Маргарита Южина

Банкет с продолжением в ЗАГСе

Глава 1

И кто у нас сегодня царь?

– Чего не открываешь? Ревешь, что ли?! – заявилась воскресным утром к Арине младшая сестрица Сонечка. – Учти, Антону ужасно не нравится, когда ты такая вся красная и нос репой.

– А мне все равно, что нравится твоему Антону, – фыркнула Арина, впуская ее в дом. – Во-первых, я не реву, а лук режу, а во-вторых…

– А почему не ревешь-то?! – вытаращилась удивленная Сонечка. – Ха! У нее муж директором стал, а она не ревет. Еще скажи, что ты рада. С ума сойти! Всем сестры как сестры достались, а мне родили кого-то…

Соня скинула легкую шубку и принялась возмущенно носиться по комнате, заламывая руки. Вероятно, сейчас она казалась себе Катериной из «Грозы» в главном акте. Жаль, зрителей не хватало.

– Катастрофа! У нее муж… – Неожиданно Сонечка остановилась напротив клетки с попугаем. – Шарль, хоть ты бы ей сказал! Ариш, а он так и не научился говорить, да? Вот досада. И чего мы тебе такого попугая недоразвитого подарили… Ну, неважно. На чем я остановилась? Ах да. У нее муж теперь начальник, а она… Да ты теперь нищая! Да что там нищая, просто дура! Вот и Антоша так считает. Он мне прямо так и сказал.

– Если твой Антоша еще что-нибудь эдакое скажет, я ему все волосины повыдергиваю, – донесся из кухни спокойный голос Арины. – Мало я его в школе циркулем тыкала.

– Нет, погоди-ка, – всерьез испугалась сестра. – Как это – все волосины? Он что же – лысый останется? Он же у меня… на нем вся лаборатория, ему никак нельзя лысым! У него и так-то этих волос… Мы каждой былинке кланяемся. Знаешь, какой у него парикмахер? Идиот идиотом! Позавчера так Антошу оболванил! У него должность, а этот ему плешь выстриг. Над ним теперь даже мыши подопытные ржут.

Она стояла возле сестры и заглядывала той в лицо: неужто в самом деле повыдергивает? Ее сестра спокойная-спокойная, но как шлея попадет, так она не только волосины – голову выдернуть может! Не зря сам Антоша – Сонечкин муж – всегда относился к Арине с большим уважением и обожанием. Прямо со школьной скамьи, когда они с Ариной еще учились в одном классе и сидели вместе за партой. Антон вроде бы даже когда-то бегал за Ариной, но судьба распорядилась так, что Аринка никакого внимания на ухажера не обращала. Зато к нему воспылала чувствами ее сестра. И теперь у Сонечки и Антона уже пятнадцать лет счастливого брака. А вот у Ариши…

– Бери свеклу, три на терке, а я пока рыбу почищу. Хочу сегодня на ужин селедку под шубой сделать. Васька просто обалдеет, – распорядилась Арина, придвигая к сестре овощи в большой тарелке.

Сонечка засопела, но отказаться не посмела. С самого раннего возраста мама учила, что старшей сестре перечить нельзя.

На некоторое время в кухне воцарилась тишина, но Соня долго молчать не умела.

– А как там грымза? Ее еще не разорвало от счастья? – невинно поинтересовалась она. – Небось от гордости так и пузырится, да?

– Сонь, ну куда ты свеклу трешь?! Ты же весь стол уже заляпала! – всполошилась Арина. – И на обои брызги летят.

– Не отвлекайся, – перебила ее сестра. – Что ты кричишь из-за такой ерунды? Если тебе хочется поплакать, так ткнись ко мне в жилетку, я пойму. Мне Антоша так и сказал: «Пусть поплачется в жилетку». Я для этого и пришла! А при чем здесь…

– Какая жилетка?! – не выдержала Арина. – Я говорю – на обои брызги от свеклы летят. А мы ремонт недавно сделали. Надо же аккуратно!

– А мне тебя все равно жалко, – скорбно промолвила сестра. – Вон как ты селедочку к груди прижала, и глазки у тебя округлились. Но ты кричи, кричи на меня, если тебе легче.

Арина ойкнула. Она и впрямь чувственно прижимала рыбину к фартуку.

– Все, Сонечка! Достала! Знаешь, ты лучше уж спой, – вдруг предложила Арина. – Когда ты поешь, из тебя глупости не сыплются.

– Спеть? – вытаращилась сестра. – У моей близкой родни горе, а я серенады стану завывать?! Разве только:

Умру ли я,

и над могилою-ю-ю…

Арина решила не обращать внимания на сестру: пусть поет что хочет. Все лучше, чем эти ее успокоительные речи. И без них тошно…

До тридцати девяти лет жизнь Арины протекала ровно и безмятежно. Пускай без победоносных вершин, но и без досадных ухабов. С самого рождения Арина была окружена любовью и вниманием. Мама просто не могла надышаться на своих девочек и наряжала их исключительно в рюши и банты. Папаша их, правда, куда-то пропал сразу после рождения Сонечки, но Арина была в то время так мала, что этот факт практически не помнила. Зато ей хорошо запомнилось, как мама собирала ее в первый класс, а потом вела в школу, держа на руках двухлетнюю Соню.

В школе Арина была страшной аккуратисткой: тугие косички, тетрадки без помарок и клякс, учебники в обложках и чистая сменка. Училась она только на пятерки, и, естественно, мальчики ходили за ней хороводом. Но мама сказала: в школе – ни-ни! Впереди институт, и пока никаких любовей! Арина так и держалась – без «любовей» – и еле устояла, ведь за ней гонялась добрая половина институтского курса. Больше всех, конечно же, старался Саша Никитин, за которого она потом и вышла замуж. Саша был старше избранницы на два года, в меру привлекателен, строен и успешен, и с ним вполне можно было связать будущую жизнь.

Строительство будущего шло по плану. Сначала молодые супруги вместе устроились на работу, затем размеренно топали по карьерной лестнице. Когда уже не стоило оттягивать дальше, родили сына – Василия, а потом… Потом вместе перешли на новое предприятие, где Александр довольно быстро перебрался на должность начальника отдела, а Арина стала главным бухгалтером.

При этом совместная работа никогда и никак не вредила семейным отношениям. Они и на работе были вместе, и дома, но умудрялись как-то друг другу не надоедать. И, как казалось Арине, смогли пронести свое горячее чувство через все годы. И она бы и дальше несла это самое чувство, но в прошлом году Саша неожиданно заявил, что больше с Ариной жить не хочет. В сорок один год ему взбрело в голову поменять всю жизнь, а конкретно – семью, потому что все остальное его устраивало. И если уж совсем точно, то даже не семью, а только жену, потому что Ваську, по словам самого Никитина, он все-таки любил нежной отцовской любовью.

Арина пару месяцев сильно переживала. Пила вместо кофе по утрам корвалол, принципиально не накладывала на ночь крем и не смотрела любовные сериалы. Но все-таки с бедой справилась довольно быстро, с головой уйдя на работе в цифры и отчеты. Так что к тому времени, когда в их офисе появилась Диана, длинноногая пышногрудая девица двадцати двух лет, с выпирающими формами, Арина уже дышала довольно ровно. Во всяком случае, на людях. Все равно же дышать как-то надо было, потому что Сашка вдруг как с цепи сорвался: принялся так откровенно ухлестывать за молоденькой красавицей, что за него краснели даже компьютеры.

Арине, конечно, тоже было больно и стыдно, но теперь у нее появились новые заботы. Пришлось разменять квартиру, определить Ваську в новую школу, а там вдобавок у сына не сложились отношения с одноклассниками. В общем, собственные переживания как-то отошли на второй план. И может, они так бы и остались второстепенными, если бы не новое назначение Никитина. Буквально неделю назад их прежний директор срочно пошел на повышение (и чего ему не сиделось на старом месте?!), а на свою должность посадил бывшего мужа Арины. При таком раскладе Арину ничего доброго не ожидало.

На предприятии шли повальные сокращения, а работать бок о бок с бывшей женой господину Никитину уже давненько стало затруднительно. Да и его молодая возлюбленная, глядя на Арину, морщила носик. Она была уверена, что если уж сумела без проблем заменить Арину на должности жены, то и с бухгалтерией особенных проблем не будет. Там же зарплата – мама дорогая! Тем более что и Шурик уже сделал ей предложение, а она с его бывшей женой работать не собирается. Пусть только Шурик попробует не послушаться!

Никитин пока не объявлял бывшей жене о своем намерении, но девчонки с работы по секрету сообщили Арине, что приказ он уже подготовил и огласит его после новогодних каникул. Вот по этой самой причине Арине и полагалось реветь, как предлагала Сонечка, но… Сколько ж можно?! И потом – надо же готовиться к Новому году!

– Слушай, – вдруг вспомнила сестренка, – а ты как праздник будешь отмечать? У телевизора?

– А что? – возмутилась Арина. – Сейчас там такие программы… Там-та-ра-рам… – закружилась она по кухне. – Сказки всякие волшебные, песни, юмористы. Ты же знаешь, как я обожаю юмор!

– Ага! Только-только от одного юмориста отделалась… – ворчала под нос Сонечка. – У нее муж паразит, а она юмор полюбила. Короче! Будешь отмечать праздник с нами. К нам друзья Антошины придут. Ты Ваську-то с отцом отпускаешь?

Александр Семенович, то бишь муж Арины, хотя и успел сделать своей новой пассии предложение руки и сердца, однако ответа еще не получил. Молоденькая прелестница была послушной дочерью и не смела перечить родителям. Родители же, в свою очередь, дураками не были: понимали, что директор фирмы – неплохая партия для их дитяти. Однако ж кое-что их смущало. Они никак не хотели сиротить ребенка жениха, то есть Ваську. Александру, для того чтобы убедить будущую родню, что Васька вовсе даже не сиротится, пришлось разориться, купить путевки в жаркие страны себе, родителям невесты, а заодно и сыну, дабы те воочию убедились, какие славные отношения у них сохранились и как их милая Диана пришлась мальчишке по вкусу.

Васька в это самое время страстно влюбился в одноклассницу Машу Листовскую, а потому все семейные передряги захлестнули его собственные любовные переживания. К уходу отца он отнесся, конечно, без радости, но и без лишнего трагизма. У них в прежней школе отцов не было у половины класса. Здесь он еще толком не разобрался, но у его девочки мама тоже успела поменять двух мужей. В общем, ехать с отцом он был бы не прочь, если бы не одно обстоятельство. Они всем классом отправлялись на зимние каникулы в довольно приличный дом отдыха «Снежный барс», который находился недалеко от города. Конечно, Васька еще не совсем подружился с ребятами, зато туда ехала Маша Листовская. Это уже решало все. Папе он решительно отказал, к тому же и мама была против до истерики.

– Ну чего молчишь?! – толкнула Соня под локоть сестру. – Отпускаешь, говорю, Ваську с отцом?

– Вот еще! – фыркнула Арина. – Даже не подумаю. Ладно бы он по собственному, так сказать, позыву, а то ему, видите ли, надо замаслить глаза своим будущим родственникам! Ха! Так Васька и поехал!

– И я бы не отпустила, – с чувством кивала головой Соня. – Я тебя так понимаю, так понимаю! Чтобы нашим Васькой замасливать… Не на тех напали. Да, ты, конечно, права. Только, может, Ваське и не плохо было б на море-то погреться, а?

– Чего он зимой греться-то будет? Наступит лето, и погреется. А зимой надо на лыжах кататься, на коньках. И потом – они уже едут с классом в пансионат. Я же тебе говорила.

Соня шмыгнула носом.

– Ариш, а может, не надо ему на коньках, а? Сама же рассказывала, что с классом у него не ахти…

– Но он же хочет!

– Потому что еще дурачок! Нет чтобы с отцом поехать, выудить у него деньги и купить себе новый компьютер, так он в «Барс» какой-то… Не пускай ты его. Пусть с отцом едет!

– Соня, – будто спохватилась Арина, – а тебя Антоша до которого часа отпустил?

Соня взглянула на сотовый телефон и стала быстро собираться.

– Он меня и вовсе не отпускал. Я просто выскочила мусор вынести, – бурчала она себе под нос. Потом, быстренько помахав варежкой, напоследок спросила: – Вы когда на праздники уходите?

– Завтра последний день, – вздохнула Арина. – Ладно, беги, я тебе еще позвоню.

Она открыла квартирную дверь, и сестра шустро понеслась вниз по лестнице.

Утром перед работой Арина долго сидела перед зеркалом. Сегодня она не зря встала пораньше и угробила полтора часа на макияж – отражение ей нравилось. Вон как славно падает челка на лоб, совсем никаких морщинок, а глаза!.. Не софиты, конечно, но все равно красивые и выразительные, тушью подкрашены и карандашом подведены, как в журнале. Губы тоже ничего. Как там кавказцы говорят? Сп-э-лый п-э-рсик! Или это про другое? Неважно. И новенькая кофточка славно оттеняет румянец. Он, конечно же, не натуральный, но тоже хорош. И какого лешего надо этим мужикам? Глянь, какая конфетка! Не шоколадка, чего уж там… но и не дунькина радость!

Весьма довольная, Арина чмокнула спящего сына и тихонько выпорхнула из дома.

На работе никто на ее неотразимость особенного внимания не обратил. Все были заняты своими заботами. Кто-то гадал на кофейной гуще, сократят его или оставят, кто-то шумно обсуждал предстоящие праздники, а кто-то вообще отсутствовал, потому что бегал по магазинам за подарками.

– Арина Пал-лна, подготовьте мне полный перечень компаний, которые сотрудничали с нами в этом году, – чуть высокомерно обратилась к ней Диана, нынешняя фаворитка бывшего мужа Арины.

Арина постаралась остаться невозмутимой:

– Вы легко найдете его в компьютере. Это ваша работа, – не дрогнув даже бровью, проговорила она и принялась с ожесточением долбить по клавиатуре.

– У меня совершенно нет на это времени. Представьте мне список, я подожду, – с нажимом проговорила Диана и, вальяжно устроившись в кресле, принялась звонить по телефону.

Арина крепко сжала губы, два раза глубоко вздохнула и решила сделать вид, будто никакой Дианы не существует вовсе. Пусть девочка побесится! В конце концов, Арина еще пока главный бухгалтер и никаким выскочкам не подчиняется.

– Люська? Приве-ет, – между тем щебетала в трубку Диана. – Как ты? Где на Новый год? Да ты что? Серьезно? С ума обалдеть! Нет, мы в этот раз не на море. Поедем в «Снежный барс», так Шурик захотел. Это недалеко. Ну-у… можно было бы и покруче, но Шура сказал: так надо. Ой, да я вообще не парюсь, тут дела, обалдеть, потом расскажу. У тебя будет кома! Нет, серьезно, такие новости, обязательно кома. Я позже позвоню, мы уезжаем завтра.

Что там дальше лопотала эта раскрашенная стерва, Арина уже не слышала. Она поняла только одно: ее Шурик… тьфу ты, пакость какая, да конечно же не Шурик и не ее уже, но это неважно. Главное – ее бывший едет туда, где собирается отдыхать Васька!!

Арина резко вскочила, решительно одернула кофточку и пошагала в кабинет директора.

– Александр Семенович! Неужели вы уже на месте?! – запальчиво выдохнула она, не обращая внимания на наличие в кабинете бывшего супруга еще каких-то посторонних личностей. – Я думала, вы, как всегда, явитесь к обеду. Объясните мне, какого черта вы собираетесь тащиться на зимние каникулы в «Снежный барс»?! Нечего морщиться, я жду!

Присутствующие здесь мужчины замолчали и выжидательно уставились на Александра Семеновича, будто бы их тоже жутко интересовало это обстоятельство: в самом деле, какого черта?

На скулах Александра Семеновича полыхнул нервный румянец, желваки заскакали так, будто у него был полный рот кузнечиков. Однако он взял себя в руки и даже вымученно улыбнулся:

– Арина Павловна, думаю, у меня еще будет время вам ответить. Кстати, я и сам минут через тридцать хотел вас пригласить к себе. У меня назрел серьезный вопрос.

Мужчины перевели взгляд на Арину.

– Это про увольнение, что ли? – дернула плечами Арина. – Я в принципе не против. Меня уже давно к себе зазывают и «Молочный поросенок», и «Мираж». Но вы учтите, что специалиста моего уровня да на вашу зарплату вы не найдете.

– Ар-рина Павловна, – глухо прорычал Александр Семенович.

– Нет, а чего вы злитесь? – недоуменно вздернула брови та. – Вы же два года назад искали, и что? Взяли какую-то старушку – божьего одуванчика, а это невинное существо обобрало вас, как липку! Вы еще потом никак не могли с кредиторами рассчитаться.

Присутствующие многозначительно переглянулись, а потом резко стали терять интерес к происходящему.

– Выйдите немедленно! Не нарушайте дисциплину! – уже рявкнул Александр, проклиная ее болтливость.

– Хорошо-хорошо, я буду в бухгалтерии, – послушно закивала головой Арина. – Вам Дианочку прислать? Она кофе принесет. Она совершенно дивно заваривает растворимый «Классик», – и повернувшись к мужчинам, по-свойски добавила: – Не советую пробовать. Такая мерзость, из прошлогодних запасов, и пахнет плесенью.

И выскочила за дверь.

К себе она пошла не сразу. Надо было прийти в себя. Арина дурой не была, понимала, что после ее выступления эти господа, скорее всего клиенты, уже не так радужно будут оценивать начинающего директора. Так ему и надо! Месть, конечно, это недостойная и низкая вещь, но так хочется иногда хотя бы капельку недостойности для личного утешения…

Директор вызвал ее через два часа, намереваясь, вероятно, устроить разгон, но Арина даже не дала ему рта раскрыть.

– Зачем ты едешь в «Снежный барс»? – сразу приступила она к суровому допросу.

– А откуда ты… – опешил сначала Александр, а потом махнул рукой. – Ладно, сейчас не об этом.

– Нет уж, сперва ты мне скажи, чего тебе не ехалось под пальмы, а потянуло в нашу глубинку?! Не затем ли, чтобы Ваську выцеплять и демонстрировать потом перед своей новой родней, как говорящего попугая? – нервно притоптывала туфелькой Арина.

Александр чувствовал себя неловко, однако своих позиций сдавать не собирался.

– С момента нашего развода я не обязан перед тобой отчитываться, – кривился он в подобии улыбки. – И потом – Васька как твой сын, так и мой. Я что, не имею права провести с ним каникулы?

– Откуда такое рвение?! А мымру свою тоже повезешь?

– Это ты Диану имеешь в виду? – переспросил Александр. – А что здесь такого! Могу я отдохнуть, как мне хочется – в кругу родных и близких?

– Конечно, можешь, – неожиданно согласилась Арина. – Отдыхай. А сейчас… прости, любимый, я только забежала отпроситься. Надо Ваську в пансионат собирать. Так я побегу? Не отвечай, знаю, ты мне ни в чем не отказываешь.

И Арина вылетела из кабинета, не глядя, как у бывшего мужа удивленно приподнялись брови.

Васька должен был уезжать на следующий день, утром, и, в общем-то, уже давно уложил свои вещи в огромную сумку, так что срываться на сборы особенной нужды не было. Но Арина сорвалась домой не за этим. Влетев в комнату, она, не раздеваясь, плюхнулась на диван и громко позвала:

– Васька, сын мой, иди к матери.

Васька появился из кухни с ломтем хлеба и здоровенным куском колбасы.

– Ма, ты сегодня рано. Вас уже отпустили, да?

– Васенька, я специально пришла пораньше. Я хочу с тобой поговорить. Вась, давай ты не поедешь в этот «Снежный барс», а?

– Ма, а давай поеду? – не согласился с первого раза Васька.

– Ну чего ты там не видел? Лыжев? Лыж то есть? – уговаривала мальчишку Арина. – Да мы с тобой здесь… Ха! Да мы с тобой! Я и сама на лыжи встану, мне ведь всего-то… Вася, только не хмурься, а то мне кажется, что ты вовсе и не рад, что я на лыжи встану.

– Ма, я рад, просто обалдеть! Только давай я все-таки поеду в дом отдыха, а ты тут без меня и на лыжах, и на коньках! А хочешь, можешь даже на саночках, у нас на балконе еще мои детсадовские стоят.

Арина вздохнула, огорченно отвернулась к окну и снова спросила:

– А если я просто запрещу, ты поедешь?

Парнишка сник.

– Да куда я тогда поеду-то? Ты ж мне с собой на карманные расходы не дашь! И чего мне, все время в глаза одноклассникам пялиться? По-собачьи, да?

– Вот и хорошо, – обрадовалась Арина. – И не надо! Потому что я беру и запрещаю! Мать я или не мать?! Все! Никуда не едешь. А я тебе потом новый компьютер куплю.

И чтобы не встречаться взглядом с расстроенным сыном, она спешно стала собираться в магазин.

– Васенька, не знаю, быстро приду или задержусь, надо еще к Сонечке забежать. А потом я сразу домой. Чего вкусненького-то купить?

Паренек только пожал плечами и грустно поплелся к себе в комнату. Сердце у Арины сжалось. Вот черт! И мальчишку жалко, хоть реви. Да и себя тоже. Нет, она сейчас не побежит в магазин, а сначала направится к Сонечке, та ее утешит, а уж потом за продуктами. Она устроит Ваське такой Новый год! И компьютер купит! И… да она теперь наизнанку вывернется!

– И нужна ему твоя изнанка, – ворчала Сонечка уже через полчаса.

Арина заглянула к ней развеять печаль, а сестрица ничего не развеяла, а наоборот, только тоску нагнала. По ее мнению, Арина поступила как эгоистка, как очумевшая баба и как нерадивая мать.

– Васька не может там находиться. Его будут настраивать против меня, и вообще! – запальчиво выкрикивала Арина, видя, что ее слова никак не доходят до Сонечкиного ума.

– Твоему сыну четырнадцать лет, кто его настроит? – возражала ей сестра. – Ты сама будешь весь Новый год хлюпать носом и хочешь, чтобы Васька вместе с тобой кис? Все его друзья будут в «Барсе», а он…

– У него нет там еще никаких друзей. А без меня ему будет грустно и одиноко.

– Ага, поэтому он туда так и рвется, да? И потом – может быть, у него кто-то появится.

– Это… ты девочку имеешь в виду? – не на шутку перепугалась Арина. – Он у меня еще маленький, ему нельзя, чтоб появилась. Тем более за ним нужен глаз да глаз. Непременно ведь кто-то появится. Он у меня красавец – вылитая я! За ним…

– Аринка-а… – вдруг протянула Соня. – Я придумала-а-а…

Арина заелозила на стуле, почувствовав себя тревожно.

– Сонь, не надо этих «придумала», ты меня пугаешь… – повела она плечами. – В последний раз, когда ты вот так что-то придумала, у меня появились седые волосы. Помнишь, ты напялила маску негра и спряталась в туалете.

– Я просто решила провести праздник Хеллоуина так, чтобы надолго запомнился, а это было весело. Но сейчас я о другом, – отмахнулась сестра. – Я, знаешь, подумала… а почему бы нам с тобой тоже не поехать в этот «Барс», а? Чего кваситься в городе?

Арина посмотрела на сестру с большим сомнением: в самом деле, что ли, собралась?

– Нет, а чего такого-то? – уже всерьез загорелась Соня. – Я сейчас же позвоню Антоше, он нам достанет путевку. Пусть не с завтрашнего дня, так даже лучше, заявимся послезавтра или через день.

– Ну конечно, – неуверенно проговорила Арина. – А Никитин подумает, что я специально приехала его выслеживать, да?

– Да какая нам разница, что там подумает твой Никитин?!

– Он не мой.

– Тем более! Пусть себе думает, хоть мозги узлом завяжет. Зато представь, какой у него будет Новый год, – весело хихикнула Сонька. – Ты вся такая! На каблуках, в шикарном платье… У тебя есть красивое платье?

– Прошлогоднее. Не помнишь, что ли?

– Нет, оно не пойдет, чтобы твоего индюка убить!

Арина икнула.

– Так мне камуфляжный костюм покупать, что ли? Ладно, а чем убивать будем?

– Дурочка! Надо его морально убить! – пояснила Соня. – Чтобы платье – отпад! Туфли – финиш! И вообще, вся – суперзвезда! Ну, с платьем я сама разберусь, с туфлями тоже.

– А что – и туфли новые нужно?

– А ка-а-ак же! – выпучила глаза Соня. – Надо все но-о-овое! Эх, тебе бы еще к стилисту не помешало бы… Но сейчас наверняка не пробьешься, праздники же, а так бы имидж сменила.

Арина на минутку задумалась. А почему и нет? Имидж она себе поменять может. У нее есть замечательный мастер в салоне – Тонечка, у той уже давно на Арину руки чешутся. Но главное! Главное – Васька будет и с ней, и вроде как самостоятельно. А если еще никому об этом не говорить, вот сюрприз-то получится! Но она все еще сомневалась.

– Нет, я не могу. Моя девичья гордость мне не позволяет.

– Я немедленно звоню Антоше, – Соня, не слушая сестру, направилась к телефону.

– Сонь, подожди. А Антошка тоже с нами поедет?

– Это еще зачем? – строго спросила Соня. – Баловство это все. У мужчины работа, из города отлучаться нельзя, а я уж… Эх-х, чего ради родни не сделаешь, даже на разлуку с любимым пойдешь.

И по тому, как печально вздохнула Сонечка, Арина поняла, что о небольшой разлуке с любимым Сонечка грезила уже давно.

Домой Арина вернулась нагруженная пакетами и сумками. Руки просто отваливались, потому что сейчас она тащила не только продукты, но и кое-что из обновок. В конце концов, если менять имидж, так не с одним же платьем!

– Мам, а у нас гости… – смущенно проговорил Васька и сразу куда-то испарился.

Арина заглянула в комнату, и сумки из ее рук выскользнули. На ее любимом кресле вальяжно восседал здоровенный незнакомец и пытался просунуть толстый палец в клетку с попугаем. Палец сначала не проходил, но потом все же втиснулся между прутьев. Попугай Шарль, которого на 8 Марта Арине подарила сестра, устроился поудобней на жердочке и принялся со всей мочи долбить непонятный предмет мощным клювом.

– Здра-авствуйте… – растерянно протянула Арина. – А вы, простите, кто?!

Мужчина от неожиданности вздрогнул, попытался выдернуть палец из клетки, но тот застрял между прутьями.

– Вот черт! Как капкан какой-то, – пробубнил неизвестный, покраснел и представился: – Арсений Михайлович Грумов. Пришел с вами поговорить, а вот попугай… не отпускает.

– Ну вы тогда пока с ним договоритесь, а я сумки на кухню отнесу, – кивнула ему Арина и снова подхватила пакеты.

Через минуту, опершись на дверной косяк, она уже стояла перед незваным гостем и терпеливо ждала, пока тот вытаскивал застрявший палец.

– Ой, вы уже здесь? Еле договорился с вашим попугаем, – обернулся к ней гость, растерянно улыбаясь. Но тут же опять посуровел. – Я учитель физкультуры Василия.

– Вы?! – изумленно вытаращилась Арина. – Какая физкультура, вы ж вон какой… жирный!

– Где это я жирный? – обиделся физрук. – Да у меня ни одной жиринки, сплошная мышечная масса!

И он беспардонно вздернул легкий свитер, под которым действительно ничего не оказалось, кроме одной мышечной массы. Эта масса бугрилась и складывалась в рельефные узоры. Арина, однако, к подобной красоте относилась довольно прохладно.

– И что? – щелкнула она с плеча невидимую пылинку. – Вы пришли жаловаться на моего сына? Или у него вдруг обнаружились непредвиденные спортивные способности?

– Я, честно говоря, еще никаких способностей не заметил. Мальчишка, как все… Я вообще-то к вам.

Мужчина решительно поднялся.

– А у меня их тоже нет, – на всякий случай предупредила Арина. – Никаких склонностей к спорту. С самого детства. Так что если вы там какие-то «Веселые старты» хотите…

– Я хочу, чтобы вы отпустили сына в дом отдыха. Что это такое, в самом деле? – развел ручищами Арсений Михайлович. – То Василий едет, то не едет. Нам завтра уезжать, а сегодня он мне звонит и говорит, что, видите ли, не поедет, потому что его мама не пускает. Может, вы мне не доверяете? Я могу вам расписку дать.

Арина немного стушевалась.

– Я… не то чтобы вам не доверяю, но… я вас совсем не знаю, а доверять ребенка незнакомому человеку…

Мужчина посмотрел на часы и вдруг заявил:

– Собирайтесь, мы еще успеем с вами на последний сеанс.

– Куда это? Сеансы какие-то?! Вы меня к экстрасенсу собрались вести, что ли?

– Зачем? Я вас в кино поведу. Надо же знакомиться! А то Васька из-за нашего глупого незнакомства дома останется.

Черт! Что-то приятное защекотало душу Арины. Конечно же, не это приглашение в кино, а то, как незнакомый физрук говорил о ее Ваське.

– Пойдемте, я вас лучше чаем напою. Чего это мы с вами в кино потащимся на ночь-то глядя… – неожиданно пригласила она учителя и направилась в кухню.

– Вы, главное, не отвлекайтесь, – послушно шагал за ней Арсений Михайлович Грумов. – Вы сразу скажите – отпустите Ваську? Васю. Между прочим, с нами едет Анфиса Львовна, очень порядочный человек, тоже родительница в своем роде. Она будет помогать с Василием, если вы не доверяете лично мне.

– Анфиса Львовна? А она правда порядочная? То есть я хотела спросить… Вообще я ей тоже немножко не доверяю. Хотя… Даже и не знаю, – пожимала плечами Арина. – Я вся так волнуюсь! Вася еще никак не может найти контакт с одноклассниками.

– Вот там и найдет. Что вы мне льете? Я не пью кофе!

– Для массы вредно? – фыркнула Арина.

– Может, и вредно… – пожал плечами гость, а потом, смущаясь, признался: – Я его никак не научусь пить, он же горький!

– Тогда чай. Вот конфеты, – вздохнула Арина и явила перед мужчиной вазочку с конфетами.

Тот без лишней застенчивости принялся их разворачивать, потом вдруг вспомнил, зачем пришел, и снова нахмурился.

– Вот вы, женщины, всегда так. Из-за своих бабских, то есть дамских капризов готовы сломать жизнь собственному ребенку.

– Я? – удивилась Арина. – Это я-то готова Ваське жизнь сломать?!

– Вот именно, а я стараюсь вам этого не позволить. Ну это самое, чтобы вы потом себя не казнили. А то начнете после мне звонить, плакать: дескать, упустила сыночка, связался с дурной компанией…

Арина прекратила метать перед гостем угощение, плюхнулась на стул и оскорбленно вытянулась струной.

– С чего это я вам звонить стану? Слава богу, у меня есть советчики!

– Так это они вам посоветовали парню праздник испортить? – снова накинулся на нее гость. – Мальчишка так собирался, у него друг почти появился! Даже два. И еще эта, как ее? Девочка! А вы?! Говорите лучше по-хорошему – отпустите парня?

С Ариной раньше так никто не разговаривал. Она просто никому не позволяла. А этот!..

– Боюсь, с вами он научится хамить и не уважать мать, – резко заявила она и, отвернувшись, закинула ногу за ногу.

– Это со мной-то хамить? – поперхнулся педагог. – Да вы на меня посмотрите. Кто со мной хамить отважится? У меня детки только уважению учатся! Я же… крайне воспитанный, и потом… у меня есть педагогическое образование!

– Где вы его взяли, интересно? Небось купили диплом? – скривилась Арина.

– Зачем же купил… Мне его так отдали – даром, – пожал плечами мужчина и вдруг взорвался: – Да чего вы на меня так смотрите подозрительно?! Да! Мне его даром всучили, то есть вручили. Потому что я закончил педагогический институт и – пожалуйста!

– Ф-ф-ф! Педагогический! – фыркнула Арина. – Вам бы лопатокопательный закончить или вагонотолкательный, с вашими-то способностями.

– Это вы про фигуру? – довольно покраснел мужчина.

– Это я про умственные данные! – рявкнула Арина. – Врываетесь к даме и начинаете ее оскорблять, унижать, воспитывать!

– Что вы?! – испугался Грумов. – Куда вас воспитывать?! Вам же… лет пятьдесят стукнуло.

– Сколько-о-о? – гневно сощурилась Арина. – Да мне… Мне только недавно сорок исполнилось! И вообще. Мне только тридцать девять!! Просто в паспорте опечатка.

Неизвестно, как бы дальше выкручивался этот невежа, но в дверях кухни вовремя появился Васька с незнакомой, хорошенькой девочкой.

– Мам, познакомься, это Маша. Она тоже завтра с нами едет.

– Здрас-с-сть… – прошелестела девчонка и опустила глаза.

– Марья! Опять черт-те во что вырядилась?! – неожиданно гаркнул учитель, забыв про всю педагогику. – Это почему у тебя весь пуп наголо?!

– А вы бы поменьше на девичьи пупы заглядывались, господин учитель, – ехидно поддела его Арина.

– Какие девичьи? – не унимался тот. – Она для меня сейчас не девочка, а… будущая мать!

– О боже, – тихонько охнула Арина. – Пусть это будет не Васька!

– Это будущая мать, которая запросто может застудить почки, а потом не сможет нормально выносить ребенка, – продолжал гневаться учитель. – На улице мороз тридцать два градуса, а она выпендрилась!! И ведь пуховичок такой коротюсенький! Для кого их только шьют? Быстро ко мне в машину, сейчас сам домой отвезу.

– Вы что себе позволяете? – стала накаляться хозяйка дома. – Мальчик привел домой девочку, он хочет показать ей, где он живет, занимается. Не сметь выгонять моих гостей!!

Арсений Михайлович нисколько не напугался ее сердитой речи, спокойно поднялся и направился в прихожую.

– Мария, одевайся, я ждать не буду. В общем, так – завтра в восемь утра я заеду за Васькой, и мы отправляемся в «Барс». Вернемся через десять дней. Надеюсь, сотовый телефон вы ему с собой дадите.

Арина захлопала глазами и не нашла ничего лучшего, как спросить:

– И что, вы так за всеми будете заезжать?

– Нет, только за Машей и Василием. Остальных отцы привезут к месту сбора на машинах.

– У нас тоже есть машина, – дернула головой Арина. – И я прекрасно вожу.

– Понимаете, – доверительно проговорил Грумов, – у Василия очень ненадежная мать. – И вышел.

А следом за ним стремительно кинулась и Маша.

– Пока, – махнула она рукой, весело сморщив носик.

Арина прошла в комнату и опустилась в кресло.

– Васенька, мальчик мой… Может, тебя перевести в какую-нибудь другую, элитную, школу, а?

– Зачем? – вытаращился на мать Васенька. – Я только начал привыкать. И потом… здесь нормальные пацаны. Я с двумя уже подружился.

– Но, сыночек, здесь же такие педагоги?! Это же катастрофа какая-то. В стране кризис с педагогическим составом, но не до такой же степени. Есть же где-то нормальные… бабушки, которые отлично воспитаны, прекрасно общаются, с уважением относятся к ученикам, к родителям, а?

Васька пожал плечами:

– Может и есть, которые уважительно, а Арсений… Мам, он нас просто любит, честно.

– Ну да, я понимаю… просто любит, – вздохнула Арина и обреченно пошла собирать сына в дорогу.

Проводы Васьки прошли стремительно. Они еще сидели за столом, когда раздался звонок в дверь. На пороге появился Грумов и категорично заявил:

– На причитания и прощальные поцелуи три минуты. В машине Марья ждет.

Услышав про Марью, Васька и вовсе ограничился одной минутой. Чмокнул Арину в щеку, подхватил сумку, радостно крикнул «Пока» и рванул вниз по лестнице.

– Дайте мне номер вашего сотового, – нахмурился Грумов.

– Это еще зачем? – взметнула брови Арина. – Вы с таким напором рветесь в мои знакомые, что…

– Я должен буду с вами связаться, если вдруг понадобится, – оборвал ее Грумов.

– Это не понадобится, – дернула головой Арина. – Нечего мамашам названивать. Лучше за детьми следите!

– Ну вы… вообще-е! – оторопел тот, мотнул головой и выскочил за дверь.

Оставшись одна, Арина выпустила Шарля из клетки и, наблюдая за летающей птицей, бормотала:

– Я-то уеду, а вот как ты тут будешь? Куда же я тебя пристрою, а? К маме поедешь? Конечно, поедешь. Она же в тебе души не чает. К тому же у нее ты говорить научишься. Заговоришь как миленький! У нее не только ты – клетка говорить начнет. Та-а-ак… и почему не звонит Сонька? Достал Антошка путевки в этот пансионат, или мне придется ехать дикарем?!

Сонечка позвонила в полдень и сразу же накинулась на сестрицу:

– Арин, где ты шляешься?! Чего не звонишь-то?! Мы с тобой тридцать первого уже должны быть в «Снежном барсе»! Антошка еле-еле путевку купил. Говорят, там в этом сезоне бум. Переплатил черт-те сколько. Зато представь, какие у нас будут каникулы!.. Платье я тебе уже нашла, деньги отдашь потом. Ой, Аринка, платье – отпад! Ты дома? Сейчас забегу, покажу.

Помимо платья Сонечка приобрела сестре какой-то моднявый, горчичного цвета халат из стопроцентного хлопка и вычурные тапочки. А себе прикупила целых четыре пакета обнов.

– Смотри, какой спортивный костюм, – хвасталась она. – Это специально для лыж. Кстати, ты себе тоже в прошлом году брала и так ни разу на лыжи не встала. Возьмешь его! А вот, смотри… Твое платье, классное, да? Потом померяешь. А я купальник себе оторвала. Дикое бикини!

– И как только Антоша тебя с такими обновами отпускает? – фыркнула Арина. – Не боится же…

– Боится, поэтому едет вместе с нами, – заявила Сонечка. – Только он недолго там будет. Новый год встретит, а потом – домой. Чего ж я – в Тулу и со своим самоваром?! Мне надо отдохнуть, вспомнить, что я красивая молодая женщина. Между прочим, на пять лет моложе своей сестры. Надо всколыхнуться!

– А твой «самовар» согласен, чтобы ты колыхалась? – с усмешкой спросила Арина.

– Ага. Ты не волнуйся, – успокоила сестру Сонечка, – я ему все объяснила. Антоша теперь думает так же.

– С ума сойти! И куда я, дурочка, смотрела? – всплеснула руками Арина. – Надо было не циркулем его тыкать, а просто схватить на руки и по всем классу носить.

– Чего уж теперь-то, – притворно вздохнула Сонечка. – Он уже окончательно из-за меня одной потерял весь ум. То есть… Чего это я говорю? Сон он потерял. В общем, Ариша, мы послезавтра отъезжаем, а тебе надо еще собраться и… Ой-ой-ой, сделай же что-нибудь со своей внешностью. Просто неприлично с тобой на отдых ехать!

В этот день Арина завела машину и отвезла Шарля к матери. Та с одобрением встретила весть о совместном отдыхе двух дочерей и внука. Еще раз напомнила, чтобы Арина вела себя достойно, рассказала, как у соседки развелась дочь – не у одной Арины горе, и просила звонить каждые шесть часов. Она просто обязана держать руку на пульсе!

После мамы Арина проехалась по магазинам и в этот день уже ничего не планировала. Зато на следующий день отправилась в салон красоты и решительно отдалась в профессиональные руки Тонечки.

– Тоня, мне нужно кардинально измениться, – с порога заявила она. – Но чтобы не слишком чудно.

Тонечка тут же выложила перед ней целую кипу журналов.

– Выбирайте. Только сразу скажу, ваши черные волосы мы уберем, они вас старят. Этот цвет вообще хорош лишь для молоденьких девочек. А для вашего типа лица надо что-нибудь понежнее.

– Да-да, конечно, что-нибудь не слишком старящее. А то меня и так один паразит пятидесятилетней обозвал, – закивала Арина, устраиваясь в кресле.

Тонечка лихо работала ножницами и приговаривала:

– Тут уберем, но не слишком коротко… и асимметрия вам не пойдет. Вот так. Длину сделаем среднюю, чтобы пряди спадали. И никаких кудряшек! Только на крупные бигуди, и только фен. Кончики волос должны загибаться вот так. И никаких баранов…

Она еще долго порхала возле головы Арины. Что-то кромсала, красила, укладывала. Зато когда сдернула покрывало, на Арину из зеркала глянула совсем незнакомая женщина. Светло-русый цвет оживил лицо, свободная челка скрыла морщины на лбу, а укороченная стрижка придала образу кокетливую шаловливость.

– И обязательно легкий макияж, – напутствовала Тонечка. – Непременно пастель. Если только на праздник чуть больше туши и ярче помаду.

Арине даже шапку напяливать было жалко, так боялась, что новый образ потеряется. Но ничего никуда не потерялось, и утром следующего дня в машину Антона садилась уже совершенно другая женщина.

– Ой, Аришка, я прямо никак к тебе не привыкну, – то и дело с переднего сиденья оборачивалась к ней Соня. – Так и кажется, что какая-то фифа к Антошке в машину просочилась. Антон! Не верти головой, смотри вперед! Арин, а ты свой лыжный комплект взяла? Тот, новый, который в прошлом году покупала?

– Угу. А то как же я на лыжах ездить буду? – довольно щурилась Арина.

– В том своем – никак. В нем буду ездить я.

– Здрас-с-сьте!

– Да, я! Потому что мне ужасно идет белый цвет, а ты… должна полностью изменить и имидж, и гардероб. В моем покатаешься – он тебе в самый раз будет. И потом – он же голубенький, это как раз твой цвет, увидишь. Тебя в нем вообще никто не узнает!

Арина с сестрой спорить не стала. Зачем? На место приедут, а уж там разберутся.

Хотя «Снежный барс» располагался и не слишком далеко от города, зато в очень живописном месте: с одной стороны – заснеженные горы, с другой – ели в махровом инее, кругом белые громадные сугробы, искрящийся снег – красотища!

– Вот, гляди, – шумно выдохнула Соня, когда они вышли из машины. – А ты, Арина, еще не хотела ехать в эту тьмутаракань!

– Сонь, как же она не хотела? – спросил вдруг Антон. – Ты мне сама говорила, что Арина просто белугой ревет – так хочет в этот дом отдыха.

– Антоша, не придирайся к словам, – отмахнулась Соня. – Лучше дыши полной грудью, правильно дыши, тебе завтра опять в город.

Дом отдыха состоял из пяти жилых корпусов, которые прятались под елями, и возле них смиренно выстроились автомобили всех иностранных марок. На открытой местности возвышались два двухэтажных здания. Как потом выяснилось, в них располагались столовая, маленький бар, спорткомплекс и целое скопище маленьких комнатушек, где проходили занятия по интересам: плетение кружев, роспись по шелку, вышивка крестиком и всякие прочие приятные забавы для досуга.

Соне, Антону и Арине достался совсем крошечный домик, на одну семью. И стоял он дальше всех от внушительных здоровых корпусов.

– Сонь, а почему мы от всех отдельно? – не понимала Арина.

– Глупая! Это же самый шик! Представь, этот домик был занят еще с середины лета. Он пользуется обалденным спросом! Но потом… за полгода что-то изменилось, и заказчик в последний момент отказался. А стоит он немеряно! Поэтому и клиентов сразу не нашлось. Пока Антоша не позвонил. А чего тебе, собственно, не нравится? Будем жить, как цари – в отдельных палатах! Делай что хочешь. Води, кого вздумается.

– Сонечка, – поправил очки Антон, – я бы все же не советовал тебе забывать про свой семейный статус.

– Про что? – склонила голову Сонечка. – Про статус? Ой, боже мой, Антоша! Да я про него никогда не забываю. Я сюда и вырвалась, чтобы… так сказать… посильнее его прочувствовать.

Маленький теремок был привлекателен не только снаружи, внутри тоже было красиво и уютно. Единственное, что смущало Арину, так это то, что в наличии имелось только две кровати.

– Сонь, а мы чего – все вместе спать будем, что ли? – вытаращилась она на сестру. – В одной комнате ты, я и Антон?

– Ой, ну о чем ты думаешь? – поморщилась сестрица. – Не забывай, сегодня Новый год, поэтому Антоша спать и вовсе не будет. Он просто посидит, отметит, а рано утром… Арин, а куда это ты намылилась?

Арина уже быстро огляделась на местности и собралась выйти.

– Я побегу Ваську найду, порадую парня… – нетерпеливо объяснила она и вынырнула на улицу.

– Сто-о-ой!!! – рявкнула сестра и за шубу заволокла ее обратно. – Куда тебя несет?! Договаривались же!! Мы находимся здесь инкогнито! Никому ничего не говорим, а сами… Дай ты парнишке свободу, он только-только от тебя вырвался.

– Но я же должна наблюдать за ним! Следить за его здоровьем, за…

– Вот и следи! Из окошка. Антоша, ты не забыл взять бинокль, как я просила?

Антоша, конечно же, не забыл. Пока чуткий и внимательный супруг распаковывал вещи, обе сестры прилипли к окну и в бинокль детально разглядели, в каком из корпусов проживает Васька с ребятами, в каком устроился бывший муж со всем будущим семейством, и вообще – есть ли в данном снежном царстве достойные принцы. Арина не обнаружила ни одного, а вот Соня парочку насчитала.

– Ой, Аришка! Смотри, какой интересный тип с усами. Прикинь, если их постричь, он будет вылитая Анджелина Джолли. Красавчик! А вон еще один… Нет, этот щупленький какой-то. А вон, Аришка, смотри!

– Сонечка, – снова напомнил о себе Антон. – И все же я бы хотел!..

– Антоша, успокойся. Чего ты там хотел? Мы же не одни! – не отрываясь от бинокля, отмахнулась Сонечка, а ее супруг только покачал головой.

Арина посмотрела на бывшего одноклассника с жалостью.

– Антон, не переживай. Ты же и сам понимаешь, нас с Сонечкой интересует один Васька. Только ребенок, и никто больше.

– Точно, – мотнула головой Сонечка и тут же завизжала поросенком. – Аринка-а-а!! Смотри, какой классный мужик с Васькой! О-бал-деть!! А фигура!..

– Ты что, увидела Ваську?! – всполошилась Арина. – Дай посмотреть. Ну дай же… что он там делает-то?

– Да он уже в корпус зашел. Ой, я в шоке! Такой мужик! Смотри-ка! Он еще и снегом обтирается… и весь голы-ый! Хотя не весь. Антоша, расслабься, он только по пояс. Интересно, а он сегодня будет на празднике? Будет, наверное. Не в корпусе же он сидеть приехал? Ну, с ума спятить!

Арина густо покраснела за сестрицу и кинула виноватый взгляд на родственника.

– Я совсем не вывожу ее на природу, – огорченно проговорил тот. – Надо бы ее почаще… в лес… к елкам…

– И желательно цепью к этим елкам присобачить. В берлогу ее надо, в сугроб! – отозвалась Арина.

Пока Сонечка в шубке Арины (исключительно конспирации ради) носилась, узнавая, что, когда, куда и где, Арина с Антоном вовсю обустраивали быт. Антон даже предложил не ходить в столовую, а приготовить ужин прямо здесь. Благо в домике для этого была вся необходимая утварь, а продуктов они навезли на месяц. Сонечка собиралась усесться на диету и решила отказаться от казенных харчей, но тем не менее уже скупила для бедного желудка полсупермаркета.

– Арина, что будем ужинать? – спросил родственник.

– Я думаю, ничего готовить не надо. Сейчас перекусим, а потом… будет видно.

Готовить и в самом деле не пришлось. Прибежала Сонечка, захлебываясь новостями.

– В общем, так! Сегодня в одиннадцать все собираются в главном корпусе, там накроют столы, наш столик двенадцатый. Я сбегала, отметилась в книге гостей. Арина, не переживай, мы все под фамилией Антона!

Отлично! Фамилия у Антона была Иванов, поэтому вряд ли кого-то могла бы насторожить гостья под именем Иванова Арина.

– Да, и еще… Твой бывший будет сидеть со всей семьей за девятым. Васька с ребятней отдельно, в другом конце зала, за первым столиком. Да какой там столик! Им накроют целый столище, их же одиннадцать человек! И самое главное, – зажмурилась от радости Сонечка, – на вечер никого не будут пускать без карнавальных костюмов. Или хотя бы масок. Антон! Надо срочно съездить в город и купить тебе костюм мышки. Ты еще успеешь.

– Сонечка, – растерялся Антон, – а зачем меня мышкой?

– А кем?! – вытаращилась на него супруга. – Сейчас год Мыши. Тебе очень пойдет!

Арина замахала руками.

– Сонечка, нам не надо никаких костюмов! Они привлекают внимание. Мы просто соорудим себе красивые маски на глаза, и они нас…

– Обезобразят как надо, – поддержал ее Антон. – Никто даже не догадается.

– Ой, что вы мне говорите?! – надула губки Сонечка. – Неужели так трудно смотаться за двести километров? Это же не пешком!

– Соня! Он только что выпил целую бутылку пива, – быстро соврала Арина. – Ты хочешь остаться вдовой?

– Кто бы еще слушал, что я хочу, – проворчала Сонечка и плюхнулась на кровать. – Давайте чего-нибудь перекусим, и поезжайте за масками. В конце концов, Арина, ты прекрасно можешь съездить с Антоном. Посидишь за рулем, ничего страшного, а уж я…

Арина страшно не любила вот этого «за рулем». Она, конечно, могла при необходимости вести машину, права у нее были. Но всякий раз, когда она оказывалась на месте водителя, настроение у нее портилось ужасно, руки судорожно хватались за руль, а спина немедленно покрывалась потом. Она ужасно боялась дорог, скорости выше двадцати километров в час и встречных машин.

– Нет уж, езжай сама со своим суженым, – наотрез отказалась Арина. – А я… немного приду в себя.

– Знаю я, как ты придешь, – качнула головой Сонечка. – Сразу же выскочишь из домика и понесешься либо Ваську лобызать, либо своему бывшему морду царапать.

– Значит, пойдем просто в платьях, никаких костюмов, – тихо обрадовался Антон.

– Ну уж нет, – вскипела Сонечка. – Ты, Антоша, если хочешь, можешь и в платьице сходить, а я давно мечтала попасть на настоящий карнавал. Это же такое волшебство – всю ночь быть черт-те кем, вытворять черт-те что, а наутро люди даже не догадаются, кто выделывал такое безобразие. А главное – ты сама невинность!

– Господи, кто ее только воспитывал?! – буркнула Арина, не переставая удивляться распутной сестренке.

– Антоша, что ты прилип к столу? Едем! У нас еще совсем ничего не готово к новогоднему празднику. Ариш, я тебе выберу костюм на свой вкус. Например, Снегурочки. Антоша будет… Елкой! А я… Принцессой! Я уже и платьице себе придумала. Там и надо-то несколько метров тафты и органзы. Любимый, у нас же еще не кончились деньги? Нас точно никто не узнает! – горела идеями сестрица.

– Главное, Сонечка, не забывай, что шить роскошные туалеты у нас совсем не будет времени, – на всякий случай предупредила Арина, но взбалмошная сестренка ее уже не слышала. – Антоша, держи ее в руках. Она же может запросто опустошить какой-нибудь маленький магазинчик тканей, выгрести весь отдел готового платья и снести все полки с бижутерией.

Антон сурово кивнул головой. Он, как никто другой, понимал, на что способна его драгоценная половинка.

Когда господа Ивановы отбыли, Арина схватила бинокль и снова прилипла к окну.

Возле Васькиного корпуса толпились подростки, бросались снежками, толкали девчонок в сугроб и совали друг другу снег за шиворот.

– И куда, спрашивается, смотрит этот физрук? – беспокойно лопотала сама с собой Арина, глядя, как ее сын стоит от ребят поодаль.

Вот к Ваське подбежал какой-то долговязый парнишка из той же компании, сдернул с него шапку, набил ее снегом и нахлобучил прямо ее мальчику на голову. Васька тут же стянул шапку и стал выгребать снег. Ребята вокруг весело ржали, а ее сын хмурился, но так и стоял в одиночестве, очищая шапку.

– Вот гад, а?! – взорвалась Арина. – Паразит! Он мне парня угробит, мерзавец! Понабрали идиотов, а сами за ними ни фига не смотрят! И где эта… как ее… Анфиса Львовна?!

Она хотела сдержаться, сжать губы и не вмешиваться. В конце концов, Васька сам хотел самостоятельности, и Арины запросто могло не оказаться рядом. Но какая мать усидит на месте, когда обижают ее ребенка?

Арина кинулась к дверям и тут обнаружила, что сапог нет. То есть вообще нет никакой обуви.

– Сонька, паразитка, все с собой уволокла, чтоб я не выходила! – чуть не ревела Арина.

Потом она снова кинулась к окну, не забыв прихватить с собой телефон. Растерянно глядя на кучку ребят, она набирала номер телефона директрисы школы, где учился Васька. Его она знала наизусть, ведь первые дни звонила каждую перемену. И сейчас быстро вспомнила знакомый номер.

– Елена Леонидовна? Это вас одна родительница беспокоит, – гневной скороговоркой протараторила она. – Скажите мне, пожалуйста, неужели нельзя было в «Снежный барс» послать более опытного педагога?! Этот ваш физрук совершенно не смотрит за детьми. Он занимается черт-те чем, а дети предоставлены самим себе. И они… обязательно заболеют. А если мой ребенок приедет больным, я со всей вашей школы шкуру спущу!!!

Арина даже не слушала, что ей отвечала ошарашенная Елена Леонидовна, потому что вновь прилипла к биноклю.

Она увидела, как к Ваське подбежала девочка. Кажется, это была Маша. Отобрала у него шапку со снегом. Вот зараза, и эта туда же! Хотя нет, не зараза. Она стащила со своей головы вязаную шапочку и натянула Ваське на голову. Хорошая девочка! Еще и язык тому верзиле показала, молодец. А Васька? Васька стягивает шапку… Зачем ты ее снимаешь, сынок? А ну-ка надень обратно! Надень, говорю! Машенька, зря ты старалась. Так его, Маша, правильно, по носу варежкой и снова шапку на место! Ф-фу ты… С ума сойдешь с этими детками! Наконец-то в корпус пошли.

Арина отошла от окна уже немного успокоенная. Надо бы пока как следует осмотреть домик. Она прошла на совсем не крохотную кухню, где ей тоже все понравилось: блестящий стол под красное дерево, плюшевый диванчик, несколько табуреток, таких же, как стол, – очень славненько. И комнатка была довольна хороша, пускай одна, зато просторная и светлая. Здесь же телевизор с большим экраном, и телефон, и кровати, и пуфики, и даже настоящий, действующий камин, – все, как у людей. А вот ванной нет, только душевая кабина, зато остальные удобства не во дворе. Это радует. И, опять же, удобная прихожая, а из окна прекрасно видны все корпуса. Ну-ка, что там творится в Васькином?

Теперь ее сын с долговязым парнишкой стояли чуть в стороне, Арина их даже не сразу нашла взглядом. Видно, спрятались. Неужели курить надумал, паршивец? Вот она ему… Что за черт?! Хоть босиком беги. Опять этот верзила к ее сыну прицепился. И конечно же, разгильдяя Грумова нигде на горизонте не намечается. И родительницы той – также. Чем они там занимаются с этим Грумовым?! Ну что он творит, а?! Сшиб Ваську с ног. А тот сейчас вообще все ноги переломает себе. Вон он уже еле встает. Сыночек! Вот черт, не услышит!

– Паршивец долговязы-ы-ый!!! Не тронь парня!!! – кричала Арина, но плотные рамы и приличное расстояние глушили звук. – Вот идиотство! Да где там этот Грумов, чтоб его разорвало?!

Она снова схватила телефон и уже прокричала в трубку все той же несчастной директрисе:

– Если вы не уволите своего физрука, я на него в суд подам. Он совсем не приспособлен к детям! Его ждет летальный исход! Он загубит мне ребенка. Это не учитель, это монстр. Немедленно отзывайте его обратно!

Прокричав в трубку все, что она думала, Арина подлетела к окну.

– Сонька, противная баба! Куда мои сапоги дела?! Да я сейчас босиком!..

Арина и в самом деле уже готова была понестись босиком, чтобы защитить своего робкого сына, но уже в следующую минуту передумала и как вкопанная остановилась возле окна с биноклем. Ее беззащитный сынок, добродушный Василек, неторопливо поднялся, вытер варежкой лицо и с какой-то остервенелостью кинулся на обидчика. Арина хорошо видела его лицо – ни страха, ни слез, только решимость! Она не узнавала своего сына.

– Васька-а-а… обалдеть… неужели драться будешь? – шептала мать, забыв, что он ее не слышит.

Между тем сын повалил долговязого парня, натолкал ему за шиворот снега и стал сметать на него сугроб, который был здесь же. Парень дергал руками и ногами, пытался подняться, но Васька ему не давал. Спокойно, будто делает какое-то важное и серьезное дело, мальчишка обеими руками сгружал на соперника сугроб. У поверженного долговязого задиры из снега торчали только длинные конечности и маленькая голова на тонкой шее. И тут неожиданно произошло следующее: парень что-то крикнул. Арина не могла услышать. Потом еще и скорчил такую рожу, что не только Васька, но и она улыбнулась. Васька же упал рядом с парнем, задрыгал ногами и прямо-таки умирал со смеху.

– Вот бандиты, простудятся же, – с беспокойством проговорила Арина, чувствуя, как по сердцу разливается тепло.

Мальчишки между тем уже катались по снегу, тут же помогая друг другу подняться, и озорно швырялись снежками. И вот теперь появился Грумов. Что-то хмуро сказал – Арина видела, как шевелились его губы, – кивнул на парнишку, на Ваську и в сторону корпуса.

– О! Раскомандовался! – возмутилась Арина. – И где тебя, спрашивается, носило? Раньше надо было командовать, когда я пять минут назад чуть не поседела.

Мальчишки исчезли в корпусе, а Арина, довольная, включила телевизор. С экрана полилась знакомая приятная мелодия, по каналам любимые артисты вели праздничные программы. В домике сразу запахло Новым годом. Арина еще немножко посмотрела на экран, потом снова потянулась к телефону и, изменяя голос, пропищала в трубку:

– У вас в «Снежном барсе» такой педагог умный, повысьте ему оклад! – и уже с чистой совестью плюхнулась на диван смотреть дальше новогоднюю программу.

Но долго усидеть возле телевизора Арина не смогла. Уж скорее бы Соня с Антоном вернулись. Чего они так долго?.. Уже скоро четыре часа, надо бы отоспаться, а как тут ляжешь, если пока ничего не ясно с костюмами, если еще надо принять ванну. Вот! Пока никого нет, в самый раз принять душ.

Из душа Арина вышла посвежевшая, с мокрыми волосами и блестящими глазами. Вообще-то она больше любила принимать ванну, но и после душа у нее настроение всегда поднималось. Теребя полотенцем влажные волосы, она снова подошла к окну. Ох уж этот бинокль! Зачем его только Сонька прихватила?! Такая теперь зависимость, просто сил нет оторваться…

Возле корпуса Васьки никого не было, и Арина перевела взгляд на апартаменты бывшего мужа. И снова надолго застыла на своем наблюдательном посту.

Сначала ничего необычного не было. В корпус заходили, выбегали обратно, проходили мимо, то есть люди вовсю общались и, надо думать, обсуждали предстоящий вечер. Что и говорить, отдыхающие, которые приехали раньше, уже успели перезнакомиться. Но вот на высоком крылечке показались две знакомые фигуры.

– Сашка, – фыркнула Арина, узнав бывшего мужа. – И куда же ты свою красавицу тащишь?

Александр, видимо, тащил свою красавицу к Ваське, потому что направлялись они прямиком к его корпусу. При этом влюбленная парочка бурно дискутировала. Диана некрасиво кривила лицо и постоянно отворачивалась от Никитина, а тот забегал со всех сторон, ловил ее взгляд и постоянно шлепал губами, видимо, в чем-то убеждал. Они подошли к Васькиному корпусу, Никитин зашел, а Диана ушла под высокую пушистую ель и закурила. Эта елка могла бы спрятать не только ее, но и целый взвод солдат, такие шикарные ветки были у лесной красавицы. Вот из дверей вышел Александр, а с ним Васька. У сына лицо понурое, нерадостное, будто повинность отбывал.

– И чего ты к нему приперся со своей вешалкой? – ругалась Арина. – Говорила же, не лезь к парню!

Отец с сыном подошли к елке, где Диана, не стесняясь мальчишки, курила чуть ли ему не в лицо. Вот стерва! Ну, ты еще попляшешь! О чем-то поговорили. Никитин отошел в сторону и прижал к уху телефон. Понятно: все-то в делах, все-то в заботах, аки пчела. Вдруг в этот самый момент Арина ясно разглядела, как Диана, презрительно скривившись, со злостью щелкнула Ваську по лбу. Вот так, ни с того ни с сего, потому что мальчишка даже на нее не смотрел, повернувшись в сторону отца. Арина увидела растерянные глаза сына.

– Вот дрянь!!! – сжала она зубы, и в горле появился жгучий ком. – Он-то тебе чем мешает?!

Но Диане щелчка, видимо, показалось мало, потому что она еще и нахлобучила Ваське шапку на нос. Мерзавка! Нет, не нахлобучила, только хотела, но… Чья-то крепкая рука перехватила ее нахальный жест. Молодец, Никитин, хоть в этом. Нет, это не Никитин. Грумов! Господи, и этот туда же! Решил ухлестнуть за красивой стервой. Ч-черт, или не решил? Вон с какой злой ухмылкой он ей что-то говорит. И даже не говорит, а просто цедит сквозь зубы. И руку ее не отпускает. И не просто держит, а… пальцы он ей гнет, что ли? Ну да. Вон она как вся скрючилась. Ой-ой-ой! Даже на колени упала. Как же ей неловко-то, должно быть, на таких каблуках. А нечего обижать тех, кто слабее тебя! Молодец, Грумов! Конечно, некрасиво так с женщинами поступать, но ты не слишком воспитанный, тебе можно. И еще Ваську к себе прижал. Правильно, ступайте в корпус, чего здесь… А Никитин-то как за ними припустил! Никак чувства отцовские проснулись?! Правильно, Грумов, через окно не слышно, что ты там ему сказал, но зато прекрасно видно. Как это там в «Иронии судьбы»? «Благословляю вас, благословляю вас на все четыре стороны!» Сегодня надо ему спасибо сказать. Хотя… ничего она ему говорить не будет. Ее и вообще здесь, что называется, не стояло!

Арина подлетела к зеркалу и тряхнула головой.

– Что там мне говорила Тонечка? Только крупные бигуди, только фен и никаких баранов? Я бы и рада, но куда от них деться, от этих баранов? На каждом сантиметре!

Глава 2

Смешались в кучу звери, люди…

Сонечка с Антоном приехали в девять часов вечера, изрядно уставшие, но счастливые.

– Аришка, ты не представляешь, что мы купили! – сразу же защебетала Соня. – Ни за что не отгадаешь! Ну? Говори – что?

– Новогодние костюмы! – выдохнула сестра.

– Ты знала! Знала! – капризно затопала ножками Сонечка. – Теперь говори – какие!

– Сонечка, Арина, конечно, может гадать до первых петухов, но мы тогда запросто можем опоздать, – робко подал голос Антон.

По его виду Арина сразу поняла, что ему и в самом деле купили костюм мышки.

– Антон, а ты все-таки будешь Микки Маусом? – улыбнулась она.

– Нет, Ариночка, он будет обычным русским мышом, – торжественно возвестила Сонечка. – Зачем нам американские мыши, когда у нас и свои русские ничуть не хуже. Антоша будет традиционной амбарной крысой!

И она достала из пакета длиннющие мохнатые серые штаны, такую же кофту с роскошным белым воротником и здоровенную мышиную голову.

– Арин, согласись, красота! – восторженно прошептала Соня.

– Да, но я в этой красоте утону, – сопротивлялся Антон.

– С чего это? Мы тебе рукавчики завернем, штанишки тоже, – не слушала она возражений супруга. – Посмотри, какой я еще ему цилиндр прикупила! Чтобы все сразу поняли, что мышь – мальчик.

– Так ты ему на эту громадную голову с ушами еще и цилиндр прицепишь? – ужаснулась Арина.

– А зачем же я его брала? Конечно!

– Но я же ничего не вижу без очков! – выдвинул последний аргумент Антон.

– Там, в этой мышиной башке места сколько угодно, сможешь туда и очки пристроить, – великодушно разрешила Соня. – Арин, а что я себе взяла, посмотри-ка!

И Сонечка выудила из пакета изумительной красоты белое платьице с маленькими легкими крылышками. Платье было таким легким, струящимся и… таким неземным, что Арина даже задохнулась от восхищения.

– Сонька-а-а! Это же костюм Ангела! – пролепетала она.

– Не знаю, я в нем принцессой буду. Там просто других не оказалось. Я уже и корону себе прикупила у какой-то бабушки. Смотри – ручная работа.

Работа и в самом деле была абсолютно ручной. Корону, вырезанную из толстого листа картона, щедро украшали мишура и бисер. Поверх даже кое-где торчали нитки.

– Еле достали, все магазины изъездили, – жаловалась Сонечка. – А тебе, Ариша, на выбор!

И она достала из сумки последний сюрприз. Для Арины были куплены славненькие мышиные ушки, фартучек от Красной Шапочки и страшенные очки с бровями и ужасным носом.

– Ну как, нравится? – светилась счастьем Сонечка.

– Я пытался ее переубедить, – тяжело вздохнул Антон и посмотрел на родственницу преданными собачьими глазами. – Может, у тебя получится? Сделай что-нибудь, иначе этот маскарад будет просто посмешищем.

Арина двумя пальчиками подняла брови с носом, примерила на себя мышиные ушки и решительно заявила:

– Давай, меряй платье.

Сестра занервничала.

– Чего мнешься, меряй! – настаивала Арина.

– Да чего его мерить? Потом сразу и надену.

– Оно ей в груди жмет, – быстро пояснил Антон. – И вообще, она в нем, как копна, честно тебе говорю.

– И ничего не копна, а принцесса!! – вскинулась Сонечка. – Только нужно эти перья оторвать.

– Ничего отрывать не надо, примеряй так. Трудно, что ли? – настаивала сестра.

Соне пришлось сдаться. Мама всегда ее ругала, если она не слушалась Арину.

Антон не солгал. Сонечка смотрелась в этом воздушном платье прекрасным белым пароходом.

– Сонька, ну чего ты придумываешь, а? – вздохнула Арина. – У тебя великолепная грудь, тонкая талия, длинные ноги. А ты все это хочешь спрятать?! А что, если… Антон, подай мне эту мышиную рубаху!

– Ты что, хочешь, чтобы я нарядилась в это убожество?! – заверещала Сонечка.

– Терпи! Минуту назад ты хотела в это убожество нарядить собственного мужа, – приговаривала Арина, натягивая на сестру костюм. – Смотри-ка! Да куда ты штаны тянешь? Надень просто одну рубаху. Как она нарядно с этим воротником смотрится! А рубаха такой длины, что запросто сойдет за мини-платье! И ножки какие… просто ах! Только надо каблучки повыше.

– У меня есть! – с готовностью воскликнула Соня, вертясь возле зеркала. – Антон, достань из черного чемодана мои белые босоножки. Аринка, а ведь и правда здорово!

– Только уж больно коротко… – буркнул Антон.

Он снова был прав. Рубашка в качестве платья была коротковата, но на длинноногой Соньке она смотрелась ужас до чего привлекательно! Та вдруг сразу помолодела лет на десять. Двадцатипятилетняя девочка, и только! Сонька не могла этого не отметить и ликовала по полной программе.

– А чего мне скрывать?! – накинулась она на супруга. – Ты посмотри, какие ножки! Ровненькие, длинненькие, как ниточки… как эти… струночки! Только не такие тощие. Нет, сестренка, правда, класс?! А я сразу так и хотела. Как только увидела, сразу и решила: на фига мне какая-то принцесса, когда я запросто и крысой, и мышкой! Ой, а башку тоже на меня нахлобучим?! – испугалась Соня.

– Я думаю, хватит и этих ушек. Смотри, и прическу видно будет, и макияж. Только надо нарисовать тебе маску на лице, если мы хотим остаться неузнанными.

– Да я с собой весь косметический набор привезла, намалюем что угодно! – выпалила сестра, но вдруг погрустнела. – А Антоша? Так и будет дурак дураком – без костюма? Его же каждая собака узнает.

– А мы ему… Антон, – обернулась к зятю Арина, – у тебя какой пиджак? Черный?

– У него и черный, и серый, – быстро проговорила Соня. – Я ему только два взяла, он же на один вечер всего.

– Вот и хорошо, – похвалила сестра. – Значит, Антон, надеваешь черный пиджак, на голову вот этот цилиндр. Подрисуем тебе джентльменские усы…

– И вообще его можно раскрасить! – тут же предложила Сонечка. – Нарисуем ему усы, глаза большие, брови за уши выведем. А чтобы совсем не узнать было, еще можно бороду приклеить. Из той маски с носом брови повыдергать.

Но впоследствии брови все же не стали трогать, а ограничились художественной росписью. И еще Арина придумала, как ему поступить с собственными очками. Их можно просто обклеить блестками. Под вопросом теперь оставалась только Арина. Но с ней решилось и вовсе по ходу. Арина постеснялась просить у сестры белое воздушное платье, но та предложила сама:

– А ты можешь принцессой. Только крылья оторви. Корону на голову. Вот черт, а лицо-то под чем скроем? Тебя ж узнают!

Ничего Арина выдирать не захотела. У нее не было никакого тайного желания наряжаться принцессой. Зато из короны можно было соорудить замечательную маску.

Решив с карнавальными нарядами, Соня, Арина и Антон принялись активно готовиться к новогоднему вечеру. Времени для этого оставалось уже совсем немного.

Но в самый последний момент, когда Соня вертелась перед зеркалом в коро-о-теньком мышином наряде и мучительно думала, куда прицепить хвост, когда Антон яростно моргал из-под украшенных мишурой и серпантином очков, Арина вдруг попросила:

– Сонь, отрежь мне аккуратненько крылышки.

– Зачем? – выпучилась та. – Из тебя получился замечательный ангел. Только рот не открывай, и все!

– Нет уж, – замялась Арина. – Понимаешь… у ангелов не может быть туфель на каблуках.

– Так иди босая, – тут же решила Соня. Ради новогоднего бала она была не прочь рискнуть даже здоровьем. Сестрицы.

– С ума сошла?! – испугался Антон. Эти бабы и в самом деле могут пойти в чем угодно, лишь бы не портить образ!

– И не только каблуков… – продолжала Арина. – У ангелов не бывает накрашенных губ, карнавальных масок. И потом… они не должны иметь возраста. А я?! Какой-то престарелый ангелок получается.

– Да, – согласилась Соня, – ангел из тебя ни к черту. Антон! Ну чего ты примерз? Отрежь ей крылья! Эх, жалко, такие крылышки пропадают…

– А мы их, знаете, куда? На дерево повесим, повыше, чтобы не достали. Пускай люди увидят и подумают… Да что хотят пусть думают, – решительно махнула рукой Арина и послушно замерла. За спиной уже орудовал ножницами Антон.

Конечно, к началу торжества они опоздали и явились уже без пятнадцати двенадцать. Этого делать никак не стоило, если они хотели остаться незамеченными. Едва они появились на пороге, к ним тут же кинулся маленький кругленький мужичок в засаленном фраке, как потом оказалось – заслуженный местный тамада. Кинулся и заверещал на весь зал:

– Господа!! А вот и наша королева Мышка! А с ней несравненная Наташа Ростова! И… мужчина, а вы кто будете? – тихонько склонился он к Антону.

– Это господин Росинант, – с голливудской улыбкой муркнула мужичку в ухо Сонечка.

– И… конь Дон-Кихота! – вскричал тамада. – Поприветствуем их!

Под громкие аплодисменты, крики и свист родственники добрались до своего столика и спешно наполнили бокалы.

– Ну вот, оказывается, я Наташа Ростова. А ты боялась, что мой костюм окажется обыкновенным бальным платьем! – фыркнула в бокал Арина.

– Да, конечно, – обиженно протянул Антон. – Для всех все сложилось замечательно. Но зачем, Сонечка, ты меня конем представила?

– Откуда мне было знать, что Росинант – это конь?! Такое звучное имя. Я думала, это какой-то господин из «Детей капитана Грана», – отмахнулась Сонечка, стреляя глазами по залу.

– О боже, – простонал супруг.

– Да, Антоша, это ее любимое произведение, – снова подтвердила Арина. – И тебе еще крупно повезло, что она не вспомнила «Чиполлино».

Едва Арина устроилась, как тут же стала искать глазами Ваську. Мальчишка никак не находился. Черт бы побрал эти костюмы!

– Ты мне сразу скажи, – немедленно прицепилась к ней Сонечка, – если ты своего благоверного ищешь, так он в трех столиках от нас, в костюме ассенизатора.

– Со-онечка! У него костюм трубочиста, – покачал головой Антон.

– Какая разница?! – отмахнулась та. – А если ты Ваську потеряла, так он… Видишь кота с раскрашенной мордой? Куда ты смотришь? Вон, под елочкой!

Арина, наконец, разглядела сына. Мальчишка и в самом деле так нарядился, что его не сразу можно было узнать. Рядом с ним с одной стороны сидела Машенька с голубыми волосами, конечно же, Мальвина, а с другой – Грумов. На нем были рыжие кожаные штаны, белая свободная рубаха и широкополая шляпа. Возле ковбоя сидела приятная старушка. Боже! Так это, наверное, и есть та самая Анфиса Львовна! Теперь понятно, почему тогда она не вмешалась в драку между долговязым мальчишкой и ее Васькой. Они ж запросто могли покалечить старушку, причем совершенно случайно. Да уж, хорошая помощница у Грумова…

– Как тебе тот ковбой? – мяукнула в ухо Сонечка, проследив Аринин взгляд. – По-моему – полный отпад!

– А по-моему, если он снимет шляпу, так и никакой вовсе не ковбой, а больше будет походить на Герасима из «Муму», – пожала плечами Арина.

– Это у тебя бедная, да нет, просто нищая фантазия! – фыркнула сестра.

– Зато у тебя богатая. Прямо-таки раскормленная! – усмехнулась Арина.

Вообще, ей понравилось здесь с первой же секунды – необычная, сказочная и радостная атмосфера. Она еще ни разу не встречала Новый год так. А ведь хотелось, чтобы маски, чтобы серпантин бриллиантовой паутиной, и море веселых, новых лиц!

– Господа! Господа! Срочно наполняем бокалы! Сейчас будут бить куранты!!! – радостно завизжал тамада, и по залу разнеслись гулкие хлопки открываемых бутылок.

– Антоша! Открывай быстрее, а то не успеем! – нетерпеливо торопили дамы своего мужчину.

Хлопок и… в счастливом шушуканье гимн России, бой курантов и вдруг, как взрыв – мощное «У-р-ра-а-а!!!».

И понеслось! Все кинулись на середину зала, незнакомые друг с другом люди с масками вместо лиц тянулись чокаться бокалами с искристым шампанским, сверху сыпался разноцветный дождь из конфетти и струящегося серпантина. Яркий свет погасили, но было светло от бенгальских огней, от елочной гирлянды, от зажженных лампочек по всему залу. И крики, и тосты, и радостный визг, и хохот… Никто уже не сидел за столом, потому что гремела музыка, и под эту музыку взрослые люди вытворяли невесть что!

В самый разгар веселья у Арины в маленькой сумочке затрещал телефон. Она бы его и не услышала, если бы не ждала этого звонка. Подхватив платье повыше, чтобы не запутаться в подоле, она стремительно вылетела из зала.

– Да, мой хороший! Слушаю тебя, Васенька!!! – прижала она телефон, взбежав на лестничную площадку второго этажа.

– Мама! С Новым годом тебя! – кричал сын из соседнего зала. – Мамочка! Ты у меня… Самая лучшая!!!

Неужели узнал? И не подошел? Вот это выдержка!

– Мам! – продолжал кричать Васька в трубку. – Ты такая молодец, что отпустила меня в этот «Барс». Здесь просто супер! Жаль, что тебя здесь нет!

Не узнал. Это все Сонька! Не понимает, что мальчику без мамы очень плохо!

– Сынок! – не выдержала Арина. – Если тебе без меня слишком скучно, я… могу прилететь! Ну, как волшебница. Ты же знаешь, в новогоднюю ночь любые мечты…

– Да нет, мам! Какое скучно! Тут такое!! – задыхался от радости сын. – Ма, а отец наш в костюме ассенизатора!

Да что они с теткой, зациклились, что ли, на этой профессии?

– Это не ассенизатор, а трубочист, – не выдержала она. – Сыночек, я тебя тоже поздравляю! Я так рада, что ты у меня есть.

– Ладно, мам! Пока, а то у меня тут… Я потом еще позвоню.

Васька отключился, а Арина еще секунду смотрела на светящийся экранчик.

– Что, Наташенька, любите уединение? – Со второго этажа спускался галантный «зайчик».

Впрочем, заячья на нем была только маска, которую он тут же стянул.

– Простите, вы обознались. – Арина повернулась, чтобы уйти.

– А вы разве не Наташа Ростова? – усмехнулся мужчина.

– Ну… та была немного помоложе. А мне уже…

– Вот этого не надо, – замахал руками мужчина. – Я и так про вас знаю очень много. А уж сколько вам лет, это для меня и вовсе никакой не секрет.

Арина удивленно уставилась на незнакомца.

– Я волшебник, – просто пояснил тот. – Правда! Рядовой волшебник, маг, если хотите. Не верите?

– Ну конечно. Отчего ж не верить? – дернула бровями Арина. – «Просто я работаю, просто я работаю волшебником…»

– Не верите, – вздохнул странный мужчина. – Придется доказывать. Стойте прямо. Та-а-ак…

Он вдруг прикрыл глаза и начал водить перед Арининым носом руками. Та непроизвольно вытянулась в струнку и стала ждать, что из этого получится.

– Вижу. Вас зовут… Ирина? Нет… Марина? Да что ж ты будешь делать… Никак не угадаю. Арина? Арина!!! Вас зовут Арина!

– Надо же, правильно, – оторопела Арина. – Допустим, мое имя вы могли слышать. Для этого вовсе не надо быть волше…

– Погодите, не разрушайте мне ауру. Вы очень старательная… хорошо учились. Да что я говорю, вы учились отлично! У вас… был полный портфель медведей.

– Нет, у меня не в портфеле медведи были, а на портфеле! – радостно вспомнила Арина. – Нарисованные на портфеле! Вы там получше поводите, должны увидеть.

– Так-так. И вы… боже! Что я вижу?! Вы хлещете этими своими медведями совсем невинного ребенка!! Мальчика! Он просто взял у вас резинку.

– Как же – «просто взял»? – всерьез оскорбилась Арина. – Он не просто взял, а залез ко мне в портфель и порвал тетрадку.

– Не знаю… – закатил глаза волшебник. – Зато отлично вижу, что вас… да, именно так… разбирают на совете отряда.

– Все правильно, – разволновалась Арина. – Только он первый начал! Потому что я… Да вы чего глаза-то открыли? Посмотрите там хорошенько!! Там же ясно должно быть написано: я не ви-но-ва-та!

– Калинина, хорош притворяться! Ты что, в самом деле меня не узнала?! – вдруг хихикнул «заяц» и озорно уставился на нее смеющимися глазами. – Неужели я так сильно изменился? Приглядись, не узнаешь?

Арина напряглась. Действительно, чего это она? Правда поверила в волшебника? Господи, стыд-то какой!

Она тут же собрала губки бантиком и важно промолвила:

– Молодой человек! Мне незачем пялиться на вашу физиономию, я и так знаю, что мы не знакомы.

– Интересно получается, значит, ты мне знакома, а я тебе нет! – фыркнул мужчина. – Ну, не ленись, вспоминай. Ты учишься в третьем классе, а я в восьмом. И я…

– Гришка?! – ахнула Арина и повисла на шее у своего бывшего пионервожатого.

Надо же! Он был старше их на пять лет и казался всем одноклассникам ужасно взрослым. Гришка Тепляков! За ним бегали все девочки из их класса. Он был такой… правильный! Такой умный!

– Господи, какой ужас! – за спиной Арины раздался родной голос. – Не успеешь выпустить ее из виду, а она уже на посторонних мужиках виснет! Антоша! Ну-ка, отлепи ее. Ты же мужик!

Родственники ее уже потеряли, пошли искать и нашли в самый интересный момент. Арина повернулась к ним и радостно схватила Антона за рукав.

– Антошка, смотри, кто это! Не узнаешь? – светилась глазами Арина. – Ну? Неужели он так изменился?! Я так сразу узнала. Это же Гришка Тепляков! Наш пионервожатый.

– Гришка? Гриша-а-а… – изумленно протянул Антон. – Вот бы никогда не узнал.

– А ты Антон Иванов, да? – тоже с трудом вспомнил Тепляков. – Я бы тоже не узнал. Просто недавно фотографии перебирал, ну и… У меня еще сохранились фотки, где мы с вами на Столбы ездили, помните?

– Ха! Еще бы, я тогда простыл и две недели дома валялся! – предался воспоминаниям и Антон. – А как мы в парк ездили, а я потерялся?

– Ага, ревел на весь район. Мне тогда досталось, мама, не горюй! Твои же родители нажаловались. Главное, Аринка здорово изменилась, а голос все такой же. Я и сам ее не сразу узнал. Сейчас стою тут, курю, и вдруг слышу… Точно Калинина! Спускаюсь ниже – она!

– И вовсе у нее не сохранился голос. Только когда кричит, – обозначила себя Сонечка. – Это чудесно, что вы собрались все вместе, только… нам совершенно нельзя светиться.

– А что? Вас кто-то ищет? Прячетесь? Может, помочь чем? – немного встревожился Гришка.

– Да нет, перед законом мы чисты. Что вы тут себе придумали? – нахмурила лобик Сонечка. – Тут другое дело…

И красавица Мышка, нежно взяв Гришу под руку, отвела его чуть в сторонку и буквально в двух словах обрисовала ситуацию. То есть выложила все, как есть: как они прячутся от бывшего мужа Арины, а он – такой мерзавец – решил жениться на девчонке. Аринку бросил, а вот сына Ваську теперь приучает к молоденькой стерве! И даже о том, что Васька не знает, что за ним приглядывает целый клан родни, и что… В общем, постаралась.

– Ясно, – сначала понимающе нахмурился Гришка, а потом расхохотался. – Буду держать вас в секрете. Ну что – идем в зал?

– Нет-нет-нет! – замахала руками Сонечка. – Ты иди один, а мы… потихоньку.

Гришка с видом тайного агента прошмыгнул в зал, а компания родственников вошла туда минуты три спустя.

– Нет, ты видела, какой он импозантный? – не могла успокоиться за столиком Сонечка. – Я его, между прочим, сразу приметила! Такой – м-м-м! Прическа. Глаза. А руки? Ты видела, какие у него ухоженные руки? А парфюм? Вот точно тебе говорю – не сантехником работает. И как только ты его подцепила?

– А мне Васька звонил! – не слушая ее, поделилась радостью Арина.

– Рассказывай! – недоверчиво усмехнулась Сонечка. – Вон он, твой Васька, с ребятами зажигает. Небось и забыл, что у него мать где-то одна в городе чахнет!

– Ничего он не забыл, говорю тебе. Позвонил, я выскочила, а он…

– Простите, можно вас? – услышала Арина за спиной и почувствовала, как кто-то осторожно тянет ее за локоть.

Конечно же, звучала медленная музыка, на середине зала уже покачивались пары, а позади нее стоял Тепляков и ждал.

– Антоша, а я почему сижу? – капризно обернулась Сонечка и вытаращила глаза. – Антоша! Арин, ты посмотри! Только-только отвернулась, чтобы с тобой парочкой слов перекинуться, а его уже утащили!!

Антон и в самом деле уже был в центре зала и танцевал с очень эффектной дамой в костюме лисы. «Лиса» что-то весело ему говорила, а ее руки порхали прямо перед его носом.

– Арина… – растерянно позвала Сонечка, но и та уже кружилась со своим бывшим пионервожатым.

И все же в одиночестве Сонечка долго не засиделась. Она вальяжно потянулась, поднялась со своего места и прямиком направилась к бравому ковбою Грумову. Правда, она чуть не опоздала. В тот момент, когда она подошла, возле учителя физкультуры уже мялась какая-то смущенная особа в костюме Курочки Рябы. Сонечка решительно отодвинула курочку и, томно прикрыв глаза, спросила:

– Я вижу, вы не решаетесь меня пригласить? Я вам помогу, – мотнула она головой и выдернула педагога с места.

– А в прошлом году мыши скромнее были, – пискнул кто-то из ребят.

Грумов шикнул на остряка и понесся вслед за своей дамой.

Арина рядом с Тепляковым чувствовала себя на редкость спокойно и уютно. Подобное ощущение она испытывала только с Антоном. Она могла запросто чмокнуть мужчину в щеку, болтать с ним о чем угодно, как с подружкой, а как раз мужской род в нем успешно не замечать. В Теплякове хоть и сложно было не отметить этот самый род – слишком видным мужчиной он был, однако ж Арина видела в нем лишь тогдашнего мальчишку. Почти такого же, как сейчас ее Васька. И это умиляло, а вовсе даже не рождало никаких сердечных грез.

– Ты не замужем? – спросил Тепляков, стараясь заглянуть Арине прямо в глаза.

– Тебе же Сонечка рассказала! – лукаво отозвалась та. – Развелась год назад, без особых истерик. Сначала, конечно, плохо было, а потом… Да ничего, я уже привыкла. Только обидно, что сейчас, когда его назначили главным, он меня решил оставить без работы.

– Чего это он так?

– Нет, все правильно, – пожала плечами Арина. – Как-то само собой получилось, что Дианочка, ну это его новая дама сердца… Вон, видишь, рядом с ним восседает? Так вот. Получается, что она лучше меня разбирается не только в домашних делах, но и в бухгалтерии. И, ясное дело, метит на мое место. Да и их можно понять. Кому понравится, когда бывшая жена каждую минуту перед глазами маячит.

– А ты хороший бухгалтер? – почему-то спросил Тепляков.

– Замечательный. Честно! – тряхнула золотистой копной волос Арина. – Так что если у тебя будет освобождаться место… Зови меня, не пожалеешь.

– Посмотрим… – задумчиво качнул головой Тепляков.

– А ты здесь один или с семьей? – спросила Арина.

– Один. И с семьей. Я здесь с друзьями. С товарищами, так сказать, – с притворной важностью пояснил Тепляков. – Но каждый из них занят собственными делами, так что… практически один.

– Еще скажи, с группой товарищей. Чтобы я окончательно испугалась, – фыркнула Арина. – Не вздумай мне рассказать по секрету, что ты занимаешь пост мэра города!

Когда танец закончился и галантный «заяц» проводил Арину, Грумов уже вернул Сонечку на место. Неожиданно физкультурник вдруг задергал носом и обернулся к Арине.

– Простите, я… Тьфу ты, черт! – он смутился и быстрыми шагами направился в конец зала, к ребятам.

– Сонечка! – воскликнул задержавшийся Антоша, он тоже провожал свою даму. – Сердце мое, ты без меня не скучала?

Сонечка сначала даже не ответила наглецу, просто отвернулась и закинула ногу на ногу.

– Софья, опусти ногу! У тебя и без того неприлично короткое платье! – не выдержал муж.

– И очень даже хорошо, – язвительно заявила ему Сонечка. – Может, кто-нибудь и обратит внимание на мою неповторимость, пока мой собственный супруг лапает черт знает кого!!

– Сонечка, я вовсе не лапал! Она ж меня сама…

В следующую секунду перед его женой склонился молодой высокий незнакомец и маслено улыбнулся.

– Простите, можно даму? – спросил он неизвестно кого, не спуская глаз с голых Сонькиных коленок.

– Конечно-конечно, – быстро проворковала Сонечка. – Эти несколько дней я совершенно свободна. Только, естес-с-стно, в пределах разумного. Любимый! Ты тоже можешь пока поочаровывать свободных дам. Не сиди же пнем! Не заставляй меня за тебя краснеть!

Сонечка упорхнула, а Арина склонилась к Антону.

– Антош, не бери в голову, ты ж ее знаешь. Ей надо всех свести с ума, а потом спокойно смыть косметику и улечься спать к тебе под бок!

– Ариша, да что ты, я и не думаю ничего такого, я…

И в самом деле, Антону просто некогда было думать. Его уже тянула танцевать другая дамочка, в таком же коротеньком платьице, как у жены, с распущенными волосами, и раскрашенная, будто клоун. Изначально девушка, видно, пыталась предстать Снежинкой, однако тонны косметики сделали из нее Пьеро.

Арина фыркнула и опять поискала взглядом Ваську. Молодежь от взрослых не отставала: парнишки приглашали девочек, а кому не досталось барышни, те просто весело прыгали как под быстрый танец, так и под медленную мелодию. Слава богу, ее сын девочкой не был обделен. С ним в танце двигалась Маша.

– Можно вас? – отвлек кто-то Арину от сына.

– Да-да, конечно, – поднялась она и чуть было не грохнулась обратно на стул. Перед ней стоял Грумов. – Вы знаете… я немножко… не танцую.

Еще не хватало, чтобы этот учитель впялился ей прямо в лицо и узнал в ней родительницу своего ученика!

– Танцуете, танцуете, и неплохо, я уже давно за вами слежу.

– Вы бы за детьми следили лучше, – не удержалась Арина и даже отвернулась. Да, вот так! Пусть видит, что она не собирается с ним пляски устраивать. Да и потом – а что, если Васька узнает?

Но Грумов не уходил.

– Я тогда за ваш столик присяду и проведу здесь весь танец, – предупредил он. – Не могу же я на глазах у своих ребят возвращаться ни с чем. Это подпортит мой авторитет.

Арина поднялась.

– Ну, раз так, пойдемте. Если ваш авторитет больше поддержать нечем… – проворчала она и положила руки ему на плечи.

– Скажите, а зачем вы приехали? Вы что, мне не доверяете? – вдруг заявил Грумов прямо ей в глаза.

– Ну вот! – огорченно всплеснула руками та. – Я так и знала, что с вами нельзя и шагу ступить. Ну и воспитание у вас! Вы что, как порядочный мужчина, не могли меня не узнать? Не видите разве, что я нахожусь здесь тайно?!

– Простите, – смиренно склонил голову Грумов. – Это я по глупости. Но… сразу же хочу вас успокоить – я вовсе не узнал. Только вы вошли, так сразу и не узнал. Честное слово! А потом, когда эту тетеньку на место провожал…

– Это не тетенька, а моя родная сестра! Но она здесь тоже совершенно инкогнито!

– Ах, ну да! Здесь же абсолютно все покрыто мраком! – закивал Грумов. – Так вот, продолжаю. Когда я провожал на место эту… мышь, то меня насторожил запах, у меня одна знакомая такими духами душится, я еще у вас дома заметил. Но… я, конечно же, снова вас не узнал! И когда вы мне заявили свое коронное: «Лучше за детьми бы смотрел, негодяй этакий!» – тут я вас не узнал окончательно. Только зря вы сюда прискакали, Василий и без вас чувствует себя здесь великолепно!

– Много вы понимаете в его чувствах, – слегка обиделась Арина. – Вы бы лучше…

– Лучше за детьми смотрел бы, это я уже запомнил.

– Да нет, я не то хотела сказать… Хотя и это тоже, – посерьезнела Арина. – Вы лучше никому не рассказывайте, что я здесь. Что мы здесь.

– Ну коне-е-ечно! – задергал головой Грумов. – Я никому не скажу, а вдруг вы возьмете и прибьете кого-нибудь. У вас будет полное алиби, потому что вы скажете, что сидели дома, в вязаных тапочках, и смотрели «Голубой огонек». Да?

Арина даже запыхтела от обиды.

– Кого это, интересно знать, я могу убить? – прошипела она. – У меня, между прочим, два часа назад за спиной крылья болтались, как у ангела! Я вообще… хотела в ангела нарядиться, а вы!..

– А я не хотел в ангела, староват уже для него, – грустно причмокнул Грумов.

– Да что вы мне убийства какие-то приписываете! И вообще! Может, вы решили, что я исключительно вас приехала проверять?! У меня, между прочим, свои интересы здесь.

– Это вон за тем девятым столиком? – невинно спросил учитель физкультуры.

– Не ваше дело! – рявкнула Арина и гордо отвернулась в сторону. Но долго не выдержала. – Откуда вы знаете про столик? Вы что – следили за мной? Ну, может, не за мной, а за моими глазами?

– Что вы! Как вам это в голову-то пришло? – искренне возмутился Грумов. – Просто некоторые дети ко мне относятся так доверительно, что рассказывают, как от них ушел отец, что у матери теперь из-за этого на работе неприятности, и даже показывают иногда причину этих неприятностей.

Арина остановилась посреди танца и вперилась в Грумова.

– Вы пытали Василия, да? Вы били его мокрым полотенцем и не давали сладкого?

– Ну что вы несете? – поморщился кавалер. – Хотя вам простительно, вы вообще женщина со странностями… Я никак не могу понять вашей логики! То вы тащитесь черт-те куда только затем, чтобы опекать взрослого сына, то следите за бывшим мужем, а то вдруг все бросаете и начинаете дико флиртовать с первым же попавшимся «зайцем». То есть сначала вы сумасшедшая мамочка с фанатичной любовью, а потом в один миг раз – и ветреница, так, что ли?

– Где вам понять… – фыркнула Арина и важно повела головой. – Вы же не учитель математики, физики или химии, а так только – физрук. Удивительно, что вы вообще что-то соображаете. Ведь вы даже совершенно не умеете разговаривать с красивыми, интересными женщинами!

Грумов тяжко вздохнул.

– Я умею с красивыми, да только где их взять? Кругом только… мыши да истерички.

– Так это вы для истеричек сегодня утром до штанов раздевались и пузо снегом терли? – ехидно поддела его Арина. – А теперь беситесь, что даже они на вас не клюнули. Я же говорю – у вас мерзкое воспитание, да и лицо у вас… вот так посмотришь и сразу скажешь – парню кое-чего недодали, и явно мозгов.

Этого Грумов уже вынести не мог.

– Да что вы в меня вцепились-то?! – вскипел он. – Танец, между прочим, уже давно кончился. Топайте давайте на свое место!

Он ухватил Арину за локоть и с силой потащил ее к столику.

– Можете меня не провож-жать… – упиралась Арина и бороздила пол длинными каблуками. – Я и сама дойду… без вашей физкультур-ры! Да отпустите меня!

– Нет уж, воткну, где росло! – рычал физрук, волоча строптивую даму через весь зал.

В конце концов Арина решила, что лучше не сопротивляться, и быстро засеменила ножками.

– Вы бы ее хоть к стулу привязывали, что ли! – обратился он к Антону.

Тот вместо ответа блаженно улыбнулся и кивнул.

– Ты чего киваешь? – накинулась на него Арина. – Он несет всякую ересь, а ты и рад!

– Арина, а ты заметила, нашей Сонечки почему-то совсем нет, – рассеянно проговорил Антон.

– Я заметила! Ты-то сам тоже только что нарисовался, – огрызнулась Арина, выпила глоток шампанского и постаралась успокоиться. – Нет, это невозможно. Придется опять приглашать Теплякова, он сумеет ее успокоить.

– А Теплякова тоже нет, – тут же обрадовал Арину родственник. – Я уже искал.

– Господи, да что ж от тебя все бегут, как от прокаженного…

Арина встала, подхватила крохотную сумочку и направилась к дверям. Антон не обратил на ее уход никакого внимания, ведь к нему снова подплывала очередная дама. Да уж, наплыв гостей в «Снежном барсе» был велик! Тем не менее, как и везде, мужчин все равно катастрофически не хватало.

Арина поднялась по лестнице, чтобы в тишине позвонить по телефону. Из-за всей этой карусели она так и не поздравила мать с праздником.

– Мамочка, – с теплотой проговорила она, когда на другом конце провода сняли трубку. – Я тебя поздравляю! Желаю радости, хорошего здоровья, интересных знакомств и умных, красивых мужчин! Они, мамочка, сейчас такая редкость… У нас все замечательно! Васенька танцует, веселится с ребятами. Соня? Где-то празднует… тоже, наверное, с ребятами. Нет, что ты! Антоша на нее совсем не злится. Антоша танцует с девочками и доволен жизнью, как никогда.

Неожиданно Арина почувствовала, что не одна. Она повернула голову, и ей стало немного не по себе. Напротив, на той же площадке, стоял ее бывший муж, методично перекатываясь с пятки на носок. Выражение лица у него было таким, что Арине впору было застрелиться.

– Та-а-ак… – протянул он и сунул в рот помятую сигарету.

– Мамочка! Так я что хотела тебе рассказать… – ухватилась за трубку, как за соломинку, Арина. – Я ведь еще не описала домик, где мы живем. Это совершенно замечательное строение!

– Ничего-ничего, – мотнул головой Александр Семенович Никитин, который еще год назад являлся единственным, горячо любимым мужем. – Говори-говори, в лучшем случае продержишься минут двадцать, а потом на телефоне кончатся деньги.

– У меня не кончатся! – рявкнула Арина и снова запела в трубку. – Мамочка, это я не тебе. Так вот, про здание…

– Ты все еще ворошишь угли? – надменно усмехнулся бывший. – Сколько раз я уже говорил, все перегорело. Я тебя вижу – и ничего! Ни искорки. А ты надеешься на костер. Смешно, право слово…

Арина захлебнулась от негодования.

– Да ты… Это у меня все сгорело! И никакие угли я не ворошу. Потому что и углей-то не осталось!

– Хочешь прервать мою лебединую песню? – токовал глухарем Никитин.

– Лебедь? – недоуменно переспросила Арина и вспомнила про телефон. – Да нет же, мамочка! Мой домик не сгорел. Какие угли? Успокойся, я ничего не сожгла. Нет, высчитывать с меня ничего не будут. Успокойся, мне не придется закладывать квартиру! Ты не поняла. Это тут… один прилипчивый ухажер зовет меня. Ему, видите ли, хочется развести костер, нажарить шашлычка из этого, как его… лебедя. Ой, откуда я знаю, где он его поймал? Скорее всего это обыкновенный гусь! Хорошо-хорошо, я ему передам, что гуся лучше готовить в сметане. Мам, я тебе потом перезвоню. Обязательно!

Арина отключила телефон, и отчего-то в ней проснулась уверенность.

– Никитин, скромнее надо быть! Я здесь только из-за Васьки, ты для меня – покойник. Нет тебя, и все! Так что… – Она стала решительно спускаться по лестнице. На середине вдруг с усмешкой обернулась. – Погоди-ка, что ты там говорил? Лебединая песня? Запомни, Никитин, лебединая может быть только у лебедей, а ты… Ну какой ты, к черту, лебедь? В зеркало-то смотрел? Не тянешь. Так только – гусь! Жирный рождественский гусь. Правда, в сметане!

И она весело сбежала вниз.

– Сама ты… – скривился Никитин. – Утка. Рождественская. Главное еще, на лебедя не тяну – жирный. Тут жира-то! Хорошо, что Диана не слышала…

Между тем Диана действительно ничего не слышала, потому что именно сейчас, когда она слегка хлебнула шампанского, а родители разбрелись по залу, она решила, что наконец настал тот священный момент, когда стоит напомнить о себе этому противному Ваське. Да и хрен бы с ним, с Васькой, но уж больно колоритный у него тренер. Или учитель, кто их там разберет… Правда, совсем недавно у них состоялась не совсем приятная встреча, но Диана сама была виновата. Не стоило так открыто выражать свои чувства к Ваське, умнее надо быть. Но сейчас, когда все друг другу чуть ли не братья, самое время исправить ситуацию. Им с Шуриком здесь еще десять дней куковать, и что ей делать – смотреть, как Шурик пыхтит, сгоняя вес? Ф-ф-фу, тоска. Куда интереснее раскрутить этого мачо на отношения. Ему вес сгонять не надо – красавчик. Фигура, глаза… м-м-м, самое то! И главное – не сопливый юнец, наверняка сороковник уже стукнул. Этот, точно, и словечки красивые знает, и всякое обхождение. Интересно, как он будет смотреться, когда окажется у ее ног? Как будет выглядеть Шурик, ее никогда не интересовало – тот сдался даже раньше, чем она обратила на него внимание. А этот… гордый, строгий, куда там! Нет, определенно, ее к нему тянет.

– Васенька, мальчик мой, Вася… – подошла она к подросткам и тут же обратилась к «мачо»: – Вы не подскажете, куда подевался Василий?

– А вам зачем? – спросил под дурачка тренер.

– Мне? То есть как зачем? – захлопала ресницами Диана.

Она прекрасно знала, что ресницы длиннющие, поэтому хлопала ими особенно старательно.

– Я хотела поздравить мальчика с Новым годом и… пожелать ему счастья, – подарила она физруку обворожительную улыбку.

– Хорошо, – все так же придурковатым Иванушкой растянулся в улыбке тот. – Я передам. Он будет совершенно счастлив, как вы и желали.

– Но… я бы хотела сама, – настаивала девица. – Скажите, мы не можем его поискать вместе? Я начинаю беспокоиться за мальчика.

– С чего бы? – дернул бровями Грумов. – Беспокоиться о Василии должен я. Мне по должности полагается. А вы можете отдыхать совершенно спокойно, да и муж ваших стараний не видит. Не оценит.

– Хм! – дернула плечиком Диана и уселась рядом с Грумовым. – Знаете, мне бы с вами посоветоваться…

Она приняла грустный вид. Затем будто бы случайно положила ему тонкую руку на колено и напустила в глаза слезу. В таком состоянии он не мог ее оттолкнуть.

– Я никак не могу найти с Василием общий язык. Посоветуйте, что делать? – Ее прекрасные глаза вонзились в лицо Грумова.

– О! Его надо просто полюбить! – с наивным чувством откликнулся тренер. – Полюбить, и все! Но боюсь, вам с этим не справиться.

Он резко убрал ее ладонь со своей ноги и отправился танцевать с подопечными.

– Так, значит, – скривилась в змеиной усмешке девица. – Строишь из себя пэдагога? Посмотрим, надолго ли вас, уважаемый, хватит. Скоро здесь станет совсем интересно…

Арина подлетела к Грумову в тот момент, когда тот, лихо отплясав забористый танец, отошел от неуемной молодежи.

– Скажите, когда вы намерены вести детей спать?! Уже шестой час! Не забывайте – они еще подростки. Мой Вася никогда не ложился так поздно. И вообще – они тут могут всякого насмотреться!

Грумов с веселой усмешкой глядел на раскрасневшуюся мамашу и крепился изо всех сил, чтобы легкомысленно не рассмеяться. Прямо растрепанный воробей, да и только! Однако чтобы не злить напрасно эту заботливую квочку, он тут же насупился. Со зверским выражением лица физрук окинул взглядом всех пляшущих и хохочущих и наклонился к ее уху:

– Я не вижу здесь ничего подозрительного. Пьяных в стельку нет, наблюдаются только слегка ненормальные – орут, скачут почему-то… – с видом заправского сыщика сообщил он шепотом. – И потом, не забывайте, сегодня Новый год. Не могу же я лишить ребят праздника?! Меня тогда премии лишат, честное слово.

– При чем здесь ваша премия?! Я сама уже хочу спать и не могу дольше оставаться! – топнула Арина ножкой и отвернулась, чтобы скрыть капризные слезы, – Никитин все же серьезно подорвал ее настроение. – Но здесь же Вася… Как я могу уйти?

– Не можете? Так давайте я вас провожу! – охотно предложил Грумов.

– Ну коне-е-чно! – шмыгнула носом Арина. – Чтобы всю дорогу ко мне приставать?

– Нет, чтобы вы перед глазами не маячили.

– Да что ж вы все… уроды такие! – Она оскорбленно полетела обратно за столик.

На этот раз, к удивлению, все родственники собрались вместе, и Антон боролся с очередной бутылкой, пытаясь выковырять пробку. Пробка долго сопротивлялась, а потом неожиданно сдалась и мстительно влетела кавалеру в шевелюру. Фонтан шампанского хлестнул прямиком в рот Антона Викторовича, и тот торопливо захлюпал, чтобы не пропадали драгоценные капли. Арина со своим погибшим настроением принеслась вихрем и сразу же накинулась на Сонечку и ее мужа.

– И что мы сидим? Пьем? Господи, Антон! Человечество уже давно придумало стаканы. Соня! Куда ты все время пялишься? Твой муж пьет, как верблюд, а ты черт-те где витаешь!!! Для чего мы, спрашивается, приехали? – сверлила она глазами родню. – Приехали, чтобы глаз не спускать с моего сына, чтобы на пушечный выстрел не подпускать к нему моего бывшего. А мы? Антон, хватит уже шампанское лакать! Отвечай, какая работа тобой была проведена?! Что ты видел? Куда смотрел?!

– Ну что я могу увидеть… – залепетал зять, прижимая к груди открытую бутыль. – Ты же знаешь, с моим зрением… А вы мне все очки мишурой завесили. Ариша, где твой фужер? Или ты так – из бутылки?

– Отставить фужеры! Хорошо, у тебя очки с мишурой. А ты, Софья?

– Ариш, ты не представляешь! – закатила глаза Сонечка и собрала губки клизмочкой. – Я провела огромную работу! Антоша, не обходи меня шампанским, наливай. Ага, значит, про работу… Оказывается, ваш Тепляков совершенно свободно может тебя устроить к себе в фирму бухгалтером. Правда, пока место главного занято, но опять же – перспективы. И чего мне это стоило! Кстати, с Новым годом! – чокнулась она с мужем и опрокинула фужерчик.

– Понятно, ты окучивала Теплякова. Зачем? – выдохнула Арина.

– Я же объясняю, – просто пояснила она. – Он тебя устроит, и тогда ты на своего Никитина можешь запросто начихать. И пускай он женится, на ком хочет!

– А то, что я… Антон! Куда ты вливаешь столько шампанского? Тебе же утром ехать!

– Ариночка, я вот тут подумал… А куда мне ехать-то? – спросил изрядно захмелевший Антон. – Куда ехать, если здесь остаетесь вы, мои курочки?

– Соня, что он говорит? – все больше ужасалась Арина. – Антон, ты послушай себя – что ты несешь? Что мелет твой пьяный язык?!

Антон прилежно замолчал и прислушался. Чего это он несет? И что с языком стряслось? Язык молчал. Все вроде бы в норме.

– Вы как хотите, я отправляюсь домой, – заявила Арина и направилась к дверям.

– Нам тебя будет не хватать! – всхлипнул ей вслед Антон, так и не поднявшись с места.

Арина шла к домику быстро, почти бежала. За спиной остался празднично гудящий корпус, кто-то выскакивал – пускал фейерверки, а ее дорога к домику лежала через темные елки. Арина поежилась, приостановилась и ясно услышала за собой скрип снега. Резко обернувшись, она разглядела чью-то тень.

– Подойдёте ближе – начну орать, – тихо, но грозно предупредила она.

– Арин, не надо орать, – попросил Тепляков, быстро приближаясь к ней.

Он был без пальто, в одном костюме, а на улице явственно ощущался морозец.

– Ой, Гришка! – обрадованно воскликнула Арина. – Ты чего раздетый?

– Боялся, что не успею за тобой.

– Иди обратно, я добегу. Тут недалеко.

– Нет. Я тебя провожу. Только идем скорее.

Они почти бегом донеслись до домика, и Арина сразу же кинулась ставить чайник. Как бы ни ломились столы, а хотелось просто чая. Да и Теплякову было бы неплохо согреться.

– Давай, пей чай. У нас еще и конфеты есть и… Что только Сонечка не нагребла, с ума сойти! – воскликнула Арина, погружаясь в холодильник. – Ешь, Тепляков, чем меньше ты оставишь продуктов, тем большее спасибо тебе скажет Соня.

– Арина, – серьезно обратился к хозяйке домика гость. – А что, если тебе и впрямь перейти ко мне, а? Это я про работу.

Арина дернула плечиком.

– Вообще-то меня еще не уволили, это пока только разговоры, но… Если окажусь на улице, то сразу к тебе! Пей чай, а то вон, гляди, весь нос синий.

И она грохнула перед Тепляковым здоровенную красную кружку в белый горох, которую неизвестно почему страшно любила Сонечка и, понятное дело, приволокла с собой.

– Арина! – Тепляков вдруг накрыл своей ладонью ее руку и погрустнел лицом. – Жизнь моя сложилась совсем не так, как я мечтал. У меня… в общем, я одинок. А нам, мужчинам, так хочется иметь рядом близкого, родного человека, чтобы понимал, ценил, чтобы… И вот ты…

– Н-но… Гриша?! Я сейчас совершенно не могу быть рядом с тобой! – испугалась Арина и выдернула руку. – Мы в этом домике живем вместе с Сонечкой, с Антоном, да и вообще я как-то…

– Арина! Ну о чем ты думаешь? – вскинул на нее темные, несчастные глаза Тепляков. – Я тебе про работу!

Арина и вовсе растерялась. Надо же, как вышло некрасиво! Она смутилась и пунцово покраснела.

– Гриша, ну что ты, в самом деле! Сегодня праздник, а ты о работе. Давай уже веселиться! Я не сказала «да», милорд, тра-ля-ля-ля-ля «нет»! – играя глазками, пропела она. – Короче, там одна королева, она ни «да» не говорит, ни «нет»… Только поет все время.

– Я помню, видел. – Тепляков уставился на нее томным взглядом и снова поймал ее руку.

– Гриша, Гриша! Что ты меня все время хватаешь? Ты же мне… ой-ой-ой!! – Арина выдернула руку и по неосторожности смахнула на себя кружку, естественно, с кипятком.

– Ариша, как же ты так?! Ошпарилась? – с отеческой заботой воскликнул Тепляков, тут же кинулся за полотенцем и стал тереть подол ее белого воздушного платья.

За этим занятием их и застукала Сонечка.

– А у вас тут гламурненько, – пьяненько муркнула она. – Платья задираете…

– Соня, вы не то подумали! – попенял ей гость. – Ваша сестра ошпарилась, ей надо срочно оказать помощь.

– Зеленкой, что ли, залить? – заморгала Сонечка.

Но увидев, что Арина ни в какой помощи не нуждается, она присела рядом с Тепляковым и с хмельной учтивостью спросила:

– А вы к нам надолго? В смысле, если вы будете здесь до утра, то у нас есть время распить бутылочку шампанского! Давайте разопьем, а? Аринка! Уже Новый год, а у меня… ну ни в одном глазу ничего нет!!!

– Ты скажи, где твой муж? Где ты его потеряла? – с укором спросила Арина.

– Мужа? А почему потеряла? – качнулась Сонечка. – Он… наверное, меня пошел провожать. Или еще кого-то. Арин, у мужчины должна быть своя личная жизнь или не должна, я тебя спрашиваю?!

Сестрицу развозило прямо на глазах.

– Тепляков, ну и чего вы здесь сидите?! – обернулась она к гостю. – А давайте мы с вами будем шалить. Пойдем на улицу и станем кидаться снежками. Сестренка! Мне срочно требуется кидаться снежками! Я видела, их на улице целая прорва, там прямо всё в снегу!

Арина расстроенно уставилась на Теплякова.

– Ей и в самом деле сейчас лучше на улицу, покидаться снегом, – вздохнул Тепляков, глядя на хмельную особу. – А потом ты ее умоешь и уложишь спать. Иначе никак, уж поверь мне, сам такой…

Арина вывела Сонечку во двор, точно собачку. Отпустила сестру по сугробам, а сама притулилась возле крыльца, ожидая, когда той надоест скакать под елками.

– Тепляков! Выходи, ты обязательно должен шалить!! – орала развеселившаяся Сонечка и закидывала Арину снегом.

Тепляков, видимо, шалить не хотел, а может, просто ему было не в чем – провожать-то Арину он выбежал в одной рубашке. Однако чтобы избежать Сонечкиных воплей, он, ежась, вышел на крыльцо и виноватым тоном спросил:

– Арин, ты с ней одна справишься? Я побегу к себе, а то у меня даже куртки с собой нет.

– Беги, Гриша, конечно, я с ней совладаю, – улыбнулась Арина и помахала рукой.

Тепляков кинулся к своему корпусу, но не тут-то было… Сонечка, завидев движущуюся мишень, с криком «Бей паразита!» бросилась за ним, швыряясь снежками. Раздетый Тепляков, белея рубашкой, по-заячьи запетлял между елями. Однако, на его беду, у Сонечки объявилась внушительная группа поддержки – только что закрылся клуб, а подвыпивший люд неугомонно требовал продолжение банкета.

– А-а-а!!! Сарынь на кичку!!! – разнеслось по территории «Снежного барса», и к маленькому домику стремительно стал стекаться народ.

Кто-то даже всерьез решил, что это запланированное продолжение праздника. Тепляков затаился, и разномастная толпа кинулась на саму Сонечку.

Разряженные дядьки, тетки с коронами поверх норковых шапок, хмельные бабульки, старички, мальчишки с девчонками – все сгрудились в одну большую, хохочущую кучу.

Арина тоже не удержалась – оторвалась от крылечка и пару раз запустила снежком в чьи-то спины.

Неожиданно на нее обрушился целый снежный дождь, и мокрый холод неприятно проник за шиворот.

– С Новым годом, – оскалился рядом с ней невыносимый вездесущий Грумов.

– Опять вы?! – в испуге воскликнула Арина. – Следите вы за мной, что ли? Вот зануда…

В нее тут же полетел огромный ком снега.

– Ч-что… что это такое?! – задохнулась Арина не столько от холода, сколько от возмущения. – Вы… негодяй!!

И опять снег, теперь уже прямо в лицо.

– Мерзавец! Паразит! – верещала Арина. – Крокодил!

– Да вы что?! – едва не ревела растрепанная Арина. – Это вы так ухаживаете за мной, что ли?

– Я вас воспитываю, – вежливо пояснил Грумов и романтично оперся плечом о здоровенную ель. – Урок первый – ругаться некрасиво!

Сейчас он был хорош, прямо картина маслом – эдакая огромная, снежная красавица елка, а рядом дровосек – высокий крепкий мужчина.

Только Арина и не думала им любоваться. Мыльный пузырь! Мужлан! Коновал! Он ее будет воспитывать!! Куклачев выискался!

– Фиг вам, – фыркнула она и перевела взгляд на верхушку елки.

В тот же миг нога Грумова с силой саданула по стволу, и в лицо Арине хлынула снежная лавина. Даже шапку снесло.

– Гад! – отплевывалась она, вытирая глаза и тряся волосами. – Обезьяна!!

Грумов весело хохотал. Такого она стерпеть уже не могла. Кинулась к сугробу, загребла собственной шапкой снег и стала швырять, швырять его в эту хохочущую физиономию. Правда, редко попадала, тот мастерски уворачивался.

– Да стой ты! – в гневе орала Арина. – Он еще и дергается. Стой!

Грумов замер, она прицелилась. Но в эту минуту с веселым гиком к ней на спину прыгнула Сонечка. Арина впечаталась в Грумова и снесла его с ног. Оказавшись сверху, она все-таки успела пару пригоршней снега затолкать ему за воротник. Тот не растерялся и живо подмял ее под себя. Арина только слабо пискнула.

Грумов оказался очень близко и, негодяй такой, совсем не собирался ее отпускать, а беспардонно лежал на ней и откровенно разглядывал ее растрепавшиеся волосы, глаза с размазанной тушью и губы, на которых уже и следа не осталось от помады. И конечно, усмехался своей идиотской, язвительной улыбкой. Арина представила, какую красоту сейчас собой являет, дернулась, но выбраться из-под него не смогла.

– Ну чего я вам сделала? – вдруг беззащитно всхлипнула она. – За что вы меня так невзлюбили? Я же… обычная женщина.

Грумов сдержанно вздохнул, облизал губы и произнес:

– За вредность. – Он все еще, не отрываясь, нагло пялился ей в глаза. – Вы – вовсе не обычная женщина…

…Вы милая, чуткая, загадочная, неповторимая и жутко дивная! У вас совершенно потрясающая прическа и прекрасные глаза! Вы – мечта всей моей жизни! Да, именно так должен был ответить настоящий мужчина. Но этот мужлан выдал абсолютно другое:

– Вы – капризная, неуравновешенная особа, и вообще… Брунгильда.

– А вы!.. Сам вы… Брунгильдяй! – рассердилась Арина.

Этот Грумов совершеннейший тюфяк – не воспользоваться такой ситуацией?! Мог бы и поцеловать! Она съездила бы ему пощечину, и после у них зародилась бы дружба, и кто знает, может, даже завязался бы нежный, трепетный роман. А он?! Негодяй!

– И вообще, чего развалился?! – пнула она его со всей силы. – Лучше бы за детьми следил!

– Дети с Анфисой Львовной, – успокоил тот. – Она подогрела им молоко и теперь рассказывает сказки.

– И кто их слушает? Мой Васька вообще не терпит никаких сказок.

– Не делай из парня урода, – хищно улыбнулся Грумов совсем близко. – Твой Васька замечательный парень и сказки в новогоднюю ночь просто обожает.

Грумов вскочил на ноги, рывком поднял Арину, а потом… поволок ее к домику.

– Все, теперь домой греться, – скомандовал он. – А то простудишься на снегу и с непокрытой головой. Вон, вся промокла и замерзла, я же вижу.

– Мы уже перешли на «ты»? – презрительно дернула взъерошенной головой Арина.

– А ты там, в сугробе, не заметила? – прищурился физрук. – Я так и думал, что ты не помнишь себя от счастья.

Арина, фыркнув вместо ответа, заскочила в домик и захлопнула дверь перед самым носом физрука. Грумов был прав, она и промокла, и замерзла, надо было срочно принять горячий душ.

Из душевой кабины она выплыла с блаженным выражением лица. Теплая вода, мягкий халат и чистая хрустящая постель после такой сумасшедшей ночи – это ли не блаженство…

Она совсем уже было собралась растянуться на этих самых хрустящих простынях, как в маленькую прихожую вдруг с грохотом ввалился Антон.

Вид этого всегда положительного джентльмена сейчас был ужасающим – шапка с повисшим ухом, сдвинутые на лоб очки, щедро облепленные мишурой, пальто нараспашку и неизвестно чьи валенки.

– Юл-льчка, завтра разбуди мн-н-я в семь утра, мн-н-е надо… – не открывая глаз, важно приказал он и даже что-то изобразил руками.

– Скажи спасибо, что здесь Соньки нет, – нахмурилась Арина. – Она б тебе устроила Юлечку… Совсем сдурел!

Антон широко распахнул близорукие очи и уставился на Арину.

– Т-ты кто? – спросил он, пошатываясь и сердито пялясь на родственницу.

– Совесть твоя, – вздохнула Арина, стягивая с него пальто.

– А где-де Юл-льчка?

– Ты бы лучше спросил, где Сонечка?

– А кто у нас С-со… Сонечка?

– У нас – сестра, а у вас – законная жена. Пора бы запомнить, не первый день замужем.

– Жена? Ка… какой кошмар… какая гадость, – перекривился Антоша и рухнул бревном прямо на девственные душистые простыни.

Арина только охнула.

– Вот паразит, а? И этот туда же. И что вы мне все кровь пьете?! Ладно, вот придет Софья…

Софья не пришла, а влетела как раз в тот момент, когда Арина стягивала валенки с ее недвижимого мужа.

– Чегой-то ты с моим мужем выделываешь? Ты… того… заигрываешь? – уперла она руки в бока. – Я поняла, ты хочешь… обезоружить моего мужа, снять с него валенки, потом штаны, потом…

– Успокойся, ближайшие двадцать часов это не муж, а дерево, – вздохнула Арина.

– М-да? – недоверчиво подошла к кровати Соня и толкнула любимого кулачком в бок. Тот даже не пошевелился. – Точно. Тогда пусть это будет кипарис.

– Да пусть он хоть осиной будет, – махнула рукой Арина. – Раздевайся и давай под душ. Тебе нужно согреться, переодеться, и сразу уснешь, по крайней мере, мне так обещали.

– М-да? – качнулась Сонечка. – Ладно. Только сделай мне чаю. С ма-ли-ной!

Когда Арина вернулась с кружкой, Сонечка уже зычно храпела на второй кровати, и ей не мешала ни шубка, застегнутая на все пуговицы, ни шапка, которая полностью съехала на лицо, ни узкие сапоги на высоченных каблуках. Запал супругов Ивановых кончился.

Арина потратила еще полчаса, чтобы освободить сестру из пут одежды, и только потом, когда на улице уже вовсю светило солнце, улеглась сама, свернувшись калачиком на кухонном диване.

Глава 3

Усмешка Джоконды

Проснулась Арина от того, что в комнате кто-то то ли скулил, то ли стонал.

– Арина-а-а-а… пи-и-и-ить… – наконец раздался отчетливый голос, только не понятно чей. – Если ты сейчас мне не принесешь ведерочко воды, я высохну, как этот… как саксаул.

– Антон, ты, что ли? А почему ты меня зовешь? Буди жену, – стала подниматься с неудобного диванчика Арина. – Буди ее, уже четыре часа.

– Сколько?! – вскочил Антон с постели и испуганно вытаращил глаза. – Какие четыре? Мне надо было в четыре тридцать уже… Господи! Я же опоздал!

– Ой, ну что за паника, я не понимаю, – разлепила сонные очи красавица-супруга. – Куда тебя несет в такую рань?

– У меня важное дело, – дернул кадыком Антон. – Мне надо срочно… появиться к начальству. Да! А то оно меня потеряет.

Сонечка по пути в душ глянула на мужа и пробурчала:

– Антоша, если ты помнишь, сегодня первое число. Какое начальство? Но… я оч-чень уважаю твою ответственность. Езжай. Кстати, поторопись, а то оно может не дождаться.

Сонечка могла бы этого и не говорить. Антон и без того бешено метался по комнате, запихивая в сумку какие-то вещи. Он только изредка тормозил у зеркала, прижимаясь к нему носом, и со стоном «Ой, господи, ну и рожа!» вновь кидался собирать свой скарб.

Сонечка еще не закончила водные процедуры, а он уже влезал в чужие валенки.

– Арина, скажи Сонечке, что я по ней буду жутко скучать, просто жутко!

– Хорошо, передам, – мило оскалилась Арина. – Привет Юлечке.

– Хорошо, передам… Арина-а! Ну о чем ты думаешь?! – на мгновение застыл Антон, но тут же пулей вылетел из домика.

Арина тяжко вздохнула. У ее родственника опять романтический сдвиг. Раз в год у Антоши обязательно случался платонический роман с какой-нибудь девочкой из библиотеки или со студенткой консерватории. Тогда он убегал от жены и слонялся по пятам за очередной феей, не решаясь к ней подойти. Потом фея обращала на него внимание, соглашалась посетить с ним местный театр, принимала билеты в цирк, даря Антону загадочную улыбку Джоконды. У всех девочек Антона обязательно имелись в запасе такие улыбки. А может, они имеются у всех женщин?.. Это продолжалось ровно три дня, больше Сонечка не позволяла, и потом он смиренно возвращался домой. После таких походов у супругов начинался медовый месяц. Правда, исключительно для Сонечки, потому что супруг, чувствуя свою вину, становился просто волшебником и исполнял любые желания своей половинки.

Вот и теперь. Едва за мужем захлопнулась дверь, как из душевой кабины высунулась хитрая мордочка Сони.

– Уже убежал? – тихонько спросила она.

– Да, теперь у него какая-то Юлечка.

– Хорошее имя, мне нравится, – мотнула головой Соня и сладко потянулась. – Все, сестрица, теперь-то как раз и начнется настоящий отдых! Сразу предупреждаю – я на себя беру самое тяжкое и обременительное…

– Неужели моего бывшего мужа? – поддела Арина.

– Нет уж, оставим его Дианочке, это ее крест, пусть тащит его сама. А мне достаются Тепляков, страшно люблю добрых, положительных дяденек, и еще, конечно же, Васькин тренер. Чего уж теперь…

– А я, стало быть, ни с чем, да? – поморщилась Арина.

– Ну почему же ни с чем… – на секунду призадумалась Сонечка. – Ты с Васькой. Еще можешь, конечно… Кстати, ты не заметила, с каким вожделением на тебя смотрел тот вчерашний тамада в подержанном пиджаке? Мне кажется, он способен на высокие чувства.

Арина усмехнулась:

– Мне никто не нужен, но меня удивляет твоя жадность. А вообще ты права. Меня интересует только один мужчина – мой сын Васька. И я сегодня же ему покажусь. И не спорь!! Потому что я здорово по нему соскучилась, понятно?!

– Васька так Васька, чего кричать-то? – пожала плечиками Соня. – Главное, ты на мою «территорию» не заходи.

У Арины моментально поднялось настроение. И в самом деле! Почему она должна ходить кругами возле собственного сына? Он, наверное, тоже по ней скучает, и, в конце концов, если она еще до сих пор к нему не заявилась, значит, уже доказала, что может находиться рядом и не докучать. Пусть ребенок отдыхает, как нравится, она тоже будет отдыхать на всю катушку. Но ничего страшного не случится, если раз в день они будут встречаться, чтобы пожелать друг другу доброго утра.

Арина достала бинокль и подбежала к окну. Возле Васькиного корпуса было пустынно. Видимо, ребята еще не проснулись.

– Дай ты ему выспаться! – без слов поняла сестру Софья. – А пока он спит, ты лучше приготовь что-нибудь вкусненькое. Позовешь Ваську, пусть мальчишка поест. Заодно и Грумова бы пригласили… Кстати, ты заметила, как добровольно он вчера к нам присоединился, а? Даю зуб – меня караулил! Ой, Аринка, я предчувствую обалденный роман! Бешеная страсть! Сердечные муки! Ревность! Кровь! Из пальца. Ну чего ты стоишь? Почему еще не у плиты?

В некоторых словах сестры все же просматривалась здравая мысль. И в самом деле, надо что-нибудь приготовить. Только вот совсем не обязательно звать какого-то там Грумова. Тем более что за ним уже начала охотиться Сонечка.

Арина осмотрела их съестные запасы и решила, что лучше всего у нее сейчас получатся бутерброды с икрой и красной рыбой. Сонечка не экономила на своем желудке.

– Софья, ты не забыла, что у тебя начинается диета? – на всякий случай спросила Арина.

– Я подумала, не стану садиться ни на какую диету, – вдруг заявила Софья. – Буду улучшать фигуру с помощью спорта. Как ты считаешь, мне пойдет твой белый лыжный костюм?

– Я думаю, он на тебя просто не налезет. Овсянку будешь?

Софья скривилась. Ну не ест она овес! Она же не кобыла какая-то, чтоб овсянку трескать.

– Арин, а нельзя прямо сейчас соорудить какую-нибудь курочку жареную, или, например, мясо в сыре?

Арина снова заглянула в холодильник.

– В принципе можно. Все продукты имеются, так что… давай! Твори! Удивляй нас курицей. А я побегу Ваську будить. Сколько ж спать можно!

Сонечка похныкала, но все же направилась к плите, а Арина стала вертеться возле зеркала. Скоро Васька проснется, а у нее еще столько дел: надо накрасить глаза, карандашом подчеркнуть губы, уложить прическу и… появиться во всей красе. Конечно же, исключительно перед сыном!

Перед выходом она еще раз оглядела себя и, довольная, быстро шагнула за порог.

– У меня через полчаса будет уже все готово! – крикнула ей Сонечка вслед.

К Васькиному корпусу Арина почти бежала, но перед самой дверью остановилась. Замерла. За дверью слышались голоса и ребячий смех. Жизнь кипела.

Она решила подождать, пока кто-нибудь не выйдет. Пусть они позовут ей Василия, а заходить туда она не станет. Вдруг нельзя? А то отчитает ее Грумов, как девчонку, вот Ваське стыдно-то будет…

Минуты бежали, но так никто и не появлялся. Через минут десять она уже совсем было решилась войти, но тут дверь наконец распахнулась и показался сам Арсений Михайлович Грумов.

– Здра-а-асьте, – удивленно вскинул он брови. – А ты к нам какими судьбами?

– Да вот, занесло, – дернула плечиком Арина и слегка разозлилась. – Вы, конечно, может, и не помните, но у меня здесь сын.

– И что? Твой сын прекрасно себя чувствует, отсыпается после бурной ночи, и не надо его тревожить.

– Как это отсыпается? – не поверила Арина. – Я же слышу, там уже все проснулись – ходят, разговаривают.

– Не все, некоторые отсыпаются, мы их не будим. В конце концов, они же отдыхать приехали, – объяснял Грумов, наваливаясь на дверной косяк.

Арина растерялась. Ей вдруг подумалось, что мальчик не может так долго спать. А если… Почему этот учитель ее не пускает?

– Он… нездоров?! – тревожно спросила она.

– С чего ты взяла?! Я ж тебе нормально объясняю, спит парень. Он, кстати, не один такой, там половина ребят еще глаза продрать не могут.

– Но сейчас уже пятый час! У него… голова треснет! – заволновалась мать. – И потом, он никогда так долго не спал дома. До трех часов – да. Было. Но чтоб просыпаться в пятом… Пусти меня, я войду!

– Ну, началось, – недовольно поморщился Грумов. – Опять истерики? Я тебе русским языком…

– Ты своим языком другим объясняй. – Арина уже с силой дергала дверную ручку. – Пусти! Не смей держать дверь! Я – мать!!!

Грумов бережно взял ее за плечи:

– Арина, погоди, отойди…

– Убери руки! – уже представляла самое страшное Арина. – Да что ты все время за меня хватаешься?! Как… краб какой-то. Пусти меня к сыну. Немедленно!!!

– Да успокойся ты! Я ж говорю – спит он. Погоди.

– Спит?! Тогда почему ты меня не пускаешь? – взволнованно дышала Арина. – Он что – не один спит, да?! Или что-то там еще?! Почему ты держишь дверь?

Грумов решительно отодвинул нервную женщину и распахнул дверь – она открывалась в обратную сторону.

– Все просто, – развел он руками.

– Испугался – так и скажи. – Родительница гордо вскинула голову и прошла в дом.

Этот корпус был совсем не такой, как Аринин. Он был намного больше, в центре его располагалась просторная общая комната, и от нее отходили другие, скорее всего спальни. Поди тут догадайся, куда идти.

– Здрас-с-сьте, вы к Васе? – рядом с Ариной послышался звонкий голосок.

Перед ней стояла уже знакомая девочка Маша.

– Да, – растерянно проговорила Арина. – Только я…

– Машенька, проводи гостью в столовую, – вдруг появилась в зале славная старушка Анфиса Львовна. – Добрый день, я помощница Арсения Михайловича. А вы мама Василька? Совершенно замечательный мальчик. Его разбудить?

– А можно я его сама разбужу? – попросила Арина.

– Конечно, – улыбнулась Анфиса Львовна. – Вон их спальня.

Арина осторожно открыла белую дверь, на которую ей указали, и очутилась в маленькой комнате на четырех человек. Правда, сейчас здесь был один Васька. Он лежал на кровати, подсунув под щеку кулак, а одеяло, как всегда, было на полу.

Арина тихонько присела на краешек кровати, подняла одеяло и укрыла сына. Он поежился. Господи, она только сейчас поняла, как соскучилась! И зачем она его отпустила? Спит теперь здесь совсем раздетый, и ни одна зараза даже одеяло ему не поправит.

– Мама… – вдруг рассеянно проговорил Васька и в следующий момент уже широко распахнул глаза. – Мама?! Ни фига себе! Ты тут? Как ты меня нашла?!

– Легко! – улыбнулась Арина. – Ты как тут? У тебя ничего не болит? Уже столько времени, а ты еще не встал…

– Ма-а-ам… – потянулся к ней сын. – Я по тебе так соскучился-я-я! У меня полный порядок, ты не переживай.

– И я по тебе!! – радостно вздохнула Арина, прижимая к себе мальчишескую голову.

– Боже мой, какие страсти!! Можно подумать, она его век не видела, – распахнул двери несносный Грумов. – Не сверкайте глазами, Арина Павловна, я просто пришел забрать Василия на обед. Или ужин, как там правильно?

– Закрой дверь, – зыркнула на него Арина. – И вообще – он сейчас пойдет ко мне ужинать. А потом… конечно же, вернется назад.

– Мам, а с тобой – это домой, что ли? – испугался Васька. – А надо ли? Я и тут могу.

– Нет, все гораздо интересней, – успокоила его мать. – Вставай и одевайся, ты с ума сойдешь от радости!

Васька, конечно, не запрыгал, когда мать ему рассказала о своем пребывании по соседству, однако все равно был рад.

– Арсений Михайлович, – подбежал он к Грумову. – Можно мне на часик к маме?

– Давай! Только не забудь, ты еще не умывался, – кивнул тот.

Васька сбегал в ванную, потом ненадолго подлетел к девочке Маше и лишь после этого появился возле матери.

– Все, мам, пойдем.

Они вышли из корпуса и сразу же натолкнулись на Диану.

– Арина Пал-лна? – вытянулось лицо девицы. – А вы тут откуда?

Арина вальяжно усмехнулась и притянула к себе сына:

– У меня здесь Вася, а у вас? Внебрачные дети?

– Н-н-нет… – растерялась та. – Я… просто ищу Александра Семеновича. Думала, он у Василия.

– А что, Шурик уже и от вас бегает? – не унималась Арина. – Что-то рановато. От меня он сбежал на двадцатом году совместной жизни.

– А от меня и вовсе никуда не денется! – рыкнула Диана.

– Мам, она к Арсению, – объяснил Васька, ничуть не смущаясь присутствия Дианы. – Она его частенько караулит.

– А-а, – качнула головой мать и ласково обратилась к сопернице: – Счастливой охоты, благонравная невеста!

«Невеста» только яростно скрипнула зубами и сверкнула глазами на Ваську.

– Васенька, а с чего ты взял, что она к Арсению? – вдруг спросила мать, когда они шли по дорожке к домику.

– Ой, мам, да она его постоянно ждет. Спрячется за елкой, будто ее никто не видит. Снимает.

– Вася!! Не смей так выражаться, – строго оборвала сына Арина и тут же пояснила: – Она не может никого снимать, она ж с отцом приехала.

– Ну и что? Она молодая, а отец у нас уже… немножко бэушный, дряхловатый. У нее вообще – отец для денег, а Арсений для любви получается.

– Ты-то откуда знаешь? – дернула бровью мать.

– Я, мам, слава богу, уже кое-что в любви соображаю, – тяжко вздохнул сынок. – Мне ведь уже четырнадцать. И потом… у меня уже месяц, как есть девушка.

Арина осторожно глянула на сына, увидела его умудренный жизненным опытом профиль и закивала:

– Да-да. У тебя уже солидный возраст, извини…

Они вошли в домик, и в нос им ударил аромат жареной курицы.

– Ой, мам, у вас классно! – Мальчишка, торопясь, скидывал сапоги. – А можно мы с Машей к вам забежим?

– Васька, что ты спрашиваешь? – взъерошила ему волосы Арина. – Мы здесь живем с Сонечкой в совершенном одиночестве!

При этих словах из кухни вышел Тепляков и радостно всплеснул руками:

– Так вот, значит, это и есть прославленный Василий?!

Васька с немым вопросом уставился на мать.

– Знакомься, этот седой дядька – мой бывший пионервожатый, – хихикнула Арина от неожиданности. – Вась, чего ты напрягся-то? Он просто зашел в гости.

– Василек! – выскочила из кухни раскрасневшаяся Сонечка. – Как здорово, а я только-только вытащила курицу из духовки! Арин, здесь духовка работает ни к черту! Столько денег угрохать за отдых и остаться без духовки – это грабеж! Васенька, бегом за стол! Нет, сначала бегом в ванную. И за стол! У меня же все стынет!

За стол уселись шумной компанией. Просто удивительно, как от троих взрослых, приличных людей может быть столько шума, потому что Васька-то как раз молчал, уплетая здоровенную куриную ногу, которую ему заботливо плюхнула в тарелку родная тетушка. Но эти взрослые вели себя совсем не солидно. Тетушка то и дело игриво взвизгивала и неловко вспрыгивала со стула каждый раз, как только Тепляков обращал на нее свое редкое внимание. Сам же Тепляков не сводил восторженных глаз со смущенной Арины и специально закидывал ее комплиментами, чтобы та краснела еще сильнее. Арина тем временем следила за тарелкой сына и подкладывала ему кусочки побольше. И все это с улыбками, шутками, заливистым Сонечкиным хохотом. Ваське даже не понятно было, отчего это взрослые так возрадовались?!

– Арин, ты представляешь! Хи-хи-хи! Я только приготовила курицу, а тут и Григорий, – весело рассказывала Сонечка. – И что ему взбрело в голову притащить с собой бутылку шампанского, ума не приложу. Хо-хо-хо!

– А потому что я страстно захотел выпить за… вас, девочки! – умилялся Тепляков. – Особенно за тебя, Арина. Я как только тебя увидел, так во мне сразу… не знаю, что там случилось, но нахлынула молодость! Да, вот так. Потому что ты, Арина, ну нисколько не изменилась. Совершенная девочка! Я хочу выпить за то, чтобы ты всегда такой оставалась! Чтобы была всегда такой же молодой, красивой…

– Ну, хватит фантазировать, Гриша! – строго прервала его Сонечка. – Лучше поговори с Ариной о работе. Васенька, скоро твоя мама станет замдиректора и купит вам маленький особнячок. А вот этот дяденька будет твоей маме платить хорошие деньги. Григорий, немедленно успокойте меня, что вы действительно берете Арину на высокооплачиваемую должность!

– Арина, я тебя беру! – прижал к груди фужер Тепляков. – Будь моей главной бухгалтершей!

– Ой, а я уж испугался, что «женой», – выдохнул Васька.

– Я тоже, – поддержала его Сонечка.

Арина была явно не настроена решать такие серьезные вопросы за обеденным столом, поэтому только отмахнулась:

– Все-все-все, вопросы после каникул. Сейчас у меня заслуженный отдых.

При этих словах Тепляков несказанно воодушевился:

– Отдых? Конечно же отдых! Ариночка, я предлагаю прямо сейчас поехать на местную турбазу. У них сказочный каток! Музыка – на всю округу! А какие песни… сплошь дискотека восьмидесятых!

– Но это как-то так неожиданно… – посмотрела Арина на сына. – Поедем?

– А чего? Я только Машу приглашу, можно? – блеснул глазами тот.

Разнообразие отдыха в «Барсе» ему с каждой минутой нравилось все больше и больше.

– Погоди, – вдруг остановила Арина Григория, который уже было направился к выходу. – Во-первых, у нас нет коньков…

– Я же говорю – каток там дивный! Там все есть, – продолжал восторгаться Тепляков.

– А во-вторых… на чем это, интересно, мы поедем? – пытливо уставилась на Григория Арина. – В машину с подвыпившим водителем я не сяду. Тем более с двумя детьми.

– Ари-и-и-ночка! – с укором глянул на нее бывший пионервожатый. – Для моих хмельных выездов у меня всегда под рукой трезвый водитель.

Грешно было отказывать человеку, который продумал все до мелочей, и Арина согласилась. Тепляков понесся переодеть себя к катанию на коньках. А Васька стал вызванивать свою подружку.

– Сонечка, а ты чего не собираешься? – подошла к сестре Арина.

– Я что, совсем тупая? – дернула губой та. – Чего я поеду охмурять Теплякова, если ты у него с языка не соскакиваешь? Все «Ариночка» да «Ариночка», будто вокруг и женщин больше не имеется. Нет уж, езжай ты, а я… Говорят, сегодня по телевизору остатки новогодних программ показывать будут. И вдруг Антон позвонит? Как-то неловко с ним будет разговаривать по телефону, захлебываясь от счастья на коньках, когда он в полном одиночестве там печалится.

Арина только вздохнула. В то, что Антоша сейчас печалится в одиночку, она не верила ни секунды, да и сестрица тоже. Но не везти же Сонечку насильно? К тому же она вчера так накушалась, столько скакала, что ей совсем не помешает тихое, спокойное уединение.

Машина подъехала к домику сестер минут через двадцать, Маша прибежала еще раньше, и вся маленькая компания быстро загрузилась в салон и весело помчалась осваивать турбазовский лед.

Каток был и в самом деле чудесный: огромный, со всех сторон освещенный разноцветными огнями, с грохочущей музыкой. И с коньками никаких проблем не вышло – выдали в прокате за пять минут.

– Мам, мы кружок прокатимся, а? – крикнул Васька, хватая подружку за руку и уносясь прочь.

Арина даже ничего не успела ответить. Да и чего отвечать? Сама она нерешительно стояла на фигурных коньках у края льда и боялась сделать первый шаг. Нет, когда-то она каталась очень неплохо, даже несколько месяцев ходила на фигурное катание, правда – летом. Но вскоре появились другие дела, и попробовать себя на льду более профессионально так и не сложилось. Позже она научилась кататься самостоятельно, ходила на каток с ребятами и даже несколько раз пыталась поразить окружающих своим природным талантом, однако… когда это было! Теперь она уже лет двадцать пять к конькам не подходила. Да их у нее и не было.

– Смелее! – протянул ей руки Тепляков. – Не бойся, я помогу.

Но Арина и без его помощи поехала. Уже через десять минут пропали ощущения коровы на льду, и она вполне свободно скользила на коньках.

– Арин, сюда! – звал Тепляков и тащил ее на другой конец катка. – А теперь туда. Ой, ты помнишь эту музыку? Кто ее играет?

– Это же Джеймс Ласт! – воскликнула Арина. – Ой, Демис Руссос! Мы под его «Сувенир» в школьном стройотряде зажигали!

– Точно! И мы, – восторгался Тепляков. – Нас еще Юрий Юрьевич потихоньку водил в соседний лагерь «Берендей», потому что у него там жена была.

– А я ему сдавала экзамен по истории, – вспоминала Арина.

Вечер на катке плавно перетек в вечер воспоминаний. И уже очень скоро Тепляков стал задыхаться то ли от быстрой езды, то ли от нахлынувших чувств.

– Арина, – паровозом дышал он над самой головой у бывшей подопечной. – Ты не поверишь… Вдруг вспомнилось, ведь я в тебя был страшно влюблен!

– Гриша, не заваливайся, держи спинку, – отталкивала его от себя смеющаяся Арина. – Ты в то время был страшно влюблен, просто стра-а-ашно – в химию. Забыл, что ли?

– В химию? – таращился Тепляков. – Какой ужас! Променять такую женщину на колбу!

То и дело, резко тормозя, к ним подлетал Васька и ревниво поглядывал на материного кавалера.

– Мам, он, конечно, хороший дядька, – однажды, улучив минутку, когда рядом не было Теплякова, буркнул он. – Только ты с ним не тусуйся. Лучше с нашим Арсением.

– С Арсением? Это кто еще? – силилась Арина припомнить хорошо знакомое имя.

– Это наш физрук. Грумов. Мам, он мне про тебя рассказывал.

– Боже, могу себе представить! – вспыхнула Арина. Она строго посмотрела на сына и поправила ему свитер. – Васенька, ты его не слушай, он тебе такого наговорит! Не ходи с ним, он тебя плохому научит.

Васька вывернулся из материных рук и вытаращил глаза.

– Он ничего такого и не говорил! Он, наоборот, сказал, что я у тебя одна опора. Ты женщина, и тебе нужна помощь, и чтобы я… как же это… не обращал внимания на твои… Блин, как же он сказал? Короче, чтобы я не обращал на тебя внимания.

– Вот негодяй, а?! – возмущенно запыхтела Арина. – Не обращал! Я и говорю, не смей его слушать! Кстати, и чтобы «блинов» я тоже не слышала. И это он сыну? Будто у ребенка не мать, а… идиотка какая-то!!!

– Не, мам, он не про идиотку. А про то, что ты бываешь нервная, взвинченная, так вот, чтобы я на это внимания не обращал.

Арина еще не успела сообразить, как реагировать в таком случае, а к ним уже подкатывал Тепляков.

– Ариночка! А не тряхнуть ли нам сединой, не проехаться ли с ветерком прямо вон туда, а? – показывал Григорий куда-то вдаль.

– Там на лыжах ездят, – пробурчал Васька. – Потому что там уже льда нет. Нет, если вам все равно – езжайте, ломайте ноги…

И он быстро унесся к своей даме, которая уже минут пятнадцать безуспешно пыталась сделать маленький перекидной, чтобы очаровать Василия уже навечно.

После отъезда сестры Сонечка немножко загрустила. В кои-то веки так удачно осталась без мужа, а на свободную женщину до сих пор еще никто и не позарился. Это огорчало. Можно было, правда, напялить на себя Аринкину короткую шубку и пройтись в столовую, но к шубке просто необходимы были высокие сапоги, а Аришины ей были катастрофически малы. Опять же неплохо было бы нарядиться в белый Аришкин костюм. Он так смотрелся бы на Сонечкиной фигуре, просто загляденье! Но Ариша уехала в нем сама. Оставалось одно – буднично натянуть на себя свою же надоевшую шубу, влезть в свои же сапоги и отправиться в столовую. Только надо посмотреть, когда у подростков ужин. Очень хотелось «совершенно случайно» встретиться там с симпатичным Васькиным физруком.

Она уже набрала номер администратора «Снежного барса», но тут в дверь постучали.

– Бегу, бегу-у-у!! – запела Сонечка, подбегая к двери, на минутку затормозив возле зеркала. – И кто же это в такой поздний час к одинокой женщине?

Час был совсем не поздний, едва пробило восемь, однако Сонечка так сказала не напрасно. Если пришла женщина, пусть поймет, что засиживаться неприлично – для хозяев это поздно, а если мужчина… то пусть сразу сообразит, что ему следует делать, коль на дворе ночь. Пусть приглашает в ресторан. Или в бар, раз уж в этом доме отдыха рестораны не предусмотрены.

На пороге стоял тот самый Васькин физрук, которого Сонечка страстно мечтала встретить.

– О-о-ой! – радостно протянула она и, ухватив мужчину за руку, затащила его в дом. – Ну и где вы столько времени пропадали?! Да проходите же, вы мне весь домик выстудите!!

Грумов, просто ошалев от Сонечкиных восклицательных знаков, неловко топтался в маленькой прихожей и, похоже, дальше проходить не торопился.

– Проходите же! Проходите скорей! – не давала ему вставить ни слова Сонечка.

Она действовала продуманно. Чаровница понимала, как только она захлопнет рот, физрук непременно спросит все, что ему нужно. А спросит он скорее всего про Ваську. Сонечка ответит, что Васьки нет, и прекрасный мачо сразу же удалится. Нет, сначала его надо затащить на кухню, а там… Она придумает, как его задержать подольше.

– Проходите на кухню. Я совершенно случайно приготовила великолепную курицу. Она мне всегда чудно удается, а сегодня особенно, – трещала Сонечка без умолку. – Такая золотистая получилась, поджаристая, но… ее абсолютно некому есть! А одна я никак не могу, просто кусок не лезет в горло.

Грумов осторожно прошел в кухню и уселся на лавку. Сонечка достала из холодильника курицу и с досадой крякнула. После веселого дневного застолья от птицы на блюде остался только костлявый хребет, и то кто-то вероломно содрал с него поджаристую шкурку.

– М-да… – протянула Сонечка и быстро сунула объедки обратно в холодильник. – А давайте выпьем?! У меня тут море коньяка! Целых полбутылки, хоть запейся! Или, может, кофе с коньячком, а?

– Я просто зашел спросить, где Вася? Он отпросился на час, а его все нет, – наконец удалось вклиниться в Сонечкино щебетанье физруку. – И еще – Маша с ним?

– Да! – выпрямилась колом Сонечка и выставила перед гостем свою любимую красную чашку в горох. – И Маша, и Вася, и Арина, и Тепляков – все вот так парами собрались и… отбыли. Да снимите же вы куртку!

– То есть как отбыли? – испугался Грумов. – Совсем? Но… как же Маша? Мне ее родители поручили!

– Вы не переживайте, они пока еще не по домам разъехались, а только отбыли на каток. На соседнюю турбазу, – терпеливо поясняла Соня, не забывая между тем ловко стягивать с гостя верхнюю одежду. – Здесь им не очень катается, а вот черт-те где… Там, говорят, и музыка какая-то старинная. Не помню точно, но обещали… Шуберта, Глинку… живой звук.

– Понятно, – рассеянно помотал головой Грумов и потянулся за чашкой. – Сегодня уже не приедут.

– Ой, да какая нам с вами разница, правда же?! – махнула рукой Сонечка и уставилась на мужчину своим томным взором. – Давайте мы с вами тоже будем танцевать? Только без коньков, а? У меня и музыка найдется.

Пока ошарашенный Грумов подыскивал слова для отказа, Сонечка подскочила к телевизору и щелкнула пультом. Конечно, лучше было бы включить музыкальный центр, и он здесь даже имелся, но какой-то такой удивительной конструкции, что Сонечка даже не могла найти у него кнопку. К тому же она всегда с техникой была на «вы», и пока разберется, ее нежданный гость и сбежать может. Пришлось кинуться к спасительному телевизору. Тот, как назло, показывал только программу «Время», какого-то старика на археологических раскопках, да еще «Вести животноводов».

У Грумова внезапно заиграл сотовый телефон.

– Ура! – радостно воскликнула Сонечка. – Не берите трубку. Мы будем танцевать под ваш телефон.

Грумов и вовсе оторопел:

– То есть как не берите? – затравленно спросил он. – Это мне моя… Анфиса Львовна звонит. Может, там что с ребятами?!

Минутой позже выяснилось, что с ребятами совершенно ничего, просто пожилая леди хотела спросить, по какой программе будет идти разрекламированный новый фильм.

Грумов ответил и отключился. Он уже совсем было хотел распрощаться, но расторопная Сонечка отыскала-таки заветный канал, где по экрану бежали нескончаемые строчки рекламы, зато бесперебойно звучала музыка.

– Я вас приглашаю! – распласталась она в книксене и жеманно опустила глазки.

– Вообще-то я не собирался танцевать, – мгновенно покраснел физрук. – Да у меня и времени совсем нет.

– Спасибо, – пролепетала дива, схватила мужчину в охапку и закачалась с ним под аккорды «Владимирского централа».

– Сонечка… а ты тут не скучаешь!!! – раздался вдруг возглас родимого мужа.

Сонечка нехотя оторвалась от мускулистого красавца и огорченно поморщилась:

– Антоша? Какого черта тебе не отдыхается дома? Ты видишь, я никуда не хожу, ни с кем не гуляю, из последних сил храню тебе верность… Что ты вваливаешься в самый неподходящий момент?!

Грумов с удивлением уставился на недовольную даму, потом аккуратненько вывернулся из ее пылких объятий и прокрался к выходу.

– Товарищ! – рявкнула Сонечка, хватая Грумова за пуловер. – Товарищ!

Она почему-то совершенно забыла имя своего главного героя.

– Куда это вы исчезаете? – удивленно спросила Соня, тараща на гостя круглые глаза. – Это же всего-навсего Антоша, мой муж! А вы думали кто?

– Я думал? Я думал, что это… Госавтоинспекция. Ага?! – Грумов посмотрел на даму, как на душевнобольную. – А вы, любезный, раздевайтесь, она там и курицу приготовила.

– Да что вы?! – радостно воскликнул Антон. – Она у меня просто Марья-Искусница!

Сонечка разомлела от похвалы и упустила свой шанс. Грумов, прихватив куртку, предательски сбежал.

– Сонечка, что же ты меня не угощаешь? Зови скорее к столу, я так проголодался!!

Сонечка стояла возле супруга, грозно перекатываясь с пятки на носок.

– А теперь расскажи, голубь мой, что тебе дома не жилось, а? – уставилась она на него пытливым оком.

– Сонечка, ты не поверишь. Соскучился, сил нет!! – прижал руку к груди трепетный муж.

– Не поверю. Так что же тебя пригнало обратно? – продолжала допытываться жена. – Ты затопил соседей? Или устроил пожар в лаборатории, и тебе нужно железное алиби? Или случилось самое страшное, и твоя девица бросила тебя на первом же свидании?!

Антон гордо дернул головой.

– Любая другая жена тебя бы послушала и точно чокнулась бы. Надо же, самое страшное для тебя – если твоего мужа бросила женщина! Да ты радоваться должна, что я не пошел по кривой дорожке! Что я берегу тебе верность, что…

– И чего это я должна радоваться, если мой дундук уже и приглянуться никому не может! Ладно бы я за тебя шла по расчету, но так я ж по любви. И что?! Получается, что, кроме меня, на тебя и охотниц не нашлось. Редкое сокровище!!

Сонечка брякнулась на диван и обиженно уставилась в телевизор, где все еще тянулись нескончаемые рекламные строчки.

– Успокойся, моя единственная! На меня… запала одна интересная особа.

– И что? – насторожилась Сонечка. – Что у вас было с этой особой?!

– Ни-че-го! Причем она настаивала, но я!.. Кремень! Так и сказал – только Сонечка!! Только она, моя ненаглядная, моя единственная.

– Ты уже говорил, – отмахнулась Сонечка. – Ну и?.. Теперь ты будешь весело проводить здесь каждый вечер? Ты не забыл, что этот домик на меня и Арину? Тебя даже спать положить негде. Разве только снять тебе отдельный номер…

Неожиданно Антон очень обрадовался.

– Сонечка, ты просто умница!! Давай снимем мне отдельный номер! И я совсем не стану вас тревожить.

– А раньше ты не мог это предложить?! Пока этот… физрук не ушел, – тяжко вздохнула Сонечка и быстро добавила: – Кстати, наши с ним отношения совершенно невинны. Он просто показывал мне… некоторые приемы самообороны. Ты же знаешь, такие мужчины не в моем вкусе.

И она отвернулась к окну, мучительно раздумывая, куда бы определить мужа на временное жительство.

Арину с ребятами водитель подвез к домику в начале десятого.

– Ариночка, ты снова подарила мне детство! – вышел их провожать Тепляков. – Ты не откажешься завтра со мной проехаться на лыжах?

– Завтра будет видно, – с дежурной улыбкой ответила Арина, торопливо махнув рукой.

Григорий Тепляков понял, что порыв воскресшей юности у Арины на сегодня угас, и велел водителю доставить себя к своему домику.

– Мам, ну мы побежали, да? – уже рвался к своему корпусу Васька.

– Подожди, – удержала его мать. – Вы пропустили ужин, набегались, еще не хватало, чтобы вам всю ночь снились сухари. Пойдемте, там у нас еще курица осталась. А потом бегите.

Ребята не дали себя долго упрашивать. Однако в холодильнике никакой курицы не оказалось.

– Соня, а где все? – неизвестно у кого спросила Арина, потому что никакой Сони в домике не наблюдалось.

– Ма, может, мы пойдем, а? – заныл Васька. – Нам попадет.

– Не попадет, я вас сама провожу. А пока… давайте я вам хоть бутербродов наделаю. Кстати, ни вчера, ни сегодня красная икра отчего-то не пошла. Заелись, что ли?

– Скорее всего Сонечка просто ее не заметила, – фыркнул мальчишка.

Умяв по парочке бутербродов с икрой, а потом еще столько же с сыром, запив все это горячим чаем, Васька с Машей уже не могли усидеть.

– Нам точно влетит!

– Я говорю, провожу. Я уже почти оделась, – быстро натягивала сапожки на высоком каблуке Арина. – Идемте.

В корпусе детей никто не ждал, во всяком случае, навстречу Арине и ребятам вышла только Анфиса Львовна.

– А деток нет, вы разве не знали? – удивленно улыбнулась она. – У них сегодня танцы в клубе. Машенька, надень платьице и поспеши, вы еще успеете. Вася, а ты не будешь переодеваться?

Ребята унеслись переодеваться, а Арина решила обязательно сама доставить детей к Грумову. А то ведь и в самом деле накричит.

– А что, Арсений Михайлович тоже пляшет? – спросила Арина.

– Нет, он не пляшет, – серьезно покачала головой старушка. – Он танцует. Вместе с ним увязалась какая-то молоденькая девушка, наверняка ваша родственница, потому что тоже спрашивала про Василия, ну и…

– Родственница? – вытаращилась на пожилую женщину Арина. – Ее не Сонечка… не Софья звали?

– Имени точно не слышала, но она все время пытается наладить отношения с Василием, – вздохнула Анфиса Львовна и огорченно добавила: – И все время как раз тогда, когда самого Василия нет. До чего же не везет девчушке…

– Тогда это точно не Сонечка, – недоуменно похлопала глазами Арина. – Соня еще с пеленок все отношения с ним наладила. Интересно…

В это время из комнат выбежали Васька с Машей, и Арина повела их в клуб.

Сегодня народу в клубе было нисколько не меньше, чем вчера. Правда, теперь зал был украшен куда скромнее, и возле елки не были расставлены накрытые столы. Зато сама елка никуда не делась, и возле нее под музыку бешено прыгали отдыхающие всех возрастов. Судя по их вспотевшим лицам и растрепанным прическам, было ясно, что танцы начались не сейчас, а как минимум уже часа два назад. Ребята тут же побежали к своим, а Арина остановилась в дверях.

Грумова она заметила сразу. Он сидел на широкой лавке, чуть в стороне от танцоров, пас своих подопечных, а рядом с ним гордо восседала… Диана.

– Вот ведь кенгуру! – сжала зубы Арина. – Скачет от одного мужика к другому, и без малейших угрызений совести!

Твердой походкой она подошла к Грумову и, не глядя на раскрашенную Диану, проговорила:

– Я привела вам детей в полной сохранности. Вот они, видели? – сурово ткнула она пальцем в танцующую пару.

– Вы их лишили ужина, – тоже очень грозно проговорил Грумов и впялился в лицо Арины недобрым взглядом. – В следующий раз, если вам захочется прогуляться с мужчиной, вовсе не надо тащить с собой детей. У них должен быть режим.

– Да! – неожиданно вякнула Диана.

И Грумов, и Арина с удивлением уставились на девицу. Она, в их понимании, и вовсе должна была быть немым приложением к скамейке.

– Какой режим вы имеете в виду? Вчерашний? Когда дети всю ночь напролет носились в этих… в масках?! До шести утра скакали… и портили свое здоровье?! – захлебнулась от негодования Арина.

– Вчера они ничего не портили! – тоже тихо негодовал Арсений Михайлович. – Они вели себя вполне достойно. Я за ними слежу. Они вчера… Да! У них вчера праздник был! Новый год!

– Да! – снова вставила свое веское слово Диана.

– Да вы-то уж помолчали бы! – в один голос рявкнули на нее воспитатели Василия.

– Вы… вы! – Арина так и не нашлась, что добавить, резко повернулась, чуть не грохнулась – подогнулся каблук – и гордо вынеслась из зала.

Конечно же, на танцы она не останется – какая легкомысленность! Но Грумов!! И чего возле него вертится эта фифа?! Есть у нее Шурик, и прогуливала бы его, как домашнего кобеля на строгом ошейнике.

Грумов горько щелкнул языком. Эта взбалмошная родительница опять взбудоражила весь его внутренний настрой. Только-только он начал забывать о женщинах, только-только ему стало казаться, что жизнь в общем-то сложилась ничего, как появляется эта!.. И оказывается, что он не только мужик ни в какие ворота, но еще и воспитатель убогий, то есть выбрал неправильную профессию, считай – жизненный путь! А ведь он и без того себе места найти не может.

– Арсений Михайлович, – муркнула рядом Диана, эта дива красы невиданной, – вы не ответили. Когда мы с вами отправимся на прогулку?

– Зачем?! – вытаращился на нее Грумов.

– Ну как же!! А Вася?! Мне же надо найти к мальчику ключик!

– Господи, вы так говорите, будто Васька – амбар какой-то. Ключик она придумала… – поморщился учитель физкультуры.

– Вы не правы! Я кошмарно хочу с ним жить на одной волне! – яростно убеждала атлетически бугристого мужчину Диана. – Меня волнует все в воспитании этого дитяти, и помочь мне можете только вы. Вы же – педагог!!

Диана сложила руки на груди и смотрела на педагога с немым обожанием. Правда, она совсем забыла поздороваться с «дитятей» и даже не глянула в его сторону, когда Васька вбежал в клуб с девочкой, но… Вероятно, это от избытка чувств.

– Батюшки мои!! – неожиданно раздалось рядом со скамейкой. – Арсений Михайлович!

Возле Грумова стояла раскрасневшаяся Сонечка и играла глазками.

– А я смотрю, к кому это Ариша подбежала!..

– Ваша Ариша – невоспитанная грубиянка! – дернула губкой молоденькая красавица. – Влезть в то самое время, когда у нас… такие личные разговоры!

И она трепетно заглянула в глаза физруку. Тот скривился и отвернулся. Вот уж не хотелось бы, чтобы на глазах у детей эти две обаяшки вцепились друг другу в волосы.

– У вас личные разговоры? – презрительно фыркнула Сонечка. – Вы сейчас должны лично разговаривать со своим мужем, милочка! Или… он опять удрал от вас к Арине?!

– Куда-а-а? – вытянулось лицо у милочки. – Никуда он не удрал. Сидит дома, с моей мамой, и они что-то там решают. О свадьбе. И вообще… Шурик любит меня безумно!

Сонечка снисходительно улыбнулась:

– Наивное дитя-я-я! Да если бы он вас безумно любил, неужели бы позволил, чтобы вы вот так сидели с посторонним мужчиной, строили ему глазки и оголяли коленки по самое «не могу»? Арсений Михайлович, вы бы позволили? Да не отвечайте, я и так вижу – вы бы ее разорвали! А вам позволяют…

– Он мне не позволяет! – заносчиво выкрикнула Диана. – Просто я сказала, что… это… ищу контакт с его сыном. Как его звать-то… с Васькой. И Шурик растаял!!

– Конечно! – легко согласилась Сонечка. – Он не знал, как от вас удрать, а вы сами подсуетились. Ах, Шурик… Боже! Так вот отчего Арина так быстро унеслась. И даже не осталась потанцевать. Ой, эти бывшие супруги – настоящие выдумщики!! Наверняка они решили таким способом освежить свои чувства…

И Сонечка умчалась в центр зала. Сегодня она танцевала только с мужем, потому что завтра все же решила его выставить. Сколько ж можно портить друг другу отдых?!

Зато и Диану после ее речей будто ветром сдуло.

– Идиотизм! Как это хлопотно – постоянно бдить за своим супругом… – бормотала она под нос, несясь по направлению к дому.

Грумов тоже был не в восторге. Что эти женщины придумывают? То расходятся, то сходятся! Уж определились бы наконец и не морочили людям голову! Нет, ему-то, конечно, все равно. Еще бы ему было не все равно!! Но… как страдает Васька!

Васька в данный момент вовсе страдальцем не выглядел, а даже, напротив, без устали скакал с новыми друзьями посередине зала и хохотал во всю глотку. Грумов сердито поджал губы. Ох уж эти женщины!..

А Арина сидела сейчас в маленьком домике, уставившись в темный экран. Перед глазами стояла эта парочка на скамейке, а в ушах звенел голос недовольного Грумова: «Если вы захотите прогуляться с мужчиной…»

– Можно подумать, я специально сюда ехала, чтобы таскаться с мужчинами!? – раздраженно выговаривала она сама себе. – Ну сколько же можно показывать по телевизору технический перерыв?!

На следующее утро Арина проснулась от того, что в глаза нестерпимо било солнце.

– Похоже, шторы задергивать мы разучились, – пробурчала она и поплелась в кухню.

На кухонном диванчике в позе эмбриона лежал скрюченный Антоша и во сне шлепал губами.

– Антоша! – окликнула его Арина. – Ты опять по нам соскучился? Иди спи в комнату, там большой диван.

Антон быстро вскочил и потер заспанные глаза.

– Я не могу на диван, туда может сесть Сонечка. А она никогда не смотрит, куда садится, – пробормотал он.

– Тогда сиди, я сейчас завтрак придумаю, – засуетилась возле плиты Арина. – А что – твое начальство решило устроить тебе отпуск? Ты теперь будешь с нами? Между прочим, Сонечке тебя ужасно не хватает. Она ходит вся какая-то… потерянная. Я ее даже не узнаю.

Антоша глубоко вздохнул и кивнул с глубоким осознанием.

– Я решил плюнуть на начальство. Вот так.

– Ну… это ты погорячился, – посмотрела на него с опаской родственница. – Между прочим, такие вещи чреваты.

– А я решил!! – вскинул голову Антон. – Вот так взял и подумал – отчего это я не могу провести праздники с любимой женщиной?!

– А ты разве не с ней был?

– Нет, я сейчас о Сонечке, – пояснил Антоша. – И вот – я здесь! В конце концов, я столько лет отказывал себе в совместном отдыхе. Сонечка так без меня тоскует и…

– Антон! Ты все еще не уехал?! Боже мой, куда ни сунься – везде ты!! – появилась в дверях тоскующая супруга. – Тогда давай рули в магазин. Я вчера сунулась в холодильник, а у нас там только… кости куриные. Кто-нибудь догадается их выкинуть или отдать собачкам?

Антон улыбнулся, ухватился за Сонечкин бочок и нежно проговорил:

– Весь остаток праздника я проведу с тобой, мое сокровище.

Похоже, собственный муж в Сонечкины планы не вписывался.

– Любовь моя, – так же трепетно погладила она его по голове. – Праздник кончился первого числа. Весь кончился, без всяких остатков. Тебе пора зарабатывать своей девочке на новенькую шубку. Мой зайка поедет сегодня своей Сонечке за шубкой, да? Ну-у? В свой институтик, а?

Зайка в институтик не хотел. Он был голодный, у него болели ноги после вчерашних танцев и вообще – он хотел домашнего тепла.

– Ну Сонечка… – обиженно надул он губки. – Ты хочешь выгнать своего Антосика? Тебе надоел твой птенчик?!

– Пара идиотов, честное слово, – вздохнула Арина и пошла натягивать спортивный костюм.

Сегодня в четыре часа в «Барсе» было объявлено всеобщее гулянье – катание на лыжах, санках и вообще на чем придется. Организаторы обещали буйное веселье, горы призов, вереницу игр, викторин и сюрпризов. День обещал быть нескучным. Васька даже как-то вызнал, что будет небольшое соревнование между командами, команд будет две, и никто не знает, куда попадет. Арина тоже не знала, но здраво рассудила: в какой бы команде она ни была, подводить людей будет неприлично. А в соревнованиях скорее всего будут упражнения с санками, какие-нибудь снежные процедуры и, конечно же, лыжи. Но если санки Арину не пугали, то на лыжах она до сего дня не стояла. Вот она и отправилась с утра пораньше: во-первых, взять себе лыжи напрокат, пока еще нет очереди и есть хорошие лыжные ботинки нужного размера, а во-вторых… Еще она собралась на этих самых лыжах хоть парочку раз съехать с самой маленькой горки. В конце концов, нужно же себя подготовить к вечернему состязанию?

Самые замечательные горочки нашлись именно там, где и предполагалось вечернее развлечение – в двух шагах от Дома отдыха, там даже уже шли какие-то приготовления. Но Арина справедливо рассудила, что со своей скоростью она точно никому не помешает, и поднялась на небольшое возвышение. Это была безобидная крохотная горочка, и Арина гордо ее победила, то есть съехала вниз без потерь, даже не упала.

– Ну и ничего сложного. Ха! – шмыгнула носом Арина, заметно оправившись от первого испуга. – Сейчас мы… и вон ту горочку покорим. Да-а! А что нам?!

Следующая горка, на которую лихо замахнулась начинающая лыжница, была не намного круче первой, но на ее вершине Арина стояла добрых минут пятнадцать. Все никак не могла решиться. И вот, когда она уже набралась смелости и браво оттолкнулась палками, с ней произошло нечто!

Кто-то большой и сильный въехал ей в спину, сшиб с ног и придал такое ускорение, что Арина покатилась бы колобком, если бы не злополучные лыжи. Они цеплялись за снег, грозя вырвать ноги с корнем. Голова моталась и тоже норовила оторваться. Арина летела, сшибая на своем пути еще кого-то. Она это чувствовала всей… в общем, чувствовала. Палки куда-то пропали, а бедное туловище… слава богу, оно еще оставалось целым? Но оно все еще никак не могло остановиться. Может быть, что-то и оторвалось бы, если бы на пути лыжницы не встретилась елка. Большая, пушистая и невозможно колючая, потому что Арина впечаталась в нее прямо лицом. И потом все остановилось – мелькающая горка, цепляющиеся лыжи, голова – все!

– Я кого-то убила, – тихонько пробормотала Арина. – Наверное, себя… Или еще кого-то!

– Ты! Ты-ы-ы?! – неизвестно откуда подлетел к ней Грумов, растерянно хлопая глазами.

Сегодня после обеда организаторы намечали на этих горках зимние развлечения – то ли «Веселые старты», то ли «Властелин горы», как это сейчас называется, в общем, задумали веселуху. Они попросили Грумова им помочь, видя, что этот господин достаточно спортивного телосложения. Нужно было проверить спуск, наметить лыжню, ну и так, кое-что по мелочи…

Арсений отправил детей на завтрак с Анфисой Львовной, а сам отправился сюда. Здесь уже было несколько человек, и подготовка шла в полную мощь. И Грумов помогал, как мог – проверял, прокладывал, зорко смотрел по сторонам. Но как попалась ему под лыжи эта сварливая родительница, он ума приложить не мог! Сейчас ведь раскричится: «Лучше бы за детьми смотрел! Детей оставил, а сам развлекается!» Или что-нибудь типа: «Ты мне весь организм переломал! Алименты будешь отдавать каждую неделю! По судам затаскаю, мерзавец!» Черт его дернул ее снести?!

– Ты не ушибся? – неожиданно подняла она на него мокрое от снега лицо.

Шапочка с ее головы свалилась, в светлых волосах запутались снежинки, на челке повисла хвоинка, а нос был поцарапан.

– Я? – отчего-то шепотом спросил он. – Не ушибся? Это ты про меня спрашиваешь?!

Он склонился к ней, помог подняться, а она, будто бы не веря в то, что он цел, провела ладонью по его щеке.

– Я тебя не убила?

Он растерялся, потому что приготовился защищаться, а она не нападала. Она беспокоилась о нем, а он… Он хотел сейчас взять эту холодную руку и прижать к губам. Схватить ее, такую маленькую, в охапку, тащить прямо до домика, и говорить, говорить, что это не она его сбила, а совсем даже наоборот. И что он согласен выплачивать эти чертовы алименты, и что… если она хочет, пусть кричит, пусть! Может его даже ударить. Нет, «ударить» не надо. Но он только молча наблюдал, как она повернулась и, не оглядываясь, быстро пошла к своему домику, чуть припадая на ушибленную ногу. Он видел, как к ней подбежал кто-то из организаторов, как подобрали ее лыжи и сунули в руки. Он все ждал, что она обернется…

– Как Серая Шейка… – растроганно проговорил он, вспомнив отчего-то детскую сказку. – Как уточка. Серая Шейка идет и хромает… на раненую лапку.

– У Серой Шейки крыло было перебито, – неожиданно буркнул рядом с ним моложавый организатор праздника Федька. – С ней все нормально. Арсений Михайлович, а ту гору проверили? Или вообще ее трогать не будем? Там спуск серьезный.

– Ах, да. Сейчас проверим… и трогать не будем – спуск серьезный, – смущенно пролепетал Грумов, направляясь вверх по горе.

Глава 4

Во все тяжкие…

– И чего? – теребила Сонечка Арину, вернувшуюся домой с расквашенным носом. – Он тебя поднял, а дальше?

Арина скорбно сидела на диване и зашивала пострадавший спортивный костюм.

– Ничего, – вздыхала Арина. – Посмотрел на меня, знаешь, так до-о-олго… печа-а-ально… и я пошла домой.

– Аринка, что ты за человек?! – хлопнула себя по бокам расстроенная сестра. Потом скривилась и передразнила сестру: – «Посла дымой»! Ты должна была упасть ему на руки. Будто бы у тебя обморок страшенный. Будто он тебе… ну я не знаю… голову разбил. Ребра сломал. Шею свернул. Надо было прямо повиснуть на нем, и пусть бы тащил! А пока бы пер до дома, пыхтел, может, глядишь, у него к тебе какие-то чувства и зашевелились бы. Ну всему надо учить, буквально всему! Или на снег бы упала. Пусть бы искусственное дыхание делал. Рот в рот!!!

– Да как я на снег упаду, когда у меня все штаны треснули?! – не выдержала Арина. – Ты представь видок – я вся такая умирающая, томная, а у меня дыра во всю… неважно где! Он ведь со смеху бы умер. А что бы остальные потом говорили? «Устроила стриптиз!», «Ради мужика готова штаны распороть!» Нет уж. Я и так еле доплелась, чтобы никто ничего не заметил. И очень хорошо, что он за мной не потащился.

– Наверное, заметил твои треснувшие штаны и… не захотел тебя конфузить, – решила Сонечка.

– Да что ты? – охнула Арина и залилась краской. – Ты думаешь, заметил? С ума сойти, ужас какой!

– Я надеюсь, ты надела сегодня на горку французское белье? – всерьез разволновалась Сонечка.

– Соня! Какое белье! Там еще до белья… у меня еще колготки и гетры под спортивным костюмом были.

– И не могла рухнуть в обморок?! Клуша! Ты только что собственное счастье!.. Собственную любовь!.. Задушила своими собственными… штанами!!

Заслышав про любовь, из кухни высунул обеспокоенное лицо Антон.

– Сонечка, вот вы здесь все про любовь, про штаны… А мы сегодня на обед пойдем? Знаешь, любовь уходит и приходит, а кушать хочется всегда!

– Антон! Ты ведь недавно из-за стола, – округлила глаза Сонечка. – Я же тебя только что кормила.

– Ну… это смотря что ты называешь кормом, – обиженно заметил Антон. – Тот маленький бутербродик с плавленым сырком, он так быстро проскочил…

– Так ты поменьше ротик открывай, солнце мое, – сжав зубы, процедила Сонечка. – Эдак в тебя что угодно проскочит. И вообще, я не поняла – ты и сегодня не собираешься на работу? А в город? Тебе не надо в город? А продукты? Чем мы будем питаться, у нас уже все кончилось?

Арина примирительно замахала руками:

– Никому никуда не надо ехать, мы запросто можем сходить в столовую. Это раз. А два – у нас же тут есть совершенно чудный барчик. Нечто среднее между бистро и вагоном-рестораном. Пойдемте обедать туда, ужасно не хочется на отдыхе торчать возле плиты.

Антон расплылся в довольной улыбке. Дорогая родственница обязательно что-нибудь придумает. И ведь как здорово – и вкусно, и ждать не надо!

– Арина, ну кто тебя за язык тянет, – шипела Сонечка, когда они одевались для обеда. – Антона сейчас в город калачом не заманишь, а сегодня здесь такие увеселительные мероприятия намечаются! Ты хочешь сделать из меня монашку?

Арина только мудро покачала головой:

– О муже надо думать, дитя мое, о муже! Антошенька! Ты сегодня, надеюсь, не оставишь нас в этой глуши? Нам без тебя так печально…

Сонечка просто позеленела от злости, зато Антошенька расцвел пионом.

– Я просто не имею права вас бросить, – чуть театрально проговорил он. – Сам понимаю, насколько вам одиноко без моего мужского присутствия. А я… Господи, быть с такими дамами, – это ли не наслаждение?!

Его высокую речь прервал звонок. Антон сунул телефон к уху и гордо поправил очки:

– Господин Иванов слушает!

Дальше с его гордостью что-то сотворилось, потому что очки снова съехали на нос, щеки господина Иванова по-девичьи порозовели, а глаза принялись метаться по всей комнате.

– Погодите, я выйду, здесь такой шум – совершенно нет слышимости, – пролепетал он и выскочил за дверь.

– Ну вот, а ты боялась, – обернулась Арина к Сонечке. – Только я никак не соображу, ты его так спокойно отпускаешь? А вдруг уведет какая-нибудь красотка?!

– У него красоток нет, – довольно фыркнула сестра. – Только я одна. Остальные – ученые воблы, которые любят оперу, зачитываются подлинниками Гюго и плачут над картинами Малевича. Я ничегошеньки в этом не смыслю, но считаю, что Антоше надо вырываться к прекрасному. Это я про картины сейчас, а не про женщин. А один он вырываться не может, ему нужен собеседник. Кто, скажи мне, лучше выслушает мужчину, если не женщина? Вот его и слушают. А дальше у них дело не идет, потому что Антоша страх как боится всяких заболеваний с космическими названиями. Ну и чего, спрашивается, я буду нервы трепать?! Я из этого, как умненькая девушка, извлекаю свою выгоду. Во-первых, позволяю себе легкий флирт, во-вторых… Ариша, ты же знаешь, после своих похождений Антоша чувствует себя таким виноватым, что буквально грузовиками таскает мне подарки!

Арина тяжко вздохнула и развела руками. Политика сестрицы хоть и была весьма продуманна, но у самой Арины никогда бы не прижилась.

– Чего затормозила-то? – толкнула сестру Сонечка. – Давай зашивай штаны, а то мне сегодня на гулянья и выйти будет не в чем. Мой костюмчик мне уже надоел хуже горькой редьки. Я в нем всю прошлую зиму дефилировала.

Арина качнула головой и быстрее заработала иголкой. Сонька такая выдумщица – она всю зиму в костюмчике дефилировала. Можно подумать, она тренер по фигурному катанию! Хорошо, если раза два в него обряжалась. У сестрицы еще то рвение к спорту… Все больше к спортсменам да к… физрукам!!

Не успела Сонечка еще как следует осмотреть холодильник в поисках съестного, как в комнату ворвался Антон.

– Все, девочки! Все! – принялся он торопливо заталкивать в карманы документы от машины и греметь ключами. – Срочно уезжаю!!! Дела!

– Опять начальство горюет? – поддела его Арина.

– Оно. Ты не представляешь, Ариша, оно! – яростно объяснял Антон. – Прямо так позвонило и сказало – приезжай срочно! И ведь никуда не денешься. Еду.

– Езжай, сокровище мое, – чмокнула его супруга. – Только денег много не трать, сам ведь понимаешь, тебе еще предстоят великие расходы.

После того как единственный мужчина покинул сестер, они торопливо уселись наводить красоту. Времени оставалось совсем немного, а надо было еще нанести макияж, что-то придумать с прической, чтобы локоны трогательно и завлекательно выглядывали из-под шапочек, и чтобы их не разметало от первого же порыва ветра. Да и вообще настроиться на подходящую волну…

Гулянье уже вовсю началось, когда красавицы-сестрицы появились возле горок, где гремела музыка и толпилось все население «Снежного барса». Арина сейчас была в костюме Сонечки. Ярко-голубой комбинезон с желтыми вставками необычайно ее освежал. Сестра нарядилась в белый костюм Арины. На таких броских дам тут же обратили внимание. К ним немедленно прицепились двое шустрых старичков в одинаковых кроликовых шапках и толстых пуховиках. Один из кавалеров был даже с гармошкой и растягивал ее каждую минуту, поэтому их компания не могла остаться незамеченной и всеми остальными.

– И-э-э-эх… – растянул меха старичок в ушанке и, нарочито пригорюнившись, затянул:

Ой, тошно мне!

Вся башка в вине!

Сарафан не так,

А в руке пятак!

– Что это вы, дяденька, поете? – одернула его Сонечка. – Какой это на вас сарафан? На вас же дети смотрят!!

Арина вдруг увидела Ваську и рванулась к нему.

– К-куда?! – ухватила ее за рукав Сонечка. Одна оставаться с такими кавалерами она не желала, а те никак не хотели оставлять дамочек в покое. – Куда тебя несет?

– Да там Васька! – показывала Арина рукой на шумную кучку ребят. – Я хоть поздороваюсь с ним.

– Да не мельтеши ты у парня перед глазами, – остановила ее сестра. – Давай лучше потихоньку от этих ухарей удерем.

Однако ухари никак не желали упускать таких красавиц.

– Девочки! А вот такую знаете? – лез к ним с гармошкой престарелый ухажер.

И толстая! И беззубая!

Но для Ванечки свово шибко любая!

– Это для какого Ванечки? Вот еще глупости, – фыркала Сонечка. – И с зубами у меня полный порядок. Мущ-щина! Вы бы спели свои эти… как их… рапсодии вон тем дамам, они на вас ужас как поглядывают.

– Ха! Да какие ж это дамы?! – оскалился мужичок. – Это ж бабушки!! Знамо дело – поглядывают, они меня уже который день метят. А я вот вас облюбовал.

– Вот уж спасибо, – перекривилась Сонечка. – Только знаете что? Вы тут со своим товарищем пока попляшите, а мы… только за лыжами сбегаем.

И сестры быстро унеслись к павильончику проката.

Гулянье разворачивалось на полную катушку. С горок катались разномастные лыжники: кто посильнее, с горок повыше, кто чувствовал себя неуверенно, визжал и на маленьких пригорочках. Те же, кто и вовсе с лыжами знаком был лишь по фотографиям, лихо съезжали на санках. Организаторы пытались проводить какие-то запланированные викторины, созывая народ, но отдыхающий люд никак не хотел организовываться, а веселился вполне самостоятельно, и нисколько не хуже.

Сонечке достались ярко-красные лыжи, и она чувствовала себя по меньшей мере чемпионкой Европы. Правда, вставать она на них не собиралась. Зачем?! Она так эффектно смотрелась в лыжных ботинках и с лыжами на плече, так уверенно поглядывала вокруг, что кататься ей вовсе было не обязательно. Арина же брать лыжи не рискнула. Она уже успела показать свои умения сегодня утром, поэтому у нее на руке болтались маленькие санки-ледянки, и она нисколько по этому поводу не комплексовала. Зато сильно переживала Сонечка.

– Ой, ну что за человек?! Ты что – в самом деле сядешь вот на это… творение задом и покатишься? – хмурилась она. – Уйди от меня подальше, не позорь фамилию. Господи, неужели так трудно было взять приличные лыжи и просто с ними погулять?

Арина весело отмахнулась. Она не собиралась гулять с лыжами, а потому вскарабкалась на горку, приспособила ледянки и скатилась вниз под оглушительный визг таких же весельчаков. Сонечка сделала вид, что эта несерьезная дамочка на санках вовсе ей не знакома, и важно отвернулась. В этой толпе, оказывается, так много приятных мужских лиц!!! Новенькие, что ли, приехали?

Арина уже снова карабкалась на горку, и вместе с ней туда взбиралась целая толпа народу. Правда, зачем мучить себя лыжами, если можно сцепиться всем вместе и так здорово съехать паровозиком. Сейчас, например, к Арине прицепились какие-то мальчишки из Васькиного корпуса, к ним прилепились еще и девчонки. И-эх-х-х!!!

В следующий раз «и-эх», увы, не получилось. Арину случайно столкнули с горы раньше времени, она даже не успела усесться. Легкие санки улетели куда-то в елки, а большая озорная компания утянула Арину вниз, где немедленно образовалась куча-мала.

Выбравшись из-под кувыркающихся тел, Арина побежала за своими санками. И сразу же натолкнулась на Диану. Нет, если бы Диана была одна, пускай бы стояла. Но рядом с ней щурился от удовольствия бывший муж, и тут же, опершись на лыжные палки, стоял Грумов. Диана что-то кокетливо рассказывала, размахивала руками, а мужчины слушали ее, не мигая. Даже Грумов, морщась, все же пялился на красотку.

Девчонка и правда была хороша. Она не стала прятать свои роскошные волосы под шапку, как все здешние леди, а распустила их по плечам, и только красочная шерстяная повязка покрывала ее лоб. На ногах красавицы были лыжи, и почему-то Арина сразу догадалась, что пользуется этими штуками девчонка очень неплохо. Видимо, и Грумов это тоже понял, потому что все еще стоял возле Дианы и, казалось, уходить не спешил.

– Вот зараза, а? – обиженно шмыгнула носом Арина. – Опять на баб пялится, а дети небось без присмотра!

И она стала искать глазами Ваську. Отчего-то подумалось, что сын сидит сейчас в глухом одиночестве, что ему не досталось лыж и что пока этот… физрук наслаждается жизнью, ее мальчик обделен просто всем.

Ваську она нашла довольно быстро. Однако тот вовсе не выглядел несчастным и обделенным. Он носился на лыжах, вместе с ним катался высоченный парень. Арина его вспомнила: в первый день пребывания у Васьки с ним была недружественная встреча, но теперь ее сын был доволен, здоров и краснощек. Мало того, внизу, приплясывая, его ждала Машенька, а тот про нее, казалось, совсем забыл. В общем, жизнь у парня била ключом. Арина перевела взгляд ближе и вдруг заметила возле дерева курящего Гришку Теплякова. Тот недовольно морщился, глядел по сторонам и, похоже, был не в восторге от своего одиночества.

– Гришка-а-а!!! – заорала Арина во всю мощь, нимало не заботясь о том, что ее могут услышать мужчины обворожительной Дианы. А может быть, именно на это и рассчитывая…

Она уже не видела, как уставились на нее бывший муж и господин Грумов, а вот Тепляков радостно дернул головой и припустил ей навстречу, смешно задирая ноги.

Она тоже устремилась к нему, размахивая санками. Счастливый Гришка подхватил ее и закружил.

– А я смотрю, смотрю! – задыхаясь, кричал он. – Тебя и не узнать!

– Зато я тебя узнала! – с повышенным восторгом кричала Арина и хохотала чересчур громко, хотя Гришка находился к ней нос к носу. – А ты чего такой надутый? Ой, и в ботиночки вырядился! Почему не в лыжи?

– Да чего я буду на этих лыжах один, как дурак мотаться с горы на гору? – отмахнулся Тепляков. – А ты где такие классные санки урвала? Я тоже хочу.

– Пойдем, покажу, – подхватила его под руку Арина. – Неужели ты будешь в этих башмаках кататься?

– Да что им сделается…

И они, не оглядываясь, дружно удалились. И напрасно! Арине не помешало бы обернуться, потому что их сладкая парочка на обоих мужчин и красавицу Диану произвела ошеломляющий эффект. Александр с будущей супругой раскрыли от изумления рты и надолго замерли, ошарашенные, а Грумов, зло ткнув палки в снег, пробормотал «Вот, блин! Что она в нем нашла?» Потом с силой оттолкнулся и заскользил по горе.

Вечером на горках включили фонари, музыка, казалось, гремела еще громче, а народ все не сдавался. Откуда только силы брались? Арина каталась вместе с Тепляковым, несколько раз ловила Ваську и затаскивала его за собой на горку, но парень, хохоча, опять стремительно уносился к своим. Один раз Арина проскользнула совсем близко мимо Грумова. Но тут же сделала вид, что не видит его в упор, и по-свойски вцепилась в руку Теплякова. Пусть физрук знает, что и без него в этом доме отдыха мужчины еще не перевелись!!

Сонечка постоянно махала сестре рукой, но только издали. Ей уже надоело таскать на себе лыжи мертвым грузом, и она отыскала добровольца, который с готовностью терпеливо обучал даму ими пользоваться. Доброволец был незавидным подарком судьбы – суров, неулыбчив и ниже Сонечки на две головы. Но это сестру не слишком беспокоило. В конце концов, всем известно – важен не подарок, а внимание!

Только уже поздно вечером, голодная, мокрая насквозь и уставшая, Арина поплелась к себе. От мысли, что там ее встретит пустой холодильник, падало настроение и живот возмущенно бурчал. Можно было, конечно, сходить в бар, куда приглашал ее Тепляков, однако растрепанной, в мокром комбинезоне тащиться туда не хотелось, а на новые сборы уже не осталось сил.

Арина зашла в домик и тут же уловила пьянящие ароматы жареного мяса.

– Не-е-ет, это невозможно… – не поверила она себе. – Сонечка, неужели ты?

Из комнаты вышел немного заспанный Антон и печально сообщил:

– Это не Сонечка, это я. Ждал, ждал вас… приготовил вот… праздничный ужин.

– Антошка, ты супер!! – кинулась к нему на шею Арина. – Если б ты знал, какая я голодная! Ты – самый лучший в мире зять!

Она быстро скинула мокрый комбинезон и помчалась в душ.

Когда Арина вышла, в кухне уже сидела Сонечка и уплетала аппетитные куски.

– И где тебя носит, солнце мое? – повернулась она к сестре. – У Антоши горе, мы должны по этому поводу выпить, а ты… Антосик, наливай. Ариш, представь, он притащил целый самосвал провизии! Нет, я ни за что не похудею!!

Арина уселась за стол, с предвкушением трапезы потерла ладошки и нетерпеливо спросила:

– Антоша, быстро рассказывай, что за беда у тебя приключилась? Положи-ка мне кусочек побольше.

Антон с ангельским смирением наполнил фужеры, поставил перед дамами полные тарелки и закручинился, раздумывая, сознаться сразу или утаить?

– Антоша, ты давай, режь правду, – будто читала мысли супруга Сонечка. – Видишь, мы сейчас какие добрые! Такие голодные были, а ты нас так удобрил… умаслил… в общем, нашел к женщинам верный подход.

– Правда, говори, не стесняйся, а то ты нам своим кислым видом весь аппетит портишь, – поддержала сестра.

Антон все еще крепился.

– Ну? Что? – торопила его Сонечка. – Тебя опять бросила очередная аспирантка? Ей не понравилась «Баядерка», или она не знает, кто такой Гайдн?

У Антона чуть глаза из орбит не выскочили.

– Любовь моя! А ты знаешь Гайдна?

– С тобой поживешь, еще не то узнаешь, – разумно пояснила Сонечка. – Так что с девицей-то? Ты же не думаешь, что я поверю, будто ты срочно понадобился своему директору в то время, когда тот спокойно отдыхает от тебя на Мальдивах?! Так что там с очередной дамой?

– Сонечка! Юля… она хочет серьезных отношений!!! – выпалил Антон.

– Я ж тебе говорила, у него Юлечка, – спокойно напомнила Арина.

– И я говорю – хорошее имя, мне нравится, – ответила ей сестра и снова обратилась к мужу. – И что Юля? Она хочет за тебя замуж, что ли?

– Да, Сонечка! Она хочет!! Понимаешь, эта Юлия – очень успешная бизнес-леди, у нее маленький салон красоты…

– Стоит кому-то на кухне поставить лишнюю раковину и повесить зеркало, как это тут же называется салоном, – фыркнула Сонечка. – А ты, глупенький – «очень успешная бизнес-леди»! У «очень успешных» не бывает «маленьких салонов», у них огромные салоны. Запомни уже, сокровище мое!

Антон не сдавался.

– Пускай и не очень успешная. Дело не в этом! – сбивчиво продолжал он. – Понимаешь, Сонечка, она сначала казалась мне такой романтичной! Воздушной! Такой творческой… поэтической особой!! А оказалось…

– А ты не забыл, что тебе не стоило слишком тратиться?! Тебе еще на извинения для меня надо деньги оставить, – напомнила Сонечка.

– Ах, где мне на нее тратиться? – отмахнулся Антон. – Она такая состоятельная дама и каждый раз порывалась платить сама.

– Это хорошо, – успокоилась Сонечка. – И чем она тебе не понравилась? В прошлый раз ты таскал по театрам студентку консерватории, и она выудила из тебя почти полугодовую зарплату.

Соня абсолютно не понимала, почему Антон грустил. А он был обманут, обескуражен, и вера в женщину-дымку у него на ближайшие несколько недель безвозвратно погибла.

– Мы были в театре лишь дважды, посетили всего одну выставку, а она уже решила, что ей пора разводиться с мужем.

– Какая славная женщина! – воскликнула Сонечка. – Она еще и замужем! Но разводиться… это напрасно.

– Я ей об этом и сказал. Я честно предупредил, что из меня никак не может получиться муж! – вытаращив глаза, жаловался Антон. – Я говорил, что могу быть только другом. Нежным воздыхателем! Любовником! А она… Она сказала, что на любовника я не тяну, а воздыхателей… она сказала, что каждый раз, когда распределяет зарплату, у нее столько воздыхателей!.. Тогда я сказал, что люблю только свою жену, оставлять ее не намерен, и… мы расстались!! Прямо сегодня. В общем, я совершенно не понимаю, отчего она так рвалась за меня замуж?!

– А ты ей про свою лабораторию рассказывал? – невинно поинтересовалась Арина.

– Ну да… Я не делаю из этого секрета.

– И про зарплату, да? И про свои контракты с зарубежными партнерами говорил?

– Что ты хочешь сказать?! – нервно дернулся Антон. – В наших с Юлей отношениях не было места корысти!!

– Ой ты бозе мой! – просюсюкала Сонечка и чмокнула любимого в темечко. – Вот, Арина, если бы не я, этого дурачка давно охомутала бы какая-нибудь ушлая поверхностная особа, которая и знать не ведает, что был на свете Моцарт, Рафаэль, Ломоносов… Кто еще-то? Неважно. И жил бы мой Антоша просто в ужасных условиях. А со мной… Антосик, не переживай, приедем домой – я тебя свожу в кукольный театр.

Антосик расслабился. Все случилось, и ничего страшного! Сонечка, его милая, добрая Сонечка, конечно же, все поняла и простила. Как всегда! А он… Нет, он мерзавец, конечно, похотливый блудный пес! Да, именно пес, не кобель какой-то, а нормальный домашний собак… пес… Да мужик он, и все!! Но загладить вину необходимо. Вон ведь, Сонечка даже Гайдна выучила, и в театр обещала… в кукольный.

– Сонечка, кошечка моя, я в магазине недавно был…

– Так-так-так! – загорелись глаза у кошечки.

Арина только руками развела. Сонькина методика воспитания мужчин еще никогда не давала сбоя. Вот и теперь Антосик с радостью приготовился истратить на любимую половину банковского счета.

– Простите, я стучу-стучу…

В дверях топтался Тепляков, холеный, пахнущий изысканным одеколоном, весь элегантный и блестящий, будто бы час назад вовсе и не он мчался на собственной куртке с высокой горы.

– Гриша?! – вытаращилась Арина. – Ты уезжаешь и зашел попрощаться?

– Арин, мы же собирались сегодня в бар, – захлопал глазами тот.

– В бар? – Арина вздохнула.

Ей теперь и вовсе никуда не хотелось. Она только что сытно поужинала, согрелась, ее сладко тянуло в сон, но, взглянув на Сонечку с Антошей и заметив их недвусмысленные перемигивания, она смекнула, что пора и честь знать, надо оставить супругов Ивановых одних.

– Хорошо, Гриша, я сейчас только оденусь. Скажи, а мы не можем где-нибудь просто так посидеть? – захныкала вдруг она маленькой девочкой. – Ужас до чего не хочется краситься.

– Можем! – обрадовался Григорий. – Поехали в лес!!

– Да ты что, Гриша?! – не выдержала даже Сонечка. – Куда ее в лес-то переть? Она только-только отмылась, согрелась, а ты ее опять под елки. Она ж не Снегурочка!!

Тепляков весело замахал руками.

– Да что вы, я и не думал под елки. Просто сядем в машину, я сегодня абсолютно трезвый, отъедем метров на сто и остановимся. Там и тепло, и музыка, и телевизор есть. Ариша может выпить мартини, конфеты я возьму…

У Сонечки вытянулось лицо. Ей уже и самой хотелось в ту машину, чтобы и мартини, и конфеты, и музыка с телевизором.

– Слушай, Аришка, так там у него жить можно! – воскликнула она. – А поедемте все вместе, а?!

– Сонечка, крошка моя, давай же дадим им уединиться, – изо всех сил мигал Антон обеими глазами. Однако крошка его понимать не хотела.

– Правда, мы вам не помешаем?! – настырно набивалась она.

– Да нет, конечно! – обреченно отозвался Григорий.

– Помешаешь!!! – одновременно воскликнули Арина и Антон.

– И вообще, душа моя, – добавил в голос железа господин Иванов. – Я намеревался с тобой обсудить, в какой магазин мы завтра отправимся тебе за подарком.

Естественно, такой поворот событий мгновенно отбил у Сонечки желание кататься на чужих машинах.

– Прости, Арин, придется тебе одной… давиться мартини, – вздохнула Сонечка. – Я никак не могу, сама понимаешь.

Арина кивнула, и пока Тепляков ходил за машиной, спешно надевала джинсы и расчесывала волосы. Все же не хотелось в такой благоустроенной шикарной машине слушать музыку со всклокоченной прической.

Они уже отъехали довольно далеко, даже огоньков не было видно. В машине было тепло, уютно, негромко звучала музыка, и уставшую за день Арину так и клонило в сон.

– Ариша, – вдруг заговорил Тепляков, наливая ей в пластиковый стаканчик вина, – я хотел тебе сказать…

Он плеснул вино мимо, засуетился и начал свою речь снова.

– Я хотел сказать…

– Гриш, да чего ты так волнуешься-то? – усмехнулась Арина. – Ты хотел сказать, чтобы я перешла к тебе на работу? Так мы уже это обсуждали. Я же говорю, что вовсе не собираюсь сидеть без копейки денег, а мой муж, точно, сразу после праздников меня выставит. Так что я очень рада твоему предложению. Кстати, какова будет моя должность? Просто бухгалтер или главный? Какие деньги ты обещаешь платить? Прости, но это для меня сейчас очень важно, мне надо сына растить.

– Арина, – поморщился Тепляков. – Ты будешь главным бухом, и деньги будут хорошие, на меня еще никто не жаловался. Но дело не в этом.

– Ха! Ну ты скажешь! – хлопнула в ладоши Арина и схватила стаканчик. – Гришка, за тебя! Кстати, как у тебя отчество, а?

– Зачем оно тебе? – как-то странно взглянул на нее Тепляков.

– Ой, Гришенька, не кокетничай, – лукаво сощурилась Арина. – Я женщина умная, в фирмах давно работаю. Как только устроюсь к тебе, сразу начну называть только по имени-отчеству!

– Арина! А ты не хотела бы… за меня замуж, а?! – вдруг выпалил Тепляков.

– Так! – резко вытянулась Арина в струнку. – Что это тебя, Тепляков, на пошлости потянуло? Какой из тебя муж? Нет, я в смысле… ты же женат!! Или нет? Я ошибаюсь?

Тепляков с силой потер лицо.

– Не-е-ет… Ты не ошибаешься. Это я ошибаюсь. Постоянно! И уже очень-очень давно. Понимаешь, со своей женой я ведь… не совсем по любви женился.

– Понимаю-понимаю, как же, – с ироничным сочувствием покачала головой Арина. – Как-то совершенно случайно ты с ней прожил двадцать лет, или сколько там? А теперь вдруг выясняется – бат-тюшки мои, а любви-то и не случилось! Какой конфуз!

Тепляков глянул на нее сквозь сигаретный дым. Он сильно нервничал и курил не переставая.

– Не двадцать, а только девятнадцать.

– А! Это в корне меняет дело!

– Ну что ты издеваешься? – поморщился Тепляков. – Я ж серьезно… просто мы жили по соседству. Я четыре года дружил с другой девчонкой. Мы уже даже о свадьбе говорили, а тут… приезжает мой лучший друг из загранкомандировки, зовет нас к себе в гости, приходим, а у него-о-о… Видеомагнитофон! Кинокамера! Тряпки всякие! Можешь себе представить?! И это в то время, когда для нас последним писком моды были вельветовые джинсы «Вранглер». Ну и все. Смотрю, у моей красавицы любовь ко мне стала как-то угасать, все чаще она с тоской на друга поглядывает, а тот… У него все было, не хватало только жены, вот и… женился он на моей девчонке. И укатили они за границу жить. Я тогда чуть не свихнулся. Это уже сейчас, с годами, на все научился смотреть ровно, а тогда… Ну как же! Крушение всех надежд и идеалов! Мне ведь казалось, любовь – это навсегда!! Что чувства не продаются, и счастье – «это когда тебя понимают». Потом все равно стало. А мать все пела: тебе жениться надо, жениться… Я сдуру и предложил руку и сердце соседке, точно зная, что не откажет. Ей тоже как-то с любовью не очень. Ходила с парнем, родила ребенка, а парень взял и смылся. В общем, обычная история. Эта соседушка уже давно на меня глаз положила. Сыграли скромненькую свадьбу, а потом так и жили – без особой любви.

– Но она-то тебя любила!! – возразила Арина.

Тепляков не согласился.

– Да какой там! Своего первого парня, может, и любила, а со мной… Тоже ведь не хотелось всю жизнь одной куковать, да еще и ребенка тянуть надо было. Жили, правда, дружно. Да чего нам ссориться? Она на меня никогда не злилась, не было у нее ко мне истерических чувств. Ей главное, чтобы я деньги отдавал, был сыт и одет. А мне и тем более – дома чисто, на столе обед, ужин, а остальное… Сначала вроде бы ничего, а в последние годы что-то совсем жить невыносимо стало. Понял, что я ей не нужен, собственно, как и она мне. Живу в семье, как чужой, только денег с каждым годом все больше и больше требуют. С Димкой постоянно шушукается, у них, видишь ли, общие интересы, а со мной…

– Димка – это ее ребенок?

– Ну да. Двадцать два года дубине, – вздохнул Тепляков, а потом вдруг глянул на Арину как-то по-особенному. – А когда тебя здесь встретил… будто все во мне перевернулось. Мне с тобой так легко!!! Говорить можно обо всем. И я вдруг опять подумал, все-таки счастье, правда, это когда тебя понимают.

Арина не знала, что и сказать. Ей тоже было с Гришкой легко и спокойно, и встречаться с ним ей нравилось, но вовсе не затем, чтобы строить какие-то семейные отношения, а просто чтобы поболтать, рассказать о своих делах. Неужели мужчина и женщина не могут быть только друзьями? Она, правда, и сама до сей поры считала, что не могут, а тут оказалось, что друзьями быть совсем не плохо. Однако Гришка, получается, думал по-другому. И хоть он был замечательным человеком и прочее, однако она не сомневалась, что для семейной жизни необходимо еще какое-то влечение друг к другу.

Тепляков посмотрел на задумавшуюся подругу и решил все ее сомнения отмести страстным поцелуем. Он рванулся к ней, облапил ее ручищами и… Ничего не произошло, потому что Арина вдруг ни к селу ни к городу рассмеялась.

– Ой, не могу! Сигарету-то изо рта вытащи! Я ж тебе говорила, чего так волноваться?!

Тепляков обомлел. Надо же так опростоволоситься!! Он и в самом деле курил сегодня одну за другой и совсем забыл, что рот не свободен.

– Гришка, ты меня сейчас всю подожжешь!! – Арина с силой оттолкнула его от себя. И снова фыркнула. – Между прочим, сигарета у тебя не горит. Ты ее прикурить забыл.

– Да! Точно забыл, но я сейчас, – нервно заговорил Тепляков и полез за зажигалкой. – Тьфу ты! На кой черт мне ее поджигать, если я… А чего? Целоваться не будем?!

Арина снова задорно фыркнула, но потом изо всех сил постаралась быть серьезной:

– Думаю, наше целование надо пока отменить. Чего мы с тобой, как первоклассники? Не успели в машину влезть и давай губами тыкаться?!

– Мы… не тыкаться, мы целоваться, – пытался спорить Тепляков. – Это все делают. И взрослые тоже. Я вот дома тоже нет-нет да и… хочу к кому-нибудь губами приложиться.

Арина потрепала Теплякову волосы и назидательно проговорила:

– А зимой к холодному железу прикладываться не пробовал? Желания пропадают на счет «раз».

– Нет, я к женщине хочу, – откровенно признался тот.

– Ну-у, миленький мой, на тебя не угодишь, – махнула рукой Арина. – Давай-ка поворачивай к дому. Я так спать хочу, сил нет.

– А жениться мы не будем, что ли? – наивно спросил тот.

– Гришенька, ну сколько тебе можно жениться? Ты еще со своей женой не развелся, – напомнила Арина. – Да и я… еще никак от своего замужества отойти не могу. Чего стоишь, рули давай, уже времени-то сколько!!

– А мы будем с тобой дружить? – совсем по-детски спросил Тепляков.

– Ой, вот дружить мы с тобой будем сколько угодно! Нам еще и работать вместе, если ты не забыл. Давай, друг мой, вези меня к домику. Родственники уже, наверное, заскучали без меня.

Сонечка и Антон вовсе не думали скучать. Они развалились на разных кроватях, и комната содрогалась от их храпа.

– И зачем я только согласилась жить с ними под одной крышей?! – ворчала Арина. – Надо было сразу притаскивать сюда раскладушку.

Она устроилась на кухонном диванчике и, наконец, закрыла глаза. Ей так хотелось спать, что думалось, будто она уснет, не дойдя до подушки. Но уснуть не получалось. В голове навязчиво прокручивался весь сегодняшний день. И почему-то вовсе не Гришка со своим судьбоносным предложением, а… Грумов. Естественно, он ее интересовал только как учитель Васьки. Ничего личного! Но ей было неприятно видеть его накануне вместе с Дианой, чего уж там… очень даже противно. Правда, это можно легко объяснить. Арина просто не хочет, чтобы эта девица болталась поблизости от ее сына. И все!!! Зато Грумов тоже заметил, что не один он свет в окошке. Возле нее так и увивался Гришка, а он мужчина видный. И Грумов еще не знает, что Гришка даже целоваться лез, дурачок такой!

При воспоминании об этом Арина фыркнула. Трепетный Тепляков ее веселил, зато… она только на минутку представила, если бы на его месте оказался… Нет! Очень хорошо, что на месте Теплякова оказался только сам Тепляков, а то, например, Грумова… если честно, Грумова она отталкивать не стала бы. А чего зря мучиться, если у Арины просто бы сил не хватило?! Вон он какой здоровяк! Разве с ним справишься?! Как облапит своими ручищами, так и… не вздохнешь! А если получится, то от него всегда так замечательно пахнет… У него такие глаза, такая усмешка, что… Господи, о чем это она?!

Арина села на диванчике, сонно поморгала глазами и вздохнула:

– Никитина, ты меня пугаешь. Запомни! Для тебя Грумов – это просто спортивный снаряд, и все. Брусья, бревно, например, или… козел. Да, ему все подходит!!

И без сил рухнула на подушку.

«Дружить» Тепляков твердо решил прямо со следующего дня. Арина наивно полагала, что они уже и так друзья, однако Григорий, видно, вкладывал в это слово какое-то свое понятие.

Арина сидела за столом, ковыряла вилкой котлетину, что в достатке навез вчера Антон, когда услышала в комнате крик сестры.

– Аришка-а-а! Что вы вчера делали с Тепляковым?! Он сегодня жениться приехал!!!

Арина чуть не подавилась:

– Как жениться? Я ж ему… запретила!! Опять жениться?!

– Я так и знала, – горько мотнула головой Сонечка. – Эти машины с мартини и музыкой до добра не доводят. Они доводят только до загса! Признайся мне, горе мое, вы вчера не Мендельсона слушали?!

– Сонечка! Ты выучила еще одного композитора?! – с восхищением смотрел на нее Антон.

– Ну уж, – запыхтела Сонечка, – надо быть полной дурой, чтобы не знать, чей марш тебе включают на бракосочетании!

Пока супруги препирались, Арина подлетела к окну и ахнула. Возле их корпуса стояла совершенно натуральная конная тройка с санями, вся в лентах, колокольчиках и мишуре. На облучке сидел ряженый мужичок, а возле мужичка бегал, отдавая распоряжения, Тепляков.

– Может, Гришка вчера что-то не понял? – всерьез испугалась Арина.

В домике мгновенно началась паника. Сонечка носилась по комнате и верещала на всю округу:

– Боже мой! Какой ужас! В кои-то веки на нее позарился порядочный мужик, коней притащил, а у нее, как всегда, в гардеробе ни одного свадебного платья!!! Ты хоть паспорт-то взяла, горе мое?!

– Соня, мне кажется, с платьем еще рано, – пытался успокоить супругу Антон. Однако ее волнение передалось и ему: он отчего-то стал стягивать свои домашние спортивные брюки и вновь рассеянно их напяливать.

– Что ты делаешь, Антон?! – взвилась Сонечка, заметив его странные движения. – Стриптиз с утра не дают! И потом – кого ты хочешь покорить своими тощими ногами?!

– Любимая, я просто подумал… А где мои парадные белые брюки?! – вдруг неожиданно взвизгнул Антон. – Я уже с лета их не вижу!

Лишь Арина смотрела на все это безобразие, как сквозь туман, будто у нее вмиг поднялась температура до тридцати девяти.

Наконец в дверях раздался стук и в прихожую ввалился Тепляков. Согласно сценарию, одет он был в самый настоящий тулуп, и даже где-то урвал себе валенки.

– Па-е-дем, кра-со-отка, ката-а-аться!! – с порога рявкнул он. И уже более спокойно пояснил: – Арин, я коней взял, поехали кататься?!

– В какой загс прокатимся? – тут же появилась взволнованная Сонечка. – В местном сельсовете распишут? Или коняшки до Дворца бракосочетания дотянут?

– Софья!! – рявкнула на сестру Арина и обернулась к Теплякову. – Она шутит, Гриша. У нее какая-то… сексуальная революция, честное слово. Гормоны, что ли?

– Да я понял, – пожал плечами Тепляков. – Так чего – кататься едем? Кони ждут.

– А… – снова вылезла Сонечка, но Арина, уже не стесняясь никакого Теплякова, двинула ее локтем в бок. – А цыгане где? – тут же перестроилась сестрица.

Тепляков растерянно захлопал глазами.

– Цыгане? А зачем нам цыгане? Я думал… русская тройка…

– Гришенька! Ты замечательно думал! – чмокнула его в щеку Арина. – Только… можно я позову Ваську, а?

– Конечно, – мотнул головой разомлевший Тепляков. – И Ваську, и еще кого-нибудь. Там же много места!

– Я тоже с вами! – дернулась к своей шубке Сонечка.

– Непременно! – отозвалась Арина. – Только во второй заход. Давай уж сначала ребятишек покатаем.

– Так они пока еще соберутся, – захныкала Сонечка, поглядывая на Теплякова.

– Они уже все здесь, – кивнул на окно Антон. – Там, по-моему, вообще весь состав «Барса».

В самом деле – возле нарядной тройки уже собралась приличная толпа, и все шумно гадали – для какой красавицы сей роскошный кортеж?!

Тройка неслась по заснеженному полю, снежинки летели в лицо, солнце слепило глаза, и казалось, будто все они – и Тепляков, и Арина, и Васька со своими друзьями – вдруг перенеслись в сказку. Ведь и впрямь – вот она, сказка!

Ребята визжали, Арина смеялась, потому что не могла скрыть чувств, а Тепляков лихо покрикивал и то и дело прижимал Арину к себе. Это немного портило всю радость, но она не отстранялась, потому что здесь все обнимали и держали друг друга. Все казалось, что из саней того и гляди кто-нибудь вывалится.

Но все-таки было так славно, что Арине на миг подумалось: «А может, и ну ее, эту любовь? Вон ведь как мужик для нее старается! Такую сказку подарил!»

Но едва они прикатили обратно, как от этой мысли не осталось и следа.

Возле их домика стоял Александр со своей Дианой, и лица у них были такие, что ничего доброго ждать не приходилось. Арина с удивлением уставилась на бывшего мужа, но удивилась куда больше, когда Тепляков строго спросил Диану:

– И что это за демонстрация? Чего ты сюда принеслась?

– А я не одна принеслась, – язвительно ответила девица и обиженно отвернулась к будущему супругу.

– Эх, Григорий Зиновьевич, – с осуждением покачал головой Александр.

– Да ты-то помолчи, – отмахнулся от него Тепляков и пошел в дом вслед за Ариной. Только сперва крикнул мужичку с санями: – Ты, Федорыч, ребятню покатай!

Арина зашла и нос к носу столкнулась с сестрой. Лицо Сонечки тоже настораживало – сощуренные глаза, плотно сжатые губы…

– Сонь, ты что? – спросила Арина. – Что-нибудь случилось?!

– А ты проходи в комнату, сама узнаешь.

В комнате, развалясь на диване, сидела очень моложавая женщина, нервно курила и качала ногой в шикарном сапоге.

– А-а-а, вот и вы… Вас, кажется, Ариной зовут, так? – прищурилась женщина. – Не хотите ли мне что-нибудь рассказать?

– Это жена Теплякова, – уселась на другой конец круглого дивана Сонечка и точно так же закинула ногу на ногу. – Пришла разбираться!

Арина немного стушевалась, но… глаз прятать не стала, уселась в кресло напротив и приготовилась держать удар. Она только не могла понять, зачем вместе с Тепляковым в комнату вошли и Александр с Дианой, и… Антон тоже крутится здесь, даже стул из кухни притащил.

– А что – мы уже всех жителей дома отдыха созвали, или еще кого подождем?! – спросила она.

– Все, кто нужен, уже здесь, – рявкнула дамочка.

– Ты не поверишь, Ариша, она права, – усмехнулась Сонечка и подмигнула Арине: дескать, не пугайся, сестренка, я с тобой. – И вот сейчас…

– В чем дело?! – сурово рыкнул Тепляков на даму.

– Вот это мы сейчас и выясним, – хищно оскалилась гостья. – Не нервничай, дорогой. Итак… может, вы поведаете, как далеко зашли у вас отношения?!

– Видишь ли, – немедленно отозвалась Сонечка, обращаясь к Арине. – Дамочка очень огорчена. Она, оказывается, именно та самая Юлечка, чье имя нам с тобой так нравилось.

– Какая Юлечка? – не могла сообразить Арина. – При чем здесь…

– Притом-притом! – нежно улыбнулась сестра. – Это именно та самая. Антосик, как ты ее называл? Очень успешная бизнес-леди? Арин, у этой успешной леди произошла промашка – у нее с крючка сорвался Антоша.

– Анто-о-он?! – в один голос взвыли и Арина, и Тепляков.

– Ну да, да! Виноват! – схватился за патлы проказник зять. – Но… Гриша! Я же не знал, что она твоя жена!!! И потом… у нас ничего не было! Только культурные мероприятия!! А она… так сильно любит тебя, Григорий, – с трагизмом в голосе соврал Антон.

Дама махнула рукой, и от сигареты отвалился столбик пепла.

– Я действительно думала, что встретила свою судьбу, но… Григорий, ты сам меня толкнул к нему в объятия!! Каково мне? Женщине, которой уже… неважно, сколько лет, остаться без надежного мужского плеча?!

– Папочка! Ты совсем?! – выкрикнула вдруг Диана. – Ты специально решил бросить маму, когда я собралась замуж, да?! Ей и без того одиноко будет, а ты?! Как ты мог! Бросить женщину в такой момент?!

Арина обернулась к Теплякову:

– Чего это она? Какой ты ей папочка?!

– Не родной, – спокойно пояснил тот. – Но воспитывал как родную. А она, видишь, как права качает.

– Но ты же говорил «Димка», «дубина»?! – рассеянно вспомнила Арина.

– Ди-н-ка, у Юли была дочь. Только я ее Диной зову. Ну а дубина, она и есть дубина. Видишь, замуж собралась.

– Да. Собралась. А ты!!! – не могла успокоиться Диана. – Ты бросил маму! И как я теперь?! А как она, ты подумал?!

– А ты подумала? – вдруг проговорила Сонечка. – Ты ведь замуж выходишь за бывшего Арининого мужа. И ей нисколько не легче, чем твоей маме. Еще и Васька есть, которому тоже хреново. Орет она еще тут!!

– Софья! – рявкнул Александр. – Диана совсем не имеет никакого отношения к нашему с Ариной разводу.

– Может, и так! Но… в жизни все по закону – где-то прибывает, зато где-то обязательно убывает, – мудро вздохнула Сонечка. Антоша чуть в ладоши не захлопал, так он гордился своей супругой. – Она приобрела и должность, и тебя, Шурик, увела из семьи, и раз… Кто-то тут же увел у ее матери мужа. Все по справедливости!

– Погодите вы! – рявкнула уже Арина. – Я и не думала устраивать здесь какую-то справедливость!

– И я не виновата! – кричала Диана. – Я не хотела! А эта?! Они будут жить! А мама?! Как она?!

Еще немного, и с девчонкой бы случилась настоящая истерика. И черт его знает отчего, но Арине вдруг стало жаль эту эгоистичную красавицу. Может, потому, что сейчас она, наверное, впервые не старалась выглядеть безупречно, не беспокоилась о том, как у нее лежат волосы и не размазалась ли тушь. Сейчас перед Ариной стояла обыкновенная девчонка, немного постарше ее Васьки, и у этой девчонки было самое настоящее горе.

– Да брось ты, – обратилась Арина прямо к ней. – Ну чего ты там такого навыдумывала, дурочка?! Не было у нас ничего с твоим папой, и ничего не будет.

– Ага, не будет!!! Он даже коней притащил!!! – не могла успокоиться Диана. – И… смотрит на вас так, как на маму уже лет десять не смотрел. Да он никогда на нее так и не пялился!

– Да уж! Ты бы вела себя поскромнее, Арина, – тут же влез бывший супруг.

Но на него Арина никакого внимания не обращала.

– Диана, твой папа… мы учились вместе, он был чуть постарше, ну и… Это он не на меня так смотрит, это он в свое прошлое вглядывается. Когда он со мной встретился, ему показалось, что он… ну вроде как тот мальчишка, который у меня пионервожатым был.

– Вы сейчас наговорите, – уже немного успокоилась девчонка, но все еще поглядывала на Арину с сомнением. – Только что придумали, да? Да он… Он из семьи из-за вас уйти хотел. Маму бросить! И на вас жениться, я же знаю!

– Он просто немного заигрался, такое бывает… – пожала плечами Арина. – А жениться… Для этого нужно любить человека, во всяком случае, мне так кажется. А мы друг с другом просто друзья. Твой папа все же любит маму, а я… люблю другого человека.

– Меня, да?! – подсказал бывший муж и обернулся к Диане. – Понимаешь, крошка, бывает так, что вот я ушел из семьи, да? А моя бывшая жена – Арина, она все еще меня любит, ночей там не спит, переживает. Надеется, что я вернусь. Я уже и на тебе решил жениться, а она все равно любит. И хоть ты ее прям по голове тресни – любит, и все тут!

«Мерзавец!» – мелькнуло в голове у Арины. Но что она могла ответить?! Этот надутый индюк все равно ничему не поверит.

– Диана, бывает всякое, – спокойно проговорила вдруг Сонечка и надменно покачала ножкой. – Но ты можешь быть совершенно спокойна – на твоего Шурика здесь никто не зарится. Открою маленькую тайну… Арина не зря приехала в этот дом отдыха!

– Правильно, она знала, что я тоже сюда приеду, – мотнул головой жених Дианы. Он отчего-то стал заметно волноваться и даже покрылся малиновыми разводами, которые его совсем не красили. – Правильно, я и приехал. Здесь же Васька!

– Да помолчи ты! – впервые рявкнула на него Диана. – И зачем она сюда приехала?

– А затем, – усмехнулась Сонечка, уловив изменения в настроении молодых. – Затем, что у Арины давно длится роман с… господином Грумовым.

Арина охнула.

– Да-да-да, – качнула головой Сонечка. – Пора, Ариша, раскрыть карты, сейчас это просто необходимо! Грумов – учитель Васьки, они с Ариной давно встречаются и даже на отдых договорились ехать вместе.

– Бред какой-то, – не поверил бывший муж.

– Арина… это правда?! – повернулся к ней Тепляков.

Арина хотела было сообщить, что сестрица, как всегда, просто врет. Но вдруг увидела, с какой надеждой уставилась на нее Диана.

– Ну да, конечно… чего уж, – отмахнулась она. – Правда, романом это я бы не стала называть.

– Слишком легкомысленное название, да? А у вас серьезные, высокие отношения! Не отвечай, я сама все знаю, – поддержала ее Сонечка, а потом повернулась к Никитину Александру Семеновичу и язвительно добавила: – И если бы ты знал, в каком восторге Васька!

– Арина! Почему ты мне сразу не сказала?! – чуть не рвал на себе волосы Тепляков.

Арина виновато опустила глаза, но снова выручила сестра.

– А вы-то, господин Тепляков, тоже не больно разговорились. Мы тут перед вами душу выворачиваем, рассказываем, что Аринкин муж выгоняет ее с работы из-за какой-то Дианы, что он сюда всю родню молодки притащил, а вы как раз этой родней и оказались!! И молчали мышкой, да?

– Я хотел исправить положение. Я хотел взять Арину к себе на работу и…

– И жениться на ней, да?! – снова вспыхнула Диана.

– Ты что, глухая? – повернулась к ней Сонечка. – Тебе же сказали – Арина любит Грумова!!! Ну ничего не понимают!

Новость о романе Грумова и Арины в один миг стала гвоздем вечера и перекрыла все прежние переживания. Все вдруг зашумели и полезли с расспросами. Тепляков, раз семь переспросив Арину: «Это правда?» – кинулся вон из домика, и за окном раздался его барский глас: «А отвези-ка меня, любезный, в какую-нибудь канаву, да выкинь! Она все равно любит этого Грумова». И тут же его поддержал мощный крик подростков: «И нас! И нас в канаву! Вы обещали прокатить!» Юлия, забыв про то, что планировала устроить грандиозный скандал сопернице, вместо этого теребила Сонечку и лезла к дочери:

– А кто это такой Грумов? Кто Грумов-то? Неужели тот импозантный мужчина с детьми? Дианочка, я немедленно бегу к Лёле. Нужно срочно сообщить ей эту потрясающую весть. Она с ума сойдет! Она же хотела на него делать ставки! Обалдеть!

Никитин вышагивал по комнате и монотонно нудил, будто диктовал секретарше очередной приказ:

– Запомни, Арина. Если ты выйдешь замуж за этого… физрука, я тебе сразу говорю, чистосердечно: так и знай, алиментов я платить не буду!! Уясни это.

– Будешь, куда ты денешься, – равнодушно отвечала Арина.

– Дианочка, ты слышала?! – предлагал Никитин подивиться наглости бывшей своей нынешней. – Она с меня еще и алименты собирается брать. Нет, какова?! Не плачь, мое сокровище. Она их никогда не дождется!

Но Дианочка плакала, горько, по-детски, навзрыд:

– И чего вам этот Гру-у-у-мов? Дру… других, что ли, не нашло-о-ось?

Антоша, радуясь, что с Юлечкой все так замечательно завершилось, пользуясь случаем, проводил с девчонкой воспитательный процесс:

– Вам уже неприлично реветь, уважаемая. У вас, Диана, супруг рядом нервничает. Я бы настоятельно советовал покинуть этот домик, он на вас слишком угнетающе действует, слишком! Ступайте домой, мама вас успокоит.

Юлия вовсе не собиралась кого-то успокаивать, она, сидя на диване, тарахтела в трубку:

– Лёля! Я тебе совершенно точно говорю – они уже собираются пожениться!! Сколько ей лет? Да она наша ровесница! Ариночка, скажите, пожалуйста, сколько вам, а то тут интересуются…

В общем, Арина еле дождалась, когда вся эта компания вывалится прочь.

– Что ты наплела, а? – устало проговорила она Сонечке, когда они остались одни. – Какой роман с Грумовым?!

– Ну и что! – вздернула та бровки. – Можно подумать, я соврала. Лично я считаю, что ты давно по нему сохнешь. Правда, я еще не знаю, как он…

– С чего ты взяла?!

– Я тебя умоляю! У тебя же не лицо, а справочник по вопросам и ответам, – фыркнула сестра и подлезла к старшей сестре под бок. – Аринка! Представляешь, что сейчас начнется? Сейчас по всему дому отдыха сплетни пойдут, что у вас роман. Интересно, как он отреагирует?

– Да уж, – вдруг осознала всю трагедию Арина. – Мне, во всяком случае, уже сейчас в петлю хочется…

Сонечка не обманулась, уже на следующий день все только и гудели, что о романе «этого интересного физрука» с «той вон, ну да, которой уже сорок». Ко всему прочему, то, что самому Грумову сорок два, как-то в расчет не бралось. Арина и Грумов незамедлительно стали самыми яркими звездами «Снежного барса».

О своей «звездности» Арина узнала от сына. Васька прибежал к ней на следующее утро и с порога заголосил:

– Мам! Вы чего, с Арсением Михайловичем, правда, что ли, пожениться хотите?!

– Васенька, – встретила его мать, – кто тебе сказал такую ересь?!

– Мам, да все говорят. Только еще не знают, какого числа свадьба, – откровенно делился мальчишка. – Не, серьезно? А почему мне не сказали?

– Ну, про свадьбу мы и сами ничего не знаем, – вышла из комнаты Сонечка. – Пойдем завтракать. Ты оладьи будешь? У нас такие оладьи… Антоша! Я говорю, что у нас оладьи такие, а ты еще даже их не настряпал!

Антоша, который и без того не отваживался перечить супруге, после своих похождений с Юлечкой и вовсе старался быть примером для подражания. Он тут же подскочил с дивана, где смотрел «Последние новости», и загремел сковородками.

– Васька, давай помогай мне. Знаешь, самые пышные оладьи получаются только у мужчин.

– И только после того, когда они сбегают на сторону, – тихонько фыркнула Сонечка Арине на ушко.

– Ма-ам, – бросил Васька дядьку вместе с плитой на кухне. – Так про Арсения Михайловича-то – правда?! У вас роман?

– Ну что ты, Василек, маму достаешь?! – подскочила к нему Сонечка. – Правда! Все правда! Роман у них. Только… твой Арсений Михайлович об этом пока не знает.

Глава 5

Очень хочется бурного и продолжительного романа!

Сонечка ошибалась. Арсений Михайлович знал. Вернее, ничего не знал, не понимал, но слышал. Да и как не слышать, когда его подопечные девчонки просто ни на шаг от него не отходили со своими рассказами:

– Ой, мы вчера сами слышали, честное слово!

– Да! Покататься хотели, а там тако-ое!! И все слышно!

– Ага! Она так и сказала. Я, говорит, только Грумова люблю, это вас, значит, и одному ему буду век верна!

– Ты чего-о?! Это не она говорила, там еще ее сестра была. Не знаешь, так и не говори!

Арсений злился, орал, чтобы они прекратили собирать сплетни, но ничего не помогало. Едва его верная помощница Анфиса Львовна сегодня вышла из корпуса, как ей уже донесли все до мельчайших подробностей.

– Ваш-то – молодец! Тайком жену с собой привез, а никто и не догадывался.

– И ведь как она, бедная, кричала… Люблю, говорит, хоть режь ты меня!

– Нет, а ее бывший-то?! Надо ж такое заявить! Я, говорит, вашим детям никаких алиментов платить не стану. Негодя-я-яй!

– Ну и правильно! Потому что этот малец-то… как его… Васька, он ведь вовсе и не его, а этого учителя. Да!

Анфиса Львовна подошла к Грумову, когда тот чистил ботинки, и тихонько проговорила:

– Арсений, к этой женщине надо бы сходить, к Арине-то…

– Это еще зачем?! – уставился на нее Грумов.

– Как же?! Она, видать, тебя и в самом деле любит. Люди зря болтать не станут. Каково ей теперь-то? Призналась, открылась – а ты не мычишь не телишься.

– Чего это мне мычать? – выпрямился Грумов. – И зачем я к ней попрусь-то?! Неизвестно, кто вообще выдумал эту утку, а я вдруг нарисуюсь!

– У тебя ее сын, не забывай! – строго одернула его старушка. – Ты мужик! Вам здесь оставаться еще три дня, потом-то все разъедутся, не до вас будет. А сейчас надо женщину поддержать. Пусть их! Пускай думают, что хотят. А ты пригласи ее погулять, не убудет. А парню… гордость за мать, а не стыд!

– Э-э-эх… – выдохнул Грумов и пошел собираться.

Что бы там ни говорила Анфиса Львовна, но сейчас она права. Надо сходить и разобраться. Но что он скажет? Здрас-с-сьте, мне сказали, что вы меня любите до коликов… Дурдом! Хотя можно прийти и спросить, например, про Ваську, не забегал ли? Точно!

Когда он шел к домику Арины, казалось, что изо всех окошек на него глазеют любопытные отдыхающие.

– На работу вам всем пора, – бурчал себе под нос Грумов. – Уж не знаете, чем заняться – все сплетни собрали!

Арина накормила Ваську, тот унесся, а она подсела к телевизору.

– Ариш, пойдем на лыжах, а? – позвала ее Сонечка. – Меня тот мужичок, знаешь, как научил!

– Не хочу я… – не отрывалась от экрана Арина.

Нет, если бы не вчерашнее шоу, она бы на лыжах рискнула. Вон какая погода! Но теперь… Утром Антон вышел на улицу машину посмотреть, так соседка даже к нему подбежала:

– А вы кем невесте приходитесь?

– Я ее приемная доченька, – мило расплылся Антон, но назад возвратился в недобром настроении. – Все как с ума посходили! Устроили, понимаешь, мексиканский сериал!!

Зато Сонечка просто верещала от удовольствия. Их домик неожиданно стал притягивать к себе такое внимание! Да теперь об остальных женщинах здесь просто забудут. Эх, еще бы про Антошу сплетню пустить, чтобы и Сонечка стала героиней…

– Погодите, – уверенно обещала она. – Еще Грумов примчится! Вот тогда начне-е-ется!

При этих словах он и «примчался». Постучал и, не дожидаясь ответа, дернул на себя дверь.

– Здрас-с-сьть… – смущенно заглянул он в комнату.

– О-о! Ужель та самая Татьяна?! – во всю глотку завопила Сонечка.

– Да нет, вы ошиблись… я этот… как же… Арсений… Михайлович, – почему-то вдруг стал запинаться Грумов.

– Господи, вы-то чего пришли? – вздохнула Арина. – Тоже на сплетни попались?!

– Я – нет, – замотал головой Грумов и выдохнул. – Слушайте, Арина, может, скажете – что у нас случилось-то?

Арина бросила на сестрицу уничтожающий взгляд и терпеливо растолковала физруку:

– У вас, Арсений Михайлович, абсолютно ничего. Случилось у нас. Сонечка заболела. Душевно! Вот и разнесла всякую чушь. Вы не подскажете, где у нас недоумков лечат?

– Н-не знаю… я не обращался, – пожал плечами Грумов.

В такое дурацкое положение он попал впервые за долгие годы. Всегда так достойно держался и – на тебе!

– Арсений Михайлович! Кстати, можно просто Арсений, мы ж почти… добрые знакомые?! – играя ямочками, обратилась к нему Сонечка. – Проходите к столу. Муж напек таких плюшек! Антон, приглашай же гостя!

– Это не плюшки. Добрый день! Это оладьи, прошу заметить. Только они не совсем поднялись. Меня зовут Антон. Прошу к столу!

Грумов торчал посреди комнаты и смотрел на Арину. Он так и не понял, разобралась она со своими чувствами или нет?

А та уселась к нему спиной и впялилась в телевизор.

– Простите, – пролепетал Грумов. – Мне… я в другой раз.

Он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Ты что – совсем, да?! – накинулась на сестру Сонечка. – Тебе было трудно ему улыбнуться? К столу пригласить? Я тут для нее стараюсь – а она! Немедленно садись и пиши ему письмо!!

– Антон, успокой свою супругу, – повернулась к родственнику Арина. – Она у меня уже в печенках!

– Ах, так! Про печень вспомнила? – сощурилась Сонечка. – Ну тогда… держись! Не хочешь по-человечески, для себя же палец о палец? Тогда я сама возьмусь за дело!

Арина только измученно простонала, ушла и заперлась в душевой.

Настроение у нее было ни к черту. И зачем она так грубо с этим Арсением? Вот дура-то. Надо было шутливо обсудить с ним эту сплетню, посмеяться над Сонечкой, а потом… там было бы видно. Так нет же! Едва он вошел, на Арину будто столбняк напал. Она еле сумела губы разлепить, хотя лучше вообще бы молчала. И тон откуда-то взялся ворчливый такой… Просто она вдруг так испугалась, что он поверит. Поверит в то, что… нравится ей.

– Нет, мне определенно требуется клиника… для недоумков, – вздохнула Арина и вышла из душевой – туда уже давно тарабанила сестрица.

Вечером случилось непредвиденное. Раздался стук в дверь, и на пороге появились… Юлия с дочерью Дианой и какая-то раскрашенная особа.

– О! Вы опять к Антону? – нерадостно встретила их Сонечка. – А чего таким табором? Неужели свататься?! Совсем очумели!

– Нет-нет, что вы! Уже давно никто не сватается, – замахала наманикюренными ручками Юлия. – Мы к Арине. Кстати, познакомьтесь, это моя подружка Лёля. А это дочка… Ах да, вы же знакомы. Арина, мы, собственно, за вами! За вашей, так сказать, помощью.

– Да, – проговорила накрашенная особа. – Нам нужен совет вашего мужа.

Юлия толкнула подружку в бок.

– Ты что?! Они еще не женаты! – прошипела она так громко, что ее расслышал даже Антон. – Арина, тут такое дело… Мы приглашаем вас на прогулку! С вашим Грумовым, конечно.

– Нет, – испуганно вытаращилась Арина. – Я не могу. С Грумовым – ни за что!

– Они, видите ли, немного повздорили, – по-змеиному влезла в разговор Сонечка. – Из-за пустяка. Но я думаю, вы сумеете их помирить. Арина, собирайся! Кстати, мы с Антошей можем поехать вместе с вами.

– Это будет феерично! – возликовала Юлия. – Антон! Я приглашаю вас всех! Я так рада!

– Нет! – взвизгнул Антон, всерьез испугавшись ее радости. – У меня на вечер запланирована курица. Я никак не могу отменить меню! Что за баловство – хочу готовлю, хочу – нет?! У меня очень серьезное отношение к пище!

Сонечка сообразила наконец, что играет с огнем, и притворно вздохнула:

– Видите – не получается. Придется нам остаться дома. Но я надеюсь, вы сумеете сдружить эту неразлучную пару.

– Даже не беспокойтесь, – подмигнула ей Юлия и снова защебетала Арине: – Милочка! Нам так нужна помощь! Мы решили прокатиться на сноубордах, а никто, ну просто никто не умеет! А так хочется! Ваш… друг наверняка в этом деле подкован.

– Мне что-то нездоровится, – пыталась отмазаться от прогулки Арина.

– Вы специально не хотите, – вдруг с обидой проговорила Диана. – Специально! Потому что… вы все придумали! И сейчас про болезнь. И вчера… про Грумова. Ничего у вас нет! Вы так сказали, чтобы от себя подозрения отвести, а сами!.. Опять с отцом побежите встречаться?!

Арина похолодела. В чем-то девчонка была права, но она вовсе не собиралась встречаться ни с чьим отцом.

– Я ничего не придумала.

– Вы все врете!

– Да не вру я! Софья, где в конце концов, мой белый комбинезон?! – сорвалась на крик Арина.

Противная Сонька тут же сунула ей спортивный костюм, словно нарочно момент поджидала.

– Я, конечно, могу с вами прокатиться… Куда там вам надо? Но! У Арсения дети. Он не может их оставить. – сообразила Арина. – И поэтому… придется без него.

– Да что вы! Мы все продумали, – плавилась от счастья Юлия. – Детям устраивают вечернюю экскурсию по дискотекам турбазы. С ними поедет Анфиса Львовна и администратор турбазы. К тому же еще два парня из организаторов. В автобусе на вашего Грумова просто не хватит места!

Арина мысленно ругнулась, но, поймав изучающий взгляд Дианы, постаралась сделать радостный вид.

На улице их ждали еще двое – Никитин и какой-то незнакомый мужчина. Как потом выяснилось, супруг той самой раскрашенной Лёли.

– Мущ-щины! Сейчас нас обучат кататься на модных досочках! – верещали дамы. – Аринин друг нам обещал.

– Что-то мне не больно верится в эту дружбу, – сквозь зубы цедил Никитин и с усмешкой поглядывал на бывшую супругу.

Вот уж кому хотелось показать «дружбу», так это ему!! Арина сцепила зубы в надежде на то, что Грумов все поймет правильно. Пускай не поймет, но… хотя бы не оттолкнет, а она ему потом все объяснит.

Арсений не особо хотел отпускать ребят на все эти дискотеки, но на него здорово насели.

– Арсений Миха-а-а-лыч, ну ми-и-и-ленький, – ныли девчонки.

– Арсений Михалыч, отпустите, а? Чес-слово, мы… ни шагу в сторону! – клялись парни.

И даже Анфиса Львовна вступилась за ребят:

– Арсений, чего ты не соглашаешься?! Такое чудное мероприятие! Я и сама с ними поеду. И плясать буду. Игорек, ты будешь моим кавалером? Казаков! Ты, говорю, будешь моим кавалером на дискотэке!

– И я! И я буду! – подлетели к старушке сразу несколько ребят. – Нас уже отпустили?

– Конечно, – дернула крашеной бровью старушка. – Арсений Михайлович ведь не какой-то… лузер! Кстати, Сашенька, а что значит это красивое словцо?

– Анфиса Львовна, – мило улыбнулся ей Грумов. – Лузер – это означает полный дурак!

– Ну вот! – всплеснула руками та. – Я и говорю.

– Хорошо, едем на дискотеку, – сдался Грумов. – Но чтобы в десять без всякого нытья домой!

– Ура-а-а!!! – обрадовались ребята. – Только… вы-то зачем поедете?!

Так и отправились ребята без своего физрука. Ситуацию прояснил администратор. Оказывается, на эту экскурсию было полно и других желающих. Смогли выделить еще только одно место. Отчего-то ребята предпочли Анфису.

Арсений отжимался от пола, когда в корпус неожиданно ввалилась целая толпа женщин, среди которых была только одна знакомая особа – Арина. Ах да! Еще эта… как ее… Диана, кажется.

– О-ой! – воскликнула одна из представительниц этой странной делегации. – Они и в самом деле поссорились. Смотрите, как переживает – даже по полу катается!

– Юля! Это он не катается, он так отвлекается, – пояснила ей другая накрашенная мадам. – Господи, классика жива! Челентано дрова рубил, этот…

– Простите, в чем дело?! – поднялся с пола смущенный Грумов.

– Арсений, хватит тебе! – вдруг Арина подошла к нему очень близко. – Давай быстро одевайся, и поедем кататься на сноубордах.

– На чем? – не понял Грумов. – Арина, с чего вы взяли, что я…

– Перестань, – нежно провела по его щеке Арина, – пора уже забыть все обиды. Одевайся. Может, тебе помочь?

У Грумова от изумления округлились глаза, а рот беззвучно то открывался, то закрывался. Она? Ему? Помочь?! Она же сегодня практически выставила его за дверь?!

– Милый, давай все забудем, – смотрела она на него таким взглядом, будто… он и в самом деле был ее милым.

– Это что – театр, да? – догадался наконец Грумов. – Вы пришли, чтобы меня разыграть?

– Сеня, не будь занудой! – даже разозлилась Арина. – Я тебя уговариваю, уговариваю… Хорошо, ты во всем прав, а я виновата. Я больше не буду, ты это хотел услышать? Собирайся же! Девочки, выйдем, ему надо одеться.

И они вышли, шумно толкая друг друга в спины.

Сеня! Надо же… вот черт… кто же его так звал? Никто. Он никому не позволял называть его Сеней. Нет, звала… одна воспитательница в детском доме, но тогда он еще был совсем маленький.

Арина выскочила за дверь и ухватилась за щеки.

Боже, какой стыд! Она буквально вешалась на Грумова, а он!.. Нет, он еще неплохо себя вел. Сама бы она, например, запросто могла швырнуть сковородкой в какого-нибудь противного ухажера. Противного? Значит, она ему противна, так, что ли?! Обидно. А чего обижаться? Он же еще сковородкой не швырнул!

– Милочка, ваш… друг, он вблизи еще интереснее, – сообщила ей размалеванная Лёля. – Если вы вдруг решите с ним разбежаться, то…

– С чего это они решат?! – вдруг насупилась Диана. – Я бы от такого и не думала бежать. Арина тоже не дура!

– Дианочка! – напомнил о себе Никитин. Они с мужем Лёли ожидали женщин на улице. – Ты сейчас должна думать только обо мне. Вот он я, беги ко мне, радость моя!!

Удивительно, но Арина в этот момент увидела его глупым старым донжуаном. Нет, Никитин, конечно же, не был старым, ему всего-то чуть больше сорока. Но все его слова, потуги… они все равно как-то отдавали пенсионными летами. Арину впервые не царапнуло то, как нежно он смотрит на свою молоденькую избранницу. Диана, видимо, тоже что-то такое почувствовала про пенсию, отвернулась и замученно выдохнула:

– Как ты мне… дорог.

Грумов долго не появлялся, и компания всерьез забеспокоилась, что он решил остаться дома.

– Арина, сходи, поторопи его, – настаивали женщины. – Мы замерзли.

Арина и сама уже хотела зайти, но не поторопить, а чтобы объясниться с Грумовым. Но тот наконец вышел, и она налетела на него прямо в дверях.

– Ой, – испуганно пискнула Арина, но быстро взяла себя в руки. Чтобы не терять даром ценных минут, чмокнула его в щеку и защебетала: – Вот и ты! Пойдем скорее, нас уже заждались!

Грумов все меньше понимал происходящее. Откуда у Арины появилась такая теплая дружба к этим женщинам? Чего они мотаются вместе? Что значит поцелуй Арины? Главное, чмокнула его, как плюшевого мишку! Никакого чувства не вложила. И что они все от него хотят?! Но ни на один вопрос никто и не собирался отвечать. Все радостно кричали, куда-то его тянули, смеялись, визжали, в общем, вели себя как малые дети.

«Точно! Спектакль разыгрывают», – решил про себя Грумов и уже более спокойно стал реагировать на странные выходки Арины. Он даже… парочку раз прижал ее к себе и сам чмокнул, в шапку, чтобы окончательно войти в неизвестную, отведенную ему роль.

Эти маневры с прижиманиями не остались незамеченными. Женщины стали лукаво переглядываться и пихать друг друга локтями:

– Я ж тебе говорила! Смотри-смотри. Ага! Проспорила? Гони деньги!

– Щас-с! Это он случайно ей в голову ткнулся. Какие деньги?!

– А с чего бы ему тыкаться?! В тебя небось не ткнулся! Гони деньги, говорю!

Грумов снова насторожился. Так они поспорили? И на что? А он что должен делать? Черт! Да плюнуть он должен и послать их всех! Вообще всех, наверное, не обязательно. Но кое-кого он все-таки послал бы подальше – например, этого мерзкого Арининого мужа. Тот так и следит за каждым его движением, так и сверлит свою бывшую презрительным взглядом. А чего это он на нее так смотрит?! Еще губы скривил! Сам-то… комод на кривых ножках! Да Арина по сравнению с тобой!..

Они уже подошли к горке, когда Грумов неожиданно подхватил Арину и поволок ее на вершину.

– Ты меня куда?! – испуганно визжала та. – Я боюсь! Не надо!

– Как же не надо, дорогая?! – вовсю издевался тот. – Надо! Мы с тобой так долго были в ссоре. Я так соскучился! Не бойся, держись за меня. Вот так. Да обхвати ты меня руками! Прямо как не родная…

Про сноуборд никто и не вспоминал. Все катались на картонках, целлофановых пакетах и на собственных подходящих частях тела. Грумов ни на шаг не отпускал от себя Арину, а та и сама не заметила, как ее наигранные жесты стали совершенно искренними.

– Ой, ты весь в снегу! Даже уши! – барахталась она с Грумовым в сугробе, куда их снесло с горки. – Получишь отит… Ты специально, что ли, уши такие отрастил?

– Да у меня ушки – игрушки! Как пельменчики! – шутливо обижался Грумов, закапывая Арину в снег.

– Ой, мамочка! У меня полный шиворот снега! Я теперь вся, как Снегурочка…

– Ты скорее на снежную бабу смахиваешь. Давай вытащу.

– Ку… куда ты полез, наглец?! Там уже шиворот закончился. Тебе туда нельзя!

– Можно подумать, я не видел твоего нижнего белья! Не смей бросать в меня эту глыбу! Арин, я же про футболку говорил!

– Наглый врун! Я тебе даже футболки никогда не показывала. Подглядывал, да? Как я – в бинокль?!

– Постой-постой, про бинокль поподробнее…

Даже поездка на лошадях не была такой захватывающей, и от быстрой езды так не ухало в груди, как в те минуты, когда они неслись вместе с Грумовым с горы и она… Правда! Совершенно отчетливо ощущала, как бьется его сердце, даже через куртку. И те токи, которые прошивают все тело, когда соприкоснешься руками, хотя и сделаешь вид, будто вовсе не заметила, что твоя рука уже в его теплой ладони. А потом чувствуешь, как замираешь от взгляда его смеющихся глаз. Да и он тоже, как завороженный, смотрит не отрываясь. И от этого все внутри опаляет каким-то пьянящим жаром. Еще ни с кем ей не было настолько легко, ни с кем так не хотелось по-детски дурачиться и валяться в снегу, хохотать, мчаться с горы…

Арсений Михайлович явился в корпус намного позже своих подопечных, в двенадцатом часу. Его встретила Анфиса Львовна и без слов повела в маленькую кухню.

– Как там ребята? Все нормально? – спросил Грумов, уплетая бутерброды с чаем.

– Все очень довольны, – тут же доложила пожилая леди. – Думала, долго не улягутся, а они только до подушек добрались и сразу же уснули.

Грумов помолчал.

– Анфиса Львовна, а какими духами вы все время душитесь?

Женщина всплеснула руками и счастливо улыбнулась:

– Надо же, учуял! Это настоящая Франция! Они страшно дорогие, но мне каждый год привозит их… Арсений, у тебя все хорошо?! – вдруг пристально вгляделась она ему в глаза. – Вижу – хорошо.

– Не знаю, – проговорил он. – По-моему, так не бывает. Невозможно, чтобы раз – и все так прекрасно. Чтобы человек вдруг в один миг стал родным и близким. И думал с тобой по-одинаковому, и чувствовал. Не может этого быть!!

– А разве все обязательно нужно объяснять? – пожала плечами Анфиса Львовна. – Не забивай голову, увидишь, само сложится.

Утром Арина проснулась и долго валялась в постели. Ей было немного не по себе. Вчерашний вечер сейчас казался сном, и она вдруг отчетливо поняла, что это был… какой-то хмель. Или что-то в подобном роде. Просто она хотела наказать Никитина, успокоить расстроенную Диану, и на несколько часов потеряла голову. А сегодня уже не надо никого жалеть и что-то доказывать, да и сил нет. Теперь все вернется на место, а этот прекрасный сон пускай так и останется там, на снежной горе…

– Арина, немедленно просыпайся! Пора в столовую, – крутилась возле ее кровати Сонечка. – Антоша уже замучился стряпать оладьи и решил выгнать нас на казенные хлеба, тем более что мы за них платили.

– Я не хочу есть, а хочу спать, – проворчала Арина, заранее понимая, что ее вранье вряд ли пройдет.

Сонечка лукаво подмигнула:

– Это потому, что у тебя нарушился твой старческий режим. Ты всегда ложилась спать в одиннадцать, а вчера заявилась только в двенадцать. Признавайся, у вас с Грумовым были близкие отношения?

– Ты с ума сошла?! – вскочила с кровати Арина. – Какие отношения? Мы только катались. И даже ни разу никуда не уединялись.

– Господи! – тяжко вздохнула сестрица. – Стоило ради этого наряжаться в белый костюм? Только зря его промочила, до сих пор не высох. Я сама в нем на лыжах хотела. Антоша! Мы идем в столовую вдвоем. Арина остается ждать своего принца дома!

– Сонечка, мне эти твои шутки…

Арина демонстративно рухнула обратно в постель и накрылась с головой одеялом. Пусть родственники видят, что она вовсе никого не собирается ждать.

Но все-таки ждала. Сонечка с Антоном уже ушли, а она хотя и не вылезала из-под одеяла, но чутко прислушивалась к каждому звуку. Арина так настороженно, практически по-собачьи держала уши, что у нее даже шея затекла.

– Нет, так нельзя, надо хотя бы накраситься, прическу сделать. А то так и проведу праздники нечесаная, – невинно врала самой себе Арина.

Она уже и марафет навела, и волосы в высокий хвост завязала, и халат надела, махровый, розовый, что так ей шел, а никто по-прежнему не приходил.

– В конце концов, у него дети, – успокаивала себя Арина. – Он вчера бросил их на попечение старушки, а сегодня… Арсений – очень хороший педагог и сейчас наверняка полностью погрузился в работу и… Все равно, как порядочный человек, он должен был если уж не жениться, то хотя бы позвонить!

Между тем порядочный человек и впрямь был занят работой, то есть шатался с детьми на лыжах по заснеженному лесу и выбирал рождественскую елку. Непонятно для чего, организаторам пришла вдруг идея на Рождество обязательно нарядить новую елку – поменьше, попышнее, и украсить ее только серебристыми шарами.

Ребята, кто ловчее стоял на лыжах, по нескольку раз обегали вокруг лесных красавиц, обязательно выбирая громадину метров под шесть, которую и уволочь-то можно было только тягачом, да и то летом. Неважные же ходоки на лыжах едва плелись по проторенной лыжне.

– Арсений Михайлович, пойдет? – в который раз кричали мальчишки.

– Да нет же, просили метра полтора, – качал головой Грумов.

– А эта сколько?

– Она же с девятиэтажный дом!

Мальчишки уносились дальше, а Грумов неторопливо скользил по лыжне, присматривая за отстающими.

Он щурился под ярким солнцем и размышлял. Из головы не шла вчерашняя встреча с Ариной. Все было очень здорово, но долго так продолжаться не может. Потому что никогда еще у Грумова не заканчивалось что-либо абсолютно благополучно.

Еще в детском доме, где он рос с пеленок, у него проявились какие-то безумные способности по плаванию. Хотя если разобраться, ни в какой свой талант он не верил, просто в детдоме бассейн был самым интересным местом, и Арсений там все время пропадал. А после, когда подрос, его отдали в спортивную секцию по плаванию. Почему его? Да черт знает. А может, и правда что-то было в нем, не зря ведь он уже в восемнадцать лет вошел в сборную Советского Союза. Да, это такое время было… Нет, тогда его не слишком волновали слава, деньги, но… внимание девушек ему еще как льстило! Он женился в двадцать, и на такой красавице, что у всех его знакомых просто дух захватывало. Ее звали Ольга. Казалось, что они друг друга страшно любят, просто жить не могут порознь. Она его ждала с соревнований, а он привозил ей целые чемоданы подарков. Правда, когда Арсений получил травму и сборную пришлось оставить, Оля, рыдая от сочувствия, спешно собрала эти самые чемоданы и переехала к маме, дабы, как она выразилась, «не унижать такого сильного Грумова своей жалостью». Тогда Грумов был молод, силен духом и разрыв с женой перенес с достоинством. В сборную он так и не вернулся, зато стал работать тренером. Теперь ему без семьи было даже легче. Он по двадцать часов в сутки пропадал со своими ребятами – наставлял, натаскивал, и времени на женщин совсем не оставалось.

Вторая жена разыскала его сама. Впрочем, его и искать-то не пришлось. Она была врачом, и все спортсмены находились под ее пристальным вниманием. Грумов попался ей на глаза случайно, и больше она его от себя уже не отпустила. Арсений даже не помнит – а была ли любовь? Нет, может быть, Татьяна и испытывала к нему нежные чувства, иначе зачем бы она пошла в жены? Но он… относился к этому браку только как к необходимому удобству. Дома всегда чистота, больше не надо таскать рубашки по прачечным, заботиться о счетах за квартиру, можно забыть о столовской пище и снова почувствовать себя семейным человеком.

Но и эта семейная идиллия долго не продержалась. У Арсения на работе начались неприятности. Всех его самых перспективных учеников после первых же соревнований забирали другие тренеры. Он доказывал, что ребятам еще многое надо дать и он это может, потому что у них есть способности. Но успешных ребят сманивали, а ему вновь приводили новеньких. Ни одного спортсмена он так и не довел до пьедестала, а ведь было столько сильных ребят!

От огорчения Грумов начал пить. И пить сильно. Этого Татьяна выдержать не могла. Как мудрая женщина, она скоренько смекнула, что тратить на пьяницу свои годы – слишком большая роскошь, поэтому тоже не стала тянуть с чемоданами.

– Какой ты, к черту, спортсмен?! – кричала она, собирая вещи. – Тебя сломила первая же неудача!

– Это не первая, это вторая, – пытался спорить Грумов после очередного запоя.

– Пусть вторая! – продолжала кричать Татьяна. – И ты спекся! Неудачник! Заурядность! Для чего ты живешь?! Никаких побед! Стремлений! Высоких идеалов! Ты – амеба!

Татьяна была умная женщина, и Грумов ей поверил. И стал пить в два раза больше. Чего терять, если уже и так ничего не осталось?! Ни побед, ни стремлений.

Может быть, он так и сгинул бы где-нибудь в грязных подвалах, если бы в его холостяцкую берлогу не заявилась бывшая директор детского дома Анфиса Львовна. Она ужаснулась и забрала его с собой в далекий сибирский город. Выходила, поставила на ноги, а потом сурово объявила:

– Все. Хватит жизнь на ветер пускать.

– Какая теперь разница?.. – махнул рукой Грумов. – Я неудачник, мне жена так прямо и сказала. Кому я нужен, серость заурядная…

– Ты поменьше всякую чушь слушай, – сердито прервала его Анфиса Львовна. – У нас детдом перевели, меня на пенсию отправили. Работы нет, семьи не нажила, а все равно считаю, что еще пригожусь. Да и тебе дело отыщу, только… ты уж, Арсений, теперь не кидайся на женщин-то, как кобель по весне. Приглядывайся хоть маленько. Да и за собой следи. С детьми работать будешь!!

– Директором детдома, да? – вскинул на нее глаза Грумов.

– Ну, до директора еще дослужиться надо. Поработаешь пока учителем физкультуры, в обычной школе, а там… жизнь покажет.

– Ха! Учителем?! Так у меня же нет… этого, как его… диплома?

– Вот и подучишься, – не сдавалась Анфиса Львовна. – В институт поступишь, башку делом займешь.

В ту минуту Грумов только посмеялся над своей спасительницей, а по весне пошел да и поступил в педвуз.

С тех пор уже столько лет прошло, а они так и жили вместе с Анфисой Львовной. И пускай Грумов подшучивал над ней, но к каждому слову прислушивался внимательно, а потому и к женщинам поостыл. Нет, легкий флирт позволял, как без этого, но чтобы серьезные чувства – избави боже! Наелся, хватит.

А вот теперь… Черт его знает, то ли сам расслабился, то ли Анфиса где-то недоглядела, но зацепила его эта Арина, хоть клещами от нее рви. И еще Васька ее такой славный парень оказался. Хотя Васька – это совсем другое дело. И ведь он же, Грумов, не дурак – понимает, что ничего у них нормального получиться не может. Подумаешь, вечерок в снегу покувыркались… И все, и хватит! А то он и так вчера до трех ночи уснуть не мог, все представлял, как славно было бы, если…

– Арсений Михайлович, может, эту?

Мальчишки нашли очень пушистую елку, но нисколько не меньше предыдущих. Так и тянуло их на габариты!

– Ладно, давайте, – раздраженно махнул рукой Грумов. – Сколько же можно по лесу мотаться? Где мы им елку мелкую найдем?!

Вечером в «Барсе» были танцы, и к ним готовились в каждом домике. Организаторы обещали какое-то особенное развлечение, и поэтому даже предложили отдыхающим запастись деньгами.

Грумов носился по корпусу и лично осматривал каждого подопечного.

– Сань, ты это… не натягивай свои рваные джинсы. Ну честно, прямо жалко тебя становится – на улице мороз двадцать пять, а у тебя все коленки голые!

– Так модно ж! – ныл пацан. – Знаете, сколько они стоят?

– Ну, если модно… Лена, заштопай ему эти дыры, да пусть идет. Вера, ты в клуб в этом намыливаешься?! Да нас отсюда выселят! А меня посадят! За растление малолетних! Что? У тебя, кроме этого нижнего белья, вообще никакой одежды нет? Анфиса Львовна, может, у вас какая-нибудь кофточка найдется, совсем девке надеть нечего?!

– Конечно, – кивнула старушка и добавила: – Ты бы поменьше суетился, мы и без тебя нарядимся, лучше сам переоденься – или ты так собираешься идти? Сразу говорю, твой спортивный костюм для Рождества не годится.

– Так он же новый! – вытаращился Грумов. – И между прочим, не какой-то ширпотреб, а фирменный.

– А я говорю, надень нормальные брюки, – гнула свое старушка.

– А если у вас нет, то у Анфисы Львовны спросите, может, у нее и для вас одежонка отыщется, – подкалывали физрука его же подопечные.

– Ой, как смешно… – с досадой кривился физрук.

В маленьком домике тоже шли суматошные приготовления. Готовилась к демонстрации прелестей Сонечка. Она вывалила на диван содержимое всех чемоданов и только сейчас обнаружила, что набрала всякого барахла, в то время как совершенно необходимые вещи остались дома.

– Просто катастрофа! – заламывала она руки. – Совсем нечего надеть, то есть абсолютно!!

– Сонечка, я никуда не поеду, – быстро предупредил Антон. – Я уже и пива напился. Придется тебе идти… ну, хоть в этом платьице.

– Ты что?! – налетела на него супруга. – Это же не платье вовсе, а ночная рубашка. Какой ужас… Арин, ты чего сидишь молчишь, будто белка в колесе? Сама-то в чем пойдешь?

– Да я вовсе и не хочу никуда идти, – вяло пробормотала Арина. – Чего я там не видела?!

Сонечка от ее заявления даже про тряпки забыла.

– Анто-он! Быстро неси аптечку! У Арины бред. Она на танцы решила не ходить!

– Уже натанцевалась, – бурчала Арина, бессмысленно щелкая пультом от телевизора.

– Нет, это невыносимо! – вскочила Сонечка, выхватила пульт из рук сестры и швырнула его за кровать. – Ты что, так расстроилась из-за этого Грумова?! Гос-с-споди! Подумаешь – не пришел!..

– Я его и не ждала.

– Ждала-ждала, – отмахнулась Сонечка. – А он, паразит, не появился. Ну и что?! Подумаешь! Фи! Вчера ты все сделала правильно. Не стала просить милости у природы, повесилась ему на шею, и пожалуйста – прекрасный романтический вечер, а сегодня… Сегодня ты тоже кому-нибудь повесишься!

– Да как ты не понимаешь?! Я вчера повесилась только из-за того, чтобы Диана успокоилась. А с чего я теперь-то стану к нему липнуть?

– А почему бы и не прилипнуть? – округлила глаза Сонечка. – Диана наверняка еще не до конца убедилась, сегодня ее тоже надо… в общем, надо пыль в глаза пустить. А ты тут опять! Кинься на кого-нибудь другого, если тебе Грумов осточертел. Хотя я… так на нем и висела бы.

– Со-о-онечка, – с укоризной протянул Антон. – Не забывайся!

– Какое тут «забывайся»! У моей сестры судьба рушится. Забудешься с вами! Я бы, может, тоже уехала бы домой, в тишину… Налила бы полную ванну воды, включила бы телевизор…

Перед Антоном мелькнул лучик надежды:

– Так что тебе мешает?! Мне уже давно надоело спать на этом кухонном диванчике, – осторожно намекнул он.

– Что мешает?! – вскинулась супруга. – А Арина? Как она отметит Рождество, если мы с тобой запремся дома? Она ж… Да она одна тут просто с ума сойдет! Я ее знаю.

Арина подняла глаза и с удивлением посмотрела на Антона:

– Ты тоже хочешь домой? А я думала, что тебе… Но здесь же Сонечка, Юлия?

– Юлия?! Вот это меня и гнетет! Ты видела, как она на меня смотрит?! И потом… – выкрикнул Антон. – Постоянно видеть женщину, у которой ты похоронил последнюю надежду, это невыносимо!

Сонечка быстро приумолкла и только сопела. Как-то неудачно она упомянула эту домашнюю ванну. Вон какие бурные ностальгические чувства всколыхнула! Того гляди, уедут, да еще и ее с собой прихватят.

– Ладно, поговорили, пора и честь знать, – решила она наконец прервать дебаты. – Так во что мы будем себя наряжать?

– Я – ни во что, – тут же проговорила Арина. – И убедительная просьба: не надо мне заказывать мальчиков на дом, все равно не пущу, а тебе, Сонечка, будет стыдно!

– А чего это мне стыдиться?! – фыркнула сестра.

– Потому что я тебя знаю. Ты как только покажешься на танцах, сразу же начнешь приглашать всех мужиков подряд. Исключительно, чтобы устроить мою судьбу.

При этих словах Антон не на шутку разволновался.

– Я не хочу на танцы! Я хочу домой!

– Ты не можешь хотеть домой, ты пиво пил, сам только что сознался, – напомнила Сонечка.

– Я лгал. Соня, я такой врун!

– За это будешь сегодня наказан, – мимоходом обронила супруга. – А сейчас наряжайся. В конце концов, мы же не можем оставить Арину без праздника.

– Сонечка, думаешь, будет лучше, если мы Арину оставим одну в домике без… внимания и даже ванны на этот самый праздник, а сами отправимся веселиться? И это в рождественскую ночь?!

Сонечка ничего не ответила, а попросту решила переждать на кухне нездоровое рвение Антона домой. Она даже принялась что-то напевать и зачем-то резать подсохший хлеб. Делать было нечего. Антону все же пришлось влезть в парадные брюки, нацепить галстук-бабочку и надеть к ним новые носки.

– Что ты напялил, горе мое! – вскинулась Сонечка. – Эти носки совсем не подходят к галстуку. Немедленно поменяй!

Она так разволновалась из-за носков, что не сразу заметила, что сестрица с кем-то разговаривает по телефону и глаза у нее с каждой секундой становятся все круглее.

– Да что ты?! Ой, как здорово! Да, я слушаю. Сколько она будет? Уедет через два дня? Как жалко…

Теперь Сонечка толклась возле Арины, потому что телефонная трубка поведала ее сестре какие-то необычайно приятные новости.

– Ну?! – нетерпеливо теребила она сестру. – Хватит болтать. Что стряслось-то? Предложили руку и сердце?!

– Сонечка, ты свихнулась, – весело ухмылялась Арина. – Зачем тебе еще какие-то руки, у тебя уже своих пара, да Антоновы вон… Это мама звонила, сказала, что Аленка с мужем приехали, хотят здесь Рождество отметить. Она думала, мы в городе, вот и спрашивала у мамы, не приедем ли мы.

Антон даже взвизгнул от счастья. Ему так хотелось домой, подальше от всяких любовных передряг. Но уже, казалось, никак не вырваться, ведь Сонечку даже им вдвоем с Ариной не перетянуть, а тут вдруг такое счастье!

Дело в том, что Аленка – бывшая мамина соседка и самая лучшая подруга Сонечки и Арины. Они так замечательно дружили, но пять лет назад Аленка вероломно выскочила замуж и покинула пределы страны, потому что уехала к мужу в Австрию. Сестры были раздавлены, и даже хотели поклясться на крови, что никогда не простят подруге измену. Но Аленка поступила очень мудро. Раз в год она непременно возвращалась и привозила подругам столько подарков, что ее преступление было скоренько забыто. И к тому же, прибывая на родину, Аленка пускалась в такое буйное веселье, что всем троим совместных приключений с лихвой хватало до ее нового посещения. Поэтому Антон теперь был твердо убежден, что в «Барсе» они не задержатся.

– Надеюсь, ты сказала маме, что мы уже собираем чемоданы?! – забеспокоилась Сонечка. – Что вы с Антоном хотите в ванну, а я умопомрачительно соскучилась по Аленке?

– Как я могла такое сказать? – притворно вздохнула Арина. – Я же понимаю, до чего тебе хочется встречать Рождество здесь…

– Ты с ума сошла!!! – завопила Сонечка. – Немедленно звони маме! Нет, я сама. – И через секунду ее голос уже прорывался через телефонные провода: – Мамочка, это я, Соня. Аленка еще у тебя?

Антон молчком пошел вытаскивать чемоданы, а Арина стала набирать номер на своем сотовом телефоне.

– Вася, сынок, ты сейчас сильно занят? Я понимаю. Да. Может, ты забежишь? Я сейчас уезжаю домой. А ты приедешь только через два дня. Ты не слишком будешь без меня скучать? Хорошо, жду.

Грумов стоял перед зеркалом и поправлял галстук.

– Анфиса Львовна, на кой черт мне напяливать эту петлю?! Можно я его сниму и буду в джинсах и пуловере?

– Как студент, честное слово, – недовольно бурчала пожилая женщина. – Нет чтобы костюмчик, галстучек…

– Здесь же лес. И потом… чего я, как жених, – бубнил Грумов, стягивая ненавистный галстук. Потом резко обернулся и ухватил за рукав пробегающего мимо мальчишку.

– Васька, стой! Тебе, между прочим, надо ботинки почистить. Я понимаю, фрак можно не надевать, но обувь должна быть…

– Арсений Михайлович, да я быстро, – вырывался парнишка. – Я только с мамой попрощаюсь.

– Так ботинки-то… – снова начал было физрук и вдруг отпустил парня. – Как это – попрощаюсь?! Она уезжает? Когда?

– Не знаю. Просила, чтобы прибежал, значит, сейчас, наверное, – здраво рассудил мальчишка.

– А-а… Тогда да. Конечно. Беги.

И ему стало вдруг все равно – галстук на шее болтается или вязаный воротник…

– Арсений, ты же хотел в джинсах? – остановила его Анфиса Львовна.

– Да какая разница, – хмуро отмахнулся тот, – можно подумать, я на танцы!

Васька помогал матери таскать вещи, а сам не закрывал рта.

– Мам, жалко, что ты не остаешься. Знаешь, какую мы елку приволокли?! Класс! А еще… Мам, у вас в этой сумке кирпичи, что ли?

Возле машины Арина прижала сына к себе, несколько раз расцеловала в щеки и даже приготовилась всплакнуть.

– Сыночек мой, если тебе станет здесь невыносимо плохо, сразу же звони… слышишь, детка?! Я приеду и заберу.

– Ну отчего мне станет невыносимо-то?! Мне, наоборот, – классно. Ты езжай. Мам, не плачь! Все нормально у меня будет. Через два дня приедем!

Она отпустила Ваську и вдруг… увидела его.

Грумов в распахнутой дубленке, без шапки стоял в пяти шагах от Арины, возле большой елки, и, прищурившись, смотрел, как она суетливо прощается с сыном.

– Арсений Михайлович… – растерянно пролепетала Арина. – А мы вот… решили домой.

Он подошел совсем близко. Совсем. Вгляделся в глаза и тихо спросил:

– Почему?..

Она отвела взгляд, а потом пожала плечами и сказала:

– Теперь это уже ни к чему. Мне надо было… успокоить Диану, доказать, что у меня ничего нет с ее отцом. У меня и правда с ним ничего не было и нет. И чтобы бывший муж понял, что он теперь в самом деле мне не нужен. Мне вообще никто не нужен. Только Васька.

– Так, значит, все, что тогда было, это только для мужа? Для этой девчонки?

Арина вдруг притянула его за воротник и поцеловала в щеку.

– А это для кого? – жестко спросил Грумов.

– Это… для меня, – виновато улыбнулась она и, не оборачиваясь, пошла к машине.

Он не стал ждать, когда автомобиль отъедет, и быстрыми шагами направился к корпусу, совсем не замечая, что идет не по тропинке, а загребает по сугробам снег прямо модными легкими ботинками, которые заставила его надеть Анфиса Львовна.

Арина вошла в прихожую, зажгла свет и почувствовала, насколько сильно она устала. Нет, в доме отдыха было хорошо, но она никогда не любила уезжать из дома надолго.

Она включила телевизор, поставила чайник, и квартира вдруг ожила, будто радуясь возвращению хозяйки. Загудела, заговорила теле– и радиоголосами, и даже телефон вздрогнул и залился мелодичным звоном.

– Алле, Аринка?! Ты когда к нам? – кричала в трубку Аленка. – Сонечка с Антоном уже тут. Приезжай, мы тебя ждем. Сейчас сразу в ресторан Рождество отмечать!

– Я сегодня никак не вырвусь, не получится… – отнекивалась Арина, пытаясь на ходу придумать достойную причину, ехать в ресторан до ужаса не хотелось. – Ко мне… Ален, ко мне гости обещали прийти. Так что давай завтра встретимся, а? Придешь, поболтаем. А то знаешь, нам Сонечка все равно не даст рта раскрыть.

– Ладно, – легко согласилась Аленка. Она никогда не давила, не навязывала своих желаний и этим была особенно ценна. – Завтра я у тебя. Пока! С Рождеством!

Арина потянулась, покружилась по комнате и дернула телефонный шнур из розетки.

Рождество она провела наедине с телевизором, уютно закутавшись в теплый махровый халат. У нее даже вина на столе не было, но ее это не особенно печалило. С экрана ей улыбались любимые артисты, а перед глазами стоял Грумов – без шапки, в распахнутой настежь дубленке и, прищурившись, глядел на нее.

– Дура, зачем я уехала?! – вдруг с тоской спросила она. И сама же себе объяснила: – Я бы осталась, если бы… он пришел утром или позвонил бы. А то как сквозь землю провалился! И почему это я должна за ним бегать?! Я и без того первая на него «повесилась», так, кажется, Сонечка сказала? Подобрала словечко!

На следующий день к Арине забежала Аленка, и они просидели с ней до глубокого вечера. Подруга привезла ей целую кипу модных журналов, притащила две упаковки роскошной пряжи, а Ваське четыре модных футболки с длинными рукавами и малюсенький плеер с наушниками.

– Сейчас все с такими ходят, – пояснила подружка.

И лишь когда Аленка убежала, Арина помчалась в супермаркет. Завтра должен был приехать Васька, и встретить мальчишку надо было с полным холодильником. Арина даже задумала испечь торт. Пусть сынок порадуется!

Легла она за полночь. Пока торт испекла, пока приготовила торжественный обед, потом еще кинулась вытирать в квартире пыль. В общем, дел хватило.

Зато на следующий день Арина проснулась поздно. Она вообще по утрам поднималась с большим трудом, а теперь, расслабившись в доме отдыха, и подавно.

Она оторвала голову от подушки и вздрогнула. По ее дому кто-то ходил, это она слышала совершенно отчетливо.

– Как же славно, что я рано вернулась. А воры думают, что я все еще отдыхаю… – тихонько пролепетала под нос Арина и стала отчаянно оглядываться в поисках какой-нибудь палки. Надо же с чем-то идти на врага!

В спальне ничего подходящего не было, только… вешалки. Одну из них Арина и схватила, осторожно вышла из комнаты. При этом на лице у нее застыла самая зверская гримаса.

Здесь никого не оказалось, но из кухни по-прежнему доносились звуки. Она тихонько, на цыпочках, вошла туда. За столом в полном молчании сидели четыре паренька – Васькины друзья, далее восседал сам Васька, рядом с ним притулилась Маша, а в центре этой безмолвной компании разрезал огромным ножом торт… господин Грумов.

При появлении Арины все повернулись и открыли рты. Картинка была еще та – заспанная мамаша с всклокоченными волосами, в ночной рубахе и с занесенной над головой вешалкой окаменела в дверном проеме и только растерянно хлопала глазами.

Васька очнулся первым. Он судорожно сглотнул, потом театрально выкинул вперед руку и, запинаясь, пробормотал:

– А вот… познакомьтесь… моя мама! Она так встречает гостей… и сына из дома отдыха.

При этих словах Арина мигом сообразила, что находится отнюдь не в парадном наряде, смутилась, ойкнула и исчезла в ванной. Вышла она оттуда уже совершенно другим человеком.

– А вот и я! – заявилась она в кухню. – А где ребята?!

– Они пошли Машу провожать, – пояснил Грумов. – Торт я им с собой завернул.

– Господи, как некрасиво получилось, – страшно покраснела Арина. – Я вчера так готовилась! А почему вы так рано?

– Потому что… я уже не мог терпеть, понятно?! – серьезно посмотрел на нее Грумов. – Потому что… я уже все решил! Еще в тот вечер, когда ты сбежала. С сегодняшнего дня я за тобой долго и навязчиво ухаживаю. Потом… целую тебя, ты даешь мне пощечину. Это по плану как раз к весне будет. После этого у нас завязывается бурный и продолжительный роман. А уже потом… Арина, опусти руку, возражения не принимаются!

– Я только… А можно сократить сроки? Очень хочется продолжительного романа! – пискнула Арина и ткнулась в ладошки.

– Тогда… – на секундочку задумался Грумов, подходя к Арине и отводя ее руки от взволнованного лица, – начнем сразу с поцелуя!

Content

Маргарита Южина
Банкет с продолжением в ЗАГСе

Глава 1 И кто у нас сегодня царь?

Глава 2 Смешались в кучу звери, люди…

Глава 3 Усмешка Джоконды

Глава 4 Во все тяжкие…

Глава 5 Очень хочется бурного и продолжительного романа!