Ли Уилкинсон

Реванш

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Обеденное время подходило к концу, но тихий ресторанчик все еще был полон посетителей.

Бэл Грант только что оплатила счет и собиралась уходить, как вдруг за столиком в углу заметила Мортимера Хармена, секретаря их фирмы. Она поспешила отвести взгляд. Бэл не только не симпатизировала, но и не доверяла Хармену, поэтому всегда старалась по возможности избегать его.

Он был довольно красив, держался самоуверенно и широко улыбался, полагая, что этого вполне достаточно, чтобы все женщины сходили по нему с ума.

Бэл по нему с ума не сходила. Даже во время деловых совещаний он словно раздевал ее своими прозрачными голубыми глазками. Поэтому сейчас ей меньше всего хотелось, чтобы он заметил ее и навязался в попутчики.

Украдкой посмотрев в его сторону, Бэл удостоверилась, что Мортимер все еще увлечен разговором с брюнетом, сидевшим спиной к ней. Взяв сумку, она поспешила к выходу, как вдруг боковым зрением заметила, что Хармен встает из-за стола и вроде бы смотрит в ее сторону. Пробормотав «О Боже!», она скрылась в женском туалете.

Ожидая, когда путь освободится, Бэл осмотрела собственное отражение в зеркале. Странно, но там она увидела отнюдь не трусиху. Зеркальные стены продемонстрировали ей стройную деловую женщину в темно-сером костюме и белой блузке. Блестящие светло-пепельные волосы уложены в аккуратный пучок, на овальном лице с маленьким носиком, пухлыми губами и слегка удлиненными зелеными глазами ни капли косметики.

Хоть ее отец и владел косметической фирмой, в которой, кстати, работала и сама Бэл, краситься она не любила. Хорошо очерченные брови и ресницы намного более темного цвета, чем волосы, вместе с безупречной кожей делали это ненужным, за исключением, конечно, особо торжественных случаев.

В нетерпении переждав две или три минуты, Бэл осторожно выглянула из засады, опасаясь опоздать на совещание правления.

Столик, который занимал Хармен со своим спутником, уже опустел, а вокруг не было никаких следов присутствия предмета ее отвращения.

Решив наконец покинуть укрытие, Бэл со всего маху врезалась в высокую мускулистую фигуру и отшатнулась назад. Тонкие пальцы схватили ее за плечи, помогая восстановить равновесие. В следующий миг она поняла, что смотрит в обрамленные густыми ресницами глаза дымчатого цвета, и почему-то затаила дыхание. Убеждая себя, что это всего лишь из-за неожиданного столкновения, она пробормотала:

– П-простите.

Он ничего не ответил, но в пристально разглядывавших ее дымчатых глазах заполыхал огонек. Затем глаза затуманились и губы прикоснулись к ее рту. В ужасе глубоко вздохнув, она высвободилась и, не оборачиваясь, поспешила продолжить прерванный путь.

Стороннему наблюдателю они вполне могли показаться влюбленной парочкой.

Твердо решив выбросить из головы этот маленький инцидент, Бэл направилась в Гайд-парк, где желтеющие деревья и жухлая трава позднего лета загорали под палящими лучами солнца.

Офисы компании «Грант и Филе косметике» располагались в тихом тупике недалеко от парка и занимали элегантное строение эпохи Георгов.

– Вы как раз вовремя, – поприветствовала Бэл молоденькая секретарша. – Остальные уже собрались в конференц-зале.

– Спасибо, Рози. – Бэл улыбнулась девушке и, пройдя в зал, плюхнулась на стул.

Хармен уже сидел в своем углу и, страдая из-за жары, вытирал красное потное лицо шелковым носовым платком, подобранным в тон пестрому галстуку.

Петер Грант, отец Бэл, приятный седовласый мужчина, занимал место во главе стола. Его обычно жизнерадостное лицо сегодня было серьезно и сосредоточенно. Петер встал, чтобы поприветствовать собравшихся на экстренное заседание директоров.

– Похоже, мы оказались в потенциально опасной ситуации. Кто-то уже скупил исподтишка немалое количество акций у частных владельцев и, очевидно, замахнулся на большее. Кто бы это ни был, создается впечатление, что он действует с умыслом. Не исключено, что это попытка захвата компании.

Бэл, сидевшая по правую руку от отца, уже знала тревожные новости, которые он сообщал сейчас остальным членам совета директоров. Она знала также, как сильно он винит себя за то, что заблаговременно не предпринял никаких мер для спасения компании.

Накануне вечером он признал:

– Зря я позволил Эллен сохранить те акции.

Эллен, красивая блондинка, добродушная и открытая, по возрасту была ближе к Бэл, чем к ее отцу, хоть и являлась его второй женой, с которой он развелся совсем недавно.

Разводясь, Петер испытывал финансовые трудности, поэтому согласился оставить Эллен пакет акций «Грант и Филе», которые сами по себе не представляли особой ценности, но в настоящей ситуации могли сыграть решающую роль.

Пытаясь успокоить отца, Бэл уверенно произнесла то, в чем сама сомневалась:

– Ну разумеется, она не продаст их, не проконсультировавшись с тобой.

Желание развестись было обоюдным, поэтому бывшие супруги остались друзьями, но Эллен абсолютно ничего не смыслила в делах и могла спустить акции ненароком.

– Хотел бы я быть в этом уверен, – нахмурился отец. – Мне будет гораздо спокойнее, когда они окажутся у меня в руках.

– Надолго она уезжает?

– Понятия не имею. Она оставила сообщение на автоответчике: дескать, хочет провести несколько дней в Париже и свяжется со мной оттуда.

Сейчас, наблюдая за взволнованным лицом отца, Бэл вздохнула. После финансовых неудач, длившихся более года, ему только этой проблемы не хватало.

Собрание продолжалось, но она не слушала, вспоминая дымчатые глаза незнакомца.

Скорее всего, он был высоким, но, за исключением его глаз и атлетического телосложения, она ничего не запомнила. Странно, что мужчина, которого она наверняка не узнает при второй встрече, произвел на нее такое сильное впечатление. Ее бросало в жар при одном воспоминании о поцелуе сероглазого незнакомца.

Всеми силами стараясь стереть эти воспоминания, Бэл разглядывала искрящийся бриллиант на подаренном ей в день помолвки кольце. Родерик пришел бы в ужас, узнай он о ее интересе к первому встречному. Накануне вечером, когда она решительно охладила его пыл, он, грустно улыбнувшись, сказал:

– Как тебе всегда удается оставаться такой сдержанной? Ведь это же трудно!

Трудно? Для нее это было очень легко. Обеспокоенная его вопросом, она поинтересовалась:

– Надеюсь, ты не считаешь меня холодной?

– Нет, конечно, милая. С такой внешностью, как у тебя, невозможно быть холодной. Просто ты знаешь цену целомудрию, если употребить старомодное слово. Это еще больше возвышает тебя в моих глазах.

Еще какое-то время Бэл вяло размышляла о своем женихе, но непокорные мысли рвались к смутившему ее незнакомцу.

Какое счастье, что они больше никогда не увидятся!.. Но почему-то эта мысль вызвала больше сожаления, чем радости.

Когда совещание наконец закончилось и директора, разговаривая, покидали кабинет, Бэл обратилась к отцу:

– Ты уверен, что все-таки не приедешь в Кент на эти выходные?

– Абсолютно уверен, – Петер похлопал дочь по руке, – я не хочу никуда уезжать из Лондона, на случай если Эллен позвонит… Родерик заедет за тобой?

– Он уехал из города по делам, так что я поеду одна.

– Тогда поторапливайся.

– Обещай, что не будешь волноваться.

– Конечно, не буду. – Отец грустно улыбнулся. – Пока не решен вопрос с акциями Эллен, не о чем особо волноваться.

– Ты дашь мне знать, когда она объявится?

– Разумеется.

* * *

После прохладного освежающего душа Бэл, оставив волосы распущенными, переоделась в темно-синее платье без рукавов и босоножки на низком каблуке.

В последнее время она редко носила высокие каблуки: Родерик был всего на несколько сантиметров выше ее, и Бэл уже в начале их знакомства поняла, что он терпеть не может, когда она возвышается над ним.

Сумка была собрана и ожидала хозяйку. Подхватив ее, Бэл вышла из дома и села в свой «кавальер».

Час пик еще не наступил, поэтому выезд из Лондона был относительно свободен. За рулем она думала о предстоящих выходных.

Родерик владел холостяцкой квартиркой в Сити, но, не являясь большим любителем городской жизни, предпочитал уикенд проводить в родном доме, в Кенте.

Его родители были всегда рады Бэл, просили не церемониться и приезжать без приглашения, чем она часто пользовалась после помолвки с Родериком. Иногда к ней присоединялся отец, мечтавший о тихих выходных.

На сей раз выходные намечались совсем не тихие – на празднование сороковой годовщины совместной жизни Бентиков должны были собраться все родственники и друзья.

Как только автомобиль Бэл показался на мощеной площадке перед домом, стены которого были украшены вьющимися растениями, Дафна Бентик, хрупкая женщина с седыми локонами, обрамлявшими жизнерадостное лицо, выбежала ее поприветствовать.

– Как я рада тебя видеть! Родерика пока нет, а мне, как назло, нужно еще заскочить к приходскому священнику. Но ты ведь сможешь сама устроиться? В розовой комнате, как обычно. Я оставила для тебя входную дверь открытой. Брось машину как есть, позже Томас отгонит ее в гараж. Попроси Мэгги приготовить тебе чай с бутербродами. А я должна бежать.

С этими словами она понеслась к старенькому «бентли», припаркованному перед бывшими конюшнями, давным-давно перестроенными в гаражи.

Улыбнувшись, Бэл вынула сумку из багажника и, оставив ключи в замке зажигания, направилась к дому.

Не успела она войти, как в холле, стены которого были обиты дубовыми панелями, появилась Маргарет Макдугал и предложила:

– Чашечку чаю?

– С удовольствием. Только отнесу вещи – и спущусь.

В очаровательной уютной комнатке с обоями в розовых тонах и немного старомодной мебелью Бэл распаковала сумку и убедилась, что подарок доехал в целости и сохранности. Это была фигурка работы Джесса Харланда для бесценной коллекции Дафны и Роджера Бентик. Статуэтка изображала молоденькую девушку в джинсах, с робким, но пристальным взглядом. По совету Родерика Бэл решила не заворачивать ее в подарочную бумагу, а просто выставить перед юбилярами на столе – утром, за завтраком.

Бережно устроив фигурку на туалетном столике, Бэл помыла руки, причесалась и спустилась в огромную кухню.

На дубовый стол гигантских размеров, достойный украсить средневековый пиршественный зал, Мэгги водрузила большой заварочный чайник, блюдо аппетитных бутербродов и домашний пирог.

– Мм, как вкусно выглядит, – оценила Бэл.

– Милости прошу.

– А вы не составите мне компанию?

– Пожалуй, выпью чашечку.

Ничуть не опасаясь за свою стройную фигуру, Бэл с удовольствием съела пару бутербродов и кусочек пирога. Когда она допивала вторую чашку, открылась дверь и на пороге появился Родерик.

Хоть его и нельзя было назвать красавцем, внешность Родерик имел приятную: густые темные волосы, тонкое интеллигентное лицо и ясные глаза орехового цвета. Пожалуй, он выглядел несколько изнеженным, даже женственным, зато характер у него был вполне мужской. Деятельный, с широким кругозором, остроумный, он сразу понравился Бэл. Познакомились они в начале весны, на деловом совещании.

– Вот ты где! – Родерик наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. – Я видел твою машину, но решил, что ты пошла прогуляться.

Опускаясь на стул, он поинтересовался:

– Ты уже, наверное, видела маму? Она тебе сказала, что пришлось пригласить Сьюзи? – Не дожидаясь ответа ни на один из своих вопросов, он продолжал: – Вышло очень неудобно. Ты ведь знаешь, что мы дружим домами. Так вот, когда приглашали ее родителей, предполагалось, что Сьюзи будет еще за границей. Но вчера вечером она вернулась, и маме ничего не оставалось, как пригласить ее тоже. Надеюсь, ты не возражаешь?

– Конечно, нет, – поспешила заверить его Бэл, на самом деле предпочитавшая, чтобы Сьюзи так и сидела себе за границей.

Дело было не столько в том, что Бэл не любила Сьюзи, сколько в том, что Сьюзи ненавидела Бэл. Очаровательной, миниатюрной и ужасно избалованной девчонке, боготворившей Родерика, едва исполнилось восемнадцать, когда тот предпочел ей другую.

Однажды Сьюзи уже сильно подпортила им выходные, хотя делала все возможное для сохранения мира. И Бэл совсем не хотела повторения скандала, особенно в присутствии целого скопища незнакомых свидетелей.

Родерик успокаивающе добавил:

– Как только она приедет, я с ней серьезно поговорю. Конечно, мы знаем друг друга с детства и я к ней очень привязан, но это еще не повод портить настроение гостям.

К восьми часам вечера большинство гостей, в том числе и Сьюзи с родителями, уже собрались и были сердечно приняты хозяевами.

Бэл сразу поняла, что Родерик сдержал слово: рыжая Сьюзи в черном облегающем платье, выглядевшая одновременно и старше и моложе своих лет, сдержанно улыбнулась своей удачливой сопернице и весь вечер старалась держаться от нее подальше.

Бэл это вполне устраивало.

В этот день она была особенно элегантна – в белом платье на тоненьких бретельках и с длинной юбкой. С нескрываемой гордостью Родерик представил ее своим друзьям и родственникам, с которыми она еще не была знакома.

Еда и напитки были выставлены в оранжерее. А танцевальную площадку, воспользовавшись по-летнему теплым вечером, устроили на освещенной фонарями террасе.

Бэл так расслабилась в праздничной атмосфере, что позволила себе шампанского больше, чем обычно. Неожиданно у нее возникло странное ощущение – она почувствовала на себе чей-то взгляд.

Оглядевшись вокруг, она заметила невдалеке стоящего спиной к свету темноволосого мужчину – прекрасно сложенного и облаченного в безупречный вечерний костюм. Лицо мужчины оставалось в тени, но в его силуэте Бэл почудилось что-то знакомое…

Как только догадка осенила ее, мужчина сверкнул белозубой улыбкой.

– Как приятно столь скоро вновь увидеться с вами. – Его голос был низким и несколько хрипловатым. – Потанцуем?

Прежде чем Бэл успела сообразить, что происходит, мужчина уже увлек ее на террасу.

– Вообще-то я не… – Возражение так и застыло на ее губах, когда они оказались на свету и она смогла рассмотреть его аккуратно очерченные губы, выразительные брови и обрамленные густыми ресницами серые глаза.

Глаза, воспоминания о которых преследовали ее с того пресловутого обеда.

Несмотря на то что у нее было такое чувство, словно она падает в шахту лифта, ноги двигались в такт медленному фокстроту.

– Вы! Как вы здесь оказались? – сдавленным голосом спросила она.

Его как будто обидел такой вопрос.

– Очень просто. Явился по приглашению.

– Странное совпадение, – задумчиво проговорила она, разглядывая его удлиненное, неотразимо привлекательное лицо.

– Вовсе нет. Наша встреча в ресторане была случайностью. Эта же тщательно спланирована.

– Не понимаю, что вы имеете в виду… – Этой фразой она хотела поставить незнакомца на место, но интонация не удалась – нечто среднее между обидой и раздражением. Глубоко вздохнув, она попыталась сделать голос жестче: – Но я точно знаю, что вы не имеете права целовать меня.

Он наклонил голову и накрыл ее губы своими, остановив тем самым поток упреков.

– Так?

Его поцелуй был хоть и кратким, но впечатляющим. Даже когда ее губы оказались на свободе, голова продолжала кружиться.

Когда разум прояснился, Бэл заметила ошеломленный взгляд Сьюзи, очень быстро затерявшейся со своим партнером среди танцующих.

Испугавшись одновременно и нахального проявления его силы, и своей собственной неспособности противостоять ему, Бэл прекратила танцевать и сделала попытку высвободиться.

Он только чуть крепче сжал объятия.

– Отпустите меня! – яростно прошептала она.

– Мне надо поговорить с вами, но прежде давайте выйдем из этой толпы.

Обхватив ее правое запястье, он повел Бэл вниз с террасы – сначала по ступенькам, а потом по лужайке, освещенной рядом фонарей.

Она обязана была воспротивиться, даже ценой небольшого скандала, но усыпленный выпитым шампанским рассудок не очень настаивал на этом.

К тому же вечер выдался на редкость красивый – черно-синее небо усеяно звездами, золотистый месяц, похожий на колыбель младенца, завис прямо над вершинами деревьев. Воздух теплый, нежный, как бархат, и наполнен ароматом меда, гвоздик и тонким лимонным привкусом герани.

Его обворожительные глаза, при лунном свете принявшие серебристый оттенок, критически изучали ее лицо, длинные пальцы все еще сжимали ее запястье. Он наверняка заметил частоту ее пульса, поэтому Бэл изо всех сил пыталась успокоиться. Но, похоже, сегодня самообладание коварно изменило ей.

Словно радуясь произведенному впечатлению, он улыбнулся и мягко произнес:

– Без напускной холодности вы выглядите еще очаровательнее.

Проигнорировав комплимент, она спросила:

– Кто вы? – и была неприятно удивлена, обнаружив, что ей не удалось скрыть прозвучавшего в голосе волнения. – Вы друг Родерика?

– Деловой знакомый… Эндрю Шторм.

– Эндрю Шторм, – медленно повторила она. – Вам подходит.

– Вам тоже подходит ваше имя, ма бэль.[1]

Откуда он знает ее имя? Решив, что от Родерика, она покачала головой.

– Меня крестили как Анабэл, а потом сократили до Бэл.

Свободной рукой он коснулся ее щеки. Вздрогнув и отстранившись от нежного прикосновения, она попыталась прояснить ситуацию, отрывисто проговорив:

– Я невеста Родерика. В октябре мы собираемся пожениться.

– Правда? – Похоже, ее собеседник сомневался в этом.

Чтобы подтвердить свои слова, она подняла левую руку и продемонстрировала кольцо, подаренное Родериком в день их помолвки.

– Почему вы выбрали именно бриллиант?

– Выбирал жених.

Эндрю Шторм совершенно не оценил игру света.

– Бриллиант для вас слишком холоден. Вам больше подошла бы теплота топаза или зеленое пламя изумруда. Под напускной холодностью в вас скрывается страстная женщина.

– Вы действительно так считаете? – поразилась она.

Обняв ее одной рукой, Эндрю ответил вопросом на вопрос:

– Доказать?

– Нет!

– Испугались?

– Нет, нисколько, но я невеста Родерика.

– Да, помню, вы мне уже говорили. Вы давно помолвлены?

– Три месяца.

– Вы спите с Родериком?

Вопрос застиг ее врасплох.

– Не ваше дело, – возмутилась Бэл.

– Это может быть важно для нашей беседы, – холодно пояснил он. – Если да, то…

– Нет, нет! – Бэл готова была откусить себе язык, сообразив, что угодила в расставленную им ловушку.

Он только рассмеялся над ее замешательством.

Прекрасно понимая, что должна прекратить этот опасный разговор, Бэл собрала все силы и объявила:

– Я хочу вернуться к остальным.

К немалому ее удивлению, Эндрю Шторм с некоторым удовлетворением, словно достиг какой-то цели, ответил:

– Отлично.

Взяв Бэл под руку, он повел ее на ярко освещенную террасу, где вечеринка была в самом разгаре.

– Вы не голодны? – поинтересовался Эндрю Шторм, подводя ее к одному из столиков.

Мечтая как можно скорее уйти отсюда, она помотала головой:

– Нет, не голодна, – и добавила: – Вообще-то мне уже пора уходить. Прошлой ночью я не очень хорошо выспалась.

Словно зная причину ее бессонницы, он поинтересовался:

– Беспокоило что-то?

Отец не хотел, чтобы о происходящих в компании неприятностях знали посторонние. Поэтому Бэл поспешила ответить:

– Наверное, из-за жары. Мне и сейчас жарко…

– Тогда я принесу вам чего-нибудь прохладительного. Может, шампанского?

Мысль о прохладительном показалась заманчивой, но, не питая особой любви к спиртному, которым она и так злоупотребила сегодня вечером, Бэл попросила:

– Я бы с удовольствием выпила соку.

Глядя, как его широкая спина исчезает в толпе, Бэл проклинала свои хорошие манеры, помешавшие ей категорически отказаться от его общества и уйти спать.

Несмотря на то что здесь, на глазах стольких гостей, Эндрю Шторм не мог ничего ей сделать, он оставался самым опасным и непредсказуемым мужчиной, какого она когда-либо встречала в своей жизни.

Один из гостей сообщил ей:

– А вас искал Родерик. Он решил, что вы уже пошли спать.

– О… – Бэл почувствовала, что краснеет, – я была в саду. Пойду поищу его.

Но не успела она встать, как Эндрю Шторм вернулся с кувшином сока и двумя стаканами, которые незамедлительно наполнил.

– Я выбрал из тропических фруктов. Надеюсь, вы не против?

– Нет, конечно, спасибо. – Напиток был прохладным и освежающим, поэтому она с жадностью выпила весь стакан, прежде чем заметила какой-то странный привкус.

Сделав глоток из своего стакана, Эндрю предположил:

– Манго? Или, может быть, лайм?

– Трудно сказать. – Допив сок, она несмело произнесла: – Я лучше пойду, а то Родерик ищет меня.

Эндрю снова наполнил ее стакан.

– Вокруг такая толпа, что вам будет трудно его найти, но если вы останетесь здесь, то он сам найдет вас. Или вы боитесь меня?

– С какой стати? – Ей удалось изобразить удивление.

Он улыбнулся, но ничего не ответил.

– Вы говорили, что являетесь деловым знакомым Родерика…

Бэл решила держать разговор в вежливо-официальном русле, пока они не допьют сок. Затем, если Родерик не появится, можно встать и отправиться на его поиски, не боясь показаться невоспитанной.

– Вы живете в Лондоне?

– У меня квартира на Парк-лейн, – спокойно ответил Эндрю Шторм.

Если он живет на Парк-лейн, то очевидно, что у него есть деньги, много денег. Разве это возможно – быть таким богатым, удачливым, привлекательным и все еще оставаться холостяком? Ведь ему уже явно за тридцать…

– Вы женаты? – Бэл не успела сдержать вырвавшийся вопрос.

– Вас это интересует? – оживился Эндрю.

Проклиная свой длинный язык, она постаралась произнести как можно спокойнее:

– Насколько вам известно, я собираюсь замуж за Родерика.

– Если вы передумаете, то я не женат.

Совсем не расположенная к шуткам, тем более что голова у нее вдруг пошла кругом, Бэл постаралась собраться с мыслями и вернуться к прерванному разговору.

– Вы банкир?

– Я владею коммерческим банком, но считаю себя скорее бизнесменом, чем банкиром.

– Каким именно бизнесом вы занимаетесь?

– Ну, можно сказать, что многие отрасли мировой промышленности входят в сферу моих интересов.

Бэл, наблюдая за тем, как он снова наполнил ее стакан, уточнила:

– Какие именно?

Его великолепные зубы обнажились в улыбке.

– Добыча нефти в Техасе, производство шампанского в Эперне, рудник в Кубер-Педи, электронный завод в пригороде Рима… ну и так далее.

– Как интересно… – Почему-то слово «интересно» далось Бэл с трудом, а слишком тяжелая голова уже не так ровно держалась на ее тонкой шее.

– Вы выглядите утомленной, – заботливо заметил Эндрю.

Тщательно выговаривая слова, Бэл ответила:

– Я и вправду очень устала. – Сделав последний глоток, она неуверенно поднялась на ноги. – Надо сказать Родерику «спокойной ночи»…

Эндрю тоже вскочил на ноги.

– Его нигде не видно, и вообще хозяева куда-то исчезли.

– А-а… – Бэл немного качнуло.

Эндрю удержал ее, обхватив за талию.

– Я тоже уже собираюсь уходить. Встретимся наверху. В какой вы комнате?

– В розовой.

– Как удобно. Я в жасминовой. По-моему, это как раз соседняя.

Пытаясь разлепить глаза, Бэл поинтересовалась:

– Разве вы остаетесь на выходные?

– По крайней мере на ночь точно остаюсь, и если все пойдет по плану, то я, скорее всего, уеду завтра утром.

Эндрю уверенно повел ее через толпу веселящихся гостей кратчайшей дорогой к лестнице, демонстрируя прекрасное знание планировки дома.

Открыв дверь ее спальни, он, слегка поддерживая Бэл, наклонился поцеловать ее. Усталость, охватившая все тело, помешала ей оттолкнуть его, и она обхватила его за талию, отвечая на поцелуй.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Бэл приходила в себя медленно, испытывая боль во всем теле; во рту пересохло, в голове стучало, словно туда забивали сваи.

Не желая окончательно пробуждаться и начинать новый день, она продолжала крепко сжимать веки. Неужели утро уже наступило?

Сомневаться не приходилось. Наступило. Даже сквозь закрытые веки она видела красную дымку солнечного света и чувствовала тепло на шее и щеках.

Да… чувствовала она себя в это утро прескверно. Голова раскалывалась, а к горлу подкатывала тошнота.

Неужели у нее грипп? Или мигрень?

Что бы это ни было, сегодня ей вряд ли удастся пойти на работу.

А может, сегодня выходной? – с надеждой подумала Бэл.

Попытка вспомнить окончилась неудачей. Она даже примерно не представляла, какой сегодня день недели.

Были ли признаки болезни вчера вечером? Бэл не могла ответить на поставленный вопрос, ибо вчерашний вечер упорно не желал вспоминаться.

Но разве она не у Бентиков? Разве это не празднование годовщины их свадьбы? Да, она приехала на вечеринку вечером в пятницу… Танцы… Шампанское… Слишком много шампанского! Вообще-то, как правило, она не пила больше одного бокала…

Да, глупо было пить на пустой желудок, но, с другой стороны, чтобы так развезло после шампанского…

Как она попала в кровать? Может быть, жених помог ей?

Оставалось надеяться, что он увел ее вовремя. Хоть Родерик и придерживался в отношении других людей широких взглядов, но ведь приятного мало, когда невеста выставляет себя на посмешище перед друзьями родителей.

От мысли, что она могла выглядеть либо вести себя как пьяная, Бэл стало еще хуже, и она застонала вслух.

– Плохо себя чувствуешь? – с сочувствием произнес мужской голос совсем близко от ее уха.

Ее глаза тут же широко распахнулись.

Ослепленная солнечным светом, льющимся из окна, некоторое время Бэл ничего не видела, кроме яркого пятна, но постепенно глаза привыкли, и она смогла разглядеть длинное привлекательное лицо, покрытое утренней щетиной.

Брови густые, красивые, нос правильной формы, а над широким подбородком – самый красивый рот, какой ей доводилось видеть.

Мужчина лежал рядом с ней, опершись на один локоть, натянув простыню лишь до талии. Мускулистые плечи и загорелая грудь с темными вьющимися волосами были голыми. Безусловно, голой была и остальная часть тела.

Когда она от удивления раскрыла рот, он только улыбнулся сверкающими глазами, обрамленными густыми, черными как сажа ресницами.

Бэл резко села. Она тоже была голая, светлые шелковистые волосы струились по плечам.

Его оценивающий взгляд, блуждая по телу девушки, поднялся к губам.

– Ты прекрасно выглядишь даже с похмелья. – Он наклонился ближе, намереваясь поцеловать ее.

Она резко отпрянула, натягивая на себя простыню и пытаясь выбраться из кровати. От резкого движения голова закружилась, и Бэл со стоном рухнула на подушки.

Она заслуживала бы прощения, если бы лежащий рядом мужчина был ее женихом, но в ее постели находился Эндрю Шторм.

Весь ужас ситуации окончательно дошел до нее, когда дверь неожиданно распахнулась и на пороге возникла Сьюзи в коротеньком теннисном платье. Следом за ней появился Родерик.

– Ну вот! Что я тебе говорила? – Рыжая торжествовала.

Родерик, в коричневой хлопчатобумажной пижаме, только хлопал глазами, раскрыв от изумления рот.

Наконец в гробовой тишине раздался его гневный голос:

– Как ты могла?

Белая как полотно, Бэл не промолвила ни слова, только униженно смотрела на жениха, чувствуя, как краска приливает к щекам. Родерик закричал с яростью:

– Убирайтесь! Оба! Вон из дома моих родителей!

Он уже повернулся, чтобы уйти вслед за Сьюзи из комнаты, когда Эндрю спокойно окликнул его:

– Минутку. – Перегнувшись через Бэл и касаясь рукой ее груди, он взял с прикроватной тумбочки какой-то блестящий предмет и торжествующе швырнул его Родерику: – Забери это.

Только переведя взгляд на собственную руку, Бэл поняла, что это было ее обручальное кольцо. Значит, она сняла его, остатки стыда она все-таки и во хмелю сохранила.

Засунув кольцо в карман и разворачиваясь, чтобы выйти, Родерик заметил на комоде фигурку работы Джесса Харланда. Как только он взял ее в руки, Бэл, сразу догадавшись о его намерениях, в ужасе закричала:

– Нет! Пожалуйста, не надо!

Проигнорировав ее отчаянный протест, Родерик со всей силы швырнул статуэтку об стену, проследив за тем, как она разбивается на сотни мелких осколков.

Как только дверь захлопнулась, Бэл закрыла лицо руками и разрыдалась.

Эндрю нежно обнял ее и прижал к своей широкой груди. Когда до нее дошло, что ее успокаивает человек, в большей, чем она сама, степени ответственный за происшедшее, Бэл застонала, поднося пальцы к вискам.

– Тебе нужно принять что-нибудь от похмелья.

Эндрю опустил ноги на пол и потянулся за одеждой. Даже сквозь слезы отчаяния Бэл не могла не заметить, каким стройным и гибким было его обнаженное, покрытое бронзовым загаром тело.

Натянув брюки и заправив в них незастегнутую рубашку, он двинулся к двери, сообщив:

– Я на минутку.

Вернулся он почти тут же, на ходу высыпая содержимое какого-то пакетика в стакан, до половины наполненный водой.

– Выпей это, – распорядился он. – Не слишком вкусно, зато все пройдет.

Она послушно выпила, корчась от горько-сладко-соленого вкуса шипучего напитка.

Принимая пустой стакан, Эндрю бодро добавил:

– А сейчас рекомендую тебе пойти принять душ и одеться. Я сделаю то же самое, после чего мы сразу смоемся отсюда, а позавтракаем где-нибудь по дороге.

Одна мысль о еде заставила ее желудок болезненно сжаться.

С сочувствием взглянув на нее, он успокоил:

– Через час с небольшим ты накинешься на яичницу с беконом.

– Очень сомневаюсь, – пробормотала она. – Я даже в нормальном состоянии так плотно не завтракаю.

– Тогда самое время вводить это в привычку, – шутливо посоветовал он. – Я очень люблю это блюдо, а делиться земными удовольствиями – одна из радостей жизни.

Прежде чем она успела вникнуть в эту не очень уместную сентенцию, дверь за ним тихо закрылась.

Бэл застонала. Он держится как ни в чем не бывало в такой ужасной ситуации, когда его застигли в постели с невестой хозяина и выгнали из дома! Вряд ли этим можно гордиться. Он же чувствует себя триумфатором.

Бэл невидящим взором уставилась в пространство. Она все еще не могла поверить, что долгожданный уикенд закончился для нее таким позором.

Несколько минут она продолжала сидеть на том же месте, в замешательстве обхватив голову руками и не зная, что предпринять. Затем все-таки вылезла из кровати и на непослушных ногах сделала несколько шагов в сторону ванной.

Пока она чистила зубы и принимала душ, лекарство начало действовать, и по крайней мере физически она почувствовала себя лучше.

Надев хлопчатобумажное платье и босоножки, она стала укладывать волосы в пучок, и в этот момент, символически стукнув в дверь, на пороге снова появился Эндрю.

Он успел принять душ, побриться и одеться, а в руках держал саквояж.

– Готова, Бэл? – спросил он, когда она засовывала в прическу последнюю шпильку.

– Мне еще нужно собрать вещи, – беспомощно ответила она. – И потом… я не могу уехать просто так, не повидав родителей Родерика и не попытавшись объяснить… объяснить, как… – Она запнулась.

– …как ты умудрилась переспать с одним из гостей? – Наблюдая за тем, как краска заливает ее лицо, он бросил сумку у двери и добавил: – Сомневаюсь, что объяснения здесь помогут.

Разумеется, он был прав. Спокойным, полным притворного самообладания голосом Бэл решительно объявила:

– В любом случае с тобой я не поеду. У меня здесь своя машина.

– Милая, ты же не в состоянии вести машину. Я отвезу тебя домой и позабочусь, чтобы твою машину перегнали в город.

Говоря это, он один за другим открывал ящики и быстро укладывал вещи в ее сумку. Застегнув молнию, Эндрю обхватил Бэл за талию и повел к двери, осторожно переступая через осколки фарфора.

– Почему тебя так сильно расстроило, что Бентик выместил злобу на фигурке? – поинтересовался он, разглядывая множество мелких кусочков.

Проглотив подступивший к горлу комок, она ответила:

– Это оригинал, работа Джесса Харланда. Я хотела подарить его родителям. Мне она казалась красивой.

Эндрю кивнул, никак не комментируя ее объяснение, и, взяв обе сумки в одну руку, все еще поддерживая Бэл за талию, провел ее по коридору.

Проигнорировав черный ход, он повернул к парадному крыльцу со словами:

– Держи голову выше. Ничего страшного не случилось.

Да уж. Если бы это было правдой!

С высоко поднятым подбородком и красными пятнами на щеках, Бэл позволила провести себя по холлу к входной двери.

К ее огромному облегчению, на пути им никто не попался.

Ухоженный голубой «ягуар» Эндрю был припаркован прямо перед гаражом, и через минуту они уже мчались по живописным окрестностям Кента.

Бэл не обращала на природу ни малейшего внимания. Хоть ее голова и была повернута в сторону окна, перед глазами неотступно маячила постыдная сцена, недавно разыгравшаяся в ее спальне. Покосившись на ее бледное, удрученное лицо, Эндрю, видимо, решил предоставить ей возможность восстановить душевное равновесие. Он вел машину молча.

Выехав за пределы Митфорда, они остановились, чтобы перекусить. В это раннее утро чистый, уютный бар пустовал. Бэл выбрала место на деревянном, обитом мягким материалом диванчике. Скинув бархатный пиджак, Эндрю пристроился рядом. На нем была темно-синяя шелковая рубашка с короткими рукавами, оставлявшая на виду загорелые руки, покрытые темным пушком.

Он находился слишком близко, чтобы она могла успокоиться. Не говоря ни слова, но сознавая, что Эндрю следит за каждым ее движением, она намеренно не смотрела в его сторону.

Когда принесли завтрак, Бэл отвела взгляд от поставленной перед ней тарелки. Аппетита не было.

– Постарайся поесть хоть чуть-чуть, – настаивал ее спутник. – Тебе не станет лучше, пока ты не кинешь что-нибудь в желудок.

Бэл сомневалась, что ей вообще когда-нибудь станет лучше. Но все же, вооружившись вилкой и ножом, принялась за хрустящий кусочек поджаренного бекона.

Спустя двадцать минут на ее тарелке не осталось ни крошки. Пока Эндрю разливал им обоим кофе, Бэл усердно дожевывала ломтик золотистого тоста с ароматным мармеладом. Она заметно приободрилась, хотя мысли по-прежнему хаотично кружились в голове.

Разглядывая ее лицо, он спросил сочувственно:

– Случившееся до сих пор кажется тебе ночным кошмаром?

Не желая вникать в его настроение, Бэл коротко ответила:

– Я сама виновата.

Он мягко прервал ее:

– Не вини себя так сильно, Бэл.

– Кого же, по-твоему, я должна винить?

– Меня, если тебе от этого будет легче.

– Не будет. Если бы я не выпила столько шампанского…

Он слегка нахмурился.

– Выпить лишнего – это не преступление. Да и переспать с…

– Может, и не преступление, но это разрушило Родерику жизнь, не говоря уж обо мне.

– Бред! – решительно воскликнул Эндрю. – Уверен, что через полгода он и думать о тебе забудет, уж рыжая об этом позаботится.

– Да, конечно, она приложит все силы, – мрачно согласилась Бэл и только сейчас призадумалась о том, как в эту историю замешалась Сьюзи.

Может, она видела, как Эндрю накануне вечером провожал ее в спальню? Если так, то почему она сразу не позвала Родерика, а дождалась следующего утра?

Ответ был только один. Сьюзи хотела скандала, чтобы все пути к примирению были отрезаны.

В этом она вполне преуспела, с горечью подумала Бэл, теперь не только Родерик никогда не простит ее, но и она сама себя никогда не простит.

Наблюдая за выражением ее лица, Эндрю тихо спросил:

– Ты ненавидишь эту девушку?

Бэл устало покачала головой.

– Нет, я даже не могу винить ее за то, что она воспользовалась шансом. Сьюзи влюблена в Родерика и… – Бэл замолчала, удерживая слезы.

Эндрю хотел было обнять ее, но Бэл резко дернулась, испугавшись его прикосновения.

– Убери от меня руки! От тебя один только вред.

Он спокойно ответил:

– Когда ты оправишься от шока и хорошенько над этим поразмыслишь, то поймешь, что счастливо отделалась от женишка.

– Отделалась?! А тебе не приходило в голову, что я люблю Родерика?

– Не страстно.

– Страстно не страстно, но я хотела провести с ним всю жизнь.

– Он тебе не пара, Бэл.

– Сейчас ты скажешь, что пара мне ты!

– Могу и не говорить. Твое подсознание и так уже это знает. Наше столкновение в ресторане было вспышкой. Когда мы встретились во второй раз, вспышка повторилась, и еще ярче, чем раньше. Именно поэтому ты боишься моих прикосновений… именно поэтому наша ночь была…

Обеспокоенная его несомненной правотой, Бэл насмешливо перебила:

– Только не говори, что наша ночь была чудесной!

С блеском в глазах он промурлыкал:

– Значит, ты все-таки помнишь?

– Я ничего не помню, – поспешно возразила она, краснея. – Из той информации, которой я располагаю, вообще можно сделать вывод, что ты меня изнасиловал.

– Я тебя не насиловал, – тихо ответил он.

– Но ты воспользовался моим состоянием, – продолжала обвинять его Бэл.

– Я не сделал ничего такого, чего бы ты сама не хотела…

Отлично зная свою реакцию на этого человека и представляя, как она могла себя вести под воздействием алкоголя, Бэл была склонна поверить ему.

– Как я уже говорил, ты очень страстная женщина…

Она никогда себя таковой не считала. Уже в школе у нее были поклонники, но врожденная осторожность и элементарное самоуважение не позволяли ей сближаться с ними. В колледже, окончательно решив заниматься бизнесом, а не искусством, она целиком сосредоточилась на карьере.

– Как тебе удалось устоять против Бентика? – продолжал любопытствовать Эндрю. – Или он не настаивал?

– Конечно, настаивал! – воскликнула Бэл. – Он нормальный мужчина, из плоти и крови.

Эндрю приподнял темную бровь.

– Тогда как же вам удалось, в вашем-то возрасте, сохранить платонические отношения?

– Мы хотели подождать до свадьбы.

– Вы оба? Наверное, этого хотела ты. Думаю, просто ты никогда не испытывала настоящего желания…

Это была правда, и Бэл не могла отрицать ее. Возможно, в их отношениях с Родериком действительно именно с ее стороны отсутствовала та самая вспышка, о которой говорил Эндрю.

– Я не прав? – настаивал он.

Загнанная в угол, она яростно закричала:

– Хватит!

Эндрю, словно не замечая ее отчаяния, продолжал:

– Вам грозило очень скучное, супружество.

– Как ты можешь утверждать это?

– Секс – важная составная часть любого крепкого и счастливого брака.

– У нас все было бы хорошо. Мы любили друг друга.

– Сомневаюсь, чтобы у тебя при появлении Бентика сердце начинало биться чаще, а дыхание прерывалось. Он никогда не смог бы поднять тебя к вершинам…

– Я уже говорила, что не желаю обсуждать Родерика, – отрывисто перебила его Бэл. – Наши отношения тебя совершенно не касаются.

Но он своего добился: Бэл теперь и сама не очень верила, что их брак стал бы действительно счастливым.

Рассматривая длинные изящные пальцы Эндрю, его губы, один взгляд на которые заставлял ее трепетать, она чуть ли не сожалела, что ничего не помнит из своей первой любовной ночи.

Что с ней такое творится? Она должна жалеть об отданной какому-то проходимцу невинности, а не о…

Да, он очень опасен, в этом сомнения нет. Менее чем за двадцать четыре часа он разрушил ее помолвку и втоптал в грязь ее имя. Слишком быстро он расправился с ее прошлым.

Злясь на него, а еще больше на саму себя, Бэл резко спросила:

– А не пора ли нам ехать? С завтраком мы покончили.

– Зачем торопиться? Можно провести чудесный день за городом. – И, увидев ее изумление, Эндрю поспешил добавить: – Я изо всех сил постараюсь не распускать руки.

Жалкие остатки ее непреклонного духа помогли ей выпалить:

– Охотно помогу тебе в этом.

Он рассмеялся.

– Значит, все-таки «да»?

– Все-таки «нет»! – Меньше всего на свете она хотела сейчас его общества. Ей надо побыть одной. Уже мягче, но по-прежнему решительно она добавила: – Я хочу домой.

Ничуть не обидевшись, он поднялся на ноги.

– Отлично…

Мчась в потоке машин, стремившихся в Лондон, Эндрю упорно втягивал ее в разговор, не желая, чтобы она снова впала в мрачную задумчивость. Избегая слишком личных тем, он интересовался ее мнением по самым разным вопросам, вежливо выслушивая ответы, иногда соглашаясь, иногда высказывая свою точку зрения, словно это его действительно интересовало.

Родерика при всем желании трудно было отнести к числу интересных собеседников: в женщинах он ценил внешность, а не ум. Бэл невольно увлеклась дискуссией и была немало удивлена, обнаружив, что они уже подъезжают к ее дому.

Но откуда Эндрю мог узнать, где она живет? Наверное, от Родерика.

Каким бы странным это ни казалось, другого объяснения она не смогла найти.

Или здесь что-то более серьезное? Может быть, знание ее адреса предполагалось каким-то планом?

Потрясенная этим предположением, Бэл пыталась успокоиться, но на ум приходил вчерашний разговор во время танцев. Он проговорился, что вторая их встреча была тщательно спланирована.

Бэл глубоко вздохнула, каждая клеточка ее тела дрожала от ужаса. Она ни капли не сомневалась, что Эндрю подбирается к ней. Но с какой целью?

Тут до нее дошло, что он уже обошел машину и открыл ей дверцу. Игнорируя предложенную им руку, Бэл вылезла из машины и поспешила вверх по ступенькам.

К тому времени как он достал из багажника ее сумку, Бэл успела открыть входную дверь и в нерешительности замерла на пороге. Дразня ее, он улыбнулся.

– Похоже, ты не собираешься пригласить меня к себе?

– Не собираюсь, – холодно ответила Бэл.

– Ладно. – Он сделал шаг вперед и перенес ее сумку через порог. – Я попросил Бриджа, своего водителя, пригнать твою машину сегодня днем.

– Спасибо, – унылым голосом ответила она, вспомнив радушие Бентиков.

Смерив ее обычным критическим взглядом, Эндрю обеспокоенно спросил:

– Ты уверена, что с тобой все будет в порядке?

– Не беспокойся, самоубийство у меня на сегодня не запланировано.

Услышав в дерзком ответе горечь, Эндрю нахмурился.

– Со временем все перестанет казаться столь ужасным.

– Нельзя ли без банальностей?

Ничуть не смутившись, он назидательно заметил:

– В жизни без банальностей не обойтись.

Исчерпав все средства борьбы с этим человеком, Бэл начала закрывать дверь.

Успев просунуть ногу, Эндрю сообщил:

– Я заскочу завтра за тобой, поедем обедать.

– Не стоит беспокоиться, – резко бросила она. – Я не хочу тебя больше видеть.

– Хорошенько выспавшись и отдохнув, ты передумаешь.

– Ни за что!

Улыбнувшись категоричности ее отказа, Эндрю наклонил свою темную голову и коснулся губами ее губ.

– Завтра будет видно. – С этими словами он удалился.

Легкий, можно сказать, дружеский поцелуй возымел на нее обычное действие – земля ушла из-под ног. Задрожав всем телом, Бэл прислонилась к закрытой двери. Как только звук отъезжающей машины затих, она направила нетвердые стопы к ближайшему креслу.

Эндрю Шторм выказал себя человеком весьма решительным, навряд ли от него можно отгородиться крепко запертой дверью, он не остановится и перед взломом.

Сжав руки в кулаки, она призвала себя к спокойствию. По крайней мере сейчас она в безопасности, в собственной квартире, а если он будет преследовать ее, то можно на какое-то время просто перебраться к отцу…

Отец… Бэл громко застонала. Придется рассказать ему о случившемся… Разумеется, нельзя рассказывать все, он будет слишком шокирован, но его надо поставить в известность. И чем быстрее, тем лучше. Вдруг он захочет позвонить Бентикам… Поспешно схватив трубку, Бэл набрала номер отца.

Он ответил почти сразу, словно сидел у телефона. Услышав разочарование в его голосе, Бэл все поняла.

– А-а, я надеялся, что это Эллен.

– Значит, она все еще не позвонила?

– Нет, но тебе не стоит думать о делах, пока ты у Родерика.

– Я не у Родерика, – быстро перебила Бэл. – Я уже в городе.

– В городе? Зачем? Надеюсь, ты не…

– Мы с Родериком расстались. Я вернула ему кольцо, и наша помолвка разорвана.

– Разорвана? – поразился отец. – Ты уверена, что не делаешь из мухи слона?

– Абсолютно уверена.

– Но из-за чего же вы поссорились?

– Пап, пожалуйста… – Бэл чуть не расплакалась. – Я не готова обсуждать это.

– Ладно, ладно, – медленно проговорил он. – Что я могу для тебя сделать? Судя по голосу, ты очень расстроена.

– Так и есть, – признала она. – Но этого уже не поправишь. Мне просто нужно время, чтобы прийти в себя.

– Тогда уезжай куда-нибудь, хоть ненадолго. Оставь все ссоры позади. Ты уже давно заслужила передышку…

У Бэл не было нормального отпуска с тех пор, как она поступила на работу в семейную фирму. В этом году отец уже несколько раз настаивал, чтобы она отдохнула. Но Родерик собирался ехать в Индию в мужской компании, а она не испытывала ни малейшего желания путешествовать в одиночестве. Однако сейчас мысль об отпуске показалась ей очень даже заманчивой.

– Почему бы не в Рим? – предложил отец. – В квартире сейчас никого нет, – симпатичная квартирка на втором этаже предоставлялась сотрудникам «Грант и Филе», когда они посещали итальянские филиалы, – так что сможешь спокойно осмотреть все, чего не увидела в прошлый раз…

Действительно, в прошлый раз Бэл мало что увидела. Ее первое посещение Рима, сразу после назначения директором по европейскому маркетингу, было очень непродолжительным.

– Наслаждайся красотами, – отец был в своем репертуаре, – поживи «сладкой жизнью», отдохни по-настоящему…

Вспомнив о еще одной туче, висевшей на их горизонте, Бэл засомневалась:

– Может, мне не стоит уезжать, когда компания под угрозой захвата?

– Если бы я считал, что твое присутствие поможет, то обязательно попросил бы тебя остаться. Но поскольку это не так, тебе лучше уехать. Поезжай с Богом, совершенствуй свой итальянский.

– Постараюсь вылететь прямо сегодня. – Ей уже не терпелось уехать из Лондона.

– Сегодня суббота, так что билетов может не оказаться. Тогда вместе поужинаем. Звони мне на работу, я буду там через пару часов. Мне нужно кое-что обсудить с Харменом…

* * *

Обзвонив несколько авиакомпаний, Бэл уже готова была сдаться, однако в конце концов ей удалось забронировать единственное свободное место на вечерний рейс.

Так как машины теперь у нее не было, она вызвала такси и, ожидая его, начала бросать в сумку вещи. Раньше она пришла бы в ужас от такого способа упаковки, но в нынешнем состоянии порядок заботил ее меньше всего.

Одновременно со стуком в дверь, возвестившим о приходе таксиста, зазвонил телефон. Некоторое время она колебалась, подходить или нет. Но вдруг это отец?

– Папа?

– Нет, это я.

– Эллен, слава Богу! Где ты?

– Все еще в Париже.

– Где ты остановилась?

– Отель «Колберт», недалеко от Елисейских Полей. Время провожу изумительно…

– Когда ты в последний раз разговаривала с отцом? – перебила ее Бэл.

– Несколько дней назад.

– Ему срочно нужно поговорить с тобой… – Новый стук в дверь прервал ее.

– Я позвоню ему, – небрежно пообещала Эллен. – Но я должна рассказать тебе о Жан-Клоде. Шесть футов роста, потрясающе красив, блондин с голубыми глазами. Если честно, Бэл, то он самый необыкновенный мужчина в моей жизни. Я думала, такие только в книгах бывают…

– Извини, но я не могу сейчас говорить.

– Он пригласил меня к себе на виллу…

Снова раздался стук, и мужской голос прокричал: «Такси!»

– Извини, – повторила Бэл. – Меня ждет такси до аэропорта.

– Куда ты летишь?

– В Рим.

– А-а, дела… – протянула Эллен скучливым голосом.

– Нет, на этот раз отдых. И мне правда пора бежать. А ты не забудешь позвонить отцу? Если не застанешь его дома, то он на работе.

– Не забуду. На сколько ты…

Эллен могла говорить часами, посему пришлось – не без угрызений совести – повесить трубку прямо посередине ее вопроса и поспешить к двери.

Менее чем через два часа Бэл была на борту самолета, готовящегося к посадке в аэропорту «Леонардо да Винчи». Она надеялась, что хоть часть проблем осталась дома.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Сидя на балконе, украшенном цветами, Бэл сонными глазами взирала на залитую солнцем площадь.

Где-то совсем близко лаяла собака; сквозь характерный шум римских улиц пробивался колокольный звон. Побывав здесь первый раз, Бэл описала все это Родерику как выразительную какофонию звуков. При мысли о бывшем женихе Бэл пришлось закусить губу, чтобы остановить поток непрошеных слез. Бедный Родерик. Он не заслужил такого обращения.

Собственно, ужасен был не сам ее проступок – выпитое спиртное извиняло глупость ее поведения, – а обида, нанесенная его родителям. Единственное, что ее радовало в нынешнем положении, – это удачное бегство от Эндрю Шторма.

Вскоре к чувству законной радости начало примешиваться совершенно неуместное сожаление, и Бэл, не давая ему воли, стала размышлять, как долго он будет названивать в пустую квартиру, прежде чем поймет, что птичка улетела.

Скорее всего, недолго. Он явно не относится к числу людей, теряющих время попусту.

Несмотря на теплые лучи солнца, Бэл вздрогнула и принялась за завтрак.

После завтрака она еще раз попыталась дозвониться до отца, но снова, как и накануне вечером, никто не ответил.

Когда она собралась выйти на улицу, был уже почти полдень.

Вооружившись фотоаппаратом и картой, Бэл спустилась по прохладным мраморным ступенькам, миновала полутемный холл и вышла на яркое римское солнце.

В этот воскресный день все магазины на виа Кондотти[2] были закрыты, так что великолепные здания с облупленными ставнями и выцветшей желтой штукатуркой выглядели заброшенными.

Высыпавшие из автобусов туристы прогуливались по тротуарам. Они уже успели вспотеть и порозоветь под палящими лучами. Местная молодежь по двое разъезжала на ревущих мотороллерах, превратив ровную булыжную мостовую в гоночную трассу.

Бэл вовсю наслаждалась окружающим видом, как вдруг почувствовала, что кто-то так сильно дернул за ремешок ее сумки, что она не удержала равновесие и упала, содрав кожу с коленей и локтей. Поднявшись, она изумленно огляделась вокруг. Зрение сфокусировалось на высоком темноволосом мужчине в бежевых брюках и двухцветной рубашке, настигающем последнюю пару мотоциклистов, укравших ее сумку.

Вот он схватил сидевшего на багажнике парня за шиворот и стянул с мотоцикла. Последовавшая схватка была яростной, но непродолжительной. Удар в челюсть послал грабителя на тротуар, где он и растянулся. Высокий мужчина двинулся к Бэл с ее сумкой в руках.

– Ты в порядке? – озабоченно поинтересовался Эндрю Шторм.

Бэл молча таращилась на него, поэтому, подобрав оброненные ею солнечные очки и вместе с сумкой подав ей, он был вынужден повторить вопрос.

Собравшись с силами, она пробормотала:

– Д-да, все в порядке.

Детина, поднявшись с тротуара, поспешно уносил ноги, и случайные прохожие, ставшие свидетелями инцидента, начали расходиться.

Оглядев ее с головы до ног собственническим взглядом, Эндрю заметил:

– Ты поранила коленку.

Извлекая безукоризненно белоснежный носовой платок из кармана брюк, он присел на корточки, чтобы остановить струйку крови, сочащейся по ее стройной загорелой ноге. Разглядывая его макушку, Бэл судорожно соображала, как он мог оказаться в Риме и как в городе с трехмиллионным населением ей настолько не повезло, что она с ним столкнулась.

Когда он поднялся на ноги, она поспешно отступила назад, испугавшись того, что он попытается поцеловать ее. Для пущей безопасности она нацепила солнечные очки и выпалила:

– Почему ты в Риме?

Разгадав ее маневр, он развеселился и ответил вопросом на вопрос:

– А почему бы мне не быть в Риме?

– Опять совпадение! – ужаснулась она. – Мое решение приехать сюда было совершенно случайным. Ты не мог знать…

– Стало быть, у тебя нет права обвинять меня в том, что я за тобой гоняюсь.

Бэл не сдавалась:

– Но ведь это именно так?

– Ты же сама сейчас заявила, что это невозможно.

Получалась какая-то неразбериха: теоретически невозможно, но фактически… Бэл была абсолютно уверена, что они встретились в Риме вовсе не случайно.

– Неужели мне просто-напросто повезло, что ты оказался здесь?

– Конечно. – Его лицо не выражало никаких эмоций, но в серых глазах затаилось лукавство. – Я узнал стройную длинноногую блондинку как раз в тот момент, когда ее грабили.

Борясь с силой его магнетизма, она строго произнесла:

– Я не верю ни единому твоему слову и считаю себя жертвой преследования.

Словно разговаривая с глупым ребенком, он напомнил:

– Но я же шел тебе навстречу, а жертву преследуют сзади.

Прежде чем она успела придумать какое-нибудь объяснение, он взял ее под руку и повел по улице.

– Для ланча еще рановато, посему предлагаю дойти до ближайшего кафе, выпить там чашечку «капуччино» и посидеть немного. – Он мягко добавил: – Ты, наверное, перепугалась…

Да, перепугалась, узнав спасителя, подумала Бэл. И тут же поняла, что именно на это он и намекал. Досадуя на то, что Эндрю столь открыто издевается над ней, Бэл сердито глянула на него, но в ответ получила лишь ехидную усмешку.

Похоже, он очень собой доволен, просто ликует. Словно одержал крупную победу… над кем?

Так или иначе, но она приехала в Рим, чтобы избавиться от него, поэтому нельзя идти у него на поводу. После кофе она раз и навсегда скажет ему, что не имеет ни малейшего желания с ним обедать, и, разумеется, видеться с ним тоже. Если ей удастся выразить свое намерение достаточно решительно, то вряд ли он сможет силой навязать ей свое общество. А если попытается, то она просто запрыгнет в такси. Он же не знает, где она остановилась…

Или знает? От этой мысли у нее волосы стали дыбом.

Нет, откуда ему знать.

Но ведь прогуливался же он по виа Кондотти в нужное время и в нужном месте…

Бэл все еще взволнованно размышляла над этим, когда они подошли к кафе. Защищенные красно-белыми зонтами столики были выставлены прямо на улице.

Усадив ее за ближайший свободный столик, Эндрю устроился рядом и спокойно стянул солнечные очки с ее носа и спрятал их себе в карман.

– У тебя самые красивые глаза на свете. Грех прятать их.

Пока она, часто мигая, привыкала к яркому солнцу, он подозвал пробегавшего мимо официанта и заказал кофе.

К собственному неудовольствию, она вынуждена была признать, что итальянским он владеет гораздо лучше ее. Наблюдая, как он смешит человека в белом фартуке, отпуская остроты по поводу скандала, украсившего первые полосы сегодняшних газет, Бэл задумалась: когда же он приехал, если уже успел купить и прочитать утреннюю газету?

Как только официант ушел, она не сдержала любопытства:

– Когда ты приехал?

Улыбка заиграла на его красиво очерченных губах – видимо, он ожидал этого вопроса.

– Прилетел прошлым вечером.

– Тебе так легко удалось купить билет?

– Я прилетел на частном самолете. – Его голос был сладким как мед.

Бэл кусала губы. Как она могла забыть, что таким богачам, как он, проблемы простых смертных незнакомы?

Несмотря на твердую убежденность, что он никогда в жизни не сообщит ей того, что она не должна знать, Бэл продолжила допрос:

– Все-таки ты еще не сообщил мне, зачем прилетел сюда.

– Ты поверишь, если я скажу, что по делам?

Судя по тону, он не очень настаивал на этой версии.

– Нет, не поверю, – коротко откликнулась Бэл.

Он вздохнул.

– Жаль. Тогда мне придется признаться, что я провожу здесь отпуск.

В это она почему-то тоже не верила. Ясно было, что он сюда явился ради нее. Но как он мог узнать, что она едет в Рим? Неужели ему сказал отец? Несмотря на всю маловероятность такого предположения, оно было единственным.

Официант принес кофе, покрытое светлой пенкой, посыпанной шоколадом, и небольшую тарелочку пирожных с марципаном.

Сделав глоток и аккуратно ставя чашку обратно на салфетку, Бэл спросила как можно более непринужденно:

– Ты хорошо знаешь моего отца?

На какой-то миг в глазах его мелькнуло жесткое, даже злое выражение. Мелькнуло и тут же исчезло. Может, ей просто показалось? Ответ звучал столь же непринужденно, как и ее вопрос.

– Совсем не знаю. Я только слышал о нем…

Без сомнения, от Родерика, подумала Бэл.

– …но мы никогда не встречались.

Судя по тону, он говорил правду, что ни на дюйм не приблизило Бэл к разгадке мучившей ее тайны.

Эндрю вопросительно изогнул черную бровь.

– А почему ты это спросила?

– Просто так, – неопределенно проговорила Бэл.

Заметив карту, торчащую из ее сумочки, он сменил тему:

– Похоже, ты не очень хорошо знаешь город?

– Честно говоря, вообще не знаю.

Бросив на стол несколько лир, он подошел к ней и предложил руку:

– В таком случае готов служить тебе гидом, а потом пообедаем вместе.

Словно загипнотизированная, взяв его под руку, Бэл послушно зашагала рядом и, только через несколько минут сообразила, что опять позволяет собой командовать. Вопреки всем своим обетам!

Она разгневанно остановилась, пытаясь вырвать руку.

Не тут-то было.

– Отпусти меня! – яростно начала она. – Я не хочу с тобой обедать, и вообще…

Его губы остановили гневную тираду. Поудобнее устроив руки на ее стройной спине и затылке, он прижал ее к себе и одарил мастерским поцелуем – страстным и наказывающим одновременно.

Бэл закружило, словно она попала в водоворот, словно неведомый вихрь подхватил ее. Она забыла, где находится, все ее тело таяло в его объятиях.

Когда он наконец оторвался от ее губ, она открыла тяжелые веки и увидела холодный, оценивающий взгляд серо-голубых глаз. Через секунду он уже улыбался ее ошарашенному виду.

– Скажешь еще что-нибудь? Я не прочь продолжить…

Боковым зрением Бэл заметила, что вокруг них уже собралась небольшая группа любопытных. Сильно покраснев, она пробормотала:

– На нас смотрят.

Его пальцы ласково погладили ей затылок.

– Я не против.

– Но я-то против! – огрызнулась Бэл.

– Согласен, что интимная обстановка предпочтительней, но если возникает острая необходимость… – заметив парочку, целовавшуюся прямо на ходу, он пожал плечами, – особенно в Риме… – И деланно сладким голосом добавил: – Ну так ты передумала насчет обеда со мной?

Бэл колебалась, у нее не было сил бороться.

Эндрю взял ее за руку и повел по солнечной улице. Возмущенная его своеволием и его методами убеждения, Бэл продолжала молчать.

Спустя какое-то время он, посмотрев на нее, поинтересовался:

– Ты раньше была в Италии?

Бэл не отвечала, и он, желая охладить накалившуюся атмосферу, весело предложил:

– Если ты не хочешь разговаривать, то просто кивни головой – если «да», и помотай – если «нет».

Против собственного желания она улыбнулась.

– Я приезжала в Рим пару месяцев назад, но это был короткий визит по делам фирмы.

– А ты все равно понимаешь язык.

– Как ты догадался?

– Ты подслушивала наш разговор с официантом. А говоришь хорошо?

– До тебя мне далеко, – призналась она.

– Моя мать была итальянкой, и, хоть я родился в Англии, меня учили разговаривать сразу на двух языках.

– Твой отец был англичанином?

– Да. Он умер, когда я еще учился в школе. Мама решила в Италию не возвращаться. После колледжа я несколько лет путешествовал по свету. И пока отсутствовал, мама влюбилась и вышла замуж за лондонского бизнесмена.

Затем, возвращаясь к прерванному разговору, он произнес:

– А зачем тебе итальянский?

– Прежде чем поступить в «Грант и Филе», я закончила курсы по менеджменту, где изучала два иностранных языка.

– А почему у компании двойное имя? Откуда взялось Филе!

– Когда компания только образовывалась, у отца был партнер, Конрад Филе, который отвечал за финансовую часть работы компании, а отец занимался маркетингом. Это было очень успешное, но трудное партнерство, оно, к сожалению, завершилось ссорой, и мистер Филе ушел из фирмы.

– Значит, произошло что-то очень серьезное?

– Я не знаю, что конкретно произошло, отец никогда не говорил мне.

– А как тебе сам Филе?

Удивляясь проявляемому Эндрю интересу к бывшему партнеру ее отца, Бэл все-таки ответила:

– Я ни разу его не видела. Когда я начала работать в компании, он уже ушел.

– Поступив в семейную фирму, ты не почувствовала неприязни со стороны остальных сотрудников?

– Нет, вообще-то нет. Все очень хорошо ко мне отнеслись. Но поскольку я все-таки являлась дочкой начальника, то чувствовала, что должна работать в два раза напряженнее, чем остальные, чтобы самоутвердиться.

– Ну и как, тебе удалось? Я имею в виду, самоутвердиться?

– Когда ушел наш директор по европейскому маркетингу и мне дали эту должность, я была счастлива, что заслужила ее.

– И давно это было?

– Три месяца назад.

Как раз тогда Родерик подарил ей обручальное кольцо и попросил стать его женой. Она была на седьмом небе от счастья, казалось, и ее карьера, и ее личная жизнь уже надежно устроены.

Сейчас ее помолвка постыдно разорвана, а фирма столкнулась с угрозой захвата. Чувство надежности рассеялось как дым.

Они свернули на относительно тихую улочку с изысканными магазинчиками и ресторанчиками, и Эндрю многозначительно заметил:

– Ты очень дорожишь своей работой?

Несмотря на то что это было скорее утверждение, чем вопрос, она ответила:

– Да.

– Ты и после замужества собиралась работать?

– Собиралась.

– Бентик довольно старомоден. Навряд ли он позволил бы своей жене работать. Видимо, вы пришли к какому-то компромиссу?

– Мы решили, что я буду продолжать работать, пока не заведем детей. И тогда я буду посвящать все свое время семье. – И она добавила мрачно: – Поскольку это уже не имеет больше никакого значения, я не понимаю, почему тебя это интересует.

– Просто мне интересно, как ты к этому относишься. Видишь ли, в этом вопросе я с Бентиком солидарен. Мне тоже хочется, чтобы моя жена не работала.

Прежде чем она успела что-то ответить, Эндрю быстро проговорил:

– Ну ладно, хватит о делах. Мы все-таки на отдыхе.

Останавливаясь около ресторана, он произнес:

– Рад, что ты передумала и решила пообедать со мной. Вдвоем веселее. Надеюсь, ты уже проголодалась?

Не ожидая ответа, Эндрю ввел ее в тихий скромный зал, где их тут же встретил лучезарно улыбающийся хозяин и проводил к уединенному столику на двоих. Просто окрашенные стены и полумрак давали отдых уставшим от солнца глазам.

– Тебе нравится? – спросил Эндрю.

– Да.

– Отлично, еда тебе тоже очень понравится. Я непременно заглядываю сюда, когда попадаю в Рим.

– И часто такое случается?

– Почти каждый месяц.

– Всегда по делам?

– Нет, не всегда, – с блеском в глазах признал он, – скорее наоборот, чаще я приезжаю для удовольствия.

Странный блеск в его глазах заставил ее задуматься, а не итальянская ли подруга доставляет ему это удовольствие. Решив проверить свое подозрение, она закинула удочку:

– Ты всегда останавливаешься в одной и той же гостинице?

– В Риме у меня нет необходимости останавливаться в гостинице, – ответил он. – Мне нравится иметь собственное пристанище в тех городах, которые я посещаю чаще всего.

– И какие же это города? – Она постаралась ограничить свой интерес пределами приличия.

– Нью-Йорк, Париж и, конечно, Рим.

– У тебя есть квартиры во всех этих городах?

– Квартиры в первых двух и дом в Риме… Как бы я ни любил путешествовать, в гостиницах слишком уж одиноко.

– Не сомневаюсь, что всегда найдется женщина, готовая разделить с тобой постель.

Он услышал слабо прикрытую враждебность в голосе Бэл и пристально посмотрел на нее прищуренными серыми глазами.

– В отшельники я, конечно, не гожусь, но делить постель с кем попало – не в моих правилах. И вообще мне нужна только одна женщина, но… особенная.

Макароны с очень вкусным соусом каждым кусочком подтверждали, что Эндрю был прав, хваля здешнюю кухню, но вино Бэл так и оставила нетронутым.

– Ничего с тобой не будет от одного бокала, – уговаривал он. – Бокальчик вина за едой не повредит. Кроме того, нельзя же обижать хозяина…

Видя, что она колеблется, Эндрю добавил:

– «Орвието» очень освежает. Ты сразу взбодришься.

Неохотно сделав глоток, Бэл убедилась в правоте его слов и, к собственному удивлению, обнаружила, что наслаждается изысканным букетом.

За едой она ломала голову над этой его «особенной женщиной». Если он имел в виду свою итальянскую подругу, то мисс Грант может спать спокойно, ее никто не преследует.

Но он преследовал ее, в этом она была уверена… Может, решил сменить подругу?

Не давая себе ни секунды на размышления, она быстро спросила:

– Что за игру ты ведешь? Чего добиваешься?

Обрамленные густыми ресницами серые глаза усмехнулись.

– Ты и сама отлично знаешь, чего я добиваюсь.

Бэл яростно зашипела:

– Извини за прямоту, но, насколько я помню, благодаря моему нетрезвому состоянию и твоей безнравственности меня ты уже получил. – Она густо покраснела, поняв, что облекла свои тайные мысли в слова.

Его губы слегка скривились.

– Я же достаточно ясно дал тебе понять, что не слишком ценю романы на одну ночь.

Он перегнулся через стол и взял ее за руку. Теплое дыхание на ее ладони разлилось неожиданным приступом желания по всему телу. Либо он испытывает ее, либо соблазняет. Бэл не могла точно определить, что именно он делает. Скорее всего, и то и другое.

– Так или иначе, – выдохнула она, – нашим отношениям пора положить конец.

Ничуть не смутившись, он прикоснулся губами к тоненьким голубым венам на ее запястье.

– Ты судишь обо мне предвзято, и я надеюсь доказать тебе это.

Сжав зубы, она с силой вырвала руку.

– После того как ты сломал мою жизнь, я не поверю никаким доказательствам. Предлагаю считать этот обед прощальным, потом каждый пойдет своей дорогой.

– Жаль, – спокойно отозвался он. – Я бы с удовольствием показал тебе Рим…

Ожидавшая большей настойчивости, Бэл почувствовала разочарование.

– Ладно, – продолжил он, – если нам не суждено провести вместе много времени, то давай не будем тратить его на пустые споры. – Он протянул ей длинную красивую руку: – Мир?

Она не стала отказываться от оливковой ветви:

– Мир.

Пожав ее руку, он начал увлекательный рассказ о жизни коренных римлян, пока им подавали аппетитное мороженое, украшенное жареным миндалем.

Отдав должное лакомству, Бэл откинулась назад, глубоко вздохнув.

– Спасибо, было очень вкусно.

– Меняю благодарность на твое общество до конца сегодняшнего дня.

Самое время было изъявить протест, но она не смогла противостоять такой искренней просьбе. Он прочел на ее лице молчаливую капитуляцию и, постаравшись скрыть удовлетворение, спокойно предложил:

– Что бы ты хотела осмотреть?

Отбросив всякую осторожность, она воскликнула:

– Римский Форум, Колизей, собор святого Петра, фонтан Треви…

– Ну-ну-ну, – засмеялся он. – Не думаю, что мы столько успеем за один вечер.

Она улыбнулась в ответ.

– Ладно, сколько успеем.

Улыбка стерла с ее лица холодное выражение, и Эндрю задержал на нем взгляд. Какое-то время помолчал, а потом проговорил с хрипотцой:

– Тогда пошли, не будем терять время.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Поблагодарив ресторатора, Эндрю взял Бэл под руку и вывел на палящее солнце римских улиц.

Сравнив ее золотистый загар с собственной оливковой кожей, он заметил:

– У тебя светлая кожа, но ты, похоже, все равно любишь солнце.

– Обожаю, – весело откликнулась Бэл. – В противном случае что бы я делала в такой вечер, как этот?

– Нашли бы занятие. – Он явно дразнил ее. – Забраться в постель, опустить шторы и… – Он многозначительно умолк, а она покраснела.

Остановив проезжавшее мимо желтое такси, Эндрю помог ей сесть и, устраиваясь рядом, наклонился вперед, чтобы попросить водителя довезти их до римского Форума. Его мускулистое бедро прижалось к ней. Она вся напряглась, кровь быстрее потекла по жилам. Даже когда он уселся обратно на свое место, она никак не могла успокоиться.

А он, похоже, даже не подозревал, что смущает ее.

Стараясь не привлекать внимания к своим действиям, она немного отодвинулась, но тут же услышала его смешок. Уж лучше бы она продолжала сидеть рядом с ним вплотную, изображая полнейшее безразличие!

Опять победил, мрачно подумала она.

Бэл упрямо отвернулась и сделала вид, что внимательно смотрит в окно, хоть на уме у нее были вовсе не уютные улочки Рима.

Угораздило же ее снова влипнуть в такую опасную ситуацию! Одно пребывание подле него уже было игрой с огнем, а, раз обжегшись, полагалось бы запомнить урок.

Но, с другой стороны, у нее не было особого выбора. Так или иначе, но он бы обязательно навязал ей свое общество. Нет, неправда, нечего лгать самой себе. Он же не силой ее заставил, а попросил. Ей нужно было категорически отказаться от его приглашения, только и всего.

Почему же она не сделала этого?

Ответ был пугающе прост: потому что он уже завладел всеми ее чувствами и мыслями.

Но теперь, когда разобралась в самой себе, она не должна забывать, каким коварным бывает физическое влечение. Вечером надо расстаться с Эндрю Штормом навсегда. Приняв такое важное решение, Бэл предпочла отогнать от себя все тревоги, чтобы насладиться остатком дня и красотами Рима.

Осмотрев величественные, но заросшие травой развалины Форума, они направились к Колизею, где снаружи полукругом расположились туристические автобусы и лотки с цветами, а рядом с ними – несколько запряженных лошадьми повозок.

– Предлагаю до следующего объекта домчать в кабриолете, – сказал Эндрю.

Черные коляски были отполированы до блеска, колеса и оси выкрашены в ярко-красный цвет, а на конях красовались соломенные шляпки с прорезями для ушей. Бэл не без удовольствия отметила, что все лошадки выглядят в меру упитанными и ухоженными. Она собралась поделиться этим с Эндрю, как вдруг заметила, что он куда-то исчез. Но не прошло и секунды, как он появился и, запечатлев на ее губах легкий поцелуй, вручил ей изысканной формы розу.

Потом усадил ее в кабриолет и дал указания кучеру.

Они помчались галопом почти наперегонки с автобусом, но потом перешли на быструю рысь.

Решив отвлечься от мыслей о перспективе неминуемой смерти, она вновь задумалась о своем спутнике.

Эндрю купил ей розу, значит, он романтик, каковым никогда не был Родерик. Видимо, уверенность в себе позволяет ему не бояться насмешек.

Бэл сосредоточилась на обозрении искусно сделанных мраморных колонн и ступеней, окружавших памятник Виктору Эммануилу.

– Римляне называют его «свадебный пирог», – сообщил Эндрю.

Доехав до почти разрушенного и заросшего сорняками дворца Тиберия, Эндрю расплатился с возничим, прибавив щедрые чаевые, и помог ей спуститься.

– Готова осматривать достопримечательности пешком?

– С удовольствием разомну ноги.

Он кивнул в знак согласия.

– Если начнешь уставать, то поймаем такси на обратном пути.

Остаток дня показался ей калейдоскопом удивительных красок, картин и звуков. Было уже почти половина седьмого, когда они добрались до знаменитой виа Венето[3] и прошли по ней до Виллы Боргезе, чтобы прогуляться по этому самому большому парку Рима. Солнце все еще светило, но уже не было таким палящим, как днем. Прохладный вечерний ветерок шелестел листьями и распространял острый смолистый аромат хвойных деревьев.

В глубине парка, вдали от пересекавших его дорог, было на редкость спокойно. Они шли целых несколько минут, прежде чем им попались прохожие – женщина и малыш, игравший сам с собой в футбол ярко-красным мячиком. Споткнувшись на каком-то ухабе, он растянулся и заревел от боли. Мать не успела и пошевелиться, как Эндрю подхватил ребенка и, опустившись на колени, начал его успокаивать. К тому времени, когда женщина подошла к ним, слезы мальчика уже высохли, а сам он доверительно сообщал Эндрю, что, когда вырастет, обязательно станет футболистом.

Когда они продолжили прогулку, Бэл украдкой взглянула на своего спутника. Она и представить себе не могла, что этот человек может быть таким добрым с детьми.

– Проголодалась? – поинтересовался он, перехватив ее взгляд.

– Как волк, – радостно подтвердила она.

– Тогда мы поужинаем прямо сейчас, а потом у нас останется время, и я смогу показать тебе ночной Рим, прежде чем доставить тебя домой.

Слова «доставить тебя домой» почему-то показались ей подозрительными, но пререкаться она не стала, а только заметила:

– Но я неподходяще одета для ужина.

– Для меня ты выглядишь отлично.

Вместо того чтобы повернуть в сторону виа Венето с ее многочисленными ресторанами, Эндрю продолжал углубляться в парк. Заметив ее недоумение, он пояснил:

– Если мы пойдем этой дорогой, то нам легче будет поймать такси.

– А-а… но куда мы все-таки направляемся? – полюбопытствовала она.

Он назвал богатый и престижный район за парком Боргезе.

Немного смутившись, Бэл проговорила:

– Но мне казалось, что там в основном частные резиденции.

– Так и есть, но еще там расположены лучшие в Риме отели и рестораны, несколько магазинчиков и бутиков, а также самое лучшее в городе кафе-мороженое… – Говоря это, он остановил проезжавшее по противоположной полосе такси, усадил Бэл и, дав водителю адрес, которого она не расслышала, плюхнулся рядом с ней.

На сей раз, наученная горьким опытом, она почти вжалась в дверцу со своей стороны, чтобы между ними осталось достаточное расстояние.

Он насмешливо приподнял темную бровь.

– Уверена, что тебе не тесно?

Она ответила как можно спокойнее:

– Все в порядке, спасибо.

Словно в наказание, он вытянул руку, лежавшую на подголовнике, и коснулся кончиками пальцев ее затылка. Все тело Бэл сосредоточилось на этом легком, но чувственном прикосновении и пребывало в этом состоянии до конца их путешествия, пока машина не остановилась около высоких чугунных ворот. Эндрю открыл дверцу и помог ей выйти.

Стоя на булыжной мостовой, она оглядела тихую, укрытую сенью деревьев улицу со старинными особняками. Заплатив таксисту, который, похоже, совсем не спешил уезжать, Эндрю взял Бэл под руку. Открыв узорчатые ворота, он ввел ее в роскошный сад с фонтаном. Сквозь темно-зеленый лавр и ароматные миртовые деревья виднелся дом. Стены с асимметричными окнами были покрыты желто-коричневой штукатуркой. А крыша, украшенная башенками и куполами, крепилась под необычным углом. Два балкона на втором этаже, закрытые причудливыми решетками, поддерживались снизу витиеватыми колоннами.

– Это вилла Дольче, – проинформировал ее Эндрю.

Осматривая ее как зачарованная, Бэл воскликнула:

– Снаружи она просто восхитительна!

– Надеюсь, внутри тебе тоже понравится.

Он открыл тяжелую дверь, но Бэл с подозрением замешкалась на пороге:

– Это больше похоже на частный дом, чем на ресторан.

– Это и есть частный дом.

Только тут ее осенило:

– Твой!

Несмотря на слетевшее с губ обвинение, Бэл знала, что ошибается. Его дом должен быть выдержан в строго функциональном стиле. Оригинальная, причудливая и совершенно очаровательная вилла никак не могла принадлежать такому прагматику, как Эндрю.

Но он не собирался отрицать ее догадку, заметив только:

– Я думал, ты захочешь посмотреть ее.

Никогда в жизни! «Проходите в мои скромные апартаменты», – пригласил паук муху…

Догадавшись, о чем она думает, Эндрю рассмеялся. Его способность читать ее мысли пугала Бэл, делая совершенно беззащитной.

– Я попрошу Марию показать тебе второй этаж.

Бэл уже собралась категорически отказаться от осмотра второго этажа, но ее смутило упоминание Марии.

– Кто такая Мария? – осторожно поинтересовалась Бэл.

– Моя экономка…

И любовница? – подумала было она, но он весело продолжал:

– …грозная дама, способная привести в трепет кого угодно.

Бэл решительно не могла себе представить Эндрю Шторма трепещущим перед собственной экономкой.

– Она не одобряет опозданий к столу, посему лучше не испытывать ее терпения.

– Опозданий к столу? – как эхо повторила Бэл.

– Она ожидала нас ровно в семь, а сейчас уже двадцать минут восьмого.

Утешившись, что они по крайней мере будут не одни, Бэл чуть было не позволила провести себя в дом, но тут до нее дошла абсурдность его последнего утверждения.

– Это странно… – выпалила она.

Эндрю ничего не ответил, только лукавая улыбка заиграла на его губах.

– Как твоя экономка могла нас ждать?

Он как ни в чем не бывало пояснил:

– Улучив момент, я позвонил ей и сообщил, что приведу к ужину гостью.

Следуя за ним в просторный холл, откуда великолепная мраморная лестница вела на второй этаж, Бэл как бы между прочим поинтересовалась:

– А почему ты не сообщил этого мне?

Он закрыл за ними дверь и задорно спросил:

– А ты как думаешь?

Он прекрасно знал, что она ни за что на свете не захочет ужинать в его доме, потому и заманил ее сюда обманом. Бэл уже собралась сказать ему все, что думает о его методах, когда в холле появилась обещанная грозная дама.

Вся в черном, с седыми волосами, аккуратно уложенными в пучок, она выглядела именно так, как описал Эндрю.

Почему-то внешний вид Марии порадовал Бэл.

– Здравствуйте. – Мария даже не пыталась скрыть за вежливым приветствием свое неудовольствие.

Эндрю кинул Бэл многозначительный взгляд – что я говорил? – и быстро ответил:

– Здравствуй, Мария. Извини, что мы опоздали. Не могла бы ты показать мисс Грант второй этаж, а я присоединюсь к вам через минуту.

Не говоря ни слова, высокая, худощавая экономка повела Бэл по парадной лестнице с широкими, освещенными заходящим солнцем пролетами. Открывая двустворчатую дверь, явно ведущую в главную гостиную, она кратко сообщила:

– Ужин ждет на балконе, синьорина. Если вы хотите сначала помыть руки, то ванная налево.

– Грацие.

Никак не отреагировав на изъявление благодарности, Мария уже спускалась по лестнице.

После секундного колебания Бэл решила, что руки все-таки помыть надо.

Слева оказалось две двери. Первая, как выяснилось, вела в спальню, выполненную в салатово-золотистых тонах, с огромной, накрытой балдахином кроватью и колыхающимися муслиновыми шторами по бокам открытого окна.

Поспешно закрыв эту дверь, Бэл попробовала вторую, которая вела в огромную роскошную ванную, повторяющую стиль спальни, куда, кстати, вела еще одна дверь.

Бэл поспешно вымыла руки и лицо. Заметив, что роза, которую она продела сквозь пряжку своей сумки, безжизненно повесила головку, она наполнила водой стакан для полоскания рта и поставила ее туда. Вынув из прически несколько шпилек, провела щеткой по волосам и снова свернула их в тугой пучок, после чего проследовала в гостиную.

Там царила прохлада. Хозяин еще не появился, и Бэл, дав волю любопытству, внимательно оглядела помещение. Высокий сводчатый потолок, стены цвета слоновой кости, старинная мебель, антикварные вещи. Только удобный кожаный гарнитур не скрывал своего современного происхождения.

Сквозь распахнутые двери, ведущие на балкон, Бэл увидела овальный стол, накрытый ослепительно белой льняной скатертью, в центре которого красовались свежие цветы и хрустальные бокалы для вина. За перилами открывался сказочный вид Рима, купающегося в золотистом вечернем свете.

Когда Эндрю бесшумно появился рядом с ней, она чуть не вскрикнула, подпрыгнув от неожиданности.

– Ну, как тебе мой дом?

Он переоделся в отлично сидящие на нем брюки и темную шелковую рубашку, не застегнутую на последние две пуговицы. По гладкому подбородку и влажным волосам она определила, что он уже успел принять душ и побриться.

Чувствуя себя не в своей тарелке, она ответила немного резко:

– Неужели тебя волнует чье-то мнение?

– Обычно нет, – честно признался он, выводя ее на балкон и усаживая за стол. – Но это такой дом, что он либо нравится, либо очень сильно не нравится.

– А тебя не обидит, если я скажу, что он мне сильно не понравился?

– Не обидит, но расстроит, мне казалось, что у нас схожие вкусы.

– Я в этом не уверена, – решительно возразила она.

Наполнив их бокалы, Эндрю подошел к сервировочному столику и начал раскладывать еду.

– «Гноччи верди», – сообщил он, выкладывая то, что оказалось маленькими, зелеными, запеченными в тесте яблоками. – Фирменное блюдо Марии.

Дожевывая последний кусок, Бэл похвалила:

– Божественно, ничего вкуснее никогда не ела!

– Не говори так, пока не попробуешь сладкое.

Он снова наполнил бокалы и поставил на стол фрукты и кофейник.

Попробовав ложечку крема с шоколадным вкусом, Бэл пробормотала:

– Ммм… теперь понимаю, что ты имел в виду.

– Ее кулинарное искусство помогает мириться с тем фактом, что она очень редко выказывает дружелюбие, – заметил Эндрю.

– А хороших кухарок найти трудно?

– Если есть деньги, то нетрудно.

– Тогда почему ты держишь ее?

– У нее тяжелое положение – муж умер, дочь прикована к постели.

– О-о… А ее дочь тоже здесь живет?

– Нет. – Он налил кофе. – У Марии есть домик на окраине Рима.

Тут Бэл сообразила, что, с тех пор как Мария поспешно спустилась вниз, оттуда не слышалось ни звука. Сдавленным голосом она выговорила:

– Экономка ушла домой…

Хоть это и было скорее утверждение, чем вопрос, Эндрю ответил:

– Я отправил ее на такси, но не надо так волноваться. Я не планирую нападение на тебя.

– А что ты планируешь?

– Приятный вечерок вдвоем.

– Завершенный небольшой порцией обольщения? – Сердце ее забилось быстрее. – Тогда ты попусту теряешь время. Мне интрижка не нужна.

– А почему бы и нет? – неожиданно серьезно спросил он. – Ты ведь тоже хочешь меня.

Это была правда, и Бэл не могла отрицать ее. С самой первой их встречи желание было взаимным, но здравый смысл не советовал доверяться простому влечению.

– Это только физиология, – не стала отрицать она. – А как насчет более глубоких чувств? Мы даже не нравимся друг другу, не говоря уже о любви.

Ничуть не смутившись, он предположил:

– Но со временем я начну тебе нравиться, а может быть, даже…

– Я никогда не смогу полюбить тебя! – резко перебила она, желая убедить в этом не только его, но и себя.

Серые глаза смотрели на нее с иронией.

– Как романтично! Неужели ты и впрямь полагаешь, что постель невозможна без любви?

Покраснев, она солгала:

– Разумеется, нет, но должно же быть что-то…

– Ты же не отрицаешь, что сильное сексуальное влечение существует?

– Но если все дело в сексе, то почему ты выбрал именно меня? Существует множество женщин, которые охотно…

– Мне не нужно множество женщин, – прервал он ее. – Мне нужна ты.

Почти обезумев, она закричала:

– Но я же ничего о тебе не знаю!

– Могу сообщить, что, кроме вечной потери ключей и любви к приему душа вдвоем, у меня нет дурных привычек, а мои недостатки, хоть и многочисленные, не слишком серьезны.

Представив себя рядом с ним под струями воды, Бэл онемела, а кровь быстрее побежала по жилам. Словно догадываясь о том, что с ней происходит, он одарил девушку дразнящей улыбкой, грозившей разбить вдребезги остатки ее самообладания. Каким-то образом ей все-таки удалось взять себя в руки и уверенно ответить:

– Даже если бы ты был самим мистером Совершенство, ответ был бы тот же – «нет».

Вскочив на ноги, она, искренне надеясь, что в голосе прозвучит холодная решимость, потребовала:

– Так что будь добр немедленно вызвать мне такси.

– Отлично. – Пожав плечами, он последовал за ней в гостиную и, подойдя к телефону, поднял трубку.

Бэл молча смотрела на его широкую спину, чувствуя себя немного задетой.

– Через пятнадцать минут. – Вешая трубку, он обернулся к ней: – Будешь ждать стоя или все-таки соблаговолишь присесть?

Чувствуя себя на ногах в большей безопасности, она отошла к окну. Солнце, сдавая свои позиции, скользило за горизонт во всем великолепии багряного и золотого блеска.

– Вид из твоего окна изумительный!

Ее хитрость обернулась против нее самой.

Эндрю подошел к ней и встал сзади. Словно железные тиски сжали ее грудь, она слышала собственное затрудненное дыхание. Он слегка привлек ее к себе и наклонил голову так, что их щеки соприкоснулись.

– А если ты посмотришь немного левее, то увидишь воды Тибра.

Она стояла, словно прикованная к месту, ничего перед собой не видя, ощущая только теплую силу его стройного гибкого тела, его щеку рядом со своей и тонкий аромат его одеколона. Если она повернется, то их тела соприкоснутся, сольются, как две половинки, в единое целое, – мужчина и женщина, мягкие изгибы и сильные мышцы. И это будет дикое, поющее наслаждение…

Но она не повернется. Она не может себе это позволить. Это чересчур опасно.

С трудом сглотнув, она проговорила:

– Такси вот-вот подъедет. – Это была, скорее, отчаянная молитва. – Мне пора спускаться.

– Ммм… – возразил он, губами лаская мочку ее уха. – Еще не пора.

Бэл прерывисто вздохнула, когда легкие, словно пух, поцелуи стали покрывать ее щеку и висок. Она пыталась найти в себе силы оттолкнуть его, положить конец этому сказочному наслаждению, но его губы перебрались к ее подбородку и начали спускаться вниз по шее, оставляя следы – взрывы эмоций. Бэл не сразу заметила, что одна его рука устроилась у нее на животе, а другая нежно поглаживает грудь.

Решив все-таки воспротивиться натиску его ласк и собственному желанию, она склонила голову и закрыла грудь руками. Тогда он установил полное господство над ее беззащитным затылком. Тепло его дыхания, влага языка, острота зубов – все это было чем-то средним между поцелуями и укусами. Она конвульсивно вздрогнула.

– Пожалуйста, Эндрю, не надо…

Говоря это, Бэл поняла, что он вынимает шпильки из ее волос, но не успела поднять руку, чтобы остановить его, как шелковистые волны упали на плечи.

Неожиданно резким движением он развернул ее, сильными пальцами подняв ее подбородок и предотвращая губами дальнейшие протесты.

Она молча сопротивлялась, уперев ему руки в грудь и пытаясь отодвинуть его, но с таким же успехом она могла попытаться сдвинуть с места колонну Траяна – он только крепче сжал объятия.

Эндрю целовал ее искусно, убеждающе, без капли настойчивости, так, словно у них впереди была вечность.

Ей следовало бы не забывать об осторожности, но его неторопливая нежность придала ей чувство уверенности, заставила поверить, что она может положить этому конец, как только сама захочет. Но когда Бэл, испугавшись разливавшегося по телу тепла, попыталась это сделать, он зажал ее лицо между ладонями и, проводя пальцами сквозь волосы, заставил ее рот открыться еще шире, чтобы углубить поцелуй.

Это было нападением на ее чувства, которое смело остатки осторожности и принесло сказочное наслаждение.

Ладонями она чувствовала прохладу шелка его рубашки, но ей хотелось прикоснуться к нему самому, без этой преграды. Не отдавая себе отчета в собственных действиях, она скользнула пальцами в распахнутый ворот, чтобы почувствовать его гладкую теплую кожу, твердые мышцы, жесткие волосы.

Бэл слишком поздно заметила, что он тоже поглаживает ей плечи. Когда тонкие бретельки ее топа соскользнули и он накрыл рукой ее грудь, она осознала всю грозившую ей опасность и еще раз попыталась оттолкнуть его.

Но ее отчаянный шепот: «Не надо, пожалуйста, не надо…» – исчез в гортанном стоне, так как его палец нащупал и теперь дразнил чувствительный сосок сквозь тонкую ткань ее лифчика. Пока одна его рука продолжала сводить ее с ума, другая занялась пуговицами, а секунду спустя он освободил топ от державшего его пояса юбки и отбросил в сторону.

– Такси… – сделала она последнюю отчаянную попытку спастись, ухватившись за эту мысль, как тонущий – за соломинку.

– Не будет никакого такси.

– Я не понимаю…

– Не будет никакого такси, – повторил он.

– Значит, ты звонил понарошку!

Не предприняв ни единой попытки оправдаться и отвергнуть обвинения, он заключил ее в объятия, прекращая поцелуем все дальнейшие возражения.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Одной рукой он продолжал прижимать ее к себе, а другой повторял изгибы ее тела, продолжая целовать ее неистово, с яростным желанием, которое раздувало полыхающее в ней самой пламя.

Желание переполняло ее, такого она не испытывала ни разу в жизни, но вдруг все прекратилось – он отстранился, и она тут же испытала неприятное чувство брошенности.

Пробормотав что-то в знак протеста, она обхватила руками его шею и прижалась к нему.

Он нежно отодвинул ее от себя.

– Может, нам нужно остановиться, пока мы еще в состоянии это сделать?

– Что? – заплетающимся языком переспросила Бэл. В глазах было по-прежнему темно, кровь дико пульсировала в висках, а желание расплавленной лавой неслось по жилам.

– Я не хочу ни сожалений, ни упреков. Так что если хочешь уехать, то я вызову такси по-настоящему.

Откуда-то появилась мысль: ведь он уже взял ее невинность, так что терять нечего…

– Нет.

– Что – нет?

– Я не хочу уезжать.

– Тогда скажи, чего ты хочешь?

– Ты знаешь, чего я хочу, – хрипло пробормотала она.

Но он безжалостно продолжал настаивать:

– Произнеси это вслух.

– Я хочу остаться здесь. Я хочу, чтобы ты меня любил.

Он победно схватил ее в охапку и понес в спальню. Устроившись на огромной кровати с пологом, она обняла его за шею и постаралась притянуть к себе.

– Полегче, милая. – Он не дал ей осуществить задуманное. – Хоть мне и нравится твоя активность, не надо все портить спешкой. У нас вся ночь впереди. Я хочу ласкать тебя, хочу узнать все секреты твоего тела.

Со сводящей с ума медлительностью он раздел ее, целуя каждый сантиметр обнажаемого тела, радуясь тому, как ее нервные окончания реагируют на его прикосновения.

Когда она осталась абсолютно обнаженной, Эндрю включил лампу и отошел, чтобы взглянуть на Бэл, открытую его взгляду: прекрасные волосы разметались по подушке, ресницы опущены, видно, как бьется пульс у основания шеи. Покрытое золотистым загаром стройное тело было прекрасно – плавный изгиб бедер, длинные ноги, упругая грудь с напряженными розовыми сосками.

Прохладный вечерний ветерок, ворвавшийся в комнату сквозь распахнутое окно, коснулся ее разгоряченного тела. Приподняв тяжелые веки, Бэл обнаружила, что он водит по ней глазами, как только что руками и губами, и неожиданно испугалась. Только сейчас до нее дошло, что она ожидала совсем другого – быстрого и страстного обмена сексуальными удовольствиями. А выходило так, словно он брал не только ее тело, но и душу. Он делал ее своей, а из такого плена ей не вырваться никогда.

Она невольно вздрогнула.

Неправильно истолковав это, он быстро скинул собственную одежду и вытянулся на кровати рядом с ней, чтобы согреть ее.

Какую-то секунду она даже пыталась противиться своему желанию, поработившему ее волю, но, прежде чем она успела сделать хоть какое-то оборонительное движение, он начал ее целовать, и Бэл снова задыхалась, сходила с ума от страсти.

Почувствовав его губы на собственной груди, она прошептала:

– Пожалуйста, не надо!

– Тебе не нравится?

– Нет… Но я просто боюсь, что больше не выдержу.

Он усмехнулся.

– Святая невинность, это только начало, – произнес он, продолжая ласкать ее грудь.

Она слышала бешеное биение собственного сердца, безуспешно стараясь сдержать рвущиеся наружу стоны удовольствия. Он был прав, говоря, что это только начало. Его пылкие, но небыстрые ласки были столь необычны, что о таком она не могла мечтать даже в самых смелых эротических фантазиях.

Эндрю наслаждался совершенством ее тела, пока она совсем не потеряла разум от страсти и лихорадочно не попросила:

– Пожалуйста, пожалуйста…

Подумав, что, наверное, умрет от переполнявшего ее желания, Бэл почувствовала тяжесть его тела.

Несмотря на пылкость, он оставался нежным, но, не готовая к заставшей ее врасплох режущей боли, она вскрикнула.

– Бэл, милая моя Бэл, – прошептал он и начал страстно целовать ее, одновременно медленно двигаясь, раскручивая спираль желания и заставляя ее забыть обо всем на свете.

Это потрясло ее – абсолютное единение, увенчавшееся вспышкой огня и света где-то на вершинах экстаза. Она словно поднялась к звездам.

Спустившись на землю и восстановив дыхание, Бэл поняла, что Эндрю отстраняется от нее, и тут же почувствовала пустоту. Он потянулся, чтобы выключить свет, снова обнял ее, удобно устроив ее голову на своем плече, и накрыл их быстро остывающие тела невесомым пуховым одеялом.

Умиротворенные, они задышали в унисон. Бэл почувствовала, как он провел рукой по ее волосам, убирая шелковистую прядь с ее щеки. Перед тем как заснуть, она успела подумать, что он стал ей больше чем любовником – он стал ее любовью.

Бэл открыла глаза. Свежий утренний воздух наполнял комнату, а яркое солнце рвалось к ней сквозь тонкие муслиновые шторы и золотисто-голубой полог. Она лежала под защитой рук Эндрю. Кажется, он все еще спал, и Бэл, боясь его разбудить, продолжала неподвижно лежать, почти затаив дыхание.

Ее первая и единственная любовь. Неузнанная, она жила в ней, прикидываясь враждой, с момента их первой встречи, пока не прорвалась настоящей страстью. Нежная привязанность к Родерику поблекла перед лицом этого всепоглощающего чувства.

Но разве можно любить человека, которому не доверяешь? Человека, который для достижения своих целей не только соврал насчет такси, но и заставил поверить, что они уже занимались любовью в их первую ночь, чего, совершенно очевидно, не было? Если бы она догадалась об этом раньше, то все сложилось бы совсем по-другому. По крайней мере у нее был бы стимул сопротивляться.

Был бы? Да, был бы. Ведь она не собиралась вступать с ним в любовную связь. Это могло привести только к лишней боли и разочарованию.

Длинный указательный палец провел по ее щеке.

– Сто лир за твои мысли.

От неожиданности сев на кровати, Бэл тут же взяла себя в руки и снова откинулась на подушки. Смутившись от собственной наготы, она натянула на себя одеяло и зажала его под мышками, прежде чем поинтересоваться:

– Как ты узнал, что я проснулась?

Эндрю сел. Выглядел он отлично, взъерошенные волосы и темная щетина только добавляли ему привлекательности.

– Я услышал, как изменился ритм твоего дыхания, и ты лежала слишком неподвижно. Итак, о чем ты думала? – Видя, как она нервно покусывает губу, он пояснил: – Ненавидишь себя за то, что дала волю страсти?

Выражения ее лица было достаточно, чтобы прочитать ответ.

Он вздохнул.

– А я так надеялся, что ты не будешь сожалеть об этом!

– Что же мне еще остается делать? – выпалила она, сверкая зелеными глазами. – Мне следовало быть тверже и не поддаваться на твои уговоры…

Насмешка скользнула по его губам.

– Знаю-знаю, я сама попросила, – покраснев, добавила она. – Но ведь я думала… – Она замолчала, краснея еще больше.

– Что мы уже занимались любовью?

– Ты заставил меня поверить в это!

Он даже не пытался отрицать.

– Ты солгал мне!

– Неправда, я не сказал тебе ни слова лжи. Я только не стал разубеждать тебя.

Поскольку она размышляла над этой разницей молча, он жалобно добавил:

– Сперва ты злилась, что я соблазнил тебя, а теперь злишься, что нет.

Бэл прекрасно понимала, что он только дразнит ее, но не удержалась:

– Я злюсь потому, что ты умышленно ввел меня в заблуждение… Зачем тебе понадобилось, чтобы я верила в то, чего на самом деле не было?

Десятую долю секунды он выглядел растерянным, но потом ответил:

– Ты правда не догадываешься?

Догадываться она начала только сейчас. Когда все мосты уже сожжены, отступать легче. И он это прекрасно осознавал. Все просчитал, негодяй!

Однако если он во что бы то ни стало хотел завладеть ею, то почему не сделал этого в первую ночь? Тогда она точно была не в состоянии сопротивляться.

Не решаясь задать прямой вопрос, Бэл двинулась окольным путем:

– Что произошло после того, как я ушла с вечеринки?

– Я помог тебе подняться наверх в твою комнату, затем помог раздеться…

– Как благородно, – сострила она, хотя щеки ее пылали от стыда.

– После чего я уложил тебя в кровать.

– Ты снял мое кольцо! – вспомнила она.

– Да, – согласился он. – Вот и все. А после этого я к тебе и пальцем не прикоснулся.

– Но почему? Ведь со мной можно было делать что угодно.

Бэл заметила, как лицо его напряглось от гнева.

Ровным, но ледяным голосом он ответил:

– Я не привык насиловать женщин, тем более когда они в таком состоянии. Ты уснула, как только твоя голова коснулась подушки.

Испытывая слишком большое любопытство, она проигнорировала его праведный гнев.

– Но если ты не собирался… воспользоваться моим состоянием… почему же ты не ушел в свою комнату?

На какой-то момент лицо его превратилось в маску, потом он пожал плечами.

– Может, я надеялся, что… когда ты проспишься… у нас что-нибудь получится?

Что-нибудь получится? Это мало походило на правду.

– Но ведь ты знал, что я невеста Родерика?

Он протянул руку, чтобы погладить ее по щеке.

– Я всегда считал, что он тебе не пара, о чем, кстати, уже как-то говорил.

– Это дело вкуса, – резко произнесла она.

– Ты до сих пор считаешь, что он твоя любовь? – горький вопрос совсем не вязался с нежностью его пальцев.

Бэл отрицательно помотала головой. Он взял ее за плечи и повернул лицом к себе.

– Скажи мне кое-что, Бэл… Если Бентик передумает и попросит тебя вернуться, ты вернешься?

– Нет, это бессмысленно. За последние дни рухнуло все. И главное – изменилась я сама.

– Ну, раз ты признаешь это, значит, кое-какой прогресс уже налицо, – возрадовался Эндрю.

Его радость неожиданно разозлила ее, и она вырвалась из его рук.

– На какую степень «прогресса» ты рассчитываешь? – Не дав ему возможности ответить, она продолжала: – Прошлая ночь была ужасной ошибкой, и такое больше не повторится. Так что можешь не рассчитывать на легкий романчик.

– Легкий романчик, – он мило улыбнулся, – совсем не то, что у меня на уме.

– А-а. – Бэл была застигнута врасплох. – Тогда что у тебя на уме?

– Я собираюсь жениться на тебе.

– Жениться на мне? – Шок был таким сильным, что она даже затаила дыхание.

Не может быть, он просто шутит! Но каждый напрягшийся от волнения нерв говорил ей, что он не шутит.

Восстановив наконец дыхание, Бэл выдавила:

– Это же абсурд!

– Почему абсурд?

– Мы же не знаем друг друга. Познакомились три дня назад.

– Но, обойдясь без обычных условностей, мы прошли длинный путь за три дня.

– Не очень длинный, – возразила она. – Может, у меня отвратительный характер…

– Ты не жестока, не тщеславна, не мстительна, не глупа. Со всем остальным я могу смириться.

– Но почему брак? Я просто не понимаю.

– Потому что потому. После того как ты затащила меня в постель…

Попавшись на его удочку, она завопила:

– Ничего такого я не делала!

Проигнорировав ее возмущение, он продолжал:

– Мне кажется, ты обязана позволить мне поступить как честному человеку.

Он легонько дунул на ее волосы и, проследив, как шелковистая прядь сползла с шеи, спросил:

– Голодна?

Застигнутая врасплох переменой темы, она осторожно подняла на него глаза:

– В каком смысле?

Он оживился и промурлыкал игриво:

– Могу предложить все что угодно. Еду или…

Сглотнув, Бэл выдавила:

– Еду, разумеется.

Она почувствовала странную смесь облегчения и разочарования, когда он, вздохнув, произнес:

– Не слишком романтично, но вполне по-супружески. Я только приму душ, а потом что-нибудь приготовлю на завтрак.

– А твоя экономка?..

– Я дал Марии выходной.

Откинув одеяло, он поднялся с кровати. Несмотря на высокий рост, в нем не было ни капли неуклюжести. Все его движения были гибки и точны, как у зверя, отлично управляющего своим телом. Словно почувствовав на себе ее взгляд, он повернулся, чтобы запечатлеть на ее губах быстрый поцелуй.

– Пока я буду готовить, ты можешь принять ванну… Если, конечно, не предпочитаешь искупаться вместе со мной…

Сердце бешено заколотилось, а во рту пересохло.

– Нет, спасибо, – поспешила отказаться она.

Тяжело вздохнув, Эндрю согласился:

– Наверное, ты права. Пожалуй, нам надо оставить кое-какие удовольствия на потом, чтобы не скучать после свадьбы.

Накинув короткий шелковый халат, который ждал его, перекинутый через спинку стула, он ушел, тихо прикрыв за собой дверь и оставив Бэл в полной растерянности.

Это было безумие. Но так легко произнесенное «после свадьбы» делало ее безумие гораздо более приятным.

Так и не добившись порядка в мыслях, Бэл вылезла из-под одеяла и направилась в ванную.

Каким-то чудом роза ожила и распустила лепестки, наполнив комнату чудесным ароматом. Победа цветка в борьбе за жизнь была очень символична; правда, Бэл пока не могла понять, что же именно это символизирует.

Приняв душ, она как следует вытерлась махровым полотенцем и позаимствовала короткий белый халат, в котором утонула, несмотря на свой высокий рост и довольно широкие плечи.

Хозяин будто ожидал не подготовленных к ночевке гостей – в ванной лежали зубные щетки и расчески в еще не распечатанных упаковках и нетронутый тюбик зубной пасты. Почистив зубы и собрав волосы в хвостик, Бэл вернулась в спальню за остальными предметами туалета, морщась при мысли о необходимости надевать вчерашнее белье.

Но комплект из персикового шифона таинственно исчез, а его место на стуле занял другой – атласный с кружавчиками.

Некоторое время она не могла справиться с изумлением и так и стояла с открытым ртом. Как?.. Если только Эндрю не был волшебником…

Закрыв рот, она сказала себе строго, что присутствие этих вещей должно иметь какое-то разумное объяснение.

Может быть, сестра?

Нет, из его рассказов она поняла, что он единственный ребенок в семье.

Может, они были куплены для предыдущей подружки?

Пожалуй, именно так.

Стиснув зубы, Бэл колебалась. У нее был выбор: либо надеть это новенькое, но чужое белье под собственную одежду, либо завтракать в халате, который имел неприятную привычку постоянно распахиваться.

Решив, что от халата все-таки лучше избавиться, она собрала одежду и пошла в ванную.

Войдя в гостиную, Бэл не нашла там Эндрю, но с балкона доносился аппетитный аромат кофе – он уже сидел за столом, полностью одетый, и лениво переворачивал страницы утренней газеты.

Увидев ее, он вскочил на ноги и учтиво отодвинул для нее стул.

– Кофе? – предложил он. – Или предпочитаешь начать с апельсинового сока?

– Кофе, пожалуйста, – сдержанно ответила она.

Метнув на нее быстрый взгляд, он сразу заметил мрачное выражение ее лица и, не говоря ни слова, наполнил их чашки.

Воздух благоухал хвоей и миртом. Солнце, забравшись по увитой виноградными лозами стене, добралось до балкона и сквозь железные перекладины украсило белоснежную скатерть полосками света и тени.

Посчитав, что серьезный разговор надо начать с менее важного вопроса, Бэл поинтересовалась:

– Белье, которое сейчас на мне, откуда появилось?

Похоже, он нисколько не смутился.

– Из магазина за углом.

Ее губы сжались.

– Я имею в виду, кому оно принадлежит?

– А-а, понятно. Нет, оно не осталось от бывшей любовницы. Куплено специально для тебя.

– Не понимаю, как это могло произойти, – не сдавалась она.

– Владелица этого магазинчика – моя знакомая. Я позвонил ей и сказал, что требуется. Оттуда все доставили моментально.

Смутившись и испытывая стыд от своего недавнего тона, она произнесла:

– О-о… спасибо… Но я непременно должна заплатить за это. Я не могу…

– Раз мы собираемся пожениться, – перебил он ее, – вполне допустимо с моей стороны сделать тебе небольшой подарок.

– А кто сказал, что мы собираемся пожениться?

Он изучал ее лицо, щурясь от солнца.

– Ты же осталась на завтрак, а не побежала отсюда со всех ног, вот я и предположил, что ты согласна.

Может, в глубине души она и вправду согласна? Испугавшись этой мысли, Бэл закричала:

– Нет, нет, я не согласна! Я… я не могу выйти за тебя.

– Почему? Почему не можешь, если тебе этого хочется?

Бэл была неприятно поражена правотой его слов. Действительно, он был единственным мужчиной, прорвавшимся сквозь ее бастионы, единственным, кому она хотела уступить.

Но все произошло слишком быстро, и вообще, как она может выйти замуж за человека, который не испытывает к ней ничего, кроме сильного сексуального влечения?

– Ничего не получится, – почти шепотом проговорила она.

– Если мы оба как следует постараемся, все получится. Любые отношения между людьми требуют определенных усилий. Люди женятся не только ради постели. В супружеской жизни важны общность взглядов, умение ладить друг с другом. Ты не согласна?

– Согласна. Люди женятся не ради постели, а ради…

– Любви?

Не доверяя собственному голосу, она просто кивнула.

– С этим хвостиком ты выглядишь лет на пятнадцать, но ведь тебе двадцать один или два?

– Двадцать три.

– И сколько раз ты влюблялась?

– Один, – честно ответила она.

– Это значит, что ты не легко отдаешь свое сердце… К Бентику ты возвращаться не собираешься, легких интрижек не любишь, так что же с тобой будет, если ты не выйдешь за меня?

И вправду, что же с ней будет? Одинокое будущее казалось мрачным и пустым по сравнению с той жизнью, которую предлагал Эндрю.

Следя за выражением ее лица, он продолжал:

– Насколько я понимаю, ты хочешь детей, правда?

– Да, но… – растерялась Бэл.

Обычно Эндрю хорошо скрывал свои эмоции за легким юмором, но сейчас его подбородок напрягся от нескрываемой ярости.

– Ты не хочешь именно моих?

– Я не это собиралась сказать.

– А что ты собиралась сказать?

С трудом проглотив слюну, она быстро наклонила голову.

– Что я еще не знаю, хочешь ли детей ты.

– Брака без детей я не мыслю.

Из него получится отличный отец, подумала Бэл, вспомнив мальчика в парке Боргезе.

Протянув руку, он поднял ее подбородок. Поняв, что она уже колеблется, он продолжал давить на нее:

– Ну, решено?

Другого выхода у нее не оставалось, и она кивнула.

На какую-то долю секунды в его глазах вспыхнуло торжество, но быстро исчезло, и он обычным голосом произнес:

– Тогда я предлагаю не откладывать и лететь в Лондон, чтобы как можно скорее оформить брак.

Чувствуя себя так, словно ее подхватил водоворот, она удивилась:

– Зачем такая спешка? – А потом полушутя предположила: – Или ты боишься, что я передумаю?

Не успели эти слова слететь с ее губ, как она поняла, что попала в самую точку. Он неожиданно изменился в лице и немного резко ответил:

– Лучше сказать, что мне не терпится сделать тебя своей женой.

– Но мне нужно время. Я должна поговорить с отцом и…

– Время – это, может быть, то, чего у нас сейчас не слишком много.

– Что ты имеешь в виду?

Довольно холодно он заметил:

– Может оказаться, что ты уже беременна.

Это брошенное вскользь замечание взорвалось в ее голове, как ручная фаната, тем более что тон Эндрю был совершенно спокойным, даже удовлетворенным.

Все ясно. Он надеялся использовать против нее дополнительное оружие, чтобы принудить к замужеству… Вскочив на ноги, она прокричала:

– Ты нарочно так сделал?!

Длинные пальцы сжались вокруг ее запястья, и Эндрю усадил ее к себе на колени. Чтобы она не вырвалась, он держал ее мертвой хваткой, а его губы нежно ласкали ее обнаженное плечо.

– Мне не к спеху становиться отцом… – Его губы переместились с шеи на теплый затылок, оставлял на каждом участке пути легкий поцелуй, отчего она задрожала.

Почувствовав это, он продолжал:

– Вообще-то я предпочитаю, чтобы мы несколько лет провели вдвоем – попутешествовали, получше узнали друг друга… Но если ты все-таки забеременела, то нам лучше соблюсти приличия и не откладывать свадьбу. – Его губы, пройдясь по правильному изгибу ее подбородка, остановились около уголка рта. – Согласна?

Здравый смысл предупреждал, что старая поговорка «поженились на скорую руку да на долгую муку», вероятно, не только банальна, но и правдива. Но даже если она потом будет всю жизнь сожалеть об этом, сейчас она не могла сказать «нет».

– Согласна. – Ее шепот утонул в поцелуе, от которого земля ушла из-под ног и даже яркое солнце померкло.

Когда Эндрю оторвался от нее, Бэл изумленно распахнула глаза. Он, улыбаясь, сказал:

– Я ничего не хочу так сильно, как отнести тебя обратно в спальню и провести там весь день, но у нас нет времени. – Затем тоном, не допускающим возражений, он спросил: – Значит, летим вместе?

Бэл кивнула.

– Только мне надо заехать на квартиру: собрать вещи и отдать ключ.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Достигнув своей цели, Эндрю из пылкого любовника тут же превратился в делового человека.

– Я позвоню в аэропорт и скажу капитану Драммонду, моему пилоту, что сегодня вылетаем.

Пока Бэл сидела за чашкой свежесваренного кофе, он звонил по телефону, давая инструкции своим служащим.

Привыкший часто перемещаться из одной столицы в другую, Эндрю не утруждал себя долгими сборами. Вызвал такси, предупредил экономку и – в путь.

Машина уже приехала и ожидала их за ажурными коваными воротами. Эндрю усадил Бэл и, дав водителю ее адрес, попросил:

– Поезжайте как можно быстрее.

Мужчина кивнул и рванул с места. Как только внимание водителя переключилось на дорогу, Бэл тут же повернулась к Эндрю и, не скрывая своего недоумения, резко спросила:

– Как ты узнал, где я остановилась?

Очевидно, его мысли витали где-то далеко, поэтому вопрос застал его врасплох. Он приподнял темную бровь.

– Остановилась?

– Ты дал водителю мой адрес, не спросив меня.

Его глаза прищурились, а по лицу пробежала тень какого-то чувства, похожего на досаду. Небрежно пожав плечами, он предположил:

– Наверное, ты упомянула его вчера.

– Я абсолютно уверена, что не упоминала, – холодно отрезала она.

– Тогда я, скорее всего, узнал от твоего бывшего жениха, – вкрадчиво заметил он.

Нет, она не верила ни единому слову. А если он узнал адрес не от Родерика, то от кого?

Она все еще мучилась над этой загадкой, когда они подъехали к дому.

Велев водителю подождать, Эндрю последовал за ней в квартиру и устроился в гостиной. Она поспешно переоделась в сиреневый костюм джерси и элегантные туфли, причесалась и быстренько собрала вещи.

Когда она вернулась, он стоял у окна, расставив ноги на ширину плеч, спрятав руки в карманы, и смотрел на залитую солнцем площадь. Очередной раз его темный затылок вызвал у нее какие-то ассоциации, но, прежде чем она успела вспомнить, Эндрю повернулся к ней лицом.

– Все готово? – Хоть он и говорил обычным голосом, она почувствовала, что ему не терпится уйти.

– Мне надо еще позвонить отцу и предупредить, что я возвращаюсь. А то с тех пор, как сюда приехала, я так и не связалась с ним. И если он разыскивал меня…

– Ты скажешь ему, что выходишь замуж?

Она отрицательно покачала головой.

– Слишком долго объяснять. Я все расскажу ему, когда вернусь… – говоря все это, она уже набирала номер.

Трубку взяли после второго гудка.

– Говорит секретарь мистера Гранта.

– Привет, Джоан, это Бэл. Я могу поговорить с отцом?

– К сожалению, его сейчас нет на месте, – сообщила Джоан Митчел. – У него совещание в банке с мистером Харгривзом, после чего он идет на деловой завтрак, а в полдень у него новая встреча. Не думаю, что он вернется раньше половины четвертого. Вы позвоните попозже или мне что-нибудь передать?

– Скажи ему, что я вылетаю из Рима и встречусь с ним сегодня вечером.

– Конечно. Кстати, утром мистер Хармен интересовался, сколько вы пробудете в Италии.

– Зачем? Что он хочет? – без особого любопытства спросила Бэл.

– Ему нужен был ваш последний отчет. Я нашла его, – пояснила Джоан и раздраженно добавила: – Ничего не могу с собой поделать, но этот человек мне неприятен.

– Я тоже не особо его жалую, – отозвалась Бэл. – Он что, приставал к тебе?

– Да нет, просто у меня такое чувство, что ему нельзя доверять ни как человеку, ни как служащему.

– Мне тоже так кажется. Хотя, может, это просто предубеждение. Он так долго работает в фирме, и отец доверяет ему… Да, кстати, насчет папы, когда будешь говорить с ним, скажи, что у меня все хорошо.

– Конечно, не беспокойтесь.

– Спасибо.

Когда Бэл положила трубку, Эндрю поинтересовался:

– Неприятности на работе?

– Ничего серьезного. Просто взаимное недоверие к секретарю компании… – Осененная внезапной догадкой, Бэл уточнила: – Его зовут Мортимер Хармен… Вы не знакомы?

– Нет, – его ответ был краток и категоричен. – Пошли?

– Только верну ключ.

Пока она говорила со сторожем, Эндрю отнес вниз ее багаж.

Через несколько минут они уже были на пути в аэропорт. По дороге Бэл пыталась собраться с мыслями, а Эндрю с достойным похвалы терпением слушал рассказ водителя про его недавно родившегося сына и наследника. Странный он человек, думала Бэл, иногда жесткий и непримиримый, а иногда участливый и внимательный.

Когда они добрались до аэропорта, все формальности уже были выполнены и самолет ждал пассажиров. Бэл, которая ни разу в жизни не летала на частном самолете, была поражена почти бесшумной работой двигателя.

Как только самолет поднялся в воздух, Эндрю извинился и исчез в кабине пилота. Стюард с легким ирландским акцентом, представившийся как Патрик О'Брайен, предложил Бэл пройти в уютную комнату отдыха.

Отказавшись от шампанского и икры, но попросив стакан холодной воды, Бэл осталась одна и подошла к иллюминатору. Светло-голубое, цвета незабудок, небо было усеяно облаками, похожими на коробочки хлопка.

Занявшись осмотром помещения, Бэл увидела диван, два светло-зеленых кресла, обитых бархатом, и журнальный столик между ними. Вся мебель стояла на золотисто-голубом персидском ковре.

Напротив бара с неплохим выбором напитков расположились огромный экран и музыкальный центр, а стену украшала подобранная в тон ковру знаменитая панорама Венеции работы Каналетто. На маленьком, похожем на письменный, столике лежал блокнот.

Противоположный отсек был занят душевой комнатой и туалетом, рядом, как ни странно, помещалась маленькая, но роскошно обставленная спальня.

Вид огромной, покрытой шелковыми одеялами кровати с зеркалом над ней неприятно поразил Бэл. А, собственно говоря, почему? Ведь не за мальчика же она соглашалась выйти замуж, а за мужчину с большими сексуальными аппетитами. Он и сам признавался, что не годится в монахи. К тому же он говорил, что мечтает иметь одну, но особенную женщину, успокаивала себя Бэл. Однако вид этого безвкусного сооружения обескуражил ее – от кровати веяло грехом за версту.

Не прятал ли он за веселой улыбкой и сногсшибательным обаянием какую-то мрачную правду о себе?

Охваченная внезапной тревогой, Бэл выскочила из спальни и поспешила снова усесться в кресло.

Едва она села, как на пороге появился Эндрю с небольшим черным кожаным кейсом.

Скинув тонкий пиджак, он отбросил его в сторону, потом подошел к ней и, приподняв одной рукой ее подбородок, другой провел по мягким изгибам груди. Она поймала его запястье и отвела руку.

– Не волнуйся, – проговорил он рядом с ее губами, – Патрик чрезвычайно тактичен, он никогда не войдет без стука.

Видимо, ее подозрения были обоснованными! Бэл резко дернулась и, не скрывая своего отвращения, выпалила:

– Скольким женщинам ты говорил это, прежде чем тащить их в спальню?

Бэл скорее почувствовала, чем увидела, как он напрягся всем телом.

– Неужели ты думаешь, что я смешиваю дела с развлечениями?

– А зачем тебе потребовалась кровать?

– Кровать людям требуется для сна. – Его голос был спокоен, но она знала, что он злится.

– А зеркало над ней, чтобы любоваться своим сном?

– Ты, кажется, считаешь меня развратником? – спросил он тихо, не скрывая холодной ярости.

Ее руки сжались в кулаки, а ногти врезались в ладони.

– А кем же я должна тебя считать?

Стиснув зубы, он смотрел ей прямо в лицо холодными как лед глазами.

– Я купил этот самолет около года назад и ничего в нем не менял, за исключением добавленных мной стола и Каналетто. Кроватью я не пользовался ни разу – ни для сна, ни для каких других целей. Большинство моих перелетов были короткими и исключительно деловыми. И вообще за все время, пока я владею этим самолетом, ты первая женщина, поднявшаяся на его борт…

Молчание затянулось, единственным звуком, нарушающим эту тишину, было плавное урчание мотора. Облегчение теплой волной накрывало Бэл.

– Надеюсь, ты веришь мне?

Чувствуя себя по-дурацки из-за собственного промаха, она лепетала:

– Извини, я поторопилась с выводами.

– То-то же, поторопилась, – проворчал он уже мягче.

Покраснев, она беспомощно произнесла:

– Но ведь я правда очень плохо тебя знаю, а эта спальня…

Она остановилась – стук в дверь возвестил о том, что Патрик везет тележку с едой.

Как только стюард ушел, Эндрю позволил себе пошутить на щекотливую тему:

– Спальню можно переоборудовать, а после свадьбы, если мы захотим вступить в Майл-Хай-клуб, будем пользоваться диваном.

– Что это за клуб?

– Элитный клуб для любителей воздушного секса.

Пока она краснела и бледнела, Эндрю сосредоточился на красиво оформленном блюде даров моря. Он помог ей в выборе устриц, тоненьких кусочков семги, королевских креветок и морской капусты, предложил изящные треугольнички черного хлеба с маслом и охлажденное вино.

Бэл молча принялась за еду, всеми силами пытаясь восстановить самообладание. Через какое-то время, тайком взглянув из-под полуопущенных ресниц на Эндрю, который разливал кофе, она отметила про себя, что он расслабился и сидит так, словно уже позабыл неприятный маленький инцидент. Тем не менее, чувствуя себя обязанной принести ему свои извинения, она, принимая чашку из его рук, неуверенно начала:

– Меня обидела не спальня, а мысль о том, как она использовалась. Но у меня не было никакого… права…

– Став моей невестой, ты получила полное право требовать от меня любых объяснений.

– Но я должна была спросить, прежде чем строить собственные догадки. – Ее глаза наполнились слезами раскаяния. – Прости меня.

Он поднял ее руку и поднес к своим губам.

– Не плачь, милая. Все забыто.

Милая… От этого банального, но такого ласкового обращения на сердце у нее полегчало.

– Кроме того, моей невесте, – продолжал он, – самое время взглянуть вот на это.

Взяв со столика свой кейс, Эндрю сел рядом с ней, открыл крышку. Ее взгляду предстала огромная коллекция роскошных обручальных колец.

Улыбаясь ее изумлению, он произнес:

– Я подумал, что выбор лучше оставить за тобой.

Там были рубин, топаз, аквамарин, сапфир, гранат, аметист и потрясающий изумруд, который даже нетренированный глаз Бэл выделил из всей массы.

Поскольку она едва взглянула на все это многообразие, он добавил:

– Конечно, можно купить кольцо и в Лондоне, если эти не подойдут.

– Ну что ты, – выдавила наконец она. – Они все великолепны. Я просто… потрясена.

– Тогда примерь и выбери, какое тебе по вкусу.

Пальцы Бэл были длинными и тонкими, с ухоженными овальчиками покрытых бесцветным лаком ногтей. Подняв ее левую руку, он начал надевать кольца одно за другим, оставляя ей время, чтобы она смогла оценить каждое. Она уже приготовилась выбирать с закрытыми глазами, настолько все они были хороши, но тут очередь дошла до последнего – изумруда. Он устроился на ее среднем пальце как влитой.

Это был огромный камень в старинной оправе. Несмотря на массивность, на тонком пальце ее сильной руки он смотрелся настолько чудесно, что она затаила дыхание, когда великолепный самоцвет вспыхнул зеленым огнем.

– Твой? – сказал Эндрю.

С порозовевшими щеками и блестящими глазами она кивнула. Теперь, когда они по-настоящему обручились, она ждала от него поцелуя.

Так как он не шелохнулся, она заметила:

– Спасибо. Это самое красивое кольцо, которое я когда-либо видела. Старинное?

– Да. Принадлежало когда-то моей бабушке по материнской линии, а до этого вроде бы кому-то из Борджиа, в чем я сильно сомневаюсь.

– Я не против, даже если и так.

– А ты не боишься изумрудов?

– Нет.

– Это хорошо. – Его голос почему-то стал другим. – Оно очень идет к твоим потрясающим глазам.

Затаив дыхание под его восхищенным взглядом, она с трудом сглотнула и, уверенная, что кольцо стоит целое состояние, робко заметила:

– Тебе лучше спрятать его в надежное место.

– Оставь на руке.

– Но оно же очень ценное! Вдруг я потеряю его или у меня его украдут…

– Оно застраховано, – спокойно ответил Эндрю. – Я не понимаю, почему обручальное кольцо должно валяться в сейфе. Я хочу, чтобы ты носила его. Пусть все знают, что ты – моя.

Еще сильнее покраснев, Бэл ждала. Сейчас он наверняка ее поцелует.

Но он быстро встал, захлопнул чемоданчик и положил его на стол. Когда он повернулся к ней, она поняла, с каким трудом дается ему спокойствие. Затаившееся в нем желание обдало Бэл горячей волной. Она поднялась на ноги, однако на сей раз интуиция подвела Эндрю.

– Не бойся, – едко проговорил он. – Я надел на тебя кольцо не для того, чтобы сразу тащить в постель.

Ну вот, значит, ее несправедливое обвинение все же оставило след в его душе.

– Я вовсе об этом не думала, – поспешила заверить она, но голос прозвучал как-то неубедительно. Бэл размышляла, чем бы загладить свой промах.

Когда он не сделал ни единого движения ей навстречу, она подошла к нему и, закинув руки ему на шею, кокетливо спросила:

– Неужели ты даже не поцелуешь меня?

Он сдержанно ответил:

– Мне трудно ограничиться поцелуем.

Привстав на цыпочки, она коснулась губами его губ.

– А кто тебя ограничивает?

Издав похожий на стон звук, он порывисто прижал ее к себе и крепко поцеловал, но тут в дверь постучали. Чертыхнувшись, он отпустил ее и отошел в сторону.

Когда вошел Патрик, чтобы убрать посуду, они стояли на приличном расстоянии друг от друга, изображая вполне благопристойную картину, но их выдавало повисшее в воздухе напряжение.

Стюард прочистил горло.

– Извините, сэр, но капитал Драммонд хотел бы сказать вам пару слов.

Коротко кивнув, Эндрю последовал за ним.

Он отсутствовал, как Бэл показалось, целую вечность. Она даже заподозрила, что он нарочно мешкает с возвращением, чтобы дать им обоим время остыть.

Наконец он появился и сообщил, что они приземляются примерно через двадцать минут. Затем с холодной вежливостью принялся обсуждать их ближайшие планы.

– Как только мы вернемся в Лондон, я сделаю все необходимые приготовления к свадьбе. Специальное разрешение на свадьбу с упрощенной церемонией позволит нам пожениться через два-три дня… Полагаю, что в нынешних обстоятельствах ты не будешь против скромной церемонии?

Подивившись официальной манере, в которой он советовался с ней, она, чуть помедлив, ответила:

– Нет, не буду.

– Я предлагаю церковь святого Джила на Шорленд-сквер. Там у меня знакомый священник… Если, конечно, ты не хочешь венчаться в каком-то другом месте.

– Нет, – снова ответила она.

Вспомнив, какими долгими были их разговоры с Родериком на эту тему, она, улыбнувшись, подумала, что на этот раз все решается не в пример быстрее, словно они с женихом обсуждают начинку для сэндвича. Впрочем, сейчас ее мало волновали подробности брачной церемонии. Единственное, что действительно имело значение, – это он сам и их совместное будущее.

Если бы вдобавок ко всему он еще любил ее… Но она тут же одернула себя. Чего ей жаловаться? Он хочет ее, и пока этого достаточно.

А дальше? Вдруг он устанет от нее? А она уже настроилась на любовь до гроба!

Но, похоже, в дело вмешался рок. Разумеется, безответная любовь не очень прочный фундамент для брака, но отступать уже поздно. И кто знает, может быть, ей удастся все-таки добиться его любви?..

Только тут она заметила, что Эндрю наблюдает за ней, ожидая ответа на какой-то вопрос, который она пропустила мимо ушей.

– П-прости, что ты сказал?

– Я спросил, будут ли у невесты подружки?

Она отрицательно помотала головой.

– Те, кого я собиралась пригласить, знают и любят Родерика. И вообще, если я буду в костюме…

– Никаких костюмов! – непреклонным тоном заявил он. – Хоть церемония и будет маленькой, я хочу, чтобы невеста была в традиционном белом платье с вуалью.

– Отлично, – согласилась она, уставившись на свои руки, сложенные на коленях.

Не отводя взгляда от ее длинных ресниц, почти касавшихся щек, он спросил:

– Кроме близких родственников, кого ты еще хотела бы пригласить?

– Никого. Только отца и Эллен, если она вернулась. А ты?

Эндрю напрягся.

– Моя мать и отчим умерли, погибли в сгоревшем отеле. Но у меня есть сводный брат Джонатан, его я попрошу быть шафером. Его жена, Пенни, годится на роль главной подружки невесты. – Затем он быстро добавил: – А твой отец согласится быть посаженым отцом?

– Надеюсь. Хотя, конечно, он и представить не может… Я имею в виду… он будет очень удивлен. Если не сказать – шокирован.

– Кстати, что ты ему уже сказала?

– Только то, что моя помолвка с Родериком разорвана.

– И как он отреагировал? Он ведь наверняка души в тебе не чает. – Последнюю фразу Эндрю почему-то произнес почти резко.

Оба вопроса были вроде бы абсолютно невинны, но, почуяв неладное, Бэл ответила только на первый.

– Он был потрясен и, по-моему, очень расстроен. Ему нравился Родерик, и он считал, что мы хорошая пара.

– Но он не пытался отговорить тебя?

– Нет. Да и что это изменило бы в сложившихся обстоятельствах?

– А ты ему рассказала про сложившиеся обстоятельства?

Отрицательно помотав головой, она горько ответила:

– Язык не повернулся про такое рассказывать.

– Значит, он обо мне ничего не знает?

– Нет, мне придется все объяснить сегодня вечером. Даже не представляю, как он отреагирует.

На самом деле она прекрасно представляла. Отец подумает, что она сошла с ума, когда узнает, что через три дня после разрыва одной помолвки она обручилась снова, причем с абсолютно незнакомым человеком.

Заметив ее беспокойство, он нахмурился:

– Может, мне пойти с тобой?

– Нет, лучше я одна. Пусть он освоится с этой мыслью, прежде чем познакомится с тобой.

– Отлично. – Эндрю задумчиво посмотрел на нее. – Квартира, которую ты снимаешь, меблированная?

– Да.

– Так что у тебя не займет много времени освободить ее?

– То есть после того, как мы поженимся?

– То есть сегодня. Я хочу, чтобы ты уже сегодня переселилась ко мне.

– Но я…

– Не волнуйся, там есть несколько комнат для гостей. Я не трону тебя до свадьбы.

– Дело не в этом, – честно призналась она. – Просто я о переезде еще вообще не думала.

– Да о чем там думать? Просто собрать вещи и отдать ключ.

– Наверное.

– Тогда почему бы не сделать это? У тебя и так времени в обрез, ведь тебе надо купить свадебное платье и приданое.

Прежде чем она успела придумать какое-нибудь возражение, он добавил:

– Я подвезу тебя туда. Свой дорожный багаж оставь в машине. А через пару часов я пришлю к тебе Бриджа за остальными вещами. Когда ты собираешься идти к отцу?

– Как только он вернется домой.

– Если хочешь, Бридж тебя может подбросить.

– Я лучше на своей машине.

– Ладно. Буду ждать тебя к ужину… к половине восьмого, нормально? У меня пентхаус в Ламбек-билдинг.

И снова она удивилась: Ламбек-билдинг заселен в основном аристократами, а не богатыми бизнесменами.

– Там есть подземный гараж, моя парковка слева, номер три, рядом с лифтами. Скажи Банкрофту, охраннику, что ты ко мне.

Бэл тяжело вздохнула. Всего три дня назад она считала себя современной девушкой, способной самостоятельно принимать решения. Ничто не предвещало стихийного бедствия, но Эндрю вихрем ворвался в ее жизнь и подчинил себе.

Лондон встретил их безоблачным небом. Они благополучно приземлились и проехали к зданию аэропорта. Бридж оказался степенным седовласым мужчиной. Он уже поджидал их за рулем сверкающего лимузина. В полдень они подъехали к ее дому.

Эндрю проводил ее до двери и подождал, пока она найдет ключ.

– Полвосьмого, – напомнил он, быстро поцеловал ее и ушел.

Закрыв дверь, она неожиданно почувствовала одиночество. Ну нельзя же так, упрекнула она себя с усмешкой. Хотя на самом деле усмехаться было нечему. За столь короткое время Эндрю стал для нее центром вселенной, солнцем, придающим смысл ее существованию. И теперь, если он исчезнет, оставшаяся часть ее жизни пройдет в темноте…

Ну хватит! Нельзя же превращаться в глупенькую истеричку из дешевого романа. Надо взять себя в руки и снова стать разумной женщиной. Впрочем, любовь отнимает у человека не только независимость, но и разум, и тут уж ничего не попишешь.

Поправив на пальце обручальное кольцо, Бэл вытащила все имевшиеся в квартире чемоданы и коробки и начала сортировать свидетельства своей прошлой жизни.

Нарядившись в потертые джинсы и старую, давно севшую майку, спрятав волосы под косынкой, она убралась в квартире, определив, что возьмет с собой, а что нет. Когда Бридж постучал в дверь, она уже успела собрать все, а несколько пластиковых пакетов со старой одеждой были приготовлены для ближайшего благотворительного магазинчика.

Только одеться она еще не успела, поэтому в пропыленном наряде и сползшей на одно ухо косынке пошла открывать дверь.

Серо-голубые глаза осмотрели ее с ног до головы, потом сделали это еще раз, прежде чем заискриться от смеха.

Растерявшись не только от неприкрытого веселья Эндрю, но и от того, что на нем был великолепно сидящий деловой костюм, а на ней держащиеся на середине бедер джинсы и куцая майка, оставлявшая на виду несколько сантиметров голого тела, она обескураженно произнесла:

– Я думала, ты пришлешь Бриджа.

– Хорошо, что я этого не сделал…

Переступив порог, Эндрю прижал ее к себе, коснувшись щекой ее лица, а рукой, обнаружившей, что под майкой нет лифчика, провел по ее позвоночнику.

– Ты так сексуальна в наряде уборщицы, что если бы Бридж тебя увидел, то разочаровался бы в своей новой подружке…

Сердце забилось быстрее, пульс участился, но Бэл нашла в себе силы отскочить от него, поправляя косынку.

– А откуда ты знаешь, что у него новая подружка? – Собственный голос показался ей противным скрипом.

– Он попросил два лишних часика на обед, объяснив, что уже договорился о встрече. Я сумел вытащить из него и остальное и, посочувствовав, позволил взять отгул до конца дня.

Бэл прикусила губу.

– Ну ладно, что ж теперь делать. За квартиру уплачено до конца месяца, так что спешить некуда.

Эндрю помотал головой.

– Справимся и без Бриджа.

Бэл нерешительно остановилась возле открытой двери, а он начал переносить коробки в свой «ягуар».

– Только с мешками сейчас ничего не получится, – предупредил он ее. – Благотворительные магазины уже наверняка закрыты. Я положу пакеты в багажник, а Бридж отвезет их завтра.

Когда наконец квартира опустела, Эндрю уточнил:

– Все?

– Да, теперь осталось только принять душ, одеться, и я смогу ехать к отцу.

– Ты точно не хочешь, чтобы я поехал с тобой?

Бэл заколебалась, подумав о том, как хорошо было бы, если бы Эндрю был рядом для поддержки. Но его присутствие может оказаться палкой о двух концах. Наедине она сможет откровенно поговорить с отцом, все объяснить ему и успокоить.

– Нет, спасибо, я сама.

– Уверена?

– Абсолютно.

Возле двери он задержался и, как бы между прочим, сообщил ей:

– Разрешение будет готово к четвергу. Преподобный Джон Блэкторн согласился вести церемонию. Он сказал, что можно венчаться от восьми утра до шести вечера, но две свадьбы уже намечены днем, поэтому он попросил, чтобы мы пришли утром. Ты не против половины одиннадцатого?

– Конечно, отличное время. – Бэл искренне надеялась, что не выдала голосом своей растерянности.

– Тогда я закончу формальности.

Уже на пороге он взял ее лицо в ладони и испытующе поглядел на нее.

– Вы с отцом очень привязаны друг к другу? – Когда она еле заметно кивнула, он неожиданно серьезно уточнил: – Но ты не позволишь ему отговорить тебя?

До этого она видела только его силу, сейчас он предстал перед ней уязвимым – броня самоуверенности дала заметную трещину.

Она почувствовала приступ нежности.

– Нет, я не позволю ему отговорить меня. Сомневаюсь даже, что он будет пытаться. Единственное, чего он всегда хотел для меня, – это счастья.

Какие-то противоречивые чувства, природу которых она не смогла определить, отразились на его лице, но мгновенно исчезли. Наклонив темную голову, он поцеловал ее и секунду спустя уже бежал вниз через две ступеньки.

Прижав руку к губам, Бэл так и стояла на пороге, пока блестящая машина не скрылась за поворотом. Затем, расправив плечи, она направилась в душ, чтобы подготовиться к трудной встрече.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Бэл вошла в огромный особняк эпохи Регентства на Данбертон-стрит, и отец тут же появился в холле.

Она подошла и чмокнула его в щеку.

– Я пыталась тебе дозвониться из Рима, но с твоим телефоном что-то случилось.

– Просто я его отключал. Все в порядке? – Она заметила, что он смотрит на нее скорее с надеждой, чем с волнением.

– Да, все отлично, – ей удалось произнести это вполне убедительно.

Петер Грант широко улыбнулся.

– Я так и знал, что это буря в стакане воды. Влюбленные имеют обыкновение делать из мухи слона.

Когда до Бэл дошло, что он все понял совсем не так, как было на самом деле, она начала отчаянно трясти головой, но отец продолжал:

– А Родерик не приехал с тобой? Я подумал, что он…

– Отец, – наконец прервала она его. – Ты ничего не понял. Мы с Родериком не помирились.

– Нет? Тогда почему ты так быстро вернулась? Я был уверен, что он позвонил тебе и…

– Ничего подобного. Давай лучше присядем. Это длинная история.

Теперь уже действительно забеспокоившись, Петер Грант последовал за дочерью в уютную гостиную, окна которой выходили в ухоженный сад. Комната была светлой и хорошо проветренной, французские окна распахнуты навстречу вечернему бризу. Низкое солнце светило сквозь ветви деревьев, отчего на полосатых обоях отражались тени листьев.

Усевшись, Бэл уже вознамерилась приступить к рассказу, но отец забеспокоился:

– Если ты собираешься остаться на ужин, то лучше уже сейчас сообщить миссис Пиггот.

– Нет, я не останусь.

– Может, тогда по бокалу шерри?

– Лучше не надо, я за рулем.

Заняв кресло напротив, Петер Грант оглядел дочь изучающим взором, потом проговорил:

– Не пойму, в чем дело, но ты как будто изменилась.

Изумившись его проницательности, Бэл подтвердила:

– Я действительно изменилась. С нашей последней встречи вся моя жизнь перевернулась. Знаю, что это звучит слишком банально, – она постаралась улыбнуться, – но именно это произошло.

Почувствовав настоящую растерянность за, казалось бы, легким тоном, он предложил:

– Расскажи мне все по порядку.

Вечерний ветерок теребил мягкую пепельную прядь возле ее щеки. Отбросив ее назад, Бэл начала свой рассказ издалека.

– Когда Родерик предложил мне стать его женой, я думала, что люблю его… но сейчас я влюбилась, по-настоящему влюбилась, в другого человека. И теперь чувство к Родерику кажется мне простой симпатией.

– А-а… так значит, из-за этого мужчины ты разорвала помолвку?

Она покраснела.

– В какой-то степени – да.

Бэл хотела рассказать отцу всю правду, но потом решила, что кое о чем лучше все же умолчать. Это не только расстроит его, но и сформирует предвзятое отношение к Эндрю, а для нее было очень важно, чтобы они понравились друг другу.

– Так кто же он? – заинтересовался Петер. – Давно ли ты его знаешь?

– Его зовут Эндрю Шторм. Познакомились мы совсем недавно… Наверное, это любовь с первого взгляда, каким бы глупым это тебе ни показалось.

– Почему глупым? Я влюбился в твою мать с первого взгляда, – выражение его лица смягчилось. – Позже она говорила мне, что и с ней произошло то же самое.

Затем резко, словно устыдившись проявленных эмоций, произнес:

– Итак, расскажи мне про Эндрю Шторма. Сколько ему лет?

– Тридцать с небольшим. Он банкир и бизнесмен.

– Богат?

– Очень. Ведет дела по всему миру.

– Странно, что я о нем не слышал.

– В каком-то смысле он очень… – она немного замялась, – очень замкнутый человек.

Заметив что-то необычное в голосе дочери, Петер быстро спросил:

– Он не женат?

– Нет, – помотала головой Бэл.

Отец даже не скрывал своего облегчения.

– Ну и какой он?

– Умный, самоуверенный, интеллигентный, с практичным умом.

– Самоуверенный?

– У него свои взгляды по большинству вопросов, – честно призналась она.

– Значит ли это, что он высокомерен с женщинами?

– Просто он уверен в себе, – сказала она только половину правды.

– Где ты его первый раз увидела?

– В ресторане во время обеда, а потом познакомилась у Бентиков.

– Значит, он друг Родерика?

– Деловой знакомый.

– Как он выглядит?

– Очень привлекателен…

Она остановилась, подбирая нужные слова для описания, но отец уже задавал наводящие вопросы.

– Низкий?

– Высокий. Более шести футов.

– Блондин?

– Брюнет.

– И, конечно, потрясающе красив, – поддразнил ее отец.

– Да, но не как телегерой. У него слишком волевое лицо, а фигура как у супермена.

– Продолжай.

Бэл смягчилась и засияла.

– Глаза дымчатого цвета, губы могут улыбаться, но могут и решительно сжиматься, а еще у него такой голос, просто…

Отец усмехнулся:

– Да-а, ты попалась.

Краснея и тоже смеясь, она согласилась:

– Заметно, правда?

Внимательно изучая ее лицо, он сделал вывод:

– Такое впечатление, что тебе шестнадцать и влюбилась ты первый раз.

– Мне двадцать три, но влюбилась я первый раз.

Неожиданно посерьезнев, отец сказал:

– Я просто не хочу, чтобы ты страдала.

– Постараюсь, – весело пообещала Бэл.

Она собиралась с силами, чтобы выложить последнюю, самую важную новость – о предстоящей свадьбе, когда отец проницательно заметил:

– Ты рассказала мне уже все о человеке, которого любишь, но упустила самое главное. Что чувствует он? Любит ли он тебя?

Не обращая внимания на пронзивший ее приступ боли, она улыбнулась:

– Он хочет на мне жениться. Вообще-то мы уже помолвлены, – торжественно сообщила Бэл, разжимая кулак и вытягивая вперед руку с кольцом.

Петер аж присвистнул.

– Быстро парень работает. И, судя по размеру изумруда, он далеко не беден.

– Это совсем не повлияло на мое решение выйти за него, – обиделась Бэл. – Единственное, что меня смущает, то, как это произошло. Я не хотела причинять боль Родерику и его родителям…

Петер нахмурился, на его лице появилось озабоченное выражение.

– Если вплоть до субботы ты была помолвлена с Родериком, а сейчас… только понедельник, то когда вы успели обручиться и купить кольцо?

Бэл глубоко вздохнула.

– Знаю, это звучит невероятно… Мне самой с трудом во все это верится. Но у Эндрю есть частный самолет, он последовал за мной в Рим. А кольцо – это семейная реликвия, принадлежавшая его бабушке-итальянке…

– Итальянец? Фамилия у него английская.

– Его мать была итальянкой, а отец англичанином. Эндрю родился и вырос в Англии, хотя по-итальянски тоже говорит прекрасно. – Она перевела взгляд на камень. – А кольцо он подарил мне на обратном пути в Англию и настоял, чтобы я его носила.

Немного подумав, Петер медленно произнес:

– Никто не может осуждать тебя за то, что ты разорвала первую помолвку, разобравшись в своих чувствах, но не лучше ли в этих обстоятельствах со второй подождать хоть какое-то время?

– Ну, я…

– Иначе Родерик окажется в дурацком положении, и люди начнут думать Бог весть что. Если бы вы подождали месяц-другой…

– Отец, – решительно произнесла она. – Послушай меня, пожалуйста. Ни Эндрю, ни я не хотим ждать.

Петер покачал головой.

– Зачем торопиться? Испытайте свою любовь временем. И если она выдержит испытание, к Рождеству можно объявить о помолвке, а весной…

– Мы решили пожениться как можно быстрее. Именно поэтому мы и вернулись сегодня в Лондон.

Отец онемел, словно получил удар в челюсть.

Около минуты оба хранили молчание, и в тишине было слышно даже их дыхание. Затем, постепенно выходя из замешательства, он спросил:

– Наверняка у такой спешки есть причина?

Он был человеком с определенными понятиями о приличиях, и Бэл не могла рассказать ему правду, поэтому постаралась ответить как можно беззаботнее:

– Просто мы очень хотим быть вместе. Эндрю получит специальное разрешение, и мы надеемся пожениться в четверг в десять тридцать.

– Где состоится церемония?

– В церкви святого Джила.

– Я очень рад, что вы выбрали именно эту церковь. Там я венчался с твоей матерью.

Поспешно поднявшись на ноги, он подошел к окну и затуманенным взором посмотрел на дрозда, плескавшегося в обмелевшей луже.

Бэл не без удовольствия сообщила ему:

– Это был выбор Эндрю. Он знаком со священником. – И, немного смутившись, продолжила: – Церемония будет очень скромной, но Эндрю хочет, чтобы на мне было длинное белое платье и вуаль.

Отец повернулся с улыбкой на устах.

– Из уважения к традициям, да? Это делает ему честь. Ты же не тайком выходишь замуж, значит, все должно быть как полагается.

Испытав некоторое облегчение, Бэл решилась спросить:

– Пап… ты будешь посаженым отцом?

– Конечно. А потом устроим тут небольшую вечеринку, правда? Миссис Пиггот запрыгает от радости, узнав, что ее таланты потребуются для такого праздника… А я воспользуюсь своим родительским правом купить тебе подвенечный наряд.

Расплакавшись, Бэл вскочила и обняла его за шею.

Отстранив дочь от себя, Петер извлек из кармана аккуратно сложенный носовой платок.

– Рекомендую поскорее успокоиться, а то в любую секунду может войти миссис Пиггот… а ты знаешь, как она любит хорошую мыльную оперу.

Бэл послушно промокнула глаза и вытерла нос.

– Кстати, насчет ужина… я должна бежать. Эндрю ждет меня к половине восьмого.

– Ты ужинаешь у него дома?

– Я теперь живу у него дома, – призналась Бэл. – Он сказал, что с удовольствием предоставит в мое распоряжение любую из комнат для гостей, – уже на ходу оправдывалась она. – Поскольку у нас очень много дел перед свадьбой и слишком мало времени, я уже освободила свою квартиру и отдала ключ.

Петер нахмурился.

– Если вы хотите придерживаться традиций, то не забывайте, что в день свадьбы жених не должен видеть невесту до того, как она появится в церкви.

– А я об этом даже не подумала!

– И вообще невеста должна ехать в церковь с отцом. – Улыбнувшись, он добавил: – Ты мой единственный ребенок, и я хочу воспользоваться своим правом.

Она обняла его.

– Тогда, может, в среду вечером я привезу платье сюда и переночую последнюю ночь здесь?

– А с этим не возникнет проблем? – встревожился отец.

– Конечно, нет, это идеальное решение.

– Великолепно! – Петер не скрывал своей радости.

– Мне с трудом верится, что через три дня я уже буду замужем.

– Между прочим, – вспомнил отец, – наверно, мне придется подыскать нового директора по европейскому маркетингу?

– Все произошло так быстро, что мы этого еще не обсуждали, но как-то Эндрю проговорился, что не хотел бы, чтобы его жена работала.

Немало удивив ее, Петер заметил:

– Это самое лучшее, что ты рассказала о нем. Я всегда мечтал побольше времени проводить с твоей мамой. – И, отбросив все опасения, спросил: – Итак, когда я с ним познакомлюсь?

Она улыбнулась.

– Чем скорее, тем лучше. Поехали со мной сегодня.

Он помотал головой.

– Я договорился насчет партии в кегли и уже поздно отменять ее.

– А завтра вечером?

– Отлично.

Уже на пороге она сказала:

– Я позвоню тебе, чтобы договориться о месте и времени. Если я тебе понадоблюсь, то у Эндрю пентхаус в Ламбек-билдинг на Парк-лейн. К сожалению, телефон я пока не знаю.

Она чмокнула его в щеку и уже на выходе спохватилась:

– Я так сосредоточилась на собственных новостях, что чуть не позабыла спросить про Эллен. Она связалась с тобой?

– Нет.

Бэл тяжело вздохнула.

– Она звонила мне, когда я вылетала в Рим, и обещала позвонить тебе.

– Ты сказала ей про акции?

– Нет, спешила.

– Ну ничего. В любом случае, пока она в Париже, она не сможет сделать какую-нибудь глупость… Она не упомянула, где остановилась?

– Отель «Колберт». Кажется, это рядом с Елисейскими Полями.

– Я сам позвоню ей, чтобы быть абсолютно уверенным… Да, и еще, Бэл, не волнуйся насчет Родерика. Ты нашла свою настоящую любовь, и это самое главное. Будь счастлива.

* * *

Довольная, что отец так хорошо воспринял новости, Бэл вела машину по дорогам вечернего Лондона в сторону Парк-лейн. Когда она подъехала к гаражу в Ламбек-билдинг и остановилась около шлагбаума, из стеклянной будки вышел симпатичный молодой человек в голубой униформе, Банкрофт, наверное.

Прежде чем она успела передать ему слова Эндрю, он вежливо поинтересовался:

– Мисс Грант? Мистер Шторм просил меня дать ему знать, как только вы подъедете. Пожалуйста, проезжайте.

Шлагбаум тут же поднялся.

Кивнув в знак благодарности, она проехала в гараж к боксу под номером три и не удержалась от улыбки, припарковывая свой старенький «кавальер» между лимузином и «ягуаром».

Потом направилась к лифтам. Двери ближайшего распахнулись, и на пороге появился Эндрю. От одного его вида ее сердце учащенно забилось, посылая радостные импульсы по всему телу. Чтобы скрыть свое состояние, она воскликнула:

– Банкрофт оказался таким красавцем!

Эндрю взял ее за руку и ввел в лифт. Когда двери закрылись, он прижал ее к стене и задал вопрос:

– Ты пытаешься заставить меня ревновать?

Подняв на него глаза, она, затаив дыхание, ответила вопросом на вопрос:

– А что, у меня получается?

– Рекомендую не экспериментировать. – Он наклонился, чтобы поцеловать ее. Это был долгий, глубокий поцелуй, который прервался, только когда лифт остановился и открылись двери.

Еще ошеломленная поцелуем, Бэл тем не менее заметила, что ее ведут по коридору с мраморным полом. Потом они оказались в просторном холле, элегантном и вместе с тем уютном: камин, в это время года заполненный цветами, и несколько забитых до отказа книжных шкафов. Огромные, до пола, окна вели на террасу, откуда открывался вид на Гайд-парк.

– Кухня и столовая налево, там же черный ход и помещение для слуг. Спальни здесь.

Он провел ее сквозь двойные двери в широкий коридор с окошками наверху и сверкающим паркетным полом. Как ни странно, пол не был покрыт ковром, а был устлан простенькими вязаными ковриками.

Она заметила свои чемоданы около антикварного столика, представлявшего собой великолепное сочетание красного дерева и овального зеркала в позолоченной раме.

– Моя экономка в отпуске, так что тебе придется распаковываться самой… Комнаты для гостей в той стороне, – он открыл несколько дверей, – выбирай сама. А это хозяйская спальня.

Пройдя в светлую комнату, стены которой были окрашены в цвет слоновой кости, Бэл некоторое время смотрела в окно, выходившее на террасу, потом повернулась к Эндрю.

– Я предпочитаю эту.

– Ты хочешь выгнать меня в другую комнату?

Глядя на него из-под длинных шелковистых ресниц, она мягко произнесла:

– Я бы предпочла, чтобы ты остался.

– Ты просишь?

– Прошу.

– Люблю женщин, которые точно знают, чего хотят.

Заключив ее в объятия, он приподнял ее лицо на уровень своего собственного и, крепко поцеловав, поинтересовался:

– Голодна?

Опустив лицо, она пробормотала:

– В каком смысле?

Он ответил традиционно:

– Могу предложить все что угодно. Еду или…

Она подняла голову и смело встретила взгляд его серых глаз.

– Тебе не кажется, что для ужина еще рановато?

Ее слова вызвали поток нежности, на которую она ответила с неожиданной для самой себя страстью. Они начали раздевать друг друга – им не терпелось избавиться от лишних преград.

Он снял с нее юбку, блузку, белье с немыслимой легкостью, в то время как она успела справиться только с его рубашкой и галстуком.

Немного отстранившись от него, она проговорила:

– У меня плохо получается.

Помогая ей, он покусывал мочку ее уха.

– Прошлой ночью ты была так подавлена, что не собиралась пробовать еще раз.

– Ничего подобного, – возразила она, вспоминая свой отклик на его ласки.

– Ты была разочарована?

– Конечно, нет. Это было великолепно.

– Второй раз будет еще лучше.

И он постарался выполнить обещание.

На сей раз не было томительно-медленного обольщения, быстро возрастающее желание стремительно влекло их за собой, пока не растворилось в бурном всплеске эмоций. А потом, отдыхая в его нежных объятиях, Бэл избавилась от последних сомнений в правильности своего выбора.

Через некоторое время он прервал умиротворенное молчание вопросом:

– Как прошла встреча с отцом?

– Даже лучше, чем я могла предположить.

Пока его пальцы блуждали по ее плоскому животу вокруг маленького пупка, по светлой коже бедер, она вкратце пересказывала ему содержание их беседы.

– Сперва он был в шоке, но, когда узнал, что бракосочетание состоится в церкви, где венчались они с мамой, подобрел. Он собирается устроить небольшой прием на Данбертон-стрит… Еще он спросил, когда вы сможете познакомиться, и я предложила завтра вместе поужинать. Надеюсь, ты не против?

– Ммм… – Теперь все проходило медленно.

Он совершал по ее телу эротическую прогулку, наслаждаясь сам и доставляя удовольствие ей. Когда биение их сердец и дыхание нормализовались, Эндрю поднялся с кровати и, накинув короткий халат, исчез за дверью, а через несколько минут вернулся с двумя стаканами охлажденного сока. Принимая у Бэл пустой стакан, он сообщил:

– Ужин будет готов минут через двадцать, так что, если хочешь, можешь сначала принять душ.

Пока Бэл искала свои вещи, в одной из гостевых ванных послышался шум воды. Она тут же почувствовала соблазн открыть дверь и присоединиться к Эндрю. Но, вспомнив его дразнящее «Надо оставить кое-какие удовольствия на потом», удержалась от искушения.

Ванная, смежная с хозяйской спальней, представляла собой роскошное помещение огромных размеров, выдержанное в лимонных тонах, где умещались не только душ и джакузи, но и обычная ванна. Приняв душ и одевшись, Бэл прошла в стильную, Г-образной формы кухню, где уже был накрыт ужин на двоих с бутылкой красного вина.

Эндрю в полотенце, обмотанном вокруг стройных бедер, помешивал что-то в кастрюле, одновременно следя за микроволновой печью. Тут же стояла стеклянная миска с нарезанным зеленым салатом.

– Когда ты научился готовить?

– Путешествуя по земному шару.

Бэл с удовольствием вдохнула аппетитный запах.

– Чем так вкусно пахнет?

– Это соус пиццайола.

– И что туда входит?

– Свежие томаты, оливковое масло и чеснок.

– И все?

Он хитро улыбнулся.

– Поцелуй меня, и я сообщу тебе секретный ингредиент.

Она уже собралась повиноваться, как раздался телефонный звонок.

– Кто бы это мог быть?

– Это, наверное, отец… Я послушаю, ладно?

Прежде чем она успела что-либо сказать, мужской голос, явно не принадлежащий ее отцу, произнес:

– Я только что обнаружил там ошибку.

Бэл молча передала трубку Эндрю.

– Да? – кратко отозвался он и, услышав голос звонившего, немного растерялся. – Да… Хорошо, что предупредил…

Бэл слегка нахмурилась. Странно, голос на другом конце провода показался ей до ужаса знакомым.

– Ладно, скорее всего, с этим не возникнет проблем.

Повесив трубку, Эндрю проверил шипящее мясо и спросил:

– Итак, на чем мы остановились? Ах да, ты собиралась поцеловать меня:

Бэл надеялась, что он упомянет, кто звонил, но он явно этого делать не собирался, а сама она не решалась спросить. Твердо сказав себе, что это ее не касается, она привстала на цыпочки и коснулась губами его загорелой щеки.

– И это ты называешь поцелуем? – шутливо возмутился он. – Кажется, мне придется дать тебе несколько уроков по искусству поцелуя.

– Постараюсь быть прилежной ученицей.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся он, – у тебя в этой области несомненный талант.

Наблюдая, как он раскладывает еду, она подумала, что, когда дело доходит до словесных сражений, она всегда остается в проигрыше.

С обычной своей учтивостью он выдвинул ей стул, положил на тарелку свиную отбивную с салатом, наполнил бокалы.

Бэл попробовала соус и заметила:

– Ты так и не назвал мне этот таинственный ингредиент.

– Пусть это будет стимулом для хорошей учебы.

За ужином он рассказывал ей о своих путешествиях, увлеченно описывая разные далекие страны, в которых жил и работал. После еды они взяли кофе, пошли с ним в гостиную и, усевшись рядышком на диван, слушали концерт Родриго.

Когда чудесная мелодия кончилась, Эндрю коснулся ее щеки длинными пальцами.

– Последние десять минут ты изо всех сил пытаешься не зевать. Так что, я думаю, нам лучше лечь пораньше.

Он повернул ее к себе лицом и, поцеловав в кончик носа, сказал:

– У тебя завтра трудный день. Придется выбирать платье и прочее… Кстати, где собираешься его покупать?

– Еще не думала… Может, в «Хэрроудсе»?

– Все, что присмотришь, запиши на мой счет.

– Отец сказал, что он купит мне платье.

Красивое лицо Эндрю ожесточилось.

– Я более чем счастлив сам позаботиться о нуждах своей жены.

– Но ведь я пока не твоя жена, – напомнила она. – И вообще, это привилегия отца – заботиться о приданом дочери.

– Ладно-ладно, – буркнул Эндрю.

Дотронувшись до его руки, она попросила:

– Не злись, пожалуйста. Я не могу обижать папу… – после чего смущенно добавила: – И, честно говоря, я вообще не понимаю, в чем проблема.

Минуту они молчали, затем, неохотно улыбнувшись, он признался:

– Может, я просто хочу добиться психологического перевеса.

Бэл окончательно запуталась.

– Не понимаю, зачем?

– Ну… я же знаю, что его ты любишь, а меня нет.

– А ты хочешь, чтобы я любила тебя? – Бэл затаила дыхание.

– Да… – (От этого тихо произнесенного слова холодок пробежал по ее жилам, и она вздрогнула.) – Я хочу стать властелином не только твоего тела, но и сердца.

Ведь она с самого начала знала, что в нем сидит собственник, тогда почему же это простое заявление так насторожило ее?

Покачав головой, она постаралась сказать как можно спокойнее:

– Я всегда считала, что безоглядная любовь разрушает отношения. Это еще опаснее, чем ее полное отсутствие.

– Пожалуй, ты права.

Она с трудом сглотнула.

– В нашей ситуации прохладность чувств даже спасительна.

Он ничего не ответил, и Бэл поспешила сменить тему разговора:

– А ты что делаешь завтра? – Втайне она надеялась, что он вызовется сопровождать ее.

– Мне надо уладить кое-какие дела.

– А… Тогда, может, пообедаем вместе? – предложила она и тут же мысленно себя отругала. Ведь сама же настаивала на прохладности чувств, а теперь пристает с обедом!

Словно не заметив ее промаха, Эндрю холодно сказал:

– Навряд ли я освобожусь к обеду. Советую тебе перекусить в «Хэрроудсе».

Стараясь скрыть разочарование, Бэл согласилась.

– Да, конечно, я не подумала. – Она притворилась, что зевает. – Что ж, пожалуй, ты прав, мне действительно пора спать.

Не желая ссориться по пустякам, он предложил:

– Может, тебе позвонить отцу и договориться насчет завтрашней встречи?

– А что ему сказать?

– Пригласи его в «Морро Маренго»… скажем, к семи тридцати.

– «Морро Маренго»? – Это был самый новый и самый дорогой ресторан в Лондоне, недавно вошедший в моду.

– Луи Морро мой друг, – сухо объяснил Эндрю. – Мой банк инвестировал его.

– Нетрудно догадаться, – заметила она, поднимая трубку.

Если отец и удивился выбору места, то не показал виду, ограничившись только фразой:

– Отлично, я буду.

– Как кегли?

– Ужасно, – весело сказал он. – Лучше бы не ходил.

– Ты связался с Эллен? – поинтересовалась Бэл.

– Нет, она уже не проживает в «Колберте». Заплатила по счету и съехала в субботу вечером. Хотя дома ее, кажется, тоже пока нет.

– Постой, я только что кое о чем вспомнила. Таксист звонил в дверь, поэтому я слушала ее вполуха, но она что-то говорила о потрясающем французе по имени Жан-Клод, который пригласил ее на свою виллу в Эперне…

Петер застонал.

– Неужели ты думаешь, что она отправилась туда?

– Если даже отправилась, то рано или поздно она все равно вернется домой. – Бэл пыталась успокоить отца. – И ты успеешь поговорить с ней, опередив врагов.

– Надеюсь, – согласился Петер. – Но сейчас творится что-то странное, словно кто-то, уверенный в своей победе, затаился и чего-то ждет. Однако контрольный пакет акций пока что у нас.

– Вот именно. Во Франции никто не подобьет Эллен на глупость, так что не волнуйся, – бодро сказала она.

– Пожалуй, ты права. Волноваться рано. Ну ладно, увидимся в полвосьмого. Я с нетерпением жду встречи со своим будущим зятем.

Когда Бэл передала эти слова Эндрю, он возразил:

– Наоборот, это я жду с нетерпением встречи со своим будущим тестем.

Банальная, казалось бы, фраза, но в ней ощущался скрытый смысл. Ладно, не глупи, нетерпеливо перебила сама себя Бэл. В отличие от большинства мужчин, Эндрю просто-напросто непредсказуем. К тому же не может обойтись без иронии, которая проскальзывает в улыбке, в голосе, даже в прикосновении.

Нет, здесь что-то совсем другое, что-то пугающее…

Чтобы отвлечь от тревожных мыслей, Эндрю начал целовать ее, а когда она вздрогнула в ответ на его прикосновение, пробормотал:

– Я жду не дождусь нашего первого урока, но предлагаю провести его в постели.

– Слушаюсь, учитель.

Он встал и потянул ее за руки, поднимая.

– Иди вперед, а мне надо еще позвонить.

Когда он присоединился к ней в просторной кровати, она уже почти погрузилась в сон, несмотря на обещанное прилежание.

Убирая прядь волос с ее разрумянившегося лица, он поцеловал ее в губы и нежно поинтересовался:

– Устала?

– Да. – Развернувшись в его объятиях, она прошептала: – Но не слишком.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

К шести часам следующего вечера Бэл чувствовала себя выжатой как лимон, но не жалела об этом, так как осталась довольна покупками. Перемерив дюжину свадебных платьев, она наконец нашла то, что нужно, – из шелка цвета слоновой кости, с облегающим лифом и пышной юбкой, складками ниспадающей до самого пола. Шелковые туфельки на низком каблуке и тонкая, как паутинка, вуаль довершали общую романтическую картину.

Войдя во вкус, она приобрела также черное шифоновое платье для вечера и коричневый шелковый костюм, к которому подобрала аксессуары в оранжевых тонах.

О медовом месяце ничего не говорилось, но после церемонии придется переодеться, и костюм отлично для этого подойдет. Она должна хорошо выглядеть. Эндрю явно не принадлежит к тому типу мужчин, которым безразлично, что надето на их жене.

Бэл попросила доставить свадебное платье прямо на Данбертон-стрит, а остальные покупки взяла с собой и стала пробираться сквозь толпу в поисках такси.

– Куда, мисс?

Каким бы нереальным ей ни казалось происходящее, Бэл дала водителю адрес Эндрю на Парк-лейн.

Швейцар в униформе узнал ее и учтиво поздоровался:

– Добрый вечер, мисс Грант.

– Добрый вечер, Роджерс.

Довольный, что она вспомнила его имя после короткого представления, сделанного Эндрю, он избавил ее от покупок и, вызвав лифт, проводил до квартиры. Когда она открыла дверь, Роджерс положил все на диван и побежал обратно на свой пост.

Погруженная в тишину квартира казалась пустой, но она знала, что Эндрю уже должен быть тут. Наверное, принимает душ либо переодевается.

Горя нетерпением увидеть его, Бэл помчалась в спальню. Пусто. Она уже собралась обследовать прочие помещения, когда на прикроватной тумбочке зазвонил телефон.

– Бэл? – сквозь легкий посторонний шум Эндрю говорил быстро и по-деловому. – Прости, я задержался. Ты сможешь сама доехать до ресторана?

– Конечно, но я…

– Бридж сейчас со мной, так что попроси Роджерса вызвать тебе такси. Увидимся позже.

В растерянности Бэл медленно опустила трубку, но, собравшись с мыслями, снова взяла ее и позвонила вниз.

– Такси будет вас ждать, мисс Грант, – бодро заверил ее Роджерс, когда она объяснила ему, в чем дело.

Поблагодарив его, она пошла разбираться с покупками. Значит, ей придется войти в «Морро Маренго» одной, а не под руку с Эндрю. Но он же не виноват в том, что задержался, напомнила она себе… Неожиданно подступившие к глазам слезы лишний раз доказывали, что любовь к Эндрю делает ее совсем беззащитной. Приняв душ и одевшись, она восстановила самообладание и даже пристыдила себя за то, что расстраивается по пустякам.

Немного блеска для губ, волосы, собранные в высокий блестящий узел, – и она готова. Из украшений – только огромный изумруд, горящий зеленым огнем на пальце. Ее приятно удивило, что черный шифон сидит на ней даже лучше, чем в магазине. Платье выглядело потрясающе. Спереди скромный и неглубокий, а сзади смелый вырез, прямая юбка с разрезом плюс меховая накидка. Прозрачные черные колготки, босоножки на ремешках и высоких каблуках и маленькая сумочка довершали ансамбль.

Радуясь, что не опозорит Эндрю, она спустилась вниз.

Как только такси подъехало к «Морро Маренго», она сразу увидела Эндрю, ожидавшего ее под золотисто-зеленым навесом. Он заплатил водителю, после чего открыл дверцу и помог ей выйти.

Продолжая держать ее за руку, Эндрю оглядел стройную фигуру невесты с головы до ног, прежде чем поднести ее руку к своим губам.

– Ты выглядишь совершенно сногсшибательно… А я даже переодеться не успел.

Отлично сидящий на нем серый костюм, надетый еще утром, был достаточно элегантен, чтобы подходить для любых, даже самых официальных встреч. Положив руку ей на талию, он повел ее через тротуар и вниз по ступенькам в подземный ресторан.

– Прости, что тебе пришлось ехать одной, – сказал он. – Но я сам едва успел. Как прошел день?

– Очень удачно. А у тебя?

– Менее удачно, – суховато ответил он.

Она почему-то вдруг вспомнила вчерашний телефонный разговор и знакомый голос, с ходу объявивший о какой-то ошибке, но, увидев поджидавшего их в вестибюле отца, начисто об этом забыла.

Петер Грант, высокий худощавый мужчина с пробивающейся сединой и очаровательной улыбкой, двинулся им навстречу.

Вечерний пиджак сидел на нем безукоризненно. Бэл с удовольствием отметила, что он себя чувствует как дома в этой элегантной обстановке. Поцеловав его в щеку, она представила их друг другу.

Мужчины пожали друг другу руки.

– Простите, что меня не было, когда вы приехали, – чопорно извинился Эндрю.

– Ничего страшного, – заверил его таким же тоном Петер.

– Надеюсь, вы не очень долго ждали?

– Не больше минуты.

– Появилось неотложное дело, и я даже переодеться не успел.

– Неудачный день, судя по всему, – вежливо посочувствовал отец.

– Как насчет аперитива в баре? – предложил Эндрю.

– О, отлично, – с энтузиазмом откликнулась Бэл. – Мне сухой шерри, пожалуйста.

Пока они потягивали напитки, Петер внимательно поглядывал на Эндрю.

– Бэл говорила, что вы банкир.

– Я больше люблю называть себя бизнесменом, – Эндрю пожал плечами. – Вкладываю средства в разные предприятия. Телевидение, электроника, сделки с недвижимостью… Берусь за все, что попадается под руку.

Мужчины оценивали друг друга: Петер по своему обыкновению открыто, а Эндрю исподтишка. Не скрывая того, что он навел кое-какие справки о будущем зяте, Петер задал ему несколько деловых вопросов. Ответы, видимо, удовлетворили его, и Бэл немного расслабилась.

Оба они были выше шести футов, но ее живой, обаятельный отец, сохранивший в облике что-то мальчишеское, выглядел стройнее рядом с широкоплечим Эндрю. Эндрю, огромный, мрачный, с настороженными серо-голубыми глазами, производил более сложное впечатление. Сквозь учтивые манеры проглядывал нрав – властный, строптивый.

Или злой?..

Встревоженная этой мыслью, Бэл начала внимательно изучать его. Может, просто-напросто сказывается скопившееся за трудный день раздражение? Эндрю не из тех, кто путает досуг с делом. Совершенно очевидно, что злится он именно на своего собеседника.

Но почему? Ведь не потому же, что Петер позаботился о ее приданом?

– Пошли за столик? – Вопрос Эндрю прервал ее тягостные размышления.

– Да. – Она выдавила улыбку и, взяв своих спутников под руки, весело проворковала: – Держу пари, меня сопровождают двое самых красивых мужчин в этом ресторане.

– Наоборот – это мы сопровождаем самую красивую женщину, – галантно отозвался Петер.

«Морро Маренго» состоял из нескольких соединенных между собой помещений, стилизованных под сводчатые пещеры. Интерьер и искусный свет создавали сказочное впечатление – Бэл казалось, что она вступила в пределы подводного царства.

Когда сам Луи Морро, энергичный брюнет, проводил их к одному из лучших столиков, Петер сказал:

– Так как у нас праздник, надеюсь, вы позволите мне заказать бутылочку марочного вина?

– Мило с вашей стороны, – спокойно ответил Эндрю, затем повернулся к Бэл: – Если ты, конечно, уже одолела свою неприязнь к шампанскому.

– Когда это у тебя появилась неприязнь к шампанскому? – удивился отец.

– После одной вечеринки… – Бэл с усилием сглотнула. – Я… я выпила лишку и на следующее утро проснулась совершенно не в форме.

Бэл облегченно вздохнула, когда появился официант с написанными от руки меню. Пока они заказывали еду, она успела вернуть себе спокойствие и перевести разговор в безопасное русло.

За едой, которая была потрясающе вкусной, мужчины вели вполне светскую беседу, а она, скрестив пальцы, старалась смягчать острые углы. Однако, несмотря на все ее усилия, над столиком витало какое-то странное напряжение, кульминацией которого стало невинное упоминание Петера о том, что платье и аксессуары к нему уже доставили на Данбертон-стрит.

– Ты забыла свой новый адрес? – Голос Эндрю был сладок как мед, но она знала, что за этим кроется настоящая ярость.

Выдержав его взгляд, она спокойно ответила:

– У меня не было возможности сказать тебе, что завтра ночью я остаюсь у папы.

– Правда? И чья же это была идея?

– Моя.

– Ты остаешься просто так или есть какая-то причина?

– Но ты же сам говорил о традиционной свадьбе, а обычно невесты едут в церковь с отцами, а жених едет вместе с шафером…

Глубоко вздохнув, она поспешила закончить мысль:

– Кроме того, считается плохой приметой, если в свадебное утро жених и невеста увидят друг друга до приезда в церковь.

Наступила напряженная тишина, после чего Эндрю сказал:

– Похоже, у меня нет выбора, – затем немного иронично добавил: – Если дело в приметах, то лучше не рисковать.

Петер, который до этого молча слушал их небольшой диспут, отпустил несколько шуток по поводу старых суеверий, и напряжение спало.

– Итак, когда тебя ждать? – поинтересовался он у дочери. Но тут же мудро добавил: – Или, может, вы оба заедете на ужин?

Сообразив, что это лучший выход из положения, Бэл радостно воскликнула:

– Это было бы здорово!

– Вам лучше не рассчитывать на меня, – вернул ее на землю Эндрю. – К сожалению, завтра у меня еще один трудный день, и я освобожусь очень поздно.

Бэл понимала, что вечер прошел не совсем гладко. Усталая и немного расстроенная, она даже обрадовалась, когда им подали кофе.

Пока мужчины потягивали бренди, она извинилась и направилась в туалетную комнату, выдержанную в жемчужно-розовых тонах, словно огромная морская раковина.

Бэл уже вытирала руки розовым полотенцем, когда рядом появилась миниатюрная рыжая девушка в облегающем фигуру голубом платье.

Как только глаза их встретились в зеркале, до Бэл дошло, кто это. Сьюзи покраснела.

– А, и ты здесь, – пробормотала она, стараясь держаться вызывающе. – Ты, наверное, на меня в большой обиде, но в любви, сама понимаешь, как на войне, все средства хороши.

Поворачиваясь к девушке, Бэл спросила первое, что пришло в голову:

– Родерик с тобой?

– Нет, я с Фредди Бакстером…

Бэл вспомнила этого Фредди. Немного женоподобный молодой человек, сын аристократических друзей Бентиков.

– Он порвал со своей девушкой, – продолжала Сьюзи, – а я воспользовалась оказией, чтобы поужинать в «Морро Маренго». – Уже злее она добавила: – Ну и, конечно, я хочу заставить Родерика ревновать. Он со мной не разговаривает с субботы.

– Сожалею.

– Можешь не притворяться! – ощетинилась Сьюзи. – Тебе есть за что меня ненавидеть.

Бэл помотала головой.

– Мне очень неприятно то, как это случилось, но ненависти к тебе я не испытываю.

– Ну и дура. Я же могла и не участвовать в этом. Но я всегда знала, что ты по-настоящему не любишь Родерика. А я люблю и так или иначе намерена вернуть его…

Она резко прервалась, заметив на пальце Бэл вспыхнувший зеленым пламенем изумруд.

– Боже! – выдохнула Сьюзи, во все глаза уставившись на кольцо. – Значит, он таки своего добился! Дьявольски красивый мужчина, но чтобы провернуть дельце так быстро…

– Не понимаю, о ком ты говоришь, – заявила ей Бэл ледяным тоном.

– Я говорю об Эндрю Шторме… Ведь это его кольцо?

Выражение лица Бэл сказало за нее все. Сьюзи не сдержала смешка.

– Ты всегда была такой холодной, но я готова поспорить, что ему удалось за это короткое время намного опередить Родерика.

Не дождавшись от Бэл ответа, она с досадой добавила:

– Должна признать, он настоящий мужчина. Но слишком коварный. Как только ты надоешь ему, он от тебя избавится.

Мозги Бэл начали проясняться, она спокойно спросила:

– Когда он сказал тебе, что собирается провернуть дельце?

– На вечеринке.

– Не знала, что вы знакомы.

– Он заговорил со мной так, словно знал меня. Наверное, и вправду знал – со слов Родерика. А я его увидела первый раз, когда вы танцевали, когда он… поцеловал тебя.

Вспомнив изумленное лицо Сьюзи, Бэл прикусила губу.

– А второй?

– Не догадываешься?

– Нет.

Рыжая пожала плечами.

– Ну, если ты не боишься услышать такое…

Ее карие глаза вспыхнули злорадным торжеством.

– Было уже поздно, когда я оказалась около бара. Заметив, как Эндрю Шторм вливает полбутылки виски в кувшин с соком, я поинтересовалась, кого он собирается угостить. «Спокойно, – ответил он, – твою соперницу. Если хочешь заполучить Родерика, то жди меня здесь примерно через час. У меня есть для тебя предложение…»

– И ты пришла?

– Да… Я думала в первую очередь о Родерике, – добавила Сьюзи в свое оправдание.

Решив не спорить, Бэл спросила:

– И что же это было за предложение?

– Он сказал, что хочет разорвать твою помолвку, но я должна ему в этом помочь. Тогда Родерик достанется мне, а ты – ему.

– И ты согласилась… – это был не вопрос, а утверждение.

Сьюзи задрала подбородок.

– Я поинтересовалась, какая от меня нужна помощь. Он сказал, что ты отключилась и наверняка проспишь до утра. Чтобы проследить за твоим здоровьем, он собирался лечь в той же комнате. А я… я должна была разбудить Родерика в семь тридцать и привести в твою спальню. Я спросила, не слишком ли это рискованно – ждать до утра, не лучше ли это сделать сразу. Но он привел две причины. Во-первых, было очевидно, что ты пьяна, а во-вторых, он хотел, чтобы Родерик увидел, что вы провели ночь в одной постели. Когда я спросила, что мне сказать Родерику, если он поинтересуется, откуда я это взяла, он ответил: «Придумай что-нибудь. Дескать, проходила мимо двери, услышала мужской голос и встревожилась. Даже если он не поверит в это сразу, то, увидев все собственными глазами, сомневаться не станет». Он и не сомневался.

Сьюзи театрально вздохнула.

– Надеюсь, тот факт, что Эндрю Шторм специально напоил тебя и заранее спланировал весь этот спектакль, не меняет твоего к нему отношения?

Бэл, постаравшись ничем не выдать закипавшей в ней ярости, спросила:

– А ты как думаешь?

– Я бы не удивилась, если бы ты больше никогда не стала с ним разговаривать… – быстро ответила Сьюзи, но потом добавила якобы с сочувствием: – Впрочем, вторая разорванная помолвка твою репутацию не украсит, к тому же тебе, наверное, придется вернуть кольцо?

Конечно, кипевшая в ней ярость была направлена прежде всего против Эндрю, но Бэл не могла подавить в себе желание стереть самодовольную усмешку с хорошенькой мордашки Сьюзи.

Полностью контролируя себя, она спокойно произнесла:

– Нет, кольцо я сохраню. То, что ты рассказала, льстит мне. Дьявольски красивый мужчина, влиятельный и богатый, пустился ради меня на такие хитрости! Но, с другой стороны, мне неприятно, что Родерик и его родители введены в заблуждение. Посему, чтобы все прояснить, я намерена пойти к ним и поведать эту пикантную историю…

Как только Сьюзи поняла, что сама может угодить в вырытую для соперницы яму, самодовольство на ее лице сменилось выражением ужаса.

– Конечно, это не слишком хорошо отразится на тебе, – Бэл сделала паузу, – но меня очень заботит…

– Ты хочешь вернуть Родерика! – выпалила Сьюзи.

– Нет. Но меня очень заботит мнение людей, которых я люблю и уважаю.

Сьюзи покрылась красными пятнами и неожиданно стала выглядеть юной и беззащитной.

– Если Родерик узнает правду, это будет конец всему! Я никогда не получу его. Пожалуйста… – умоляла она охрипшим голосом.

Хоть Бэл вовсе не замышляла столь страшной мести, она была слишком зла, чтобы позволить девушке так легко отделаться.

– Я подумаю, – безразлично бросила она и, взяв сумочку, направилась к двери.

Сьюзи поспешила следом, видимо надеясь умилостивить ее. На ходу решив взять небольшой реванш, Бэл сказала:

– Я хочу, чтобы ты поздоровалась с моими спутниками.

У Сьюзи не осталось другого выхода:

– Ладно.

Увлеченные беседой мужчины заметили дам, только когда те вплотную подошли к столику. Эндрю на какую-то долю секунды растерялся, но тут же на лице его появилась непроницаемая маска холодной вежливости. Оба поднялись при их приближении.

– Смотрите, с кем я столкнулась! – изобразила радость Бэл. – Па, ты ведь помнишь Сьюзи?

– Ну, конечно, – Петер очаровательно улыбнулся.

– Эндрю, а ты знаком со Сьюзи?

– Мы встречались. – Это было произнесено совершенно обыденным тоном, но в глазах мелькнула настороженность. – Как поживаете, мисс Бейнбридж?

Сьюзи выказала явную неспособность к светскому разговору.

– Простите, что я так долго, – извинилась Бэл, – просто у нас со Сьюзи нашлось о чем поболтать.

– Всегда удивлялся, о чем женщины могут так долго говорить, – заметил Петер.

Глядя Эндрю прямо в глаза, Бэл ответила:

– О мужчинах, конечно.

Заставив ее восхищаться своей выдержкой, он засмеялся.

– Это только лишний раз доказывает, какие мы хорошие.

– Мне пора, – сконфуженно пробормотала Сьюзи. – Фредди, наверное, диву дается, куда я делась. – И, обращаясь к Бэл, прошептала: – Ты не…

– Нет, не скажу.

Словно гора свалилась с плеч Сьюзи, и она поспешила прочь.

Почуяв неладное, отец, однако, не стал докучать Бэл вопросами. Эндрю, продолжая стоять, поинтересовался:

– Хочешь еще кофе или уже готова идти?

– Пожалуй, готова, – сообщила она с наигранной бодростью.

Они прошли к выходу, где их ожидал серый лимузин. Поворачиваясь к Петеру, Эндрю предложил:

– Подвезти вас?

Быстро взглянув на странное выражение лица дочери, Петер покачал головой:

– Нет, спасибо, я возьму такси.

Бэл чмокнула его в щеку и пообещала:

– Увидимся завтра.

Мужчины обменялись рукопожатиями. Их расставание было любезным, но не теплым.

Проигнорировав предложенную Эндрю руку, Бэл забралась в лимузин и устроилась в дальнем углу. Слишком злая, чтобы притворяться и вести вежливую беседу, она промолчала до самого Ламбек-билдинга.

Пожелав Бриджу спокойной ночи, они пошли к лифту. Никто из них не начинал разговора, пока они не доехали до пентхауса. Как только дверь за ними закрылась, Эндрю снял пиджак и бросил на стул, затем, ослабив узел галстука, повернулся к Бэл.

– Хочешь чего-нибудь выпить на ночь?

– Нет, – она уже не пыталась скрыть враждебность.

Он был сосредоточен, видимо, соображал, как лучше выкрутиться из пиковой ситуации. Через какое-то время он терпеливым голосом, окончательно взбесившим ее, сказал:

– Может, ты все-таки скажешь мне, что тебя так расстроило?

Какая тактика! – не могла не восхититься она. Вопрос совершенно невинный. На случай, если она все-таки ничего не узнала.

– А ты не догадываешься? – протянула она, с трудом сдерживая ярость.

– Даже представить себе не могу, – заверил он почти с упреком.

– А я не могу себе представить, почему согласилась выйти замуж за лжеца и негодяя!

Он продолжал молчать с непроницаемым выражением лица, и Бэл закричала в новом приступе злости:

– Ты специально напоил меня… Тебе совершенно наплевать на Родерика и его родителей, не говоря уж обо мне. Ты даже не подумал о том, в каком унизительном положении окажусь я. Ты заставил меня почувствовать себя такой…

– Я сожалею, – язвительно перебил он. – Но Родерик не пара тебе. Я не мог позволить…

– Кто дал тебе право решать, пара мне Родерик или нет?

– А разве не так? – Не дождавшись ответа, Эндрю продолжил: – Я знал, что ты предназначена для меня. И мне надо было каким-то образом разорвать ту помолвку.

– Но почему именно таким образом? Ты ведь даже не пытался понравиться мне.

– То есть я за тобой, выражаясь старомодно, не поухаживал?

– Любой другой мужчина на твоем месте…

– На моем месте… – он сжал ее предплечье, – ухаживать за тобой было бесполезно. Это право предоставлялось только жениху.

– Но ты поступил так бессердечно…

– Согласен, я пошел на крайние меры, но времени у меня было в обрез.

Эндрю попытался притянуть ее поближе, но она вывернулась, склонив голову. Настроение Бэл изменилось, вместо дикой ярости она чувствовала полную опустошенность.

– Ну же, Бэл, – упрашивал он, любуясь ее правильным профилем. – Не надо ссориться. Забудем прошлое. Ты же сама призналась, что не вернулась бы к Бентику. Ты носишь мое кольцо, и менее чем через сорок восемь часов мы станем мужем и женой.

– Ты, кажется, слишком уверен в своей победе… – (Что-то в ее голосе заставило Эндрю взглянуть на нее с опаской.) – А я нет! Мне не хочется выходить за тебя замуж. – Она начала медленно снимать изумруд. – А что касается твоего кольца, то его очень легко вернуть.

Однако это оказалось отнюдь не легко – схватив ее руку, Эндрю втиснул кольцо на место с такой силой, что чуть не сломал ей палец.

– Мне больно, отпусти, пожалуйста, – несмотря на строптиво вздернутый подбородок, голос ее предательски задрожал.

Не сводя с нее пристального взгляда темно-серых глаз, он потребовал:

– Не трогай кольцо!

Оставив изумруд в покое, Бэл встала, и он отпустил ее руку.

Гордо повернувшись к нему, она объявила:

– Я иду спать в одну из гостевых спален.

Схватив Бэл за руку, он повернул ее к себе лицом.

– Будь я проклят, если ты это сделаешь! Ты уже дала согласие.

Она вздрогнула всем телом, но все же решила не отступать.

– То, что я узнала, заставило меня изменить свое мнение. Сегодня у меня нет никакого желания делить с тобой постель. Мне нужно все хорошенько обдумать.

Лицо его потемнело от ярости, и она спокойно добавила:

– А если ты будешь настаивать, то я уйду отсюда прямо сейчас и возьму такси до Данбертон-стрит.

Глаза Эндрю загорелись, и она затаив дыхание ждала взрыва. Но он быстро взял себя в руки и после напряженного молчания спокойно сказал:

– Отлично. Но ты останешься в спальне, это я уйду в гостевую комнату.

Она молча развернулась и на ватных ногах поплелась в спальню.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Не испытывая особого желания спать обнаженной, Бэл начала искать что-нибудь подходящее в своих все еще не разобранных вещах. Первой под руку попалась короткая ночная рубашка, которую на прошлое Рождество ей подарила Эллен. Пока она принимала душ, чистила зубы и расчесывала волосы, ее одолевали противоречивые чувства.

Можно ли соединять свою жизнь с таким человеком? Он доказал, что может быть жестоким и безжалостным ради достижения собственной цели.

Человек без принципов. Нет, пожалуй, принципы у него есть, только они слишком отличаются от общепринятых. К тому же он прав насчет того, что в их ситуации ухаживание не имело смысла. Ведь она была невестой Родерика…

Бедный Родерик, он не заслужил такого унижения!

Но если бы Эндрю не поступил столь решительно, она наверняка бы вышла замуж за бедного Родерика, не доставив счастья ни себе, ни ему. Они жили бы вместе, в полном согласии, без ссор и без бурь, так и не узнав никогда, что такое настоящая страсть.

Так имеет ли она право винить Эндрю?

Того, что случилось, уже не исправить. Хотя Бэл очень хотелось поговорить с Родериком начистоту, ее сдерживало обещание, данное Сьюзи.

И потом, вынуждена была признать Бэл, это могло подпортить ее будущие отношения с Эндрю. А ведь он ее единственный шанс на счастье.

Вернувшись в пустую спальню, она со вздохом забралась в постель. Конечно, Эндрю заслужил суровую отповедь, и она правильно поступила, наказав его, однако одержанная победа отнюдь не радовала Бэл, а наоборот – повергала в уныние.

Она хотела очутиться в его объятиях. Там было ее место. Волна желания захлестнула ее, и она в отчаянии прикусила губу. Неужели у нее совсем нет гордости?

С гордостью ночь не проведешь, говаривала ее мать.

Бэл была уже у самой двери, когда одна мысль остановила ее. С Эндрю шутки плохи. А вдруг он все еще зол и даст ей от ворот поворот?

Пыл ее сразу поубавился, и она побрела в сторону постели, но вдруг раздался стук в дверь. Бэл изумленно взглянула через плечо.

На пороге появился босой Эндрю в совсем коротеньком махровом халате. Даже так он выглядел мужественно, излучая силу и красоту.

– Я пришел пожелать тебе спокойной ночи, – проговорил он. В его голосе не осталось ни капли злости или отчужденности. – Завтра рано утром я уезжаю, так что мы можем не увидеться.

– О-о… – этот жалкий звук потонул в тишине. Глубоко вздохнув, она осторожно произнесла: – Тогда увидимся в церкви.

У Эндрю словно гора с плеч свалилась.

– Спокойной ночи, Бэл.

– Эндрю…

Он замер, и она почувствовала, как он напрягся всем телом.

Размышляя, как лучше всего растопить лед, она повернулась к нему.

Догадавшись о перемене ее настроения, он раскрыл объятия, и Бэл бросилась в них с таким чувством, будто возвращалась домой.

Но когда она встала на цыпочки и подняла к нему лицо, он, вместо того чтобы поцеловать ее, демонстративно отвел голову и пристально взглянул на нее.

Ей сделалось неуютно от этого взгляда.

– Разве ты не хочешь, чтобы я поцеловала тебя?

– Предложение, конечно, очень лестное, но поцелуй заведет нас куда не следует… Ты же сказала, что не имеешь никакого желания спать со мной сегодня…

– До тех пор, пока все не обдумаю.

– Ну и как? Обдумала все?

– Да.

– И что решила?

– Воспользоваться твоим советом и забыть о прошлом.

По удовлетворению, промелькнувшему в его глазах, она поняла, что именно это он и надеялся услышать. Но когда он сказал: «Так и быть, можешь поцеловать меня», она поняла, что наказания ей не избежать.

– Не уверена, что еще хочу этого.

– Зато я уверен, что хочу.

Он запустил пальцы в ее густые шелковистые волосы и, держа ее лицо в своих руках, стал медленно приближаться к ее губам, пока не коснулся их. Она никак не отозвалась на это легкое прикосновение, и губы Эндрю проследовали от горла к впадине за мочкой ее уха. В его ласках появилось что-то судорожное и почти жестокое, предупредившее ее о бесполезности сопротивления.

Когда его рот накрыл наконец ее губы, поцелуй получился грубым и властным. Умелая рука блуждала по телу Бэл, лаская наиболее чувствительные точки. Желание, волна за волной, накатывало на нее, увлекая за собой с неудержимой силой.

К тому времени, когда он поднял ее и отнес на кровать, она изнемогала от желания. Сбросив махровый халат, Эндрю лег рядом, и Бэл притянула его к себе.

Одним движением соединив их тела, он замер, а в ответ на ее удивленный взгляд улыбнулся и объяснил:

– На этот раз я хочу смотреть в твои глаза и видеть, что делает с тобой моя любовь.

Держа ее взгляд, он начал медленно двигаться, останавливаясь, только если она снова закрывала глаза.

– Смотри на меня, – тихо требовал он.

Она повиновалась, удивляясь его прихоти. Видимо, он решил покорить не только ее тело, но и душу.

И покорил. Это были самые потрясающие мгновения в жизни Бэл, ей казалось, что, если он сейчас уйдет, она может умереть.

Но он нежно обнял ее, искупая всю проявленную до этого резкость, и она с удовольствием устроилась у него на груди.

Наступило блаженство. Счастье. Покой.

В этом состоянии Бэл провалилась в глубокий сон.

* * *

Когда она проснулась, был уже яркий день. Она лежала одна в большой уютной постели. Тюлевая занавеска качалась, подгоняемая теплым ветерком из открытого окна. Где-то далеко внизу слышался рев машин, проносящихся по Парк-лейн.

На часах была половина девятого, а тишина в квартире доказывала, что Эндрю уже ушел.

Она так надеялась проснуться пораньше, чтобы увидеться с ним! Ее охватило уже знакомое чувство утраты – оно всегда преследовало ее, когда они расставались.

На прикроватной тумбочке она обнаружила записку. Подложив под спину подушки, она развернула листок бумаги, исписанный уверенным почерком, и прочитала:

«Я не хотел будить тебя. Ты спала как ребенок, не проснувшись, даже когда я поцеловал тебя… но это, пожалуй, и к лучшему. Если бы ты обвила руками мою шею и ответила на поцелуй, то я бы не смог от тебя оторваться. Я забыл сказать тебе, что сразу после церемонии мы отправимся в свадебное путешествие, так что собери необходимые вещи и возьми их с собой.

Увидимся в церкви. Эндрю».

Бэл прочитала эти строки дважды, радуясь предстоящему медовому месяцу и еще больше радуясь тому, что он не хотел покидать ее.

Прошлой ночью, когда он положил ее голову к себе на грудь, он был так нежен… Может, в нем просыпается настоящее чувство?

Воспрянув духом, она вскочила с кровати, натянула халат и бодро направилась в кухню приготовить себе кофе и тосты.

В девять пятнадцать она уже сидела в такси, направляясь в «Хэрроудс». Помимо всего прочего она накупила множество взаимозаменяемых кофточек и топов, соблазнительную ночную рубашку и пеньюар, полупрозрачное белье и несколько чемоданов. К половине пятого все необходимое было куплено. Эндрю дома быть еще не могло, а все, что ей было нужно, уже отправили на Данбертон-стрит, поэтому она не видела необходимости возвращаться в его пустую квартиру.

Чувствуя потребность размяться на свежем воздухе после почти целого дня, проведенного в людном магазине, она направилась пешком к офисам «Грант и Филе косметике». Отец наверняка еще там, так что они смогут вместе пойти домой.

Был теплый солнечный вечер, и она быстро шла, погрузившись в глубокие размышления.

Трудно было себе даже представить, чтобы всего за несколько дней ее жизнь так сильно переменилась. Завтра она станет женой человека, которого любит с такой страстью, какой прежде не могла и вообразить.

Человека, который, может быть, тоже полюбит ее…

Неожиданно ей захотелось петь, танцевать и кричать от радости. Этот приступ жизнелюбия выразился в том, что она подпрыгнула, как овечка на весенних лугах, и, когда незнакомый прохожий улыбнулся ей, тоже улыбнулась ему, ничуть не смутившись.

До офиса она добралась незаметно и застала отца на рабочем месте – он сидел за столом у себя в кабинете.

– Не ожидал тебя так рано, – удивился он.

– Потратив все твои деньги, я решила напроситься к тебе в попутчики до дома. – Улыбка и голос выражали ее радостное настроение.

Отец просиял. Вспомнив вчерашний напряженный вечер, Бэл поняла, что он почувствовал облегчение.

– Я освобожусь через минуту, – пообещал он. – Жду последние расчеты от Хармена.

– Тогда я попрошу Рози приготовить мне чашечку чая.

Прошло почти полчаса, Рози и другие сотрудники давно ушли домой, прежде чем отец вышел из кабинета мрачнее тучи.

– Что-то случилось? – спросила Бэл, пока они шли к автомобильной стоянке.

Он нахмурился еще больше.

– Расхождение между нашими подсчетами и банковскими. Хармен проверит все завтра утром и позвонит мне.

Они влились в поток машин и уже подъезжали к Данбертон-стрит, когда Бэл озарила мысль.

– Кстати, о проверках… Вчера вечером у меня сложилось впечатление, что ты сам провел кое-какие разыскания.

– Не отрицаю, – признал Петер.

– И что ты раскопал по поводу Эндрю?

Отец без промедления ответил:

– Как ты и говорила, он довольно замкнут, и о его личной жизни почти ничего не известно. Но деловая репутация безупречна. Его считают очень практичным и далеко не мягким человеком, а также отмечают почти сверхъестественную способность делать деньги. Но все сходятся на том, что он справедлив и честен.

– Так что ты теперь спокоен по поводу свадьбы?

– Ну, раз вы любите друг друга… Кстати, какие у вас планы?

– Эндрю сказал, что мы сразу отправимся в свадебное путешествие, но не сказал куда.

– Держит в секрете, да? – Улыбнувшись, Петер добавил: – Помню, как я сам хотел удивить твою мать…

* * *

Упаковав все необходимое, Бэл приготовила свадебные принадлежности к завтрашнему утру и в пол-одиннадцатого уже улеглась. Но сон не шел к ней, она лежала и слушала, как большие напольные часы отсчитывают время…

Яркий луч солнца, пробившийся сквозь щель между шторами, разбудил ее. И тут же раздался стук в дверь – вошла миссис Пиггот с чаем.

– В такой день положено просыпаться пораньше, – весело произнесла она. – Погода стоит чудесная, не хотите ли устроить обед на террасе?

– Да, я так и сделаю.

Уже уходя, экономка обернулась и предложила:

– Если вам понадобится какая-нибудь помощь с платьем или с чем еще, дайте мне знать.

– Спасибо.

Все шло хорошо. Причесанная и уже одетая, Бэл сидела в гостиной. От Эндрю принесли потрясающий букет темно-красных, излучающих нежный аромат роз. Не успели закрыть дверь за посыльным, как снова раздался звонок, возвестивший о прибытии свадебного транспорта.

– Пойду сообщу вашему отцу, – миссис Пиггот чуть не задыхалась от восторга. – Он говорит по телефону, как бы не опоздал.

Через несколько секунд вбежал Петер. Взяв Бэл за руку, он восхитился:

– Ты выглядишь потрясающе!

Обняв его, она опустила вуаль и, взяв букет, под руку с отцом направилась к украшенной белыми лентами машине.

Церковь оказалась маленькой и очень симпатичной, солнечный свет, лившийся через красивые витражи, освещал узоры на спинках скамеек и потертый красный ковер. Свежие цветы и негромкие звуки органа создавали праздничную атмосферу.

Подружка невесты, оказавшаяся стройной брюнеткой в простеньком платье цвета шампанского, неуверенно крутилась неподалеку, а Эндрю с шафером ожидали Бэл на ступеньках возле алтаря. Бэл заметила, что он красив как бог в легком костюме, белоснежной рубашке и с гвоздикой в петлице.

Преподобный Джон Блэкторн, высокий лысеющий мужчина, приветствовал их улыбкой, затем, окинув собравшихся взглядом, начал привычную церемонию.

Все шло как по маслу. Подружка невесты забрала у Бэл букет, и Бэл надела широкое золотое кольцо на палец Эндрю.

Когда документы были подписаны, викарий возблагодарил Господа, и они сделали несколько фотографий. После чего Эндрю помог невесте сесть в машину.

Не считая коротенького поцелуя в конце церемонии, он почти не смотрел на нее, а по пути вообще не сказал ни слова. Растерявшись от его отчужденности, она тоже промолчала до Данбертон-стрит.

Когда они подъехали, остальные уже поджидали их. Петер поцеловал дочь, пожал руку новоиспеченному зятю и сердечно произнес:

– Давайте пройдем к столу и отдадим должное обильному угощению миссис Пиггот.

Едва успел он провести их на солнечную террасу, как зазвонил телефон.

Экономки нигде не было, поэтому стоявшая ближе всех Бэл взяла трубку.

– Петер? – произнес знакомый голос. – Я, как вы просили, занялся проверкой. Но сразу все не распутать, надо побольше времени…

Бэл стояла как вкопанная, когда появился отец.

– Хармен? – догадался он.

Она кивнула. Взяв трубку из ее дрожащих пальцев, Петер какое-то время слушал, после чего сказал:

– Я уже говорил с Харгривзом, он хочет просмотреть наши записи. С моего согласия он пошлет к нам одного из своих бухгалтеров…

Даже не глядя в сторону Эндрю, стоявшего возле окна, Бэл прекрасно знала, что он прислушивается к разговору.

– Он, наверное, вот-вот подъедет. Да… покажите ему все, что он захочет посмотреть. Я сам тоже приеду попозже… – Положив трубку, Петер жизнерадостно объявил: – А теперь шампанское!

Двигаясь как автомат, Бэл последовала за отцом на террасу и взяла бокал с игристым вином. Она была потрясена и испугана, мысли путались в голове.

Недаром показался ей когда-то знакомым голос, звонивший Эндрю. Тот голос принадлежал Хармену. Теперь она была уверена.

А когда она спросила Эндрю, знает ли он их секретаря, он ответил, что нет…

Он лгал!

Теперь все выстраивалось в единую картину. Тогда, перед первой их встречей в ресторане, именно Эндрю сидел с Харменом за столом. Вот почему ей всегда казался таким знакомым его затылок.

У Бэл пересохло в горле. Зачем ему потребовалось общаться с Харменом? Что он замышлял? Ужас сковал ее, и сердце бешено забилось. Кто стал ее мужем? Подлый лгун, которому нельзя доверять?

Глубоко вздохнув, она попыталась успокоиться. В прошлый раз сомнения в его нравственности развеялись довольно быстро. А как насчет его деловой морали?

Она вспомнила, что говорил отец: «…его деловая репутация безупречна… все сходятся в том, что он справедлив и честен…»

Если это правда, значит, должно быть какое-то безобидное объяснение его знакомству с Харменом.

Сделав еще одну попытку перебороть собственные страхи, Бэл твердо сказала себе, что это день ее свадьбы и непозволительно портить его. Пока она не поговорит с мужем с глазу на глаз, лучше забыть о своих подозрениях…

Подняв глаза, она встретилась с ним взглядом и, испытав небольшой шок, поняла, что все это время он держал ее под наблюдением, видимо стараясь проникнуть в ее мысли.

Отведя от нее взгляд, Эндрю сосредоточил свое внимание на Петере и обыденным тоном произнес:

– Самое время как следует познакомить вас с моим сводным братом. Бэл… Петер… Это Джонатан Филе.

Бэл стояла как вкопанная, пока Петер уточнял:

– Сын Конрада Филе?

– Совершенно верно.

Эндрю говорил, что его мать вышла замуж второй раз за лондонского бизнесмена, но скрыл тот факт, что ее вторым мужем был Конрад Филе.

Петер тоже был поражен.

– Какой сюрприз! – изумился он и, обращаясь к Джонатану, добавил: – Я очень расстроился, когда узнал, что ваш отец и мачеха погибли во время пожара в том отеле.

– Да, это большое горе – потерять сразу обоих, – признал Джонатан.

Он был молод, не больше двадцати одного – двадцати двух, с узким лицом и умными голубыми глазами. Пожав протянутую Петером руку, он вопросительно взглянул на Эндрю.

– Не возражаешь, если я поцелую невесту?

– Пожалуйста.

Коснувшись губами застывшей щеки Бэл, Джонатан заметил:

– Эндрю повезло.

– Спасибо, – она все-таки сумела выдавить улыбку.

Петер, нахмурившись, возмущенно спросил у дочери:

– Почему ты мне не сказала, что Эндрю – пасынок Конрада?

Находясь в таком состоянии, словно ее сбил автобус, Бэл ответила:

– Меня об этом не проинформировали.

Джонатан взял за руку симпатичную брюнетку, стоявшую рядом с ним.

– А это моя жена. Пенни. Мы тоже поженились совсем недавно…

Краем уха прислушиваясь к разговору, Бэл пыталась прийти в себя после очередного удара.

Что за игру затеял Эндрю? Всего несколько дней назад он интересовался ее мнением о Конраде Филе, но ни слова не сказал о том, что является его родственником. Почему он хранил это в секрете? Хоть он и весьма непростой человек, трудно себе представить, чтобы он делал это развлечения ради. Должна быть какая-то серьезная причина…

И почему он решил раскрыть свой секрет именно в день свадьбы?..

С такими мыслями Бэл делала вид, что поглощает пищу. Она даже умудрялась улыбаться и иногда как ни в чем не бывало участвовать в разговоре.

Наконец она с облегчением услышала слова новобрачного:

– Если мы хотим успеть в аэропорт, то тебе пора идти переодеваться.

– Помочь? – робко предложила Пенни.

– Да, пожалуйста, – улыбнулась Бэл девушке, которой на вид было чуть больше восемнадцати, и, оставив мужчин за разговором, повела ее в свою комнату.

Пока Пенни помогала ей освободиться от шуршащего свадебного платья и надеть коричневый шелковый костюм, Бэл заметила:

– Джонатан сказал, что вы не так давно поженились?..

– Всего месяц назад, – покраснела Пенни.

– Ты хорошо знаешь Эндрю?

– Вообще-то не очень. Он был на нашей свадьбе, но с тех пор мы встречались только пару раз. Честно говоря, я его немного побаиваюсь.

– Да ну?

– Даже Джонни испытывает перед ним благоговейный страх.

– Конечно, у них же большая разница в возрасте, – успокаивающе заметила Бэл.

– Почти десять лет. И они никогда не были, как говорится, близки. Когда мать Эндрю вышла за отца Джонни, Эндрю уже вырос и много путешествовал. Только недавно он взял Джонни под свое крыло. Когда случился тот ужасный пожар, Джонни еще учился в колледже. Денег не было, и вообще дела шли плохо…

Затем доверительным тоном Пенни продолжила:

– Мы даже не собирались жениться до следующего года, пока не обнаружили, что должны… Эндрю был очень добр к нам. Он оплатил свадьбу, устроил Джонни на работу к себе в банк и купил нам дом в качестве свадебного подарка. Поэтому мы так обрадовались, когда он сказал нам, что тоже женится. Он заслуживает счастья…

Раздался стук в дверь, и в дверном проеме появилась голова миссис Пиггот.

– Мистер Шторм просил передать, что вещи уже в машине. Пора ехать в аэропорт.

– Мы сейчас, – пообещала Бэл.

Повязав оранжевый шарфик, она в порыве чувств обняла Пенни.

– Спасибо за помощь… И хоть ты уже замужем, я хочу отдать тебе вот это, – и вручила девушке свой букет.

– Как здорово! – обрадовалась Пенни. И уже на лестнице с улыбкой добавила: – Думаю, мы теперь… в каком-то смысле сводные сестры.

Эндрю с невозмутимым лицом ждал в холле. Если его терпение и было на исходе, то виду он не показывал.

Когда они спустились с лестницы, он протянул Бэл сильную руку. С чувством, близким к отвращению, она вложила в нее свою.

Тут появились Петер и Джонатан. После обмена объятиями, поцелуями и рукопожатиями, молодоженов усыпали лепестками роз и долго махали вслед их машине.

Отчаянно желая поговорить с Эндрю и развеять свои страхи, Бэл повернулась к нему. Но он глазами попросил ее молчать: стеклянная перегородка не была поднята, и он не хотел, чтобы Бридж слышал их разговор.

Поняв, что таким образом он уклоняется от объяснений, разозленная Бэл прикусила губу и сосредоточилась на виде из окна.

Через какое-то время он произнес:

– Ты не спросила, куда мы едем.

Когда она никак не отреагировала, он продолжил:

– Предлагаю провести несколько дней в Риме, а потом путешествие в Венецию.

Когда она опять проигнорировала его реплику, он взял ее за руку и, нажав большим пальцем на мягкую ладонь, дал понять, что ждет ответа.

– Ты была когда-нибудь в Венеции?

– Нет.

– Это самый красивый и романтический город. Идеальное место для медового месяца…

В нынешней ситуации Бэл абсолютно не радовала мысль о медовом месяце в идеальном месте. Прежде чем осуществятся их брачные отношения, прежде чем она окажется в ловушке желания, расставить которую для Эндрю не составляет труда, она хотела получить ответы на множество вопросов.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

На виллу Дольче они приехали ранним вечером, и хоть было все еще тепло и солнечно, дневная жара уже спала.

Они вместе поднялись по ступенькам, и пока Эндрю переносил багаж в спальню, Бэл, взвинченная до предела, прошла в гостиную.

Окна на террасу были широко распахнуты, на камине стояла огромная ваза с цветами, но никаких признаков присутствия экономки не наблюдалось.

– Я разрешил Марии уйти, – раздался с порога голос Эндрю. – В медовый месяц можно обойтись без ее опеки. – И добавил ласково: – Ты начинай устраиваться, а я пойду приготовлю нам чего-нибудь выпить.

Сидя на диване и рассматривая комнату, которая казалась теперь еще уютнее, чем ей запомнилось, Бэл сделала попытку расслабиться.

Относительно короткий перелет из Лондона прошел спокойно. Она, выполняя молчаливую просьбу Эндрю, поддерживала вежливый разговор, какой обычно ведут едва знакомые люди. Словно не было никакого венчания, с горечью подумала Бэл. От мрачных предчувствий голова у нее разболелась, а желудок свело судорогой.

Вернулся Эндрю и вручил ей высокий матовый бокал фруктового сока. Он уже снял пиджак, но выглядел по-прежнему элегантно в свободных брюках, темной шелковой рубашке и галстуке. Содержимое своего бокала он осушал стоя, устремив задумчивый взор на греющиеся в солнечных лучах крыши. Затем ослабил узел галстука и сел рядом с ней.

Демонстративно отстраняясь от него, Бэл поняла, что он лишь выглядит расслабленным, а на самом деле натянут как струна. Взяв за предплечье, он дернул Бэл к себе и, глядя в ее испуганные, но дерзкие глаза, с небольшим нажимом сказал:

– Я не позволю обращаться со мной как с прокаженным. Я твой муж…

Вырвавшись из его рук, она вскочила на ноги и резко повернулась к нему лицом.

– Ты не прокаженный, ты хуже! Ты презренный интриган! Ты сказал мне, что не знаешь Мортимера Хармена. Но ты обедал с ним в тот день, когда мы впервые встретились в ресторане, и это он звонил тебе в пентхаус. Будешь отрицать это?

– Не буду, но я старался лгать как можно меньше.

Она негодующе закричала:

– Не утруждай себя новой ложью! Хармен поставлял тебе информацию и…

Она замолчала, озаренная новой догадкой.

– И именно он сообщил тебе, что я уехала в Италию!

– Да, твой отец упомянул при нем, что ты остановишься в квартире, принадлежащей компании. Я как раз направлялся к тебе в то утро, когда заметил, как хулиган пытался украсть твою сумку.

Вот, значит, как все просто!

– И Хармен помогал тебе захватить папину фирму, разве не так? Что ты предложил ему? Членство в правлении? Пост директора?

– Что-то в этом роде плюс солидное денежное вознаграждение, когда я полностью буду контролировать компанию. Я навел справки и узнал, что он чрезвычайно любит вино, женщин и музыку, так что подкупить его не составило ни малейшего труда.

Спокойный тон его признания был для Бэл ударом в солнечное сплетение. Какая-то ее часть, наверное та, которая любила его, еще надеялась, что он отметет все обвинения и как-нибудь объяснит свое неблаговидное поведение.

– Зачем тебе «Грант и Филе»? Для такого богача, как ты, это же капля в море…

Не успела она до конца договорить фразу, как уже знала ответ на свой вопрос.

– Фирма тебе не нужна… Ты хочешь расквитаться с отцом за… – она размышляла вслух, – за прошлое… Ты мстишь за своего отчима… Вот почему ты скрывал эту родственную связь, вот почему ты представил сводного брата только на свадьбе. Ты хотел шокировать папу. Но тебе не удалось. И тебе не удастся завладеть компанией.

– Уже удалось.

Это короткое замечание огорошило ее. Но она вновь собралась с силами.

– Без акций Эллен?

– Вчера они были оформлены на мое имя.

– Не верю. Она во Франции, кажется в Эперне, с мужчиной по имени Жан-Клод…

– Получив согласие твоей мачехи на продажу акций, я оплатил ей это путешествие во Францию в качестве подарка.

Словно собираясь доконать ее, он безжалостно продолжал:

– Мне принадлежит фабрика по производству шампанского в Эперне с офисом в Париже. Жан-Клод работает дистрибьютером на Елисейских Полях. Он охотно согласился поухаживать за красивой блондинкой.

– Ты хотел держать ее подальше!

– На это были причины, – спокойно согласился Эндрю.

Бэл не успела как следует вникнуть в его ответ, а он уже продолжал:

– Хармен тайком скупил все акции, какие смог, но мне по-прежнему нужны были принадлежащие твоей мачехе, чтобы получить контрольный пакет. Кстати, должен сказать, что она продавала их в полной уверенности, что ваша фирма просто выкупает их обратно, так что на ней нет никакой вины. Потом Хармен обнаружил, что какую-то бумагу она случайно не подписала…

Бэл вспомнила телефонный голос, встревоженно толковавший о какой-то ошибке.

– Я поехал в Эперне, чтобы уладить дела, но обнаружил, что Жан-Клод превысил свои полномочия и куда-то увез твою мачеху. Я прождал до обеда, но, когда они так и не появились, мне ничего не оставалось, как вернуться домой.

Да, это объясняет, почему он чуть не опоздал на ужин и почему у него было столько дел на следующий день. Но оставалось одно, чего она никак не могла понять.

– Если ты думал, что уже добился контрольного пакета, зачем надо было держать Эллен подальше от нас? – В новом приступе озарения она высказала догадку: – Можешь не говорить, я знаю. Она могла рассказать нам, и правда всплыла бы до свадьбы. А ты хотел абсолютного реванша, тебе понадобилась не только компания, но и я…

Да, именно так и было, Бэл нисколько не сомневалась. Вот почему он так настойчиво обхаживал ее, вот почему пошел на крайние меры, чтобы разорвать ее помолвку.

Она покачала головой, что-то здесь не сходилось. Если ему вдруг потребовалась жена, то на свете полно женщин, более достойных такой чести, – красивых, умных, утонченных…

– Почему именно я?

– А ты не знаешь?

Да, пожалуй, теперь знаю. Из пересохшего горла она извлекла обличающие слова:

– Потому что папа любит меня, а по какой-то неведомой причине ты решил отобрать у него все.

Эндрю вздохнул.

– Это начиналось именно так, но…

Она злобно перебила его:

– А тебе никогда не приходило в голову, что, узнав все это, я просто развернусь и уйду? Или ты полагал, что я буду настолько… заворожена тобой, что смогу простить все на свете?

Он не успел ответить, так как она небрежно бросила:

– Теперь понятно, почему ты так хотел от меня нежных чувств. Узы любви куда крепче, чем узы страсти. – В панике она вскочила на ноги. – Ладно, страсть страстью, но меня тебе не видать как своих ушей. Я немедленно возвращаюсь в Лондон, чтобы как можно скорее получить развод.

Откинув голову назад и прищурив серо-голубые глаза, он пристально смотрел на нее.

– А на каких основаниях? – сладким голосом пропел он. – Собираешься доказать, что между нами не было брачных отношений?..

Выражение лица выдало Бэл.

– Боюсь, что это тебе не поможет, дорогая женушка. В качестве новобрачного я и так выказал немалое терпение, нам давно уже пора в постель.

– С таким подлецом я в постель ни за что не лягу, даже если на земле не останется других мужчин, – бросила она ему в лицо. – Мне противна сама мысль о твоем прикосновении.

Эндрю тоже поднялся на ноги с искаженным злобой лицом и, прежде чем она успела понять его намерения, схватил ее и потащил в спальню.

Она отчаянно пыталась освободиться, но для него не представляло особого труда сломить ее сопротивление. Захлопнув дверь ногой, он бросил ее на кровать.

– Нет… – умоляла она севшим голосом.

Но он уже сдирал с нее одежду, касался губами мочек ушей, нашептывая страстные слова, и всего через несколько секунд она сдалась – Эндрю утихомирил ее и пробудил в ней такую страсть, что все прошлое и будущее уже не имело значения.

* * *

Бэл проснулась в мрачном состоянии духа, и даже яркое утреннее солнце ничуть не радовало ее. Она не могла смириться с мыслью о своем ночном позоре. Неужели перед ним невозможно устоять? – с ужасом подумала она, вспоминая о последней любовной схватке. Нынешнее ее отчаяние было прямо пропорционально испытанному ночью удовольствию.

Эндрю надеялся воспользоваться ею как оружием для захвата отцовской фирмы, а она-то, дуреха, размечталась о любви! Никаких чувств он к ней не испытывал, хотя сейчас они лежали рядом, словно были половинками единого целого. Эта притворная близость была для нее настоящей мукой. Может, она застонала от боли? Она почувствовала, что Эндрю проснулся.

Вскоре его рука фамильярно накрыла ее грудь, дразня сосок. После всех пережитых обид это наглое прикосновение оказалось искрой, угодившей в бочку с динамитом.

Она резко вырвалась и, встав на колени, со всей силы ударила его ладонью по щеке, наслаждаясь громким звуком пощечины.

Ошеломленный Эндрю отреагировал не сразу. Не давая ему времени опомниться, она набросилась на него с безудержной яростью.

– Я нен-навижу тебя! – Слова с трудом прорывались сквозь всхлипы. – Если ты думаешь, что я все-таки останусь…

Ему удалось наконец поймать ее запястье, но оба они свалились с кровати на полированный паркет. Как-никак обладатель черного пояса по дзюдо, Эндрю обхватил ее руками и предусмотрительно перекатился, смягчая собой падение.

– Ты, дикая кошечка, – проговорил он.

Схватив Бэл за обе руки, он удерживал их у нее за головой и, обхватив ногами ее ноги, не давал подняться.

– Отпусти меня, – простонала она в отчаянной попытке вырваться.

Он тяжело дышал, прядь темных волос падала на лоб, но голос был тверд, когда он сообщил ей:

– Я намерен продержать тебя в таком положении, пока ты не успокоишься.

Наконец уступив, он поднял ее на кровать и лег рядом. Ее единственной мечтой было оказаться от него как можно дальше, поэтому она сделала очередную попытку отползти.

Он опять схватил ее за руку и вернул на место.

– Не уходи, я хочу поговорить с тобой.

– Убери, пожалуйста, от меня руки.

– Только если ты согласишься выслушать то, что я тебе скажу.

– Не хочу ничего слышать, – ее рот упрямо сжался.

– Я не жду прощения, я…

– Какая жалость, – перебила она, – а я просто умираю от желания простить тебя.

Проигнорировав этот выпад, он продолжал:

– Но мне кажется, нам надо поговорить и прояснить ситуацию. Я хочу знать, почему ты на меня набросилась.

У нее даже дыхание перехватило от такой наглости.

– Полагаешь, у меня не было причин для того, чтобы…

– Чтобы превращаться в бешеную кошку?

Бэл подняла на него глаза. Возмутительно!

Она же и виновата! Тем не менее ей стало очень стыдно за свое поведение.

– Сам напросился, – ответила она неуверенным голосом и, чуть не плача, добавила: – Извини. Я не хотела этого, – она махнула рукой в сторону поля боя. – Но теперь, когда я узнала, почему ты женился на мне…

– Но ты не знаешь, почему я женился на тебе.

– Ты признался, что хотел за что-то отомстить отцу.

– Хотел, но потом раздумал. Я должен все тебе рассказать по порядку.

Он шевельнулся, и Бэл, решив, что он собирается обнять ее, откатилась на самый дальний край кровати.

– Я выслушаю, – согласилась она, – но после этого все равно уйду.

– Отлично, если после того, что я расскажу, ты не изменишь своего ко мне отношения, я не стану тебя удерживать.

Не дождавшись ни слова в ответ, он спросил:

– Что ты знаешь о том, как была создана «Грант и Филе»?

– Только то, что вначале это было совместное предприятие, в которое оба партнера вложили равные суммы.

– Поэтому, когда Конрад Филе ушел из фирмы, половина должна была принадлежать ему?

– Думаю, да.

– После того как Конрад и моя мать погибли, я обнаружил, что денег совсем нет. Дом заложен, а вместо наличных только долги. Я навел справки и, узнав, что он ушел из «Грант и Филе» без гроша в кармане, решил, что твой отец каким-то образом лишил Конрада его доли и фактически ограбил его.

Бэл побелела как покойник.

– Это неправда. Даже если забыть, что сама компания в то время находилась на грани финансового краха, отец никогда в жизни так не поступил бы, поверь мне.

– Я верю. Сейчас. Но тогда я был в ярости и вознамерился заполучить компанию. Для этих целей я связался с Мортимером Харменом. Я спросил его о финансовом положении фирмы и был поражен представленными цифрами. Они доказывали, что добрая половина активов исчезла, хоть я и знал, что Конрад ничего не получил.

Заподозрив, что твой отец куда-то скрыл эти деньги, я нанял частного детектива, поднаторевшего в этой сфере, и в среду он принес мне результаты своих исследований.

Как выяснилось, мой отчим стал неисправимым игроком. Твой отец узнал, что происходит, и устроил ему скандал. По словам его секретарши, которая оказалась ценным источником информации, начались частые ссоры между партнерами. Разрыв же произошел, когда твой отец обнаружил крупную недостачу. Он обвинил Конрада в присвоении денег.

Тот признался, что «одолжил» около пятидесяти тысяч фунтов, чтобы уплатить висевший на нем долг, но причастность к исчезновению остального отрицал. Твой отец не поверил и сказал, что, если тот не уйдет из фирмы, он подключит полицию.

Когда моему детективу удалось изучить все бухгалтерские книги, он обнаружил нечто странное. Пропажу пятидесяти тысяч установить оказалось легко, но остальные суммы исчезали неизвестно куда. Выявилась систематическая подделка документов. Но самое интересное, что суммы продолжали уплывать и после ухода Конрада из компании. Все указывало на то, что мошенничеством занимался опытный бухгалтер, и это убедило меня в невиновности твоего отца. Оставался Хармен. Как секретарь фирмы он стал первым подозреваемым… Поэтому, пока ты переодевалась, я вкратце изложил твоему отцу то, что говорю сейчас тебе, и предоставил ему право поступить по своему усмотрению. Мне показалось, что после нашего отъезда он намеревается поставить в известность полицию.

– Ты рассказал отцу все? – воскликнула Бэл.

– Не все, я опустил фрагмент про акции твоей мачехи.

Словно тиски сжали ее сердце, когда она задавала следующий вопрос:

– Он знает, почему ты женился на мне?

– О, разумеется, знает.

Бэл закрыла глаза. Это было как раз то, что она хотела скрыть от отца. Несмотря на все ее отчаянные попытки сдержаться, горькие слезы вырвались из-под крепко сжатых век и потекли по щекам.

– Не плачь, моя любовь.

От этого бессмысленного обращения ей стало только хуже. Закрыв лицо руками, она стала громко всхлипывать.

Когда он попытался обнять ее, она отодвинулась от него и закричала:

– Как ты мог поступить так жестоко? Ты же и до свадьбы знал, что отец не виноват. Зачем тебе понадобилось заходить так далеко?

– Потому что я хотел жениться. Я собрал о тебе всю информацию и решил, что ты мне подходишь. А потом Бентик показан мне твои фотографии, и я влюбился по уши. Твой отец отошел на второй план, мне нужна была ты, и только ты. А когда я с тобой встретился, то… Ты веришь в любовь с первого взгляда? Твой отец верит. Я рассказал ему, что чувствую по отношению к тебе, и он ответил: «Именно так я влюбился в ее мать…»

Эндрю дотронулся до ее мокрой щеки и тихо сказал:

– Останься, пожалуйста. Если мы постараемся, то сумеем добиться счастья. Я знаю, ты все еще думаешь о Бентике, но скоро ты забудешь о нем и…

Он прервался, увидев, что Бэл мотает головой. Даже сквозь загар заметно было, как он побледнел.

– Наверное, после того, что я натворил, я не заслуживаю счастья. Но, Бэл, если когда-нибудь твои чувства изменятся…

– Они не изменятся, – поспешила перебить его Бэл. Увидев муку в его глазах, она поднесла его ладонь к своим губам и приглушенным голосом продолжила: – Я давно не думаю о Родерике, я уже поняла, что мое чувство к нему было простой симпатией…

Эндрю смотрел на нее с пробудившейся надеждой, но, не желая так легко отпускать его с крючка, она сказала:

– Но это не значит, что я готова остаться с тобой.

Он потянулся к прикроватной тумбочке, достал оттуда аккуратно запечатанный сверток и вручил ей.

– Независимо от того, останешься ты или нет, я хочу сделать тебе свадебный подарок.

Дрожащими руками Бэл развернула бумагу и затаила дыхание. На акциях, когда-то принадлежавших Эллен, теперь стояло ее имя. В них была завернута фарфоровая статуэтка Джесса Харленда, изображавшая молоденькую девушку в джинсах.

Бэл подняла на Эндрю глаза, полные слез.

– Спасибо… У меня нет для тебя подарка… – большая прозрачная слезинка скатилась по ее щеке, – …кроме моей любви. Теперь я верю в любовь с первого взгляда.

– Ты останешься?

Она сделала вид, что думает.

– Да, но при одном условии.

– При каком?

– На обратном пути в Лондон мы займемся любовью в воздухе. Я не прочь вступить в Майл-Хай-клуб.

Эндрю с облегчением рассмеялся.

– Уверен, это нетрудно будет устроить.

Прижавшись к нему, она серьезно произнесла:

– Открою тебе секрет. Что бы ни случилось, я тебя покинуть не в силах.

Его лицо озарилось счастьем.

– И не пытайся. Будь со мной до глубокой старости, пока смерть не разлучит нас… Но до этого у нас куча дел. С чего мы начнем первый день совместной жизни?

– Как насчет яичницы с беконом?

Он поцеловал ее в кончик маленького носа.

– До или после?

– Хм, после, я думаю. Но сперва надо устроить это в надежное место. – Бэл протянула ему статуэтку.

Поставив ее на тумбочку, Эндрю повернулся и обнял Бэл. Невероятно нежные поцелуи и ласки увлекли ее в водоворот страсти. Любить и быть любимой – это чудесно!

Примечания

1

Ma belle (франц.) – моя красавица.

2

Via dei Condotti – пешеходная улица с самыми известными магазинами в пределах исторического центра Рима.

3

Via Veneto – центральная улица района Людовизи, увековечена в фильме «Сладкая жизнь» Феллини.

Content

Ли Уилкинсон
Реванш

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Примечания