных слова и два на грани приличия! Она не шутит!

Я заметила, как Эрин и Шони, отвернувшись, ухмыльнулись. Да, я не люблю сквернословить, но зачем придавать этому такую важность?!

— Хорошо, мы постараемся, — согласился Дэмьен,

— Ради Зои, — лучезарно улыбнулся мне Джек.

— Ради Зои! — хором отозвались Близняшки.

Я оглядела друзей, и мое сердце чуть не растаяло от счастья. Они снова со мной! Что бы ни случилось, они будут рядом.

— Спасибо, ребята! — Я украдкой смахнула непрошенные слезы.

— Давайте все обнимемся! — закричал Джек.

— Черта с два! — фыркнула Афродита.

— И это единственное, в чем мы с ней полностью согласны! — заявила Эрин.

— Кстати, нам пора! — проговорила Шони.

— Дэмьен, нам тоже пора, — напомнил Джек. — Ты обещал Старку, что до совета мы к нему заглянем и посмотрим, как он устроился.

— Чуть не забыл! — воскликнул Дэмьен. — Все, Зет, пока, до скорого!

Они с Джеком направились к двери, за ними слиняли Близняшки. Вскоре до меня донеслись их удаляющиеся голоса, хором обсуждавшие прелести красавчика Старка.

Мы с Афродитой снова остались одни.

— Мои друзья очень даже ничего, правда? — просила я. Афродита обратила на меня свой льдисто-голубой взгляд.

— Твои друзья — полные придурки!

Я ухмыльнулась и толкнула ее плечом.

— Кто как обзывается, сам так называется!

— Похоже, это заразное, — покачала головой Афродита. — Кстати, давай на минутку заскочим ко мне в комнату? Поможешь мне кое в чем разобраться, пока совет не начался.

— Ладно, — пожала я плечами. Настроение стремительно улучшалось. Друзья со мной помирились и даже согласились принять в нашу компанию Афродиту.

Когда мы с Афродитой шагали по коридору к ее комнате, я заметила:

— Ты обратила внимание, как любезно прощаиись с тобой Близняшки?

— У твоих Близняшек симбиотическая связь, надеюсь, кто-нибудь догадается использовать их

для научных экспериментов.

— С таким вредным характером далеко не уедешь! — посетовала я.

— Может, перестанем болтать о пустяках и поговорим о чем-нибудь действительно важном?

— О чем именно?

— Обо мне, разумеется! И о том, ради чего я тебя позвала.

Афродита распахнула дверь в комнату, которую я про себя именовала дворцом. Можно подумать, Афродита обставляла ее в соответствии с советами журнала «Дизайн в стиле «Сплетницы», если бы такой существовал. (Вообще-то, я обожаю «Сплетницу», это мой любимый сериал!)

— Афродита, тебе никто не говорил, что ты, возможно, страдаешь расстройством личности?

— Говорили и не раз. Сразу несколько дорогущих психотерапевтов. Только мне плевать! — Афродита прошла по комнате и распахнула дверцу расписанного вручную шкафа (наверняка антикварного и безумного дорогого), стоявшего возле огромной кровати с резьбой и балдахином (точно антикварной и неприлично дорогой). И вдруг, роясь в шкафу, заявила: — Слушай, постарайся как-нибудь упросить членов Школьного совета дать разрешение на выход из школы тебе, мне (как это ни печально) и кучке-вонючке (как это ни противно).

— Зачем?

Афродита со вздохом повернулась ко мне.

— Зои, пожалуйста, включи голову! Чтобы выяснить, какого хрена, как ты сказала, происходит со Стиви Рей и ее приятелями, нам нужна определенная свобода действий и передвижения.

— Кажется, я запретила тебе говорить плохо о Стиви Рей! Кроме того, ничего такого с ней не происходит!

— Это еще вопрос, но если к разумному обсуждению этой темы ты еще не готова, вспомни об уродах, с которыми она якшается. Что, если ты права, и Неферет действительно решила использовать их против людей? Мне, конечно, люди не очень нравятся, но еще меньше мне нравится война. Думаю, тебе следует над этим задуматься.

— Почему мне? И почему именно я должна добиваться разрешения на вход-выход для всех нас?

— Потому что ты супер-пупер-недолетка, а я твоя красотка-сообщница. Что же касается кучки-вонючки — то они всего лишь твои придурочные адъютанты.

— Ну куда там, умереть не встать! — покачала головой я.

— Слушай, не грузись, потом что-нибудь придумаешь! Как всегда.

Я удивленно захлопала глазами.

— Твоя вера в меня просто поражает!

Я нисколько не преувеличивала. Судя по ее тону, Афродита и вправду была убеждена, что я все как-нибудь разрулю.

— И зря! — Афродита снова принялась рыться и своем забитом под завязку антикварном шкафу. — Уж кому как не мне знать, как щедро одарила тебя Никс. Какая ты у нас могущественная, ловкая, сообразительная и так далее и так далее. Короче, эту проблему ты как-нибудь решишь. Ну, наконец! Господи, ну почему нам запрещают и держать прислугу?! Вечно ничего не могу найти после того, как сама за собой уберу!

Афродита выудила откуда-то зеленую свечу в чудесном зеленом хрустальном стакане и стильную зажигалку.

— Ты хотела что-то узнать о ритуальных свечах?

— Нет, одаренная ты наша! Иногда я просто поражаюсь, почему Никс выбрала именно тебя? — Афродита вручила мне золотую зажигалку. — Хочу, чтобы ты помогла мне проверить, не утратила ли я власть над Землей.

ГЛАВА 8

Я перевела взгляд с зеленой свечи на Афродиту. Она была очень бледна, ее губы сжались в тонкую бескровную линию.

— Ты не призывала Землю после того, как у тебя исчезла Метка? — тихо спросила я.

Афродита покачала головой с таким видом, будто у нее что-то болит.

— Ладно, хорошо. Я тебе помогу. Мне нужно создать круг.

— Именно так я думала, — кивнула Афродита и судорожно втянула в себя воздух. — Давай все выясним и поскорее с этим покончим! — Она отошла к противоположной от кровати стене и замерла, сжимая в руке зеленую свечу. — Север здесь.

— Отлично! — кивнула я и решительно приблизилась к Афродите. Потом повернулась на восток, закрыла глаза и сосредоточилась. — Воздух! Ты наполняешь наши легкие и даешь нам жизнь. Призываю тебя в свой круг!

Далее без Дэмьена и его желтой свечи, символизировавшей Воздух, я тотчас почувствовала ответ стихии — прикосновение легкого ветерка.

Я открыла глаза и по деосилу повернулась на юг.

— Огонь! Ты бережешь и согреваешь нас. Призываю тебя в свой круг!

В комнате заметно потеплело, я улыбнулась, окрыленная ответом второй стихии, а затем повернулась направо, на запад.

— Вода! Ты омываешь и освежаешь нас. Призываю тебя в свой круг!

Прямо у своих ног я почувствовала прохладный плеск невидимых волн. Улыбнувшись, я повернулась к Афродите.

— Готова?

Она кивнула, закрыла глаза и подняла зеленую свечу, символизировавшую ее стихию.

— Земля! Ты окружаешь и поддерживаешь нас. Я призываю тебя в свой круг! — Я щелкнула зажигалкой и поднесла ее к свече.

— О черт! — вскрикнула Афродита и выронила зеленую свечу, будто обжегшись. Та упала на деревянный пол.

Когда Афродита подняла взгляд от груды зеленых осколков и обломков, в ее глазах блестели слезы.

— Я его утратила… — чуть слышно прошептала она, и слезы градом покатились у нее по щекам. — Никс забрала его у меня. Так я и знала… Я знала, что не достойна такого волшебного дара, как власть над Землей!

— Я в это не верю! — протестующее воскликнула я.

— Но ты же сама все видела. Я больше не олицетворяю Землю. Никс забрала у меня свой дар.

— Я не об этом. Я не верю, что Никс отобрала власть над Землей, потому что сочла тебя недостойной.

— Но это так. Я недостойна! — прошептала совершенно убитая горем Афродита.

— Не верю! Вот, смотри! — Я отступила на пару шагов и на этот раз без свечи, повторила: — Земля! Ты окружаешь и поддерживаешь всех нас. Призываю тебя в свой круг!

И тот же миг комната наполнилась звуками и запахами весеннего луга. Стараясь не обращать внимания на то, что Афродита расплакалась еще сильнее, я встала в центр невидимого магического круга и обратилась к последней из пяти стихий:

— Дух! Ты живешь до нашего рождения и останешься после нашей смерти. Дух, призываю тебя в мой круг!

Моя душа запела вместе с откликнувшейся стихией.

Переполненная невероятной силой, всегда сопутствующей созданию круга, я взметнула руки над головой, подняла лицо и посмотрела не на потолок, а как бы сквозь него, в бескрайнее ночное небо. И начала молиться.

Я молилась не так, как молятся моя мама и злотчим, с закрытым сердцем и лицемерным смирением на устах. Во время молитвы и оставалась сама собой и говорила с Богиней так, как говорю с бабушкой или с лучшей подругой. Надеюсь, Богине по душе моя честность.

— Никс, из центра силы, которую ты вручила мне, я взываю к тебе с мольбой! Афродита по теряла твой дар, но я не думаю, что это означает, будто ты от нее отвернулась. Наверное, тут какая-то другая причина. Молю тебя, пошли ей знак, что ты по-прежнему любишь ее и останешься с ней всегда — что бы ни случилось!

Ничего не произошло. Я глубоко вдохнула и снова сосредоточилась, чтобы ничего не пропустить. Иногда Богиня говорит со мной, а иногда просто посыпает нужные мысли прямо мне в голову. \

«Сейчас подойдет любое», — беззвучно прибавила я к мольбе и сосредоточилась еще сильнее. Я закрыла глаза, затаила дыхание, крепко зажмурилась и вся превратилась в слух, так что даже дышать перестала.

Я прислушивалась так сильно, что едва уловила изумленный возглас Афродиты.

Я открыла глаза — и разинула рот от удивления.

Между мной и Афродитой колыхался мерцающий серебристый образ прекрасной женщины. Позднее, когда мы с Афродитой пытались описать ее друг другу, то поняли, что не можем вспомнить ни единой детали, кроме того, что Богиня походила на материализовавшийся дух. Не слишком понятное описание, но другого у нас нет.

— Никс! — пролепетала я.

Богиня улыбнулась, и у меня чуть сердце не выскочило из груди от счастья.

— Здравствуй, моя у-ве-тси-а-ге-я, — произнесла она, назвав меня «дочерью» на языке индейцев чероки, как всегда звала меня бабушка. — Ты правильно сделала, что обратилась ко мне. Чаще доверяй голосу своего сердца, Зои, он никогда тебя не подведет!

Никс повернулась к Афродите, и та с рыданием упала перед нею на колени.

— Не плачь, мое драгоценное дитя! — прекрасней, как оживший сон, Богиня протянула свою призрачную руку и нежно погладила Афродиту по мокрой щеке.

— Прости меня, Никс! — заплакала Афродита. — Я натворила столько глупостей, наделала столько ошибок! Мне так жаль! Искренне, искренне жаль. Я не упрекаю тебя за то, что лишила меня своей Метки и власти над Землей. Я знаю, что ни того, ни другого не заслуживаю!

— Любимая дочь моя, ты неправильно меня поняла. Я не лишала тебя Метки. Ее выжгла сила твой человечности, та самая сила, что спасла Стиви Рей. Хочешь ты этого или нет, но благородное человеческое начало всегда будет в тебе сильнее всего остального. Отчасти поэтому я так сильно тебя люблю. Но ты не «всего лишь Человек», дитя мое! В тебе заложено куда больше, но что именно, ты должна узнать сама и сделать свой выбор, — Богиня взяла Афродиту за руку и подняла ее с колен. — Пойми, дочь моя, что власть над Землей никогда не была твоим даром. Я лишь передавала ее тебе на хранение, чтобы ты сберегла эту силу для Стиви Рей. Ты же понимаешь, что власть над Землей не могла принадлежать ей, пока к ней не вернулась ее человечность. Именно тебе я доверила хранение этого бесценного дара, и именно тебя избрала орудием, через которое к Стиви Рей вернулась человечность.

— Значит, ты не наказываешь меня? — спросила Афродита.

— Нет, дитя. Ты сама казнишь себя и наказываешь более чем достаточно, — ласково ответила Никс.

— И ты меня не ненавидишь? — прошептала Афродита.

Лучезарная улыбка Никс наполнилась печалью.

— Я ведь сказала, что люблю тебя, Афродита. И всегда буду любить.

На этот раз я точно знала, что слезы, которые заструились по щекам Афродиты, были слезами счастья.

— Вас обеих ждет долгая дорога. Большую часть ее вы пройдете вместе. Полагайтесь друг на друга, дочери мои. Прислушивайтесь к себе, доверяйте тихому голосу, что звучит внутри каждой из вас.

Затем Богиня повернулась ко мне.

— У-ве-тси-а-ге-я , впереди страшная опасность.

— Да, знаю. Ты ведь не хочешь этой войны?

— Нет, дочь моя, не хочу. Но я говорю о другой опасности.

— Но раз ты не хочешь войны, почему ты ее не остановишь? Неферет не посмеет тебя ослушаться! Она обязана подчиниться твоей воле! — кричала я, сама не понимая, отчего так разошлась, тем более, что Никс смотрела на меня божественной невозмутимостью. Никс ответила на мой вопрос вопросом:

— Как ты думаешь, какой самый главный дар я вручаю своим детям?

Я изо всех сил задумалась, но в моей голове бешеным калейдоскопом зароились обрывки мыслей и разрозненные догадки.

— Свободу воли! — звонко и уверенно ответили Афродита.

— Совершенно правильно, дочь моя! — улыбнулась Никс. — И вы знаете, что своих даров я обратно не забираю. Дар становится частью личности и, реши я вдруг принудить кого-то к повиновению, лишив однажды врученного дара, я бы уничтожила саму личность.

— Но, может, Неферет послушает, если ты явишься к ней и поговоришь, как сейчас с нами? — предложила я. — Она же твоя Верховная жрица и обязана тебе внимать!

— Мне очень жаль, но Неферет решила больше не внимать мне. Как раз об этой опасности я и хочу тебя предупредить. Неферет внемлет другому голосу, который уже давно нашептывает ей искушающие речи. Долгое время я наделялась, что любовь ко мне заглушит этот голос, но этого не случилось. Зои, Афродита часто говорит тебе очень мудрые вещи. Почаще прислушивайся к ней. Она сказала, что власть меняет характер, и это так. Власть неизбежно меняет и своего носителя, и его окружение. Однако заблуждаются те, кто считает, будто могущество обязательно калечит своего хозяина. Это было бы слишком большим упрощением.

С каждым произнесенным словом образ Богини становился все призрачнее, напоминая подсвеченный луной туман, что поднимается ночью над полем.

— Стой, не уходи! — закричала я. — У меня еще столько вопросов!

— Жизнь предоставит тебе выбор, сделав который, ты найдешь ответы.

— Но ты сказала, что Неферет теперь прислушивается к другому голосу? Значит, она больше не твоя Верховная жрица?

— Неферет сошла с моего пути и выбрала хаос, — призрачный образ Богини подернулся рябью. — Но ты же знаешь, что я свои дары обратно не забираю, поэтому не стоит недооценивать могущество Неферет. Ненависть, которую она пытается разбудить, — очень опасная сила.

— Никс, ты меня пугаешь! Я… я постоянно совершаю ошибки, — лихорадочно забормотала я, — Особенно в последнее время.

Богиня снова улыбнулась. — Твое несовершенство есть лишь часть твоего могущества. Ищи силу в земле, а ответы на вопросы — в преданиях народа твоей бабушки.

— Было бы куда надежнее, если бы ты просто объяснила, что я должна знать и делать, — вздохнула я.

— Как и все мои дети, ты должна обрести свой путь и сделать свой выбор, перед которым рано или поздно встает каждое дитя земли: хаос или любовь.

— Порой хаос и любовь похожи, как две капли воды! — буркнула Афродита.

Я видела, что она изо всех сил старалась выказать уважение к Богине, но в ее голосе ясно прозвучало раздражение.

Ее слова нисколько не смутили Никс. Богиня понимающе кивнула и сказала:

— Да, это так, но стоит приглядеться повнимательней, как станет ясно: хаос и любовь равно сильны и невероятно соблазнительны, но при этом отличаются, как лунный свет от солнечного. Помните, драгоценные дочери мои… Я всегда буду в ваших сердцах… Всегда рядом, всегда с вами…

Мерцающий серебристый свет вспыхнул в последний раз — и Богиня исчезла.

ГЛАВА 9

— Черт подери! Хаос и любовь одно и тоже, но не совсем. Неферет по-прежнему обладает властью, но больше не слушается Никс. И еще пытается разбудить какую-то ненависть, причем очень опасную. То ли это в переносном смысле, и Богиня имела в виду войну с людьми, то ли речь идет о чем-то конкретном, типа жуткого монстра, который способен всех нас сожрать. Ну, вроде напавшего на меня сумрачного ужаса, о котором я даже спросить не успела! Черт побери опять и еще сто раз! — бормотала я, когда мы как ошпаренные неслись на Совет, и, похоже, опаздывали.

— Что ты на меня уставилась? Богиня и мне своих загадок отвесила столько, что не разобраться! Я человек, и в то же время не только человек. Что это значит? И как мое человеческое начало может быть таким сильным и таким гадким одновременно — ведь я все равно не люблю людей?! — Афродита вздохнула и провела рукой по волосам. — Проклятье, совсем растрепались! — Она повернулась ко мне. — Заметно, что я плакала?

— В тысячный раз отвечаю — нет! Ты отлично выглядишь!

— Вот дерьмо! Так и знала. Значит, выгляжу ужасно!

— Афродита, я же сказала, что ты отлично выглядишь!

— Ну, отлично это для обычных людей, а для меня дерьмово!

— Наша Богиня, бессмертная Никс только что являлась нам и даже говорила с нами, а ты думаешь только о том, как выглядишь? — Это было слишком легкомысленно, даже для Афродиты.

— Ну да, все было просто потрясающе. Никс потрясающая, разве я когда-нибудь спорила? Чего ты от меня хочешь?

— Хочу, чтобы после посещения нашей Богини ты волновалась о чем-нибудь более важном, чем твоя и без того умопомрачительная прическа! — раздраженно воскликнула я. И с такой девчонкой я должна сражаться с мировым злом и спасать мир? Нет, пути Никс совершенно, ну то есть абсолютно, неисповедимы! И это ни разу не преувеличение.

— Никс отлично знает, какая я, и все равно меня любит! А я вот такая! — Афродита изящно провела рукой перед собой. — Говоришь, у меня умопомрачительная прическа?

— Угу. У тебя все умопомрачительное: и прическа, и легкомыслие, и себялюбие.

— Спасибо за комплимент! Сразу на душе полегчало.

Я нахмурилась, но ничего не ответила, потому что мы уже неслись по ступенькам к залу заседаний, находившемуся напротив библиотеки.

Бывать внутри мне пока не доводилось, зато я часто сюда заглядывала. Когда заседания не проводились, дверь не закрывали, и я украдкой любовалась большим круглым столом, занимавшим почти весь зал. Однажды я на полном серьезе спросила Дэмьена, не тот ли это самый Круглый стол, за которым заседали король Артур и рыцари Камелота, а он ответил, что точно не знает, но вряд ли.

Однако сегодня конференц-зал не пустовал. Он был просто набит вампирами, Сынами Эреба и недолетками — членами Совета старост. К счастью, мы успели прошмыгнуть в открытую дверь буквально за секунду до того, как Дарий ее закрыл и встал на страже, являя собой эталон истинной мужской красоты. Афродита тут же кокетливо ему улыбнулась. Я подавила разочарованный вздох, увидев, как глаза Дария мгновенно вспыхнули. Афродита пыталась задержаться, чтобы поболтать с воителем, но я схватила ее за руку и буквально подтащила к двум свободным стульям рядом с Дэмьеном.

— Спасибо, что посторожил место! — шепнула я.

— Не за что! — прошептал он и, как обычно, приветливо мне улыбнулся. Я сразу почувствовала себя увереннее и оглядела зал.

Нам достались места справа от Дэмьена. Рядом с Афродитой сидела преподаватель верховой езды Ленобия, о чем-то оживленно беседовавшая с Драконом и Анастасией Ланкфорд. Слева от Дэмьена расположились Шони и Эрин, поприветствовавшие меня синхронным кивком. Близняшки изо всех сил изображали беспечность, но я отлично видела, что они взволнованы и смущены не меньше моего.

По правилам в Совет входят самые влиятельные представители школьной администрации, но помимо преподавателей, некоторых из которых я знала лишь в лицо и никогда не была у них на занятиях, за столом оказалась большая группа Сынов Эреба во главе с могучим великаном, занявшим стул неподалеку от двери. Я старалась на него не глазеть и уже хотела спросить у Дэмьена, нашего доморощенного специалиста по вопросам правил и протокола, с каких это пор воителей допускают на Совет, как Афродита прошептала:

— Это Эйт, командир Сынов Эреба. Дарий сказал, что он прибыл сегодня. Отпадный самец, правда?

Не успела я ответить, что он больше похож на альфа-самца всех воинов, как открылась боковая дверь, и в зал вошла Неферет.

Я поняла, что что-то не так, даже прежде, чем заметила вошедшую вслед за ней даму. На публике Неферет всегда выглядит безукоризненно, настоящий образец спокойствия, сдержанности и хладнокровия. Однако сегодня наша Верховная жрица казалась потрясенной. Ее прекрасное лицо было напряжено, выдавая усилия, которых ей стоило показное самообладание. Неферет сделала пару шагов и посторонилась, и тогда все разглядели шедшую за ней даму-вампира.

Ее появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Сыны Эреба первыми дружно вскочили на ноги, а члены Совета почти сражу же последовали их примеру. Дэмьен, Близняшки и мы с Афродитой тоже поднялись со своих мест и, прижав к сердцу сжатую в кулак руку, склонили головы в вампирском приветствии.

Ладно, признаюсь по секрету, что я ухитрилась, не понимая головы, исподлобья бросить на незнакомку взгляд. Она была высока и стройна. Ее безупречная кожа напоминала гладко отполированное драгоценное красное дерево, на которой искусный художник нанес потрясающую сапфировую Метку, повторявшую силуэт Богини Никс, вышитый на нагрудных карманах всех наших профессоров-вампиров.

Два парных силуэта, зеркально отражавших друг друга, красовались на высоких скулах и щеках незнакомки, протягивая изящные руки к татуированному в центре ее лба полумесяцу. Длинные волосы новоприбывшей тяжелым водопадом черного шелка ниспадали к ее талии. У нее были большие миндалевидные темные глаза, длинный прямой нос и полные губы. Она держалась с истинно королевским величием, и с гордо поднятой головой обводила глазами переполненный зал.

Когда ее взгляд на секунду задержался на мне, я мгновенно почувствовала его силу и сделала удивительное открытие: незнакомка была стара. Впервые в жизни я видела старого вампира. На вид женщине было около сорока лет, что для вампиров означает глубокую старость. Нет, у нее не было морщин, как у человеческих стариков. Ее возраст выдавали не морщины и не обвисшая кожа, а величественное достоинство, украшавшее ее, подобно дорогому ювелирному изделию.

— Счастливо встретиться! — произнесла незнакомка с акцентом, происхождение которого мне определить не удалось. Он был немного похож на восточный и на британский, но определенно не был ни тем, ни другим. Неуловимый акцент делал голос дамы-вампира таким же бархатистым и роскошным, как и ее кожа. Ее голос заполнил собой зал.

— Счастливо встретиться, — машинально повторили мы.

Потом дама улыбнулась, и от внезапной похожести ее улыбки и улыбки Никc, которую я видела всего несколько минут назад, у меня подогнулись коленки и ноги стали ватными, так что я испытала огромное облегчение, когда незнакомка жестом позволила всем сесть.

— Она похожа на Никc! — шепнула мне Афродита.

Я кивнула, несказанно обрадованная тем, что хоть на этот раз мое воображение меня не подвело. Но на обмен впечатлениями не было времени: Неферет, наконец, собралась с силами и заговорила:

— Я, как и все вы, чрезвычайно поражена и польщена бесценным и неожиданным визитом Шекины, оказавшей нашему Дому Ночи великую честь своим посещением!

Услышав судорожный вздох Дэмьена, я старательно изобразила на своем лице вопрос. Как всегда, под рукой у нашего мистера всезнайки оказались остро отточенный карандаш и блокнот, на случай, если понадобится законспектировать особо важные моменты. Он быстро написал несколько слов, незаметно наклонил блокнот, и я прочла: «Шекина — Верховная жрица ВСЕХ вампиров».

Великая Богиня! Теперь понятно, почему Неферет так всполошилась!

Невозмутимо улыбающаяся Шекина знаком велела Неферет сесть. Та склонила голову в подчеркнуто уважительном поклоне, но мне ее кивок показался вымученным, а уважение — приторным.

Неферет уселась и застыла, как деревянная кукла. Шекина осталась стоять и произнесла ровным голосом:

— Будь мой визит обычным, я бы непременно заранее предупредила вас о нем, дав время достойно подготовиться. Однако это далеко не обычный визит, что неудивительно, учитывая необычность нашего сегодняшнего собрания. Непривычно видеть в зале и Сынов Эреба, но я понимаю, что их присутствие здесь необходимо во время царящей вокруг смуты и опасности. Однако куда сильнее меня удивляет присутствие здесь недолеток.

— Они здесь, потому что…

Шекина подняла руку, обрывая объяснения Неферет.

Я не могла определить, что произвело на меня более сильное впечатление: ее властная сила, внешнее сходство с богиней или то, с какой легкостью Шекина заткнула рот нашей Верховной жрице.

Темные глаза Шекины по очереди скользнули от Близняшек к Дэмьену, потом к Афродите и, наконец, ко мне.

— Ты Зои Редберд, — без тени вопроса сказала она.

Я откашлялась и постаралась не дрогнуть под ее пристальным взглядом.

— Да, мадам.

— А рядом с тобой недолетки, которых Богиня наделила властью над магическими стихиями?

— Да, мадам, — повторила я. — Теперь мне понятно, почему вас позвали сюда, — Шекина кивнула и просверлила взглядом Неферет. — Вы планировали использовать их силы.

Мы с Неферет застыли на месте, хотя по совершенно разным причинам. Неужели Шекина знала то, о чем я только начала подозревать: Неферет злоупотребляет своей властью, чтобы разжечь войну между вампирами и людьми?

Неферет ответила резко, мигом отбросив приторное радушие:

— Для обеспечения безопасности вверенной мне школы, я намерена использовать все дарованные Богиней возможности!

Потрясенные ее неуважительным тоном, остальные члены Совета нервно заерзали на своих местах. Однако Шекина осталась невозмутимой и спокойно обвела глазами собравшихся.

— Я находилась с частным неофициальным визитом в чикагском Доме Ночи, когда случайно услышала о произошедших здесь трагедиях. Это большая удача, ибо находись я дома, в Венеции, вести дошли бы до меня слишком поздно и вряд ли эти смерти удалось бы предотвратить.

— Предотвратить, Верховная жрица? — переспросила Ленобия.

Взглянув на преподавательницу верховой езды, я заметила, что она держится куда спокойнее Неферет, а в ее голосе прозвучало совершении искреннее радушие и уважение.

— Ленобия, дорогая! Как приятно видеть тебя снова! — искренне обрадовалась Шекина.

— Мы всегда рады видеть вас, Жрица, — Ленобия почтительно поклонилась, и ее удивительные светлые с серебряным отливом волосы роскошной мантией рассыпались по ее Плечам. — Однако я думаю, что выскажу общее мнение всех членов Совета — мы обескуражены Патрисия Нолан и Лорен Блейк мертвы. Если вы предполагали предотвратить их смерти, то уже опоздали.

— Да, как ни прискорбно, — кивнула Шекина. — Их смерти тяжким бременем легли на мое сердце, однако я могу предотвратить гибель многих других. — Она выдержала паузу, а потом медленно и отчетливо произнесла: — Войны между вампирами и людьми не будет.

Неферет вскочила так резко, что чуть не опрокинула стул.

— Не будет войны? Значит, убийцы, совершившие против нас эти чудовищные преступления, останутся безнаказанными?

Я прямо кожей почувствовала, как напряглись Сыны Эреба, явно разделявшие изумление Неферет.

— Неферет, вы вызывали полицию? — Вопрос Шекины был задан тихим, вполне спокойным тоном, но прозвучавшая в нем властная сила заставила меня вздрогнуть.

— Вы спрашиваете, вызывала ли я людей — полицейских, чтобы они нашли людей — убийц и передали их людям — судьям? Нет, я этого не сделала.

— Значит, вы настолько не доверяете людскому правосудию, что готовы объявить войну человечеству?

Глаза Неферет превратились в две злобные щелки, она зыркнула ими на Шекину, но ничего не ответила.

И наступившей зловещей тишине я вдруг вспомнила о детективе Марксе, полицейском, который расследовал дело о гибели двух человеческих подростков. Он был просто замечательным!

Он прекрасно знал, что я от начала до конца выдумала всю историю о маньяке, якобы убившем тех двоих ребят и похитившем Хита, однако поверил мне на слово, когда я сказала, что опасности больше нет, и на протяжении всего разбирательства всячески меня выгораживал.

Детектив Маркс рассказал мне, что у него есть сестра-близнец, которая уже завершила Превращение и стала вампиром. Самое удивительное, что они и после этого остались близки и очень любят друг друга, так что детектив Маркс точно не испытывает никакой ненависти к вампирам. Вне всякого сомнения, он как глава отдела по борьбе с тяжкими преступлениями, сделал бы все возможное, чтобы найти убийц профессора Нолан и Лорена Блейка. Кроме того, в Талсе, наверняка, есть и другие порядочные полицейские.

— Зои Редберд, что тебе об этом известно?

Вопрос Шекины застал меня врасплох. А потом, словно Жрица дернула за невидимую ниточку, я выпалила:

— Я знаю одного очень порядочного копа, в смысле, детектива из мира людей.

Шекина снова улыбнулась улыбкой Никс, пролив бальзам на мои истрепанные нервы.

— Полагаю, таких детективов знают все, по крайней мере, я так полагала, пока не узнала о войне, которую здесь поспешили объявить людям, не предоставив им даже шанса расследовать преступление своими силами.

— Неужели вы не понимаете, как абсурдно это звучит?! — зеленые глаза Неферет метали молнии. — Расследовать своими силами ! Как будто люди станут искать виновных!

— На протяжении последних десятилетий они не раз с успехом справлялись с этой задачей. И вам, Неферет, это известно не хуже, чем мне, — невозмутимое спокойствие Шекины резко контрастировало с яростью и злобой нашей Верховной жрицы.

— Люди убили Патрисию, они убили Лорена! — теперь голос Неферет напоминал шипение.

Шекина ласково дотронулась до ее руки.

— Вы принимаете все слишком близко к сердцу и не можете рассуждать здраво.

Неферет отпрянула от нее, словно обжегшись.

— Я единственная здесь рассуждаю здраво! — взвилась она. — Ужасные злодеяния людей слишком долго оставались безнаказанными!

— Неферет, прошло слишком мало времени после совершения этих ужасных убийств. Кроме того, вы не дали людям даже возможности найти и наказать виновным, но поспешили обвинить их в непорядочности и попустительстве преступлениям. Уверяю вас, люди далеко не все таковы, даже если ваш личный опыт позволяет вам думать иначе.

После слов Шекины я вспомнила, как Неферет рассказывала мне о том, что Никс спасла ее от отца-педофила. Неферет Пометили более ста лет назад, Лорена убили позавчера, профессора Нолан — днем раньше. Значит, эти убийства были далеко не единственными ужасными деяниями, о которых говорила Неферет. Похоже, Шекина пришла к тому же выводу.

Верховная жрица Неферет, я пришла к заключению, что ваше отношение к смерти профессора Нолан и Лорена Блейка необъективно. Любовь к погибшим и жажда мести затуманили ваш разум. Совет Никс накладывает вето на объявление войны людям.

— Ах, вот как! — неистовое бешенство Неферет мгновенно стихло, сменившись холодной яростью. Честно признаться, я была на седьмом небе от счастья, что этот гнев направлен на Шекину, а не на меня.

— Рассуждай вы здраво, вы бы поняли, что Совет Никс никогда не принимает скоропалительных решений. Мы тщательно взвесили и обсудили ситуацию, несмотря на то, что известие о готовящейся войне против людей было получено не от вас, — Шекина выразительно посмотрела на Неферет и подчеркнула: — Как было следовало бы ожидать. Вы прекрасно знаете, сестра, что планы такого масштаба необходимо представлять на рассмотрение Совета Никс.

— Времени не было! — огрызнулась Неферет.

— Для мудрости всегда есть время, — глаза Шекины вспыхнули, и мне страшно захотелось спрятаться под стул.

Я- то по наивности боялась Неферет! Да по сравнению с Шекиной она была всего-навсего зеленой девчонкой!

Шекина на секунду закрыла глаза, сделала глубокий вдох и снова заговорила спокойным и рассудительным голосом:

— Ни Совет Никс, ни лично я ничуть не оспариваем того факта, что жестокое убийство нашего брата и сестры достойны самого сурового осуждения, однако ни о какой войне не может быть и речи. Более двух столетий мы живем и мире с людьми, и было бы безумием нарушать этот мир из-за отвратительных деяний нескольких религиозных фанатиков.

— Если все оставить, как есть, то скоро нас снова начнут сжигать на кострах! Не забывайте, Салемская[1] охота на ведьм тоже началась с заявлений тех, кого вы называете религиозными фанатиками.

— Я все прекрасно помню. Я родилась всего лишь через столетие после тех мрачных событий. Однако сейчас мы куда могущественнее, чем в семнадцатом веке. Мир изменился, Неферет. На место суеверий пришла наука, а люди стали гораздо разумнее.

— Что же должно произойти, чтобы всемогущий Совет Никс и лично вы поняли, что у нас нет иного выбора, кроме как ответить ударом на ударю

— Непоправимые перемены в мировоззрении человечества, полагаю. Но я молю Никс, чтобы этого никогда не случилось, — торжественно заявила Шекина.

Взгляд Неферет беспомощно метался по залу и, наконец, остановился на командире Сынов Эреба.

— А вы, Сыны Эреба, тоже решили сидеть, сложа руки, пока люди не перебьют нас всех, одного за другим? — в голосе нашей Верховной жрицы прозвучал неприкрытый вызов.

— Жить для меня — значит вас защищать, благородные жрицы, — велеречиво ответил Эйт глухим, но сильным голосом. — Дети Эреба вам вреда причинить никому не позволят. Мы защитим эту школу и всех, кто под нашей охраной. Но, Неферет, я за всех моих братьев сказать тебе должен, что никогда против воли Совета пойти не посмеем.

— Жрица, вы поступаете непорядочно, давая понять Эйту, что ему следует выполнять ваши желания даже вопреки решению Совета, — из голоса Верховной жрицы всех вампиров исчезли примиряющие нотки. Взгляд Шекины буквально пригвоздил Неферет к месту, ее глаза сузились.

Неферет долго молчала, потом по ее телу пробежала дрожь. Плечи ее поникли, и наша Верховная жрица словно на глазах постарела.

— Простите! — сказала она тихо. — Вы правы, Шекина. Я принимаю все слишком близко к сердцу. Я любила Патрисию и Лорена. Я не в состоянии рассуждать здраво. Я должна… Мне следует… Прошу меня извинить! — пробормотала Неферет и в полном смятении бросилась вон из зала.

ГЛАВА 10

Несколько долгих секунд, показавшихся мне целой вечностью, никто не мог вымолвить ни слова. Согласитесь, полностью потерявшая лицо Неферет — зрелище уникальное. Хотя я прекрасно знала, что она отвернулась от Никс и затеяла какую-то опасную игру со злом, меня искренне потрясло ее падение с пьедестала.

А вдруг она спятила? Может, в этом все дело? Может, «хаос» о котором меня предупредила Никс, означает повредившийся мозг Неферет?

— Зa последние два дня ваша Верховная жрица пережила ужасные потрясения, — заявила Шекина, прервав молчание. — Я не оправдываю ее ошибочных решений, но прекрасно понимаю. Ее раны залечит время и эффективные действия местной полиции, — Шекина перевела взгляд на гиганта-воина, командира Сынов Эреба. — Эйт, поручаю вам ввести детективов в курс дела. Похоже, большая часть улик уничтожена, но возможно, достижения современной науки позволят что-нибудь восстановить. — Эйт почтительно кивнул, а Шекина вдруг повернулась ко мне. — Зои, как зовут твоего знакомого честного детектива?

— Кевин Маркс.

— Я с ним свяжусь, — пообещал Эйт.

Шекина одобрительно улыбнулась.

— Что касается нас с вами… — Она помедлила и улыбнулась еще шире. — Да, я говорю «наш» потому как решила задержаться в вашей школе, по крайней мере до тех пор, пока Неферет не придет в себя.

Я быстро окинуда взглядом стол, пытаясь понять реакцию профессоров на неожиданное заявление Шекины. Их лица выражали целую гамму чувств — от глубокого потрясения до откровенной радости. Надеюсь, мое лицо выражало именно радость. Я надеялась, что в присутствии Верховной жрицы всех вампиров Неферет подожмет хвост!

— Считаю крайне важным, и Совет Никс полностью со мной согласен, сделать все возможное, чтобы школьная жизнь вашего Дома Ночи поскорее вошла в нормальное русло. Иными словами, завтра начнутся занятия.

Несколько педагогов заметно смутились, Ленобия поспешила объяснить причину их растерянности.

— Жрица, мы с радостью приступим к занятиям, но в школе по-прежнему не хватает учителей по двум основным дисциплинам.

— Вы правы, и это одна из причин, по которым я намерена здесь задержаться. Я буду вести уроки поэзии вместо Лорена Блейка.

Мне не нужно было поворачиваться к ненавидим поэзию Близняшкам, чтобы догадаться, как вытянулись их лица. Я изо всех сил старалась спрятать улыбку, когда Шекина сделала следующее объявление, от которого у меня самой чуть не выпала челюсть.

По счастливой случайности в аэропорту я встретила Эрика Найта. Понимаю, назначать недавно Превращенного педагогом вне правил, но эта мера временная и обстоятельства у нас совершенно исключительные. К тому же все недолетки хорошо знают Эрика. Надеюсь, он станет достойной заменой всеми любимой Патрисии Нолан.

«Великая Никс, Эрик возвращается, и я буду заниматься в его классе!»

Не зная, плакать или смеяться, я выбрала молчание и резь в желудке.

— Что касается барьерного заклинания, возведенного Неферет вокруг школы, то оно снято окончательно и бесповоротно. Я согласилась на это как на экстренную меру — оно было приведено в действие сразу после жестокого убийства, когда в школе было всего несколько Сынов Эреба. Однако сейчас потребность такой мере отпала. Отрезая школу от внешнего мира, мы тем самым объявляем ее на осадном положении, что полностью противоречит нашим желаниям. Тем более, что мы находимся под надежной защитой Сынов Эреба, — Шекина кивнула Эйту, а он отвесил глубокий поклон. — Другими словами, постарайтесь вернуться к нормальной жизни. Те, у кого есть связи с человеческим обществом, окажут нам огромную услугу, если будут всемерно их укреплять. Помните истину, которую наши предки вывели ценой своей крови: «Страх и нетерпимость есть порождение изоляции и недостатка общения».

Не знаю, что на меня нашло, но у меня неожиданно мелькнула одна мысль, и, словно действуя по собственной воле, моя рука по-ботански взметнулась над головой. Как будто мы были на уроке, и у моего рта и руки (мозг явно устранился от всего происходящего) вдруг родился блестящий ответ на незаданный вопрос.

— Зои, ты хочешь что-то добавить? — спросила меня Шекина.

«Нет, простите, нет!» — следовало ответим мне, но с языка уже слетело другое:

— Верховная жрица, я полагаю, настал подходящий момент, чтобы воплотить в жизнь проект, который я задумала для Дочерей Тьмы. Видите ли, мне кажется, что нам стоит активнее участвовать в местной благотворительной деятельности.

— Продолжайте, юная леди, вы меня заинтриговали.

Я судорожно сглотнула и набрала в легкие побольше воздуха.

— Ну… По-моему, Дочерям Тьмы следует поближе познакомиться с персоналом «Уличных котов». Это такая благотворительная организация, которая содержит приют для бездомных кошек и подыскивает им хозяев. Я… я считаю, это удачный вариант взаимодействия с человеческим сообществом… — неуверенно закончила я.

Шекина одарила меня ослепительной улыбкой.

— Приют для кошек — что может быть лучше? Блестящая идея, Зои. Завтра можешь не приходить первую пару, отправляйся знакомиться со служащими «Уличных котов».

— Верховная жрица, простите за дерзость, я должен вмешаться, — заявил Эйт. — Время опасное нынче, нельзя недолеткам в город одним выходить, без надежной охраны.

— Но люди не узнают, что мы недолетки, — возразила Афродита.

Словно по команде, все взоры обратились на нее. Нисколько не смутившись, Афродита гордо расправила плечи и подняла голову.

— Как тебя зовут? — спросила Шекина.

— Афродита, мадам.

Я во нее глаза глядела на Шекину, ожидая увидеть подтверждение того, что до нее уже дошли распущенные Неферет сплетни об Афродите. Что якобы Никс отвернулась от нее, прокляла, забрала назад свой дар, ну и так далее. Однако Шекина смотрела на мою «сообщницу» с явной заинтересованностью.

— Власть над какой стихией дарована тебе, дитя мое? — только и спросила она.

Я испуганно замерла. Черт, у Афродиты ведь больше нет власти над Землей!

— Никс даровала мне власть над Землей, Верховная жрица, — ответила Афродита. — Однако главный мой дар заключается в способности получать видения о грядущих бедствиях и опасностях.

— Да, я наслышана о твоих видениях, — благосклонно кивнула Шекина. — Продолжай. Что ты хотела сказать?

У меня прямо гора свалилась с плеч. Афродита ловко обошла вопрос о власти над стихией, а благодаря своим талантам в словоблудии, практически не солгала Верховной жрице.

— Я хотела сказать, что люди ни о чем не узнают, ведь выходя заворота школы, мы вегда скрываем свои Метки. О том, что недолетки помогают приюту, будут знать только работники «Уличных котов», а уж они-то точно не имели никакого отношения к убийствам! Разве нет? — Афродита выдержала паузу и пожала плечами. Так что нам ничего не угрожает.

— Эйт, а ведь она права, — задумчиво сказали Шекина.

— Я продолжаю стоять на своем, опасаясь прогневать вас, Жрица, — упрямо возразил командир Сынов Эреба. — Я не могу гарантировать их безопасность за стенами школы. Сопровождать недолеток повсюду обязан воитель.

— Но это лишь привлечет к нам внимание! — не осталась в долгу Афродита.

— Не привлечет, если Метку свою также скроет воитель, — вдруг произнес Дарий.

И все взгляды устремились на молодого воина, внушительной горой мускулов возвышавшегося у двери.

— Как тебя зовут, воитель?

— Дарий, Верховная жрица, — молодой мачо прижал к груди сжатый кулак и поклонился.

— Значит, ты, Дарий, готов добровольно скрыть свою Метку? — с искренним изумлением спросила Шекина. Признаться, я полностью разделяла ее удивление. По правилам Дома Ночи, за пределами школы недолеткам следует скрывать свою Метку. И это очень разумно. Подростки (особенно мальчишки) такие непредсказуемые! Кроме того, всегда есть опасность, что стайка праздно шатающихся недолеток (особенно мальчишек) может вступить в конфликт с местными подростками (а также их гиперзаботливыми родителями или, того хуже, с копами).

Однако после Превращения во взрослого вампира, когда Метка закрашивается полностью и расцветает сложными татуировками, ее скрыть совсем не просто. Кроме того, она как бы становится символом взрослости и превращается в предмет особой гордости. Короче говоря, юный Дарий, совсем недавно завершивший свое Превращение, открыто вызвался сделать то, на что ни когда не решилось бы большинство взрослых вампиров, тем более, мужчин!

Дарий решительно прижал кулак к груди и поклонился еще раз.

— Жрица, готов я прикрыть свои Метки и с радостью сделаю это, дабы повсюду я смог провожать недолеток из школы, зорко стеречь их и грудью закрыть от возможной угрозы. Я Сын Эреба, и дело святое защиты собратьев моих дороже мне глупой гордыни и всех предрассудков!

Шекина еле заметно улыбнулась и повернулась к Эйту.

— Что скажете о предложении вашего воителя?

Ответ вампира последовал незамедлительно.

— Прямо скажу, что порой не зазорно учиться у молодежи.

— Значит, решено. Зои, завтра же утром отправляйся знакомиться со служащими «Уличных котов», только возьми с собой кого-нибудь из недолеток. Сейчас лучше держаться парами. А ты, Дарий, скроешь Метку и отправишься с ними.

Мы все отвесили Шекине неглубокий поклон.

— А сейчас, если ни у кого нет вопросов, — Верховная жрица посмотрела на Ленобию, Афродиту, Дария и, наконец, на меня, — или замечаний, то я объявляю заседание Совета закрытым. В ближайшие дни я собираюсь провести общешкольную Церемонию Очищения. Вчера, едва переступив порог вашей школы, я почувствовала в этих стенах столько боли и страха, что сразу поняла — без благословения Никс нам с ними не справиться, — члены Совета согласно закивали. — Зои, завтра, прежде чем уйти, я бы просила тебя зайти ко мне и сообщить, кого ты решила взять с собой.

— Непременно, мадам, — кивнула я.

— Будьте благословенны! — торжественно произнесла Шекина.

— Будь благословенна, — отозвались мы.

Шекина снова улыбнулась, затем жестом поманила за собой Ленобию и Эйта, и они втроем вышли из зала.

— Вay! — выпалил, похоже, слегка обалдевший от восторга Дэмьен. — Шекина! Потрясающе! Вы не поверите, но она еще более великолепна, чем я представлял. Видите ли, я тоже хотел принять участие в общем разговоре, но несравненный масштаб личности Шекины привел меня в такую экзальтацию, что я буквально впал в транс и утратил дар речи.

Мы задержались в зале, дожидаясь, пока выйдут все члены Совета и воители, поэтому Дэмьен говорил взволнованным шепотом.

— Дэмьен, в кои веки мы не намылим тебе шею за любовь к вычурным словам, — милостиво объявила Шони.

— Конечно, ведь о Шекине можно говорить только такими! — решительно добавила Эрин.

Афродита закатила глаза, давая понять, как ее утомляют глупости Близняшек, а вслух сказала:

— Очень скоро я проверю, удастся ли мне транс-экзальтировать красавчика Дария.

— Что? — не сразу поняла я.

— Такого слова не существует! — возмутился Дэмьен.

— Вот-вот, потому что у тебя на уме другое слово, — подколола Афродиту Эрин.

— И оно тоже начинается на «тра-», — подскала Шони. — Заткни уши, Буквоежка!

— Можете и дальше упражняться в остроумии мои бедные Близняшки-Деревяшки и мистер Карманный Словарик, — усмехнулась Афродита, направляясь к двери вслед за Дарием. — Да кстати, постарайтесь не умереть от ревности, когда Зои завтра объявит вам, что берет в город меня.

Афродита смерила меня многозначительным взглядом, давая понять, что у нее есть особая причина настаивать на этом. Затем, тряхнув роскошной шевелюрой, выплыла из зала.

— Терпеть ее не могу! — прошипела Эрин.

— Аналогично, — буркнула Шони.

Я тяжело вздохнула. Пока что все мои попытки примирить друзей и Афродиту можно отлично описать бабушкиной поговоркой: шаг вперед, два назад. Сама бы я выразилась короче: они меня совсем задолбали!

— Афродита — адская ведьма, — заявил Дэмьен. — Однако мне кажется, ты действительно собираешься взять ее завтра с собой к «Уличным котам».

— Правильно кажется, — нехотя ответила я.

Честно признаюсь, я вовсе не хотела снова бесить своих друзей, но что поделать, если Афродита была идеальной спутницей для вылазки в город? Пусть я пока не знаю ее личных планов, но она наверняка сможет придумать, как избавиться от Дария и разыскать Стиви Рей.

— Ты напрасно сразу не рассказала нам о просвечивании мозгов, — вздохнул Дэмьен, когда мы вышли из главного корпуса и направились в сторону общежитий.

— Наверное. Но я думала, что чем меньше говорю об этом, тем меньше вы будете об этом думать и ломать голову над моими секретами.

— Сейчас-то мы в этом разобрались! — вздохнула Шони.

— Вот-вот, — добавила Эрин.

— Я ужасно рад, что ты не просто так темнила, а по уважительной причине! — воскликнул Джек.

— Но о Лорене ты могла бы нам рассказать! — укоризненно заметила Эрин. — Может, раз теперь все позади, побалуешь нас подробностями? — с неприкрытой заинтересованностью спросила Шони, а Эрин кивнула: — Мы сгораем от любопытства!

Я только бровями пошевелила. Великая Богиня, да у них даже глаза одинаково горят!

— И не надейтесь!

Близняшки насупились.

— Не лезьте в ее личную жизнь, — проворчал Дэмьен. — Неужели не понятно, что роман с Лореном принес ей одни страдания? Тут и Запечатление, и потеря девственности, и Эрик .

На слове «Эрик » Дэмьен вдруг придушенно пискнул и оборвал свою мини-лекцию. Я уже собралась спросить его, в чем дело, когда заметила, что глаза у Дэмьена стали круглыми, как блюдца, и он, не отрываясь, смотрит куда-то через мое левое плечо.

Потом раздался знакомый звук закрывающейся двери главного здания. Желудок мой отчего-то ухнул в пятки, но я заставила себя оглянуться вместе со всеми и увидела, как из крыла здания, где проводились уроки драматического искусства, выходит Эрик.

— Привет, Дэмьен. Рад тебя видеть, Джек. — Эрик Найт тепло улыбнулся бывшему соседу по комнате, и бедный парень чуть из штанов не выпрыгнул от радости, отвечая Эрику на приветствие.

Мой желудок едва не вывернуло наизнанку при очередном явном напоминании о том, что мне так нравился Эрик. Да-да, он не прото популярный, талантливый и сногсшибательно красивый, но и по-настоящему приятный и добрый парень.

— Шони, Эрин, привет, — Эрик кивнул Близняшкам.

Те заулыбались, дружно захлопали ресницами и хором поздоровались. Наконец, Эрик удостоил вниманием меня.

— Здравствуй, Зои!

В голосе Эрика не осталось и следа дружеской теплоты, с которой он приветствовал каждого, Правда, ненависти тоже не было, одна ледяная вежливость. Я поспешила обрадоваться этому прогрессу, но вовремя вспомнила, что Эрик отличный актер.

— Привет!

А что я еще могла сказать? В отличие от некоторых, я никогда не была хорошей актрисой, поэтому боялась, что дрожь в голосе выдаст мое смятение.

— Мы только что узнали, что ты будешь вести уроки драматического искусства, — сказал Дэмьен.

— Да. Мне немного неловко, но Шекина попросила, и я не смог ей отказать.

— Думаю, профессор Нолан была бы рада, узнай она об этом! — к сожалению, я в очередной раз упустила возможность благоразумно промолчать.

Эрик взглянул на меня. Его синие глаза выразили полное равнодушие, и это было неправильно. Раньше в них отражалось счастье, желание, тепло и даже зарождающаяся любовь. Потом только боль и гнев. А сейчас — вообще ничего… Разве такое возможно?

— У тебя новый дар? — в голосе Эрика не было ненависти, его слова звучали сухо и холодно. — Ты теперь с мертвыми разговариваешь?

Я почувствовала, как вспыхнули мои щеки.

— Нет, — пробормотала я. — Я просто подумала, что… профессору Нолан понравилось бы, что именно ты будешь заниматься с ее учениками…

Эрик хотел что-то сказать, но промолчал. На мгновение в его глазах вспыхнула злоба, потом он отвернулся и взглянул на ночное небо. Я видела, как он стиснул зубы и машинально пригладил рукой свои густые волнистые волосы. Да-да, Именно так он делал, когда был взволнован.

— Надеюсь, она, действительно, была бы рада. Профессор Нолан всегда была моей любимой преподавательницей, — не глядя на меня, сказал он.

— Эрик, тебя опять поселят в мою комнату? — осторожно поинтересовался Джек, прерывая неловкое молчание.

Эрик судорожно вздохнул, а потом улыбнулся Джеку открытой добродушной улыбкой.

— Нет, к сожалению. Теперь я буду жить в учительском корпусе.

— Да, точно! Я все забываю, что ты Превратился! — нервно хихикнул Джек.

— Я и сам иногда забываю! — снова улыбнулся Эрик. — Ладно, мне пора бежать. Надо распаковать вещи и обдумать план первых уроков. Увидимся! — Он сделал паузу и быстро посмотрел на меня. — Пока, Зои!

«Пока».

Губы мои шевельнулись, но не произнесли ни звука.

— Пока, Эрик! — попрощались остальные, и мой бывший парень, повернувшись к нам спиной, зашагал к учительскому корпусу.

ГЛАВА 11

По дороге в общежитие ребята болтали о разных пустяках, деликатно избегая любых упоминаний о случайной встрече с Эриком Найтом и отвратительной сцене, произошедшей между нами. По крайней мере, для меня она точно была отвратительной.

Мерзкое ощущение! Я сделала все, чтобы Эрик меня бросил, а теперь скучаю по нему. Ужасно скучаю! И он мне по-прежнему нравится. Просто убийственно нравится! Допустим, сейчас он ведет себя, как полный придурок, но ведь он застал меня голой с другим мужчиной — то есть, с другим вампиром… Черт побери, да какая на фиг разница? Короче, кашу заварила именно я, и просто чудовищно, что ничего нельзя исправить, потому что Эрик мне попрежнему дорог.

— Нy, что ты о нем думаешь, Зет?

«О ком? Об Эрике? Я думаю, что он потрясающий, обаятельный, он разбивает мне сердце и…»

Только наткнувшись на мрачный взгляд Дэмьена, просивший меня включить голову, я поняла, что он спрашивает не об Эрике.

— А? — блеснула я интеллектом.

— О новичке, Старке. Что ты думаешь о нем? — вздохнул Дэмьен.

Я пожала плечами

— Нормальный парень.

— Милый и сексапильный, — уточнила Шони

— Как раз в нашем вкусе, — добавила Эрин.

— Ты же провел с ним больше времени, чем все мы. Что ты сам о нем думаешь? — спросила я Дэмьена, не обращая внимания на комментарии Близняшек.

— Парень как парень, только очень закрытый, замкнутый, — ответил Дэмьен. — К сожалению, он будет жить один в комнате из-за своей собаки, и это вряд ли сделает его более общительным Но его Фанти действительно огромная!

— Он же новичок, ребята. Сами знаете, каково это. Может, он поэтому такой замкнутый? сказала я.

— И еще странно, что, имея такой талант, он совершенно не хочет его демонстрировать, — продолжал Дэмьен.

— Наверное, для этого есть причина, которая нам пока неизвестна, — предположила я, вспомнив, как дерзко и уверенно Старк отстаивал перед взрослыми вампирами свое право держать в школе Фанти и как он сразу потерял свою уверенность, когда решил, что Неферет хочет заставить его участвовать в соревнованиях. Прямо весь взъерошился и вроде как испугался.

— Порой необычные таланты могут быть довольно пугающими, — сказала я скорее себе, чем Дэмьену, но тот шутливо толкнул меня плечом.

— Уж ты-то знаешь, каково это — быть не такой, как все.

— Это точно, — улыбнулась я, стараясь прогнать мерзкое ощущение, в которое вызвала меня встреча с Эриком.

Сотовый Шони тихонько пикнул, сообщая о полученной эсэмэске, и она поспешно вытащила свой айфон.

— Ой, Близняшка, это же ми-и-и-илый Коул Клифтон! — заверещала золотоокая красотка. — они с Ти Джеем спрашивают, не заглянем ли мы к ним в корпус на Борновский киномарафон!

— Близняшка, я просто рождена для Борновского киномарафона! — объявила Эрин.

Близняшки захихикали и синхронно изобразили зажигательный танец живота, отчего мы все возмущенно закатили глаза.

— Кстати, вы тоже приглашены! — объявила Шони Джеку и Дэмьену и мне.

— Чудесно! — обрадовался Джек. — Последний фильм я еще не видел. Как он называется?

— «Ультиматум Борна», — мгновенно ответил Дэмьен.

— Точно. Ты так здорово разбираешься в кино! — Джек взял бойфренда за руку. — Все фильмы назубок знаешь!

— Ну, не все, — покраснел Дэмьен. — Признаться, мне больше по душе старая добрая классика. Тогда блистали настоящие звезды, вроде Гэри Купера, Джимми Стюарта, Джеймса Дина. Сейчас многие актеры… — Он резко замолчал.

— Ты чего? — удивился Джек.

— Джеймс Старк, — сказал Дэмьен.

— Что Джеймс Старк? — не поняла я.

— Так звали героя Джеймса Дина в старом фильме «Бунтовщик без причины». Теперь я понимаю, почему его имя сразу показалось мне знакомым! Но я решил, что это из-за его спортивных успехов…

— Близняшка, ты видела такой фильм? — спросила Эрин.

— Нет, Близняшка. Точно не видела, — поспешила с ответом Шони.

— Гм, — хмыкнула я.

В отличие от них, я этот фильм смотрела — с Дэмьеном, конечно — и теперь гадала, так ли звали новичка до того, как его Пометили. Может быть, он, как и многие другие, решил сменить имя, когда начал новую жизнь недолетки? Если так, это многое говорит о его характере.

— Зет, ты идешь? — прервал мою внутреннюю болтовню голос Дэмьена.

Подняв голову, я увидела вопросительно уставившиеся на меня четыре пары глаз.

— Куда?

— Ну вот, опять! Алло, Земля вызывает Зои! — засмеялась Эрин. — Идешь с нами к парням в общежитие смотреть фильмы о Борне?

— Ах, это… Нет, не иду! — не задумываясь, ответила я.

Хорошо, конечно, что друзья перестали на меня сердиться, но сейчас у меня не было никакого настроения зависать с ними. Честно говоря, на душе было довольно погано, и я чувствовала себя не в своей тарелке.

В последние несколько дней со мной столько всего случилось! Я потеряла девственность и Запечатлилась со взрослым вампиром, который меня совсем не любил, а потом его убили самым жутким образом.

Я разбила сердце своим парням. Обоим сразу. Потом вроде объявили войну с людьми, но она закончилась, не успев начаться. То есть, вроде как закончилась. Моя лучшая подруга больше не нежить, но и не «нормальная» недолетка или вампир, как и те, с кем она сейчас водится.

Но о ненормальных «красных недолетках» можно говорить только с Афродитой, а с четверкой ни в коем случае нельзя, потому что всем им будет спокойнее, если Неферет ничего не пронюхает. А теперь еще Эрика, одного моих парней с разбитым сердцем, назначили преподавателем драматического искусства — можно подумать, в Доме Ночи драматизма недостаточно…

— Нет! — решительно повторила я, — Я лучше загляну к Персефоне.

Вообще- то я совсем недавно была в конюшнях, но дополнительное успокаивающее общение с доброй лошадкой мне явно не повредит.

— Уверена? — спросил Дэмьен. — Нам бы хотелось, чтобы ты пошла с нами.

Остальные дружно закивали и заулыбались, растопив остатки страха, стылой ледышкой лежавшего у меня в желудке с тех пор, как мы поссорились.

— Спасибо, ребята, но у меня что-то нет настроения.

— Яснее… — кивнула Эрин.

— …ясного, — закончила Шони.

— До встречи! — улыбнулся Джек.

Я думала, что Дэмьен, как обычно, обнимет меня на прощанье, но вместо этого он заявил Джеку:

— Иди, малыш, я тебя потом догоню. Только провожу Зет до конюшни.

— Отлично, — кивнул Джек. — Я пока тебе попкорн приготовлю.

— И займи местечко рядом с собой, ладно? — улыбнулся Дэмьен.

— Конечно! — просиял Джек, наградив его быстрым и сладким поцелуем.

Близняшки и Джек направились в одну сторону, мы с Дэмьеном — в противоположную. Надеюсь, в этом не было очередного зловещего предзнаменования о неизбежном расхождении наших дорожек.

— Можешь дальше не провожать, — сказала я Дэмьену, — Тут же недалеко.

— Но ты же сама сказала, что по дороге из конюшни на тебя что-то напало и руку исцарапало!

Я изумленно подняла брови.

— Мне показалось, ты мне не поверил.

— Скажем так: я пересмотрел свое отношение к этому после того, как услышал о видениях Афродиты. Так что, когда вдоволь пообщаешься с лошадью, просто позвони мне на сотовый. Ради тебя мы с Джеком готовы прикинуться настоящими брутальными мачо и взять на себя роль эскорта.

— Ну уж! Да вы и так не похожи на женоподобных неженок.

— Я-то нет, а вот Джек — еще как!

Мы рассмеялись. Я уже собралась начать препирательства на тему «Зои-прекрасно-обойдется-без-эскорта», как вдруг закаркала ворона. Теперь, когда мой мозг не был затуманен сном, карканье показалось мне похожим на сиплое кваканье, но это не делало его менее нервирующим.

Нет, даже не нервирующим. Скорее, жутким. Точно, «жутким» — это самое подходящее слово.

— Слышишь? — спросила я.

— Вурона? Да, конечно.

— Ворон? А я думала, это ворона!

— Насколько я помню, воруны именно каркают, а голос вурона напоминает кваканье жабы.

Дэмьен замолчал, а проклятая птица квакнула еще несколько раз. Звук явно приблизился, и я почувствовала, как мои руки покрываются гусиной кожей.

— Да, это точно ворон.

— Не нравится мне это! С чего это он так раскаркался? Сейчас зима, а значит, не время для брачных игр, верно? И вообще, ночь на дворе! Разве птицам спать не полагается?

Я пристально вгляделась в темноту, но так и не увидела никаких тупых квакающих птиц.

Впрочем, неудивительно. Они же черные, как сама ночь! Но этот один-единственный ворон, казалось, заполнил собой все небо, а от его жуткого крика у меня вся кожа пошла пупырышками.

— Честно говоря, я не большой специалист в орнитологии, — Дэмьен замолчал и внимательно посмотрел на меня. — Почему это тебя так беспокоит?

— До того, как что-то на меня напало, я отчетливо слышала хлопанье крыльев. И еще у меня от этого карканья какое-то жуткое предчувствие. Ты ничего не чувствуешь?

— Нет.

Я вздохнула и подумала, что он сейчас посоветует мне взять себя в руки и обуздать разыгравшееся воображение. Но Дэмьен в очередной раз меня удивил.

— У тебя интуиция развита лучше. И раз ты говоришь, что с этой птицей что-то не так, я тебе верю.

— Правда? — Мы как раз подошли к ступенькам конюшни. Я остановилась и развернулась к Дэмьену.

Он улыбнулся мне своей обычной теплой и дружеской улыбкой.

— Конечно. Конечно, я верю тебе, Зои!

— По-прежнему?

— По-прежнему, — твердо сказал Дэмьен. И больше никогда от тебя не отвернусь.

В туже самую секунду ворон заткнулся, и его леденящий ужас исчез вместе с ним.

Я прочистила горло, поморгала и выдавила:

— Спасибо, Дэмьен!

Затем раздалось ворчливое старушечье «ми-иииуф!», и моя упитанная рыжая кошка выкатилась из темноты и принялась тереться о ноги Дэмьена.

— Привет, детка! — сказал он, ласково почесывая ее под подбородком. — Пришла сменить меня на посту охранника Зои?

— Да, думаю, она тебя отпускает, — улыбнулась я.

— Когда надумаешь вернуться, позвони. Я тебя провожу, мне совсем не трудно! — сказал Дэмьен, обняв меня на прощанье.

— Спасибо! — повторила я.

— Без проблем, Зет! — Дэмьен снова улыбнулся и насвистывая себе под нос мелодию «Сезонов любви» из мюзикла «Рента», зашагал к своему корпусу.

Все еще улыбаясь, я распахнула дверь, которая вела в коридор, разделяющий крытый манеж и конюшню.

Аромат сена и запах лошадей, доносившиеся из стойл справа, а также радость от мысли, что друзья больше на меня не в обиде, позволили мне немного расслабиться.

Этот стресс — просто жуть какая-то! Надо срочно заняться йогой и прочей успокаивающей фигней (скорее, «успокаивающей фигней», чем йогой). Если так пойдет и дальше, то я точно заработаю язву. Или хуже того, морщины.

Я как раз поворачивала направо и уже взялась рукой за ручку двери, когда послышалось странное «пэу!», а потом глухое «бум!»

Звуки доносились слева. Я обернулась заметила, что дверь на манеж приоткрыта. Очередное «пэу!» — «бум!» разожгло мое любопытство, поэтому вместо того, чтобы проявить благоразумие и направиться к стойлам, я вошла в манеж.

Я же говорила, что никогда не страдала избытком здравого смысла.

Манеж — это, вообще-то такое крытое футбольное поле, только не футбольное, а обычное, окруженное беговой дорожкой. Недолетки играют здесь в футбол и занимаются легкой атлетикой (лично я ни тем, ни другим не увлекаюсь, но теоретически представляю, что к чему). Манеж крытый, поэтому солнце недолеткам не мешает, а мягкий свет газовых ламп нисколько не режет нам глаза.

Сегодня здесь горело всего несколько светильников, поэтому мой взгляд к противоположной стороне манежа привлек не свет, а очередное «пэу!».

Старк с луком в руке стоял спиной ко мне и лицом к круглой мишени с концентрическими цветными зонами. Из красного центра мишени торчала ужасно толстая стрела. Я прищурилась, но не смогла как следует рассмотреть ее в полумраке. Кроме того, мишень находилась далеко от места, где стоял Старк, и очень далеко от меня.

Нала недовольно заурчала, и я заметила у ног Старка косматую желтую кучу — это Фанти растянулась на земле и, похоже, спала.

Сторожевая собака из нее, как из меня математик, — шепнула я Нале.

Старк провел тыльной стороной ладони по лбу, точно вытирая пот, и сделал круговое движение плечами, расслабляя их. Даже на таком расстоянии он казался сильным и уверенным в себе. Старк вообще выглядел намного старше любого недолетки нашего Дома Ночи. Черт побери, он был старше всех человеческих парней из моей прошлой жизни, и это не могло меня не заинтриговать.

Пока я стояла и размышляла, какое место присвоить ему на моей личной шкале мужской сексапильности, Старк вытащил стрелу из лежавшего у его ног колчана, развернулся, поднял лук, выдохнул и одним неуловимым движением — «пэу!» — выпустил стрелу, которая со скоростью пули помчалась к далекой мишени.

Я изумленно охнула. Только теперь до меня дошло, почему торчавшая из центра мишени i стрела показалась мне такой жутко толстой. Это была не одна, а сразу несколько стрел, одна поверх другой! Все выпущенные Старком стрелы попали точно в яблочко.

В полном изумлении я перевела взгляд на Старка, замершего в позе стрелка, и неожиданно придумала, к какому разряду сексапильных красавчиков он относится. Старк — настоящий Плохой Мальчик, по которому неизбежно сохнут все Хорошие Девочки.

Нет, только не это! Самое время увлекаться плохими мальчиками! Нет-нет, сейчас мне вообще никакие мальчики не нужны. Я завязала с мальчиками! Навсегда.

Я тихонько развернулась, решив на цыпочках выйти из манежа, когда меня остановил голос Старка.

— Я знаю, что ты здесь! — сказал он, не глядя на меня.

Словно по команде Инфанта поднялась, зевнула, радостно подбежала ко мне и приветливо тявкнула, дружелюбно помахивая хвостом. Нала выгнула спину, однако ни шипеть, ни фыркать не стала, а милостиво позволила лабрадорше себя обнюхать, и лишь потом громко чихнула прямо ей в морду.

— Привет! — сказала я обоим и потрепала Инфанту по ушам.

Старк повернулся ко мне и улыбнулся уже знакомой мне кривой ухмылкой. Судя по всему, это было его обычное выражение лица. Старк показался мне бледнее, чем за ужином. Роль новичка непроста и здорово выматывает даже настоящих Плохих Мальчиков.

— Я шла в конюшню, но услышала шум и заглянула сюда. Я не собиралась тебе мешать!

Старк небрежно пожал плечами и хотел что-то сказать, но вдруг замолчал и прочистил горло, словно слишком долго молчал. Потом хрипло кашлянул и, наконец, произнес:

— Ерунда. Даже хорошо, что зашла. Не пришлось искать тебя.

— Тебе что-нибудь нужно для Инфанты?

— Нет, она в полном порядке. Я привез с собой все, что надо. Вообще-то мне надо с тобой поговорить.

«Стоп, Зои. Тебе ни капельки не польстило его желание, и ты вовсе не сгораешь от любопытства при мысли, о чем это он хочет с тобой поговорить! Ты ответишь ему как можно спокойнее и равнодушнее, ясно?»

— Вот как? И о чем же?

Но Старк ответил вопросом на вопрос.

— Эти твои особые Метки означают, что у тебя есть власть над пятью стихиями?

— Да, — процедила я, стараясь не скрипнуть зубами от досады.

Ненавижу, когда новички задают мне такие вопросы! Они либо преклоняются передо мной, будто я какая-нибудь супер-героиня, либо шарахаются от меня, как от бомбы с часовым механизмом, которая может взорваться в любую секунду. В обоих случаях мне неловко, а вовсе не приятно, и ни капельки не лестно.

— В моем прежнем, чикагском Доме Ночи была жрица, которая обладала властью над Огнем. Прикинь, она могла поджигать вещи на расстоянии! Ты так тоже можешь?

— Я не могу поджигать воду и делать прочие фокусы, — уклончиво ответила я.

Старк нахмурился, покачал головой и снова провел рукой по вспотевшему лбу. Я старалась не думать о том, как сексуально блестят бисеринки пота на его бледном лбу.

— Я спрашиваю не о разных там фокусах со стихиями. Меня интересует, хватает ли у тебя могущества, чтобы их контролировать.

Это замечание отвлекло меня от грязных мыслишек о его привлекательности.

— Послушай, Старк. Ты конечно, новичок и все такое. Но это не твое дело.

— Иными словами, ты жутко могущественная.

— Говорю же, это не твое дело, — раздраженно прищурилась я. — Если захочешь узнать о том, что тебя действительно касается, например, о собачьем корме, я всегда к твоим услугам. А сейчас я ухожу.

— Подожди! — Старк шагнул ко мне. — Извини, что пристаю, но мне очень нужно это знать. Честное слово.

Насмешливая ухмылка исчезла, и теперь в его взгляде не было и следа глупой назойливости новичка, поставившего себе задачу довести меня до белого каления и посмотреть, чем это кончится. Теперь передо мной был просто очень милый и очень бледный новичок, которому очень нужно было узнать что-то важное.

— Ну, ладно… Могущества мне хватает.

— И ты способна контролировать стихии? То есть, если случится что-то плохое, ты можешь заставить их защищать тебя и твоих близких?

— Ну да, и это тоже, — ответила я. — А ты угрожаешь мне и моим близким?

— Нет, черт возьми! — замотал головой Старк и словно капитулируя, поднял руки.

Трудно было не заметить, что в левой он по-прежнему сжимал лук, из которого минуту назад выпускал стрелы, попадавшие прямо в центр мишени. Поймав мой взгляд, Старк медленно опустил лук и положил его у своих ног.

— Никому я не угрожаю. Скорее, объяснять не умею! Хорошо, договорились, я расскажу тебе, в чем состоит мой дар .

Слово «дар» Старк произнес с такой неприязнью, что я подняла брови и переспросила:

— Дар?

— Так это называется, вернее, так это называют. Короче говоря, это та фигня, из-за которой я никогда не промахиваюсь. — Он кивнул на лежащий у своих ног лук.

Я не ответила, лишь снова вскинула брови и с нетерпением стала ждать продолжения.

— Короче, мой дар в том, что я не могу промахнуться, — выговорил он, наконец.

— Не можешь промахнуться? И что? При чем тут я и моя власть над стихиями?

Старк снова покачал головой.

— Ты не поняла. Я всегда попадаю в цель, только моя цель — это не всегда то, во что я целюсь.

— Это какой-то бред, Старк.

— Знаю, знаю. Черт, говорю же, что не умею объяснять! — он провел рукой по волосам, взъерошив их, как пушистый утиный хвост. — Наверное, лучше привести пример. Ты когда-нибудь слышала о вампире по имени Уильям Чидси?

— Нет, — покачала головой я. — Не удивляйся, меня Пометили всего несколько месяцев назад и я еще не очень разбираюсь в вампирской политике.

— Да при чем тут политика! Уилл занимался стрельбой из лука. Почти двести лет он бы абсолютным чемпионом среди вампиров.

— А значит, чемпионом мира, ведь вампиры стреляют лучше людей! — уточнила я.

— Ну да, — кивнул Старк. — В общем, Уилл почти двести лет надирал всем задницы. А года назад…

Я задумалась и радостно воскликнула:

— Полгода назад было лето, да? В это время проходят Всевампирские состязания, типа вампирской Олимпиады?

— Это называется просто Летними играми.

— Значит, этот Уилл отличный лучник. Как и ты. Должно быть, ты хорошо его знаешь?

— Знал. Уилл умер. И — да. Я знал его очень хорошо. — Старк сделал паузу и добавил: — Он был моим наставником и лучшим другом.

— Ой, извини. Мне очень жаль, — неуклюже пробормотала я.

— Мне тоже. Ведь это я его убил!

ГЛАВА 12

— Ты… Ты сказал, что убил наставника? — переспросила я, уверенная, что ослышалась.

— Да, именно так я и сказал. Это все из-за дара.

Голос Старка звучал спокойно, точно речь о чем-то совершенно неважном, но глаза говорили о другом. Боль в них была столь открытой, что я даже отвела взгляд. Казалось, Инфанта тоже почувствовала эту боль: она перебралась от меня к хозяину, привалилась к его ноге и, подняв на Старка полный обожания взгляд, тихонько заскулила. Старк машинально опустил руку и погладил ее по косматой голове.

— Все случилось на Летних играх, перед самым финалом. Мы с Уиллом были впереди и не сомневались: золотая и серебряная медали наши.

Старк не смотрел на меня. Он уставился на свой лежащий на земле лук и безотчетно поглаживал Фанти. Самое удивительное, что Нала тоже тихонько подобралась к нему и, урча, как газонокосилка, стала тереться о не занятую Инфантой ногу.

— Мы разминались на запасном поле. Секторы для стрельбы были разгорожены белой парусиной. Уилл находился справа от меня. Я помню, как натянул лук и сосредоточился, как никогда в жизни. Я очень хотел выиграть.

Старк снова замолчал и покачал головой. А потом скривил губы в привычной язвительной ухмылке.

— В тот момент золотая медаль была для меня важнее всего в жизни. Поэтому я натянул тетиву и подумал: «Что бы ни случилось, я попаду в яблочко и, Уилл, наконец, будет поражен!» Я выстрелил в мишень, но на самом деле представлял, как побеждаю наставника, — Старк опустил голову и испустил тяжелый вздох. — Стрела попала прямиком в мою мысленную цель. Она поразила Уилла прямо в сердце, и он мгновенно умер.

Я беспомощно затрясла головой.

— Но как это могло произойти? Он очутился перед мишенью?

— Даже близко не подходил. Говорю же, он был шагах в десяти справа. Нас разделяли парусиновые перегородки. Прицеливаясь и стреляя, я смотрел вперед, но это ничего не значило. Стрела угодила Уиллу прямо в грудь! — Старк поморщился от боли, которую, видимо, до сих пор причиняло ему это воспоминание. — Все произошло очень быстро, я не успел ничего запомнить. Потом я увидел кровавые брызги на разделявшей нас белой парусине, и он умер.

— Старк, может, ты не виноват? Вдруг это какое-то колдовство или трагическая случайность?

— Сперва я тоже так думал, по крайней мере, надеялся. Но потом я испытал этот свой «дар». У меня разболелся живот.

— Ты еще кого-то убил?

Нет, я экспериментировал на неодушевленных предметах. Например, на товарном поезде, который ежедневно в одно и то же время проходил мимо нашей школы. Поезд был старомодный, с огромным черным паровозом и красным тормозным вагоном, такие до сих пор часто проходят через Чикаго. Я распечатал на принтере изображение тормозного вагона и приколол его к мишени на школьном дворе. Потом представил себе, как целюсь в тормозной вагон, и выстрелил.

— И что? — не выдержала я, когда он замолчал.

Стрела исчезла. Но только на время. На следующее утро я пошел к железнодорожным путям и нашел ее. Она торчала в стене настоящего тормозного вагона.

— Охренеть! — вырвалось у меня.

— Теперь понимаешь? — Старк подошел ко мне, и мы оказались совсем близко. Он пристально заглянул мне в глаза. — Вот почему я должен был рассказать тебе о себе и спросить, можешь ли ты защитить своих близких.

Мой и без того разбушевавшийся желудок скрутило узлом.

— И что ты собираешься делать?

— Ничего! — заорал Старк.

Перепуганная Фанти снова заскулила, и даже Нала прекратила с мурлыканьем тереться о ногу Старка и подняла на него взгляд.

Старк снова откашлялся и с видимым усилием взял себя в руки.

— Не собираюсь я ничего делать. Но ведь Уилла убивать я тоже не собирался, но все равно убил.

— Тогда ты не знал о своих ужасных способностях, а сейчас знаешь.

— Я догадывался, — тихо произнес он.

— Ой! — вырвалось у меня.

— Ну да, — Старк крепко сжал губы, а потом продолжил:

— Я чувствовал, что в моем даре есть что-то пугающее, но не прислушивался к себе. Мне следовало быть более осторожным, я этого не сделал и в результате убил своего лучшего друга. Ну вот теперь ты знаешь обо мне всю правду, на случай, если я снова что-нибудь выкину!

— Постой. Если я правильно тебя поняла, только ты знаешь, куда целишься, выбор цели происходит в твоем сознании.

Он саркастически хмыкнул.

— Так только кажется, но на самом деле все гораздо сложнее. Однажды я решил потренироваться где-нибудь вдали от людей и отправился в парк неподалеку от нашего Дома Ночи. В это время там никого не было, я специально проверил. Я отыскал большой старый дуб и повесил мишень в том месте, которое условно принял за центр дерева.

Старк посмотрел на меня, словно ожидал какого-то отклика, и я кивнула.

— Ты имеешь ввиду середину ствола?

— Ну да! По крайней мере, целился я именно туда, считая это место центром дерева. Только ты знаешь, как иногда называют центр дерева?

— Нет. Честно сказать, я не очень разбираюсь в деревьях, — ляпнула я.

— Я тоже. Все это я узнал уже потом. Древние вампиры, имевшие власть над Землей, называли центр дерева его сердцем Они верили, что сердце каждого дерева олицетворяет птица, зверь или даже человек. В общем, я выстрелил в центр дерева, а попал в его сердце, — больше Старк ничего не сказал и хмуро уставился на свой лук.

— Кого ты убил? — тихо спросила я и, не раздумывая, положила руку ему на плечо. Даже сейчас я не могу точно сказать, зачем сделала это. Возможно, мне показалось, что ему это необходимо. А может, несмотря на опасность, которую он представлял, меня к нему подсознательно влекло.

Старк накрыл мою ладонь своей и понурил плечи.

— Сову, — судорожно выдохнул он. — Она сидела ветке на самой вершине дерева. Стрела пробила ей грудь. Господи, как же она кричала, когда падала!

— Сова была сердцем дерева, — прошептала я, борясь с безумным желанием обнять Старка и успокоить.

— Ага. А я ее убил.

Старк поднял голову и заглянул мне в глаза. И тогда я подумала, что никогда еще не встречала взгляда, полного такого мучительном сожаления. И вот еще что. Оба зверя у ног Старка явно хотели утешить его, по крайнем мере Нала вела себя совершенно необычно, и я вдруг подумала, что этот парень, возможно, владеет не только даром точно попадать в задуманную цель. Однако говорить ему ничего не стала. Судя по всему, Старк и одним даром был сыт по горло!

И тут Старк вдруг сказал:

— Теперь понимаешь? Я могу быть опасным, даже не подозревая об этом.

— Кажется, понимаю, — осторожно сказала я, не убирая руки. — А если оставить стрельбу из лука? Хотя бы на время, пока не научишься контролировать свой дар?

— Да, знаю, что именно так мне и следует поступить. Но когда я не тренируюсь, то есть когда не выхожу на стрельбище и не думаю об этом, часть меня словно бы начинает умирать. Это очень больно и мучительно. — Старк снял свою руку с моей и отстранился. — Так что я еще и трус. Не выношу боли и страданий. Ну вот, теперь ты все обо мне знаешь.

— Желание избежать боли вовсе не призп/т трусости, — возразила я, услышав тихую под сказку внутреннего голоса. — Это по-человечески.

— Недолетки не люди!

— Вообще-то я так не думаю. Мне кажется, что человечность — это лучшее, что есть в каждом из нас, и в недолетках, и в вампирах.

— Ты всегда такая оптимистка?

— Что ты, совсем нет! — засмеялась я.

На этот раз улыбка Старка была менее ироничной и гораздо более искренней.

— Ну на плаксу ты точно не похожа, хотя я совсем мало тебя знаю.

— Нет, я, конечно, не настолько пессимистка. По крайней мере не привыкла ею быть, — ухмыльнулась я. — Хотя… — Моя улыбка погасла. — Вообще-то, в последнее время я не такая непробиваемая, как обычно.

— А что произошло в последнее время?

Я помотала головой.

— Да проблем навалилось столько, что едва справляюсь.

Он посмотрел мне в глаза, и я с удивлением прочла в его взгляде понимание. А потом удивилась еще сильнее: он снова шагнул ко мне и осторожно убрал с моего лица упавшую прядь волос.

— Если хочешь выговориться, то я умею слушать. Иногда мнение посторонних помогает.

— Может, тебе лучше не быть посторонним? — прошептала я, пытаясь не поддаваться его близости и тому, как без всяких усилий он проник мне в душу и сердце!

Старк пожал плечами, и его улыбка снова стала ироничной.

— Так проще! Именно поэтому я не бешусь, что меня перевели сюда из моего Дома Ночи.

— Как раз об этом я хотела тебя спросить.

Я замолчала. Сделав вид, будто мне легче думается на ходу, я немного отстранилась от него и попыталась остановить бешеную пляску мыслей. Нельзя же в одно и то же время думать о привлекательности Старка и о том, как бы хитрее задать ему один важный вопрос, чтобы он при этом не задумался о том, о чем ему совершенно не следует думать, особенно вблизи Неферет.

— Не возражаешь, если я спрошу о твоем переводе сюда?

— Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, Зои!

Я заглянула в его карие глаза и поняла, что это не просто слова.

— Хорошо. Скажи, тебя перевели сюда из-за случая с Уидлом?

— Наверное, хотя точно не знаю. В старой школе все вампиры говорили, будто моего перевода добилась ваша Верховная жрица. Такое случается, если недолетка обладает способностями, которые в данный момент необходимы или желательны определенной школе! — Старк невесело рассмеялся. — Я точно знаю, что наш Дом Ночи пытался переманить вашего знаменитого недолетку-лицедея, как там его? Кажется, Эрик Найт?

— Да, его зовут Эрик Найт. Только он больше не недолетка. Он Превратился.

Сейчас мне совершенно не хотелось думать об Эрике, Старк притягивал меня, как магнит.

— Ну да… Короче, ваша школа его не отпускала, да и сам Эрик уезжать не захотел. А за меня видно не боролись, а мне не хотелось оставаться. И когда я узнал, что меня жаждут видеть в Талсе, то сразу заявил, что соревноваться больше не буду ни под каким видом. Но вашей администрации, похоже, это было до лампочки, — саркастическая улыбка погасла, и на секунду Старк превратился в милого и не слишком уверенного новичка. — А теперь я даже начинаю радоваться, что в Талсе так хотели меня заполучить.

— Aга, — улыбнулась я, сбитая с толку силой, которая влекла меня к нему. — Я тоже начинаю радоваться, что в Талсе так хотели тебя заполучить.

Тут до меня, наконец, дошел смысл его рассказа, и я похолодела от дурного предчувствия. Пришлось как следует откашляться, прежде чем задать следующий вопрос.

— Скажи, все вампиры знают о том, как умер Уилл.

И карих глазах Старка вновь мелькнула боль, И я пожалела о том, что спросила.

— Наверное. В моей старой школе это точно всем было известно, ты ведь знаешь вампиров, от них ничего не скроешь!

— Да, я знаю вампиров, — негромко ответила я.

Мне только показалось, или между тобой и Неферет черная кошка пробежала? Я изумленно моргнула.

— О чем это ты?

— Просто почувствовал между вами какое-то напряжение. Есть что-то, что я должен о ней знать?

— Неферет очень могущественная, — осторожно ответила я.

— Тоже мне, тайна! Все Верховные жрицы могущественные, им так положено!

Я помолчала.

— Скажем так — Неферет не совсем та, кем кажется, и тебе следует быть с ней очень осторожным. Это пока все, что я могу тебе сказать. Ах да, еще у нее дико развитая интуиция, можно сказать, она умеет читать мысли.

— Хорошо, что предупредила! Буду держать ухо востро.

И тут я решила поскорее сделать ноги от этого парня, казавшегося таким взрослым и целеустремленным, и при этом таким по-детски беззащитным; от парня, который за несколько минут заставил меня забыть о том, что я окончательно завязала с сексом. Стоп, Зои. Разве с сексом? Ты имела в виду с парнями! И сексом тоже. С ними. Черт, черт, черт!

— Я пойду. Моя лошадка, наверное, заждалась, — пробормотала я.

— Да, животные ждать не умеют и порой бывают очень требовательными! — Старк улыбнулся Фанти и потрепал ее за ушами.

Я развернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за запястье и переплел свои пальцы с моими.

— Эй, спасибо, что не испугалась моей истории.

— К сожалению, неделька выдалась такая, что твой жуткий дар кажется почти нормальным, — улыбнулась я.

— Печально, но все-таки рад слышать.

Старк поднес мою руку к губам и поцеловал ее, поцеловал, точно каждый день целовал девушкам руки. А я просто не знала, что и сказать. Откуда мне знать, что полагается делать в таких случаях? Сказать спасибо? Больше всего мне хотелось поцеловать его в ответ, но я знала, что нельзя даже думать об этом, поэтому просто стояла и смотрела в его карие глаза. И тут он спросил:

— Ты расскажешь обо мне друзьям?

— А ты хочешь, чтобы я рассказала?

— Нее, если только не сочтешь это необходимым.

— Значит, не расскажу, пока не сочту необходимым, — ответила я.

— Спасибо, Зои! — сказал Старк, стиснул мою ладонь, улыбнулся и отпустил меня.

Я задержалась буквально на секунду, наблюдая как он быстро взял лук и направился туда, где его ждал колчан со стрелами. Не глядя на меня, Старк вытащил стрелу из колчана, выдохнул и снова выпустил стрелу прямо в центр мишени.

Я развернулась и пошла к выходу, твердя себе на ходу, что мне давно пора приструнить свои взбесившиеся гормоны. До двери было уже рукой подать, когда я услышала кашель.

Я застыла, надеясь, что сейчас Старк прочистит горло, и я услышу тугой звук угодившей в яблочко стрелы.

Старк кашлянул снова. На сей раз я paзличила, вырвавшееся из его гортани ужасное хриплое бульканье, а потом меня достиг аромат — жуткий, и в то же время божественный аромат свежей крови. Я стиснула зубы, чтобы не поддаться омерзительному желанию.

Я не хотела оборачиваться. Я хотела выбежать из здания, позвать кого-нибудь из взрослых и никогда, никогда больше сюда не возвращаться. Чтобы не видеть того, что должно было произойти дальше.

— Зои! — крикнул Старк, и я услышала в своем имени страх и зловещий хрип.

Тогда я заставила себя обернуться.

Старк стоял на коленях. Он сложился пополам, и его рвало кровью прямо на мелкий золотистый песок манежа. Фанти испуганно скулила, а захлебывающийся кровью Старк одной рукой гладил свою огромную собаку. Я слышала как между приступами кровавого кашля он тихо шептал ей, что все будет хорошо. Я бросилась к нему.

Он уже падал, но я успела подхватить его уложила головой к себе на колени. Потом ухватилась за ворот его толстовки и разорвала ее пополам, оставив Старка в футболке и джинсах, Обрывками толстовки я вытерла кровь, струившуюся из его глаз, рта и носа.

— Нет! Только не сейчас! — он замолчал, давясь кровью, которую я не успевала вытирать. — Я только нашел тебя… Не хочу расставаться так скоро.

— Я здесь, я с тобой! — твердила я, пытаясь говорить спокойно, чтобы утешить его, но сердце мое рвалось на части. «Пожалуйста, не забирай, оставь его! » — кричало во мне.

— Хорошо… — прохрипел Старк, и снова зашелся в кашле, так что свежие ручейки крови брызнули из его рта и носа. — Хорошо, что это… оказалась ты. Раз уж так суждено, я рад, что ты будешь рядом.

— Ш-ш-ш-ш-ш, потерпи, — прошептала я. — Сейчас я позову на помощь. — Я закрыла глаза и сделала первое, что пришло мне в голову. Я обратилась к Дэмьену. Стоило мне подумать о воздухе, ветре и душистом, теплом летнем бризе, как легкий ветерок осторожно коснулся моей щеки.

«Разыщи Дэмьена и попроси его привести помощь!» — приказала я ветру.

Он закружился вокруг нас, как маленький торнадо, и исчез.

— Зои! — позвал Старк и надрывно раскашлялся.

— Не разговаривай! Береги силы! — сказала я, крепко прижимая его одной рукой к себе, а другой осторожно убирая с его лица взмокшие волосы.

— Ты…плачешь,… Не надо!

— Я… я просто не могу сдержаться.

— Как жалко, что я успел поцеловать только твою руку… Думал, у меня еще куча времени, — прошептал он в перерывах между судорожными булькающими вздохами. — А теперь… уже поздно.

Я заглянула в его карие глаза, и весь мир перестал для меня существовать. Остался только Старк, которого я сжимала в объятиях, но знала, что вот-вот потеряю.

— Нет, не поздно! — сказала я, а потом наклонилась и поцеловала его в губы. У него хватило сил крепко обнять меня. Мои слезы смешались с его кровью, а поцелуй получился волшебным, ужасным и до боли коротким.

Старк оторвался от меня, повернул голову, и его снова вырвало кровью.

— Ш-шш! — укачивала я его, заливаясь слезами. Потом прижала еще крепче и пробормотала: — Я здесь. Я с тобой.

Инфанта жалобно заскулила и легла рядом с хозяином, с явным страхом глядя на его залитое кровью лицо.

— Зои, выслушай… прежде, чем я уйду…

— Конечно, конечно. Не волнуйся. Я слушаю.

— Пообещай мне две вещи… — слабо пробормотал Старк, но тут же закашлялся и снова отвернулся. Я придерживала его за плечи, а когда он вновь откинулся на мои руки, то весь дрожал и был так бледен, что казался прозрачным.

— Все, что ты хочешь, — ответила я.

Он приподнял окровавленную руку и дотронулся до моей щеки.

— Обещай, что не забудешь меня!

— Обещаю! — сказала я, прижимаясь щекой к его ладони. Дрожащим большим пальцем он попытался вытереть мои слезы, отчего я зарыдала еще сильнее. — Как я смогу тебя забыть?

— И пообещай, что позаботишься об Инфанте.

— О твоей собаке? Но ведь я…

— Обещай! — голос Старка неожиданно наполнился силой. — Не позволяй им отдать ее в чужие руки! Тебя она знает и чувствует, что ты мне дорога…

— Хорошо! Я обещаю! Не волнуйся, — сказала я.

Получив мое обещание, Старк разом обессилел.

— Спасибо… Как жаль, что мы…

Его голос оборвался, он закрыл глаза, уронил голову мне на колени и обхватил меня за талию. Красные слезы тихо катились по его щекам, а он лежал совершенно неподвижно, как мертвый. Только грудь его все еще еле заметно поднималась и опускалась, вторя судорожным усилиям заполненных кровью легких.

И тут я кое-что вспомнила и почувствовала прилив надежды. Даже если я зря надеюсь, Старк должен об этом узнать.

— Старк, послушай! — он не отозвался, и тогда я тихонько встряхнула его за плечи. — Старк!

Он приоткрыл веки.

— Ты меня слышишь?

Старк еле заметно кивнул, и его окровавленные губы изогнулись в слабом подобии привычной дерзкой улыбки.

— Поцелуй меня еще раз, Зои! — прошептал он.

— Ты должен меня выслушать! — я наклонилась и заговорила прямо ему в ухо: — Может, ты еще не умрешь. В нашем Доме Ночи умершие недолетки оживают и перерождаются.

Его глаза открылись чуть шире.

— Я… не умру?

— Умрешь, но не навсегда. Наши умершие недолетки возвращаются к жизни. С моей лучей подругой такое случилось.

— Сбереги мою Фанти! Если смогу, я вернув к ней, к вам обеим… — слова Старка утонули в потоке крови, хлынувшей из его рта, носа, глаз и ушей.

Говорить он больше не мог, а я могла лишь держать его на руках и смотреть, как жизнь вытекает из него на песок.

Когда Старк испустил последний судорожный вздох, в манеж влетел Дэмьен, а следом за ним Дракон Ланкфорд, Близняшки и Афродита.

ГЛАВА 13

Первой ко мне подбежала Афродита. Она помогла мне встать, и мертвое тело Старка тяжело соскользнуло с моих колен.

— Утебя губы в крови, — шепнула она, протягивая мне выуженный из сумочки носовой платок.

Когда подбежал Дэмьен, я уже успела вытереть губы и глаза.

— Пойдем с нами. Мы проводим тебя в общежитие, и ты переоденешься! — проговорил Дэмьен, крепко подхватывая меня под локоть. Афродита тут же оказалась с другой стороны и клещами вцепилась в мою вторую руку. Близняшки, крепко обнявшись, смотрели на нас и старались не плакать.

В манеже появились Сыны Эреба с носилками и покрывалом. Афродита и Дэмьен попытались вывести меня на улицу, но я отказалась.

Заливаясь слезами, я стояла и смотрела, как воители осторожно поднимают залитое кровью тело Старка и кладут его на носилки. Потом они накрыли его покрывалом, закрыв лицо.

И вот тогда Инфанта запрокинула голову и завыла.

Никогда в жизни я не слышала более жуткого звука. Вой осиротевшей Фанти наполнил эту кровавую ночь тоской, одиночеством и болью утраты. Близняшки не выдержали, и разрыдались.

«Великая Богиня, какой ужас!» — прошептала стоявшая рядом со мной Афродита.

«Бедная девочка», — вздохнул Дэмьен и тоже тихо заплакал.

Нала уселась рядом с убитой горем собакой и уставилась на нее большими грустными глазами, словно не знала, что теперь делать.

Я тоже этого не знала. Оцепенев от горя, не в силах унять катящихся по щекам слез, я тщетно пыталась оторвать ноги от пола, подойти к Инфанте и попытаться утешить ее в безутешном горе.

Но тут в манеж ворвался Джек. В первый миг он замер, как вкопанный, разинув рот. Потом одной рукой схватился за горло, а другую прижал к губам, в напрасной попытке заглушить испуганный вскрик. Джек посмотрел на укрытое покрывалом тело, опустил глаза на окровавленный песок и остановил взгляд на воющей Фанти.

Шмыгнув носом, Дэмьен крепко стиснул мою ладонь, потом выпустил ее и уже направился к своему бойфренду, когда Джек, не обращая внимания на окружающих, кинулся к Инфанте и упал перед ней на колени.

— Бедная моя девочка! У меня сердце разрывается от жалости к тебе, — воскликнул он.

Инфанта опустила морду и уставилась на Джека долгим внимательным взглядом. Никогда не знала, что собаки умеют плакать, но клянусь, что Фанти плакала. Слезы катились из ее глаз, оставляя на лохматой морде мокрые темные дорожки.

Джек тоже обливался слезами, но голос его прозвучал спокойно и ласково:

— Пойдем со мной, милая. Со мной ты больше никогда не будешь одна!

Огромная золотистая лабрадориха с трудом шагнула к нему, словно состарилась за эти страшные минуты на несколько лет. Потом положила на плечо Джека голову и затихла.

Сквозь застилающие глаза слезы я увидела, как Дракон Ланкфорд осторожно коснулся плеча Джека.

— Забери ее в свою комнату, а я позвоню ветеринару и попрошу дать ей какое-нибудь снотворное. Постарайся не оставлять ее одну, бедняжка скорбит, как кошка, переживающая утрату своего вампира. Верная девочка, — печально вздохнул Дракон. — Ей будет трудно пережить такую потерю.

— Да, да, я буду с ней! — закивал Джек, вытирая слезы и гладя Инфанту. Потом он обхватил ее обеими руками за шею и прижал к себе, чтобы собака не видела, как воители уносят тело Стака из манежа.

Сыны Эреба почти уже выходили на улицу, когда появилась раскрасневшаяся и запыхавшаяся Неферет.

— О, нет! Кто это?

— Наш новичок, Джеймс Старк, — ответил Дракон.

Неферет подошла к носилкам и откинула покрывало. Все смотрели на Старка, но я не смогла заставить себя взглянуть на него мертвого, поэтому уставилась на Неферет.

Именно поэтому я оказалась единственной, кто увидел, как лицо ее озарилось торжеством и откровенной радостью. В следующий миг Неферет испустила глубокий вздох и превратилась в опечаленную Верховную жрицу, скорбящую о смерти недолетки.

Меня чуть не вырвало от ее притворства.

— Отнесите его в морг! — скомандовала Неферет воителям. — Я прослежу, чтобы все было сделано, как положено. — И не глядя на меня резко приказала: — А ты, Зои, займись его собакой!

Затем она жестом приказала воителям продолжить путь и вместе с ними вышла из манежа.

На какое- то время я просто онемела. Смерть Старка и бессердечие Неферет буквально раздавили меня. Наверное, в этот ужасный момент мне отчаянно хотелось видеть ее такой, какой она показалась мне при нашей первой встрече — настоящей матерью, любящей и принимающей меня такой, какая я есть.

Я дождалась, пока тело Старка унесли, и вытерла глаза тыльной стороной ладони. Есть те, кто на меня надеются. Те, кому я дала обещание. Настало время принять Неферет, кем бы она ни была, и перестать распускать нюни. И повернулась к Дэмьену.

— Побудь сегодня с Джеком! Ты нужен ему больше, чем мне.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Я о ней позабочусь! — пообещала Афродита.

— И мы тоже, — хором заявили Близняшки.

Дэмьен кивнул, крепко обнял меня и отошел к Джеку. Я видела, как он опустился на корточки рядом со своим бойфрендом и принялся гладить огромную собаку, сначала с опаской, а потом все более смело и ласково.

— Ты вся в крови, — негромко сказала Афродита, отвлекая меня от душераздирающей сцены между Демьеном и Джеком, старавшихся утешить осиротевшую собаку Старка.

Я посмотрела на себя. Оказывается, поцеловав Старка, я перестала чувствовать запах крови. Я запретила себе думать о ней, чтобы не обезуметь от дурманящей сладости ее аромата, поэтому даже не заметила, как вся моя одежда стала бурой и липкой.

— Мне нужно переодеться, — сказала я, не сумев скрыть предательскую дрожь в голосе. — И принять душ!

— Идем. Приглашаю тебя в спа-центр! — сказала Афродита

— В спа-центр? — непонимающе переспросила я. Старк только что умер у меня на руках, а она хочет, чтобы я нежилась в спа?

— Разве я не говорила, что переоборудовала свою душевую?

— Может, Зет хочет вымыться в своей комнате? — ревниво вмешалась Шони.

— Вот-вот, может, ей хочется побыть в знакомой обстановке! — поддакнула Эрин.

— Ну конечно, вы же у нас самые умные. Наверное, ей очень хочется вспомнить, что последний раз она отмывалась от крови в своей душевой после того, как ее лучшая подруге умерла у нее на руках! Думаете, это та обстановка, которая ей сейчас требуется? — спросила Афродита и самодовольно добавила: — Тем более, я чертовски уверена, что в ее комнате нет мраморной душевой кабинки «Виши», потому что моя — единственная во всем кампусе!

— Душ Виши? — переспросила я, борясь с ощущением, что мне снится кошмар.

— Это просто кусочек рая! — вздохнула Шони.

Эрин оценивающе взглянула на Афродиту.

— У тебя в комнате такой душ? — спросила она.

— Это всего лишь часть привилегий богатых и очень, очень испорченных, — ответила Афродита.

— Знаешь, Зет, — медленно пробормотала Эрин, переведя взгляд с Афродиты на меня, — Пожалуй, тебе стоит сходить в ее спа. Душ Виши — отличное лекарство от стресса.

Шони высморкалась и вытерла глаза.

— Мы же понимаем, что после сегодняшнего ты точно заработала стресс.

— Ладно, уговорили. Иду мыться к Афродите, — объявила я и на негнущихся ногах двинулась к двери в окружении Близняшек и Афродиты.

Всю дорогу к общежитию я чувствовала на губах последний поцелуй Старка, а в ушах раздавалось потустороннее карканье невидимых воронов.

В мраморной кабинке оказалось сразу четыре душевых головки (две сверху и две по бокам), из которых одновременно били сильные струи мягкой горячей воды. Я стояла неподвижно, а вода ручьями стекала по моему телу, смывая кровь Старка. Сначала вода была красной, потом розовой, а потом просто прозрачной, а когда крови в ней больше не осталось, я снова зарыдала.

Этo было так глупо, я ведь была знакома со Старком совсем недолго, но его смерть оставила в моем сердце зияющую рану. Разве так бывает? Как я могу так страшно тосковать по парню, которого почти не знала? Или все-таки знала? Может быть, бывает такая близость, которая выходит за рамки времени и границ обыденности? Возможно, нам со Старком хватило нескольких минут в темном манеже, чтобы наши души узнали и потянулись друг к другу?

Кажется, это называют «родственными душами». Но разве такое может быть правдой?

Когда слезы кончились, а от плача разболелась голова, я устало выползла из душа, завернулась в белый махровый халат, который Афродита специально повесила для меня на двери и вышла в комнату. Близняшек, естественно, не было.

— Вот, выпей это! — Афродита протянула мне бокал красного вина.

Я покачала головой.

— Спасибо, я не люблю алкоголь.

— Выпей, это не просто вино!

— Ох… — я с опаской пригубила вино, точно оно могло взорваться. И оно взорвалось — прямо во мне. — Да в нем же кровь! — без всякого осуждения воскликнула я.

Афродита меня не обманула. Мы обе прекрасно знали, что такое «не просто вино».

— Оно поставит тебя на ноги, — сказала Афродита. — И вот это тоже. — Она указала на приставной столик возле шезлонга, на котором стоял открытый пенопластовый контейнер с огромным жирным чизбургером из «Голдиз» и большой порцией картофеля фри. Рядом примостилась бутылка колы с щедрой дозой сахара и кофеина.

Я допила сдобренное кровью вино и с неожиданным для себя самой волчьим голодом набросилась на чизбургер.

— Откуда ты знаешь, что я обожаю бургеры из «Голдиз»?

— Все обожают бургеры из «Голдиз». Они дико вредные, а значит, для тебя сейчас — самое то.

— Спасибо! — прочавкала я с набитым ртом.

Афродита скорчила гримаску, немного пощипала картошку с моей тарелки и плюхнулась на кровать. Дав мне немного времени на еду, она с непривычным для себя смущением спросила:

— Значит, ты поцеловала его перед смертью?

Я не решилась поднять на нее глаза, а чизбургер внезапно показался мне пресным, как картон.

— Да, поцеловала.

— Ты в порядке?

— Нет, — ответила я тихо. — Между нами что-то проишло… — я умолкла, не в силах подобрать нужные слова.

— И что ты собираешься с этим делать?

Я подняла на нее глаза.

— Он умер. Уже ничего… — и замерла. Как я могла забыть? Возможно, смерть Старка еще не конец, тем более в нашем Доме Ночи, да еще в последнее время! И тогда я вспомнила еще кое-что. — Я ему рассказала!

— О чем?

— Что, возможно, он умрет не навсегда. Прежде чем он ушел, я рассказала ему, что последние недолетки, которые умерли в нашем Доме Ночи, ожили и переродились.

— Другими словами, если он действительно оживет, то первым делом подумает о тебе и о твоих словах, что смерть не всегда означает конец. Будем надеяться, что Неферет его мыслей не подслушает.

У меня даже живот разболелся от страха и надежды.

— А что бы ты сделала на моем месте? Позволила ему умереть у себя на руках и ничего не сказала бы?

— Не знаю, — вздохнула Афродита. — Наверное, нет. Он тебе дорог?

— Да, дорог! Не понимаю, почему… Нет, Старк, конечно, симпатичный, то есть, был симпатичным… Он мне многое рассказал перед смертью и это нас как-то сблизило.

Я попыталась вспомнить, что именно он мне рассказал, но из-за этого поцелуя и ужасной кровавой смерти Старка у меня на руках, в голове все перепуталось. Я поежилась и сделала большой глоток колы.

— Так что ты собираешься с ним делать? — Не унималась Афродита.

— Афродита, я попятия не имею! Мне что отправиться в морг и попросить Сынов Эреба позволить мне остаться со Старком до того момента, когда он, вполне возможно, вернется к жизни?

Выпалив все это, я тут же поняла, что именно это и хотела бы сделать.

— По-моему, не самая лучшая мысль.

— Мы даже не знаем, как все это происходит, насколько быстро, и произойдет ли вообще на этот раз, — я замолчала и задумалась. — Постой, ты говорила, будто видела Старка в одном из видений о моей смерти?

— Да.

— Чго было на его лице: синий полумесяц, красный полумесяц или взрослые красные татуировки?

— Не помню… — замялась Афродита.

— Как это?! Ты сама сказала, что узнала его!

— Конечно, узнала. Но я запомнила только глаза и соблазнительные губы.

— Не смей так о нем говорить! — вскинулась я.

— Прости, — виновато потупилась Афродита, — случайно вырвалось. Он тебя зацепил, да?

— Да. Поэтому постарайся вспомнить, как он выглядел в твоих видениях.

Афродита пожевала губу. Я почти ничего не помню. Это же было со-rRt мельком!

И тут сердце мое пустилось вскачь, а голова закружилась от неожиданно нахлынувшей надежды.

— Все равно получается, что Старк умер не по-настоящему, то есть, не до конца! Раз он был в твоем видении о будущем, значит, у него есть будущее! Он вернется!

— Совсем не обязательно, — осторожно заметила Афродита. — Зои, будущее — это не скала, а вода. Оно постоянно меняется. Например, я дважды видела твою смерть. В первый раз ты погибла, потому что тебя покинули друзья, но в жизни вы помирились, и они снова превратились в твоих придурочных трех мушкетеров. Извини! — покачала она головой. — Ты столько вынеслa сегодня, я не хотела быть стервой. Только вот какой расклад. Раз твоя кучка-вонючка… то есть, раз верные друзья снова с тобой, видение о смерти «одинокой Зои» отправляется в мусорную корзину. Ты понимаешь? Будущее изменилось. Так что, возможно, что я получила видение о Старке до того, как ему предназначено было умереть. Но потом все снова изменилось и он умер.

— Но ведь это не наверняка?

— Нет, не наверняка, — неохотно согласилась Афродита. — Только не спеши обольщаться надеждами. Я ведь всего-навсего Ясновидящая Красотка, а не специалист по ожившим недолеткам.

— Значит, нужно обратиться к настоящему профи в вопросах умирания-оживания!

Я постаралась, как могла, скрыть свой оптимизм, но печальный взгляд, который бросила на меня Афродита, ясно давал понять — ее не проведешь.

— Как ни печально, ты права. Тебе нужно поговорить со Стиви Рей.

— Сейчас же побегу к себе и договорюсь с ней о встрече завтра в «Уличных котах». Слушай, ты не могла бы отвлечь Дария, пока я буду разговаривать со Стиви Рей?

— Я тебя умоляю! Да я его не просто отвлеку, а завлеку, да так, что он забудет обо всем на всете! — промурлыкала Афродита.

— Это уже твое дело. Но учти, я не хочу ни видеть этого, ни слышать! — предупредила я, приободрившись, схватила недопитую колу.

— Об этом можешь не беспокоиться. Третий, как ты понимаешь — всегда лишний.

— Как не стыдно! — ухмыльнулась я, делая шаг к двери. — Кстати, совсем забыла спросить. Как тебе удалось сплавить Близняшек? Жертвы и разрушения были?

— О чем ты говоришь? Я была сними очень мила. Сказала, что раз уж они остаются, то мы будем делать друг другу спа-педикюр, и я первая в очереди.

— Да, тогда понятно, почему они смылись.

Но Афродита неожиданно стала серьезной.

— Зои, послушай меня. Повторяю, не строй особых надежд на воскрешение Старка. Даже если он вернется, то не будет прежним. Стиви Рей уверяет, что красные недолетки заметно изменились к лучшему, и это так, но они все равно ненормальные, как и она сама.

— Я все знаю, Афродита, но повторяю: со Стиви Рей все в порядке.

— А я повторяю: тебе придется смириться с тем, что у нас с тобой разные мнения на этот счет. И лишь прошу тебя быть осторожнее. Старк не…

— Не надо! — Я подняла руку, останавливая ее. — Оставь мне хоть капельку надежды! Я хочу верить, что у него есть шанс!

Афродита внимательно посмотрела на меня и медленно кивнула.

— Я понимаю, потому и беспокоюсь.

— Извини, я слишком устала, чтобы говорить об этом.

— Ладно, просто подумай о том, что я сказала!

Я уже открыла дверь, когда она вдруг предложила:

— Может, переночуешь у меня? Одной сейчас трудно.

— Нет, но спасибо. Я и так не одна в корпусе, где полно недолеток, — и, уже нажав ручку двери, обернулась: — Спасибо тебе за все. Мне лучше, намного лучше.

Афродита отмахнулась, смущенно глядя на меня. Но тут же заявила своим обычным тоном:

— Не бери в голову! Вот станешь Верховной жрицей и вернешь мне должок!

Стиви Рей на звонок не ответила. Письменного сообщения я ей не оставила, голосового тоже. А что было говорить? «Привет, Стиви Рей, это Зои! Сегодня у меня на руках умер недолетка, как обычно, от кровохарканья, и мне ужасно хочется знать, что будет дальше. Как ты думаешь, он оживет немертвым чудищем-кровососом и станет похож на твоих чокнутых дружков из туннелей или останется мертвым навсегда? Мне очень нужно знать, потому что он мне небезразличен, хотя мы познакомились только сегодня. Ладно, перезвони мне!» Нет, так дело не пойдет.

Я опустилась на кровать, и только подумала о Нале, как кошачья дверца широко распахнулась и моя ворчливая любимица со своим обычным недовольным «ми-ии-уф!» пробежала по комнате, вскочила на кровать, свернулась клубочком у меня на руках, уткнулась носом в шею и заурчала, словно очумелая.

— Здрасти, здрасти, очень рада тебя видеть! — я почесала ее за ушами и поцеловала в белое пятнышко над носом. — Как там Инфанта?

Нала моргнула, потом громко чихнула, прижалась ко мне головой и снова заурчала. Вероятно, хотела сказать, что оставила Фанти под надежной опекой Джека и Дэмьена.

Громкое урчание кошки, как всегда, успокоило меня, и я решила отвлечься чтением «Обмена чернилами» Мелиссы Марр, на сегодняшний день моей самой любимой вампирской писательницы. Только в эту ночь даже ее сексуальные фейри не могли отвлечь меня от грустных мыслей.

О чем я размышляла? О Старке, конечно. Я дотронулась до губ, на которых все еще горел его поцелуй. Что со мной творится? Почему и не могу перестать думать о Старке? Да, он умер у меня на руках, и смерть его была реально кошмарна. Но ведь дело не только в этом, между нами произошло нечто гораздо большее, по кранней мере, мне так кажется. Я закрыла глаза и тяжело вздохнула. Нечего сказать, нашла время страдать по новому парню! Я ведь до сих пор не забыла ни Эрика, ни Хита.

А если совсем честно, то и Лорена тоже.

Нет, я его не любила. Но до сих пор не справилась с болью, которую он мне причинил. Рана в сердце все еще кровоточила, и я не была готова впустить в него еще одного претендента.

Потом я вспоминала, как Старк взял меня за руку, как переплел свои пальцы с моими, и как губы его прикоснулись к моей коже…

— Черт! Может, кто-нибудь, наконец, скажет моему глупому сердцу, что оно совершенно не готово для новых заморочек? — прошипела я.

А если Старк все-таки оживет?

А если, куда хуже, не оживет?

Я больше не могу терять тех, кого люблю!

Слезы снова покатились из-под моих опущенных ресниц, я быстро вытерла их, повернулась на бок и зарылась лицом в теплую шерсть Налы.

Я просто устала. У меня был ужасный день. Завтра все будет по-другому, я же знаю. Завтра я поговорю со Стиви Рей, и она поможет мне придумать, что делать со Старком.

Но я не могла уснуть. Мысли лихорадочно кружились в мозгу, терзая меня воспоминаниями об ошибках, которые я совершила, и сердцах, которые разбила по собственной глупости. Вдруг смерть Старка — это наказание за страдания Хита и Эрика?

«Нет, — убеждал голос рассудка. — Что за бред? Никс никогда так не делает! » Но чувство вины твердило свое, а нечистая совесть безжалостно шептала на ухо: «Неужели ты думаешь, что можно безнаказанно причинять боль другим, и выходить сухой из воды? Расплата настигла тебя, и поделом! »

«Хватит! — приказала я себе. — Разве Эрик сегодня выглядел страдальцем? Вовсе нет, он вел себя как полный придурок, а не как влюбленный с разбитым сердцем!»

Но я знала, что это тоже несправедливо. Не успели мы с Эриком полюбить друг друга, как я за его спиной закрутила роман с Лореном. И чего я хотела от Эрика? Что он будет ползать на коленях и умолять меня вернуться? Черт, нет, конечно. Я сделала ему больно, и он вовсе никакой не придурок, а просто пытается защитить от меня свое сердце.

С Хитом все было еще хуже. Мне не нужно было встречаться с ним, чтобы понять — его сердце я тоже разбила. И причинила страшную боль. Хит вошел в мою жизнь еще в начальной школе, мы всегда были вместе — от детской влюбленности до подростковых ухаживаний в средней школе, от настоящих свиданий в старших классах и до недавнего Запечатления, густо замешенного на кровопийстве и всем прочем.

Знаете, что такое «все прочее »? Когда вампир пьет кровь у Запечатленного, в мозгу обоих возбуждаются центры удовольствия, так что в моих отношениях с Хитом кровопийством дело явно не ограничилось бы. Я понимаю, что это звучит очень неприлично, но я привыкла быть честной перед собой.

Короче, мы с Хитом были Запечатлены, а потом я отдалась Лорену и в процессе (г-хм, до сих пор не могу привыкнуть, что я уже не девственница — как-то это странно, тревожно и немного жутковато!) Запечатлелась с ним, разорвав связь с Хитом. Разрыв этот был ужасным и очень болезненным, если, конечно, Лорен мне не соврал. С тех пор мы с Хитом ни разу не разговаривали.

Подумать только, Старк считал себя трусом из-за того, что боялся страданий! Да по сравнению со мной он храбрец, каких поискать! Интересно, сохранилась бы наше взаимное притяжение, узнай Старк всю правду о моем прошлом. Он-то был со мной откровенен, а вот я скрыла от него много чего интересного.

А ведь мне тоже нужно было перед ним открыться. В том числе рассказать о целой веренице проблем и ошибок, которые мерзким хвостом тащились за мной из прошлого в настоящее.

Я до сих пор избегала Хита, потому что причинила ему боль. Но раз уж я решила быть честной до конца, то придется признать и еще одну причину: я избегала его потому, что боялась посмотреть ему в глаза. Боялась узнать, как он теперь ко мне относится.

Хит был надежным, как скала. С самого детства я привыкла полагаться на него всегда и во всем. Привыкла знать, что он меня любит и всегда будет любить. Привыкла к тому, что мы с ним вместе (хотя порой мне ужасно хотелось, чтобы это закончилось!) с третьего класса. Привыкла рассчитывать, что он всегда будет рядом и никогда меня не бросит.

Внезапно я поняла, как он мне нужен. Именно сейчас, когда я так измучена, подавлена и расстроена. Мне необходимо было знать, что я растеряла не всех, кто был мне дорог, что хоть кто-то все еще любит меня, пусть даже я этого не заслуживаю.

Мой мобильный заряжался на прикроватном столике. Я раскрыла его и быстро, чтоб не передумать, написала эсэмэску:

«Как ты? »

Начну аккуратно, с коротенькой эсэмэски, а когда он ответит (если, конечно, ответит) двинусь дальше.

Я снова свернулась калачиком рядом с Налой и попыталась уснуть.

Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем я подняла голову и посмотрела на часы. Почти 8:30 утра. Ну ладно, наверное, Хит спит. У него ведь сейчас каникулы, а когда моему Хиту не надо идти в школу, он может проспать до самого вечера. Честное слово, не шучу!

«Он просто спит!» — упрямо повторила я мысленно.

«Раньше это не имело значения! — мгновенно напомнила мне память. — Раньше он ответил бы через секунду и стал бы просить встретиться где-нибудь в городе. Хит еще никогда не просыпал твои эсэмэски »

А может, позвонить?

Позвонить и услышать, что он не желает меня больше видеть?

Я пожевала губу, чувствуя себя совсем мерзко. Нет, нет, этого я точно не вынесу. Только не сегодня, после всего того, что случилось! Я не смогу выслушать от него такие ужасные слова. Даже прочесть их будет больно!

Если он, конечно, ответит.

Я прижалась к Нале и, чтобы забыть о молчащем телефоне, стала слушать рокот ее урчащего моторчика.

«Завтра, — пообещала я себе, проваливаясь в неспокойный сон, — если завтра Хит не ответит, я ему позвоню».

Но перед тем как уснуть, я — клянусь Богиней! — услышала за окном жуткое карканье ворона.

ГЛАВА 14

Мне даже не нужно было устанавливать будильник на пять вечера (для нас это раннее утро: не забывайте, день и ночь у недолеток поменялись местами, поэтому школьные занятия начинаются здесь в восемь вечера, а оканчиваются в три утра). Когда будильник противно запикал, я давно лежала без сна, гладила Налу и старалась не думать ни о Старке, ни о Хите, ни об Эрике.

Пошатываясь, как пьяная, я добрела до комода, вытащила джинсы и черный свитер и посмотрела на себя в зеркало.

«Умереть не встать», как любила говорить Стиви Рей! Сегодня непременно нужно выспаться — черные синяки под глазами еще никого не красили.

В дверь постучали, и Нала тут же с шипением выгнула спину.

— Какого черта, Зои! Шевели задницей!

Я открыла дверь и увидела рассерженную Афродиту в очень короткой (и очень стильной) черной шерстяной юбке, темно-лиловом пуловере и убийственных черных сапогах. В раздражении она притоптывала ногой.

— Что еще?

— Вынуждена повториться, но ты двигаешься, как толстуха на костылях!

— Вынуждена повториться, Афродита, но ты зараза! — парировала я, старясь сморгнуть дремоту и включить голову. — Я не толстухи, и я готова.

— А вот и нет! Метку за тебя Неферет замазывать будет?

— Черт, совсем забыла! — Мой взгляд машинально метнулся к ее лбу, на котором не было и следа Метки.

— Одно из немногих преимуществ положения псевдо-недолетки: не надо замазывать Метку выходя за ворота за школы, — беспечно заявила Афродита, но в ее глазах я заметила боль.

— Эй, вспомни, что сказала Никс! Ты по-прежнему ее любимая дочь!

Афродита закатила глаза.

— Да уж, любимей не бывает! Ну да ладно. Может, поторопишься? Дарий уже ждет, а тебе еще нужно забежать к Шекине и сказать, что я иду с тобой.

— И еще съесть чашечку любимых хлопьев на завтрак, — напомнила я, замазывая консилером свою расцветшую Метку.

— Времени нет! — отрезала Афродита, когда мы сбегали по лестнице. — Надо попасть к «Уличным котам» до того, как глупые людишки прикроют лавочки и погребут в свои жалкие безвкусные домишки.

— Между прочим, ты тоже глупая людишка! — шепнула ей я.

— Фигушки, я особенная людишка! Никс сказала, что я ее любимая доченька! — уточнила Афродита и так же тихо спросила: — Во сколько встречаешься со Стиви Рей? Она ведь не озвереет, если мы немного опоздаем?

— Вот дерьмо! Я же ей вчера не дозвонилась! — застонала я.

— Ничего удивительного. Мобильники в этих тоннелях постоянно глохнут. Я извинюсь перед Дарием за твое опоздание, а ты пока попробуй позвонить ей еще. Будем надеяться, она ответит.

— Ладно, попробую, — сказала я.

— Привет, Зет! — закричала Шони, когда мы с Афродитой проходили мимо кухни.

— Как себя чувствуешь сегодня? — спросила Эрин.

— Нормально, спасибо! — улыбнулась я им.

Близняшки — само воплощение здорового оптимизма. Даже встреча со смертью не способна надолго лишить их бодрости духа.

— Вот и замечательно! Мы тут тебе пачку «Графа Шокулы» раздобыли! — сказала Эрин.

— Привет, Близняшки-Дворняжки! Мне срочно нужна ваша сиамская помощь! Надеюсь, не откажетесь сделать мне педикюр вечерком? Мне крайне требуется консультация кучки-вонючки по поводу ужасного натоптыша на правой ноге! — Афродита приподняла правую ногу и сделала вид, будто расстегивает молнию своего крутого сапожка на высоченной шпильке.

— Афродита, тебе мы тоже завтрак приготовили! — жизнерадостно воскликнула Эрин.

— Вот тебе мисочка хлопьев «Граф Стервокула», — ласково пропела Шони. — Не волнуйся, дорогуша, все будет хорошо.

— Зои, они сегодня совсем не забавные, — надула губки Афродита. — Лучше я схожу за Дарием и встретимся на стоянке! Не задерживайся! — Афродита взмахнула волосами и удалилась.

— Терпеть ее не можем! — хором признались Близняшки.

— Знаю, — вздохнула я, — но вчера она была очень добра ко мне.

— Похоже, у нее раздвоение личности! — воскликнула Эрин.

— Согласна с диагнозом, коллега! — просияла Шони. — Надеюсь, ее очень скоро увезут отсюда в дурку!

— Прекрасный прогноз, Близняшка! Мне нравится твой оптимизм, — обрадовалась Эрин.

— Зет, вот твои хлопья! — позвала Шони.

Я, вздохнув, посмотрела на любимую коробку.

— Совсем нет времени! Бегу в кошачий приют, нужно договориться о нашей благотворительности.

— Уговори их устроить грандиозную гаражную распродажу! — предложила Эрин.

— Ага, к весеннему сезону нужно как следует перетряхнуть шкафы. Распродали бы старье и освободили место для обновок, — добавила Шони.

— Кстати, неплохая идея. Кроме того, гаражную продажу можно провести в помещении «Уличных котов», чтобы солнце нас не напрягало.

— Близняшка, первым делом перешуруем обувь! — скомандовала Шони.

— Точпо, — ответила Эрин. — Говорят, в следующем сезоне в моде снова будут цвета металла.

Я оставила Близняшек обсуждать последние тенденции обувной моды и выбежала на улицу.

К моему удивлению, у корпуса дежурил не Дарий, а какой-то другой воин, впрочем, не уступающий нашему будущему провожатому устрашающим видом и габаритами. Ответив на его почтительное приветствие, я припустила к главному зданию, кивая торопившимся на занятия недолеткам.

Достав на ходу сотовый, я набрала номер мобильника, который купила Стиви Рей несколько дней назад.

К счастью, на этот раз она ответила после первого же гудка.

— Привет, Зои!

— Ох, слава Богине! — из осторожности я не произнесла ее имени и говорила вполголоса. — Вчера тебе звонила, но не смогла дозвониться.

— Ой, божечки! Извини, Зет. В туннелях связь ужасная.

Я тяжело вздохнула: ну вот, еще одна проблема, которую вскоре придется решать, но сейчас не до этого.

— Неважно! Ты не могла бы встретиться со мной в приюте «Уличные коты»? Есть важный разговор.

— «Уличные коты»? Где это?

— Симпатичное кирпичное здание на углу Шестнадцатой и Шеридан-стрит. Как раз за «Цыпленком Чарли».

— Кажется, знаю. Придется ехать на автобусе, времени жалко. Может, ты меня подбросишь?

Я уже открыла рот, чтобы объяснить, почему не смогу за ней заехать и почему нам так важно поговорить именно сегодня, когда в трубке послышался испуганный вопль, а сразу за ним совершенно ужасающий хохот.

— Ох, кажется, мне пора! — заторопилась Стиви Рей.

— Стиви Рей, что происходит?

— Ничего, — быстро ответила она.

— Стиви Рей… — начала я, но моя бывшая соседка меня перебила.

— Они никого не едят, честное слово! Но я должна позаботиться, чтобы парень из службы доставки пиццы напрочь забыл именно об этой доставке! Встретимся в «Уличных котах», пока!

И она отсоединилась.

Я закрыла телефон (мечтая закрыть глаза, свернуться калачиком и поспать). Но вместо этого вошла в тяжелые деревянные двери главного корпуса, похожие на настоящие средневековые ворота.

Офиса у администрации не было, ее заменяла небольшая комната, в которой всем руководила хорошенькая молодая вампирша по имени мисс Тейлор. Вообще-то она не секретарь, а прислужница в храме Никс. Дэмьен объяснил мне, что офисная работа в Доме Ночи есть часть ее служения Богине. Мисс Тейлор отвечает на телефонные звонки, делает ксерокопии, составляет расписание для профессоров, а в свободное время убирает храм и готовит его к ритуалам и другим мероприятиям.

— Привет, Зои! — улыбнулась она.

— Здравствуйте, мисс Тейлор. Я должна сказать Шекине, с кем иду в приют «Уличные коты», только не знаю, где ее найти.

— Она работает в зале заседаний, когда не ведет уроки. Там у нее теперь нечто вроде кабинета. Занятия еще не начались, поэтому сейчас она там.

— Спасибо! — кивнула я.

Пробежав по длинному коридору, я свернула налево и взбежала по лестнице к библиотеке и расположенному напротив нее конференц-залу. Войти без стука я постеснялась, но едва подняла руку, как из-за двери раздался голос Шекины:

— Можешь войти, Зои!

Черт, просто жуть берет от всех этих вампирских штучек типа «я-все-вижу-насквозь»! Я расправила плечи и решительно шагнула внутрь.

На Шекине было черное, похожее на бархатное платье с вышитой на груди серебром эмблемой Никс — силуэтом женщины, держащей полную луну в поднятых над головой руках. Верховная жрица улыбнулась, и меня вновь поразила ее экзотической красота и исходящее от нее ощущение вековой мудрости.

— Счастливо встретиться, Зои!

— Счастливо встретиться, — машинально повторила я.

— Как ты сегодня? Я слышала, вчера умер один из недолеток, и ты была с ним рядом до последнего вздоха.

Я нервно кивнула и сказала:

— Да, я была вчера со Старком, когда он умирал. Но сегодня я уже пришла в себя, насколько это возможно.

— Все еще хочешь отправиться к «Уличным котам»? Не забывай, первая встреча может оказаться довольно тяжелой.

— Да, понимаю, но все-таки решила пойти. Это поможет мне отвлечься.

— Отлично! Тебе виднее!

— Я хотела бы взять с собой Афродиту, если вы не против.

— Недолетку, имеющую власть над Землей?

Я быстро судорожно кивнула и ответила:

— Да, Никс даровала ей власть над Землей, — формально это никакая не ложь, правда?

— Земля — умиротворяющая стихия. Как правило, имеющие с ней внутреннюю связь, крепко стоят ногами на земле, и на них можно положиться. Ты сделала прекрасный выбор своего сопровождающего, юная жрица!

Я постаралась не выглядеть виноватой. Афродита крепко стоит ногами на земле и на нее можно положиться? «Не смешите мою обувь!», — так сказали бы Близняшки!

— Они с Дарием ждут на меня парковке, так что я лучше пойду.

— Одну секунду! — Шекина бросила взгляд на листок, который держала в руках, и передала его мне.

— Вот твое новое расписание. По вампирской социологии Неферет с моего разрешения перевела тебя с начального уровня на старший, то есть на шестую ступень.

Верховная жрица всех вампиров многозначительно посмотрела на мою преждевременно расцветшую синими узорами Метку. Конечно, ни у кого из недолеток или даже вампиров нет татуировок на шее, плечах, талии и спине. Татуировки на моем теле Шекина, разумеется, не видела, но, судя по ее взгляду, прекрасно знала об их существовании.

— Ты слишком необычна, чтобы оставаться на курсе для начинающих. Я считаю, и Верховная жрица вашей школы полностью со мной согласилась, что тебе пора узнать о тех сторонах вампирской жизни, в которые обычно учеников младшей ступени не посвящают.

— Да, мадам, — только и ответила я.

— Из-за перевода на старшую ступень у тебя немного изменилось расписание. До обеда освобождаю тебя от занятий. Но когда вернешься, постарайся не ошибиться с аудиторией.

— Постараюсь! Вы не могли бы освободить от первых уроков и Афродиту?

— Я уже сделала это.

Я нервно сглотнула.

— Спасибо… То есть большое вам спасибо! — пробормотала я, как всегда обескураженная вампирским ясновиденьем. — И еще. Я хотела предложить «Уличным котам» при спонсорстве Дочерей и Сыновей Тьмы провести гаражную распродажу, все средства от которой пойдут в фонд приюта. Вы не против?

— Мне нравится эта идея! Уверена, у Дочерей и Сыновей Тьмы найдется немало любопытных вещей для распродажи.

Это точно! Близняшки могут выставить вагон дизайнерской обуви, Эрик — коллекцию фигурок героев «Звездных войн» (надеюсь, он вырос из них, став взрослым вампиром), а Дэмьен — свои плетеные фенечки и бусы.

Выходит, Шекина совершенно права!

— «Любопытные» — самое подходящее определение для таких вещей!

— Я предоставляю тебе полную самостоятельность в этом проекте. В наши дни общение с местным населением как никогда своевременно. Изоляция порождает невежество, а невежество вскармливает страх. Я уже начала работать с местным отделением полиции по расследованию убийств и согласна с их предварительной версией: это дело рук небольшой, крайне радикально настроенной группки фанатиков. У меня есть некоторые опасения относительно контактов недолеток с людским сообществом в такое непростое время, но я считаю, что, порой доброе дело стоит определенного риска.

— Я тоже так считаю.

— Кроме того, вы будете под защитой Дария.

— Он огромный, как гора! — бездумно выпалила я, и тут же испуганно прикусила язык, испугавшись собственного идиотизма.

— Мне он тоже показался скалообразным, — улыбнулась Шекина.

— Я буду держать вас в курсе того, как у нас продвигаются дела с «Уличными котами».

— Непременно. Завтра же расскажешь мне о вашей первой встрече. Кстати, о завтра… Завтра канун Нового года, и я хочу в полночь провести особый ритуал, чтобы очистить школу от негативной энергии. После ужасной гибели двух педагогов, а теперь этого бедного недолетки, школе требуется полное и тщательное очищение. Я слышала, ты знакома с очистительными ритуалами американских индейцев?

— Да! — я не смогла сдержать изумления. — Моя бабушка до сих пор исповедует веру чероки и соблюдает обряды.

— Отлично! Тогда я буду рассчитывать на тебя и твою группу крайне одаренных недолеток! Завтра канун Нового года, поэтому ритуал начнем в полночь. Встретим год очищением восточной стены.

— Восточной стены? Это там, где… — пробормотала я, чувствуя, как у меня закружилась голона.

— Да, это там, где было найдено тело профессора Нолан. Также это место большой силы, и именно там ты должна будешь провести свою часть ритуала.

— Но ведь Неферет уже проводила там ритуал!

Это была правда. На месте, где мы с Афродитой обнаружили тело профессора Нолан, Неферет устроила нечто вроде церемонии прощания. Именно тогда она и наложила на Дом Ночи мощное барьерное заклинание, благодаря которому узнавала обо всех, кто входит и выходит из школы.

— Защита и очищение — совершенно разные вещи, Зои. Тогда Неферет проводила ритуал защиты, что после такой трагедии — совершении правильно. Теперь, когда все немного успокоились, надо смотреть в будущее. Для этого нужно очистить прошлое. Ты меня понимаешь?

— Думаю, да.

— С нетерпением жду вашего завтрашнего магического круга!

— Я тоже, — солгала я.

— А сегодня постарайся быть мудрой и осмотрительной.

— Обещаю! — Я отдала ей вампирский салют, поклонилась и вышла из конференц-зала.

Замечательно. Лучше не бывает. Завтра мне предстоит провести очистительный ритуал без недолетки, олицетворяющей Землю. Вся школа уверена, что у Афродиты до сих пор есть власть над Землей. И все продолжают считать ее нее недолеткой…

О, черт! Кажется, я опять влипла. В очередной раз!

ГЛАВА 15

Чтобы окончательно не рехнуться от мыслей об очистительном ритуале, по дороге на стоянку я решила изучить новое расписание. Да, Шекина была права: перевод меня на более высокую ступень по вампирской социологии все перевернул вверх тормашками. Первые четыре предмета поменялись местами, и драматическое искусство шло теперь не первой парой, а пятой, как раз перед верховой ездой, которая единственная осталась на своем законном месте.

— Клево! — пробормотала я себе под нос. — Перед позорным ритуалом меня ждет не менее позорное свидание с Эриком!

И тут меня чуть не вывернуло наизнанку — я заметила Афродиту и Дария, поджидавших меня возле шикарного черного «лексуса». Точнее, сначала я увидела Дария, горой мышц возвышавшегося у машины. Афродита стояла в тени этой мускулистой горы и вовсю строила ей глазки.

— Извините, что задержалась! — вздохнула я, устраиваясь на заднем сиденье. Афродита грациозно забралась на пассажирское место и милостиво сказала:

— Ничего страшного, Зои! Не переживай.

Я закатила глаза. Значит, теперь я уже не толстуха на костылях? Можно и задержаться?

— Афродита, — с самым невинным видом заявила я, когда Дарий аккуратно выехал за территорию школы, — Пожалуйста, ничего не планируй на завтрашнюю полночь.

— А? — Она взглянула на меня через плечо всем своим видом давая понять, как бы ей хотелось, чтобы я провалилась в кожаное сидение и оставила ее наедине с Дарием.

— Завтра в полночь дам с тобой, Дэмьеном и Близняшками предстоит создать круг перед всей школой и провести очистительный ритуал.

Голубые глаза Афродиты превратили в блюдца, и в них мелькнул страх.

— Но это же… — Афродита явно была близка к истерике.

— …замечательно! — закончила я, пока она не брякнула что-нибудь типа «полная катастрофа».

— Буду и я с нетерпением ждать ритуала, — прогудел Дарий, тепло улыбаясь Афродите. — Много я слышал о вашем загадочном круге. Знаю, что он потрясающ, и сила его уникальна.

Афродита мгновенно взяла себя в руки, сладко улыбнулась Дарию и ответила своим обычным кокетливым (но с отчетливыми стервозными нотками) голосом:

— Да уж, уникальности там хоть отбавляй!

— Вижу впервые я столь одаренных и щедро обласканных Никс недолеток, — продолжал Дарий.

— Милый, ты даже не представляешь, насколько я одаренная! — прошептала Афродита, наклонившись к Дарию, и тихо рассмеялась.

«Это уж точно», — мрачно подумала я, до крови прикусив губу.

Пока Афродита отчаянно и откровенно флиртовала с молодым воителем, я сидела и думала о том, что ни Дарий, ни все остальные — кроме Афродиты и Стиви Рей — просто не представляют, какая катастрофа нас ожидает. Да если честно, даже мы трое не слишком понимали, что произойдет, если попытаться создать круг без участия одной из стихий. Я не забыла, что случилось, когда мы с Афродитой попытались вызвать Землю в ее комнае'. Завтра вся школа поймет, что у нее больше нет власти над Землей! И как мы это объясним?

Дэмьен и Близняшки опять разозлятся, что я ничего им не сообщила заранее. Отлично. Лучше не бывает.

Может, отвлечь чем-нибудь всеобщее внимание во время вызова стихий? Вдруг они тогда ничего не заметят? Великая Богиня, что за чушь лезет мне в голову! Нет, мне срочно нужен отдых и тройная доза обезболивающего, пока моя раскалывающаяся голова не свела меня с ума.

Я порылась в сумочке, но таблеток не нашла, впрочем, это было не удивительно, ведь лекарства на недолеток почти не действуют, так какой в них прок?

И отвлечь собравшихся завтра мне тоже не светит. Зато, как всегда, светит куча проблем, новый стресс и жесточайшая диарея на нервной почве.

Дарий без проблем нашел здание «Уличных котов». В больших витринах уютного кирпичного дома красовались всевозможные товары для кошек.

«Надо будет непременно купить тут что-нибудь для Налы. Моя кошка и так ворчит с утра до ночи, страшно представить, как она обидится, если я изменю ей с другими котами (перевод: пропахну ими с головы до ног) и не задобрю подарочком!»

Дарий распахнул дверь, пропуская нас с Афродитой в ярко освещенный торговый зал. Разумеется, мы все трое были в черных очках, но глаза все равно щипало. Я покосилась на заново очеловечившуюся Афродиту. Пожалуй, глаза болели только у нас с Дарием.

— Добро пожаловать к «Уличным котам»! Вы у нас впервые?

Оторвав взгляд от Афродиты, я перевела глаза на…

Монахиня?!

Я изумленно заморгала, борясь с желанием протереть глаза. За прилавком сидела пожилая монахиня с живыми и умными темно-карими глазами и не по годам гладким лицом, обрамленным строгой черно-белой накидкой.

— Я вас слушаю, юная леди! — с улыбкой обратилась она ко мне.

— Ой, да! Я хотела сказать, да, я первый раз в «Уличных котах», — тупо ответила я, лихорадочно шевеля извилинами. Что здесь делает монахиня?

Краем глаза я заметила еще одну фигуру в черном, и поняла: здесь их, по крайней мере, несколько. Монахини? Да еще целая стая! А они не съедут с катушек, когда узнают, что недолетки, то есть будущие вампиры, хотят предложить «Уличным котам» совместную благотворительную деятельность?

— Прекрасно! Мы всегда рады новым посетителям! Чем «Уличные коты» могут вам помочь?

— Нe знала, что в приюте работают монахини-бенедектинки! — неожиданно заявила стоявшая за моей спиной Афродита.

— Но это так. Мы уже более двух лет содержим «Уличных котов». Кошки — существа одухотворенные, вам так не кажется?

— Одухотворенные?! — фыркнула Афродита. — То-то их убивали как пособниц ведьм и прислужниц сатаны! До сих пор черная кошка, перебежавшая дорогу, считается дурным знаком. Я так понимаю, это все расплата за одухотворенность?

Мне страшно захотелось врезать ей за такое неуважение, но монахиня нисколько не смутилась.

— А вы не считаете одной из причин подобного отношения, тот факт, что кошки всегда ассоциировались с женщинами? Особенно с женщинами, мудрость которых была общепризнанной? Неудивительно, что в обществе, во главе которого исторически стояли мужчины, находилось немало людей, враждебно настроенных и к мудрым женщинам, и к их спутницам.

Мне показалось, что Афродита даже вздрогнула от удивления.

— Да, именно так и я считаю. Просто удивительно, что вы тоже так думаете! — честно призналась она.

Я заметила, что Дарий перестал изображать интерес к товарам для кошек и с явным вниманием прислушивался к разговору.

— Юная леди, монашеский головной убор не лишает меня права свободно мыслить или иметь собственное мнение. Уверяю вас, с мужским шовинизмом мне приходиться сталкиваться куда чаще, чем вам! — Тепля улыбка монахини смягчила резкость ее слов.

— Сексизм![2]

Вот как это называется! — ляпнул мой глупый рот, а потом мои щеки вспыхнули как два помидора.

— Да, именно так это называется.

— Извините… Я… Я никогда раньше не видела монахинь, — я покраснела.

— Неудивительно! Нас в Талсе не так много. Я — сестра Мэри Анжела, настоятельница нашего небольшого аббатства и менеджер «Уличных котов», — монахиня повернулась к Афродите. — Ты узнала наш орден, дочь моя. Ты католичка?

Афродита негромко засмеялась.

— Нет, я уж точно не католичка. Хотя я дочь Чарльза Ла Фонта.

— А-а, нашего мэра! — понимающе кивнула сестра Мэри Анжела. — Значит, ты должна знать о благотворительной деятельности нашего ордена. — Тут монахиня подняла брови, видимо, поняв, что Афродита та самая дочь мэра Талсы. — Ты вампир-недолетка!

Она сказала это без особой паники в голосе, но я все же решила поставить монахиню в известность, что их тесный мирок посетили посланники сатаны. Набрав в грудь побольше воздуха, я протянула монахине руку и выпалила на одном дыхании:

— Вы совершенно правы, Афродита — недолетка, и я тоже. Меня зовут Зои Редберд, я возглавляю Дочерей и Сыновей Тьмы.

И стала ждать взрыва, которого не последовало.

Сестра Мэри Анжела тщательно обдумывала услышанное и ответила не сразу. Потом взяла протянутую мной руку. Пожатие ее оказалось теплым и крепким.

— Рада знакомству, Зои Редберд! — она перевела глаза на Афродиту, а потом посмотрела на Дария. — Мне кажется, вы слишком зрелы для недолетки!

Дарий почтительно кивнул.

— Вы проницательны, жрица, от вас ничего не укрылось. Я уже взрослый вампир, Сын Эреба, защитник и воин.

Черт, он назвал ее жрицей! Я снова приготовилась к взрыву — и снова тревога оказалась ложной.

— Значит, вы защищаете и сопровождаете недолеток? — монахиня снова повернулась ко мне. — Похоже, вы, юные леди, очень важные персоны, раз вас обеспечили такой внушительной охраной.

— Ну да, я же возглавляю Дочерей Тьмы и еще… — расхвасталась я.

— Да, мы важные персоны, — опять перебила меня Афродита, — но Дарий сопровождает нас не только поэтому. За последние несколько дней у нас в Доме Ночи убили двух вампиров, так что наша Верховная жрица побоялась отпускать нас за территорию кампуса без охраны.

Я удивленно уставилась на Афродиту. С чет это вдруг ее понесло? Вроде, словесным поносом она никогда не страдала?

— Убили двух вампиров? — ахнула монахиня. Я слышала лишь об одном убийстве!

— Три дня назад убили нашего поэта-лауреата, — пролепетала я, так и не сумев произнести его имени.

— Ужасные новости! — искрение опечалилась сестра Мэри Анжела. — Я обязательно упомяну его в наших молитвах.

— Вы станете молиться за вампира?! — вопрос сорвался с моих губ без всякого предварительного согласования с мозгом, и я снова залила краской.

— Конечно, дитя мое. И я, и мои сестры.

— Простите, не хочу показаться невежливой, но разве вы не считаете, что мы, вампиры, должны гореть в аду, поскольку поклоняемся своей Богине?

— Дочь моя, я верю, что ваша Никс — одно из воплощений нашей Пречистой Матери, Девы Марии. А еще я свято верю в слова Евангелия от Матфея: «Не судите, да нее судимы будете».[3]

— Жаль, так «Люди Веры» так не считают! — вздохнула я.

— Некоторые считают! Не спеши судить огульно , дитя мое, ведь слова Евангелия относятся и к нам тоже. Итак, чем «Уличные коты» могут помочь Дому Ночи?

Я все еще не могла свыкнуться с тем, что монахиня нормально относится к вампирам, но сделала над собой усилие и ответила:

— Как лидер Дочерей Тьмы, я решила, что недолеткам следует принимать участие в городских благотворительных проектах.

— И ты первым делом подумала о приюте дня кошек? — тепло улыбнулась сестра Мэри Анжела.

— Да, — улыбнулась в ответ я. — Видите ли, нас Пометили совсем недавно, и мне показалось странным, что школа, расположенная в самом центре Талсы, полностью изолирована от города. Это неправильно, — говорить с монахиней оказалось легко, и я решила быть с ней но возможности откровенной. — Поэтому я, то есть мы, — поправилась я, поймав недовольный взгляд Афродиты, — поэтому мы и пришли сюда. Мы хотели бы помогать вам ухаживать за кошками, ну и еще мы попробуем поддержать ваш приют материально… Например, можно устроить гаражную распродажу, а вырученные средства передать «Уличным котам».

— Средства и помощь опытных волонтеров никогда не бывают лишними! — обрадовалась сестра Мэри Анжела. — Зои, у тебя есть кошка?

Я ухмыльнулась.

— Скорее, это я у нее есть. Будь Нала здесь она сказала бы именно так.

— Ты знаешь толк в кошках! — еще шире улыбнулась монахиня. — А у тебя, воитель?

— Шесть лет назад меня выбрала кошка трехцветной окраски, имя ее Нефертити, и нет в целом мире красивей, — гордо произнес Дарий.

— А у тебя?

Афродита замялась, и я только сейчас поняла, что никогда не видела у нее кошки.

— Нет, у меня никого нет.

— Когда мы все трое недоумевающе уставились на нее, Афродита неловко пожала плечами: — Уж не знаю, почему, но ни одна кошка меня не выбрала.

— Ты их не любишь? — спросила монахиня.

— Я-то люблю, а они меня, кажется, нет, — грустно ответила Афродита.

— Понятно! — фыркнула я, не потрудившись скрыть насмешки, и Афродита кинула на меня возмущенный взгляд.

— Нy, ничего страшного, — примирительно вставила сестра Мэри Анжела. — У меня найдется работа для всех!

Клянусь своими черными балетками, насчет работы монахиня не шутила. Едва я сообщила, что до возвращения в школу у нас есть пара часов, Мэри Анжела начала «щелкать хлыстом».

Афродита вызвалась работать вместе с Дарием (хитрая лисица просто наслаждалась своей ролью «отвлеки воителя, пока Зои будет болтать со Стиви Рей»). Их обоих отправили чистить лотки и вычесывать кошек под руководством двух других монахинь, сестры Бьянки и сестры Фатимы, которым сестра Мэри Анжела представила нас троих, как нечто само собой разумеющееся, словно недолетки и вампиры (со скрытыми Метками) ежедневно предлагают им свою помощь.

Слава Богине, до меня доходит немного быстрее, чем до жирафа, поэтому к этому времени я уже перестала ждать от монашек выпадения в осадок при упоминании недолеток и вампиров. Более, того, я начала понимать, что религиозность бывает не только фальшивой, упертой и агрессивной, как у моего злотчима и его сателлитов-людоверов (спасибо, Дэмьен, за обогащенение моего словарного запаса!)

Меня Мэри Анжела бросила в ад учета. Судя по всему, монахини недавно получили новую партию товаров для кошек, причем партию огромную — гигантскую коробку с парой сотен пернатых, мышастых и мурчащих игрушек, которые сестра Мэри Анжела велела мне внести в базу данных, причем каждую в свой раздел.

Быстро научив меня пользоваться их архисложной (как она выразилась) компьютеризированной кассой, монахиня строго заявила: «Сегодня магазин работает допоздна, ты отвечаешь за все!» и исчезла в кабинете рядом с отделом специализированных товаров, напротив зала, где бездомные кошки ждут своих будущих хозяев.

Если честно, одну «отвечать за все» меня не оставили. Я видела сестру Мэри Анжелу через большое стеклянное окно, занимавшее основную часть боковой стены, а она, соответственно, видела меня. Аббатиса была очень занята: принимала звонки и делала какие-то архинужные записи, однако я частенько ловила на себя ее зоркий взгляд.

Признаться, я была в полном восторге от того, что сестра Мэри Анжела, официальная невеста Христова, приняла нас с таким радушием. Что касается меня… Неужели я действительно, как выразилась монахиня, огульно осуждаю всех верующих (за исключением верующих в Никс)? Вообще-то я терпеть не могу признавать свои ошибки, тем более что в последнее время мне слишком часто приходилось этим заниматься, но эта женщина в монашеском уборе заставила меня всерьез задуматься.

Короче, я по уши увязла в непривычных религиозных раздумьях и кошачьих товарах, когда весело зазвенели висевшие над дверью колокольчики, и в зал вошла Стиви Рей.

Мы улыбнулись друг другу. Не могу передать, как я была рада, что моя лучшая подруга больше не мертвая! И даже уже не немертвая, в смысле нежить. Она выглядела как моя обычная Стиви Рей со светлыми кудряшками и ямочками на щеках, в клетчатой рубашке на кнопках (как ни печально), заправленной в неизменные джинсы.

До чего же я люблю эту девчонку! Ну и что, что у нее совершенно нет вкуса! Никакие стервозныe слова Афродиты не заставят меня усомниться в ней!

— Зет! Ой, божечки, как я по тебе соскучилась! Слышала новости? — затараторила Стиви Рей своим обворожительным деревенским говорком.

— Новости?

— Ну, да, новости о…

Нас прервал громкий стук в окно со стороны офиса сестры Мэри Анжелы. Аббатиса вопросительно приподняла брови. Я ткнула в Стиви Рей беззвучно прошептала: «Подруга!»

Монахиня пальцем начертила на своем лбу полумесяц и указала на Стиви Рей, которая таращилась на нее, широко разинув рот. Я энергично закивала. Настоятельница кивнула, улыбнулась, приветливо помахала рукой Стиви Рей и вновь вернулась к телефону.

— Зои! — прошипела Стиви Рей. — Это же монахиня!

— Ну да, — спокойно ответила я. — Сестра Мэри Анжела возглавляет приют. В кошачьей комнате сейчас работают еще две монахини, им помогают Афродита и один из Сынов Эреба, которого она отвлекает своим безобразным заигрыванием.

— Точно! Афродита сама безобразная, и заигрывания ее такие же. Но речь не о ней, а о монахинях! — Стиви Рей изумленно захлопала глазами. — Они знают, что мы недолетки и все такое?

«Все такое », очевидно, относилось к самой Стиви Рей, но я все равно кивнула (вообще-то я совершенно не собиралась рассказывать монахиням о «красных» недолетках).

— Ага. Они против нас ничего не имеют, потому что считают Никс одной из воплощений Девы Марии. К тому же, эти монахини стараются никого не осуждать огульно.

— «Не осуждать» — это, конечно, клево, но вот насчет Никс и Девы Марии… В жизни не слышала ничего более странного! Ну просто умереть не встать!

— Верю на слово эксперту по странностям! Ты у нас умерла и встала, кому как не тебе судить о таких вещах?

Стиви Рей вздохнула:

— Ага. Как говорит мой папа, такая идея даже грифа отпугнет от мясного фургона!

Давясь смехом, я крепко обняла ее.

— Стиви Рей, чокнутая ты деревенщина, как же я по тебе соскучилась!

ГЛАВА 16

Наши объятия прервал журчащий смех Афродиты, долетевший из соседней с торговым залом комнаты. Мы со Стиви Рей дружно закатили глаза.

— Чем, ты сказала, она там занимается? И с кем?

Я вздохнула.

Видишь ли, нам разрешили покинуть Дом Номи только под охраной Сына Эреба, воителя по имени Дарий…

— …который, видимо, очень хорош собой, раз Афродита так вокруг него вьется!

— Да, он настоящий мачо, а главное, добровольно вызвался опекать нас. Она пообещала занять его, пока мы будем разговаривать.

— Ты нашла ей дело по душе! — съязвила Стиви Рей.

— Послушай, не надо, — попросила я. — Мы все знаем, что Афродита немного стервозна, но…

— Немного?

— Я просто стараюсь быть справедливой!

— Ладно. Тогда я тоже постараюсь. Значит, Афродита любезно отвлекает этого мачо, чтобы мы могли поговорить.

— Да, и еще…

Раздался громкий стук в окно и, подняв головы, мы со Стиви Рей услышали, как сестра Мэри Анжела произнесла достаточно громко: — Делу время — потехе час! Мы со Стиви Рей быстро закивали, словно испугавшись (кто не боится монахинь?).

— Слушай, давай займемся делом. Поройся там в коробке и поищи серых мышей в розовый горошек — они еще набиты кошачьей мятой. Я буду вводить их в базу, — скомандовала я, поднимая странный, похожий на пистолет считыватель, которым меня научила пользоваться аббатиса. — Будем разговаривать и одновременно считать игрушки.

— Клево-плево! — и Стиви Рей начала рыться в большой коробке Объединенной Посылочной Службы.

— Так что у тебя за новости? — напомнила я, нацеливаясь пистолетом на плюшевую мышку, как в детской стрелялке.

— Ах, ты просто не поверишь, в новом развлекательном центре состоится концерт Кенни Чесни!

Я взглянула на нее. Потом еще раз. И еще. Не говоря ни слова.

— Ну что? Ты же знаешь, я обожаю Кении Чесни!

— Стиви Рей, — наконец выдавила я, — кругом черт знает что творится! Нашла время фанатеть по своему придурочному кантри-кумиру!

— Зет, немедленно возьми свои слова обратно! Кенни Чесни не придурочный!!!

— Ладно, как скажешь, Чесни не придурочный. Это ты придурочная!

— Ладно-ладно, посмотрим, как ты запоешь, когда я проведу в туннели Интернет и закажу билеты он-лайн! И не просись со мной на концерт!

— Компьютеры? В туннелях? — с жалостью покачала головой я.

— Монахини? В кошачьем приюте? — парировала Стиви Рей.

Я глубоко вздохнула.

— Ладно, принимается. Чудеса на каждом шагу. Давай начнем сначала. Как ты? Я соскучилась!

Хмурая физиономия Стиви Рей мгновенно просияла, на щеках заиграли ямочки.

— У меня все отлично. А ты как? Я тоже жутко соскучилась!

— Я совсем измучилась и запуталась, — честно ответила я. — Так, с серо-розовыми мышами, кажется, разобрались, теперь давай мне лиловые игрушки из перьев.

— Таких здесь целая куча, так что это надолго! — объявила Стиви Рей и начала подавать мне игрушки с дурацкими перьями. (Пожалуй, Нале такую лучше не приносить — еще обидится и надуется, как рыба-шар!)

— Из-за чего страдаешь? Проблемы обычные или новые и неожиданные?

— Будто ты меня не знаешь! Разумеется, новые и неожиданные! — я посмотрела в глаза Стиви Рей и очень тихо пояснила: — Вчера у меня на руках умер недолетка по имени Старк, — Стиви Рей поморщилась, как будто мои слова задели ее за живое, но мне пришлось продолжить: — Ты не знаешь, оживет он или нет?

Стиви Рей долго молчала, а я не торопила ее, позволяя собраться с мыслями за монотонной работой.

— Мне бы очень хотелось пообещать тебе, что он оживет и с ним все будет хорошо, но… Если честно, я не знаю, Зои.

— А через сколько времени это станет ясно?

Стиви Рей с досадой покачала головой.

— Я не знаю! Не помню! Тогда дни для меня ничего не значили!

— А что ты вообще помнишь? — осторожно спросила я.

— Помню, что когда очнулась, ужасно хотела есть. Ты не можешь представить себе этот голод, Зои. Это было чудовищно. Все мое существо требовало крови… Она оказалась рядом и накормила меня, — Стиви Рей поморщилась oт воспоминаний. — То есть напоила. Своей кровью. Первое, что я сделала, открыв глаза — вдоволь напилась ее крови.

— Неферет? — прошептала я.

Стиви Рей кивнула.

— Где ты проснулась?

— В мертвецкой. Ну знаешь, у южной стены школы, где сосны растут. Там еще крематорий рядышком.

Я поежилась. Про крематорий я, разумеется, знала. Все недолетки знали. Именно там должно было навсегда исчезнуть тело Стиви Рей.

— Что случилось потом? После того, как ты напилась?

Неферет отвела меня в туннели, к остальным. Одно время она часто к нам наведывалась, иногда заманивала туда бродяг и кормила нас…

Стиви Рей поспешно отвернулась, но я успела заметить в ее глазах боль и раскаяние. Она ведь такая милая, хорошая… Про таких говорят — Добрая душа. Представляю, как ей мучительно вспоминать о той поре, когда она утратила свою человечность!

— Зои, мне тяжело об этом думать, а рассказывать еще тяжелее…

— Я знаю, прости, но мне важно понять, что случится, если Старк оживет.

Стиви Рей заглянула мне прямо в глаза и неожиданно произнесла совершено чужим голосом:

— Я не знаю, что тогда случится. Я даже не знаю, что случится со мной.

— Но ведь с тобой уже все хорошо! Ты же Превратилась!

Лицо Стиви Рей исказилось, а в глазах полыхнула злоба.

— Да, я Превратилась, но это совсем не то, что происходит с обычными вампирами. Человечность не далась мне даром, Зои! Мне до сих пор приходится за нее бороться. Каждый день передо мной заново встает выбор, и он не так прост, как ты думаешь… — она пристально посмотрела на меня. — Говоришь, умершего звали Старк? Такого что-то не припомню…

— Он новичок, вернее, был новичком. Его только вчера перевели к нам из Чикаго.

— Каким он был до смерти?

— Хорошим, — машинально ответила я, но тут же осеклась, поняв, что совершенно не знаю ответа на этот вопрос. Каким был Старк на самом деле? Он так заполнил все мои мысли, что я не успела об этом подумать. Он сказал, что убил своего наставника, но я об этом поспешила забыть!..

— Зои, в чем дело?

— Видишь ли, Старк мне понравился. Очень понравился, но я не успела как следует его узнать, — выдавила я. Сама не знаю почему, но мне вдруг расхотелось рассказывать Стиви Рей о Старке.

Лицо Стиви Рей смягчилось, теперь она снова превратилась в мою лучшую подругу.

— Если Старк так тебе небезразличен, проберись в морг и выкради его оттуда. Спрячь тело где-нибудь на пару дней и посмотри, что будет дальше. Только учти, что если он оживет, то первое время будет жутко голоден и, скорее всего, не в себе. Тебе придется его кормить.

Я провела дрожащей рукой по лбу, убирая с лица волосы.

— Ладно… ладно… я что-нибудь придумаю. Просто обязана придумать…

— Если он оживет, приводи его ко мне. Пусть будет с нами, — предложила Стиви Рей.

— Хорошо, — пробормотала я, чувствуя, что схожу с ума. — Ладно, давай о другом. В Доме Ночи сейчас столько событий! Там теперь совсем не так, как раньше.

— Не так это как? Объясни поподробнее, может помогу разобраться.

— Вo-первых, в Дом Ночи приехала Шекина.

— Имя знакомое. Она какая-то большая шишка?

— Самая большая. Верховная жрица всех вампиров. Вчера отчитала нашу Неферет, как девчонку, прямо на школьном Совете!

— Умереть не встать! Жаль, я не видела.

— Да уж, это было потрясающе, хотя и жутковато немножко. Представь, какая она могущественная, если сумела двумя словами поставить Неферет на место? Честное слово, у меня до сих пор поджилки трясутся при одном воспоминании!

— А что Шекина делает в Доме Ночи? — спросила Стиви Рей.

— Ты, наверное, слышала: Неферет отменила занятия, но в то же время объявила каникулы законченными и приказала всем вернуться в школу.

— Ага, — снова кивнула Стиви Рей.

— Ну вот, а Шекина отменила этот ее приказ. С сегодняшнего дня занятия возобновились, — я наклонилась к самому уху Стиви Рей и прошептала: — А еще Шекина отменила войну с людьми.

— О-о! Представляю, как Неферет взбесилась! — шепотом ахнула Стиви Рей.

— Просто нет слов. Но Шекина и бровью не повела, по крайней мере, мне так показалось. Теперь поняла, какая у нее силища?

— Ага. Но получается, у тебя появилась могущественная союзница в борьбе против Неферет. Шекина отменила войну, а это здорово! Так почему же ты опять психуешь?

— Да потому, что я тебе еще не все рассказала! Шекина задумала провести общешкольный очистительный ритуал. Завтра ночью. И вести его должна я с группой своих супер-пупер-одаренных недолеток. Близняшки — Огонь и Вода, Дэмьен — Воздух и Афродита с ее властью над Землей.

— Приехали! — охнула Стиви Рей. — Зет, разве у Афродиты не исчезла власть над Землей?

— Еще как исчезла!

— И как-нибудь симулировать ее не получится?

— Без вариантов.

— Вы проверили?

— Ага. Зеленая свечка вылетела у нее из рук и разбилась вдребезги, так что Афродита у нас теперь не просто минус Земля, а минус Земли в квадрате.

— Да, это вы крепко попали, — признала Стиви Рей.

— Прямо скажи — влипли. И еще я уверена, что Неферет не упустит шанса нагреть на этом руки. Растрезвонит всей школе, что со мной что-то не так и что Богиня от меня отвернулась. Помнишь, как она это проделала с Афродитой. Или, не дай Никс, свалит все на Афродиту, Дэмьена и Близняшек.

— Ой, божечки, ну и перспектива! Я, правда, хотела бы помочь, — Стиви Рей задумалась и просияла. — А может, и смогу! Что, если до начала ритуала, я спрячусь за Афродитой? Если ты сосредоточишься на мне, а я на Земле, зеленая свеча зажжется, и все пройдет как обычно.

Я уже открыла рот, чтобы сказать: «Спасибо, не стоит» (ведь если Стиви Рей поймают, ее тайна раскроется всей школе), но передумала.

А почему, собственно, мы должны хранить тайну Стиви Рей? Что плохого в том, если все о ней узнают? И не поймают за руку, как обманщицу, а просто — узнают? Знакомое тепло, разлившееся по моему телу, яснее всяких слов подсказало: все правильно. Так и нужно сделать.

— Да, это может сработать.

— Правда? Ты согласишься меня спрятать? Клево-плево, говори, где и когда!

— А что если мы не будем тебя прятать, а, наоборот, открыто расскажем всем о том, что ты жива, но просто теперь играешь за другую команду…

— Зои! — возмущенно перебила меня Стиви Рей. — Как ты можешь так говорить? Я, конечно, люблю Дэмьена, но никогда не играла в его команде, и не собираюсь делать это сейчас! Если хочешь знать, сексуальная ориентация у меня самая обычная. Правда, я давно ни с кем не встречаюсь, но до сих пор вздыхаю, вспоминая славного Дрю Партейна. Ты ведь помнишь, я ему нравилась до того, как умерла и озверела?

— Успокойся, дорогая. Во-первых, я все помню. И еще помню, что Дрю тебе тоже нравился. Во-вторых, ты уже не мертвая и не озверелая, поэтому Дрю снова в тебя влюбится, когда узнает, что ты жива. А теперь третье и самое важное: говоря о другой команде, я имела в виду не сексуальную ориентацию, а вот это, — я показала на ярко-красную Метку, которую перед «выходом в люди» она тщательно замазала консилером. — Раньше ты была синей, Стиви Рей. А теперь играешь за команду красных.

Стиви Рей долго смотрела на меня в изумлении, а потом с трудом выдавила:

— Никто не должен узнать обо мне!

— Почему это? — спокойно спросила я.

— Потому что если они узнают обо мне, то узнают и об остальных!

— И?

— Это будет ужасно! — ответила она.

— Почему?

— Зои, я уже говорила тебе — они не совсем нормальные.

— И что?

— Как ты не понимаешь! — Она растерянно захлопала глазами. — Они не нормальные и я тоже не нормальная!

Я долго смотрела на нее, припоминая все, что знала. Кажется, Афродита все-таки права. К Стиви Рей вернулась человечность, но — как я уже давно подозревала, но упрямо не хотела признавать — в ее душе до сих пор гнездилась непонятная мне тьма.

Я знала, что должна принять решение. Или я ей доверяю — или нет. Что ж, выбор был на удивление прост.

— Я знаю, что ты теперь не совсем та, что раньше, но я тебе доверяю. Я верю в твою человечность, и буду верить всегда.

Мне показалось, что Стиви Рей расплачется от облегчения.

— Правда?

— Абсолютная!

— Ладно, какой у тебя план? — спросила она, судорожно вздохнув.

— Ну, все детали я обдумать еще не успела, но точно уверена в одном: все вампиры и недолетки должны узнать о тебе и остальных оживших из туннелей. Особенно теперь, после смерти еще одного из наших. Мы до сих пор очень мало знаем о вас, но я совершенно уверена в том, что за вашим возрождением стоит Неферег. Это она создала вас, вернее, позволила вам ожить.

— Типа того. Если честно, я до сих пор боюсь, что она способна манипулировать нами или, по крайней мере, влиять на нас. Правда, в последнее время она оставила нас в покое.

— Вот видишь, как плохо, что из взрослых вампиров о вашем существовании знает одна лишь Неферет! Тем более что она способна вас контролировать. И особенно теперь, когда возможно пробуждение еще одного красного недолетки. — И тут меня поразила мысль. — У Старка был особый дар! Стреляя из лука, он никогда не промахивался!

— Неферет непременно захочет его использовать, — сказала Стиви Рей. — До моего Превращения она частенько использовала других или, ни крайней мере, пыталась использовать. — Моя подруга виновато пожала плечами. — Прости, но я не могу вспомнить ничего произошедшего до моего Превращения. Что-то не так с памятью. Я спрашивала других, у них та же фигня.

— Я знаю об этом еще меньше, но, судя по тому, что видела своими глазами, намерения Неферет самые гнусные.

— Еще бы, Зет! — закивала Стиви Рей.

— Вот именно. И это возвращает нас к вопросу о том, почему о красных недолетках должны узнать другие вампиры. Если вы перестанете быть тайной, Неферет будет сложнее использовать вас в своих идиотских планах по захвату мира.

— Думаешь, она строит такие планы?

— Точно не знаю, но с нее станется.

— Это точно, — подтвердила Стиви Рей.

— Ну, что ты решила?

Стиви Рей ответила не сразу. Я молчала, предоставив ей возможность как следует подумать.

Что же, ей было о чем размышлять. Насколько нам было известно, таких, как Стиви Рей и ее красные недолетки, прежде не существовали. Если Старк тоже оживет с красным полумесяцем на лбу, Стиви Рей станет первой представительницей нового вида вампиров. Быть первой — огромная ответственность. Кому, как не мне, знать об этом.

— Думаю, ты права, — еле слышно прошептала Стиви Рей после долго молчания. — Только страшно немного. Вдруг нормальные вампиры подумают, будто мы уроды какие?

— Вы не уроды! — заявила я с гораздо с большей уверенностью, чем чувствовала на самом деле. — Ни с тобой, ни с другими ничего не случится. Я не позволю.

— Обещаешь?

— Обещаю. Сейчас самое удобное время. Домом Ночи фактически управляет Шекина, а она куда могущественнее Неферет. К тому же, у нас расквартирована целая армия Сынов Эреба.

— Как все это мне поможет?

Если у Неферет поедет крыша, они быстро поставят ее на место.

— Зои, я не хочу, чтобы ты использовала нас как орудие для борьбы с Неферет, — вдруг прошептала смертельно побледневшая Стиви Рей.

Я просто дар речи потеряла от таких слов

— Я не использую! — забыв об осторожности, воскликнула я, но тут же взяла себя в руки и спокойно добавила: — И ни за что не стала бы.

— Я и не говорю, что ты это делаешь специально! Просто, на мой взгляд, ни нам, ни тебе пока не стоит открыто объявлять войну Неферет. Если честно, я не слишком рассчитываю на Сынов Эреба или даже на Шекину. У Неферет не просто крыша едет, тут что-то гораздо более серьезное. Поверь мне, я точно не знаю, но чувствую. К сожалению, я почти ничего не помню, но знаю одно — она опасна. Очень опасна. В ней изменилось что-то очень важное, и теперь ей нет пути назад.

— Жаль, ты не помнишь, что именно с тобой случилось!

Стиви Рей скорчила гримаску.

— Иногда мне тоже жаль. А иногда я этому очень, просто очень рада. Ничего хорошего со мной точно не случилось.

— Понимаю, — вздохнула я.

Погрузившись в невеселые думы о смерти и мраке, мы молча пересчитывали кошачьи игрушки. Я невольно вспомнила о том, как ужасно было, когда Стиви Рей умерла у меня на руках, и как все стало еще кошмарнее, когда она превратилась в кровожадную нежить, судорожно цеплявшуюся за угасающие остатки человечности.

Подняв голову, я украдкой смотрела, как Стиви Рей, кусая губы, нервно роется в коробке в поисках игрушек из перьев. Сейчас она выглядела очень юной, напуганной и беззащитной, несмотря на все свое новое могущество и ответственность.

— Эй! — сказала я тихо. — Все будет хорошо, обещаю! Никс нас не оставит.

— Думаешь, Богиня на нашей стороне?

— Ну конечно! Итак, завтра в полночь мы будем проводить ритуал у восточной стены, — я могла не добавлять, что это место силы и смерти, и без того это было понятно. — Думаешь, сумеешь пробраться на территорию кампуса, спрятаться где-нибудь и дождаться, пока я не начну вызывать Землю?

— Ага, — нехотя ответила Стиви Рей, давая понять, что до сих пор сомневается в успехе всего мероприятия. — А остальных с собой приводить?

— Решай сама. Если надумаешь привести, я только за.

— Ладно, подумаю. Надо обсудить с ребятами.

— Конечно! Это уж тебе решать — придешь или нет, одна или с остальными.

Стиви Рей широко улыбнулась.

— Зет, я рада, что ты так сказала.

— Но это же правда! — с жаром воскликнула я, потому что, несмотря на ухмылку, вид у Стиви Рей все еще был испуганный и нерешительный. — Хочешь, расскажу, из-за чего еще я издергалась и запуталась?

— Еще бы!

— Когда мы тут закончим, я вернусь в школу, а поскольку в этом семестре мое расписание изменилось, то попаду прямо на занятия по драматическому искусству. Сказать, кто наш новый препод? Дико популярный и дико ненавидящий меня душка Эрик Найт!

— Ой, божечки! — воскликнула Стиви Рей.

— Бери выше! Умереть не встать, — хмуро уточнила я. — Так что об отметке А можно забыть.

— А?

Стиви Рей, ты совсем одичала в своем подземелье! Высший балл — А, средний — В, и так далее — пояснила я. — Забыла?

— Из головы вылетело, — призналась Стиви Рей и тут же лукаво усмехнулась. — Как ни печально, но у тебя теперь есть лишь одна возможность получить А от Эрика.

— Даже не начинай! С сексом я завязала. Навсегда. Этот урок я отлично выучила, спасибо учителю. И вообще, как тебе не стыдно предлагать мне расплачиваться сексом за отметки?

— Зет, это у тебя один секс на уме! А еще говоришь — завязала! Я хотела сказать, что Эрик с к удовольствием заставил бы тебя носить на груди огромную алую букву «А».

— Чего? — растерялась я.

Стиви Рей удрученно вздохнула.

— Тебе нужно больше читать, Зет. Я имела в виду книгу Натаниэля Готорна «Алая буква». Там главной героине приходилось носить на платье алую вышивку в виде буквы А в наказание э-э-э… прелюбодейство.

— Вот как? Ну, спасибо за чудесное сравнение, подруга. Просто не представляешь, как ты меня утешила!

— Ну, не злись, я ж пошутила! — Стиви Рей швырнула в меня пернатую игрушку.

Я еще дулась на нее, когда у нее зазвонил сотовый.

Взглянув на телефон, Стиви Рей тяжело вздохнула, украдкой покосилась на сестру Мэри Aнжелу, уткнувшуюся в монитор своего компьютера и нажала на кнопку.

— Привет, Венера, в чем дело? — с напускнойм беззаботностью прощебетала Стиви Рей. Последовала долгая пауза, в течение которой беззаботность сползла с ее лица, как маска. — Нет, я вам ясно сказала: я скоро приду, и тогда мы раздобудем что-нибудь поесть! — Возникла очередная пауза, Стиви Рей еще сильнее нахмурилась, и ответила, отвернувшись от меня и понизив голос: — Нет, я сказала, не кого-нибудь, а что-нибудь. Ну, будьте умничками! Я уже скоро. Все, пока!

Стиви Рей повернулась ко мне и растянула губы в фальшивой улыбке.

— Так о чем мы говорили?

— Стиви Рей, пожалуйста, скажи мне, что они там не едят людей!

ГЛАВА 17

— Конечно, не едят!

Если Стиви Рей хотела, чтобы в ее голосе прозвучало искреннее возмущение, то переборщила с громкостью. Сестра Мэри Анжела оторвалась от компьютера и, нахмурившись, взглянула в нашу сторону.

Мы помахали ей кошачьими игрушками и дружно заулыбались. Монахиня смерила нас долгим взглядом, но, в конце концов, улыбнулась и снова уставилась в монитор.

— Стиви Рей, выкладывай правду, что там творится с твоими недолетками? — прошептала я, внося в базу пурпурных чудищ.

Стиви Рей с деланной беззаботностью пожала плечами.

— Они просто хотят есть! Растущие организмы!

— И откуда же эти организмы получают свою еду?

— В основном, от разносчиков пиццы.

— Вы едите разносчиков пиццы? — в ужасе прошептала я.

— Нет, что ты! Мы звоним в службу доставки и называем адрес поближе к вокзалу и входу в наши туннели. Врем, что работаем в этом квартале или живем в Трибьюн-лофтс. Потом ждем разносчика и… — Она запнулась.

— И? — нетерпеливо перебила я.

— …встречаем его по дороге, забираем пиццу, я стираю из его памяти то, что он нас видел, потом он уходит разносить остальные заказы, и мы едим пиццу, а вовсе не его самого.

— Получается, вы воруете пиццу?

— Ну, это же лучше, чем есть разносчиков, правда?

— Определенно, — вздохнула я. — А еще ты воруешь кровь из местной станции переливания!

— Опять-таки, это лучше, чем есть разносчиков!

— Вот еще одна причина, почему мы должны сообщить о вашем существовании.

— Из-за краденой крови и пиццы? Ты, правда, собираешься рассказывать об этом вампирам Мне казалось, у нас есть проблемы посерьезнее этих «мелких правонарушений»!

— Проблема не в воровстве, а в том, что у вас нет никаких легальных средств к существованию, — пристально глядя на подругу, объяснила я.

— Поэтому я и звала с собой Афродиту: у нее денег куры не клюют и куча «золотых» кредиток, — пробормотала Стиви Рей.

— Но тогда тебе бы пришлось терпеть ее фокусы, — заметила я.

Стиви Рей нахмурилась.

— Жаль, что мне так и не удалось пробраться в ее мозги, как к этим разносчикам! Я бы ей навсегда внушила «Будь умницей!», и мы бы прекрасно ужились.

— То есть, ты бы ее использовала, да? Очень красиво! Стиви Рей, ты не можешь продолжать жить в туннелях.

— Мне там нравится! — упрямо заявила моя подруга.

— В туннелях противно, сыро и грязно, — напомнила я.

— Сейчас там намного симпатичнее, чем раньше, а если еще немного поработать, будет вообще замечательно.

Я уставилась на нее.

— Правда, просто замечательно!

— Тебе видней. Но в любом случае вам нужны деньги и поддержка школы.

Стиви Рей спокойно взглянула мне в глаза и показалась мне гораздо старше и мудрее, чем раньше.

— Деньги и поддержка школы не помогли ни профессору Нолан, ни Лорену Блейку, ни даже твоему Старку.

Я не знала, что на это ответить. Стиви Рей была права, но — я чувствовала это всем своим существом-люди и вампиры (особенно вампиры!) должны узнать о существовании красных недолеток.

— Ладно, я не спорю — мой план не совершенен, но я глубоко убеждена, что вы не должны больше прятаться!

— Глубоко убеждена — это значит, что чувствуешь волю Никс?

— Да, — твердо ответила я.

На этот раз во вздохе Стиви Рей послышался такой стресс и страх, что мне и не снилось. Черт, неужели такое возможно? Мне казалось, это я непревзойденная звезда стресса!

— Тогда ладно. Я приду завтра. Полагаюсь на тебя, и надеюсь, что все закончится хорошо.

— Конечно! — с жаром отозвалась я и мысленно обратилась к Нике: «Я полагаюсь на тебя, как она на меня…»

Когда мы со Стиви Рей закончили, казалось бы, бесконечный разбор кошачьих радостей, я посмотрела на часы и поняла: если мы не помчимся на первой космической, то наверняка опоздаем на занятия. Да и Стиви Рей следовало вернуться в свой туннельный детский сад, чтобы красные детки не откололи чего-нибудь позабористей кражи пиццы. Поэтому мы быстро попрощались, и я повторила, что завтра жду ее в Доме Ночи. Стиви Рей была бледна, но крепко обняла меня и пообещала прийти.

Потом я заглянула в кабинет сестры Мэри Анжелы.

— Простите, мэм… — я не знала, как вежливо обратиться к монахине, чтобы одновременно выразить мега-уважение и тактично отвлечь ее внимание от бесконечной переписки в сети.

«Мэм» похоже, прокатило: сестра Мэри Анжела подняла голову и улыбнулась.

— Зои, вы закончили с учетом?

— Да, и нам пора возвращаться в школу.

— Боже милостивый! — взглянув на часы, воскликнула сестра Мэри Анжела. — Не думала, что так поздно. Я совершенно забыла, что у вас день и ночь поменялись местами.

Я кивнула.

— Наверное, вам это кажется странным?

— Вовсе нет. Я просто считаю вас ночными существами, так же, как наших милых кошек. Кстати, это навело меня на одну мысль. Вы не против, если по субботам мы продлим часы работы? Объявим субботнюю ночь волонтерским днем!

— Прекрасная идея! — восхитилась я. — Я спрошу разрешения Верховной жрицы и позвоню вам. Кстати, как вы решили — готовиться нам к гаражной распродаже или нет?

— Да, я уже разговаривала с главой нашего Попечительского совета, и после небольшой дискуссии он согласился, что это чудесная идея. От меня не укрылось, что в голосе монахини прозвучали жесткие нотки, а ее прямая спина стала еще прямее.

— Не все рады участию недолеток, да? — вздохнула я.

— Не волнуйся, Зои! — суровый взгляд монахини мгновенно потеплел. — Я давно научилась прокладывать себе путь и ловко орудую мачете для устранения сорняков нетерпимости и прочих вздорных предрассудков.

Я вытаращила глаза, ни на секунду не усомнившись, что о мачете эта странная монахиня говорит не только в переносном смысле.

Ее слова заставили меня задать следующий вопрос.

— А в Совет попечителей входят представител и только вашей церкви или другие тоже?

— Нет, не только из нашего аббатства, Зои. Мы не вполне церковь, потому что наша единствен паства — это сами сестры-бенедиктинки, В Попечительский совет входят главы нескольких местных церквей.

— В том числе и «Люди Веры»?

Она нахмурилась.

— Да. «Люди Веры» имеют в Совете довольно большое представительство, прямо пропорциональное числу их общины.

— Наверное, это их вам пришлось порубить мачете! — пробормотала я.

— Прости Зои, но боюсь, я тебя не понимаю, ответила монахиня, безуспешно пытаясь скрыть улыбку.

— Ой, нет, ничего. Это я просто подумала вслух!

— Отвратительная привычка, из числа тех, что могут доставить кучу неприятностей, если вовремя не спохватишься! — покачала головой сестра Мэри Анжела, открыто мне улыбаясь.

— Будто я не знаю! — понурилась я. — Значит, идея с гаражной распродажей принимается? Но если из-за нее слишком много проблем, мы можем…

Аббатиса подняла руку, призывая меня заткнуться.

— Узнай у вашей Верховной жрицы, какой день в следующем месяце удобнее всего, — велела она. — Мы без труда подстроимся под ваше расписание.

— Отлично! — воскликнула я, чуть не лопаясь от гордости за то, как отлично продвигается моя идея по наведению мостов между людьми и вампирами. — Тогда позову Афродиту, и мы побежим. Нас отпустили с первых пар, но после обеда ждут на занятиях.

— Думаю, твои друзья уже закончили свою работу, но сейчас они… — монахиня запнулась, и в глазах снова заплясали озорные огоньки — …немного отвлеклись!

— Что? — опешила я.

Нет, я не ханжа, конечно, и мне очень понравилось, что сестра Мэри Анжела нормально относится к вампирам и недолеткам, но ее откровенное хихиканье над беззастенчивым флиртом Афродиты и Дария даже мне показалось чересчур либеральным.

Судя по всему, монахиня сразу догадалась, о чем я думаю, потому что, громко засмеявшись, взяла меня за плечи и подтолкнула к двери в кошачье отделение.

— Загляни и сама поймешь, о чем я, — сказала она.

Совершенно растерявшись, я прошла коротким коридорчиком в большой зал, где живут кошки, ждущие своих будущих хозяев. Монахинь там не было, зато были (понятное дело!) Афродита и Дарий, которые сидели спиной к двери, тесно прижавшись друг к другу, как голубки. И при этом они что-то делали руками (фу!), причем довольно интенсивно (двойное фу!).

Я громко откашлялась. Вместо того чтобы отскочить, как делают все застигнутые на месте преступления, Дарий дружелюбно улыбнулся мне через плечо, а Афродита (вот потаскушка!) даже головы не повернула, чтобы узнать, кто там подошел. Черт, а ведь это могла быть монахиня или чья-то мама!

— Извините, что прерываю ваше увлекательное занятие, но нам пора! — со всей возможной язвительностью воскликнула я.

Тяжело вздохнув, Афродита, наконец, обернулась, и бросила:

— Ладно, пошли, я ее забираю.

Только тут до меня дошло, что они с Дарием делали руками.

— Это же кошка!

— Да неужели?! — ахнула Афродита. — Мир сошел с ума — в кошачьем приюте держат кошек!

— Какая уродка! — не выдержала я.

— Сама ты уродка! — взвилась Афродита и попыталась вскочить на ноги с гигантской белой кошкой на руках. Дарий проворно подхватил Афродиту за локоть, не позволив ей шлепнуться на задницу. — Она не уродка, а уникальная и, наверняка, очень дорогая!

— Вообще-то она приютская! — напомнила я. — И ничего не стоит, если не считать сумму стандартного взноса.

Афродита в упоении гладила кошку, а та, закрыв круглые глаза, урчала, но не обычно, а с перебоями, как барахлящий мотор. Похоже, у нее в горле было полно комков шерсти! Но Афродита, казалось, не слышала этого неполноценного мурчания и с обожанием смотрела на плоскую морду кошки.

— К твоему сведению, Малефисент — чистокровная персиянка. А в этих ужасных обстоятельствах она очутилась только потому, что все ее хозяева погибли. Малефуся одна выжила, бедняжка. Здесь, — Афродита сморщила свой безупречный носик и презрительно скользнула взглядом по чистеньким клеткам, в которых сидели кошки всех цветов и размеров, — ей явно не место!

— Ее зовут Малефисент?[4] Как злую колдунью из мультика «Спящая Красавица»?

— Ну да! Мне всегда казалось, что Малефисент гораздо интереснее слащавой до тошноты принцессы Авроры! Мне нравится это имя. Оно могущественное.

Я с опаской протянула руку, чтобы погладить огромный ком пушистой белой шерсти. Малефисент чуть приоткрыла глаза и свирепо зарычала.

— Это имя злобное! — буркнула я, быстро убирая руку от когтей гигантской Малефуси.

— Я же говорю — могущественное, — кивнула Афродита и с умилением зачмокала губами, не сводя глаз со своей плоскомордой зверюги.

— Надеюсь, когти ей отстригли? — спросила я.

— Конечно, нет! — радостно ответила Афродита. — Она бы любому глаза выцарапала!

— Очень мило!

— Ее уникальность и красота под стать ее новой хозяйке, — заявил Дарий. И еще я заметила, что, когда он погладил кошку, она прищурилась, но не зарычала.

— Сдается мне, вы оба пристрастны. Ну да ладно, дело ваше. Поехали, я умираю от голода! Позавтракать я не успела, обед мы уже пропустила, поэтому придется перекусить где-то по дороге.

— Я только вещи для кошки возьму, — сказал Дарий и отошел в дальний угол комнаты, где стояла симпатичная сумочка с красивой надписью «Для твоей новой кисоньки».

— Ты уже за нее заплатила? — уточнила я у Афродиты.

— Да, полностью! — ответила стоявшая в дверях сестра Мэри Анжела. Я заметила, что она старается держаться подальше от мощных лап и когтей Малефисент. — Настоящее чудо, что они нашли друг друга!

— Хотите сказать, что эта кошка никого к себе не подпускала? — спросила я.

— Ни единого человека, — ухмыльнулась сестра Мэри Анжела, — до тех пор, пока порог этой комнаты не переступила наша очаровательная Афродита. Она понравилась Малефисент с первого взгляда, и сестры Бьянка и Фатима считают это чудом.

Трогательная и искренняя улыбка сделала лицо Афродиты юным и убийственно красивым.

— Моя девочка ждала меня! — просияла она.

— Так оно и есть, — согласилась монахиня, — Вы — отличная пара. — Взглянув на нас с Дарием, она обратилась ко всем троим: — Думаю, наш приют и Дом Ночи — тоже отличная пара. Я чувствую, что нас ждут великие дела. — Мэри Анжела подняла правую руку, благословляя нас, и сказала. — Ступайте, и да хранит вас Пресвятая Дева!

Мы смущенно поблагодарили ее. Мне вдруг ужасно захотелось обнять сестру Мэри Анжелу, но ее строгий черно-белый наряд как-то не располагал к объятиям. Поэтому, когда мы выходили из здания, я широко ей улыбнулась и помахала рукой.

— Сияешь и машешь, как полная дура! — шепнула Афродита, ожидая, когда Дарий распахнет дверь и поможет ей и ее злобной плоскомордой «крошке» устроиться на переднем сиденье «лексуса».

— Я просто проявила вежливость. Кроме того, она мне понравилась.

Я забралась на заднее сиденье, пристегнулась и, подняв голову, увидела прямо перед собой горящие глаза Малефисент, которая возлежала на груди Афродиты и, возвышаясь над спинкой сидения, неподвижно смотрела на меня,

— Э-э, Афродита, может, посадить ее в переноску?

— Великая Богиня! Какая же ты злющая! Зои! Малефуся не поедет ни в какой переноске!

При этом Афродита не переставала поглаживать свою белую зверюгу, так что пух разлетался по всему салону.

— Да ладно, как знаешь! Я просто подумала о безопасности кошки, — соврала я.

На самом деле я беспокоилась о собственной безопасности. У Малефуси был такой вид, будто она не отказалась бы от кусочка Зои на обед. Кстати, о еде…

— Эй, я умираю от голода! Давайте где-нибудь остановимся и перекусим! — сказала я Дарию, когда он завел машину.

— Очень хорошая мысль, лишь скажи, куда хочешь заехать, — отозвался воитель.

Я взглянула на часы на приборной доске. Невозможно поверить, уже одиннадцать вечера!

— В такое время особо не выберешь!

Я слышала, как Афродита зашептала на ухо Малефисент что-то о «глупых людишках, которые ложатся рано спать», но не стала вслушиваться и огляделась по сторонам, вспоминая, какие приличные рестораны фастфуда (то есть «Тако буэно» и «Арбис», а не «Вендис» и «Макдональдс») расположены поблизости.

И тут через приоткрытые окна «лексуса» до меня донесся аппетитный аромат, а перед глазами мелькнул знакомый красно-белый указатель.

— Давайте заглянем в «Цыпленка Чарли»!

— Там все ужасно жирное, — поморщилась Афродита.

— В этом вся вкуснота! Раньше мы с Хитом постоянно там ели… Белки, жиры и углеводы в одном наборе — мясо, картофельное пюре, и кола!

— Какая мерзость! — закатила глаза Афродита.

— Я плачу!

— Заметано, — согласилась она.

ГЛАВА 18

Дарий вызвался остаться в машине и приглядывать за Малефисент, пока мы с Афродитой будем есть, что, на мой взгляд, было уже не просто доблестью, а самым настоящим геройством.

— Он слишком для тебя хорош, — сказала я Афродите.

Несмотря на поздний час, в «Цыпленке Чарли» яблоку негде было упасть, и мы с Афродитой, как покорные овечки, влились в двуногое стадо, заняв очередь за тучной теткой с плохими зубами и лысеющим типом, от которого пахло нестиранными носками.

— Разумеется, он слишком для меня хорош! — согласилась Афродита.

— Что? — изумленно переспросила я. — Прости, я, кажется, не расслышала.

Афродита фыркнула.

— Думаешь, я не знаю, как ужасно отношусь к своим парням? Я эгоистка, а не идиотка! Скорее всего, через пару месяцев Дарий будет на стенку лезть от моих выкрутасов. И пусть я брошу его незадолго до того, как он решит бросить меня, зато эти несколько месяцев будут настоящим фейерверком!

— А если просто побыть хорошей девочкой и не доставать бедного парня?

Афродита серьезно посмотрела мне в глаза:

— Я об этом подумаю и, возможно, именно с Дарием изменю своей обычной тактике. — Она помолчала, а потом добавила: — Она меня выбрала.

— Кто?

— Малефисент!

— Да, она выбрала тебя, она твоя кошка. Точно так же Нала выбрала меня, а кошка Дария, как, там ее…

— Нефертити, — подсказала Афродита.

— Да, Нефертити выбрала его. И что из этого? Тоже мне, чудо! Так уж заведено: кошки выбирают себе недолеток, а иногда вампиров. Почти у каждого вампира есть кошка, и…

Тут я осеклась и, наконец, поняла, почему выбор Малефисент произвел на Афродиту такое впечатление.

— Это значит, что я не чужая, — тихо сказала она. — Невероятно, но я до сих пор принадлежу к… — она говорила так тихо, что мне пришлось наклониться, чтобы ее услышать, — вампирскому сообществу. Я не посторонняя…

— Ты и не можешь быть посторонней! — также шепотом ответила я. — Ты одна из Дочерей Тьмы, а значит, часть Дома Ночи. Но самое главное, ты часть Никс.

— Но после того этого, — Афродита дотронулась до своего лба, на котором уже нечего было замазывать перед выходом из школы, — я себя чувствовала совсем по-другому. Чужой. Лишней. Малефисент все изменила.

— Вот как… — пролепетала я, потрясенная ее неожиданной искренностью.

Афродита тут же опомнилась, передернула и плечами и стала прежней невыносимой адской ведьмой.

— Впрочем, неважно… Я по-прежнему по уши и дерьме, а когда нажрусь с тобой на пару этой дешевой жирной отравы, то, наверное, покроюсь прыщами, как жаба.

— Да брось, никаких прыщей у тебя не будет! Холестерин благотворно влияет на волосы и ногти. Типа витамина Е! — Я подтолкнула Афродиту плечом. — Давай я тебе что-нибудь закажу.

— Можно чего-нибудь диетического?

— Не смеши мои кроссовки! В «Цыпленке Чарли» диетического не бывает.

— А диетическая кола?

Я с презрением взглянула на ее безупречную фигуру.

— Тебе она ни к чему!

Одно из преимуществ ресторанов быстрого обслуживания — реально быстрое обслуживание, поэтому вскоре мы с Афродитой уже сидели за почти чистым столиком и уплетали жареного цыпленка с щедро сдобренной кетчупом картошкой фри.

Пожалуйста, не поймите меня неправильно. Я действительно заглатывала еду, как конвейер — не забывайте, мы опаздывали в школу, да еще страшно было надолго оставлять Дария в обществе адской кошки — но при этом наслаждалась каждым кусочком.

Видите ли, после пары месяцев полезной и сбалансированной еды в столовой Дома Ночи, моим вкусовым рецепторам настоятельно требовалась доза чего-нибудь восхитительно несбалансированного и абсолютно неполезного. Честно. Не вру.

— Мы поговорили со Стиви Рей, — сообщила я, вгрызаясь в куриное крылышко.

— Ее деревенский говор я слышала даже из соседней комнаты! — кивнула Афродита, изящно отщипывая кусочки куриной ножки. Увидев, что я круто посолила и без того соленую картошку, она брезгливо поморщилась: — Смотри, распухнешь, как дохлая рыба!

— Буду носить штаны для похудания, пока лишнее с мочой не выйдет! — ухмыльнулась я, нацеливаясь на очередной кусочек куриного мяса.

Афродита передернула плечами.

— Фу! Какая ты грубиянка! Не могу поверить, что мы подруги! Что лишний раз доказывает глубину моего падения! Ну, и как дела у Стиви Рей и ее зверинца?

— Вообще-то о ней самой и ребятах из туннеля мы не говорили, — соврала я. Не хотелось сообщать Афродите, что она снова оказалась права, и Стиви Рей открыто призналась: с ней самой и ее друзьями из туннелей все не так просто.

— Но уж о Старке-то точно поговорили?

— Да, и тут все плохо.

— Не удивительно, раз он мертвый! Или немертвый. Впрочем, и то, и другое полный отстой. Даже не знаю, что хуже. Стиви Рей не сообщила, когда он оживет? Или подождем, пока Старк завоняет, и тогда поймем, что праздника не будет?

— Не говори о нем так!

— Прости, забыла, что ты на него запала! Так что сказала Стиви Рей?

— Увы, она сама ничего точно не знает. Все, что произошло до Превращения, она помнит урывками. Короче, Стиви Рей посоветовала выкрасть тело Старка из морга и посмотреть, оживет он или нет. Если оживет, его надо будет тут же накормить.

— Накормить гамбургерами с жареной картошкой или через дырку в вене?

— Второй вариант.

— Да уж… Для тебя все это прямое кровопийство просто праздник, а меня так аж выворачивает.

— Между прочим, меня тоже, но куда деваться? Это очень могучая сила, — чувствуя себя неловко, призналась я.

Афродита долго и пристально посмотрела на меня.

— В учебнике вампирской социологии говорится, что прямое кровопийство похоже на секс. Даже лучше.

Я пожала плечами.

— Нет, так просто ты не отделаешься! Мне нужны подробности!

— Ладно, это похоже на секс. Правда.

Глаза Афродиты расширились.

— И столь же приятно?

— Да, только прямое кровопийство дело не такое уж безобидное. — Я вспомнила Хита и решила сменить тему. — В любом случае, придется выкрасть тело, возможно, временно мертвого Старка и спрятать там, где можно будет следить ожил он или нет. Затем мы его накормим…

— Небольшое уточнение — это ты его накормишь. Извини, подруга, но мои вены никто прокусывать не будет!

— Да, да, я его накормлю. — Вообще-то подобная перспектива меня очень даже воодушевляла, но не говорить же об этом Афродите. — Но вот только как нам его выкрасть, и где спрятать?

— Н-да, непростая задачка, тем более, что Неферет, наверняка, глаз с него не спускает.

— По словам Стиви Рей, ты снова угадала. — Я сделала жадный глоток колы.

— Значит, тебе нужна видеоняня, — сказала Афродита.

— Что?

— Ну, скрытая камера, с помощью которой богатенькие мамочки следят за своими драгоценными крошками, даже когда сидят в загородном клубе и потягивают мартини в одиннадцать утра.

— Афродита, ты существо из другого мира!

— Спасибо! — кивнула она. — Видеоняня как раз то, что нам надо! Прямо сейчас заедем в «Радио-шэк» и я куплю комплект аппаратуры… Джек вроде рубит в электронике?

— Да.

— Значит, камеру он поставит в морге, а монитор в твоей комнате. Хотя, черт, зачем? Куплю модель с переносным монитором, чтобы ты могла таскать его с собой!

— Правда?

— Ну конечно!

— Ты вернула меня к жизни, Афродита! А то я решила, что придется прятать Старка в своем шкафу.

— Фи! — поморщилась Афродита и, воздав должное вредной еде, спросила: — О чем еще говорила эта деревенщина?

— Вообще-то мы обсуждали тебя! — нагло заявила я.

— Меня? — сузила глаза Афродита.

— Ну, совсем немного. Мы обсуждали, как бы она могла олицетворять Землю на завтрашнем очистительном ритуале вместо тебя.

— То есть Стиви Рей спрячется за мной, и мы прикинемся, словно Землю вызываю я, хотя фактически это сделает она?

— Не совсем. Думаю, Стиви Рей просто займет свое место в круге.

— Прямо перед всей школой?

— Ага.

— Ты ведь шутишь, правда?

— Нет.

— И Стиви Рей согласилась?

— Да, — ответила я с куда большей уверенностью, чем чувствовала на самом деле.

С минуту Афродита молча жевала, потом медленно кивнула.

— Поняла. Ты рассчитываешь, что Шекина прикроет твою задницу,

— Наши задницы, Афродита. То есть мою, твою, Стиви Рей, красных недолеток и Старка, если он, конечно, оживет. Думаю, если новые недолетки перестанут прятаться, Неферет будет сложнее использовать их в своих целях.

— По-моему, план не фонтан!

— Может, он и убогий, но где взять лучше? Лично я настроена серьезно. И вам бы следовало. Неферет — чудовище. Она пыталась развязать войну с людьми и вряд ли отказалась от своих планов даже теперь. А еще, — нерешительно добавила я, — у меня дурное предчувствие.

— Черт, вот это плохо. Что за предчувствие?

— Я честно пыталась не обращать на него внимания, но после появления Никс мне все время кажется, что с Неферет что-то не так.

— Зои, перестань себя накручивать! Такое предчувствие у тебя было задолго до явления Никс.

Я покачала головой.

— Это совсем другое. Теперь стало гораздо хуже. И Стиви Рей это тоже чувствует. — Я замялась, а потом неуверенно добавила: — А после того, как вчера на меня что-то напало, я теперь даже ночи боюсь!

— Ночи?

— Ну да, ночи, — повторила я.

— Зои, мы — дети ночи, как она может тебя пугать?

— Не знаю, но у меня такое ощущение, будто в ночи прячется что-то темное и все время следит за мной! А что чувствуешь ты?

— В смысле? — вздохнув, спросила Афродита.

— В смысле Неферет и всего остального! Скажи, ты не чувствуешь никаких негативных волн?

— Ну, не знаю. Я ни о каких таких твоих волнах и не думала. Мне своих проблем хватает…

Я судорожно вцепилась в курицу и жареную картошку, чтобы не придушить Афродиту от отчаяния.

— Так почему бы не подумать для разнообразия? То есть хочу сказать, это очень-очень важно. — Я понизила голос, хотя посетители ресторана жадно набивали себя холестерином и не обращали на нас никакого внимания. — Между прочим, у тебя было два видения о том, как меня убили, и как минимум в одном участвовала Неферет.

— Я рада, что ты, наконец, поняла, чем объясняются твои «дурные предчувствия» относительно Неферет, — ответила Афродита, выделяя голосом слова «дурные предчувствия». — Пересказав тебе видения о твоих смертях, я лишь еще больше усилила твою и без того зашкаливающую тревожность.

— Думаю, дело не только в этом. Видишь ли, за последние два месяца со мной то и дело что-то происходит, но до сих пор я так не боялась. Это со мной вообще впервые. Ну прямо такой страх, от которого визжать хочется и…

Знакомый смех заставил меня осечься на полуслове и повернуться к входной двери. И тут мне показалось, будто меня ударили под дых, выдавив из груди весь воздух.

Он держал в руках поднос со своим любимым комплексным набором (№ 3, с самой большой порцией жареной картошки) и крохотным детским обедом. Ну, знаете, таким, какой обычно заказывают девчонки во время свидания. Типа я много не ем, так, поклюю немножечко. Ага, а потом приходят домой и сметают в холодильнике все подчистую.

У его девушки руки были свободны, поэтому ничто не мешало ей засовывать пальцы в передний (передний!) карман его джинсов, пытаясь запихнуть туда деньги. Он всегда жутко боялся щекотки, вот и сейчас, несмотря на нездоровую бледность и черные круги под глазами, хохотал как полный имбецил, а его спутница кокетливо улыбалась.

— В чем дело? — спросила Афродита.

Когда я не ответила, уставившись в одну точку, она развернулась на стуле, чтобы взглянуть, куда это я уставилась.

— О, да это же… как его? Твой бывший парень?

— Хит, — еле слышно выдохнула я.

Это было просто невероятно. Мы сидели в противоположном конце зала, и слышать меня Хит не мог, но, едва его имя слетело с моих губ, как он обернулся и посмотрел на меня.

Смех оборвался. Его всего передернуло, честно, передернуло, словно при взгляде на меня Хита обожгла боль. Девушка оставила в покое его карман, повернулась в ту сторону, куда он смотрел, и тоже меня заметила. Глаза у нее стали огромные, как блюдца.

Хит перевел взгляд с меня на нее, и я скорее увидела, чем услышала, как он произнес: «Мне надо с ней поговорить».

Девушка грустно кивнула, взяла поднос и пошла к самому дальнему от нас с Афродитой столику. Хит медленно подошел ко мне.

— Привет, Зои! — голос был напряжен почти до неузнаваемости.

— Привет, — сорвалось с моих вдруг онемевши к губ. Мое лицо то бледнело, то краснело.

— С тобой все в порядке? Не ранена, ничего такого? — тихо поинтересовался Хит, глядя на меня с таким пристальным взрослым вниманием, будто ему было не восемнадцать, а гораздо больше.

— Я в порядке, — пробормотала я.

Хит с шумом выдохнул, точно не мог сделать этого как минимум несколько дней, отвел глаза и уставился в сторону, словно был не в силах на меня смотреть. Но быстро взял себя в руки и снова встретился со мной взглядом.

— Позапрошлой ночью что-то случилось… — начал он, но, многозначительно покосившись на Афродиту, замолчал.

— Хит, это Афродита, моя э-э-э… подруга из… Дома Ночи, — выдавила я, с трудом обретя голос.

Хит вопросительно взглянул на меня, но я больше не смогла произнести ни слова.

Тогда Афродита вздохнула и своим привычным высокомерным тоном заметила:

— Зои хочет сказать, что при мне можно говорить о Запечатлении и тому подобном, — она замолчала и подняла брови. Когда я опять ничего не сказала, Афродита уточнила, глядя на меня: — Он ведь может говорить при мне, да, Зои?

Но я по- прежнему молчала, словно оцепенела. Тогда Афродита пожала плечами и предложила:

— Если вы хотите поговорить вдвоем, я не против. Я могу подождать в машине…

— Нет! Останься, пожалуйста! Хит, ты можешь говорить при Афродите! — выпалила я, с усилием прорвав плотину, которую боль воздвигла в моем горле.

Хит кивнул и быстро отвернулся, но в его милых карих глазах мелькнули обида и разочарование.

Я понимала, что он хотел бы поговорить со мной наедине.

Но я не могла. Не могла остаться один на один с его чувствами. Не сейчас. Не так скоро после потери Лорена, Эрика и Старка. Я не вынесу, если он скажет, что ненавидит меня и жалеет, что между нами когда-то что-то было. При Афродите Хит ничего такого не скажет. Я же его знаю. Он порвет со мной, но не станет опускаться до оскорблений и кошмарных сцен (как Эрик). Его правильно воспитали: Хит был, есть и всегда будет настоящим джентльменом.

Когда Хит собрался с силами и взглянул на меня, на его лице было только притворное безразличие.

— Как скажешь. Я так понял, позавчера что-то случилось, и Запечатление между нами разорвалось.

Я с усилием кивнула.

— Значит, разорвалось? По-настоящему?

— Да, по-настоящему.

— Как?

— Оно разорвалось, когда я Запечатлелась с другим, — набрав в легкие побольше воздуха, ответила я.

Разговаривая, Хит смотрел на меня сверху вниз и, когда я произнесла эти слова, резко дернулся, точно я его ударила.

— Ты была с другим человеком?

— Нет!

Хит судорожно скрипнул зубами.

— Значит, с тем недолеткой, о котором ты говорила? С Эриком?

— Нет, — тихо повторила я.

На этот раз Хит не отвел глаз и даже не попытался скрыть боль, сочившуюся из его взгляда и голоса.

— У тебя есть кто-то еще? Кроме того парня, о котором ты мне рассказывала?

Я уже открыла рот, чтобы объяснить: да, у меня был парень номер три, но это было огромной ошибкой и теперь все в прошлом… К сожалению, Хит не дал мне такой возможности.

— И ты сделала это с ним.

Он не спрашивал, а утверждал, но я все равно кивнула.

Конечно, он уже все знал — как же иначе! Наше Запечатление было очень прочным, даже если он не почувствовал, что именно произошло между мной и Лореном, Хит должен был ощутить силу, разорвавшую нашу с ним связь. — Как ты могла, Зо? Как могла поступить так со мной? С нами?

— Прости, Хит, я не хотела причинить тебее боль. Я просто…

— Хватит! — оборвал Хит, подняв руку, словно защищаясь от моих слов. — «Не хотела делать больно» — это просто чушь собачья. Я любил тебя с начальной школы. Мне всегда было больно, когда ты была с другим. Как же иначе?

— Сегодня ты сам с другой, — невозмутимый голос Афродиты словно взорвал воздух между нами тремя.

Когда Хит к ней обернулся, его глаза сверкнули.

— Впервые за эти дни я позволил другу вытащить меня из дома. Другу! — Он повернулся ко мне, и я снова заметила, как Хит побледнел и осунулся. — Это Кейси Янг, помнишь ее? Когда то вы с ней тоже дружили.

Я повернулась к столику, за которым в полном одиночестве сидела расстроенная Кейси. Когда они с Хитом вошли, я ее даже не разглядела. Зато сейчас узнала и густые рыжеватые волосы, и красивые глаза цвета темного меда, и милые веснушки. Хит не ошибся: я действительно с ней дружила, пусть не так крепко, как с Кайлой, но мы много общались.

Хит всегда обращался с Кейси, как с младшей сестренкой, а она, хоть и сохла по нему украдкой, никогда не делала никаких поползновений увести моего парня, как коварная Кайла. Заметив, что я смотрю на нее, Кейси подняла голову и с грустным видом помахала мне рукой. Я махнула ей в ответ.

— Знаешь, что чувствуют люди, когда рвется Запечатление? — Голос Хита заставил меня вновь переключить внимание на него. В его голосе больше не было ни грусти, ни напряжения. Он звучал резко, словно Хит вырезал каждое слово из своей души.

— Они чувствуют боль, — с трудом пролепетала я.

— Боль?! Слабо сказано, Зои. Сначала я подумал, будто ты умерла. И хотел умереть тоже. Наверно, в тот миг умерла какая-то часть моей души.

— Хит, — прошептала я, потрясенная муками, которые ему причинила, — Мне так… Мне так…

Только он еще не закончил.

— Но я не умер, потому что частично чувствовал, что с тобой происходит. — Хит мучительно поморщился, — то есть то, что он заставляет тебя чувствовать. А потом в том месте моей души, где всегда жила ты, образовалась дыра. Я до сих пор не стал сам собой. Часть меня умерла. Большая часть, Зои. И это все время болит. Каждый день, — Он зажмурился, выдохнул и покачал тоновой. — А ты… Ты мне даже не позвонила!

— Я хотела, — жалобно пролепетала я.

Хит хмыкнул.

— Ах, да, как я мог забыть! Ты же мне эсэмэску сегодня утром сбросила! Спасибо огромное!

— Хит, я хотела с тобой поговорить! Но просто не могла. Это так… — Я запнулась, пытаясь придумать, как в присутствии Афродиты несколькими фразами рассказать ему о Лорене. Нет, ничего тут не придумаешь. Не здесь. Не сейчас. — Прости, я была неправа. Мне очень жаль. — Вот и все, что я смогла сказать.

Хит покачал головой.

— «Мне жаль» не прокатит, Зо. Только не сейчас. Я не об этом. Помнишь, ты говорила, что я схожу по тебе с ума и хочу тебя только из-за этого нашего Запечатления?

— Да.

Я приготовилась услышать, что он на самом деле никогда меня не любил, ни капельки не хотел и просто счастлив, наконец, избавиться от меня и нашего идиотского Запечатления.

— Я всегда говорил тебе, что ты ошибаешься. Так вот, ты опять ошиблась. Я влюбился в тебя в третьем классе. А потом полюбил. Я люблю и хочу тебя сейчас, и, наверное, так будет до самой моей смерти, — в глазах Хита блеснули непролитые слезы. — Пусть так, но я больше не хочу тебя видеть. Любовь к тебе причиняет слишком много боли, Зо!

Хит развернулся и медленно направился к Кейси. Когда он сел за столик, та что-то ему шепнула.

Не взглянув на меня, Хит кивнул. Кейси подсунула ему под локоть руку и, оставив нетронутую еду на столе, Хит с другом вышел из моей жизни.

ГЛАВА 19

Я не произнесла ни слова, когда Афродита схватила меня за руку, подняла на ноги, словно безвольную куклу, и выволокла из «Цыпленка Чарли».

Взглянув на нас, Дарий в наносекунду выскочил из «лексуса».

— Кто угрожал вам? — проревел он.

— Никто, — покачала головой Афродита. — Никаких угроз, одни любовные драмы. Обычные разборки с бывшим парнем. Поехали отсюда скорее!

Дарий фыркнул себе под нос и вернулся в машину. Афродита толкнула меня на заднее сиденье. Я даже не заметила, что плачу, пока она, ловко перехватив заворчавшую Малефусю, не протянула мне пачку бумажных платков.

— У тебя сопли и тушь потекла, — сообщила она.

— Спасибо, — пробормотала я, сморкаясь.

— Зои в порядке? — спросил Дарий, с тревогой глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Сейчас будет в порядке. Даже обычные разборки с бывшим парнем всегда такое дерьмо! А у нее все необычно, поэтому дерьмо в квадрате. Как ты думаешь, такое бывает?

— Эй, не надо говорить обо мне, как об отсутствующей! — Я громко высморкалась и вытерла глаза.

— Значит, ты будешь в порядке? — на этот раз Дарий обращался уже непосредственно ко мне.

— А что будет, если она скажет «нет»? — поинтересовалась Афродита. — Вернешься и убьешь этого глупого мальчишку?

Еле заметный смешок сорвался с моих онемевших губ.

— Не надо его убивать! И я точно буду в порядке.

— Дело твое, но, по-моему, убить его все-таки стоило! — Афродита потянула Дария за рукав и указала на приближающийся молл. — Милый, заедем в «Радио-шэк», ладно? Мой дурацкий айпод совсем разболелся, хочу купить новый.

— Не возражаешь, о жрица? — спросил меня Дарий.

— Нет, — покачала головой я. — Мне все равно нужно привести себя в порядок перед школой. Только э-э… побудь со мной в машине? Пожалуйста!

— Как пожелаешь, о жрица! — Дарий ласково улыбнулся мне в зеркало, и мне стало немного стыдно.

— Я на секунду. Покараульте Малефусю, — Афродита вручила белую зверюгу воителю и галопом помчалась в «Радио-шэк».

Устроив поудобнее шипящее Афродитино сокровище, Дарий повернулся ко мне.

— Хочешь, я встречусь и поговорю с твоим парнем?

— Спасибо, не нужно, — я высморкалась и вытерла лицо. — Он правильно злится. Это я во всем виновата.

— Люди, с вампиром вступившие в связь, могут быть очень ранимы, — тщательно подбирая слова, заметил воитель. — Труден удел человека, решившего стать спутником верным вампира. Но тяжелей во сто крат доля спутника жрицы Верховной.

— Но я же не вампир и не Верховная жрица, — растерянно возразила я. — Я обычная недолетка…

Дарий замялся, явно теряясь, как много может мне сказать, и заговорил, лишь когда в салон нырнула Афродита с мнимым айподом в руках.

— Зои, но жрицей Верховной никто не рождается сразу. Медленно сила растет, и могущество спеет, как колос. Вот и в тебе зреет сила, Верховная жрица, так что себя обмануть и уйти от судьбы не пытайся напрасно. Ты необычна, а значит, поступки твои вызывают лавину последствий, и очень сильно влияют на жизни всех, кто тебя окружает.

— Ох, Дарий, ты умеешь утешить! — вздохнула я. — Пока у меня очень плохо получается справляться со своей «необычностью», а лавина последствий вот-вот накроет меня с головой!

Афродита усадила Малефисент себе на колени, потом повернулась ко мне и заглянула мои глаза.

— Быть особенной совсем не так здорово, как тебе вначале казалось, да?

Я ожидала, что она подкрепит эти слова своей обычной стервозной улыбочкой, типа «я ж тебе говорила!», но в голубых глазах Афродиты светилось понимание и сочувствие.

— Ты такая славная!

— Это все твое дурное влияние! — заявила она. — Впрочем, я, как ты знаешь, привыкла во всем видеть положительную сторону.

— Какую еще положительную?

— Ну, например, что все вокруг по-прежнему считают меня адской ведьмой, — заявила Афродита, счастливо улыбаясь и тиская свою кошку.

— Все ли, моя госпожа? — улыбнулся Дарий. — По секрету скажу, я считаю тебя бесподобной, — он погладил Малефисент, и та милостиво заурчала.

— И ты абсолютно прав! — Афродита повернулась и, придавив взвывшую кошку, звонко чмокнула его в щеку.

Я изобразила, что меня тошнит прямо в платок, но, когда Афродита заговорщицки подмигнула мне и улыбнулась до ушей, я сразу почувствовала себя лучше.

«По крайней мере, все кончено, — думала я. — Эрик меня ненавидит, Старк умер, но даже если оживет, я просто помогу ему освоиться в новой жизни, и все. Точка. После ужасного разговора с Хитом назад пути нет. Завязываю с парнями навсегда, окончательно и бесповоротно!»

Естественно, на занятия по драматическому искусству я опоздала. Из-за нового расписания я оказалась на курсе для продолжающих, чему была только рада.

В средней школе в Брокен Эрроу, до того как меня Пометили, я занималась в драматической студии. Я вообще люблю драмы, но на сцене, а не в жизни. Пусть особых талантов мне Никс не отсыпала, но я старалась.

Итак, перемена расписания свела меня в аудитории с совершенно незнакомыми ребятами, и я, застыв на пороге, лихорадочно соображала, куда бы сесть и как бы не потревожить Эрика (он же «профессор Найт») в середине лекции о шекспировских пьесах.

— Зои, садись, где хочешь, — даже не взглянув в мою сторону, бросил Эрик. Его голос прозвучал сухо и занудно. Другими словами, настоящий педагог. Интересно, как он узнал, что я стою в дверях?

Я влетела в аудиторию и плюхнулась на первое попавшееся свободное место. Разумеется, оно оказалось самым неудачным, в первом ряду. Я кивнула Бекке Адамс, которая сидела прямо за мной. Она рассеянно кивнула в ответ: кажется, я помешала ей глазеть на Эрика.

Бекку я едва знала. Белокурая, очаровательная, как большинство девчонок-недолеток Дома Ночи, она недавно стала одной из Дочерей Тьмы. Надо сказать, в нашем Доме Ночи и на каждую «нормальную» недолетку приходится по пять сногсшибательных блондинок. Кажется, я видела Бекку с бывшими подружками Афродиты, но тогда никакого мнения о ней не составила.

А уж теперь, увидев, как она, вытянув шею, во все глаза вылупилась на Эрика, капая слюной на парту, точно не почувствовала к ней никакого расположения.

«А с какой, собственно, стати? Эрик больше не мой парень, и я не имею права злиться, когда на него пялится другая! Не стану обращать на это внимания. Может, я даже подружусь с этой глупой овцой и докажу всем, что Эрик мне безразличен. Да-да, я обязательно…»

— Привет, Зет!

Очень высокий, очень милый и очень блондинистый Коул Клифтон, который встречается с Шони (что само по себе говорит о его бесшабашной храбрости), прервал мой внутренний монолог.

— Привет! — ответила я, широко улыбнувшись в ответ.

— Отлично, замечательно. Спасибо, что вызвалась, Зои!

— К-куда вызвалась? — захлопала я глазами, глядя на Эрика.

Мой бывший парень и теперешний препод холодно улыбнулся, сверкнув льдисто-синим взглядом.

— Ты что-то сказала, и я решил, что ты согласна составить мне пару в импровизации по пьесе Шекспира.

Я с шумом сглотнула.

— Вообще-то…

Для начала я собиралась у него выяснить, что это за долбаная импровизация такая, но когда холодный взгляд Эрика стал насмешливым, словно он принимал меня за альтернативно одаренную, резко передумала. Фиг два я позвоню Эрику Найту унижать и третировать меня целый семестр!

И прочистила горло и выпрямилась, откинувшись на спинку стула.

— Да, с удовольствием сымпровизирую!

Мелькнувшее в его потрясающих синих глазах изумление придало мне уверенности в себе, которая, впрочем, мгновенно испарилась, едва Эрик произнес:

— Замечательно, тогда бери листок с текстом и выходи к доске.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

— Хорошо.

Через секунду мы с Эриком стояли лицом к классу.

— Как я объяснял до того, как нас перебила опоздавшая Зои, импровизация шекспировских пьес — отличный метод развития актерских способностей. Надо сказать, импровизации на темы пьес Шекспира большая редкость: актеры робеют перед величием драматурга и не решаются отступать от текста. Тем интереснее будет наша задача. — Эрик кивнул на скомканный листочек бумаги, зажатый в моем потном кулаке. — Это начало сцены между Отелло и Дездемоной.

— Так мы играем «Отелло»? — пискнула я, чувствуя, как от шока мой желудок превратился в камень. Монолог из «Отелло» влюбленный Эрик когда-то читал мне перед всей школой.

— Ну да, — Эрик впился в меня взглядом. — Есть возражения?

«Да!»

— Нет, — солгала я. — Просто спросила, вот и все…

Господи, он что, собирается сымпровизировать со мной любовную сцену из «Отелло»? Если честно, я совершенно не понимала, отчего меня так сильно тошнит — от того, что я этого хотела или наоборот?

— Хорошо. Ты ведь знакома с фабулой пьесы?

Я кивнула. Разумеется, знакома! Мавр Отелло (крутой чернокожий чувак) женился на Дездемоне (обалденно белокожей блондинке). Они души друг в друге не чаяли, пока Яго (козел вонючий), по приколу не решил выставить Дездемону изменницей. Отелло реально съехал с катушек и задушил Дездемону. До смерти.

Вот дерьмо!

— Хорошо, — повторил Эрик. — Для импровизации я выбрал самую драматичную сцену пятого действия, когда Отелло изобличает Дездемону. Сначала мы прочтем текст пьесы, а когда я скажу: «ты перед сном молилась», начинай импровизировать. Постарайся говорить, следуя фабуле, но современным языком. Поняла?

«К сожалению, даже очень хорошо».

— Да, поняла! — вслух сказала я.

— Прекрасно, тогда приступим!

Тут, как уже много раз до этого, я увидела чудо. Эрик Найт вошел в образ своего персонажа — и полностью преобразился. Отвернувшись меня, он начал читать монолог Отелло. Я заметила, что он опустил листок с текстом и проносит наизусть:

Таков мой долг. Таков мой долг. Стыжусь

Назвать пред вами, девственные звезды,

Ее вину. Стереть ее с земли.

Я крови проливать не стану

Икожи не коснусь, белей, чем снег…

Клянусь, Эрик даже внешне изменился! Не смотря на гнев и обиду, подступавшие к моему горлу при мысли о том, что эта чертова импровизация вот-вот превратится в мою публичную порку перед всем классом, я не могла не восхититься его потрясающим талантом.

Потом Эрик повернулся ко мне, и сердце мое пустилось вскачь, потому что он с силой стиснул мне плечи.

На свете не найдется Прометея.

Чтоб вновь тебя зажечь, как ты была.

Должна увянуть сорванная роза.

Как ты свежа, пока ты на кусте![5]

И тут Эрик вдруг отколол такое, от чего у меня чуть крыша не поехала. Он наклонился и поцеловал меня в губы. Поцелуй был одновременно грубым и нежным, пылающим от горечи измены, но самое главное, Эрик вовсе не спешил его прерывать!

От этого поцелуя у меня перехватило дыхание. Свело живот. Закружилась голова.

«Я так хочу снова стать его девушкой!»

Я поспешно взяла себя в руки, услышав, как Эрик произнес:

Я плачу и казню, совсем как небо,

Которое карает, возлюбив.

Она проснулась.

— Это ты, Отелло? — я подняла глаза от листка на Эрика и захлопала глазами, делая вид, будто его поцелуй меня разбудил.

— Да, Дездемона.

Отпад! Неужели мне придется произнести вслух то, что там дальше? Я судорожно сглотнула, и прохрипела:

— Ты не ляжешь спать?

— Ты перед сном молилась, Дездемона?

Красивое лицо Эрика перекосилось, разом став суровым и страшным, поэтому мне ничего не стоило изобразить смертельный ужас.

— Да, дорогой мой, — быстро прочла я последние слова на листке. Дальше надо было импровизировать.

— Очень хорошо, что ты очистила душу перед тем, что сейчас свершится, — совсем по-современному сказал Эрик, не выходя из образа обезумевшего от ревности Отелло.

— В чем дело? Не понимаю, о чем ты!

Импровизировать оказалось несложно. Я совершенно забыла о классе, жадно ловившем каждое наше слово. Сейчас я видела перед собой лишь Эрика-Отелло и всей душой чувствовала ужас и отчаяние Дездемоны, боявшейся навсегда потерять его.

— Подумай хорошенько! — процедил Эрик сквозь стиснутые зубы. — Если есть, в чем покаяться, проси прощения сейчас. После того, что вот-вот свершится, такой возможности у тебя не будет!

Его пальцы впились в мое плечо с такой силой, что на нем точно останутся синяки, но я даже бровью не повела. Глядя в синие, когда-то такие знакомые глаза, я искала в них Эрика, которому, надеюсь, я все еще была дорога. Ненужный листок с текстом выпал из моих онемевших пальцев.

— Но я не знаю, что ты хочешь слышать! — вскрикнула я, стараясь не слишком растворяться в образе Дездемоны. В отличие от меня, ей раскаиваться было не в чем.

— Правду! — заорал Эрик, бешено сверкая белками. — Жду, чтобы ты призналась откровенно, что предала меня!

— Но я не предавала! — всхлипнула я, чувствуя в глазах настоящие слезы. — Ты в сердце загляни мое, любимый! Оно тебе вовек не изменяло!

Отелло- Эрик затмил собой целый мир, вытеснив из него и Хита, и Старка, и Лорена. Сейчас для меня во всем мире остался только он — и необходимость объяснить, что я не хотела его предавать. И по-прежнему не хочу.

— Нет, это ложь! Душа твоя черна, и ты свое предательство не скроешь!

Рука безумного ревнивца поползла от моего плеча к шее. Клянусь, он не мог не чувствовать, что мой пульс бьется, как сердце пойманной птицы.

— Нет. Что было, было лишь ошибкой. Но верь, ведь сердце и свое я на куски разбила, и не один раз, целых три, мой милый.

— Так ты мое разбила за компанию?

— Нет, дорогой! — взвизгнула я, лихорадочно вспоминая монолог Дездемоны. — Молю я о прощении и хочу…

— О прощении? — взревел Эрик, перебивай меня. — Как я могу простить? Я так любил тебя, а ты мне изменила. С другим.

Я покачала головой.

— Это был обман.

— Говоришь, что мне не изменяла, а лгала лишь? — Стальные пальцы сомкнулись вокруг моей шеи.

— Нет! — судорожно глотнула воздух я. — Ты меня не понял! Все, что меж нами было — был обман. Он был обманом! Ты прав о нем был с самого начала.

— Слишком поздно, — глухо произнес Эрик. — Ты поняла все это слишком поздно!

— Не может быть, что поздно! Прости меня и дай мне шанс второй. Пусть злая ревность наше чувство не погубит!

Череда эмоций пробежала по лицу Эрика — гнев, ненависть, а потом грусть и нечто похожее, только похожее! — на надежду, блеснувшую в теплой летней синеве его глаз.

Но грусть и надежда исчезли так же быстро, как и появилась.

— Нет! — снова взревел Эрик. — Ты повела себя как потаскуха, так получи ее награду!

Почти с настоящим безумием в глазах, словно став выше ростом, Эрик завис надо мной. Он оторвал левую руку от моей шеи и притянул меня к себе. Его правая рука сомкнулась на моем горле, а когда его пальцы сжались, и наши тела прильнули друг к другу, я ощутила безумный жар желания.

Я понимала: это неправильно. Нельзя! Но мое сердце билось не только от волнения и страха. Глядя в синие глаза Эрика, я разрывалась между ужасом Дездемоны и своим желанием, и напрягшееся тело моего бывшего парня без слов говорило о том, что он чувствует то же самое. Да, так оно и было. Передо мной был Отелло — обезумевший от гнева и ревности, и одновременно Эрик — чудесный парень, который полюбил меня, а потом застал в объятиях другого.

Лицо Эрика было так близко, что я чувствовала его дыхание и знакомый запах его тела. Этот запах все и решил.

Вместо того чтобы оттолкнуть Эрика или, продолжив импровизацию, «умереть» в объятиях «мавра», я обвила его руками за шею, притянула к себе и решительно сократила и без того короткое расстояние между нашими губами.

Я вложила в поцелуй всю себя — мою боль и сожаление, страсть и любовь.

И Эрик откликнулся. Губы его открылись, отвечая страстью на страсть, болью на боль и любовью на любовь.

А потом зазвенел дурацкий звонок.

ГЛАВА 20

О моя Богиня. Долбанный звонок надрывался как пожарная сирена. Эрик отстранился от меня. Класс взорвался аплодисментами и громкими криками «браво!», «здорово!» и «круто!».

Думаю, я точно сползла бы на пол, если бы Эрик не держал меня за руку.

— Поклонись! — прошипел он, пытаясь восстановить дыхание. — Улыбайся!

Я сделала, как он сказал, кланяясь и натянуто улыбаясь, будто мой мир только что не разлетелся на куски.

Когда все потянулись к двери, Эрик, наконец, обрел свой противный преподавательский голос:

— Не забудьте освежить в памяти «Юлия Цезаря»! Завтра будем импровизировать на тему этой пьесы. Сегодня все славно поработали, спасибо!

Когда последний ученик покинул аудиторию, я сказала:

— Эрик, нам нужно поговорить!

Он отпустил мою руку, словно она его жгла.

— Тебе лучше поторопиться, а то опоздаешь и на следующий урок!

Эрик развернулся, вошел в костюмерную и громким «бум!» закрыл за собой дверь.

Чтобы не разреветься, я до боли закусили губу и с пылающим от унижения лицом выбежала из аудитории.

Что это было, черт побери? Одно я знала наверняка: я по-прежнему нравлюсь Эрику Найту. Так нравлюсь, что он еле сдерживается, чтобы меня не придушить. Ну и пускай! Все лучше, чем маска взрослого, и бесчувственного вампира, которой он старался прикрыться. Губы мои до сих пор горели от наших страстных поцелуев. Я подняла руку и осторожно провела пальцем по нижней губе.

Я брела по аллее, не глядя на спешивших на занятия недолеток, и не понимая, куда и зачем иду. Неизвестно, куда бы меня занесло, если бы с ветвей одного из росших вдоль дорожки деревьев не раздалось карканье ворона.

Содрогнувшись всем телом, я резко остановилась и всмотрелась в переплетение ветвей. Под моим взглядом мгла вдруг всколыхнулась и потекла, как стекает черный воск с черной свечи. На дереве таилось что-то непонятное и зловещее, и что бы это ни было, от него у меня подгибались колени, а желудок сжимался в комок.

Да что же это такое? С каких это пор я превратилась в жертву — маленькую, насмерть перепуганную девочку?

— Кто ты такой? — заорала я в ночь. — Что тебе надо?

Я выпрямилась и расправила плечи. Хватит, устала играть в эти глупые прятки! Да, я убита разрывом с Хитом, переживаю из-за Старка и не способна вылезти из заморочек с Эриком, но с этими-то страхами сумею разобраться! Вот сейчас подойду к дереву, призову ветер, прикажу ему тряхнуть из ветвей невидимую тварь, повадившуюся подглядывать за мной, и как следует надеру ему задницу! Меня уже тошнит от всех этих кошмаров, предчувствий и безумия, они просто меня…

Не успела я сделать и шага, как из темноты возник Дарий. Вот это сноровка! Для такого большого мальчика он двигался до жути быстро и бесшумно.

— Зои, прошу, отправляйся со мной!

— Что случилось?

— Афродита…

Желудок сжало так сильно, что я подумала, что сейчас меня вывернет наизнанку. — Она… она ведь не умирает?

— Нет, но сейчас ты нужна ей, причем, чем быстрее, тем лучше.

Ему не нужно было ничего мне объяснять. Напряженное лицо Дария и мрачная серьезность его голоса говорили сами за себя. Раз Афродита не умирает, значит, у нее снова видение!

— Конечно, бегу, — закивала я и засеменила по дорожке следом за воителем.

Внезапно Дарий остановился и посмотрел на меня так серьезно, что мне захотелось втянуть голову в плечи.

— Ты доверяешь мне? — строго спросил он.

Я кивнула.

— Значит, расслабься и помни — ты будешь со мной в безопасности полной.

— Ладно! — Честно говоря, я вообще не въехала, о чем он, но позволила схватить себя за руку.

— Помни — бояться не нужно, доверься мне полностью, жрица.

Я уже открыла рот, чтобы во второй раз повторить свое «ладно» (а, может, даже закатить глаза), но тут у меня словно воздух выкачали из легких, потому что Дарий на третьей космической рванул вперед, увлекая меня за собой.

В жизни не испытывала ничего более потрясающего, и уж поверьте мне на слово, это кое о чем говорит: за последние месяцы у меня потрясений хватало! Больше всего наше «перемещение» напоминало «движущуюся дорожку» в аэропорту, только сейчас его роль исполняла магическая сила Дария, да и скорость была нехилой — весь мир вокруг расплылся в одно большое пятно.

Честное слово, у девичьего общежития мы очутились через две секунды или даже быстрее!

— Очуметь! Как это у тебя получается?

Я слегка задыхалась, и как только Дарий выпустил мою руку, принялась торопливо убирать упавшие на лицо волосы. Такое впечатление, будто я только что промчалась на сверхзвуковом «Харлее»! Если такие бывают, конечно.

Много способностей есть у Сынов достойных Эреба, — загадочно произнес Дарий.

— Правда? — я хотела добавить, что еще они разговаривают стихами, как в старинном эпосе, но испугалась показаться грубиянкой.

— Ждет Афродита тебя у себя. — Воитель втащил меня вверх по ступенькам и распахнул входную дверь. — Очень просила тебя привести к ней как можно скорее.

— Ты в точности исполнил ее просьбу, — кивнула я, обернувшись к нему через плечо. — Дарий, окажи мне одну услугу, пожалуйста! Загляни к Ленобии и объясни, почему я пропускаю ее урок, ладно?

— Не беспокойся, все будет исполнено, милая крица, — кивнул Дарий и скрылся в темноте.

Мама дорогая! Слегка пошатываясь, словно обкумаренная после сверхзвуковой пробежки, я вошла в общежитие. Большая гостиная пустовала: все девчонки (кроме нас с Афродитой) были на занятиях, так что я была избавлена от кучи назойливых вопросов и комментариев.

Без помех поднявшись по лестнице, я остановилась перед комнатой Афродиты, постучалась и распахнула дверь.

Комнату освещала одна-единственная маленькая свеча. Афродита сидела на кровати, поджав колени к груди и уткнувшись лицом в ладони. Рядом с ней горой белой шерсти возвышалась Малефуся. Увидев меня, кошара подняла голову и угрожающе заурчала.

— Эй, с тобой все нормально? — спросила я.

Афродита вздрогнула всем телом, с явным усилием подняла голову и открыла глаза.

— О Богиня! Что произошло? — Я бросилась к ней и зажгла лампу от Тиффани, стоявшую на прикроватном столике. Когда Малефисент грозно зашипела, развернувшись в мою сторону, я посмотрела в ее злющие глаза и предупредила:

— Только попробуй! Возьму за хвост, выброшу из окошка, а потом вызову ливень, и он промочит тебя до костей!

— Киса, милая, не бойся. Зои, конечно, та еще паршивка, но она не сделает мне ничего плохого, — устало пробормотала Афродита.

Кошка снова зарычала, но потом нехотя свернулась в белый шар, и я смогла полностью сосредоточиться на Афродите.

Ее глаза так покраснели, что даже белки стали ярко-красными. Не розовыми и воспаленными, как у аллергика, надышавшегося цветочной пыльцой, а красными. Как будто в них лопнули сосуды, и кровь хлынула в глаза.

— Это видение было просто кошмарным! — Афродита выглядела чудовищно, ее голос дрожал, а лицо было белее мела. — Ты не достанешь мне из холодильника бутылку «Фиджи»?

Я бросилась к мини-холодильнику и достала минералку. Потом забежала в ванную, схватила одно из ее расшитых золотом полотенец (охренеть до чего она богата!), смочила его холодной водой и вернулась в комнату.

— Вот, выпей, потом закрой глаза и приложи полотенце к лицу.

— Выгляжу ужасно, да?

— Да.

Афродита сделала из бутыли несколько глубоких глотков, словно умирала от жажды, затем положила влажное полотенце на глаза и с тяжелым вздохом откинулась на груду дизайнерских подушек. Малефуся не сводила с меня злобных прищуренных глаз, но мне было не до нее.

— У тебя с глазами так раньше было?

— Чтобы они болели так, будто сейчас лопнут?

Я замялась, но, в конце концов решила сказать, как есть. Афродита постоянно в зеркало смотрится, значит, все равно скоро все увидит…

— Чтобы они становились кроваво-красными.

Афродита вздрогнула, потянулась было к полотенцу, но потом бессильно уронила руку на подушки и съежилась в комочек.

— Неудивительно, что Дарий до смерти перепугался и помчался за тобой, словно за ним гнались все демоны ада!

— Я уверена, все пройдет. Просто дай глазам отдохнуть, не открывай их.

— Если эти дурацкие видения сделают меня уродкой, я просто озверею! — театрально вздохнула Афродита.

— Афродита, — начала я предельно бодро и беззаботно. — При такой красоте ты никогда не сможешь стать уродкой! Даже если очень захочешь. Ты же сама всем об этом заявляла миллионы раз!

— Твоя правда. Даже с красными глазами я все равно выгляжу лучше всех. Спасибо, что напомнила! Вот до чего довели гребаные глюки: в собственной красоте стала сомневаться!

— Кстати о… плохих глюках. Не хочешь поделиться подробностями?

— Зои, я тебя умоляю! От парочки крепких ненормативных выражений у тебя рога не вырастут! Всемогущая Никс, как же меня утомил твой детсадовский лексикон!

— Может, обойдемся без лирических отступлений?

— Как скажешь. Но не упрекай меня, когда люди будут показывать на тебя пальцем! Видишь на столе листок бумаги со стишком?

Я подошла к неприлично дорогому письменному столу и увидела на драгоценном полированном дереве белый листок бумаги.

— Да, вижу.

— Чудесно! Попробуй прочесть и постараться понять, какого черта все это значит. Лично я в поэзии никогда не секла. По-моему, стихи — это дерьмо пополам с розовыми соплями!

Последние слова она произнесла с таким смаком, что я невольно вздохнула. Ладно, бедняжке просто необходимо было выпустить пар.

Перестав реагировать на расстроенную Афродиту, я уставилась на стихотворение. Стоило мне пробежать глазами по строчкам, как у меня все похолодело, а руки покрылись гусиной кожей, точно на меня дохнуло ледяным ветром.

— Это ты написала?

— Ага, сейчас! Я похожа на малахольную? Да я в детстве даже доктора Сьюза[6] не переваривала! Черта с два я это написала!

— Афродита, я не спрашиваю, ты ли это сочинила! Я спросила, ты ли записала это на листе?

— Совсем затупила? А кто, по-твоему, должен был его записать? Малефуся, слава Никя, писать не умеет! Да, Зои. Это я записала стишок, который прочла в своем жутком, мерзком, долбаном, дерьмовом видении. Нет, я его не сочинила, а просто записала по памяти. Довольна?

Я посмотрела на нее и с раздражением покачала головой. Афродита раскинулась на дизайнерских подушках своей дорогущей антикварной кровати с пологом, одной рукой прижимая к лицу вышитое золотом влажное полотенце, а другой гладя чудовищную белую кошку, и выглядела как настоящая тысячепроцентная гламурная стерва!

— Знаешь, если задушу тебя твоей собственной подушкой, никто по тебе даже скучать не оудет! Пока тебя хватятся, твоя уродская кошка слопает тебя вместе со всеми изобличающими меня уликами.

— Во-первых и во-вторых, Малефисент меня не съест. Скорее, сожрет тебя, если будешь меня бесить. В-третьих, по мне будет скучать Дарий. И еще как. В-четвертых, прочти, наконец, этот дебильный стишок и объясни, почему из-за него мне так хреново.

— Но это же ты у нас Ясновидящая Красотка! Тебе и флаг в руки… — Я снова опустила глаза на стихотворение. Почему этот почерк кажется мне таким странным?

— Зои, ты безнадежная тупица. «Ясновидящая» происходит от слов «ясно» и «видеть». Объяснять — это не мое дело. Я лишь убийственно прекрасный оракул, а вот ты у нас — без пяти минут верховная жрица. Так что давай, подруга, вперед!

— Ладно, черт с тобой! Давай прочту вслух. Иногда это помогает понять смысл стихотворения.

— Да плевать, главное, объясни, в чем суть. Я откашлялась и начала читать:

Древний владыка до времени сном околдован,

Но, когда раной кровавой будет Земля пронзена,

Чары царицы Тси-Сгили разрушат оковы,

Пролитой кровью размоет могилу она.

Будет рукой мертвеца вызван к жизни великий властитель,

Солнце затмит он неистовой жуткой красой.

Поступью грозной на трон вознесется правитель,

Женщины вновь покорятся власти его роковой.

Сладкая песня Калоны будет нам вечно звучать,

С сердцем холодным мы будем во имя него убивать.[7]

Закончив, я надолго замолчала, пытаясь понять смысл стихотворения, а главное, почему оно вселяет в меня такой ужас.

— Гадость, правда? — простонала Афродита. — Уж лучше розовые сопли и кретиническая любовь до гроба!

— Это точно. Ладно, давай подумаем. Что значит «Земля» с большой буквы и как у нее может быть кровавая рана? И откуда столько крови, чтобы размыть какую-то там могилу?

— Откуда я знаю?

— Хм… — Я задумчиво пожевала губу. — Когда кого-то убивают, и кровь льется на землю, то кажется, будто сама земля кровоточит. Верно? Может быть, кого-нибудь добьют на земле, будто ранят саму землю? И крови будет так много, что она пропитает все кругом?

— Помнишь, когда убили профессора Нолан и проткнули ей грудь колом? — в голосе Афродиты не осталось и следа привычного высокомерия. Я знала, что ее до сих пор мучает это ужасное воспоминание. — Тогда тоже казалось, будто вся. земля пропитана кровью.

— Точно! И это как-то связано с незнакомой нам пока королевой Тси-Сгили, которая сразу после этого примется колдовать.

— Да кто она такая, эта самая Тси-Пси… Как ее там?

— Это имя мне знакомо… Кажется это на языке чероки… Интересно, если…

Я ахнула и замолчала, пораженная ужасной догадкой. Я вдруг поняла, почему меня так беспокоил этот почерк!

— Что? — Афродита села и, оторвав от лица полотенце, вперилась в меня перепуганным красным взглядом. — Что там еще?

— Почерк… — произнесла я помертвевшими губами. — Это почерк моей бабушки!

ГЛАВА 21

— Почерк твоей бабушки? — переспросила Афродита. — Ты уверена?

— Абсолютно.

— Но это невозможно! Я записала эту бредятину всего несколько минут назад.

— Знаешь, мы с Дарием практически перенеслись сюда через транспортатор. Преобразовались в энергию — и опа! — уже у тебя. Говорят, такое на самом деле невозможно, но у нас получилось.

— Я всегда говорила, что «Звездный путь» смотрят одни придурки!

— Но ты же узнала, откуда транспортатор? Значит, сама придурочная! — торжествуя, подловила я Афродиту.

— Понимаю, как бы тебе этого хотелось, но опять мимо. Просто Никс наказала меня придурочными друзьями.

— Ладно, проехали! Я убеждена, что это почерк моей бабушки. Кстати, у меня в комнате есть ее письмо. Сейчас сбегаю, принесу. Вдруг ты права… — я выразительно подняла брови и добавила: — …и мне только кажется, что он похож. — И уже шагнула к двери, но на пороге остановилась и сунула листок Афродите под нос. — Скажи, это твой почерк?

Афродита устало взяла из моих рук листок и несколько раз моргнула, чтобы прояснить взгляд. Потом лицо ее исказилось, и я поняла, что она скажет еще до того, как она открыла рот.

— Нет, черт возьми! Это ни разу не мой почерк!

— Я мигом!

Стараясь не задумываться над тем, что происходит, я рванула по коридору и пинком распахнула дверь в свою комнату. Недовольная Нала встретила меня возмущенным «ми-и-уф», давая понять, что даже мне не дано права нарушать ее царственный сон.

Мне потребовалось две секунды, чтобы найти последнюю бабушкину открытку: она красовалась на моем письменном столе (гораздо более дешевой версии Афродитиного). На открытке были изображены три мрачные монахини (монахини!). Надпись внизу гласила: «Хорошая новость: они молятся за тебя». Внутри было продолжение: «Плохая новость: их всего трое». Я в очередной раз фыркнула и бросилась в комнату Афродиты, размышляя на бегу, что сказала бы об этой открытке сестра Мэри Анжела. Рассмеялась бы или оскорбилась? Надо будет спросить при случае.

Не успела я войти, как Афродита протянули ко мне с кровати руку.

— Давай сюда! Сейчас сравним.

Я вручила ей открытку, и мы вместе впились глазами в коротенькую бабушкину записку. Потом Афродита поднесла открытку к листку со стихотворением, и мы завертели головами, глядя то на один текст, то на другой.

— Обалдеть! — заявила Афродита, в недоумении качая головой. — Честное слово, я записала стишок пять минут назад, но это точно почерк твоей бабушки, а не мой! — Она подняла на меня налитые кровью глаза, резко выделявшиеся на ее мертвенно-бледном лице. — Ты должна немедленно ей позвонить.

— Сейчас позвоню. Но сначала расскажи мне о своем видении.

— Ладно, только я буду говорить с закрытыми пилами и с полотенцем на лице. Надеюсь, тебя это не смутит?

— Нет, конечно! Давай, я смочу его водой. Кстати, о воде. Выпей еще водички. Выглядишь ты… ну, скажем, плохо.

— Ничего удивительного. Чувствую я себя еще хуже. — Афродита одним глотком осушила остатки «Фиджи», взяла протянутое мною только что намоченное и отжатое полотенце, накрыла глаза и снова откинулась на подушки, поглаживая монотонно урчавшую Малефисент.

— Хотела бы я знать, что все это значит, — глухо сказала наша Ясновидящая Красотка.

— Кажется, я догадываюсь.

— Правда? Расшифровала гребаный стих?

— Я не об этом! Мне кажется, это как-то связано с моими предчувствиями. Помнишь, я тебе говорила, что меня тревожит Неферет? Стиви Рей фактически сказала мне то же самое. Неферет что-то задумала — и на этот раз нечто помасштабнее своих обычных мерзостей. И еще мне почему-то кажется, что убийство Лорена дало ее планам зеленый свет.

— Возможно, ты права, но должна тебе сказатъ, что в моем последнем видении Неферет вообще не появлялась.

— Рассказывай скорее!

— Слушай. На этот раз видение было коротким и удивительно четким. Там был солнечный летний день. Посреди поля или, скорее, пастбища, сидела какая-то женщина. Рядом я разглядела скалу и отчетливо услышала журчание ручья или маленькой речки. Женщину я как следует не рассмотрела, но она сидели среди травы на белом домотканом покрывале. Помню, я еще подумала, что, мол, зря она постелила такое маркое покрывало прямо на землю. Потом замучаешься пятна от травы выводить.

— Этому покрывалу пятна не страшны, — пробормотала я, с трудом шевеля онемевшими губами. — Оно хлопковое и легко стирается.

— Так ты знаешь, что мне привиделось?

— Не совсем. Просто это покрывало моей бабушки.

— Значит, эта женщина была твоя бабушка! Она держала в руке этот стишок. Если честно, я ее совсем не разглядела. Она сидела, скрестив ноги, а я стояла за ее спиной и заглядывала ей через плечо. Стоило мне остановить взгляд на листке, все вокруг как будто растаяло, и я видела только строчки на бумаге.

— Зачем ты его записала?

Афродита с досадой дернула плечом.

— Откуда я знаю? Просто нужно было, и все. Понимаешь, когда я его записывала, то была то была еще там, в своем видении. А когда очнулась, то сразу разыскала Дария и послала его за тобой. Дальше вообще ничего не помню. Кажется, я потеряла сознание.

— И все?

— Тебе что, мало? Можешь не волноваться, этот вонючий стишок я записала целиком!

— Я не об этом, — покачала головой я. — Обычно твои видения предостерегают о несчастье, которое может произойти в будущем. А где тут предостережение?

— Нигде, — вздохнула Афродита. — И никаких дурных предчувствий. На этот раз мне просто показали дурацкий стишок. А в остальном это было не видение, а идиллия. Даже на природу вывели — я имею в виду это заросшее травой пастбище. Летний денек, ласковое солнышко, все дела. Все было до омерзения прелестно, вот только очнулась я с красными глазами и раскачивающейся головой.

— Вот это-то меня и пугает. Кажется, на этот раз видение досталось тебе, а дурное предчувствие — мне, — хмуро заявила я, доставая из сумочки мобильник. Потом посмотрела на часы. Три утра! Черт! Бабушка наверняка еще спит! Кроме того, сегодня я, кажется, прогуляю все уроки (если не считать драматического искусства и этой ужасной импровизации). Круто. Ладно, бабушка поймет. Хотелось бы надеяться, что и преподаватели тоже…

Бабушка ответила после первого же звонка.

— Здравствуй, Зои, Птичка! Я так рада, что ты позвонила!

— Бабуля, прости, что разбудила. Честное слово, я ни за что бы этого не сделала, но только…

— Нет, у-ве-тси-а-ге-я , я не спала. Я давно проснулась, потому что мне приснилась ты. С тех пор я молюсь за тебя, Птичка.

Стоило мне услышать нежное слово «дочь» на языке чероки, как я сразу почувствовала себя любимой и защищенной, словно в детстве, в бабушкиных объятиях.

Как жаль, что лавандовая ферма бабушки Редберд лежит в полутора часах езды от Талсы! Мне вдруг отчаянно захотелось туда. Пусть бабушка обнимет меня, прижмет к груди, скажет, что все будет хорошо, как она не раз говорила, когда моя мамочка выскочила за злотчима и превратилась в новую версию Степфордской жены с религиозным чипом в программе. Увы, я уже не маленькая, и бабушке мои проблемы не решить. Я — будущая Верховная жрица, и на меня надеются. Никс избрала меня, а значит, я должна быть сильной!

— Что стряслось, Птичка?

— Не волнуйся, бабуль, со мной все в порядке, — быстро заверила я ее, напутанная тревогой, прозвучавшей в голосе бабушки. — Просто у Афродиты опять было видение, и оно как-то связано с тобой.

— Мне снова грозит опасность?

Я невольно улыбнулась. Когда бабушка говорила обо мне, ее голос срывался от тревоги и беспокойства, а когда речь зашла о ней самой, так сразу заговорила спокойно и решительно. Ни у кого на свете нет такой бабушки! Я ее обожаю.

— Кажется, нет, — ответила я.

— И мне тоже так кажется, — вставила Афродита.

— Афродита говорит, тебе ничего не грозит. По крайней мере, пока.

— Ну и замечательно, — беспечно ответила бабушка.

— Еще бы не замечательно! Но, бабуль, мы тут совсем запутались с этим видением. Обычно Афродита получает предупреждение об опасности. А в этот раз она увидела, как ты сидишь на лугу и держишь в руках листок со стихотворением. И ей почему-то понадобилось его записать. — Я умолчала о том, что в трансе Афродита записала стихотворение бабушкиным почерком. Зачем громоздить непонятки и запутывать и без того запутанную ситуацию? — Она записала, но стишок такой странный, что мы ничего не можем понять.

— Прочти его мне, вдруг я что подскажу?

— Мы тоже так подумали и решили тебе позвонить! Значит так…

Не открывая глаз, Афродита сунула мне под нос листок со стихотворением, и я начала читать:

Древний владыка до времени сном околдован,

Но, когда раной кровавой будет Земля пронзена,

Чары, царицы Тси-Сгили разрушат оковы,

Пролитой кровью размоет могилу она.

Неожиданно бабушка меня остановила.

— Нужно произносить Т-си С-ги-ли, — она сделала ударение на последнем слове. Голос ее дрожал от напряжения, и говорила бабушка почему-то шепотом.

— Бабуль, что с тобой?

— Продолжай, у-ве-тси-а-ге-я! — совладав с собой, заторопилась она.

Я продолжила с того места, где она меня остановила, решив правильно произнести имя царицы.

Чары царицы Т-си С-ги-ли разрушат оковы,

Пролитой кровью размоет могилу она.

Будет рукой мертвеца вызван к жизни великий властитель,

Солнце затмит он неистовой, жуткой красой.

Поступью грозной на трон вознесется правитель,

Женщины вновь покорятся власти его роковой.

Сладкая песня Каноны будет нам вечно звучать,

С сердцем холодным мы будем во имя него убивать.

— Великий Дух, защити своих детей! — вскрикнула бабушка.

— Бабушка, ты что? В чем дело? Объясни нам!

— Сперва Т-си С-ги-ли, а теперь еще и Калона… Ах, Птичка, дело плохо. Очень, очень плохо!

Страх передался мне, и меня затрясло.

— Кто такие Т-си С-ги-ли и Калона? И почему все так плохо?

— Она знает этот стих? — Афродита села и убрала полотенце с лица. Лицо ее слегка порозовелo, а белки, наоборот, заметно побелели.

— Бабушка, не возражаешь, если я включу громкую связь?

— Конечно, Птичка Зои.

Я нажала нужную кнопку и уселась на кровать рядом с Афродитой.

— Готово! Я с Афродитой тебя слушаю!

— Афродита и я или мы с Афродитой тебя слушаем, — машинально поправила бабушка.

Я закатила глаза и подмигнула Афродите.

— Конечно, бабушка, мы с Афродитой.

— Миссис Редберд, вы узнали этот стих?

— Афродита, деточка, называй меня бабушкой! Что касается стихотворения, то оно мне и знакомо, и незнакомо. Сейчас объясню. Я никогда его не читала, но знаю о нем, вернее, слышала легенду, которая веками хранилась в моем народе, передаваясь из поколения в поколение.

— А почему тебя так напугали эта Т-си С-ги-ли и Калона? И кто они такие? — спросила я.

— Ох, Птичка, это черокские демоны. Темные духи, воплощение зла. — Бабушка замолчала, и я услышала в трубке какое-то шуршание. — Зои, прежде чем приступить к рассказу об этих страшных демонах, я должна разжечь курильницу. Подожгу шалфей и лаванду и во время разговора буду разгонять дым голубиным пером. И вам, девочки, следует сделать то же самое!

Я чуть телефон не выронила от удивления.

Нет, я прекрасно знала, что индейцы чероки традиционно использовали окуривание для очищения или защиты от злых духов. Моя бабушка регулярно окуривает и очищает себя и свое жилище, так что я с детства привыкла к этому домашнему ритуалу, поклонения Великому Духу и очищения собственных помыслов. Но поверьте мне на слово — на моей памяти бабушка еще никогда не хваталась за курильницу при упоминании кого-то или чего-то!

— Зои! Это нужно сделать немедленно! — резко прикрикнула бабушка.

ГЛАВА 22

Когда бабушка велит мне что-то сделать, я всегда делаю. Без вопросов.

— Хорошо, сейчас все сделаем. У меня в комнате есть сверток с травами, сейчас принесу. — Я посмотрела на Афродиту, и она, кивнув, махнула рукой в сторону двери.

— Какие у тебя травы? — поинтересовалась бабушка.

— Белый шалфей и лаванда, я их в шкафу с футболками держу.

— Это как раз то, что нужно! Эти травы близки к тебе, но еще не утратили своей магической силы. Беги скорее!

Через минуту я со свертком в руках влетела в комнату Афродиты.

— Я пока нашла вазу под курильницу! — сообщила Афродита и вручила мне прекрасную чашу лавандового цвета, украшенную по ободку лепниной в виде лозы и виноградных гроздьев. Это было настоящее произведение искусства, и я невольно залюбовалась роскошным узором. Перехватив мой взгляд, Афродита небрежно пожала плечами: — Ну да, дорогая. Старинная.

Я покачала головой.

— Бабушка, чаша у нас есть!

— А перо? Лучше всего какой-нибудь миролюбивой птицы, вроде голубя, или же птицы защитника — орла или сокола.

— Перьев у меня нет, — вздохнула я, вопросительно покосившись на Афродиту.

— У меня тоже.

— Ну ничего, обойдемся и так! Ты готова, Птичка?

Я подожгла плотно скрученный пучок сухих трав, подождала, пока огонь как следует разгорится, задула пламя, бросила курящиеся травы в лиловую чашу и поставила ее между собой и Афродитой.

— Готова, бабушка. Дым валит вовсю.

— Разгоняйте его вокруг себя, девочки! Думайте о защите, о добрых духах. Думайте о своей Богине и о том, как она любит вас обеих.

Так мы и сделали. Поочередно разгоняли дым руками и медленно вдыхали душистый запах курящихся трав.

Малефисент чихнула, недовольно фыркнула и, спрыгнув с кровати, удалилась в ванную. Давно бы так!

— Теперь придвиньте курильницу поближе и слушайте меня внимательно! — сказала бабушка, и я услышала, как она сделала три глубоких очищающих вздоха. — Прежде всего вам нужно знать, что Т-си С-ги-лъ — это колдуньи народа чероки. Только пусть это слово вас не обманывает! Эти ведьмы не имеют никакого отношения к мирному и прекрасному культу Викки и викканской магии. Непохожи они и на ваших мудрых жриц, поклоняющихся Никс.

Т- си С-ги-ли — изгои племен и всегда живут отдельно. Они насквозь пропитаны злобой и ненавистью. Они черпают радость в убийстве и питаются смертью. Т-си С-ги-ли питаются страхом и болью своих жертв, страдания терзаемых ими укрепляют их магическую силу. Смерть — их пища. Но самое страшное, что они могут мучить и убивать при помощи ане ли сги .

— Бабушка, постой! Что это значит?

— Это значит, что они могущественные медиумы и могут убивать силой своей злобной воли.

Афродита хмуро посмотрела на меня, и я прочла в ее голубых глазах отражение собственной догадки. Неферет была самым могущественным медиумом среди вампиров!

— А почему в стихотворении Т-си С-ги-ли названа царицей? — спросила Афродита.

— Деточка, я сама впервые слышу о такой царице! Т-си С-ги-ли обычно живут одни и не признают над собой никакой власти. Впрочем, я сама не слишком много о них знаю.

— Значит, Калона — тоже Т-си С-ги-ли? — спросила я.

— Нет, Птичка, нет… Он хуже. Гораздо хуже. Т-си С-ги-ли, конечно, злы и опасны, но они все-таки люди, а значит, по меньшей мере, смертны.

Бабушка остановилась, и я услышала, как она снова сделала три глубоких очищающих вдоха. Когда она заговорила, то понизила голос, точно боялась, что нас могут подслушать. В голосе бабушки не было страха, лишь осторожность и глубокая серьезность.

— Калона — отец воронов-пересмешников и он не человек. Мы зовем его и его чудовищных детей демонами, но это не совсем точно. Калону правильнее назвать ангелом.

Едва бабушка упомянула воронов-пересмешников, как по спине у меня пробежал ледяной холодок. Потом до меня дошел смысл остальных ее слов, и я удивленно захлопала глазами.

— Значит, Калона ангел? Как в Библии?

— Кажется, ангелы белые и пушистые? — нахмурилась Афродита.

— В основном, да. Не забывайте, что христиане считали Люцифера самым светлым и прекрасным из ангелов, но он пал с небес.

— Ой, точно! Я и забыла, — закивала Афродита. — Значит, этот Калона когда-то был ангелом, но потом пал и стал злыднем?

— Именно так. В древние времена ангелы бродили по земле и нередко вступали в связь с людьми. В легендах и преданиях многих народов есть упоминания об этих временах, вспомните хотя бы многочисленные греческие и римские мифы, в которых олимпийские боги нередко попадают под чары земных женщин. В Библии детей, рожденных от сошедших на землю ангелов, называли исполинами или нефилимами. Разумеется, у каждого народа свои легенды, но все они сходятся в двух моментах. Во-первых, ангелы были прекрасны и могущественны. Во-вторых, они вступали в связь со смертными женщинами.

— А куда деваться? — вздохнула Афродита. — Кто устоит перед могущественным красавцем?

— Ты права, — засмеялась бабушка. — Эти ангелы и в самом деле были неотразимы. У народа чероки сохранилось предание об одном таком ангеле, красота которого затмевала само солнце. У него были крылья цвета темной ночи, и еще он мог превращаться в огромного ворона.

Поначалу мои соплеменники принимали его за бога. Чероки приветствовали его песнями и танцами, ублажали дарами. Наши урожаи утроились, наши женщины давали сильное и красивое потомство. Все шло как нельзя лучше. Но со временем все изменилось. Не спрашивайте меня — почему, я и сама не знаю. Это всего лишь одна из наших легенд, древних, как сама земля. Многие предания чероки затерялись во времени, а в оставшихся загадок больше, чем ответов. Я думаю, что богу не место среди людей, как бы красив он ни был.

Помню, в детстве бабушка пела мне песню о том, что Калона изменился, когда повадился всходить на ложе к невинным девушкам племени. Якобы после первой же связи с девственницей, он стал одержимым. Отныне он постоянно желал женщин, непрестанно совокуплялся с ними и при этом с каждым днем все сильнее ненавидел их за то, что они вызывают в нем неуемную похоть и неутолимое вожделение.

— Ну конечно, так все маньяки говорят! — презрительно фыркнула Афродита. — Сам спятил от своего распутства, а обвиняет женщин! Да кому нужен такой потаскун, пусть даже он трижды красавчик с крыльями?

— Ты права, детка. Все произошло имено так, как ты сказала. Бабушка пела, что вскоре невинные девы стали избегать Калону, и тогда он превратился в чудовище. С помощью своей божественной силы он насылал оцепенение на мужчин и осквернял наших девушек силой. И каждое новое преступление лишь разжигало его безумную ненависть к женщинам чероки, и вскоре он стал совсем одержимым.

Однажды я слышала песнь одной старой-старой знахарки, и она пела: женщины чероки стали для Калоны водой и воздухом, пищей и жизнью, но он ненавидел их за то, что не мог без них жить.

Бабушка замолчала, и я без труда представила, как ее лицо исказилось от отвращения. Когда она заговорила снова, голос ее дрожал от гнева и презрения:

— Изнасилованные женщины беременели, но чаще всего рожали мертвых существ, непохожих ни на что живое. Но очень редко отпрыски Калоны выживали. Легенды говорят, будто у них были тела воронов, а ноги и глаза людей.

— Брр! — передернулась Афродита. — Тело ворона, а ноги и глаза человеческие? Запредельная мерзость!

Я содрогнулась всем телом.

— Знаешь, бабушка, в последнее время рядом со мной постоянно каркают вороны. Один даже попытался на меня напасть, но я его отогнала, и он только поцарапал мне руку.

— Что? Когда? — испуганно вскинулась бабушка.

— Я постоянно слышу их по ночам. Еще думала — чего это они подняли такой гвалт, ведь по ночам все птицы спят… А вчера что-то вдруг замахало вокруг меня крыльями, будто мерзкая невидимая птица. Я замахала руками, кое-как отбилась, забежала в школу и вызвала огонь. Понимаешь, от этих невидимых крыльев веяло холодом, как из морозилки.

— И тебе удалось? Огонь прогнал холод? — спросила бабушка.

— Да, но с тех пор я постоянно чувствую на себе чей-то взгляд.

— Это пересмешники. — Бабушкин голос был тверд, как сталь. — Тебя преследуют духи демонов, детей Калоны.

— Я тоже слышала воронов, — снова побледнела Афродита. — Последнее несколько ночей они постоянно действуют мне на нервы.

— С ночи убийства профессора Нолан, — еле слышно уточнила я.

— Точно, именно тогда они и появились! Бабушка, неужели они имеют какое-то отношение к смерти Лорена и профессора Нолан? — в ужасе вскрикнула Афродита.

— Нет, детка, я так не думаю. Видишь ли, демоны утратили телесную оболочку. Теперь они только злые духи, которые способны терзать лишь старых да больных. Зои, они сильно тебя поранили?

Я машинально взглянула на совершенно гладкую ладонь.

— Ты не поверишь, бабушка, но рубцы зажили буквально на глазах.

Бабушка долго молчала, а потом сказала:

— Никогда не слышала, чтобы пересмешники могли причинить боль молодым и здоровым. Они злые каверзники, мелкие пакостники, которым доставляет удовольствие мучить тех, кто находится у порога смерти. Не думаю, что бы они могли убить здоровых взрослых вампиров, однако запах смерти и страдания вполне мог привлечь их к Дому Ночи и придать сил. Они питаются злом, болью, страхом и мучениями. Будьте осторожны, девочки мои! Вороны-пересмешники — духи зла, и их внезапное появление не сулит ничего хорошего.

Слушая бабушку, я невольно опустила глаза на листок со стихотворением. Вновь и вновь я перечитывала строку «Будет рукой мертвеца вызван к жизни великий властитель ».

— Что случилось с Калоной? — резко спросила я.

— Его погубила собственная ненасытная похоть. Долгие годы воины чероки пытались его одолеть, но не смогли. Не забывайте, он был бессмертным ангелом. Лишь магия способна сокрушить существо, обладающее магической силой.

— И как это случилось? — спросила Афродита.

— Гигуя созвала тайный совет знахарок всех племен.

— Кто такая гигуя?

— На языке чероки гигуя означает «Любимая женщина племени». Обычно это опытная знахарка, наделенная особой близостью к Великому духу, облеченная властью объявлять войну и заключать мир. Каждое племя выбирает свою гигую, и она возглавляет женский совет.

Получается, это как наша Верховная жрица, — уточнила я.

— Да, Птичка, очень удачное сравнение. Гигуя собрала мудрых женщин в единственном месте, где их не мог подслушать Калона — в глубокой подземной пещере.

— Почему он не мог их там подслушать? — спросила Афродита.

— Калона ненавидит землю. Ангелу, рожденному на небесах, не место на земле.

— Скажи, а почему Великий дух или кто там у вас, не вернул его обратно на небо?

— Свобода воли, — сурово ответила бабушка. — Калона был свободен выбрать собственный путь, так же, как вы с Афродитой свободно выбираете свой.

— От этой свободы воли иногда один геморрой, — не выдержала я.

Бабушка рассмеялась, и мне сразу стало легче от ее знакомого заразительного хохота.

— Да, у-ве-тси-а-ге-я , так оно и есть. Но именно свобода воли мудрых женщин спасла наш народ.

— Что же они сделали? — не выдержала Афродита.

— Они поразили Калону его же собственным оружием. С помощью женской магии они создали девушку столь прекрасную, что Калона не смог устоять перед ее красотой.

— Создали девушку? Хочешь сказать, заколдовали кого-то?

— Нет, у-ве-тси-а-ге-я , они создали ее на самом деле. Гигуя-горшечница вылепила из глины божественное тело и нарисовала девушке лицо несравненной красоты. Гигуя-ткачиха, самая лучшая во всех племенах, соткала ей волосы, темными густыми волнами ниспадающие до пояса. Гигуя-швея сшила для красавицы платы белое, как полная луна, а все другие женщины расшили его ракушками, перьями и бусинами. Самая быстрая гигуя погладила длинные ноги глиняной девушки и одарила ее скоростью лани. Гигуя-певунья прошептала тихие слова, вложив в ее уста голос нежный и сладкий, самый приятный из всех голосов на земле.

Затем гигуи надрезали ладони и собственном кровью нанесли на тело девушки символы священной семерки: севера, юга, востока, запада, верха, низа и духа. Когда работа была закончена, гигуи взялись за руки, заключили прекрасную глиняную девушку в круг своей силы, и вдохнули в нее жизнь.

— Ты шутишь, ба! Женщины оживили глиняную куклу?

— Так говорится в предании. Неужели поверить в это труднее, чем в то, что одна моя знакомая девочка может управлять всеми пятью магическими стихиями?

Мягкий упрек бабушки заставил меня покраснеть.

— Ну да… Наверное, ты права.

— Разумеется, права, — шикнула на меня Афродита. — А теперь закрой рот и дай послушать.

— Извини, бабуль! — пробормотала я.

— Зои, никогда не забывай, что магия существует на самом деле! — вздохнула бабушка. — Опасно забывать об этом, Птичка.

— Буду помнить! — виновато пообещала я. Просто не верится, что именно я смогла усомниться в существовании магии!

— Итак, я продолжаю, — сказала бабушка, возвращая мое внимание к своей истории. — Гигуи вдохнули в девушку жизнь и разум и дали ей имя А-я .

— Я знаю это слово! — снова перебила я. — Это означает «я»!

— Правильно, у-ве-тси-а-ге-я ! Девушку назвали А-я, потому что в ней была частица каждой женщины, каждой из гигуй. Для каждой из них она была «я».

— Круто! — восхитилась Афродита.

— Гигуи никому не сказали об А-е: ни мужьям, ни дочерям, ни отцам, ни сыновьям. На рассвете следующего дня они вывели ее из пещеры, что была возле ручья, где каждое утро купался Калона, и нашептали ей, что делать дальше.

Прекрасная девушка села на солнце на берегу ручья, и принялась расчесывать волосы и петь песню, какую издревле поют невинные девы племени чероки. Такой увидел ее Калона, а увидев — обезумел от желания. Все произошло так, как задумали гигуи. А-я в точности исполнила свое предназначение. Легче ветра бросилась она прочь от Калоны, и тот помчался за ней.

Так велика была сила его желания, что он забыл обо всем на свете и вбежал следом за ней в пещеру. Ослепленный похотью, он не видел преследовавших его гигуй, не слышал их тихих магических заклинаний.

Глубоко в подземных коридорах Калона настиг А-ю. Но прекраснейшая из прекрасных дев не стала кричать и сопротивляться. Она обвила его нежными руками, прильнула манящим телом. Но едва он овладел ею, податливое тело А-и вновь стало тем, чем было — землей чероки и духом его мудрых женщин. Ее руки и ноги стали глиной, в которой завяз Калона, а дух — зыбучим песком, сомкнувшимся над его головой.

Гигуи запели над ним магическую песню и попросили Прародительницу Землю запечатать пещеру, оставив Калону в вечных объятиях глиняной А-и. Он и поныне там, заключенный во чреве матери-земли.

Я заморгала, словно вынырнула на поверхность после долгого погружения под воду, и снова посмотрела на листок, лежавший возле прекрасной лавандовой чаши.

— Но при чем тут стихотворение?

— Пленение Калоны — это еще не конец истории. Едва он очутился в своей подземной гробнице, жуткие отпрыски Калоны, вороны-пересмешники, запели страшную песнь на человеческом языке. В этой песне они предрекали неизбежное возвращение своего отца и грозили, кто он жестоко отомстит всем людям, особенно женщинам.

В наши дни песня воронов-пересмешников забыта. Даже моя бабушка помнила лишь отдельные слова, которые слышала от своей бабушки. Да никто и не хотел вспоминать эту песню — зачем ворошить былое зло, зачем будить демонов прошлого? Вот так и получилось, что до нас дошли лишь фрагменты легенды, передававшейся от матери к дочери. Но я помню, что там говорилось о кровоточащей земле, страшной Т-си С-ги-ли и возвращении чудовищной красоты демонического отца.

Бабушка долго молчала, а мы с Афродитой в страхе смотрели на листок бумаги.

— Боюсь, ваше стихотворение и есть песня пересмешников. А это значит, что Калона возвращается.

ГЛАВА 23

— Вот оно, предупреждение! — торжествующе заявила Афродита. — Во всех моих видениях есть предупреждение о трагедии, которая может произойти. Выходит, и в этом.

— Кажется, вы правы, — сказала я Афродите и бабушке.

— Скажите, девочки, а видения Афродиты могут как-то предотвратить надвигающуюся опасность?

Афродита с сомнением пожала плечами, но я ответила за нее, постаравшись придать своему голосу недостающую мне самой уверенность.

— Да, могут! Ты же помнишь, бабуль, как ее видение спасло тебе жизнь!

— И жизни еще нескольких человек, которые могли бы погибнуть в тот жуткий день на мосту, — напомнила бабушка.

— Правильно! Нам тогда нужно было только придумать, как предотвратить увиденную Афродитой аварию, и все. Значит, и с сегодняшним видением надо поступить так же.

— Верно, Зои. Наша Афродита — это голос Никс, устами которой сама Богиня предупреждает нас о грядущем.

— Но на этот раз Богиня хочет, чтобы вы тоже нам помогли, — решительно заявила Афродита. — Ведь в моем видении я видела именно вас, вы читали этот страшный стих. — Она неуверенно взглянула на меня, и с тяжелым вздохом кивнула. — Кроме того, в трансе я записала стихотворение вашим почерком.

Я услышала, как ахнула бабушка.

— Ты уверена в этом?

— Уверена, — ответила я. — Бабушка, я специально принесла твою открытку, и мы сравнили. Это точно твой почерк.

— Значит, Никс и впрямь хочет, чтобы я приняла в этом участие, — решительно сказала бабушка.

— Еще бы, ведь ты — единственная гигуя, которая нам известна!

— Что ты, Птичка, какая же я гигуя! За гигую должно проголосовать все племя. Тем более что гигуй не избирали уже несколько поколений чероки.

— Значит, пора возобновить эту традицию, — решительно объявила Афродита. — Я голосую за вас!

— И я! — подхватила я. — Дэмьен и Близняшки тоже за тебя проголосуют, а чем мы не племя?

Бабушка засмеялась.

— Разве я могу пойти против воли племени?

— Вы должны приехать сюда! — неожиданно воскликнула Афродита и, перехватив мой изумленный взгляд, кивнула с очень серьезным видом. Я прислушалась к своему внутреннему голосу, и участившийся стук сердца подсказал мне, что она права.

— Спасибо, Афродита, но, боюсь, мне придется отказаться. Я не люблю надолго уезжать со своей фермы. Но мы всегда можем поговорить по телефону или послать друг другу эсэмэски.

— Бабуль, ты мне доверяешь? — вмешалась я.

— Конечно, Птичка! — твердо ответила бабушка.

— Тебе нужно сюда приехать, — сказала я просто.

В трубке повисло молчание, и я кожей почувствовала, что бабушка глубоко задумалась.

— Ладно, только мне нужно кое-что с собой взять, — наконец произнесла она.

— Привезите побольше разных перьев! — попросила Афродита. — Могу поспорить, нашим одним окуриванием дело не ограничится.

— Конечно, детка.

— Прямо сейчас выезжай, бабуль!

Мне совершенно не нравилась чувство острой необходимости, которое поселилось у меня в душе.

— Прямо сейчас? Зои, Птичка, дай бабушке хоть утра дождаться!

— Сейчас! — повторила я, и словно в подтверждение моей правоты мы с Афродитой услышали в трубке оглушительное карканье ворона. Я чуть не выронила телефон от страха и неожиданности. На миг мне показалось, будто чудовищная птица влетела прямо в теплую и уютную бабушкину комнату. — Бабуля! Ты в порядке?

— Успокойся, у-ве-тси-а-ге-я , они же бесплотные духи! Они способны навредить только больным и умирающим, а твоя бабушка пока что ни о чем таком не помышляет! — решительно заявила бабушка.

Я вспомнила леденящий ужас, который несут с собой вороны-пересмешники, жуткое хлопанье крыльев, алые рубцы на своей поднятой ладони… Мне очень не хотелось говорить об этом вслух, но я чувствовала, что бабушка ошибается.

— Приезжай скорее, ба. Мне будет намного спокойнее, когда ты будешь рядом.

— И мне, — добавила Афродита.

— Значит, до встречи, внученьки. Ждите меня через пару часов. Зои, Птичка, я люблю тебя!

— А я тебя!

Я уже хотела захлопнуть крышку телефона, когда бабушка вдруг сказала:

— Афродита, детка, я тебя тоже люблю! Ты во второй раз спасаешь мне жизнь.

— Пока, — пробормотала Афродита. — До встречи.

Я закрыла телефон и с удивлением увидела, что вновь поголубевшие глаза Афродиты наполнились слезами, а ее щеки покраснели. Поймав мой взгляд, она пожала плечами, вытерла глаза и смущенно отвернулась.

— Чего уставилась? Ну да, мне понравилась твоя бабушка. Это преступление?

— Знаешь, я начинаю думать, что где-то внутри тебя прячется милая и добрая Афродита.

— Купи себе машинку, губы закатывать! — привычно окрысилась Афродита. — Как только увижу эту добрую милягу Афродиту, своими руками утоплю в ванной!

Я лишь засмеялась.

— Может, ускоришься? Дел-то невпроворот!

— Что? — не поняла я.

Афродита драматически вздохнула.

— Богиня, ну почему я одна такая умная? Нужно собрать кучку-вонючку, рассказать ей о стишке и всем остальном, решить, где остановится твоя бабушка, а значит, пойти и поговорить с Шекиной. Если я правильно поняла, с Неферет тебе говорить не хочется? И еще надо поручить Джеку поставить в морге видеоняню. В общем, шевелись, мега-недолетка!

— Черт, опять ты права! Хотя это несправедливо. Я, значит, буду носиться, как электрошвабра, а что будешь делать ты?

— Отдыхать, заботливая ты наша. Мне нужно собраться с силами, чтобы подключить свой отдохнувший супер-мозг к стихотворной головоломке.

— Значит, спать ляжешь?

— Угадала. Эй, взбодрись, мы же с тобой сегодня все уроки прогуляли!

— Это ты прогуляла, а мне повезло попасть на урок к бывшему парню. Поучаствовала в импровизации на тему «Отелло» и огребла по полной. Порвала своим талантом всех на клочки и опозорилась выше крыши.

— Ооо! Хочу знать все подробности!

— Не дождешься, — мрачно бросила я через плечо и вышла за дверь.

С первой задачей я справилась через минуту. Дэмьен и Близняшки были обнаружены в общей гостиной. Они сидели перед теликом, опустошая пакетики с солеными крендельками и печеными чипсами. (Нет, вы представляете? Знаете, как тяжело, когда тебя с утра до ночи пичкают только «здоровой» едой?).

Увидев меня, все трое мгновенно запнулись, а потом хором понесли всякую чушь, из чего стало сразу ясно, о ком они только что сплетничали.

— Зои, милая! Мы, только что узнали о том, что произошло на уроке драматического искусства, — воскликнул Дэмьен и сочувственно похлопал меня по плечу.

— Да, но нам до сих пор не известны подробности, — покачала головой Шони.

— Хотелось бы взять интервью у непосредственной участницы, — добавила Эрин.

— Ты, говорят, участвовала? Тогда излагай, — подытожила Шони.

Я вздохнула. Проще уступить, чем препираться, честное слово!

— Мы импровизировали. Эрик меня поцеловал. Все выпали в осадок. Тут звонок. Все смылись. Я задержалась. Эрик меня отшил. Занавес.

— Это надувательство! Нам нужны пикантности и вкусные подробности! — возмутилась Эрин.

— Да уж, у Бекки получилось куда круче! Знаешь, Близняшка, думаю, Бекка положила глаз на нашего Эрика, — театральным шепотом объявила Шони.

— Ты права, Близняшка! Думаешь, нам стоит выцарапать ей глаза за нашу Зет? Лично я не против. Я уже сто лет никому глаза не выцарапывала, так можно и навык потерять, — призналась Эрин.

— Вы обе так банальны! — возмутился Дэмьен. — Зои и Эрик расстались, не забыли?

— Засунь свои банальные словечки знаешь куда? — огрызнулась Эрин.

— Банально-анально! — обрадовалась Шони.

— Прекратите бардак, черт вас подери! У нас жуткие проблемы, по сравнению с которыми моя идиотская любовная драма выеденного яйца не стоит. Слушайте сюда, трещотки. Я сейчас возьму себе колы и раздобуду где-нибудь настоящих чипсов, а вы пока ноги в руки дуйте в комнату Афродиты. Нам нужно серьезно поговорить.

— Проблемы? — всполошился Дэмьен. — Что за проблемы?

— Старая добрая классика: жуткие опасности, возрождение зла и угроза всему живому. Короче, мир снова на грани гибели, дорогие мои! Работы всем хватит.

Пару секунд Дэмьен и Близняшки молча хлопали на меня глазами, а потом хором пробормотали:

— Ладно, идем…

— Кстати, Дэмьен, возьми с собой Джека. Я же сказала — работы хватит всем.

Дэмьен сначала удивился, потом обрадовался, а затем слегка опечалился.

— Зет, а можно он возьмет с собой Фанти? Бедная девочка ни на шаг от него не отходит!

— Конечно, пусть берет. Только предупреди его, что у Афродиты теперь поселилась кошка. Вылитая Афродита, только вся шерстяная и с хвостом.

— Фу! — передернулись Близняшки.

Я покачала головой и поспешила скрыться на кухне, пока они не довели меня до истерики.

— Богинечка, мне дурно! — простонал смертельно побледневший Джек и принялся обмахиваться ладошкой, с опаской поглядывая на занавешенное окно. Фанти, вместе со всеми втиснувшаяся в комнату Афродиты и Малефуси, испуганно прижалась к нему и сипло завыла.

Собственно, Джек первым нарушил молчание, повисшее в комнате после нашего рассказа о видении Афродиты, таинственном стихотворении и бабушкиной истории о Т-си С-ги-лъ, демонических вуронах и Калоне.

— В жизни не слышала ничего кошмарнее! — прошептала перепуганная Шони. — Клянусь, это страшнее всех фильмов «Пила» вместе взятых!

— Охренеть, Близняшка! Вообще-то на «Пиле-4» я чуть не описалась от страха, — призналась Эрин. — Но ты права. Этот Калона рвет «Пилу» в стальные клочья!

— Так и есть, Близняшка! — кивнула Шони.

— Ой, Зет! — взвизгнул Джек, нервно теребя ухо Инфанты. — Когда я думаю, как этот жуткий ворон каркает за окошком уютного домика твоей милой бабушки, расположенного в сказочной лавандовой глуши вдали от цивилизации, у меня вот такие мурашки по спине ползут!

— Великолепно! — процедила Афродита. — Мало Зои собственных мурашек, ты ее еще своими достаешь!?

— О, Богинечка! Прости, прости меня, Зои! — жалобно пробормотал Джек, одной рукой вцепившись в Дэмьена, а другой нервно поглаживая Фанти. Мне показалось, что он вот-вот расплачется.

Я ждала, что Близняшки надуются и зашипят на Афродиту, но они лишь виновато переглянулись и посмотрели на меня.

— Прости, Зет! — шумно вздохнула Эрин.

— Ага… Ведьма, то есть, Афродита, права. Не надо тебя еще больше запугивать, а про бабушку говорить и точно нельзя, — пробормотала Шони.

— Дворняжки-Деревяшки признали мою правоту! Наверное, где-то в лесу сдох старый вонючий гризли, — объявила Афродита и, прижав ладонь ко лбу, изобразила, что вот-вот потеряет сознание.

— Ну, если тебе полегчает… — начала Шони.

— …мы по-прежнему тебя ненавидим! — закончила Эрин. — Так что не спеши умирать.

— Давайте не будем забывать, что бедняжка Финти совсем недавно пережила ужасное потрясение! — Я присела на корточки перед огромной палевой псиной и взяла ее морду в свои ладони. Она посмотрела на меня добрыми мудрыми глазами, будто знала и понимала гораздо больше нашего. — Ты ведь лучше всех нас, правда?

Инфанта лизнула меня в лицо, и я улыбнулась. Сейчас она вдруг напомнила мне Старка — живого, дерзкого, самоуверенного Старка — и я вновь почувствовала сумасшедшую надежду на то, что он непременно сдержит слово и вернется к Фанти (и ко мне). Конечно, это осложнило бы мою и без того сложную жизнь, но рядом с ним мне было бы не так страшно и…

Дэмьен бесцеремонно прервал мои мысли.

— Ну-ка, дай-ка мне стихотворение!

Наш мистер Ботан в своем репертуаре — не стал тратить время на охи-ахи и стразу перешел к делу. Обрадованная тем, что хоть кто-то из моих друзей наконец-то включил голову, я протянула Дэмьену листок.

— Во-первых, это нельзя назвать стихотворением, — начал он.

— Бабушка сказала, что это песня.

— Тоже не совсем корректно, по крайнем мере, с моей точки зрения.

Я привыкла считаться с мнением Дэмьена по всякой зауми, поэтому покорно спросила:

— Если это не стихотворение и не песня, то что?

— Пророчество.

— Охренеть, Дэмьен прав! — воскликнула Афродита.

— Как ни прискорбно, придется согласиться! — вздохнула Шони.

— Напускают туману, вместо того, чтобы просто сказать: «Близок конец, всем вам трендец!», — вздохнула Эрин. — Ясен день, пророчество!

— Как во «Властелине колец» о возвращении короля? — спросил Джек.

— Примерно так, — улыбнулся ему Дэмьен.

Все дружно уставились на меня.

— А что я? Я не против, — пробормотала я.

— Хорошо. Итак, приступим к расшифровке. — Дэмьен еще раз перечитал пророчество. Так, здесь три строфы и рифма по типу abab cdcd ее.

— Это что, так важно? — спросила я. — Раз уж мы решили, что имеем дело с пророчеством, а не со стихотворением, зачем нам заморачиваться его строфами и всякими abcb?

— Полной уверенности у меня нет, но есть гипотеза. Раз пророчество написано в поэтической форме, значит, и расшифровывать его нужно но законам поэзии.

— Вот оно что! Логично, — признала я.

— Идем дальше. Грубо говоря, строфы в поэзии соответствуют абзацам в прозе — каждая из них представляет отдельную и законченную мысль, но при этом все они объединены общей темой.

— Он такой умница! — влюблено улыбнулся Джек и крепко обнял Дэмьена.

— Черт, вот головастый! — покачала головой Шони.

— Да уж, ученость так и прет! — кивнула Эрин.

— У меня от одного взгляда на него мигрень начинается, — добавила Афродита.

— То есть, сначала мы должны разобрать каждую строфу отдельно? — уточнила я. — Правильно?

— Предпочтительно, — кивнул Дэмьен.

— Читай вслух! — приказала Афродита. — Так оно как-то легче воспринимается!

Дэмьен откашлялся и великолепно поставленным голосом прочел первое четверостишье:

Древний владыка до времени сном околдован,

Но, когда раной кровавой будет Земля пронзена,

Чары царицы Т-си С-ги-ли разрушат оковы,

Пролитой кровью размоет могилу она.

— Так, что у нас есть? — спросил Дэмьен и сам же ответил: — Древний владыка — это, разумеется, Калона.

— Мы с Афродитой решили, что кровавая рана на Земле — это кровь убитого, как, например, профессора Нолан… — Я осеклась и нервно сглотнула, не решившись добавить: «Или Лорена».

— Когда я нашла ее, там… на траве было столько крови! Казалось, вся земля пропитана ею, — с дрожью в голосе уточнила Афродита.

— Короче, кровь убитого можно сравнить с кровью земли, — согласилась я.

— Согласен, примем эту догадку за рабочую гипотезу, — кивнул Дэмьен. — Ясно, что главная тут царица Т-си С-ги-ли, и она собирается использовать кровь, чтобы размыть могилу. — Дэмьен пожевал губу, наморщил лоб и добавил: — Хотя, это может быть ложная посылка. Возможно, царица Т-си С-ги-ли дирижирует всеми событиями, однако кровь прольет свою, и именно ее могущественная кровь вымоет Калону из могилы. Оригинальный способ эксгумации, ничего не скажешь.

— Фу, пакость какая! — скривилась Шони.

— Кто такая эта царица Т-си С-ги-ли? — спросила Эрин.

— Мы пока точно не знаем. И бабушка тоже. Она сказала только, что эти Т-си С-ги-ли очень злые, опасные и питаются смертью.

— Раз так, значит, нам нужно остерегаться эту потенциальную царицу зла, — решил Дэмьен.

— Но мы же не знаем, кто это и что она такое? — удивилась Шони.

— Почему не знаем? — возразила Эрин. — Если, по словам бабушки Зои, Т-си С-ги-ли кормятся смертью, то их царица — эта та, у кого прибавляется сил после того, как кто-нибудь умрет.

— Еще бабушка Зои сказала, что у этих Т-си С-ги-ли есть особая сила под названием анели… — Афродита запнулась.

— Ане ли сги . Другими словами, они могущественные медиумы. — Я набрала в грудь побольше воздуха и выпалила: — По-моему, нам всем Внакома одна вампирша, которая полностью соответствует обоим этим описаниям.

— Неферет! — прошептал Дэмьен.

— Ну да, мы уже поняли: она не такая, какой притворяется, — кивнула Эрин.

— Но неужели она такая злая, какой должна быть царица Т-си С-ги-ли? — усомнилась Шони.

Мы с Афродитой переглянулись, и я решительно кивнула головой.

— Она решила сойти с пути Нике, — объявила Афродита.

Близняшки хором охнули. Джек обнял Инфанту и, готова поклясться, тоненько, по-щенячьи, взвизгнул.

— Вы это точно знаете? — дрожащим голосом спросил Дэмьен.

— Да, точно, — сказала я.

— В таком случае, Неферет — царица из пророчества.

У меня опять разболелся живот: кусочки пазла потихоньку вставали на свои места.

— После смертей профессора Нолан и Лорена Неферет сильно изменилась.

— О, Богинечка! Неужели ты хочешь сказать, что она приложила руку к этим жутким убийствам? — пролепетал Джек.

— Не знаю, куда она что прикладывала, но последствиями убийств воспользовалась по полной, — хмуро ответила я.

На память неожиданно пришла отвратительная сцена, которую я подглядела незадолго до смерти Лорена. Они с Неферет были любовниками — это без вопросов. Лорен обожал ее, Неферет цинично его использовала, приказа заморочить мне голову, обольстить и Залечатлиться со мной. Разве можно толкнуть любимого на такое? Выходит, она его не любила?

Что если ее любовь столь же извращена, как она сама? Что если она способна хладнокровно жертвовать теми, кому только что клялась в любви?

— Но ведь все решили, что это сделали «Люди Веры», — напомнила Шони.

— Царице Т-си С-ги-ли выгодно, чтобы мы так думали, — медленно проговорил Дэмьен. — Что если она подтолкнула нас к этой догадке?

Я заметила, что он не называет Неферет по имени, и мысленно одобрила эту предосторожность.

— Ты прав. Сначала убийства, потом пара омерзительных видений Афродиты о моей смерти — причем одно за другим, и, по крайней мере, к одному из них имела отношение Неферет. А теперь сегодняшнее видение с пророчеством. По-моему, слишком много совпадений. Что если эти убийства нарочно замаскировали под совершенные на почве религиозной ненависти? — предположила я, вспомнив о добрых монахинях, с которыми познакомилась в приюте. После общения с ними мне было уже стыдно грести христиан под одну гребенку, считая их узколобыми фанатиками, нетерпимыми к любому проявлению инакомыслия.

— Выходит, это были убийства не на почве религиозной ненависти, а убийства ради власти, — вдумчиво пробормотала Афродита. — Неферет нужна была сила, чтобы воскресить Калону.

— Давайте пока называть ее просто царицей! — испуганно попросила я.

Все дружно закивали, а Афродита пожала плечами.

— Как скажешь.

— В таком случае, нам придется отказаться от гипотезы о том, что царица прольет собственную кровь ради возрождения Каноны. Если мы только что правильно определили ее характер, то такая особа никогда не пожертвует собственной жизнью ради чьего-то там воцарения! — решительно заявил Дэмьен. — Ей, конечно, нужна власть, но только собственная!

— Может, она знает только часть пророчества? Понимаете, бабушка сказала, что песню воронов-пересмешников никто не записывал, она дошла до нас в отрывках, а полный текст был утрачен кучу веков назад…

— Есть! — вырвалось у Афродиты.

Все, как по команде, уставились на нее.

— Что? — спросила я.

— Я, конечно, могу ошибаться, да только вряд ли. Откуда Неферет узнала о пророчестве? Что если Калона каким-то образом выходит с ней на связь из могилы, ну или как там это называется. В конце концов, он уже давно там кукует. Вдруг за это время хватка земли ослабела? Не забывайте, он же бессмертный. Может, он умеет проникать в сознание людей и вампиров, как Никс в наше. Она же частенько нашептывает нам на ушко свои советы. Что если Калона тоже так умеет?

— Нашептывает… Афродита, ты гений! Помнишь, Никс нам так и сказала: «Неферет внемлет другому голосу, который уже давно нашептывает ей искусительные речи»… — выпалила я и вздрогнула всем телом. Шестое чувство подсказывало, что так оно и есть.

— Блестящая логика! — оценил Дэмьен. — Понятно, что проще всего Калоне достучаться до тех, кто открыт для злобы и ненависти.

— Как Т-си С-ги-ли, — кивнула Эрин.

— И особенно их царица! — добавила Шони.

— Вот черт, — пробормотала я.

ГЛАВА 24

— Ладно, переходим к следующей строфе, — сказал Дэмьен и с выражением прочел:

Будет рукой мертвеца вызван к жизни великий властитель.

Солнце затмит он неистовой, жуткой красой.

Поступью грозной на трон вознесется правитель,

Женщины вновь покорятся власти его роковой.

— Плюс заключительные строчки:

Сладкая песня Колоны будет нам вечно звучать,

С сердцем холодным мы будем во имя него убивать.

— Да тут расшифровывать почти ничего не надо, — решительно объявила Эрин. Все дружно вылупились на нее. — Ладно, сама признаюсь, только не пытайте! — захихикала она. — Если честно, я кое-что запомнила из курса поэзии, который нам читали в прошлом семестре. Ну что, тянет на чистосердечное признание? Короче, про первые две строчки не скажу, а последние яснее ясного предупреждают: восстав из своей могилы, Калона снова примется насиловать женщин.

— А в первой строчке описывается, каким образом он выйдет на свободу, — кивнул Дэмьен. — Его освободит мертвец. Вернее, его рука. Теперь сложим два и два — то есть, первую строфу со второй. Получается, что этот мертвец сделает своей рукой нечто настолько жуткое, что земля изойдет кровью.

— Только что мы решили, что все эти ужасы совершит царица Т-си С-ги-ли, но теперь у нас опять концы с концами не сходятся! — воскликнула я. — Она ведь жива, а значит, и руки у нее живые!

— Может, это просто метафора? Как может мертвец заставить кого-либо изойти кровью. Он же мертвый! Вот за это я и не люблю поэзию, вечно напустят туману, а ты разбирайся, — фыркнула Афродита. — И вообще, мы окончательно запутались, потому что зациклились на царице. Она у нас и пророчество исполнит, и кровь прольет, и сама кровью изойдет. Мне кажется, ошибка где-то здесь. Кроме того, мертвые кровью не исходят. То есть исходят, но очень недолго. Нет жизни — нет крови.

— Нет, только не это!

Внезапно я поняла, о ком говорится в пророчестве, и мир ушел из-под моих ног. Пошатнувшись, я рухнула на кровать.

— Что случилось, Зои? — бросился ко мне Дэмьен и принялся обмахивать листком со стихотворением.

— Только попробуй облевать мою кровать, убью и не поморщусь! — предупредила Афродита.

Но я пропустила ее слова мимо ушей и схватила Дэмьена за рукав.

— Это Стиви Рей! Это она была мертвой, а сейчас не мертвая. И у нее может идти кровь! И еще она может манипулировать сознанием людей, и у нее есть власть над Землей. Неужели это она — царица Т-си С-ги-ли?

— Матерь Никс, у нее же красная татуировка! — ахнула Эрин. — Как у той глиняной красотки из черокской сказки. Помните, гигуи нарисовали ей на лбу какие-то знаки кровью?

— Да, тут явно есть связь, — вздохнула Шони.

— Ой, Богинечка, это же Стиви Рей! Неужели Стиви Рей? — пролепетал белый, как простыня, Джек.

— Крепись, милый, крепись. Я понимаю, это трудно принять, — скорбно сказал Дэмьен.

— Я согласна, что это может быть Стиви Рей, — заявила Афродита, твердо выдержав мой взгляд.

— Нет, постойте… Не будем торопиться. Когда Стиви Рей ожила, она действительно была чудовищем, потому что утратила человечность, — медленно заговорил Дэмьен, перечисляя уже известные нам факты. — Но после Превращения она снова стала такой, как раньше. Вряд ли она может быть царицей Т-си С-ги-ли. Стиви Рей не злая и не питается смертью.

Афродита пристально посмотрела на меня, а потом сказала:

— Ты ошибся только в одном, Дэмьен. Стиви Рей уже не такая, как раньше.

— Еще бы, она ведь столько перенесла! — поспешно вставила я.

Несмотря на все свои опасения по поводу Стиви Рей, я не верила в то, что она стали злой. Другой — да. Странной — тысячу раз да. Но только не злой! И тут меня осенила еще одна мысль.

— А что если царица Т-си С-ги-ли не Стиви Рей, а кто-нибудь из ее подземных приятелей! Афродита, ты же сама говорила… — начала было я, но осеклась под грозным взглядом Ясновидящей Красотки. Черт, когда-нибудь я оторву свой болтливый язык и скормлю его Фанти!

Дэмьен, Джек и Близняшки смотрели на меня, разинув рты.

— Ты что, забыла, что про психов из туннелей известно не всем? — вздохнула Афродита и устало закатила глаза, взглянув на ошарашенные лица четверки. — Не волнуйтесь, малыши. Сядьте поудобнее, сейчас тетя Зои вам все объяснит. Давай, Зет, расскажи заторможенным про отмороженных.

«Опять влипла!» — вздохнула я, но решила проявить твердость. На этот раз я не буду юлить. Расскажу всю правду и ничего, кроме правды. А если они снова со мной поссорятся, тогда разревусь в три ручья и затопаю ногами.

— Ну, короче… Помните тех, кто умер в последнее время?

Друзья кивнули с каким-то прибитым видом.

— Например, гадкого Элиота и Просто Элизабет?

Они снова кивнули.

— Так вот, они не умерли. Они стали такими, как и Стиви Рей, только другими. — Черт, так просто и не объяснишь! Я помолчала, подбирая слова. — Короче, они живы, только теперь их синие Метки стали алыми. Они живут в туннелях вместе со Стиви Рей. Как ни странно, на этот раз меня спас душка Джек.

— И ты скрывала все это, потому что не хотела, чтобы мы об этом думали, поскольку Неферет, которая перешла на сторону зла, могла бы нас подслушать и узнать, что мы это знаем, и еще сильнее разозлиться? — выпалил он на одном дыхании.

— Джек, можно я тебя расцелую? — воскликнула я.

— Хи-хи-хи! — по-девчоночьи захихикал Джек, теребя уши Инфанты.

Потом я посмотрела на остальных. Смогут ли Дэмьен и Близняшки так же легко смириться с новым свидетельством моей лжи? Я видела, как они обменялись задумчивыми взглядами.

Первым молчание нарушил Дэмьен:

— Неферет имеет какое-то отношение ко всем этим ожившим недолеткам?

Я замялась. Мне очень хотелось как можно дольше уберечь их от этой ужасной правды.

Но Афродита приняла другое решение.

— Да, — твердо ответила она. — Неферет приложила к этому руку. Поэтому Зои и не хотела рассказывать вам про психов из туннелей. Неферет очень опасна, и Зои хотела защитить вас, поэтому молчала. — Она вздохнула и посмотрела мне в глаза. — Поезд ушел, Зои. Они должны знать.

— Да, — медленно произнесла я. — Мы все должны об этом знать.

— Вот и замечательно! — решительно заявил Дэмьен и взял Джека за левую руку, потому что правой тот гладил Фанти. — Значит, с тайнами покончено. Мы готовы и нисколько не боимся.

— Нет, боимся, но не очень, — поправил его Джек.

— Ты же знаешь, как мы любим хорошие сплетни, — улыбнулась Эрин.

— Тем более сочные, жареные и про больших шишек! — облизнулась Шони.

— Чокнутые Деревяшки, эту сплетню распускать нельзя! — с искренним отвращением воскликнула Афродита.

— Конечно, мы понимаем! — заверила ее Шони.

— Но ведь это только сейчас. Когда-нибудь это будет настоящая бомба!! — добавила Эрин.

— Замолчите, вы обе! — перебил их Дэмьен. — Давай, Зои, рассказывай!

Я собралась с силами и выложила им все. Как впервые увидела «призраков», которые оказались воскресшими Элиотом и Просто Элизабет (которую мне пришлось поджечь и убить навсегда, когда мы с Хитом пытались вырваться из туннелей). Рассказала им про туннели, и от кого, на самом деле, спасла Хита. И про Стиви Рей тоже, даже про Старка, и то, что он тоже может превратиться в нежить.

Когда я закончила, в комнате долго царило потрясенное молчание.

— Ой! — первым опомнился Джек и с опаской покосился на Афродиту. — Значит, Зои рассказала об этом только тебе, потому что вампиры не могут читать твои мысли?

— Точно, — ответила Афродита. Я увидела, как она вся подобралась и натянула на лицо привычную маску, ожидая, что сейчас мои друзья прямо заявят ей: мы теперь тоже все знаем, а значит, ты больше не нужна. Мавр сделал свое дело — мавр может уходить.

— Бедняжка, — воскликнул Джек. — А мы так гадко вели себя с тобой!

Застигнутая врасплох Афродита изумленно захлопала длинными ресницами.

— Это точно! — сказал Дэмьен. — Прости меня за все, что я тебе наговорил! Я был несправедлив. Ты оказалась отличной подругой Зои, гораздо лучшей, чем все мы!

— Согласна! — виновато потупилась Шони.

— Как ни прискорбно, аналогично, — вздохнула Эрин.

Я еще никогда не видела, чтобы Афродита настолько растерялась. Да что там растерялась, она просто в осадок выпала! Я ухмыльнулась и украдкой ей подмигнула. Похоже, в кучке-вонючке стало на одну придурочную больше!

— Теперь, когда вы все узнали, пора приступить к делу. А дел у нас по горло! — объявила я, — и все обратились в слух. — Стиви Рей предложила установить наблюдение за Старком, чтобы не позволить Неферет превратить его в своего очередного послушного зомби.

— Фу! — сказала Шони.

— Как тоскливо, он был такой лапочка! — добавилаЭрин.

— Может, еще не все потеряно, — воскликнул Джек. Потом вздохнул и закрыл руками уши Инфанты. — Если будете обсуждать его, называйте Джей-Си или просто Си! Пощадите чувства Фанти!

Я заглянула в карие глаза Инфанты, и чуть не утонула в океане боли, тоски и глубокой бесконечной доброты.

— Будем называть его Джей-Си, — кивнула я и сразу же почувствовала облегчение. Может, сухие инициалы помогут мне перестать думать о нем и о том, как многое нас связало перед его смертью.

— Итак, вместо того чтобы банально выкрадывать тело э-э… Джей-Си и прятать его в Зоином шкафу, я предложила более современный вариант. — Афродита сделала паузу и, завладев всеобщим вниманием, продолжила; — Я купила видеоняню.

— О, круто! — воскликнул Джек. — Вчера шоу «Доктора Фила» было целиком посвящено этой теме! Представляете, там показали, как жирная, вульгарная, ужасно одетая нянька в отсутствие родителей шлепала очаровательного беззащитного малыша! У меня чуть инфаркт не случился, честное слово!

— Выходит, ты знаешь, что там к чему? — уточнила Афродита.

— Конечно!

— Отлично! Значит, проберешься в мертвецкую, установишь камеру, а переносной монитор отдашь Зои. Справишься?

— В мертвецкую? — пролепетал Джек, стремительно теряя свой нежный девичий румянец. — Это где мертвецы?

— Не думай о мертвецах! — поспешно сказала я. — Представь, что Джей-Си спит, просто не дышит.

— А-а-а, — неуверенно проблеял Джек.

— Так ты сможешь это сделать? — переспросила я, несказанно радуясь тому, что разбираюсь в электронике, как Нала в астрономии, поэтому избавлена от такого поручения.

— Да. Смогу. Обещаю! — с неожиданной твердостью ответил Джек, крепко прижав к себе Фанти.

— Отлично, значит, с этим разобрались! — бодро произнесла я. По крайней мере, до тех пор, пока Старк не оживет (если он вообще оживет). Ладно, в любом случае, пара дней у нас точно есть! Честно говоря, мне было слишком тяжело думать о Старке, поэтому я поспешила сменить тему. — Вернемся к пророчеству. Мне очень не нравится строка: «Будет рукой мертвеца вызван к жизни великий властитель ». Боюсь, это все-таки про Стиви Рей.

— А я уверен, что Стиви Рей ни за что не стала бы вытаскивать этого падшего насильника из могилы! — отрезал Дэмьен.

— Но ведь Зои только что сказала, что в туннелях полно других вампиров нового типа, — напомнил Джек. — Может, речь о них?

— Вампиров там больше нет. Стиви Рей единственная завершила свое Превращение. В туннелях живут красные недолетки, — пояснила я.

— Какая разница? Почему это не может быть кто-то из них? — спросил Дэмьен.

— Стиви Рей ни за что не станет связываться с плохим парнем! — заметила Эрин.

— Никогда! — добавила Шони. — Она такай старомодная !

Афродита приподняла брови и выразительно посмотрела на меня. Мы обе промолчали.

— Но Зои говорит, что остальные недолетки из туннелей ужасно грубые и невоспитанные, — напомнил Джек.

— Это точно, — кивнула Афродита. — Настоящие… — она задумалась, подыскивая слово по точнее. — Настоящие работяги .

— Афродита, работяги бывают разные! — пробурчала я. — И вообще, в этом нет ничего плохого!

— Что? Неужели? По-моему, ты бредишь! — скорчила гримаску Афродита.

Я в изнеможении закатила глаза.

— Правда в том, что правды мы не знаем. Возможно, красные недолетки способны внушать отвращение только излишне рафинированным особам, типа нашей Афродиты. А может они и в самом деле отвратительные. Честно сказать, я не видела их с тех пор, как Стиви Рей прошла Превращение. Сама Стиви Рей уверяет, будто к ним возвращается человечность, и они стали исправляться. Но точно я не знаю, поэтому судить не берусь.

— Значит так, — подвел итог Дэмьен. — Бандиты они на самом деле, или только кажутся такими гламурным цыпочкам, но мы должны относиться к ним с опаской, — заявил он. — Сначала нужно узнать, кто они такие, чем занимаются, с кем общаются и что замышляют. Только ответив на все эти вопросы, мы сможем понять, действительно ли Калона пытается выйти с ними на связь, дабы использовать в своих низких инфернальных целях.

— Инфе… каких? — переспросила Шони.

— Инферанальных, — захихикала Эрин.

— Это значит в жутко нехороших, — шепотом объяснил Близняшкам Джек.

— Значит, я правильно пригласила Стиви Рей и ее ребят на завтрашний ритуал! — объявила я.

Друзья снова уставились на меня, раскрыв рты.

Я посмотрела на Афродиту. Она вздохнула.

— У меня больше нет власти над Землей, — она провела тыльной стороной ладони по лбу, размазав нарисованный полумесяц. — Я теперь не недолетка. Я опять человек.

— Только совершенно необычный! — поспешила пояснить я. — У Афродиты до сих пор бывают видения, это же она получила стихотворное пророчество. А еще она под особым покровительством Никс. — Я улыбнулась смущенно потупившейся Афродите. — Я своими ушами слышала, как Богиня назвала ее своей дочерью!

— Держите меня, я сейчас упаду! — воскликнул Джек.

— Все так нетрадиционно! — пробормотала Шони.

— Она имеет в виду не сексуальную ориентацию! — пояснила Эрин. — На этот раз.

— Выходит, Стиви Рей со своими недолетками — единственные представители нового, никогда ранее не существовавшего типа вампиров, — задумчиво пробормотал Дэмьен. — А Афродита — единственный человек нового типа.

— Выходит, так, — кивнула я.

— Значит, все меняется, — медленно добавил Дэмьен. — Миропорядок претерпевает необратимые изменения.

У меня по спине пробежал холодок.

— Плохие или хорошие?

— Думаю, пока трудно сказать, — ответил Дэмьен, — но что-то мне подсказывает, что очень скоро мы узнаем ответ на твой вопрос.

— Как-то страшно, — поежился Джек.

Взглянув на друзей, я увидела на их лицах тревогу и растерянность. Нет, это неправильно! Мы должны быть сильными. Должны верить друг в друга и держаться вместе.

— По-моему, ничего страшного! — с фальшивой уверенностью воскликнула я. Точнее, моя уверенность только поначалу была фальшивой. Чем дольше я говорила, тем сильнее верила в свои слова. — Кто спорит, любые перемены поначалу кажутся странными и уж точно нетрадиционными, — тут я широко улыбнулась Дэмьену и Джеку, которые робко заулыбались мне в ответ. — Но без перемен не будет развития. В том числе, и нашего с вами. Да посудите сами! Если бы не эти перемены, Стиви Рей сейчас была бы мертва, как до нее веками умирали недолетки, не прошедшие Превращение! Так что не будем ругаться раньше времени. Кроме того, мы снова вместе! — Я по очереди посмотрела на каждого из друзей. — А раз так, то нам любые перемены по плечу!

Уверенность в глазах всех пятерых придала мне надежды, что когда-нибудь я смогу стать достойной Верховной жрицей.

— И какой у нас план? — спросил Дэмьен.

— Вы с Джеком берете на себя установку видеоняни. Сумеете сделать это незаметно?

— Понадобится отвлекающий маневр, — заявил Джек, глядя то на Фанти, то на Малефисент, которая на протяжении всего нашего собрания зловеще шипела на собаку из ванной. — Афродита, мы можем рассчитывать на твою помощь?

— Безусловно! Только чур, не жаловаться, если моя кисонька сожрет вашу собаку! И пусть Старк, когда оживет, не возникает, отчего это у его косматой девочки вся морда в полосочку!

— Афродита, нам нужен отвлекающий маневр, а не кровавая бойня! — урезонила ее я.

— Мы согласны! — хором ответили Дэмьен и Джек.

— А я зайду к Шекине, скажу, что ко мне приезжает бабушка и попрошу разрешения поселить ее в комнате для гостей.

— А мы постараемся не попадаться на глаза Неферет, — сказала Эрин.

— Точно! — поддакнула Шони. — Впрочем, это касается всех, кроме Зет и Афродиты.

Я уже открыла рот, чтобы согласиться, но тут Афродита вдруг громко воскликнула:

— Нет!

Мы обескуражено уставились на нее.

— Что ты хочешь сказать своим «нет»? Неужели не понятно, что нам следует держаться подальше от Неферет? Если она просканирует наш мозг, то сразу догадается, что мы все знаем о Стиви Рей и туннельных недолетках. А если предположить, что Неферет и есть та самая царица Т-си С-ги-ли, то она мгновенно поймет, что нам известно и о пророчестве и о возвращении Калоны. — Раздражению Дэмьна не было предела.

— Постой, — остановила его я. — Объясни, почему ты думаешь, что им не следует таиться от Неферет? — попросила я Афродиту.

— Да проще простого! Неферет злобная тварь но далеко не дура. Если кучка-вонючка будет ее избегать, она тут же включит свой сканер, и никому мало не покажется. А теперь представим, что Дэмьен, Джек и Близняшки-Деревяшки будут вести себя с присущей им дебильностью. Если они будут не прятаться от Неферет, а наоборот, постоянно мозолить ей глаза, здороваться, приставать с занудными расспросами о домашних заданиях и прочей ерунде, донимать жалобами на чересчур здоровое питание?

— На питание я бы с удовольствием пожаловался! — вставил Джек.

— Ты мой умница! Короче, пускай в присутствии Неферет Джек старается думать о том, как ему тяжело заботится об убитой горем псине. Дэмьен пусть грезит о прекрасных глазках Джека и размышляет о домашнем задании, а Близняшки пусть будут дергаться по поводу того, как бы тайком улизнуть из школы и попасть на зимнюю распродажу в «Саксе», которая, между прочим, начинается на следующей неделе.

— Милосердная Богиня! Уже начинается? — схватилась за сердце Шони.

— Закон подлости! Так я и знала, что в этом году распродажи начнутся раньше! — сокрушенно покачала головой Эрин. — Вот прямо сердце чуяло, что из-за дурацкого снегопада они наплюют на традиционное расписание!

— Трагедия, Близняшка, чудовищная трагедия! — скорбно вздохнула Шони.

— Видите? — торжествующе ухмыльнулась Афродита. — Если наши дружочки будут вести себя как полные кретины, какими в глубине души считает их Неферет, она не станет обращать на них никакого внимания.

— Ты, правда, думаешь, что Неферет считает нас кретинами? — ахнул Дэмьен.

— Неферет с самого начала недооценивает меня, а значит, нет ничего удивительного в том, что она точно так же относится и к вам, — ответила я.

— Это дает нам огромное преимущество! — просиял Дэмьен.

— До тех пор, пока она не поймет свою ошибку, — напомнила Афродита.

— Будем надеяться, на это ей понадобится время, — успокоила всех я. — Ладно, я пошла к Шекине. Думаю, теперь нам лучше стараться все время держаться вместе. По словам бабушки, вороны-пересмешники — всего лишь бесплотные духи, но повторяю — вчера один из них спикировал прямо на меня и полоснул по руке. И вообще, у меня очень нехорошее предчувствие… Бабушка говорит, пересмешники нападают только на слабых, но вы же сами видите, — все меняется. Если Калона набирает силу, то и его детки могут распоясаться!

— Ой, мне страшно! — пролепетал Джек.

— И правильно, — мрачно сказала я. — Предупрежден — значит, вооружен!

— Нет, мне еще нужно набраться храбрости, чтобы войти в мертвецкую! — возразил Джек.

— Ну, это ничего, — успокоил его Дэмьен и крепко обнял за плечи. — Говорят же тебе — Джей-Си не мертвый, а просто спит. Давай-ка отведем Фанти в мою комнату и хорошенько спланируем отвлекающий маневр. — Он взглянул на Афродиту — Ты ведь с пойдешь нами, да?

— Хотите использовать мою кошку? — вздохнула она.

Джек и Дэмьен синхронно улыбнулись и закивали.

— Ладно, я пойду с вами, а Малефуся останется здесь, пока мы все не продумаем.

— Конечно! — с заметным облегчением ответил Дэмьен.

Я посмотрела на Близняшек.

— Думаю, вам можно не советовать держаться вмеете?

— Еще бы! — кивнула Эрин.

— Пожалуй, мы пока сходим за травами для окуривания, — решила Шони.

— Прекрасная мысль! — обрадовалась я. — Все наши комнаты нужно как следует окурить.

— Клево! — сказала Шони.

— Плево! — отозвалась Эрин.

— Это подождет, — возразил Джек. — Лучше помогите нам с отвлекающим маневром!

— Наш Вельзевул парень суровый, — напомнила Шони.

— Именно поэтому он нам и нужен! — улыбнулся Джек.

— Бедняжка Фанти! — вздохнула Эрин.

— Зет, а ты что будешь делать? — спросил Джек.

— Расскажу Шекине о приезде бабушки и спрошу, куда ее поселить, — я посмотрела на часы. — Кстати, она скоро будет здесь!

— Отлично! Цели поставлены, задачи ясны, — воскликнул Дэмьен. — Ну что ж, за дело!

Мы потянулись к двери, но Афродита задержалась в комнате.

— До встречи, Зет. Похоже, какое-то время мне придется терпеть все это придурочное общество!

— Не переживай, подруга, это только начало! — подколола ее я.

Афродита закатила глаза, вытащила из сумочки зеркальце, быстро нарисовала на лбу сапфировую Метку и вышла следом за мной, недовольно ворча себе под нос:

— Ну вот… ну вот… Дурацкие глюки, красные глаза… друзья-дебилы, демоны-насильники… Просто интересно, что-то дальше будет?

ГЛАВА 25

Шагая по асфальтовой дорожке от общежития к главному зданию, я подумала, что мне лучше немного остыть и раслабиться перед встречей с Шекиной. Сделав несколько глубоких успокаивающих вздохов, я собралась с мыслями и приказала себе перестать психовать и насладиться красотой этой прекрасной, не по-зимнему теплой ночи. Газовые фонари бросали вокруг красивые тени от голых деревьев и кустарников, а легкий ветерок пах сырой свежестью, землей и терпким коричным ароматом палой листвы. Недолетки сновали туда-сюда между корпусами: одни спешили в общежитие, другие направлялись к дальнему концу школы — в столовую. Они беззаботно смеялись и болтали на ходу. Некоторые приветствовали меня обычным «Привет!», но в основном все уважительно салютовали, прикладывая к груди сжатый кулак.

Несмотря на все нынешние тревоги и грядущие проблемы, настроение у меня было бодрое. Я была не одна. Мои друзья со мной, впервые за долгое время у меня нет от них никаких тайн, а значит, больше не нужно лгать и изворачиваться. Вы просто не представляете, какое это счастье — просто говорить правду!

Нала вышла из густых утренних теней, с укором посмотрела на меня и сварливо добавила: «ми-иии-уф»! Я и глазом моргнуть не успела, как моя кошка вскочила мне на руки, так что я отшатнулась от неожиданности и едва не шлепнулась на землю.

— Вообще-то, дорогая, могла и предупредить! — возмущенно воскликнула я, но тут же чмокнула свою любимицу в белое пятнышко над носом и почесала за ушами.

Мы с Налой беспечно шли по темной тропинке, ведущей от оживленных корпусов, столовой и общежитий к более тихой части кампуса, где располагались квартиры преподавателей и библиотека. Ночь выдалась чудесная, в высоком оклахомском небе сверкали звезды. Нала положила голову мне на плечо и довольно мурлыкала, но вдруг я почувствовала, как она вздрогнула и напряглась.

— Нала? Что случи…?

И тогда я услышала это . Ворон каркнул так громко, словно пристроился где-то совсем рядом в ночных тенях среди ветвей ближайшего дерева. Затем его крик подхватил второй ворон, а за ним третий, четвертый…

Никогда не думала, что обычное карканье может быть настолько ужасным. В тот момент я поняла, почему этих птиц называют воронами-пересмешниками. Их крики лишь поначалу кажутся похожими на вороний гомон: в глубине их обманчиво-обыкновенного карканья таится жуткое эхо смерти, страха и безумия. Душистый теплый ветерок сменился ледяной неподвижностью могилы. Моя кровь тоже заледенела и застыла в жилах.

Нала протяжно и грозно зашипела в темноту дубовой рощи, еще совсем недавно казавшейся мне знакомой, гостеприимной и почти родной. Но только не в эту ночь. Этой ночью она стала обиталищем чудовищ.

Я машинально зашагала быстрее, затравленно оглядываясь по сторонам в поисках только что окружавших меня недолеток. Но вокруг никого не было. Мы с Налой свернули с главной и аллеи и оказались наедине с ночью и теми, кого она скрывала.

Вуроны снова закричали. От этого звука у меня волосы встали дыбом. Нала глухо зарычала и зашипела. А потом невидимые крылья захлопали вокруг меня, и настолько близко, что меня обдало ледяным воздухом. И еще я их почувствовала . Жуткий, мертвый, тошнотворно-сладковатый запах гнилого мяса оставлял во рту привкус желчи и ужаса.

Теперь карканье раздавалось уже со всех сторон, и я разглядела в темноте колышущиеся пятна еще более темной тьмы и мелькание чего-то острого, кривого, блестящего. Стоп, стоп! Это же призраки, откуда у них взялись острые клювы, хищно поблескивающие в мягком свете газовых фонарей? Разве могут призраки пахнуть смертью и разложением? Значит, они больше не призраки? Но кто они тогда, и что все это означает?

Я остановилась, раздумывая, идти дальше или с визгом броситься назад. И вот пока я так стояла, охваченная ужасом и растерянностью, черная тень с ближайшего дерева встрепенулась и кинулась на меня.

Мое сердце болезненно заколотилось, меня парализовала паника. Тело мне больше не повиновалось, я могла лишь судорожно хватать ртом воздух, в ужасе ожидая приближения призрака.

Его жуткие крылья со свистом рассекали зловонный воздух, обдав меня волной ледяного холода. Он приближался — и я его увидела. Человеческие глаза на чудовищной птичьей голове и руки… Великая Богиня!.. человеческие руки с уродливыми, невообразимыми кистями, на которых сверкали грязные изогнутые когти. Тварь разинула клюв и пронзительно завизжала, вывалив длинный раздвоенный на конце язык.

Поверьте, это было выше моих сил.

— Нет! — завопила я и отпрянула, прижимая к груди шипящую кошку. — Убирайся!

Я развернулась и бросилась обратно к общежитиям.

И тогда это на меня набросилось. Жуткие ледяные руки клещами впились в мои плечи. Захлебываясь визгом, я выронила Налу, которая прижалась к моим ногам и отважно зашипела на пересмешника. Но ужасные крылья уже обхватили меня, сжали в чудовищных объятиях, а потом пересмешник положил уродливую голову мне на плечо, уткнувшись клювом прямо в шею, в то место, где отчаянно бился пульс. После этого тварь довольно разинула клюв и с наслаждением лизнула меня своим раздвоенным языком, точно хотела попробовать, прежде чем сожрать.

Меня сковал ужас. Я знала, что сейчас он вцепится мне в горло и оторвет голову. Видение Афродиты сбывалось, только меня убивала не Неферет, а уродливый демон!

«Нет, о Никс, нет! — кричал мой насмерть перепуганный мозг. — Дух! Приведи кого-нибудь мне на помощь!»

«Зои?» — прошелестел вокруг меня в вопрошающем ветерке голос Дэмьена.

— Дэмьен, помоги мне… — дрожащим шепотом взмолилась я.

«Спаси Зои!» — загремел Дэмьен.

Могучий порыв ветра оторвал чудовище от моей спины, но оно все-таки успело полоснуть меня клювом по горлу. Я рухнула на колени и зажала руками саднящую рану, ожидая почувствовать под пальцами струйки горячей крови. Но на шее не оказалось ничего, кроме вздувшегося рубца, который страшно болел.

Крылья за моей спиной снова захлопали — видимо, призраки приготовились к новой атаке. Но я не дала им такой возможности.

Вскочив с колен, я сломя голову кинулась бежать. Свистевший в ушах ветер больше не был ледяным и не пах гнилью, теперь его наполняла сила дружбы Дэмьена. Мысль о том, что я не одна, что друзья не оставят меня, грозным мечом Никс рассекла дурман паники и ужаса, и мой очнувшийся мозг снова включился в работу.

Духи зла, чудовищные птицы или прислужники извращенных замыслов Неферет — теперь это не имело значения. Я знала, что смогу одолеть их всех.

Я быстро сориентировалась, повернулась лицом на восток, взметнула руки над головой и зажмурилась, заставив себя не обращать внимание на глумливое карканье пересмешников.

«Ветер! Дуй что есть мочи, наполнись моим гневом и покажи этим тварям, что бывает с теми, кто смеет нападать на любимую дочь Богини!»

Я с силой выбросила руки вперед, в сторону заполонивших ночь чудовищ.

Первым буря обрушилась на урода, полоснувшего меня по горлу. Ветер подхватил его, как пушинку, и шмякнул о каменную стену, окружавшую школу. Тварь бессильно рухнула наземь и исчезла, словно растаяла.

— Всех, всех прогони! — грозно закричала я. Страх придал моему голосу сил. Я молча выбрасывала вперед руки, чувствуя мстительную радость оттого, что глумливое карканье затаившихся на деревьях тварей превратилось в перепуганные вопли, а потом и вовсе исчезло. Когда вокруг все стихло, я обессилено уронила дрожащие руки.

— Именем Никс я благодарю тебя, ветер, и отпускаю. Только сначала, пожалуйста, передай Дэмьену, что со мной все в порядке.

Прежде чем улететь, ветер ласково погладил меня по щеке, и я почувствовала в его дуновении присутствие не одного только Дэмьена. В задержавшемся возле меня ветерке ощущалось дыхание тепла, напомнившее мне о Шопи, а запах свежего, животворного весеннего ливня говорил о близости Эрин. Три стихии моих друзей слились воедино, превратив ветер в целительный бриз, который тончайшим шелковым шарфом обнял мою саднящую шею. Боль мгновенно стихла, и ветер улетел, забрав с собой тепло огня и умиротворяющую прохладу воды, оставив лишь ночной покой и тишину.

Подняв руку, я осторожно коснулась пальцами шеи. Ничего. Даже царапины не осталось! Закрыв глаза, я послала мысленную благодарность Никс за верных друзей. Их помощь позволила мне одолеть одно из видений Афродиты. Осталось еще одно…

Я подняла Налу, прижала ее покрепче и понеслась по дорожке, тщетно пытаясь унять дрожь, сотрясавшую все мое тело.

Успокоиться так и не получилось. Внутренний голос подсказывал, что в таком виде лучше не попадаться на глаза преподавателям и недолеткам, поэтому, войдя в притихшее школьное здание, я призвала дух и попросила его окутать меня тишиной и мраком. Я плыла невидимкой по опустевшим школьным коридорам, чувствуя странную отрешенность, словно прятала не только тело, но и мысли. К тому моменту, когда я добралась до зала заседаний, мне удалось кое-как справиться с дрожью страха и торжества, взять себя в руки и выровнять дыхание.

Пусть это не рука Неферет только что и пыталась перерезать мне глотку, но я все равно чувствовала, что избежала настоящей смерти, по крайней мере, смерти предсказанной. Будь я по-прежнему в ссоре с Дэмьеном, вряд ли бы у меня хватило сил сбросить парализующий ужас и призвать на помощь стихии.

Да, Неферет не приставляла мне нож к горлу, но я точно знала: это она стоит за всем, что произошло со мной в дубовой роще.

Спрашиваете, боялась ли я? Черт, еще бы! Но тем не менее, я была все еще жива и даже почти невредима (и временно невидима, хоти это к делу не относится).

Сумею я снова одолеть уродских пересмешников? Да — при условии, что демоны останутся в своем нынешнем полупризрачном облике, а друзья по-прежнему придут мне на помощь по первому зову.

Но смогу ли я победить их, если дети Калоны вновь обретут плоть и былую силу?

Я вздрогнула. Не хотелось даже думать о таком кошмаре!

Короче, я поступила как любой более-менее адекватный подросток на моем месте — решила подумать об этом потом. «Для каждого дня до статочно своей заботы»[8] — выплыло из глубин моей короткий девичьей памяти, прежде чем я глубоко нырнула в благодатные волны страны забывчивости. И даже не стала вспоминать, где прочла эти слова.

Я бесшумно всплыла по лестнице к залу заседаний, где рассчитывала найти Шекину, но у двери меня остановил до судорог знакомый голос, и я только порадовалась, что догадалась укрыться невидимостью.

— Признайте, вы тоже это ощущаете! Ощущаете, что здесь что-то не так?

— Да, Неферет. Я с вами совершенно согласна: в Доме Ночи что-то не так. Но, если вы помните, я еще пять лет назад решительно возражала против покупки территории кампуса Кашья-холла.

— Но нам необходимо было здание Дома Ночи в этой части страны! — возразила Неферет.

— Именно этот аргумент стал решающим и убедил Совет открыть здесь Дом Ночи. Однако я возражала тогда и возражаю сейчас. Недавние убийства коллег лишний раз подтверждают: здесь нам не место.

— Убийства коллег лишний раз подчеркивают: нас должно быть как можно больше и в этом месте, и по всему миру! — взорвалась Неферет, а потом тяжело вздохнула, словно с трудом взяла себя в руки. Когда она заговорила снова, голос ее звучал куда более ровно. — Это ощущение, о котором мы говорили, не имеет никакого отношения к открытию школы. Оно иное, более могучее и злое, и за последние несколько месяцев только усилившееся.

Шекина долго молчала, прежде чем ответить.

— Да, я ощущаю здесь зло, — задумчиво произнесла она, — но пока не могу найти его источник. Оно словно спрятано, окружено чем-то, что пока мне неведомо.

— Я знаю источник! — торжественно произнесла Неферет.

— Вот как? И где же он?

— Полагаю, зло скрыто… замаскировано в образе дитя, поэтому его так сложно найти! — заявила Неферет.

— Боюсь, я не вполне понимаю вас, Неферет. Вы подозреваете, что зло приняло облик одного из недолеток?

— Мне больно говорить об этом, но факты заставляют меня прийти именно к этому выводу. — Голос Неферет был полон скорби, казалось, каждое слово причиняло ей немыслимую боль, и она вот-вот удариться в слезы.

Но я прекрасно знала, что это лишь отвратительное притворство!

— Еще раз спрашиваю, на чем основаны ваши подозрения?

— Не на чем, а на ком. О, Шекина, сестра, мне так трудно говорить об этом, но тревога, которая уже давно терзает меня, и которую сразу почувствовали вы, стала расти, как только в нашем Доме Ночи появилась одна недолетка. — Неферет помолчала, выдерживая драматическую паузу. — Я уже знала, кого она назовет, но все равно вздрогнула, услышав собственное имя. — Я подозреваю, что Зои Редберд — это и есть скрытое зло.

— Зои? Но она самая талантливая недолетка и истории! Мало того, что она владеет уникальной властью над всеми пятью стихиями, так еще и друзья ее так же наделены потрясающими спосо6ностями! Каждый из них способен вызывать одну из стихий! Как может быть воплощением зла недолетка, столь щедро одаренная Богиней?

— Ах, я не знаю! — Голос Неферет дрогнул, и я догадалась, что она залилась притворными слезами. — Ведь я ее наставница! Мне не то что говорить, мне больно даже думать о такой возможности!

— Ваши подозрения на чем-то основаны? — спросила Шекина, и я возликовала, услышав в ее голосе нотки неверия.

— Она давно предалась злу, сестра. Всего через несколько дней своего появления в Доме Ночи, Зои вызвала злых духов, которые лишь чудом не убили человеческого подростка — ее прежнего любовника.

Я чуть челюсть не выронила. Мы с Хитом — любовники? Какая наглая ложь! Самое возмутительно, что Неферет прекрасно об этом знала! Как, впрочем, и то, что духов вызвала не я, а Афродита. Ну да, эти злобные призраки чуть не слопали Хита, а вместе с ним и Эрика, но с помощью друзей мне удалось отправить их обратно в царство теней.

— Вскоре были похищены двое молодых людей, с которыми Зои связывали… скажем так, очень близкие отношения. Этих подростков тоже нашли мертвыми — их убили, высосали всю кровь. Третий ее дружок также был нохищен, но тут уж весь город встал на дыбы — и Зои пришлось спасти этого парня.

О. Моя. Богиня. Неферет все переворачивала с ног на голову, лгала и не краснела! Это ее питомцы из туннелей убили несчастных футболистов, которых я почти не знала! Не было у меня с ними никаких отношений — ни близких, ни далеких! А вот Хита (ах, Хит !) я правда спасла, но спросите — от кого? От мерзких кровососов (в буквальном смысле), выпестованных Неферет!

— Что еще? — спросила Шекина. Я с радостью отметила, что голос ее звучал с прежним спокойствием — видимо, Неферет так и не удалось ее переубедить.

— Ах, сестра, об этом говорить тяжелее всего. Эта Зои была любимицей Патрисии Нолан. Перед своей смертью наша несчастная сестра все свое свободное время проводила с ней.

У меня подогнулись колени. Что? Конечно, я любила профессора Нолан — как педагога и талантливую чтицу, но никогда не была ее любимицей и не проводила с ней время! Мы виделись только на занятиях.

Разумеется, я без труда догадалась, в чем Неферет обвинит меня дальше, но все равно не могла поверить в то, что у нее хватит на это подлости.

— А еще… У меня есть основания считать, что незaдолго до смерти Лорена Блейка Зои стала его любовницей. Более того, я уверена, что эти двое Запечатлели друг друга… — Неферет замолчала, разразившись рыданиями.

— Почему вы не сообщили Совету? — строго спросила Шекина.

— Что я могла сказать? — прорыдала Неферет. — Что мне кажется , будто самая одаренная из недолеток вступила на путь зла? Как можно выдвинуть столь страшные обвинения против юной девушки, не имея никаких доказательств, кроме подозрений и предчувствий?

Но ведь именно это она сейчас и делала!

— Неферет, вы забыли о долге Верховной жрицы! Если недолетка вступает в недопустимую связь с преподавателем, Верховная жрица обязана пресечь эти отношения и сообщить Совету.

— Знаю! — по-прежнему рыдала Неферет. — Знаю, я ошибалась! Ах, сестра, я должна была вмешаться. Может, это спасло бы Лорена от смерти! Никогда не прощу себе этого.

Последовала долгая пауза, потом Шекина спросила:

— Вы с Лореном любили друг друга?

— Да! — всхлипнула Неферет.

— Возможно, именно этим объясняется ваше пристрастное отношение к Зои?

— Я понимаю, как это выглядит! — Судя по голосу, Неферет «всеми силами» пыталась взять себя в руки. Мерзкая притворщица! — Вот почему я так долго не решалась поделиться с кем-либо своими подозрениями.

— Вы пробовали проникнуть в мысли Зои? — спросила Шекина.

Дрожа, я ждала ответа Неферет.

— Пробовала, но ее сознание закрыто для меня.

— А как насчет мыслей ее друзей? Тех четверых недолеток, связанных со стихиями?

Черт, черт, черт!

— Время от времени я слушаю их мысли, но до сих пор мне не удалось обнаружить ничего заслуживающего интереса.

Я услышала, как Шекина вздохнула.

— Выходит, я поступила правильно, решив остаться здесь до конца семестра! Присмотрюсь, понаблюдаю за Зои и ее друзьями. Bceгда остается возможность — и на этот раз весьма обнадеживающая! — что Зои оказалась в центре всех этих событий только из-за своих сверхъестественных способностей. Возможно, Никс послала ее сюда, дабы очистить это место и искоренить зло, порожденное чьей-то злой волей!

— Искренне на это надеюсь! — с лицемерным смирением ответила Неферет.

Наглая врунья!

— Однако мы будем присматриваться к ней. И очень внимательно, — пообещала Шекина.

— Я бы посоветовала вам с осторожностью относиться к ее просьбам, — заботливо предупредила Неферет. — Эта девочка любит выпрашивать привилегии.

— Что?! Какие такие привилегии? И когда я хоть что-нибудь выпрашивала? И тут меня словно током ударило. Я поняла, что делает Неферет. Она хочет помешать мне получить разрешение на приезд бабушки! Вот сучка!

В следующий момент догадка превратилась в ужасное подозрение. Откуда Неферет узнала о приезде бабушки?

Громкий шум, донесшийся с улицы, заглушил слова Шекины.

Я подслушивала в коридоре, поэтому мне не составило труда добраться до большого зашторенного окна. На ночь жалюзи подняли; я посмотрела вниз на газон перед зданием школы — и зажала рукой рот, чтобы не захохотать в голос.

Огромная Фанти с истошным лаем гналась за шипящей Малефисент. За собакой бежала Афродита и, заламывая руки, в отчаянии умоляла: «Стой! Стой, собака! Будь же умницей, черт тебя побери!»

За ней несся Дэмьен, вопивший во всю глотку: «Фанти, стоять!»

В следующее мгновение к погоне присоединился кот Близняшек, разбойник Вельзевул. Изогнув спину, он зашипел и во всю прыть понесся за Инфантой.

— О господи! Вельзевул! Стой, детка! — завизжала невесть откуда взявшаяся Шони.

— Вельзевул, Фанти, пожалуйста, прекратите! — вступила Эрин.

В коридор ворвался Дарий, и я поспешно спряталась за шторами, опасаясь, что он может заметить меня даже сквозь защитную оболочку. Но воитель меня не заметил или не пожелал заметить. Так или иначе, он ураганом ворвался в зал заседаний, а я высунула голову из-за штор чтобы лучше расслышать его сообщение.

Дарий почтительно сообщил Неферет, что ей следует немедленно спуститься вниз, ибо там «вспыхнула перепалка». В результате, Неферет пришлось покинуть зал и, следом за Дарием, просеменить навстречу кошачьему шипению, собачьему лаю и истошным воплям недолеток.

Я обратила внимание, что Джека в этой куче мале не было.

Вот это отвлекающий маневр!

ГЛАВА 26

Я вновь прислушалась к своей интуиции, и она подсказала мне не отсылать дух-невидимку на пороге конференц-зала, а ненадолго спуститься вниз по лестнице.

Там я вернула себе видимый облик, поблагодарила дух и отпустила его, а сама вернулась на второй этаж, мысленно убеждая себя по пути: «Успокойся… веди себя естественно… Неферет — лгунья и притворщица, а Шекина очень-очень мудра…» Остановившись, я постучала в дверь зала.

— Заходи, Зои! — раздался из-за двери спокойный голос Шекины.

Я решила не ломать голову над тем, знает ли она, что я подслушала ее разговор с Неферет. Заставив себя улыбнуться, я вошла и поклонилась, прижав к груди кулак.

— Счастливо встретиться, Шекина!

— Счастливо встретиться, Зои Редберд! — ответила Верховная жрица всех вампиров самым обычным голосом. — Как прошла встреча с дамами из «Уличных котов»?

— Выходит, вы знали, что приют содержат монахини-бенедиктинки? — улыбнулась я.

— Нет, — покачала головой Шекина. — Просто предположила, что там работают женщины. Женщины издревле связаны с кошками. Сестры одобрили ваше волонтерское участие?

— Да, еще как! Они были очень добры к нам. Ой, вы представляете, Афродита выбрала себе приютскую кошку! То есть, нет — это Малефисент выбрала Афродиту и согласилась с ней жить.

— Малефисеит? Какое грозное имя!

— Ага, но ей подходит! Слышите, какой шум поднялся! — Я кивнула в сторону коридора и центральной лужайки, откуда доносился заливистый лай, визг кошек и преувеличенно-громкие крики недолеток. — Уверена, что это все устроила кошка Афродиты!

— Если я правильно поняла, монахини должны быть вам вдвойне благодарны! Вы не только предложили им волонтерскую помощь, но и избавили от усатой особы с тяжелым характером.

— Вот именно! Еще их аббатиса, сестра Мэри Анжела, просила согласовать с вами время проведения гаражной распродажи. Сестры готовы подстроиться под наше расписание. Кроме этого сестра Мэри Анжела предложила сделать субботу волонтерским днем и позволить нам работать там допоздна.

— Просто замечательно! Мы с Неферет назначим дату гаражной распродажи. Посмотрим, когда будет удобнее для школы, чтобы не помешать занятиям… — Шекина помолчала, а потом спросила: — Зои, если я не ошибаюсь, Неферет — твоя наставница?

В моей голове вновь завыла тревожная сирена, но я не позволила себе поддаться страху. С какой стати я должна врать? С Шекиной я буду держать себя честно и искренне. В конце концов, я ничего плохого не сделала!

— Вы с ней близки?

— Раньше были близки. То есть, когда я только сюда прибыла… Видите ли, последние несколько лет у меня были сложные отношения с мамой, поэтому мне хотелось видеть в Неферет настоящую мать, которой мне очень не хватало, — честно ответила я.

— Значит, сейчас все изменилось? — осторожно спросила Шекина.

— Да, — ответила я.

— Почему?

Я помолчала, тщательно подбирая слова. Мне не хотелось обманывать Шекину. В какой-то момент я даже захотела рассказать ей обо всем: о Стиви Рей, о пророчестве и наших опасениях, но знакомый тихий голос интуиции посоветовал отложить рассказ до завтрашнего дня. Сейчас Неферет не должна ни о чем догадываться, а завтра ей предстоит лицом к лицу встретиться с тем, что она натворила и задумала.

— Я точно не знаю… — пробормотала я.

— Но как ты думаешь?

— Думаю, за последнее время Неферет изменилась, но я не понимаю, почему. Возможно, всему виной возникшие между нами личные проблемы. Если позволите, мне не хотелось бы об этом говорить.

— Разумеется, Зои. Личная жизнь неприкосновенна! Но я хочу, чтобы ты знала — ты всегда можешь найти меня здесь, и я готова выслушать тебя в любое время дня и ночи. Много воды утекло с тех пор, как я была могущественной недолеткой и несла на своих плечах тяжкий груз ответственности. Порой эта ноша может показаться невыносимой.

— Да, — пробормотала я, смаргивая непрошеные слезы, — Мне порой тоже так кажется…

В мудрых глазах Шекины светились добро и участие.

— Со временем станет легче. Поверь моему слову, я знаю, о чем говорю.

— Надеюсь, — кивнула я. — Кстати, насчет того, чтобы стало легче. Ко мне хочет приехать бабушка. У меня нет никого ближе и дороже ее. Я собиралась побывать у нее на зимних каникулах, но их, как вы знаете, отменили… Вот бабушка и решила сама приехать и пожить несколько дней в кампусе. Вы не возражаете?

Шекина посмотрела на меня долгим пристальным взглядом.

— В учительском корпусе имеются гостевые апартаменты, но сейчас они все заняты. Там живу я, а также Сыны Эреба.

— А что если бабушка поживет в моей комнате? Моя соседка Стиви Рей умерла месяц назад, с тех пор ко мне никого не подселили. Так что свободная кровать у меня есть, и мы с бабушкой отлично разместимся!

— Ну, раз так, то я не вижу никаких препятствий. Если, конечно, твоей бабушке будет удобно среди недолеток…

Я просияла.

— Бабушка ужасно любит детей, — улыбнулась я. — Она знает всех моих друзей, и они все ее любят!

— Замечательно. В таком случае, я поставлю в известность Неферет и Сынов Эреба о проживший твоей бабушки на территории кампуса. Но я хотела бы кое о чем напомнить тебе, Зои. Даже особо одаренным недолеткам не стоит злоупотреблять своим положением. В нашем Доме Ночи все равны.

Я твердо выдержала строгий взгляд Шекины.

— Это моя первая просьба со дня приезда в Дом Ночи, — сообщила я, но потом, подумав, уточнила: — Нет, простите, вторая. В первый раз я попросила разрешения оставить на память кое-какие вещи моей умершей соседки.

Шекина медленно кивнула, а я всей душой взмолилась Никс, чтобы она мне поверила. «Спросите других учителей! — хотелось крикнуть мне. — Все подтвердят, что никаких привилегий я не просила!»

Но я не могла ничего сказать, ведь иначе Шекина догадалась бы, что я подслушала ее разговор с Неферет.

— Вот и отлично! По-моему, ты на верном пути. Дары Богини — это не привилегия, а тяжкая ответственность.

— Я понимаю, — искренне ответила я.

— Рада это слышать, — кивнула Шекина. А теперь, думаю, тебя ждут уроки и подготовка к завтрашнему ритуалу. Доброй ночи, Зои. Будь благословенна!

— Будьте благословенны! — ответила я, почтительно поклонилась, прижав к груди кулак, и вышла из зала.

Ну что ж, все не так уж плохо. Неферет, конечно, последняя сучка, мерзавка и лгунья, но это я и раньше знала. Зато Шекина очень мудра. И не позволит Неферет обвести себя вокруг пальца («в отличие от Лорена», услужливо подсказала мне память).

Сейчас приедет бабушка, поселится в моей комнате, и мы вместе разберемся с пророчеством. Друзья все теперь знают, мне больше не нужно врать и вертеться, как уж на сковородке. Они никогда меня не бросят и всегда прикроют мне спину. Вороны-пересмешники, конечно, по-прежнему пугают меня до обморока, но при поддержке близких я и с обмороками как-нибудь справлюсь. Завтра все узнают о Стиви Рей и красных недолетках, и тайна Неферет будет раскрыта. Может, к тому времени и Старк оживет… Короче, все потихоньку налаживается!

Улыбаясь до ушей, я распахнула дверь корпуса и врезалась в Эрика.

— Ой, простите, я не видел… — начал он, машинально протягивая руку, чтобы поддержать меня, но тут разглядел, кого чуть не отправил в нокдаун.

— А-а-а, — гораздо менее любезно протянул Эрик, — Это ты…

Я вырвала свою руку из его и отступила, нервно поправив волосы. Смотреть в его холодные синие глаза было все равно, что нырять в холодную воду, а холода мне и без этого хватало с избытком.

— Постой-ка, я должна тебе кое-что сказать, — объявила я, загораживая Эрику путь к отступлению.

— Слушаю.

— Мне показалось, что тебе сегодня понравилось меня целовать!

В ответ Эрик улыбнулся насмешливой и слишком хорошо отрепетированной улыбкой.

— Почему бы нет? Разве я когда-нибудь говорил, что мне это не нравится? Вся проблема в том, что это удовольствие доступно слишком многим.

Я почувствовала, как вспыхнуло мое лицо.

— Как ты смеешь так говорить? — возмутилась я.

— А почему нет? Это же правда. Ты целовалась со своим человеческим парнем. Со мной, с Блейком. На мой взгляд, многовато.

— Когда ты стал таким придурком, Эрик? Ты с самого начала знал о Хите, я никогда его от тебя не скрывала! И ты знал, как тяжело мне было разрываться между Запечатлением с ним и чувствами к тебе!

— А как насчет Блейка? Объяснишь?

— Лорен был ошибкой! — заорала я, теряя терпение. Великая Богиня, как же я устала от обиды Эрика, неужели он не видит, что я и так замучила себя упреками и раскаянием! — Ты оказался прав. Он использовал меня, только не для секса. Ты слышал наш разговор с Неферет и знаешь, что все гораздо серьезнее, чем кажется. Лорен был любовником Неферет. Она уговорила его заморочить мне голову, убедить, что он-де без ума от меня, потому что я особенная, необыкновенная. — Я замолчала и вытерла злые слезы, неожиданно брызнувшие из глаз. — И я купилась. Неферет добилась своего — Лорен меня соблазнил. А потом они подстроили так, чтобы все об этом узнали. В результате от меня отвернулись друзья, и я осталась одна, сломленная и растерянная. Все мое могущество оказалось бесполезным, я все равно не могла им воспользоваться! Их план сработал бы, если бы не Афродита. Она одна меня не бросила. А ты мне даже слова сказать не дал.

Эрик взволнованно провел рукой по своим густым темным волосам.

— Я видел, как он занимался с тобой любовью!

— Знаешь, что ты видел на самом деле? Как он меня использует. Как я совершаю самую большую ошибку в жизни. По крайней мере, на сегодняшний момент. Вот что ты видел!

— Ты сделала мне больно, — тихо прошептал Эрик. И в его голосе не было ни раздражения, ни высокомерия.

— Я понимаю, и мне очень жаль. Но думаю, если мы не сумеем простить друг друга, значит, между нами не было ничего стоящего.

— Не знал, что тебе есть, за что меня прощать!

Похоже, у него снова мозги заклинило. Нет, нет, Эрика-кретина мне на сегодня хватит! Я зло прищурилась и процедила:

— Да, Эрик. Мне есть за что тебя прощать. Ты говорил, что любишь меня, а сам при всех назвал меня потаскухой. Ты опозорил меня перед друзьями, унизил перед классом. Но ведь ты знал только часть истории. Так что ты тоже не безупречен.

Эрик растерянно смотрел на меня, сбитый с толку моей горячностью.

— Но я не думал, что знаю только часть истории…

— Может, в следующий раз стоит задуматься, прежде чем орать и скандалить?

— Значит, теперь ты меня ненавидишь?

— Нет, я тебя не ненавижу. Я по тебе скучаю.

Мы смотрели друг на друга, не зная, что делать дальше.

— Я тоже по тебе скучаю, — признался Эрик после долгого молчания.

У меня чуть сердце из груди не выскочило.

— Может, как-нибудь поговорим? — сказала я. — Без упреков и крика.

Эрик долго-долго смотрел на меня.

Я пристально вглядывалась в его лицо, но видела в нем лишь отражение собственного смятения.

Меня выручил звонок мобильника. Я поспешно вытащила его из кармана. Бабушка!

— Прости, это моя бабушка, — шепнула я Эрику, раскрывая сотовый. — Бабуль, привет, ты уже приехала? — Я закивала, услышав, что она стоит на школьной парковке. — Уже бегу! Буду через пару минут. Пока.

— Твоя бабушка приехала? — спросил Эрик.

— Да, — радостно улыбнулась я, — Она у меня погостит несколько дней. Ты же знаешь, что зимние каникулы были такими короткими.

— Да, точно… Ну что ж, счастливо провести время! Ладно, увидимся как-нибудь.

— Э-э, ты не мог бы проводить меня до стоянки? Бабушка сказала, что «кое-что» привезет с собой. То есть, как обычно — одну огромную сумищу или с десяток поменьше. Дотащить все это до общежития по силам только взрослому вампиру, а я всего лишь мелкая и хилая недолетка.

Я затаила дыхание, испугавшись, что слишком форсирую события. Ну точно! Взгляд Эрика стал настороженным и холодным.

В этот момент из двери вышел вампир в форме Сынов Эреба.

— Простите, пожалуйста! — остановил его Эрик. — Это Зои Редберд. К ней в гости только что приехала родственница. Вы не могли бы помочь им отнести вещи?

— Меня зовут Стивен, юная жрица, — почтительно кивнул воитель. — С радостью вам помогу, провожу и возьму ваши вещи.

Выдавив улыбку, я поблагодарила воителя, а потом повернулась к Эрику.

— Значит, скоро увидимся? — жалко пролепетала я.

— Конечно, ты же у меня в классе. — Он поклонился и зашел в здание.

К счастью, главный корпус располагался совсем рядом со стоянкой, так что мучительное молчание в обществе могучего воителя длилось недолго. Бабушка помахала мне рукой из самого центра забитой парковки, и я радостно замахала и ответ. Мы со Стивеном направились к ней.

— Ой, сколько же тут вампиров! — воскликнула я, глядя на незнакомые машины.

— Множество славных Эреба Сынов призваны в этот Дом Ночи, — ответил Стивен.

Я неуверенно кивнула, а он посмотрел на меня и поспешил успокоить:

— Жрица, отриньте тревоги, отныне вы все под защитой.

Я улыбнулась ему, а сама подумала: «Эх, если б вы только знали!» Разумеется, вслух я этого не сказала.

— Зои, Птичка, ну наконец-то! — бабушка крепко прижала меня к себе, и я утонула в дорогом моему сердцу запахе лаванды.

— Бабуля, как же я рада, что ты приехала!

— А уж я-то как рада видеть свою Птичку! Стивен почтительно поклонился бабушке и стал вытаскивать из багажника бесконечные сумки и свертки.

— Бабушка, ты собираешься остаться на год? — засмеялась я.

— Ах, Птичка, в жизни нужно быть готовой ко всяким неожиданностям, — бабушка подхватила меня под локоть, и мы неторопливо пошли по дорожке к девичьему общежитию. Следом шагал нагруженный багажом Стивен.

Бабушка посмотрела на меня и еле слышно прошептала:

— Школа со всех сторон окружена.

Ледяное дыхание ужаса коснулось моих висков.

— Кем?

— Вуронами, — бабушка произнесла это так, словно ей было противно. — Снаружи они просто кишмя кишат, а здесь, за школьной стеной ни одного.

— Это потому что я вышвырнула их отсюда, похвасталась я.

— Правда? — шепнула бабушка. — Ты у меня умница, Птичка!

— Бабуль, они меня пугают, — шепотом пожаловалась я. — Думаю, они опять обретают плоть.

— Знаю, детка, знаю.

Вздрогнув, мы крепче прижались друг к дружке и поспешили к моему корпусу. Ночь провожала нас пристальным недобрым взглядом.

ГЛАВА 27

Не удивительно, что через несколько минут в моей комнате было не протолкнуться!

— Бабушка Редберд! — завопил Дэмьен, первым бросаясь в ее объятия.

А потом началась кутерьма — Дэмьен представил бабушке Джека, Близняшки одновременно пропели «Привет!» и, наконец, бабушка крепко-прекрепко обняла смущенную, но жутко довольную Афродиту.

Во время краткой передышки Дэмьен и Близняшки подошли ко мне.

— Зет, как ты? — тихо спросил Дэмьен.

— Мы так волновались! — прошептала Шони.

— Жуть, что кругом творится, — добавила Эрин.

— Со мной все нормально. — Я украдкой посмотрела на Джека, который витиевато клялся бабушке в своей любви к лаванде. — Спасибо вам за вашу помощь.

— Конечно, Зои, мы же с тобой! Мы никогда тебя не оставим! — пообещал Дэмьен.

— Аналогично! — хором воскликнули Близняшки.

— Зои! Да тут у вас собака? — удивилась бабушка, только что заметившая, что палевая шерстяная куча на моей кровати шевелится, а кошки бешено шипят, выгибая спины.

— Да, бабушка. Это долгая история…

— Чья она? — спросила бабушка, с опаской потрепав Фанти по голове.

— Моя, — ответил Джек, — Типа как временно…

— Может, самое время рассказать бабушке о Стиви Рей и остальных? — предложила Афродита.

— О Стиви Рей? Птичка, ты по-прежнему скорбишь о ее смерти?

— И да и нет, — вздохнув, отозвалась я. — Тут сразу не объяснить…

— Тогда начни прямо сейчас. Боюсь, потом времени у нас уже не будет, — с непривычной серьезностью сказала бабушка.

— Прежде всего ты должна знать самое главное: я ничего тебе не рассказывала, потому что во всей этой истории замешана Неферет. Она — могущественный медиум. Поэтому все, что я тебе расскажу, она сможет запросто прочитать прямо у тебя из головы, как из книги. А это очень плохо, — вздохнула я.

Бабушка задумчиво отодвинула от моего стола стул и устроилась поудобнее.

— Джек, голубчик, я бы с удовольствием выпила холодной водички. Не принесешь мне?

— У меня в холодильнике есть «Фиджи», — сразу отозвалась Афродита.

— Да что ты? Это было бы замечательно! — обрадовалась бабушка.

— Сбегай принеси, — величественно кивнула Джекy Афродита, — Только больше ничего не трогай.

— Даже твое…

— Даже. Тебе ясно сказано — ничего!

Джек обиженно насупился, но повиновался.

— Насколько я понимаю, вам всем уже известно то, что Зои собирается мне рассказать? — спросила бабушка, когда Джек вернулся. — Я тут единственная непосвященная?

Мои друзья дружно закивали, глядя на нее круглыми глазами перепуганных птенцов.

— Как же вам удается не допускать Неферет в свои мысли?

— Если честно, мы еще не пробовали, но решили в присутствии Верховной жрицы забивать себе голову какими-нибудь дурацкими подростковыми заморочками, — пояснил Дэмьен.

— Например, обувными распродажами и прочей фигней, — добавила Эрин.

— Прочая фигня — это красивые мальчики или тупая домашка, — пояснила Шони.

— Это отвлечет Неферет и не даст ей поточнее настроить локаторы, — подвела итог я. — Но Неферет нельзя недооценивать. С тобой она будет держать ухо востро. Она знает, что ты придерживаешься обрядов чероки, и чувствует твою связь с землей. Так что уж в твои мысли она точно постарается пробраться, даже если ты будешь думать всякие глупости.

— В таком случае, мне придется очистить сознание при помощи медитации. Меня научили этому еще в детстве, так что я сумею запереть свое сознание от непрошеных гостей, — уверенно улыбнулась бабушка. — Нечего вашей Неферет делать в моей голове!

— А если она царица Т-си С-ги-ли?

Бабушкина улыбка померкла.

— У-ве-тси-а-ге-я , ты действительно допускаешь такую возможность?

— Да, бабушка. Мы думаем, это очень может быть.

— Тогда нам всем грозит настоящая беда. Пожалуйста, расскажи мне все.

И я рассказала. С помощью Афродиты, Близняшек, Дэмьена и Джека я посвятила бабушку во все последние события, умолчав лишь о том, насколько изменилась воскресшая Стиви Рей, Когда речь зашла о красных недолетках, Афродита бросила на меня многозначительный взгляд, но промолчала.

На всем протяжении нашего рассказа доброе лицо бабушки становилось все мрачнее и серьезнее. Что поделать, пришлось рассказать ей и о последнем нападении на меня воронов-пересмешников. Напоследок я сообщила ей о гипотетическом воскрешении Старка и о том, как мы со Стиви Рей и Афродитой решили (как бы дико и шокирующее не выглядело такое решение) установить круглосуточное наблюдение за трупом.

— Для этого Джек должен был установить в морге видеоняню. Джек, все получилось? Ваш отвлекающий маневр я оценила! — хихикнула я.

Я улыбнулась косматой Инфанте и потрепала ее по голове. Фанти негромко тявкнула и лизнула меня в лицо. Малефисент и Вельзевул, лежавшие рядышком у двери (кажется, эти чемпионы злобности увидели друг в друге родственные души) подняли головы и дружно зашипели. Спавшая на моей подушке Нала даже глазом не моргнула.

— Ой, Богинечка, чуть не забыл! — Джек вскочил и поднял с пола мужскую сумку-клатч, которую с упорством жеманника называл «сумочкой», потом вытащил прикольное, похожее на экран мини-телевизора устройство, что-то там сделал с кнопками и с победоносной улыбкой вручил мне. — Вуаля! Можешь наблюдать за нашим спящим — честное слово, я всей душой на этой надеюсь! — парнем.

Друзья обступили меня. Набравшись храбрости, я нажала на кнопку ВКЛ. В тот же миг на экранчике появилась четкая черно-белая картинка небольшой комнатки с огромным, похожим на печь, устройством в углу, дюралевыми стеллажами вдоль стен и узким металлическим столом, на котором угадывалось накрытое простыней человеческое тело.

— Гадость какая! — поморщились Близняшки.

— Неприятно, — признала Афродита.

— Может, не стоит смотреть на это в присутствии собаки? — попросил Джек.

Я поспешно нажала на ВЫКЛ.: нельзя сказать, чтобы мне доставляло особое удовольствие подглядывание за мертвецом.

— Это тело того мальчика? — спросила побледневшая бабушка.

— Да, — кивнул Джек. — Я заглянул под простыню, чтобы убедиться. — Он вздрогнул и принялся судорожно гладить Фанти. Огромная собака положила морду ему на колени и тяжело вздохнула. Похоже, это слегка привело Джека в чувство, потому что он тоже вздохнул, обнял Фанти за шею и прошептал: — Вообще-то я все время твердил себе, что он просто уснул.

— Он похож на мертвого? — не удержалась я от вопроса.

Джек кивнул, а потом плотно сжал губы, словно принял решение больше не говорить ни слова.

— Вы все делаете правильно! — объявила бабушка. — Сила Неферет во многом зависит от ее тайн и недомолвок. Все видят в ней могущественную жрицу Никс и верят, будто она направляет свои великие силы на доброе дело. Но если ваши догадки верны, этот благородный фасад позволяет ей беспрепятственно творить зло!

— Значит, мы поступаем правильно, решив на завтрашнем ритуале покончить с нелегальным существованием Стиви Рей и красных недолеток? — с тревогой спросила я.

Бабушка не колебалась ни секунды.

— Да! Если тайна стала сообщницей зла, нужно любыми средствами разрушить этот преступный союз!

— Правильно! — кивнула я.

— Правильно! — хором отозвались друзья.

И тут Джек широко зевнул.

— Ой, простите! Честное слово, это я не потому, что мне скучно!

— Конечно, нет! Просто уже светает, а у вас был очень трудный день, — улыбнулась бабушка. — Мне кажется, вам всем пора спать. И потом, разве мальчикам можно находиться в девичьем общежитии после комендантского часа?

— Ой! Мы об этом просто забыли! И так дерьма хватает, только выговора нам не доставало для полного счастья! — выпалил Джек и тут же смущенно потупился. — Ой, извините, бабушка! Я не хотел говорить плохое слово!

Бабушка широко улыбнулась и потрепала его по щеке.

— Ничего страшного, милый! А теперь быстро спать!

Разумеется, никому из нас и в голову не пришло ослушаться бабушку. Джек и Дэмьен послушно поплелись к двери, а Фанти последовала за ними.

— Эй! — окликнула их я, когда оба были уже на пороге. — Надеюсь, Фанти не влетело за главную роль в отвлекающем маневре?

— Нет, — покачал головой Дэмьен. — Мы все свалили на Малефисент. Все прошло, как по маслу. Эта кошка шипела, рвала и метала, как припадочная, поэтому на Фанти никто и внимания не обратил.

— Моя Малефуся ни разу не припадочная! — бросилась на защиту любимицы Афродита. — Просто она талантливая актриса!

Близняшки засобирались следом за мальчиками. Они крепко обняли бабушку и подняли с пола спящего Вельзевула.

— Увидимся за завтраком, — хором крикнули они и скрылись за дверью.

В комнате остались лишь бабушка, я, Афродита, Малефисент и крепко спящая Нала.

— Пожалуй, мне тоже пора, — вскочила Афродита. — Чует мое сердце, завтра будет особенный день.

— Может, переночуешь у меня? — предложила я.

Афродита подняла идеальные брови и с нескрываемым презрением оглядела две узенькие односпальные кровати.

— Ты все-таки жутко капризная, — вздохнула я. — Хочешь, ложись на мою кровать, а я заберусь в спальник?

— Неужели Афродита еще ни разу не оставалась на ночь в твоей комнате? — спросила бабушка.

Афродита фыркнула.

— Никогда! Завтра я покажу вам свою комнату, и вы сразу поймете, почему я предпочитаю спать в своей постели.

— И еще у Афродиты репутация стервы, а стервы не ночуют у подружек.

«Зато охотно ночуют у дружков, но зачем бабушке знать об этом?»

— Спасибо, подружка, — буркнула Афродита.

— Если она переночует у тебя сразу после моего приезда, Неферет насторожится? — прищурилась бабушка. — Ведь Шекина, наверняка, поставила ее в известность о моем визите?

— Ну да, наверное, — нехотя признала я.

— Неферет не просто насторожится, а сделает охотничью стойку, — уверенно заявила Афродита.

— Тогда, детка, тебе лучше спать у себя, чтобы не давать Неферет лишних поводов подозревать нас, — решила бабушка. — Но я не позволю тебе спать без защиты!

Бабушка поднялась, подошла к груде сумок, все еще стоявших возле двери, и с головой нырнула в очаровательный голубой саквояж, который любила называть «походным».

Сначала она вытащила чудесную ловушку для сновидений. Я много таких повидала, но эта была просто прекрасна. Представьте себе оплетенное кожей кольцо с тончайшей паутинкой лиловых нитей, в центре которой красовалась большая гладко отполированная бирюза цвета ясного летнего неба. По бокам ловушки в три ряда висели нежные перламутрово-серые голубиные перья. Бабушка торжественно вручила ловушку Афродите.

— Какая прелесть! — ахнула Афродита. — Честное слово, она потрясающая!

— Рада, что тебе понравился подарок, дитя мое. Знаю, многие считают ловушки для снов пустячной забавой — думают, они годятся лишь как украшение; но это не так. Я сделала несколько ловушек, и в центр каждой вплела защитную бирюзу. Думаю, вас нужно ограждать не только от плохих мыслей. Возьми ее, детка, повесь на окно в своей комнате. Пусть сила этой ловушки защитит от зла твою спящую душу!

— Спасибо, бабушка! — искренне поблагодарила Афродита.

— И вот еще! — Бабушка снова порылась в саквояже и вытащила высокую толстую свечу сливочного цвета. — Перед тем как ляжешь в постель, зажги ее и поставь рядом на столик. Во время прошлого полнолуния я прочитала над ней защитное заклинание и оставила на всю ночь пропитываться магическим лунным светом.

— А не слишком ли ты увлеклась оберегами, ба? — усмехнулась я.

Вообще- то за семнадцать лет я успела привыкнуть к бабушкиным странностям и нисколько не удивлялась тому, что она чувствует вещи, которые, в принципе, ей чувствовать не полагается — скажем, неожиданный приезд гостей, приближение торнадо (еще до изобретения радара Доплера!) или грозящую опасность.

— У-ве-тси-а-ге-я , осторожность никогда не бывает лишней! — Бабушка взяла лицо Афродиты в ладони и поцеловала ее в лоб. — Спокойной ночи, доченька. Пусть тебе приснятся хорошие сны!

Я увидела, как Афродита часто-часто заморгала, словно вот-вот расплачется.

— Спокойной ночи, — выдавила она и опрометью бросилась из комнаты.

Бабушка долго молчала, потом посмотрела на захлопнувшуюся дверь и тяжело вздохнула.

— Бедная девочка! Сдается мне, она совсем не знала материнской любви…

— Ты опять угадала, — сказала я. — Знаешь, раньше Афродита была такая противная, что ее все терпеть не могли, а я больше всех. Но теперь я поняла: это все показное. Нет, только не подумай, будто она идеал! Она избалованная, легкомысленная, и на язык к ней лучше не попадаться. Порой она ведет себя просто ужасно, но при этом она… — Я замолчала, пытаясь подобрать подходящее определение.

— Она твоя подруга, — просто сказала бабушка.

— Бабушка! Вот ты у нас офигителъно близка к идеалу — восхитилась я.

— Ну, это у нас наследственное, — лукаво подмигнула мне бабушка. — А теперь помоги мне повесить на окно ловушку и зажги лунную свечу — тебе необходимо поспасть.

— А тебе? Разве ты не будешь ложиться? Я ведь сегодня подняла тебя в такую рань, а ты сказала, что уже давно не спишь!

— Вздремну немного, но у меня куча дел. Я нечасто выбираюсь в Талсу, поэтому пока мои маленькие вампирята спят, устрою себе небольшой праздник — пройдусь по магазинам, а потом с удовольствием отобедаю в «Классной доске».

— Ой, бабушка! Кормят там — просто объедение! Помнишь, как мы там были с тобой в последний раз?

— Ну вот, соня, пока ты будешь давить подушку, твоя бабушка заглянет к ним и проверит, не испортились ли они. Если нет, выберем самым хмурый денек и пообедаем там вместе.

— Выходит, сегодняшний обед — это просто разведка на местности? — усмехнулась я и, пододвинув стол к окну, стала размышлять, куда бы пристроить ловушку для сновидений.

— Точно! Детка, а что ты думаешь делать с видеоняней? — Бабушка взяла со стола переносной монитор. Он был выключен, но я заметила, что бабушка держит его с опаской, словно бомбу.

— Афродита сказала, там есть динамик, вздохнула я. — Видишь кнопку ЗВУК?

— Ага, нашла. — Бабушка нажала на кнопку, и на мониторе вспыхнул зеленый световой индикатор.

— Ну вот, звук оставим, а изображение выключим. Положу монитор рядом с кроватью, если там что-нибудь зашевелится, я мигом проснусь.

— Да, уж так-то куда лучше, чем ночь напролет любоваться на мертвое тело, — проворчала бабушка и, пристроив монитор на моем прикроватном столике, подняла глаза. — Детка, раздвинь-ка на секундочку шторы и повесь ловушку поближе к окну. Нам нужно защищаться от того, что снаружи, а не внутри.

— Ой, точно! Сейчас.

Я раздвинула в стороны тяжелые шторы и чуть не завизжала от ужаса: через стекло на меня смотрела уродливая черная птица с пылающими злобой красными человеческими глазами. Мерзкая тварь цеплялась за карниз голыми человеческими руками и ногами.

Увидев меня, она разинула свой изогнутый черный клюв и показала мне раздвоенный красный язык. Потом я услышала негромкое жабье «Кроооо-ааак!», показавшееся мне грозным и насмешливым одновременно.

Я не могла сдвинуться с места. Ноги мои приросли к полу, и я оцепенела под гипнотическими взглядом красных человеческих глаз на уродливой птичьей голове порождения древнего зла и насилия. На моих плечах огнем вспыхнули следы когтей такого же существа, которое совсем недавно обхватило меня своими уродливыми руками и пыталось вспороть горло клювом.

Нала проснулась и принялась шипеть, как очумелая, а бабушка храбро бросилась мне на помощь. Я увидела ее отражение в темном оконном стекле.

— Скорее вызови мне ветер! — приказала бабушка.

— Ветер! Приди ко мне — ты нужен моей бабушке! — крикнула я, не в силах оторваться от чудовищных глаз ворона-пересмешника.

По моим ногам пронесся вихрь и пролетел мимо меня к бабушке.

— У-но-ле! — грозно закричала она. — Унеси эту тварь с моим предупреждением зверю! — Я увидела как бабушка подняла руки и швырнула нечто, зажатое в ладонях, прямо в сидевшего на карнизе пересмешника. — Ахийя А-с-ги-на! — прокричала она.

Вызванный мною ветер теперь полностью повиновался приказам моей бабушки, мудрой гигуйи. Он слизнул с ее ладоней сверкающий голубой порошок и вынес его сквозь щели в раме на улицу. Я увидела, как голубой вихрь закружился вокруг пересмешника, яростно вбивая бабушкин порошок в его уродливое тело. Ужасный крик исторгся из разинутого клюва чудовища, а потом раздалось хлопанье крыльев — и пересмешник исчез.

— Отпусти ветер, у-ве-тси-а-ге-я, — велела бабушка и взяла меня за руку, чтобы поддержать.

— С-спасибо тебе, ветер! Я тебя отпускаю… — с запинкой пробормотала я.

— Спасибо, у-но-ле! — шепнула бабушка, а потом повернулась ко мне: — Ну-ка, повесь ловушку для снов!

Трясущимися руками я кое-как прицепила ловушку к внутренней стороны штор и поспешно задернула их. Потом, с помощью бабушки, спустилась со стула. Подхватив на руки Налу, мы прижались друг к дружке, обнялись и дрожали, дрожали, дрожали…

— Все прошло… Все закончилось, — снова и снова твердила бабушка.

Я не заметила, что мы обе плачем, пока бабушка не отправилась на поиски платков. Тогда я тяжело рухнула на постель, крепко прижимая к себе Налу.

— Спасибо! — Я взяла у бабушки бумажный платок и насухо вытерла лицо. — Остальным рассказать?

— Как ты думаешь, они сильно перепугаются?

— До смерти!

— Тогда будет мудрее снова позвать ветер. Попроси его облететь общежития, отыскать всех непрошеных гостей и задать им хорошую трепку

— Ага, так и сделаю. Вот только дрожать перестану.

— Ты у меня молодец, у-ве-тси-а-ге-я, — похвалила бабушка.

— Да какой там молодец! Меня же просто парализовало от страха! Как и в прошлый раз…

— Неправда, дочка. Ты твердо встретила взгляд демона, нашла в себе силы призвать ветер и велела ему слушаться меня.

— Потому что ты не растерялась и сказала мне, что делать!

— В следующий раз справишься и без меня. Теперь ты знаешь, что нужно делать.

— Чем это ты бросила в пересмешника? Голубенькое такое?

— Толченая бирюза. Я дам тебе мешочек. Бирюза — очень сильный защитный камень.

— А для моих друзей у тебя найдется?

— Сейчас нет, но это не страшно. Я сейчас припишу бирюзу к моему списку покупок. Куплю несколько камушков и растолку пестиком в каменной ступке. Будет чем заняться, пока ты спишь.

— А что ты ему сказала?

— Ахийя А-с-ги-на. Это означает — исчезни, демон!

— У-но-ле — это ветер?

— Да, милая.

— Бабушка, как тебе показалось, этот пересмешник был призраком или он уже обрел плоть?

— По-моему, это было нечто промежуточное. Но ты права: еще немного, и пересмешники снова обретут плоть.

— Значит, Калона становится сильнее?

— Да.

— Я так боюсь!

Бабушка обняла меня и, как в детстве, погладила по голове.

— Не нужно бояться, у-ве-тси-а-ге-я ! Очень скоро отец этих демонов узнает, что современных женщин не так-то просто превратить в покорных рабынь!

— А ты только что накрутила хвост ворону-пересмешнику, ба!

— Мы, — улыбнулась она, — мы вместе накрутили ему хвост!

ГЛАВА 28

Под одобрительным взглядом бабушки я призвала ветер и приказала ему пролететь по всему кампусу, уделив особое внимание общежитиям.

Мы с бабушкой прислушались, ожидая услышать вопли демонов, но с улицы доносился только тихий шелест ветра. Зевая от усталости, я натянула пижаму и забралась в постель. Бабушка зажгла толстую лунную свечу-оберег и уселась на свою кровать. Свернувшись калачиком, я прижала к себе Налу и сонно смотрела, как бабушка расчесывает свои длинные серебристые волосы, исполняя строго заведенный ритуал отхождения ко сну.

Я уже засыпала, когда бабушка вдруг сказала:

— Пообещай мне кое-что, у-ве-тси-а-ге-я !

— Все, что хочешь, бабуль, — зевнула я.

— Что бы ни случилось, пообещай мне, что запомнишь самое главное: Калона не должен выбраться из своей могилы! Сейчас нет ничего важнее этого.

В ее голосе звучала такая тревога, что с меня мгновенно слетела вся дремота.

— В чем дело, бабушка?

— В том, что я сказала. Пусть никто и ничто не отвлечет тебя от твоей главной задачи!

— Зачем ты так говоришь? Ты же будешь рядом и поможешь мне, — пролепетала я, чувствуя нарастающую панику.

Бабушка подошла и села на край кровати рядом со мной.

— Птичка, ты же знаешь, твоя бабушка собирается еще долго-долго быть рядом с тобой, Но все-таки дай мне слово. Ты же не хочешь, чтобы твоя глупая старушка плохо спала этой ночью?

— Ты не глупая и не старушка! — буркнула я.

— Обещай! — повторила бабушка.

— Обещаю! А теперь ты пообещай, что с тобой ничего не случится, — попросила я.

— Я буду очень стараться, — с улыбкой заверила меня бабушка. — А теперь повернись на бочок, я буду расчесывать тебе волосы, пока ты спишь. Тогда тебе приснятся самые хорошие сны.

Я со вздохом повернулась на бок и мгновенно уснула, убаюканная ласковыми руками бабушки и старинной колыбельной чероки.

Сначала мне почудилось, будто голоса доносятся из монитора видеоняни. Еще не совсем проснувшись, я уселась в кровати, нашарила на столике устройство и, затаив дыхание, нажала на кнопку. На экране вспыхнула привычная картинка — одинокий стол и тело под простыней. Я перевела дух, выключила монитор и посмотрела на пустую, но аккуратно застеленную бабушкину кровать. Потом сонно повертела головой и улыбнулась. Узнаю свою бабушку! Прежде чем отправиться в город за покупками, она навела идеальный порядок в моей комнате.

— Извини, что разбудила, — шепнула я недовольно щурившейся Нале. — Опять мое воображение. Голоса повсюду чудятся!

Толстая лунная свеча еще горела, хотя заметно уменьшилась в размерах. Я посмотрела на часы и сладко улыбнулась. Всего два часа дня, еще несколько часов до подъема! Я улеглась обратно, натянула на ухо одеяло, закрыла глаза…

Приглушенные голоса раздались снова, но на сей раз они сопровождались настойчивым стуком в дверь. Значит, мое воображение тут явно ни при чем!

«Ми- ии-уф!» — возмущенно проворчала Нала, и я была полностью согласна со своей кошкой.

— Если это Близняшки, которым приспичило сбежать на распродажу своей дурацкой обуви, я придушу их обеих, и плакать не стану! — пообещала я кошке, которая явно обрадовалась такой перспективе. Потом я несколько раз откашлялась и крикнула: — Да! Входите!

Дверь распахнулась, и я с изумлением увидела на пороге Шекину, Афродиту и Неферет. Афродита плакала.

Я выпрямилась и откинула с лица спутавшиеся во сне волосы.

— Что случилось?

Все трое молча вошли в комнату, но Афродита сразу бросилась ко мне и уселась рядом на кровати. Я посмотрела на нее, потом на Шекину и, в последнюю очередь, на Неферет. Все они выглядели встревоженными и опечаленными, но я продолжала сверлить глазами Неферет, пытаясь прочесть хоть что-нибудь за ее лживой маской.

— Что случилось? — повторила я.

— Дитя мое, — печально и ласково начала Шекина. — С твоей бабушкой случилась беда.

— Бабушка! Где она? — вскрикнула я, чувствуя, как желудок мой скручивается в тугой узел от их молчания. Я повернулась к Афродите и отчаянно схватила ее за руку. — Скажи мне правду!

— Она попала в аварию. Ужасную. Не справилась с управлением на Мейн-стрит, потому что…, потому что в лобовое стекло ее машины врезалась огромная черная птица. Машина слетели с дороги и врезалась в светофор. — По щекам Афродиты градом катились слезы, но голос ее звучал ровно. — Она в больнице святого Иоанна. В реанимации.

Пару секунд я молчала, тупо глядя на пустую бабушкину кровать и маленькую, набитую лавандой подушку, которую она всегда клала в изголовье. Бабушка не могла жить без запаха своей любимой лаванды…

— Она хотела пообедать в «Классной доске». Она сама мне об этом сказала, как раз перед тем, как…

Я осеклась, вспомнив, как мы болтали об этом ресторанчике как раз перед тем, как я раздвинула шторы и увидела жуткого ворона-пересмешника. Мне сразу все стало ясно. Мерзкая тварь подслушала наш разговор, выяснила, куда собирается бабушка, а потом подкараулила ее и бросилась на лобовое стекло. Аварию подстроил ворон-пересмешник!

— Перед тем как что? — со стороны могло показаться, будто в голосе Неферет нет ничего, кроме материнской заботы и дружеского участия наставницы, но когда я подняла голову, то увидела в ее изумрудных глазах холодную расчетливость врага.

— Перед тем, как мы легли, — ответила я, стараясь не выдать голосом своего отвращения. Никогда еще Неферет не была мне так омерзительна своей безумной злобой и коварством, но мне приходилось держать себя в руках. — Она говорила мне о своих планах на сегодняшний день… — Отвернувшись от наставницы, я обратилась к Шекине: — Мне нужно ее увидеть.

— Конечно, дитя, конечно, — закивала Шекина. — Дарий уже ждет в машине.

— Можно мне с ней? — спросила Афродита.

— Ты уже пропустила вчера все уроки, и я не позволю… — ледяным тоном начала Неферет.

— Пожалуйста, — оборвав Неферет, я умоляюще посмотрела на Шекину, — сейчас мне трудно быть одной!

— Надеюсь, вы не станете спорить с тем, что семья важнее школы? — резко спросила Шекина у Неферет.

— Ну, разумеется, — слегка смешавшись, ответила наша Верховная жрица, — Я просто опасаюсь, что Афродита отстанет от одноклассников.

— Я возьму в больницу домашнее задание и сделаю все задания! Я не отстану! — воскликнула Афродита, умоляюще глядя на Неферет. Ее почтительная улыбка была такой же фальшивой, как бюст Памелы Андерсон.

— Значит, решено. Афродита поедет с Зои в больницу, а Дарий приглядит за ними обеими. Зои, ты можешь пробыть в больнице столько, сколько потребуется. И непременно дай мне знать, если наша школа может чем-то помочь твоей бабушке, — произнесла Шекина.

— Спасибо!

Жрицы покинули мою комнату, но я даже не проводила Неферет взглядом.

— Злобная сука! — процедила Афродита, с ненавистью глядя на закрывшуюся дверь. — Будто ее когда-нибудь беспокоило, отстану я или нет! Ее просто бесит, что мы с тобой подружились!

«Ладно… Ладно… Нужно подумать. Я должна ехать к бабушке, но сначала нужно все обдумать и позаботиться обо всем здесь. Я дала бабушке слово, и я его сдержу».

Я вытерла слезы, подошла к шкафу и вытащила оттуда джинсы и свитер.

— Наша дружба бесит Неферет, потому что она не может пробраться нам в мозги. Зато она с легкостью просвечивает головы Дэмьена, Джека и Близняшек. Уверена, сегодня она будет виться над ними, как муха над арбузом.

— Мы должны их предупредить! — заявила Афродита.

— Да, — кивнула я. — Как думаешь, монитор будет работать в больнице?

— Скорее всего, нет. В инструкции сказано, что максимальный диапазон — несколько сотен ярдов.

— Тогда, пока я одеваюсь, отнеси монитор Близняшкам. Расскажи им, что случилось, и пусть предупредят Джека и Дэмьена насчет Неферет… — Я набрала в грудь побольше воздуха и добавила: — Прошлой ночью за моим окном прятался ворон-пересмешник.

— Великая Богиня!

— Это было ужасно! — содрогнулась я. — Бабушка бросила в него толченой бирюзой, а я приказала ветру вынести порошок из окна. После этого пересмешник исчез, но я не знаю, как долго он подслушивал.

— Так вот о чем ты начала говорить! — догадалась Афродита. — Пересмешник знал, что твоя бабушка собирается в «Классную доску»!

— Это он подстроил аварию, — хмуро закончила я.

— Или Неферет, — добавила Афродита.

— Или они оба. — Я схватила монитор видеоняни и передала его Афродите. — Отнеси это Близняшкам! Хотя постой…

Я бросилась к бабушкиному «походному» саквояжу и сунула руку в расстегнутый кармашек. Так оно и есть, на самом дне лежал кисет из мягкой оленьей кожи. Я торопливо развязала его, чтобы убедиться, и отдала Афродите.

— Вот, это толченая бирюза. Пусть Близняшки поделятся с Джеком и Дэмьеном. Скажи, это мощный оберег, но это все, что у нас есть.

— Ясно, — кивнула Афродита.

— И постарайся не задерживаться, к твоему возвращению я буду готова.

— Зои, твоя бабушка поправится! Она сейчас в реанимации, но известно, что она была пристегнута и, самое главное, осталась жива!

— Она обязательно поправится, — прошептала я, чувствуя, что сейчас опять разревусь, — Даже не знаю, что сделаю, если с ней что-нибудь случится…

Короткий путь к больнице святого Иоанна прошел в полном молчании. Как назло, день выдался отвратительно солнечным, так что, несмотря на солнцезащитные очки и тонированные окна «лексуса», нам было очень не по себе. Точнее, нам с Дарием, потому что Афродита сладко жмурилась на солнышке и, похоже, была бы только рада открыть окно и принять солнечную ванну.

Дарий высадил нас у отделения скорой помощи больницы и сказал, что поднимется в реанимацию, как только припаркует машину.

Мне не часто доводилось бывать в больницах, по ее запах сразу пробудил воспоминания, причем, не самые приятные. Здесь пахло болезнью, антисептиками и страданиями, и я ненавидела все это.

Мы с Афродитой остановились перед столом информации, и приятная пожилая дама в розовой униформе объяснила нам, как пройти в реанимацию.

Сразу скажу — там было уже по-настоящему жутко. Мы с Афродитой испуганно топтались перед раздвижными дверьми с красной надписью «Реанимация», и не решались переступить порог. Но потом я вспомнила, что там моя бабушка, и решительно вошла в грозные врата этого Ужасвилля.

— Не смотри! — шепнула Афродита, перехватив мой лихорадочно мечущийся от палаты к палате взгляд. Стен у палат не было. Точнее, они были, стеклянные, так что каждый желающий мог поглазеть, как умирающие старики ходят в свои утки или судна. — Иди прямо к посту медсестер. Они скажут тебе, где бабушка.

— Откуда ты все знаешь? — прошипела я.

— Мой папаша дважды попадал сюда с передозом!

— Правда? — ужаснулась я.

Афродита пренебрежительно пожала плечами.

— Ты бы тоже закончила передозом, будь у тебя такая жена, как моя маман!

«Это точно», — подумала я, но вслух решила ничего не говорить, тем более что мы уже дошли до поста.

— Чем я могу вам помочь? — поинтересовалась крепко сбитая блондинка.

— Я пришла увидеть бабушку, ее зовут Сильвия Редберд.

— А вас?

— Зои Редберд.

Сестра бегло просмотрела свои записи и улыбнулась мне.

— Вы указаны как ближайшая родственница. Вам придется немного подождать: сейчас миссис Редберд осматривает врач. Пройдите в комнату для посетителей, это в конце коридора. Я передам, что вы пришли.

— Я смогу ее увидеть?

— Да, конечно, но только после того, как врач закончит осмотр.

— Хорошо, я подожду, — кивнула я и, сделав несколько шагов, спросила: — Она ведь там не одна, правда?

— Разумеется! Для этого в палатах стеклянные стены. Никто из пациентов нашего отделения не остается один!

Нет, заглядывая в окошко, бабушку не спасешь!

— Пожалуйста, не забудьте сообщить врачу, что я здесь!

— Конечно!

Мы с Афродитой отправились в комнату для посетителей, такую же стерильную и страшную, как и все отделение интенсивной терапии.

— Не нравится мне это! — воскликнула я и, не в силах усидеть на месте, принялась расхаживать взад-вперед перед уродским диваном в кошмарный синий цветочек.

— Твоей бабушке нужна защита посерьезнее периодического заглядывания в окошко! — озвучила мои мысли Афродита.

— Даже до всех последних кошмаров эти вонючие демоны любили мучить стариков, что находятся на пороге смерти. Моя бабушка стара, а теперь… теперь… — Я поперхнулась, не в силах произнести страшную правду.

— Она была ранена, — решительно заявила Афродита, — и это все. Она просто ранена. Но ты права. Сейчас она беззащитна.

— Думаешь, мне разрешат привести к ней шамана?

— У тебя есть знакомый шаман?

— Вроде того. Есть один тип, Джон Уайтхорс, один очень старый знакомый бабушки. Бабушка говорила, что он у них — типа старейшина племени. Надеюсь, в бабушкином сотовом найдется его телефон. Позвоню ему и попрошу найти шамана.

— Ну что ж, вреда от этого точно не будет, — кивнула Афродита.

Тут в комнату для посетителей вошел Дарий.

— Как себя чувствует бабушка? — с ходу спросил он.

— Пока ничего не знаем, — вздохнула Афродита. — Мы ждем врача, а пока подумали о том, что неплохо бы позвонить знакомому миссис Редберд и попросить его найти шамана. Хорошо бы, чтобы он безотлучно сидел в палате.

— Может быть, проще всего попросить Неферет подежурить? Вспомните, Никс даровала ей силу больных исцелять и недужных?

— Нет! — хором крикнули мы с Афродитой. Дарий нахмурился, но появление врача избавило нас от неприятных объяснений.

— Зои Редберд?

Я повернулась к высокому худому мужчине и протянула руку:

— Я — Зои!

Он сосредоточенно пожал мне руку. Рукопожатие его оказалось крепким, а сами руки мягкими, но сильными.

— Доктор Раффинг, — представился он. — Лечащий врач вашей бабушки.

— Как она? — к моему величайшему удивлению мой голос прозвучал спокойно, хотя страх стиснул мое горло в кулак.

— Давайте присядем, — предложил врач.

— Я лучше постою, — покачала головой я и прибавила с виноватой улыбкой: — Так волнуюсь, что не могу сидеть!

От доброй улыбки доктора Раффинга мне сразу стало чуть легче на душе.

— Ну ладно… Ваша бабушка попала в серьезную аварию. У нее черепно-мозговая травма, сложный перелом правой руки в трех местах и повреждения мягких тканей груди от врезавшегося ремня. Это не считая ожогов лица от взорвавшейся подушки безопасности, хотя именно ремень и подушка спасли ей жизнь.

— Она поправится? — еле слышно спросила я.

— Шансы есть, но все прояснится в течение ближайших двадцати четырех часов.

— Она в сознании?

— Нет, но мы ввели ее в искусственную кому, чтобы…

— Кому?

Я покачнулась. В затылке вдруг стало очень жарко, перед глазами зарябили яркие цветные пятна и точки. Дарий мгновенно подхватил меня под руку и подвел к диванчику.

— Ничего страшного. Дышите глубже. Сконцентрируйтесь на каждом вздохе. — Доктор Раффиг присел передо мной на корточки, сжал пальцами запястье и нащупал пульс.

— Извините… простите, мне уже лучше. — Я вытерла выступивший на лбу пот. — Просто кома — это так страшно!

— На самом деле, ничего страшного нет. Я ввел ее в кому для того, чтобы дать мозгу возможность восстановиться, — пояснил доктор Раффинг. — Надеюсь таким образом нам удастся предотвратить распространение отека мозга.

— А если не получится его предотвратить?

Врач похлопал меня по колену, прежде чем встать.

— Будем решать проблемы по мере их появления!

— Можно мне ее увидеть?

— Да, только больную ни в коем случае нельзя тревожить! — предупредил доктор, направляясь к палатам.

— Можно Афродите со мной?

— Мне очень жаль, но сейчас я могу пустить только одного посетителя.

— Ничего страшного! — поспешно успокоила меня Афродита. — Мы с Дарием ждем тебя здесь. Главное, не бойся. И помни — это по-прежнему твоя бабушка.

Я кивнула и закусила щеку, чтобы не разреветься.

Доктор Раффинг привел меня к палате, остановился перед дверью и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Ваша бабушка подключена к куче разных трубочек и аппаратов. Выглядит страшновато, но в этом нет ничего особенного.

— Она дышит самостоятельно?

— Да, и сердцебиение у нее хорошее и ровное. Вы готовы?

Я кивнула, и доктор распахнул передо мной дверь. Не успела я переступить порог, как услышала громкое хлопанье птичьих крыльев.

— Слышали? — шепотом спросила я доктора.

— Что именно?

Я посмотрела в спокойные глаза доктора Раффинга и поняла: он не слышал, как хлопают крылья пересмешников.

— Ничего, извините!

Доктор коснулся моего плеча.

— Состояние, конечно, тяжелое, но у вашей бабушки очень сильный и здоровый организм. У нее отличные шансы!

Я медленно подошла к кровати. Бабушка казалась такой маленькой и хрупкой, что у меня из глаз снова хлынули слезы. Все ее лицо было разбито и обожжено. Швы на порванной губе, швы на подбородке… Вся голова забинтована, как белый шар, правая рука в толстом гипсе, из которого торчат какие-то устрашающие металлические скобки и винты…

— У вас есть вопросы? — тихо спросил доктор Раффинг.

— Да! — решительно ответила я, не сводя глаз с лица бабушки. — Моя бабушка из племени чероки, и я знаю, что она будет чувствовать себя лучше, если я позову шамана. — С трудом оторвав взгляд от изуродованного лица бабушки, я посмотрела на доктора. — Не подумайте, будто я вам не доверяю! Я хочу пригласить шамана не для ее исцеления, а только для поддержания духа.

— Полагаю, это можно устроить, но только после того, как ее переведут из реанимации.

Я едва удержалась, чтобы не заорать на него: «Нет! Шаман нужен ей здесь и сейчас!»

— Поймите, у нас католический госпиталь, — по-прежнему тихо, но искренне проговорил доктор Раффинг. — И мы позволяем только…

— Католический? — воскликнула я, чуть не плача от облегчения. — Значит, монахиню-бенедиктинку к бабушке пустят?

— Без сомнения! Сестры и священники часто посещают наших пациентов.

— Отлично! Я знаю одну замечательную монахиню, — улыбнулась я.

— Прекрасно! Есть еще вопросы, на которые я мог бы ответить?

— Да! А где у вас тут телефонный справочник?

ГЛАВА 29

Не знаю, сколько времени прошло. Дария и Афродиту я отправила обратно в школу, несмотря на их яростный протест. К счастью, Афродита понимала: нужно, чтобы она проследила за всем в Доме Ночи, и я не волновалась об этом, находясь здесь и занимаясь бабушкой. Дарию я пообещала не оставлять без него госпиталь и когда освобожусь, обязательно позвонить, чтобы он приехал за мной, хотя от больницы до школы было меньше мили, и я могла запросто дойти пешком.

В отделении реанимации время течет медленно. Окон во внешний мир нет, палаты погружены в полумрак и тишину, нарушаемую лишь щелканьем, звяканьем и стуком больничной техники. Я подумала, что это своего рода зал ожидания смерти, и от этой мысли окончательно пала духом.

Я не могла оставить бабушку. Я не могла оставить ее по крайней мере до тех пор, пока мое место не займет кто-то, готовый защищать ее от демонов. Поэтому я просто сидела, ждала и смотрела, как ее погруженный в искусственную кому организм борется.

Я держала бабушку за руку и тихо напевала колыбельную чероки, которую не раз слышала перед сном, когда в палату вошла сестра Мари Анжела.

Взглянув на меня, потом на бабушку, она раскрыла объятия. Я бросилась к ней, и мои всхлипы утонули в мягких складках монашеского облачеиия.

— Ш-ш-ш, дитя! Все образуется. Твоя бабушки в руках Девы Марии! — бормотала аббатиса, похлопывая меня по спине.

Когда ко мне, наконец, вернулся дар речи, я посмотрела на монахиню и поняла, что рада ей. как никому в жизни.

— Спасибо, что пришли, сестра

— Ты оказала мне честь, сразу позвонив в аббатство, но, к сожалению, мне пришлось задержаться. В монастыре столько дел, никак не получилось вырваться пораньше, — приобняв меня, монахиня приблизилась к бабушкиной кровати.

— Пустяки, главное, вы все-таки приехали! Сестра Мэри Анжела, это моя бабушка, Сильвия Редберд, — еле слышным шепотом представила я. — Она моя единственная семья, у меня нет никого ближе нее. Я очень, очень ее люблю.

— Должно быть, она особенная женщина, раз сумела сохранить любовь и преданность такой внучки.

Я бросила быстрый взгляд на сестру Мэри Анжелу.

— В больнице не знают, что я недолетка.

— Неважно, кто ты, — твердо ответила сестра Мэри Анжела. — Если тебе или твоим родственникам нужна медицинская помощь и уход, больница Святого Иоанна должна предоставить вам и то, и другое.

— На деле так не всегда получается…

— Хотелось бы возразить, но, увы, не могу, — пристально глядя на меня, сказала монахиня.

— Так вы поможете мне, не открывая им, кто я?

— Да, — ответила она.

— Вот хорошо! Понимаете, без вас мы с бабушкой не справимся!

— Что я должна делать?

Я взглянула на бабушку. Все время, что я провела в палате, она спокойно спала. Я больше не слышала хлопанья крыльев и не чувствовала присутствия зла, но боялась оставить ее одну хоть на минуту.

— Зои?

Посмотрев в полные доброты и мудрости глаза удивительной монахини, я решила открыть ей всю правду.

— Мне нужно поговорить с вами, но только не здесь. Я боюсь, что нас подслушают или помешают, но и оставить бабушку без защиты я тоже не решаюсь.

Сестра Мэри Анжела ответила мне невозмутимым взглядом, словно мои слова нисколько ее не удивили. Потом она сунула руку в складки своего просторного черного одеяния и вытащила оттуда маленькую, но очень красивую статуэтку Девы Марии.

— Тебе будет спокойнее, если я оставлю Пресвятую Деву возле твоей бабушки, пока мы будем разговаривать?

— Да, конечно, — ответила я, даже не став задумываться над тем, с какой стати мне должно быть спокойнее, если бабушку будет охранять статуэтка христианской Богоматери, которую принесла с собой католическая монахиня. Я просто чувствовала, что это правильно. Шестое чувство подсказывало, что я могу полностью доверять монахине и ее, если можно так сказать, «магии».

Сестра Мэри Анжела поставила статуэтку на прикроватный столик, уронила голову, сложила руки и зашевелила губами. Слов ее молитвы я не расслышала, но это было неважно. Закончив молиться, монахиня перекрестилась, поцеловала кончики пальцев, бережно коснулась статуэтки и подняла голову. Мы молча вышли из палаты.

— На улице еще светло? — спросила я. Сестра Мэри Анжела с изумлением посмотрела на меня.

— Да что ты, Зои! Сейчас десять вечера, уже несколько часов как стемнело!

Я потерла лицо. Великая Богиня, как же я устала!

— Вы не против, если мы немного прогуляемся? Мне нужно рассказать вам много очень важного, а на ночном воздухе это сделать проще.

— С удовольствием прогуляюсь по парку. Тем более, что ночь выдалась на редкость прекрасная!

Мы прошли по лабиринту больничных коридоров и вышли на улицу из западного крыла, оказавшись как раз напротив Утика-стрит и красивого фонтана, журчавшего на углу Двадцать первой и Утики.

— Давайте пройдем к фонтану? — предложила я.

— К фонтану, так к фонтану! — улыбнулась сестра Мэри Анжела.

По дороге мы молчали. Я тревожно озиралась по сторонам, высматривая в сумраке уродливые птичьи тени, и напрягала слух, стараясь различить жуткий хохот пересмешников, обманчиво похожий на обычное воронье карканье. Но кругом все было спокойно. В ночной тишине чувствовалось затаенное ожидание, но я пока не знала, к добру это или к худу.

Неподалеку от фонтана стояла уютная скамеечка. Отсюда была хорошо видна мраморная статуя Девы Марии в окружении детей и пастушков, украшавшая юго-западное крыло больницы. Кстати, внутри отделения скорой помощи тоже стояла очень красивая статуя Богоматери, закутанной в знаменитое синее покрывало. Вот странно, почему я раньше не замечала, что кругом столько изображений и статуй Девы Марии?

Какое- то время мы сидели в молчании, наслаждаясь тишиной и ночной прохладой. Наконец, я собралась с силами, глубоко вдохнула и повернулась лицом к сестре Мэри Анжеле. — Сестра, скажите, вы верите в демонов? Я намеренно решила начать с самого сложного. Какой смысл тянуть резину? Кроме того, у меня не было ни времени, ни терпения.

— В демонов? — приподняла седые брови монахиня. — Разумеется, верю. Католическая церковь имеет долгую и бурную историю взаимоотношений с демонами.

Она посмотрела на меня твердым испытующим взглядом, ожидая продолжения. И за это она мне еще больше понравилась! В отличие от большинства взрослых, у Мэри Анжелы не было дурной привычки заканчивать предложение за собеседника, но при этом она не торопила и не понукала, позволяя собраться с мыслями.

— А вы лично видели их?

— Нет, не довелось. Несколько раз возникали подозрения, но, слава Всевышнему, «демонами» оказывались душевнобольные или просто очень дурные люди.

— А как насчет ангелов?

— Что ты имеешь в виду? Верю ли я в них или видела ли своими глазами?

— И то, и другое.

— Да и нет, вот и весь ответ. Но, приведись мне выбирать, я бы, конечно, предпочла встречу с ангелом, а не с демоном.

— Не всегда получается так, как нам хочется.

— Прости?

— Вы знаете про нефилимов?

— Разумеется, о них говорится в Ветхом Завете. Их еще называли исполинами. Некоторые богословы считают, что Голиаф был либо нефилимом, либо потомком одного из них.

— Голиаф, кажется, был не подарок?

— Нет, согласно Ветхому Завету.

— Тогда приготовьтесь услышать рассказ об одном ангеле, который тоже не был хорошим мальчиком. Это легенда народа моей бабушки.

— Народа твоей бабушки?

— Она чероки.

— Понятно. С удовольствием выслушаю тебя, Зои. Я очень люблю легенды американских индейцев.

— Только сразу предупреждаю — соберитесь с силами. Это не безобидная сказочка для детей! — хмуро процедила я и рассказала монахине про Калону, Т-си С-ги-ли и воронов-пересмешников. Закончила я историю тем, как гигуйи заточили Калону в пещере, а его чудовищные детки-нефилимы придумали песенку, в которой возвещалось грядущее возвращение папаши.

Сестра Мэри Анжела долго молчала, а потом чуть ли не слово в слово повторила вопрос, который я задала бабушке, когда впервые услышала эту легенду.

— Если я правильно поняла, знахарки оживили глиняную куклу?

Я невольно улыбнулась.

— Знаете, а ведь я спросила бабушку о том же самом, когда она мне все рассказала!

— И что ответила бабушка?

Судя по выражению ее лица, сестра Мэри Анжела ожидала, что я рассмеюсь и скажу, что бабушка назвала эту легенду сказкой или, но крайней мере, религиозной притчей, но мне пришлось ответить правду

— Бабушка сказала, что магия реальна. И напомнила, что поверить в легенды ее — а значит, и моих — предков ничуть не сложнее, чем в то, что одна семнадцатилетняя девушка может вызывать все пять стихий и подчинять их своей воле.

— Иными словами, ты хочешь сказать, что наделена таким даром? Выходит, воитель не зря сопровождал тебя в приют, ты действительно очень важная персона, — сказала сестра Мэри Анжела.

По ее глазам я видела, что она мне не поверила, но не хочет вслух называть меня лгуньей, чтобы не погубить нашу только что зародившуюся дружбу.

Ну что ж, к этому я тоже была готова.

Я встала и отошла на шаг от скамейки, чтобы скрыться от резкого света фонаря. Потом закрыла глаза и глубоко вдохнула свежий ночной воздух.

Восток я отыскала сразу, почти не задумываясь. Повернувшись лицом к больнице святого Иоанна, расположенной на противоположной стороне улицы, я открыла глаза, улыбнулась и сказала:

— Ветер! В последние дни ты часто и без промедления являлся на мой зов. Я благодарю тебя за верность и прошу откликнуться вновь. Приди ко мне, Ветер!

До этого в воздухе не было ни дуновения ветерка, но стоило мне призвать стихию, как легкий бриз со свистом закружил вокруг скамейки. Сестра Мэри Анжела сидела достаточно близко от меня, чтобы видеть, как послушно ветер исполняет мои приказы. Она даже подняла руку, чтобы удержать на голове свою накидку.

Я только бровями повела в ответ на ее изумленный взгляд, и продолжила свое дело. Повернувшись направо, то есть, на юг, я позвала следующую стихию:

— Огонь! Ночь выдалась холодная, и нам нужно твое ласковое тепло. Приди ко мне, Огонь!

Ветерок мгновенно потеплел, потом стал сухим и горячим, и я услышала приятный треск горящих сучьев, точно мы с сестрой Мэри Анжелой выбрались на летний пикник и решили поджарить на костре венские сосиски.

— Святая Дева! — прошептала монахиня.

Я снова улыбнулась и еще раз повернулась направо.

— Вода! Очисти нас и освежи от зноя, который принес огонь. Приди ко мне, Вода!

Признаться, я чуть не засмеялась от облегчения, когда жар сменился душистой прохладой весеннего ливня. Я окунулась в невидимый дождь, но ни капельки не промокла, а лишь почувствовала себя чистой, освеженной и отдохнувшей.

Сестра Мэри Анжела запрокинула лицо к небу и приоткрыла рот, словно хотела поймать невидимые дождевые капли.

Я снова повернулась направо. — Земля! Я всегда чувствую твою близость. Ты питаешь, хранишь и защищаешь. Приди ко мне, Земля!

Весенний дождь превратился в свежескошенный луг, согретый лучами летнего солнца. Напоенный дождем воздух пах люцерной, дышал теплом и звенел детским смехом.

Я взглянула на сестру Мэри Анжелу. Она сдвинула накидку на затылок, подставив ветерку свои короткие седые волосы, с наслаждением дыша полной грудью и улыбаюсь до ушей, как счастливая маленькая девочка.

Почувствовав мой взгляд, сестра Мэри Анжела повернула голову и увидела, как я поднимаю руки над головой.

— Дух! Ты объединяешь нас и делаешь не похожими друг на друга. Приди ко мне, дух!

Как всегда, душа моя радостно встрепенулась и запела в ответ на приветствие духа.

— Ох… — Во вздохе сестры Мэри Анжелы не слышалось ни испуга, ни возмущения. Только трепет и благоговение. Поправив покрывало, она склонила голову и прижала к сердцу висевшие на шее четки.

— Благодарю вас дух, Земля, Вода, Огонь и Ветер. А теперь возвращайтесь обратно. Спасибо вам! — Я широко развела руки, и стихии, игриво закружившись вокруг меня в последний раз, растаяли в ночи.

Я медленно подошла к скамье и села рядом с монахиней. Сестра Мэри Анжела уже пригладила волосы, надвинула на лоб накидку и поправила складки своего одеяния. Наконец она посмотрела на меня и сказала:

— Я всегда подозревала!

Честно говоря, ее слова застали меня врасплох.

— Вы подозревали, что я могу управлять стихиями?

— Нет, дитя! — засмеялась она. — Подозревала, что в мире существует множество невидимых сил.

— Не обижайтесь, но странно слышать такое от монахини.

— Неужели? Пожалуй, ты не слишком много знаешь о вере, отличной от твоей собственной. Позволь тебе напомнить, что Тот, с кем я повенчана, по существу, есть дух! — Сестра Мэри Анжела помолчала и задумчиво добавила: — А ведь я и раньше чувствовала вибрацию этих сил…

— Стихий, — перебила я, — Это называется пять стихий!

— Ты права. Хочу сказать, что я давно чувствовала в нашем монастыре вибрацию стихий. По легенде, наше аббатство находится в месте древней силы. Ты ведь знаешь, что такое места силы? Так вот, будущая жрица Зои Редберд, сегодня ты не столько потрясла меня, сколько подтвердила мои ранние догадки.

— Здорово! То есть, приятно это слышать.

— Итак, ты сказала мне, что мудрые гигуйи вылепили из глины девушку, которая заманила в ловушку падшего ангела, а вороны-пересмешники спели песню о его возвращении, а потом превратились в бесплотных демонов? Я ничего не напутала?

Я невольно улыбнулась ее сухому деловому тону, но тут же помрачнела.

— Все точно. А потом очень долго, наверное, тысячу лет или даже больше, ничего не происходило. Но несколько дней назад я впервые услышала в ночи отвратительное карканье вуронов.

— И решила, что это не простые вороны?

— К сожалению, теперь я уже не думаю, а точно знаю. Во-первых, эти твари даже не каркали, а премерзко квакали.

— Ну, в этом нет ничего странного. Воруны каркают, а вот вуроны как раз, квакают.

— Ага, — кивнула я, — я сама недавно об этом узнала. Во-вторых, пересмешники дважды на меня нападали, а вчера ночью, я увидела одного из них вблизи. Он сидел на карнизе моего окна и подслушивал, представляете? Как раз в то время, когда бабушка говорила, куда поедет, пока я буду спать. И сегодня, когда она вела машину, случилась эта странная авария. Моя бабушка лишь чудом осталась жива. Свидетели говорят, будто бы в лобовое стекло ее машины врезалась крупная черная птица! Вы понимаете, что это значит?

— Пресвятая Дева! Но зачем воронам-пересмешникам преследовать твою бабушку?

— Так они пытаются добраться до меня, и еще им надо устранить мою бабушку, чтобы она не могла нам помочь.

— Нам? Тебе и еще кому-то? — уточнила монахиня.

— Мне и моим друзьям-недолеткам. У четверых из них власть над одной из стихий, а еще одна моя подруга — ясновидящая, ее видения предупреждают об всяких грядущих неприятностях, как правило, о чьей-то гибели, разрушениях, ну вы понимаете. Как полагается у ясновидящих.

— Это случайно не очаровательная Афродита, которая — благодаренье Небесам! — вчера забрала из нашего приюта крошку Малефисент?

Я ухмыльнулась.

— Точно. Наша Ясновидящая Красотка. Кстати, никто, кроме Афродиты, не обрадовался удочерению этой злющей кошки. — Сестра Мэри Анжела засмеялась, и я продолжила: — В своем последнем видении Афродита получила предупреждение о пророчестве и даже записала песню воронов-пересмешников.

Сестра Мэри Анжела побледнела.

— В пророчестве предсказывается возвращение Калоны?

— Да, и, похоже, это произойдет уже скоро.

— Матерь Божья! — прошептала сестра Мэри Анжела и перекрестилась.

— Вот почему мне нужна ваша помощь.

— Но как можно остановить сбывающееся пророчество? Про нефилимов в Ветхом Завете говориться совсем немного, и я не вижу никакой связи между легендой чероки и Священным Писанием.

— Не беспокойтесь, пророчество мы уже расшифровали, а сегодня хотим устроить одну штуку, чтобы сорвать планы воскрешения Калоны. Вас я прошу помочь моей бабушке. Пересмешники ударили точно: напав на нее, они вывели из строя меня. Я ведь не могу оставить бабушку одну, чтобы они терзали и мучили ее! Привести шамана врачи не позволяют, это же католическая больница, тут язычникам не место. Поэтому мне нужен сильный духом и верой человек, который доверяет мне и может защитить бабушку.

— И для этого подхожу я, — медленно проговорила монахиня.

— Да. Вы мне поможете? Побудете с бабушкой, охраняя ее от пересмешников, пока я попробую отложить исполнение пророчества еще на тысячу лет?

— С удовольствием! — Монахиня поднялась и решительно зашагала к перекрестку. — В чем дело? — оглянулась она на меня. — Или ты собираешься снова вызвать ветер, чтобы он перенес меня в больницу?

Я засмеялась, и следом за сестрой Мэри Анжелой заторопилась к больнице святого Иоанна.

Когда монахиня задержалась в фойе перед изображением Девы Марии, шепча короткую молитву, я внимательнее присмотрелась к статуе и впервые заметила, что прекрасное лицо Богоматери светится добротой, а глаза — мудростью. Дождавшись, когда сестра Мэри Анжела преклонит колени, я шепнула: «Огонь! Приди ко мне!».

Почувствовав, как вокруг меня сгустился жар, я подхватила его ладонью и щелкнула пальцами в сторону одной из незажженных свечей у подножья статуи. Свечка, и вместе с ней полдюжины других, тут же вспыхнула и загорелась.

«Спасибо, огонь! — поблагодарила я. — Отпускаю тебя».

Сестра Мэри Анжела молча взяла одну из загоревшихся свечей и выжидающе взглянула на меня. Я непонимающе уставилась на нее, и тогда она спросила:

— Четвертак найдется?

— Кажется, да. — Порывшись в кармане джинсов, я выгребла горстку мелочи, которую вчера в качестве сдачи мне выплюнул автомат с колой. «Так, что тут у нас? Две монетки по двадцать пять центов, две по десять и одна по пять».

Все еще не понимая, чего хочет от меня монахиня, я протянула ей все.

Сестра Мэри Анжела улыбнулась и сказала:

— Положи монеты на место этой свечи, и пойдем наверх.

Я сделала, как она сказала, и пока мы шли к реанимационной палате, монахиня заботливо прикрывала горящее пламя ладонью.

Слава Богине, переступив порог бабушкиной палаты, я не услышала хлопанья вороньих крыльев и не увидела никаких мерзких теней, прячущихся в темных углах. Сестра Мэри Анжела поставила свечу перед статуэткой Девы Марии, устроилась на моем стуле и сняла с шеи четки. Не глядя на меня, она заметила:

— Мне кажется, тебе пора в школу, дитя. Там твой пост битвы со злом.

— Да, сейчас, — кивнула я и подошла к бабушке. Она по-прежнему не шевелилась, но мне очень хотелось верить, что за время нашего отсутствия лицо ее слегка разгладилось, а дыхание стало более сильным и глубоким.

Поцеловав бабушку в лоб, я шепнула: — Я люблю тебя, бабуль. Я скоро вернусь. Пока с тобой побудет сестра Мэри Анжела. Она не даст тебя в обиду демонам!

Я повернулась к монахине. Сестра Мэри Анжела выглядела спокойной и безмятежной. Словно отстранившись от внешнего мира, она сосредоточенно сидела на больничном стуле и перебирала четки в тусклом пламени свечи, отбрасывавшем дрожащие тени на нее, и на статуэтку Девы Марии. Я уже открыла рот, чтобы поблагодарить аббатису, но она меня опередила.

— Не благодари меня, дитя! Я лишь исполняю свою работу.

— Разве сидеть с больными — ваша работа?

— Моя работа помогать добру бороться со злом.

— Я рада, что судьба свела меня с профессионалом! — улыбнулась я.

— И я тоже.

Я наклонилась и поцеловала ее в мягкую щеку, и она улыбнулась. Но перед уходом мне нужно было сказать ей еще одну очень важную вещь.

— Сестра, если я не справлюсь… Если мы с друзьями не сможем помешать Калоне, и он выберется из могилы, будет плохо всем, но особенно женщинам. Вам придется где-нибудь спрятаться, и лучше всего под землей. Вы помните, что Калона боится земли? Вы знаете какой-нибудь подходящий подвал, погреб или даже пещеру, где можно будет укрыться и переждать несколько дней?

Монахиня кивнула.

— Под нашим аббатством есть большой подвал. Ах, дитя, чего там только не хранили! Если верить местным преданиям, даже спиртное во время сухого закона!

— Вот там и спрячьтесь! Возьмите с собой других монахинь… Черт! — ой, простите! Я хотела сказать, приютских кошек тоже заберите. Главное — укрыться под землей. Калона ненавидит землю и там до вас не доберется.

— Я поняла, но мне хочется верить, что вы победите.

— Мне тоже, — вздохнула я. — Но, пожалуйста, дайте мне слово. Если у нас ничего не получится, если зло все-таки возродится, пообещайте, что спрячетесь в монастырских подвалах и возьмете с собой мою бабушку.

Я заглянула в глаза сестры Мэри Анжелы, опасаясь, что сейчас она скажет, что доставить раненную старуху из реанимации в погреб женского монастыря — дело непростое. Если не сказать — невозможное.

Но вместо этого аббатиса просто безмятежно улыбнулась:

— Даю тебе слово.

Я чуть не села, где стояла.

— Уж не думаешь ли ты, что магия доступна только тебе одной? — приподняла седые брови сестра Мэри Анжела. — Люди редко спорят с монахинями, дитя мое.

— Да… Я не знала. Это здорово! У меня есть номер вашего мобильного, а вы держите свой телефон под рукой. Я позвоню вам, как только смогу.

— Можешь не волноваться за нас с бабушкой. Старухи умеют заботиться о себе.

Я не удержалась и снова чмокнула ее в щеку.

— Сестра, вы ужасно похожи на мою бабушку! Вы обе никогда не будете старухами, так и знайте!

ГЛАВА 30

Скажу вам честно, мне совсем не хотелось дожидаться Дария. Когда еще он дойдет до машины, заведет ее, доедет до больницы! Да я за это время уже в школе буду! Легко говорить — трудно сделать. Заставить себя идти пешком я тоже не смогла. С недавних пор ночь из друга превратилась в страшного и неуловимого врага. Так что я вызвала Дария, а чтобы скрасить ожидание, решила набрать номер Стиви Рей.

Увы, она не ответила. Гудков даже не было — сразу включилась голосовая почта. Я задумчиво смотрела на экран, соображая, какое сообщение могла бы оставить для нее в этот раз.

«Привет, Стиви Рей! Хотела посплетничать с тобой о пророчестве и древнем зле, прежде чем ты вылезешь из своих туннелей и столкнешься с ним лицом к лицу, но, видно, не судьба. Чмоки, перезвоню попозже».

Охренительно остроумно. Просто животики надорвешь. Ожидая Дария, я казнила себя за то, что не догадалась позвонить Стиви Рей раньше и предупредить ее об опасности. Происшествие с бабушкой заставило меня забыть обо всем на свете.

Сто очков в пользу пересмешников…

Черный «лексус» Дария остановился перед корпусом «Скорой помощи», и воитель вышел, чтобы открыть передо мной дверь.

— Как самочувствие бабушки?

— Без особых изменений, что, по словам врача, даже хорошо. С ней пока посидит сестра Мэри Анжела, а я вернусь в школу и займусь ритуалом.

Дарий кивнул и развернул машину, срезая дорогу до школы.

— Силу большую сразу почувствовал в этой монахине смирной, — задумчиво произнес воитель. — Стала бы жрицей верховной она, доведись ей родиться вампиром.

Я улыбнулась.

— Обязательно передам ей твои слова, думаю, она обрадуется. Что было в школе, пока я тут сидела?

— Думали перенести ритуал, чтоб тебя не тревожить напрасно, — ответил Дарий.

— Нет, нет, это невозможно! — сказала я быстро. — Это очень важный ритуал, нельзя его откладывать!

Дарий удивленно покосился на меня и пояснил:

— То же сказала и Неферет, и она на своем настояла.

— Вот как? — вслух поразилась я. Интересно, с какой стати Неферет так понадобился сегодняшний ритуал? Может, она пронюхала, что Афродита лишилась власти над Землей, и рассчитывает унизить нас перед всей школой? Ну-ну, разбежалась! Она даже не догадывается, какой сюрприз ее ждет!

— Времени мало, моя госпожа, а тебе нужно переодеться, — сказал Дарий, взглянув на циферблат часов на приборной доске.

— Ну и отлично! — с напускной бодростью воскликнула я и соврала: — Мне даже нравится, когда времени в обрез и некогда тянуть резину.

— Думаю я, Афродита и все остальные все приготовить успели для нынешнего ритуала, — кивнул Дарий.

— Значит, Афродита и все остальные? — с улыбкой переспросила я.

— Да, Афродита и все остальные, — улыбнулся в ответ Дарий.

Мы вырулили на стоянку, и Дарий снова вышел, чтобы распахнуть передо мной дверь.

— Спасибо, милый, — захихикала я. — Увидимся на ритуале.

— Я буду ждать с нетерпением, жрица, — серьезно ответил он.

— О, Богинечка! Скажи же скорее, что с твоей бабушкой все хорошо! Ах, мне просто стало дурно, когда я узнал! — Джек влетел в мою комнату, словно маленький торнадо, и чуть не задушил меня в своих буйных объятиях. Инфанта радостно виляла хвостом, обнюхивая мои ноги, и часто-часто дышала, высунув язык.

— Да, мы все очень испугались и переволновались! — сказал Дэмьен, входя следом за ними. — Я зажег за нее лавандовую свечку, она горела весь день.

— Бабушке бы это понравилось, — кивнула я.

— Что говорят врачи? Она поправится? — схватила меня за руки Эрин.

— Из Афродиты ведь ни словечка не вытянешь! — пожаловалась Шони.

— Вот врушки! — рассердилась Афродита. — Не слушай их, Зои, я рассказала им все, что знала. Все будет известно не раньше, чем через пару дней.

— Да, это все, что говорит врач, — вздохнула я. — Хорошо уже то, что пока нет ухудшения.

— Это правда, что аварию подстроили пересмешники? — спросил Джек.

— Я абсолютно в этом уверена. Когда я в первый раз вошла в ее палату, там прятался один из них!

— Какой ужас! — побледнел Джек. — Как же ты могла оставить бабушку одну? Ведь пересмешники могут ее погубить!

— Конечно, могут, поэтому я и оставила ее не одну. Помните монахиню, про которую мы с Афродитой вам рассказывали? Из «Уличных котов»? Она осталась с бабушкой и не даст ее в обиду.

— У меня от монахинь аж дрожь в коленках! — призналась Эрин.

— И у меня, — кивнула Шони. — Между прочим, я пять лет проторчала в закрытой католической школе. Вот это был ужас так ужас. Честно вам говорю, некоторые их наших монахинь были не просто стервы, а настоящие ведьмы!

— Сестра Мэри Анжела совсем другая, — твердо возразила Афродита. — И она сумеет постоять за себя.

— А заодно и за бабушку, — добавила я.

— Так монахиня знает о пересмешниках? — поразился Дэмьен.

— Она знает обо всем: о пророчестве, о пересмешниках, ну и так далее… А как ты думаешь, мне удалось убедить ее сидеть возле бабушки? Надо было объяснить, какая опасность ей угрожает, и почему важно не оставлять бабушку одну. — Я помолчала и решила выложить все начистоту. — Кроме того, я ей доверяю. От сестры Мэри Анжелы исходит великая сила. Она… Короче, она очень похожа на мою бабушку.

— И еще она считает Никс одним из воплощений Девы Марии. Иными словами, она не считает нас приспешниками сатаны, которым прямая дорожка в ад, — поддержала меня Афродита.

— Как интересно! — воскликнул Дэмьен. — Мне бы очень хотелось с ней познакомиться. Ну, то есть, после того, как закончится это безумие с Калоной.

— Кстати, о безумии. Вы про видеоняню не забыли? — спросила я.

Джек кивнул и похлопал по своей неизменной «сумочке».

— Ага, я проверял. Лежит тихо-смирно, как и положено мертвецу, — хихикнул он, но тут же зажал рот рукой. — Ой, простите, я не хотел проявить неуважение к м-е-р-т-в-ы-м, — по буквам произнес он, чтобы Фанти не смогла догадаться, о ком речь.

— Все в порядке, милый. — Дэмьен обнял его за плечи. — Юмор всегда помогает в подобного рода жизненных ситуациях, а ты такой славный, когда хихикаешь и краснеешь!

— Вот что, детки, завязывайте с нежностями, пока меня не вывернуло на новое платье! — решительно заявила Афродита. — Давайте быстренько пробежимся по плану и рванем к стене. Сегодня нельзя опаздывать.

— Да, ты права, нам пора. Кстати, классно выглядите! — улыбнулась я. — Кажется, сегодня мы будем украшением школы!

Все заулыбались и принялись вертеться вокруг меня, кланяясь во все стороны.

Это Близняшки придумали явиться на очистительную церемонию во всем новом. Навешали мне лапши на уши, уверяя, что наши новые наряды будут символизировать новый год, обновленную и очищенную школу и тому подобное.

Лично мне казалось, что новизны в нашей жизни и так хватает с избытком, но спорить с Близняшками себе дороже. Кроме того, у меня других забот было по горло, так что я предоставила им самим разбираться с проблемой гардероба.

Таким образом, пока я была возле бабушки, Близняшки самоотверженно посвятили себя шоппингу. (Не спрашивайте, как им удалось смыться с уроков. Даже я предпочитаю не знать некоторых вещей.)

Мы все были в черном, но на этом сходство заканчивалось. На Афродите было суперкороткое черное бархатное платье с вырезом-капелькой. Вместе с ее черными сапожками на высоченной шпильке оно смотрелось просто убийственно. Видимо, Афродита решила не изменять своему девизу: «Красота и судьбу ослепляет».

Дэмьен и Джек были в похожих черных костюмах (я совершенно не рублю в мужской моде, но оба выглядели просто зайчиками), а Щони и Эрин выбрали для себя короткие черные юбки и черные шелковые туники (очень симпатичные, только Близняшки казались в них немного беременными). Разумеется, вслух я ничего такого не сказала, а расхвалила обновки, как могла.

Мне Эрин купила прехорошенькое черное платье до колен с длинными облегающими рукавами, обшитое красными стразами по вороту и подолу. Платье сидело на мне, как влитое, и я сразу поняла, что стоит мне поднять руки, вызывая стихии, как красные стразы капельками крови заискрятся в лунном свете. Короче говоря, это был полный восторг!

Разумеется, мы все надели ожерелья с подвесками-символами Дочерей и Сыновей Тьмы. Моя подвеска, усыпанная красными гранатами, мерцала красными всполохами и идеально гармонировала с платьем.

Я улыбнулась друзьям, чувствуя небывалый прилив гордости и уверенности. Все будет хорошо! Мои друзья — рядом, и никакие тайны нас больше не разделяют. Ритуал пройдет, как по маслу. Стиви Рей и красные недолетки выйдут из тени, а значит, даже если Неферет сумеет отпереться от причастности к их созданию, она уже никогда не сможет их скрывать и использовать.

Эрик снова начнет разговаривать со мной нормально. И если уж говорить о парнях, я очень надеялась, что Старк оживет… и на этот раз свидетелем возвращения недолетки из мертвых станет мудрая и могущественная Шекина. А мне не придется разрываться между двумя парнями (снова). По крайней мере, сейчас я не собиралась об этом беспокоиться!

Можно сказать, я рыла землю копытом и рвалась в бой с дурацким древним злом, осмелившемся нарушить нашу мирную жизнь.

— Ну что, сегодняшний ритуал пройдет по привычной схеме. Джек включит музыку, я пойду по кругу…

Джек энергично закивал.

— Все готово! Я замиксовал лучшие фрагменты саундтрека к «Мемуарам гейши» кое с чем новеньким… Не спрашивай меня, ничего больше не скажу! Это будет сюрприз!

Я нахмурилась. Терпеть не могу сюрпризы!

— Думаешь, подходящее время для неожиданностей?

— Не волнуйся, — проворковал Дэмьен. — Это будет приятная неожиданность!

Я вздохнула. Ладно, что с ними поделать? Все равно вмешиваться уже поздно.

— Потом я создам круг и начну призывать стихии. Афродита, ты должна стоять перед большим дубом у восточной стены.

— Да не дергайся, Зет, — заверила Эрин. — Все будет клево-плево!

— Пока Джек и Дэмьен колдовали с музыкой, мы приготовили стол Никс и свечи, — объяснила Шони. — Разумеется, зеленую свечу поставили прямо перед дубом.

— Кстати, Стиви Рей не объявлялась?

— Нет, — покачали головами Близняшки, Джек и Дэмьен.

— Пора бы уже, — нервно вздохнула я.

— Не беспокойся, придет, — пообещал Дэмьен. Мы с Афродитой быстро обменялись встревоженными взглядами.

— Надеюсь, — сказала я, — а то представьте, какой будет бардак, если я призову Землю, а зеленая свечка вылетит у Афродиты из рук, как граната!

— Пусть Афродита тихонечко переставит свечу на стол, пока ты будешь танцевать и зажигать остальные свечи, — посоветовал Джек.

Афродита закатила глаза, а я сказала:

— Будем считать это запасным планом, который, надеюсь, нам не пригодится. Когда появится Стиви Рей, все стихии откликнутся, и круг замкнется, а я расскажу всей школе о красных недолетках. И особенно подчеркну, что их открытое появление должно очистить школу от тайн и секретов.

— Исключительно мудрое решение! — заметил Дэмьен.

— Спасибо! — кивнула я. — Думаю, после этого начнется вечер вопросов и ответов, поэтому ритуал мы закончим очень быстро.

— Посмотрим, как вывернется Неферет!

— А если мы не ошиблись с предположением, что Неферет и есть мерзкая царица Т-си С-ги-ли, то ей будет уже не до эксгумации своего Калоны! — решил Дэмьен. — Шекина ей такого перцу всыплет, что забудет, как пророчество произносится!

«А если произойдет наихудшее, и царицей Т-си С-ги-ли окажется Стиви Рей или кто-то из ее подруг, мне останется только положиться на мудрость Никс и Шекины», — подумала я, а вслух сказала:

— Дэмьен, следи за пересмешниками. Увидишь или услышишь что-нибудь подозрительное — вызывай ветер, пусть выметает эту пакость прочь из школы!

— Непременно, — кивнул Дэмьен.

— Так, все готовы? — спросила я у друзей.

— Да! — хором ответили они.

И мы уверенно направились навстречу последним мгновениям своего неведения.

ГЛАВА 31

Казалось, на ритуал собралась вся школа. Близняшки заранее очертили место будущего мероприятия, обозначив его высокими подсвечниками со свечами, вокруг которых вампиры и недолетки образовали огромный круг. Исполинский старый дуб стал центром и главной точкой будущего круга.

Я была рада увидеть среди присутствовавших Сынов Эреба. Воители рассредоточились по внешнему контуру круга, а также на опоясывавшей школу высокой стене из кирпича и дикого камня. Конечно, сквозь такую охрану Стиви Рей и красным недолеткам будет нелегко пробраться на территорию кампуса, но при мысли о пересмешниках, Калоне и убийствах преподавателей… Короче, я была очень рада, что нас охраняют настоящие бесстрашные мачо.

Мы с Джеком ждали в сторонке, пока Афродита, Дэмьен и Близняшки со свечами, символизировавшими разные стихии, занимали каждый свое место, лицом к высокому дубу. Поднявшись на цыпочки, я могла разглядеть стол Никс, который обычно ставится в центр круга. Сегодня, как и полагается в разгар зимы, стол ломился от сухофруктов, солений и маринадов. Ритуальный кубок с вином, зажигалка и прочее тоже были на месте. Возле стола я заметила какую-то фигуру, но хорошенько рассмотреть ее мешала толпа собравшихся.

— Счастливо встретиться! — поздоровалась со мной Шекина.

— Счастливо встретиться! — Я улыбнулась и отсалютовала ей.

— Как бабушка?

— Держится.

— Я собиралась отменить ритуал или, по крайней мере, перенести его на более подходящее время, но Неферет категорически воспротивилась и настояла, чтобы все прошло, как запланировано. Она убеждена, что ритуал имеет для тебя очень важное значение.

Я постаралась изобразить на лице вежливый интерес и спокойную уверенность.

— Да, я считаю ритуал очень важным, и не хотела бы, чтобы его отменили из-за меня, — сказала я, оглядываясь по сторонам. Интересно, куда подевалась Неферет? Неужели упустит возможность сделать из меня посмешище? Я была уверена, что она так интересовалась этим ритуалом по одной-единственной причине — надеялась, что я сяду в лужу, потому что слишком волнуюсь за бабушку.

— Где Неферет? — спросила я.

Шекина обернулась и, нахмурившись, быстро окинула взглядом собравшихся.

— Странно, она только что была рядом! Куда же она исчезла…

— Наверное, заняла место у круга. — Я искренне надеялась, что мне удалось сохранить хотя бы внешнее спокойствие, потому что в мозгу у меня вдруг сработала тревожная кнопка и раздался отчетливый сигнал опасности. В чем дело? Я посмотрела на Джека, возившегося со звуковой установкой. — Мне пора начинать.

— Кстати, чуть не забыла! — воскликнула Шекина. — Честно говоря, я ожидала, что твоя наставница все тебе… — Она помолчала и снова обвела глазами толпу в поисках Неферет. — Ладно, объясню сама. Неферет мне сообщила, что тебе еще не доводилось проводить торжественных очистительных ритуалов, а поскольку ты совсем юная недолетка, то, возможно, не знаешь, что на подобных церемониях жертвенное вино для Стихий принято смешивать с кровью вампира.

— В смысле? — пролепетала я, уверенная, что ослышалась.

— Не волнуйся, ничего сложного в этом нет. Эрик Найт добровольно вызвался не только прочесть стихи, заняв место нашего бедного Лорена Блейка, но и исполнить традиционную роль супруга жрицы и предложил свою кровь в качестве жертвенной. Я слышала, что он прекрасный актер, а значит, должен отлично справиться со своей задачей. Тебе не о чем беспокоиться, Зои, просто следуй его указаниям.

— Вот этот сюрприз я и имел в виду! — радостно воскликнул выросший за плечом Шекины Джек. — То есть, сюрприз — это то, что Эрик призовет тебя в круг, а кровь — это так, пустяки.

Ну да, конечно. Пустяки! Такое мог сказать лишь неопытный недолетка, в котором еще не проснулась кровожадность…

— Ты рада, что Эрик согласился участвовать? — восторженно спросил Джек

— Просто счастлива, — выдавила я.

— Ну, мне пора занять свое место, — сказала Шекина. — Будь благословенна!

— Будьте благословенны! — пробормотала я в спину Шекине и, повернувшись к Джеку, свирепо зашептала: — Знаешь, я. бы не назвала Эрика в роли Лорена приятным сюрпризом!

Джек насупился.

— Мы с Дэмьеном думали иначе. Нам казалось, это ваш шанс помириться!

— Такие дела не делаются перед всей школой!

— Ой… Об этом я как-то не подумал, — губы Джека задрожали — П-прости, Зои… Я не думал, что ты разозлишься, а то бы сразу сказал…

Я вытерла лоб ладонью, убрав с лица выбившуюся прядь. Богиня, что я делаю? Меньше всего на свете мне хотелось доводить Джека до слез. Нет, неправда. Меньше всего мне хотелось на глазах у всей школы очутиться лицом к лицу с красавчиком Эриком и его восхитительной кровью… «Стоп, Зои, стоп. Возьми себя в руки. Жизнь преподносила тебе и куда более неожиданные сюрпризы».

— Зои! — проскулил Джек.

— Все нормально, Джек. Я не разозлилась. Просто э-эээ… слегка удивилась. Но так же и должно быть, правильно? Какой же сюрприз без удивления! Все будет хорошо.

— Т-ты, правда, не злишься? Ты справишься? Готова?

— Да, да и да! — поспешно выпалила я, отрезав себе пути к отступлению. — Включай музыку.

— Сделай их всех, Зет! — напутствовал меня Джек, потом бросился к своей аппаратуре и включил музыку.

Я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вздохов, которые должны были помочь мне приготовиться к вызову стихий и очистить сознание. Вот так и получилось, что из-за сюрприза с Эриком я совершенно забыла попросить Джека проверить видеоняню.

Как всегда я тряслась и умирала от волнения ровно до той секунды, когда сделала первый шаг и не отдалась музыке.

Сегодня Джек выбрал для ритуала чарующий и прекрасный саундтрек к «Мемуарам гейши». Я подняла руки и доверилась музыке и ритму. А потом в музыку вплелся глубокий голос Эрика, и началась магия.

Под катящейся звездой,

Под сияющей луной,

Когда ночь залечит раны

И утешит нас с тобой…

Строчки стихотворения подхватили меня и понесли по волнам голоса Эрика. Я запрокинула голову так, что волосы дождем рассыпались по моей спине, и медленно двинулась по кругу, где слова сплетались с музыкой, а мелодия — с магией.

Я сказать тебе осмелюсь —

Не грусти.

Этот день — тяжелый, горький —

Отпусти.

Я двигалась по кругу, словно купаясь в стихотворении, которое читал Эрик. Оно прекрасно подходило для нынешнего ритуала.

И тогда я поняла, что Лорен, вызывая меня в круг, использовал свой талант, чтобы ослепить, покорить и обольстить меня. Ему было плевать на сам ритуал, на меня и на всех остальных недолеток. Да что там мы, он даже о Никс не думал! Для Лорена всегда имел значение только сам Лорен — ослепительный, талантливый и неотразимый. Сейчас я видела это так ясно, что даже поразилась, как ему удалось так легко меня одурачить.

Эрик был совсем другим, они с Лореном отличались как небо и земля. Эрик выбрал стихотворение, в котором говорилось о прощении и заживлении ран. И хотя было лестно думать что, подбирая стихи, он думал обо мне, но важнее было другое: Эрик думал прежде всего об учениках, которым нужно оправиться от кошмарных убийств преподавателей.

Боль забудь, прости обиду, отдохни,

На подушку тихо голову склони.

Твои мокрые ресницы поцелует ночь.

Долгий сон поможет горе превозмочь.

Под катящейся звездой,

Под сияющей луной,

Пусть же ночь залечит раны

И помирит нас с тобой.[9]

С последними словами я вошла в круг и встала в его центре, перед столом Никс, рядом с Эриком. Я подняла на него глаза. Он был высок и хорош до умопомрачения. Сегодня он был весь в черном, что удивительно шло к его волнистым темным волосам и пронзительно-синим глазам.

— Здравствуй, жрица! — тихо сказал он.

— Здравствуй, супруг, — ответила я.

Эрик официально поприветствовал меня, прижав правую руку к сердцу, потом повернулся к столу. Когда он снова развернулся ко мне, в одной его руке был изящный серебряный кубок Никс, а в другой ритуальный нож.

Поймите меня правильно — ритуальный совсем не означало игрушечный. Нет, нож был пугающе острым, но прекрасным, сплошь покрытый письменами и знаками, посвященными Никс.

— Тебе понадобится это, — сказал Эрик, протягивая мне нож.

Я вязла нож и тупо уставилась на лунные блики, игравшие на длинном лезвии, не представляя себе, что делать дальше.

Спасибо, музыка все еще играла, и зрители тихо раскачивались под волшебные мелодии саундтрека. Другими словами, все смотрели на нас с легким ожиданием, но говорили мы так тихо, что никто нас не слышал.

Я украдкой глянула на Дэмьена — он пошевелил бровями и ободряюще подмигнул. Я быстро отвела взгляд.

— Зои? Ты в порядке? — шепотом спросил Эрик. — Не бойся, мне не будет больно.

— Правда?

— Ты ведь никогда не делала этого раньше?

Я незаметно покачала головой.

Эрик дотронулся до моей щеки и тут же отдернул руку.

— Я все время забываю, как мало ты знаешь! Смелей, ничего сложного тут нет. Я буду держать правую руку над кубком, ладонью вверх. — Эрик поднял кубок, переложил его в левую руку, и я почувствовала запах красного вина. — Подними нож над головой, поклонись на все четыре стороны, а потом быстро полосни лезвием по моей ладони.

— Полоснуть… — потрясенно повторила я.

Эрик улыбнулся.

— Полоснуть, порезать, черкануть — без разницы. Суть одна — ты должна провести лезвием по мясистой части моей ладони, под большим пальцем. Лезвие очень острое, так что особо стараться не нужно. Я переверну руку и, пока ты от имени Никс поблагодаришь меня за жертву, немного крови накапает в вино. Потом я закрою ладонь, а ты возьмешь кубок, пойдешь к Дэмьену и начнешь вызывать стихии. Только не забудь самое главное: сегодня ты должна дать каждому из олицетворяющих стихии выпить глоток вина. Это будет символизировать очищение стихий перед самим ритуалом очищения.

Все поняла?

— Да, — пробормотала я.

— Тогда поехали. Не волнуйся, все получится! Я кивнула и занесла над головой нож.

— Воздух! Огонь! Вода! Земля! Приветствую вас! — сказала я, поворачиваясь вместе с поднятым над головой ножом по сторонам света.

Мое волнение улеглось, я уже чувствовала энергию стихий, готовых откликнуться на мой зов. Эхо моих приветствий еще облетало поляну, когда я приставила кончик лезвия к основанию большого пальца на протянутой в мою сторону ладони Эрика и стремительным движением полоснула по ней, в том самом месте, где он велел. В тот же миг в ноздри мне ударил запах крови — теплый, сладкий и невероятно соблазнительный. Словно загипнотизированная, я смотрела, как Эрик переворачивает руку, и капельки крови темными рубинами падают в вино. Я заглянула в ясные синие глаза Эрика.

— Именем Никс я благодарю тебя за жертву, преданность и любовь. Будь благословен от имени Никс и ее жрицы. — Я наклонилась и поцеловала тыльную сторону его кровоточащей ладони. Когда наши глаза встретились, я заметила, что глаза Эрика заблестели ярче, а взгляд стал нежным и пронзительным. Как бы узнать, чувствует он это на самом деле или просто слишком глубоко вошел в роль Эреба, спутника Никс? К сожалению, у меня не было времени в этом разбираться.

Эрик сжал ладонь в кулак и отсалютовал мне официальным вампирским приветствием, добавив:

— Сегодня и всегда клянусь хранить верность Никс и ее Верховной жрице.

Я взяла смешанное с кровью вино и шагнула к Дэмьену. Он поднял свою желтую свечу и улыбнулся.

— Ветер, ты дорог и знаком мне, как само дыхание жизни! Сегодня мне нужны твои силы, чтобы очистить нас от дыхания смерти и страха. Прошу, приди, Ветер!

Сегодняшний ритуал слегка отличался от обычных, и Дэмьен разбирался в нем явно лучше меня, поэтому, без промедления щелкнул заранее приготовленной зажигалкой. Едва фитиль загорелся, вокруг нас закружился послушный мини-торнадо. Мы с Дэмьеиом радостно улыбнулись друг другу, и я протянула ему кубок. Он отпил глоток и отпустил меня.

По часовой стрелке, то есть по деосилу, я повернулась к Шони, которая, улыбаясь, уже подняла свою красную свечку.

— Огонь, ты очищаешь и согреваешь. Сегодня нам нужна твоя очистительная сила, чтобы выжечь тьму из наших сердец. Приди ко мне, Огонь!

Как обычно, зажигалка Шони не понадобилась: ее свечка вспыхнула сама, наполнив воздух теплом и светом пылающего очага. Я поднесла кубок к губам Шони, и она отпила глоток.

От огня путь лежал к воде и Эрин с ее голубой свечой.

— Вода, мы приходим к тебе грязными, а выходим из твоих волн чистыми и освеженными. Сегодня я прошу избавить нас от скверны, что стремится прилипнуть к нашим душам. Приди ко мне, Вода!

Эрин зажгла свечу, и клянусь, я тотчас же услышала шепот набегающих на берег волн и почувствовала прохладу росы. Я подняла кубок, Эрин отпила и прошептала: «Удачи, Зет!»

Я кивнула и решительно повернулась к бледной и напряженной Афродите. Она крепко сжимала в руках зеленую свечу Земли, понимая, что та вылетит у нее из рук, стоит мне призвать стихию.

— Где же она? — чуть слышно прошептала я. Афродита нервно пожала плечами.

Я закрыла глаза и мысленно обратилась к Никс:

«Богиня, во всем полагаюсь на тебя. Даже если я оскандалюсь перед всей школой, надеюсь, ты поможешь мне выкрутиться. Как всегда».

Когда я открыла глаза, решение было принято. Появится Стиви Рей или нет, это уже не важно. Я все равно все расскажу. Кто-то поверит мне без доказательств, кто-то нет. Сделаю то, что должна, а там будь, что будет. Правда на нашей стороне!

Вместо того чтобы начать призвание Земли, я подмигнула Афродите, шепнула: «Прорвемся!» и повернулась лицом к кругу и застывшим в ожидании зрителям.

— Следующей мне следует призвать стихию Земля. Вы все это знаете. Но тут есть одна проблема. Вы все видели, что Никс даровала Афродите власть над Землей. Но этот дар был временным, потому что Афродита должна была сберечь силу стихии для ее настоящей хозяйки. Для Стиви Рей!

Едва я произнесла это имя, в кроне дуба послышался шорох, ветки над нашими головами разомкнулись, и на землю ловко спрыгнула моя лучшая подруга.

— Черт, Зет, как же долго ты до меня добиралась! — сказала она.

Потом Стиви Рей подошла к Афродите и взяла у нее из рук зеленую свечу Земли.

— Спасибо, что посторожила местечко!

— Рада, что тебе удалось прийти, — ответила Афродита, отступая в сторону.

Стиви Рей заняла место своей стихии, повернулась лицом к кругу и встряхнула светлыми кудряшками. Ее сказочная красная татуировка в виде переплетающихся лоз, цветов, птиц и растений, сверкала так же ярко, как и ее улыбка.

— Ну вот. Теперь можешь призывать Землю.

ГЛАВА 32

Естественно, тут все смешалось. Сыновья Эреба со всех сторон бросились к нашему кругу. Вампиры закричали от изумления, а какая-то девочка пронзительно завизжала.

— Умереть не встать! — прошептала Стиви Рей. — Зет, давай скорее!

Я быстро повернулась к ней. На цветистые обороты времени уже не оставалось, поэтому я просто крикнула:

— Приди, Земля!

И тут же растерялась: зажигалки не было ни у меня, ни у Стиви Рей. Нас выручила неизменно спокойная и хладнокровная Афродита. Она подошла к свече и щелкнула зажигалкой. В тот де миг воздух наполнился ароматами согретого солнцем летнего луга.

— На-ка, выпей! — Я протянула кубок, и Стиви Рей сделала из него большой глоток. Я слегка нахмурилась.

— А что такого? — быстро шепнула она. — Эрик такой вкусный!

Я закатила глаза и спешно вернулась к центру круга, к Эрику, во все глаза уставившегося на Стиви Рей.

Я подняла руки над головой и без всяких предисловий приказала:

— Дух, приди!

Как только душа моя радостно встрепенулась, я схватила со стола Никс ритуальную зажигалку и зажгла стоявшую рядом лиловую свечу духа. Потом тоже сделала большой глоток смешанного с кровью вина.

Ах, какая вкуснотища! Стиви Рей сказала правду. Эрик был на редкость вкусным, хотя я уже знала об этом. Опьяненная вином, кровью и духом я шагнула к обезумевшим зрителям.

Какие все-таки у меня замечательные друзья! Они твердо стояли на своих местах в круге, держа горящие свечи, и контролировали свои стихии. Наш крут был крепок и неразрывен, как всегда!

Я пошла вдаль соединившего нас воедино серебристого контура нашего магического круга и возвысила голос, пытаясь перекричать громкий ропот окружавшей его толпы:

— Дом Ночи, слушай меня!

Все мгновенно замолкли, внимая наполнившему мой голос могуществу Никс. Честное слово, я сама на миг онемела, потрясенная не меньше остальных! Но затем взяла себя в руки, прочистила горло и начала снова. На этот раз грозный голос Никс мне не потребовался — все и так застыли в безмолвном оцепенении.

— Стиви Рей не умерла. Она пережила другое Превращение. Это был очень трудный путь, на котором она едва не утратила свою человечность, но сумела выдержать все испытания и превратилась в вампира нового вида.

Я медленно двигалась по кругу, вглядываясь в глаза вампиров и недолеток.

— Никс всегда была с ней. Вы же видели, Стиви Рей не утратила щедрого дара нашей Богини — власть над стихией Земля.

— Не понимаю. Эта девочка была недолеткой, но потом умерла, а теперь снова ожила? — Шекина сделала шаг вперед, приблизилась к Стиви Рей и смерила ее пристальным суровым взглядом.

Я хотела ответить, но Стиви Рей меня опередила.

— Да, мадам, я умерла. Но потом ожила, только стала совсем не такой, как прежде. Я потеряла себя, ну, или большую часть себя, но Зои, Дэмьен, Эрин, Шони, и особенно Афродита, помогли мне вновь стать собой. Они вернули мне мою человечность, и когда это произошло, оказалось, что я Превратилась во взрослого вампира, только совсем другого.

Стиви Рей показала на свою красивую алую татуировку.

Афродита решительно шагнула вперед — и пересекла светящуюся серебристую линию нашего магического круга. Я испугалась, что ее сейчас отбросит прочь или случится еще что-либо ужасное, но сверкающий контур послушно расступился, пропуская Афродиту. Когда она подошла ко мне, я с изумлением увидела, что ее тело окружает мерцающая серебристая аура, точно такая же, как у нашего крута.

— Вместе со Стиви Рей изменилась и я. — Афродита подняла руку и стерла со лба синий контур полумесяца. Толпа недоверчиво охнула, но Афродита спокойно продолжила: — Никс превратила меня в человека нового вида, как Стиви Рей — в вампира нового вида. Я — человек, но меня благословила Никс. И, кстати, она до сих пор посылает мне видения, как и тогда, когда я была недолеткой. Наша Богиня не отвернулась от меня, она сама мне об этом сказала!

Афродита гордо подняла голову и с вызовом обвела глазами собравшихся, словно ожидая, что кто-то решиться высказать хоть слово против.

— Итак, вы видите перед собой вампира и человека нового вида! — Я вопросительно посмотрела на Стиви Рей, и она с улыбкой тряхнула кудряшками. — Но у нас есть еще недолетки нового вида! k

Едва я закончила говорить, с дуба, словно желуди, посыпались красные недолетки.

Я решила при случае спросить Стиви Рей, как она ухитрилась спрятать на ветках такую ораву, потому что лично насчитала шестерых или даже больше. Я узнала Венеру, бывшую соседку Афродиты (судя по тому, как бывшие подружки отвернулись друг от друга, они уже успели крепко поссориться) и мерзкого Элиота, который мне не нравился ни в каком виде — ни в живом, ни в мертвом, то есть ожившем. Заметно нервничая, недолетки из туннелей вошли в круг и сгрудились вокруг Стиви Рей, и все увидели красные контуры полумесяцев на их лбах.

Я услышала как некоторые из недолеток Дома Ночи, стоявших за пределами круга, стали со слезами окликать стареньких новеньких, узнавая в них своих друзей и соседей по комнате. Что ж, мне ли не знать, каково это — оплакать умершего друга, а потом увидеть его живым и невредимым!

— Они не мертвые, — решительно заявила я. — Это новый вид недолеток, новый народ, если так можно сказать. Но это наш народ и наши недолетки. Мы должны принять их и выяснить, зачем Никс вернула их нам.

— Ложь! — Это слово прозвучало так пронзительно и громко, что у меня зазвенело в ушах. Толпа снова зашумела, и стоявшие за южной частью круга расступились, пропуская Неферет.

Она была похожа на грозную богиню мщения. На мгновение я оцепенела, ослепленная ее дикой красотой. Белоснежные плечи Неферет облегало изысканное черное шелковое платье, подчеркивавшее все достоинства ее роскошной фигуры. Ее густые золотисто-каштановые кудри были распущены, волнами ниспадая до талии. Изумрудные глаза Верховной жрицы сверкали, а ее губы были алого цвета свежей крови.

— Ты призываешь признать ошибку природы творением Богини? — произнесла она своим мелодичным, хорошо поставленным голосом. — Эти существа мертвы. И должны умереть навсегда!

Вскипевший во мне гнев разрушил ее магнетизм.

— Об этих «существах», как вы их назвали, вам известно куда больше моего!

Я расправила плечи и смело выдержала взгляд Неферет. Пусть у меня нет ее актерского голоса и сногсшибательной красоты, зато со мной правда и сама Богиня!

— Вы пытались использовать их. Пытались заставить их свернуть с пути добра. Это вы держали их в плену, пока Никс не исцелила и не освободила их.

Зеленые глаза Неферет расширились от гениально сыгранного удивления.

— Ты хочешь сказать, что этих мерзких чудовищ создала я?

— Эй, я и мои друзья не чудовища! — воскликнула стоящая за мной Стиви Рей.

— Молчи, нежить! — рявкнула Неферет. Развернувшись, она полоснула взглядом по толпе. — Сегодня я обнаружила еще одно «существо», которое Зои и ее сообщники подняли из мертвых!

Неферет брезгливо подняла что-то, лежавшее у ее ног, и бросила в центр круга. У меня оборвалось сердце. Это была «сумочка» Джека! Она раскрылась, и я увидела монитор… и камеру, которая должна была находиться в морге!

Глаза Неферет скользнули по толпе и остановились на Джеке.

— Джек! — взревела Верховная жрица. — Надеюсь, ты не будешь отрицать, что Зои велела тебе установить это в морге, куда поместили тело недавно умершего Джеймса Старка? Она хотела видеть, как он оживает под действием ее злых чар, не так ли?

— Нет! То есть, да… Все было совсем не так! — залепетал насмерть перепуганный Джек, и лежащая у его ног Фанти отчаянно заскулила.

— Оставьте его в покое! — крикнул со своего места Дэмьен.

— А ты все еще ходишь перед ней на задних лапках? — обрушилась на него Неферет. — По-прежнему следуешь за ней, а не за Никс?

Дэмьен хотел ответить, но Афродита перебила его.

— Неферет! А где ваша эмблема Никс? Прищуренные глаза Неферет заметались от Дэмьена к Афродите и обратно. Но было уже поздно. Теперь на нее были устремлены все взгляды, и все стоявшие за кругом увидели то, что первой заметила Афродита: на груди Верховной жрицы не было изображения Никс! А я заметила еще кое-что. На груди Неферет сверкала тяжелая подвеска, которую я никогда прежде не видела.

Я прищурилась, стараясь разглядеть ее получше. Нет, мне не показалось! На золотой цепи на шее Никс висели крылья — большие, зловещие вороновы крылья из черного оникса.

— А что это у вас на шее? — прямо спросила я. Рука Неферет механически вспорхнула к груди и погладила черные ониксовые крылья.

— Это крылья Эреба, супруга Никс, — промурлыкала она,

— Простите, но это не крылья Эреба, — возразил Дэмьен. — Крылья Эреба золотые. И ни разу не черные. Вы сами так учили на занятиях по вампирской социологии.

— Хватит с меня этой бессмысленной болтовни! — сорвалась на крик Неферет. — Пора закончить с этой маленькой шарадой!

— Думаю, это чертовски хорошая мысль, — сказала я.

Я попыталась отыскать в толпе Шекину, но Неферет вдруг отступила на шаг и поманила пальцем темную фигуру, выросшую из мрака за ее спиной.

— Иди сюда, друг мой. Пусть все полюбуются на то, что свита Зои Редберд создала этой ночью!

До конца дней своих я не забуду отчаянный вой и плач Фанти, увидевшей воскресшего Старка.

Он вышел вперед, как зомби. Кожа его была призрачно-бледной, а глаза — зловеще-красными. На лбу Старка горел алый полумесяц, как у всех красных недолеток, но он был совершенно иным.

Нежить Старк застыл рядом с Неферет, безумно сверкая красными глазами. От одного взгляда на него у меня тошнота подступила к горлу.

— Старк! — Мне хотелось произнести его имя громко и отчетливо, но с губ сорвался только дрожащий испуганный шепот.

Он повернулся ко мне. Краснота в глазах Старка чуть поблекла, и на миг мне показалось, будто передо мной тот парень, которого я так недолго знала.

— 3-зззои… — звук моего имени больше походил на шипение, но и он дал мне робкую надежду.

Я робко шагнула к Старку.

— Да, Старк, это я! — пробормотала я дрожащими губами, отчаянно стараясь не заплакать.

— Сссс-казал, вернуссссь… — выдавил он.

Я улыбнулась ему сквозь слезы и сделала еще один шаг к серебристому контуру, за которым стоял Старк. Потом еще один и еще.

Я уже раскрыла рот, чтобы сказать: все будет хорошо, мы вместе что-нибудь придумаем, но внезапно рядом со мной оказалась Афродита. Она грубо схватила меня за руку и оттащила к центру круга.

— Не выходи из круга! — шепнула она — Неферет тебя заманивает!

Я хотела вырвать руку и оттолкнуть ее, но тут с противоположной стороны круга донесся властный голос Шекины.

— То, что было совершено по отношению к этому юноше, воистину чудовищно. Зои, я требую, чтобы ты завершила ритуал. Мы должны пригласить красных недолеток в здание школы и срочно созвать Совет Никс, чтобы вынести решение относительно последних событий.

Почувствовав, как красные недолетки беспокойно зашевелились за моей спиной, я оторвала взгляд от Старка и встретилась с глазами Стиви Рей.

— Все в порядке. Это Верховная жрица Шекина. Она отличит правду от лжи.

— Мне не нужен Совет, чтобы отличить правду от лжи! — рявкнула Неферет.

— Ваша игра закончена! — крикнула я, с ненавистью глядя на нее. — Вы прекрасно знаете, что я не оживляла Старка и других недолеток. Это сделали вы, а теперь настало время ответить за все!

— Вот как? Так почему же эта нежить зовет тебя? — торжествующе ухмыльнулась Неферет.

— Ззззз-ои! — зашипел Старк.

Я уставилась на него, пытаясь разглядеть в искаженном лице призрака черты того парня, к которому меня так влекло.

— Старк, мне так жаль, что с тобой случилось такое…

— Зои Редберд! — В голосе Шекины зазвенел металл. — Немедленно закрывай круг! Во всем произошедшем должны разобраться те, чье мнение заслуживает доверия. Я лично позабочусь об этих несчастных недолетках!

Почему- то приказ Шекины вызывал у Неферет приступ истерического хохота. Что это с ней такое?

— Не нравится мне все это, — прошипела Афродита, бесцеремонно оттаскивая меня подальше от края круга.

— И мне тоже, — кивнула Стиви Рей со своего места в северной части круга.

— Не закрывай круг! — посоветовала Афродита.

Неферет стояла в нескольких шагах от серебристого круга, но до меня неожиданно отчетливо донесся ее злорадный шепот:

«Не закроешь круг — будешь виновата, закроешь — станешь уязвима. Ну, что выбираешь?»

Я встретилась с ней взглядом.

— Я выбираю правду и силу круга.

Неферет с торжествующей улыбкой повернулась к Старку.

— Целься вернее, дружок, да так, чтобы пронзить землю наверняка. Быстрее! — скомандовала она. Я видела как Старк замер в нерешительности, словно борясь с самим собой. — Сделай, как я приказываю, и я выполню твое самое сокровенное желание!

Последнюю фразу Неферет бесстыдно шепнула Старку на ухо, но я легко прочла ее по ее алым губам.

Ее слова произвели мгновенный эффект: глаза Старка вспыхнули красным, и с быстротой разящей змеи, он поднял стоявший у его ног лук, достал стрелу — и выстрелил.

Стрела со свистом взвилась в воздух и пронзила грудь Стиви Рей навылет, по самое оперенье из черных перьев.

Стиви Рей ахнула, поперхнулась и осела на землю. Я с воплем бросилась к ней и услышала, как за моей спиной Афродита приказала Дэмьену и Близняшкам ни в коем случае не размыкать круг. Я мысленно благословила ее за выдержку и хладнокровие.

Я подбежала к Стиви Рей и опустилась рядом с ней на колени. Она уронила голову на грудь и дышала сиплыми болезненными рывками.

— Стиви Рей! О нет, Богиня, нет!

Стиви Рей медленно подняла голову и взглянула на меня.

Кровь хлестала ручьем — я столько крови в жизни не видела. В несколько мгновений она обильно пропитала всю землю, взрытую корнями могучего дуба.

Кровь завораживала меня. Но на этот раз не своим сладким дурманящим запахом, а тем, какие мысли она пробуждала. Казалось, сама земля истекала кровью от раны… Но ведь Стиви Рей и есть Земля!

Я оглянулась через плечо. Неферет торжествующе улыбалась мне из-за серебристой линии круга. Старк упал на колени рядом с ней и смотрел на меня уже не красными, а самыми обычными, только полными ужаса, глазами.

— Неферет! Настоящее чудовище — это ты, а не Стиви Рей! — в отчаянии закричала я.

«Мое имя больше не Неферет. С этой ночи зови меня царицей Т-си С-ги-ли! » — Эти слова прозвучали прямо у меня в голове, словно кто-то прошептал мне их на ухо.

— Нет! — крикнула я, и ночь взорвалась.

ГЛАВА 33

Пропитанная кровью Стиви Рей земля под моими ногами задрожала и пошла волнами, словно твердая почва вдруг превратилась в воду. Затем, перекрывая истошные крики перепуганных зрителей, до меня донесся невозмутимый голос Афродиты, настолько спокойный, будто она распекала Дэмьена и Близняшек за нарушение стиля в одежде.

— Двигайтесь к нам, только ни в коем случае не разрывайте круг!

— Зои… — прохрипела Стиви Рей и подняла на меня затуманенные болью глаза. — Слушай Афродиту! Не разрывайте круг. Что бы ни случилось…

— Но ведь ты…

— Нет! Я не умираю, честное слово. Он забрал у меня только кровь, а не жизнь. Не разрывайте круг!

Я кивнула и встала. Ближе всех ко мне оказались Эрик и Венера, поэтому я отдала приказание им.

— Станьте по обе стороны от Стиви Рей и осторожно поднимите ее. Помогите ей держать свечу, и, что бы ни случилось, не допускайте, чтобы круг разорвался.

Вид у Венеры был ошарашенный, но она все-таки кивнула и шагнула к Стиви Рей, а потрясенный и бледный Эрик по-прежнему не сводил глаз с меня.

— Выбирай, — коротко бросила я, — или ты со мной, или с Неферет и остальными.

К чести Эрика, он не колебался ни секунды.

— Я сделал выбор, когда вызвался исполнять роль твоего супруга. Я с тобой! — И он поспешил помочь Венере поднять Стиви Рей.

Спотыкаясь на раскачивающейся земле, я бросилась к столу Никс и охватила свою лиловую свечу духа, которая вот-вот собиралась упасть. Я прижала ее к груди и поискала глазами Дэмьена и Близняшек.

Они четко следовали указаниям Афродиты. Посреди визжащего и беснующегося хаоса они неуклонно приближались друг к другу, сужая сверкающий серебряный контур, и вскоре все мы — Дэмьен, Близняшки, Афродита, Эрик, красные недолетки и я — сомкнулись вокруг Стиви Рей.

— Уносите ее от дерева! — скомандовала Афродита. — Все вместе. Двигаемся к потайной двери в стене, но не разрываем круг!

Я уставилась на Афродиту, и она с суровым видом кивнула мне.

— Просто я уже знаю, что сейчас произойдет. Совсем ничего хорошего.

— Тогда идем! — кивнула я.

Мы двинулись все вместе, осторожно пробираясь по содрогающейся земле, оберегая раненую Стиви Рей, свои горящие свечи и магический круг.

Наверное, вы думаете, что остальные вампиры и недолетки бросились следом за нами? Вы уверены, что мудрая Шекина взяла командование на себя или помогла нам советом? Я тоже ждала и надеялась на это, но напрасно. Мы оказались в полном одиночестве среди обезумевшего мира, полного крови, паники и настоящего хаоса. Мы просто пятились от дерева к стене — медленно, но неуклонно, шажок за шажком.

Едва я заметила, что трава под нашими ногами вновь стала чистой, а земля полностью впитала кровь Стиви Рей, как над поляной разнесся леденящий душу хохот Неферет.

Высокий дуб с громким треском раскололся. Я несла Стиви Рей за плечи, пятясь к стене спиной, поэтому ясно видела все происходящее на поляне.

Из центра расколовшегося ствола выступил некто огромный. Сначала я увидела лишь гигантские черные крылья, полностью закрывавшие его фигуру. Затем существо шагнуло вперед и выпрямилось во весь рост, расправив исполинские крылья чернее самой черной ночи.

— О Богиня! — вырвалось у меня при первом взгляде на Калону…

Никогда в жизни я не видела никого красивее. Его гладкая, будто отполированная, кожа светилась изнутри, словно озаренная солнцем. Волосы его были цвета воронова крыла, и густыми волнами ниспадали на могучие плечи, делая Калону похожим на древнего воителя. Его лицо… У меня нет слов, чтобы передать его божественное совершенство. Представьте себе чудесную ожившую статую! Даже самый прекрасный из смертных, будь то человек или вампир, рядом с Калоной казался бы жалкой карикатурой на его ослепительную, ни с чем не сравнимую красоту. Глаза падшего ангела были цвета янтаря, но настолько чистого, что казались золотыми. Эти глаза манили меня… он манил меня…

Я споткнулась, почти остановившись. Честное слово, я была готова разорвать круг, броситься назад и припасть к стопам Калоны, но в этот самый миг он вскинул над головой свои прекрасные руки и голосом, глубоким и властным, как труба, прокричал:

— Проснитесь вместе со мной, возлюбленные дети мои!

Огромная стая воронов-пересмешников с криками вырвалась из пропитанной кровью земли и закрыла собой все небо.

Отвращение и ужас, охватившие меня при виде их пугающе-знакомых безобразных тел, привели меня в чувство и разрушили чары грозной красоты Калоны. Вороны с криками закружили над отцом, а он расхохотался громовым хохотом и поднял руки еще выше, чтобы они могли ласкать его своими крыльями.

— Пора делать ноги! — прошипела Афродита.

— Да, конечно! Скорее! — ответила я, стряхнув оцепенение.

Земля перестала трястись, поэтому мы пошли быстрее. Я по-прежнему пятилась спиной, поэтому с зачарованным ужасом наблюдала, как Неферет танцующей походкой приближается к только что освобожденному ангелу. Остановившись перед ним, она присела в глубоком и грациозном реверансе.

Калона царственно наклонил голову, и я увидела, что его янтарные глаза вспыхнули похотью.

— Моя королева! — пророкотал он.

— Мой супруг! — ответила Неферет. Она повернулась лицом к толпе, которая уже перестала бесноваться и в немом восторге смотрела на Калону.

— Божественный Эреб наконец-то спустился с небес на землю! — громко прокричала Неферет. — Склонитесь перед супругом Никс и нашим новым Богом на земле!

Множество собравшихся, в первую очередь недолетки, тут же рухнули на колени. Я попыталась найти в толпе Старка, но его нигде не было видно. Зато я заметила, как сквозь толпу коленопреклоненных решительно пробирается мрачная Шекина, на мудром лице которой явно читалось недоверие. По мере ее продвижения, к ней присоединялись все новые и новые Сыны Эреба, но я так и не поняла, усомнились ли они в Калоне, как Шекина, или же, наоборот, собираются оградить его от Верховной жрицы всех вампиров.

Но не успела Шекина пройти сквозь толпу и приблизиться к Калоне, как Неферет вскинула руку и сделала едва заметное движение кистью. Никто кроме меня не заметил этого мимолетного жеста, но я не спускала глаз с Неферет, поэтому все видела.

Глаза Шекины расширились, она схватилась за шею и с тихим вздохом упала на землю. Сыны Эреба кинулись к ней.

Я достала из кармана телефон и набрала номер сестры Мэри Анжелы.

— Зои? — немедленно ответила монахиня.

— Уезжайте! — приказала я. — Сейчас же!

— Поняла, — абсолютно спокойно ответила сестра Мэри Анжела.

— Возьмите с собой бабушку! Прошу вас, не оставляйте ее!

— Разумеется, Зои, я же дала тебе слово. Позаботься о себе и своих товарищах и не беспокойся о бабушке.

— Я перезвоню вам при первой же возможности! — крикнула я и отсоединилась. Подняв глаза, я увидела, что Неферет смотрит прямо на нас.

— Добрались! — объявила Афродита. — Открывайте же эту чертову дверь!

— Дверь я открыл, — раздался знакомый голос, и я испуганно обернулась. Дарий стоял возле потайной двери, словно по волшебству появившейся в сплошной кирпичной стене. Рядом с воителем переминался с ноги на ногу ошарашенный Джек, а Фанти испуганно жалась к его ноге.

— Если ты с нами, значит, против них, — твердо сказала я Дарию, кивая на Дом Ночи и Сынов Эреба, которые невозмутимо стояли на поляне и, судя по всему, вовсе не собирались обращать оружие против Калоны.

— Я уже сделал свой выбор, — спокойно ответил Дарий.

— Пожалуйста, давайте поскорее уйдем отсюда! — взмолился Джек. — Она на нас смотрит!

— Зои, сделай что-нибудь. Быстро нам всем не пройти, — сказала Афродита. — Вызови стихии, лучше все сразу, и прикрой нас!

Я закрыла глаза и сосредоточилась.

Я слышала, как Афродита собрала вокруг себя красных недолеток и приказала им держаться ближе друг к другу, оставаясь внутри круга, который уже давно перестал быть собственно кругом, но при этом все еще сохранял целостность.

Но я была уже не совсем здесь. Я призвала стихии и попросила Ветер, Огонь, Воду, Землю и дух защитить нас и укрыть от пронизывающего взгляда Неферет. Они поспешно явились на мой зов, но я почувствовала небывалую усталость. Ничего удивительного, ведь я впервые вызвала все пять стихий одновременно и поручила им такое сложное задание! Честное слово, мне казалось, будто моя воля и разум вымотались, словно я заставила их пробежать марафон.

Но я стиснула зубы и держалась. Послушные стихии кружили над нами и вокруг нас. Я чувствовала свист ветра и запах соленого океанского бриза. Потом небо вдруг заволокло тучами, прогремел гром и — крак! — ослепительная кривая молния ударила в стоявшее перед нами дерево, и я закрыла глаза.

Когда я снова открыла их, кто-то из красных недолеток тащил меня через дверь наружу. Ярость разбушевавшихся стихий надежно защищала наш маленький отряд.

И тут среди этого бушующего хаоса до меня вдруг донеслось волшебное сварливое «ми-ии-уф!», и на противоположной стороне стены я заметила Налу и целую армию перепуганных кошек, среди которых Малефисент, робко жмущуюся к разбойнику Вельзевулу.

Я кинула последний взгляд на Неферет, которая с безумным видом озиралась по сторонам. Похоже, она не могла поверить в то, что нам удалось удрать. Потом потайная дверь закрылась и отрезала нас от Дома Ночи.

— Давайте скорее восстановим круг! Быстро подтянитесь! Близняшки, вы стоите слишком близко, видите, какой у нас овал получается! Кошки, а ну молчать! Хватит шипеть на Инфанту. У нас нет времени на ваши фокусы! — Афродита командовала не хуже отставного сержанта.

— Туннели… — слабый голос Стиви Рей прорезал ночную мглу.

Я повернулась к подруге. Сама она идти не могла, и Эрик нес ее на руках, держа как ребенка и стараясь не задевать торчавшую из ее спины стрелу. Лицо Стиви Рей было мертвенно-бледным, и на нем ярко выделялась красная Метка.

— Мы должны добраться до туннелей. Там мы будем в безопасности.

— Стиви Рей права. Калоне туда путь заказан, и Неферет теперь тоже, — согласилась Афродита.

— Что за туннели, о жрица? — спросил Дарий.

— Их вырыли под центром Талсы во время «сухого закона». Попасть в них можно через здание старого вокзала, — пояснила я.

— Старый вокзал? Но он в целых трех милях от здания школы, — покачал головой Дарий. — Как же туда доберемся мы… — Слова застыли на его губах, заглушенные дикими криками, доносившимися со стороны Дома Ночи. В сумрачном ночном небе чудовищными цветами расцветали страшные огненные языки пламени.

— Ч-что это? — пролепетал Джек, прижимаясь поближе к Дэмьену.

— Демоны, дети Калоны, — ответила Афродита. — Они вернули себе телесную оболочку и почувствовали волчий голод. Теперь они пожирают людей.

— Они могут использовать огонь? — в бешенстве спросила Шони.

— Могут, — вздохнула Афродита.

— Да черта с два! — Шони приподняла руку, и раскаленный воздух сердито закружился вокруг нас.

— Прекрати! — рявкнула Афродита. — Не привлекай к нам внимание! Если нас обнаружат, мы погибнем!

— Ты это уже видела? — шепотом спросила я. Афродита кивнула.

— Да, и это, и многое другое! Все, кто не укроются под землей, станут добычей пересмешников!

— Значит, идем в туннели, — решила я.

— Но как? — спросила очень юная и очень испуганная красная недолетка. Эту девочку я раньше не видела.

Управление пятью стихиями одновременно вымотало меня, но я заставила себя собраться. Я не имела права показывать свою слабость, все должны верить, что я сильная уверена в себе и полностью контролирую ситуацию. Я глубоко вздохнула.

— Не волнуйся, я знаю, как незаметно добраться до туннелей. Я уже сделала это однажды. — Я устало улыбнулась Стиви Рей. — У нас все получится. — Я встретилась взглядом с Афродитой. — Правда?

Стиви Рей с трудом кивнула.

— Еще бы, — отозвалась Афродита.

— И какой у нас план? — поинтересовался Дэмьен.

— Да, давайте определимся, — поддержала его Эрин.

— Точно. А то я уже устала томиться в бездействии! — буркнула Шони, все еще бесившаяся из-за того, что ей нельзя попалить врагов огнем.

— Хорошо, вот вам план. Станем туманом и тенью, ночью и мраком. Нас нет. Мы невидимки. Мы — это ночь, а ночь — это мы.

Я еще не успела договорить, как почувствовала хорошо знакомую дрожь во всем теле, а потом услышала громкий вздох красных недолеток. Все понятно, я исчезла, не оставив на месте себя ничего, кроме тьмы, завернутой в тень. Вот только странно, что несмотря на усталость, у меня так легко получилось раствориться в ночи… Кажется, еще одно небольшое усилие — и я полностью растаю, исчезну, усну…

— Зои! — резкий окрик Эрика вывел меня из оцепенения.

— Со мной все нормально. Все нормально! — быстро сказала я. — Так, теперь вы. Ничего сложного тут нет. Сосредоточьтесь. Это ничуть не сложнее, чем убегать из Дома Ночи на свидание или неофициальный ритуал. Только сконцентрироваться надо посильнее. Вы сможете. Вы — тень и мрак. Вы — ночь. Вас никто не видит. Вас никто не слышит. Кругом только ночь, и вы — частица ночи.

На моих глазах мой маленький отряд вдруг замерцал и начал таять в ночи, как тает кусок сахара в чашке с чаем. К сожалению, у них получилось не очень хорошо, а здоровенная Фанти и вовсе не смогла раствориться в темноте, в отличие от кошек, которые просто исчезли, словно их и не было. Зато Джек оказался молодцом и превратился в замечательную тень.

— А теперь идем! Держитесь вместе, а лучше за руки. Весь фокус в постоянной концентрации, так что не отвлекайтесь! Дарий, веди нас! — скомандовала я.

Мы зашагали по ночному городу, превратившемуся в оживший кошмар. Позднее я не раз спрашивала себя, как нам это удалось, и ответ пришел сам собой: нас вела рука Никс. Мы шли под ее покровом. Укрытые могуществом Богини, мы стали тихой частью ночи посреди бушующего кругом безумия.

Пересмешники были повсюду. Только что наступил Новый год, и голодные демоны набросились на веселых захмелевших людей, высыпавших из клубов, ресторанов и красивых особняков на звуки лопавшихся в воздухе огненных шаров, которые поначалу приняли за праздничный фейерверк. Я шла и с ужасом думала о том, сколько людей, безмятежно заглянув в небо, увидели собственную смерть в чудовищных глазах пересмешников.

На полпути к вокзалу, на пересечении Тринадцатой и улицы Цинциннати, я услышала вой полицейской и пожарной сирен, а потом серию выстрелов. Я мрачно ухмыльнулась. Добро пожаловать в Оклахому, мерзкие чудища! Мы здесь издавна любим оружие и с гордостью пользуемся Второй поправкой.[10]

Интересно, способно ли современное оружие справиться с чудовищными порождениями магии и насилия? Очень скоро мы узнаем ответ на этот вопрос.

Когда до старого вокзала оставалось не больше квартала, с небес хлынул холодный дождь.

Отвратительная сырость вымочила нас до костей, но помогла еще лучше спрятаться от любопытных глаз — как людских, так и демонических.

Вскоре мы без труда открыли металлическую решетчатую дверь, выглядевшую обманчиво неприступной, и пробрались в подвал. Как только затхлая тьма подвала поглотила нас, все мы вздохнули с облегчением.

— Теперь круг можно закрыть.

— Спасибо, дух, я отпускаю тебя! — сказала я, затем повернулась к Стиви Рей, обессилено лежавшей на руках у Эрика. — Благодарю тебя, Земля, можешь удалиться! — Эрин была слева от меня. Я повернулась к ней и улыбнулась сквозь тьму: — Вода, спасибо за все, можешь удалиться! — Я повернулась к Шони: — Огонь, благодарю тебя и отпускаю! — Затем я закрыла магический круг, обратившись к стихии, которую пригласила первой: — Ветер, прими мою благодарность за все. Можешь лететь!

Раздался отчетливый хлопок, потом шипение, и серебристая нить, связывавшая нас все это долгое время, растаяла в темноте подвала.

Ноги у меня подкосились от усталости, и я непременно упала бы, если бы Дарий не подхватил меня под руку.

— Давайте спустимся ниже, здесь мы еще не в безопасности, — сказала Афродита.

Мы молча поспешили в глубину подвала к водоотводному люку, за которым, как я уже знала, начинался разветвленный лабиринт туннелей.

Для меня снова очутиться в этом месте было не менее невероятно, чем все произошедшее этой кошмарной ночью! Если вы помните, последний раз я была здесь во время жуткого снегопада, когда спасала Хита от озверевшей Стиви Рей и ее недолеток.

«Хит! »

— Зои, идем! — окликнул меня Эрик, увидевший, что я застыла перед входом. Он передал Стиви Рей Дарию и вместе со мной задержался в подвале.

— Мне нужно позвонить. В туннелях связи нет.

— Поторопись, — посоветовал Эрик. — Я предупрежу остальных, что ты немного задержишься.

— Спасибо, — слабо улыбнулась я. — Я мигом.

Эрик кивнул и спустился по стальной лестнице в туннели.

К моему удивлению, Хит снял трубку после первого же звонка.

— Что тебе нужно, Зои?

— Выслушай меня, Хит. У меня мало времени. Только что в Доме Ночи случилось нечто ужасное. На свободу вырвалось древнее зло. Теперь все будет плохо, очень плохо. Я не знаю, когда это кончится, потому что пока не знаю, как его остановить. Короче, единственный способ спастись — спрятаться под землей. Это зло боится земли и туда не сунется. Ты понял?

— Да, — ответил он.

— Ты мне веришь?

Хит даже не колебался.

— Да.

Я с облегчением перевела дух.

— Тогда собери семью и всех, кто тебе дорог, и спрячьтесь под землей. Кажется, в доме твоего дедушки есть большой старый подвал.

— Ага, мы там и спрячемся.

— Отлично, я тебе перезвоню, когда смогу.

— Зои, ты тоже будешь в безопасности?

У меня сжалось сердце.

— Да.

— Где?

— В туннелях под вокзалом.

— Но эти типы там… Они же опасны!

— Нет, уже нет. Не беспокойся. Береги себя, хорошо?

— Хорошо.

Чтобы не сказать чего-нибудь, о чем мы оба будем потом жалеть, я отсоединилась и тут же набрала второй номер.

Мама не ответила. После пятого гудка включился автоответчик, и я услышала неестественно-бодрый голос своей мамочки:

«Здравствуйте, это дом Хефферов! Мы боимся и любим Господа нашего, да благословит он ваш день! Оставьте свое сообщение после звукового сигнала. Аминь!»

Я закатила глаза, а когда в трубке пискнуло, быстро сказала: «Мама, ты, наверное, подумаешь, что сам сатана вырвался из-под земли, и на этот раз будешь почти права. Зло пришло в Талсу и спастись от него можно только под землей, например, в подвале или пещере. Пожалуйста, спрячься в подвале церкви и оставайся там. Хорошо? Мама, я тебя люблю, бабушка в безопасности, она с…» — автоответчик вырубился.

Я вздохнула, надеясь, что впервые за долгое время мама прислушается к моим словам, и вслед за остальными спустилась по стальной лестнице.

Ребята ждали меня у входа. Я заметила как впереди, в беспросветной тьме туннеля мигают огни.

— Я послала красных недолеток вперед зажечь свет и все подготовить, — объявила Афродита и взглянула на Стиви Рей. — Я имею в виду одеяла и сухую одежду, чтобы переодеться.

— Прекрасно. Ты умница.

Я старалась думать, несмотря на смертельную усталость. Местные ребята уже разожгли несколько старомодных масляных ламп с длинными ручками, и повесили их на крюки на уровне глаз, так что теперь я могла видеть друзей и страх на их лицах. Дело было плохо.

«Никс, прошу тебя, — обратилась я к Богине с лихорадочной и беззвучной молитвой, — дай мне сил и подскажи нужные слова. Это очень важно, потому что от того, как мы начнем новую жизнь, зависит то, как мы ее проживем. Милосердная Никс, убереги меня от глупостей!»

На этот раз Богиня не вложила слова мне в уста, но окружила потоком тепла, любви и доверия, от которого сердце мое забилось сильнее, а сил прибавилось.

— Да, все плохо, — начала я. — Кто спорит? Мы молоды. Одиноки. Неопытны. Неферет и Калона могущественны, кроме того, на их стороне вампиры и недолетки Дома Ночи. Но у нас есть то, чего у них не будет никогда. У нас есть любовь и правда, и у нас есть мы. У нас есть Никс. Она Пометила и Избрала каждого из нас. На свете никогда не было такой команды, как мы! — Я обвела глазами друзей и улыбнулась, пытаясь вселить в них уверенность.

Когда я замолчала, переводя дыхание, заговорил Дарий.

— Жрица, такого зла я никогда не встречал в своей жизни, даже не слышал, что в мире бывает такая безумная злоба. Как только дуб раскололся, и демон шагнул на свободу, понял я, что небывалое зло возродилось под небом.

— Но ты распознал его, Дарий. А многие твои собраться — нет. Я же видела, как повели себя Сыны Эреба: они не схватились за оружие и не сбежали, как ты.

— Может быть, самые храбрые в школе остались, — грустно вздохнул Дарий.

— Не мели ерунды! — воскликнула Афродита. — В школе остались не самые храбрые, а самые глупые, а ты ушел с нами, а значит, сможешь бороться! А твои братья, как и остальные недолетки, поклонились Калоне или пошли на корм его ублюдкам!

— Ага! — закивал Джек. — Мы здесь, потому что мы другие!

— Мы уникальные, — важно заявил Дэмьен.

— Офигительно уникальные! — подхватила Шони.

— Точно, Близняшка! — обрадовалась Эрин.

— Мы настолько уникальны, что наша групповая фотография красуется в энциклопедическом словаре под статьей «фрики», — слабо улыбнулась Стиви Рей.

— Ну что, пятиминутка самолюбования закончена? — поинтересовался Эрик. — Что делать будем?

Все уставились на меня, а я на них.

— Ну… — неуверенно пробормотала я. — Для начала составим план.

— План? И это все? — уточнил Эрик.

— Нет; мы составим план, победим и вернем себе нашу школу. Вместе. — Я вытянула вперед руку, словно капитан баскетбольной команды перед финалом. — Вы со мной, ребята?

Афродита закатила глаза, но первая накрыла мою руку своей.

— Куда деваться?

— И я! — отозвался Дэмьен.

— Я тоже! — пискнул Джек.

— Аналогично! — хором воскликнули Близняшки.

— И я, — прошептала Стиви Рей.

— Я с вами! — сказал Эрик и, положив свою ладонь на общую «башню», с улыбкой заглянул мне в глаза.

— Отлично! Мы их сделаем! — крикнула я. Когда все радостно заверещали следом за мной, я почувствовала как от моих пальцев к ладоням и от запястий к предплечьям пробежала чертовски приятная дрожь.

Я уже знала, что когда вытащу свои ладони из-под башни, то увижу на них прекрасный узор татуировок, как у таинственных древних жриц, расписывавших свои тела хной в знак близости к своим Божествам. Вот почему, несмотря на все безумие этой долгой ночи, несмотря на невыносимую усталость и волнение, на меня вдруг снизошел покой и уверенность в том, что я продолжаю идти по пути Никс.

Да, на том пути хватало ям и ухабов. Но это был мой путь, а значит, подобно мне, он просто был обязан быть уникальным.

Продолжение следует…

Примечания

1

В протестантских странах, где не было суда инквизиции, ведьм преследовал светский суд. В г. Салеме, штат Массачусетс, в 1692 году по ложному обвинению в колдовстве по его решению были приговорены к смерти 22 человека.

2

Сексизм (англ. sex — пол) — категория, обозначающая позицию или действие, которые принижают, исключают и недооценивают людей по признаку пола, то есть ставят в неблагоприятные условия один пол по отношению к другому.

3

«Евангелие от Матфея», 7:1.

4

Maleficent — пагубный; вредоносный, вредный (англ.).

5

У. Шекспир «Отелло» (Перевод Б. Пастернака).

6

Доктор Сьюз (наст, имя — Теодор Сьюз Гайзел) — известный детский поэт и иллюстратор.

7

Перевод с англ. В. А. Максимовой.

8

Евангелие от Матфея 6:34.

9

Перевод с англ. В. А. Максимовой.

10

«Поскольку хорошо организованная милиция необходима для безопасности свободного государства, право народа хранить и носить оружие не должно ограничиваться». Конституция США, Вторая поправка.

Content

Каст Ф. К. и др Непокорная

Ф. К. Каст, Кристин Каст НЕПОКОРНАЯ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

Примечания