Люся Лютикова

И будет вам счастье

Глава 1

Мне осталось жить три дня. Три дня, а потом я умру. Сначала начнутся судороги, онемеют конечности, потом откажут легкие и сердце. Если не ввести противоядие, смерть гарантирована.

Они сказали, что осталось трое суток. Нет, вернее, уже два дня, девятнадцать часов и двадцать восемь минут. Двадцать семь минут… Больше всего на свете мне хотелось сейчас остановить время, но я могла только смотреть, как секундная стрелка нарезает круги по циферблату. Двадцать шесть минут. Двадцать пять…

Вечером я возвращалась от подруги домой. Погода была хорошая, и, несмотря на позднее время, я решила пройтись до метро пешком. Сегодня последний день мая, а такое ощущение, что наступил июль. Если и дальше так пойдет, размышляла я, то скоро пол-Москвы облачится в шорты и оголит животы… Неожиданно на меня напали сзади, заткнули платком с эфиром лицо. Я вдохнула – и потеряла сознание.

Очнулась на асфальте, рот залеплен скотчем, руки связаны, на голове целлофановый мешок.

Резко сорвали мешок – и я увидела, что лежу в подворотне, около мусорного бака. Надо мной склонились двое мужчин, их лица скрыты шелковыми шарфами. Один, что покрепче, деловито перевязал мое предплечье резиновым жгутом. У второго, более субтильного, в руках шприц. Он подносит шприц к моему локтевому сгибу, находит вену и вводит иглу. Жгут развязывают, и прозрачная жидкость медленно переливается в тело.

Меня резко бросило в жар, сердце забилось с удвоенной силой, и я впервые в жизни прямо-таки ощутила свою кровеносную систему, со всеми ее венами, артериями и капиллярами.

– Это медленно действующий, но смертельный яд, – говорит первый. У него легкий акцент, не пойму какой. – Три дня вы не будете чувствовать никаких симптомов, а потом в одночасье умрете. Начнутся судороги, онемеют конечности, откажут легкие и сердце.

От ужаса у меня заложило уши, слова доносились, словно через ватную стену. В голове метались мысли: «Кто эти люди? Что я им сделала? И ПОЧЕМУ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЭТО СЛУЧИЛОСЬ ИМЕННО СО МНОЙ?!!»

– Существует противоядие, – второй мужчина показал ампулу с желтой жидкостью. – Мы дадим его вам, если через трое суток назовете шифр от домашнего сейфа господина Лисовика.

Я так энергично замотала головой, что она чуть не оторвалась.

– Вы готовы назвать шифр? – осведомился худосочный мужчина.

Я часто закивала.

Он отлепил скотч от моего рта.

– Я не знаю никакого Лисовика! – отчаянно заверещала я. – Это какая-то ошибка!

– Не верю, – ласково сказал здоровяк, – что в нашей стране найдется хотя бы один человек, который не знает, кто такой Леонид Лисовик.

Конечно, я слышала это имя. Олигарх, биржевой воротила, скупил все акции то ли металлургической, то ли сталелитейной промышленности. Но я-то какое имею к нему отношение?!

– А лично вам грех не знать собственного работодателя, – добавил второй.

– Я у него не работаю, я видела Лисовика только по телевизору!

– Замечательно, что даже перед лицом смерти вас не покидает чувство юмора. Но дело слишком серьезное, Сильвия, не надо так шутить.

– Я не Сильвия, я Людмила, посмотрите в сумке мои документы!

Первый вытряхнул содержимое сумки на землю.

– Паспорт во внутреннем кармане, – подсказала я.

Он вытащил красную книжицу и прочитал:

– Лютикова Людмила Анатольевна.

Второй подобрал с земли мое журналистское удостоверение:

– Черт!

– Извините, мы перепутали, – сказал здоровяк, развязывая мне руки. – Вы очень на нее похожи.

Второй помог мне подняться с земли. Я потирала затекшие кисти и тут заметила, что мужчины собрались уходить.

– Эй, подождите, а как же противоядие?

Они переглянулись, и худосочный сказал:

– У нас инструкция: ввести противоядие только тому, кто назовет шифр. Извините, ничем не можем помочь. Ампула только одна.

– Что же мне теперь, умирать?! Вы не можете меня так бросить!

– Мы люди маленькие, выполняем указания босса.

Они стремительно удалялись в сторону шоссе.

– Стойте! – кинулась я вслед. – Сведите меня с вашим боссом! Я сама с ним поговорю!

– Это невозможно, – коротко бросил второй, даже не оглянувшись.

Я не отставала:

– Продайте ампулу, заплачу любую сумму! У меня есть деньги, я богатая женщина! Подождите, не уходите!

Я споткнулась о бордюрный камень и растянулась на асфальте, больно ударившись коленкой. А когда поднялась, мужчин уже и след простыл.

Добравшись до дома, я первым делом залезла в ванну. Воспоминание о чужих руках, шаривших по моему телу, было невыносимо. После часового отмокания в горячей воде немного полегчало. Закутавшись в банный халат, я забралась с ногами в кресло и принялась размышлять.

Итак, двое неизвестных ввели мне какую-то смертельную инъекцию. Если не принять противоядие, через три дня я умру. Взамен спасительной ампулы злоумышленники требуют шифр от сейфа Леонида Лисовика. Меня перепутали с некой Сильвией, которая работает у олигарха. Очевидно, девушка близко общается с Лисовиком, только в этом случае у нее есть шанс выведать шифр. Кто же она – секретарь, личный помощник, массажистка?

Все это могло бы показаться бредом сумасшедшего, если бы не вещественные доказательства – ссадина на моей коленке и отчетливый след от укола на локтевом сгибе. Кстати, худощавый субъект сделал укол в вену с завидной сноровкой. Либо он профессиональный медик, либо… Меня обожгла мысль: господи, да ведь он наркоман! Был ли шприц стерильным? Или меня вдобавок ко всему заразили СПИДом??!

Сердце бешено колотилось, грозя вот-вот разорваться. Так, стоп, надо успокоиться, иначе я не проживу и трех суток. Мелькнула мысль: а вдруг это розыгрыш? Такая вот глупая, абсолютно не смешная шутка. Но кому и зачем понадобилось меня разыгрывать? Явных недоброжелателей у меня нет, тайных – тоже. Я скромный журналист, работаю в газете по трудоустройству, политикой не интересуюсь, в государственные тайны не посвящена. Все мои знакомые – адекватные люди, им и в голову не придет шутить надо мной так жестоко. Разве что разыграть хотели неизвестную Сильвию, а я случайно оказалась на нее похожа?

Надежда меня окрылила. Да, точно, это розыгрыш! Можно забыть о нелепом происшествии и жить спокойно! Я резво вскочила с кресла, но не сделала и двух шагов, как у меня закружилась голова, и я рухнула на пол.

Я лежала на шкуре зебры, разглядывала лампочки на натяжном потолке и не могла подняться. Кружилась голова, тело охватила слабость. Такого со мной раньше не было. Несмотря на лишний вес, у меня крепкое здоровье. Ну, может, когда заноет зуб или кольнет пяточная «шпора», но давление всегда отличное, 120/70, как у спортсменки. И если сейчас я потеряла сознание, то этому есть одно объяснение: яд, введенный в мой организм, уже начал действовать.

А вот я бездействую. Утекают драгоценные минуты моей жизни, а я пока ничего не предприняла. Аведь можно хотя бы попытаться узнать информацию о Лисовике!

Осторожно поднявшись, я добрела до компьютера и подключилась к Интернету.

Поисковая система сообщила, что Леониду Назарьевичу Лисовику 51 год. Он родился в небольшом городке на Украине, отец был шахтером, мать – учительницей. Окончил московский Институт стали и сплавов, работал в НИИ, защитил кандидатскую диссертацию. В годы перестройки подался в кооператоры, но прогорел и ушел в истопники. Параллельно с работой в котельной писал стихи и даже издал сборник «Нарыв на сердце». Во время приватизации Лисовик неожиданно оказался у раздаточной кормушки и получил контрольный пакет акций сталелитейного завода. Потом завладел еще одним металлургическим гигантом в Челябинской области. Этому событию сопутствовал скандал в прессе, журналисты разнюхали, что приватизация завода прошла с нарушениями закона. Дальше его предприятия множились, как грибы после дождя. В настоящее время Лисовик занимает 118-е место в списке российских богачей. Живет в элитном коттеджном поселке «Высшая проба» на Рублевском шоссе. Женат третьим браком на бывшей манекенщице Изольде Тряпкиной, от которой имеет сыновей-погодков, трех и четырех лет. Коллекционирует бабочек.

На фотографиях Лисовик выглядел моложе своих лет. У него было худое лицо треугольной формы, с высоким лбом и заостренным подбородком, который физиономисты сочли бы показателем хитрости и коварства. На одном из фото Леонид Назарьевич держал в руках бабочку в стеклянной коробке. Подпись гласила, что это парусник-алкиной (Atrophaneura alcinous Klug), исчезающий вид, некогда распространенный на Дальнем Востоке. Даже на этой фотографии, сделанной кем-то из друзей или родственников, Лисовик не улыбался, а настороженно смотрел в объектив.

В Интернете также обнаружился поэтический сборник «Нарыв на сердце». Я прочитала несколько стихотворений. Несмотря на пессимистическое название, общий настрой поэзии был бодрый. Красной нитью проходила мысль: да, любовные волнения и прочие тревоги оставляют на сердце раны, но это намного лучше, нежели существование, лишенное всяких эмоций. Такая жизненная философия абсолютно не вязалась с угрюмой внешностью Лисовика. Вот еще одно подтверждение тому, что чужая душа – потемки.

У меня затеплилась надежда: а может, прямо обратиться к Лисовику? Сказать: «Так и так, выручайте, товарищ миллиардер, моя жизнь в ваших руках, назовите шифр от сейфа». Ведь он поэт, хоть и бывший, должно же в нем остаться что-то человеческое! Но неожиданно до меня дошло: преступники не сказали, как с ними связаться. Даже если я каким-то чудом и раздобуду шифр, то все равно умру! Как ни крути, смерть неминуема!

Отчаяние охватило меня. Каждая клеточка моего тела протестовала против смерти. Глупость какая-то, я не могу умереть! Кто угодно, только не я! Нет, конечно, я знаю, что не вечна, что когда-нибудь покину этот мир… Вот именно – когда-нибудь, через много-много лет, будучи древней старушкой с седыми кудельками, окруженной толпой почтительных правнуков. Но не сейчас! Сейчас я не хочу. Я не готова. Мне еще так много надо сделать!

Я подошла к окну. Никогда еще вечерняя Москва не казалась мне такой прекрасной. Фонари бросали таинственный отблеск на мостовую, одинокие машины с легким шорохом проплывали по шоссе. В окнах напротив горел свет. На балконе пятого этажа компания молодых людей курила и смеялась. На четвертом этаже счастливая парочка отмечала при свечах какое-то событие, может быть, годовщину встречи. На третьем этаже девушка ходила по комнате с младенцем на руках. Она была похожа на Сикстинскую мадонну Рафаэля.

Слезы навернулись мне на глаза. Не может быть, чтобы все закончилось! Это так несправедливо! Я ведь и пожить-то толком не успела! Какие грандиозные планы у меня были: выйти замуж, родить троих детей, стать популярной писательницей… Неужели этому не суждено сбыться?!

Я сложила руки и стала молиться:

– Господи, я знаю, что грешна. Я люблю вкусно покушать, ленюсь и редко посещаю церковь. Но ведь я не самый плохой человек на земле, правда? Почему же я должна умереть во цвете лет? Господи, обещаю Тебе, я буду хорошей! Каждый день буду ходить в церковь, выучу все молитвы и ни минуты не проведу в праздности. Только сделай так, чтобы никакого укола не было! Давай я сейчас закрою глаза, а когда отрою, то пусть время вернется на пять часов назад. Я выйду от подруги, пешком не пойду, возьму такси, и не будет никакой подворотни. Ну, пожалуйста! Ведь Ты можешь все!

Я зажмурилась и словно наяву представила, как выхожу из квартиры подруги. Я даже почувствовала запах в подъезде – смесь сигаретного дыма и кошачьей мочи. Вот я спускаюсь в полутемном дребезжащем лифте на первый этаж, оказываюсь на улице, где уже приветливо светит «шашечками» такси. Сажусь на переднее сиденье, называю адрес, и машина плавно трогается с места. В салоне играет радио, хриплый мужской голос поет шансон. Водитель, усатый мужчина лет пятидесяти, заводит разговор о дороговизне бензина, потом переключается на политику. На его правой руке видна побледневшая наколка – «САША».

Картинка была такой яркой, что я не сомневалась в ее реальности. Но, открыв глаза, обнаружила, что по-прежнему нахожусь в своей гостиной. Со стены злорадно ухмылялась африканская маска.

Глава 2

Оскал неизвестного африканского бога внезапно привел меня в чувство. Да что это со мной? Я ведь раньше не пасовала перед трудностями, почему же теперь раскисла? Пустыми мечтаниями здесь не поможешь, надо действовать! Или хотя бы привлечь к решительным действиям людей, которые на это способны. Мужчина, мне поможет мужчина! Как я могла забыть, что у меня есть жених? Который должен быть рядом с любимой женщиной и в горе, и в радости – разве не так? Я взяла телефон и набрала номер Руслана Супроткина, капитана милиции, старшего следователя ГУВД.

С капитаном мы дружили в течение нескольких лет. Вернее, это он со мной дружил, а я так влюбилась в него с первого взгляда. Когда я попала в лапы к маньяку-фидеру и Руслан меня спас, вдруг открылось, что и я дорога ему не только как боевая подруга, с которой можно за бутылкой пива обсудить победу любимой футбольной команды. Капитан сделал мне предложение. Ну, вернее сказать, это я сделала ему предложение. В общем, обойдем стороной этот скользкий момент.[1] Главное, что теперь я не одинока, есть мужчина, готовый сходить со мной в ЗАГС и подставить плечо в трудную минуту. И сейчас я с этим мужчиной поговорю.

Мобильник Руслана не отвечал примерно минуту. Потом мне в ухо полетели короткие гудки. Я оторопело уставилась на серебристую «раскладушку». Он меня «сбросил»! Нет, вы видели – Руслан «сбросил» мой звонок!

Я опять набрала номер, намереваясь высказать все, что думаю по этому поводу. «Абонент временно недоступен, – с оттенком легкого сожаления сообщила механическая женщина, – попробуйте позвонить позднее». Мой жених отключил телефон!

Я в ступоре таращилась на африканскую маску. Капитан явно не хочет со мной разговаривать. И это притом, что у нас были безоблачные отношения, мы даже ни разу не поссорились. Порядочные женихи так не поступают!

Сквозь гнев и возмущение в голове проклюнулась мысль. Кажется, Руслан говорил, что уезжает в командировку. В Кострому или Вологду, в какой-то небольшой городок с милым древнерусским названием. Вроде бы там произошла серия загадочных убийств, и требуется помощь профессионалов из столицы. Но как же я? Мне ведь тоже требуется помощь!

Я позвонила капитану Терентьеву, коллеге и лучшему другу Руслана.

– Это Люся, невеста Руслана, – представилась я.

– Невеста? – изумление Терентьева было неподдельным.

Час от часу не легче!

– А разве Руслан ничего тебе не говорил? – взъярилась я. – Про нас с ним? Про свадьбу, которую мы запланировали?

– Руслан в командировке, – ушел от прямого ответа Терентьев.

– Я знаю, – нервно сказала я, – он не хочет со мной разговаривать, «сбрасывает» звонки.

Терентьев тяжело засопел в трубку. Как и большинство мужчин, его мало привлекало участие в чужих семейных разборках.

Я убрала из голоса истерические нотки:

– Вот о чем я хочу тебя попросить, Володя. Если будешь ему звонить, передай, чтобы он срочно со мной связался. Очень срочно, понятно? У меня жуткие неприятности.

– Угу, – довольно равнодушно отозвался Терентьев. Уверена, что он подумал: «Знаю я твои неприятности, небось ноготь сломала или колготки порвала». – А когда свадьба?

– В августе.

– Ну-ну… – протянул лучший друг жениха и повесил трубку.

Если что и могло окончательно выбить меня из седла перед лицом смерти, то только это. Слезы водопадом хлынули из глаз. Горе мое было безмерно, даже происшествие со шприцем временно отошло на второй план. Вот так походя узнаешь, что твой жених вовсе не считает себя таковым. Руслан не сообщил другу детства о предстоящей свадьбе! Этому может быть единственное объяснение – он и не собирался на мне жениться!

Наплакавшись вволю, я уже была не в состоянии думать о проблемах. Было единственное желание – лечь спать, и я забылась сном, едва голова коснулась подушки.

Утро выдалось хмурое, свинцовые тучи нависали над городом, предвещая грозу. Под стать погоде было мое настроение – никаких эмоций, только холодная решимость. Ничего, жила я тридцать два года без мужа – и дальше проживу. Не надо строить иллюзий, пора уже понять, что в трудную минуту я могу рассчитывать только на себя. Значит, буду действовать исходя из собственных возможностей.

На часах была половина восьмого, я наскоро оделась и отправилась в поликлинику. За ночь пришло решение: медицина, вот что мне поможет! Я опишу врачам симптомы, и они поймут, какой яд ввели в мой организм. Преступники сказали, что проживу я еще три дня, возможно, за этот срок эскулапы найдут противоядие.

В своей районной поликлинике я не была ни разу. Во-первых, в центре Москвы я живу менее года, а во-вторых, вообще редко болею. Поликлиника удивила хорошим ремонтом, пластиковыми окнами и охранниками на входе.

– Бахилы покупайте, – указал один из них резиновой дубинкой на автомат.

Я опустила в щель монету, из ящика выкатился пластмассовый шарик с бахилами. Шурша целлофаном, я отправилась в конец длиннющей очереди в регистратуру.

Очередь продвигалась быстро. Люди просовывали голову в окошко, что-то говорили, в ответ регистраторша бросала короткую фразу, и пациенты уходили прочь. Некоторые кляли на ходу отечественное здравоохранение и лично Президента страны.

На мою скромную персону времени ушло чуть больше. Сначала регистраторша завела мне медицинскую карту, потом сообщила:

– У вас девятый участок.

– Когда принимает терапевт?

– Сегодня с утра.

– Отлично, – обрадовалась я. – Можно талон?

– Талонов нет! – бросила женщина.

Я оторопела:

– А когда будут?

– Вы что, русского языка не понимаете? – негодующе затряслась белая шапочка. – Прием уже идет, и все талоны закончились! Следующий!

Я отошла от окошка, испытывая сильное желание помянуть по матушке каждого члена Правительства, но не смогла вспомнить ни одной фамилии.

Тут я заметила, что какая-то бойкая старушонка подмигивает мне и призывно машет рукой. Я подошла к пенсионерке.

– К кому талон нужен? – деловито осведомилась бабулька.

– К терапевту, девятый участок.

Она порылась в пакете и вытащила талончик:

– Сто рублей.

Я придирчиво разглядывала квадратную бумажку с печатью.

– Настоящий?

– Обижаешь! Самый что ни на есть подлинный. К окулисту талон не требуется? Дефицит.

– Пока нет, спасибо.

Я заплатила пенсионерке сотню и спрятала талончик в карман.

– Мерзкие бабки! Хрен попадешь из-за них к врачу! – раздалось у меня за спиной.

Худая женщина с неудачной стрижкой держала в руке талончик и чуть ли не плевалась на него. Поймав мой взгляд, она пояснила:

– Отдать сто рублей за бесплатный талон, виданное ли дело?

– Так не отдавайте, – пожала я плечами.

– А если нужно попасть на прием?

– Приходите к открытию поликлиники и сами берите талон.

– Да я была как раз к открытию! – вскричала она. – Куча пенсионерок держала у входа круговую оборону, никого не подпускала к дверям. Потом бабки ввалились толпой и разобрали все талоны к специалистам. Вы думаете, им самим требуется лечение? Да они же выносливые, как лошади, на них пахать можно! Просто у них такой бизнес – продавать талончики всем нуждающимся! Безобразие, и куда только главный врач смотрит!

– Напишите жалобу в вышестоящую инстанцию, – посоветовала я.

Боевой настрой дамы мгновенно угас.

– Будут они разбираться, как же! – махнула она рукой. – У нас везде воры и взяточники сидят, им плевать на простых людей.

Продолжая возмущенно бубнить, она удалилась к лифтам. А я помчалась по лестнице на третий этаж к терапевту.

Моим участковым терапевтом оказалась пожилая дама. Она красила волосы хной и забирала их на затылке в небольшой «пучок». Когда я зашла в кабинет, врач что-то строчила в карте предыдущего больного, я могла лицезреть лишь ее макушку. Молоденькая медсестра тоже заполняла бумаги и не обращала на меня никакого внимания.

С полминуты я неловко топталась в дверях, но так и не дождалась приглашения войти. Пришлось кашлянуть, и лишь тогда медсестра сказала:

– Проходите, присаживайтесь.

Я села на пластиковый стул. Через какое-то время врач разделалась с писаниной, отложила в сторону чужую карту, бросила на меня мимолетный взгляд и тут же взялась за мою карточку.

– На что жалуетесь? – профессионально черствым голосом поинтересовалась она, шустро водя ручкой по бумаге.

– У меня заражение крови. Вернее, отравление организма. Мне надо сделать биохимический анализ крови и…

– Диагноз здесь ставлю я, – перебила терапевт, – и назначать анализы – тоже моя прерогатива. Вы просто расскажите, что вас беспокоит.

– Через три дня я умру. Сначала начнутся судороги, онемеют конечности, потом откажут легкие и сердце. Если не ввести противоядие, смерть гарантирована.

Врач с медсестрой синхронно оторвались от бумаг и уставились на меня во все глаза.

– С чего вы это взяли? – спросила врач.

– Так они сказали, те двое мужчин, которые сделали мне смертельную инъекцию.

– Двое мужчин… – зачарованно повторила медсестра.

– Да, они перепутали меня с Сильвией, она работает у Леонида Лисовика, знаете такого?

– Того самого Леонида Лисовика? – терапевт возвела глаза к потолку.

– Да, олигарха. Уж не знаю, кем Сильвия служит, но, должно быть, имеет доступ к его телу. Иначе откуда ей знать шифр от его личного сейфа, а?

Собеседницы переглянулись. Врач завела неожиданно ласковым голосом:

– Это очень интересно, продолжайте, пожалуйста.

Ободренная поддержкой, я зачастила:

– Мне ввели прозрачную жидкость, я обратила внимание. А противоядие должно быть желтого цвета, они показали ампулу. Вам это о чем-нибудь говорит? Вы сможете определить состав препаратов?

– Уверена, что сможем, – отозвалась врач. – Конечно, в условиях стационара это будет сделать намного проще. Думаю, вам надо полежать в больнице, пройти полное обследование организма, успокоиться…

– У меня мало времени, – напомнила я, – только три дня. Речь идет о моей жизни! Мне срочно нужна медицинская помощь!

– Конечно, конечно, только не волнуйтесь, – засуетилась терапевт. – Прямо сейчас отправим вас в больницу, хорошо?

Она выскочила в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.

Мы остались наедине с медсестрой. Ей было лет двадцать, не больше. Даже странно, каким ветром ее сюда занесло, выпускники медучилищ обычно не стремятся работать в государственных поликлиниках. Может, девчонка набирается здесь опыта?

Пару секунд она сверлила меня огромными глазищами, потом решилась спросить:

– Вы говорили, что яд вам ввели двое мужчин. Было ли в их облике что-нибудь странное? Может, три глаза? Или небольшие антенны на голове?

Я вгляделась в ее лицо. Курносый нос, рот приоткрыт, в глазах – ни проблеска мысли, лишь возбужденное любопытство. Кажется, я догадываюсь, почему девица сгодилась только для бесплатного здравоохранения. Она идиотка. А в коммерческих клиниках все же требуют наличие хоть каких-то мозгов.

– Ничего странного в них не было, – вежливо ответила я. – По крайней мере, я не заметила.

На детском личике медсестры отразилось такое разочарование, что я не удержалась и добавила:

– Впрочем, у одного из них в носу было продето кольцо с камнем.

– Пирсинг?

– Вроде того, только намного больше. И от камня исходило такое мощное сияние… будто лазер, понимаете? А второй, когда говорил, не открывал рта.

– Как же вы его понимали?

– Слова сами собой звучали у меня в голове. Словно бы включилось радио в районе правого виска.

– А музыка играла?

– Ага, балет Чайковского «Лебединое озеро».

Девица жадно впитывала этот бред. А я увлеклась и уже собиралась было поведать про летающую тарелку, зависшую над головами незнакомцев, но в этот момент открылась дверь. В кабинет просунулась голова регистраторши:

– «Психиатрическую» вызывали? Машина будет только через час. Сейчас по Москве столько психов бродит, что всех не успевают в дурдом вести. Весеннее обострение…

Медсестра ойкнула и испуганно прикрыла рот рукой. До меня не сразу дошло, что «псих» – это я. Терапевт не поверила ни единому моему слову и побежала вызывать скорую психиатрическую помощь! Караул, сейчас на меня наденут смирительную рубаху!

Я бросилась вон из кабинета. Регистраторша философски заметила мне вслед:

– Если пациент очень хочет жить, то медицина бессильна.

Глава 3

Разочаровавшись в бесплатном здравоохранении, я уныло брела по улице. Значит, не судьба мне жить дальше. Вдалеке мелькнула вывеска нотариальной конторы. Составить, что ли, завещание? Между прочим, неплохая мысль, учитывая, что я владею роскошной квартирой и добротным загородным домом. Кому бы отписать имущество? До вчерашнего вечера, не задумываясь ни на секунду, оставила бы все Руслану. Но жених оказался не тем человеком, за которого себя выдавал.

Тут мой взгляд наткнулся на красочную рекламу: «Медицинский центр „Сократ“, вы в пятидесяти метрах от вашего здоровья». Стрелочки вели в арку кирпичного трехэтажного дома. Ура, спасение грядет! Платная медицина протягивает мне руку помощи! Я устремилась в указанном направлении.

В частной клинике меня ждал совсем другой прием.

– Врач освободится через десять минут, – с улыбкой сказала симпатичная девушка за стойкой. – Может, выпьете чаю или кофе?

Сидя в мягком кресле, я прихлебывала ароматный капучино и смотрела по телевизору старый итальянский фильм. Когда Марчелло Мастроянни повалил на траву Софи Лорен, одетую в изящное черное платье и шляпку с вуалью, меня пригласили в кабинет.

Врач, холеный мужчина средних лет, был само внимание и участие.

– На что жалуемся? – поинтересовался он, придавая своему лицу выражение одновременно сочувственное и ободряющее.

Я рассказала, что со мной произошло. По мере рассказа лицо врача ни капельки не изменилось, только глаза поменяли цвет с серого на ярко-голубой.

– Вы спасете мою жизнь?! – воскликнула я, закончив повествование. – Есть в вашей клинике для этого возможности?

– Возможности современной медицины безграничны, – со значением промолвил мужчина, сверкая взглядом, – ограничены только возможности пациентов.

Я сообразила, какой ответ от меня ждут:

– За деньгами я не постою.

– Тогда немедленно приступаем к лечению, – бодро отозвался собеседник. – Сейчас я составлю список анализов, завтра с утра приедете в клинику, на голодный желудок сдадите кровь из вены. Обычно результаты бывают готовы на следующий день, но в вашем случае, полагаю, есть смысл доплатить за срочность. Результаты будут известны уже через два часа.

Сосредоточенно глядя в монитор, врач принялся щелкать кнопкой «мыши». Вскоре из принтера выползли листы. Эскулап передал мне три страницы, заполненные мелким шрифтом.

Я прочитала верхние строчки:

Андростендиол глюкуронид – 1370 руб.

Дигидротестостерон – 1370 руб.

Лютеинизирующий гормон – 650 руб.

Фолликулостимулирующий гормон – 650 руб…[2]

Названия анализов звучали непонятно и интригующе. Данное обстоятельство почему-то придало мне уверенности, что я на правильном пути.

Неожиданно взгляд выхватил строку: «Антитела к аскаридам – 650 руб.[3]»

В душе зародилось нехорошее подозрение:

– Подождите, а при чем тут аскариды?

– Мы проводим комплексное исследование, – важно отозвался эскулап. – Надо исключить вероятность любого заболевания, в том числе заражение гельминтозами.

– Но от глистов не умирают за трое суток! Вы что, хотите развести меня на деньги?

Врач принял вид оскорбленной невинности:

– Да как вы могли такое подумать! Если не доверяете профессионалам, то идите вы… в государственную поликлинику!

– Спасибо, я только что оттуда, – отозвалась я, направляясь к выходу.

Кругом одно жулье! Увы, рухнула последняя надежда на спасение. Надо было мне сразу сообразить, еще по названию клиники, что дело тут нечисто. Сократ умер, выпив яд цикуты. Наверное, точно так же он бы поступил, если бы обратился к этим шарлатанам за врачебной помощью. При условии, конечно, что у него вообще остались бы деньги на яд.

С горя я купила огромный «рожок» мороженого. Если мне отмерено жить трое суток, то глупо считать калории. Я могу позволить себе абсолютно все: торты, пирожные, жареную картошку на сливочном масле, – любые гастрономические фантазии! И ничего мне за это не будет, жир просто не успеет отложиться на боках.

Кстати, насчет фантазий – да теперь для меня вообще не существует преград! Я могу делать решительно все! Не откладывать жизнь «на потом», как я обычно поступала, а жить прямо сейчас, в эту самую минуту! Вот какие у меня были сокровенные мечты? Прежде всего, похудеть на четыре размера, с 56-го до 48-го. Ну, допустим, за три дня это невозможно. Но зачем я хотела стать стройной? Чтобы носить вещи, которые мне нравятся, в частности мини-юбки. Сколько себя помню, я всегда надевала только макси, стыдливо прикрывая пухлые коленки. А вот теперь плевать на мнение окружающих, буду носить то, что хочу!

Я помчалась в магазин одежды для полных. Раньше я редко сюда заглядывала, цены здесь заоблачные. В этом мире по отношению к толстушкам существует жуткая дискриминация: чтобы достойно выглядеть, надо иметь чемодан денег. Худышка может купить дешевую турецкую тряпочку на рынке и смотреться королевой. А тут пока не прикроешь все свои складки фирменными вещами, даже не надейся, что станешь похожа на человека.

Впрочем, сегодня цена для меня не имеет значения. Эх, разгуляюсь напоследок! С первого взгляда я влюбилась с потрясающую кожаную мини-юбку цвета хаки и алую шелковую блузу. Обожаю это сочетание – зеленое с красным. Эстеты, пожалуй, сочтут его дурным вкусом, но, по-моему, это самая натуральная, естественная комбинация – посмотрите хотя бы на цветы!

С чувством глубокого удовлетворения я оглядела свое отражение в зеркале. Да, пухленькая, но стильная и уверенная в себе дама. Вот только для целостности образа надо заглянуть в парикмахерскую…

В элитном салоне красоты мастер критически воззрился на мое потерявшее форму каре и поинтересовался:

– Что будем делать?

– Что угодно! Моя цель – стать моложе и красивее!

– То есть вы не против экспериментов?

– Как раз «за»! Полностью отдаю себя в ваши руки!

Через полтора часа из зеркала на меня смотрела маленькая львица. После стрижки, покраски и укладки волосы приобрели необычный цвет и форму, весьма напоминающую гриву предводительницы прайда. Господи, какая же я эффектная! И почему я раньше этого не замечала? Носила скучные прически, больше подходящие пенсионеркам, а то и просто забирала волосы в «хвост» аптечной резинкой. А ведь могла блистать, разбивать мужские сердца! Эх, жаль, что истина открылась мне только перед самой смертью!

Моя обычная обувь – практичные баретки на плоской подошве абсолютно не подходили к новому образу. В обувном магазине я купила золотистые босоножки на высоком каблуке. И тут же исчезла сутулость, расправились плечи, появилась горделивая осанка. Не зря, оказывается, настоящие красавицы предпочитают «шпильки».

Наряд дополнила бордовая лакированная сумочка. Такая прелестная, что, взяв ее в руки, я не смогла с ней расстаться. Свою старую сумку, нечто бесформенное и потертое, я безо всякого сожаления выкинула в мусорку. Вслед за ней отправилась прежняя одежда. Отныне и всегда я буду выглядеть только на сто баллов!

Я шла по улице и разглядывала себя в витринах магазинов. Красная блузка трепещет на ветру, зеленая юбка плотно облегает роскошные бедра, волосы блестят на солнце, создавая достойную конкуренцию золотистым босоножкам. Женщина – праздник, женщина – энергетический коктейль! Хороша, черт побери! То же самое я читала в восхищенных взглядах мужчин и злобных гримасах женщин. Определенно, я просто расцвела на смертном одре!

Куда бы мне пойти, такой красивой? Чем бы заняться? Последние дни жизни следует провести ярко и незабываемо. Я давно мечтала научиться водить машину. Значит, вечером пойду в автошколу и найму индивидуального инструктора. Пусть за три дня обучит меня премудростям вождения! Еще я хотела поплавать в океане с аквалангом, чтобы всякие экзотические рыбы и медузы заглядывали мне в глаза. Думаю, в Москве найдется клуб аквалангистов, который за умеренную плату осуществит это желание. А сейчас отправлюсь-ка я на ВВЦ, прокачусь на колесе обозрения. Ведь это моя давняя мечта – увидеть Москву с высоты птичьего полета.

«Тоже мне, мечта, – скажет кто-то, – колесо вертится каждый день, покупай билет да садись в кабинку». Да, правильно, оно вертится, вот только у меня с детства боязнь высоты. Я не могу спокойно выглядывать из окна третьего этажа, колотится сердце и кружится голова, что уж говорить про высоту 75 метров, – а именно столько составляет диаметр столичного колеса обозрения. Но сегодня я решила – прокачусь! Согласитесь, глупо бояться высоты, когда смерть дышит тебе в затылок.

Чертово колесо расположено справа от главного входа, но что-то мешало мне сразу к нему пойти. Сначала я решила прогуляться к фонтану, немного потянуть время.

На ВВЦ всегда многолюдно, но в хорошую погоду здесь настоящее столпотворение. Ну, мамаши с колясками – это понятно, но откуда, скажите, тут такая прорва молодых мужчин, сидящих на лавочках и болтающих по мобильникам? Неужели все поголовно рантье, которым нет необходимости работать? Вот, к примеру, этот пузан, забравшийся на сиденье с ногами, о чем разговаривает? Я подошла ближе и прислушалась: какие-то биржевые сводки, акции, индекс Доу-Джонса… Ага, понятно, это «белые воротнички» из окрестных офисов выползли на природу.

Четверть часа я наблюдала за тем, как дети резвились около фонтана. Потом, тяжело вздохнув, направилась к колесу. В конце концов, это еще не самое большое чертово колесо в мире, время полного оборота кабинки составляет всего 8 минут. Вот «Глаз Лондона» в столице Великобритании крутится 30 минут, за это время человек с фобией высоты точно получит разрыв сердца.

Вблизи колесо выглядело еще более устрашающим. Скрипя и раскачиваясь, кабинки медленно поднимались в небо. Люди в них казались мне тряпичными марионетками, застывшими в нелепой позе, которую им придал кукловод.

Я пропустила первую кабинку. Просто не смогла в нее зайти, ноги приросли к земле.

– Шевели копытами! – рявкнул смотритель аттракциона, неопрятный мужик в полосатой майке. – А то заставлю покупать второй билет!

Грубый окрик неожиданно придал мне сил. Я довольно ловко залезла в следующую кабинку и плюхнулась на лавочку. Кабинка поползла вверх. Меня тут же охватила паника, я мертвой хваткой вцепилась в поручень. Господи, зачем я это делаю? Ведь от бездны меня отделяют лишь тонкие перекладины, перелезть через них не составит никакого труда! Нет, я, конечно, не хочу прыгать вниз, но вдруг у меня переклинит мозги, я на секунду сойду с ума и все-таки прыгну? Почему для таких случаев не предусмотрен ремень безопасности?! А-а-а!!!

Чтобы не видеть, как стремительно удаляется земля, я уставилась на свои руки. Костяшки пальцев побелели от напряжения. В этот момент рядом с правой рукой на поручень села птичка. Серенькая такая, невзрачная, она со значением на меня покосилась и сказала:

– Фьють!

– Фьють, – беззвучно прошептала я в ответ.

Птаха мигнула блестящим глазом, высокомерно задрала носик и бросилась вниз. «Самоубийца», – мелькнула у меня догадка. Через секунду птичка беззаботно парила рядом с кабинкой. Потом полетела дальше и пропала из виду. А кабинка поднималась выше, преодолела вершины деревьев, и неожиданно передо мной открылся великолепный панорамный вид на Москву.

У меня перехватило дыхание, теперь уже от восхищения. И как я могла умереть, не увидев такую красоту? Пьянящее чувство свободы заполнило каждую клеточку тела. Возникла уверенность, что я могу все, абсолютно любая цель мне по силам. Выучить китайский? Легко! Получить Нобелевскую премию по литературе? Запросто! Стать Президентом страны? Нет проблем! Пока человек жив, для него не существует никаких преград. Я обязательно узнаю шифр от сейфа Леонида Лисовика и получу противоядие. Потому что по-другому просто не может быть.

Глава 4

Когда кабинка стала снижаться, я даже испытала легкое разочарование. На землю я ступила другим человеком. Хотелось прыгать, смеяться и кричать всем вокруг: «Люди, не тратьте жизнь на ерунду! Она и так слишком коротка! Цените каждое мгновение!»

– Люська! – вдруг услышала я за спиной.

Обернулась и увидела Ленку Колтунову, свою бывшую однокурсницу. Вернее, сейчас она носит труднопроизносимую латышскую фамилию. На третьем курсе Ленка выскочила замуж за Илгмарса, выпускника экономического факультета.

– Ты ли это? Я с трудом тебя узнала! Так изменилась, похорошела… – Ленка придирчиво меня разглядывала, словно я была подарком от скуповатой тетушки на Новый год. – А прическа какая замечательная, просто прелесть!

У меня отвисла челюсть. Нет, я не сомневаюсь в собственной привлекательности, вот только услышать из уст Колтуновой комплимент равносильно тому, как если бы вдруг заговорила макака. Я вообще не помню, чтобы она о ком-то отзывалась доброжелательно. Недостатки находились у всех: Олька Зеленцова – глупая гусыня, Наташка Полторак – неотесанная деревня, Люська Лютикова – толстая корова. Естественно, при таком подходе друзей у нее было маловато. А когда Илгмарс стремительно сделал карьеру и стал управляющим банком, Ленка вообще перестала общаться с однокурсницами. Приезжала в университет в тонированном джипе, на лекциях сидела со строгим и отрешенным видом, на переменах уходила в буфет. Очевидно, в глазах Колтуновой мы все были ей не ровня.

– Ты что тут делаешь? – спросила я.

– Работу ищу, – горестно вздохнула Ленка.

– Работу? Зачем тебе? – вырвалось у меня. – Ой, извини, конечно, каждому человеку необходима творческая реализация, социальное общение…

– О чем ты говоришь! Какая реализация, какое общение! Мне тупо нужны деньги!

– А разве Илгмарс…

– Мы разводимся, – сухо сказала Колтунова, – и я остаюсь без средств к существованию.

Пожалуй, это слишком сильно сказано. Если продать драгоценности, которыми сейчас увешана Ленка, можно скромненько жить полгода. Но в голосе приятельницы слышалось неподдельное отчаяние:

– Не представляю, как я буду перебиваться с хлеба на воду!

Я решила вернуть ее в позитивное русло:

– А что за работа?

– Менеджер по туризму, – оживилась Ленка. – Уменя нет опыта, но берут, повезло! Сегодня я заплатила за лекции, потом будет три дня учебы – и со мной подпишут трудовой договор. Кстати, а ты-то где работаешь?

Вопрос застал меня врасплох. Почему-то не хотелось признаваться высокомерной Колтуновой, что занимаю рядовую должность журналиста в заштатной газетенке. Вот парадокс: я обожаю свою работу, но после смертельной инъекции ни разу про нее не вспомнила! Может, вовсе не журналистика была моим призванием, а? Кстати, позавчера я взяла двухнедельный отпуск, и очень удачно. Последние часы жизни меня не будет тяготить мысль, что я прогуливаю службу.

– Ты, наверное, дизайнер? – предположила Колтунова.

Очевидно, на эту мысль ее навело смелое сочетание цветов в моем наряде. А вообще, отличная идея! Я ведь и правда когда-то мечтала об этой профессии.

Я кивнула:

– Да, я дизайнер интерьера. И еще ясновидящая.

Между прочим, другая моя мечта – стать экстрасенсом. Вот хочу я находить пропавших людей и животных, возвращать здоровье и предсказывать судьбу! Увы, для этого надо обладать сверхъестественными способностями, а у меня их нет. Но кто мешает представить, будто талант ясновидения имеется в наличии?

Ленка распахнула глаза:

– Как это – одновременно дизайнер и ясновидящая? Занимаешься чем-то типа фэн-шуй?

Меня подхватило вдохновение:

– Ну что ты, фэн-шуй – это вчерашний день. Я работаю в новом направлении, которое называется «взгляд в будущее», look to the future. Я вижу судьбу человека и под нее корректирую оформление квартиры.

– Например?

– Ну, например, из космоса мне поступает информация, что клиентка скоро выйдет замуж и родит сына, хотя уже давно поставила на своей личной жизни крест. Значит, в квартире надо сделать детскую и оформить ее в голубых тонах, понимаешь?

– Ой, а про меня ты что видишь? Ну, скажи!

– Как-нибудь в другой раз. Понимаешь, я не взяла с собой магические талисманы, которые помогают в ясновидении, – выкрутилась я. – Впрочем, кое-что я все-таки вижу. Это касается фирмы, в которую ты устраиваешься. Дай-ка мне свою руку!

Ленка протянула правую руку. Кожа у нее была мягкая, ухоженная, на ногтях блестел свежий маникюр, безымянный и указательный пальцы украшали золотые кольца с камнями, обручалку она уже не носила.

Я напустила на себя глубокомысленный вид и изрекла:

– За лекции ты заплатила пятьсот рублей.

– Да, – выдохнула Ленка.

– Фирма расположена здесь, на ВВЦ, в павильоне номер семьдесят, «Москва».

– Правильно.

– Она называется… – я выдержала паузу, – «Фортуна».

– Ты попала в точку! – воскликнула Колтунова. – Это же просто чудо!

На самом деле никакого чуда здесь нет. Дело в том, что я работаю в газете по трудоустройству, пишу про мошенников. И каждый год обманутые соискатели рассказывают мне одну и ту же историю. Хотели устроиться в туристический бизнес, увидели объявление о наборе менеджеров в турфирму «Фортуна». Зарплата была указана просто заоблачная. Пришли на собеседование, а им и говорят: да, дорогие товарищи, все правильно, у нас и оклады высокие, и бесплатные заграничные поездки для сотрудников, и бонусы каждую неделю. Будете жить, как в шоколаде, но есть одно условие: чтобы получить место, надо заплатить за обучение. Всего-то 500 рублей. Неужели жалко такой смешной суммы ради отличной работы?

Конечно, не жалко. На лекциях безработным рассказывают, как здорово жить, имея много денег и при этом ничего особо не делая. Ну, разве что надо продать несколько сертификатов клубного отдыха. На этом этапе самые сообразительные соискатели уходят, смекнув, что «клубный отдых» – не что иное, как уже порядком подзабытый тайм-шер.[4] Помните, в начале девяностых годов прошлого столетия у нас в стране была на него мода? Человек мог купить право недельной ночевки в отеле апартаментного типа, то есть без еды, сразу на десяток лет вперед. Потом россияне поняли, что одна и та же пальма, на которую каждый год пялишься в Турции, мало чем отличается от елки на подмосковной даче, и разочаровались в тайм-шере.

Однако в туристической фирме «Фортуна» считали иначе. За тайм-шером – будущее! По крайней мере, будущее финансовое благополучие менеджеров, которые продают апартаменты. Вот только чтобы получить работу, соискателю надо самому купить сертификат. Так он, дескать, на собственной шкуре почувствует все прелести клубного отдыха и будет более убедителен в разговоре с клиентами.

Некоторые безработные клюют на эту удочку. Занимают денег, покупают сертификат, но уехать на Мальдивы не могут – нет средств на авиабилеты и питание. Ну а как же работа? С ней тоже облом. Теперь работать предлагают на других условиях: без трудового договора и фиксированного оклада, на одних только процентах от продажи сертификатов. То есть ищи других лохов и обманом впаривай им тайм-шер.

Знаете, сколько времени «Фортуна» надувает соискателей? Уже больше пяти лет, и даже офис не меняет, дислоцируется в павильоне «Москва» на ВВЦ. Но прижать к ногтю мошенников не удается. Во-первых, договор составлен только на покупку путевки, про трудоустройство в нем нет ни слова. А во-вторых, отдел милиции, на территории которого расположена фирма, с завидным упорством оставляет заявления граждан без внимания. Очевидно, стражи правопорядка не хотят кусать руку, которая их кормит.

– Работу в «Фортуне» ты не найдешь, – голосом Пифии[5] продолжала вещать я, – тебя ждет обман и разочарование.

На секунду Ленка задумалась, потом воскликнула:

– Люська, а ведь ты права! При мне в офис ворвалась тетка, она кричала: «Жулье! Воры! Ничего у них не покупайте!», но охранники быстренько ее вытолкали. А нам сказали, что это бывшая сотрудница, которая обворовала фирму, ее уволили по статье, и вот теперь она мстит… Значит, ты все это увидела «третьим глазом»? Или как там у вас называется?

– Угу, – скромно потупилась я. – Четвертой чакрой.

– Супер! Жаль, что я не увидела, когда мой муженек начал крутить шашни с секретаршей. Вернее, когда это случилось в четвертый раз. Трех предыдущих профурсеток мне удалось нейтрализовать.

Я собиралась спросить, есть ли у Ленки и Илгмарса дети, но не успела. Колтунова решительно заявила:

– Вот что, Лютикова, ты должна поехать со мной!

– Куда это?

– На Рублевку. Илгмарс разрешил мне еще месяц жить в нашем рублевском доме, потом надо сваливать. Домина огромный, три этажа, а мне даже словом перекинуться не с кем. Ну, домработницу я не считаю. В общем, прямо сейчас забирай свои магические талисманы и поехали ко мне!

Я попыталась протестовать, но Колтунова была непреклонна:

– Да-да, и не спорь! Я тебя чудесно устрою в оранжевой гостевой комнате, познакомлю со своей шиншиллой. Она у меня такая лапочка! По родословной ее кличка Пасадена, но откликается на Пусю.

Судя по всему, детей у Ленки не было.

Мне совсем не улыбалось провести остаток дней в чужом доме в компании с Колтуновой и шиншиллой. Я твердо сказала:

– Извини, но у меня сейчас нет времени ездить по гостям.

Ленка мгновенно сменила тактику:

– На Рублевке жизнь брошенной жены не сахар. Там царит волчий закон: или ты, или тебя! От меня все знакомые отвернулись, словно я прокаженная! Я так страдаю, что даже подумываю о самоубийстве! Неужели ты можешь бросить меня в такую минуту?!

В уголке ее левого глаза блеснула слеза.

Это был грубый шантаж, давление на жалость и манипуляция в одном флаконе. Но меня не проняло. Ленка – махровая эгоистка, такие не кончают жизнь самоубийством. Наоборот – методично продвигаясь к своей цели, отравляют существование всем окружающим.

А Колтунова продолжала с видом страдалицы перечислять свои беды:

– Модный художник Севрюгин обещал нарисовать мой портрет, но теперь – ни за какие деньги! Говорит, что рисовать неудачников – плохая примета, от самого фортуна отвернется. Нелька, жена нефтяника Мавсесяна, хотела спарить мою Пусю со своим шиншиллом, но передумала. Наверное, решила, что моя Пусечка недостойна с ней породниться. В салоне красоты мое время отдали жене министра сельского хозяйства, а меня передвинули на десять утра. Они совсем, что ли, свихнулись – как я могу прийти к десяти, если встаю в одиннадцать?!

Я слушала ее стенания и прикидывала, как бы сделать ноги. Не хочу тратить остаток жизни на пустую болтовню! Но тут Ленка сказала:

– Даже Дашка, бывшая жена Лисовика, и та меня сторонится. А ведь ее тоже муж когда-то бросил, должна бы, кажется, понимать, каково мне приходится!

– Лисовика? – едва не подпрыгнула я на месте. – Ты имеешь в виду Леонида Лисовика? Олигарха?

– Конечно его, – фыркнула Колтунова, – он мой сосед. Так вот, Дашка раньше по всякой ерунде забегала в гости, а теперь и носа не кажет! Ненавижу их всех!

Я схватила Ленку за руку:

– Мы едем на Рублевку. Срочно!

Глава 5

У Ленки был небольшой бордовый внедорожник, под цвет лака для ногтей. Водила она лихо – обгоняла, подрезала и никогда не включала «поворотник». Другие участники движения пытались привлечь внимание Колтуновой, но громкая музыка в салоне не оставляла никаких шансов, что их сигналы будут услышаны.

Я восхищенно разглядывала приборную доску и щупала кожаные кресла.

– Машина принадлежит бывшему мужу, – сказала Колтунова, подрезая голубой «Форд», – жаль будет с ней расставаться.

На другой стороне улицы я заметила вывеску эзотерического магазина и попросила Ленку становиться. Она развернулась через двойную сплошную полосу и с визгом притормозила на тротуаре.

– Мне карты Таро, пожалуйста, – сказала я продавцу, бледному тощему юноше с длинными волосами.

– Какие вам? – безжизненным голосом поинтересовался тот. – У нас продается пятьдесят видов.

Я оторопело уставилась на витрину. С первого взгляда мне приглянулась колода, на которой изображена карта Дурак. Куплю ее, ведь дуракам везет!

– Вот эту, – ткнула я пальцем, – и книгу толкований.

– Хороший выбор, – похвалил юноша, – колода Уэйта считается классикой.

Когда мы уже отъехали от магазина, я вспомнила, что не приобрела магические амулеты, необходимые для создания образа ясновидящей. Пришлось остановиться около «Товаров для домашних животных».

– Перья на веревочке есть? А гремучие шарики? И косточки покажите.

Продавщица выложила передо мной ассортимент.

– Беру все, – я сгребла в кучу игрушки для кошек и собак.

Ленка уважительно посмотрела на перья и кости, которые я развесила на груди, потом спросила:

– И давно у тебя открылся третий глаз? Что-то я раньше за тобой таких способностей не замечала.

– Четыре года назад, после удара шаровой молнии. Она мне попала сюда, во вторую чакру, – я приложила руку к груди. – Я вдруг поняла, что могу читать мысли окружающих, вижу их судьбу. Но вообще-то моя бабушка была монгольской целительницей. Очевидно, после сильного электрического разряда у меня активизировался потомственный дар.

– Здорово! – обрадовалась Ленка. – Так я им и скажу: «Вот Люся Лютикова, потомственная монгольская ясновидящая, прошу любить и жаловать».

– Кому «им»?

– Да моим соседям. Ты ведь не против пройтись по гостям?

Я догадалась, что с моей помощью Колтунова хочет восстановить былую популярность в поселке «Высшая проба». Она решила водить меня по домам, как дрессированного медведя. Ну что ж, мне это только на руку.

– Сначала навестим дом Леонида Лисовика, – загробным голосом сказала я, – вижу там смерть.

– Правда? – обрадовалась Колтунова. – А кто умрет?

Я загадочно промолчала.

До «Высшей пробы» мы домчались быстро. Власти услужливо освободили от светофоров автомобилистов, мчащихся по Рублево-Успенскому шоссе, построив для пешеходов ужасно неудобные надземные переходы. Поселок располагался в какой-то паре километров от МКАД, на въезде стояли охранники с автоматами. Один из них внимательно посмотрел мне в глаза. Я не сомневалась, что мой профиль и анфас зафиксировали камеры наблюдения и, возможно, фотографии уже проверяют по базе Интерпола.

Проехав минут десять по ровной, словно зеркало, дороге, Ленка остановила машину и объявила:

– Вот здесь и живет Лисовик.

Поверх глухого забора просматривалась только черепичная крыша красного цвета. Колтунова нажала едва заметную кнопку, и калитка отъехала в сторону. Перед нами открылся трехэтажный дом. Первый этаж был облицован коричневым камнем, второй и третий – выкрашены в бежевый цвет. По правую сторону от входной двери располагалась веранда, по левую – гараж. Дом был большим, добротным и производил впечатление того, что называют «семейным гнездом».

По дорожке, уложенной красной тротуарной плиткой, мы прошли к дому. Ленка позвонила. Дверь открыла молодая полная женщина. Она была одета в голубую униформу, какие в гостиницах носят горничные. Несмотря на жару, ее толстенькие ножки облегали плотные антиварикозные колготки.

– Где хозяйка? – поинтересовалась Колтунова, нагло вваливаясь в дом. Я последовала за ней.

– Изольда Сергеевна у себя, – смиренно ответила женщина, закрывая дверь. – Доложить, что вы пришли?

– Доложи, – разрешила Ленка, падая в кресло.

Женщина удалилась по лестнице на второй этаж.

– Кто это? – спросила я.

Колтунова пренебрежительно махнула рукой:

– Домработница, Сильвией зовут, как собачонку. Забавно, правда? Она у Лисовика давно служит, лет десять, а все не меняется. Толстые всегда на одно лицо. Вот ты, например, со студенческих лет вообще не изменилась, повезло тебе!

Отвесив этот сомнительный комплимент, Ленка по-хозяйски схватила пульт от телевизора и принялась переключать каналы. Я тем временем изучала обстановку. Я никогда не была в доме у олигарха и ожидала увидеть откровенную, бесстыдную роскошь. Ну, знаете, эти анекдоты про новых русских, которые в сортирах устанавливают золотые унитазы, а на день рождения покупают «открытку» – подлинник Пикассо… Однако гостиная Лисовика была обставлена в строгом, минималистском стиле. Мебели немного, но вся – видно с первого взгляда – от дизайнеров с мировым именем. Напротив огромного экрана телевизора – кожаный диван и два кресла. Я с наслаждением пощупала кожу. Судя по выделке, мягкая мебель обошлась хозяевам в три годовых зарплаты домработницы.

– В доме есть охрана? – полюбопытствовала я.

– Зачем? – удивилась Ленка. – Разве ты не видела автоматчиков на въезде в поселок?

– А вдруг кто из соседей окажется нечист на руку?

– Они здесь все нечисты на руку, можешь мне поверить. Только, знаешь, есть такая поговорка: не воруй там, где живешь, и не живи там, где воруешь.

В этот момент на лестнице появилась девушка в белом топе и синих джинсах. Она была высокой и очень худой, просто кожа да кости. Обтягивающий топ открывал тощую шейку и выпирающие ключицы. Груди у девушки не наблюдалось. Удивительным контрастом на фоне этого «бухенвальда» смотрелась роскошная шевелюра. Волосы были не длинные, до плеч, но очень пышные и редкого пепельно-русого оттенка.

Девушка спустилась до половины лестницы и холодно воззрилась на Колтунову. Потом перевела взгляд на меня, в ее глазах загорелся интерес. Я поправила талисманы на груди, железный шарик для кошки весело зазвенел.

Ленка вскочила с дивана и бросилась к худышке.

– Изольдочка, – залебезила она, глядя снизу вверх, – я к тебе без приглашения, но дело того стоит.

Я поняла, что передо мной Изольда Тряпкина, жена олигарха, бывшая манекенщица и мать двоих детей. Только теперь я ее признала: когда-то Изольда рекламировала шампунь, и эта скуластая мордочка с миндалевидными зелеными глазами, похожая на оголодавшую рысь, висела на всех автобусных остановках Москвы.

Колтунова взлетела по ступенькам и принялась что-то нашептывать хозяйке на ухо, увлекая ее наверх. В гостиной я осталась одна, если не считать Сильвию. Домработница тихо спустилась со второго этажа и неприкаянной тенью бродила с тряпкой в руках. Очевидно, прислуга должна была вытирать пыль и одновременно приглядывать за мной, но она не делала ни того, ни другого.

Я вытащила карты и принялась тасовать колоду.

– Хотите, я вам погадаю?

Сильвия очнулась от мыслей:

– А?

– Хотите, погадаю на будущее? Я потомственная монгольская ясновидящая.

– Погадайте, – живо откликнулась она, бросила тряпку и села рядом со мной на диван.

Однажды знакомая гадала мне на Таро, причем все, что она сказала, оказалось довольно близко к истине, и теперь я лишь копировала ее действия.

– Подуйте.

Я поднесла колоду к лицу Сильвии, и она послушно дунула. После этого я разложила на журнальном столике карты «рубашкой» вверх. Напустив на себя таинственный вид, я стала переворачивать их по одной. Картинки, которые открывались, мне ровным счетом ничего не говорили. Однако я начала уверенно вещать:

– Вы работаете в этом доме давно. Больше восьми лет, но меньше двенадцати, правильно?

Женщина кивнула:

– Да, десять с половиной лет.

– Вы на хорошем счету у хозяев, но в данный момент с этим домом у вас связаны тяжелые ощущения. Вижу, что недавно в вашей жизни произошли кардинальные изменения. Над вами нависла смертельная опасность. Вы не знаете, что предпринять, находитесь в оцепенении.

Сильвию начало трясти, а я уверенно говорила дальше:

– Вижу двоих мужчин в масках. Один колет вас ножом. Нет, не ножом, чем-то более тонким, – иглой! Это яд, вам осталось жить совсем немного. Видите, выпала Тройка Мечей? Значит, вам осталось жить три дня.

Бедняжка кивнула, по ее щекам градом катились слезы.

Я перевернула еще несколько карт:

– Так, что же надо этим мужчинам?… Вижу могущественного господина, вижу сундук с богатством, вижу тайные знаки. Скорей всего, с вашей помощью они хотят получить деньги, много денег. Это жестокие и коварные люди, они ни перед чем не остановятся.

Сильвия умоляюще сложила руки:

– Скажите, что же мне делать? Есть шанс спастись?

– Чтобы ответить на этот вопрос, мне необходимо знать, что именно с вами произошло, – мягко сказала я.

Женщина принялась сбивчиво рассказывать. С ней случилось то же самое, что и со мной, только двое незнакомцев ввели ей смертельную инъекцию сегодня в пять утра, когда Сильвия направлялась на работу. Жила толстушка в том же подъезде, что и моя подруга. Теперь понятно, почему нас перепутали!

– Не представляю, как добыть шифр от сейфа! – стонала Сильвия. – Это нереально!

– Может, следует поговорить с Леонидом Назарьевичем? Ведь хозяин хорошо к вам относится.

– Это потому что со мной нет никаких проблем, – угрюмо отозвалась домработница. – Как только начнутся проблемы, он в ту же секунду выкинет меня на улицу, и тогда я точно останусь без противоядия. А так есть хоть какой-то шанс…

– Кстати, каким образом вы передадите шифр? Преступники оставили свои координаты?

Она покачала головой:

– Нет, сказали, что сами меня найдут. Велели ждать их через трое суток на том же месте.

У меня возникла идея:

– Так можно их обмануть, назвать любые цифры!

Сильвия испустила тяжкий вздох:

– Не получится, они предупредили, что сразу же проверят шифр. Если сейф не откроется, противоядия мне не видать как своих ушей.

Значит, у преступников есть сообщник в доме Лисовика! Очевидно, не мне одной пришла эта мысль, потому что домработница прошептала:

– Я здесь никому не доверяю. Открылась только вам, потому что вы посторонний человек. Умоляю, ничего не говорите!

Я обещала молчать.

На столе осталась последняя неперевернутая карта. Я бодро произнесла:

– А сейчас мы узнаем, чем закончится вся эта история!

Я открыла карту, и у Сильвии кровь отхлынула от лица.

– Смерть, – белыми губами прочитала она.

Да, выпала карта Смерти. Скелет на белом коне, одетый в рыцарские доспехи, ухмыляясь, держит в костяшках пальцев черное знамя. Жутковатая картинка.

– Не пугайтесь, – сказала я, – эта карта не обязательно означает физическую смерть. Она сообщает, что какой-то период в вашей жизни исчерпал себя, необходимо расстаться с прошлым и начать новый виток.

Я не знала, так ли это на самом деле, но мне очень хотелось успокоить Сильвию. А заодно и себя, ведь мы с ней были в одной лодке. Той, которая плывет по реке, соединяющей мир живых с царством мертвых.

Глава 6

Едва я успела убрать колоду, как со второго этажа спустилась Колтунова с хозяйкой. Изольда театрально раскинула руки и кинулась ко мне.

– Я счастлива, что такая удивительная женщина почтила меня своим присутствием! – воскликнула она, словно персонаж из старой пьесы.

Прикосновения бывшей манекенщицы были легкими и когтистыми, как у канарейки. Я довольно невежливо вперилась взглядом в глубокий вырез ее топика, недоумевая, как этой груди «минус первого» размера удалось выкормить двоих детей. А Тряпкина продолжала с тем же восторгом:

– Неужели вы первая предсказали падение Берлинской стены? И нагадали Пугачевой, что она расстанется с Киркоровым?!

Я бросила на Ленку быстрый взгляд. Что она наболтала? Когда пала Берлинская стена, я еще училась в школе. И Аллу Борисовну я видела только по телевизору. Но Колтунова лишь кивала и благостно улыбалась.

– Карты правду говорят, – туманно отозвалась я. – Хотите узнать свое будущее?

– Обязательно! Но только не сегодня, – Изольда озабоченно посмотрела на золотые часики. – Уменя важная встреча, через полчаса я должна ехать. А вот завтра вы мне погадаете, ладно? В нашем распоряжении будет весь день. Я как раз хотела посоветоваться со знающим человеком по важному вопросу…

Ну что же, советовать я люблю, особенно по важным вопросам. Вот только не знаю, пригодятся ли жене олигарха мои советы.

В этот момент дверь распахнулась и в гостиной появились три дамы. В руках они держали кучу пакетов из фирменных магазинов. Без сомнения, у кого-то сегодня был отличный шопинг.

Самой старшей даме было лет сорок пять. Она была похожа на состарившуюся хиппи: распущенные по плечам волосы, длинная юбка, кофточка, связанная крючком, в ушах – серебряные «кольца» с висюльками, которые позвякивали в такт движениям, на правой руке – браслет авторской работы с крупными камнями. Косметикой дама не пользовалась, даже волосы не красила, на висках явственно блестела седина.

Второй даме было около сорока, но выглядела она сногсшибательно. Ухоженное лицо, идеальный макияж, прическа волосок к волоску. Серебристый комбинезон облегал безупречную фигуру, в тон ему были остроносые туфли на тонкой «шпильке». Возраст дамы выдавали лишь мимические морщины около рта: недовольное выражение лица, очевидно, ставшее уже привычным, делало ее чем-то похожей на мартышку, впрочем, весьма хорошенькую.

Третья девушка выглядела максимум на двадцать пять. Невысокого роста, худенькая брюнетка с миндалевидными карими глазами и прямыми волосами до плеч. Она носила бежевый костюм простого покроя с юбкой до колен. Из делового стиля выбивались кокетливые нитяные перчатки. Если первую даму я бы определила как творческую личность, а вторая явно вела гламурный образ жизни, то третья была похожа на представительницу офисного планктона. Одна из миллионов менеджеров среднего звена – организованных, исполнительных, готовых рыть землю ради процветания компании.

Женщины были такие разные, что у меня возникло недоумение: что же их объединяет? Даже страсть к покупкам не могла бы стать связующей нитью, потому что они явно предпочитали разные магазины.

– Ага, пожаловали! – довольно неприветливо встретила дамочек Изольда. – Чувствуйте себя как дома, но не забывайте, что в гостях.

– Изольдочка, душенька, – залебезила гламурная, – а я тебе подарочек купила.

Она протянула хозяйке яркий пакет.

– Спасибо, – фыркнула Тряпкина. – Кстати, Дашенька, как твой ремонт? Ты ведь говорила, что конец близок?

Гламурная Даша приложила пальцы к вискам:

– Ох, не вспоминай про ремонт, у меня сразу начинает раскалываться голова! Там еще столько работы, на месяц, не меньше!

Изольда бросила на нее хмурый взгляд и обратилась к хиппи:

– А у вас как дела, Татьяна Андреевна? Скоро от нас съезжаете?

Длинноволосая дама открыла было рот, намереваясь что-то сказать, но в этот момент манекенщица подскочила к офисной барышне и принялась вырывать у нее из рук сумку:

– Немедленно отдавай! Кто тебе разрешил брать мои вещи?

Барышня, лишившись сумочки из замши цвета топленого молока, воскликнула:

– Жалко тебе, что ли? У тебя этих сумок – целая гардеробная!

– Не твое собачье дело, сколько у меня сумок, – огрызнулась жена олигарха, – на свои заработай!

– Так, как ты заработала, любая дура сможет!

– На что это ты намекаешь?

– Девочки, не ссорьтесь, – попыталась примирить их хиппи.

– Мама, не встревай, – огрызнулась барышня. – Ты же сама говорила, что вертеть задницей на подиуме – много ума не надо!

Изольда мгновенно обратила свою ярость на хиппи.

– Вообще-то некоторые люди тоже не от большого ума заставляют голодных тушканчиков скакать по холсту за кусочек морковки, – прошипела она загадочную фразу.

Но для хиппи, очевидно, здесь не было ничего загадочного, потому что в ответ она разразилась отборными рыночными ругательствами, абсолютно не вязавшимися с ее интеллигентным обликом.

Склока набирала обороты, как двигатель «Ягуара», едва на светофоре загорелся зеленый свет. Пока дамы страстно переругивались, я увлекла Колтунову в соседнее помещение, оказавшееся кухней.

– Кто эти женщины?!

Ленка объяснила, что престарелую хиппи зовут Татьяна Муравьева, она художница и первая жена Лисовика. Гламурная дамочка – это писательница Дарья Лисовик, вторая супруга Леонида Назарьевича. А девушка, позаимствовавшая у хозяйки сумку, – Влада, дочь Татьяны Муравьевой.

– Чем Влада занимается? – спросила я.

– А, – махнула рукой Колтунова, – бумажки в офисе перекладывает. Лисовик пристроил ее в свою фирму на непыльную работенку.

– Почему бывшие жены толкутся в доме? У них нет своего жилья?

– Все у них есть, просто так совпало. У Дашки шикарная квартира на Чистых прудах, но ее залили соседи сверху, сейчас там ремонт. У Татьяны тоже роскошная «трешка» на Соколе, но она задумала разменивать жилье, потому что Влада собралась замуж. Они уже упаковали вещи, живут на чемоданах, риелторы показывают квартиру посторонним людям, вот Татьяна и попросилась к Лисовику на постой. Речь шла о паре-тройке месяцев.

– И он согласился? – изумилась я.

– Конечно! Лисовик – нормальный мужик, не то что мой Илгмарс. Он считает, что мужчина должен нести ответственность за женщину до конца жизни, даже если они уже развелись. Тем более что ни Татьяна, ни Дашка замуж так и не вышли.

– А Изольда как реагирует?

– А ты не видишь? Бесится. Но что она может сделать? Хозяин здесь Лисовик, он принимает решения.

Неожиданно в соседней комнате воцарилась тишина. Я с опаской заглянула в гостиную, ожидая обнаружить там один или два трупа. Однако увидела безмятежную картину: все жены Лисовика сидели перед телевизором и смотрели какое-то ток-шоу. При этом первая жена вязала крючком нечто белое и воздушное, вторая супруга полировала пилкой ногти, а нынешняя благоверная, вспомнив об обязанностях хозяйки, велела домработнице подать чаю. Буря улеглась так же внезапно, как и разразилась.

Сильвия ввезла в гостиную сервировочный столик с чайником и домашней выпечкой. Изольда поинтересовалась у прислуги:

– А где Леонид Назарьевич? Он дома?

Забавно было слышать этот вопрос из уст законной супруги. Впрочем, когда в доме слишком много комнат, действительно трудно уследить за передвижениями родственников.

– Работает у себя в кабинете, – ответила Сильвия, – с утра не выходил.

– Попросите его к нам спуститься.

– Слушаюсь, – отозвалась домработница и направилась на второй этаж.

– По средам Леонид Назарьевич работает дома, – светским тоном сказала Изольда, разливая чай по чашкам из тонкого фарфора.

Я взяла чашку, и мои глаза полезли на лоб от изумления: да это же «Мадонна»! В годы перестройки чайный сервиз «Мадонна» был мечтой всех советских хозяек. В магазинах его было не достать, только по «блату», через знакомых. Внутри чашки покрыты позолотой, снаружи на них изображены картинки: пастухи с пастушками, дамы в пышных турнюрах с собачками, мадонны с младенцами… Выглядел сервиз дешево и аляповато, да и что вы хотите, если его производили на кустарных фабриках в Турции. Но отчего-то он пользовался бешеной популярностью у русских женщин. Помню, у нас дома тоже был такой, с пастушками. Так вот, чашка, которую я держала сейчас в руках, словно взяли из нашего сервиза. Ну, может, эта чуть более изящная, рисунок более четкий, но сходство тем не менее поразительное. Отчего-то это открытие вызвало в моей душе прилив нежности к Тряпкиной. И я совсем не обиделась, когда она представила меня гостям как Люсьену Лютикову, потомственную китайскую целительницу.

– Монгольская, – мягко поправила я, – и можно просто Люся.

Татьяна Муравьева оторвалась от вязанья и скептически вопросила:

– Вы к нам прямо с вершин Тибета пожаловали?

– Я считаю себя русской и редко выезжаю из страны, – с достоинством сказала я.

– Между прочим, – встряла Колтунова, – как раз сегодня утром Люся заявила, что видит в этом доме смерть. Ну, разве это не прелесть?

Она захихикала, однако никто не разделил ее веселья. Татьяна смотрела на меня хмуро и настороженно. На лице Дарьи читалось замешательство. А Изольду охватила настоящая паника:

– Смерть?! А кто умрет?

Я принялась ее успокаивать: мол, карты часто ошибаются или дают неоднозначную информацию. Но манекенщица не слушала:

– Скажите мне правду – кто умрет? Что-нибудь случится с детьми?!

В этот момент наверху раздался истошный крик. Мы все подняли глаза к потолку и застыли в нелепых позах. Через несколько секунд, показавшимися мне томительно долгими, на лестнице возникла Сильвия – белая, как больничная простыня.

– Хозяин… Он лежит на полу в кабинете и не шевелится… Кажется, он умер.

Все присутствующие одновременно повернули головы в мою сторону.

«Приехали…» – подумала я. И вместе с тем откуда-то возникла уверенность: а ведь я с самой первой секунды знала, что так оно и будет! Может, я и в самом деле ясновидящая?

Глава 7

Изольда грохнулась в обморок. Я сначала решила, что манекенщица ломает комедию. Люди сегодня довольно толстокожи, вот вы лично много видели дам, которые бы лишались чувств? Однако, падая, хозяйка перевернула сервировочный столик, чайник «Мадонна» разбился, и ароматная жидкость разлилась по ковру. На белой шерсти наверняка останется коричневое пятно. Ни одна женщина в трезвом уме не пойдет на такие жертвы. Значит, Тряпкина действительно потеряла сознание.

Пока Сильвия приводила хозяйку в чувства, мы ринулись на второй этаж. Первой мчалась Дарья, ей в затылок дышала Колтунова, следом тяжело пыхтела Татьяна, я замыкала процессию. В холл второго этажа выходило много дверей, но Дарья уверенно метнулась направо к дальней комнате. И хотя дверь была распахнута настежь, писательница нерешительно остановилась на пороге. Зато Ленка Колтунова не постеснялась отпихнуть ее плечом и войти внутрь. Мы гуськом проследовали за ней.

Первое, на что я обратила внимание, – массивный письменный стол посреди комнаты. У меня в кабинете стоит такой же, только дерево более светлого оттенка. И только потом я увидела раскрытый сейф на стене и ноги. Голые мужские ноги, выглядывающие из-за стола.

Неожиданно за моей спиной возникла Влада.

– Что случилось? – спросила она.

Я молча посторонилась, чтобы девушка могла разглядеть тело своего отца.

Леонид Лисовик лежал на спине, нелепо вывернув голову и вытянув вперед руки, словно в отчаянной попытке схватить уходящую жизнь. Он был одет в клетчатые бриджи и свободную футболку. И хотя я догадывалась, что и то и другое куплено отнюдь не на Черкизовском рынке и стоит бешеных денег, тем не менее я не могла отделаться от впечатления, что на полу валяется какой-то пропойца в семейных трусах и майке с чужого плеча. Нет, я, конечно, не ожидала, что олигарх будет носить дома смокинг, но вид у Лисовика был совсем уж затрапезный. С его левой ноги соскочил тапок – кстати, самый обычный тапок из кожзаменителя, разношенный и потрескавшийся, – и я увидела, что пальцы у Леонида Назарьевича тоже самые обычные – кривые и волосатые, как у большинства мужчин. Очевидно, при жизни олигарх не часто делал педикюр, потому что ноготь на большом пальце был неприятно длинным и желтым, словно панцирь столетней черепахи.

Я покосилась на Колтунову, на ее лице застыло разочарованное и брезгливое выражение. Да уж, в смерти нет ничего эстетического, тем, кто жаждет зрелищ, лучше отправиться в театр. Однако на этот раз Ленкино нездоровое любопытство все-таки было вознаграждено.

Татьяна бросилась к сейфу и принялась в нем рыться.

К ней подскочила Дарья:

– Что там?

Писательница изо всех сил вытягивала шею, но широкая спина первой жены Лисовика закрывала обзор. В бессильной злобе Дарья ткнула Татьяну в бок:

– Чего ты копаешься?!

– Ищу завещание! – бросила художница, не отрываясь от своего занятия.

– А деньги там?

– Нет тут никаких денег.

– Как нет?! – Дарья перестала церемониться и оттолкнула конкурентку. Татьяна успела схватить толстую пачку документов, с которыми переместилась к столу. Через бывшего мужа она перешагнула, словно он был бревном.

Дарья молниеносно обшарила взглядом сейф и вскричала:

– Пропали деньги! Все!

– Сколько их было? – вскинулась Колтунова.

– Откуда мне знать? – с досадой огрызнулась писательница. – Много! Еще сегодня вот тут лежали пачки, теперь пусто!

– В какой валюте? – не унималась Ленка.

– Я не разглядела, да это и не важно. Главное, что теперь их нет. Кто-то украл деньги! Лёню убили, чтобы обчистить сейф!

– С чего вы взяли, что его убили? – вмешалась я. – Он мог умереть своей смертью.

– Это вам карты сказали? – фыркнула Даша. – С какой стати ему умирать? Он следил за своим здоровьем. Ясно, что его убили из-за денег.

– Следствие разберется. Кстати, как вы думаете, кто-нибудь уже вызвал милицию?

Мой невинный вопрос привел всех в замешательство.

– Черт! – выругалась Дарья. – Изольда наверняка вызвала. Как это все не вовремя! Только ментов нам не хватало! Ты нашла завещание?

– Пока нет, – ответила Татьяна, с дикой скоростью просматривая бумаги. – Есть акции, документы на собственность, а завещания нет.

– Акции давай сюда, – писательница схватила ценные бумаги.

Во мне поднялся протест: безутешная вдова от горя лишилась чувств, а эти алчные бабы делят чужое наследство. Безобразие!

– Эй, дамы, вам не кажется, что вы лезете не в свое дело? – спросила я.

Никто из бывших жен не отреагировал.

Неожиданно меня поддержала Влада:

– Правда, мам, к чему этот обыск? Вы и так знаете, что все достанется вам.

– Кому достанется? – не поняла я.

– Всем женам: маме, Даше и Изольде.

– Почему?

– Потому что так хотел Леонид Назарьевич, это и в завещании написано.

– Завещание сначала надо найти! – прикрикнула на Владу мать. – Чего стоишь столбом, помогай!

– Ну уж нет, ваши денежки – сами и разбирайтесь, – девушка развернулась и вышла из комнаты.

Мне хотелось последовать за ней, но я побоялась оставлять Татьяну и Дарью наедине с документами. Да и Колтунова проявляла живейший интерес к добру покойника. Втроем они перерыли весь кабинет, все ящики стола, книжные шкафы, однако завещания не нашли.

Больше всего меня поразила даже не их наглость. В конце концов, когда на меня саму свалилось наследство от незнакомого человека и пришлось побороться в суде за имущество с его семьей, я поняла, что в таких вопросах имеет значение не просто наличие завещания, но отдельные слова в нем, буквы и даже запятые![6] Так что правильно девушки делают, что заранее суетятся. Нет, сейчас меня изумляло другое: троица не обращала никакого внимания на труп! Лисовик все так же простирал руки в пустоту, его взгляд невидяще смотрел в потолок, а дамы деловито сновали мимо, досадливо морщась, если покойник попадался на пути, и приходилось отклоняться от курса, чтобы не задеть холодное тело.

Колтуновой пришла мысль заглянуть под кожаный диван. С торжествующим криком она вытащила оттуда потрепанную бумажную папку с тесемками. Между первой и второй супругами возникла небольшая потасовка за право посмотреть ее содержимое, победила Татьяна. Но уже через несколько секунд художница разочарованно бросила папку на пол. Веером рассыпались листы, исписанные аккуратными столбиками.

– Это его стихи, – она кивнула в сторону бывшего мужа, – очевидно, неопубликованные.

Я подняла один листок, взгляд выхватил фразу – «Каждый умирает в одиночку…». Поразительно, до чего же она уместна в данном контексте!

В комнату влетела Влада:

– Там «скорая» приехала и менты, сейчас поднимутся сюда! Вы нашли завещание?

Дарья покачала головой, вид у нее был крайне раздосадованный.

– Может, оно хранится у юриста? – предположила девушка.

Татьяна вытерла пот со лба и убежденно сказала:

– Ничего, найдем!

По лестнице затопали шаги, и через секунду в кабинет вошли медики – две женщины средних лет. Их сопровождали трое мужчин, одетых в штатское. Я сразу поняла, что они из милиции. Даже если бы мы встретились при других обстоятельствах, например в магазине детских игрушек, я все равно признала бы в них оперативников. Слишком долго я общалась с Русланом Супроткиным…

– Майор Голованов, – представился один из милиционеров, – Юрий Михайлович.

Невысокого роста, коренастый, с большой круглой головой, он был похож на молодого бычка. Хотя майор уже наверняка разменял пятый десяток, в его глазах горел задорный огонек. Без сомнения, он был здесь главным.

– Посторонних прошу освободить помещение, – приказал майор.

– Я не посторонняя! – возмутилась Дарья. – Яжена!

– Тогда можете остаться. Остальных прошу удалиться.

– Я тоже жена! – воскликнула Татьяна.

Голованов удивленно вскинул брови.

– Вообще-то вдова рыдает на первом этаже, – заметил другой оперативник. – Это самозванки.

– Мы не самозванки! – возмутилась писательница. – Мы жены, только бывшие!

Майор преувеличенно галантно обратился к нам с Колтуновой:

– А вы, простите, тоже бывшие супруги господина Лисовика?

– Нет… – растерялась Ленка.

– Тогда марш отсюда! – рявкнул оперативник. – Это всех касается! И до специального разрешения дом никому не покидать!

Мы послушно затрусили вниз.

Ковыляя на высоченных «шпильках», Дарья шипела:

– Да как он смеет! Ничтожество, хам, быдло! Я ему покажу, кто здесь хозяин жизни!

А я подумала, что хозяин жизни лежит сейчас на полу в кабинете и уже никому ничего не сможет показать.

Глава 8

В гостиной резко пахло валерьянкой. Изольда лежала на диване, до подбородка накрытая пледом, ее била крупная дрожь. Из закрытых глаз безостановочно катились слезы, она даже не пыталась их вытирать.

Даша кинулась к вдове:

– Изольдочка, прими мои соболезнования! Бедняжка, я так тебе сочувствую! Не хотела бы оказаться на твоем месте! Леня был чудесным человеком, нам всем будет его не хватать!

Вдова никак не отреагировала на эти насквозь лживые слова. А Дарья Лисовик стояла перед диваном на коленях и блуждала цепким взглядом по гостиной. Голову могу дать на отсечение, она прикидывала, не может ли где-то здесь быть спрятано завещание!

Со второго этажа спустились медики.

– Пациент мертв! – заявила первая тетка таким оскорбленным тоном, как будто ее вызывали к пышущему здоровьем человеку, но коварно обманули.

Они стремительно направились к выходу, их остановила Влада:

– Куда вы уходите? Разве не видите, что женщине плохо? Вы же давали клятву Гиппократа!

Тетки нехотя подошли к Изольде, врач пощупала пульс, медсестра задумчиво проговорила:

– Укольчик, что ли, успокаивающий сделать?

– Сделайте! – напирала на нее Влада. – Вы же видите, в каком она состоянии!

Медсестра вытащила одноразовый шприц, ловко нацепила иглу, набрала из ампулы лекарство и ввела Изольде в вену.

Вся эта процедура внезапно напомнила мне, почему я здесь нахожусь. От ужаса у меня перехватило дыхание, кровь застучала в висках. Да как же я теперь?! От кого узнаю шифр, если Лисовик мертв? И кому этот шифр вообще нужен, ведь денег в сейфе больше нет?! Значит, никто не даст мне противоядие! Господи, неужели я все-таки умру?! Вот ужас-то!..

На какое-то время я выпала из реальности. А когда очнулась, обнаружила, что сижу в кресле. Врачи ушли, Изольды на диване не было, Влада тоже куда-то запропастилась, а бывшие жены, тесно склонив головы, о чем-то шепчутся на кухне. Ленка Колтунова сидит рядом, лениво листает глянцевый журнал. Сильвия притулилась у окна и смотрит прямо перед собой.

Я поймала взгляд Сильвии, полный ужаса и безысходности. Очевидно, у домработницы возникли те же мысли, что и у меня. К чему трепыхаться, если ты обречена? Еще шесть дней, и тебя ждет гроб, могильный крест и полнейшее забвение. Ничего нельзя изменить…

Я машинально взяла карты Таро и стала их тасовать. В голове крутились мысли: «Что же делать, что? Ведь должен быть выход! От кого ждать помощи?» Неожиданно из колоды выпала карта – Верховная Жрица. Я уставилась на даму в струящейся голубой мантии, которая сидит между двумя колоннами – белой и черной. В руках у нее свиток с надписью «Тора», что переводится как «высший закон, закон тайн». Вне всякого сомнения, провидение подает мне знак! Ситуация благополучно разрешится, Жрица раскроет тайну и справедливость восторжествует! Вот только кто она, моя спасительница?

Ответ возник из ниоткуда: да ведь Жрица – это я. Мне самой придется пройти этот путь, между двумя крайностями, черным и белым, прислушиваясь к голосу интуиции и учась на собственных ошибках. У меня все получится, потому что если очень захотеть, можно открыть в себе любую сторону натуры.

И это значит, что из дома Лисовика я не уеду. Я должна здесь поселиться до тех пор, пока не найду противоядие.

– Где Изольда? – спросила я у Колтуновой.

Та оторвалась от журнала:

– Спит в своей комнате на третьем этаже.

– А Влада?

Ленка пожала плечами:

– Наверное, тоже поднялась к себе. Менты ведь запретили покидать дом.

Я подвинулась ближе к приятельнице и прошептала:

– Реакция Влады была странной…

– О чем ты?

– Все-таки отец умер, а она ни слезинки не проронила. Бывшим женам простительно, а вот дочери…

– Он ей не отец, а отчим! – отозвалась Колтунова. – Она его всю жизнь по имени-отчеству называла.

Теперь я поняла, почему Владе была до лампочки возня с наследством, которую устроила мать. При любом раскладе падчерица ничего не получит. Тем более, если есть завещание…

– Интересно, какое наследство у Лисовика? Во сколько его можно оценить?

Колтунова пренебрежительно скривилась:

– Думаю, не много, миллиона три, может, четыре.

– В какой валюте?

– В китайских юанях! Ты что, Лютикова, совсем от жизни отстала? Сейчас все в евро считают.

Вообще-то недалек тот день, когда весь мир перейдет на юани, я в этом глубоко убеждена. Недаром умные родители в России учат детей не только английскому, но также китайскому языку. Но я не стала открывать по этому вопросу дискуссию.

– Четыре миллиона евро – что-то маловато для олигарха…

– Ой, да какой он олигарх, – отмахнулась Ленка, – так, одно название! В «Высшей пробе» таких как собак нерезаных.

– Постой, ты же сама говорила…

Колтунова мгновенно приняла боевую стойку:

– Ну, немного преувеличила, а что, нельзя?

– И в журнале «Форбс» написано, что Лисовик занимает какое-то там место среди российских миллиардеров…

– Им-то откуда знать? Они в его кошелек смотрели? Думаю, даже Изольда не знала точно, сколько у него было денег. Ну, теперь-то узнает!

Глаза Колтуновой хищно блеснули:

– И все-таки мне непонятно. Пусть Лисовик не олигарх, но человек он явно не бедный. Почему у него нет охраны? Ведь в случае покушения он совсем беззащитен.

– Господи, да ведь он же не Чубайс,[7] чтобы все хотели его убить! Кому Лёнька мешал? У него все было схвачено, кому надо – заплачено, кто надо – платил ему. Максимум, что ему грозило, – птичка накакает на пиджак от Армани, пока он идет от машины в офис.

– А сейчас? – Я выразительно посмотрела на второй этаж. – Тоже птичка накакала?

– Простое стечение обстоятельств, – спокойно отозвалась Колтунова. – Судьба. И твои карты, между прочим, предсказывали.

Нашу беседу прервал майор Голованов.

– Внимание, дамы! – громко возвестил он. – Сейчас будет проводиться опрос свидетелей. Кто обнаружил тело?

– Я, – пискнула Сильвия.

– Тогда начнем с вас. Здесь есть помещение, где можно спокойно поговорить?

– Может быть, в бильярдной? – неуверенно предположила домработница, ища одобрения у бывших жен, но Татьяна с Дарьей ничего не ответили.

– Отлично, бильярдная подойдет, – бодро отозвался капитан. – Остальные пусть ждут здесь. И убедительная просьба – не разговаривать!

Один из оперативников, худой мужчина с нездоровым цветом лица, остался в гостиной. Очевидно, он следил, чтобы мы не обменивались информацией.

Потянулись томительные минуты ожидания. Дарья включила телевизор, пощелкав пультом, выбрала показ мод. В полнейшей тишине мы смотрели, как по подиуму развязной походкой шествуют тощие женщины в одежде, непригодной для жизни. С ярким макияжем и всклокоченными волосами, они, казалось, сбежали из сумасшедшего дома.

Через полчаса Сильвия вернулась в гостиную, майор вызвал на допрос Татьяну. За ней последовала Дарья, потом Влада и Колтунова. Наконец очередь дошла до меня.

Едва войдя в бильярдную, я с порога заявила:

– Не знаю, чем могу вам помочь. Я оказалась здесь абсолютно случайно и ничего не видела.

Помимо бильярда в комнате стояли кожаные кресла и маленький столик из кованого железа. Юрий Михайлович устроился в одном из кресел, мне предложил присесть рядом. На столике я заметила диктофон.

– Назовите вашу фамилию, имя и отчество, – велел оперативник.

Я назвала.

– Вы ведь ясновидящая, не так ли?

В его голосе чувствовалось пренебрежение.

– Отчасти. Вообще-то по профессии я журналист.

В глазах майора тут же загорелась неприязнь.

– А здесь вы что делаете? – вскинулся он. – Вынюхиваете жареные факты? Роетесь в грязном белье? Подслушиваете чужие разговоры?

Я догадалась, что журналисты Голованову чем-то насолили, и миролюбиво ответила:

– Вовсе нет, я ведь не светский репортер, а пишу на тему трудоустройства. Газету «Работа» знаете? Вот с ней я сотрудничаю. Впрочем, скоро я, наверное, уйду из журналистики. Понимаете, я могу себе позволить вообще не работать. На меня свалилось огромное наследство, причем от совершенно незнакомого человека, можете себе это представить?

Очевидно, майор представил, и очень живо, потому что его лицо перекосилось от зависти. Мерзким голосом он отчеканил:

– Попрошу вас не отвлекаться от темы разговора! Когда и зачем вы оказались в этом доме?

– Приехала сегодня днем, безо всякой цели, просто за компанию с подругой Еленой Колтуновой.

– Вы видели господина Лисовика живым?

– Никогда.

– Что-нибудь в поведении обитателей дома показалось вам странным?

На секунду я задумалась, не рассказать ли милиционеру о смертельных инъекциях, но, взглянув в холодные глаза майора, решила этого не делать.

– Ничего странного я не заметила. Да и как могла заметить, если впервые в жизни видела этих людей?

Майор задал еще несколько формальных вопросов, я без запинки на них ответила. Закончив допрос, Голованов велел мне никуда не уезжать из Москвы. По-моему, он сделал это исключительно из вредности, потому что даже пуговицам на его мятой рубашке было понятно, что я не имею к смерти Лисовика ни малейшего отношения.

Глава 9

Майор Голованов поднялся в кабинет на второй этаж. Я, выждав несколько минут, последовала за ним.

Дверь в кабинет оказалась приоткрыта, я приложила ухо к щели.

– Юра, смерть Лисовика наступила от трех до пяти часов назад, – сказал мужской голос. – На затылке вмятина, скорей всего, он ударился во время падения. Недавно ему делали укол в вену, он мог умереть от этого. Точную причину смерти я назову только после вскрытия.

В этот момент дверь распахнулась, и я нос к носу столкнулась с майором.

– Вы что тут делаете? – сурово спросил милиционер.

– Кухню ищу, – ляпнула я, – очень, знаете, пить хочется.

– Насколько я успел заметить, кухня находится на первом этаже.

– Правда? – обрадовалась я. – Большое спасибо! Я немедленно туда отправлюсь!

Провожаемая пристальным взглядом, я потопала вниз по лестнице.

Так вот оно что! Лисовику тоже сделали «инъекцию смерти»! Думаю, дело было так: преступники не стали ждать, когда Сильвия раздобудет шифр, возможно, смекнули, что шансов у прислуги маловато. Они решили шантажировать самого олигарха! Жизнь или кошелек! Если не назовешь шифр от сейфа, не получишь противоядие! Лисовик назвал, но противоядия не дождался. Быть может, у него оказалось слабое сердце. Или ему ввели слишком большую дозу яда, которая убивает не за три дня, а за три минуты. И правда – зачем оставлять жертву в живых? Ведь не исключено, что миллионер знал вымогателей.

В гостиной я застала необычайное оживление. Писательница Дарья Лисовик металась из угла в угол и вопила:

– Куда он мог деться?! Вдове надо срочно отсюда уехать! Неужели не понятно, что ей невыносимо оставаться в доме, где умер ее муж?!

Художница Татьяна откинула волосы с лица и сказала с заметным раздражением:

– Это, голубушка, понятно всем. Изольда у нас девушка нежная и чувствительная. Только что же делать, если человек пропал? Как в воду канул.

Я подошла к Сильвии и шепотом спросила:

– Что случилось?

– Пропал Сергей, личный водитель Лисовика, – прошептала она в ответ. – Такое произошло впервые, он никогда без разрешения не покидал дом.

– Когда вы видели его в последний раз?

Прислуга нахмурилась:

– Около часа дня он обедал на кухне, потом поднялся к хозяину в кабинет. Больше я его не видела.

Меня осенило: водитель! Вот кто причастен к убийству Лисовика! В том, что олигарх умер не своей смертью, я уже не сомневалась. Таких случайных совпадений не бывает. Значит, мне надо найти Сергея и заставить его отдать противоядие. Ура, я буду жить!

Я обратилась к Дарье:

– Как Леонид Назарьевич нашел водителя? Сергея кто-то порекомендовал?

– Без понятия! – рявкнула вторая жена олигарха.

– Я знаю, – встряла Колтунова, – через агентство «Прайм домашний персонал». Я тоже там свою домработницу нашла. А художник Севрюгин в «Прайме» регулярно личных помощниц заказывает, ему присылают длинноногих блондинок, как он любит. Да вся Рублевка набирает там прислугу!

Чтобы раздобыть телефон агентства, мне понадобилось меньше минуты. Да здравствует платная справочная служба, которая может ответить на любой вопрос! Позвонив в «Прайм домашний персонал», я узнала, что агентство находится рядом со станцией метро «Курская» и работает до двадцати ноль-ноль. Часы в гостиной показывали пять, я прикинула, что за три часа успею добраться до центра Москвы. Как же я была наивна!

Началось с того, что, выйдя за ворота дома, я заблудилась. Пошла направо, почему-то я решила, что этим путем приду к воротам поселка, но дорога неожиданно раздвоилась, я опять выбрала правую сторону и через триста метров уткнулась в ворота какого-то особняка.

Вернулась обратно, на этот раз свернула на левую развилку. И через сотню шагов снова уткнулась в чей-то высокий забор.

Пришлось возвращаться к дому Лисовика и от него идти налево. Я топала уже четверть часа, а шоссе все не кончалось. Мимо на дикой скорости пронесся серебристый «Додж», я даже не успела поднять руку, чтобы его остановить. Вокруг не было ни души, только кошка породы русская голубая сидела на заборе и надменно вылизывала переднюю лапу.

Еще через четверть часа я решила, что необходимо спросить у кого-нибудь дорогу. Подошла к ближайшим воротам, позвонила. Камера наверху с жужжанием повернулась в мою сторону. Я обратилась к красному глазу:

– Простите, я заблудилась! Не подскажете, как выйти на Рублевское шоссе! Тут поблизости ходят маршрутки?

Камера равнодушно пялилась на меня и молчала.

– Ау, вы меня слышите?

Ни ответа ни привета. Я поплелась дальше по дороге и неожиданно наткнулась на кошку породы русская голубая. Нахохлившись, она дремала на заборе. Я оторопело на нее уставилась: неужели та самая? Значит, я попала в лабиринт и хожу кругами? Меня охватило отчаяние. Господи, неужели я никогда больше не вернусь в цивилизацию?!

В этот момент вдалеке показалась женщина. Я что есть мочи припустила к ней:

– Стойте! Подождите меня! Дама, я к вам обращаюсь!

Мои крики не остались незамеченными, женщина остановилась. Вблизи я смогла ее рассмотреть: лет пятидесяти, полная, с широким простодушным лицом, одета в джинсовую юбку, водолазку и короткую кофточку малинового цвета, которая у модельеров называется «болеро».

– Простите, вы тут живете?

– Работаю, – ответила дама.

– Скажите, как отсюда выбраться? Иду уже полчаса, а дорога не кончается.

– Без машины тут беда, – словоохотливо подтвердила собеседница. – Мне хозяева отдали свою бэху, чтобы я могла нормально на работу добираться. Но сейчас она в ремонте, вот и приходится пилить на своих двоих. Пойдемте со мной, я тоже иду к остановке.

Мы отправились в ту сторону, откуда я только что пришла.

– Вы сказали «бэху»? – спросила я, чтобы поддержать разговор.

– «БМВ», – пояснила дама. – Такая славная машинка: коробка-автомат, усилитель руля, сиденья с подогревом. Я даже права не покупала, а честно сдала экзамены!

Я с трудом представила ее за рулем машины премиум-класса.

– А хозяева что же, без машины остались?

– Скажете тоже, да у них еще четыре штуки есть, целый автопарк! – Она принялась загибать пальцы на правой руке: – «Бентли», «Майбах», «Лексус» и этот, как его, все время забываю название… Вспомнила – «Астон-Мартин», на нем еще Джеймс Бонд ездит!

Я присвистнула:

– Ничего себе! У кого же вы работаете? У Рокфеллера?

– У самого Пучеглазова! – гордо заявила дама. – Знаете такого?

Я понятия не имела, но боялась показаться отсталой деревенщиной:

– Кто же не знает Пучеглазова! Повезло вам!

Женщина расцвела:

– Еще как повезло, я прямо сама себе завидую. И все подруги по столовой говорят: вот бы и нам такое счастье привалило! Но Василь Василич – он один такой.

– Это точно, – кивнула я. – А кем вы трудитесь у Пучеглазова?

– Поваром. Раньше-то я в заводской столовой работала, думала, так и помру на проходной. А потом завод купил Василь Василич. Пришел однажды в столовую, заказал бефстроганов, а это мое коронное блюдо, поел и спрашивает: «Хочешь, Дина, моим личным поваром работать?» Ну, а я не будь дурой отвечаю: «Согласна, только без интима!» Он рассмеялся: «Мне после твоей стряпни уже ничего не хочется. Для меня вкусно поесть – лучшая радость в жизни». И точно: любит простую еду, какую еще в советских столовых подавали. Пробовала я ему фуа-гра готовить и утку по-пекински, так не понравилось, гречневую кашу хочет, со шкварками!

Дама остановилась, вытащила из объемной сумки зеркальце и поправила сережки в ушах – довольно уродливые серебряные изделия с бирюзой.

– Это у вас новые сережки? – догадалась я.

Повариха расплылась в улыбке:

– Ага, хозяйка подарила. И кофточку тоже. Ты, говорит, Дина, теперь почти что член семьи, так что не отказывайся от подарков. А чего мне отказываться-то? Я всему рада.

Тут я заметила, что на Дине надето никакое не болеро, а обычная кофта, только размеров на десять меньше, чем требуется. Поэтому она не застегивается на груди и достает лишь до лопаток. Очевидно, раньше тряпка принадлежала худосочной хозяйке.

– А вы в поселке к кому приходили? – полюбопытствовала Дина.

– К Леониду Лисовику, я к нему на работу устраиваюсь, – соврала я.

– Да ну?! Правда? – искренне удивилась собеседница. – И кем же?

– Грумером.

– Кем?!

– Собачьим парикмахером.

– У Лисовиков же нет собаки!

Я пожала плечами:

– Значит, завели. Рыжего кокер-спаниеля.

Дина недоверчиво на меня уставилась, я почувствовала себя записной врушкой.

– Что-то не похоже это на Лисовика… – протянула она.

– Что именно?

– Да все: собака, грумер… Хотите совет? – Я кивнула. – Не устраивайтесь к Лисовику, он голь перекатная.

– Почему это голь? – оторопела я. – Обеспеченный человек. Вон дом какой огромный.

– Ага, и на весь дом – одна прислуга, Сильвия.

– Шофер еще есть.

– Ну да, Сильвия, шофер и няня. А у нас, – Дина стала загибать пальцы, теперь уже на обеих руках: – повар, домработница, горничная, две няни, дневная и ночная, три шофера, садовник и управляющий. Десять человек получается! Еще к хозяйке каждое утро приезжают личный парикмахер и маникюрша. А Изольда, жена Лисовика, сама себе ногти красит, позор!

– Ну, это не показатель, – запротестовала я, – может, Изольде не нравится, когда к ней прикасаются посторонние люди, я знаю, бывает такая фобия.

– Очень даже ей нравится! Просто Лисовик жмот, держит ее в черном теле. И не только ее – всех, включая детей! Знаете, какую коляску он купил, когда родился старший ребенок? Самую простую, за четыреста баксов, в «Меге» отоварился!

– А у вас коляска, наверное, из золота? – улыбнулась я.

Но шутка не удалась.

– Конечно! А как иначе? У нас должно быть самое лучшее! – убежденно заявила повариха. – Наша коляска сделана в Англии, украшена золотой буквой «М» и стоит две тысячи фунтов стерлингов! Таких колясок в мире было выпущено всего двадцать штук, одна есть у Анджелины Джоли и Брэда Питта! Мы, кстати, девочку Мирославой назвали, чтобы букву «М» оправдать.

Я сомневалась, что семья голливудских актеров настолько обезумела, чтобы за свои кровные покупать подобную вещь. И вряд ли бы им пришла в голову мысль назвать ребенка в честь коляски.

Однако здорово же хозяева проработали Дину – «мы купили», «мы назвали»… Похоже, она и впрямь воспринимает себя и своих работодателей как нечто целое.

– А второму сыну Лисовик вообще коляску не покупал, представляете? Сказал, что после первого еще в хорошем состоянии, чего зря деньги тратить? Вот ведь скупердяй!

На мой взгляд, весьма здравый подход, но я оставила свое мнение при себе.

– Няня у них получает сущие копейки, – продолжала сплетничать Дина. – Детей-то двое, а платят, как нашей няне за одного. Шоферу тоже не доплачивают, ему едва хватает на съемную халупу в Кунцево.

– Откуда вы знаете такие подробности? – удивилась я. – Ведь размер зарплаты – это коммерческая тайна.

Дина на секунду остановилась и всплеснула руками:

– Тю-ю-ю! Какая там тайна! Да в детском клубе няни обсуждают все: сколько хозяева платят, что едят на завтрак и спят ли в одной кровати. От нас ничего не скроешь!

Я решила воспользоваться шпионскими сведениями:

– Значит, шофер Лисовика недоволен своей зарплатой?

– Еще бы! Он недавно просил хозяина прибавить оклад, тот отказал, думаю, Сережка уже подыскивает себе другое место. У него жена болеет, чуть ли не при смерти лежит, операция стоит безумных денег, они ведь из глубинки приехали, у них нет московской регистрации. Так что у парня безвыходная ситуация.

Ну, точно, все сходится! Водителю срочно понадобились деньги, и он не придумал ничего лучше, как шантажировать обитателей дома: сначала Сильвию, потом хозяина. С Лисовиком Сергей что-то не рассчитал, шантаж закончился смертью, и шоферюга ударился в бега, предварительно обчистив сейф.

Я внутренне ликовала: ура, я на пути к спасению! Скоро я найду противоядие, и моя жизнь будет вне опасности! Единственное, что меня смущало, – за разговорами я не заметила, какой дорогой Дина провела меня к воротам поселка. Миновав охрану, мы вышли к остановке общественного транспорта.

Глава 10

Оказалось, что автобус до Москвы ходит раз в час, по расписанию. Маршрутки бегали чаще, но влезть в них было проблематично. На остановке скопилась небольшая толпа: мы с Диной, бабка с кошелкой, из которой выглядывала голова петуха, две школьницы и пьяный мужик. Мужик по очереди подходил к каждой даме и, длинно извиняясь, спрашивал, который сейчас час и день недели. Петух время от времени сипло кукарекал.

В очередной маршрутке в сторону Москвы нашлось лишь одно свободное место, его заняла Дина, отпихнув локтем бабку с кошелкой. Петух издал возмущенный возглас, но повариха на него прикрикнула:

– Молчи, дичь!

Я плюнула на общественный транспорт и принялась ловить частника. Роскошные иномарки пролетали мимо, на мою поднятую руку отреагировала только «девятка». Под слоем грязи угадывался красный цвет. У машины было помято правое крыло и заклеена скотчем фара, но я решила засунуть снобизм подальше.

– Сколько до «Курской»? – спросила я, наклонившись к открытому окну.

– Три тысячи, – отозвался водитель, не вытащив сигарету изо рта.

Три тысячи рублей! Цена показалась мне грабительской. На эти деньги можно купить три вполне приличных свитера, даже четыре, если попасть на распродажу! Но, во-первых, я стояла на Рублевке, где по определению ничего не может быть дешево. А во-вторых, часы отсчитывали секунды моей жизни, и промедление было в буквальном смысле смерти подобно.

– Согласна, – я плюхнулась на переднее сиденье. – Только быстрее, пожалуйста!

Второй раз водителю не надо было повторять. Мужчина щелчком выбросил сигарету в окошко и рванул с места так, что меня вдавило в кресло.

Помимо сигаретного дыма, в салоне присутствовали и другие запахи. Пахло чесночной колбасой и немытым телом. Я скосила глаза на водителя: от сорока до пятидесяти лет, субтильного телосложения, не брился пару дней, сальная башка всклокочена, из уха торчит клок волос. Одет в несвежую рубашку с коротким рукавом и джинсы. Обручального кольца на правой руке не наблюдается, но и без того ясно, что он не женат.

Мужик неожиданно спросил:

– За кого на выборах будете голосовать?

Я опешила. Какие выборы? Президентские вроде еще не скоро, про другие я ничего не слышала. Вообще я политикой не интересуюсь и на выборы не хожу. К чему участвовать в балагане, если результаты заранее известны?

– Ни за кого, – буркнула я, всем своим видом показывая, что не желаю поддерживать эту тему.

Однако водитель ничуть не смутился:

– А я – за Козлокрадова, знаете такого?

Я поразилась, до чего же у человека неудачная фамилия для политической карьеры, и отозвалась я еще более неприветливо:

– Впервые слышу.

– Коммуняк не люблю, – проникновенно сказал мужик. – Дерьмократы тоже гады. А Козлокрадов – это сила!

Я молчала, надеясь, что без поддержки болтовня водителя сойдет на нет. Однако выступающему не требовались реплики из зала. Он тараторил без умолку, потому что знал КАК. Как увеличить ВВП в десять раз. Как бороться с нелегальной иммиграцией. Как спасти нравственность подрастающего поколения. Мужик был в ударе, брызгал слюной и сыпал экономическими терминами – инфляция, стагнация, кумулятивный эффект…

Я отключилась и смотрела сквозь грязное стекло на проплывающие мимо дома.

– Я тут недавно Солженицына перечитал, – вернул меня к действительности собеседник, – «Как нам обустроить Россию». Так там была замечательная мысль…

Не переставая болтать, он засунул палец в нос и принялся там самозабвенно ковырять. Я почувствовала острое желание ударить его по голове.

В конце я все-таки не выдержала. Когда мы приехали к Курскому вокзалу, я вытащила кошелек, чтобы расплатиться. Зажав в руке купюры, я сказала:

– У меня есть отличная идея, как вам, лично вам внести свой вклад в обустройство России.

– И какая же? – отозвался водитель, не отрывая взгляда от денег.

– Вымойте машину. И приведите себя в божеский вид.

Его ошарашенное лицо стало мне наградой за все мучения.

В офис агентства «Прайм домашний персонал» я влетела за пять минут до конца рабочего дня. Менеджеров уже как ветром сдуло. Перед дверью с табличкой «Дмитрий Михайлович Солодкий, генеральный директор» сидела секретарша и красила губы.

– Директор на месте? – спросила я.

Блондинка удовлетворенно оглядела себя в зеркальце, положила губную помаду в косметичку, смачно защелкнула замок-«поцелуйчик» и только потом ответила:

– На сегодня прием окончен, приходите завтра.

– Я по личному делу, – быстро сориентировалась я. – Я располагаю конфиденциальной информацией относительно супруги господина Солодкого.

Секретарша насторожилась:

– Дмитрий Михайлович не женат.

– Это вы так думаете, – загадочно проговорила я и рванула к двери.

Девица впала в такой ступор, что даже не пыталась меня остановить.

Дмитрий Михайлович Солодкий оказался полным мужчиной лет сорока. Его седые волосы были коротко подстрижены и торчали «ежиком». Большие круглые глаза, мясистый подбородок и пухлые губы – абсолютная противоположность тому, что мне нравится в мужчинах.

К толстым женщинам я отношусь с симпатией (сама такая!). А вот мужчины мне нравятся стройные. Мое глубокое убеждение: настоящий мужчина должен быть как гончая – сух, поджар и слегка недокормлен. Возможно, кто-то скажет, что это двойные стандарты, но имею я право на собственное мнение? Только мужчины, похожие на актера Шона Коннери в молодости, способны ранить мое сердце.

Зато Дмитрий, как большинство толстячков, был мил, болтлив и абсолютно безопасен.

– Вы ко мне? – приветливо улыбнулся он, с пыхтением вылезая из кресла. – Проходите, присаживайтесь! – Господин Солодкий галантно придвинул мне стул, подождал, пока я усядусь, и лишь затем вернулся на свое место. – Итак, вы ищете домашний персонал, – начал директор. – Вы обратились по адресу! Знаете, мы ведь подбираем прислугу для всей Рублевки.

– Я в курсе, только что от господина Лисовика, именно он порекомендовал к вам обратиться.

Да будет земля ему пухом!

Щеки Дмитрия покрылись нежно-розовым румянцем.

– Приятно слышать. И это притом, что заказы Леонида Назарьевича заставляют нас немало потрудиться. Видите ли, у него специфические требования к персоналу, он, как бы точнее выразиться, немного…

– Скуповат, – подсказала я.

Солодкий деликатно поправил:

– Скорее, экономен. И он прав: зачем переплачивать работнику, если он согласен трудиться за меньшие деньги? А для нас желание клиента – закон. Вы кого ищете – домработницу? – Я неопределенно кивнула. – Мы подберем вам кандидатку с любыми параметрами: с грудью пятого размера, глухонемую, с двумя высшими образованиями. Если желаете, можем предложить филиппинку. На них сейчас огромный спрос, это отличные работники – трудолюбивые, услужливые, знают свое место и, кстати, дешевле наших соотечественников выходят.

– А глухонемую филиппинку? – пошутила я.

– Без проблем, – серьезно ответил Дмитрий.

Словно олицетворение глухонемой филиппинки, в кабинет вошла секретарша. На подносе она несла две чашки кофе. С каменным лицом, не произнося ни слова, блондинка поставила перед нами чашки, бросила на шефа испепеляющий взгляд и удалилась.

Господин Солодкий принялся щелкать компьютерной «мышью»:

– Значит, глухонемая филиппинка… К сожалению, в России пока нет такой в наличии, но можно выписать из Филиппин. Оформление документов и перелет займет неделю, подождете?

Его круглые глаза мигали, как у совы.

Я поняла, что пришло время раскрыть карты:

– Извините, Дмитрий Михайлович, что невольно ввела вас в заблуждение. Мне не нужна домработница, я здесь совсем по другому делу.

– По какому же?

Мне понадобилась секунда, чтобы придумать правдоподобную версию.

– Видите ли, обитатели «Высшей пробы» решили выпускать собственную газету. В ней будут новости поселка, всякие интересные факты, интервью с жителями. Разрешите представиться – Людмила Лютикова, журналист и главный редактор газеты.

Я вытащила свою визитку журналиста и положила перед ним. Поскольку господин Солодкий никак не реагировал, я торжественно добавила:

– Моя кандидатура одобрена самим Пучеглазовым! Василь Василичем!

Я ожидала любого вопроса, но только не такого:

– Как будет называться газета?

– Мы пока не пришли к единому мнению, – осторожно сказала я.

– «Вышка»! – радостно вскричал Дмитрий.

– Что, простите?

– Газету надо назвать «Вышка». Коротко и ясно.

Я улыбнулась:

– Это намек на то, что по обитателям поселка плачет тюрьма и высшая мера наказания?

Мужчина смутился:

– Извините, глупость сморозил, не подумал. Так чем я могу вам помочь?

– Первый номер газеты будет посвящен обслуживающему персоналу: домработницам, поварам, водителям и прочей прислуге. Мы дадим краткую биографию человека, фото, небольшое интервью, соберем мнения о нем хозяев и соседей…

Он недоверчиво смотрел на меня:

– Вы серьезно?

Я перешла на шепот:

– Вообще-то это идея господина Лисовика. Понимаете, персонал постоянно просит у него прибавку к жалованью, вот он и решил таким образом сэкономить. Помните, в советское время ударникам производства вместо денежной премии давали кусок тряпки – переходящее Красное знамя? И они ведь были счастливы! Примерно то же самое хочет сделать Леонид Назарьевич – чтобы прислуга получила если не материальное, так хотя бы моральное удовлетворение. Если водитель увидит в газете свой портрет, возможно, он передумает увольняться.

– Не передумает, – неожиданно сказал Дмитрий. – Сергей уже приходил к нам, просил найти ему другое место. Говорит, зарплата безбожно мала.

– И вы нашли?

– Нет, требуется рекомендация от Лисовика, а Сергей ее не взял. Пока.

«И уже не возьмет», – едва не вырвалось у меня.

– В общем, мне нужен адрес этого Сергея. Как, кстати, его фамилия? У меня почему-то не записано…

Я ступила на скользкий путь. Солодкий наверняка почует неладное: почему я не взяла адрес водителя у Лисовика? Если хозяину отчего-то недосуг, то уж Изольда-то должна знать такие вещи! Не дав Дмитрию опомниться, я зачастила:

– И еще мне очень хочется написать в газете про ваше агентство. Надеюсь, вы согласитесь дать интервью? Обязательно расскажите про глухонемых филиппинок! А как насчет тайской прислуги, она тоже пользуется популярностью? Китайцы тоже должны быть в ходу. О, идея! У нас будет постоянная рубрика, назовем ее «Прайм» рекомендует», о последних новинках на рынке домашнего персонала!

Пока я трещала, директор вывел на принтер адрес Сергея и протянул мне листок.

– Спасибо, и до скорой встречи! – я подхватила свою сумку и направилась к выходу.

На пороге я задержалась:

– Простите, можно личный вопрос? У вас дома какая прислуга – филиппинка или с пятым бюстом?

– У меня никакой нет, – отозвался Солодкий, – и не будет. Терпеть не могу, когда в квартире околачиваются посторонние. Я, например, дома люблю голым ходить, воздушные ванны принимаю. А тут вдруг какая-то тетка с пылесосом выскочит…

Я живо представила себе эту картину и поспешила откланяться.

Глава 11

Выйдя на Садовое кольцо, я развернула листок: «Сергей Кисляк, ул. Бобруйская, д. 13, кв. 47. Тел: 8-915-…»

Я набрала номер водителя, но абонент оказался временно недоступен. Кто бы сомневался! Наверняка сразу после убийства Кисляк выкинул не только SIM-карту, но и телефонный аппарат, чтобы не засекли его месторасположение.

Я посмотрела на часы: почти девять. Бобруйская улица находится на самом западе Москвы, у метро «Молодежная», я доберусь туда не раньше, чем через час. К незнакомым людям в такое позднее время без приглашения заявляться неприлично. С другой стороны, у меня в распоряжении осталось только трое суток, и одни из них уже подошли к концу. Сейчас не до правил этикета, быть бы живу!

Дом номер тринадцать оказался добротной многоэтажкой из красного кирпича. В советское время в таких домах давали квартиры профессорам и партийным функционерам. Сегодня подобное жилье уже не считается элитным, однако назвать его «халупой» ни у кого язык не повернется. А ведь повариха Дина именно так отзывалась о квартире, которую снимает Сергей! Возможно, я пришла не по тому адресу.

Когда я подошла к подъеду, из него как раз выходила старушка благообразного вида. Я придержала ей дверь, а затем проскользнула внутрь.

С этажом я промахнулась. По моим подсчетам, Сергей должен был жить на двенадцатом этаже, а оказалось – на четырнадцатом, последнем. Два этажа пришлось преодолеть пешком, я немного запыхалась и, прежде чем нажать на звонок, остановилась перед дверью отдышаться.

Звукоизоляция в российских строениях отсутствует начисто. Несмотря на то что дверь была не деревянная, а стальная, я услышала разговор в квартире.

– Не хочу спать! Не хочу! Не хочу-у-у! – на одной ноте тянул детский голосок.

– Уже поздно, сынок, – увещевала его женщина, – завтра в сад рано вставать, опять опоздаем.

– Не хочу в сад! Не хочу-у-у!

– Вот приедет папа, я расскажу, что ты меня не слушаешься! – прибегла к последнему аргументу мать.

– А папа надолго уехал?

– Ох, не знаю! Надеюсь, что скоро вернется. Мы будем ему звонить! Давай завтра с утра позвоним, а? И расскажем, какой Павлик молодец, как он хорошо почистил зубки, как быстро заснул…

Голоса удалились, я подождала пять минут, чтобы мальчик Паша успел улечься в кровать, и один раз нажала на кнопку звонка.

Открыли не сразу. Я слышала какую-то возню, шуршание, кажется, где-то в глубине квартиры даже двигали мебель. Наконец встревоженный женский голос спросил:

– Кто там?

– Мне нужен Сергей Кисляк.

Загремев ключами, дама чуть приоткрыла дверь и сказала:

– Его нет.

На лестничной площадке было хорошее освещение, в образовавшуюся щель я увидела голубые глаза и курносый нос.

– А с вами я могу поговорить?

– О чем?

– Поверьте, это очень важно. Иначе я не приехала бы сюда в такое позднее время.

Уж не знаю, то ли я была убедительна, то ли по какой-то другой причине, но женщина распахнула дверь:

– Проходите. Только тише, пожалуйста, у меня ребенок спит. Вернее, пытается заснуть.

В квартире был сделан добротный ремонт. Я быстро посчитала двери: здесь две комнаты. В душе зародились сомнения. Если начальник платит копейки, которых едва хватает на хлеб, «двушку» в приличном районе уже не снимешь. Что-то тут не сходится.

– Кем вы приходитесь Сергею Кисляку? – спросила я женщину.

– Я его жена.

Я уставилась на хозяйку. Около тридцати лет, симпатичная блондинка с большими голубыми глазами, с замечательными фигурой и цветом лица. Вид у нее был цветущий. А супруга Кисляка должна быть смертельно больна, опять несостыковка получается.

– Простите, вы единственная супруга Сергея?

Собеседница изумленно вскинула брови:

– Что вы имеете в виду?

– Может, у него есть бывшая жена? Или вы сами – бывшая?

– Никакая я не бывшая! – вскинулась дама. – Я первая и последняя! Мы поженились, когда нам было по восемнадцать лет, и с тех пор живем душа в душу!

Создавалось впечатление, что она хочет в этом убедить прежде всего саму себя.

– А со здоровьем у вас как? – осторожно спросила я. – Не болеете?

– Бог миловал. Что за странные вопросы?

– Просто у меня была другая информация, – миролюбиво ответила я, – но, очевидно, меня ввели в заблуждение. Вас как зовут?

– Екатерина, – резко ответила она. – Так о чем вы хотите поговорить?

– О вашем муже. Где он?

– Я же сказала, что его нет. Он уехал.

– Куда?

Катя дернула плечом:

– Кажется, в Мурманск. Или во Владивосток, я точно не запомнила.

– Зачем это? Ведь он работает у Леонида Лисовика личным водителем.

– Уже нет. Сегодня утром муж уволился от Лисовика. Его давно там многое не устраивало: маленькая зарплата, постоянные переработки. И сегодня же Сережа устроился на фирму дальнобойщиком, его сразу отправили в рейс.

– Что за фирма? Название, адрес, телефон?

– Понятия не имею. Все так быстро случилось, муж даже не оставил мне координат. Я только успела собрать ему в дорогу сумку с едой и сменой белья…

– Надолго Сергей уехал?

– Не знаю, как получится. Неделя, месяц…

– Вы сегодня звонили мужу?

– Звонила.

– И как он там?

– Да мы толком не поговорили, он был в дороге.

– Вы знаете, что телефон вашего мужа постоянно недоступен?

– Правда? Странно, когда я звонила, все было нормально.

Екатерина отвечала бойко, удивлялась очень искренне, но глаза были тревожные. Ее руки нервно теребили край розовой шелковой кофточки, расшитой бусинами. Эта кофточка, а также черные шелковые брюки окончательно убедили меня в том, что дама врет.

Не знаю, как вы, а я лично по своей квартире хожу в затрапезном виде. Ничего лучше халата в качестве домашней одежды человечество не придумало. Принаряжаюсь я только в том случае, если жду кого-то в гости. И Екатерина тоже ждала. Сергей предупредил супругу, что по его душу обязательно нагрянут компетентные органы, вот она и оделась поприличней. Не представляю, как можно в шелковом костюме готовить ужин, мыть посуду и купать ребенка. Если только…

– У вас есть домработница?

Собеседница усмехнулась:

– С каких доходов?

– А няня?

– Кажется, вы путаете меня с Изольдой Лисовик, – язвительно заметила Катя. – Домом и ребенком я занимаюсь сама.

Ну вот, что и требовалось доказать!

Однако давить на Екатерину не имело смысла. Правду о том, куда делся Сергей, женщина все равно не скажет, будет стоять за мужа горой. Да и нет у меня никакого права выбивать из нее признание.

– Извините за поздний визит, – сказала я, поворачиваясь к двери.

Благо, что далеко до выхода идти не придется, все это время хозяйка продержала меня в коридоре.

– Мне надо будет прийти на официальный допрос? – спросила Катя на прощание.

– Куда?

– Ну, не знаю, куда вы обычно вызываете, – в прокуратуру, в милицию. Вы же из милиции?

Нажав кнопку лифта, я честно ответила:

– К милиции я не имею никакого отношения.

Екатерина спала с лица:

– А кто вы?!

Подумав секунду, я выдала:

– Да так… Монгольская ясновидящая.

– Зачем же приходили?

Действительно: зачем?

– Меня позвала жажда… – задумчиво ответила я.

– Сумасшедшая! – бросила Екатерина, захлопывая дверь.

Ну, отчего же сразу сумасшедшая? А если это была жажда жизни?

Я вышла из подъезда и села на лавочку около песочницы. Погода была замечательная – теплая и чуть ветреная. Порыв ветра был достаточно сильный, чтобы почувствовать ночную свежесть, и в то же время его не хватало, чтобы замерзнуть. Вечер можно было бы назвать чудесным, если бы в горле у меня не стоял ком горечи, обиды или злости – называйте как угодно. Только что я распрощалась с последней надеждой на спасение. Лучше бы на улице шел ливень, по крайней мере, он идеально соответствовал бы моему настроению.

Сергей Кисляк, у которого, возможно, есть противоядие, пропал. Куда он мог уехать? Да куда угодно! Может, и правда подался в Мурманск, а может, и в Караганду. Ясно одно: возвращаться он не собирается.

Своими силами мне его не отыскать. Возможно, милиции, с ее огромными возможностями, удастся найти преступника. Кисляка объявят во всероссийский розыск, перекроют границы, поставят на прослушку телефон жены… Быть может, через месяц или два его обнаружат где-нибудь в чукотской юрте. Быть может. Но для меня это ровным счетом ничего не изменит, к тому времени все будет кончено.

Я почувствовала, как на руку упала капля. Подняла лицо вверх, но дождя не было. И только тут я поняла, что плачу. Слезы потоком полились из глаз, а я этого даже не замечала!

– Ревешь? – вдруг раздалось у меня над ухом.

Я вздрогнула и обернулась.

Позади меня стояла старушка. Свет от фонаря позволил мне ее рассмотреть: интеллигентного вида, с пучком седых волос и любопытным взглядом.

– Ревешь? – ласково повторила она.

– Угу, – всхлипнула я.

– Из-за мужика убиваешься?

Я кивнула:

– Можно и так сказать.

– Из-за Сереги с четырнадцатого этажа?

Я в изумлении уставилась на бабульку:

– А вы откуда знаете?!

Глава 12

Пожилая дама неторопливо обошла лавочку и села рядом со мной.

– Жизненный опыт, немного наблюдательности и хороший слух, – с улыбкой ответила она. – Я слышала, как ты ругалась с его женой.

Я вздохнула. Ну, понятно, старушка уловила обрывок разговора и истолковала на свой лад. Она не поленилась одеться и спуститься во двор в надежде выведать у меня подробности. Поистине, любопытство толкает людей на подвиги! Кстати, пожилая дама была одета в строгий костюм из джерси синего цвета, не новый, но еще в хорошем состоянии.

– Не ты первая сюда приходишь, – продолжила старушка.

– А кто еще? – удивилась я.

Неужели Сильвия меня опередила?!

– Да была тут одна, тоже скандалила с Катькой, а потом плакала на лавочке. Хотела раскрыть законной супруге глаза на ее мужа. Так прямо и заявила: «Сережа любит меня, а с вами он только ради ребенка. Отпустите его!»

– А Екатерина что же?

– Да спустила ее с лестницы, вот что! Эка невидаль, мужик сходил налево! Что же теперь, семью из-за этого разрушать? Тебя как зовут-то? – безо всякого перехода спросила дама.

– Люся.

– А меня Галина Кирилловна. Вот что я тебе скажу, Люся: забудь ты его! Я вообще не понимаю, что в этом Сережке девки находят. Маленький, щуплый, «метр с кепкой», лысина уже намечается, работает простым водителем, а вот поди ж ты! Может, в постели он гигант, а? Так ведь в жизни-то не это главное! В жизни главное – чтобы был надежный тыл. А Сережка жену никогда не бросит. Они в нашем доме третий год квартиру снимают, я его знаю как облупленного. Он хозяйственный, все деньги в дом несет, Катьке ни в чем не отказывает. Она не работает, целыми днями по магазинам шастает, то юбку новую прикупит, то туфли. За мужем как за каменной стеной!

Услышав такое, я опять принялась реветь. Истории про заботливых мужей я в последние дни воспринимаю слишком болезненно. Сразу вспоминается Руслан Супроткин, который в тяжелую минуту оставил меня в одиночестве бороться за жизнь.

Галина Кирилловна опять истолковала мои слезы по-своему. Добрая женщина принялась гладить меня по спине:

– Эх, девка, видать, совсем он тебе мозги запудрил! Надо тебя с Нинкой свести. Вы друг друга поймете, и, чем черт не шутит, может, вместе вылечитесь от этой болезни, а?

Я осторожно отодвинулась от дамы. Не люблю, когда меня трогают посторонние люди!

– Кто это – Нинка? – спросила я, лишь бы отвлечь ее от спины.

– Моя бывшая ученица. Я ведь когда-то в школе работала, преподавала домоводство. А Нинка такая фифа была! Бывало, я объясняю, как салат готовить, как наволочку сшить, как мужские брюки гладить, чтобы ровные «стрелки» были, а она не слушает, в облаках витает. Я у нее спросила: «Шмелева, ты замуж-то выходить собираешься?» Она фыркнула: «Собираюсь, Галина Кирилловна, только ваши советы мне не понадобятся. У меня прислуга будет, и обед приготовит, и белье погладит по высшему разряду». Представляете? Это у советского-то ребенка такие мысли! Отец у Нинки, между прочим, обычный работяга на заводе был, а мать счетоводом на стройке работала. Ну, и откуда у нее барские замашки? Все девчонки в классе рты, конечно, пораскрывали. Но я не растерялась, спросила: «А ты знаешь, что домработницы только у академиков бывают?» А она рассмеялась: «Значит, я выйду замуж за академика!» Господи, ну какой там академик, Нинка на одни «тройки» училась, прямая дорога ей в ПТУ была!

Я удивленно воззрилась на бывшего педагога: неужели жизнь еще не доказала ей, что отличные отметки и социальный успех никак не связаны между собой? То есть абсолютно. Я лично давно это подозревала, но окончательно меня убедил один случай.

Назначили у нас в стране как-то нового премьер-министра. Помните, было время, когда их меняли, словно перчатки, каждый сезон? Человек этот, назовем его Сидор Сковородкин, в правительстве еще не успел «засветиться», его имя было не на слуху.

Ушлые тележурналисты тут же выяснили, какой вуз окончил Сидор, и рванули в учебную часть. Нашли там древнюю преподавательницу, которая помнила все выпуски, начиная с 1917 года.

– Какой Сидор? – безмерно удивилась старушка. – Знать не знаю никакого Сковородкина.

– Ну как же, он закончил ваш факультет в 1975 году.

– Это был очень яркий курс! – ностальгически взвыла профессорша. – Там учился Ванечка, очень талантливый мальчик! И одаренная девочка Манечка! Еще Аркаша подавал огромные надежды!

– А как же насчет Сковородкина? – напирали журналисты.

– Его не помню.

Подняли в архиве документы – все-таки был, был Сковородкин! Пролистали его зачетную книжку, и все стало ясно – крепкий «середнячок», перебивался с «троек» на «четверки», дипломную работу писал на тему «Роль коммунистической партии в деле автоматизации производства». То есть конъюнктуру уже тогда тонко чувствовал, как кот валерьянку.

А где сейчас эти талантливые ванечки, манечки и аркаши? Спились? Сидят в НИИ за копейки? Эмигрировали? Их судьба широкой публике неизвестна. Зато упертые «середнячки» – вот они, пожалуйста, каждый день мелькают по телевизору в новостях!

Поэтому я и сказала Галине Кирилловне:

– Не ставьте на Нине крест, еще неизвестно, может, она добьется-таки своего.

– Да она сама на себе крест поставила! – с жаром отозвалась дама. – В тридцать пят лет ни мужа, ни детей, ни работы! Я знаю, мне рассказывали ее подруги. А тут еще связалась с женатым мужиком, на мой взгляд, это уж совсем последнее дело!

Однажды Галина Кирилловна возвращалась поздно вечером домой. Во двор въехала машина, старушка мгновенно узнала Сергея с четырнадцатого этажа. Парень разъезжал на роскошной иномарке, но мало кто знал, что автомобиль принадлежит не ему, он всего лишь наемный водитель.

Сергей вышел из машины, в руках у него были пакеты из супермаркета. Мужчина наклонился к открытому окну и сказал:

– Сейчас я ей что-нибудь навру и вернусь, жди!

На пассажирском сиденье осталась девушка. Пенсионерка обошла автомобиль, чтобы получше ее разглядеть. Галина Кирилловна признала девицу с первого взгляда.

– Батюшки, да это же Нина Шмелева! – воскликнула она.

Нина поспешно подняла стекло и уткнулась в какой-то журнал, как будто не узнала бывшую учительницу.

Рассказав мне об этом инциденте, пенсионерка ехидно заметила:

– А как же, стыдно стало: метила в жены к академику, а попала в любовницы к водителю!

Я отчего-то принялась защищать неведомую Нину:

– Почему именно в любовницы? Мало ли что их связывало.

– Я уже давно вышла из пионерского возраста и любовников вижу за версту, – отрезала Галина Кирилловна.

– Может, это была не Нина? Вдруг вы обознались?

– Исключено, у меня профессиональная память!

Насчет цепкой памяти педагогов – это правда. Как-то раз я стояла в очереди в железнодорожную кассу. Передо мной была дама лет пятидесяти. Бросив на меня случайный взгляд, она вдруг воскликнула:

– Люся, рада тебя видеть! Как поживаешь?

Я даму не узнала, но признаться в этом было неловко.

– Хорошо поживаю, – осторожно сказала я. – А у вас как дела?

Женщина принялась рассказывать: развелась с мужем, переехала в Москву к дочери, стало скакать давление… Я слушала, подавляла зевок и кивала из вежливости.

– Коленка не болит? – незнакомка в упор посмотрела на мою правую ногу.

Правое колено я серьезно поранила, когда мне было пять лет, даже пришлось накладывать швы. Откуда она знает?

– А шербет ты по-прежнему любишь? – допытывалась дама.

В детстве я обожала мороженое шербет. С радостью бы заложила душу за стаканчик, который стоил десять копеек. Когда выросла, искренне не могла понять, как можно есть эту приторно-сладкую гадость. Но почему данный факт моей биографии известен собеседнице?!

– А я больше не работаю в детском саду, – сообщила женщина. – Дочь родила двоих внуков, сижу с ними.

И тут до меня дошло: да это же Зоя Владимировна, моя обожаемая воспитательница из дошкольного комбината № 20!

– Здравствуйте, моя дорогая! – кинулась я ей на шею.

Замечу в скобках, что разговор состоялся, когда мне было тридцать лет, то есть не виделись мы двадцать четыре года. Получается, что за это время я ни капельки не изменилась, осталась девочкой из подготовительной группы детского сада. Супер, даже не потребовалось пить эликсир вечной молодости!

Так что вполне может быть, что Галина Кирилловна права: Сергей Кисляк завел себе любовницу. Но какое мне до этого дело? Прелюбодеяние законом не запрещено.

– Тебе надо поговорить с Нинкой, – настойчиво повторила пенсионерка, – у вас общая беда.

Я скептически хмыкнула. И что мне это даст? Ну расскажет бедная девушка, как тяжело ей приходится в любовницах, я ее пожалею, а дальше?

– Сергей вас обеих использует, – гнула свое бывшая учительница, – справляет свою нужду и – в кусты!

Напор пожилой дамы меня удивил:

– Слушайте, а вам-то какое дело? В чем ваш интерес?

– О, времена, о нравы! – картинно вздохнула Галина Кирилловна. – Если человеку не безразлична судьба ближнего, то его уже обвиняют во всех смертных грехах! Вот раньше такого не было. При социализме мы про своих соседей знали все, они нам ближе родственников были! Вместе и в горе, и в радости. А теперь? Разбежались по своим квартирам, как тараканы, а если кругом безобразия творятся – всем наплевать!

Да, я отлично помню те времена, когда около каждого дома стояла толпа пенсионерок. Днями напролет они бдили: кто куда пошел, чего купил, кого привел домой… Потом сладострастно обсуждали: «Наши люди в булочную на такси не ездят!» Но как-то незаметно бабульки исчезли. Казалось, ничто не может быть их незыблемей, они на века, а вот поди ж ты – нету, испарились! Очевидно, сериалы по телевизору оказались интересней соседской жизни. Да и при всем желании теперь пенсионеркам негде собираться. Во многих дворах убрали лавочки, а газоны заасфальтировали под автомобильные стоянки.

– Раньше бы Сергей не скрылся от справедливого возмездия! – кровожадно добавила Галина Кирилловна. – Общественность не дала бы ему уйти!

Дама произнесла – «скрылся», и это слово подтолкнуло во мне работу мысли. А что, если Кисляк скрывается у любовницы? Это было бы очень по-мужски: пересидеть бурю в квартире со всем удобствами, да еще с любящей женщиной под боком.

– Так ты пойдешь к Нинке? – начала раздражаться пенсионерка.

– Пойду! Диктуйте адрес.

– Ой, точного адреса я не знаю, но могу объяснить, как пройти. Значит, так: здесь за углом есть магазин «Пятерочка», в этом доме тебе нужен первый подъезд. Двухкомнатная квартира то ли на третьем, то ли на четвертом этаже. В общем, на месте разберешься!

Я поблагодарила женщину и поднялась с лавки. Только сейчас я почувствовала, что продрогла до костей. Все-таки июньские ночи в Москве еще холодные, а одета я легко.

Галина Кирилловна меня остановила:

– Может, телефончик свой оставишь, а? – заискивающе глядя в глаза, попросила она. – Я бы позвонила, узнала, чем у вас там дело закончилось…

Искать супермаркет за углом у меня не было ни сил, ни желания. Да и на часах уже была полночь. Завтра, я все сделаю завтра, а сегодня у меня осталась одна мечта – добраться до подушки.

Я вытащила мобильник, чтобы вызвать такси. Не успела я открыть «раскладушку», как она зазвонила. На дисплее высветился неизвестный номер.

– Слушаю.

– Люська, ты где? – я узнала голос Ленки Колтуновой.

– В Кунцево.

– Что ты там делаешь?

– Собираюсь вызвать такси, чтобы поехать домой.

– Стой на месте, – закричала Колтунова, – я тебя сейчас заберу! Где ты точно находишься?

Я назвала адрес.

– Никуда не уходи, я буду через десять минут! – приказала Ленка и отключилась.

Колтунова не соврала, через четверть часа во двор въехал бордовый внедорожник.

– Садись, – бывшая однокурсница отрыла передо мной дверь. – Дорога свободна, вмиг домчимся до «Высшей пробы».

– Зачем мне ехать в поселок? – уперлась я. – Чего я там забыла?

– Совесть у тебя есть? – откликнулась с водительского места Колтунова. – Тебя же все ждут!

– Ждут?

– Конечно, ведь ты произвела фурор! После того как ты предсказала смерть Лисовика, все хотят узнать свое будущее. Только, чур, я первая в очереди! Ну же, садись в машину!

Ехать на Рублевку, чтобы развлекать тамошних жителей, мне не хотелось. Моя цель – найти Сергея Кисляка и получить противоядие, а в «Высшую пробу» водитель точно не вернется. Нет, мне с Ленкой не по пути.

Я засунула голову в салон автомобиля:

– Слушай, скажу тебе правду – я все наврала. Моя бабушка не была монгольской целительницей, никакого дара предсказания у меня нет, а карты Таро я сегодня увидела впервые. Так и передай это своим соседям.

Ленка сначала беззвучно открыла рот, не находя слов, а потом выскочила из внедорожника:

– Ну, Люська, не ожидала я от тебя такой подлости!

– Извини, случайно получилось.

Я развернулась и направилась в сторону метро, решив поймать там частника. Но Колтунова преградила мне дорогу:

– А мне теперь что делать? Ты понимаешь, во что ты меня втравила?! Мало того что муж бросил, я осталась без средств к существованию, так еще дом под завязку забит чужими людьми, которые жаждут хлеба и зрелищ! И они их получат, чего бы мне это ни стоило, поняла? Ты знаешь, я всегда добиваюсь своего! А ну, садись в машину!

Я покачала головой и обошла ее возмущенную фигуру.

Поняв, что угрозами ничего не добьешься, Ленка сменила тактику:

– Я тебя прошу, нет – умоляю! – поехали ко мне хотя бы на один день, – вкрадчиво увещевала она, шагая за мной. – Только на один день! Для меня это жизненно важно, понимаешь? Оранжевую гостевую тебе не обещаю, там уже живет Изольда. Но на третьем этаже есть каморка… Ой, что я говорю, то есть, конечно, никакая это не каморка, а отличная, просто шикарная комната! Светлая, просторная, с чудесным видом из окна! Будешь жить, как в лучшем отеле Шарм-эль-Шейха!

Я резко остановилась:

– Подожди-ка, почему у тебя живет Изольда?

– Не только Изольда, – хвастливо отозвалась Колтунова, – также ее дети, прислуга, Дашка, Татьяна и Влада!

Хм, похоже, все обитатели соседнего особняка перебрались к ней.

– Почему?

Ленка выдержала торжественную паузу и радостно сообщила:

– Потому что дом Лисовиков сгорел!

Глава 13

Несмотря на позднее время, на выезде из Москвы мы попали-таки в «пробку». Типичная рублевская авария: столкнулись «Лексус», «Майбах» и «Ламборгини». Каждый из водителей решил, что он тут самый крутой и может проехать первым. Покореженные машины перекрыли три полосы движения, остальные автомобили образовали километровую очередь.

Ленка нетерпеливо барабанила ногтями по рулю, а я забрасывала ее вопросами:

– Как же это произошло? Почему сгорел дом?

– Вроде бы проводка загорелась, такое бывает, – ответила она, игриво подмигивая водителю встречной машины.

– Ну да, бывает в хрущевках, но никак не в элитном доме.

– Этот дом строили таджики, – фыркнула Колтунова. – Лисовик не стал обращаться на фирму, экономил, взял первых попавшихся людей на рынке, лишь бы дешевле, вот и результат!

– Когда начался пожар? Где? Кто был в доме?

– Не знаю, – досадливо отозвалась Ленка. – В половине одиннадцатого я приняла ванну, собиралась наложить маску на лицо и тут увидела из окна зарево. Примчалась, когда у Лисовиков уже вовсю полыхал второй этаж. Все повыскакивали на улицу в чем мать родила, никто даже не догадался взять с собой мобильник, чтобы вызвать пожарных. В общем, к тому времени, как потушили пожар, дом стал непригоден для жилья, и мне пришлось пригласить погорельцев к себе. Не оставлять же их на улице, это не по-соседски!

– Ты молодец! – похвалила я Колтунову, хотя и подозревала, что ею двигало отнюдь не сострадание к ближним.

Она самодовольно улыбнулась:

– Не спорю! Но я уже жалею о своей доброте, слишком много возникло проблем! Дашка потребовала, чтобы я убрала Пусю подальше, у нее, дескать, на крыс аллергия! Представляешь, обозвать мою шиншиллу крысой! Небось в меховом салоне аллергии не наблюдается! Татьяна потребовала ужин, причем вегетарианский. А моя домработница придет только утром, я что, сама должна к плите становиться?! Когда я сказала Таньке, что на ночь нажираются только жирные свиньи, она устроила истерику. Владе приспичило выпить, и она прикончила последнюю бутылку мартини. Изольда целый час трепалась по моему телефону. Только дети меня не доставали, слава богу, они были с няней!

«Пробка» наконец рассосалась, и мы тронулись с места.

– Бедные крошки, – вздохнула я, – в один день потерять и отца, и кров!

– Ну, дом Изольда новый отстроит, – спокойно заметила Ленка. – А отец… – подумаешь! Я, например, выросла без отца, и хуже от этого не стала! У них хотя бы деньги будут, а мне вот пришлось самой в жизни пробиваться.

– Деньги? А что, разве нашли завещание? Оно составлено на мальчишек?

– При любом завещании несовершеннолетние прямые наследники получают обязательную долю, так что сыновьям Лисовика гарантировано безбедное и счастливое детство. Изольда проконсультировалась на этот счет у юриста.

Ага, вдова уже начала проявлять деловую хватку. Быстро же она оправилась от горя!

При въезде в «Высшую пробу» Ленка дала мне последние инструкции:

– Значит, договорились: ты – монгольская ясновидящая. Сделай морду кирпичом и уверенно неси любой вздор. Если тебе понадобится информация о Дашке или Татьяне, я расскажу все сплетни, какие знаю. И вот еще что: нагадай Дашке что-нибудь неприятное, будет знать, как обижать мою Пусю!

– Что именно неприятное?

– Не знаю, наври что-нибудь. Можно подумать, тебе это впервой!

Я немного обиделась: не такая уж я и врушка! Обманываю только в случае крайней необходимости.

– Кстати, а как ты нашла мой номер телефона? – полюбопытствовала я.

– Элементарно! Просмотрела в базе МТС всех абонентов с твоей девичьей фамилией. Замуж ты ведь так и не вышла.

Я бросила на Колтунову убийственный взгляд: могла бы лишний раз не напоминать!

Когда мы подъехали к дому, ни в одном окне не горел свет. Очевидно, все уже легли спать, и у меня было такое же желание. Хозяйка поднялась вместе со мной на третий этаж, около самой дальней двери прощебетала:

– Чувствуй себя как дома, – и поспешно ретировалась.

Все-таки правильно говорят, что первое слово дороже второго. Ленка не зря назвала эту комнату «каморкой». Два метра в ширину, три – в длину, на данной площади помещаются только дешевая сосновая кровать из ИКЕА и такой же шкаф, которые якобы приближают его обладателя к природе, а на самом деле свидетельствует о незавидном материальном положении хозяина.

Очевидно, каморка предназначалась для прислуги. Будь я гламурной девушкой, мне следовало учинить Колтуновой скандал и демонстративно покинуть дом. Но я этого не сделала, потому что комната мне понравилась. Нет, правда, я всю жизнь обитала именно в таких каморках, большая квартира появилась у меня лишь недавно, и, если честно, я немного побаиваюсь открытого пространства.

Поэтому я с удовольствием растянулась на кровати, не сомневаясь, что через минуту усну сном праведницы. Однако утекали минуты, а сон не шел. Устав ворочаться с боку на бок, я включила ночник и принялась читать книгу «Толкование карт Таро». Увлекательный оказался текст! Заснула я, лишь когда за окном забрезжил рассвет.

Меня разбудил осторожный стук. В дверь просунулась женская голова в белой наколке:

– Вы еще спите?

Я сладко потянулась:

– А сколько времени?

– Половина двенадцатого.

Я резко села в кровати:

– Ого! Сейчас встаю!

– Вы завтракать будете? Вам приготовить что-нибудь особенное? Или не надо?

Прислуга явно не знала, как себя вести. Вроде бы я здесь с гостях, и относиться ко мне следует с почтением. С другой стороны, уважаемого гостя не поместили бы в чулан.

– Не надо, обойдусь! – весело ответила я. – Со мной можете не церемониться, я сегодня уезжаю. Адавно вы работаете у Лены?

– Елены Андреевны, – бдительно поправила девушка. – Второй год.

– Нравится?

– Нормально. Зарплату бы только не задерживала…

– Часто задерживает?

– Как муж бросил. За предыдущий месяц я пока ничего не получила.

– Скоро все наладится, – уверенно заявила я. – Можете мне верить, я монгольская ясновидящая.

Когда я в хорошем настроении, то готова сулить всем вокруг золотые горы, и весьма убедительно.

Наскоро умывшись и одевшись, я с картами Таро спустилась вниз. В столовой сидела лишь Изольда, вид у нее был напряженный.

– Доброе утро! – радостно поздоровалась я и принялась наливать себе кофе из кофейника.

– Уже день, и он вовсе не добрый, – отозвалась Тряпкина.

– Да-да, извините, – поспешно сказала я, – приношу свои соболезнования в связи с утратой. Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, уже лучше. Хотя до сих пор такое ощущение, что все происходящее мне снится.

– А давайте я вам погадаю! Может, хоть это вас развеет?

Изольда согласилась. Я отставила кофе в сторону и велела даме дунуть на колоду, потом стала по одной вытаскивать карты. Гадать я решила с помощью красивого расклада Кельтский Крест, который успела изучить ночью.

– Итак, что сейчас происходит в вашей жизни, – я перевернула первую карту картинкой вверх и ахнула: – О, Господи!

– Что такое? – встревожилась Тряпкина.

Это мистика, по-другому не назовешь! Выпала Башня, самая страшная карта Таро. На ней изображена высокая башня, верх которой уходит в облака. На фоне черного ночного неба в башню ударяет молния. Башня наполняется огнем и дымом, из окон в ужасе выпрыгивают люди, с их голов спадают короны. Карта предвещает внезапную катастрофу, стихийное бедствие, кружение жизненных устоев, разорение и нищету. Невозможно подобрать более точный образ того, что случилось с бездомной вдовой олигарха.

– Что там? – теряла терпение Изольда.

Я откашлялась и начала:

– Сейчас в вашей жизни происходят великие потрясения и великие изменения. Наступают жестокие времена. Длительное время вы считали свое положение стабильным и безопасным, и вдруг все рухнуло. Вам предстоит пройти семь кругов ада. Причина катастрофы не в том, что вы обрели слишком большую силу, а в том, что неправильно ею распорядились. Если вы разменяете свой духовный рост на материальные ценности, то окончательно потеряете все, что обрели.

Зрачки собеседницы расширились, она заметно испугалась, и, наверное, поэтому принялась спорить:

– Да, все правильно, но при чем тут карты? Вы прекрасно знаете, что у меня умер муж и сгорел дом. Любой дурак на вашем месте нагадал бы мне то же самое!

Я начала сочувствовать нелегкой участи ясновидящих: каждый норовит обозвать мошенницей!

– Давайте откроем другие карты, – миролюбиво предложила я.

По мере того как открывались карты, у меня складывалось повествование:

– В этой тяжелой ситуации вы можете опереться на свою семью. Думайте о детях, об их благе, это единственное, что вас сейчас утешит. Вокруг вас вьется много недоброжелателей и бесчестных людей, они добавят вам горя. Но вы должны верить в свою звезду, вам необходимо заняться карьерой. Сначала дела не пойдут, вас ждет профессиональный провал. Но затем будет неожиданный взлет, и совсем в другой области, не в модельном бизнесе! В вашей жизни присутствует темноволосый молодой человек, он носит форму, скорей всего, военный или состоит на службе у государства. Вы возлагаете на него большие надежды…

– Какие надежды? – перебила Изольда.

– Вы его любите и хотели бы связать с ним свою судьбу. Но он вас обманывает, я вижу с его стороны корысть. Еще я вижу… хм, впрочем, это не важно…

Должно быть, я неправильно интерпретирую значения карт, потому что это слишком невероятно.

– Что вы видите? – настаивала Изольда.

– Карты говорят, что у вас скоро появится еще один ребенок, – прямо объявила я, упираясь взглядом в ее плоский живот. – Вы, случайно, не беременны?

Реакция манекенщицы меня поразила. Она не рассмеялась и не возмутилась. Она начала плакать! Слезы медленно катились по безжизненному лицу. Наверное, своим бессовестным враньем я наступила на больную мозоль. Вдруг она больше не может иметь детей?

Я подскочила к Изольде, стала гладить ее по голове и утешать:

– Господи, да не переживайте вы! У вас все будет чудесно, так говорят карты! Вы выйдете замуж – Десять Кубков со всей определенностью предсказывают замужество! Вместе с этим новым мужчиной к вам опять вернутся богатство и удача. Видите, выпал Туз Пентаклей? У вас будет много, очень много денег! Имного счастья!

«Много денег и много счастья!» – я повторяла это заклинание до тех пор, пока Изольда не успокоилась.

– Спасибо вам, – сказала она, – вы очень добрый человек.

Меня вдруг осенило:

– А помните, вы хотели посоветоваться с картами по какому-то конкретному вопросу? Может, прямо сейчас у них спросим?

– Это уже не актуально, – ответила Изольда, не поднимая взгляда от стола.

– И все-таки сейчас благоприятный момент, – настаивала я.

В этот момент в столовую влетела Колтунова:

– Скорей включайте телевизор, там Дашку показывают! В криминальной хронике!

Глава 14

– Бизнесмен Леонид Лисовик умер в собственном доме, – бодро вещал корреспондент. – Бывшая жена предпринимателя, писательница Дарья Лисовик первой обнаружила тело. Дарья, расскажите, пожалуйста, телезрителям, как все было!

Дашка, разодетая в пух и прах, картинно приложила к сухим глазам платочек:

– Это было ужасно! Он лежал на полу, такой беззащитный, такой трогательный! Я до сих пор не могу прийти в себя. Леонид был чудесным человеком, он верил в мой литературный талант и всегда поддерживал мое творчество! Он даже стал прототипом главного героя в моей последней книге «Крыса в аметистах». В ней я, как обычно, учу женщин жить под девизом: «Я – стерва, и поэтому получаю всё!»

Невесть откуда у нее в руках появилась книга в яркой обложке. Лучезарно улыбаясь, Дашка сказала прямо в объектив:

– «Крысу в аметистах» можно купить во всех магазинах страны!

Корреспонденту удалось вклиниться в ее болтовню:

– Какова причина смерти господина Лисовика?

Писательница напустила на лицо грусть:

– К сожалению, следователь ничего мне не сообщил, хотя я и настаивала, чтобы он держал меня в курсе дела. Боюсь, правду от официальных лиц мы так и не узнаем. Но я обещаю, что проведу собственное расследование! Если Леонид Назарьевич умер насильственной смертью, то зло должно быть наказано! В моих книгах всегда торжествует добро. Например, в романе «Кошка в бриллиантах»…

Изольда выключила телевизор и в сердцах воскликнула:

– Вот ведь мерзавка! Даже на Ленькиной смерти готова сделать себе пиар!

– А по-моему, ничего страшного тут нет, – возразила Колтунова. – Леониду Назарьевичу уже ничем не поможешь, а кому-то может быть польза.

– Можно подумать, Лёня при жизни мало для нее сделал! – мгновенно вскинулась вдова. – Да она всегда существовала за его счет, и даже после развода! Таскалась сюда постоянно, тянула из него деньги… Ненавижу!

В глазах Колтуновой возник хищный блеск. Я давно заметила, что она, как всякий энергетический вампир, обожает скандалы.

– Интересно, почему тогда он оставил завещание на Дашу? – с ангельским видом поинтересовалась она.

Настала моя очередь изумляться:

– На Дашу?! Когда это стало известно?

– Вчера вечером, незадолго до того, как загорелся дом, – пояснила Ленка. – Мы все сидели в гостиной, и вдруг Дашка говорит, что Лисовик составил завещание на нее. Она, мол, собственными глазами видела бумагу за несколько дней до его смерти.

– И как на это отреагировали присутствующие?

Колтунова досадливо поморщилась:

– Как-то вяловато. Словно речь шла не о миллионах евро, а о поношенных кальсонах.

– Потому что она врала, – уверенно заявила Изольда. – Не мог Лёня этого сделать, это выше моего понимания!

Если какая-то вещь выше твоего понимания, то из этого вовсе не следует, что она не существует. Вот я, например, не понимаю многих вещей, в частности: по какому принципу работает телевизор, почему по проводам бежит ток и как люди могут держать в квартирах собак. Однако же от этого ни телевизоров, ни собак меньше не становится.

– Наверное, Леонид Назарьевич продолжал ее любить?

На мой взгляд, Колтунова была слишком жестока. Ну, разве можно высказывать подобные гипотезы вдове, ведь еще и дня не прошло, как она потеряла мужа! Но манекенщица оказалась выносливей, чем я предполагала. Она смело ринулась в бой:

– Это полная ерунда! Дашка надоела ему задолго до того, как он познакомился со мной, правда-правда! Она же примитивная личность, ни грамма мозгов, зато море гонора и амбиций!..

Тряпкина говорила бы и дальше, но ее монолог оборвала домработница Колтуновой. Девушка сказала, что хозяйке звонят из банка и это очень важно.

Колтунова схватила трубку телефона и нехотя покинула столовую. А я сочла своим долгом заметить вдове:

– Зря вы так о Дарье. Все-таки она интеллигентный человек, писательница, а вы отзываетесь о ней как о какой-то колхознице. Некрасиво, ей-богу!

– Она и есть колхозница! – в запале выкрикнула Изольда. – Вы в курсе, что она пишет с ошибками? Ей повезло, что компьютер подчеркивает неправильную орфографию, иначе бы наша «писательница» совсем пропала. Да и откуда бы Дашке знать русский язык, если у нее нет высшего образования? Не верите? И тем не менее. В активе у нее только неполное среднее образование, полученное в городе Лысьва Пермской области, причем я не удивлюсь, если она училась в школе для дефективных.

Вдовица на секунду замолкла, потом вновь взяла высокую ноту:

– Вы знаете, как Дашка познакомилась с Леонидом Назарьевичем? О, это занимательная история! Она спала с охранником на фирме Лисовика. Прямо там у него и жила в комнатке при проходной, потому что приехала покорять Москву, но умела только ноги раздвигать, а этим в столице мало кого удивишь. Однажды она попалась на глаза директору, то бишь Леониду Назарьевичу. Он зачем-то зашел к охране, и прямо там Дашка сделала ему минет! Так и повелось: днем Дашута трахалась с директором, а вечером возвращалась на раскладушку к охраннику!

Неприятно было слушать этот вздор, и я прервала Изольду:

– Откуда вы все знаете, свечку, что ли, держали?

– Да там и свечи не нужны были, они же прямо на рабочем столе сношались, как кролики! Все подчиненные были в курсе, а мне секретарша потом рассказала!

Меня всегда поражала ненависть вторых жен к первым. Понятно, когда «брошенки» ненавидят любовниц, разбивших семью и занявших их место, – есть за что! Но отчего победительницы плещут ядом в сторону пораженных соперниц? Уму непостижимо.

– Почему вы ее ненавидите? – прямо спросила я. – Ведь это вы отбили у нее мужа, а не наоборот.

– Потому что она олицетворяет все то, что я терпеть не могу в людях: алчность, похоть и пошлость, – отчеканила вдова. – И вовсе я Дашку не ненавижу. Я ее презираю, так будет точнее.

– Зачем же тогда принимали ее в своем доме?

Собеседница вздохнула:

– Это муж принимал, а я была вынуждена терпеть. В отдельных вопросах он был гипертрофированно порядочен, прямо до идиотизма. Считал, например, что мужчина должен нести ответственность за бывшую жену, потому что женщине в этом мире тяжелее пробиться. Поэтому Лёня всегда помогал первой и второй супруге. Но если Татьяна знала меру и помощью пользовалась только в крайних случаях, то Дашка беззастенчиво тянула из него бабло.

– И вам это не нравилось.

– Естественно! А кому бы такое понравилось? При разводе Лёня купил Дашке чудесную однокомнатную квартиру в Отрадном и дал энную сумму денег. Нормальному человеку этих денег хватило бы на пару лет, а она все спустила за две недели. Пришла к нему и давай ныть: «Я ведь писательница, публичный человек, а не могу пригласить журналистов домой, стыдно! Мне нужна квартира в центре, большая и с хорошим ремонтом!» Ну, муж, как последний дурак, покупает ей «трешку» на Чистых прудах. Скажите, это нормально?!

– Почему же Дарья сама не купила квартиру? – удивилась я. – Ведь писатели хорошо зарабатывают, тем более одно время она была очень популярна.

Изольда выразительно подняла брови:

– Дашка ничего не зарабатывает, только тратит. Да и какая из нее писательница, я же не шутила насчет восьми классов образования! Писать она стала случайно, с подачи Лёни. Когда они поженились, Дашка загорелась идеей вести собственный бизнес. Она хотела, чтобы муж подарил ей меховой магазин или на худой конец салон красоты. Но Леонид знал, что бизнесвумен из нее не получится, и предложил: «Напиши лучше книгу!» – «О чем?» – «О своей жизни». Ну, Дашка и написала, как приехала в Москву зимой в рваных кроссовках, а через девять лет оказалась в элитном поселке на Рублевке.

Книга получилась слабенькая, если бы Дашка пришла с ней в издательство «с улицы», ей бы отказали. Но Лёня поговорил со знакомым издателем, и рукопись взяли. Кстати, не удивлюсь, если муж оплатил затраты на издание романа. Редактор значительно поработал над сюжетом и стилем, привел книгу в божеский вид. Неожиданно Дашкина писанина оказалась «в струю». Тогда тема Рублевки всех живо интересовала, людям хотелось знать, как живет элита страны, поэтому тираж мгновенно расхватали.

Дашута воодушевилась успехом и быстренько накропала второй романчик. Он получился еще слабее. Редактору пришлось дописывать от себя целые главы, настолько нелогичный был сюжет. Но книга вышла под Дашкиным именем, и ее тоже смели с полок. Кстати, Дашка намеренно писала под фамилией Лисовик, – мол, я вам не шушера какая-нибудь, а жена олигарха! Так что, может, книги раскупали из-за громкой фамилии. Но читатели не дураки, скоро они смекнули, что дамочка пишет фигню. Да и к тому времени, словно грибы после дождя, появились другие писательницы, некоторые с литературным образованием, которые принялись бойко строчить про Рублевку. Дашута осталась не у дел…

Я слушала Изольду раскрыв рот. Так вот, оказывается, как люди становятся писателями! Я давно мечтаю написать книгу, но дальше мечты не продвинулась. Меня сковывает робость, мне кажется, что писатели – это особая каста людей, которых Бог поцеловал при рождении в темечко. Я хоть и хороший журналист, но Пегас вряд ли способен унести меня дальше репортажей и интервью. А выходит, главное в писательском деле – наглость и хорошие связи!

Видя мой живейший интерес, Тряпкина охотно вещала дальше:

– Сегодня ситуация такая: тиражи лежат на складе, издатель не платит Дашке аванс за новую книгу, потому что старые не продаются, она рвет и мечет. Хочет не только денег, но и славы, все никак не может забыть, что когда-то носила титул «Самой популярной писательницы страны». Но, увы – иных уж нет, а те далече.

Я улыбнулась:

– Вы сами не пробовали писать? У вас интересный язык.

– Нет, не пробовала, хватит нам одну писательницу на семью!

Я помолчала, потом задумчиво произнесла:

– И все-таки мне ее жалко. Книги не продаются, гонораров нет, а тут еще нынешняя супруга бывшего мужа пышет ненавистью…

– Да нет же, какая ненависть, я ей даже помочь хотела! – возразила Изольда. – Не верите? Ну, не ради нее старалась, конечно, а ради себя. Придумала роскошную «фишку», чтобы она стала, наконец, успешной и богатой писательницей и прекратила шляться за подачками к моему мужу.

– Что за «фишка»?

Вдова колебалась ровно секунду:

– Ну, ладно, расскажу, все равно теперь затея не выгорит.

Глава 15

Неправда, что издательства публикуют только талантливых авторов. Печатают и откровенных графоманов, но с одним условием: они должны быть «раскрученными». Если человек постоянно мелькает на экране телевизора, без него не обходится ни одно ток-шоу, а в желтой прессе о нем регулярно проскальзывает пикантная информация, то качество текста уже не имеет особого значения. Даже если внутри обложки будет напечатан алфавит от А до Я и обратно, книгу все равно купят!

Одни авторы популярны сами по себе, других «раскручивает» издательство. Когда дебютный роман Дарьи Лисовик неожиданно занял первую строчку в рейтинге продаж, издатель принял решение пиарить писательницу. Упор делался на то, что она знает жизнь Рублевки изнутри, а значит, каждое слово в ее книгах правда. Рекламный отдел придумал Даше лозунг: «Я – стерва, и поэтому получаю всё!» На страницах своих романов жена олигарха учила российских женщин, как использовать мужиков на полную катушку, получая от них пачками бриллианты, яхты, а также предложения руки и сердца.

Однако вскоре фортуна повернулась к Даше спиной. Ее третья книга продалась с трудом, а тираж четвертой завис на складе. В это самое время она развелась с влиятельным мужем. Причем развод состоялся не потому, что Дашута отхватила кусочек пожирнее, а потому что ее элементарно бросили! Как бросают учительниц, доярок и медсестер. Читательницы были возмущены: «Как же так? Дашка утверждала, будто имеет неограниченную власть над мужиками, из любого веревки совьет, а сама не смогла удержать даже законного супруга?!»

Подсчитав все убытки, издатель решил больше не вкладывать деньги в Дашкину бездарную писанину. Журналисты резко забыли номер ее телефона. Впереди дамочку ждали пустота и забвение…

Однако Изольда Тряпкина не считала ситуацию безнадежной. Да, непросто будет выбраться из кризиса, но шанс есть. Она придумала следующее: Дашке следует объединить свои усилия с певцом Кристианом, чья популярность тоже угасла несколько лет назад.

Когда-то восемнадцатилетний Кристиан победил на конкурсе молодых исполнителей, после чего его взял под покровительство крутой продюсер. Помимо всего прочего этот отец многочисленного семейства был известен своей страстью к голубоватого вида мальчикам. Но то ли внешность Кристиана оказалась обманчива, то ли любовники не сошлись характерами, однако вскоре продюсер расторг контракт с певцом. Парень попытался пристроиться к другому продюсеру, только все без толку. Кристиану будто вручили «черную метку», никто не хотел с ним работать. А может, все дело было в том, что слишком много развелось на российской эстраде голубоватого вида мальчиков, похожих друг на друга, словно яйца из одного инкубатора.

Идея Изольды была такая: Кристиан и Дарья делают вид, будто у них бурный роман. Влюбленные голубки появляются вместе на светских вечеринках, он якобы дарит ей последнюю модель «Ауди», ожерелье от Картье и тому подобные знаковые вещи. Папарацци застают Дашуту, примеряющей свадебное платье. «Вы выходите замуж?» – «Ой, нет, конечно нет!» Но платье тем не менее купила, ярко-алое, а к нему – белую фату…

Наконец жених и невеста объявляют дату свадьбы. В подробностях расписывают, где и как будет проходить торжество: уже арендован замок во Франции, куплены пятьдесят кобылиц, украшенных плюмажем, две тысячи балерин с обнаженной грудью спляшут танец маленьких лебедей…

Потом любовники со скандалом расстанутся. Дарья появится в ночном клубе в компании футболиста, Кристиана журналисты подловят с хоккеистом. Через какое-то время они помирятся. И вновь расстанутся. Публика постоянно будет в напряжении – так все-таки «голубой» Кристиан или нет?! Поженятся они или нет, в конце-то концов?!

Особую пикантность их отношениям придаст тот факт, что Дарья старше Кристиана на два десятка лет. А что, сейчас это даже модно!

Предполагается, что в результате этих действий популярность писательницы и певца резко рванет вверх. Издательство опять будет печатать книги Дашуты, а Кристиан поедет в тур по стране.

– Отличная идея! – восхитилась я. – Только почему она не выгорит?

Тряпкина сделала выразительный жест пальцами:

– Деньги, все упирается в них. У Дашки нет ни гроша. Пиар стоит бешеных бабок, журналисты бесплатно даже не пукнут. Если учесть, что половину рекламной компании оплатит Кристиан, сумма все равно получается внушительная.

– Значит, это ваш просчет?

Вдовица удивленно вскинула брови:

– Мой?

– Ну, идею-то придумали вы, а за чей счет она будет реализована – об этом забыли?

– Я как тот филин, мелочами не занимаюсь, мое дело – стратегия! – улыбнулась Изольда.

– Какой филин?

– Неужели не знаете этот анекдот? Жили-были мыши, все их обижали, коты разные, совы. Пошли они к мудрому филину и говорят: «Мудрый филин, помоги советом. Все нас обижают. Что нам делать?» Филин подумал и говорит: «А вы станьте ежиками. У ежиков иголки, их никто не обижает». Мыши обрадовались и побежали домой. Но по дороге одна мышка спросила: «Как же мы станем ежиками?», – и все побежали обратно, чтобы задать этот вопрос филину. Прибежав, они спросили: «Мудрый филин, а как же мы станем ежиками?» И ответил филин: «Ребята, вы меня ерундой не грузите. Я стратегией занимаюсь».

Я засмеялась, а Изольда продолжила неожиданно зло:

– Ну а если серьезно, то я, конечно, подумала о денежной стороне вопроса. Мне казалось, что ради счастливого будущего Дашка может продать квартирку в Отрадном – чай, это у нее не единственное жилье. Однако негодяйка решила идти проторенной дорожкой. Она опять обратилась к моему мужу! Слава богу, Лёня не дал ей денег, это было бы уже слишком!

– Почему вы так уверены? Если он написал на нее завещание, то, возможно…

– Да я собственными ушами слышала! – в сердцах перебила вдова. – В тот день, когда Лёня умер, она ведь к нему приходила, просила денег, умоляла, даже угрожала! Ничего его не проняло, он ей отказал. Поэтому я и считаю, что врет Дашка про завещание. Лёня не дал ей денег, когда был жив, и уж точно не оставил бы после смерти! Может, просто пообещал, чтобы отвязалась… В любом случае, если и было такое завещание, то оно сгорело. И давайте закроем тему. Не хочу даже говорить про Дашку и надеюсь никогда больше не увидеть эту мерзавку!

Сославшись на дела, Изольда спешно покинула столовую.

А я подумал, что вдовица-то, оказывается, не такая уж нежная тургеневская барышня! Хоть и падает в обмороки, однако же своего не упустит. И то, что несовершеннолетним положена обязательная доля в наследстве, уже успела выяснить. Может, это она подожгла дом, чтобы уничтожить завещание? Ведь тогда все имущество наверняка достанется законной супруге…

Мне не удалось как следует обдумать эту мысль, вернулась Колтунова, хмурая и злая.

– У тебя неприятности? – посочувствовала я.

Она вымученно улыбнулась:

– Обычные бытовые проблемы.

Однако Ленка даже не поинтересовалась, о чем мы тут говорили. Верный признак того, что она выбита из колеи! Я решила не беспокоить хозяйку своим присутствием и отправилась посмотреть на сгоревший дом соседа. Каюсь, я любопытна, но разве это такой уж большой порок?

Дом Лисовиков представлял собой жалкое зрелище. Из величественного родового гнезда он превратился в кособокую ночлежку для нищих скитальцев. От огня пострадала преимущественно левая половина дома. Пожар, судя по всему, начался на втором этаже, в крайних комнатах – именно это место обгорело больше всего, из окон даже вылетели стекла.

Стояла какая-то нереальная, загробная тишина. Вдруг в этой тишине я явственно услышала, как зазвонил телефон. Звук шел со второго этажа. Прошла минута, но веселое треньканье не умолкало. Прилично ли будет войти, если хозяев нет дома? Конечно, неприлично. Однако телефон продолжал разрываться. В обычных обстоятельствах на том конце провода давно бы уже повесили трубку, – значит, случилось что-то чрезвычайное! Я ринулась внутрь.

Источник звука я нашла в женском будуаре, расположенном рядом с кабинетом Лисовика. Когда-то это была уютная комната, оформленная в нежно-коралловом цвете, сейчас от былой роскоши мало что осталось. На полу рядом с обгоревшей широкой кроватью я обнаружила трубку стационарного телефона. Но стоило мне взять ее в руки, как мелодия оборвалась.

– Алло, алло! – кричала я, однако на том конце провода уже отключились.

Неожиданно краем глаза я увидела в дверном проеме чей-то силуэт. От ужаса меня чуть инфаркт не хватил! Через секунду я с облегчением выдохнула:

– Господи, как вы меня напугали! Что вы тут делаете?

Глава 16

Сильвия казалась напуганной не меньше меня.

– Я забрала кое-какие вещи из своей комнаты, – пролепетала она, потрясая небольшим холщовым саквояжем. – А вы?

С ответом я замешкалась:

– Да так… Просто зашла из любопытства.

Прислуга Лисовиков подозрительно уставилась на телефон, который я все еще держала в руке. Могу поспорить, она решила, будто я явилась на пепелище мародерствовать! Эта мысль прямо-таки читалась на ее лице. Я поспешно положила трубку на кровать и от смущения принялась плести невесть что:

– Знаете, я люблю запах костра. Напоминает детство, пионерский лагерь, прощальный костер, печеную картошку… Вы в детстве ездили в пионерский лагерь? Нет? А я по две смены подряд. Незабываемые ощущения. Первую неделю просишь маму забрать тебя домой, а потом привыкаешь. Шесть девочек в комнате, иногда даже двенадцать, подъем в семь утра, зарядка, линейка, завтрак, все по расписанию… Ты ни секунды не можешь побыть одна, везде ходишь строем. От такой жизни хочется утопиться в ближайшей речке. Но ты этого не делаешь, потому что где-то в глубине души догадываешься: сейчас у тебя – счастливое детство, а потом будет еще хуже…

Я чувствовала себя идиоткой, но не могла остановиться. Умолкла только тогда, когда заметила, что Сильвия плачет.

– Что с вами? – бросилась я к ней.

– Все кончено, – простонала она, – Лисовик мертв, теперь я никогда не узнаю шифр! Да и кому он нужен, если сейф опустошили?!

Эта крупная женщина рыдала у меня на плече, как ученица младших классов. Больше всего на свете человека страшит неизвестность. Чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, я пересказала Сильвии разговор оперативников, который подслушала под дверью кабинета.

– Лисовик умер, потому что ему сделали укол, как нам!

– Нам? – Она подняла заплаканное лицо.

До меня дошло, что я случайно проговорилась. Пришлось открывать карты и признаваться до конца:

– Со мной произошло то же самое, что и с вами. Двое мужчин ввели мне смертельную инъекцию и сказали, что дадут противоядие, если я назову им шифр от сейфа Лисовика.

– А как бы вы узнали шифр? – удивилась Сильвия. – С помощью гадания?

– Карты тут ни при чем. Просто на улице было темно, и меня перепутали с вами, ведь мы довольно похожи.

Женщина по-прежнему недоуменно на меня таращилась.

– Я вообще не ясновидящая, а журналист, понимаете? В эту историю я влипла по чистой случайности. Хотели отравить вас, а наткнулись на меня.

– Зачем же вы обманывали? – возмутилась Сильвия. – Зачем прикидывались ясновидящей?

– Хотела разведать обстановку.

– Но мне-то вы могли признаться! – Ее голос сорвался на истерический крик. – Ведь мы в одинаковом положении!

Сильвия смотрела на меня, как на врага. Как будто я обманула ее с картами Таро, чтобы втереться в доверие и вынюхать полезную информацию. Да что там лукавить, именно так все и было! Я думала только о себе! Мне стало невыносимо стыдно.

– Не знаю, почему я не призналась, – ответила я, опустив глаза. – Как-то не было повода.

– Не было повода, понятно… – язвительно протянула собеседница.

Я решила замять неприятную тему:

– Слушайте, Сильвия, сейчас не время ссориться. Мы действительно находимся в одной лодке. Так давайте вместе искать выход из кошмара, в котором оказались!

– И что вы предлагаете?

– Если Лисовик умер от укола, то нам надо найти того, кто его сделал. Тогда мы выйдем на преступников и заставим их отдать нам противоядие.

Я умолчала, что ампула с противоядием существует в единственном экземпляре. Зачем раньше времени расстраивать сестру по несчастью? Возможно, мы вообще ни на шаг не приблизимся к спасению…

– Каким же образом мы их заставим? – Сильвия чуть смягчила тон.

– Есть множество способов: угрозы, подкуп, шантаж – по ходу дела разберемся! Кстати, у меня уже наметился подозреваемый – Сергей Кисляк, личный водитель Лисовика. Он таинственным образом исчез сразу после убийства хозяина. Я успела побывать у него дома, поговорила с женой. Она утверждает, будто муж за один день нашел другую работу и уехал в командировку. Но я уверена, что она врет. Есть подозрение, что Кисляк скрывается у своей любовницы, некой Нины Шмелевой. Я раздобыла адрес Нины и сейчас еду туда. Составите мне компанию?

Собеседница выглядела ошеломленной.

– Надо же, как много вы успели узнать, – пробормотала она. – А что же, других вы сбрасываете со счетов?

– Кого именно?

– Всех, кто находился в доме в момент убийства. Получается, это случилось с часу до трех, правильно? Изольда весь день никуда не отлучалась из особняка. Влада тоже отиралась дома.

– Она же, кажется, работает?

– Да, но с утра Влада объявила, что взяла день за свой счет. Ее якобы пригласили на свадьбу свидетельницей, и надо купить платье. Я не обратила внимания, когда она ушла из дома – кажется, около двух. Татьяна часов в девять утра отправилась в свою галерею, но к часу вернулась на обед, потом тоже отправилась за покупками. Дарья утверждает, что спала до половины второго, однако ничто не мешало ей прокрасться в комнату бывшего мужа, сделать свое черное дело, а потом рвануть в торговый центр, где она встретилась с Владой и Татьяной. Чисто теоретически у каждой из них была возможность убить Лисовика! Может, стоит ими тоже заняться?

– Не знаю, – растерялась я. – Просто интуиция подсказывает мне, что водитель исчез неспроста. Так вы поедете со мной к его любовнице?

– Не могу, я ведь на работе.

– Господи, да бросайте вы эту работу! Жизнь одна! Через два дня мы, возможно, умрем!

На лице Сильвии отразилась борьба. После недолгого колебания она сказала:

– Я все понимаю, но сегодня и в самом деле не могу бросить Изольду Сергеевну одну. Ей нужна моя помощь, она еще очень слаба.

Ну, это спорный вопрос. Но в одном можно было не сомневаться: Тряпкиной фантастически повезло с прислугой.

– Ладно, как хотите, – отозвалась я. – Буду держать вас в курсе дела.

– Обязательно! Если я тоже что-нибудь узнаю, дам вам знать.

Мы попрощались, как старые добрые друзья, которые уверены, что скоро обязательно увидятся вновь. Но в дом Колтуновой для конспирации вернулись поодиночке.

Ленка собиралась в Москву, уже завела машину и согласилась подбросить меня до Бобруйской улицы. Всю дорогу она не проронила ни слова, что было абсолютно на нее не похоже. Высадив меня около супермаркета «Пятерочка», она неожиданно сказала:

– Эй, жалко, что ты не настоящая ясновидящая! А то погадала бы!

И, распугав визгом шин окрестных голубей, бордовый внедорожник рванул вдаль.

Да уж, образ ясновидящей оказался на редкость удачным, для расследования – самое то! Может, заявиться к Нине Шмелевой под видом гадалки? Ага, и сказать, что привели меня к ней третий глаз, четвертое ухо и тридцать третий зуб…

Тут меня поразила мысль: а что, если Сергей Кисляк и правда скрывается у любовницы? И если он действительно обрек на смерть меня и Сильвию, а потом убил Лисовика? Тогда передо мной стоит серьезная задача – задержать преступника, чтобы передать правоохранительным органам. Но как прикажете арестовывать здорового мужика? Галина Кирилловна хоть и говорила, что Сергей – «метр с кепкой», однако же я тоже не мастер спорта по дзюдо. Все упирается в грубую мужскую силу, а ждать помощи мне неоткуда. Руслан Супроткин испарился как раз в тот момент, когда был нужен мне больше всего…

Неожиданно у меня в сумке зазвонил телефон. На экране высветился номер Руслана. Легок на помине, женишок!

– Люська, у меня мало времени, – не здороваясь, заявил капитан. – Что у тебя случилось? Только коротко!

– Если коротко, то мне надо задержать преступника, который убил одного человека и обрек на смерть еще двух. Ума не приложу, как это сделать!

В трубке повисло молчание, наконец Руслан подал голос:

– Тогда давай рассказывай подробности.

Я поведала обо всем, что случилось со мной за последние двое суток. Уложилась в девять минут. Когда закончила, жених ехидно заметил:

– Если коротко, то тебе, возможно, надо задержать вероятного преступника, который, быть может, убил одного человека и, предположительно, обрек на смерть еще двух, так?

Я мгновенно вскипела:

– Ты прав, доказательств у меня нет! Но только лишь потому, что я – слабая женщина, которая вынуждена в одиночку сражаться с преступной бандой! А наша доблестная милиция, как обычно, умыла руки!

– Но ты ведь не обращалась в милицию, – возразил Супроткин. – И домработница Лисовиков, как ее – Сильвия? – тоже.

– Я к тебе обращаюсь! Ты ведь мне поможешь?

Это был прямой вопрос, который предполагал такой же прямой ответ. Но я его не услышала.

– Кто ведет расследование? – спросил капитан.

– Майор Голованов, Юрий Михайлович.

– Я уточню, – коротко бросил Руслан и отключился.

Он уточнит! Как будто я спрашивала курс доллара на завтра, а не умоляла о помощи! Да, определенно, я поспешила подать заявление в ЗАГС. Не тот человек, не тот!

Дверь первого подъезда оказалась распахнутой настежь. Кто-то из жильцов купил новую кухню, и грузчики бодренько таскали коробки до лифта. Я поднялась на третий этаж пешком. Дом был панельным, типовым, серии КОПЭ. Когда у меня еще не имелось своего жилья в Москве, я развлекалась тем, что изучала планировки всех типовых домов столицы и представляла, как живу в разных квартирах. Поэтому я точно помню: здесь на этаже должны быть две двухкомнатные квартиры! Учитывая, что этаж точно не известен – то ли третий, то ли четвертый, – в моем распоряжении имеются четыре варианта. Я позвонила в крайнюю правую дверь.

– Кто там? – спросил женский голос.

– Я ищу Нину Шмелеву, это, случайно, не вы?

– Нет, – отрезал голос.

Отлично, одним вариантом меньше. Я позвонила в следующую дверь, молчание было мне ответом. Поднялась на четвертый этаж и повторила попытку.

Дверь открыли без лишних вопросов. На пороге стояла дама примерно моего возраста, босиком и в ночной рубашке, поверх которой был наброшен халат. Впервую секунду я решила, что разбудила ее, и уже собралась извиняться. Но потом уловила запах, который не оставлял сомнений: дама пьет, и не первые сутки.

– Нина Шмелева?

– Я, – кивнула дама и сильно покачнулась.

Хороший экспромт должен быть хорошо подготовлен. Однако разговор с Русланом выбил меня из колеи, и я забыла придумать мало-мальски правдоподобную версию того, зачем сюда явилась.

– Я пришла к вам… – начала я в надежде, что спасительное решение родится само собой. Однако не родилось. Пришлось говорить прямо в лоб: – Я пришла из-за Сергея Кисляка… Вы ведь с ним знакомы, правда?

Дама издала кряхтение, которое можно было трактовать и как «угу», и как «не-а». Все-таки больше похоже на «угу».

– Вы одна в квартире?

– А ты чё, грабить меня собираешься? – прорезался у дамы голос.

– Нет, я хочу поговорить. – И неожиданно для самой себя я выпалила: – В общем, я законная жена Сергея!

Глава 17

Я идиотка! А что, если Нина знает, как выглядит супруга Сергея? Но было поздно, слово не воробей – уже вылетело!

– Врешь! – заявила Шмелева. – У меня на секунду остановилось сердце. – Его жена парализована, ходить не может.

Уф-ф-ф! Я развела руками:

– Как видите, могу. А кто вам сказал, что я парализована?

Собеседница запахнула халат на груди:

– Кто-кто, конь в пальто! Он и сказал, муженек твой!

– Значит, у вас все-таки роман… – Я постаралась придать голосу подобающее выражение – страдание, смешанное с яростью.

Любовница икнула:

– Не парься! Я его выгнала. Приперся ко мне вчера: «Нинок, я у тебя поживу пару дней, у меня неприятности!» А у меня, можно подумать, от него одни приятности! Надоело, что держит меня за дуру, вот и выгнала. Накрылся его «запасной аэродром» медным тазом! Теперь он полностью твой. Чао-какао!

Шмелева попыталась захлопнуть дверь, но я изо всех сил тянула ручку на себя:

– Подождите, есть разговор!

– Чего еще? Я же сказала: он твой!

Я лихорадочно искала повод остаться и в отчаянии крикнула:

– Сергей меня бросил!

– Правда, что ли?

Меня неприятно резанула радость в ее голосе. Любовница явно наслаждалась горем законной супруги.

– Правда, – зачастила я, – вчера бросил, собрал свои вещи и ушел. Не знаю даже, что теперь делать.

– Снимать штаны и бегать! – хохотнула Нина. – Ладно, чего на пороге стоять, проходи! Только у меня не убрано.

Последняя фраза свидетельствовала о том, что Шмелева все-таки не алкоголичка. Это подтверждала и обстановка квартиры – следов длительных запоев не наблюдалось. Обычная московская «двушка» в доме десятилетней давности. У хозяев не доходят руки сменить кое-где отклеившиеся обои, но в прихожей стоит новенький шкаф-купе.

Девушка словно прочитала моя мысли.

– Да, пью! – с вызовом заявила она. – Второй день! Имею право, потому как прощаюсь с жизнью.

– Как это – прощаетесь с жизнью? – испугалась я.

– В смысле – «с прошлой жизнью». Начинаю новое существование, радостное и счастливое, устраивает?

– Вполне, – отозвалась я, следуя за Шмелевой. – Я вообще за то, чтобы все были здоровыми, счастливыми и богатыми. Тогда на улицах будет меньше преступности и негатива.

Она обернулась:

– Вот именно – негатива! Слишком много негатива было у меня в последние годы, в том числе из-за твоего благоверного. Хотя какой он там «верный» – это ж курам на смех!

И Шмелева разразилась лающим смехом ехидны.

Я прикидывала, каким образом оскорбленной супруге следует реагировать на подобный выпад. Решила на всякий случай промолчать.

Мы прошли на кухню. Стены были обиты вагонкой, когда-то это считалось ужасно модным, но сейчас потемневшие деревяшки смотрелись убого.

На столе стояла тарелка с нарезанной колбасой и сыром, а также финская клюквенная настойка WildMan. Помнится, лет десять назад она продавалась в каждом ларьке, а сегодня ее можно найти исключительно в магазинах duty-free при финских аэропортах, – я узнавала! Приятный на вкус напиток, хотя и довольно крепкий, 40 градусов, понятно, отчего Нина уже с утра «на бровях».

– Тебя как зовут-то?

– Люд… – я начала говорить собственное имя, но вовремя спохватилась. – В смысле, люди зовут меня Екатериной.

Нина вытащила из шкафа вторую рюмку, поставила рядом со своей, наполнила и протянула мне:

– Давай, Катька, выпьем за нормальных мужиков! Пусть каждой нормальной бабе достанется по нормальному мужику!

Тост показался мне уместным: нормальных мужиков действительно мало! Ведь что в этой жизни требуется от женщины? Да практически ничего. Если дама будет толстая, безработная, не дура выпить и закусить, без собственного жилья и авто – в глазах общественности она все равно нормальная. А кто такой нормальный мужик? Это успешный, спортивного телосложения бизнесмен, без вредных привычек, с собственной квартирой, машиной, дачей и – самое главное – неженатый. Вот где таких взять, а?

После того как рюмки опустели, а сыра с колбасой заметно поубавилось, Нина спросила:

– Ты как меня нашла-то?

Я не успела раскинуть мозгами, она сама ответила:

– Впрочем, догадываюсь, училка настучала? Как там ее звали…

– Галина Кирилловна, – подсказала я.

– Точно! Вела у нас труд. Нормальная была баба, готовила нас к суровым будням советской семьи. Когда в магазинах пустые полки, жрать нечего, носить нечего, а жена – это такая волшебница, которая может приготовить из гречки двадцать блюд, в том числе котлеты и торт.

Да, я тоже помню уроки домоводства. Между прочим, очень полезная была штука. Для меня стало открытием: оказывается, шоколадное масло можно сделать в домашних условиях! Я его обожала, но в магазинах оно появлялось редко. Однако с помощью какао, сгущенного молока и обычного сливочного масла можно было получить вожделенное лакомство. Другой вопрос, что какао и сгущенное молоко тоже не залеживались на прилавках… Кстати, сейчас я шоколадное масло не перевариваю напрочь. То ли у него вкус изменился, то ли я стала другой.

– Эх, хорошее было время! – ностальгически вздохнула я. – Какая-то чистая, правильная у нас была жизнь, помнишь? Мечтали не о шмотках или новом телевизоре, а чтобы коммунизм быстрей наступил. Или чтобы был мир во всем мире. Сейчас у молодежи другие цели.

Я незаметно перешла на «ты», однако собеседница восприняла это как должное. Она разлила остатки настойки по рюмкам, залпом опрокинула спиртное и заявила:

– Ну, я-то как раз мечтала о телевизоре. Вернее, не мечтала, а точно знала: он у меня будет – маленький такой, японский, я у одноклассницы дома видела, папаша из-за границы привез. Также я была уверена, что буду жить в своем доме, у меня будет богатый муж, двое детей, прислуга и огромная ванная с окном. Ты видела при социализме у кого-нибудь ванную с окном? И я не видела, но точно знала: она у меня будет. А вот гляди, с чем я оказалась. Ни хрена нет – ни мужа, ни детей, ни своей квартиры, ни нормальной работы. Ни. Хре. На.

Мутным взором она обвела кухню. Я не знала, что сказать, но Шмелева и не ждала сочувствия. Она раскачивалась на табуретке и тянула на одной ноте:

– Мне тридцать пять, я живу с родителями, которые – слава тебе, господи! – обожают свою дачу и на все лето уезжают туда, иначе бы у меня не было никакой личной жизни. Но лучше бы у меня и правда не было никакой личной жизни, потому что единственный, кого я в состоянии подцепить, – это женатый водитель, который врет, что любит меня, но не может развестись, потому что его жена парализована. И до него я тоже встречалась с женатиком. И еще раньше. Я постоянно оказываюсь в заднице и не знаю, как из нее выбраться. Я никогда не выйду заму-у-уж!

Я поняла, что словами тут не поможешь, – нужно действовать!

– Значит так, – сказала я, поднимаясь с табуретки, – мне нужны: твоя фотография, лист формата А4, краски, фломастеры, ножницы, клей и много глянцевых журналов.

– Это еще зачем? – подняла осоловелые глаза Нина.

– Будем строить карту желаний.

Глава 18

Мы убрали со стола тарелки и разложили на нем все необходимое для работы, отчего кухня сразу стала смахивать на кружок «Умелые руки» при Доме творчества пионеров. Нина покрасила листок бумаги в ярко-розовый цвет, и пока акварель сохла, я объясняла, что такое карта желаний и зачем она нужна.

– Вселенная – твой друг, она хочет, чтобы ты была счастлива, стремится тебе помочь, но не знает как. В голове у тебя роется куча мыслей: и шубу надо, и мужика хорошего, и прокладки купить, и сантехника вызвать. Высшим силам необходимо дать четкие указания, какая задача первоочередная, понимаешь?

Шмелева кивнула. А я продолжила:

– Представь, что жизнь, о которой ты мечтаешь, стала реальностью, и просто отобрази ее в картинках. Карту можно рисовать на листке из блокнота, офисной бумаге или куске ватмана. Размер не важен, главное – содержание. На карте обязательно должна присутствовать твоя фотография. Поскольку карта исполняет все желания, которые на ней нарисовали, к делу следует подойти со всей ответственностью. Ты должна четко знать – что, когда и сколько тебе нужно. Если желание на самом деле не твое, оно все равно сбудется, но в искаженной форме или так, что ты о нем пожалеешь. Это ясно?

– Не очень. Если желание не мое, то чье тогда?

– Его могут навязать тебе окружающие. Ну, например, девушка хочет выйти замуж. Мать ей все уши прожужжала: «Чего ты тянешь? У меня в твои годы было двое детей». Да и подружки уже давно сходили в ЗАГС. Вот она и думает: «Может, мне тоже обзавестись семьей?» Наклеивает на карту желаний картинку от рекламы пельменей: муж и жена весело жуют пельмени со сметаной. Вскоре девушка действительно выходит замуж, но от семейной жизни готова лезть на стену. Муж оказался домосед и зануда, каждый день требует борщ с блинчиками, а она вообще готовить не умеет. Ей хочется по клубам походить, записаться на курсы йоги, потусить с подругами, а законный супруг требует, чтобы в семь вечера она как штык была дома. Облом получился. А все почему? Потому что на самом деле муж девушке не нужен. Ее вполне устроили бы постоянные отношения с мужчиной, который приходит к ней два раза в неделю и оказывает некоторую спонсорскую помощь, а в остальное время она предоставлена сама себе.

– Нет, – решительно тряхнула головой Шмелева, – мне муж точно нужен! И я даже знаю какой.

Она взяла журнал, полистала страницы и ткнула в фотографию американского актера, рекламирующего туалетную воду.

– Красавчик, – одобрила я. – Но ты уверена, что он не «голубой»? Это может негативно отразиться на твоей семейной жизни.

– Сто процентов! Знаю его биографию наизусть.

– Ладно. Тогда вырезай его и приклеивай рядом со своей фоткой, чтобы получилась парочка влюбленных голубков.

Нина сделала, как я велела, и я одобрила результат:

– Отлично смотритесь на розовом фоне! Вообще фон может быть любого цвета, какой тебе нравится, но лучше выбирать позитивные оттенки – розовый, красный, морковный… Теперь перейдем к следующему желанию. Ты говорила, что хочешь дом…

Нина кивнула.

– Так все-таки дом или квартиру? Подумай хорошенько, с домом много хлопот. Ты когда-нибудь жила на земле?

При здравом размышлении Шмелева выбрала квартиру, но большую. Я нашла рисунок, изображающий планировку огромной квартиры, даже непонятно, сколько там комнат, перспектива уходила в бесконечность. Девушка приклеила его над «голубками», получилось такое семейное гнездышко.

– Чудесно. О чем еще мечтаешь?

– Хочу двоих детей, мальчика и девочку.

Шмелева схватывала на лету. Через минуту она отыскала изображения маленьких ангелочков и вклеила их рядом с родителями. На этом она не успокоилась.

– Буду водить машину, – заявила Нина, – красную.

Красный «универсал» занял место в углу.

– Нам нужна дача, свежий воздух, шашлыки, волейбол…

На карте появился деревянный дом, небольшая беседка и мангал.

– На первый раз, пожалуй, хватит, – с сожалением выдохнула Шмелева. – Да и места на листе больше не осталось.

Карта получилась – загляденье. Мне самой она ужасно понравилась, с удовольствием бы ею воспользовалась, но нельзя: у каждого свои желания.

– Теперь надо подписать картинки. Есть определенные правила. Во-первых, подпись должна быть в настоящем времени. Во-вторых, утверждения должны вызывать положительные эмоции и чувства, следует избегать отрицательных слов «не, нет, боюсь, избавляюсь…». В-третьих, подпись должна относиться к тебе, а не к окружающим, надо, чтобы присутствовали слова «я, мой, мое…». Также нельзя составлять предложения с оттенком осуждения или сравнивать себя с другими людьми.

«Я выхожу замуж», – написала Нина. «У меня двое замечательных детей», «я живу в шикарной квартире», «вот я за рулем своей машины», «по выходным я с семьей отдыхаю на благоустроенной даче».

– Правильно? – оторвалась она от карты.

Я кивнула:

– Ага. И вот еще что: дополнительно под каждым рисунком надо написать: «Для всеобщего блага».

– Еще чего! – неожиданно воспротивилась Шмелева. – Плевать я хотела на всеобщее благо! Каждый сам за себя, обо мне небось никто не подумает!

Я принялась терпеливо объяснять:

– Все в мире взаимосвязано. Ты делаешь подлость, и через какое-то время она к тебе возвращается в тройном размере. Неужели не замечала?

Девушка недоверчиво хмыкнула:

– Нет, я совсем другое замечала! Процветают именно мерзавцы, которые по чужим головам прутся к своей цели. И никакая божественная кара на них почему-то не падает.

– Например?

– Есть у меня подруга, Варька Приходько. Так она крутила роман с женатиком, а когда положение любовницы перестало ее устраивать, увела мужика из семьи. И наличие двоих детей, один из которых грудничок, ее не остановило. Живет теперь как у Христа за пазухой в их квартире, потому что муж отправил свою бывшую к маме. И ничего Варьке в тройном размере не вернулось, вот так-то!

– Еще вернется, – пообещала я, – причем с самой неожиданной стороны. Да ей уже не сладко! Не думаю, что бывшая жена так просто сдалась. Во-первых, она будет требовать алименты, во-вторых, попытается вернуть блудного мужа. Наверняка мужик будет общаться со своими детьми и помогать им материально. Чем детки старше, тем выше у них потребности. Представь, как будет беситься новая супруга. А муки совести, между прочим, в карман не спрячешь. Не удивлюсь, если в один прекрасный день мужа на пустом месте разобьет инфаркт, а Варвара обнаружит, что он написал завещание на свою бывшую. Круг замкнется. Поэтому я говорю: мужчина с «хвостами» тебе не нужен!

– Ну, один-то «хвост» пусть будет, а? – похотливо захихикала Нина.

Я признала, что один «хвост» жизненно необходим.

Настроение у Нины заметно улучшилось, она даже протрезвела.

– Тебе тоже надо построить карту желаний, – сказала она.

– С чего ты решила?

– Потому что тебе тоже надо найти нормального мужика.

Я вовремя вспомнила, что нахожусь в роли брошенной жены:

– А ты думаешь, Сергей не вернется?

– Какая разница, вернется он или нет! – воскликнула Шмелева. – Бросай его, он тебя не достоин. Ты посмотри на себя, ты ведь красавица! Тебе бы похудеть килограммов на двадцать, и мужики в очередь выстраиваться будут!

– Правда? – обрадовалась я.

– Я тебе говорю, – авторитетно заявила девушка.

– Ну, не знаю… За семейное счастье надо бороться.

– А есть ли оно у вас, это счастье? – неожиданно мудро вопросила Нина. – Между прочим, Сергей ведь не только со мной шашни крутил, у него еще кто-то был.

– Кто?!

– Дед Пихто! Откуда я знаю? Он мне не докладывал. Ему постоянно звонила какая-то баба, орала в трубку так, что даже мне было слышно.

– И что орала?

– Требовала, чтобы он к ней приехал. Визжала, что любит его, а он свинья неблагодарная. Угрожала, что все расскажет его жене.

– А ты что же?

Шмелева пожала плечами:

– Да ничего. Свои собаки дерутся, чужая не встревай. Мне-то какое дело, не я же его законная супруга, не мне ведь рога наставляют.

И она быстро стрельнула в меня глазами, типа: ну что, получила?

Но я осталась равнодушна к ее мелким подколкам. Меня больше занимала та, другая девушка. Возможно, Кисляк скрывается у нее.

– Неужели ты даже не спросила у Сергея, кто это такая? Совсем, что ли, в тебе нет любопытства?

– Почему же, спросила. Только он наврал, что ему звонит какая-то сумасшедшая, которая перепутала его с другим Сергеем. И он, мол, ничего не может ей объяснить, остается только слушать ее крики. Даже номер телефона хотел сменить. Но не удалось, потому что сим-карту оплачивал хозяин.

Я прикидывала: лжет Нина или говорит правду? Скорей всего, второе. Какой ей смысл утаивать от меня сведения о другой девушке? Она бы даже позабавилась, если бы удалось стравить жену с новой любовницей и посмотреть, как Сереженька будет выкручиваться.

С каждой секундой таяла моя надежда найти водителя. А с ней становилась несбыточной мечта о спасении. Безо всякой цели, лишь бы протянуть время, я спросила:

– А Сергей ничего не рассказывал тебе о хозяине? Ты знаешь, что он работал на Леонида Лисовика?

– Конечно, знаю! – фыркнула Нина. – Только он не больно распространялся о своей работе, потому что подписал бумагу о неразглашении информации. А если и рассказывал, то всякую ерунду.

– Например?

– Ну, говорил, что на хозяина бабы вешаются, как гирлянды на новогоднюю елку. Две бывших жены прямо-таки поселились в доме. А еще он слышал, как соседка предлагала Лисовику себя.

Я насторожила уши. Это какая же такая соседка? По соседству с олигархом обитает Ленка Колтунова. Вернее, доживает последние денечки в доме бывшего супруга.

– Ее муж недавно бросил, – продолжала Нина, – вот она и ищет очередной денежный мешок. Непонятно, на что надеется баба, ведь Лисовик женат. Прямо при живой жене в койку прыгает! А ты говоришь – «для всеобщего блага»!

Я переваривала информацию. Неужели Ленка на такое способна? Впрочем, даже если это и так, ее поведение аморально, но уголовным кодексом не наказуемо.

– Еще Сергей говорил, что жена Лисовика ему изменяет.

– Откуда он знает?

– Слышал, как хозяйка разговаривала с каким-то мужиком по телефону. Серега уверен, что таким голосом можно говорить только с любовником. Ему можно верить, он в этом деле собаку съел!

Вот это да! Впрочем, карты Таро тоже намекали, что у Изольды есть сердечный кавалер, из военных. Неужели не обманули?

Шмелева между тем вернулась к карте желаний. Удовлетворенно оглядев свое творение, она спросила:

– А теперь что делать?

– Повесь карту на стену. Или сверни и носи с собой в кошельке. Периодически смотри на нее, внутренне проговаривай свои желания. Они обязательно сбудутся, Вселенная все сделает наилучшим для тебя образом. Главное – будь открыта миру.

– В смысле?

– Если невзрачный с виду мужичонка в метро захочет с тобой познакомиться, приветливо ему улыбайся. Возможно, это твой принц, просто сегодня он не выспался, а его белый «Мустанг» находится в ремонте.

Глава 19

В тупом унынии я брела к метро. Спешить мне больше некуда. След водителя потерян, а с ним испарилась надежда получить противоядие. Я лениво прикидывала, на что потрачу последние пять с половиной дней своей жизни. Съездить, что ли, по городам Золотого кольца? Сделать татуировку на плече, как у Анджелины Джоли? Или ограбить банк, а деньги раздать на улице случайным прохожим? Пусть поминают меня добрым словом.

Около метро шла какая-то стройка. Шумно работал экскаватор, рабочие переругивались с прорабом. Я остановилась и внимательнейшим образом, как будто от этого зависела моя жизнь, принялась изучать табличку на заборе: «Строительство торгового центра ведет ЗАО „Стройресурс“. Заказчик работ – ООО „Дынин и сыновья“. Приносим свои извинения за доставленные неудобства».

Хм, заказчик… А что, это идея! Предположим, что Сергей был только исполнителем преступления. Значит, должен быть заказчик. Вот этого человека мне и надо найти! Наверняка он знает, какую дрянь ввели в мой организм и каким образом ее можно нейтрализовать.

Чем больше я обдумывала эту мысль, тем убедительнее она мне казалась. Согласитесь, что шантаж, воровство и, наконец, убийство – это серьезные преступления. Прислуга редко идет на такой шаг самостоятельно. Логично предположить, что Сергея поддерживал кто-то из родственников Лисовика – бывших или нынешних. Кому выгодна смерть олигарха? Ответ прост – наследнику! А кому по завещанию отходит все имущество? Второй жене усопшего, писательнице Дарье Лисовик.

Тем временем спор рабочих с прорабом набирал обороты.

– Одно и другое не увязать! – кричал работяга в синем комбинезоне, явный уроженец среднеазиатских республик. – Первое и второе никак не совпадать!

У меня тоже кое-что не увязывалось. Если Дарье нужно наследство, следовательно, ее цель – убить Лисовика. Зачем мучить прислугу и требовать от нее шифр от сейфа? А вдруг Сильвия пойдет к хозяину, признается ему во всем, олигарх организует собственное расследование, благо у него имеются для этого возможности, и прищучит Дашку? Тогда наследства ей не видать как своих ушей!

С другой стороны, допустим, Лисовик умирает. Дашке достается все, но только на бумаге. Фактически же у нее есть шиш с маслом. Попробуй-ка, достань деньги из сейфа, да еще при живой вдове в доме! Вот она и хотела заранее взять свое. Ведь свое же!

К тому же писательнице деньги нужны срочно, у нее руки чешутся начать рекламную компанию с певцом Кристианом. А чтобы вступить в права наследования, по закону необходимо ждать полгода. Плюс еще суды могут затянуться на несколько лет… Нет, все правильно: и смертельные инъекции, и убийство Лисовика организовала Дашка.

Я приободрилась, кровь быстрей побежала по венам. Теперь, когда картина ясна, я могу действовать! Моя задача – побеседовать с предприимчивой дамочкой и вывести ее на чистую воду.

Я позвонила Ленке Колтуновой:

– Дашка еще у тебя живет?

– Нет, уехала домой. Говорит, пусть в квартире разруха, ремонт не доделан, но, по крайней мере, никого не убивают и ничего не горит.

– Знаешь ее адрес?

– Не-а.

– А телефон?

– Откуда?

Неудача меня не сломила. Я профессиональный журналист, добывать информацию – моя работа. Поразмыслив пару минут, я позвонила Женьке Слоницкому.

Когда-то мы вместе сотрудничали с одной интернет-газетой, я писала про трудоустройство, Женька – про жизнь «звезд». Потом в газету пришел новый главный редактор, из бывших военных. Майор в отставке ужесточил трудовую дисциплину и обязал всех сотрудников отсиживать на рабочем месте по восемь часов. Тех, кто опаздывал на службу, грозил уволить. И показательно, чтобы другим неповадно было, он уволил нас со Слоницким на второй день за 15-минутное опоздание.

Когда я искала новую работу, мне попалась вакансия обозревателя в журнале сплетен и слухов «По секрету всему свету». Я рассказала о ней Женьке, хотя вообще-то могла не говорить. Приятель туда устроился и теперь, по слухам, получает нехилые гонорары. Пришло время отдавать долги.

Я набрала Женькин номер, объяснила, что мне нужно.

– Нет проблем, – отозвался приятель. – Дарья Лисовик очень любит журналистов, ей все равно, какое издание о ней напишет, хоть «Сельская жизнь», главное – чтобы было побольше ее фоток.

Через пять минут Женька скинул мне смс-ку с адресом и телефоном писательницы. Я поехала на Чистопрудный бульвар.

Район Чистых прудов в Москве – самый что ни на есть элитный. Квартира здесь стоит столько, что актеру Тому Крузу остается только завистливо вздыхать в своей Америке – не по карману! С другой стороны, трудно найти более неприспособленное для жизни место. Кругом одни офисы, соответственно, яблоку негде упасть от машин. Из магазинов – только ювелирные и меховые салоны, за буханкой хлеба и пакетом кефира придется ехать через весь город. А детям здесь совсем тоска. Когда я вижу, как мамаша с коляской с трудом лавирует между автомобилями, а ее бледный детеныш вдыхает всю таблицу Менделеева, мне хочется лишить ее родительских прав. Потому что это преступно – ради собственных «понтов» помещать ребенка в газовую камеру!

Писательница Дарья Лисовик жила на третьем этаже восьмиэтажной «сталинки». Я набрала на домофоне номер ее квартиры.

– Кто там? – спросила Дарья.

– Это Люся Лютикова, ясновидящая.

Короткое замешательство.

– Чего тебе надо?

– Есть разговор, конфиденциальный.

Длительное молчание. Я даже решила, что она про меня забыла.

– Заходи, – наконец сказала писательница в домофон и открыла дверь.

На Дарье был надет короткий халатик из красного шелка с драконами, который парадоксальным образом подчеркивал ее сходство с мартышкой.

– Откуда у тебя мой адрес? – спросила Даша, едва приоткрыв дверь. Она и не думала пускать меня в квартиру.

Я загадочно улыбнулась: у ясновидящей могут быть свои секреты!

– Чего тебе надо? – хмуро повторила она. – Я собираюсь уходить.

Ее «ты» было вовсе не дружеским, она разговаривала со мной, как с прислугой. Но я решила сделать вид, будто мы подружки. Когда-то Дарья была популярной писательницей, пусть недолго, но промелькнула на литературном небосводе, я тоже мечтаю прославиться на этой ниве. Чисто теоретически, у нас могли бы найтись общие интересы!

– Я обещала погадать тебе на картах, помнишь? За этим я и пришла.

Для убедительности я достала из сумки колоду.

Мое предложение не вызвало у Даши энтузиазма. Я поспешно добавила:

– Сегодня идеальный день для гадания – полнолуние. Карты скажут только правду!

Слава богу, при солнечном свете она не могла проверить мое вранье.

– Ладно, проходи на кухню, – разрешила Дарья, – я сварю кофе.

По длинному коридору я пошла в глубь квартиры. Ленка Колтунова была права: квартира действительно шикарная. Однако что-то я не вижу следов свежего ремонта. В коридоре ремонт делали лет пять назад. Может быть, соседи сверху залили Дашкину спальню?

– Вот что, – я резко остановилась, и хозяйка уперлась в мою спину, – мне надо осмотреть всю квартиру.

– Это еще зачем?

Я важно пояснила:

– Необходимо впитать в себя энергию жилища, тогда гадание будет точнее. Я ведь не только ясновидящая, еще и дизайнер.

Дарья озадаченно заморгала, пытаясь уловить здесь связь. Связи не было, но я смотрела на нее невинными глазами, и ей пришлось уступить:

– Ну ладно, если это поможет…

Хозяйка галопом провела меня через гостиную, потом мы на минуту заглянули в спальню и кабинет. Обстановку я не запомнила, смотрела только на потолок и стены. Заметила жирное пятно на обоях в спальне, большую трещину на потолке в гостиной. Ремонтом здесь и не пахнет! Следов залива, кстати, тоже не наблюдалось.

А теперь вопрос: зачем Дарье понадобилось врать Лисовику, что у нее идет ремонт? Ответ очевиден: чтобы иметь возможность надолго поселиться в его доме. Вот только с какой целью? Даже идиоту ясно: чтобы ограбить сейф и убить бывшего мужа, – завещание-то составлено на нее! Только преступница просчиталась, и случайный пожар уничтожил бумагу. Или все-таки не уничтожил?

Другими глазами я посмотрела на Дарью. Могла ли она убить? Есть ли в ее облике что-либо преступное? У писательницы было самое обыкновенное лицо, которое без макияжа выглядело немного трогательно и беззащитно.

С другой стороны, в своих книгах Дашка учит женщин, как стать стервами и использовать мужиков по полной программе. Убийство, которое ведет к огромному состоянию, целиком и полностью вписывается в эту концепцию.

Как и обещала Даша, мы устроились на кухне. Она вскипятила чайник и вытащила банку растворимого кофе, довольно дешевого:

– В зернах закончился. Такой тебя устроит?

– Тогда лучше чаю, – ответила я.

С недовольной гримасой хозяйка достала пачку отечественного чая, бросила в чашку пакетик и залила кипятком. То ли от бедности, то ли из жадности к чаю она ничего не подала. Безобразие вообще-то! Я, на минуточку, профессионал высшего класса, мои гадания точны, как в аптеке. Я и так работаю бесплатно, можно меня хотя бы пирожком угостить? Ну, погоди, голубушка, сейчас я тебе такое расскажу!

Я разложила карты.

– Что было: слава, деньги, успех. Что есть: забвение, денежные затруднения, неудачи в делах. Что будет: болезни, крушение надежд, полная нищета.

Дашка не на шутку испугалась:

– Как? Почему? Неужели меня в жизни не ждет ничего хорошего?

Я вытащила из колоды еще несколько карт и глубокомысленно на них воззрилась:

– Есть шанс вырваться из круга проблем. Поможет тебе мужчина, очень молодой, не старше двадцати лет, творческой профессии и, хм, нетрадиционной сексуальной ориентации.

Дальше я пересказала Дарье историю про Кристиана, услышанную от Изольды.

Уважения во взгляде писательницы заметно прибавилось:

– Хочешь конфет? А зефир в шоколаде?

Она метнулась к шкафчику.

Поздно, милочка, маятник провидения уже раскачан.

– Казенный дом тебя ждет, красавица, – жестко сказала я.

– Больница? – напряглась Даша.

– Тюрьма! Посадят тебя, и надолго.

Кровь схлынула с ее щек:

– За что?

– Короля пентаклей видишь? Карта обозначает богатого, влиятельного мужчину. Судя по всему, сядешь за убийство бывшего мужа.

Глава 20

Может быть, я наивна, но я ожидала, что Дарья испугается, начнет плакать или чистосердечно признаваться в содеянном. А она захохотала:

– Что за бред! В жизни не слышала ничего более нелепого!

Я с достоинством ответила:

– Карты говорят предельно ясно. И, учитывая, какие слухи до меня дошли, я не сомневаюсь, что ты имеешь отношение к смерти Лисовика.

– Какие еще слухи?

– В день, когда Леонид Назарьевич умер, ты заявила всем присутствующим, что он написал завещание на тебя. Говорила ты это?

– Ну, говорила, – нехотя призналась Дашка. – А какое это имеет значение?

Я выразительно подняла брови:

– У наследницы многомиллионного состояния появляется отличный мотив для убийства, ты не находишь?

Писательница окончательно развеселилась:

– Они что, восприняли мои слова всерьез?

– Вообще-то нормальные люди такими вещами не шутят.

Дарья принялась ржать, как полковая лошадь. Сквозь смех пробивались восклицания:

– Вот умора! Какие же они идиотки! Обалдеть можно!

Ее ржание действовало мне на нервы.

– Значит, про завещание ты придумала?

Она кивнула.

– Зачем?

– Просто так. Разве ты никогда не врала без всякой выгоды?

«Конечно нет!» – хотела гордо воскликнуть я, но вспомнила, как солгала Колтуновой, что являюсь дизайнером и ясновидящей. Тогда еще я не знала, что Ленка живет рядом с Лисовиком, так что никакой прямой необходимости врать у меня не было.

– У них были такие довольные рожи, – продолжала Дашка, – что мне захотелось их немного позлить.

– У кого были довольные рожи? Вдова, по-моему, едва не свихнулась от горя.

Писательница опять принялась хихикать:

– Изольда – прекрасная актриса, в гостиной она притворялась умирающим лебедем, а у себя в спальне металась из угла в угол в поисках документов на имущество покойного супруга, я своими глазами видела. Труп еще не остыл, а она кинулась звонить юристам, консультироваться по наследству. А уж как Танька радовалась! Еще бы, за здорово живешь получить пару миллионов евро, кто бы на ее месте не прыгал от счастья! Ну, я и решила им малину обломать. Сказала, что Лисовик написал завещание на мое имя, и я видела документ! Потом, конечно, они бы разобрались, но в тот вечер я им основательно испортила настроение:

– Ну хорошо, допустим. А на самом деле на кого составлено завещание?

– Почем я знаю? – искренне удивилась Дашка. – Он обещал, что оставит все нам троим: мне, Таньке и Изольдке. Однако в кабинете мы завещание не нашли. Возможно, оно хранится у юриста.

Мне захотелось немного ее подразнить:

– Ты действительно в это веришь? Что мужик оставит все свое состояние, нажитое тяжелым трудом, бывшим женам? С какой такой радости? Вы у него и так кровушки достаточно попили, не жирно ли будет еще и после смерти вас содержать?

Дарья по-кукольному захлопала ресницами:

– Вообще-то это была не моя идея. Я бы лично ни копейки бывшему мужу не оставила. Но Лёня сам предложил! Сам! А мне что было делать – отказываться: «Нет, дорогой, оставь кому-нибудь другому, более достойному»? Конечно, я возьму наследство! И спасибо скажу! Приду на могилу, положу цветочки.

– Кстати, когда похороны Лисовика?

– Неизвестно, милиция еще не отдала тело.

Я взяла паузу, раздумывая, о чем бы еще спросить. Самое главное я узнала: у писательницы не было мотива для убийства. Наверное, надо быстренько закончить разговор и искать убийцу в другом месте.

До Дарьи неожиданно дошло, что ее только что с пристрастием допросили. Она принялась наверстывать упущенное:

– Не пойму, тебе-то какое дело? Интересуешься, выпытываешь… Ты ведь никакого отношения к Лисовику не имеешь, завещание тебе не светит!

– И тем не менее мне жизненно необходимо знать, кто убил Леонида Назарьевича.

– Почему??

Ответ пришел сам собой:

– Это мое кармическое испытание. Каждой ясновидящей периодически дают определенное задание, чтобы испытать ее возможности. Мое – такое.

– Кто дает?

Я закатила глаза к потолку:

– Высшие силы, кто же еще. Если не выполню задание – все, конец, перекроют поток.

Как ни странно, Дарью удовлетворило это объяснение.

– Я тоже иногда чувствую зов свыше, – доверительно сообщила она.

– Слышишь голоса?

А писательница-то, оказывается, ку-ку!

– Не голоса, а зов вдохновения, – строго поправила она. – Иногда, когда сажусь писать, мне словно кто-то надиктовывает роман. Работа идет как по маслу! А иной день часами бьюсь над каждой строчкой, бесконечно переписываю текст, а такая фигня получается! Нет, конечно, все равно лучше, чем у разных там донцовых и марининых, но не мой обычный уровень, понимаешь?

У нее был ужасно самодовольный вид. Движимая скорее раздражением, чем желанием узнать правду, я стала подначивать Дашку:

– Скажи-ка мне, зачем ты врала про ремонт? Будто тебя залили соседи, и теперь в квартире нельзя жить из-за нескончаемых ремонтных работ. Зачем, а?

– Это не имеет никакого отношения к убийству, – отрезала Дарья.

– А вот я так не думаю! Мне очевидно, что ты наврала про ремонт, чтобы иметь возможность жить в доме Лисовика. И что, спрашивается, тебе там понадобилось? Уж не связано ли это как-то с ограблением сейфа? Сама призналась, что в нем лежала солидная сумма денег.

Дарья приняла вид оскорбленной невинности:

– Мне не нужны чужие деньги, у меня своих полно. Я, между прочим, самая популярная писательница России, мои книги выходят миллионными тиражами!

Хозяйка метнулась в комнату и через полминуты бросила на обеденный стол яркие книжки, изданные в карманном формате:

– Вот, полюбуйся, они на каждом углу продаются!

Я полистала томики. Названия романов Дарьи Лисовик не блистали оригинальностью: «Кошка в бриллиантах», «Змея в сапфирах», «Крыса в аметистах», «Свинья в изумрудах»… Очевидно, автор решила пройтись по всем драгоценным камням и животным.

Что же касается миллионных тиражей, то здесь Дашка немного преувеличила. Я открыла последнюю страницу «Крысы в аметистах» и посмотрела выходные данные. Тираж всего-навсего шесть тысяч экземпляров! И тот не раскупается. Неделю назад я видела книги рублевской писательницы на лотке около метро. «Все по 20 рублей» – гласила призывная надпись. «Кошка в бриллиантах» соседствовала со «Справочником садовода» и «Сборником задач по химии для поступающих в вузы». Так что доходы у госпожи Лисовик весьма скромные. Зато аппетиты немереные, одна затея с певцом Кристианом чего стоит. Деньги из сейфа бывшего мужа ей нужны позарез.

– Была самая популярная, да вся вышла, – ответила я, захлопнув книгу.

На секунду мне показалось, что Дашка набросится на меня с кулаками. Однако она взяла себя в руки.

– Возможно, у меня сейчас не лучший период в жизни, – едко начала она, – но совсем недавно я действительно была самой известной писательницей в стране. И меня знала каждая собака. Я очень сильно сомневаюсь, что никому не известной ясновидящей Люсе Лютикой удастся достичь такого результата. Хотя бы когда-нибудь.

Браво! Дашуте палец в рот не клади. Я едва ей не зааплодировала. А она продолжала тем же ледяным тоном:

– Чтобы не возникало дурацких вопросов, я скажу, зачем выдумала про ремонт. Просто мне надо было оказаться рядом с Леонидом Назарьевичем. У нас с ним было общее дело, теперь уже можно признаться, что мы планировали открыть издательство, в котором печатали бы мои романы. Вот этот проект мы с ним и обсуждали.

– Почему бы не сказать бывшему мужу прямо: хочу, мол, пожить у тебя? К чему ложь?

– Все не так просто… – замялась Дарья. – Изольда могла воспринять это неадекватно… Знаешь, женская ревность и подлость… Плюс были другие обстоятельства…

Ага, понятно, и главное обстоятельство состояло в том, что бывший муженек не очень-то горел желанием видеть тебя в своем доме. Вот и пришлось пойти на обман, чтобы иметь возможность каждый день капать ему на мозги: «Дай денег, дай денег!»

– К тому же у меня было мало времени, – добавила писательница. – Надо было успеть обсудить с Леонидом наши дела до тех пор, пока он не уехал на Гоа.

– Лисовик собирался на Гоа? Надолго?

– Навсегда. Ты что-нибудь слышала про дауншифтинг?[8]

– Конечно! А какое отношение он имеет к Лисовику?

– Прямое! Леонид собирался отойти от бизнеса, уехать на Гоа, жить в хижине и плести корзины!

У меня отвисла челюсть:

– Это точно?

– Абсолютно! – радостно сообщила Дашка, наслаждаясь моим замешательством. – Мне по огромному секрету сообщила Татьяна. Она поздравляла меня с прошлым Новым годом и случайно обмолвилась, что наш общий бывший муж решил отойти от дел и отправиться в Индию. Ну я в нее, конечно, вцепилась и вытянула все подробности. Она сразу предупредила: «Лёньчику – ни слова, он держит отъезд в секрете». Помню, Танька еще волновалась, не вредно ли подействует тамошний климат на его сердце.

– А разве у него были проблемы с сердцем?

Дарья фыркнула:

– Мужики вечно прикидываются больными, Леонид не исключение. Чуть что – валился на диван с криком: «Ой, спаси меня, умираю!» А сам здоров как бык.

В моей голове роилась целая куча вопросов, я даже не могла выбрать, с какого начать. Разве что прикинуться дурочкой…

– Ой, как здорово, что вы с Татьяной дружите! И правильно: обе бывшие, чего вам делить?

Дарья собрала свои книги и оглушительно хлопнула стопкой по столу.

– Мы с ней вовсе не дружим, с чего ты взяла?

– Ну как же, поздравляете друг друга с Новым годом…

– Это было всего один раз, я сама удивилась, когда она позвонила.

Люся, мотай на ус!

– Я правильно понимаю, что Лисовик собирался оставить бизнес?

Дарья кивнула.

– А на кого?

– Мне это тоже очень хотелось бы знать! – многозначительно сказала писательница и удалилась с книгами в комнату.

А когда вернулась, это была уже совсем другая женщина. Одного взгляда на ее лицо мне хватило, чтобы понять: откровений больше не будет. Дарья захлопнулась, словно моллюск в раковину. Сославшись на занятость, она едва ли не выпихнула меня из квартиры.

Напоследок я все-таки успела выцарапать номер мобильного телефона Татьяны Муравьевой, а также адрес, по которому находится ее галерея.

Возникла у меня одна гипотеза, но ее необходимо проверить…

Глава 21

Помнится, Ленка Колтунова говорила, что первая жена Лисовика задумала размен квартиры, поэтому, дескать, и вынуждена жить в доме бывшего супруга. Сейчас посмотрим, правда ли это.

Я позвонила Татьяне. После пятого гудка она взяла трубку.

– Слушаю, – осторожно сказала дама.

– Здравствуйте, – бодро зачастила я, – я звоню по поводу обмена. У вас ведь трехкомнатная квартира?

– Да, но… – начала Татьяна.

Я не дала ей договорить:

– Кухня большая? Окна куда выходят – на улицу или во двор? Соседи шумные? Плита газовая или электрическая? Квартира требует ремонта?

Художнице удалось вклиниться в словесный поток:

– Подождите, девушка, вы меня прямо ошеломили. О чем вы? Какой обмен?

– Ну как же, вот у меня объявление с вашим телефоном: «Меняю трехкомнатную квартиру рядом с метро „Сокол“ на две. Хрущевки не предлагать».

– Откуда у вас это объявление?

– Муж дал, сказал, что нашел в газете.

– Это какая-то ошибка, – решительно заявила Татьяна, – я ничего не меняю. Не звоните сюда больше!

Ну вот, что и требовалось доказать. Дамочка наврала про обмен. Несомненно, цель была та же, что и у первой жены, – поселиться в доме Лисовика. Но зачем? Неужели Татьяна замышляла убить олигарха? И с успехом реализовала свой план?

Раскинув мозгами, я пришла к выводу, что эта версия имеет право на существование. Главная улика: Татьяна позвонила Дашке под Новый год. Учитывая, что они вообще не общались, звонок выглядит весьма подозрительно. И что же под большим секретом сообщила первая бывшая жена второй? Что Лисовик собирается оставить бизнес и уехать на Гоа. Другими словами: финансовая кормушка, из которой питалась Дашута, скоро закроется.

Несомненно, алчность Дашки ни для кого не была в семье секретом. Можно было со стопроцентной уверенностью предположить, что она рванет к Лисовику и всеми правдами и неправдами останется в доме, чтобы стеречь добычу. Зачем Татьяне понадобилась такая конкуренция? Ведь у самой художницы наверняка нашлись бы кое-какие пожелания финансового характера к Леониду Назарьевичу. Деньги лишними не бывают, особенно те, которые достаются на халяву! Присутствие рядом хитрой и расчетливой стервы могло здорово помешать в дележке пирога.

Но, очевидно, именно этого Татьяна и добивалась: чтобы Дашка постоянно околачивалась в доме. Ведь в толпе преступнику легче затеряться! Убийство можно свалить на Дашуту, тем более что и мотив, и возможность совершить преступление у нее были.

Решив во всем разобраться, я поехала в художественную галерею «Праздник славян», расположенную в тихом переулке рядом с метро «Фрунзенская». Как зло и коротко сообщила мне Дарья, владельцем галереи являлся Леонид Назарьевич, а его первая супруга служила наемным директором. И эта ситуация ее не устраивала!

Название галереи ввело меня в заблуждение. Я ожидала увидеть здесь творения в псевдорусском духе: матрешек, гжель, картины а-ля «Иван Царевич на Сером Волке» Виктора Васнецова… Однако в «Празднике славян» были представлены авангардные работы. Угрожающая инсталляция из пивных банок, загадочная скульптура из переплетенных фигур (предположительно мужских), фарфоровые тарелки в форме «звездочек» октябрят, только вместо курчавой головки Володи Ульянова в центре красуется физиономия Адольфа Гитлера…

Увидела я и полотна Татьяны Муравьевой. Мои впечатления: нечто невнятное, но с претензией на гениальность. Один холст художница испещрила цветными линиями. Очевидно, работала она над картиной после хорошей попойки, потому что линии были проведены дрожащей кистью. Название творения – «Пророки в Отечестве». Надо ли говорить, что ни пророков, ни Отечества в явном виде не наблюдалось.

На другом холсте словно курицы потоптались. Название гласило, что перед зрителем картина «Радость манящая». Ничего радостного я не заметила, хотя, возможно, птицы повеселились от души. Рядом с картиной висел ценник, я пересчитала нули, и у меня глаза на лоб полезли: почти четыре тысячи евро! Теперь ясно, что за радость имеется в виду: только хронический идиот с улыбкой от уха до уха может позариться на такое убожество!

Не знаю, может быть, кому-нибудь подобные творения кажутся гениальными, и он готов выложить за них уйму денег. Но, на мой взгляд, это самая что ни на есть профанация искусства. У меня есть четкий критерий того, как отличить шедевр от халтуры. Надо задать себе вопрос: «Смогу ли я сделать то же самое?» Свалить пивные банки в одну кучу – для этого много ума не надо. А ты попробуй, сотвори нечто такое, от чего у меня дыхание перехватит, сердце заколотится и давление подскочит к 200/140 мм. рт. ст. Слабо?

Посетителей в галерее было не густо. Кроме меня по залу слонялся огромный негр в мятой футболке и шортах. Он периодически останавливался около какой-нибудь композиции и цокал языком. При этом невозможно было понять, нравится ему работа или таким образом он выражает свое недовольство.

Администратор зала, молоденькая девчонка с пирсингом в носу, трепалась по телефону и не обращала на нас никого внимания:

– Ой, Наташ, не знаю я ничего насчет отпуска. Возможно, у меня скоро вообще работы не будет. Ну, как почему? Ты ведь знаешь, что галерея принадлежит Леониду Лисовику. Так вот, он хотел ее продать и в самый разгар сделки неожиданно умер. Теперь неизвестно, можем ли мы оставаться в этом здании. Татьяна пытается навести справки, но пока ничего не узнала. В общем, мы все находимся в подвешенном состоянии…

Так вот оно что – Лисовик собирался продать галерею! Интересно, как к этому отнеслась его первая жена? Наверняка рвала и метала. Это же настоящая катастрофа для творческого человека – потерять возможность выставлять свои произведения. Тем более, если твоих уродцев никуда больше не примут…

– Я могу вам помочь? – нервно обратилась ко мне администратор.

– Да, – я приветливо улыбнулась, – где можно найти Татьяну Андреевну?

– Директор работает в мастерской, ее сейчас нельзя беспокоить.

– Видите ли, я ее хорошая знакомая, уверена, что Татьяна Андреевна будет рада моему появлению.

Девушка придирчиво меня разглядывала, а я прямо-таки светилась дружелюбием.

– Ну, хорошо, – наконец решилась она, – видите табличку «Служебный вход»? Пройдите в эту дверь, далее прямо по коридору и упретесь в мастерскую.

Дойдя до двери мастерской, я постучала, но не услышала ответа. Тогда я осторожно заглянула внутрь. В нос мне ударил странный запах – смесь зоопарка, аквариума и магазина лакокрасочных материалов. Татьяна Муравьева стояла посредине комнаты с кистью в руке, ее рабочий комбинезон был весь испачкан краской.

– Татьяна Андреевна! – позвала я. – Можно к вам?

Художница сразу меня узнала:

– Вы? Что вам нужно?

Я протиснулась в мастерскую и совершенно невежливо ответила вопросом на вопрос:

– Надеюсь, я вас не отвлекаю?

– Вообще-то отвлекаете, – сердито отозвалась она. – Но раз уж вы все равно зашли, то помогите мне перевернуть эту картину!

Я подошла ближе и увидела странное зрелище. На полу лежал холст, натянутый на раму, по холсту ползли улитки. За каждой тянулся след определенного цвета: красный, синий, черный… Следы были неуверенными, дрожащими, я сразу признала в них линии из «Пророков в Отечестве». Татьяна снимала улитку с холста, макала кисточку в соответствующую краску и мазала тельце несчастной представительницы класса брюхоногих. Потом она ставила улитку на место и принималась за следующую.

– Господи, что вы такое делаете?! – воскликнула я.

– Создаю бессмертное творение, – скромно ответила Муравьева.

– Они же подохнут, ваши улитки! Краска их убьет!

– Ерунда, у меня еще целый аквариум, – махнула кистью дама. – Зато их смерть не будет напрасной, они умрут во имя искусства!

Меня охватила злость. Сама-то, небось, не жаждешь окочуриться ради собственной мазни! Так почему должны страдать невинные моллюски?

Рядом с незаконченной картиной стояла включенная лампа. Все улитки ползли по направлению к свету, и только одна упорно двигалась в противоположную сторону. После себя она оставляла след веселого поросячье-розового цвета.

– Беритесь с той стороны, я возьмусь здесь, – велела Татьяна. – Так, осторожно поднимаем картину, чтобы не сбросить улиток, переворачиваем по часовой стрелке и кладем на пол. Ну вот, теперь они поползут в другую сторону, в рисунке появится разнообразие.

И точно, улитки тихонечко развернулись к лампе. Все, кроме розовой. Она настойчиво двигалась по своему маршруту.

– Эта розовая линия вносит в картину восхитительную диссонансную ноту, – заметила Татьяна. – Некий дух свободы, вы не находите?

Я находила, что здесь творится полнейшее безобразие. Нельзя эксплуатировать бессловесных тварей, присваивать себе результат их труда, а потом выкидывать на помойку! Я была готова высказать свое возмущение Муравьевой, но сообразила, что ссора вряд ли сделает ее сговорчивей. А ведь мне так много надо узнать!

– Кстати, а где тушканчики? – спросила я.

– Какие тушканчики?

– Помнится, Изольда говорила, что вы заставляете тушканчиков скакать по холсту.

– Чего вы хотите от Изольды? – с притворным состраданием вопросила Татьяна. – Она же невежественная женщина! Не было у меня никогда тушканчиков, были крысы, курицы, даже варан был. А тушканчиков не было! Она вообще представляет себе, как бы я их на холсте удержала, они же в секунду ускачут?! Одно слово – «вешалка»!

– Не любите вы ее, да?

– А чего ее любить, она же не доллар. Нормально я к ней отношусь, в соответствии с заслугами. А они у нее нулевые. Мне вот лично не очень понятно, почему модель за вертение задом получает в тысячу раз больше учителя или врача. Ну, то есть, конечно, понятно с точки зрения так называемой рыночной экономики, а вот чисто по-человечески это несправедливо. Вы так не считаете?

Я ушла от ответа:

– Странно, а Изольда о вас хорошо отзывается…

Мои слова художницу ничуть не смутили.

– Правда? Значит, она тоже оценивает меня объективно, – самодовольно заявила дама и тут же спросила: – Так зачем вы все-таки ко мне пожаловали?

– Я хочу поговорить о наследстве Лисовика.

Муравьева не стала миндальничать и прямо поинтересовалась:

– Вы-то тут каким боком замешаны?

– Никаким. Просто у меня к вам просьба: пожертвуйте деньги на благотворительность. Ведь вам, судя по всему, скоро перепадет треть состояния покойного олигарха.

Собеседница даже икнула от неожиданности:

– Пожертвовать деньги? Кому?

– Мне, например.

Глава 22

У Татьяны был такой взгляд, словно у меня за секунду выросли рога, копыта и хвост. Наконец она обрела дар речи:

– Вы в своем уме? С какой стати я должна отдать вам деньги?

– Как вы знаете, у меня дар ясновидения, – зачастила я. – Я реально могла бы помочь многим людям, но мне самой требуется материальная помощь. Я хочу организовать центр, куда приезжали бы люди со всей страны. Прием, естественно, будет бесплатным. Но сначала необходимо оформить кучу документов, арендовать помещение, нанять персонал, а это дикие траты! Поверьте, лично себе я не возьму ни копейки! Все ваши деньги пойдут на благое дело!

В глазах Муравьевой промелькнуло нечто, похожее на восхищение:

– Подобную наглость я встречаю впервые. Девушка, да знаете ли вы, через сколько кругов ада мне пришлось пройти, чтобы получить это наследство? Вы вообще представляете себе, что это такое – одной содержать семью?

– О чем вы? – удивилась я.

– Да все о том же, пытаюсь объяснить, откуда растут ноги у состояния Лисовика. За каждым великим мужчиной стоит великая женщина, слышали такое высказывание? Так вот, эта женщина – я!

Татьяна подошла к окну, вытащила из сумки тонкую сигарету и закурила. Не отрывая взгляда от стекла, она принялась рассказывать:

– Когда мы поженились с Леонидом, он работал младшим научным сотрудником в НИИ. Зарплата копеечная, а у меня на руках трехлетняя дочь, у которой врачи обнаружили малокровие. Ей надо покупать парную телятину, орехи, гранаты, черную икру, а на какие шиши? Я рисовала картины и продавала их на Арбате. Приходилось стоять на морозе день, два, а то и неделю, прежде чем у меня что-нибудь купят! Когда началась перестройка, отдел, где трудился Лёня, закрыли. Он подался в кооператоры. Занял по знакомым денег, открыл ювелирную мастерскую, закупил серебро и полудрагоценные камни, принял в штат работников… И прогорел. Знаете, что такое рэкет? Приходит группа ребят спортивного телосложения и просто забирает у тебя дневную выручку. Если выручки нет, ты все равно должен платить. Если не платишь, тебя «ставят на счетчик».

В мастерскую заглянула администратор:

– Татьяна Андреевна…

– Я занята! – рявкнула Муравьева, даже не обернувшись, и девчонка поспешно скрылась за дверью.

– Так вот, – продолжала художница, – чтобы расплатиться с бандитами и долгами, мы продали квартиру и переехали в комнату. К слову, это была кооперативная квартира, которую родители подарили мне на первую свадьбу, еще с отцом Влады. Леонид впал в депрессию и начал пить. Когда он выпьет, его тянет на лирику. За тот период он сочинил два сборника стихов! С тех пор я на дух не переношу поэзию. Потом он все-таки устроился истопником в котельную. Какие-никакие, а деньги. Там его нашел бывший однокурсник Вениамин. Его фамилия вам ничего вам не скажет, да и практически никому в стране. Но это тот человек, который реально «держит» всю металлургическую отрасль в России, а сам остается в тени. Вениамину требовались надежные люди, которые работали бы на местах, и мой муж пришелся как нельзя кстати. Так из хронического неудачника Лёня превратился во владельца сталелитейного завода. Он просто классическое олицетворение того, как важно оказаться в нужное время в нужном месте.

Татьяна с силой вдавила окурок в пепельницу и затянулась новой сигаретой.

– А что было дальше? – подстегнула я.

Она виртуозно выдохнула дым колечками и отозвалась:

– Дальше было банально: баня, девочки, венерическая болезнь, которой он меня заразил, развод. После развода он купил нам с дочерью трехкомнатную квартиру. Все мои подруги жужжали: «Поступил благородно, как настоящий мужчина!» А я считаю, что не благородней меня, когда я продала квартиру, чтобы погасить его долги. Только жертвы со стороны женщины почему-то воспринимаются как нечто само собой разумеющееся, а если мужик хоть пальцем пошевелит ради семьи, то в глазах общественности он уже герой!

– Что-то не пойму, куда вы клоните…

Художница развернулась ко мне и сказала с неожиданной злостью:

– А туда, что, будь я поумней, то закрыла бы глаза на мужнины похождения и ни за что на свете не дала бы ему развод! Была бы супругой олигарха, жила бы на всем готовеньком, а не билась как рыба об лед ради куска хлеба. Благодаря мне Леонид стал тем, кем он стал! Я одна тянула семью, да еще умудрялась морально поддерживать мужа-бездельника! А когда он расправил крылья, рядом с ним нарисовалась какая-то вертихвостка, которая не может отличить Пикассо от Шагала! Так что я имею полное право на кусок от этого пирога!

Лицо Татьяны разрумянилось, в глазах горел огонь благородного негодования, а мне стало смешно. Нет, ну согласитесь, ведь это действительно нелепо! Многие дамы, чьи мужья до неприличия разбогатели после развода, считают, что бывший благоверный обязан им по гроб жизни. Ведь в него вложено столько сил, нервов и полезных советов! Но, умницы-красавицы, посмотрите на эту ситуацию под другим углом: может, именно вы мешали мужу взлететь? И, лишь освободившись от балласта, он смог воспарить к вершине денежного Олимпа?

Я решила остаться в роли алчной идиотки и гнула свое:

– Ну, допустим, вы обижены на бывшего мужа. Но ведь «Праздник славян» приносит хороший доход! Так что не гневите Бога, зачем вам наследство, вы отлично проживете на деньги от галереи!

Татьяна потеряла терпение:

– Господи, да нет здесь никакого дохода, галерея едва сводит концы с концами! Леонид хотел продать ее или закрыть, а помещение сдать в аренду под продуктовый магазин! Так мне прямо и заявил: «Мне надоело выбрасывать деньги на ветер. Твоя галерея – это пассив, ни один здравомыслящий бизнесмен не будет ее держать!»

– А вы что?

– Я пыталась убедить его, что искусство бессмертно и что, если он закроет галерею, потомки ему этого не простят. Ведь он сам поэт и должен думать не только о золотом тельце!

– А он?

Художница развела руками:

– Что он мог ответить? Он очень изменился за время брака с Изольдой. Сказал только, что люди жрут каждый день, и это достаточная причина, чтобы вместо картин продавать колбасу.

– И что, Лисовик уже продал галерею?

– Не знаю! – в отчаянии воскликнула Татьяна. – Его юрист отмалчивается, сказал, что после похорон огласит и завещание, и прочие распоряжения, которые поступили к нему от Леонида Назарьевича в последнее время. Я живу как на пороховой бочке. Господи, я не вынесу этого! Галерея – смысл моей жизни!

Она в таком искреннем страдании заломила руки, что мне захотелось ее утешить:

– Хотите, развею ваши опасения?

– Каким образом?

Я достала карты Таро.

– Я не верю картам! – отрезала Татьяна. – Мракобесие какое-то.

– Все зависит от того, в чьих руках они находятся, – ответила я и принялась метать карты прямо на заляпанный краской подоконник.

Бросив глубокомысленный взор на открывшиеся картинки, я воскликнула:

– О, интересная информация!

Муравьева спала с лица:

– Неужели он продал галерею?!

– Успокойтесь, гражданочка, галерея ваша в целости и сохранности простоит еще года три.

– А потом что будет?

– Потом вы переедете в более просторное помещение.

– Правда? – расцвела художница.

– Карты меня еще ни разу не подводили, – на голубом глазу сказала я. – Интересно другое. Я вижу, что Леонид Назарьевич собирался круто изменить свою жизнь, отказаться от работы, денег и уехать далеко от Москвы. Правильно?

Собеседница широко распахнула глаза:

– Так и есть, он планировал провести остаток жизни на Гоа.

– Также карты сообщают, что вы узнали эту новость от мужчины.

– Нет, мне дочь сказала!

– А она от кого?

– Владе по большому секрету сообщил юрист Лисовика, тоже Леонид, только отчество у него другое – Израилевич.

– Ну вот, все правильно, все-таки мужчина был источником информации! – торжествующе воскликнула я.

Татьяне пришлось со мной согласиться.

– Одного я не пойму, зачем вы поделились этой новостью с другой женщиной, вот этой!

Я схватила карту Звезда и поднесла ее к самому носу Муравьевой. На карте обнаженная девушка склонилась к ручью, над ее головой сияют восемь звезд.

– Догадываетесь, кто в вашем окружении звезда? Или, на худой конец, мнит себя таковой? Вот именно, Дарья Лисовик! Так зачем вы рассказали ей, что бывший муж собирается на Гоа?

У Татьяны был такой ошеломленный вид, словно она только что узнала, что всю жизнь ее снимали на скрытую камеру и самые пикантные сцены транслировали по центральному телевидению. Впрочем, она быстро пришла в себя и нахально заявила:

– Ну если вы все знаете, значит, найдете ответ и на этот вопрос!

– Я вижу один ответ – выгода. Отчего-то вам это было выгодно! А если учесть, что приблизительно в это время умирает Лисовик, и явно не своей смертью, то…

– Вот только не надо вешать на меня всех собак! – перебила дама. – Да, у меня была своя выгода, но только совсем не та, на которую вы намекаете. Никто не имеет права покушаться на чужую жизнь, но на чужие средства, особенно если они вовсе не чужие, а ты имеешь на них право, – да, может!

Объясняла она долго и путано. Но я все-таки ухватила суть. Я догадалась правильно: Дашуту умышленно известили о предстоящем отъезде олигарха. Именно для того, чтобы она капала на мозги бывшему мужу и требовала у него денег. Как известно, капля камень точит. А если капать с двух сторон, еще и Татьяна подключится, то есть шанс, что бывший муженек, перед тем как окончательно свалить за границу, осчастливит-таки каждую дамочку желаемой суммой. Впрочем, художнице были нужны не только деньги. Она требовала, чтобы Лисовик переписал на нее галерею.

– И он согласился? – поинтересовалась я.

Татьяна покачала головой:

– Он повел себя, как эгоистичная свинья. Включил дурачка: «Я никуда не уезжаю, с чего ты взяла?» Сколько я с ним ни билась, сколько ни объясняла, что чужому человеку нельзя отдавать галерею, он ни в какую! Только посмеивался и противно так щелкал пальцами. Вот ведь жлобяра!

Мне захотелось вернуть ее к действительности:

– Ничего себе – «жлобяра», завещал вам треть состояния!

Муравьева испустила тяжкий вздох:

– Если честно, я уже не верю, что завещание когда-нибудь найдется. Не было ли это уловкой с его стороны, а? Гениальная идея: пообещать в отдаленном будущем целый кусок пирога, чтобы сегодня не дать даже крошки. Ведь умирать Леонид не собирался! – закончила она обвиняющим тоном.

За время нашего разговора улитки значительно продвинулись вперед. Розовая так даже совершила марш-бросок сантиметров на десять. Я позавидовала страдалицам, потому что сама, кажется, топчусь на месте. А ведь мои денечки тоже сочтены.

Глава 23

До ворот поселка «Высшая проба» я доехала на маршрутке и шлагбаум пересекла пешим ходом. Обратилась к автоматчику на входе:

– Как мне найти дом Елены… – Тут я сообразила, что не помню латышскую фамилию подруги, и поправилась: – Дом Леонида Лисовика?

Мужчина несколько секунд раздумывал, потом бросил кому-то в будке:

– Вить, подбрось девушку!

Вышел Витя – огромный, мускулистый, в камуфляжной форме. Он сел на мопед, стоящий тут же, протянул мне шлем и кивком пригласил устроиться сзади.

Доехали с ветерком. Дорога все время вела прямо, никуда не сворачивала, но я голову могла дать на отсечение, что, когда попытаюсь самостоятельно проделать этот путь, ничего у меня не получится – заблужусь в трех соснах!

У Колтуновой царила тишина, очевидно, жильцы разбрелись по комнатам и уже отдыхали. Сама хозяйка, открыв мне дверь, широко зевнула и удалилась в спальню. Я цапнула из холодильника йогурт и поднялась в свою каморку. Перед тем как отдаться в объятия Морфея, я прикидывала, кто может оказаться убийцей. По всему выходило, что главных подозреваемых трое: Татьяна, Дарья и Изольда. Именно на них составлено завещание, и у каждой был мотив для убийства. Дашке нужны деньги, чтобы возобновить писательскую карьеру. Татьяне средства необходимы для поддержания галереи. Что же касается Изольды, то на первый взгляд у нее нет явных причин убивать мужа. Но это только на первый, всем известно, что как раз у законной супруги причин – воз и маленькая тележка. Взять хотя бы любовника-военного… Водитель Сергей оставался темной лошадкой. Скорей всего, его цель была – ограбить сейф, а хозяина он убил случайно…

Утром меня осенило: надо посоветоваться с Сильвией! Возможно, у нее будет собственная версия событий. Работая у Лисовиков, она наверняка видела или слышала что-то интересное. Я бросилась искать толстушку, однако в доме ее не оказалось.

Изольда сидела в гостиной и разбирала документы.

– А где Сильвия? – спросила я.

Тряпкина оторвалась от своего занятия:

– Она сбежала. И няня тоже.

У меня глаза на лоб полезли:

– Как? Почему?

– Наверное, решили, что после смерти Леонида я не смогу платить им за работу. Даже прислуга была в курсе, что у меня нет собственных денег! – с горечью добавила она.

– А у вас есть деньги?

Считается, что неприлично задавать человеку такой вопрос. Все, что касается секса и денег, – священно и обсуждению не подлежит. Наверное, при других обстоятельствах вдова просто послала бы меня к черту. Но сейчас она была слишком удручена, чтобы адекватно реагировать.

– Пока нет. Вся наличность лежала у мужа в сейфе, теперь он пуст.

– На что же вы живете? – посочувствовала я.

Манекенщица развела руками:

– У меня была в кошельке какая-то сумма, на нее и живем. Большое спасибо Лене, что приютила нас. Но у нее самой трудности с деньгами, набрала кредитов, когда была замужем, а сейчас отдавать нечем.

Так вот какой проблемой Колтунова озабочена в последнее время! Неудивительно, что она предлагала себя Лисовику! Надеялась, что, став его любовницей, получит доступ к деньгам. Тут меня осенило: а вдруг она решила, что проще и гораздо надежнее будет просто выведать шифр от сейфа? И еще интересный вопрос: где Ленка находилась в момент убийства? Мы с ней столкнулись на ВВЦ около двух часов. Колтунова запросто могла успеть убить Лисовика, а потом рвануть на собеседование. Кстати, мне ее затея устроиться на работу сразу показалась подозрительной. Менеджеры по туризму получают неплохо, но Ленке этих денег хватит только на колготки. А что, если она отправилась на собеседование, чтобы обеспечить себе алиби? Вряд ли при таком потоке соискателей менеджер по персоналу вспомнит точное время, когда беседовал с Колтуновой.

– У меня есть кредитные карточки, – продолжала Изольда, – но они оформлены на имя мужа, и я не знаю пин-код. Вот сейчас мне надо найти новую домработницу и няню, но без наличных денег обращаться в агентство бесполезно!

– Не могу поверить, что прислуга бросила вас в такое тяжелое время, – посочувствовала я.

– И у меня в голове не укладывается, – отозвалась Тряпкина. – Няне я доверяла больше, чем самой себе. Неужели ей детей не жалко, ведь они к ней привязались! Мальчишки весь день спрашивают: «А где тетя Света? Когда она придет?» Что мне ответить? Что тетя Света сбежала, погналась за длинным рублем? Господи, да заплатила бы я ей, продала бы кое-что из украшений, выкрутилась бы как-нибудь! Неужели она не понимает, что нельзя плевать детям в душу? А еще педагог, мать ее!

– Кто же сейчас смотрит за детьми?

– Прислуга Лены, я ей доплачиваю. Но она не профессиональная няня, ей трудно с ними справиться.

– А вы уверены, что Сильвия и Светлана сбежали? Может, что-нибудь случилось? Вы им звонили?

– Конечно, звонила! Но телефон не отвечает ни у той, ни у другой. Да все и без слов ясно, чего там! Самое обидное, что я к ним относилась практически как к членам семьи, понимаете? Вот правильно мне Дашка твердила: «Нельзя обращаться с прислугой как с ровней! Никакой благодарности все равно не дождешься, а уважение потеряешь». Как в воду глядела!

Изольда распалилась не на шутку, ее словно прорвало, а я слушала и понимающе кивала.

– Сколько хорошего я для них сделала! У Сильвии вегетососудистая дистония, обмороки случаются, так я выделила ей комнату на первом этаже, рядом с кухней, чтобы она могла прилечь, когда нет работы. Многие бы здесь на Рублевке так поступили? Да никто! Всем на прислугу плевать, отношение хуже, чем к собакам. Не можешь вкалывать – пошла вон! А Светке я оплатила операцию на мениске, без взятки врачи бы ее точно инвалидом оставили. Вы думаете, она об этом вспомнила, когда свои вещички собирала? Черта с два!

Вдова несколько раз глубоко вдохнула и с шумом выдохнула воздух, хищно раздувая ноздри.

– Бесит, что подленько так слиняли, по-тихому, – сказала она, немного успокоившись. – Ладно, не хочешь работать – уходи, насильно держать не буду. Но ведь надо заранее предупредить, чтобы я могла найти замену! Твари неблагодарные!

Слова Тряпкиной всколыхнули во мне неясное воспоминание. Какая-то мысль скреблась в голове, словно кошка, просящаяся на улицу, но я не могла ее ухватить…

– Ау, вы меня слышите? – Изольда пощелкала пальцами перед моим лицом.

Я вернулась к действительности:

– Извините, отвлеклась. Что вы говорите?

– Я спрашиваю: вы зачем вернулись? Лена мне сказала, что вы уже уехали домой. Что-то случилось?

– Нет, все в порядке, – осторожно ответила я. – Просто нашлись кое-какие дела.

– Как я вам завидую! – вздохнула собеседница. – Вы вольная пташка. А мне милиционеры запретили покидать место прописки. Мне здесь так тягостно! Стараюсь не смотреть на свой дом, вид пепелища вызывает тоску. Вот похороню Лёню и уеду отсюда подальше…

Пепелище, точно! Тогда, в полусгоревшем доме, Сильвия сказала, что пришла забрать вещи из своей комнаты. Но столкнулись мы на втором этаже, а комната прислуги, как только что сказала вдова, – на первом! Спрашивается: зачем она отиралась около кабинета Лисовика? Может, уничтожала там улики?

Мне надо срочно разыскать Сильвию! Если ее телефон недоступен, буду караулить около дома. Я знаю, где она живет, во дворе этой многоэтажки нас как раз и перепутали.

Извинившись перед вдовой, я поднялась на третий этаж, чтобы забрать из чуланчика сумку. И тут поняла, что не представляю, как выбраться из «Высшей пробы». Заколдованный поселок опять не выпустит чужака на свободу, а Колтунова вряд ли согласится вставать с постели и везти меня в Москву.

Вернувшись в столовую, я поделилась своей проблемой с Изольдой. Однако вдова не видела в этом никакой проблемы:

– Езжайте на такси. Могу посоветовать надежную фирму, машина будет стоять у дома через пятнадцать минут.

Я последовала ее совету. Такси действительно подали в кратчайший срок. И не какую-то там «Шкоду», а самый что ни на есть настоящий «Мерседес». Таксист содрал с меня баснословные деньги, но, по крайней мере, доехала я с комфортом.

К дому своей подруги я подходила с замирающим сердцем. Вот на этой дорожке меня догнали преступники, около этого мусорного бака сделали смертельный укол, а в сторону той аптеки они убежали.

Чтобы не столкнуться с Сильвией нос к носу, я села не около подъезда, а чуть дальше, в тени мощных тополей, растущих рядом с детской спортивной площадкой. Одно дерево лежало на земле, вырванное с корнем, – очевидно, последствие грозы, бушевавшей в Москве неделю назад. Коммунальные службы, как обычно, не торопятся навести порядок.

Поудобнее устроившись на шершавом стволе, я приготовилась к долгому ожиданию. На часах было одиннадцать, если мне повезет, то к вечеру я увижу Сильвию. Но минут через десять она неожиданно появилась во дворе!

Сильвию трудно было не заметить. И причина заключалась вовсе не в ее крупных формах. Просто толстушка была в шубе! На дворе июнь, двадцать градусов выше нуля, а дама накинула на плечи полушубок из платиновой норки!

Немногочисленные прохожие пялились на нее во все глаза. Однако Сильвия не замечала никого и ничего вокруг. Гордо приосанившись, она шествовала по двору, словно королева Великобритании, посетившая йоркширское захолустье с официальным визитом. Легкая улыбка играла на ее губах, щеки порозовели, она резко похорошела.

Как зачарованная, я смотрела на Сильвию и не могла понять, кто сошел с ума: она или я. Очнулась я лишь тогда, когда за ней захлопнулась дверь подъезда.

Черт! Я запоздало вскочила с дерева и кинулась к дому. Шанс упущен! И что теперь делать? Вдруг Сильвия сегодня больше не появится? Как ее достать?

Несколько минут я ругала себя на все корки, а потом меня осенило: надо позвонить подруге и спросить, в какой квартире живет Сильвия! Должна же она знать своих соседей! И почему я сразу до этого не додумалась? Но не успела я достать телефон, как Сильвия опять вышла на улицу. На этот раз без шубы.

Во дворе было негде укрыться, я вжалась в стену дома, однако от этого не стала менее заметной. К счастью, Сильвия сосредоточенно рылась в сумочке и прошла мимо, не обратив на меня никакого внимания.

Дама шла по улице, задрав голову, она явно что-то искала. Наконец Сильвия увидела на противоположной стороне нужную вывеску и, рискуя очутиться под колесами автомобиля, устремилась через дорогу. Она влетела в коммерческий банк, я последовала за ней. Сильвия сразу бросилась к кассе, а я прошла в противоположный конец зала и для вида встала в очередь к одному из окошек.

Сильвия вытащила из сумочки какой-то сверток и протянула его кассирше. Та не взяла. Сильвия принялась с ней спорить, кассирша отрицательно качала головой.

– Позовите начальника! – потребовала Сильвия так громко, что все присутствующие повернулись в ее сторону.

Подошел молодой лощеный парень в сером костюме и розовой рубашке. Сильвия начала ему что-то доказывать. Держалась она уверенно и совсем не походила на ту зашуганную домработницу, с которой я познакомилась в день убийства Лисовика. До меня долетали обрывки фраз:

– Я имею право… есть инструкция… буду жаловаться!

Парень скривился, но велел кассирше принять сверток.

– Это наш дневной запас валюты! – запротестовала кассирша.

– Делайте, как я велю! – прикрикнул начальник.

Кассирша взяла у Сильвии сверток и, покачивая бедрами, демонстративно медленно удалилась в служебное помещение. Сильвия осталась ждать у кассы.

Между тем подходила моя очередь. Я обнаружила, что встала в окошко, осуществляющее денежные переводы по России и за рубеж. Впереди дама средних лет объясняла менеджеру, симпатичной светловолосой девушке:

– Мне надо перевести деньги в Екатеринбург.

– Это в какой области? – спросила менеджер.

Дама вскинула брови и бросила на меня выразительный взгляд, приглашающий засвидетельствовать чужую необразованность.

– В Свердловской.

Менеджер уставилась в монитор компьютера и заявила:

– Такого города в Свердловской области нет! Называйте другую область!

Мы с дамой переглянулись.

– Его там не может не быть, – сказала дама, – потому что Екатеринбург – это центр Свердловской области. Как Москва и Московская область.

Девушка недоверчиво на нее воззрилась:

– Центр? А почему названия разные?

Меня разобрал смех, даму, похоже, тоже.

– Потому что название города поменяли, – стараясь удержать серьезное выражение на лице, объяснила дама. – Вот есть Санкт-Петербург, но область называется Ленинградская, понимаете?

– Так вам Санкт-Петербург нужен? – перебила девушка. – Чего вы мне тогда голову морочите?!

И менеджер принялась искать в Свердловской области Санкт-Петербург!

– Здесь нет Санкт-Петербурга! – возмущенно заявила она.

Пришлось даме разворачивать ее монитор и самой искать город Екатеринбург в Свердловской области. Как ни странно, нашелся, только не первый по списку.

У Сильвии тоже благополучно завершилось противостояние с кассиршей. Застегивая на ходу сумочку, она стремительно вышла на улицу.

А кассирша подошла к светловолосой девушке и, невзирая на клиентов, принялась рассказывать:

– Слышь, Марин, это просто цирк бесплатный! Ты же знаешь, мне постоянно приносят ветхие купюры на обмен. Каких только денег я не насмотрелась! Были и краской измазанные, и в стиральной машине постиранные, и младенцем обкаканные! Однажды даже принесли сто баксов, обглоданные со всех сторон мышами! Но сейчас было что-то с чем-то! Пришла какая-то идиотка с пачками евро, обугленными по краям, и потребовала, чтобы я поменяла их на новые. Такое впечатление, что она баблосы из печки вытащила. И сумма там, между прочим, офигительная! Ну откуда у таких кретинок деньги, а?

– Понятия не имею, – отозвалась светловолосая Марина.

А вот я, кажется, знаю откуда.

Глава 24

И дураку понятно: если купюры обожжены, значит, они находились в доме Лисовика во время пожара. Но что это за деньги? Уж не те ли, которые лежали в сейфе? И каким образом они оказались у Сильвии?

Я бросилась вслед за ней, полная решимости получить ответы на все вопросы, но толстушки и след простыл. В панике я заметалась по улице. Упустила, я ее упустила!

– Вы не видели, тут проходила женщина, похожая на меня? Вы видели тут женщину? Полная такая, в голубом брючном костюме? Куда она пошла?!

Прохожие шарахались от меня, как от нищей приставалы.

Неожиданно Сильвия мелькнула в окне ювелирного магазина. Я прилипла к стеклу.

Она стояла около витрины с золотом и указывала пальцем на украшения. Продавщица шустро метала на прилавок то серьги, то кулон, то кольцо, а Сильвия, толком не взглянув на ювелирное изделие, кивала: беру!

Гора украшений росла с каждой минутой, Сильвия наверняка сделает магазину месячный план. Продавщица едва сдерживалась, чтобы не пуститься в пляс, предвкушая крупную премию.

Расплатившись, Сильвия вышла из ювелирного магазина и направилась в парфюмерный. Там она купила флаконов десять духов, кучу теней, тушь для глаз и дорогущее средство от целлюлита.

Потом Сильвия ринулась в салон нижнего белья, где приобрела кружевные трусики, несколько лифчиков и боди.

Я держалась в тени, но, похоже, это была излишняя предосторожность. Охваченная приступом шопомании, дама не замечала никого вокруг. Словно ракета с ядерной боеголовкой, она видела лишь одну цель.

Определенно, Сильвия сошла с ума. Зачем, спрашивается, ей норковая шуба и крем от целлюлита, если через сутки она умрет? Впрочем, у многих людей перед лицом надвигающейся катастрофы сдают нервы, и они начинают вести себя неадекватно.

Вот, например, есть у меня подруга, Танька Звонарева. В финансовый кризис 1998-го года она, как и половина населения страны, потеряла работу. Кооператив по пошиву женской одежды, где она трудилась модельером-технологом, развалился, сотрудников выкинули на улицу без выходного пособия. И вместо того чтобы искать другую работу, Танька принялась лихорадочно тратить скудные сбережения. И ладно бы она покупала золотые слитки или антиквариат, которые потом, в голодные дни, можно продать. Нет, она скупала обувь, одежду, какие-то милые вещицы для дома вроде диванных подушек в форме сердечек, китайского чайного сервиза с позолотой или корейской кашеварки, расписанной под хохлому.

– Перестань швырять деньги налево и направо, – пыталась образумить я подругу. – Переведи накопления в доллары и зарой на даче под грядкой с укропом. Остановись, пока не поздно!

– Не могу, – честно ответила Танька. – Мне это необходимо, чтобы удостовериться, что я еще жива.

Она не успокоилась, пока не профукала все до последней копейки. Потом Танька занимала деньги у подруг, долго отдавала с маленькой зарплаты, буквально перебивалась с хлеба на воду, – впрочем, это уже совсем другая история…

Так что же все-таки заставляет людей совершать подобные безумные поступки? Отчаянная попытка доказать судьбе, что обстоятельствам тебя не сломить? Упрямая иллюзия, что ты являешься хозяином своей жизни? Не знаю. Но очевидно, это же самое чувство двигало сейчас Сильвией.

Между тем объект моего наблюдения проголодалась. Сильвия устроилась за столиком уличного кафе, ее многочисленные пакеты заняли два стула. Я дождалась, когда ей принесут заказ, и только потом подошла.

– Приятного аппетита! Не возражаете, я присяду?

Толстушка едва не подавилась. Глаза ее наполнились ужасом, словно я была мертвецом, восставшим из могилы.

– Что вы тут делаете? – невнятно спросила она с набитым ртом.

Я расположилась на свободном стуле:

– Прожигаю жизнь, так же, как и вы. А вы что, исповедуете буддизм? Верите в переселение душ?

Она непонимающе нахмурилась.

Я кивнула на свертки:

– Когда лифчики-то носить собираетесь? В следующей жизни? Так ведь, может статься, переродитесь в мужчину или в крысу. Второе более вероятно.

– Почему? – прошептала Сильвия.

– Потому что крысятничать любите. Давно вы воруете у своих хозяев?

У прислуги олигарха был такой подавленный вид, что мне стало ее жалко.

– Я не хотела, – едва слышно сказала она, – так получилось. Я думала, что смогу все изменить…

Дама не договорила, слезы градом катились по ее щекам.

Подошел официант, толстый неуклюжий парень в очках, и положил передо мной меню:

– Будете что-нибудь заказывать?

Только сейчас я почувствовала, насколько голодна. У Колтуновой не очень-то балуют разносолами!

– Принесите мне то же самое, – я указала на тарелки, стоящие перед Сильвией.

Равномерное движение челюстями подействовало успокаивающе. Сильвия перестала хлюпать носом и принялась за салат «Оливье». Странно, размышляла я, жуя бутерброд с семгой, смерть не за горами, а аппетит у нас обеих богатырский.

– Так что же все-таки случилось? – спросила я, утолив голод.

Сильвия тщательно вытерла рот салфеткой, аккуратно сложила ее вчетверо, словно собиралась делать оригами, и принялась рассказывать.

Когда Изольда попросила прислугу подняться в кабинет к Леониду Назарьевичу, Сильвия уже знала, что тот мертв. За десять минут до этого она постучалась к Лисовику, чтобы спросить, будет ли он обедать. Ей никто не ответил. Она осторожно заглянула в комнату и остолбенела от ужасной картины: хозяин лежит на полу, а сейф в стене распахнут настежь.

Если бы такое случилось пару дней назад, то Сильвия, несомненно, сразу бы закричала и позвала на помощь. Но сегодня утром ей ввели смертельную инъекцию, и теперь, когда хозяин мертв, а сейф, очевидно, обчищен, ее жизнь оказалась под угрозой. Шансы получить противоядие стремительно приближались к нулю! Кому нужен шифр от пустого сейфа?!

Движимая чувством самосохранения, домработница сдержала крик. Она подошла к сейфу и вдруг увидела, что он вовсе не пуст. Помимо документов там лежали деньги! Пачки евро, перетянутые бумажными банковскими лентами.

Не медля ни секунды, Сильвия схватила валюту и заметалась по кабинету. Куда, ну куда спрятать?! Комната домработницы находится на первом этаже, чтобы туда попасть, необходимо пересечь гостиную, где сидят хозяйка и многочисленные гости. Вряд ли Сильвии удастся пройти незамеченной. К тому же милиция (а она обязательно приедет на труп!) будет обыскивать все комнаты и начнет с ее жалкого жилища, ведь прислуга всегда первая под подозрением.

Женщина решила спрятать деньги в ванной, примыкающей к кабинету. Она засунула пачки под джакузи, в небольшой люк у самого пола. Как позже выяснилось, спонтанное решение оказалось почти гениальным: укрытые керамической плиткой, купюры благополучно пережили пожар, лишь немного обгорели с той стороны, где расплавился пластиковый люк.

Спрятав деньги, Сильвия как ни в чем не бывало вернулась на кухню, где накрыла сервировочный столик с чаем и повезла его гостям.

А когда мы с ней столкнулись на пепелище, она как раз забирала из тайника свою добычу.

– Зачем вы украли деньги? – спросила я. – Какие были планы?

Дама тяжко вздохнула:

– Я ничего не планировала, просто взяла на всякий случай. Но когда вы сказали мне, что Лисовик умер, потому что ему сделали укол, я поняла, кто это может быть. Я решила предложить этому человеку деньги в обмен на противоядие. Ну не лишними же для него будут полмиллиона евро, правда?

Изумление мое было беспредельным. Меня поразили две вещи. Во-первых, размер «заначки», которую Лисовик держал под рукой. А во-вторых, тот факт, что Сильвия, оказывается, ни на грош мне не доверяла. Я-то, наивная дурочка, поделилась с сестрой по несчастью ценной информацией, в надежде, что мы объединим наши усилия! Но хитрая толстушка решила обойти конкурентку на повороте. Она думала только о себе, и плевать ей было на то, что я умру в страшных мучениях!

Меня охватила ярость. Я собиралась высказать Сильвии все, что про нее думаю, однако, посмотрев в ее глаза, осеклась. Это был взгляд затравленного зверя, потерявшего всякую надежду на спасение.

От нехорошего предчувствия у меня похолодела спина. Если Сильвия стала транжирить деньги, предназначенные для шантажиста, это означает только одно: противоядия не будет.

– Мы обречены? – прямо спросила я.

Она кивнула.

– Почему?

Судорожно сглотнув, Сильвия ответила:

– Потому что человек, который делал укол Лисовику, тоже мертв.

Глава 25

Несколько секунд я приходила в себя. А потом набросилась на Сильвию:

– Господи, чего вы загадками-то говорите? Объясните толком, кто сделал Лисовику укол?

– Няня. Она каждый день колола ему витамины.

Ответ показался мне странным:

– Что за бред? Неужели няне своих обязанностей не хватало? С двумя маленькими детьми и в туалет-то сходить некогда, а тут – какие-то уколы.

Толстушка сморщилась, словно от зубной боли:

– Хозяин экономил на приходящей медсестре. Зачем платить еще кому-то, если няня по образованию медик? Вот пусть и отрабатывает зарплату. Кстати, Лисовик вообще чудом разрешил Изольде нанять няню. Помню, они спорили по этому поводу, и Леонид Назарьевич заявил: «К чему держать свою корову, если я покупаю у соседей молоко?» В том смысле, что пусть Изольда сама занимается детьми, это ее прямая обязанность. Но она его все-таки уговорила.

Многие мужчины сравнивают свою жену с коровой, но в случае с Изольдой это был явный перебор. По комплекции она тянула максимум на индюшку.

– Изольда обманула няню, когда брала ее на работу, – продолжала Сильвия, – скрыла наличие второго ребенка. Отправила старшего мальчишку, а ему тогда было три года, к родственникам, а няне сказала, что надо присматривать только за одним малышом. А потом где-то через месяц – опля! – появился второй. Изольда принялась врать, что старший постоянно живет у бабушки, но она внезапно заболела и больше не сможет за ним присматривать. Дескать, придется няне заниматься двумя детьми. Но зарплату ей в данный момент поднять невозможно, у мужа тяжелое финансовое положение… Ага, это у олигарха-то! Впрочем, няня поверила и осталась работать на прежней зарплате, хотя обман был шит белыми нитками.

Хм, интересная информация. Подобное бескорыстие должно настораживать. Если работник соглашается трудиться за полцены, значит, он знает способ, как компенсировать потери. Уж не с самого ли первого дня няня задумала ограбить хозяев?

– Как зовут няню?

– Света. То есть Светлана Ивановна Чухланцева.

– А какие витамины она колола Лисовику?

– Ой, какие-то секретные уколы вечной молодости. Они стимулируют иммунитет, удаляют раковые клетки и омолаживают организм. Человек запросто может прожить двести лет! Эти витамины изобрели в Китае специально для миллионеров, стоят они безумных денег. Лисовик ласково называл их «мои молодильные яблочки». Колоть надо циклами по 66 дней, потом 6 дней перерыва. Колют строго в одно и то же время, причем его определяет китайский монах. Лисовик перед каждым курсом уколов летал в Китай, где монах его осматривал и называл время. В последний раз это был час дня. Если отклониться от этого времени больше чем на три минуты – все, эффект от уколов нулевой, цикл надо начинать заново.

Ох, не верю я в таблетки вечной молодости! Старость надо встречать достойно. Кажется, Лисовика разводили, как обыкновенного лоха. Однако время убийства сходится! Остается только разобраться в деталях.

– Получается, что каждый день Лисовик должен был находиться дома в час дня, правильно?

Сильвия кивнула:

– Так и было. Он ранняя пташка, вставал в шесть утра, к восьми приезжал на фирму, а к половине первого возвращался домой обедать. Сначала хозяин делал комплекс упражнений, которые тоже выучил в Китае, потом няня колола ему витамины, а около половины второго он приступал к обеду. В два часа он опять уезжал на службу. Такое расписание у него было каждый рабочий день, кроме среды, когда он работал дома с документами.

– Уколы всегда делались в кабинете?

– Да. Светлана сама к нему приходила, без напоминаний. Детская тоже расположена на втором этаже, только в другом крыле.

Ну что же, теперь многое прояснилось. Когда я сказала Сильвии, что причиной смерти хозяина мог стать укол, неудивительно, что она сразу же подумала про няню Свету. И побежала к ней с мешком денег.

– И как же няня отреагировала, когда увидела полмиллиона евро?

– Не увидела она эти полмиллиона, – хмуро отозвалась дама. – Я же не дурочка, чтобы с такими деньгами по дому расхаживать. Может, в этом и была моя ошибка? Если бы она увидела пачки, возможно, была бы сговорчивее? Я пообещала Светке, что она получит все деньги из сейфа, пусть только отдаст мне противоядие. А она прикинулась дурочкой: «Какое противоядие?» Глазками там хлоп-хлоп, очень натурально. Актриса вшивая!

– А дальше?

– Дальше она все из меня вытянула: что за укол мне сделали, почему я именно на нее думаю… Наверное, прикидывала, опасна ли я, много ли знаю. Много! Я не скрывала, что, если она не согласится на сделку, пойду в милицию. Мне уже терять нечего, а ее посадят за убийство хозяина! Светка испугалась, глазки забегали, говорит: «Завтра обменяемся, ты мне деньги, а я тебе противоядие». А сегодня ее убили…

У Сильвии было такое лицо, словно она надела на карнавал маску скорби и забыла ее снять.

– Откуда вы знаете, что Чухланцеву убили?

– Она пропала. Не приехала на работу, не подходит к телефону. Что еще с ней могло случиться?

Меня поразил такой безграничный пессимизм:

– Да мало ли что! Может, у нее грипп, температура сорок градусов? Или она ногу сломала?

– Если бы она сломала ногу, то приползла бы, – сурово ответствовала Сильвия. – Я бы лично приползла, если бы на одной чаше весов лежало «пол-лимона» евро, а на другой – тюремный срок. К тому же есть еще одно обстоятельство, которому я склонна верить. Сегодня утром, когда я, как ненормальная, названивала Светке через каждую минуту, по ее мобильнику все-таки ответили. Какой-то нахальный парень заявил, что он подобрал телефон на улице, сейчас выкинет СИМ-карту и поставит свою. «А хозяйке телефон больше не понадобится, – добавил он. – Она только что с восьмого этажа спрыгнула, разбилась насмерть».

Я обомлела:

– Где это произошло?

– Понятия не имею, сразу после этих слов он отключил телефон. Ясно, что Светка не стала бы кончать жизнь самоубийством! С такой кучей бабок уезжают на Гавайи, а не прыгают с восьмого этажа. Яне сомневаюсь, что ее убили. Наверное, те мужики, которые делали нам укол. Возможно, Чухланцева была лишь исполнителем, а заказчик – кто-то из них.

Я посмотрела на свои руки: они тряслись. Меня охватил животный ужас. Это конец! Мы никогда не найдем противоядие, у нас нет шанса спастись! Захотелось завыть – громко, протяжно, душераздирающе, как воет бездомная собака с перебитыми передними лапами в февральский мороз, потому что знает: у нее есть только один выход – сдохнуть под забором.

Стоп! Нельзя поддаваться панике. У нас осталось в запасе двенадцать часов, целых двенадцать! Это много, за это время можно горы свернуть. Мы должны бороться! Надо делать хоть что-нибудь, пусть даже на первый взгляд поступки покажутся бессмысленными. А вдруг будет толк?

– Этого не может быть! – убежденно заявила я. – Светлана жива, просто она тебе не доверяет, вот и решила скрыться. Вдруг она отдаст противоядие, а тут выскочат менты и наденут на нее наручники? Поэтому она и подговорила знакомого сказать, что выбросилась из окна, авось ты отстанешь и не будешь ее искать.

Я легко и естественно перешла на «ты», Сильвия тоже не стала церемониться перед смертью:

– Откуда в тебе столько оптимизма? Я уже совсем пала духом.

– Жизненный опыт, помноженный на обаяние. Аесли серьезно, то и не из таких передряг выходили, прорвемся! Короче, мы должны найти Чухланцеву, живую или мертвую.

В глазах Сильвии читалось твердое убеждение, что второй вариант более вероятен.

– Но как мы ее найдем?

– Есть у меня идея, – ответила я и набрала номер Руслана Супроткина.

Капитан взял трубку после седьмого гудка – надо же, прогресс налицо!

– Ты узнал что-нибудь по моему делу? – без лишних предисловий поинтересовалась я.

В трубке повисло красноречивое молчание.

– Забыл, да?

– Не забыл, просто не успел, замотался.

Замотался он, надо же, я сейчас расплачусь от сострадания. Вот уж кто замотался, так это я! Но меня почему-то никто не жалеет.

– Правда, не успел, извини, – лебезил капитан, пока я держала укоризненную паузу. – Люська, сегодня точно узнаю и перезвоню тебе, хорошо?

– Хорошо, – смилостивилась я. – У меня к тебе еще одна просьба, маленькая, но очень срочная! Если выполнишь, тогда я тебя прощу.

– Какая? – напрягся жених.

– Мне нужно узнать, проходит ли по вашим милицейским сводкам самоубийство некой Светланы Ивановны Чухланцевой. Она могла покончить с собой вчера или сегодня, скорей всего, в Москве.

Руслан заметно повеселел:

– Пара пустяков! Но тут есть одна загвоздка. Обычно самоубийцы не носят с собой паспорт. На то, чтобы установить их личность, может уйти пара дней, и это в лучшем случае.

– Тогда я дам тебе ее описание, э-э-э…

Тут до меня дошло, что я никогда не видела няню. Сильвия принялась подсказывать:

– Возраст – около сорока пяти лет, рост – метр шестьдесят, худощавое телосложение, волосы короткие, темные, с проседью. Всегда носила на левой руке золотое кольцо с крупным рубином. Говорила, что оно досталось в наследство от бабушки.

– И вот еще что, – добавила я, – мне нужен адрес этой Светланы Ивановны. Найдешь?

– Постараюсь. А почему ты ею интересуешься?

– Секрет. Должна же быть в женщине какая-то загадка?

– В тебе их слишком много, хватит на трех жен, – сказал капитан и отключился.

Я оторопело уставилась на трубку. Про трех жен, это что, какой-то намек?

Сильвия пошла домой, чтобы отнести покупки, я поднялась с ней. Жила она в малогабаритной «однушке», от входной двери отлично просматривались и комната, и кухня. Выцветшие обои, скромная мебель, еще из восьмидесятых годов прошлого века, потертый линолеум. И прямо на этом видавшем виды линолеуме в прихожей небрежно валялась платиновая норка. Тут же штабелями стояли коробки с обувью – кожаной, дорогих марок. Судя по размерам некоторых коробок, хозяйка прикупила даже зимние сапоги. Были там и детские ботиночки. Поскольку других следов присутствия детей в квартире не наблюдалось, обновка явно предназначалась будущему отпрыску. А Сильвия еще упрекала меня в излишнем оптимизме!

Зазвонил телефон, определился номер Руслана.

– Я все выяснил. Самоубийство Светланы Ивановны Чухланцевой по сводкам не проходит, так же как и женщины с такими приметами. Адрес, по которому она зарегистрирована в Москве: Криворожская улица, дом четыре-а, квартира шестнадцать.

– Где это?

– Насколько помню, рядом с метро «Нагорная». Ну, пока.

Он повесил трубку, я даже не успела его отблагодарить.

– Ну вот, самоубийство не зарегистрировано, – обрадовала я Сильвию. – И правда, посуди сама: если бы она выбросилась с восьмого этажа, во что превратился бы ее мобильник, а? У меня есть адрес Светланы, поехали!

На улице я привычно свернула к метро, Сильвия меня остановила:

– Поймаем машину, дорога каждая минута!

Нужный дом оказался кирпичной пятиэтажкой, чудом не попавшей под снос. Место здесь было не очень уютное: рядом расположен какой-то завод, под окнами проходят трамвайные рельсы, а в пятидесяти метрах шумит Варшавское шоссе.

Домофон на подъезде был вырван с корнем. Мы поднялись на четвертый этаж и позвонили.

Дверь открыла бодрая пенсионерка с накрашенными губами. На ней был надет розовый спортивный костюм, который подчеркивал пышные формы.

– Ну, слава богу! – улыбнулась пожилая дама, показав хороший зубной протез. – А то я уже начала волноваться.

Глава 26

Мы с Сильвией во все глаза пялились на пенсионерку и не знали, как реагировать.

– Что же вы стоите? – подбодрила дама. – Проходите, прошу!

Сильвия первая зашла в квартиру, я последовала за ней. В маленькой прихожей нам троим было тесновато.

– В углу лежат бахилы, – сказала дама, – лишняя инфекция тут ни к чему.

Сталкиваясь лбами и балансируя на одной ноге, мы с Сильвией надели на туфли шуршащие пакеты.

– Видите ли, в чем дело, – начала Сильвия, тяжело отдуваясь, – Светлана Ивановна…

– Я в курсе, – перебила пенсионерка, – хозяйка предупредила о вашем приходе. Наверное, вы хотите сразу посмотреть на Вику? Она в маленькой комнате.

Морщинистой лапкой с накрашенными ногтями она указала на дверь.

Мне нравится, когда женщины в возрасте следят за собой: маникюр, укладка, выразительные тени на глазах и неяркий румянец. На Западе это норма, а у нас, к сожалению, старушки отправляются в парикмахерскую лишь за тем, чтобы обкорнать седые волосы «под мальчика». А если бабушка вдруг позволит себе потратить часть пенсии не на конфеты внукам, а на косметику, боюсь, родные поднимут ее на смех. Тем приятнее видеть исключение из этого правила.

Вслед за дамой мы прошли в комнату. На улице солнце шпарило вовсю, а здесь царил полумрак. Плотные шторы на окнах, ковры на стене и на полу, минимум мебели. На кровати около окна лежала женщина, очень худая. Мне она показалась молодой, лет тридцати. Мы подошли вплотную к кровати, и я почувствовала слабый, но неистребимый запах лежачего больного.

– Она спит? – шепотом спросила Сильвия.

– Вика много спит, – ответила пенсионерка таким тоном, словно хотела нас обнадежить. – Как видите, она худенькая, весит сорок восемь килограммов, проблем с тем, чтобы ее помыть и переодеть, не будет.

Женщина дернулась во сне, из приоткрытого рта потекла слюна, и сиделка шустро вытерла ее полотенцем, лежащим около подушки.

– Ну, посмотрели, теперь пойдемте на кухню, я расскажу все в деталях.

Кухня тоже была маленькая, но уютная. Гарнитур из желтого пластика и такого же солнечного цвета абажур создавали радостное настроение.

– Вам чаю или кофе? – спросила пенсионерка, наливая воду в электрический чайник.

– Чаю, – синхронно произнесли мы с Сильвией, усаживаясь на табуретки.

Дама удовлетворенно кивнула и, не отрываясь от хозяйственных дел, стала говорить:

– Вообще-то я ждала вас с утра. Светлана Ивановна сказала, что утром придет моя замена, попросила ввести в курс дела. Я ожидала, что будет одна сиделка, а вас двое. Вы по сменам будете работать, да? Вы, случайно, не родственницы, нет? А похожи. Ну, вы сами видели, Вика находится в тяжелом положении: не встает, не разговаривает, не понимает речь. Ноги у нее парализованы, руки тоже не двигаются, она может лишь шевелить пальцами. С одной стороны, хорошо, что она все время лежит, по крайней мере, не упадет, не уйдет никуда, не травмирует себя. С другой стороны, это профилактика тромбоза, надо бинтовать ноги эластичными бинтами. Чтобы избежать пролежней, я переворачиваю Вику набок четыре раза в день хотя бы на полчаса. Ну про обтирания объяснять не буду, вы и сами в курсе. У Вики частенько случаются запоры, так что раз в три дня следует применять клизму…

– Простите, вас как зовут? – вклинилась я в монолог.

– Ой, – смутилась дама, – извините, забыла представиться. Мыслями-то я уже далеко, через неделю покидаю Москву, волнуюсь ужасно! Я Ольга Тимофеевна, а вас как величать?

– Людмила.

– Сильвия.

– Очень приятно. Вот, держите тетрадку, в ней я веду записи, какие уколы и процедуры сделаны Вике и когда.

Ольга Тимофеевна протянула Сильвии толстую тетрадь с котенком на обложке.

– А куда вы уезжаете? – полюбопытствовала я.

– Улетаю. В Австралию. На постоянное место жительства.

– К детям?

– Нет, замуж выхожу.

– Примите мои поздравления! – улыбнулась я. – Это у вас первый брак?

– Нет, пятый! Представляете – четверо мужей за спиной, а я волнуюсь, как девчонка! Может, потому, что мы с Полом еще ни разу не виделись. Лечу по визе невесты, это в шестьдесят-то лет, прямо курам на смех.

– Вы выглядите значительно моложе, – подала голос Сильвия. – А как вы познакомились с женихом?

Дама разлила по чашкам чай, положила в вазочку шоколадные конфеты и уселась на третью табуретку.

– Через Интернет. Дочь порекомендовала мне сайт австралийских холостяков. Сходи, говорит, посмотри на них, может, кто приглянется. А для меня слова «Интернет», «сайт» – все равно что китайская грамота, я даже не знаю, как компьютер включается. Попросила внука Петьку помочь. Ну он посмеялся, однако открыл ноутбук, нашел сайт и говорит: «Выбирай, бабуля, любого миллионера!» Мне с первого взгляда Пол приглянулся. Вот вижу: мой это мужчина, моя судьба. Я написала ему письмо, Петька перевел на английский, отправил мою фотографию, ну и стали мы общаться. Пол мне про кенгуру рассказывал, а я ему про медведей. У них там зима, а у нас лето. Так дело до свадьбы дошло. Меня смущает только, что я английского языка не знаю, выучила только «здравствуйте», «до свидания», «меня зовут Ольга»… Ох, как бы не пропасть на чужбине!

– Не пропадете, – уверенно заявила я, – когда все вокруг будут говорить по-английски, язык сам собой выучится. И потом, знаете, как любовь стимулирует лингвистические способности!

– Дай-то бог! – вздохнула Ольга Тимофеевна. – А то мне что-то на душе неспокойно. И сердце за Светлану с Викой болит. Привязалась я к ним, не хочу оставлять на случайных людей.

– А Вика кем приходится Светлане Ивановне? – к месту ввернула Сильвия.

– Старшей сестрой.

– Старшей? – изумилась я. – Но она выглядит на тридцать лет!

– Лежачие больные, особенно те, кто впал в детство, выглядят моложе. В их жизни нет переживаний, тревог, да и особых мыслей тоже. Откуда взяться морщинам?

– Вика впала в детство? – не поняла я.

– Ну, это я мягко выразилась. Таких, как Вика, называют «овощ». Ее слишком поздно вывели из комы, и вот результат. На тот момент ей было двадцать два года. Господи, и за какие грехи на эту семью свалилось столько горя!

– А что случилось-то? – спросила Сильвия.

Ольга Тимофеевна глотнула чая, сложила руки на животе и принялась рассказывать.

Семья Елизаровых жила скромно, но весело и дружно. Отец и мать работали инженерами в одном конструкторском бюро, подрастали две дочери: старшая Виктория и младшая Светлана. И хотя у Елизаровых не было импортной мебели, машины или дачи, они не завидовали чужому богатству. Вика училась в музыкальной школе, Света ходила в кружок народных танцев. На выходные семья обязательно выбиралась на природу. Летом собирали рюкзаки и отправлялись в поход по Подмосковью, разбивали палатку, ловили рыбу, пекли картошку на углях. Зимой катались на лыжах в парке. Девочки без проблем пережили подростковый возраст: никто не требовал нарядов, не грубил родителям и не уходил из дома. Вика легко поступила в институт на дневное отделение, учителя ставили Свету в пример одноклассникам, соседи по-доброму завидовали Елизаровым.

А потом наступила черная полоса. Когда Вике было двадцать лет, умерла мать. Сгорела за три месяца от рака груди. У шестнадцатилетней Светы случился нервный срыв, она попала в больницу. Авернувшись в школу, уже не была прежней хохотушкой и отличницей. Света скатилась на «тройки» и после восьмого класса пошла в медицинское училище, хотя планировала поступать в институт на педиатра.

У Вики начался роман с парнем из института, она училась на втором курсе, а он на пятом, писал диплом. Отношения развивались стремительно, Виктория не мыслила своего существования без любимого, дело шло к свадьбе. Вскоре она поняла, что беременна. Сообщила новость жениху, но радости в его глазах не увидела.

– Я детей пока не хочу, – сказал парень. – Куда нам ребенка? Ни жилья нет, ни работы. Может, подождем с наследником пару лет, а? Викуся, ты же умница и все понимаешь, придумай что-нибудь…

Вика категорически была настроена рожать, но тут отца разбил инсульт. Он лежал в маленькой комнате, Вика со Светой теснились в зале, и старшая сестра с ужасом представляла, что вскоре в их двухкомнатной квартире появится еще муж и ребенок. Все друг у друга на головах, выносить горшок за ребенком, горшок за папой, а ведь Свете тоже надо устраивать свою личную жизнь… Действительно – куда? Или все-таки оставить?

Вика сомневалась, но жених был непреклонен: от плода надо избавиться. Дети у них обязательно будут, но потом, а сейчас ребенок только испортит им жизнь.

Он ее все-таки уговорил. На четырнадцатой неделе беременности девушка сделала аборт. Естественно, на таком сроке операцию провели подпольно, врач пришел к Вике домой. Наркоза не было, резали «на живую», от адской боли Вика кричала в голос.

Что с ней творилось потом – не передать словами. От мысли, что она убила своего ребеночка, хотелось выть. Она и выла по ночам в подушку, боясь разбудить спящую на соседней кровати сестру. Но Света не спала, у нее сердце разрывалось от боли за Вику. Как помочь сестре, она не знала, догадывалась только, что каждый должен сам нести свой крест.

Крест оказался для Виктории слишком тяжелым. Она бросила институт, не выходила на улицу и тенью слонялась по дому. Жених ее не навещал. А вскоре Вика узнала, что он женился на другой. Причем у его избранницы уже есть ребенок от предыдущего брака, и он не помешал отношениям…

Однажды Света пришла домой из училища и увидела, что Вика спит. Она постаралась не шуметь, чтобы не будить сестру. Вынесла судно за отцом, приготовила ужин, покормила отца, села на кухне готовиться к зачету. А Виктория все спала. Света заподозрила неладное, принялась будить сестру – а она не просыпается! Вызвала «скорую». Медики увезли Вику в больницу. А через неделю Светлану вызвал главный врач больницы.

– Ваша сестра хотела покончить с собой, выпила очень большую дозу снотворного, – сказал этот немолодой мужчина с мудрым взглядом.

– У нее была бессонница, – прошептала Света, – врач выписывал ей небольшую дозу, а она, как я теперь догадываюсь, копила таблетки несколько месяцев.

– В результате у Виктории возникла клиническая смерть. Мы, к сожалению, вывели ее из комы…

– К сожалению? – распахнула глаза девушка.

– Врач, наверное, не должен так говорить. Но к жизни в настоящем смысле этого слова мы вашу сестру не вернули. Ее ждет растительное существование. У нее хорошо работает пищеварительная система, сердце исправно перекачивает кровь, но тело парализовано и начисто отсутствует мозговая деятельность. Ваша сестра не говорит, не понимает обращенную к ней речь, не думает. Она никогда не станет полноценным человеком. Считаю, вам надо определять ее в специальный интернат для таких больных. Я уже подготовил бумаги, вот, подпишите здесь.

Главврач протянул Светлане документ. Как зачарованная, она взяла ручку, поднесла ее к листу, но в последнюю секунду остановилась:

– Подождите, я ведь имею право отказаться?

Мужчина вздохнул:

– Имеете.

– Ведь я могу сама ухаживать за сестрой? Моего отца разбил инсульт, и я отлично справляюсь с уходом.

Главврач внимательно посмотрел ей в глаза и произнес:

– При хорошем уходе ваша сестра может прожить еще двадцать или даже тридцать лет. Но она будет жить за счет вашей жизни, вы это понимаете? У вас не будет ни семьи, ни детей, потому что все свое время вы должны посвятить сестре. Не надо геройствовать, девочка. Уверен, Виктория не желала бы для вас такой доли. Она хотела покончить со своей жизнью, но не с вашей…

У Ольги Тимофеевны пересохло в горле, она закашлялась и налила себе еще чая.

– Значит, Светлана не послушала врача и взяла сестру домой, – констатировала я. – У нее на руках оказались два парализованных родственника. Кошмар, да и только! И это в восемнадцать лет!

Пенсионерка кивнула:

– К счастью, отец не прожил и двух месяцев. Прости меня, Господи, за такие слова, но для бедной девочки это и правда стало огромным облегчением. Она крутилась как белка в колесе, обеспечивая сестре уход. Работала в больнице медсестрой на полутора ставках, делала уколы на дому, а на заработанные деньги нанимала сиделок для Вики. Конечно, не профессиональных сиделок, которые всегда дорого стоили, что при социализме, что теперь, а бабушек из соседнего подъезда. Но главное, что за сестрой был присмотр.

Света даже замуж вышла! Она сменила фамилию, стала Чухланцевой. Возможно, таким образом она хотела избавиться от проклятия, нависшего над их семьей. Но брак не удался. Сразу после похода в ЗАГС муж-провинциал стал настаивать на том, чтобы отправить Вику в интернат. Света тут же с ним развелась. Хорошо еще, что она не успела прописать его в квартире, а то бы ушлый муженек оттяпал и эту скромную жилплощадь. Так Света и Вика прожили вдвоем почти двадцать лет. Светлана оставила государственную больницу, перешла в частную клинику, потом ее пригласили няней к грудничку, затем по рекомендации взяли няней в другую семью…

Сиделка резво вскочила с табуретки и кинулась в комнату.

– Я вам сейчас фотографии покажу! – крикнула она на ходу. – Вика такой красавицей в юности была, прямо картинка из журнала! И Света, хоть совсем не похожа на сестру, тоже была видной девушкой.

Ольга Тимофеевна вернулась с пачкой черно-белых фотографий.

– Вот, смотрите! Это они вместе с родителями в походе. Это Света в медучилище. Это Вика в институте. Видите парня рядом ней? Это тот самый мерзавец, который сломал ей жизнь.

Мы с Сильвией уставились на фотографию. Сильвия от удивления даже вскрикнула. Я тоже его узнала. На фоне здания института улыбался молодой Леонид Лисовик.

Глава 27

Мы с Сильвией обменялись многозначительными взглядами. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но я сделала страшное лицо и скосила глаза на пенсионерку: молчи!

В этот момент в комнате раздались какие-то утробные звуки.

– Вика проснулась! – воскликнула Ольга Тимофеевна и бросилась к своей подопечной.

– Так вот оно что! – только и смогла выдохнуть Сильвия.

– Так вот оно как! – вторила я ей.

– Теперь все ясно!

– Ага, нет сомнений!

– Лисовика убила Светка, – наконец-то прорвало Сильвию, – она мстила за сестру. Он-то в шоколаде, у него и дети, и третья жена, и миллионы, а Вика – «овощ»…

– Лисовик ее конечно же не узнал, – подхватила я. – Она-то сразу смекнула, в чей дом попала! Теперь понятно, почему Светлана согласилась работать с двумя мальчишками, хотя платили ей как за одного. Возможно, она с первого дня задумала преступление! Ей надо было удержаться в доме любой ценой. Да она бы бесплатно вкалывала, лишь бы дождаться удобного момента и прикончить мерзавца!

– Светке и придумывать ничего не надо было, Лисовик сам, можно сказать, вложил орудие убийства ей в руки. Пострадал из-за своей скупости, хотел сэкономить на приходящей медсестре, ха-ха! Представляю, сколько раз, делая ему укол, она мечтала, что убьет его. И однажды взяла и убила!

– Скорей всего, она подменила ампулу и вместо китайских витаминов ввела олигарху яд, – высказала я предположение. – А потом смотрела, как негодяй, сломавший ее жизнь и жизнь ее сестры, корчится в предсмертных судорогах на полу.

Сильвия помолчала несколько секунд, потом задумчиво произнесла:

– Интересно, на что она рассчитывала? Ведь история про Вику рано или поздно выплыла бы наружу. Нам, например, понадобился всего лишь час, чтобы узнать правду.

Я покачала головой:

– Не скажи. У милиции не было никаких шансов связать самоубийство Виктории, которое произошло в тысяча девятьсот «лохматом» году, с убийством Лисовика. Нам просто повезло, что Ольга Тимофеевна оказалась любопытной и болтливой старушкой, которой скучно сидеть одной в квартире. Вряд ли бы она стала так откровенничать со следователем.

Легка на помине, на кухне появилась сиделка:

– Дорогие мои, Вика проснулась, я сейчас займусь обтиранием, уж очень она вспотела…

Я догадалась, что нас мягко выпроваживают. Мы с Сильвией двинулись к выходу. Около двери я обратилась к Ольге Тимофеевне.

– Извините за нескромный вопрос… – замялась я, – но ваш жених, он, случайно, не болен? А то, знаете, может, какой-нибудь паралитик хочет выписать из России бесплатную сиделку? Простите за бестактность…

– Вы не первая задаете этот вопрос, – улыбнулась пенсионерка, доставая мобильный телефон из кармана олимпийки. – Вот, смотрите, это фотография Пола. Ему семьдесят, но похож он на парализованного?

Я уставилась на экран телефона. Пожилой, но крепкий мужчина улыбается во все тридцать два фарфоровых зуба. За его спиной плещется океан, правой рукой он опирается на доску для серфинга, на плечах отчетливо выступают рельефные мышцы.

– Красавчик! – одобрила я.

– Супермен! – добавила Сильвия.

Ольга Тимофеевна расплылась в улыбке. Она не заметила, что в наших голосах прозвучала неприкрытая зависть.

– Некоторые даже на смертном одре умудряются подцепить нормального мужика, – сказала Сильвия, когда мы вышли из подъезда.

– Угу, – угрюмо отозвалась я. – Нет, я рада за старушку, но…

– …но почему не везет нам? – подхватила подруга.

– Точно! Может, это оттого, что мы толстые?

– Лишний вес тут ни при чем, – авторитетно заявила Сильвия, – причина – в голове. Бывает, девушка страшная, как крокодил, с кривыми ногами и жидкими волосенками, а поклонников у нее куча. Потому что внутри она – королева! Мужик, он же, как дитя малое, воспринимает не слова, а интонации.

– Да-да, – радостно подхватила я, – я тоже пришла к такому мнению! Но вот вопрос: как стать королевой внутри? Ходила я на тренинги, книжки умные читала, на какое-то время действительно удавалось поднять самооценку. Часа на два-три. А как добиться постоянного результата?

– Если найдешь ответ, получишь Нобелевскую премию, – засмеялась Сильвия.

У меня зазвонил телефон. Это был Руслан Супроткин.

– Я поговорил с майором Головановым и узнал кое-какие подробности, – сразу взял быка за рога капитан. – Экспертиза установила время смерти Лисовика – между 13–00 и 13–40. Он умер оттого, что ему сделали укол…

– Я с самого начала это говорила! – перебила я. – Я тебе больше скажу – укол сделала няня!

Я рассказала все, что мне удалось узнать про няню Светлану Ивановну.

– Думаю, это она убийца, – подытожила я, – неспроста ведь Чухланцева ударилась в бега. Надо объявить ее во всероссийский розыск!

– Погоди, тут что-то не сходится. Голованов говорил, что у няни как раз железное алиби. До 13–45 она находилась на детской площадке, это может подтвердить десяток свидетелей. Под подозрением те, кто в это время был в доме, а именно: вдова, первая жена, вторая жена, дочь первой жены и домработница.

– Еще водитель!

– Нет, его майор тоже исключил из списка подозреваемых.

– Почему?

– Не знаю, – начал терять терпение Руслан, – он не привел мне всю логическую цепочку, просто поделился выводами. Кстати, твоя подружка Елена Колтунова тоже появлялась в доме Лисовика в то время, когда было совершено убийство.

– И что?

– А то, что часы в детской были переведены на час назад, поэтому няня и задержалась на площадке и не успела сделать хозяину укол, как обычно. На часах криминалисты нашли отпечатки.

– Чьи это пальчики?

– Это не совсем пальчики.

– А что же тогда?! – изумилась я.

– Следы от женских нитяных перчаток в клеточку. Клетка достаточно мелкая, чтобы скрыть папиллярный узор.

Я вдруг вспомнила:

– В тот день на Владе были надеты перчатки! Они абсолютно не подходили к ее костюму, поэтому я и обратила на них внимание!

– Правда? Я передам эту информацию майору Голованову. А ты будь осторожна и никому не доверяй. Каждый может оказаться убийцей. Каждый!

Проговорив это заклинание, Руслан отключился. Я наткнулась на любопытный взгляд Сильвии.

– Что случилось? Есть новости? – жадно спросила она.

Теперь я уже не знала, кому верить. Вдруг капитан прав, и рядом со мной отирается холодная и расчетливая преступница? Но, взглянув в простодушное лицо толстушки, я сама посмеялась над этим предположением.

– Кто-то перевел часы в детской назад. Отпечатки пальцев найти не удалось, обнаружены лишь следы от нитяных перчаток.

– Я видела, как Влада утром выходила из детской! – вскричала Сильвия.

– Во сколько это было?

– Часов в десять или в начале одиннадцатого.

– И часто она туда заходит?

– Да никогда, поэтому-то я и запомнила! Она детей терпеть не может, тем более отпрысков своего отчима.

Ох, чует мое сердце – девица не так проста, как кажется! Был ли у нее мотив для убийства? Прямого вроде бы нет, наследство ей не «светит». Если Лисовик написал завещание на трех жен, то здесь у Влады появляется небольшой шанс урвать кусок. Неужели Татьяна Андреевна, когда у нее в руках окажется пара миллионов евро, не поможет дочурке? Но все-таки одно дело – собственные деньги, и совсем другое – мамочкины. Неизвестно, какие между матерью и дочерью отношения. Так что мотивчик так себе, слабенький… Но поговорить с Владой все-таки надо. Хотя бы из-за нитяных перчаток.

– Знаешь, где работает Влада?

– На одной из фирм своего отчима, – отозвалась Сильвия, – «ЛисСтальИнвест» называется.

– Где это находится?

– В центре, улица Волхонка, дом два.

Я решила туда поехать и предложила Сильвии составить мне компанию, но она отказалась:

– Лисовика убила няня, это ясно, как божий день. Надо ее найти и прищучить, пусть отдает противоядие! Мне осталось жить пятнадцать часов, тебе – еще меньше, не забывай!

Забудешь тут!

Фирма «ЛисСталИнвест» располагалась в старинном трехэтажном особняке. Я подошла к охраннику на проходной:

– Здравствуйте, подскажите телефон Влады Муравьевой, она у вас работает!

– На фирме трудится почти пятьсот человек, – ответил мужчина. – Вот, ищите здесь вашу Муравьеву.

Он вручил мне список сотрудников на десяти страницах. Я принялась водить пальцем по строчкам. Среди руководства Влада не значилась, не оказалось ее в и числе менеджеров среднего звена. Я уже начала сомневаться: а точно ли она Муравьева, как мать? Может, успела выскочить замуж и сменить фамилию? Но на последней странице девушка все-таки нашлась. В отделе переводов значилась Муравьева Влада Леонидовна, технический секретарь.

Я ошарашено пялилась на буквы. Технический секретарь?! Это одна из самых низших офисных должностей. Как Влада может ее занимать? Нет, я ничего не имею против секретарей, любой труд почетен, но, согласитесь, если твой отчим – владелец фирмы, можно рассчитывать на большее, разве не так?

Я подошла к телефону и набрала внутренний номер 1620.

– Отдел переводов, – ответил женский голос.

– Позовите, пожалуйста, Владу.

Через несколько секунд трубку взяла Влада:

– Я слушаю.

– Влада, здравствуйте, это Люся Лютикова, ясновидящая!

– Здравствуйте, – удивленно протянула девушка.

– Я стою на проходной, специально приехала, чтобы поговорить с вами. Вы можете уделить мне полчаса?

– О чем поговорить?

– Это не телефонный, но очень срочный разговор! – я постаралась вложить в голос максимум проникновенности.

Влада замялась:

– Не знаю, удастся ли мне выйти. Дело в том, что на обеде я уже была. Попробую отпроситься, но не могу гарантировать…

В трубке послышалось какое-то шуршание, обрывки фраз. Наконец она ответила:

– Через десять минут я к вам спущусь.

Не прошло и пяти минут, как она вышла: в льняном брючном костюме, в дорогих мокасинах, с изящным мобильным телефоном в руке. Если бы я не знала, кем работает Влада, решила бы, что передо мной какая-то начальница.

– Итак, я вас слушаю, – деловито сказала девушка.

Поскольку время поджимало, я решила идти ва-банк:

– Я знаю, что вы убили отчима. Но за скромную сумму я согласна молчать и не отдавать милиции важную улику.

Глава 28

– Какую улику?

– Значит, вы не отрицаете, что убили Лисовика? – улыбнулась я.

Влада поняла, что угодила в лингвистическую ловушку. Если хотите подшутить над человеком, то спросите у него: «Вы уже перестали хлестать коньяк по утрам?» Не важно, ответит он «да» или «нет», в любом случае будет выглядеть хроническим алкоголиком.

Девушка обозлилась:

– Вы в своем уме? С какой стати вы обвиняете меня в убийстве, для этого есть компетентные органы! Мне не о чем с вами разговаривать!

Она повернулась и направилась обратно в офис.

– Зачем вы наврали про Гоа? – крикнула я ей вслед.

Влада остановилась. Я обратила внимание, как у нее напряглась спина.

– Ведь Лисовик не собирался на Гоа, правда? Он слишком любил себя и следил за своим здоровьем, чтобы жить в хижине, питаться бананами и заразиться от местного населения чесоткой.

Охранник, услышав фамилию Главного Босса, ныне покойного, заинтересованно высунулся из своей будки. Влада это заметила и метнулась обратно.

– Чего вы орете! – зашипела она. – Такие вещи не обсуждают при посторонних, неужели не понятно? Ладно, пойдемте, здесь рядом есть кафе, там и поговорим. Но предупреждаю сразу: у меня есть только десять минут!

С недовольной миной девушка вышла на улицу, я последовала за ней. Она молча указала на вывеску через дорогу: «Кафе „Монтигомо“. Не говоря ни слова, мы двинулись туда.

В кафе оказалось прохладно. Мы уселись за столик у окна, тут же материализовался услужливый официант:

– Вам нужно меню?

– Нет, – строго ответила Влада, – принесите два кофе и два пирожных.

– Какие пирожные? У нас есть: эклер, «картошка», «кольцо», «тирамису»…

Влада перебила, не дослушав список до конца:

– Два эклера.

Я обожаю эклеры, но из вредности и чтобы показать, кто здесь хозяин положения, сказала:

– Нет, один эклер и одну «картошку», пожалуйста.

Влада пренебрежительно дернула плечом. Мол, я все вижу и понимаю, но на меня подобные штучки не действуют.

– Итак, что за улика? – повторила она.

– Об этом позже, – ушла я от ответа. – Сначала я хотела бы, чтобы вы прокомментировали некоторые факты. Факт номер один: вы пустили слух, будто Лисовик бросает бизнес и навсегда уезжает на Гоа.

Влада холодно на меня смотрела и ничего не отвечала.

– Я знаю наверняка, что это была ваша идея, – настаивала я.

– Ну, моя, – спокойно ответила Муравьева, – однако не вижу в ней ничего криминального. Кажется, Уголовный кодекс не предусматривает ответственность за распространение слухов?

– Факт второй: вы ненавидели своего отчима.

– Да, ненавидела, – признала девушка, – но это тоже ненаказуемо. Человек тем и отличается от животных, что может испытывать различные эмоции: любовь, ненависть, презрение…

– Человек еще и тем отличается от животных, что может убивать себе подобных.

– То есть вы намекаете, что из факта номер один и факта номер два следует вывод, что я убила отчима?

– Есть еще факт номер три: в день убийства вы заходили в детскую комнату.

– Не очень понимаю, какое отношение это имеет к смерти Лисовика, – пробормотала Влада.

Я гнула свое:

– Факт номер четыре: первого июня вы взяли на работе отгул и практически весь день не выходили из дома.

– А вот это уже вранье! Я уезжала за покупками. Между прочим, я встретила в торговом центре мать и Дашку.

– Свидетели показывают, что в час дня вы находились в доме.

Я намеренно употребила множественное число – «свидетели», – хотя это утверждала одна Сильвия.

Влада какое-то время изучала мое лицо, потом воскликнула:

– Слушайте, кажется, я догадалась – вы сумасшедшая? Нет, беру свои слова обратно. Вы – профессиональная вымогательница, так? Между прочим, мама меня уже предупредила насчет вас. Дайте-ка я угадаю, как вы действуете. С помощью гадания или по какой-то наводке узнаете, что случилось преступление. А потом начинаете вынюхивать подробности, давить на всех заинтересованных лиц, шантажировать. Вдруг да кто-нибудь испугается и заплатит!

– Ага, значит, вы признаете, что являетесь заинтересованным лицом!

– По-моему, любой человек заинтересуется, если ему предложить несколько миллионов евро. Но только – увы! – это не мой случай. Леонид Назарьевич не испытывал ко мне теплых чувств и не собирался упоминать меня в завещании. Наша неприязнь была взаимной. Помню, в детстве я недоумевала: почему папа так холоден со мной? Я была хорошей послушной девочкой, а он никогда не подойдет, не обнимет, не поцелует. Когда дарил конфеты, вид у него был какой-то брезгливый. Я ведь не знала, что он мне не родной. Когда мать вышла замуж за Леонида Назарьевича, мне было два года, и она велела называть его отцом. Ну я и называла. Когда они развелись, мне было четырнадцать, я очень переживала, прямо рыдала целыми днями. И тогда мать, действуя из лучших побуждений, чтобы успокоить меня, сказала: «Не страдай, он не настоящий твой отец». И у меня как отрезало. Если раньше это была любовь, приправленная горечью, то теперь осталась одна горечь. Но я не убивала отчима, вы слышите, не убивала!

Я решила немного отойти от темы:

– Это Лисовик пристроил вас к себе на фирму?

Влада была похожа на японку: тот же миндалевидный разрез глаз и фарфоровая кожа. Но я лично впервые видела, как японка впадает в ярость.

– Вы считаете, что должность технического секретаря – это «пристроил»?! Я целый день на побегушках у всяких идиоток с куриными мозгами! Когда какая-нибудь из них узнает, что я – падчерица Леонида Лисовика, у нее отвисает челюсть. Хлопает глазами: «Почему же отчим не назначил тебя директором по развитию или, на худой конец, начальником регионального отделения?»

– Действительно – почему?

– Я же говорю, у нас обоюдная неприязнь. Мама попросила Леонида Назарьевича взять меня на работу, ну он просьбу вроде выполнил, но уж лучше бы не «помогал».

– Если вы достойны лучшего, увольняйтесь и ищите другую работу, в чем проблема-то?

– Легко сказать – ищите! Как будто вы не знаете, что на хорошую работу берут только родственников. На хлебных местах давно сидят чьи-то дочки, тети и племянницы. А у меня самое обычное образование и средние способности. Если уволюсь, то найду такую же должность «подай-принеси», с зарплатой, позволяющей лишь не умереть с голоду. Чтобы купить машину, надо вкалывать с утра до ночи, да еще кредит брать. Сколько бы я ни рвала попу на британский флаг, никогда у меня не будет ни собственной квартиры, ни дачи – ничего!

– По вашему внешнему виду не скажешь, что вы едва сводите концы с концами, – заметила я.

– Спасибо матери, она подкидывает денег на одежду, иначе бы я выглядела как чучело.

– Кстати, насчет вашего гардероба. В день убийства я видела на вас перчатки. Зачем вы их надели, ведь они абсолютно не сочетались с костюмом?

– Ну вам не сочетались, а мне сочетались! – обозлилась Влада. – На себя бы посмотрели: зеленая юбка и красная блузка – это, по-вашему, эталон стиля? Вы меня уже утомили, задаете какие-то дурацкие вопросы, ходите вокруг да около… Десять минут давно истекли, я ухожу!

Девушка схватила свой мобильник и встала из-за стола. К кофе и пирожному она так и не притронулась.

В этот момент зазвонил мой телефон. Я бросила взгляд на экран: это был Руслан Супроткин.

– Влада, умоляю, дайте мне еще минуту! Я пока поговорю по телефону, а вы попробуйте эклер! Я угощаю!

– Это и так подразумевалось, – недовольно отозвалась она, – я не взяла с собой кошелек.

Тем не менее нахалка села на место и принялась за пирожное. А я вышла на улицу, включила «прием» и услышала голос Руслана:

– У меня новости по делу Лисовика. Только что я видел Леонида Израилевича, юриста олигарха.

– Как ты мог его видеть? – изумилась я. – Ты же в Костроме?

– Во-первых, я был в Вологде, а во-вторых, сегодня утром вернулся в Москву.

«А почему я узнаю об этом только сейчас?!» – хотела возмутиться я, но прикусила язычок. Устраивать скандал на смертном одре – не самый мудрый поступок. Пусть Руслан запомнит меня другой – ласковой, покладистой и не сломившейся под ударами судьбы.

– Так вот, – продолжал капитан, – юрист дал мне важную информацию. Оказывается, Лисовик не оставил завещания, поэтому по закону наследство поделят между собой вдова и дети.

– Значит, это Изольда его убила!

– Я же сказал – «и дети».

– А что, разве можно предъявить обвинение трехлетнему карапузу?

– Лисовик удочерил Владу, когда она была маленькая. Улавливаешь, к чему я клоню?

Получается, что убийца в десяти метрах от меня уминает эклер!

– Самое интересное, что месяц назад Влада приходила к Леониду Израилевичу и интересовалась завещанием отчима: составлено ли оно, на кого… Юрист тогда ей ничего не сказал, потому что не имел права. Но Влада не успокоилась и принялась охмурять его помощника Эдика, молодого парнишку, недавнего выпускника юрфака. Ходил слух, что у них даже случился скоротечный роман. В общем, очень даже может быть, что шустрая девица узнала-таки, что Лисовик не написал завещания.

– Я сейчас как раз сижу вместе с Владой в кафе «Монтигомо», – сообщила я. – Ох, меня так и подмывает вывести убийцу на чистую воду!

– Не смей! – закричал Руслан. – Ничего ей не говори! А еще лучше – убирайся оттуда. Сейчас за Владой приедет майор Голованов и увезет ее на допрос.

Хихикнув, я нажала на «отбой». Конечно, майор Голованов присвоит лавры за поимку убийцы себе, но я-то подозревала Владу с самого начала! И сама разоблачу преступницу!

К тому времени, когда я вернулась в кафе, девушка уже съела пирожное, выпила кофе и нетерпеливо барабанила пальцами по столу.

– А вот и я! – радостно сказала я, словно мы были подругами, которые не виделись со школы. – Уменя чудесные новости!

– Правда? – недоверчиво нахмурилась секретарша.

– Ага. Ваш сообщник раскололся!

Глава 29

– Опять говорите загадками, – недовольно отозвалась Влада. – Нет у меня никакого сообщника.

– Ну, вернее было бы назвать его информатором. Я имею в виду Эдика.

Девушка спала с лица.

– Вам давно хотелось узнать, – продолжала я, – составил ли Лисовик завещание. С этим вопросом вы сначала подкатывали к Леониду Израилевичу, но поскольку он не удовлетворил ваше любопытство, то вцепились мертвой хваткой в Эдика. Он сообщил, что завещания нет, и тогда вы начали готовиться к убийству…

– Подождите, – перебила Влада, – вы чудовищным образом извращаете факты. Все было совсем не так!

– Охотно выслушаю вашу версию.

– Да, я наводила справки насчет завещания. Но делала это не ради себя, а ради матери. Чтобы открыть ей глаза на отчима! Ведь Лисовик ей нагло врал! Вы были у нее в галерее, видели, как она дорога маме. Ей хочется многое там изменить, расширить экспозицию, но она не имеет права, потому что владелец – отчим. И он был против нововведений. Как выяснилось, он вообще собирался устроить в галерее колбасный магазин! Ладно бы Леонид Назарьевич сказал матери прямо: «Ты – наемный работник, знай свой место!» Нет, этот «колбасник» ее дразнил: «Вот умру, и делай в галерее что хочешь. Завещание составлено на трех женщин, которых я любил в своей жизни. После моей смерти все, что я нажил, достанется вам. А сейчас не дам ничего менять». Мне просто было обидно, что он держит ее за дуру! Я была уверена, что никакого завещания нет, и хотела, чтобы мать об этом узнала.

– А что изменилось бы, узнай Татьяна Андреевна правду?

– Многое. К ней поступали предложения выставляться в других местах, но она отказывалась. В конце концов, она могла скооперироваться со своими друзьями-художниками и открыть собственную галерею. В любом случае знать правду лучше, чем жить во лжи, вы не находите?

Я заверила девушку, что придерживаюсь такого же мнения. А вот у нее, похоже, слова расходятся сделом:

– Зачем же вы солгали, что собираетесь замуж и меняете квартиру?

– Замуж я и правда собиралась, за Эдика. Но не сложилось, мы очень быстро расстались. Стыдно было признаться отчиму, Изольде и Дашке, вот я и держала марку до конца.

– А про Гоа зачем придумали?

– Да просто так, смеха ради! Ведь это действительно забавно: Лисовик бросает свои мешки с деньгами и навсегда уезжает в Индию, чтобы слиться с природой! Я рассказала эту шутку матери, а она неожиданно восприняла ее всерьез. У нее сразу возник план: надо спасать галерею! Ну, я и подумала: а вдруг у нее получится? Возможно, под нажимом отчим отдаст матери помещение? Ну, мы и решили под предлогом размена квартиры поселиться в «Высшей пробе» на пару месяцев.

Я вспомнила безобразную сцену, которая произошла в первый день моего появления в доме Лисовика. Влада без спроса взяла сумку хозяйки, а когда ее поймали с поличным, выставила Изольду жадной мещанкой.

– Думаю, был еще один момент. Уж очень вам хотелось позлить Изольду…

Влада нахально ухмыльнулась:

– Да, я не мать Тереза, я не испытываю ко всем окружающим христианскую любовь. Возможно, живя в доме отчима, я получала свои маленькие эмоциональные бонусы, ну и что с того?

– Зачем в день убийства Лисовика вы заходили в детскую?

– Не знаю, просто захотелось зайти. Охватила какая-то тоска по собственному детству, оно у меня было, в общем, безрадостное.

– Вы переводили часы?

– Не помню, чтобы я трогала часы. Может быть, автоматически провела по будильнику рукой. А что, это запрещено?

Влада казалась искренней. Я уже обрадовалась, что мне удалось наладить с убийцей эмоциональный контакт, и задала самый главный вопрос:

– Где взять противоядие?

Она захлопала глазами:

– О чем вы?

Я потеряла терпение:

– Хватит придуриваться! Вы ввели мне с Сильвией яд, и без противоядия к завтрашнему утру мы умрем!

– Прямо триллер какой-то! – хохотнула Влада, но, наткнувшись на мой испепеляющий взгляд, посерьезнела: – Это разговор глухого со слепым. Явам про Фому, вы мне про Ерему. Говорю в последний раз: я не убивала отчима и ничего не знаю про яд.

– Я вам не верю.

Влада испустила тяжкий вздох.

– Эта песня хороша, начинай сначала! Я могу только повторить то, что уже сказала. Кстати, вы утверждали, что у вас есть улика, – напомнила она. – Я имею в виду настоящую улику.

Я лихорадочно соображала, что бы такое придумать. Не найдя ничего лучшего, вытащила карты Таро.

– Вот моя улика.

– Ого, в ход пошла тяжелая артиллерия! – откровенно забавлялась Влада.

Но я не обращала внимания на ее подколки:

– Сейчас карты покажут, что ждет вас в ближайшем будущем.

Я метала на стол карты и, не глядя на картинки, говорила:

– Нехорошая ситуация складывается. Вижу длительное тюремное заключение, лет на десять. Со здоровьем будут проблемы. Ждет вас нищета и социальная изоляция, что неудивительно после тюрьмы. Есть один способ этого избежать – покаяться…

– Зачем же вы так откровенно врете? – возмутилась Влада. – За дурочку меня держите? Я же немного разбираюсь в Таро. Туз Пентаклей указывает на счастливый случай и денежную прибыль. Карта Справедливость говорит, что мне придется решать какой-то юридический вопрос, разбираться с документами. А карта Мир – вообще самая благоприятная во всей колоде, она означает, что я достигну цели и найду свое место в мире…

Она замолчала, нахмурилась, потом ее взгляд вдруг просветлел:

– Господи, до меня только сейчас дошло, к чему весь этот допрос! Ведь отчим не оставил завещания, так? И я – одна из наследниц, правильно?

Она буравила меня карими глазами, словно пытаясь проникнуть в черепную коробку.

– Я вам ничего не говорила, – испугалась я.

Матерь Божья, я проболталась убийце! Руслан меня прибьет!

– А мне и не надо говорить, я ведь тоже чуточку ясновидящая! – засмеялась Влада. – Спасибо, Господи, свершилось!

Она вскочила с места и в каком-то безумном экстазе принялась бросать в воздух бумажные салфетки.

– Ура, я богата! Наконец-то моя жизнь изменится! К черту работу! К черту экономию! Отныне я буду покупать все только самое дорогое! Люди, я люблю вас! Жизнь удалась!

Посетители таращились на Владу во все глаза. Официант подошел ко мне и осторожно поинтересовался:

– На каких наркотиках она сидит?

Такой ее и застал майор Голованов с товарищами. Наверное, милиционеры впервые увозили на допрос подозреваемую в убийстве, которую просто распирало от счастья.

Глава 30

Я тоже поехала на Петровку, 38, правда, не в милицейской машине, а на такси. Позвонив с проходной Руслану Супроткину, я потребовала, чтобы мне сейчас же сделали анализ крови. Cito! Срочно!!!

Как ни странно, жених не стал спорить, а молча отвел меня в лабораторию. Улыбчивая медсестра, строя глазки Руслану, взяла у меня кровь из вены. Мы поднялись в кабинет капитана, чтобы дождаться результатов анализа.

До «часа Х» осталось чуть менее трех часов. Супроткин предложил мне чай или кофе, я от всего отказалась. Я сидела на стуле, раскачивалась взад-вперед и размышляла о том, женится ли Руслан на медсестре, если я все-таки умру. А если я все-таки не умру, то следует ли мне устроить скандал по поводу этой глазастой девицы?

К счастью, капитан не умел читать чужие мысли. Размешивая сахар в кофе, он сказал:

– Владу допросили, но она категорически отрицает свою причастность к убийству отчима. Также она не представляет, кто мог накачать тебя и Сильвию ядом.

– Она врет! – воскликнула я. – Это очень хитрая и изворотливая девица, я успела ее изучить! Я уверена, что Влада заходила в детскую и перевела часы! Вот спрашивается, зачем она в такую-то жару надела перчатки, а? Ведь это тоже улика!

Супроткин невозмутимо откусил печенье, прожевал его и отозвался:

– Ну, во-первых, перевод часов – это косвенная улика. А перчатки вообще не обсуждаются. Женщина вольна одеваться как угодно или вообще ходить голой, за это ее не посадят в тюрьму. Только штраф выпишут, за нарушение норм общественной морали, да и то вряд ли. А что касается доказательств, то Влада предъявила чек.

– Какой еще чек? – нахмурилась я.

– Чек из супермаркета, который расположен в торговом центре, где она искала костюм на свадьбу. На чеке стоит время: 12.57. Это значит, что в момент, когда Лисовику делали укол, она находилась в пятнадцати километрах от места убийства.

Я озадаченно примолкла. Что-то предусмотрительность Влады кажется мне подозрительной. Вот я лично никогда не сохраняю чеки, сразу выкидываю в мусорку, а у нее вдруг нашелся, и именно тот, который обеспечивает алиби.

– Значит, чек из супермаркета? А продукты, купленные по этому чеку, она предъявила?

– Продукты уже съели, – ответил капитан, – ведь прошло три дня.

– Чек оплачен по кредитной карте или наличными?

– Наличными. Я понимаю, куда ты клонишь…

– Вот именно! Она могла подобрать чужой чек позже, когда после убийства приехала в торговый центр.

– Теоретически – могла. Но пойми, у нас нет серьезных улик против Влады! Обвинение ей не предъявлено.

– Ладно, а что со Светланой? Ее нашли?

– Нет, – нахмурился Руслан.

Я вскочила со стула и принялась ходить по комнате, заламывать руки и стенать:

– Влада не признается, Светлану не нашли, а что же делать мне? Осталось три часа, потом я умру! Где взять противоядие?!

В этот момент открылась дверь кабинета. Медсестра лично принесла результаты анализов. Мелочь, но настораживает.

Изучив бумагу, Руслан сказал:

– Врачи никаких посторонних примесей в твоей крови не нашли. Хоть завтра в космос! Может быть, ты все-таки…

Он замолчал, но я и так знала продолжение:

– По-твоему, я все придумала, да? Ты считаешь, что я сумасшедшая? У меня паранойя, мания преследования?

Капитан стал с удвоенной силой жевать печенье.

– А у Сильвии тоже мания преследования? – не унималась я. – Ведь наши показания сходятся один в один!

После длительного молчания Руслан со значением произнес:

– Науке известны случаи коллективного помешательства…

Отчаяние охватило меня. Как доказать свою правоту, если тебе никто не верит? Что же делать? Надежда умирает последней, но, похоже, сейчас как раз пришел ее черед.

– Ой! – резко остановилась я.

– Что такое? – удивился Супроткин.

– Кольнуло в правом боку! Ой, еще раз! Кажется, началось! Умираю!

– Это печень, – спокойно отозвался жених. – Ты сегодня много сладкого съела?

Я бросила на него возмущенный взгляд: это же надо быть таким бесчувственным чурбаном! Однако боль отступила. Очевидно, мое время еще не пришло.

В этот момент у меня зазвонил телефон, на экране высветился незнакомый номер.

– Людмила Лютикова? – спросил женский голос.

– Я слушаю.

– Это Алла.

Пока я соображала, что за Алла такая, дама пояснила:

– Секретарь Дмитрия Солодкого из агентства «Прайм домашний персонал», помните?

– Конечно, помню! А в чем дело?

– Вас еще интересует информация о Сергее Кисляке?

Я аж подпрыгнула на месте:

– Конечно! Что за информация?

– Сообщу только при личной встрече, – непреклонным тоном сказала Алла. – Приезжайте в «Прайм» через полчаса.

Я зачарованно слушала короткие гудки в телефоне. Что это было? Почему Сергей всплывает именно сейчас, когда мое отчаяние достигло апогея? Знак судьбы, иначе не назовешь. Я рванула к выходу.

– Ты куда? – спросил Руслан.

Пробормотав нечто невразумительное, я выскочила за дверь. Опыт подсказывает мне, что не надо вмешивать милицию в свои дела. Я – сама по себе, а ее хата с краю.

Через полчаса я влетела в «Прайм». Алла сидела за своим столом и красила ногти голубым лаком. Довольно неожиданное цветовое решение, но лак был точь-в-точь такого же оттенка, как ее глаза. Судя по всему, в офисе она находилась одна.

– Что вы знаете про Кисляка? – кинулась я к ней.

Секретарша отставила баночку в сторону:

– Я много чего знаю, но просто так не скажу. Услуга за услугу!

– Согласна! Если это не что-то противозаконное… – Тут я вспомнила, сколько мне осталось жить: – Впрочем, даже если и противозаконное, я все сделаю. Говорите, только быстрее!

– Не беспокойтесь, все в рамках закона. Я хочу знать, почему вы сказали, будто Дмитрий Михайлович женат?

Блондинка сверлила меня тяжелым взглядом, и я догадалась, что вопрос задан неспроста. Определенно, у нее роман с боссом, девица метила в законные супруги пухлого ловеласа, а я своим враньем спутала ей все карты. Но отступать было некуда.

– Потому что так и есть на самом деле, – уверенно заявила я.

– Но сам Дмитрий Михайлович это отрицает!

Я выразительно подняла брови:

– А вы думаете, будь он женат, сказал бы правду? Сколько вам лет, двадцать четыре? – Выглядела блондинка на все тридцать. – И вы все еще верите мужчинам?

– Но его подчиненные тоже говорят, что в глаза жену не видели! А некоторые люди работают здесь больше пяти лет!

– Подчиненные – народ зависимый. Если они выдадут хозяина, то потеряют работу. Конечно, им выгоднее соврать вам, чем отправиться на биржу труда.

Алла в сомнениях кусала губы.

– У вас есть доказательства? – спросила она.

– Главное доказательство – это то, что он до сих пор на вас не женился, моя дорогая, – ласково отозвалась я.

Конечно, это было жестоко, глаза девушки мгновенно налились слезами. Но я не испытывала к ней сострадания. Если ты готова верить первой попавшейся авантюристке, значит, в твоих отношениях с мужчиной нет искренности, они заранее обречены. Чего плакать по пролитому молоку?

– Мерзавец, подлец, сволочь! Ну я ему устрою! – шептала Алла, вытирая ладонями слезы и размазывая тушь под глазами.

Мне отчего-то захотелось вступиться за толстячка.

– Вообще-то Дмитрий Михайлович заслуживает снисхождения.

– Ничего он не заслуживает! Он негодяй, обманывал меня с самой первой минуты знакомства!

– Есть вещи, о которых тяжело говорить. Как сказать, например, о том, что твоя жена весит двести килограммов?

У секретарши мгновенно высохли слезы.

– Это правда? Целых двести кило???

– Или как признаться в том, что одиннадцать месяцев в году она проводит в сумасшедшем доме?

– Откуда вы знаете???

– Просто я работаю в той самой психиатрической больнице, где Констанция лечится от шизофрении.

– Жену Дмитрия зовут Констанция?

Я кивнула.

– С ней произошла трагедия. Несколько лет назад Констанция была стройной и абсолютно здоровой женщиной, но ее выкрал фидер…

– Кто?

– Фидер – это такой извращенец, который любит толстых женщин и специально их откармливает до чудовищного состояния. Так вот, пять лет назад фидер похитил Констанцию, держал ее в плену и насильно раскармливал. Милиция искала девушку три года, но все без толку. Бедняжку объявили пропавшей без вести. Один только Дмитрий Михайлович не смирился, нанял частного детектива и нашел-таки супругу. Но она была в ужасном состоянии: вес – двести пятьдесят кило, волосы вылезли, сердце еле бьется, ноги покрыты трофическими язвами, диабет… А самое главное – Констанция сошла с ума. А вы бы не сошли, если бы на протяжении трех лет вас откармливал и насиловал извращенец?

Алла, прелестная дурочка, слушала с открытым ртом. А меня несло дальше:

– Любой другой мужчина на месте Солодкого бросил бы ее. Но только не этот благородный человек! Он устроил супругу в больницу, оплачивает отдельную палату и личную медсестру. Ее здоровье медленно, но поправляется, в частности, она сбросила пятьдесят кило. Когда у Констанции случаются редкие минуты просветления, Дмитрий Михайлович забирает ее домой, чтобы она думала, будто все в ее жизни по-прежнему: любящий муж, уютный дом, две кошки…

– Какие еще кошки? – очнулась блондинка. – У Дмитрия же аллергия на кошачью шерсть!

– Да, аллергия, поэтому он держит кошек у соседки и забирает их, когда жена приезжает домой, – нашлась я. – Вот на какие жертвы он идет! А теперь подумайте: лично вы бросили бы мужа, которого постигло такое несчастье?

«Еще как! – читалось в глазах Аллы. – Убежала бы, только пятки сверкали!»

– Конечно нет! – двулично заявила она.

– Вот и Дмитрий Михайлович несет свой крест. И не надо упрекать его во лжи. Возможно, он потому ничего вам не сказал, что берег вас от потрясений.

– Да-да, – словно под гипнозом, повторила Алла, – он берег меня от потрясений…

Я решила воспользоваться ее состоянием и деловито осведомилась:

– Так что насчет Сергея Кисляка?

Девушка вытащила из ящика стола бумажку и протянула мне:

– Вот его новое имя, фамилия и телефон.

«Кислицын Станислав Арсентьевич, 8-915-…» – прочитала я.

– Откуда это у вас?!

Алла опять взяла баночку с лаком и, тщательно накрашивая ногти, принялась рассказывать.

Сегодня Сергей приходил в «Прайм домашний персонал». Он направился прямиком в кабинет директора, однако не пробыл там и десяти минут. Когда водитель пулей вылетел из агентства, разгневанный Солодкий объяснил секретарше, что Кисляк предлагал ему пойти на обман. В силу определенных обстоятельств, Сергею пришлось сменить имя, теперь у него новый паспорт, не отличишь от настоящего. Однако работать он хочет личным водителем, это у него лучше всего получается. Так вот, не мог бы Солодкий сделать ему рекомендации и устроить на работу? Разумеется, Кисляк в долгу не останется. Обычно комиссионные агентству платит работодатель, услуги для соискателей бесплатны, но в данных обстоятельствах Сергей мог бы заплатить два или даже три своих оклада…

Алла бросилась вслед за Сергеем, догнала его уже на улице.

– Кажется, я могу помочь вам с работой, – сказала блондинка.

Они договорились, что если Алла найдет Сергею вакансию, то получит солидные комиссионные. Правда, водитель не догадывался, что никакую работу девица искать не собиралась. Алле нужны были только его координаты. Она помнила, что журналистка Людмила Лютикова выпытывала любую информацию о Кисляке, и наверняка новые сведения ее заинтересуют. А секретаршу, в свою очередь, интересует семейное положение ее босса. Блондинка не сомневалась, что найдет со мной общий язык.

– Надо же, какая вы смекалистая! – искренне восхитилась я.

– Угу, – отозвалась Алла, – я еще маникюр делаю профессионально. Обращайтесь, если что!

Выйдя на улицу, я набрала номер Сергея-Станислава. Представилась, сказала, что его кандидатуру мне порекомендовали в «Прайме».

– Я ищу личного водителя.

– Какая у вас машина? – первым делом спросил мужчина.

– «Тойота», – быстро сказала я.

– Модель?

– Не помню. Знаете, такая высокая, серебристая, с гидроусилителем руля.

Сергею ответ понравился, я прямо-таки через трубку почувствовала, как он меня резко зауважал. Потому что богатые женщины, которые нанимают личных водителей, и должны быть такими: в машинах – ни в зуб ногой!

– Думаю, условия работы лучше обсудить при встрече. Вы сможете подъехать ко мне на Лесную улицу?

Мужчина с готовностью согласился. Я продиктовала ему адрес и помчалась домой. Едва я успела войти в квартиру, как раздался звонок в дверь.

На пороге стоял Сергей Кисляк, я его сразу узнала по описанию («метр с кепкой»!). Сергей и правда оказался невысок, примерно с меня ростом, а во мне сто шестьдесят пять сантиметров, однако тестостероном от него разило за версту, он смахивал на бойцовского петушка.

– Проходите, пожалуйста, – сказала я, закрывая за ним дверь на ключ, – обувь можно оставить здесь.

Водитель снял сандалии и потерял в росте еще пару сантиметров.

Мы прошли в гостиную, Кисляк вел себя корректно, не пялился на обстановку, не плюхнулся в кресло, а скромненько стоял в стороне, – в общем, идеальный домашний работник.

Я подошла к окну, открыла его и демонстративно выкинула ключ на улицу. Потом повернулась к Сергею и сказала:

– А теперь я буду умирать на ваших глазах.

Глава 31

Мужчина сразу и не понял, что я сказала.

– Простите?

– Умирать, говорю, буду. Сначала начнутся судороги, онемеют конечности, потом откажут легкие и сердце. Если не ввести противоядие, смерть гарантированна. Кстати, до этого момента осталось… – я посмотрела на часы, – двадцать две минуты.

– Вы сумасшедшая? – испугался Кисляк.

– Нет, просто мне очень нужно противоядие.

– А я тут при чем?

– Мне кажется, вы имеете к этому прямое отношение.

Сергей бросил тоскливый взгляд на окно.

– И не думайте даже, – сказала я.

– Что?

– В окошко сигануть. Третий этаж, дом элитный, потолки высокие, здесь метров пятнадцать, не меньше.

Я видела, что Кисляк о чем-то напряженно размышляет.

– Это тоже не вариант, – заявила я.

– Какой?

– Силой заставить меня открыть дверь. Второго ключа нет.

– Вы что, читаете мои мысли? – кисло отозвался водитель.

Я кивнула.

– Правда, есть один выход. Можно сесть в кресло, спокойно дождаться, пока я умру, а потом вызвать службу спасения. Когда спасатели вскроют дверь, можно рассказать им историю: мол, пришел к девушке в гости, а она вдруг взяла и окочурилась. Вам накапают валерьянки и отпустят на все четыре стороны.

Мужчина медленно подошел к креслу и сел.

– Вариант хороший, – продолжала я, – вот только одна беда. На труп приедет милиция, у вас попросят документы. Вы паспорт на чье имя предъявлять будете: Станислава Кислицына или Сергея Кисляка?

У мужчины отвисла челюсть:

– Откуда вы знаете?

– Я знаю все, – отрезала я. – Поэтому попрошу вас не лгать и не изворачиваться, дабы поберечь мое время. Отвечайте, почему вы сбежали из дома Лисовика! Считаю до трех, если не ответите, я звоню в милицию и говорю им, где находится предполагаемый убийца олигарха!

Сергей сделал то, чего я меньше всего от него ожидала: бухнулся на колени.

– Я его не убивал, – зачастил он, – выслушайте меня, я все расскажу!

Мужчина поднялся с колен, без сил опустился в кресло и начал говорить.

С первого июня Лисовик обещал поднять Сергею зарплату. Он давно кормил водителя «завтраками» и наконец твердо заявил: повышение будет в июне. Утром Кисляк явился в кабинет хозяина, чтобы узнать его планы. По средам Леонид Назарьевич работал дома и обычно отпускал водителя по своим делам. Но в тот день олигарх хмуро бросил:

– Сиди и жди меня в машине, когда понадобишься, позову.

– Кстати, а как насчет повышения оклада? – не к месту ляпнул Сергей.

– Обойдешься, – пренебрежительно бросил Лисовик, – я тебе и так слишком много плачу.

Удрученный Сергей отправился к машине. Он сидел, механически разгадывал кроссворд, а сам с каждой минутой все больше себя накручивал. И чего ради он держится за это место? Обращаются с ним, как с собакой, зарплата – одни слезы! Неужели он другую работу не найдет? Да запросто! В «Прайме» ему обещали подобрать хорошую вакансию…

В час дня водитель вошел в дом и за обедом, который ему подала Сильвия, принял решение. Он увольняется! Вот прямо в эту самую минуту! А чего тянуть? Зарплату за май он получил вчера, больше его здесь ничего не держит. Надо только отдать Лисовику ключи от машины, и он будет свободен как птица!

Сергей поднялся на второй этаж и постучал в дверь кабинета. Никто не ответил. Мужчина предпринял вторую попытку, на этот раз более громкую и решительную. Дверь неожиданно приоткрылась сама, и водитель увидел, что его хозяин лежит на полу. Сергей кинулся к Лисовику, уверенный, что тот просто потерял сознание, однако через секунду понял, что случилось страшное. Кисляк насмотрелся трупов, когда работал санитаром в морге, поэтому он безошибочно определил: олигарх мертв. А на столе валяется пустой шприц… Сергея охватил ужас. Что делать? Куда бежать? Ведь первым делом подумают на него!..

– Подождите, – перебила я, – почему же сразу на вас?

– Это все из-за Лады, моей любовницы… – начал водитель.

– В смысле, второй любовницы? У вас ведь еще Нина имеется?

Его изумление было безграничным:

– Вы и это знаете?!

В общем, Нина Шмелева подозревала не зря: у Сергея действительно была еще одна любовница. Девушка по имени Лада была капризна, устраивала скандалы на пустом месте и постоянно требовала подарки, но Кисляк сносил все. Какая-то неодолимая сила влекла его к этой дрянной девчонке, которая к тому же ревновала его до безумия. Лада названивала ему по сто раз на дню:

– Ты где? Что делаешь? Это чей женский голос? Ты что, мне изменяешь?!

Лада знала, что Сергей женат, но разводиться не требовала. Бабник убедил ее, что без его помощи парализованная супруга совсем пропадет. К тому же Кисляк утверждал, что никакого секса между ними нет, брак формальный, только на бумажке! А ночует он дома исключительно по той причине, что не хочет травмировать малолетнего сына, который ждет, когда папа расскажет на ночь сказку.

Однажды Лада заявила:

– Милый, я хочу всегда быть рядом с тобой!

– Лапуля, ты же знаешь, я не могу бросить больную жену… – завел старую пластинку Сергей.

– Я не о разводе, – досадливо поморщилась любовница, – я хочу, чтобы мы работали вместе.

– В машине, что ли, станешь ездить, на переднем сиденье? – отшутился Кисляк.

– Хватит паясничать, я серьезно! Ведь в доме Лисовика есть другие работники?

– Ну, няня есть, она смотрит за мальчишками.

– Нет, – скривилась Лада, – не подходит, я не люблю детей.

– Еще есть домработница, Сильвия.

– О, это я смогу! Я отлично готовлю, окончила кулинарный техникум! Ты ведь ел мои голубцы? Вкусные?

– Вкусные, только ничего не получится, детка. Эта должность не для тебя, обязанностей слишком много и они тяжелые. К тому же Лисовик скуповат, на большую зарплату не надейся.

Но Лада уперлась:

– Ерунда, я справлюсь. Я все выдержу, потому что очень хочу работать рядом с тобой! Ты только представь: мы могли бы видеться каждый день. Утром мы бы вместе ехали на работу, а вечером возвращались в Москву. Ну разве это не чудесно?

Сергей не видел в этом ничего чудесного. Она же замучает его своей ревностью! К тому же мужчина не собирался отказываться от других подружек. А как, скажите на милость, он будет встречаться с Ниной, если рядом постоянно маячит Лада?!

Кисляк решил зайти с другой стороны:

– Ты пойми, Сильвия давно служит в доме, она на хорошем счету, хозяин ни за что ее не уволит.

– А чего это ты за нее заступаешься? – подозрительно прищурилась Лада. – Может, ты с этой Сильвией шашни крутишь, а?

– Не говори глупостей, ты бы ее видела: толстая и страшная, ей и лет-то, наверное, под пятьдесят, – соврал Сергей.

– Ну, значит, хозяин не будет за нее держаться! – захихикала девушка. – Короче, даю тебе две недели. Сделай так, чтобы Лисовик ее уволил, а потом порекомендуешь меня на освободившееся место.

– Но как я это сделаю?! – возопил Кисляк.

– Придумай что-нибудь. Иначе я очень обижусь!

«Очень обижусь» – в переводе на русский язык означало, что Лада его бросит. Сергей активизировал мыслительный процесс. К Сильвии он не испытывал теплых чувств. Пару раз домработница, возможно, от усталости или замотанности, резко с ним говорила и держалась высокомерно. «Ишь, какая цаца, – мстительно думал теперь Кисляк, – посмотрим, как ты запоешь, когда хозяин выставит тебя за дверь!»

Как скомпрометировать надежного работника? Лучший способ – показать, что он интересуется содержимым хозяйского кошелька. Если Сильвия будет крутиться около сейфа Лисовика и попытается узнать шифр, то в два счета вылетит с работы.

Но с чего бы прислуге интересоваться сейфом? Надо сделать так, чтобы для нее это стало делом жизни и смерти. Если назовет шифр, будет жить… Да, точно, ввести Сильвии в организм какую-нибудь отраву, которая бы действовала как бомба с часовым механизмом! Если будет хорошей девочкой, то успеет получить противоядие до того, как раздастся взрыв.

Идея была замечательная, но имела один существенный недостаток. Кисляк абсолютно не разбирался в ядах и не знал, к кому обратиться за советом. К тому же он подозревал, что, существуй такой яд в природе, достать его будет проблематично. Сергей совсем уже было приуныл, но тут его вновь настигло озарение. Не обязательно, чтобы яд был настоящим! Достаточно, чтобы Сильвия поверила, будто ее отравили…

– Матерь Божья, так это был розыгрыш! – вскричала я.

– Ага, – расплылся в улыбке Сергей, – здорово сработано, правда?

– А я поверила, поверила! – ошеломленно твердила я. – Я ведь и правда думала, что мои дни сочтены!

Кисляк пристально на меня уставился:

– Я только сейчас заметил, как вы с Сильвией похожи. Неудивительно, что мои ребята вас перепутали в потемках. Ну да, что-то общее действительно есть.

Мне захотелось бросить в его нахальную улыбающуюся физиономию чем-нибудь тяжелым.

– Ваши ребята? Кто эти люди?

Улыбка сразу исчезла:

– Этого я вам не сказу. Зачем их вмешивать? Просто мои знакомые, неудавшиеся актеры.

– Еще какие удавшиеся!

– Да не волнуйтесь вы так, вам вкололи обычные витамины. Шприц был стерильный, инъекция сделана по всем правилам. Извините, конечно, что так вышло, но и вы тоже хороши. Надо же быть такой наивной!

– Я не наивная, просто у меня хорошее воображение, – буркнула я. – Значит, поэтому вы и скрылись, потому что один укол могли связать с другим?

– Точно! Когда я увидел шприц рядом с трупом, то сразу вспомнил невинную шутку с уколами. Милиция начнет копаться в этом деле, Сильвия расскажет про яд, и меня обязательно найдут. Свяжут одно с другим, и я сяду за убийство.

– Что-то тут не сходится… – протянула я. – Если вы собирались увольняться, то почему не остановили своих знакомых? Зачем кололи Сильвию, если ее место вам уже было не нужно?

– Смотрите, мои друзья сделали ей укол рано утром. А я до обеда и не думал об увольнении, наоборот, предвкушал увеличение зарплаты!

– Почему же потом вы не признались Сильвии? Не успокоили ее, что никакого яда нет? Неужели вам не было жалко бедняжку? А если бы она умерла от переживаний?

– Времени не было, – хмуро отозвался Сергей, – я свою шкуру спасал.

Очень хотелось сказать Кисляку что-нибудь язвительное, но у меня не было морального права. По сути, в этой истории я тоже действовала как эгоистка.

– Подождите, я только сейчас сообразила… Когда мы нашли труп Лисовика, рядом с ним не было шприца!

– Потому что я его забрал. На всякий пожарный случай. Вот меня сейчас обвиняют в убийстве хозяина, так? А я предъявлю следователю улику! Ведь на шприце должны остаться отпечатки пальцев?

– Вообще-то милиции нет до вас никакого дела.

– Но вы же сами сказали, что меня считают убийцей!

– Я солгала. Ваша кандидатура даже не рассматривалась следствием.

Наверное, такое выражение лица могло быть у Штирлица, которому коллеги по СС рассказали утром, что вчера на новогодней вечеринке у Гитлера он тяпнул два литра шнапса и затянул гимн Советского Союза.

– Уп-с, кажется, я лоханулся… – пробормотал Сергей.

Впрочем, к чести Кисляка, горевал он не долго.

– Хорошо, что эта неприятная история наконец-то закончилась, – бодро подытожил водитель.

– Пока еще не закончилась. Убийца-то на свободе! И ваша улика могла бы помочь его поймать. Отдадите шприц следствию?

Водитель кивнул.

– Где вы его храните?

Сергей указал на свою борсетку:

– Завернул в пакет, положил в пачку из-под сигарет и ношу с собой.

Я позвонила капитану Супроткину:

– Шприц, с помощью которого убили Лисовика, находится у меня!

– Не знал, что в раю разрешают пользоваться сотовым телефоном.

– Ты о чем?

– Судя по часам, ты должна была отдать богу душу семнадцать минут назад.

– Я только что узнала, что мне вкололи витамины.

– А я что говорил? – не упустил случая позанудствовать Супроткин. – Я ведь твердил это с самого начала!

Я решила замять неприятную тему:

– Так как быть со шприцом?

– Откуда он у тебя?

Я коротко рассказала.

– Сегодня уже поздно, – сказала Руслан, – а завтра утром я за ним заеду, оформлю как вещественное доказательство.

Я была немного разочарована. Капитан поддерживает легенду, будто упахивается на работе двадцать четыре часа в сутки, но почему-то забрать важную улику ему недосуг.

Отключив телефон, я сказала Сергею:

– Ну вот, все чудесным образом устроилось. Оставляйте шприц, я передам его в руки правосудию.

– Теперь надо решить последнюю проблему, – озабоченно заметил Кисляк, – как мы отсюда выберемся.

Он с риском для жизни высунулся из окна.

– Нет, спрыгнуть не получится, высоко. Может, попросить кого-нибудь из соседей поискать в траве ключ? У вас хорошие отношения с соседями?

– Не надо ничего искать. Не вы один любите розыгрыши, я их тоже обожаю. Я подменила ключи, за окно полетел старый, а новый… – я полезла в карман, – вот он!

Ошеломленный взгляд водителя послужил мне небольшой компенсацией за перенесенные страдания.

Глава 32

Определенно, переживания замедлили мою реакцию. Только сейчас, по прошествии получаса, до меня вдруг дошло, что я спасена. Моей жизни ничто не угрожает, ура! Какое же это счастье – не смотреть судорожно на часы, не думать, сколько минут еще осталось, а просто наслаждаться каждой секундой! Прямо камень с души упал!

Весело напевая, я принялась кружиться по гостиной. Потом пошла на кухню и отрезала большой кусок торта: спасение надо отпраздновать! И лишь когда на тарелке остались одни крошки, меня кольнуло: я же совсем забыла про Сильвию! Она ведь наверняка с ума сходит! Надо обрадовать бедняжку, что опасность миновала. Собственно, ее и не было никогда!

Я позвонила толстушке и рассказала про розыгрыш Сергея.

Сильвия заплакала в трубку:

– А я сижу, считаю часы до утра…

– Все закончилось, – бодро сказала я, – теперь можно жить спокойно. Осталось только узнать, кто убил Лисовика, но это уже дело милиции.

– Так ведь Светка же, больше некому, – удивилась Сильвия. – Она отомстила за свою сестру, мы же своими ушами слышали эту историю.

– Да, мотив у няни имелся, но свидетели показывают, что в час дня, когда Лисовику сделали смертельный укол, она была с мальчиками в детском клубе. Так что вся надежда на шприц.

– Какой шприц?

– Водитель нашел в кабинете хозяина шприц, на нем, возможно, сохранились отпечатки пальцев убийцы. Сейчас шприц находится у меня, завтра я передам его Руслану, и тайна откроется.

– Только бы убийцей не оказалась Изольда! – с жаром воскликнула Сильвия. – У кого я тогда буду работать?

– Не исключено, что Изольда. Впрочем, все обитатели дома под подозрением.

– Вот что, – решительно заявила подруга, – я подарю тебе норковую шубу. И сапоги. У тебя какой размер ноги?

– Тридцать восьмой.

– Отлично! Я купила зимние сапоги, толком не примерила, и они мне оказались маловаты, а тебе, я думаю, будут в самый раз.

– Ой, не надо мне ничего дарить… – запротестовала я.

– Не спорь! Только благодаря твоей поддержке я еще жива. Мне всякие мысли приходили в голову за эти дни, в том числе и о самоубийстве. В общем, сейчас я прикачу к тебе на такси, диктуй адрес.

В ожидании Сильвии я пропылесосила гостиную и вымыла пол в прихожей. Вскоре раздался звонок в дверь. На пороге стояла Сильвия – улыбающаяся и счастливая. В руках у нее была куча пакетов.

– Наше спасение надо отметить! – воскликнула она. – Вот, держи, здесь выпивка и еда.

Я вытащила из пакета бутылку шампанского «Мадам Клико»:

– Господи, это же стоит безумных денег!

– Ерунда, не дороже наших жизней, – беспечно отозвалась Сильвия. – Там еще крабы, севрюга и черная икра. Гулять так гулять!

Я отнесла деликатесы на кухню, а потом вернулась к подруге.

– Зря ты тратишься. Ты знаешь, я тут подумала, что деньги, которые ты взяла из сейфа, придется вернуть.

– Придется, – засмеялась Сильвия, – хотя и очень не хочется. Да ладно, однова живем, что я, на шампанское не заработаю? И на шубу я накоплю. Вот, кстати, держи красавицу!

Она набросила мне на плечи норковый полушубок. Я зарылась в мягкий мех и ощутила в себе желание никогда не расставаться с норкой.

Была у меня подруга, которая спала в шубе. Да-да, купила шубку из лисы, и обновка так ей понравилась, что она весь день ходила в шубе по квартире и даже на ночь не захотела ее снимать! Неделю подруга ложилась спать в лисе, муж крутил пальцем у виска, но не протестовал, потому что понимал – у супруги временное помешательство. Потом новизна прошла, и шуба перекочевала в гардероб. Кажется, я испытываю нечто подобное.

Я понимала, что не имею права брать полушубок, но, с другой стороны, разве я не молодец? Ведь именно благодаря мне расследование будет доведено до конца, убийца найден и правосудие восторжествует. А разве дождешься от государства благодарности? Даже грамоту не дадут, не говоря уже об ордене или денежной премии. Так что шубку я заслужила как никто другой!

Я открыла шампанское и наполнила фужеры. Сильвия произнесла тост:

– За окончание кошмара! За счастливую жизнь! И за новую улику!

Веселые пузырьки защипали в носу, голова закружилась. Какой замечательный вкус у «Мадам Клико», терпкий и волнующий! Или это вкус счастливой жизни?

– Кстати, а где шприц? – полюбопытствовала Сильвия.

– Лежит в пакете, пакет – в сигаретной пачке, а пачка – на столе.

Подруга захихикала:

– Прямо как яйцо Кощея Бессмертного.

– Для нас он имеет практически такую же ценность.

Сильвия метнулась в прихожую за очередным подарком:

– А вот и сапожки. Ну-ка, примерь!

Сапоги оказались чудесными. Кожа отличной выделки, удобная колодка и каблук идеальной для меня высоты.

– Ну, что скажешь? – спросила я, застегнув «молнию» и выставляя сапог вперед. – По-моему, отлично сидят.

– Ага, – пробормотала за моей спиной Сильвия, а потом я почувствовала сильный удар по голове.

Очнулась я на полу. Голова раскалывалась в районе затылка, меня мутило. Я по-прежнему была в шубе и сапогах, только руки оказались крепко связаны сзади. Надо мной стояла Сильвия. С сосредоточенным выражением на лице она вытаскивала шприц из упаковки.

Все это походило на повторяющийся кошмар. Я попыталась встать, но удалось лишь прислонить голову к креслу.

– Мне что, осталось жить три дня? – спросила я.

– Не думаю, что ты проживешь так долго, – спокойно ответила подруга, теперь уже бывшая. – Рассчитывай на срок от десяти минут до часа.

– Почему такой большой интервал?

– Я не знаю, когда пузырек воздуха дойдет до твоего сердца.

Только сейчас я разглядела, что никакой жидкости в шприце нет. Сильвия собиралась загнать мне в вену воздух! Когда пузырек дойдет до сердца, оно остановится.

– Так вот как ты убила Лисовика! – воскликнула я.

– Угу, – отозвалась она, пытаясь отогнуть наверх рукав шубы, чтобы наложить жгут. – Кстати, если тебе интересно, то он умер через сорок минут.

То ли рукав у шубы оказался узким, то ли это у меня было полное предплечье, но добраться до вены Сильвия не смогла. Она озадаченно застыла со шприцем в руке.

– Мне интересно другое: почему ты его убила? – спросила я.

– Из-за денег, конечно, – рассеянно ответила Сильвия, погруженная в свои мысли.

– Тех денег, что лежали в сейфе?

– Нет, тех денег, что лежат на счетах в швейцарских банках или вложены в акции, заводы и недвижимость… Придется отрезать рукав! – вынесла она наконец решение.

– Портить такую красивую шубу? Это кощунство! Не дам!

Это глупо, но почему-то судьба норки волновала меня больше, чем своя собственная.

– Да мне и самой не хочется, – вздохнула толстушка, – я бы с удовольствием эту шубку еще носила. Но другого выхода нет.

Тут меня осенило:

– Если расскажешь, почему убила Лисовика, я добровольно сниму шубу, клянусь! И не буду сопротивляться, когда ты станешь делать укол!

Сильвия пару секунд обдумывала это предложение, потом сказала:

– Ну, рассказывать-то особо нечего. После смерти Леонида Назарьевича моя дочь унаследует полагающуюся ей по закону долю имущества.

– Дочь?! У тебя есть дочь?

Сильвия кивнула:

– Наша общая с Лисовиком.

Глава 33

Сказать, что я была поражена, – ничего не сказать. Я была морально уничтожена. Ведь я же догадывалась, что к убийству имеет отношение ребенок Лисовика, поэтому и обвиняла в преступлении Владу! Но кто же мог предположить, что олигарх окажется плодовитым, словно кролик?

– Леонид Назарьевич официально признал девочку? – уточнила я.

– Он записан отцом в свидетельстве о рождении, – гордо заявила толстушка.

– А Изольда знает?

– Нет, конечно. Если бы она знала, я бы у нее не работала.

– Сколько же твоей дочери лет?

– Три с половиной.

– Как же Изольда не заметила, что ты беременная?

Сильвия ухмыльнулась:

– Она сама в то время ходила беременная, ей не до того было, токсикоз мучил. А потом, у полных так бывает: живота совсем не видно. Вернее, он не больше, чем обычно. А когда пришло время рожать, я взяла отпуск, у хозяйки два месяца работала временная прислуга.

– Где же дочка живет? Не похоже, чтобы в твоей квартире.

– У моей мамы, она за ней отлично присматривает.

Сильвия отвечала так просто, словно заполняла анкету в отделе кадров, но у меня голова шла кругом от ее слов.

– На что же ты надеялась, когда рожала от Лисовика? Думала, он бросит Изольду и женится на тебе?

– Да ни на что я не надеялась, – вздохнула убийца. – Мне было тридцать четыре, в любом случае пора рожать, а тут Лисовик подвернулся. Я прекрасно понимала, что со мной он лишь от скуки, ну так что же? Главное – чтобы помогал содержать ребенка. Ведь лучше, если у ребенка отец олигарх, чем какой-нибудь голодранец, правда? Ну, может, пару раз мелькнула у меня мысль, что девочка растопит его сердце, у него ведь мальчишки, – вдруг да правда женится? Но особо на это не рассчитывала.

– И что, Леонид Назарьевич давал денег на дочку?

Толстушка покачала головой:

– У него снега зимой не допросишься, не то что денег. Жмот ужасный! Ведь эту байку про завещание, якобы написанное на трех жен, он специально придумал, чтобы они не донимали его просьбами о деньгах. Мол, после смерти вы получите все, а сейчас отстаньте! Видела, какие тапки он носил? Рваные, засаленные, вонючие, не всякий слесарь такие наденет. А Лисовик, со своим сто восемнадцатым местом в списке российских миллионеров, ничего, не брезговал!

– Значит, в один прекрасный день ты решила его убить…

– Ага, именно что прекрасный, – горько отозвалась Сильвия. – Однажды на выходные я поехала навестить маму с дочкой. И обнаружила у них в квартире настоящий потоп. Прорвало канализацию у соседей сверху, вода вперемешку с какашками текла прямо по стенам. Пока приехала «аварийка», пока достучались до соседа-алкаша, который спал на куче тряпья без задних ног, пока перекрыли воду… В общем, в квартире испорчен потолок, отклеились обои, и паркет встал дыбом. Надо делать ремонт, но на какие шиши? Мы живем от зарплаты до зарплаты. И потом, какой толк в ремонте, если завтра этот алкаш опять зальет квартиру? Или, не дай Бог, уснет с зажженной сигаретой, сам сгорит и Анечка, мое единственное солнышко, вместе с ним?!

Дочка была маленькая, ничего не понимала, только смеялась: «Мама, смотри, дождик капает!» А меня вдруг стукнуло: так будет всю жизнь. На мою дочку будет литься дерьмо, а я не смогу ее защитить. Потому что единственная защита от дерьма в этой стране – это власть и деньги. Много власти и много денег. Если у тебя нет денег, то ты сопля. Тебя можно унизить, избить и даже убить – никому до тебя нет дела. Вот я и решила, что моя дочь соплей не будет. Она получит самое лучшее: частный детский садик, элитную гимназию, образование за границей и ту внутреннюю свободу, которую дают только деньги, понимаешь?

Если бы я могла, то кивнула бы. Очень хорошо понимаю! Проверено на личном опыте: если в кошельке много денег, то при любой погоде на улице светит солнце.

– Я сходила к юристу, – продолжала Сильвия, – он мне объяснил, что после смерти Лисовика, вне зависимости оттого, на кого написано завещание, ребенку в наследстве выделяют обязательную долю. Но это при условии, что ребенок несовершеннолетний. Десять лет я проработала у Лисовика в прислугах, родила от него дочку. Пройдет еще пять лет, я стану старой, и он выгонит меня с работы. Потом Анюте исполнится восемнадцать, и она пролетит над наследством, как фанера над Парижем. Ну, я и поняла, что надо действовать!

В шубе было жарко, пот стекал градом, руки за спиной затекли, но я, затаив дыхание, слушала исповедь убийцы. Сильвия давно придумала, как убьет Лисовика. Она решила использовать его маниакальную тягу к здоровью. Олигарху требуется колоть витамины в определенное время, если опоздаешь на три минуты, курс надо начинать сначала. А что, если няня заболеет или просто будет отсутствовать в доме в нужный момент? Тогда Леониду Назарьевичу придется обратиться за помощью к Сильвии, которая тоже умеет делать уколы!

Сначала Сильвия решила, что подменит ампулу и вколет Лисовику какой-нибудь яд. Но она знала, что такой дотошный человек может заметить подмену. Тогда женщина вспомнила, как на курсах сиделок, которые она когда-то окончила, преподавательница объясняла:

– Перед тем как сделать укол, необходимо выпустить из шприца воздух. Иначе пузырек воздуха по венам дойдет до сердца и, если он достаточно крупный, может остановить его работу. Не всякое вскрытие определит причину смерти, потому что в крови не будет никаких химических примесей.

Отлично, то, что доктор прописал! Осталось только дождаться благоприятного момента.

И вскоре такой момент наступил. В доме поселились бывшие жены Лисовика. Дамочки словно сошли с ума, они обе решили, будто олигарх бросает бизнес и уезжает жить на Гоа. Идиотки почему-то рассчитывали, что перед отъездом Лисовик «отстегнет» им по миллиону. С какого перепуга? Тем не менее Сильвии большое количество народа в доме было только на руку, она решила действовать.

Сначала толстушка перевела часы в детской на час назад. То же самое она проделала с мобильником няни. Светлана с мальчиками ушла на детскую площадку и задержалась там. В час дня Лисовик, как и предполагала Сильвия, в панике заметался по дому:

– Где Света? Время делать укол!

– Леонид Назарьевич, няня с детьми еще не вернулась, наверное, что-то их задержало. Давайте я сделаю укол, вы же знаете, я умею.

Несмотря на то что в прошлом у них были интимные отношения, Сильвия всегда обращалась к хозяину по имени-отчеству.

– Ладно, делай, – махнул рукой Лисовик.

Олигарх вручил ей ампулу. Сильвия перетянула руку жгутом, набрала жидкость в шприц и, не выпустив из него воздух, воскликнула:

– Ой, у вас деньги под столом валяются!

Секунду назад она сама бросила доллар на пол.

Лисовик, чье состояние оценивается в десяток миллионов долларов, наклонился за халявным «баксом». В этот момент Сильвия быстро вколола иглу в вену, сначала в организм олигарха попал воздух, и потом только – витамины. Но вряд ли в этот раз китайские «молодильные яблочки» пошли ему на пользу.

Сильвия хотела унести шприц и пустую ампулу с собой, но Лисовик велел оставить их на месте.

– А сейф? – спросила я. – Как ты узнала шифр?

– Я его и не знала, – пожала плечами Сильвия. – Через какое-то время я заглянула в кабинет, чтобы удостовериться, что Лисовик мертв, и забрать шприц. Но шприца на месте не оказалось. Теперь я понимаю, что его утащил водитель. Зато я увидела, что сейф открыт. Очевидно, почувствовав боль в сердце, Лисовик кинулся к самому дорогому, что у него было, – к своим деньгам. Я взяла пачки евро и спрятала их под ванной.

– Как получилось, что следы от перчаток Влады оказались на часах в детской?

– Понятия не имею. Согласись, что я не Господь Бог, чтобы знать все! Кстати, вполне может быть, что Влада тут ни при чем. Я ведь делаю уборку тоже в нитяных перчатках.

У меня кружилась голова, очевидно, удар по затылку не прошел даром.

– И последний вопрос: что случилось со Светланой Чухланцевой? Она мертва?

– Не знаю. Скорей всего.

– Как так?!

– Я толкнула ее под грузовик на Садовом кольце. Ну ты сама знаешь, с какой жуткой скоростью они мчатся. Думаю, от нее живого места не осталось.

– Но зачем?

– Светка стала меня шантажировать. Она сообразила, кто сделал вместо нее укол, ну и решила поживиться. Очевидно, ей требовались деньги, чтобы ухаживать за сестрой. Но я не собиралась ей платить. Вообще для меня осталось загадкой: почему Светка сама не убила Лисовика? Может, няня тоже дожидалась удобного момента, но я ее опередила?

– Ты так просто говоришь об убийствах…

– А жизнь вообще простая штука. Рыба ищет, где глубже, а человек – где лучше. Видит Бог, я не хотела убивать ни Лисовика, ни Светку, но другого выхода у меня не было. Например, что мешало Лисовику сразу после рождения дочери подарить ей миллион «баксов» и какой-нибудь заводик в Челябинске? Чай, не обеднел бы. Но он этого не сделал и тем самым выбрал свою судьбу. Тебя я тоже не хочу убивать, ты неплохая баба, хоть и круглая дура.

– Почему это я дура? – оскорбилась я.

– Да потому что только полнейшая идиотка могла поверить в этот бред: «Вам осталось жить три дня! Если не принесете шифр от сейфа, умрете!» – загробным голосом завыла Сильвия. – Я сразу поняла, что это какая-то подстава, нормальные люди таким образом сейфы не вскрывают. И потом, укол был характерный. Меня сразу бросило в жар, кровь понеслась по всему телу, – такой эффект бывает, если сделать инъекцию хлорида кальция. А это безвредный препарат, витамин, разве что может быть опасен в больших дозах людям со слабым сердцем. Кстати, именно этот дурацкий розыгрыш подстегнул меня на следующий день убить Лисовика. Шутников рано или поздно найдут, и, возможно, удастся свалить убийство на них…

Я разглядывала Сильвию и никак не могла взять в толк, как у этой милой и простоватой с виду женщины может быть такая жестокая и изворотливая душа!

– Ладно, некогда мне с тобой лясы точить, – опомнилась толстушка. – Удовлетворила свое любопытство? Теперь снимай шубу и приготовься умереть!

Я остро ощутила, что не готова покинуть этот мир. И шубу снимать не хочу! Очевидно, эти мысли отразились на моем лице, потому что Сильвия зло сказала:

– А, ладно, черт с ним, с уколом! Сейчас еще раз огрею тебя по башке, может, и так скопытишься. Где бутылка из-под шампанского?

Она направилась на кухню за бутылкой, и в этот момент в квартиру позвонили.

– Кто это? – напряглась убийца.

– Помогите, убивают! – заголосила я. – Вызовите милицию!

– Заткнись! – одним прыжком Сильвия бросилась на меня и придавила своим мощным телом. – Я тебя придушу!

Она и правда стала меня душить. Сопротивляться я не могла, оставалось только достойно принять смерть. Единственное, что утешало, – что мой крик о помощи был услышан и, возможно, убийцу станут искать… и найдут… хотя бы когда-нибудь…

У меня начало двоиться в глазах, потом в голове стали возникать разные картинки. Отчетливо всплыло лицо Руслана Супроткина в розовой переливающейся дымке. Руслан почему-то был злой. Наверно, потому, что своей смертью я испорчу статистику преступлений по Центральному административному округу.

Неожиданно Сильвия ослабила хватку. У нее перекосилось лицо, словно от боли. Я увидела, как Руслан заломил ей руку за спину. Так это не предсмертное видение! Капитан на самом деле каким-то мистическим образом очутился в моей квартире!

Через минуту Сильвия была обезврежена, Руслан пристегнул ее наручниками к батарее. Я видела, что у него шевелятся губы, он мне что-то говорит, но уловить смысл не могла.

– Что? Говори громче! – как мне показалось, крикнула я. На самом деле едва прошелестела.

Капитан освободил мои руки от скотча и принялся растирать затекшие запястья. Неожиданно у окружающего мира включился звук, я услышала, как около батареи тяжело сопит Сильвия, а на кухне из крана капает вода.

– Так что ты сказал?

– Я сказал, что ты забыла запереть дверь. Это тебя и спасло!

Я кисло улыбнулась.

– Кстати, а чего ты в шубе сидишь? – удивился Руслан.

– Чем больше у жены в шкафу шуб, тем меньше любовников в нем поместится. Тебе как потенциальному мужу следует это знать, – прошептала я и потеряла сознание.

Эпилог

Сильвию приговорили к двенадцати годам колонии строгого режима. Адвокат пытался убедить судью, что она действовала в состоянии аффекта, однако судебно-криминалистическая экспертиза со всей определенностью доказала: толстушка тщательно спланировала свои преступления. Кстати, следствию не удалось найти деньги, которые она взяла из сейфа. Сильвия утверждает, будто евро у нее украли. В темном переулке на нее напал неизвестный мужчина и отобрал сумку с деньгами. Конечно, эта версия не выдерживает никакой критики. Так что когда Сильвия выйдет из тюрьмы, она будет весьма обеспеченной дамой. При условии, конечно, что европейская валюта к тому времени не обесценится.

Светлана Чухланцева выжила после аварии. Врачи удивлялись, как такое возможно, учитывая множественные переломы и разрыв селезенки. Когда через неделю женщина очнулась в реанимации, первый вопрос, который она задала, был: «Что с Викой?»

За Викой сначала присматривала Ольга Тимофеевна. Когда она уехала к жениху в Австралию, через агентство «Прайм» я наняла другую сиделку. Кстати, Дмитрий Солодкий сердечно поблагодарил меня за изобретательность, в результате которой он чудесным образом избавился от назойливых просьб сходить в ЗАГС.

Светлана призналась следователю, что в первые дни работы в доме Лисовика она действительно планировала убить олигарха. Но потом месть отошла на задний план. Во-первых, няня привязалась к мальчикам Изольды. А во-вторых, она поняла, что каждый в этом мире вправе решать только за себя. Когда-то молодой Лисовик решил, что ему не нужен ребенок. Вика решила, что не может жить, убив свое дитя. А Светлана теперь вправе лишь жертвовать своей жизнью ради комфорта сестры.

Однако Виктория, кажется, решила больше не принимать ее жертву. В день, когда Светлана выписалась из больницы и вернулась домой, Вика умерла. Она словно ждала сестру, чтобы попрощаться.

Светлана Чухланцева оформила инвалидность, работать она больше не может. На свою нищенскую пенсию она подкармливает окрестных собак и кошек.

Колтунова помирилась с мужем-банкиром, и необходимость искать работу у нее отпала. Это к лучшему, потому что Ленка абсолютно не приспособлена ни к труду, ни к обороне.

Татьяна Муравьева стала полноправной хозяйкой галереи. Когда я оказалась в тех краях, по старой памяти зашла в «Праздник славян». Татьяна приняла меня как родную и даже подарила инсталляцию из гаечных ключей. Больше всего это походило на громоздкую подставку для сковородок, однако называлось «Соловьиные трели». Я подарок приняла, но потом как бы случайно забыла его на окне.

Дарья Лисовик написала еще две книги, нашла издательство, которое согласилось их опубликовать, однако былую популярность она себе так и не вернула. Решив не плакать над пролитым молоком, Дашута вышла замуж за тренера футбольной команды и открыла на Рублевке цветочный магазин.

Влада, получив свою долю наследства, уехала на Гоа. Теперь фирма «ЛисСтальИнвест» принадлежит ей, сотрудники трудятся в поте лица, на счет «капают» денежки, а сама капиталистка загорает на мягком песочке и купается в чистейшей воде. Она написала мне по электронной почте письмо, в котором призналась, что безмерно, просто до неприличия счастлива. И благодарила меня, я только не поняла – за что?

Изольда призналась милиционерам, что это она подожгла дом. Вдова поверила Дарье, будто завещание составлено на нее, и решила уничтожить бумагу. Разлила бензин в кабинете Лисовика, но то ли переборщила с горючим, то ли дом и правда был построен через пень-колоду, но перекрытия быстро занялись огнем.

Кстати, вдова взяла на воспитание Аню, дочку Сильвии. После того как убийцу арестовали, ее мать слегла и не могла больше следить за внучкой. Изольда оформила опеку над Аней. Для этого потребовалось согласие Сильвии, и она его конечно же дала, поскольку понимала, что дочери лучше расти со сводными братьями, чем в приюте.

У Изольды неожиданно пошла в гору карьера, и не в модельном бизнесе, а на телевидении. Сначала Тряпкина вела прогноз погоды, потом ей доверили читать новости, а сейчас у нее свое ток-шоу. Ходят слухи, что Изольду продвигают не случайно, у нее роман с Ильдаром Хиляровым, телемагнатом, владельцем популярного развлекательного канала. Но зачем верить слухам, если я практически слово в слово нагадала это Тряпкиной полгода назад?

А я вышла замуж за Руслана Супроткина. Вернее, не совсем вышла. Тут вот какая история получилась.

День свадьбы был назначен на вторую субботу августа. Однако когда мы с женихом, свидетелями и паспортами приехали в ЗАГС, оказалась, что наша очередь прошла неделю назад.

Я стояла на крыльце Дворца бракосочетаний, мое голубое платье из натурального шелка развевалось на ветру, в руках я держала восхитительный букет невесты из белых и голубых роз. Руслан в сером костюме в тонкую полоску тоже выглядел сногсшибательно.

– Ты что, не мог нормально запомнить дату? – кричала я ему.

– А ты? Кому эта свадьба нужна, в конце концов? – вопил он.

– Ах, тебе, значит, не нужна? Ну и отлично, мне тоже! – Я примеривалась, в какую урну выбросить букет.

Было два варианта дальнейшего развития событий: разругаться в пух и прах или сделать вид, что ничего особенного не случилось. Мы выбрали второй. Торжество все-таки состоялось, гости приехали в ресторан, пили, гуляли и чествовали жениха и невесту. И только свидетели знали, что паспорта молодых остались девственно-чистыми.

– В понедельник пойдем и поставим штамп, – пообещал Руслан после третьего бокала шампанского.

Однако в понедельник ЗАГС не работал, во вторник у нас не нашлось свободного времени, в среду на улице лил дождь как из ведра… Когда через два месяца мы наконец дошли до ЗАГСа, на двери висела табличка: «Ремонт».

– Тебе не кажется, что мы с тобой… как бы помягче выразиться… лохи, что ли? – спросила я.

– Самые большие лохи – те, кто имеют деньги, но не имеют счастья, – отозвался Руслан. – Вроде Леонида Лисовика. По сути, олигарх умер из-за одного доллара. Не полезь он тогда под стул за «баксом», может, остался бы жив.

– Жадность фраера сгубила, – вставила я.

– Вот-вот! А у нас с этим все в порядке. Денег нет, зато счастья – полные штаны!

Примечания

1

Эти события произошли в романе Люси Лютиковой «Не называй меня малышкой».

2

Данные анализы необходимы для исследования женской репродуктивной системы и оценки вероятности наступления беременности.

3

Аскариды – крупные круглые черви (длина до 40 см), паразитирующие в организме человека.

4

Тайм-шер (от англ. time-share – распределение времени, поочередность) – собственность, пользование которой ограничено во времени.

5

Пифия – в Древней Греции жрица-прорицательница в храме Аполлона в Дельфах.

6

Эти события описаны в романе Люси Лютиковой «Сбылась мечта идиотки».

7

Анатолий Чубайс (род. 16.06.1955 г.) – самая одиозная фигура в российской политике конца XX – начала XX века. Какую бы должность он ни занимал, за что бы ни брался, ненависть к нему населения не знала границ. В народе даже ходила такая присказка: «Во всем виноват Чубайс!»

8

Дауншифтинг (от англ. downshifting – игра на понижение) – переход с высокооплачиваемой, но связанной с чрезмерным стрессом, нагрузками и отнимающей все свободное время должности на более спокойную, хотя и менее доходную работу. Также дауншифтеры отказываются от предметов роскоши и карьерных перспектив в будущем.

Content

Люся Лютикова
И будет вам счастье

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог

Примечания