Иван Стрельцов

Секретный пеленг

Пролог

Огромный «Боинг-747», разогнавшись, тяжело оторвался от взлетной полосы, оставляя за собой залитый ярким электрическим светом японский город Саппоро, взял курс на канадский Монреаль.

Внешне аэробус компании «Пан Ам» не отличался от десятков своих собратьев, сошедших с конвейера корпорации «Боинг», но это только внешне. На самом деле лайнер был изготовлен по особому проекту ЦРУ и использовался во время секретных операций.

Дело в том, что в фюзеляже под грузовым отсеком, куда пассажиры сдают свой багаж, находилась десантная камера. Сейчас там сидели семеро мужчин, облаченных в перегрузочные высотные комбинезоны. За плечами у каждого был большой мешок управляемого парашюта, на груди крепилась капсула подводного скутера.

В таком виде парашютисты напоминали киношных инопланетян. Впрочем, снаряжение диверсантов было на уровне фантастики, и парашют, и скутер управлялись портативными компьютерами, которые в свою очередь ориентировались на спутниковую систему позиционирования Джи-Пи-Эс. Доставка группы захвата на остров Махова была полностью доверена технике, тем самым экономя силы одушевленных исполнителей...

«Боинг-747» находился в воздухе час, экипаж лайнера уже успел выпить по чашке крепкого кофе, когда штурман доложил:

– Впереди грозовой фронт.

– О'кей, – кивнул командир экипажа и обратился к радисту: – Свяжись с диспетчером, мы обойдем этот фронт по северо-восточному направлению. Пусть предупредит русских, чтобы те из нас не сделали дуршлаг, как с Южным Корейцем[1].

– Но, сэр, грозу лучше обходить с запада, – возразил штурман и поспешно пояснил свою мысль: – Шторм движется на восток, и мы будем дефилировать прямо перед первой волной урагана.

Командир переглянулся с правым пилотом (только эти двое были осведомлены о конечной цели этого полета), потом гневно произнес:

– Сынок, когда проведешь в небе столько, сколько я провел, тогда будешь давать советы, в которых, кстати, никто не нуждается.

Штурман густо покраснел и уперся взглядом в дисплей бортового компьютера. Он прекрасно помнил наставления инструкторов из летной школы «о взаимопонимании внутри экипажа».

Лайнер плавно довернул и стал удаляться в сторону Охотского моря.

Еще каких-то двадцать лет назад, даже получив сообщение от диспетчера гражданской авиации о нештатной ситуации, навстречу облетающего грозовой фронт лайнеру вылетала пара истребителей-перехватчиков и сопровождала его, пока незваный гость не убирался восвояси. Но теперь все было по-другому, «мир-дружба-жвачка», и если чужестранный борт залетал по «уважительной» причине на территорию Российской Федерации, то ограничивались радиолокационным наблюдением...

Когда до точки десантирования оставалась минута, второй пилот открыл прозрачную крышку, прикрывающую две кнопки зеленого и синего цвета.

Пилот сперва надавил зеленую кнопку, и тут же в десантном отсеке вспыхнула сигнальная лампочка. Диверсанты опустили прозрачные забрала защитного стекла и надели кислородные маски.

После нажатия синей кнопки откинулась крышка пола, одновременно сбрасывая вниз семерых десантников.

Падение с высоты десять тысяч метров – испытание для настоящих мастеров. Когда летишь в черную бездну со скоростью гоночного автомобиля, главное уловить тот момент, когда нужно раскрыть парашют, чтобы потом еще планировать сотню километров на манер дельтаплана. Тут нужен серьезный опыт.

Парашюты раскрылись одновременно на высоте пяти километров. Темно-серого цвета они буквально слились с ночным небом, теперь уже компьютер, ловя воздушные потоки, направлял прямоугольные купола, похожие на больших воздушных змеев, под которым болтались грузилами человеческие фигурки.

Парашюты «крыло», снижаясь, планировали, удаляясь все дальше и дальше от места десантирования.

Наконец летящий впереди Райс через призму защитного забрала смог разглядеть море. Вода казалась густой и черной, как мазут, который вот-вот должен был поглотить парашютистов.

Райс поднял руку, давая сигнал остальным. Защитные забрала, оснащенные инфракрасной подсветкой, позволяли десантникам отчетливо видеть друг друга даже в кромешной темноте.

На высоте трех метров от поверхности моря автоматически открылись замки парашютов и диверсанты один за другим упали в воду. Погрузившись на глубину пять метров, боевики подобно пупсам-неваляшкам под тяжестью скутеров опрокинулись на животы, и сразу же включились водометные движители. «Лангусты», управляемые навигационным спутником, взяли курс к едва различимому на фоне звездного неба силуэту острова.

Операция «Капитан Крюк» с технической стороны была продумана идеально, с учетом самых мелких деталей. Даже если бы сторожевики не ушли с патрулирования акватории испытательной базы, на экранах гидролокаторов приближение боевых пловцов обозначилось бы как косяк тихоокеанской сельди. Это бы подтвердили и акустики, слушающие звуки морской пучины.

Выход на цель с момента выброски из самолета до того, как диверсанты увидели брюхо подводной лодки, занял немногим больше полутора часов.

Достигнув шершавой стенки бетонного причала, Райс включил механизм самоликвидатора и отстегнул лямки крепления. Скутер мягко пошел ко дну, через три часа его пластиковый корпус расплавится в шаре кипящей плазмы, превратившись в бесформенный, а главное, неопределяемый по своему назначению морской мусор.

Диверсанты последовали примеру старшего. Освободившись от скутеров и ласт, они по одному поднялись на пирс, бесшумно расчехляя оружие. Теперь настало время жестов. Райс пальцами указал на трап, переброшенный с берега на борт «Краба», там виднелась фигура часового, в нарушение устава попыхивающего сигаретой.

Бухенвальд и Зигфрид, крадучись, направились в сторону рубиновой точки, в их задачу входила «нежная» нейтрализация вахтенной смены.

Остальные диверсанты, по-волчьи вытянувшись в цепочку, проследовали к входу в подземный лабиринт испытательной базы. Идти было несложно, рельсы узкоколейки, тянущиеся от причаленной субмарины, были не хуже, чем нить Ариадны.

Вскоре они разглядели огромную арку, прикрытую двумя стальными створками. В одной из створок отчетливо виднелся прямоугольник двери. Через такие ворота можно было провозить не только какие-то узлы агрегатов подводной лодки, но и тяжелое вооружение.

В полусотне метров от входа в штольню в нише, выдолбленной над обрывом, выделялось залитое светом двух прожекторов небольшое одноэтажное здание, перед которым сонно расхаживал с автоматом на правом плече боец.

«Караулка» была главным узлом в подземной охране базы. Райс пальцем указал Понтию на часового, тот понимающе кивнул и, забросив «хеклер-кох» за спину, стал ловко взбираться на скалу. Дитрих, прикрывая напарника, принял положение для стрельбы с колена и поймал часового в прорезь прицела автомата. Тем временем верзила Шварц стащил со спины водонепроницаемый рюкзак, в котором находился импульсный генератор помех – незаменимая вещь для блокировки сигнальной электроники. А как знали диверсанты от своего куратора, полигон на острове Махова был оснащен самой современной сигнальной системой.

Внутренний хронометр диверсантов безжалостно отсчитывал время, отведенное на успешное выполнение задачи.

Взобравшись на скалу, Понтий осторожно подполз к ограде из металлической сетки и, дождавшись, когда часовой повернется к нему спиной, быстро перекусил проволоку. Нырнув под сетку, он перекатился под стену караулки и затаился там в тени за углом.

Часовой дошел до противоположной стороны ограды, почесал кончик носа, потом, развернувшись, расслабленной походкой зашагал в обратном направлении. Он успел дойти до затаившегося диверсанта, но ни заметить, ни почувствовать того не успел.

Понтий выскользнул из темноты, как призрак. Морпех, не сообразив, что происходит, открыл рот, чтобы крикнуть, но крик застрял в горле. Кулак, врезавшийся в солнечное сплетение, согнул бойца пополам. Понтий следом добавил ребром ладони часовому по шее, и пока тот падал, успел сдернуть с его плеча автомат.

Путь был свободен, диверсанты почти бегом поднялись наверх. Универсальные перегрузочные комбинезоны были удобны как во время полета из стратосферы, плавания под водой, так и во время передвижения по земле.

Первыми в караулку ворвались бройлеры Шварц и Дитрих. Сидевший за столом помощник начальника караула, молодой, крепкий старший сержант, безмятежно дремал, склонившись над кроссвордом. Услышав, как распахнулась дверь, он успел лишь поднять голову и сфокусировать взгляд. Мощный удар ногой в лицо с грохотом швырнул старшего сержанта на пол, вгоняя того в глубокий нокаут.

– Какого... – На шум из соседнего помещения выскочил немолодой и такой же заспанный капитан. Начальник мгновенно сообразил, что случилось, его рука метнулась к поясу, где должна была находиться кобура с пистолетом. Но личное оружие офицера осталось на тумбочке возле кушетки. Последнее, что в своей жизни успел сделать капитан, так это гаркнуть во всю мощь своих легких: – Полундра! Братв... – в следующее мгновение два автомата одновременно плюнули свинцом. Шварц и Дитрих предпочитали стрелять длинными очередями, рой пуль буквально разворотил грудную клетку офицеру и отшвырнул окровавленный труп к стене.

На крик начальника караула из спального помещения выскочили пятеро морпехов. Бройлеры синхронно перевели на них автоматы с еще дымящимися цилиндрами глушителей.

– Стоять – бояться! – рявкнул Райс, вставший спиной к оружейной пирамиде, не сколько останавливая морских пехотинцев, столько тормозя своих «мясников».

Морпехи застыли, ошеломленно глядя то на окровавленный труп своего командира, то на направленные на них стволы автоматов. Судя по всему, шансов победить в схватке у них не было ни единого.

– На колени, руки за голову, – приказал часовым Райс, потом перевел взгляд на бройлеров. – Вяжите их и кляпы понадежней, чтобы лишнего не болтали. – Затем добавил, обращаясь к Понтию: – Тащи своего «крестника», будем ждать смену...

Смена часовых вернулась через четверть часа. С грохотом распахнув входную дверь в караулку, первым ввалился разводящий, двухметровый детина с нашивками младшего сержанта.

– Что за хрень? Где внутренний часовой? – с порога загрохотал разводящий, и тут его взгляд упал на прикрытый прорезиненной плащ-палаткой труп.

Незнакомый голос прошипел:

– Не суетись, капрал, жизнь слишком коротка, чтобы делать ее еще короче.

Теперь младший сержант увидел направленные в его грудь два черных зрачка автоматных стволов. Еще два автомата уперлись в спины замыкающих часовых.

– А теперь без приступов эпилепсии снимаем стволы и аккуратно кладем на стол, потом делаем два шага вперед и, заложив руки за голову, становимся на колени. Если не хотите, чтобы ваши матери залились горючими слезами, выполняем приказ без истерики, – подробно проинструктировал смену Райс. – Начали, парни.

Первым свой автомат снял разводящий, он аккуратно опустил его на стол и сделал два шага вперед. Широкие ладони охватили стриженый затылок, колени медленно согнулись. В следующее мгновение ноги распрямились, подобно пружине, швыряя могучее тело в направлении диверсантов.

Райс за долю секунды до прыжка ощутил волну угрозы, исходящую от морпеха, и не раздумывая надавил на спусковой крючок. Короткая очередь пришлась полностью в коротко стриженную голову сержанта, отбрасывая его в сторону.

Обезглавленное тело, заливая пол густой темной кровью, еще несколько секунд дергалось в агонии, как будто морпех и после своей смерти пытался достать своих врагов.

Райс перевел взгляд на застывших в ужасе часовых, его глаза горели бешеной яростью.

– Что, жить не хотите, камикадзе хреновы, ну-ка быстро бросайте стволы и мордами в пол. – На этот раз никто не захотел проявлять героизм...

Нейтрализация подземных галерей испытательной базы прошла без осложнений и крови. Первыми были «стреножены» морпехи из роты охраны, свободные от караула. Уверенный в своей безопасности дневальный дремал в полглаза, за что огреб по полной программе. Вырубив дежурную смену, нападающие захватили оружейную комнату, после чего полусонных морских пехотинцев загнали скопом в умывальную комнату, объявив, что дверь заминирована, и если что, то их родные хоронить будут «суповые наборы» в полиэтиленовых мешках.

Дальше все и вовсе прошло как по маслу. Не опасаясь, что их могут услышать посторонние уши, диверсанты сняли с автоматов глушители. И под грохот автоматных очередей стали вытаскивать из теплых постелей испытателей, ремонтников и наладчиков – всех тех, кто доводил подводную лодку «Краб» до боевой эксплуатации.

Десяток специалистов-испытателей стояли отдельной группой от остальной массы сотрудников базы.

– Ваша очередь командовать, мой женераль, – шутовски произнес Райс, обращаясь к Навигатору, который до сих пор в группе выполнял роль балласта.

Бронислав Литус понимающе кивнул, он знал, как сейчас действовать. Среди спецов бывший штурман узнал Владислава Кириенко, с которым когда-то испытывал «Варшавянку», и на которой потом служил старшим штурманом до увольнения.

Уверенным шагом Навигатор подошел к испытателям. Встав перед старшим спецом по стойке смирно, объявил:

– Несмотря на самые совершенные системы безопасности, ваша база захвачена. Целью этой акции является... – бывший штурман на мгновение задумался, подбирая нужные слова. Он слишком давно общался на русском, поэтому сказал, как есть: – Целью является угон субмарины «Краб».

– Угоняйте, с вас станется, – презрительно хмыкнул Кириенко, потом с вызовом посмотрел на Литуса, лицо которого скрывало стеклянное забрало. – Интересно, как далеко отсюда вы догребете?

– Правильный вопрос, – согласился со старшим испытателем Навигатор и тут же глумливо добавил: – Поэтому в качестве команды мы «нанимаем» вашу группу испытателей.

Услышав это, Кириенко широко улыбнулся и с нескрываемым превосходством произнес:

– А вот это уже кукиш с маслом, и даже не мечтайте угрожать. Здесь никто не боится ваших угроз.

К подобному заявлению Бронислав Литус был готов, холодным тоном иезуитского палача он сказал:

– Вам, Владислав Викторович, никто угрожать не собирается. Но если мы не сможем увести лодку, то будем вынуждены ее взорвать, а весь персонал базы будет уничтожен. Вас мы не тронем, но кровавые мальчики будут стоять перед вашими глазами до конца ваших дней.

Кириенко сжал зубы, его скулы напряглись, как у бойцового пса перед атакой. Смерть сейчас была более желанной, чем призрачная возможность выжить.

Бронислав прекрасно понимал состояние пленника и поэтому решил подсластить горькую пилюлю:

– Ваши действия ничем не повредят вашему государству, лодка без вооружения опасна не более, чем китовая акула, которая питается планктоном.

Владислав Викторович по натуре был созидателем и, едва представилась возможность компромисса вместо агрессии, сразу же переменил свое решение:

– Хорошо, – кивнул Кириенко. – Мы подчиняемся грубой силе, но хочу вас предупредить: надвигается ураган, и едва мы выйдем из бухты, лодку либо перевернет, либо выбросит на скалы.

– Не беспокойтесь, мы успеем нырнуть в морскую пучину, грозовой фронт сюда дойдет только через несколько часов, – заверил его Навигатор и, немного подумав, добавил: – У нас точная погодная сводка...

* * *

Об угоне малого подводного заградителя «Краб» стало известно только через шесть часов, еще два часа ушли на согласование между руководством различных служб и отправкой сообщения в Москву в Главный штаб ВМФ.

К тому времени восьмибалльный шторм охватил остров Сахалин и побережье Приморского края, лишая командования ТОФ использовать как морские, так и воздушные противолодочные силы.

Единственное, что удалось сделать, так это направить в район поиска новейшую АПЛ класса охотник «Россомаха».

Переход из района патрулирования в район поиска занял еще десять часов. Потом еще ушли сутки, пока «Россомаха», давя толщу воды своим могучим корпусом, пыталась отыскать беглянку, но никаких даже отдаленных шумов засечь не удалось.

Спустя сутки командир охотника объявил:

– Радио на базу: «Краб» не обнаружен. Скорее всего ушел в батиаль[2]. Дальнейший поиск считаю бессмысленным...»

Часть 1. Угроза с востока

Когда ЦРУ действует – это неподражаемо.

К\ф « В компании шпионов».

За полгода до произошедших событий...

1

Лес, казавшийся сплошной зеленой стеной, неожиданно расступился, выпуская из своего плена голубую гусеницу пригородной электрички, которая сбавила скорость и мягко подкатила к бетонному постаменту железнодорожной платформы. С шипением разошлись двери, выпуская наружу грибников.

Это было настоящее столпотворение – мужчины, женщины, дети, пожилые люди. Все с кошелками наперевес, обвешанные сумками и рюкзаками. Шум, гам, но вскоре платформа опустела, грибники, выстроившись цепью не хуже солдат, ринулись прочесывать лес.

Невысокий мужчина с плетеным лукошком на согнутой руке, одетый в выгоревшую от времени штормовку, поношенные синие джинсы, заправленные в короткие резиновые сапоги, и в видавшую виды серую тряпичную кепку, бодро шагал в цепи грибников, но с каждой сотней метров целенаправленно забирал влево. Через полчаса он удалился от основной массы на значительное расстояние, а еще через десять минут и вовсе остался один.

Теперь ему уже не приходилось изображать из себя любителя тихой охоты, и мужчина открыто устремился в чащу. Насвистывая какую-то незатейливую мелодию, он оглядывался по сторонам, проверяя, не увязался ли за ним кто-то посторонний. Но сворачивать в поисках грибов в сторону болот ни у кого не возникло желания.

Постепенно еловый лес стал редеть, все чаще попадались сухие деревья, что свидетельствовало о приближении к топям.

Вскоре лес кончился, мужчина вышел на небольшую прогалину, оставив болото с правой стороны, и направился в сторону небольшого мостика, сбитого из тонких сосновых стволов, который виднелся за зарослями камыша.

Оказавшись на противоположной стороне, «грибник» еще раз оглянулся и несколько минут настороженно всматривался в направлении, откуда пришел. Но ничего подозрительного не заметил. Поправив кепку, пошел вдоль небольшой лесной речки.

Наконец он оказался на узкой лесной поляне, с одной стороны с ней граничила песчаная отмель, врезавшаяся в заросли камыша замысловатой формой, с другой стороны возвышался древний дуб. Подножие его необъятного ствола обильно поросло изумрудного цвета мхом, в котором янтарными каплями отсвечивали опавшие желуди. Листья с веток уже осыпались, и в скупых лучах осеннего солнца причудливо раскачивалась под порывами небольшого ветерка вершина ствола-великана, как гигантским топором расколотая некогда ударом молнии.

«Да, такой ориентир ни с чем не перепутаешь,» – подумал «грибник», глядя с нескрываемым восхищением на лесного гиганта, которому даже электрический разряд в десятки тысяч вольт нипочем.

Постепенно взгляд мужчины переместился на самую верхушку дуба и уперся в блеклое осеннее небо, буквально на глазах затягивавшееся тяжелыми свинцовыми тучами.

«Грибник» с недоверием покачал головой – уж больно густые тучи собирались над лесом. Впрочем, на этот счет у него инструкций не было, а те, что были, требовали точного исполнения.

Еще раз привычно оглядевшись по сторонам, мужчина открыл лукошко и вытащил наружу самый обыкновенный камень размером с большую свеклу. Наклонившись, он положил камень на берег, с силой вдавив его во влажный песок.

Поднявшись, он быстро зашагал в обратном направлении, мысленно прикидывая, что еще вполне успевает на электричку до Москвы. Времени до ее прибытия оставалось еще прилично.

Перейдя через мосток, «грибник» вытащил из кармана ветровки пачку сигарет. Прикурив, глубоко затянулся, потом недовольно поморщился и бросил тлеющую сигарету в вяло текущую зеленоватую воду.

Боль в сердце сдавила грудь стальными клещами, врачи давно предупреждали, что нужно лечиться. Но он коновалам не верил, все думал, что вот окажется за океаном, а там его быстро на ноги поставят.

Да, уехать пока не получалось, хотя обещали со дня на день. Размахивая пустым, а оттого легким лукошком, «грибник» поспешил в сторону железной дороги.

Платформа была заполнена крестьянами и дачниками, решившими съездить в Москву на выходные или проведать родственников на соседних станциях.

Поднявшись по лестнице на платформу, мужчина неожиданно почувствовал острую боль под левой лопаткой, как будто его ткнули шилом. Он тяжело вздохнул и пошатнулся, едва успев ухватиться за прохладную трубу перил. И тут же услышал грубоватый возглас:

– Эй, гражданин! – К нему поспешно подходил огромных размеров старшина милиции, а с противоположной стороны стремительно приближались двое молодых людей в спортивных костюмах.

Что-то внутри «грибника» оборвалось, а затем как будто на грудь вылили раскаленный металл. Он широко раскрыл рот и стал медленно валиться на спину. Один из парней успел подхватить бесчувственное тело на руки и тут же раздался крик:

– Человеку плохо!

И следом другой голос, женский, визгливо добавил:

– Да он же пьяный.

– Сама ты пьяная, – вставил реплику третий, хрипловатый мужской голос. Началась обычная в таких случаях перебранка.

– Да подождите вы собачиться, – гаркнул милиционер, прекращая «базар» на платформе. Один из спортсменов расстегнул ветровку на груди мужчины и припал к ней ухом сердце «грибника» не билось... В кармане покойного обнаружили лишь пропуск на предприятие, в котором значилось: «Геннадий Петрович Поздняк, инженер-конструктор».

В то время когда на железнодорожной платформе пытались помочь умирающему Поздняку, высоко в небе, вернее сказать, на сто двадцатикилометровой орбите в черноте космоса пролетал новейший американский спутник-шпион «Нью-Стар III».

В этот момент сработала шпионская закладка-тайник, «выстрелив» в космос узконаправленным лучом сжатое до нескольких сотых секунды сообщение.

Вражеский сеанс связи не был засечен ни Службой Государственной Безопасности, ни военной контрразведкой. Ни на Лубянке, ни на Арбате никто даже не мог предположить, к каким последствиям приведет сегодняшний инцидент.

2

Бирюзовая волна, как рассерженный попугай, задрала над своей гладкой макушкой задорный белый хохолок морской пены.

Волна шла высокая, не меньше двух метров, большинство пляжников в разноцветных купальниках и плавках с громким визгом ринулось на берег.

Владимир Панчук не тронулся с места, бережно и в то же время крепко прижимая к себе белокожего годовалого младенца, который с сосредоточенным видом пытался на пухлый палец накрутить волос с груди отца и ничего вокруг не замечал.

Наконец волна, как страшное чудовище, угрожающе нависла над Панчуком. Владимир слегка согнул колени, позволяя гребню волны накрыть его с головой, и уже в следующее мгновение рванулся вверх, пробивая бирюзу воды. Волна с грохотом обрушилась на берег, поднимая каскад искрящихся брызг.

Малыш радостно засмеялся и захлопал в ладоши.

– Молодец, сынок, быть тебе, как бате, морпехом, – улыбнувшись, едва слышно прошептал Панчук.

Следующие волны были гораздо меньше и не такие агрессивные. Окунув сынишку в воду, Владимир посадил его на плечи и побрел к берегу.

Франсуаза в соблазнительном бикини, едва прикрывавшем ее аппетитные формы, лежала на широком топчане в тени цветного зонта. Отложив в сторону модный журнал, женщина приняла из рук мужа ребенка и посадила рядом с собой.

– Не понимаю тебя, Влад, – нежными движениями приглаживая мокрые волосы на голове сына, заговорила Франсуаза, глядя на мужа из-под солнцезащитных очков. – Неужели тебе действительно доставляет удовольствие находиться в этом человеческом муравейнике и купаться в море, больше напоминающем подогретый бульон.

Владимир промокнул бронзовое от загара мускулистое тело махровым полотенцем и лег на соседний топчан, заложив руки за голову.

– Детка, ты опять завела старушечью песню – почему бы нам не поехать в Россию?

– Действительно, почему? – Франсуаза выгнула дугой спину, напоминая рассерженную кошку. – Это же твоя родина, там осталась твоя семья. И почему ты не хочешь нас познакомить с Михаилом? Или, может, у тебя там осталась другая семья, жена, дети?

– Не говори ерунды, Франсуаза, – Панчук попытался мягко закруглить неприятный разговор, но не тут-то было. «Закусившую» удила женщину эта неуклюжая попытка еще больше раззадорила.

Поняв, что словесный поток ему остановить не удастся, Владимир тяжело вздохнул и погрузился в свои мысли.

Его прошлая жизнь теперь ему казалась чем-то глубоко забытым, как прочитанная в далеком прошлом книга. Эдакая сага о семье Панчуков.

Перед его глазами в одно мгновение прошла тихая, размеренная жизнь родителей-тружеников, поднимавших троих сыновей: Михаила, Григория, Владимира. Братья были на удивление дружны. Отличники-спортсмены, они могли бы добиться успехов на любом поприще, но выбрали ратную службу. Старший, Михаил, поступил в Новосибирское общевойсковое училище на факультет армейской разведки, Григорий учился в Минске в высшей школе КГБ.

Когда пришло время для учебы младшего Панчука, Владимир без колебаний выбрал Рязанское десантное и был зачислен на спецкурс с углубленным изучением иностранных языков.

Офицерская служба разбросала братьев по необъятным просторам Советского Союза. Старший служил на Дальнем Востоке, Григорий вернулся в Москву на должность штатного снайпера в антитеррористическом отряде «Альфа». А армейская судьба преподнесла Владимиру неожиданный подарок: вместо ВДВ он оказался в морской пехоте Краснознаменного Черноморского флота. И три года прослужил в семнадцатой отдельной морской бригаде специального назначения на острове Первомайском под Очаковом на должности командира взвода.

Встретились братья лишь однажды под палящим солнцем Афганистана. Майор Михаил Панчук служил в разведотделе сороковой армии, капитан Григорий Панчук командовал снайперской группой в отряде специального назначения КГБ «Каскад», Владимир командовал десантно-штурмовым взводом, подчиненным ГРУ. Последним выходил из Афганистана. Потом в составе Тульской воздушно-десантной дивизии мотался по свету, туша межнациональные пожары. Сперва на территории Советского Союза, а затем, когда колосс рухнул, пришлось разнимать сошедшихся в кровожадной схватке горские народы Северного Кавказа.

Октябрь девяносто третьего застал старшего лейтенанта Панчука в должности командира разведроты в расположении дивизии, которую подняли по тревоге и бросили на Москву подавлять намечающийся мятеж.

Когда спустя сутки «тульчане», окружившие Белый Дом с засевшими внутри сторонниками Верховного Совета, получили приказ на штурм, Владимир отказался выполнять его, за что лично министр обороны в приступе ярости сорвал с него погоны и отправил на гарнизонную гауптвахту до суда. Но дожидаться суда офицер не стал и сбежал. Сперва на Украину, где друзья по прежней службе в морском спецназе помогли получить новые документы, с которыми Владимир выехал в Европу. Затем, чтобы окончательно скрыть свои следы, прибыл в Страсбург и завербовался в ряды Французского Иностранного Легиона. Потом была служба во втором парашютном полку на острове Корсика, десятки учебных задач, десантирование днем, ночью, высадки на гористую местность, на гладь морскую. «Боевые» действия в различных условиях – от городских улиц до тропических джунглей. Отчаянного русского командование Легиона сразу же выделило из общей массы, и через два года унтер-офицеру Жану Парлену предложили перейти в особое подразделение CRAP[3]. Предложение он принял, став одним из немногих избранных, теперь задачи перед ним ставились только боевые. В составе диверсионных групп Владимиру довелось побывать во многих уголках мира, начиная от Южной Америки и заканчивая Ближним Востоком и Северной Африкой.

По окончании пятилетнего контракта Владимир получил французское гражданство и приличную сумму денег. Но тихая, сытая и размеренная жизнь обывателя Панчука не прельщала, а знания и связи, приобретенные в Легионе, позволили вступить в новую сферу бытия. Первым делом он обзавелся десятком различных документов на разные имена и с разным гражданством, а потом у Интерпола появилась новая головная боль по имени Шатун, беспрепятственно гастролирующий по Европе наемник, способный для преступных сообществ выполнять любое «дело» от контрабанды золота и драгоценных камней и до разработки и проведения плана по ограблению банков.

Жизнь профессионального преступника Владимиру нравилась больше, чем даже военная служба, ведь теперь он был подчинен самому себе и отвечал за самого себя. Возможно, так бы и играл с судьбой в орлянку, пока однажды его не остановила бы шальная пуля или тюремная решетка, но где-то далеко, в заоблачной выси решили по-другому, и одна из чаш космического равновесия сместилась, меняя одну судьбу на другую. Ставя все с ног на голову...

В Чечне погиб средний брат, Григорий, опытного снайпера заманили в засаду прибалтийские наемницы, так называемые «Белые колготки».

Все это время Владимир поддерживал телефонную связь с братьями. Узнав о гибели Григория, младший Панчук немедленно вернулся в Москву. Он, высококлассный профессионал, приехал в любимый город с одной целью – мстить.

Но одиночным мстителем Шатуну стать не довелось, нашлись бывшие друзья-однополчане. Люди – в основном уже гражданские и довольно неплохо устроившиеся в цивильной жизни. Но сбой космического равновесия и на них отразился, в результате в Чечню направилось особое подразделение с секретным вооружением под кураторством военной разведки и госбезопасности.

Группа Шатуна уничтожила не только «Белых колготок», но и несколько отрядов боевиков вместе с полевыми командирами.

В конце концов Владимир нашел и ту наемницу, которая записала жизнь его брата на свой счет в виде зарубки на прикладе снайперской винтовки.

Он выполнил всю грязную работу, которую до него не могли сделать ни рэксы ГРУ, ни спецы ФСБ. Его отметили и наградили «по-царски», были сняты все обвинения в государственной измене, в невыполнении приказа и дезертирстве. А заодно и для Интерпола «оформили» смерть Шатуна, подарив ему новую, с чистого листа жизнь.

Но «царские подарки» – это всегда аванс, который потом обязательно придется отрабатывать весь остаток жизни, даже если она и начата с чистого листа.

Через два года военная разведка вновь разыскала младшего Панчука. К тому времени он уже женился на любимой женщине, с которой познакомился еще во время службы в Легионе на курорте острова Таити, и жил жизнью благопристойного рантье, а Франсуаза впервые готовилась стать матерью.

С этим никто не собирался считаться. Прибывший по его душу в Париж эмиссар ГРУ без длительного предисловия объявил – у Михаила по служебной линии большие неприятности и помочь ему может только младший брат.

Куда тут денешься, пришлось запрягаться. Задание оказалось намного опаснее предыдущего: ему предстояло внедриться в ряды чеченского сопротивления и, добравшись до верхушки, одним махом ее срубить. Это было все равно, что сунуть голову в пасть тигра и при этом еще дергать хищника за усы. Но Владимир не задумываясь шагнул навстречу и этому испытанию. Потом с трудом унес ноги из кровожадных чеченских гор, говоря откровенно: сам бы не унес – опять пришли на помощь друзья-однополчане.

Теперь же, когда кроме любимой жены рядом было еще одно любимое, крошечное существо, нуждающееся в его защите, он не мог рисковать, а потому о России старался не думать...

3

Уик-енд – дело святое для любого чиновника США, потому что за сверхурочную работу тебе не платят. А если ты работаешь бесплатно, значит, кого-то подсиживаешь, естественно, не младшего по чину, такие долго на одном месте не задерживаются, с коллективом не уживаются. Для трудоголиков есть частный бизнес, туда им и дорога.

Но жизнь штука замысловатая и иногда даже в непоколебимых правилах случаются исключения. И однажды такая неприятность обрушилась на высшее руководство спецслужб США.

В этот день они все единодушно воспылали желанием заняться активным отдыхом – кто на рыбалку, кто на охоту, но все подальше в чащобу от людских глаз. А самое удивительное, что через несколько часов самым неожиданным образом встретились на борту правительственного самолета.

Личный референт директора ЦРУ Майкл Солби, пройдя по салону самолета, раздал собравшимся блестящие кружки лазерных дисков.

– Господа, – на правах председателя проговорил директор ЦРУ, моложавый мужчина с округлым лицом сибарита и мягкими движениями. – Ознакомьтесь с информацией на дисках, именно она является темой нашего экстренного заседания.

Руководители объединенного штаба разведок США «ЮСИБ» синхронно кивнули, но не проронили ни звука. Все они были высококлассными профессионалами и привыкли высказываться, только обладая определенным багажом информации, уже имея свое мнение по той или иной проблеме.

Пока запускались портативные компьютеры, самолет плавно вкатился на взлетную полосу и, разогнавшись, стремительно взмыл в небо, беря курс на Западное побережье Соединенных Штатов.

В одном месте, причем в нерабочее время, собрались самые влиятельные (после президента, госсекретаря и министра обороны) люди.

В «ЮСИБ» входили десять человек, в той или иной степени связанные с безопасностью США. По давней традиции возглавлял этот «закрытый клуб» директор ЦРУ, в случае каких-либо проблем замещал председателя первый заместитель директора ЦРУ либо начальник военной разведки Пентагона. Контрразведывательную сторону представлял директор ФБР, директор Агентства Национальной Безопасности отвечал за космическую и радиоразведку. Отдельно были представлены разведки сухопутных войск, авиации и флота. Кроме такого количества военных в ЮСИБе находились двое гражданских лиц, руководитель Бюро разведки и исследований госдепартамента и глава комиссии по атомной энергетике.

Все собравшиеся совместно решали самые ответственные вопросы, возникающие в политике, проводимой руководством США. Так, как это было с оружием массового поражения Хуссейновского Ирака. Теперь исследовались ядерные программы Северной Кореи и Ирана, здесь ЮСИБ работал, что называется, не покладая рук.

Но неожиданный совместный уик-энд подсказывал собравшимся, что появилась еще одна проблема, которой для начала нужно было дать оценку возможной опасности.

Начальники разведок с головой ушли в изучение представленных материалов, тут же делая пометки в своих рабочих блокнотах.

Правительственный «Боинг» был оборудован соответствующей степенью секретности. Экипаж самолета сидел в заблокированной кабине, что-то вроде капсулы, которую летчики могли покинуть только после приземления. Стюарды и вовсе не были предусмотрены служебной инструкцией, их заменяли специально подготовленные офицеры. Во время сегодняшнего полета обязанности стюарда выполнял референт директора ЦРУ. Обслужить десять человек бывшему чемпиону Колумбийского университета по фехтованию Майклу Солби было несложно. Выше среднего роста, коротко стриженный шатен передвигался по салону легко и стремительно, впрочем, подвижность была не единственным достоинством референта. Он с отличием окончил факультет «Новой истории» и даже получил степень магистра по теме «Роль госсекретаря Бзежинского в развале СССР». Эта работа была немедленно засекречена, а самому молодому магистру было предложено место в институте международного мониторинга при Конгрессе США. Подобное предложение обещало стремительную и яркую карьеру, но Майкл неожиданно сделал «ход конем», отказавшись от столь лестного предложения и, воспользовавшись связями старшего брата, который делал вполне успешную карьеру в штаб-квартире ЦРУ, поступил на курсы разведчиков. Полтора года учебы, потом еще полгода стажировки в одной из арабских стран при посольстве США. Наконец его взяли в Лэнгли. Сперва в секретариат, за год Майкл поднялся до должности референта первого заместителя директора ЦРУ, которым теперь являлся его брат Артур. Но продвижение младшего Солби на этом не закончилось, вскоре его заметил и САМ глава шпионского департамента. Молодой человек с мощным интеллектом и аналитическими способностями легко схватывал на лету любую информацию, вникал в самую суть проблемы и даже иногда быстрее маститых профессионалов находил решение. Такие специалисты всегда и везде на вес золота.

Сейчас, когда правительственный самолет направлялся в сторону Тихого океана, Майкл сидел в отдельном блоке для обслуживающего персонала и читал с экрана своего лэптопа мемуары начальника политической разведки Третьего рейха Вальтера Шелленберга.

Первым его вызвал через полчаса глава комиссии по атомной энергии. Грузный шестидесятилетний мужчина с отечным лицом сердечника попросил чашку зеленого чая.

Затем начальник разведки сухопутных войск, долговязый, жилистый, с продолговатым лицом и большими голубыми глазами, заказал апельсиновый сок.

Остальные же пассажиры, полностью погруженные в работу, казалось, референта вовсе не замечали.

Через два часа самолет пошел на снижение. Под крылом «Боинга» раскинулась пустыня Невада, бескрайнее море красноватого песка, где лишь местами виднелись островки чахлого кустарника.

Самолет выпустил шасси и легко коснулся бетона взлетно-посадочной полосы, постепенно снижая скорость, покатился в направлении металлических ангаров большой военной базы.

Сквозь толстое стекло иллюминатора Майкл Солби видел самолетную стоянку, на которой в шеренгу были выставлены несколько десятков самых разных самолетов, многие из которых еще даже не стояли на вооружении ВВС Пентагона.

Здесь, в ста пятидесяти километрах от столицы игорного бизнеса Лас-Вегаса, посреди пустыни Невада раскинулась военно-воздушная база «Гром-Лейн», благодаря пронырливым журналистам известная как «Зона-51». Здесь располагался один из секретнейших объектов США, где еще в пятидесятые годы испытывали высотные и сверхскоростные разведчики «У-2», «СР-71». Позже доводились стратегический бомбардировщик «Б-1» и истребитель-невидимка «Ф-117».

Сверхсекретность объекта вызывала много сплетен и легенд, раздутых журналистами сверх меры, самая знаменитая из которых о лаборатории, где изучались останки НЛО, потерпевшего крушение в Мексике. Так это или нет, толком никто не знал, но секретность «Зоны-51» с каждым годом росла.

Наконец правительственный «Боинг» замер. К нему подкатил автотрап с лестницей, напоминающей стеклянную колбу. Установленный внутри кондиционер предохранял пассажиров от жаркого дыхания пустыни.

С легким шипением отворилась дверь самолета, позволяя пассажирам перейти с борта «Боинга» по трапу прямо в салон небольшого автобуса.

Перемещение происходило в полной тишине, никто из руководителей разведок не проронил ни слова. Все их мысли были направлены на осмысление происходящего.

Майкл Солби в салон автобуса попал последним, его место оказалось рядом с водителем, чтобы (это происходило в соответствии с инструкцией), когда они доберутся до конечной точки, он имел возможность выйти первым как разведчик, которому надлежит обеспечить высадку основных сил.

Водитель, немолодой негр с нашивками капрала, закрыл дверь, и автобус плавно тронулся с места.

Размеры военной базы поразили Солби, она была под стать небольшому городку. Перевернутые чаши ангаров сменились двухэтажными коробками казарм, мимо промелькнули четко размеченные аллеи, плац с развевающимся на флагштоке звездно-полосатым стягом. За казармами возвышались здания и вовсе фантастических форм и конфигураций. Как догадался референт, там располагались лаборатории и ремонтные цеха, где доводились новые самолеты.

Дальше автобус свернул с центральной дороги, широкой, как автобан, на вспомогательную, проходящую мимо высокой бетонной ограды, поверх которой тянулись три линии колючей проволоки. Фарфоровые изоляторы, к которым она была прикреплена, наглядно указывали на то, что проволока под напряжением.

«Секретный объект внутри секретного объекта,» – мысленно хмыкнул Майкл, только сейчас поняв, к каким тайнам он сегодня был допущен.

Наконец дорогу автобусу преградили металлические ворота с выставленными вперед стальными полуметровыми шипами. Две телекамеры, установленные на ограде, нагло уставились в салон, электроника сканировала физические параметры «гостей». Несмотря на то, что пассажиры были высокопоставленными чиновниками, режим секретности требовал определенного регламента. Наконец створки ворот дрогнули и стали расходиться в стороны, освобождая проезд внутрь.

Теперь Солби мог увидеть конечную цель их путешествия. Огромная бетонная колба, напоминающая емкость для нефти, только в десятки раз больше. В здании не было ни единого окна, лишь внизу темнел контур еще одних ворот, закрывающих въезд во внутрь.

«Если обломки летающей тарелки существуют на самом деле, то они здесь,» – глядя на неприступное, как цитадель, здание, подумал Майкл.

Въезд во внутрь колбы занял немногим меньше времени, чем проезд на территорию. Зато выйдя из автобуса, Солби с нескрываемым интересом рассматривал просторный холл, отделанный розовым мрамором, залитый холодным электрическим светом. Помещение было разделено пополам прозрачной стеной из толстого бронестекла, в центре была установлена автоматическая дверь с хитрым электронным замком. По обе стороны от двери стояли военные полицейские, вооруженные портативными автоматами.

Для того чтобы пройти во внутрь, у прибывших генералов хитрый замок проверял сетчатку глаза и считывал папиллярные линии с большого пальца руки. Только после этой процедуры начальники разведок смогли подняться на лифте в кабинет для совещаний.

Внешне он был похож на остальные кабинеты, где встречались военные, политики, чиновники, только Майкл Солби знал, что установленные за стенами генераторы помех надежно защищали совещающихся от прослушки. А обсудить генералам было что...

Едва начальники разведок успели разместиться, директор ЦРУ без предисловий заговорил:

– Господа, вы все уже ознакомились с материалами, и теперь нам необходимо обсудить, как бороться с этой проблемой.

– Честно говоря, не понимаю ни всей этой секретности, ни тем более экстренности, – бесцеремонно перебил председателя ЮСИБ глава комиссии по атомной энергии, высоколобый мужчина с грубым лицом крестьянина из южных штатов. Даже очки в тонкой золотой оправе не могли смягчить черты его лица. – Русские создали новую подводную лодку, к тому же даже не ядерную. Эка невидаль. Даже если у них таких лодок десяток или полсотни, они что, смогут угрожать Соединенным Штатам? Полный бред. Нам нужно сосредоточить внимание и профессиональный потенциал против стран изгоев, которые не сегодня-завтра станут обладателями атомной бомбы.

– Вы произвели неправильную оценку сегодняшней ситуации, – бесстрастно парировал директор ЦРУ. – Что ж, придется потратить время на предварительные пояснения. Дело в том, что несколько дней назад наш агент Блад передал сообщение, что Россия готовится спустить на воду подводный минный заградитель «Краб». Но, как утверждает агент, классификация лодки всего лишь маскировка не атомной субмарины нового поколения.

– И что? – глава комиссии по атомной энергии нервным движением сорвал очки и с ожесточением стал протирать линзы носовым платком.

Директор ЦРУ по-прежнему оставался невозмутимым, как сытый медведь гризли.

– Блад – талантливый инженер-конструктор, работал в Железногорске на заводе, производящем космические спутники. Мы его завербовали в начале девяностых, тогда это было несложно. Интеллигенция, разуверившись в идеях коммунизма, охотно шла на сотрудничество с нашими спецслужбами. Так вот, благодаря Бладу мы были в курсе космической программы России. И вот совершенно неожиданно завод, производящий космические аппараты, получил заказ от Российского ВМФ. Блад выезжал на верфь в Комсомольск-на-Амуре, где строят «Краб». Занимаясь электроникой подводного корабля, Блад смог узнать кой-какие параметры субмарины: меньше на треть, чем дизель-электрическая лодка «Варшавянка», расчетная скорость свыше сорока узлов, экипаж около двадцати человек. Первые два экипажа уже вовсю готовятся в Обнинске под Калугой, там главный учебный центр подводников русского флота. Эту информацию мы передали в аналитический отдел нашего ВМФ, и знаете, какой получили ответ?

На этот раз руководитель комиссии по атомной энергетике промолчал.

– Военные моряки ответили, что на основании нашей информации они могут сделать вывод – это настоящий боевой подводный робот. Причем подобных разработок нет ни у нас в США, ни у кого-либо из наших союзников. Теперь вы понимаете, что это означает?

– Честно говоря, не очень, – буркнул атомщик, потом добавил: – Кроме того, что если будет такой робот, его смогут вооружить и ядерным оружием.

– Само собой, – кивнул глава ЦРУ, – но пока мы не имеем полных данных об этой новинке, то и не сможем сделать правильную оценку угрозе и, соответственно, не сможем отработать меры противодействия. На поиск информации сейчас должны быть брошены все силы.

– Почему бы ни обратиться за помощью к вашему Бладу, если он наиболее близок к теме? – предложил начальник бюро разведки и исследований госдепартамента.

– К сожалению, наш агент скоропостижно скончался от сердечной недостаточности, – скорбно произнес председатель ЮСИБа.

– Не слишком ли вовремя умер агент? – резко спросил директор ФБР, как всякий контрразведчик, он видел в любом действии коварство вражеских спецслужб. Тем более искусство дезинформации использовалось весьма эффективно в противоборстве рыцарей плаща и кинжала. Самой большой дезинформацией считается СОИ (стратегическая оборонная инициатива), или проще говоря «звездные войны», выдвинутые президентом Рейганом. Космическая гонка вооружений должна была обескровить экономику СССР и привести его к развалу. Так это было или нет, но уже через десять лет Советский Союз перестал существовать.

– Полученная информация создает больше вопросов, чем дает ответов, – сказал директор ЦРУ, – но тем не менее в данном случае бездействие куда преступнее, чем активная работа в этом направлении. Поэтому сейчас мы составим план общих действий, чтобы за максимально короткий отрезок времени получить недостающие части русской головоломки...

Совещание затянулось на долгие три часа, зато при составлении плана были учтены все нюансы.

Когда обсуждение было закончено и начальники разведок готовились к возвращению на Восточное побережье, к Майклу Солби подошел Артур.

Старший брат был немного ниже и значительно плотнее, только чертами лица они были похожи, как близнецы, несмотря на почти десятилетнюю разницу в возрасте.

– Ну что, Майки, не желаешь судьбу за усики подергать? – хлопнув брата по плечу, жизнерадостно осведомился Артур.

– То есть? – не понял вопроса погруженный в свои мысли младший Солби.

– Мотанемся в Лас-Вегас, каких-то два часа на машине. Поиграем в казино, а завтра утром вылетим в Лэнгли. Не всю же жизнь книжную пыль глотать.

– Нет, – отказал брату Майкл. – Шефу в любой момент может понадобиться информация по последнему делу, не хотелось бы столь ответственное задание перепоручать третьему лицу.

– Ну-ну, – на лице Артура появилось озабоченное выражение. – Ты еще всеми нами со временем будешь командовать...

4

Подвешенный к потолку вентилятор гудел, как растревоженный шмель. Это гудение нарастало с каждой секундой, сперва это был будто далекий звук безобидного насекомого, но вскоре уже напоминало гул реактивного самолета.

Смок недовольно поморщился, раскрывая глаза. После вчерашней вечеринки голова гудела, а во рту будто разместился филиал скотомогильника.

Коротко стриженный, выше среднего роста мужчина с мощной атлетической фигурой легко встал с кровати. От резких движений в голове еще сильнее загудело.

«О черт, текила все-таки не мой напиток», – проскрипела в мозгу запоздалая мысль. Внимание мужчины от собственных ощущений тут же переключилось на красивое девичье тело.

Только сейчас Смок вспомнил: эту нимфу вчера вечером он подцепил в баре, а вот как они добрались сюда, напрочь вылетело из головы.

Почесав редкую растительность на своей груди, мужчина удрученно покачал головой и направился на кухню. Вытащив из холодильника запотевшую бутылку светлого пива, свернул пробку и жадно припал к горлышку. Запрокинув голову, выпил все без остатка. Смачно рыгнув, Смок полез в холодильник за новой бутылкой. После второй порции прохладного хмельного напитка состояние заметно улучшилось, теперь можно было без опаски шевелить даже мозговыми извилинами.

Как правило, в такие мгновения Смок предавался воспоминаниям и размышлениям.

У некоторых людей судьба определяется задолго до их рождения, именно в эту категорию входил и он.

В начале Второй мировой войны, когда США формально сохраняли нейтралитет, но тем не менее вовсю готовились к предстоящему участию в военных действиях, президент Рузвельт отдал распоряжение о создании Управления Стратегических Служб, которому надлежало заняться сбором разведывательной информации за рубежом, и поручил руководство богатому адвокату с Уолл-стрит Уильяму Доновану, прозванному за неукротимый темперамент Дикий Билл. Опытный стряпчий быстро вошел в курс дела и сообразил, что для большой войны мало одной чистой разведки, нужны еще и те, кто будет выполнять «грязную работу» – проводить ликвидации и диверсии в глубоком тылу врага. Тогда кроме дипломатов и юристов в УСС стали набирать полицейских офицеров, рейнджеров и даже егерей. В общем, всех тех, кто мог помочь в подготовке диверсантов. Дед Смока, штаб-сержант морской пехоты, прослуживший до войны в посольствах нескольких европейских стран, где выполнял особые задания дипломатической службы, вскоре вместе с группой других инструкторов вылетел на берега туманного Альбиона, где и пробыл до конца пятидесятых годов. Сперва он готовил диверсантов для французского сопротивления, а после окончания большой войны натаскивал «лесных братьев», воевавших против советской России. С тех самых пор старик глубоко уверовал, что главный враг американского кондора – русский медведь. И вся его дальнейшая жизнь была посвящена борьбе с бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции. К этой борьбе в свое время дед привлек своего сына, а после и внука.

Опустив пустую бутылку на пол, Смок снова открыл холодильник и вынул очередную бутылку с бледно-желтой жидкостью.

Русский язык с тех пор, как дед вернулся в Штаты, в их семье стал вторым после английского. Отец окончил Иельский университет по специализации «Русская литература, конец ХIХ – начало ХХ века», затем работал в аналитическом отделе ЦРУ. Тогда он не смог проявить свои таланты знатока тайн русской души и был отправлен во Вьетнам, где во время проведения операции «Феникс» его застрелил агент Вьетконга.

Воспитание единственного внука взвалил на свои немолодые плечи ветеран разведки.

С самого раннего детства Смок сочетал учебу со спортом, а на каникулах выезжал с дедом в лес, где старик вспоминал все, чему учил «лесных братьев».

Незадолго до окончания колледжа дед отправился в далекое путешествие по реке безмолвия с перевозчиком мертвых душ Хароном.

Получив неожиданную свободу, Смок, едва дождавшись вручения диплома, завербовался в морскую пехоту. После полугодовой переподготовки в звании лейтенанта он был направлен в FAST, подразделение морской пехоты.

Потом были бои в Кувейте, Сомали, а после резни в Могадиш получил за ранение медаль «Пурпурное сердце» и после госпиталя был направлен нести службу по обеспечению безопасности посольства в Варшаве. Жизнь шла на второй круг, загоняя судьбу внука в стандарты его пращура.

Вскоре поступило предложение из рук ведомства «рыцарей плаща и кинжала».

В отличие от деда, Смок не стал инструктором по подготовке диверсантов из числа несогласных со своими правительствами. Впрочем, после окончания разведшколы служба начинающего лазутчика мало чем отличалась от действий курсантов его деда. Благодаря знанию русского языка Смока нацелили на республики СНГ, обеспечивая оперативную поддержку резидентур. Работа не частая, но и небезопасная, действовать приходилось без дипломатического прикрытия и рассчитывать только на свои силы. А значит, каждый раз, пересекая пограничный кордон, можно было угодить под случайный грузовик или стать случайной жертвой бандитской разборки, а то и вовсе неопознанным трупом.

Такая работа требовала максимального напряжения, нервного и психологического. После каждой такой командировки Смок терял до десяти килограммов веса, поэтому двое суток отсыпался без задних ног, а потом ехал на французскую Ривьеру, где у него был небольшой домик, купленный еще дедом, и там бросался во все тяжкие. Впрочем, «все тяжкие» имели всего два направления: алкоголь и женщины. Как-то после первой командировки он съездил в Монте-Карло, немного посидел за карточным столом, в результате сбережения за почти десять лет службы в морской пехоте вместе с надбавками за участия в боевых действиях и ранения растаяли как утренний туман.

Злоупотребления текилой и сексом в Новом Свете считались страшными пороками. В Соединенных Штатах сотни тысяч самых благопристойных с виду людей посещали сеансы обществ анонимных алкоголиков и сексуально зависимых. Сытое, развращенное общество от безделья пыталось хоть чем-то занять себя, не понимая, что эти потуги напоминают голодного удава, заглотившего свой хвост.

Смок плевать хотел на обывательскую психологию соотечественников, с самого раннего детства его дед учил «Когда собаке нечего делать, она ищет блох под хвостом. О здоровье думает тот, кому больше думать не о чем. А тот, кто вкалывает как проклятый, должен иметь возможность снять напряжение».

Неделю назад агент ЦРУ Смок вернулся из Средней Азии, где провел почти два месяца. Руководство Лэнгли не только боролось за демократические ценности во всем мире, но еще по возможности подрабатывало, обслуживая интересы трансатлантических компаний, офисы которых располагались на Уолл-стрит. Последнее время велась борьба как открытая, так и тайная за азиатские запасы углеводородов. Пока она шла с переменным успехом...

Воспоминания Смока прервал зуммер компьютера. На электронный адрес агента пришло сообщение.

Отставив на край стола недопитую бутылку пива, американец поспешил в соседнюю комнату, где стоял включенный лептоп.

– Твою мать! – по-русски громко выругался Смок, бросив взгляд на адрес отправителя. Он снова понадобился фирме. Быстро набрав пароль, он запустил программу расшифровки текста. Через тридцать секунд на экран выполз текст депеши из штаб-квартиры ЦРУ.

– Как и ожидалось, меня не поздравляют с присвоением очередного звания или наградой. Не сообщают о переводе в Штаты, а отправляют в очередной крестовый поход. Все же правы русские, когда говорят: «Кто везет – того и погоняют», – саркастически констатировал он.

Допив уже теплое пиво, Смок направился в душ – до отъезда оставалось несколько часов и он вполне успевал по-настоящему познакомиться со своей подружкой...

5

Тайная встреча начальников американских разведок уже на следующий день вылилась в конкретные дела.

Через сутки пришло сообщение на имя директора ФСБ от руководителя Пулковской обсерватории. На депеше стоял красный штемпель «Срочно. В единственном экземпляре». И тем не менее референт, прежде чем передать сообщение своему шефу, отправил конверт в один из отделов контрразведки.

Система госбезопасности была устроена таким образом, что любая информация, полученная от одного источника, обязательно проверялась из других источников, и только после этого о ней докладывали наверх начальству.

Проверка сообщения от питерских звездочетов заняла меньше суток, и уже утром следующего дня референт докладывал непосредственно директору ФСБ:

– По данным Пулковской обсерватории, американская космическая разведывательная группировка «Хантер», состоящая из пяти спутников, совершенно неожиданно в срочном порядке сменила свою геостационарную орбиту, сместившись из зоны Средней Азии в зону Дальнего Востока и акватории Тихого океана.

Главный контрразведчик пристально посмотрел на молодцеватого референта. Его внешность как нельзя лучше подходила к этой должности – всегда тщательно выбритый, подтянутый, он сиял здоровым румянцем на щеках и, главное, был человеком-энциклопедией, на любой вопрос шефа мгновенно выдавал исчерпывающий ответ.

– Информация проверена? – задал неуместный вопрос директор.

– Так точно, – без промедления последовал развернутый ответ. – О перемещении «Хантера» так же сообщила Хабаровская обсерватория и «Окно»[4].

Глава госбезопасности машинально кивнул. Доклады астрономов о перемещении искусственных космических объектов достались ФСБ с благословенных советских времен, когда все было поставлено на обороноспособность страны. Когда все, что изготовлялось в стране Советов, имело двойное назначение. Даже папиросы выпускались диаметром 7,62 мм, новые рыболовецкие сейнера проходили испытания в качестве малых охотников за подводными лодками. Не говоря о грузовиках, самолетах и железнодорожных поездах. Капитаны дальнего плавания в своих походах, случайно обнаружив корабли вероятного противника, особым кодом должны были сообщать их координаты. Теперь многое из тех славных начинаний было похерено, но вот звездочеты по-прежнему исправно несли службу, и это давало соответствующие результаты.

– Странно, «Хантер» был развернут над Афганистаном и Ираком, чтобы держать под контролем перемещения больших масс моджахедов в одной стране и дислокацию войск в другой. Плюс попытка Ирана войти в клуб ядерных держав, – ни к кому не обращаясь, с недоумением размышлял вслух директор ФСБ. – И вдруг такой пассаж. Пять новейших спутников отводят на тысячи километров, к чему такая экстренность?

– Ядерную программу Ирана отслеживает «Большой глаз», в этом отношении «Хантер» был вспомогательной системой, – напомнил референт.

– Спасибо за дополнение, – без тени иронии проговорил шеф, погруженный в свои мысли, потом спохватился и спросил: – Что на этот раз контролируют спутники-шпионы?

– Наш Дальний Восток, обе Кореи и прибрежные зоны Китая аж до вьетнамской границы, – бодро отчеканил референт, потом сделал паузу и добавил уже от себя: – Может, это из-за ядерных испытаний Северной Кореи?

– Это вряд ли, – засомневался директор. – Американцы Северную Корею и без «Хантера» плотно обложили не только спутниками, но и самолетами-разведчиками и даже кораблями электронной разведки. Тут что-то другое, но что?

На этот раз референт промолчал, застыв посреди кабинета каменным изваянием в ожидании следующего, более конкретного вопроса.

– Дальний Восток, – меряя кабинет широкими шагами, продолжал свои размышления глава госбезопасности. Резко остановившись, он в упор посмотрел на своего секретаря, потом спросил: – Там никаких сейчас учений не намечается? У нас или у братской китайской армии?

– Никак нет. До конца года ни наша армия, ни китайская никаких крупномасштабных учений проводить не будет. Ну а полковые или дивизионные маневры вряд ли заставили бы американцев прибегнуть к таким не дешевым действиям. Единственное, что приходит на ум, это скоротечная победная война против Северной Кореи, пока та не оснастила свои баллистические ракеты ядерными зарядами.

– Маленькая победоносная война, – директор на секунду задумался, потом яростно затряс головой. – Нет, американцы и их союзники по НАТО прочно завязли в Ираке и Афганистане, и набрать новую орду для третьей долгоиграющей компании, причем с учетом того, что милитаризированная до нельзя КНДР – это не феодальный Афганистан или напрочь прогнивший продажный режим Хуссейна, уже не по силам. Как говорится – «Друзьям раздайте по ружью, и храбрецы переведутся». В данном случае война в этом регионе маловероятна.

Выслушав эту тираду, выданную на одном дыхании, с упоминанием строк из давнего шлягера Макаревича, референт продолжал хранить молчание, пораженный высказыванием своего начальника. Впрочем, того реакция секретаря нисколько не интересовала.

– Хорошо. Вы свободны, да, и вызовите ко мне подполковника Мальцева, – наконец распорядился директор ФСБ и все свое внимание перенес на изучение карты с нанесением расположения спутников-шпионов над территорией России.

Подполковник Олег Петрович Мальцев, сорокалетний атлет, с вечно озабоченным угрюмым лицом, свою военную карьеру начал в пограничных войсках в должности заместителя начальника заставы в Закавказье. За нестандартный подход к оперативной работе его вскоре перевели в разведотдел пограничного округа, а впоследствии забрали в ФСБ. На сегодняшний день в Московском Управлении контрразведки он считался одним из лучших оперативников.

Мальцев был выше среднего роста, коренастый, с вытянутым черепом и крупными чертами лица. В свои сорок лет он провел добрый десяток многоходовых операций, другой бы на его месте уже ходил в генералах, но бывший пограничник слишком уж был увлечен своей работой, так что на строительство карьеры времени не оставалось. Непосредственное руководство также заметило этот феномен и без зазрения совести использовало его на полную катушку, заодно обходя «тягловую лошадь» присвоением званий и должностей.

Глава госбезопасности России знал об этом «феномене» и собирался в самое ближайшее время разрушить порочный круг, в конце концов талантливые офицеры должны расти согласно своим талантам и заслугам, да руки все никак не доходили. Вот теперь и выдался шанс.

– Разрешите войти, товарищ генерал? – после деликатного стука дверь отворилась, у входа стоял подполковник Мальцев.

Директор ФСБ молча окинул вошедшего внимательным взглядом, тот как всегда был одет с иголочки и сверлил шефа умным настороженным взглядом.

– Проходи, Олег Петрович, садись, – не по уставу запросто указал на кресло главный контрразведчик, и когда Мальцев сел, осторожно поинтересовался: – Твоя бригада работает по американскому посольству?

– Так точно, – подобрался подполковник.

– И что, в последнее время твои орлы никакой суеты не заметили? Или, скажем, какой-то нестандартной ситуации?

– Да нет, ничего необычного. Все по-прежнему, чиновничья бюрократическая суета, выезды на приемы, иногда происходят встречи с нашими «правозащитниками» и прочей шушерой. Все фиксируем, так что ничего особенного не замечено. – Олег Мальцев в раздумье покачал головой, потом спросил: – Мы разве что-то упустили?

– Да нет, – махнул рукой директор ФСБ, как будто размышляя, говорить или нет, потом подвинул к подполковнику листок с последней информацией, вслух добавив: – Что-то наши заокеанские союзники неожиданно засуетились, к чему бы это?

– Это что же получается, «в огороде бузина, а в Киеве дядька»? – прочитав сводку, возмутился Мальцев.

– Именно, – закивал глава Российской госбезопасности. – Только мой опыт контрразведчика подсказывает, что если американцы орбитальную группу спутников-шпионов сместили на несколько тысяч километров, это тебе не билет на трамвай за три копейки, а большие деньги. А, как известно, янки умеют считать финансы и если идут на такие траты, значит, они того стоят. Это первая мысль, что мне подсказал мой опыт, вторая если американцев интересуют государственные тайны России в любой точке одной шестой суши, то обязательно начнется шевеление и в Москве. Вот это, Олег Петрович, я имею в виду.

– Сотрудников посольства взять под усиленный контроль? – Мальцев сразу же сообразил, чего от него ждет директор ФСБ.

– Нет, волну гнать не стоит, – немного нахмурился хозяин кабинета, но тон его по-прежнему был ровным. – Ребята пусть работают в обычном режиме, но чуть повнимательней. А ты, Олег Петрович, тщательно изучай их рапорты, если что вдруг опера пропустят, ты наверняка заметишь. Опыта же тебе не занимать. Если будет что-то интересное или что-то непонятное – сразу ко мне. Сейчас главное – выяснить основную цель американской разработки. Понял?

– Так точно, – по военному коротко ответил Мальцев.

– Вот и отлично. Действуй, пограничник...

6

Прилетев в Таллинн, Смок поселился на заранее подготовленной для него конспиративной квартире. Вечером там появился местный резидент ЦРУ. Встреча была необязательной, но начальство считало, что разговор с офицером разведки может открыть неучтенные в Лэнгли нюансы.

На самом деле «командировочный» ничего для себя нового, а тем более интересного не узнал. Положительным моментом разве что оказалось дружеское возлияние. Двое американцев, один выходец из Техаса, другой из Вермонта, встретившись на чужбине, вылакали пару бутылок «Белой лошади» под соленые орешки и воспоминания о далекой родине, разошлись далеко за полночь, причем, как уходил резидент (посольский атташе по торговле), Смок не помнил. Впрочем, это его мало волновало, начальство дало всего сутки на акклиматизацию.

Все это время он благополучно проспал, изредка просыпаясь лишь для того, чтобы выпить стакан шипучего аспирина и снова погрузиться в тревожный нервный сон...

Утром второго дня Смок выехал в Санкт-Петербург.

Без проблем с пограничниками и таможней туристический автобус в срок доставил американца в Северную Пальмиру. Поселившись в одной из гостиниц, агент сразу же отправился гулять по городу. Стандартная практика разведки – выявить, есть ли за агентом слежка или нет.

Отдав должное достопримечательностям Петербурга, американец к своему удовольствию не обнаружил не только слежки, но даже намека на малейший интерес к своей персоне...

* * *

Моин Валерий Михайлович, долговязый, неопрятный мужчина, в прошлом капитан третьего ранга, замполит частей снабжения подводного флота, окончательно разуверившись в идеях научного коммунизма, учения которого сам пропагандировал среди подчиненных, активно занялся борьбой за экологию. Это выражалось в походах на различные манифестации, где он рьяно выступал с трибун сборищ всевозможных «цветных» движений, крапал статьи в третьесортные журналы о защите экологии, кое-где его даже печатали. Вся эта крысиная суета наполняла смыслом жизнь Валерия Михайловича, а частое общение с молодежью давало возможность попить дешевого вина в веселых компаниях, а иногда какую-нибудь не особо разборчивую девицу из числа активисток затащить к себе в постель.

Этим вечером Моин, попыхивая трубкой из японской вишни, пытался на допотопной пишущей машинке сочинить очередную статью. Сейчас бывший замполит пытался рассуждать о варварском истреблении осетровых пород в Каспийском море. Хотя в тех местах отставному капитану третьего ранга бывать не доводилось, но его это мало волновало, в конце концов, на эту тему достаточно было написано в прессе. Так что было из чего черпать данные.

Попыхивая трубкой, Валерий Михайлович раскладывал перед собой вырезки из газет, ядовито-зеленый маркер проворно отмечал подходящие для статьи строчки.

Моин настолько увлекся своим занятием, что не сразу услышал звонок в дверь.

– Кого там еще черт принес? – сварливо пробурчал отставной замполит, но тем не менее отложил маркер, поднялся из кресла и, шаркая стоптанными тапочками, прошлепал к входной двери, в глубине души питая надежду, что это кто-то из активной молодежи решил заглянуть к старшему товарищу на огонек.

Но его мечтам не суждено было сбыться – на лестничной площадке стоял незнакомый молодой мужчина. Как успел за короткое время осмотра посетителя заметить борец за чистоту окружающей среды, незваный гость был одет дорого и со вкусом.

– Валерий Михайлович Моин? – осведомился незнакомец и широко улыбнулся, не дожидаясь ответа. Несмотря на правильную речь, в ней угадывались интонации англосаксонского языка.

– Он самый. А с кем имею честь? – бывший замполит вытянулся во фрунт и выжидающе уставился на гостя, даже не задумываясь, как он сейчас смешно выглядит в стоптанных тапках, пижамных штанах и местами побитой молью длинной вязаной кофте.

– Я – Ларри Кейт, представитель американской природозащитной организации «Живой океан», – напыщенно представился гость и сразу добавил: – Мы внимательно следим за вашими публикациями, находим в них много полезного. Особенно нас заинтересовала статья о заражении акватории Белого и Баренцева морей советскими, нет, – Кейт сделал умышленную короткую паузу, затем поправился: – Российскими атомными субмаринами.

Кровь отлила от лица Моина, и сейчас оно напомнило восковую маску покойника. Нервно сглотнув, он судорожными движениями поглубже запахнул кофту и тихо произнес:

– Проходите в квартиру, что же мы стоим на пороге.

Обстановка в квартире отставного флотского офицера была далека от приличной: старая, изношенная мебель, покрытая плотным слоем пыли, неряшливо разбросанные вещи, устойчивый запах пота, грязи и еще чего-то непонятного. Как успел мимолетно заметить Смок, на кухне царил такой же беспорядок. Гора немытой посуды угрожающе накренилась над обшарпанными бортами мойки, а пол мыли скорее всего еще до Второго пришествия.

– Небогато вы живете, Валерий Михайлович, – прокашлявшись, осторожно заметил американец, опасливо присаживаясь на краешек глубокого продавленного кресла.

– Так на нынешнюю пенсию особо не разгуляешься, – виновато развел руками Моин.

– Ничего, думаю, мы сможем вам помочь с решением этой проблемы. – Смок за этот день достаточно погулял по городу «трех революций», и сейчас он боролся с нестерпимым желанием вытянуть ноги, а еще лучше водрузить их на журнальный столик. Но он сдержался.

– И кто это «мы»? – настороженно спросил Валерий Михайлович, нервно теребя руками трубку.

– Организация, которой вы так любезно в середине девяностых рассказали о базах атомных подводных лодок Северного флота.

– Это ложь! – фальцетом воскликнул Моин и отскочил в сторону от американца, как будто ему открылся вход в чистилище.

– Это правда, – негромко, но твердо парировал американец. – У нас есть ваша расписка о получении пяти тысяч долларов США, к тому же ваш рассказ полностью записан на видеопленку.

– Это подло, – устало произнес бывший замполит, который, приехав из северной глуши в цивилизацию, понял, как его жестоко обманули, предложив за стратегические секреты сущие гроши. Еще долгое время начинающий эколог корил себя за такой непозволительный промах, мечтая о реванше. И вот наконец случай представился.

– Зато эффективно, – в тон Моину ответил донельзя вымотанный Смок. Он чувствовал себя сытой кошкой, которая, поймав мышь, не ест ее, а лишь развлекается. Данные, которые он изучил из архива Лэнгли на этого фрукта, полностью соответствовали его психопортрету. Так что не стоило особо утруждаться. – Помнится, тогда вы, Валерий Михайлович, разоткровенничались и поделились мыслями о своей мечте – издавать журнал об истории российского подводного флота, – неожиданно сменил тему американец.

– В нашей стране это невозможно, – упавшим голосом возразил отставной офицер.

– Что такое, не хватает материалов? – теперь Смок попытался изобразить искреннее участие.

– Материалов полно, а где взять деньги на типографию, бумагу и тому подобные необходимые вещи? Это не копеечные расходы, да и меценатов для подобного проекта не найти.

– Вы просто, уважаемый, не там искали людей, которые смогут вам помочь воплотить мечту в жизнь.

– И кто же этот благодетель? – на морщинистом лице Моина появилась кислая усмешка.

– Ну, например, я.

– Вы... – улыбка стала еще кислее. – А что взамен?

– Сущий пустяк. – Смок демонстративно замолчал, делая паузу и давая тем самым визави возможность сосредоточиться, потом непринужденным тоном продолжил: – Я как-то услышал, что ваш приятель служит в Обнинском учебном центре ВМФ.

– Да, мой однокашник Валентин Ермолаев сейчас капитан первого ранга, заместитель начальника учебного центра по воспитательной части. Между прочим, когда-то мы с ним были очень дружны, потом уже наши пути-дорожки разошлись.

Моин понимал, что говорит лишнее, но ничего с собой поделать не мог, язык как будто ему не принадлежал.

– Вот и отлично, есть повод проведать старого приятеля, – счастливо улыбаясь, пропел американец. Его собеседник подобной радости не испытывал.

– Да вы что, это секретный объект, там готовят экипажи атомных ракетоносцев. Хотите меня подвести под «вышку»? – вскипел он от праведного гнева.

– Успокойтесь, вы, истерик, – грубо оборвал отставного замполита еще секунду назад любезный агент ЦРУ. Улыбка сползла с его лица. – Вы свою «вышку» заработали еще тогда, в девяносто втором, когда рассекретили ЗАТО[5] Северного флота вместе с фамилиями старших офицеров этих баз. Это первое, теперь второе. Нам не нужны атомные ракетоносцы, цель совсем другая. В центре готовится экипаж малого подводного минного заградителя проекта «Краб». Лодка самая обычная, дизельная, поэтому и не секретная. В общем, за рюмкой чая пообщаетесь с курсантами, преподавателями, заглянете в библиотеку центра. Чем больше соберете сведений об этом «Крабе», тем щедрее будет финансовая помощь мецената.

– А как же я смогу их разговорить? – с неожиданной издевкой вдруг спросил Моин.

Смок был готов к этому вопросу и быстро ответил:

– Очень просто – используете свое обаяние, ораторский талант замполита и свое журналистское удостоверение. – Закончив наставления, американец достал из внутреннего кармана пиджака толстую пачку российских банкнот. – Здесь пятьдесят тысяч рублей, приведите себя в надлежащий вид и на месте не скупитесь на угощения, – на тугую пачку легла золотистая визитная карточка. – Завтра с утра пойдете по этому адресу в магазин бытовой электроники. Там вам дадут необходимое оборудование и научат им пользоваться. Вернетесь через две недели, всю информацию сбросите на компьютерный диск, потом отнесете его на Московский вокзал в камеру хранения. Когда все закончите, позвоните по номеру карточки и назовете шифр. – Смок снова позволил себе улыбнуться. – Считайте, дружище, что это ваша первая командировка в качестве главного редактора...

7

Совещание офицеров ЦРУ при посольстве США проходило в особой комнате в подвале главного корпуса.

Помещение было оснащено десятком генераторов помех и не имело окон, гарантируя полную неприступность для современных средств подслушивания. В этой особой комнате проходили наиболее секретные совещания, электронный ключ от двери имели лишь трое: второй помощник посла (резидент ЦРУ), военный атташе (представитель разведки Пентагона) и начальник службы безопасности посольства.

Сейчас в помещении особой комнаты находились все киты американской разведки и контрразведки, дипломатической миссии, а также младший шпионский состав, обеспечивающий эффективную работу разведсети.

В центре помещения стоял длинный Т-образный стол, во главе которого сидели руководители отделов. В центре расположился резидент ЦРУ, грузный мужчина с редкими седыми волосами, едва прикрывавшими макушку. Справа от него находился представитель Пентагона, высокий пятидесятилетний атлет в темно-синем мундире с широким набором разноцветных орденских планок. Мощная квадратная челюсть в сочетании с холодными стальными глазами делали военного похожим на грозного нордического воина.

С противоположной стороны сидел чернокожий здоровяк с приплюснутым носом и широкими, будто вывернутыми ноздрями и толстыми красными губами. Это был старший агент ФБР Джимми Зиду, исполнявший обязанности начальника службы безопасности посольства, пока шеф находился в отпуске. В прошлом боксер-тяжеловес, он не особо быстро соображал, но зато обладал великолепной физической реакцией, что неоднократно ему помогало во время службы в дипломатических миссиях в «горячих точках». Только благодаря этому качеству он и был поставлен старшим над контрразведчиками.

Кроме старших офицеров в комнате находились еще двенадцать агентов спецслужб: шифровальщики, аналитики и оперативники, среди которых особо выделялся широкоплечий зеленоглазый блондин со стильной прической и легкой щетиной киношного мачо. Алик Малкович, американец хорватского происхождения, уже год как постоянно проживал в Москве. Работой начальство его не обременяло, давая возможность молодому оперативнику вжиться в главном славянском мегаполисе, городе самых фантастических возможностей и самых страшных государственных тайн. Для того чтобы действовать эффективно, в этом городе следовало по-настоящему раствориться, что называется, пустить корни.

Официально Алик числился сотрудником пресс-службы посольства, а в целом был предоставлен самому себе.

– Господа, – ровным, хорошо поставленным голосом заговорил резидент, глядя на младший состав, – из Вашингтона пришла срочная депеша. – Легкий гул в комнате мгновенно прекратился. Слово «Вашингтон» означало не узкокорпоративную акцию, а крупномасштабную операцию всех спецслужб, собранных в единый кулак, имеющую стратегическое значение. Как правило, за подобные мероприятия при успешном проведении на исполнителей проливался золотой дождь. – Нам поручается провести операцию «Королевский расклад». Это многоходовая серьезная акция, успех которой зависит от четкого исполнения каждым участником операции своих обязанностей...

8

Серебристый диск полной луны выплыл из-за кудрявой тучи, заливая холодным равнодушным светом раскинувшийся внизу обширный лесной массив.

Ночь выдалась безветренная, пушистые ели и бело-черные березы стояли не шелохнувшись, как каменные истуканы на острове Пасхи.

Едва слышный щелчок сломанной сухой ветки не потревожил тишину, в следующую секунду на небольшой открытый участок лесной поляны из темноты шагнули шесть неясных теней.

Окажись в том месте посторонний человек, он без труда разглядел бы в лунном свете камуфляжные комбинезоны на незнакомцах и короткоствольные с откидными прикладами автоматы Калашникова в их руках. И первой мыслью постороннего стало бы – «Очередные учения у военных». Но это мнение было бы ошибочным, шестеро молодых людей, облаченных в маскировочные комбинезоны, не были военными и вообще не имели никакого отношения к государственным структурам. Да и автоматы у них были не настоящие, а всего лишь масса-габаритные макеты оружия.

Тем не менее юноши отнеслись к ночному выходу вполне серьезно, на это был простой ответ – шестеро бритоголовых парней были боевиками нацистского толка из военизированной организации «Российские барсы». В своем роде это была элита скинхедского движения, они редко участвовали в драках на рынках с торговцами, выходцами с юга, не устраивали охоту на иностранных студентов. Зато изо дня в день до изнеможения занимались в спортивных залах и тирах и каждые три месяца выезжали «в поле» на учения, где, разбившись на небольшие группы, выполняли порученные им куратором задания.

Как правило, такими группами командовали наиболее опытные боевики, многие из которых отслужили срочную службу в армии или даже умудрились повоевать по контракту на Северном Кавказе.

В этой группе были двое опытных боевиков. Старший, Райс, был выходцем с рабочей окраины, в общей сложности он отслужил пять лет и успел по-настоящему понюхать пороха в Чечне. Второй, Понтий, мальчик-мажор, сын очень состоятельных родителей, не знавший ни в чем отказа, по этой причине или еще по какой основательно подвинулся на нацистской идее. Запоем читал соответствующую литературу, собирал атрибутику третьего рейха и немилосердно тренировался. Все выходы «в поле» он воспринимал как настоящие боевые задания.

Сейчас Понтий замыкал цепочку «барсов», его голову прикрывала кепка с длинным козырьком, какую носят бундесверовские солдаты, а на поясе в кожаных ножнах висел штурмовой кинжал войск СС. Время от времени он опускал руку на рукоятку с дубовыми накладками, при этом ощущая небывалый прилив возбуждения...

Группа без привала отмахала почти двадцать километров по лесу и наконец вышла к железнодорожному полотну. Впереди, освещенные парой прожекторов, виднелись металлические конструкции моста, также отчетливо был виден караульный домик, примостившийся перед въездом на мост.

Боевики ползком подобрались на сотню метров, когда раздался лай волкодава. Собака буквально сбесилась, заливаясь на всю округу, оглушительно гремя цепью.

– Назад, – негромко приказал Райс, боевики, держа в руках макеты автоматов, стали по-рачьи пятиться в лес.

– Ну-ка, курвлячий рот, закрылся! – перекрикивая лай пса, прогремел грозный голос. Из караулки одновременно выскочили двое охранников, у одного на плече поблескивал вороненый ствол карабина. Пес, услышав хозяина, мгновенно замолчал, наученный репрессиями со стороны кормильца.

Охранники о чем-то негромко переговорили, и тот, что был вооружен, двинулся на противоположный берег, подсвечивая себе дорогу ручным фонарем.

– Так, сторожа попались нам бдительные, не бухают и не спят, – озабоченно произнес Райс, когда группа удалилась на безопасное расстояние. Он оглядел своих подчиненных, четверо из шести мало походили на бойцов. На бритых до синевы головах уши выглядели непомерно большими, как на комических шаржах, тонкие вытянутые шеи, узкие неразвитые плечи. Это были новички, которым оказали чрезвычайную честь, позволив вступить в ряды тайной организации «Русские барсы». Но особого восторга в их глазах старший сейчас не видел и все же задал соответствующий обстановке вопрос: – Что будем делать?

Несколько минут длилось тягостное молчание, потом один из «молодых» несмело предложил:

– Может, по реке попробуем подобраться?

– Не-а, – нагло перебил его Понтий, в свете луны белки его глаз хищно блеснули. – Сейчас вода холодная, как бы простатит не заработать. Думаю, – он сделал театральную паузу, вытаскивая из ножен кинжал, потом, продемонстрировав широкое обоюдоострое лезвие, чеканя слова, произнес: – Думаю, этих двух вертухаев и их Мухтара следует брать в ножи, а потом работать по-взрослому.

– Еще есть предложения? – не отрывая взгляда от кинжала, бесстрастным тоном поинтересовался Райс. Не дождавшись ответа, буркнул: – А в ответ тишина.

– Так что, работаем по-взрослому? – вертя между пальцев рукоятку кинжала, с усмешкой спросил Понтий.

Вместо ответа Райс протянул руку и незаметным движением перехватил кинжал, затем, держа за острое жало, подбросил и тут же ловко поймал его за рукоятку.

– Неплохой свинорез.

– А то, – еще шире осклабился владелец раритета.

– Тут что-то на клинке написано. Знаешь, что?

– «Наша честь в верности» – девиз войск СС, – заученно выдал Понтий.

– Это хорошо, что ты такой грамотный, – теперь уже улыбнулся Райс. В следующее мгновение он кошкой бесшумно прыгнул вперед. Оказавшись за спиной гламурного нациста, коленом надавил ему между лопаток, пальцами левой руки ухватив за глазные впадины, задрал его голову вверх и приложил лезвие к горлу. – Хочешь, покажу, как чечены нашим солдатам отрезают головы? Я там был контрактником, так что насмотрелся, как абреки с нашим братом поступают. Ну так что, хочешь?

– Не-ет, – слегка раздвинув губы, просипел Понтий.

– А за что ты решил резать наших мужиков, святых хлебопашцев, как чурок каких-то? Может, ты не Понтий, дружище, а падаль гнилая?

– Прости, хотел приколоться, глупо получилось, – теперь шепот еще больше напоминал предсмертный хрип.

– Действительно глупо, – рыкнул Райс напоследок, отпуская Понтия. – Теперь все пятеро живо к железке и укладывайте заряды под рельсы. Работать так, как учили, и смотрите, собаку не потревожьте. Все, бойцы, время пошло, двинулись.

Пятерка боевиков, не выпрямляясь во весь рост, покинула лес.

Первым полз Понтий. Мальчик-мажор активно работал своими конечностями, так что «салажата» за ним едва поспевали.

Наконец они подобрались вплотную к ровным полосам стальных рельсов, и Понтий подал условный знак. Двое боевиков, выставив перед собой автоматы, залегли по обе стороны движения, следующая пара стала разбирать куски гравия, потом штык-ножами боевики раскопали выемки под рельсами, в углубления которых заложили прямоугольные куски коричневой биомассы. После чего засыпали заряды песком и гравием, придав полотну первоначальный вид.

Группа поспешно уходили с места «диверсии». Один из молодых боевиков поравнялся с Райсом и тихо спросил:

– А что, если наши муляжи обнаружат обходчики?

– Не обнаружат, – ответил Райс. – После первого же дождя от муляжей ничего не останется. – Видя недоумение в глазах подчиненного, пояснил: – Это хозяйственное мыло, у моей тетки в чулане лет сорок лежало. Вот видишь, наконец пригодилось.

– Магистр не зачтет эту акцию, мост ведь мы не взорвали, – встрял второй «салажонок».

– Зачтет, – заверил его старший. – Нашей целью было не уничтожение моста, а диверсия возле него. Внимательней нужно быть, когда ставят задачу.

Понтий, до сих пор хранивший молчание, видя, что у старшего настроение значительно улучшилось, также приблизился к нему.

– Слышь, Райс, я тут через одного чувака по случаю прикупил парочку взрыв-пакетов и помповик с патронами. Может, устроим на выходных лумумбам карнавальную ночь в Северной Пальмире?

Райс уже напрочь выбросил из головы недавний инцидент и поэтому, с интересом посмотрев на Понтия, задумчиво протянул:

– Помповик – это интересно...

9

– Ты пойми, Григорий, в компании больше ловить нечего. Она уже окоченевающий труп, – держа в правой руке массивный пивной бокал, проникновенным голосом убеждал собеседника вальяжный мужчина. В нем чувствовался настоящий породистый урожденный номенклатурщик, такой в своей жизни не поднимал ничего тяжелее пачки денег. Даже в студенческие годы пухлощекий умудрялся откупаться от стройотрядов. Полной противоположностью пухлощекого был его собеседник, гигант почти двухметрового роста с квадратной челюстью, крупным славянским носом «картошкой» и до зеркального блеска выбритым черепом. В отставном капитане третьего ранга морского спецназа Григории Пройдесвите даже за дорогой стильной одеждой чувствовалась агрессия и мощь потомственного кубанского казака.

Теперь бывший партийный функционер и бывший подводный диверсант были коллегами, оба занимали высокие должности в одной из крупнейших нефтяных компаний России «Андерсен и К». Они сидели в центре Москвы в уютном пабе со смешным названием «Кролик Роджер» и смаковали темное густое пиво. Со стороны могло показаться, что эти двое проводят время за дружеской беседой. На самом деле разговор был серьезный и деловой.

– Наша компания обречена, – продолжал Ефим Шишкович, член совета директоров «Андерсен и К». – Таковы законы природы, то, что когда-то появилось на свет, со временем должно умереть и засохнуть.

– А как же цветение и бурный рост? – отпивая из своего бокала, с усмешкой спросил Пройдесвит.

– Это в далеком прошлом. Остаются считанные месяцы, да что там месяцы – недели, до того момента, как компанию прихлопнут, и те, кто не успел соскочить, останутся там, как тараканы под лаптем. – Шишкевич небрежно отодвинул бокал. – Укрепление вертикали власти закончилось, теперь власть займется сбором своих овечек, которых сейчас стригут другие. Мало того, что другие торгуют шерстью и мясом, так еще и деньги прячут в офшорах. Сильная власть такого допустить не может. Теперь эти деньги ей нужны самой для укрепления и возрождения государственной мощи. Кто помнит супердержаву СССР, тот будет стремиться к реваншу.

– Красиво загнул, Ефим Ильич, чувствуется настоящий мастер ораторского искусства. Наверное, начинал еще с заседаний красногалстучных советов отряда, – вроде бы насмешливо, но с совершенно серьезным лицом заметил отставной диверсант.

– Какая разница, где меня учили языком молоть? Главное, не говорить, что думаешь, а думать, что говорить. Меня как раз и научили сперва думать. По поводу сегодняшнего разговора я долго думал, просчитывал. Повторяю, Котовский, наша компания идет ко дну, но мы еще можем спастись. Мы сдаем свои активы «Андерсена» и вкладываем их в алюминиевую металлургию, есть на примете один приличный комбинат, там можно развернуться по-настоящему...

– Алюминий – стратегическое сырье, – перебив Шишковича на полуслове, напомнил Пройдесвит, – и если государство берет под себя энергоресурсы, то алюминий следующий на очереди.

– Да какая разница, – досадливо отмахнулся бизнесмен, его жест был нервным, выдающим переполняющие его эмоции. – Потом соскочим, перейдем на автостроение или транспортные перевозки. Мы же будем с тобой расти, потому что двигаться вперед даже маленькими шажками – это прогресс, а застрять – это деградация, и как финал – отмирание и смерть. Поэтому главное сейчас – продолжить движение.

– Значит, крысы бегут с корабля, – допив остатки пива, констатировал Пройдесвит.

– Называй это как хочешь, без разницы, – нервно дернул плечами Шишкович. – Повторяю, сейчас главное – продолжить движение.

– Это для вас сухопутных без разницы, а мы люди морские и живем по своим законам. Если корабль тонет, то экипаж делает все, чтобы спасти его. Если это невозможно, то централизованно покидают тонущее судно сперва старики, женщины и дети. Капитан сходит последним.

– Ты эти свои флотские прибамбасы, Котовский, оставь для салажат в ШМОньке[6], – Ефим Ильич вытащил золотой портсигар, достал тонкую самодельную сигарету, которые, как знал Пройдесвит, набивались крепким египетским табаком. – Ты не забывай, кто тебя привел в компанию, кто настоял потом, чтобы тебя через каких-то три года сделали начальником службы безопасности и полноправным партнером. Или ты думаешь, я не знаю о твоих сафари в Чечне? Вайнахи – народ злопамятный и закон кровной мести у них никто не отменял. Ты учти это, Котовский.

На лице диверсанта заиграли желваки, сделав его похожим на мраморное изваяние.

– Котовским меня называют друзья, а для тебя, Фима, я Григорий Иванович и не советую в будущем забываться.

– Значит, не договорились. – Шишкович двумя пальцами сжал не зажженную сигарету, переломил ее пополам и небрежно бросил в пепельницу.

Пройдесвиту этот жест показался сигналом. Мышцы мгновенно напряглись, правая рука незаметно опустилась на бедро, поближе к кобуре с мощным «зиг-зауэром», и тяжелым взглядом он окинул посетителей зала. Время было уже позднее и любителей пива было немного, в зале находилась лишь небольшая веселая компания в дальнем углу, весь вечер что-то бурно обсуждающая, и через несколько столов от них сидели двое телохранителей Шишковича, которые мощными челюстями перемалывали орешки. Парни – широкие, как двухстворчатые шкафы, и угрюмые, как палачи на пенсии, таким шею человеку свернуть, что высморкаться. Официально они подчинялись Пройдесвиту, но судя по тому, что информацию о его турах на Кавказ прилежно сливали Шишковичу, не было никакой гарантии, что половина, а может, и больше, служит двум хозяевам.

Взгляд начальника службы безопасности скользнул за спины отбойщиков в сторону стойки, где в свете желтых плафонов на высоком табурете пристроился Захар Платов, бывший подчиненный Пройдесвита, старший лейтенант морского спецназа, ветеран войны в Афганистане и первой Чеченской войны. А также партнер по «сафари». Атаман был опытным бойцом, но взбалмошным и взрывным, из-за чего в армии и не сделал себе карьеры. Сейчас Захар числился в личной охране Котовского, и это был единственный человек, которому он безмерно доверял.

Платов также почувствовал напряженность обстановки и, отставив в сторону фужер с недопитым соком, расстегнул верхнюю пуговицу пиджака.

– Ну что же, думаю, наш дальнейший разговор бесполезен, а потому разрешите откланяться, – последние слова Ефима Ильича прозвучали насмешливо, но Пройдесвит уловил мимолетно брошенный на него яростный взгляд. Шишкович резко отодвинул стул, небрежно кивнул и направился к выходу. Телохранители подскочили со своих мест одновременно, как заведенные, один оказался впереди, второй прикрыл спину принципала[7].

Дождавшись, когда троица покинет паб, Платов отошел от стойки и сел напротив Котовского.

– Чего, пугать пытался или купить хотел?

– Предлагал создать «тайную масонскую ложу» внутри нашей компании, – поведал капитан третьего ранга в отставке.

– Намечается переворот?

– Да нет, скорее попытка дробления фирмы.

– Разделяй и властвуй, – хмыкнул Платов.

– У-у, – выпятив нижнюю губу, тем самым выражая крайнюю степень удивления, протянул Пройдесвит, взглянув на своего помощника другими глазами. – А ты, дружочек, заметно пообтерся за этот год, что работаешь на меня. Прямо хоть вводи в высший состав службы безопасности.

– Ты сам-то удержись в своей службе, – задиристо произнес Захар, проявляя дремавший внутри него норов северянина.

– Тоже верно, – согласился с ним Григорий Иванович, его широкие плечи неожиданно устало опустились – моральное напряжение куда сильнее физической усталости. – Надо бы расслабиться, Атаман, поехали в «Пино Коладу», заодно прихватим девчат с Тверской.

– Нет, – с сожалением покачал головой Захар, – девок не надо. У меня жена крутая да и дети.

– Ну и что? – недоуменно уставился на него Пройдесвит и повел плечами. – Ко всему вышеперечисленному у меня еще и внуки, так что, мне после этого свое хозяйство на замок закрыть или за ненадобностью совсем отчекрыжить? Ну уж нет, пока функционирует, надо использовать на полную катушку. Все, боец, больше ни слова, выполняйте приказ старшего начальника.

– Слушаюсь, герр начальник, – Атаман на этот раз и не думал возражать.

10

Будильник напомнил о себе квакающим зуммером. Алик Малкович протянул руку и хлопнул ладонью по кнопке стопора, негромко выругался и сел в постели. Еще несколько минут он приходил в себя с закрытыми глазами.

Так повторялось каждый день, после резкого пробуждения он давал возможность организму уравновесить сердечный режим. Несмотря на молодость, Алик собирался жить долго, поэтому упорно занимался йогой, посещал занятия каратэ, считая, что тем самым закаляет душу и тело. Впрочем, также он был неплохим танцором, бильярдистом, разбирался в живописи, литературе. Одним словом – настоящий мачо, перед которым женщины просто млели, а значит, были изначально потенциально пригодны к разработке.

Десятилетним пацаном Алик впервые посмотрел фильм о Джеймсе Бонде. Богатая жизнь, красивые женщины, море романтики и приключений. После просмотра картины он сразу же решил, что непременно станет разведчиком. По окончании учебы он поступил на курсы ЦРУ, три года его готовили для «работы» в странах Восточной Европы, учитывая его происхождение. Первое настоящее задание он получил в Белграде, там под видом журналиста Малкович устанавливал радиомаяки для наведения американских крылатых ракет. Оказаться под бомбардировкой своих же – в этом мало романтического, но, к счастью, все обошлось.

Потом были Рига, Таллинн, «рейды» в неприступную Беларусь. Чтобы оппозиция там совсем не засохла, ее время от времени приходилось подпитывать долларовыми инъекциями.

Затем последовал перевод в Киев, где вместе с тамошней резидентурой Алик готовил «помаранчевую» революцию. Америке просто необходимо было загнать клин между тремя славянскими державами, и не просто загнать, а еще провернуть, так чтобы живущие там народы сто, а то и более лет люто ненавидели друг друга. «Разделяй и властвуй» – вот единственная формула колонизации.

Кроме того, было еще одно задание. Лично директор ЦРУ приказал Алику следить за атташе, которому было поручено дожать министерство обороны Украины, чтобы оно пустило «под нож» оставшиеся стратегические бомбардировщики «ТУ-22М3» при этом глава шпионского ведомства добавил, уже однажды после того, как Киев рассчитался с Москвой новейшими стратегами «ТУ-160» за газ, на пенсию были выгнаны и тогдашний посол и военный атташе. Намек более чем прозрачный, но все обошлось. Проплаченный майдан привел к власти своего ставленника, вернее, ставленника Вашингтона, а через полгода под нож пошли остроносые красавцы «Бикфайеры». Все удалось, и в качестве бонуса Алика направили в Москву – именно здесь намечалась настоящая работа...

Рывком поднявшись с постели, Малкович в течение пятнадцати минут перед настежь распахнутым окном предавался дыхательной гимнастике, потом еще столько же уделил водным процедурам, стойко выдержав пытку тугими струями контрастного душа. Наконец, наскоро выпив чашку травяного чая, вышел из квартиры.

Дом дипкорпуса на Кутузовском проспекте охранялся не хуже, чем дома, где проживали министры или депутаты, поэтому машины стояли во дворе, в ожидании своих хозяев поблескивая разноцветным лаком.

Черный «Бьюик» призывно мигнул Алику фарами, американец открыл дверцу и на мгновение остановился, задержав взгляд на циферблате престижного «Лонжина». «Полшестого, самое время для гонок на выживание».

Мотор «Бьюика» мягко завелся и заработал с ровным, почти неслышным рокотом. Ведомый уверенной рукой, медленно выкатил со двора. Постовой милиционер поспешно поднял шлагбаум.

Выехав на проспект, Алик повернул в сторону Садового кольца. Едва его машина удалилась на сотню метров, как следом за ней устремилась серая «БМВ».

– Что и следовало доказать, – с презрением буркнул под нос Малкович. Еще в Штатах, когда его «доводили»[8] перед командировкой в Россию, бывшие разведчики много чего интересного рассказали. Особый упор инструкторы делали на «московские правила» – термин ЦРУ времен «холодной войны», обозначавший непредсказуемость действий советской контрразведки. От простой провокации до хитрой многоходовой комбинации. Как, например, установка «жуков» в подвале посольства в комнате секретных совещаний, финт с проститутками, обведшими вокруг пальца американских морских пехотинцев, охранявших посольство, вот уже пятнадцать лет преподают курсантам ЦРУ как негативный пример. Но при этом не забывают добавлять, что если бы под закат СССР советскую госбезопасность не возглавил «комсомолец» Бакатин, который с холуйской исполнительностью сдал множество секретов КГБ, в том числе и посольскую прослушку, то сами они ее обнаружили бы не скоро.

Так что в Москву Малкович приехал основательно подготовленный, к тому же имел время тщательно изучить город. Вечером прошлого дня, когда резидент объявил о начале операции «Королевский расклад», каждому из ее участников была отведена своя роль. Но главным в этом шоу был он...

«БМВ» держалась на расстоянии сотни метров как привязанная. Пустые дороги утренней Москвы позволяли двигаться быстро. Миновав Новый Арбат, американец в зеркале заднего вида заметил, что его эскорт увеличился. За «БМВ» в нескольких метрах следовал угловатый джип «Мерседес».

– Вот это уже интересно, – на лице Алика Малковича появилась коварная улыбка. – Ну что же, поиграем в догонялочку «поймай зайца».

Нога в лакированной туфле почти до упора вдавила педаль газа. «Бьюик» взревел мощным двигателем и стремительно пошел на отрыв. Автомобили также легко увеличили скорость, продолжая держаться поблизости от фигуранта.

Алик тщательно следил за здоровьем, ведомый навязчивой идеей дожить в полном здравии до глубокой старости, но была у него одна страсть, которая могла в любой момент оборвать тонкую нить жизни. Малкович был завзятым гонщиком. Эта страсть его была сильнее алкоголя и женщин вместе взятых, азарт гонки был подобен наркотику.

Несмотря на эйфорию от бешеной скорости, Алик тем не менее не терял чувства реальности. Через несколько минут он сообразил, что сбросить «хвост» за здорово живешь не получится, предстояло попотеть на виражах.

Теперь гонка переместилась на узкие улочки старого города. «Топтунам» из госбезопасности пришлось нарушить свои стандарты, и они попытались сблизиться с «Бьюиком» на несколько десятков метров, но это оказалось не так-то легко.

Черный «американец», как раззадоренный, конь с каждым приближенным метром тут же отрывался от чекистов на десяток метров.

В конце концов на одном из поворотов преследователи потеряли ведомый объект, еще несколько минут ушло на бесполезные поиски, и, наконец, осознав, что они его окончательно потеряли, старший бригады «топнунов» ударил обеими ладонями по рулевому колесу.

– Черт! – Затем разразился потоком грязной брани и в отчаянии вынужден был признаться: – Нужно связываться с Мальцевым...

Оторвавшись от «хвоста», Алик выехал к Белорусскому вокзалу, где в течение получаса ожидал, когда Москва окончательно проснется и ее многочисленные дороги и проспекты заполнят железные потоки.

Загнав «Бьюик» на станцию технического обслуживания и зайдя к диспетчеру, немолодому мужчине с красным одутловатым лицом гипертоника, Малкович выложил на стол несколько тысячерублевых купюр и сказал:

– Мне необходимо, чтобы ваши мастера сделали компьютерную диагностику моей тачки. Сколько это займет времени?

Диспетчер сгреб деньги в стол и, глядя мутными рыбьими глазами на посетителя, неопределенно ответил:

– Можем за час, можем и за три.

– За три, о'кэй, – осклабился Малкович.

Оказавшись на улице, Алик прогулялся до ближайшего таксофона. Сунув в приемник магнитную карточку, американец быстро набрал нужный номер. В динамике раздались длинные гудки. Ждать пришлось почти минуту, наконец прозвучал сонный голос:

– Да, слушаю.

– Доброе утро, Кардинал. Долго спите, а пора работать. Жду вас через час у «незалежного», – не представляясь, жестко произнес американец. Не дожидаясь ответа, повесил трубку на рычаг...

11

Несмотря на величественное название «Фудзияма», шхуна выглядела так же убого, как и большинство судов этого класса, занимавшихся промыслом крабов. Ободранные до ржавчины борта, грязная надстройка, иллюминаторы с выбитыми стеклами.

«Фудзияма» мягко покачивалась у высокого деревянного причала. Это был полуподпольный порт на севере острова Хоккайдо, сюда браконьеры доставляли свой улов, добытый незаконным образом в территориальных водах России. Но сегодня здесь было пустынно, даже не было видно портовых грузчиков, а экипаж единственной шхуны вместо того, чтобы разгружаться, загружал в трюм упаковки со свежемороженными крабами.

В это время капитан шхуны, маленький худой Кэно Мамото, с плоским, в глубоких морщинах желтым лицом, похожим на подсохший лимон, сложив руки на груди, из кабинета хозяина порта наблюдал за работой экипажа. Японец напоминал каменное изваяние. Сидящий за его спиной американец периодически прикладывался к стакану с виски. Видя напряженное состояние японца, попытался того успокоить:

– Вам нечего опасаться, ваша «легенда» непробиваемая. Незаконный промысел краба. За браконьерство в России не особо строго наказывают, к тому же у нас подготовлены всевозможные способы вашей защиты.

Сейчас взгляд капитана браконьерской шхуны был повернут как бы вовнутрь, Мамото будто наяву видел свое прошлое, когда тридцать лет тому назад, уволившись из ВМФ Японии, он согласился на сотрудничество с военно-морской разведкой США. Тогда Америку интересовали Китай и Северная Корея, куда время от времени заходили суда страны Восходящего Солнца. Сперва штурман, а после капитан коммерческого сухогруза выполнял различные задания разведки США. Постепенно в нем надобность отпала, и Мамото надеялся, что сможет спокойно уйти на покой, как совершенно неожиданно о нем вспомнили. Мало того, что вспомнили, так еще посылают в Россию с самой настоящей шпионской миссией.

Страха моряк не испытывал, но чувство горечи переполняло его душу, впрочем, он достаточно долго пожил на этом свете, чтобы не знать – заключивший сделку с дьяволом своей душе не хозяин.

– Вы меня слушаете? – Кэно вернул в реальность голос куратора.

– Да, да, – поспешно откликнулся японец.

– Тогда напоследок повторите, – потребовал американец. Поставив на стол опустевший стакан и закинув ногу на ногу, он в упор посмотрел на капитана.

– Мы должны выйти в квадраты «17А», «27Р» и «6АА», там опустить буи, после чего возвращаться на базу, – заученно повторил Кэно Мамото.

– Верно, – кивнул янки. – Повторяю, Кэно, ни о чем не беспокойтесь. Система спутникового базирования выведет вас точно в указанные координаты. Если вас попытаются перехватить пограничники, главное, уничтожить нашу аппаратуру, больше они вам ничего доказать не смогут. Половина вашего экипажа профессиональные браконьеры, и у русских есть на них досье, да и шхуна уже однажды подвергалась аресту. Так что налицо оголтелая жажда наживы. Если вы попадетесь, все крупнейшие медиакомпании подымут на вашу защиту всю мировую общественность. Шум будет до небес, а русские этого не любят.

– А если кто-то из этих браконьеров на допросе распустит язык? – не удержался от вопроса Мамото.

– Это вряд ли. – Физиономия американца расплылась в самодовольной улыбке. – За этот рейс им обещаны такие деньги, на которые их семьи могут год жить безбедно. А статья за шпионаж обещает долгие годы на сибирских рудниках, и, что самое обидное, никаких денег. Да, кстати, если вас не поймают пограничники, то крабов, – куратор повернул голову в сторону причала, – можете сдать и деньги оставить себе в качестве премии за хорошо выполненную работу.

– Я понял, – заметно приободрился Кэно Мамото, ему лично была предложена сумма, позволяющая ни в чем себе не отказывать до конца своих дней. – Разрешите идти.

– Идите... И да поможет вам бог или Будда, – вслед японцу негромко пожелал куратор, а когда за капитаном закрылась дверь, потянулся к початой бутылке «Блэк Лэйбл»...

12

«Как говорят русские, «сделал дело – гуляй смело». Своей последней командировкой Смок не то чтобы был горд, но вполне доволен. Заставить работать завербованного когда-то агента – не велика сложность, но тем не менее задание центра он выполнил. «Агент «заряжен» и направлен за сбором необходимой информации. Ну а я пока еще нахожусь в этой экзотической стране и заслужил небольшой отдых».

Оставшиеся два дня Смок мог провести в своем гостиничном номере, куда бы ему обслуга отеля с лакейским подобострастием поставляла «ночных бабочек». Но из-за характера, возраста и образа жизни Смок давно потерял интерес к продажной любви. Его сексуальным лозунгом была услышанная когда-то реплика «Орел мух не ловит». Бывшему морскому пехотинцу нужна была пусть искрометная, но истинная страсть. Такое чувство, как правило, у него вызывает полумрак, громкая музыка и немного алкоголя (или легкие наркотики).

Вооружившись газетой с объявлениями, Смок принялся тщательно изучать раздел «развлечения». После троекратного прочтения американец наконец остановил свой выбор на ночном клубе «Коктейли и мечты», название вызвало в памяти кадры старого лирического фильма, в котором играл тогда еще совсем молодой Том Круз.

В то время когда Смок собирался на охоту за страстью, на противоположном конце Санкт-Петербурга четверка бритоголовых парней, захватив несколько взрыв-пакетов и помповое ружье, ехала в центр города, туда, где располагалось общежитие иностранных студентов.

Проказница-судьба снова взялась за спицы и стала плести полотно жизни, сплетая воедино судьбы разных людей в единый орнамент...

Клуб «Коктейли и мечты» нашел свое пристанище в небольшом одноэтажном особняке с мощными дубовыми дверями и большой неоновой вывеской над входом, у которого непоколебимыми колоссами стояли два огромных секьюрити в черных деловых костюмах, отсеивая не понравившихся им посетителей.

Фейс американского гостя у горилл не вызвал ни малейшего недоверия. Окинув прикид Смока, один из секьюрити снял перед ним никелированную цепочку, преграждающую проход.

Внутри клуб мало напоминал классический американский бар. Огромный зал, заставленный мягкой кожаной мебелью, по бокам стояли три высокие тумбы, на которых задорно и, казалось, без устали отплясывали полуголые девицы. Под потолком разноцветными бликами ярко вспыхивали «юпитеры» и во всю мощь, словно автодром в дни соревнований, гремела музыка. Воздух клуба был густо пропитан табаком, алкогольным перегаром, потом и пробуждал похоть.

Смок в эту минуту ощутил себя гепардом, вышедшим на охоту и случайно забредшим на козью ферму. Его ноздри широко раздувались, а сузившиеся глаза выискивали добычу – аппетитную «козочку».

Но выбор оказался слишком большим – кроме танцовщиц, в зале отплясывало не менее сотни таких же полуголых и аппетитных девиц и примерно столько же сидело за столиками, потягивая прохладительные и горячительные напитки.

«Надо и мне для остроты глаза промочить горло», – решил «охотник» и прошел к ближайшему свободному столику.

Едва он оказался в неглубоком кресле, как тут же к нему подскочило юное создание в довольно фривольной одежде и с пластиковой карточкой-бейджиком, прикрепленной к декольте.

– Виски есть? – тоном завсегдатая поинтересовался американец.

– Любой, на ваш вкус, – прощебетала официантка и как бы невзначай провела язычком по пухлым чувственным губам.

– Тогда двойной «Шивас Ригал» и порцию соленых орешков.

– Сей момент, – стрельнула девица глазами и удалилась, грациозно виляя бедрами.

Смок сунул в рот сигарету и, щелкнув зажигалкой, прикурил, продолжая внимательным взглядом рассматривать веселящуюся толпу.

– А вот и ваш заказ, – на столике перед ним оказалась вазочка с солеными орешками и стакан из толстого стекла с темно-коричневым напитком.

– Действительно быстро, – искренне восхитился янки, цокнув языком.

– У нас по-другому не бывает, – усмехнулась девушка и, в невинном жесте склонив голову на бок, кокетливо добавила: – Если чего-то пожелаете, достаточно лишь поднять руку, и любое ваше желание будет немедленно исполнено.

– У вас великолепный сервис, – пригубливая виски, почему-то буркнул Смок. Девушка через мгновение будто растворилась во вспышках юпитеров, а Смок про себя отметил, что «Шивас Ригал» настоящий, а не польская подделка, на которую можно запросто нарваться в подобных заведениях.

Постепенно виски со льдом стало приятно туманить мозги, возбуждая плотское желание. Вскоре стакан опустел и Смок поднял вверх руку.

– Еще виски или что-то погорячее? – официантка возникла перед столиком, как черт из табакерки, ее пухлый ротик призывно приоткрылся.

– Поехали ко мне? – неожиданно для себя предложил американец.

– Нет, не могу, я – девочка подневольная и уйти с работы не могу. Но мы можем уединиться здесь. Как такое предложение?

– О'кей, детка, я согласен. – Смок поднялся из кресла, чувствуя, что его ноги неестественно ослабели, как будто он пил по меньшей мере неделю. Девица проворно подхватила его под руку и потащила в глубь клуба. Они протиснулись сквозь плотную массу танцующих и скользнули в темный провал дверного проема, откуда попали в тесный проход узкого коридора, где, как одинокая путеводная звезда, вдали тускло горела засиженная мухами электрическая лампочка.

– Нам сюда, – девушка неожиданно отворила боковую дверь и втащила во внутрь мужчину.

Смок недовольно поморщился – в тесном темном помещении остро пахло плесенью, и тем не менее его руки цепко обхватили талию девушки, он потянул ее на себя, пытаясь своим ртом поймать ее пухлые губки, как тут же прозвучал капризный голос:

– Какой же ты быстрый.

Официантка ловко вывернулась из его объятий, отступила на полшага и присела на корточки. В следующее мгновение Смок почувствовал, как проворные руки стаскивают с него брюки вместе с трусами, потом на его ягодицы легли две влажные ладошки. Горячее дыхание девушки буквально обожгло его пах, кудрявые волосы приятно щекотали низ живота.

Волна желания, как цунами, зародившееся где-то в глубине, быстро достигла вершины и выплеснулась наружу...

– Вот так-то, милый, и без отрыва от производства, – проговорила девушка, поднимаясь на ноги. Вытащив из глубокого декольте сложенную в несколько раз бумажную салфетку, она аккуратно промокнула губы и выпорхнула в коридор.

– Это было волшебно, – лишенный сил пробормотал Смок, натягивая брюки. Он хотел еще вслух высказать, что такой быстрый секс он мог бы получить от любой проститутки, ведь ему нужно нечто большее – полнокровный и яркий половой акт. Но ничего этого американец не сказал. Едва оказавшись в коридоре, Смок услышал незнакомый мужской голос:

– Ты мою жену е...

И тут же мощный хук врезался агенту в печень, от боли как будто граната взорвалась внутри. Следующий удар пришелся в грудь, отшвырнув американца на несколько метров назад. Смок мучительно старался сфокусировать все свое внимание на происходящем и тем не менее пропустил следующий удар.

Остроносый замшевый туфель, чиркнув по плечу, хлестко ударил Смока по скуле. На этот раз американец на ногах устоять не смог и кубарем покатился по полу, спиной распахивая металлическую дверь.

Оказавшись на заднем дворе, лежа под мусорным контейнером, разведчик полной грудью вдохнул свежего, по сравнению с клубом, воздуха и только в свете фонарей смог разглядеть нападающего, вернее сказать, нападающих. Трое крепко сбитых парней, в одном из которых Смок узнал секьюрити с мощной непробиваемой челюстью, выйдя следом за ним, вразвалочку подошли к развалившемуся на асфальте клиенту клуба.

«Они подлили мне какую-то гадость, чтобы я ослабел, а теперь спровоцировали драку, чтобы ограбить», – в мозгу разведчика промелькнул импульсом экспресс-анализ ситуации. Слабость в теле по-прежнему не проходила, но сейчас это его мало волновало, еще во время службы в FAST в антитеррористическом подразделении морской пехоты он научился концентрировать внутреннюю энергию, несмотря даже на тяжелое ранение.

– Ну что, паскуда, потянуло на бесплатную клубничку? – угрожающе проговорил один из нападавших. Он легко подскочил к лежавшему и, ухватив за ворот пиджака, так же легко оторвал того от асфальта. Затем, развернув к себе не сопротивлявшегося Смока, не проговорил, а словно выплюнул ему в лицо грозные слова: – А между прочим, бесплатно бывает только в одно месте и ты, лох, туда попал.

Свободная рука бугая оттянулась назад, одновременно сжимаясь в пудовый кулак, но вот ударить он не успел. Смок первым ткнул верзилу двумя пальцами в глаза:

– А-а! – взвыл тот, отпуская разведчика и пятясь.

Оставшиеся нападающие, сообразив, что их задача значительно усложнилась, бросились ее решать совместными усилиями. Секьюрити выбросил вперед правую ногу, целясь в голову вздумавшей сопротивляться жертвы. На этот раз Смок успел среагировать. Подав корпус назад, пропустил мимо себя остроносый туфель и тут же, цепко ухватившись за штанину, провел молниеносный прием айкидо. Секьюрити воспарил над землей и, как фигурист, прокрутив тройной «тулуп», врезался физиономией в бетонное основание фонарного столба.

Третий нападающий выдал профессиональную боксерскую «тройку», но и эти его удары не достигли цели. Смок нырнул тому в ноги и молниеносно произвел бросок через спину, приложив боксера-неудачника темечком об асфальт. К этому времени в чувство пришел первый битюг, но отплатить за себя и товарищей не успел. Американец развернулся вокруг своей оси, выбрасывая вверх ногу. Каблук с хрустом впечатался в подбородок, сворачивая скулу на бок.

Поединок занял всего несколько секунд, тем не менее американец не решился ретироваться через клуб, поэтому выбрал наиболее эффективный вариант и перемахнул через бетонный забор, окружающий задний двор.

«Вот тебе «Коктейли и мечты» – оказавшись на соседней улице, подумал Смок, он успел пройти не более полусотни метров, когда где-то позади оглушительно один за другим грянули два выстрела.

«Черт, совсем с ума посходили», – ужаснулся американец, срываясь с места. Он сразу же узнал выстрелы из дробовика и решил, что это за ним гонится охрана клуба.

Выскочив из переулка на широкий проспект, он едва не столкнулся с двумя бритыми парнями. Столкновение было настолько неожиданным, что мужчины отпрянули друг от друга, как бильярдные шары.

Смок, уперевшись спиной в стену какого-то здания, поднял руки, защищая корпус.

Бритоголовые также застыли в боевых стойках, буравя незнакомца взглядами исподлобья.

Немая сцена длилась всего несколько секунд, потом, сообразив, что ни у одной стороны нет претензий к другой, троица разбежалась в разные стороны...

13

Упругое бронзовое тело Анжелики прекрасно гармонировало с длинными золотистыми волосами. Девушка стояла в одних узких плавках, широко расставив ноги, подставив лицо под мягкие лучи заходящего солнца. Ее небольшие груди с задранными вверх темно-коричневыми сосками, казалось, также тянулись к мировому светилу. На ноги девушки ласково набегали волны Красного моря.

– Ну что, златовласка, пойдем перекусим, одной солнечной энергии человеку в наше время все еще не хватает, – возле блондинки остановился молодой мужчина с короткими, выгоревшими на солнце волосами и такой же бронзовой кожей, обтягивающей атлетическую мускулатуру. В одной руке он держал доску для серфинга, а в другой сложенный парашют «Кай». Казалось, парень сошел с обложки гламурного журнала. Девушка еще больше выгнула спину и промурлыкала:

– С удовольствием, котик.

Московская топ-модель Анжелика с Виктором Ангеловым была знакома более двух лет. В узком кругу столичных экстремалов он был известен под прозвищем Ангел и имел репутацию безбашенного сукиного сына. Он бесстрашно взбирался на вершины самых неприступных гор, прыгал с Останкинской телебашни с парашютом, охотился на носорогов в Кении, вступал в битву с акулами-людоедами у берегов острова Мадагаскар, ловил гигантские волны на доске для серфинга на Гавайях.

Сейчас сумасшедший Ангел увлекся «кайем» – выполняя фантастические трюки, он катался на доске с помощью ветра, который ловил особой формы парашют.

Анжелике Виктор нравился, но связать с ним свою жизнь она ни за что не решилась бы – уж слишком этот тридцатипятилетний мачо «отмороженый». А однажды в его доме девушке попалась на глаза фотография, где Виктор был в офицерской форме. На его широкой груди поблескивало несколько боевых орденов. Диагноз Анжелики был однозначен: «Он был на войне, и там-то крыша окончательно съехала...»

Впрочем, все было не совсем так. Предложи ей Ангел руку и сердце – Анжелика наверняка ответила бы согласием (в категоричности своего убеждения она до сих пор не была уверена), но загвоздка была в том, что Ангел «входил» в орден закоренелых холостяков.

Наконец, грациозно перебирая точеными ножками, девушка вышла из воды и, профессионально виляя бедрами, направилась к своему шезлонгу, где лежали ее вещи. Виктор ждал ее, успев надеть просторную рубашку яркой гавайской расцветки и натянув белоснежные шорты.

Анжелика расправила лоскут яркого крепдешина, заменявшего юбку, натянула майку. Лоб перетянула широкой кожаной лентой. Перебросив через плечо вместительную сумку из золотистой соломки, она поспешила за своим спутником, который сдавал толстому арабу доску для серфинга и парашют.

Наконец, обнявшись, пара двинулась в сторону лестницы, выдолбленной в скале, на вершине которой располагался небольшой уютный ресторанчик.

Здесь, на юге Шарм-эль-Шейха, вдали от дорогих и комфортабельных отелей, в небольшом туристическом поселке они наслаждались отдыхом и покоем уже две недели. Два десятка легких, как туристические палатки, коттеджей расположились ровным квадратом всего в нескольких десятках метров от пляжа.

Ничуть не запыхавшись, пара через несколько минут оказалась на вершине скалы. Время ужина еще не наступило и в ресторане было пусто. Выбрав крайний столик у самого края скалы, Виктор отодвинул легкое бамбуковое кресло, с шутливым полупоклоном ухаживая за своей подругой. Сам сел напротив и, с нежностью глядя на девушку, спросил:

– Ну, солнышко, что бы ты пожелала на ужин?

– Как всегда – фруктовый салат и апельсиновый сок.

– А я, пожалуй, закажу двойную порцию риса с овощами и тушеную баранину, – с плотоядной улыбкой поглаживая живот, решил Ангел.

– Тебе можно наедаться от пуза, – с искренним сожалением вздохнула девушка, – а для меня мое тело – заработок, вернее сказать, рабочий инструмент.

– Все эти голодания и диеты – полная лабуда, – быстро сделав заказ подоспевшему официанту, беспечно отмахнулся Виктор. – Есть нужно столько, сколько хочется, но при этом пахать так, чтобы семь потов сходило. Тогда никакого лишнего жира и в помине не будет.

– Ну да, ну да, – быстро закивала Анжелика, вынимая из сумки пачку сигарет. – А еще хорошо бы к физическим нагрузкам добавить психологические, так, чтобы от притока адреналина кровь в жилах закипала. Как ты, например, это делаешь.

– А что тут плохого? – удивился молодой мужчина и, щелкнув зажигалкой, поднес трепещущий огонек к кончику ее сигареты.

– Да все хорошо, вот только «крыша» от таких нагрузок поехать может.

– Шалишь, подруга, —шутливо погрозил пальцем Ангел, моментально сообразив, на что намекает блондинка.

– Не нравится мне здесь, – неожиданно заговорила девушка, сообразив, что невзначай перешла границы дозволенного, и постаралась увести разговор в сторону.

– Нормальное место, воздух свежий, морской, – ответил Виктор, делая глубокий вдох полной грудью.

– Да, а вон там, с противоположной стороны? – девушка кивнула в направлении, где проходил серпантин дороги и неподалеку от ресторана была разбита широкая автостоянка. Анжелика хотела пояснить, что ей не понравилось, но в этот момент на стоянку въехал широкий, ярко-синего цвета кабриолет, в котором сидели пятеро молодых мужчин в ярких летних рубашках. По развязным манерам можно было без труда догадаться, что компания изрядно навеселе.

Скосив глаза, Виктор сразу определил, что двое из этой пятерки европейцы, остальные местные.

Развеселая компания ввалилась в полумрак ресторана, и сразу же взгляды гуляк устремились на золотистые распущенные волосы Анжелики.

Они как по команде замолчали, затем, заняв один из столиков, о чем-то шепотом оживленно заговорили, а подбежавшего официанта бесцеремонно отправили восвояси.

Этот маневр от пристального внимания Виктора не укрылся, он едва заметно улыбнулся и, ободряюще подмигнув своей подруге, почесал кончик носа.

Дальше события развивались стандартно, как в обычном салуне на Диком Западе, на ночной дискотеке Мехико или в деревенском клубе в российской глубинке.

К их столику подошли сразу двое – долговязый рыжий европеец и невысокий плотный египтянин, который для обозначения своей силы шел немного позади своего приятеля, расставив руки коромыслом.

– Мисс, – рыжий встал перед блондинкой и даже изобразил нечто вроде полупоклона, – мы с друзьями хотели бы вас угостить. Прошу к нашему столику, заверяю вас, вечеринка будет замечательная.

Анжелика не сразу нашлась с ответом, как к ней подскочил араб и опустил на плечо тяжелую руку с явным намерением выдернуть девушку из кресла.

Затягивать развязку не следовало. Виктор поднялся, отодвинул ногой кресло и заговорил с незваными гостями на их языке, то есть на английском:

– Клешни убрал, урюк.

Ни долговязый, ни его приятель не поняли последнего слова, но сообразили, что это явное оскорбление. Ответом себя утруждать не стали, а молча бросились в драку. Араб отпустил златовласку и метнулся к Ангелу, на ходу вскидывая к подбородку кулаки.

Виктор выставил вперед левую ногу и тут же нанес мощный удар правой. Носок его сандалии вошел арабу глубоко в солнечное сплетение, тот утробно охнул и, сложившись вдвое, покатился по полу. Рыжий немедленно зарядил довольно мощный и хорошо поставленный хук, но не на того нарвался. Бывший десантник легко поднырнул под кулаком и следом нанес свой, не менее сокрушающий удар в челюсть. Громко клацнув зубами, долговязый рухнул на спину.

Их собутыльники, вскочив со своих мест, с грохотом опрокидывая стулья и столы на своем пути, бросились на помощь своим товарищам. Но продолжительной схватки не получилось. Первого араба Виктор перехватил приемом айки-до, и тот, перевернувшись в воздухе, упал на ближайший столик, второму подбил опорную ногу, одновременно нанеся удар ребром ладони в кадык. Бежавший последним длинноволосый европеец попытался уклониться от схватки, но Ангела остановить уже было невозможно. Ангел бросился вслед за ним и в прыжке выбросил ногу, нацелив пятку в затылок убегавшему.

Длинноволосый нахал, взмахнув руками, «ласточкой» порхнул вперед, снеся своими телесами стойку бара.

– Уф-ф! – выдохнул Виктор, готовый продолжить бой, но бить уже было некого.

– Ходу, а то сейчас менты налетят, – вдруг выдала Анжелика, хватая своего приятеля за руку и увлекая к выходу.

К тому моменту как они оказались на берегу, море уже плотно накрыло темное покрывало сумерек и теперь только где-то вдали отсвечивало яркое зарево вечного праздника египетского курорта да гирлянды электрических огней множества яхт, стоящих на рейде.

Туристический поселок находился за скалой, примерно в полукилометре. Огибая утес, молодые люди оказались в кромешной темноте.

Неожиданно Анжелика ухватила Виктора за руку и буквально повисла на нем, бессвязно бормоча:

– Я даже не представляла себе, что ты, Ангел, такой зверь, настоящий тигр. Я, я... – тело девушки била крупная дрожь, прямо зуб на зуб не попадал. – Я так возбудилась, прямо вся мокрая, хоть трусы выжимай. – Одну руку девушка сунула под юбку, а второй ухватилась за пояс шорт Виктора, стягивая их вниз. Наполовину оголив мужчину, она всем телом прижалась к нему, мастерски закинув левую ногу на бедро Ангела, сливаясь с ним воедино. Горячий шепот прерывало тяжелое дыхание, внезапно она громко застонала, застыв на мгновение. Но на этом ночь любви не закончилась, все только начиналось...

* * *

Виктор проснулся от щекочущего ноздри аромата крепкого кофе и, рывком поднявшись с постели, широко зевнул, потягиваясь и напрягая мышцы рук и груди.

Так как вечером поужинать не довелось, мужчина ощутил зверский голод.

В спальню вихрем ворвалась Анжелика, ее зеленые глаза были неестественно широко раскрыты, излучая настоящий ужас. В мозгу мужчины мгновенно промелькнуло «С завтраком, кажется, тоже облом».

– Только что по местному радио передали, что вчера вечером какой-то неизвестный в ресторане «Шахерезада» избил двух английских дипломатов и трех старших офицеров полиции, сопровождавших их. Сейчас хулигана ищут по всему побережью.

– Твою мать, – выругался Ангел. – Чопорные англичашки, а, нажравшись, ведут себя, как голимые отморозки. Вот и получили по рогам, чтобы впредь наука была.

– Да ладно тебе кудахтать, борец за нравственность, – отрезала златовласка, сейчас она нисколько не была похожа на привычную мягкую и пушистую кошечку, а казалась рассерженной пантерой. – Ты мне лучше скажи, что будем делать. Уже через несколько часов полиция обязательно выйдет на этот поселок, а прислуга в ресторане наверняка дала твои приметы.

– Что же делать? – озабоченно пробормотал Виктор и сам себе ответил: – Нужно рвать «когти», и как можно скорее. Так что собираем наше барахло.

– Нет, – решительно заявила девушка. – Если твои приметы полиции известны, то находиться рядом с тобой опасно. Поэтому в Москву я еду одна, мне через неделю нужно выйти на подиум, а тебе следует на какое-то время затаиться.

– Где? – зло спросил Виктор. – Друзей у меня здесь нет.

– Зато у меня есть, – загадочно ответила Анжелика, доставая свой мобильный телефон. – Я на этом курорте уже раз двадцать была.

«И каждый раз с новым кавалером» – с ехидством подумал Ангел, беря с тумбочки пачку сигарет.

Анжелика наконец набрала нужный телефон и, услышав ответ, быстро произнесла по-английски:

– Салам аллейкум, Сулейман, у меня к тебе есть дело...

14

Полнотелая проводница в синей форменной тужурке внимательно, как пограничник на своем посту, проверила билет и только после этой процедуры милостиво позволила Моину пройти в вагон.

Валерий Михайлович в изрядном подпитии ввалился в купе и с грохотом задвинул дверь, в конце концов, он заплатил за четыре места и имеет право на отдых.

Завалившись на полку, борец за экологию небрежно швырнул под ноги свою дорожную сумку и, прикрыв веки, неожиданно провалился в сон.

Проснулся Моин неожиданно, под мерный стук колес. В купе было темно, так что он даже не сразу понял, где находится. Протянул руку и нашарил на стене выключатель – над постелью вспыхнул неяркий свет. Теперь все встало на свои места и отставной капитан третьего ранга смог восстановить события последних недель.

Американец оказался прав – никаких сложностей в Обнинске не возникло. Давнишний кореш Валька Ермолаев, а ныне капитан первого ранга и заместитель по воспитательной части учебного центра, принял его как родного. А после того как узнал, что сокурсник по училищу – главный редактор нового журнала «История подводного флота», так и вовсе превзошел сам себя в гостеприимстве. В конце концов, пенсия не за горами, а кто может за хорошие деньги рассказать о ратном подвиге солдат и матросов, офицеров и адмиралов, если не их замполиты.

– Так вот, Валерка, если надо, – уже хорошо подпив, заявил Ермолаев, – тут тебе есть где развернуться, у нас такие кадры – я тебе дам, – кулак капитана первого ранга с грохотом обрушился на стол. – Краса и гордость советского, а позже российского подводного флота. Такое расскажут, только ахнешь. Только, – теперь каперанг разжал кулак, и его указательный палец едва не воткнулся в глаз гостя, – только не вздумай меня провоцировать на общение со «стратегами». Это государственная тайна и на ее разглашение я не пойду.

– Да ты с кем говоришь, Валентин, – пьяно возмутился Моин, – не мы ли спали в училище на соседних койках и не мы ли вместе принимали присягу и получали первые офицерские погоны? Так что не надо мне здесь рассказывать о государственной тайне.

– Понял, – по-дурацки хихикнул Ермолаев и, разливая водку в рюмки, добавил: – Прошу на борт, братишка.

Старый приятель слово сдержал, и уже со следующего дня началось знакомство с учебным центром, а к вечеру Валерий Михайлович уже знал, кто входит в экипаж подводного минного заградителя «Краб», а вот кто им преподает... Цена была обозначена четко, теперь следовало осторожно начать разработку этой жилы...

Дружная мужская компания, где ты такой же равный из равных, а не белая ворона, да еще и общение, прилично сдобренное изрядным количеством алкоголя, – самая благодатная почва для выведывания секретов. За две недели пребывания в Обнинске Валерий Михайлович выяснил почти все о новой секретной лодке и даже умудрился увидеть кое-какие учебные материалы с грифом «совершенно секретно». Более того, увиденное он ухитрился снять миниатюрной камерой, закамуфлированной под шариковую ручку, там же был вмонтирован и портативный диктофон, на который эколог добросовестно записывал пьяный треп подводников...

Открыв дорожную сумку, Моин вытащил ноутбук, рядом выложил «многофункциональную» ручку. Откинув крышку монитора, Валерий Михайлович включил компьютер и первым делом сбросил собранную информацию на жесткий диск. Теперь настало время основной работы – рассортировать данные.

Устроившись поудобнее, отставной капитан третьего ранга не особо уверенно застучал пальцами по клавиатуре, напевая под нос мотив «Варяга». Сейчас, почти избавившись от последствий похмельного угара и пристально вглядываясь в бегущие строчки текста, он неожиданно ощутил себя большим знатоком кораблестроения.

«И чего это янкесы такую волну подняли из-за этого «Краба», – недоумевал про себя Моин. – Тоже мне, угроза американскому образу жизни. Шесть крылатых ракет, шесть торпед и два десятка мин. Много можно с таким арсеналом навоевать? Правда, приличная рабочая глубина и принципиально новый двигатель. Но это как раз и является «ахиллесовой» пятой. Пока все новшества доведут до ума, новинка уже таковой перестает быть. Нет, господа буржуи, нервишки все у вас ни к черту. Собственной тени боитесь».

Моин уже полностью забыл о своих недавних переживаниях, когда свалившийся ему на голову Смок сделал предложение о шпионаже. Тогда от страха все его тело покрылось липким холодным потом, леденящим сердце, сейчас же он чувствовал себя настоящим героем, этаким борцом с империей зла. Главное, что теперь он сможет открыть свой журнал и по-настоящему самовыражаться на глянцевых страницах.

Обработанную информацию эколог сжал и скинул на дискету, которую спрятал в нагрудный карман пиджака, потом убрал в сумку ноутбук и, отхлебнув из металлической фляги глоток-другой марочного коньяка, забылся хмельным сном.

Утром, выйдя из вагона, Моин прямиком направился в зал автоматических камер хранения. Дискету он положил в одну из ячеек, набрал код и, подергав захлопнувшуюся дверцу, бодро зашагал к выходу.

Выйдя на привокзальную площадь, Валерий Михайлович отыскал ярко-синюю сферу таксофона и позвонил. Услышав приятный женский голос, четко произнес:

– Я дома. Гостинец привез. – Больше ничего от него не требовалось. Повесив трубку, новоиспеченный редактор направился к стоянке такси.

15

Остановившись у массивной двери приемной директора ФСБ, подполковник Мальцев ощутил некий дискомфорт – полученное лично шефом задание его люди с треском провалили. Рассчитывать на то, что его по-отечески пожурят, не приходилось, за такой залет «стружку снимут» по полной.

«Может, даже пошлют белым медведям их куцые хвосты крутить. Или вообще со службы турнут, – мрачно думал подполковник. – Нет, лучше все-таки к белым медведям».

В приемной директора сидели в ожидании своей очереди несколько генералов, но Мальцев оказался в привилегированном положении – сидящий за компьютером референт, едва его завидев, коротко бросил:

– Проходите, вас ждут.

Глава госбезопасности в кабинете находился один, и, едва подполковник перешагнул порог, будничным голосом сказал:

– Проходи, Олег. Садись.

Тон директора был подчеркнуто будничным, но это ничего не значило, так как запросто могли последовать как нешуточные репрессии, так и деловое обсуждение произошедшего.

– Ну что, опростоволосились твои бойцы? – спросил главный контрразведчик страны, едва Мальцев сел.

– Так точно! – рявкнул Олег, делая попытку вскочить, но директор остановил его жестом руки.

– Ты сиди, подполковник, у нас здесь не строевой смотр намечается, а серьезный деловой разговор, и давай его проведем максимально продуктивно. Американец «сбросил» твоих топтунов в центре Москвы, говоря спортивным языком – обыграл на чужом поле.

– Так... – начал было Мальцев, но вовремя спохватился и добавил: – Именно так.

– Хорошо в Лэнгли ныне готовят кадры, – директор сделал короткую паузу, потом добавил: – Но и твои парни не промах, сразу тебе сообщили, вместо того, чтобы тыкаться как слепые кутята и тратить время впустую. Ты тоже, Олег, среагировал правильно, доложил мне. А я сразу задействовал техническое управление, они зарядили в «Шлюз» образец голоса американского дипломата Алика Малковича. Наши оперативники за этим фруктом еще в девяносто девятом охотились в Белграде, но он не дался, скользкий, как глист в поносе. А видишь, образец голоса сейчас пригодился.

Слушая директора, Мальцев, соглашаясь, лишь кивал. Электронная система «Шлюз» являлась аналогичной западному «Эшелону», только, в отличие от этой системы, реагирующей на слова «Бомба», «Диверсия», «Уран», «Шлюз» был способен вылавливать в потоке телефонных переговоров необходимого фигуранта по образцу голоса. Потому что человеческий голос так же неповторим, как отпечатки пальцев или узор сетчатки глаза.

– Так вот, через час «Шлюз» зафиксировал звонок нашего американского «друга», знаешь, кому он звонил из таксофона?

– Кому?

– Сергею Анатольевичу Правдину, – с нескрываемым торжеством в голосе произнес директор, непроизвольно подмигнув подчиненному. – Знаешь такого?

– Еще бы! – удивленно хмыкнул подполковник. Действительно, как же не знать, бывший адвокат, бывший депутат Государственной Думы, отличившийся тем, что во время первой Чеченской компании немилосердно хаял солдат и офицеров Российской армии, заодно перед западными камерами обнимаясь с чеченскими полевыми командирами. В конце концов, кто дружит с волками, тот рано или поздно сам пойдет им на обед. Так произошло и с депутатом Правдиным, которого пресса давно окрестила «Праведником». С группой других депутатов он угодил в заложники к чеченским боевикам, но в конечном результате это происшествие обошлось без последствий и «слуги народа» были освобождены. И что бы потом ни сообщал СМИ Правдин, его никто уже не слушал, и карьера депутата сама собой свернулась, как лист клена на морозе. – Но бывший законотворец не остался без дела. Организовав «Комитет правовой защиты», он доблестно выступал с громкими «разоблачениями» преступлений российской власти в различных оппозиционных газетах и телекомпаниях. За это неплохо платили, на уровень серьезной организации типа «Хельсинской группы», конечно, не дотягивал, но Сергей Анатольевич надежды на лучшее не терял.

– Так вот, – продолжал директор ФСБ, – оказывается, наши американские «друзья» называют Правдина не как все – «Праведник», а на свой манер – «Кардинал».

– Оперативный псевдоним, – неожиданно для самого себя произнес Мальцев.

– Вот-вот, – подтвердил директор, – то есть человек находится на службе у другого государства, причем тайно.

– А с учетом того, что новое законодательство запрещает финансирование неправительственных организаций из-за рубежа, дела у Праведника идут не особо блестяще, – дополнил мысль шефа Мальцев.

– Тем не менее Сергей Анатольевич имеет обширные связи как в Москве, так и по всей России. В общем, как только стало известно, что американец назначил Правдину встречу, я сразу же направил к нему резервную бригаду «топтунов». – Глава госбезопасности развернул к подполковнику плоский монитор компьютера. – Вот полюбуйся, какое они смогли снять замечательное кино.

На экране возникла гранитная набережная Москва-реки, двое мужчин, один молодой, второй зрелого возраста, не спеша шли навстречу друг другу. Приблизившись, обменялись рукопожатием и отошли в сторону чугунных перил.

– Нам очень приятно с вами работать, Сергей Анатольевич, – первым заговорил молодой, в его речи проскальзывал легкий, едва заметный акцент. – Вы и ваша организация делаете большую работу в вопросе прививания России демократических ценностей.

– Мы стараемся, – угрюмо буркнул Правдин. – Но вам наверняка известно, что работать становится все труднее и труднее. Власть набросила на нас финансовую удавку, скоро вообще не будет возможности вздохнуть.

– Ну-ну, Кардинал, не прибедняйтесь, – голос американца звучал жестко. – На ваш франкфуртский счет деньги ложатся регулярно.

– Да, – согласился Правдин и тут же напомнил: – Но это мои личные сбережения, а я сейчас говорю за «комитет».

– Ваш «комитет» должен зарабатывать средства на свое содержание самостоятельно.

– Но мы и так делаем все возможное. Организовываем митинги, пикеты, собираем подписи. Пытаемся объединить все демократические силы в единый кулак.

– Это все мышиная возня, – короткая рубленая фраза Алика сразу же обозначила акценты над тем, кто здесь хозяин. – Пора переходить к серьезным мероприятиям, чтобы от них пошел резонанс по всей стране.

– Что нужно делать?

– Для начала мне нужен молодой перспективный человек, которого не смогли бы запугать следователи КГБ и тюремная камера не сломала. Через несколько месяцев он должен стать лидером новой волны, которого будут поддерживать демократические движения Запада.

– Есть такой человек, – не задумываясь, проговорил Правдин. – Арнольд Цехановский, лидер недавно созданной партии «Молодые демократы России». Его невозможно сломать, и он пойдет на все, лишь бы добиться серьезной поддержки своей карьеры.

– Если все именно так, как вы говорите, то поддержку он уже получил. Встретимся через две недели в это же время. Ваш парень должен быть морально готов для беседы со мной...

Директор отключил компьютер, потом посмотрел на Мальцева и серьезно сказал:

– Вот такая кадриль получается.

– Американцы готовят новую фигуру для большой политической игры, – нейтральным тоном высказал свою мысль подполковник...

– Или новая фигура, или готовится большая провокация. Чем ближе президентские выборы, тем больше будут раскачивать лодку стабильности. А, как известно, «такой хоккей нам не нужен». В общем, Олег, так, твою бригаду усиливаем еще тремя экипажами топтунов и даем машину радиоперехвата, и ты берешь под плотный «колпак» борцов за демократию. Будем выяснять, что на этот раз придумали заклятые друзья.

Двое чекистов сейчас говорили по-деловому, как равные профессионалы, а не как генерал-полковник с подполковником.

– Кстати, Олег, ты нашел ту нору, через которую ускользнул заокеанский налим? – неожиданно спросил директор.

– Так точно, нашли и приняли соответствующие меры, – отрапортовал Мальцев.

– Вот и хорошо, а то негоже забивать голы на чужом поле, – глава госбезопасности внимательно посмотрел на подполковника. – Если это все, иди, Олег, и работай. Будут проблемы – связывайся лично со мной.

Мальцев поднялся со стула, но, прежде чем уйти, произнес:

– Вопрос можно?

– Конечно, слушаю.

– Не могу понять, какое отношение к событиям в Москве имеют американские спутники, зависшие над Дальним Востоком?

– На этот вопрос, к сожалению, ответа нет пока ни у экспертов, ни у меня. Только интуиция профессионала...

16

Рейд в глубь Охотского моря благополучно подходил к концу. Шхуна сбросила буи в указанных координатах, создав систему контроля морского пространства для фиксирования параметров проходящих в той зоне судов.

Кэно Мамото вторые сутки не сходил с капитанского мостика, в нетерпении ожидая, когда же все закончится и «Фудзияма» вернется в порт, а он сможет всех послать к черту и навсегда вернуться к семье, забыв как кошмарный сон годы работы на военно-морскую разведку Америки.

Капитан взглянул на экран спутникового навигатора, прибора редкого, в основном устанавливаемого на последнем поколении ракетных катеров.

До нейтральных вод оставалось полтора часа хода. Можно было увеличить скорость, но в море зарождался шторм и не стоило рисковать далеко не новой посудиной.

«Фудзияма» то и дело зарывалась своим острым носом в гребни волн, орошая все пространство вокруг каскадом брызг. В открытый иллюминатор врывались влажные порывы соленого морского ветра.

– Капитан, нас догоняет русский пограничник, – по громкой связи произнес оператор корабельного радара.

Мамото перевел взгляд на оранжевую тарелку индикатора кругового обзора и увидел засветку стремительно приближающегося пограничного сторожевика.

Теперь у него не было выбора, капитан поднял на уровень рта микрофон громкой связи и четко произнес:

– Машина, самый полный вперед.

«Фудзияма» заметно увеличила ход и еще сильнее стала зарываться в гребни волн.

Кэно Мамото поднес к глазам бинокль, вглядываясь в том направлении, где находился кораблик пограничной службы России.

Вскоре глаз опытного моряка отыскал на бледно-голубом горизонте серую точку, стремительно растущую на глазах. Капитану шхуны потребовалось всего несколько минут, чтобы распознать силуэт новейшего морского перехватчика «Мираж», вооруженного тридцатимиллиметровой скорострельной пушкой, парой крупнокалиберных пулеметов Владимирова и полудюжиной зенитных ракет «Игла». Кроме мощного вооружения, катер был опасен тем, что мог развивать скорость до пятидесяти узлов. Уйти от такого «зверя» можно было разве что благодаря счастливому случаю или чуду.

Опустив бинокль, капитан снова припал к микрофону громкой связи:

– Всей команде приказ: быстро разгрузить трюм.

Семеро матросов бросились на палубу, и, откинув крышку трюма, выстроились цепочкой. Передавая друг другу коробки с мороженым крабом, они стали выбрасывать ценный груз за борт. Море с безразличием поглощало эти подношения.

Тем временем «Мираж» приблизился на десяток кабельтовых, в небо взвились несколько цветных ракет, обозначающие сигнал «Застопорить машину».

– Так просто, без поцелуя, я под тебя не лягу, – проворчал капитан шхуны, потом повернулся к рулевому и громко скомандовал: – Такеши, право руля.

Пограничный перехватчик приблизился к «Фудзияме», когда шхуна неожиданно совершила резкую циркуляцию и, подгоняемая волной, подобно торпеде понеслась в борт катера.

Командир «Миража» вовремя успел заметить опасность, и перехватчик, подняв у себя за кормой белый бурун пены, сорвался с места, уходя с точки атаки.

Расстояние между судами стало расти. Кэно Мамото взглянул на экран навигационной системы – до нейтральных вод оставались считанные мили, и капитан шхуны даже поверил в то, что им все же удастся вырваться.

«Если что, еще раз пойду на таран», – наблюдая в бинокль, как разворачивается «Мираж», тонкими губами усмехнулся капитан.

Радиостанция на капитанском мостике ожила, и оттуда донесся незнакомый голос, который прокричал сперва по-японски, а затем по-английски:

– Шхуна «Фудзияма», застопорить ход! В противном случае открываем огонь на поражение.

Следующий возглас донесся уже на русском:

– Стой, мать твою!

Через мгновение шестиствольная носовая пушка выплюнула короткую очередь, розовые пунктиры из нескольких трассирующих снарядов пронеслись над мачтой шхуны.

– Все, конец, – растерянно пробормотал маленький узколобый японец в выгоревшей на солнце робе. – Если русские начали стрелять, то теперь они нас ни за что не выпустят. Им за снаряды перед начальством нужно отчитываться.

– Значит, в этот раз их ждут большие неприятности, – зло проговорил Кэно Мамото, наблюдая, как пограничный катер настигает шхуну и уже идет параллельным курсом. Японский капитан собрался еще раз пойти на таран, но отдать какой-либо приказ не успел, с кормы «Миража» загрохотала пара крупнокалиберных пулеметов. Теперь трассирующие пули пронеслись прямо перед капитанской рубкой. Находящиеся на палубе матросы в испуге упали ниц, прикрывая головы руками.

«Следующая очередь придется в капитанский мостик», – сообразил капитан. Идти на очередной таран было верхом безумства. Неожиданно его взгляд упал на секретный прибор спутниковой навигации. Попади он на глаза пограничникам – неприятностей не оберешься.

– Такеши, – вновь обратился капитан к рулевому, отталкивая его от штурвала, и, указав на прибор, приказал: – Выбрасывай это барахло за борт.

Глаза маленького японца почти не были видны на лице – от переживаемого ужаса они превратились в две едва заметные щелочки, но спорить с капитаном он не посмел. Подхватив громоздкий прибор, рулевой выскочил из рубки и, широко размахнувшись, швырнул его за борт.

С кормы «Миража» снова загрохотали пулеметы, голова маленького японца взорвалась в воздухе, забрызгав рулевой иллюминатор серо-бурыми сгустками.

– Стоп машина, ложимся в дрейф! – схватив микрофон, во все горло заорал Кэно Мамото...

17

Пограничник был молодой поджарый лейтенант с серьезным взглядом. Взяв в руки паспорт, он неторопливо перелистал все страницы, потом несколько минут сверял фотографию с оригиналом. И лишь потом обратился к Смоку с вопросом на английском языке:

– Что у вас с лицом?

На скуле американца рубином отливала глубокая ссадина, оставленная замшевой туфлей налетчика.

Смок попытался улыбнуться, но вместо улыбки получилась кривая гримаса.

– Свидетельство моего близкого знакомства с вашей криминальной столицей.

В этом заявлении пограничник для себя ничего интересного не выявил и с тем же каменно-непроницаемым лицом продолжил:

– Вас ограбили, вы сделали заявление в милицию?

– Нет, – покачал головой американец, – меня не грабили. Это так, мелкая хулиганская выходка не совсем трезвых горожан.

– Так что, вы не имеете претензий к нашей стране? Или...

– Нет, никаких претензий с моей стороны не будет. Я даже не регистрировал эту ссадину, – поспешил заверить лейтенанта Смок.

– О'кей, – пограничник еще раз пристально посмотрел в лицо выезжающего из России туриста, потом с размаху шлепнул в паспорт печать и с чувством выполненного долга прошел дальше по вагону.

– Ну как они могут жить в этой стране, – возмущенный голос пожилого эстонца отвлек Смока от его мыслей.

– Что вы говорите? – рассеянно спросил американец, пряча свой паспорт.

– Я говорю, что в Петербурге сейчас страшно жить, – продолжал возмущаться его сосед по купе, потрясая перед собой газетой «Вечерний Питер». – Вчера вечером, вот смотрите, что пишут журналисты, в центре города застрелили двух африканских студентов. Просто так, как говорится, из спортивного интереса. Если так дальше пойдет, то эти фашисты скоро откроют настоящую охоту на всех иностранцев...

– Позвольте, – разведчик дальше не стал слушать разглагольствования собеседника, выхватил из его рук газету и впился глазами в текст статьи из криминальной рубрики. Потом перевел взгляд на черно-белую иллюстрацию, где была изображена карта участка Санкт-Петербурга и обозначено место кровавой бойни. И тут же в его мозгу как на табло дисплея высветилось: «А ведь я был совсем рядом с местом расстрела». От этого открытия у Смока неприятно засосало под ложечкой...

18

Захар Платов сидел, откинувшись на удобную спинку кожаного сиденья. Он глубоко затягивался дымом сигареты и выпускал дым в открытое окно.

«Сегодня на базу пограничных кораблей Курильского погранотряда была приконвоирована браконьерская шхуна «Фудзияма», – вещал из динамика магнитолы диктор. – Напомню, что во время преследования был убит один из японских моряков. Мировая общественность по этому поводу выражает свое осуждение. Японский МИД направил правительству России ноту протеста».

Он уже два дня обживал новую машину. Шеф пересадил его с комфортабельной «Ауди» на мощный внедорожник «Паджеро», который больше напоминал облагороженный танк. Такая машина больше всего подходила под взрывную натуру бывшего морпеха.

Атаман любовно провел ладонью по гладкой приборной панели, столько приборов ему не доводилось видеть даже в кабине истребителя «Миг-25», в кабине которого ему однажды довелось побывать. Эта машина действительно сочетала в себе и средство передвижения, и роскошь.

Палец Захара легонько коснулся пульта управления, который позволял нажатием лишь одной кнопки поднять или опустить дверные стекла, включить кондиционер, дворники или... одним нажатием кнопки превратить салон внедорожника в настоящий сексодром.

«Мне бы такую тачку лет двадцать назад, вот мог бы развернуться», – мечтательно подумал Платов, убирая палец от кнопки. Сигарета дотлела до фильтра и розовой кометой вылетела в приоткрытое окно.

Время приближалось к полуночи, а окна огромного небоскреба нефтяной компании «Андерсон и К» по-прежнему горели ярким светом, безмолвно сообщая, что работа в главном офисе идет полным ходом. Так оно и было, совещание директоров корпорации уже шло шесть часов, причина – президент «Андерсен и К» с обширным инфарктом находится в реанимационном отделении Кремлевской больницы и, как заявил лечащий врач, «следует готовиться к худшему со дня на день». Совет директоров собрался для определения будущей стратегии компании, но, как понял Атаман, в кругу заклятых единомышленников вместо ожидаемой сплоченности начался полный раздрай.

Наконец створки стеклянных дверей распахнулись, и на крыльце центрального входа появилась группа импозантных мужчин, к которым одна за другой бесшумно подкатывали дорогие автомобили. «Белые воротнички» разъезжались без обычных прощальных рукопожатий и с сурово озабоченными лицами, что могло означать только одно – консенсуса не достигли.

Вскоре крыльцо парадного входа опустело. Платов провернул ключ в замке зажигания, двигатель плавно и приглушенно заработал. Надавив педаль газа, он подал внедорожник вперед.

Через минуту в дверном проеме блеснул голый череп Пройдесвита. Мощная челюсть начальника службы безопасности компании была угрожающе выдвинута вперед, что означало – шеф сильно не в духе.

– Сука, – выругался Котовский, усаживаясь рядом с водителем.

– Что, крутая заварка получилась? – трогая внедорожник с места, негромко спросил Платов.

– Не то слово, Фима Шишкович, бес, падла, начал баламутить все собрание, тварь. А эти шакалы как почувствовали, что Король-лев вот-вот должен ноги отбросить, хвосты мигом прижали и заметались в поисках чего бы для себя урвать. В общем, это не дворцовый переворот, а настоящее начало гражданской войны. Как сказал классик «Заруба зарубывается, всем зарубам заруба».

– А вам-то чего переживать? Вы, Григорий Иванович, всего лишь главный центурион в нашей фирме, вас это вообще не должно волновать. Задача службы безопасности – ограждать фирму от внешней угрозы. А уж паны пусть друг друга за чубы тягают.

– Не все так просто, Захар, – с досадой произнес Пройдесвит. – Я ведь тоже член закрытого клуба и имею акции «Андерсен и К», аж девять процентов. В свое время я сильно помог Большому Папе, а он в качестве премии акциями наградил. Так что лакомым куском сейчас владею, и эти мои девять процентов для Шишковича все равно, что серпом по причинному месту. Ну не может он без них собрать со своими шакалами подконтрольный пакет, не в состоянии, вот сука и возводит баррикады. А я между ними.

– А тот революционер от биржи на вашу семью не наедет? – озабоченно спросил Платов и сам удивился своим познаниям в мире бизнеса.

– Да нет, не решится, – махнул рукой Котовский. – Он знает, если с моими что-то случится, я с него и его родственников до седьмого колена шкуру живьем сдеру, – произнес он с нешуточной угрозой. – Пару лет назад мы с ним отдыхали в загородном пансионате. Так там одна старая дева вздумала нас пугать питбулем. Я два раза ее предупредил, а на третий, когда песик в очередной раз кинулся, схватил его за холку и сломал шею. Все это происходило на глазах у Ефима Ильича, я видел, как он от страха позеленел. Так что моих родственников он трогать не станет, побоится при мне живом... – Григорий Иванович внезапно запнулся и тихо закончил: – А вот после вполне возможно сможет наехать на моих наследников.

– Домой едем? – спустя несколько минут спросил Захар, искоса глянув на задумавшегося шефа. По его телу забегали мурашки – верный признак выброшенного в кровь адреналина. Судьба вновь бросила жизни двух бывших морских диверсантов на острие лезвия.

– Нет, рули на базу, – приказал Пройдесвит, теперь многое для начальника службы безопасности прояснилось. Недавняя авария его заместителя, который сейчас лежит с поломанными ногами в больнице, непонятная эпидемия, подкосившая его лучших телохранителей, и замена в главном офисе охраны компании на сотрудников частного агентства. А он слишком был занят борьбой за целостность «Андерсон и К», чтобы заметить, что король-то голый, вернее сказать, он, начальник охраны – без охраны. И сегодняшний день был не просто отмечен собранием совета директоров, это были последние мирные переговоры. Теперь по логике сюжета должно быть предоставлено слово «товарищу Маузеру» или «Калашникову».

Григорий Иванович всмотрелся в зеркало заднего вида и обратился к Платову:

– Будь настороже, чую, сегодняшний вечер еще не все сюрпризы нам преподнес.

– Ну да, опытный нос за неделю чует пьянку, – понимающе кивнул Захар, запуская правую руку под полу пиджака и расстегивая предохранительный клапан на кобуре с «береттой». Потом вытащил из тайника под сиденьем старый добрый «макаров», снял предохранитель и сунул пистолет в карман.

Пройдесвит, наблюдая за его приготовлениями, вытащил из оперативной кобуры на поясе хромированный «зиг-зауэр» сорок пятого калибра. Оттянув блестящую ствольную коробку, он дослал патрон в патронник, потом вернул оружие на свое место.

«Паджеро» проскочил МКД и, набирая скорость, устремился по Симферопольскому шоссе.

Проехать они успели не более десяти километров, когда впереди показался светоотражающий жилет инспектора дорожно-постовой службы.

Фары внедорожника сразу же выхватили стоящую у обочины белую «Ладу» с короной мигалок на крыше. Рядом с машиной стояли двое милиционеров, один поддерживал висящий на плече «АК-74», другой держал короткоствольный «АКСу».

Указывая на светящего жезлом постового, Пройдесвит скомандовал:

– Тормози, а то не отцепятся.

Платов надавил на педаль тормоза, и мощный автомобиль послушно свернул к обочине. До милиционеров оставалось несколько метров, но ни один из стражей порядка не спешил подойти к машине. Впереди стоящий направил мощный свет фонаря на номер джипа.

Захар положил левую руку на «макаров», а правую сместил на панель пульта управления, при этом ни на мгновение не спуская глаз с впереди стоящего милиционера. Движения того были неторопливыми, он чересчур внимательно осмотрел номер, затем убрал фонарь и, повернувшись вполоборота к своим напарникам, едва заметно кивнул. Прежде чем автоматчики вскинули свое оружие, Захар успел нажать приглянувшуюся ему накануне кнопку, сиденья рухнули назад, увлекая за собой пассажира и водителя. В следующее мгновение стекла «Паджеро» разлетелись от града автоматных пуль.

В несколько секунд лже-милиционеры разрядили свои автоматы, сменить магазины Платов им не дал. Открыв дверцу, одним рывком он выбросил свое тело наружу и тут же из двух пистолетов открыл огонь. Первой же пулей сразил «постового» и четырьмя следующими расстрелял автоматчиков.

Но глава службы безопасности оказался прав: этот вечер был полон неприятных сюрпризов.

Едва отгремели выстрелы, как позади «Паджеро» с режущим слух визгом покрышек остановились два черных «БМВ», одна за другой захлопали дверцы, наружу выскочили четверо крепких парней с пистолетами на изготовку.

Выстрелы загремели с новой силой.

Первого боевика Платов сразил с первого же выстрела, всадив тому пулю в шею. Выронив пистолет и рухнув на асфальт, убийца попытался обеими руками зажать фонтанирующую рану. Второй получил две пули в грудь и завалился на блестящий капот иномарки, медленно сползая под колеса машины. С третьим получилось куда сложнее – два выстрела прогремели одновременно. Мощный удар сбил с ног Захара, а пуля морпеха угодила бандиту чуть выше правого глаза, снеся полчерепа.

Четвертый, в считанные секунды оказавшись единственным живым, бросился к изрешеченному джипу, но, несмотря на пистолет на изготовку в руке, выстрелить не успел. Приблизившись к передней дверце, боевик попытался заглянуть вовнутрь, но его ослепила яркая вспышка выстрела, разнеся голову, как пустой глиняный кувшин...

– Шакалы, мать твою ... – стряхивая с себя стеклянную крошку, во весь голос выругался Пройдесвит. Держа перед собой крупнокалиберный «зиг зауэр», он обошел раскуроченный джип и, выйдя на трассу, громко спросил в темноту: – Атаман, ты как, живой?

– А что мне будет, – проскрипел Платов, пытаясь подняться на колени. Облокотившись на колесо, он с силой рванул рубаху на груди, из-под которой показался бронежилет. Выплюнув сгусток крови, пробормотал: – Умеют же англичане, собаки, заботиться о своем здоровье.

Сменив машину, Пройдесвит заставил своего водителя обрядиться в бронежилет, невзирая на протесты, более того, самолично презентовал импортное изделие британской фирмы «Виккерс». Подарок оказался вовремя и к месту...

– Так, война объявлена и противник перешел в наступление, – негромко, но с металлом в голосе проговорил Котовский. На смену возбуждению боя пришел холодный расчет. – Все атаки отбиты, теперь настало время обдумать нашу тактику в противодействие бусурману.

– А чего тут думать, смываться надо, – морщась от боли и постанывая, Захар поднялся на ноги.

– То есть?

– Да чего тут непонятного, – досадливо усмехнулся Платов. – Ты в меньшинстве оказался и сейчас переть с голыми руками на танки – глупая и бессмысленная смерть. Нужно уйти, скрыться, выяснить обстановку, потом найти союзников и тогда уже ударить в самое уязвимое место врага. Чтобы сделать его чисто и по возможности без потерь.

Пройдесвит молча выслушал Захара, ничего не говоря, потом неожиданно кивнул, признавая таким образом правоту его слов.

– Так что, уходим «на матрасы»?

– Нет, – протестующее мотнул головой Атаман. – Ты, Григорий Иванович, уходишь. Одному легче скрыться, уйти в тень и соответственно действовать. А я остаюсь здесь, так сказать, прикрываю отход.

– Значит, вызываешь огонь на себя? – севшим голосом прохрипел начальник службы безопасности нефтяной компании.

– Да нет, – Захар потер бронежилет в районе ушиба. – Мне ничего не грозит, акций у меня нет. Где ты будешь прятаться – я, естественно, не знаю. Ну помурыжат меня менты пару месяцев на нарах за эту мясню, – Атаман обвел взглядом место только что закончившегося боя, – все равно ничего пришить мне не смогут.

– Так, – соглашаясь, кивнул Пройдесвит. По всему выходило, что Захар кругом прав. – Значит так, братишка, я сейчас рву когти, ты сдавайся ментам. Уже завтра у тебя будут лучшие адвокаты, камера «люкс». В общем, все будет путем, только ты продержись.

– Не вопрос, – хмыкнул Платов. – Ты давай, «Верещагин, уходи с баркаса».

– До встречи, Атаман. – Могучая фигура Пройдесвита растворилась в темноте. Захар выждал несколько минут, потом достал из кармана куртки чудом уцелевший пластиковый прямоугольник мобильного телефона и набрал «02»...

19

Спуск на воду подводной лодки «Краб» на судостроительной верфи Комсомольска-на-Амуре прошел без обычной для нынешнего времени помпы.

О круглый нос субмарины разбили традиционную бутылку шампанского, после чего черное чудовище, похожее на гигантского кашалота, бесшумно скользнуло в воду и, подняв каскад брызг, закачалось на речной волне.

Через два дня новая дизель-электрическая лодка в сопровождении патрульного катера двинулась в сторону моря. В то же время на геостационарной орбите спутник-шпион «Хантер-1» засек движение на реке Амур. На нем сразу же включилась аппаратура слежения, инфракрасный объектив намертво впился в корпус «Краба» и, несмотря на брезентовые чехлы, закрывающие рубку и рули управления, тем не менее основные параметры субмарины читались, как литеры в азбуке.

Когда «Краб» вышел на большую воду Охотского моря, его встретили два сторожевика, которые составили эскорт до острова Махова.

Теперь уже вся орбитальная группировка «Хантер» мертвой хваткой вцепилась в новую подводную лодку.

Операция «Охота на Единорога» вступила в свою главную фазу, стержнем которой должна была стать информация, полученная от бывшего офицера Советского Военно-Морского флота и нынешнего борца за чистоту экологии Валерия Моина...

20

День «Х» для бригады Мальцева был днем встречи американского агента со своим информатором. Чекисты к этому дню подготовились основательно. И когда ранним утром, пользуясь свободой движения на московских дорогах, на Кутузовский проспект выскочил «Бьюик» Алика Малковича, ему на «хвост» сели уже знакомые «БМВ» и «Мерседес», и снова закружилась стремительная карусель погони.

Наблюдая в зеркало заднего вида за машинами наружного наблюдения, которые, несмотря на скорость в сто двадцать километров, как привязанные висели в сотне метров от «Бьюика», не давая ни единого шанса оторваться, американец снисходительно усмехнулся: «О'кей, теперь посмотрим, как справитесь с задачей посложнее». Нога его сильнее надавила на педаль газа, стрелка спидометра дрогнула и поползла к отметке «сто пятьдесят». Впереди замаячили тесные улочки старого города.

Не взирая на опасность столкновения, водители группы наружного сопровождения по-прежнему не отставали ни на метр.

– Великолепно, – в полный голос засмеялся Алик, сильный соперник только раззадоривал азарт разведчика. Он утопил педаль до пола, и стрелка спидометра рванула за «двести».

«Бьюик» с диким ревом выскочил за поворот и торпедой устремился в узкий проезд проходного двора. Мощный автомобиль, ведомый опытной рукой профессионального гонщика, плавно вписывался в арку. Все бы получилось у американца как надо, но он не учел один фактор, на котором особо настаивали инструктора, готовящие его для работы в России, а именно – «московские правила», непредсказуемость российской контрразведки, и в этот раз сюрприз оказался не из приятных.

Народная мудрость гласит «снаряд два раза в одну воронку не попадает», сейчас был именно такой случай.

Проезд через арку «Бьюику» преградили врытые в землю три баллона из-под кислорода. Врытые под углом, как противотанковые надолбы, они вырвали двигатель американского автомобиля и вогнали его в салон.

Удар был такой силы, что система безопасности сработала с опозданием в долю секунды, но этого вполне хватило. Прежде чем подушка прижала Алика Малковича к сиденью, он врезался грудью в рулевое колесо, мгновенно теряя сознание...

«БМВ» и «Мерседес» остановились в полусотне метров от искореженного «Бьюика». Из «Мерседеса» выбрался Мальцев, к нему бросились сразу несколько оперативников. Подполковник, сунув в рот сигарету, коротко приказал:

– Так, живо оказали помощь интуристу, вызвали «Скорую», ГАИ, когда обнаружите дипломатический паспорт – звоните в посольство, обрадуйте. А если найдете что-нибудь интересное, первым обрадуйте меня.

Оперативники действовали быстро и сноровисто: пока одни извлекали из салона бесчувственное тело американца, другие профессионально обыскивали машину.

– Все чисто, – доложил старший «топтун».

– Значит, спустили заокеанские товарищи «зайца», чтобы отвлечь наших «борзых». – Мальцев в две затяжки докурил сигарету, бросил на асфальт и наступил на окурок каблуком. После недолгих раздумий достал сотовый и набрал нужный номер. – Ну что там, Серега? Как наш Праведник? Что? Как в Шереметьево? Проверили, говоришь? Билет у него на Франкфурт забронирован уже неделю... Ладно, ведите его до отлета, потом отбой. – Отключив связь, подполковник дозвонился до третьей команды наружного наблюдения: – Леха, со Студента глаз не спускайте, у него сегодня рандеву, ведите до «точки», там встретимся. Все, до связи...

Лидер партии «Молодые демократы России» Арнольд Цехановский был двадцатичетырехлетним молодым человеком выше среднего роста, обладающий довольно привлекательной внешностью, которую слегка портили выпуклые карие глаза. Но внешний вид молодого политика мало заботил, с детства он рос одаренным мальчиком, одновременно учился в английской школе с математическим уклоном и музыкальной по классу скрипки. Обе окончил с золотой медалью, поступил в МГУ, который также окончил с красным дипломом. Но войдя в большую жизнь, Арнольд вдруг понял, что для научной работы он, как зубрило, не подходит, а для коммерции хватка напрочь отсутствует. Но недаром же Ролик (так его звала бабушка и родители) на свет появился весьма одаренным ребенком и вовремя сообразил, что кроме науки и коммерции существует еще одна сфера дохода – Политика. Год он сидел на шее родителей, изучая всю периодику на политические темы. Разнообразие партий создавало сложность выбора.

Действительно, как тут выбрать между партией власти и ее сателлитов и оппозиционными партиями, где легче, а главное, быстрее можно сделать карьеру. При детальном изучении технологии политического роста Цехановский пришел к логическому выводу, что быстро стать крупной политической фигурой – дело безнадежное, никто тебя без связей и близко не подпустит к кормушке.

Тогда юное дарование, поставив перед собой цель – «кормушка», – обратило свой взор в противоположную сторону, ведь существуют же, и причем не хило, всякие неправительственные организации. Кто-то же их финансирует.

Ответ на этот вопрос недавний выпускник Московского университета услышал из уст своего дяди Еси, прожженного фармазона, отсидевшего восемь лет при Союзе за «незаконные валютные операции», а теперь руководившего посреднической фирмой.

Дядя сказал коротко и доходчиво: «Понимаешь, Ролик, есть такой бизнес – Америку защищать».

И, довольный тем, что племянник уже определился со своим будущим, познакомил Арнольда с правозащитником Правдиным. Сергей Анатольевич также по-отечески отнесся к нему и уже через год помог организовать сперва движение «Молодые демократы России», а после оформить его как партию. Это был уродливый лилипут среди других карликовых партий, и тем не менее многие политики из числа знакомцев Правдина отозвались о «МДРе» если не уважительно, то по крайней мере без иронии. Но это был всего лишь моральный аспект, который абсолютно не грел Цехановского, он не был узнаваем народными массами (будущими избирателями) и, что еще хуже, практически не имел с этого гешефта никакого дохода.

Но каждому овощу свое время, несколько дней назад молодого борца с тоталитаризмом навестил его духовный наставник.

– Твой час пробил, мой мальчик, – без предисловия, торжественно заявил Правдин. – Наши заокеанские друзья обратили внимание на «Молодых демократов России», – правозащитник сделал короткую паузу, искоса наблюдая за реакцией своего собеседника, и продолжил: – Становление демократии в такой дремучей стране, как наша, это длительный и тяжелый процесс, нам, старикам, он уже не под силу. Вся надежда на вас, молодых. В общем, Арни, – Правдин так называл Арнольда с первого дня их знакомства, намекая на сравнение с губернатором Калифорнии, – наши друзья готовы финансировать твою партию, но, естественно, не за красивые глаза. Кое-что придется сделать. Но с того момента ты становишься под защиту звездно-полосатого флага.

Цехановский был достаточно сообразительным, чтобы понять главное, что было спрятано в словесной мишуре. Но выбор все равно следовало сделать. И выбирать придется – либо забвение в случае отказа, либо неизвестная перспектива в случае согласия.

«Все-таки это лучше, чем ничего,» – наконец решился молодой политик.

– Я согласен, Сергей Анатольевич.

– Отлично, мальчик мой, – широко улыбнулся Правдин, на мгновение задумавшись, добавил: – И еще, Арни, в жизни случаются такие ситуации, когда человек попадает в жернова судьбы, и если смалодушничает, то его сотрут в муку, пыль, прах. Фу-у – и нет уже никого. А вот если выдержит подобное испытание, это его только закалит и возвысит, сделав настоящей исторической личностью...

Кафе «Три пескаря» было дешевым пивным баром на окраине Москвы. Два десятка столов в окружении хлипких пластиковых стульев да потертая барная стойка, за которой стояли декоративные бочки.

Только прошли выходные и от желающих поправить здоровье не было отбоя. Цехановский пришел за полчаса до назначенного времени и, морща нос от запахов прокисшего пива, дешевого табака и сушеной рыбы, с трудом протиснулся сквозь тесные ряды страждущих. Пройдя в дальний угол, нашел свободный столик, заставленный массивными пивными бокалами и остатками копченой мойвы.

Увлеченный поиском официантки, в обязанности которой входило убирать со столов, Арнольд совершенно не обратил внимания на группу молодых людей, вошедших следом за ним. Трое заняли столик в стороне, а еще двое, расталкивая посетителей широкими плечами, подошли к стойке.

Разбитная девица в несвежем фартуке и кружевной наколке набекрень соизволила убрать грязную посуду, махнув перед лицом Арнольда сомнительной чистоты тряпкой, смахивая остатки рыбы в пластиковый поднос, и приняла заказ. Через минуту на столе стояли два бокала с густой шапкой пены и тарелка с вареными креветками.

– Вы случайно не внук Альберта Эйнштейна? – над головой Арнольда прозвучала условленная фраза. Подняв глаза, молодой человек потерял дар речи – перед ним стоял широкоплечий, одетый в просторную штормовку негр с рюкзаком на плече.

Не в состоянии ответить, юноша в изумлении уставился на темнокожего американца, его налитые кровью глаза, приплюснутый с будто вывернутыми ноздрями нос, настоящий Кинг-Конг.

– Неужели я ошибся? – удивленно произнес Джими Зиду, он хорошо помнил словесное описание человека, с которым должен был встретиться.

– Нет, нет, – спохватился Арнольд и заученно сказал отзыв: – Нет, мои предки идут от Исаака Ньютона.

– Очень хорошо, – едва заметно улыбнулся американец, сбрасывая с плеча рюкзак. Отодвинув стул, уселся поудобнее, затолкав рюкзак ногой под стол, без приглашения придвинул к себе бокал, сделал большой глоток и негромко заговорил: – Времени у меня совсем немного, поэтому сразу перейдем к делу, – на стол легла пластиковая кредитная карточка. – На ней двадцать тысяч долларов, это на развитие партии.

Арнольд поспешно схватил карточку и сунул ее во внутренний карман пиджака.

– Еще, – следом на столе оказался миникомпьютер. – Больше нам встречаться не стоит, общаться будем с помощью электроники. Инструкция внутри, все необходимое для связи в рюкзаке. – Нога Зиду подтолкнула к Цехановскому выгоревший на солнце рюкзак.

Цехановский молча спрятал прибор в карман и потянулся к рюкзаку, как вдруг на него тут же навалились двое парней, еще секунду назад о чем-то громко галдевшие за своим столом.

Джими Зиду рванулся со своего места, одновременно выбрасывая кулак навстречу надвигающемуся на него незнакомцу. Боксер-тяжеловес был уверен в сокрушительной силе своего удара. Но на этот раз все почему-то оказалось по-другому, рука американца попала в стальной захват, а уже в следующую секунду кулак чекиста врезался афроамериканцу в солнечное сплетение, выбивая из Зиду остатки воздуха, как из пробитого мяча.

Зиду согнулся, широко раскрытым ртом пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Ему тут же заломили за спину руки и мощным толчком вернули обратно в кресло.

В зале «Трех пескарей» стало еще теснее, насыщенный табачным дымом воздух, казалось, стал тяжелым, как грозовые тучи, и следом, как разряд молнии, загремел голос подполковника Мальцева:

– Товарищи, только что на ваших глазах был задержан сотрудник иностранной разведки. Прошу понятых.

Понятыми быть вызвались толстая немолодая барменша и мужчина средних лет с выправкой военного.

Через минуту из карманов неподвижно сидящего, словно окаменевшего Цехановского были извлечены кредитная карточка, миникомпьютер, а из рюкзака к всеобщему изумлению достали большой камень, который сразу же сфотографировали с разных сторон. Затем эксперт в тонких резиновых перчатках, внимательно оглядев камень, ощупал его и, отыскав нужные кнопки, надавил на них. Раздался едва слышный щелчок, и камень раскололся на две половины. Сняв крышку, эксперт торжествующе продемонстрировал электронное устройство и авторитетно констатировал:

– Ретранслятор, для приема и передачи скрытой цифровой информации.

– Вот тебе и на, – не удержался от реплики понятой, – дожились. Африканы уже в центре Москвы шпионят.

«Не африкан, а гражданин США, – мысленно поправил Олег Мальцев, – но суть подмечена верно...»

21

День выдался тихим и жарким, один из полигонов Уральского военного округа выглядел совершенно мирным. Небольшое озерцо, наезженная грунтовая дорога, желтой змеей вьющаяся вокруг холмов, поросших молодым сосняком.

С этим достойным кисти художника пейзажем не особо гармонировали ржавые остовы списанных грузовиков и угловатые корпуса пары «БТРов». Но на то это и испытательный полигон. Вскоре разноголосый щебет птиц заглушил рокот приближающейся боевой машины.

На холм выскочил угловатый гусеничный остромордый броневик с несуразно большим наростом артиллерийской башни, в торце которой торчали три длинных тонких ствола скорострельных пушек. По бокам башни были прикреплены похожие на толстые трубы пусковых контейнеров противотанковые ракеты. Над башней возвышался конус защитного цвета, увенчанный небольшим шаром радиолокационной антенны.

Боевая машина, едва съехав с холма, замерла и развернула башню в сторону замершей колонны автомобилей и броневиков. Тут же гулко ударили залпом все три пушки. Кузова автомобилей разорвало в клочья, разбросав обломки в разные стороны.

Следующий залп пришелся по «БТРам» – от попадания бронебойно-зажигательных снарядов в корпусах образовались рваные дыры размером с человеческую голову. Сложенная внутри промасленная ветошь загорелась, густо чадя.

Едва смолк огонь скорострельных пушек, воздух наполнился тяжелым гулом приближающегося танка. В ложбину между двух холмов вполз «Т-55». Списанная боевая машина управлялась по радио и выглядела весьма угрожающе. Только разглядеть эту угрозу можно было лишь в мощную оптику – противников разделяли пять километров, что для танковой пушки слишком много.

Из верхней трубы пускового контейнера вырвалась ракета и, вращаясь вокруг своей оси, понеслась навстречу бронированному мастодонту. Мощный взрыв огненным фонтаном сорвал округлую башню, отшвырнув ее на несколько десятков метров в сторону, превратив грозную боевую машину в груду пылающего металла.

Следующей целью стал самолет-мишень, который издалека походил на самодельную копию.

На этот раз двухствольный контейнер с тихим жужжанием задрал жерла вверх, башня довернулась в сторону удаляющейся цели. Ракета, вырвавшись и оставляя за собой серебряный шлейф, понеслась вслед за мишенью.

Взрыва почти не было слышно, ракета превратилась в белое пушистое облако и самолет, развалившись на части, стал падать на землю.

– Великолепно, – с нескрываемым восторгом проговорил пожилой мужчина в военном мундире с генеральскими погонами. Генерал-полковник был представителем Президента при Агентстве по обычным вооружениям, именно от этого человека зависело, будет ли дано добро на испытание техники в армейских условиях или нет. Без этих испытаний вооружение не может пойти в серийное производство.

За генералом выстроилась разношерстная толпа из представителей самого Агентства и других заинтересованных служб и даже частных фирм.

Представитель Президента сдвинул на затылок фуражку с золотой кокардой и обернулся к собравшимся:

– Ну и кто творец этой мясорубки?

– Я, товарищ генерал, – из толпы шагнул невысокий смуглолицый мужчина, в отличие от остальных не в деловом стильном костюме, а в легкой рубашке и черных джинсах.

– Как зовут?

– Магамедин Бекбаев, – отчеканил конструктор, сразу чувствовалось, что про службу в армии он знает не понаслышке.

– По-нашему, значит, Миша. Ну давай, рассказывай, чего там наворотил.

– Ну, нашей фирмой были получены на утилизацию артиллерийские блоки от устаревших «Миг-15». Это мощная система из двух двадцатитрех, и одной тридцатисемимиллиметровых пушек. Во время Корейской войны с одного залпа наши истребители разносили в клочья американские «летающие крепости» «Б-29». Вот я и решил дать новую жизнь старой системе. Заменили стволы на более длинные, усовершенствовали автоматику, сделав казенник под два вида боепитания, как на современных боевых вертолетах. Потом этот блок установили на шасси «БМД-1», что дало возможность десантировать машину с транспортных самолетов. Кроме того, вооружение усилено четырьмя универсальными ракетами «Вихрь», способными на дистанции в пять километров поражать как самые современные танки, так и реактивные самолеты на высоте трех километров. Боевая машина максимально автоматизирована, поэтому ею управляют два человека: механик-водитель и командир, он же оператор-наводчик...

Генерал внимательно слушал Бекбаева, но неожиданно перебил:

– А как это ты, сынок, противотанковой ракетой умудряешься сбивать самолет? В упор бьешь?

– Никак нет. Внутренняя сторона облицовки боевой части ракеты имеет надрезы в виде конусов. Когда ракета работает по танку, это не имеет никакого значения, а вот по летательным аппаратам боевая часть взрывается дистанционно и выбрасывает полтысячи осколков, раскаленных свыше тысячи градусов. Такие поражающие элементы, как картон, пробивают обшивку самолета, а попав в топливный бак, воспламеняют топливо. По такому же принципу создана универсальная боевая машина американцев «ADATS».

– В общем все ясно, – закивал генерал-полковник, так что его фуражка чудным образом вернулась в первоначальное положение. – Что же до применения... да, кстати, как называется твое детище?

– «Скорпион», товарищ генерал. А что до применения, так я уже сказал – машину можно десантировать со штатных самолетов ВДВ. Так что, думаю, лучше всего их передать десантникам. На марше в тылу врага они будут прикрывать войска не хуже, чем модернизированные «Шилки»[9], к тому же «Скорпион» хорошее дополнение при обороне или засаде. А в боевых условиях гор и города по огневой мощи превзойдет и современные образцы БМД.

– Ну, это пока еще теория, – неопределенно произнес генерал, интерес в его по-рыбьи блеклых глазах угас. Больше не говоря ни слова, он прошел к выходу. Толпа чиновников и бизнесменов гурьбой устремилась следом. Вскоре смотровая площадка опустела, остался лишь дежурный сержант, в обязанности которого входило следить за приборами наблюдения.

Вытащив из нагрудного кармана рубашки пачку сигарет, Бекбаев предложил сержанту, но тот отрицательно покачал головой.

Спустившись с вышки, Магамедин присел на стоящую рядом скамейку и, щелкнув зажигалкой, закурил. Вкуса дыма он сейчас не ощущал, все мысли были заняты другим. В данный момент решалась судьба его «Скорпиона»: либо ему дадут возможность продолжить испытания, либо его детище «похоронят» одним росчерком пера.

Вот уже десять лет, как он моделировал, создавая из различных устаревших боевых систем вооружения, эффективное в современных условиях оружие.

Все то было компьютерным конструированием. Первый по-настоящему боевой образец он изготовил четыре года назад, когда его боевой товарищ Владимир Панчук собрался в Чечню мстить «белым колготкам» за смерть брата. Тогда мобильная система «охотника за снайперами» себя оправдала полностью. После возвращения в Москву Бекбаева разыскал спонсор чеченской экспедиции Георгий Гергадзе, оплативший все расходы группы взамен за месть убийцам его брата. По окончании, сообразив, что невзрачный узбек может принести реальный доход банку, предложил создать экспериментальную лабораторию, где Миша мог без вмешательства кого-либо творить, что ему заблагорассудится.

За прошедшие с того времени четыре года он создал мощную БМП «Тарантул», отправленную также на испытания в Чечню. Потом было усовершенствование личного автомобиля самого банкира, на которого было совершено покушение. И вот теперь «Скорпион».

– Миша, Миша! – возгласы отвлекли изобретателя от его нерадостных размышлений. Бекбаев обернулся на звук – к нему, широко шагая, быстро приближался дородный, совершенно седой мужчина кавказской наружности. – Все в порядке, Магамедин. – Георгий Гергадзе неуклюже, по-медвежьи заключил щуплого узбека в мощные объятия и приглушенно прогудел: – Дед в восторге от твоего монстра, так что готовь четыре единицы для испытаний в седьмой горнодесантной дивизии...

22

Операция «Охота на Единорога» напоминала снежную лавину, несущуюся с крутого горного склона.

Шифровки шли со всех концов огромной России.

«Срочно. Секретно.

Руководителю Бюро разведки и исследований госдепартамента США.

Во время бизнес-форума в Мурманске в беседе с заместителем министра тяжелого машиностроения выяснил, что на заводе «Севермаш» заложили новый цех, в котором смогут одновременно строить три дизель-электрические субмарины. Это якобы связано с увеличением экспортных заказов.

Консул Смит».

«Руководителю департамента военной разведки.

Совершенно секретно.

По данным космической разведки, на центральном испытательном полигоне ВМФ России Нёнонга за последний месяц дважды были проведены испытательные пуски новой баллистической ракеты. Зафиксированные параметры соответствуют промежуточной ракете между малым и средним радиусом действия.

Начальник космической разведки...»

Вся информация, приходящая в различные спецслужбы, тут же отправлялась в аналитический отдел Военно-морской разведки. Как рассудил директор ЦРУ, это их компетенция и так будет более эффективно.

Через полтора месяца вся информация, собранная по малому подводному заградителю, была обработана и собрана в общий доклад, который поручили зачитать референту директора ЦРУ Майклу Солби.

На следующий уик-энд члены «ЮСИБ», отправившись на отдых в различные уголки США, собрались на секретной испытательной базе «White Sands» (Белые пески). Последние годы здесь проводились опробования совместной израильско-американской лазерной установки «Зевс», предназначенной для уничтожения самодельных ракет палестинских террористов. Несмотря на то, что уже пять лет эта установка была разрекламирована в средствах массовой информации обеих стран, на вооружении Израиля она так и не была принята, позволяя безнаказанно боевикам «Хамас» и «Хейзболла» обстреливать приграничные города Земли Обетованной.

В штат Нью-Мексика, где располагалась база, разведчиков доставил армейский вертолет «Чинук». Появление на территории полигона группы пожилых мужчин в ярких пляжных одеждах вызвало недоумение среди рядового состава, но офицеры быстро их усмирили, разогнав по неурочным работам.

Совещание проводили в командном бункере полигона. Здесь были соблюдены все меры безопасности и уровень секретности был не хуже, чем в «Зоне 51». Посещение различных секретных объектов высокопоставленными руководителями спецслужб могло быть объяснимо (в случае возникновения вопроса) необходимостью обычной инспекции.

Скоростной лифт доставил членов объединенного штаба разведок на глубину ста футов, здесь, под толщей земли и бетона, среди множества кабинетов находился и конференцзал, где было намечено провести совещание. К моменту их появления все было готово для долгой беседы. На длинном столе были расставлены бутылки с содовой и минеральной водой, глубокие пепельницы и ноутбуки.

Совещание открыл лично директор ЦРУ. Поднявшись из-за стола, он громко и торжественно объявил:

– Господа, я хочу всех вас поздравить с окончанием, успешным окончанием операции «Охота на Единорога». Конечно, для того, чтобы нам сопутствовала удача, пришлось русским контрразведчикам бросить «сахарную косточку». В результате получился небольшой дипломатический скандал, в котором увязли двое наших людей, один сейчас находится в больнице, у него черепно-мозговая травма, отбиты внутренности и сломана пара ребер, второго мы отправили в Ирак, там от него будет больше прока. Как говорится «На войне, как на войне». Главное, поставленная задача выполнена. Теперь переходим к деталям, ради которых ломались копья. – Указав на своего референта, сказал: – Прошу вас, Майкл.

Солби, как всегда одетый с иголочки, сейчас больше походящий на клерка гостиничного бизнеса среди отдыхающих пенсионеров, заговорил ровным, хорошо поставленным голосом.

Первых полтора часа референт посвятил подробному описанию тактико-технических данных новой субмарины, при этом искусно вставляя в текст дополнительные данные об источниках получения той или иной секретной информации.

– ...Наша система подводного слежения «Посейдон», установленная в Охотском море, уже семь раз регистрировала шумы «Краба», из чего аналитики флота могли сделать соответствующие выводы. Лодка в подводном положении может двигаться со скоростью свыше тридцати узлов. Рабочее погружение – шестьсот метров, что позволяет ей быть не только невидимой для наших гидролокаторов, но и неуязвимой для любых средств противолодочного вооружения.

Дальше Солби обратил внимание на внешнее покрытие лодки, которое было выполнено из особого полимера и в отличие от предыдущих подводных кораблей, корпуса которых заливали толстым слоем резины на манер дельфиньей кожи, это были ячейки вроде рыбьей чешуи, что делало лодку более незаметной и позволяло свободно передвигаться на больших глубинах.

...Вся радиоэлектроника для «Краба» собиралась в Железногорске на заводе космических технологий. Этой лодке не нужно за собой тащить буксируемую антенну, весь корпус ее – сплошной облучатель гидролокатора, что делает субмарину более маневренной.

Следом шел обстоятельный рассказ о двигателе, электрических батареях и средствах их зарядки.

Самым последним было повествование о вооружении подлодки.

– В носовой части расположены шесть торпедных аппаратов, к которым имеется восемнадцать различных торпед, ракето-торпед и подводные ракеты «Шквал». Кроме того, над внешним корпусом установлено шесть пусковых установок для крылатых гиперскоростных ракет «Москит». В кормовой части «Краба» имеются две ниши для тридцати донных мин, но при необходимости вместо мин возможна установка двух баллистических ракет ближнего радиуса действия «Кортик». – Сделав для наибольшей эффективности паузу, Солби откашлялся и добавил: – По оценке экспертов ВМФ, эта ракета является морским прототипом наземной «СС-25» «Ока»[10].

– Как «Ока»? – будто очнувшись, спохватился директор бюро расследований и исследований госдепартамента. Он свою карьеру начинал при президенте Рейгане и хорошо помнил, какой устроили праздник в Белом Доме при подписании договора об уничтожении ракет средней и малой дальности, куда удалось втиснуть и ненавистную «Оку» – мобильную ракету, против которой у Пентагона не было ни средств защиты, ни поражения. – Как «Ока», мы же с Горбачевым подписали договор об их ликвидации.

– Кто такой Горбачев, – хмыкнул со своего места заместитель директора ЦРУ Артур Солби. – Политический прах, которому только и осталось, что рекламировать пиццу. А нынешнее руководство Кремля мало прислушивается к советам из Вашингтона.

– Это все? – прерывая дискуссию, спросил директор ЦРУ, обращаясь к своему референту.

– Почти, – ответил Майкл. – И последнее, что хотел бы добавить: в кормовой части лодки имеется еще один торпедный аппарат, заряженный скоростной подводной ракетой «Шквал». Что позволяет «Крабу» атаковать преследующую его лодку без разворота на сто восемьдесят градусов. Теперь уже все.

– Спасибо, все ясно, – хмуро кивнул директор ЦРУ, жестом приглашая референта садиться. – Теперь хотелось бы услышать резюме присутствующих.

– Я не понимаю, к чему эта шекспировская пьеса «Много шума из ничего», – недовольно заявил начальник военной разведки. – Подумаешь, русские спустили на воду новую дизельную подводную лодку. Ужасная угроза Дяде Сэму, можно подумать, малый минный заградитель. В моем понимании супер-субмарина должна не только плавать под водой, но если понадобится – летать в небе, сбивать в космосе космолеты пришельцев и даже варить боршч, – последнее слово главный военный разведчик попытался произнести по-русски.

– Ты, Гарри, путаешь подводную лодку с детским трансформером! – с криком вскочил со своего места начальник военно-морской разведки, самый пожилой из всех собравшихся. Широкоплечий, с морщинистым темно-красным лицом хронического гипертоника. – Это не просто абсолютно новый тип оружия, а боевой робот, который обслуживают всего тридцать человек. Да, лодка не атомная, но тем не менее она месяцами может находиться в море и всплывать лишь при крайней необходимости. Они оснастили «Краба» дизелями закрытого типа, которые могут работать на большой глубине и без проблем там заряжать аккумуляторы. Одно то, что рабочая глубина в шестьсот метров, делает ее неуязвимой для любого современного оружия, в том числе и ядерного. Кроме того, лодка оснащена аморфно-кремниевым покрывалом. Такой вот лоскут размером с футбольное поле, который превращает солнечный свет в электрическую энергию. В южных широтах это бесконечный источник энергии, а для северных у них имеется «звездная батарея», подпитывающаяся в кромешной темноте от света звезд и северного сияния. То, над чем наши ученые безуспешно работают, русские уже сделали. Пусть это пока экспериментальный вариант, но когда «Краба» доведут до серийной модели, потом их начнут строить с такой скоростью, с какой выпекают булочки в наших закусочных. Причем на всех открытых флотах. А представьте себе, что произойдет, когда таких «Крабов» будет сотня, они ведь не только станут угрозой нашим морским базам, фарватеры которых смогут беспрепятственно заминировать, самое страшное, что они станут настоящим бичом для наших ударно-авиационных соединений.

Видя недоумение на лицах собравшихся, адмирал терпеливо стал пояснять:

– Чтобы вывести из строя авианосец, достаточно повредить паровые катапульты или взлетную полосу. Несколько таких баллистических ракет, которые наши средства ПВО-ПРО не в состоянии уничтожить, и «Нимиц» или «Рейган» превратятся в плавучие сундуки, набитые топливом и боеприпасами. Я уже не говорю о кораблях сопровождения, которым придется отбиваться от гиперскоростных «Москитов» и самонаводящихся ракето-торпед. Дюжина русских боевых роботов запросто сможет разнести в пух и прах ударную авиа несущую группу. После чего уйти на глубину шестисот метров, где их не смогут достать даже глубинные бомбы с ядерной боевой частью. Вот это и есть тот самый русский адекватный ответ или, как они сами говорят, «Дешево и сердито».

– Все это теория, – когда адмирал сел, промокая взмокшее от напряжения лицо, произнес представитель Пентагона, нервно поигрывая ручкой с золотым пером. – На самом деле еще неизвестно, когда русские доведут эту чудо-лодку до ума и будет ли она такая страшная, как донесла агентура.

По конференцзалу пробежал легкий шум, начальники спецслужб стали негромко переговариваться между собой, обсуждая услышанное. Но начальник военно-морской разведки не позволил ситуации выйти из-под контроля. Поднявшись, он тяжело вздохнул и произнес:

– Не стоит недооценивать разведку, потом государству это слишком дорого обходится. В моей жизни такое случалось неоднократно, один из случаев запал глубоко в память. Это было в шестьдесят втором году, знаменитый Карибский кризис. Напомню детали: мы установили свои ракеты в Турции, в ответ русские решили свои ракеты разместить на Кубе. Когда об этом стало известно, президент Кеннеди объявил морскую блокаду. Русские же отправили в помощь своим четыре дизельные субмарины, на которых кроме обычных торпед было по одной атомной. Тень ядерной войны стала наиболее осязаемой. Я тогда только окончил академию и молодым лейтенантом был направлен на службу в главный штаб Военно-Морского Флота, и отлично помню ту нервозность, которая царила в кабинетах. Охвативший всех ужас был настолько силен, что на перехват русских допотопных субмарин бросили весь второй флот, совершенно позабыв сообщение разведки, что у Москвы есть атомные ракетоносцы, которые недавно закончили ходовые испытания в Белом море.

Наши крейсера и эсминцы несколько дней ловили русские подлодки, играя, что называется, в «кошки-мышки». В конце концов, все четыре субмарины всплыли в окружении боевых кораблей США, это была настоящая победа звездно-полосатого флага. В нашем штабе все ликовали – вот, показали настоящую мощь сиворылым варварам! А через несколько дней был разрешен и сам Карибский кризис. Русские убрали свои ракеты с Кубы, мы из Турции, налицо была наша победа. Только через несколько лет я узнал, что это была за победа. Когда Джей-Эф-Кей[11] уже собрался звонить Хрущеву с великодушным предложением убрать ракеты с Кубы, русский генсек его огорошил сообщением, что его атомные ракетоносцы вышли на боевые позиции и готовы стереть в ядерную пыль Восточное побережье. Это был не блеф, а самая настоящая правда, пришлось договариваться на паритетных началах. Потом наши пиарщики все, конечно, вывернули, как победу демократии, русские же наоборот молчали. Но когда спустя год в Мурманске гостил Фидель, и он попросил, чтобы ему показали те субмарины, что спасли остров Свободы, вместо старых дизелей ему продемонстрировали те самые подводные ракетоносцы.

Адмирал замолчал, теперь в конференцзале повисла гробовая тишина, только было слышно, как старый моряк наливает в стакан минеральную воду. Осушив залпом полный стакан, он закончил свою пылкую речь:

– Вот, господа, что значит недооценивать разведку. – Адмирал собрался умоститься обратно на стул, но передумал и задержался еще на минуту: – Я не хочу, чтобы парни из Аннаполиса[12] учили тактику противодействия «волчьим стаям» адмирала Деница[13], а моя страна тратила миллиарды налогоплательщиков на борьбу с тем, чего не разглядело в свое время руководство объединенного штаба разведки США.

– После такого спича мне, чтобы не прослыть врагом западной демократии, остается лишь сказать «Болезнь легче предупредить, чем потом долго лечит», – покачав головой, молвил директор ЦРУ, когда адмирал наконец водрузил свое могучее седалище на стул, и добавил: – Остается решить один вопрос – как эту болезнь предупредить?

– А чего тут долго думать, – вмешался представитель Конгресса. – Надавим через своих людей в правительстве, потом «зарядим» их прессу о борьбе за экологию и растранжировании вояками государственных денег. Предпоследним этапом выделим через Конгресс денег на утилизацию этого «Краба» и, соответственно, через Думу протащим необходимый закон.

– Из этой затеи ничего не выйдет, – устало проговорил Артур Солби. – Русские уже давно не обращают внимание на наш Конгресс, а такая шумиха, которую вы предлагаете поднять, коллега, только обозначит нашу заинтересованность. И тогда своего членистоногого они будут беречь не хуже банка резервного фонда. Думаю, нужно действовать исключительно хирургически и именно сейчас, пока еще лодка без вооружения и не особо тщательно охраняется.

– Тогда лучше всего использовать авиацию, – предложил представитель Пентагона. – Используем «Ф-117» «Стелс», он незаметно подберется к цели и сбросит управляемую бомбу. На вооружении ВВС есть боеприпасы специального назначения, которые после взрыва не оставляют следов. После гибели «Краба» поднимем шум об очередной техногенной катастрофе и тогда можно уже будет давить на Думу и Кремль.

– Отличный план, – согласился начальник разведки ВВС, в далеком прошлом сам пилот «Ф-14», в свое время воевавший на Гренаде и Ближнем Востоке, он хорошо разбирался в ударных самолетах и знал, что говорит. – Только если наш «утюг» засекут русские ПВО, как это уже было в Югославии и Ираке, то их тяжелым истребителям «СУ-27» не составит большого труда загнать «Стелс» к себе на аэродром. Вот тогда разразится настоящий вселенский скандал, думаю, после этого мы вряд ли удержимся на своих должностях.

– Остается только диверсия или удар подводной лодки, – снова озвучил новое предложение представитель Пентагона.

– Я подробно изучил космическую съемку района базирования русской лодки и обнаружил, что с моря остров охраняют два легких сторожевика типа «Антарес». Корабли на подводных крыльях развивают скорость до шестидесяти узлов, при этом имеют мощное вооружение и чуткую аппаратуру, способную засечь даже аквалангистов, – как опытный моряк пояснил ситуацию адмирал. – Дальний периметр охраняет пара тяжелых сторожевых кораблей типа «Буревестник». Это настоящие противолодочные корабли, в годы Советского Союза они были построены для эскорта океанских конвоев.

– Так что, у нас нет никакой возможности подобраться к этой чертовой лодке, не засветившись? – злым фальцетом почти выкрикнул представитель Пентагона.

– Нужно думать, – коротко и неопределенно констатировал адмирал.

– Господа, у меня есть идея, – неожиданно проговорил референт. Все высокопоставленные чины прекратили переговариваться между собой и вопросительно посмотрели на Солби.

– Говорите, Майкл, – заинтересованно произнес директор ЦРУ.

– Я вдруг сейчас вспомнил случай десятилетней давности, когда необходимо было добиться от России ликвидации ее миниподводных лодок «Пиранья». Мы тогда не стали изобретать колесо, а завезли в Колумбию детали от корпуса «малютки», нашли «козла отпущения» из русских эмигрантов, потом провели великолепную пиаракцию, где громогласно объявили о слиянии русской мафии с колумбийским наркокартелем. Царь Борис, чтобы замять разрастающийся скандал, дал команду пустить «Пиранью» под нож.

– Вы предлагаете, молодой человек, опять завести в джунгли Колумбии части корпуса российской субмарины? – с неприкрытой иронией спросил представитель Конгресса и победным взглядом обвел собравшихся, ожидая, что те его поддержат и все вдоволь посмеются над молодым выскочкой. Но Майкл не дал сбить себя с мысли и тут же пояснил:

– Я имел в виду совсем другое, лодку нужно не топить или взрывать, а похитить. Такие случае в истории также бывали. – Солби выразительно посмотрел на начальника военно-морской разведки – кто-кто, а он должен помнить этот случай.

Адмирал действительно помнил, как в пятьдесят восьмом году с острова Оаху Гавайского архипелага была уведена новейшая атомная субмарина класса «Си Вильф», вторая из этой серии. А через три года из состава ВМФ была выведена и родоначальница серии как утратившая секретность.

– ЦРУ уже много лет разрабатывает колумбийского наркобарона Кортеса, – продолжил Майкл все тем же ровным голосом, казалось, его ничто не может вывести из равновесия. – Так почему бы нам не использовать влияние на него? Группа наемников похитит «Краба», Кортес его загрузит под завязку кокаином и отправит субмарину в Штаты. Там ее перехватят наши службы. Таким образом мы подставим русских, подставим Кортеса и заодно заполучим наркотиков на фантастическую сумму. А самое главное, совершенно законным путем захватим секретную лодку.

«А ведь это станет хорошей местью за «Си Вильф», – неожиданно осенило главу военно-морской разведки. Похищенную субмарину долго искали, но она исчезла бесследно. Многое подсказывало, что это дело рук советских диверсантов, но прямых доказательств найти так и не удалось. И вдруг выпадает такой шанс. – После этого можно и уходить на покой», – подумал адмирал и первым из присутствующих высказался:

– Мне эта идея нравится, главное, ничто не будет указывать на Дядю Сэма.

После его заявления наперебой заговорили и остальные, для них, в отличие от адмирала, главным было то, что ответственности лично нести не придется.

– Неплохая идея, Майкл, – наконец сказал свое веское слово директор ЦРУ. – Вы ее сможете довести до логического конца или подключить специалистов?

– Я справлюсь самостоятельно, сэр, – заверил директора Солби. Он имел доступ ко всем секретам «фирмы», а значит, мог составить план, учитывающий все самые мельчайшие детали и штрихи.

– Сколько времени на все вам потребуется?

– Неделю на подготовку плана и месяц на подготовку исполнителей. Потом будем ждать удобного случая, чтобы провести акцию.

– А если к этому времени «Краб» отправят во Владивосток или Петропавловск-Камчатский, – по обыкновению задал свой каверзный вопрос представитель Конгресса.

– Ходовые испытания, особенно экспериментальных моделей, довольно долгий и кропотливый труд, – ответил за референта адмирал.

– Хорошо, – директор ЦРУ, по всей видимости, принял окончательное решение. – Вы, Майкл, назначаетесь руководителем проекта. Кстати, как бы вы его хотели назвать?

Солби недолго думал:

– »Капитан Крюк».

– Да, вы правы, в этом есть что-то пиратское, – скупо улыбнулся директор ЦРУ...

23

Ярко-оранжевая тридцать первая «Волга» с гребешком на крыше, мягко скрипнув шинами, остановилась перед «свечкой» нового высотного дома.

Рассчитавшись с водителем, Григорий Пройдесвит выбрался из салона авто, потом, задрав голову, почти с любовью посмотрел на громаду строения и невольно пробормотал:

– Дом, милый дом.

Несколько лет назад он купил в Одессе небольшой пентхауз в только что возведенном доме улучшенной планировки. Этот город ему нравился еще со времен военной службы в морском спецназе Черноморского флота. Он не был похож ни на вечно куда-то спешащую Москву, холодный помпезный Ленинград или чистенькие, но чужие столицы прибалтийских республик. Одесса была теплым, по-домашнему уютным и родным даже для приезжих и отдыхающих городом. Столичные снобы жемчужину у моря называли городом мещан, забывая то, что как раз мещане в любых условиях умели устраиваться в тишине и комфорте. А с возрастом как раз вот этого и хочется, когда устаешь от бизнеса, войны, а иногда и от самой жизни.

Забросив на плечо свою сумку, Пройдесвит вошел в подъезд. В холле, отделанном узорным греческим мрамором, в стеклянной кабине, как и несколько лет назад, восседал немолодой, грузный, морщинистый консьерж с лицом гипертоника. В далеком прошлом он служил в торговом флоте боцманом, а последние несколько лет ревностно наблюдал за порядком и фейс-контролем в элитном доме. Несмотря на то, что Котовский в своем пентхаузе появлялся всего несколько раз, консьерж его сразу узнал и расплылся в широченной улыбке.

– С приездом, Григорий Иванович.

– Здоров, Борисыч, – усмехнулся Пройдесвит, приблизившись к кабине, пожал еще крепкую руку старого морского волка, а заодно поинтересовался: – Меня никто не спрашивал?

Отставной боцман на мгновение задумался, потом уверенно заявил:

– Нет, вы же московский житель, а у нас бываете так, наскоками. Дать душе отдых, и тело погреть под солнышком на пляже.

– Да ты, Борисыч, философ, как я погляжу, но попал в самую точку. Если меня кто будет спрашивать, так ты мне шепни, – направляясь к лифту, уже на ходу бросил Котовский и услышал в ответ заверение:

– Само собой разумеется.

Створки кабины лифта бесшумно распахнулись, пропуская лысого гиганта во внутрь. Ехать ему предстояло на последний, восемнадцатый этаж, но начальник службы безопасности одной из крупнейших нефтедобывающих компаний России, немного подумав, надавил кнопку с цифрой «12». Занимаемое положение в бизнесе и жизни обязывало подстраховаться.

Створки сомкнулись, и кабина бесшумно поплыла вверх. Находясь в замкнутом пространстве, Пройдесвит погрузился в размышления.

После перестрелки в Москве он оставил в арьергарде верного Захара Платова, чтобы тот немного потянул время перед ментами, а сам бросился в отрыв. Он успел достать из тайника «левые» документы и позвонить своему адвокату, чтобы обезопасить Атамана от попытки серьезного наезда со стороны купленных следаков.

Потом вызвал не засвеченного перед своей С.Б. водителя, в прошлом чемпиона Союза по ралли, и уже утром следующего дня пересек границу с Украиной, дальше добирался до Одессы на попутках. Все это время, почти двое суток, он неустанно проверял, нет ли хвоста, но его никто не вел. По всему выходило, что противная сторона потеряла его след. «Или им известна финишная точка моего маршрута», – неожиданно осенило Пройдесвита. Кабина остановилась на двенадцатом этаже, и Котовский в нетерпении вышел на лестничную площадку. Первоначально одесскую квартиру он рассчитывал использовать лишь как «аэродром подскока», но, оказавшись на месте, вдруг ощутил сильную усталость, его планы кардинально изменились. «Пожалуй, в этой норе пересижу смутное время».

Хитрый ключ бесшумно вошел в не менее хитрый швейцарский замок. Дважды провернув его, Пройдесвит профессионально отметил про себя, что тяжелая дверь легко поддалась.

Приближаясь к своему жилищу, Григорий Иванович думал лишь о контрастном душе и свежем белье, но, едва он оказался внутри, как все благие намерения растаяли, как мираж в пустыне. Чуткое обоняние бывшего спецназовца без труда уловило запах табака, что само по себе было уже плохо. В квартире никто не курил более полугода, а ключ был только у него.

«Ответ этой загадки очень прост: либо здесь кто-то уже побывал, либо...» – все мысли об усталости, душе и отдыхе ушли куда-то в глубину сознания.

Теперь все рефлексы и инстинкты настроились на опасность, превратив уже немолодого мужчину в бесчувственную боевую машину, цель существования которой – уничтожение возможной угрозы.

Переложив свою дорожную сумку в левую руку, Пройдесвит, мягко ступая, вошел в холл. Богатая обстановка, за которую он когда-то выложил едва ли не треть стоимости квартиры, не тронула и не умилила сердце старого солдата.

Котовский на мгновение застыл в дверном проеме, с этого положения он мог контролировать выходы из трех комнат, а значит, находился в наиболее безопасном положении. Ничего подозрительного, даже в зеркальной стенке, установленной внутри эксклюзивного серванта, ничего не отражалось, квартира выглядела абсолютно безжизненной.

«Неужели померещилось?» – с досадой подумал Котовский, делая шаг вперед. В следующее мгновение боковое зрение засекло легкое движение шторы, принц Гамлет в таких случаях тыкал в подозрительное место кинжалом. У Пройдесвита кинжала не было и вообще не было никакого оружия, разве что дорожная сумка.

Григорий Иванович сделал широкий шаг в сторону, уходя с воображаемой линии огня и, одновременно взмахнув левой рукой, что было силы ударил сумкой в то место, где должна была находиться голова незваного гостя. Раздался глухой удар, дно сумки на всякий «пожарный» случай было усилено толстой титановой пластиной, все-таки должность обязывала заботиться о безопасности в любых, даже бытовых условиях.

Удар профессионального диверсанта был смертельным, один из углов пластины глубоко погрузился в висок убийцы, и тут же с глухим стуком на пол упало оружие. Пистолет Макарова с несъемным глушителем.

Труп еще валился, сползая вниз по тяжелой бархатной шторе, а Котовский с несвойственным его габаритам и возрасту проворством упал на левое колено. Подхватив пистолет, он рефлекторно большим пальцем взвел курок.

Второй киллер опоздал на долю секунды, которая стоила ему жизни. Выскочив из спальни, он тут же получил две пули в грудь, которые отбросили его на сервант, и он выбил дверцы с позолоченными перегородками между стеклами. Третья пуля угодила чуть выше переносицы и на выходе разворотила затылок, забрызгав сгустками мозга шедевр мебельного искусства.

Держа перед собой «ПБ», Григорий Иванович тщательно обследовал все помещения своего пентхауза, но больше никого не обнаружил.

– Вот тебе и затаился, переждал смутное время, – тяжело выдохнул Пройдесвит и устало опустился в глубокое кресло, со стуком поставив пистолет с еще горячим глушителем на широкий подлокотник.

Своих убийц Котовский сразу же узнал – оба парня работали в его отделе и в свое время охраняли Шишковича. Решив, что их шеф окончательно проиграл, парни попытались выслужиться перед новым сюзереном, при этом не учтя, с кем придется сцепиться. В природе шакалы и гиены даже старых беззубых львов обходят стороной. Но люди – это не животные.

– Эх, Нонна, Нонна, – проведя ладонью по своему лысому черепу, с тоской и досадой пробормотал Пройдесвит. Теперь все встало на свои места, последней в этой квартире вместе с ним побывала некая юная особа с большими голубыми глазами, кукольным личиком и длинными, пшеничного цвета густыми волосами. Девочка привыкла жить шикарной жизнью за счет богатых спонсоров, и, как совсем недавно ему докладывали, у Нонны появился новый «папик», а именно – его нынешний оппонент. Тогда он на это не обратил внимания, а сейчас эта невнимательность чуть не стоила ему жизни.

– Долго здесь рассиживаться нельзя, – вслух рассуждал Пройдесвит, тяжелым мрачным взглядом обводя комнату. – Но сперва нужно хорошенько прибраться.

Его взгляд остановился на развешанной на стене обширной коллекции холодного оружия, а именно на тяжелой стрелецкой секире, висевшей в самом центре в окружении сабель, мечей и шпаг. Левая часть рта Пройдесвита искривилась в людоедской ухмылке матерый диверсант знал, как лучше всего избавиться от трупов...

24

– Пожалуйста, гостиница «Шаратон», – садясь в такси, на вполне сносном немецком проговорил Майкл Солби. Водитель, немолодой немец с пухлыми, гладко выбритыми щеками, молча кивнул.

Оказавшись на заднем сиденье триста двадцатого «Мерседеса», американец откинулся на велюровую спинку сиденья и прикрыл глаза. Последняя неделя выдалась крайне напряженной, он спал урывками от случая к случаю по нескольку часов в сутки. Только теперь, когда был готов план и утвержден на самом верху, во время подготовки операции Майкл мог наверстать упущенное. Спал он теперь, где только удавалось преклонить голову, в самолете во время перелета через океан и сейчас, едва прикрыв глаза, он тут же задремал.

Тем не менее мозг Солби по-прежнему оставался в рабочем состоянии, как на дисплее компьютера в очередной раз прокручивая пункты составленного им плана. Каждый из пунктов которого, как кирпич в стене, был залогом крепости всего строения. Впрочем, сбоя не должно было быть, все нюансы были учтены.

Сейчас было главное – заложить первый кирпич...

– Мистер, мы приехали, – голос таксиста вырвал Майкла из паутины дремы. Американец раскрыл глаза, встряхнул головой и достал из бумажника несколько банкнот.

В холле гостиницы «Шаратон» его встретила моложавая дама в строгом черном костюме. Она мило улыбнулась, смерив его оценивающим взглядом из-под очков в тонкой золотой оправе, и быстро заговорила по-английски с истинно британским акцентом.

Номер для Солби был забронирован через «фирму», конечно, это был не президентский, но все же номер «люкс». Оформление заняло всего несколько минут, после чего Майкл в лифте поднялся на пятый этаж. Едва он вошел в номер, прикрыв за собой дверь, как раздалась мелодия мобильного телефона.

– Да, слушаю.

– С приездом, Майкл, – раздался голос старого знакомого Солби, однокашника по курсам разведки. – Твой фигурант сейчас обедает в ресторане при гостинице. Помощь нужна?

– Да нет, пока сам справлюсь, – прозвучал короткий вежливый отказ.

Сергей Анатольевич Правдин, несмотря на свое крестьянское происхождение, считал себя истинным гурманом. И как настоящий гурман отдавал предпочтение французской кухне.

Сейчас, сидя в отдельном кабинете, Правдин с удовольствием поглощал холодные закуски. Перед Сергеем Анатольевичем стояло большое серебряное блюдо, на колотом льду лежала дюжина тихоокеанских устриц. Правдин выбирал себе ракушку, потом обильно поливал студенистую массу лимонным соком, а затем серебряной ложечкой аккуратно выбирал моллюска и отправлял в рот, непременно сдабривая деликатес добрым глотком «Шабли». При этом он громко чавкал и утробно рыгал – бывший депутат мог себе это позволить, все-таки в этом ресторане ему был зарезервирован отдельный кабинет.

Жизнь складывалась как нельзя лучше для правозащитника, его пригласили в Германию прочесть цикл лекций о «нарушении прав человека в России». Тема, которой очень интересовались обыватели Западной Европы, позволяла лектору уже месяц занимать номер «люкс» в отеле «Шаратон» и от пуза питаться в ресторане при гостинице, а еще впереди маячил солидный гонорар...

Наконец Сергей Анатольевич расправился с последней обитательницей раковины и в ожидании горячего допил остатки вина. Сегодня он заказал седло молодого барашка под вишневым соусом и с тушеными овощами. Под горячее он предпочел триста граммов охлажденного «Смирноффа».

Неслышно появился официант, быстрыми неуловимыми движением убрал со стола и так же незаметно исчез. Через минуту вместо официанта с очередным блюдом в кабинет вошел незнакомый молодой человек.

– Здравствуйте, Сергей Анатольевич, – поздоровался незнакомец. Правдин тут же отметил, что у того присутствовал заметный американский акцент. Почему-то эта деталь бывшего парламентария привела в ужас, он решил, что сейчас его будут убивать.

– Кто вы такой, что вам нужно? – срываясь на фальцет, вскричал правозащитник.

– Успокойтесь и не устраивайте представление, – поморщился молодой человек, отодвигая стул и усаживаясь напротив Правдина. Потом молча положил на стол часть разорванной тысячерублевой банкноты. С облегчением вздохнув, Правдин порылся в одном из отделений портмоне и вытащил вторую половинку. Перед ним сидел один из представителей американской разведки, или, как про себя называл их правозащитник, «спонсор».

– Рад встрече, – слегка приподнявшись, лакейски улыбаясь, сказал Сергей Анатольевич и протянул американцу руку. – Что-то случилось?

– А вы что думаете, я перелетел через океан, чтобы пожелать вам приятного аппетита? – глядя сурово исподлобья, проговорил Майкл Солби. Он уже просчитал психотип своего собеседника и выбрал свою манеру поведения – этого труса для беспрекословного повиновения следовало давить морально. – Сложилась определенная ситуация, в которой необходима ваша помощь.

Услышав, что янки нуждаются в нем, Правдин тут же приосанился и с чувством собственного достоинства произнес:

– Внимательно вас слушаю.

– Мне нужна группа опытных боевиков из ваших спецгрупп, – тихо, но отчетливо произнес Солби и, как удав на свою жертву, уставился на Правдина тяжелым взглядом.

– Нет, что вы, это невозможно, – сглотнув подступивший к горлу ком, запинаясь, пробормотал Сергей Анатольевич. – Я к этому не имею никакого отношения.

– Прекратите блеять, Кардинал. – Американец повысил голос, умышленно назвав собеседника оперативным псевдонимом, данным ему в ЦРУ. – Вы являетесь нашим координатором по созданию националистических формирований. Через вас идут деньги на поддержание скинхедов. Или это неправда, а деньги вы тратите на свои нужды?

– Нет, – потупив глаза, еле слышно произнес Правдин, – деньги все уходили по назначению. Но ваши действия напоминают танго слона в посудной лавке. Вашему сослуживцу потребовался молодой перспективный политик. Я все устроил, и что? Мальчик почти месяц гниет в застенках Лубянки, так чекисты скоро и до меня доберутся.

– Успокойтесь, Правдин, – уже не сдерживаясь, прорычал Майкл. Пора было ставить иуду на свое место, чтобы не рыпался, а выполнял все, что от него требовалось. – Ваш сладенький мальчик Арнольд Цехановский не страдает в застенках Лубянки, а находится в одиночной камере «Матросской тишины», ваши коллеги-правозащитники совместно с западными журналистами едва ли не каждый день по всем каналам талдычат о нем, как о жертве политических репрессий. Фото Нолика в Европе и США обывателям известно не хуже, чем портреты руководителей своих стран. Я думаю, вскоре вашего мальчугана выпустят и он станет желанным призом для любой партии правого толка. Именно таким образом куются крупные политические фигуры. Кстати, когда ситуация стала рискованной, именно мы вывели вас из-под удара. Или вы, Сергей Анатольевич, до сих пор думаете, что ваше проживание, питание и покупку проституток оплатили прижимистые боши? И не жалейте, Кардинал, своих костоломов из нациков. В конце концов, и правозащитники, и скинхеды – фигуры одного кукольного театра. Действия одних оправдывают существование других.

– Может, вам больше подойдут чеченские боевики? – негромко поинтересовался Правдин. – Они прирожденные воины.

– Мы в курсе, как в годы первой Чеченской войны вы защищали сепаратистов. Даже консультировали одноногого Шамиля, когда тот со своими абреками захватил роддом, – отрезал Солби. – Для нашей миссии необходимы европейцы с определенными навыками и соответствующим мировоззрением. Завтра утром на известный вам электронный адрес должны прийти досье на десять боевиков.

– Вы же сказали пять-шесть? – чуть ли не взмолился Правдин.

– Чтобы было из чего выбирать. До завтра, мистер Кардинал, – Майкл резко отодвинул стул и вышел из кабинета. Только оказавшись в фойе гостиницы, Солби ощутил, что эта беседа вымотала его окончательно, все мысли сейчас занимала постель и глубокий сон, который он заслужил...

25

Остроносый катер, из-за раскраски похожий на гигантскую тропическую рыбу, на полной скорости совершил разворот, подняв фонтан белых брызг, и мягко причалил правым бортом к пирсу. На нос ступил полураздетый гигант с бронзовой от загара кожей. Держа в правой руке швартовый конец, он легко спрыгнул на пирс, быстрыми и четкими движениями намотал конец на бетонный кнехт.

Из чрева катера высунулась седая голова старого рыбака, такого же загорелого, как и его пассажир. Старик вытащил наружу брезентовую сумку с рыболовными снастями и торчащими наружу сложенными прутами спиннингов, потом протянул гиганту его улов – нанизанные на нейлоновый тросик три большие кефали.

Мужчины перебросились на французском несколькими фразами, потом гигант чему-то громко засмеялся и похлопал старика по костлявому плечу. У кромки берега его ждал автомобиль.

Городок Алерия расположился на восточном берегу острова Корсика. Здесь, у мягких вод Тирренского моря, жизнь текла размеренно. Жители города были просты, открыты и весьма далеки от ханжеской грязи материка.

Владимир Панчук, который приобрел в пригороде Алерии небольшую усадьбу, кастой местных жителей был принят доброжелательно.

Бросив сумку со снастями и улов на заднее сиденье своего «Виллиса», Владимир сел за руль, когда за спиной прозвучала русская речь:

– С удачным уловом тебя, Шатун.

Мышцы Панчука мгновенно напряглись, профессиональный преступник, за которым несколько лет безуспешно гонялся Интерпол, благодаря военной разведке России благополучно «погиб» в вагоне Восточного экспресса. И вот он, зов из прошлого...

Владимир будто нехотя обернулся. На противоположной стороне улицы стоял могучего сложения мужчина в камуфляжной расцветки шортах, кожаных сандалиях и длинной майке защитного цвета, обнажавшей неестественно мускулистые руки. Верхнюю часть лица прикрывала надвинутая на лоб несуразная панама «феррари» и очки «пилот». В левой руке верзила держал большую дорожную сумку, а правую держал за спиной. По мнению Панчука, там незнакомец вполне мог прятать пистолет.

До сих пор ничего не боявшийся и всегда шедший до конца, смерть воспринимавший как какую-то черту, за которой всего лишь начинался другой мир, Владимир вдруг понял, что не готов и не хочет умирать, потому что в его жизни появились жена и сын – самые дорогие ему люди.

Лицо Панчука выражало растерянность, а улыбка на губах незнакомца казалась зловещей. Мир как будто бы для него замер, не слышно было даже плеска морских волн, а разделявшая мужчин узкая полоса дороги, выложенная из квадратов серого гранита, казалась ему Летой, рекой забвения, по которой с минуты на минуту должен был проплыть перевозчик мертвых душ Харон.

Правая рука незнакомца медленно опустилась, оружия в ней не было. Потом мужчина сдвинул на затылок панаму и снял очки. На Панчука с улыбкой смотрел старый боевой товарищ Пройдесвит с непривычно небритой физиономией.

– Здорово, бача[14], – еще шире улыбнулся Котовский.

– Григорий Иванович, – тяжело выдохнул Владимир. Мужчины крепко обнялись, как обычно здороваются люди, связанные чем-то большим, нежели серой обыденностью.

– Какими судьбами? Что за прикид? – забросал старого товарища вопросами Панчук, привыкший к тому, что в последние годы его бывший ротный был одет как член британского парламента, а тут на тебе, несуразный хипповский наряд и седая щетина в палец толщиной.

– Слышь, Косой, мне надо схорониться, – на манер Доцента из старой комедии прохрипел Пройдесвит.

– Что, все так серьезно? – сразу посуровел Шатун.

– Более чем.

– Поехали, – больше ни о чем не спрашивая, Панчук указал рукой на автомобиль. – По дороге все расскажешь...

Усадьбу Владимир выбрал на небольшой ровной площадке среди поросших зеленью скал, которые создавали благотворный микроклимат. Двухэтажный особняк, выстроенный из кусков горной породы, обвитый зарослями дикого винограда, гармонично вписывался в окружающий ландшафт. Даже беседка на краю небольшого бассейна казалась естественным творением природы.

– Значит, у большого бизнеса большие проблемы? – остановив «Виллис» перед домом, задумчиво произнес Владимир, глядя на своего ротного.

– Вот именно, большой бизнес – большие деньги, и чем их больше, тем больше хочется. Это уже не просто желание комфортно жить и обеспечить себе старость, это болезнь, затуманившая мозг. Недаром же говорят «с жиру бесятся», вот эти бешеные ни перед чем не останавливаются, только бы побольше хапнуть. – Пройдесвит выудил из мятой пачки сигарету, прикурил и глубоко затянулся.

– Да все понятно. Но если ты, Григорий Иванович, не такой, так чего же не отдал этим живоглотам свои акции?

– Во-первых, я никогда не пасовал перед всякими уродами. Во-вторых, им не только нужны были акции, также требовалось, чтобы я встал на сторону заговорщиков. А когда последовал с моей стороны отказ, «путчисты» решили завалить меня, чтобы не мог противостоять мятежу внутри компании, – пояснил Котовский.

– Значит, Захара упрятали на кичу?

– Да, менты не верят в самооборону ну и держат при себе Атамана. Я ему, конечно, «зарядил» путевого адвоката, сейчас он в «Матросской тишине», условия пятизвездочного отеля. Людке его тоже денег заслал, чтобы не причитала, что ее суженый опять в шнягу угодил, – глубоко затягиваясь, сообщил Пройдесвит.

Пальцы Панчука нервно забарабанили по рулю.

– И что дальше?

– Дальше? А дальше нужно переждать, потом я вернусь в Россию и уж там раздадим всем сестрам по серьгам. – Котовский вопросительно посмотрел на Владимира и спросил: – Так что, на постой берешь?

– Без вопросов, – ответил Шатун и спросил: – Ты где хочешь поселиться? В доме есть просторная комната или... – Владимир указал на небольшой домик, примыкающий вплотную к скале. – Это флигель садовника, там все условия и сейчас он пустует.

– Второй вариант мне больше подходит, – заверил друга Пройдесвит, выбираясь из салона внедорожника.

– Значит, так, Григорий Иванович, приводи себя в порядок с дороги, отдохни, а вечером жду на уху.

– Уха или рыбий суп? – невинным тоном поинтересовался Котовский.

– Какая разница? – удивился хозяин усадьбы.

– Эх, Вова, давно ты не был в родных пенатах, все напрочь позабыл, – с ложным сожалением и укором проговорил бывший ротный. – С водкой – уха, а без – рыбий суп.

– Уха будет, Григорий Иванович, уха, – засмеялся Шатун, подхватывая с заднего сиденья сумку со снастями и небогатый улов.

– Вольдемар, кто этот мужчина? – едва Панчук вошел в дом, его окликнула супруга. Франсуаза стояла у окна, указывая в направлении домика садовника.

– Бог услышал твои молитвы, Фрося, – усмехнулся Панчук. – Это привет с далекой родины и уже сегодня вечером ты будешь иметь возможность пообщаться с человеком, который для меня почти что родственник...

26

Жизнь – это непостижимый карточный расклад, и ни один в мире шулер не сможет обыграть кон, что порой выпадает.

Шестеро молодых людей, устремившихся из России в теперь уже чужую Латвию, прежде между собой знакомы не были, и тем не менее их объединяла общая идея. Все они были выходцами из разных социальных слоев, кого-то бабушки в детстве водили в специализированные школы, а кто-то сшибал мелочь у младшеклассников. Теперь они все были объединены одной идеей – прославляющей превосходство белого человека, а конкретно – славянина.

Невысокий плотный Райс, в прошлом сержант внутренних войск, отвоевавший пять лет на Северном Кавказе, в мирной жизни приспособиться не смог, поэтому и присоединился к скинхедам, искренне считая, что «русская земля станет чище без нацменов». После попал в учебный центр, где готовили воинов дружины «Российские барсы». Забыв свое имя, фамилию, он стал Райсом. Изнурительные тренировки были делом привычным, но лекции о превосходстве белой расы и недочеловеках бесили его сознание. Со временем Райс свыкся со своей новой жизнью, втянулся в новый ритм. В конце концов это было почти то же самое, что и в армии. Физподготовка, марш-броски, полоса препятствий и стрельба. За прошедший год такая жизнь стала обыденной. Произошедший несколько месяцев назад случай, когда его напарник ради «стеба» застрелил двух африканцев и тем самым сделал из него подельника, неожиданно обернулся отъездом за границу. Райс воспринял эту «командировку» как очередное жизненное испытание. Сейчас, сидя в высоком кресле туристического автобуса, он неприязненно скосил глаза в сторону соседа. Рядом с ним дремал Понтий. Его злой гений.

В то же самое время в автобусе, следовавшем из Москвы в Латвию, ехали двое боевиков националистической организации «Славянский реванш» Шварц и Дитрих, в прошлом бывшие культуристы и боксеры. Их распирало чувство славянского превосходства над остальными народами и они обладали недюжинной силой. В сущности, они были биологическими роботами. Говоря о величии русских, сами не нюхавшие пороху, они были готовы ехать в любую точку земного шара, чтобы на деле доказать свое расовое превосходство.

Одновременно из Воронежа выехали двое мрачных крепышей – Зигфрид и Бухенвальд. Бывшие студенты, помешавшиеся на расовом превосходстве, именно они создавали под «чутким руководством» боевую дружину «Новая империя», боевики которой избивали и калечили иностранных студентов и приезжих из соседних республик гастарбайтеров. Когда молодняк не справлялся, на «тропу войны» выходили их учителя. В последний раз Бухенвальд и Зигфрид переборщили, уходя, оставили за собой четыре трупа. Пятый таджик-гастарбайтер выжил и даже помог милиционерам составить фоторобот нападавших...

Три автобуса из разных концов России в Ригу прибыли в разное время, но шестеро боевиков явились в кафе-кондитерскую «Ла Шене» одновременно. Они заказали по чашке черного кофе и взбитые сливки и расселись в разных концах небольшого уютного зала.

Пожилая сухопарая барменша с высокомерным выражением лица, обслужив клиентов, сняла передник и белоснежную наколку с золотистых волос и незаметно прошла к двери. Оказавшись на улице, быстро закрыла на ключ входную дверь.

Только сейчас молодые мужчины обратили внимание на то, что кроме них в полумраке кафе никого не было, но даже встревожиться не успели.

– Добрый день, джентльмены, – из подсобного помещения неожиданно для всех шестерых вышел незнакомый мужчина и встал посреди зала, чтобы его видели все собравшиеся. – Меня зовут Смок, как вас величают – я знаю, а вы сможете позже познакомиться между собой. Это, так сказать, детали, а теперь о главном. Все вы уголовные преступники и каждого из вас разыскивают правоохранительные органы России. Вашим шефам легче было бы зарыть ваши трупы, но, к счастью, потребовались специалисты особого профиля. И судьба сдала новую колоду карт, так что цените. Ваш шанс заключается в необходимости выполнить специальную миссию, ответственную и весьма сложную операцию. За успешно проведенную работу каждый из вас получит по сто тысяч долларов и возможность комфортно устроиться за рубежом. Конечно, если изъявите желание. Но сейчас главное – пройти курс специальной подготовки. Пройдете и, как у вас говорят, – «вы в шоколаде». Все ясно, вопросы будут?

Боевики молчали, не сводя со Смока подозрительных взглядов. Райс, сидевший в глубине зала, склонился к своему напарнику, шепнув тому на ухо:

– Слышь, Понтий, а ведь это тот урод, с которым мы едва не схлестнулись, когда ты мочканул тех двух черных.

– А ниггеров и не жалко, – буркнул Понтий.

– Жалко – не жалко, а я какого хера должен с тобой бегать? – неожиданно окрысился Райс.

27

Огромная черная рыбина подводной лодки, мягко рассекая волны, стремительно удалялась от испытательной базы. На капитанском мостике собрались четверо старших спецов из группы испытателей. Старший группы Владислав Викторович Кириенко, крупный широкоплечий мужчина с аккуратно подстриженной седой бородой, внешне смахивающий на американского писателя Эрнеста Хемингуэя, был человеком неуемной энергии. Даже сейчас, стоя на капитанском мостике, старший специалист нетерпеливо постукивал пальцами по висящему на груди биноклю.

Внимательно оглядев горизонт, он задрал голову и посмотрел высоко в небо, потом недовольно произнес:

– Вот времена пошли, раньше новую модель выводишь на ходовые испытания, так тебя оберегают, как яйцо Фаберже. Ну прямо как в песне «в небесах, под водой и на море», а особист, как заботливая наседка, следит за режимом секретности. На каждого из испытателей у него под рукой папка с личным досье, а на стене за шторкой листок с «расписанием электричек».

– А причем здесь расписание электричек? – с недоумением спросил стоящий рядом самый молодой из группы рулевых Гоша.

Владислав Викторович уставился на него, в глазах старшего промелькнуло удивление, быстро сменившееся искренним сожалением.

– Эх, молодо-зелено, ничего-то вам неизвестно из славного прошлого своей страны, – тяжело вздохнул Кириенко. – В годы, когда наше государство выпускало атомоходы, а наш общепит жарил пирожки с ливером, «расписанием электричек» называли график прохождения американских спутников-шпионов над зоной испытаний. А сейчас что? – Вячеслав Викторович снова тяжело вздохнул. – Новейший, я бы сказал – принципиально новый подводный корабль испытывают, как какую-то речную лоханку. Ни тебе всевидящего особистского ока, ни серьезного боевого обеспечения. – Кириенко при последних словах кивнул в сторону, где в туманной дымке виднелся расплывчатый силуэт «Буревестника», одного из двух тяжелых сторожевиков, выделенных для охранения зоны испытаний.

– И что ты, Влад, все ворчишь? – примирительным тоном спросил старший испытатель навигационных систем «Краба», в конструкторское бюро он пришел одновременно с Кириенко, и уже больше двадцати лет они трудились бок о бок, перенося и взлеты и падения современных реалий. – Вот раньше бывало, испытываем субмарину с расчетным экипажем в сотню человек, а испытателей почти двести. Сидят, как кильки в банке, друг у друга на голове, и это только в лодке, не считая тех, кто на базе, готовые исправлять недоделки на берегу. А теперь что, расчетный экипаж – тридцать моряков, испытателей – четырнадцать. Да что испытателей, всех вместе с монтажниками и наземной охраной меньше сотни наберется. Времена, Влад, сильно изменились, наука за последние годы так далеко ушла, что мы с тобой можем считаться мастодонтами гаечного ключа и калькулятора, едва поспевающим за этим временем. Вон Гоша дорос до возраста Христа, – навигатор потрепал рукой по коротко стриженным волосам молодого коллеги, – а смотри, уже отвечает за все компьютерное управление нашего боевого робота.

– Да, – неожиданно согласился с товарищем Владислав Викторович, – я тут говорил как-то с одним мужиком из корпорации «Сухого», так он сказал, что скорость морального устаревания вооружения выше скорости его изобретения. То есть, какой-то образец еще доводят до ума, тратят деньги, а он уже не эффективен, потому что наука дошла до того, что этот образец можно прихлопнуть, как таракана. Кстати, такая судьба постигла американский «Ф-22» «Раптор», который они называют истребителем пятого поколения. Выходит, современные зенитные ракеты эффективнее современных самолетов.

– Ну, за нашего «Краба» можешь не переживать – модель революционная. И еще, не скоро супостат сможет изготовить что-то похожее, не говоря уже об эффективных средствах противодействия, – с самодовольной усмешкой проговорил навигатор. – А что до соблюдения секретности... Так какая на хрен сейчас секретность. Раньше – да, раньше два мира, две системы, холодная война и тому подобное. А теперь все вокруг друзья, все братья, крышки ракетных шахт – и те открыты, чтобы пролетающие в бесконечном космосе спутники могли видеть, что заклятые друзья не держат камень, вернее ракету, за пазухой. Поэтому и ходовые испытания «Краба» начальство проводит, мягко говоря, так безалаберно. Проводи они его по всем законам сохранения гостайны – янки тут же пронюхали бы и начали копать, затрудняя нашу и без того нелегкую работу. А так мы отработаем по полной программе, приведем лодку во Владик, там ее примут военные. Затем субмарину вооружат и уже по-настоящему проведут испытания, по-боевому применению. Ну а дальше, как говорится, дело большой политики. Бороздить ли другим «Крабам» Мировой океан или останется он как «каспийский монстр»[15] в гордом одиночестве, дожидаясь своей моральной старости и смерти. Ну, это ты, Владислав Викторович, знаешь получше меня.

– Ладненько, удовлетворил ты мое любопытство, – рассмеялся Кириенко. Лодка наконец вышла в зону испытаний, и старший команды испытателей скомандовал:

– Сегодня испытываем рабочую глубину. Посмотрим, как наш членистоногий может карабкаться на полукилометровой глубине.

Завыл тревожный ревун, испытатели по одному покинули рубку и спустились по металлическому трапу в командный отсек подводной лодки. Громко клацнули замки запирания входного люка.

Черный корпус сумбарины стал быстро погружаться, вскоре на водной глади остался лишь белый шлейф буруна, оставленный трубой перископа, немного позже и он исчез...

28

Следователь был молодым, румяным, пухлощеким и своим видом больше напоминал учителя начальных классов или семинариста, чем следователя.

На старом потертом письменном столе вместо папки с уголовным делом лежал толстый глянцевый журнал «Медведь», который следователь листал с явной ленцой, когда со скрипом отворилась входная дверь и в комнату вошел Платов в сопровождении конвоира.

Следователь оторвался от просмотра журнала и широко улыбнулся:

– А, Захар Николаевич, здравствуйте, проходите, садитесь. Вернее, присаживайтесь, – потом перевел взгляд на конвоира и негромко, не вяжущимся с его внешним обликом суровым тоном произнес: – Свободен.

Когда конвоир вышел, он положил на обложку журнала пухлые, как у поповича, руки и, с нескрываемым любопытством глядя на Платова, почти доброжелательно спросил:

– Ну что, Захар Николаевич, ничего нового не хотите добавить по нашему, вернее, вашему делу?

– Нет, – последовал ответ задержанного. – Я все изложил в первый раз. Я ехал, на меня было совершено вооруженное нападение. Вынужден был защищаться, кстати, оружие зарегистрировано соответственно с моей рабочей должностью. Все-таки телохранитель. Между прочим, после нападения я сам вызвал милицию. – Платов недоуменно пожал плечами. – А меня за решетку, как какого-то душегуба. Спрашивается, где справедливость?

– Все верно, – сочувственно поддержал его следователь, – только во вроде бы банальном вопросе, который еще при этом и разрешился самым благополучным образом, имеется одна шероховатость – слишком много трупов. Согласитесь, Захар Николаевич, семь трупов многовато для одного разбойного нападения.

– Во-первых, для подобных ситуаций у меня достаточный боевой опыт. А во-вторых, кто сказал, что это разбойное нападение? Проведение акции больше походило на хорошо отрепетированный заказ.

– Заказ? – мгновенно отреагировал следователь, демонстрируя свою профессиональную хватку, скрывающуюся за внешней благопристойностью.

– Я сопровождал начальника службы безопасности компании «Андерсон и К» и уверен, что целью нападения киллеров был Пройдесвит Григорий Иванович, – четко произнес Захар.

– Правильно, – неопределенно усмехнулся следователь, – только ведь после этой деловой поездки Пройдесвит Григорий Иванович бесследно исчез, и мое руководство имеет наглость предполагать, что вы, Захар Николаевич, не кто иной, как соучастник похищения вашего шефа.

– Бред какой-то, – удрученно пробормотал Платов, отводя взгляд в сторону. Первые две недели дознаватель из старых «волков следствия» пытался выяснить, куда же с места перестрелки подевался Пройдесвит. Захар не сообщил ничего толкового по причине того, что сам был не в курсе.

– Мне тоже так кажется, – согласился с ним следователь. – Я подробно изучил ваше досье и честно скажу – восхищен. Ваша дружба с Григорием Ивановичем замешана не на шапочном знакомстве или распитой бутылкой у гастронома, а на совместно пролитом поте, замешана на пролитой крови. Как это ни пафосно звучит, но боевое братство не терпит предательства.

На эти откровения Захар Платов лишь пожал плечами, он уже привык к тому, что у ментов полно всяких уловок, лишь бы добиться от подозреваемого нужных показаний.

– Короче говоря, как вы уже заметили, Захар Николаевич, вас не прессуют, не гноят в общей камере в Бутырке, а содержат здесь, в «Матросской тишине», в камере почти класса «люкс». Передачи с воли не запрещены, как я понял, супруга в средствах не стеснена. А один из лучших московских адвокатов Роман Штрайхер не сегодня-завтра добьется вашего освобождения под подписку «о невыезде». Так что жизнь потихоньку налаживается, и это лишнее доказательство того, что вы не участвовали в похищении Пройдесвита, по логике жанра исполнителей, как правило, исполняют сразу после завершения акции. А тут все наоборот...

И на эти слова Платов никак не отреагировал. Молодой пухлощекий следователь достал из-под стола черный кейс и, укладывая в него журнал, устало произнес:

– Ну что же, если вам, Захар Николаевич, больше нечего сказать и нет жалоб и просьб, то продолжать допрос не имеет смысла.

Захар кивнул и поднялся с привинченного к бетонному полу табурета, но следователь его остановил.

– Еще один вопрос за что вы отметелили соседа по камере, эту восходящую звезду демократической политики?

Тут Платов не удержался от широкой улыбки.

– Пацан сопливый, а решил меня научить, как можно устроить свою жизнь на продаже Родины. Пришлось немного надрать ему задницу, чтобы в будущем думал, о чем и с кем говорить.

– Я так и думал, – ухмыльнулся пухлощекий, нажимая кнопку вызова конвоя...

29

Высокий крепкий забор серым монолитом окружал правильной формы участок земли на окраине небольшого портового города Лиепая. Когда-то здесь располагалась одна из вспомогательных частей Дважды Краснознаменного Балтийского флота. С момента обретения независимости Латвии российские моряки вынуждены были покинуть место дислокации и эта территория долгие годы пустовала. Но в две тысячи третьем году все изменилось, бывшую советскую воинскую часть окружили высоким каменным забором и возвели технические сооружения по западным военным стандартам. И вскоре было объявлено об открытии учебного центра по подготовке водолазов и «чистильщиков» (водолазов-саперов) по классификации НАТО. На самом деле миролюбивые труженики моря оказались лишь вершиной грозного айсберга. Главной миссией учебного центра была подготовка подводных диверсантов для частей специального назначения Северо-Атлантического блока, чтобы при необходимости они могли эффективно действовать в акватории восточной Балтики.

Поэтому и система безопасности этого центра была сродни системам безопасноти ракетных баз стратегического назначения.

По периметру ограды были установлены несколько десятков камер слежения тепловизоров и различных охранных датчиков. Ворота охраняли двое часовых – высоченного роста парни с монументальными фигурами и лицами, будто высеченными из гранита. Облаченные в яркий натовский камуфляж и с американскими штурмовыми винтовками «М-16», они смотрелись весьма импозантно – местным властям нравилось демонстрировать западным журналистам этих «гренадеров», дескать, пусть республика и маленькая, зато какие у нее солдаты. Никому из иностранцев и в голову не могло прийти – для того чтобы выставить этот «почетный караул», кастинг проводили среди солдат всех республиканских вооруженных сил Латвии. Пиар в современном мире ужасная сила...

Шестерых боевиков из России привезли в учебный центр на армейском микроавтобусе «Мерседес». Через темные тонированные стекла скинхеды могли видеть устройство базы. Ровные полосы дорог, аккуратно подстриженные газоны, мрачные строения казарм и учебных корпусов.

– Прямо средневековый замок, – уважительно заметил качок Шварц, комментируя увиденное.

– Ты смотри повнимательней, может, скоро и крестоносцев недобитых увидишь, – неприязненно буркнул Райс, поглаживая своими короткими и толстыми, как у мясника, руками коротко остриженную макушку. Потом неприятно оскалился, сплюнул на пол и добавил: – Европейцы, твою мать, государством стали только после развала Российской империи, а до того были прокладкой между европейцами и славянами. Чухонцы, бля.

Никто из боевиков Райсу не возразил, за те несколько дней, что прошли с момента объединения их в одну группу, как-то сам собой бывший ветеран чеченской войны стал формальным лидером. И именно Райса курирующий их американец назначил старшим во время переезда из Риги в Лиепаю.

Микроавтобус миновал главные строения базы, проехав через плац, в центре которого возвышался флагшток с развевающимся стягом НАТО.

За плацем полукругом расположились здания развлекательного комплекса: офицерский клуб, казино, бар для курсантов.

– Лихо устроились, буржуи, с комфортом, – снова зло подметил Райс. – То-то они воевать ни хрена не могут.

Наконец «Мерседес» миновал ограду из металлической сетки и оказался в дальнем углу учебного центра. Здесь находилось несколько одноэтажных строений, уютно расположившихся возле моря. Бетонный мол отгораживал небольшую бухту, образовав водоем с естественным рельефом.

Как только микроавтобус остановился, дверь распахнулась и снаружи донесся грубый голос:

– Выходи строиться...

Арнис Крыкляс, сорокалетний долговязый латыш с вытянутым лицом и большими с поволокой глазами, в прошлом последний чемпион республики по подводному ориентированию, в начале девяностых выехал в Соединенные Штаты, где завербовался в элитное подразделение боевых пловцов SEAL. Пять лет он безропотно прослужил рядовым бойцом диверсионного отряда, затем окончил годичные офицерские курсы. После чего в составе отдельного отряда морских диверсантов выполнил несколько боевых операций в странах Ближнего Востока и Северной Африки. Во время последней акции Крыкляс получил под водой мощный гидроудар, после которого еле выжил. С карьерой морского диверсанта пришлось покончить, несколько лет он провел на вспомогательной службе на базе «морских котиков» в Литтл-Крик, теперь наконец получил новое предложение, непыльный и высокооплачиваемый контракт.

В Латвию Арнис Крыкляс прилетел как гражданин США, встречаться с многочисленной родней он не стал, никогда по отношению к ним не испытывал подобного желания, поэтому сразу же ограничил свое перемещение по стране территорией учебной базы.

Его задание заключалось в примитивном обучении наемников использовать подводные носители.

Свое поведение с новоиспеченными рекрутами Крыкляс построил на опыте обучения в учебных центрах SEAL, то есть на полном подчинении через унижение.

– Значит, так, – на жутком русском языке с сильным и неприятным акцентом заговорил Арнис, когда бритоголовые рекруты по его команде выстроились. – Я ваш инструктор, меня вы будете называть господин начальник. Вы – ничто, куча дерьма, из которой я должен сделать подобие боевого пловца. Поэтому с вами буду обращаться как со скотом, пока вы не докажете обратное. Это ясно?

Скинхеды угрюмо молчали, пять пар глаз одновременно косились на шестого, Райса, который до сих пор главенствовал в их команде и на корню прекращал всевозможные возмущения. Подобное обращение было ударом по его авторитету.

– Ясно, что ты – мудак чухонский, а никакой не начальник, – хрипло произнес Райс.

– Что? – мелово бледное лицо американского латыша налилось кровью. – Кто это сказал, шаг вперед!

– Я сказал, чухонец хренов, – широкоплечий крепыш бесстрашно вышел из строя и встал, широко расставив ноги. Райс быстро просчитал ситуацию – американцам они нужны для какого-то важного дела, а потому они «коней на переправе менять не станут». Нет времени. Вот потому-то он и шел без особого риска ва-банк.

– Так, – Арнис остановил испепеляющий взгляд на бунтаре, который хоть и был шире его в плечах, но на полторы головы ниже и лет на десять моложе, а значит, и опыта значительно меньше, рассудил лейтенант морского флота США. – Значит, ты хочешь доказать, что достоин назваться человеком. Что ж, давай посмотрим, на что ты годишься. Прошу.

Длинный палец вытянулся стрелой в сторону крайнего барака, где был обустроен небольшой спортивный зал.

Арнис первым вошел в помещение в сопровождении шести боевиков. Остановившись у стены, он клацнул несколькими тумблерами, и тут же вспыхнул яркий свет. В центре обозначился боксерский ринг, похожий на эшафот.

– Прошу, – инструктор указал Райсу на него и, подмигнув, издевательски добавил: – Посмотрим, насколько ты человек.

Райс стащил с плеч джинсовую куртку, оставшись в футболке. Немного подумав, сбросил кроссовки и, демонстративно размяв плечи и шею, взобрался на площадку ринга.

Крыкляс при виде мощной мускулатуры слегка усмехнулся, по всей видимости, она его не особо впечатлила и не расстроила. Он был обучен приемам боевого айкидо, краф маго – спецприемам израильских коммандос. Вернее сказать, его обучили самым эффективным и смертоносным комплексом из этих стилей. Но главное, Арнис эти приемы использовал в боевой обстановке и хорошо помнил, как хрустят ломающиеся шейные позвонки.

«У этого щенка ни единого шанса», – самодовольно подумал боевой пловец. Судьба Райса была решена, все равно инструктор за рекрутов ответственности не нес, а вот остальным смерть бунтаря станет уроком для беспрекословного повиновения. Крыкляс стащил с себя форменную рубашку без знаков различия, оставшись в одной нательной майке, обнажив длинные, в узловатых мышцах руки, похожие на корни деревьев. Легкие теннисные туфли снимать не стал.

Пятеро боевиков, выбрав наиболее подходящее место для наблюдения за предстоящим поединком, остановились в предвкушении занимательного зрелища.

Противники сошлись из разных углов ринга и стали в боевые стойки на расстоянии метра друг от друга, как будто ожидая команды невидимого рефери.

– Ну-ка, покажи мне, на что ты способен, – ухмыльнулся инструктор, в глубине души представляя, как отразит атаку противника, а потом, мастерски контратаковав, убьет его на глазах собравшихся. Это он умел и мог это сделать, но американский «морской котик» не учел один фактор, а именно – он совершенно не знал, с кем ему предстоит иметь дело.

Райс вырос в небогатой семье на окраине промышленного района областного центра и драться начал с самого раннего детства. Дрался он всю свою сознательную жизнь – в школе, в спортивных секциях, откуда его с завидным постоянством выдворяли после одной-двух тренировок, на улице. Потом дрался в армии, чтобы не «зачморили старики». На чеченской войне он однажды поучаствовал в рукопашной схватке. Впрочем, это была не схватка, это была настоящая свалка. Настолько кровопролитная, жестокая, что невозможно было понять, кто свой, кто чужой.

После госпиталя он вдруг осознал всю правоту афоризма: кто побывал в рукопашном бою, тот прошел ад.

Райс не то чтобы любил драку, она просто стала смыслом его жизни. Он ударил Крыкляса левой рукой, метя в подбородок, и одновременно правой ногой провел подсечку опорной ноги инструктора.

Арнис красиво, по киношному парировал удар рукой и даже попытался ее захватить, чтобы провести бросок с добиванием. Но вместо этого к своему ужасу и удивлению потерял равновесие и рухнул на пол, при этом сильно приложившись затылком о пол. В голове поминальным набатом загудели колокола, а перед глазами запрыгали разноцветные шары. Видимо, сказалось давнее ранение, некстати промелькнула догадка. Райс не стал добивать поверженного, а дал ему возможность встать на ноги. Потом противники закружились по рингу, напоминая двух драчливых кочетов.

Бывший подводный диверсант оказался полностью деморализован. Одно дело учебный спарринг со своим товарищем или сворачивание шеи (нейтрализация) ничего не подозревающему часовому и совсем другое дело – реальный бой с противником, для которого подобная ситуация смысл жизни.

Арнис пропустил несколько ударов в грудь и живот, которые основательно сбили ему дыхание. Затем последовавший скользящий удар ногой в печень сбил его вновь с ног, а когда он в очередной раз умудрился подняться, совершенно позабыв, чему его учили лучшие бойцы морского спецназа США, то получил мощную оплеуху в левую скулу. Удар оказался настолько сильным, что Крыкляса отбросило на канаты, которые спружинили, оттолкнув его назад. После чего латыш уже не был в состоянии драться и даже не сопротивлялся, когда Райс ухватил его шею и, наклонив голову, выбросил вверх на свое колено...

* * *

Из овального зеркала на Арниса Крыкляса смотрело чудовище с неимоверно распухшим носом и огромными темно-фиолетовыми кругами под заплывшими глазами.

– И для чего вам это шоу понадобилось? – с негодованием спросил Смок, за спиной боевого пловца раскуривая короткую толстую сигару. – По-моему, инструкции вам были даны самые простые: обучить рекрутов пользоваться дыхательными приборами и управлять подводными скутерами. А вы что устроили?

– Меня учили: для того, чтоб курсант эффективно занимался, своего инструктора он должен воспринимать как божество, – осторожно трогая кончиками пальцев припухший глаз, прошамкал Арнис, сейчас его лицо было не бледным, а с лимонно-желтым оттенком.

– Может быть, ваши педагоги были правы, но вы добились обратного результата, – отверг оправдания инструктора-неудачника Смок. – Теперь как минимум на неделю вы вышли из строя, а рекрутами занимаются те, кому не следовало о них вовсе знать.

– Ничего, это всего был один из способов, – упрямо стоял на своем латыш, – зато я теперь точно знаю, как это стадо вогнать в стойло повиновения.

– Вам что, Крыкляс, не дают покоя лавры дедушки Фрейда? – уже с нескрываемой злостью вскричал Смок. Он терпеть не мог работать с упрямцами, подобные ослы в лучшем случае тормозили порученное им дело, а то и вовсе заваливали его. – Займетесь подручными изысканиями, когда выполните условия порученного контракта.

– Не волнуйтесь, уважаемый мистер Смок, – после некоторых усилий Арнису удалось улыбнуться. Только улыбка вышла каннибальская. – Рекруты закончат обучение в срок, только станут покорными, как овцы.

Отвернувшись от зеркала, «морской котик» шевельнул губами:

– Конечно те, что выживут.

30

Манометр показал полную заправку баллона акваланга. Виктор Ангелов удовлетворенно кивнул и подмигнул сидящему напротив смуглолицему подростку. Мустафа был старшим сыном главы сельской общины Сулеймана, у которого уже второй месяц «гостил» Ангел.

Наличка у Виктора закончилась еще несколько недель назад и теперь, чтобы сохранить статус гостя у здешних аборигенов, пришлось взяться за нелегкий труд египетских аграриев. Впрочем, как вскоре выяснил Ангелов, «аграриями» этих людей нельзя было назвать даже с большой натяжкой. «Селяне» занимались всеми видами контрабанды, воровством с портовых складов и личных вещей туристов с пляжей и при малейшей возможности даже мародерствовали без зазрения совести.

Сейчас как раз выпал такой случай, две длинные лодки с низкими бортами, сделанные из пальмовой доски, стремительно неслись по гладкой поверхности Красного моря, подгоняемые подвесными японскими моторами. В каждой лодке сидели по три человека. Аквалангист, механик, который отвечал за бесперебойную работу двигателя и охранник. Подводное мародерство – занятие рискованное во всех отношениях, поэтому охранники были вооружены. На коленях Мустафы лежал короткоствольный портативный автомат «узи» израильского производства. Во второй лодке недвижимым постаментом сидел жилистый старик, как на копье, опираясь на длинную винтовку «ли-энфилд», известную как «бур», видимо, сохранившуюся еще со времен британской колонизации Египта.

Наконец обе лодки вошли в нужный район. Механики застопорили моторы и сбросили в воду небольшие якоря, привязанные толстыми канатами.

Мустафа отложил в сторону автомат и стал помогать Ангелову надевать акваланг. Шестнадцатилетний подросток с момента появления Виктора в деревне относился к нему с повышенным вниманием. Сперва он исподтишка наблюдал, как гость носился по волнам на доске, держась за трос «воздушного змея», как по утрам тренировался, выполняя приемы рукопашного боя. Мальчик знал: русский прячется в их деревне из-за того, что устроил хорошую взбучку нескольким египетским полицейским. Отец с самого начала не разделял восторгов своего сына и, как только закончились деньги «за постой», предложил гостю зарабатывать на проживание...

– Готово, – по-русски проговорил Ангел, прежде чем сунуть в рот загубник кислородного шланга. Потом, оттолкнувшись ногами от борта лодки, спиной ушел в воду. Следом за ним скрылся под водой второй аквалангист.

Вода казалась неестественно голубой и почти прозрачной. Едва Виктор опустился на несколько метров, как в разные стороны от него шарахнулась стайка разноцветных рыбешек, красивое зрелище никак на него не подействовало. Работая ластами, аквалангист продолжал погружаться.

Вскоре в толще воды он заметил ржавую громаду затопленного судна. Это был паром «Калиф Экспресс», полгода назад доставлявший паломников из Саудовской Аравии в Египет. В одну из ночей на верхней палубе теплохода возник пожар, и из-за паники среди пассажиров капитан допустил роковую ошибку. Паром, налетев на подводный риф, разломился пополам и в считанные минуты затонул, увлекая за собой на дно экипаж и пассажиров. По международному закону место гибели «Калиф Экспресс» было объявлено братской могилой, но этот факт ни коим образом не смущал мародеров...

Из года в год паломники, возвращаясь с хаджа из Саудовской Аравии, везли множество золотых украшений в качестве подарков близким и родственникам. Золото для паломников в Саудовской Аравии продавалось с большими скидками, поэтому в огромных количествах вывозилось из страны.

Вот за этими гостинцами и спускались аквалангисты.

Напарник Ангелова вырвался вперед и большим пальцем указал вниз, где темнел пролом в ржавом корпусе судна. Виктор понимающе кивнул и, интенсивно работая ластами, двинулся следом за аквалангистом, который здесь уже бывал неоднократно.

Ржавый остов парома обильно порос разноцветными водорослями, которые как живые существа колыхались, будто завлекая, но, как знал Ангелов, многие из них были агрессивны и способны нанести нешуточный ожог.

Внизу пловцов встретила плотная густая муть, чтобы хоть что-то разглядеть, пришлось включить фонарь. Мощные пучки света пробили мутное марево, и Виктор увидел множество чемоданов, лежащих огромной россыпью. Раздавленные, растерзанные, напоминающие изуродованные трупы.

«Да, мы здесь явно не первые», – при виде этой картины подумал Ангел и тут же получил весьма ощутимый тычок в плечо. Его напарник жестом показал на темный проем коридора.

Держась за поручни, они двинулись в глубь судна. Вскоре впереди показалась металлическая створка с колесным замком. Провернуть колесо с первого раза не получилось – замок заклинило намертво.

Египтянин несколько раз дернул колесо и жестом показал, что нужно двигаться дальше, на что Виктор отрицательно замотал головой и, взмахнув ластами, рыбкой ушел в обратном направлении. Вернулся он через несколько минут, таща за собой длинный обрезок стальной трубы.

Вставив один конец в колесо, он всем телом навалился, замок не дрогнул. Ангел стал дергать трубу из стороны в сторону, потом жестом попросил напарника присоединиться и помочь. Когда они вдвоем навалились, замок не выдержал и колесо провернулось, створка медленно отошла, пропуская аквалангистов во внутрь.

Это было небольшое, абсолютно темное помещение, также заваленное различными баулами, чемоданами, какими-то ящиками, на груде барахла в неестественных позах застыли скелеты погибших людей, над которыми вовсю потрудились маленькие золотистые рыбки, непрерывно вьющиеся неутомимым роем. Попав в яркий луч фонаря, они вспыхивали яркими разноцветными огоньками и буквально разлетались в разные стороны.

Виктор задержал взгляд на ближайшем скелете, он казался пористым, как отмерший коралл. Оскаленный череп с темно-желтыми зубами курильщика и черными пустыми глазницами смотрелся, как лик самой смерти. Виктор почувствовал, как по телу пробежали крупные мурашки. За время боевых действий он не раз видел смерть, часто это напоминало скотобойню. Но это им воспринималось как само собой разумеющаяся обыденность войны. Но вот этот оскаленный череп на глубине казался ему посланцем из ада.

Напарник вытащил из чехла свой нож и, ухватив первый попавшийся чемодан, вонзил клинок в бок. Распоров обшивку, стал вытаскивать содержимое. Виктору не оставалось ничего иного, как присоединиться. Вскоре в его сумку посыпались различные золотые безделушки...

Работа шла поистине стахановскими методами, и уже через час аквалангисты решили возвращаться. Они тащили за собой объемные мешки.

Вынырнув через пробоину в борту парома, Ангелов едва не зажмурился от проникших на глубину лучей солнечного света.

Неожиданно поток этого света заслонила серая тень – большая рифовая акула медленно патрулировала вокруг затонувшего судна.

С подобными тварями Ангел не раз встречался, и рука его метнулась к ножу, но тут же мозг отдал команду «Отбой». В это время года акулы не проявляли агрессии к людям.

Вот наконец и поверхность. Подплыв к лодке, Виктор широким взмахом забросил тяжелый мешок за борт. Мустафа отложил свой автомат и помог пловцу взобраться на лодку.

– Ну что скажешь, дружище, отработал я свой долг? – стащив маску, Ангел обратился к сыну главаря. Развязав горловину мешка, он продемонстрировал пареньку пригоршню украшений и золотым ручьем слил их обратно.

– Нет, – снова взяв в руки автомат, покачал головой Мустафа. – Сулейман тебя никогда не отпустит. Он никого не отпускает.

Ангел вспомнил двух болгар, которые болтались по деревне египетских гопников. Несколько лет назад они пробовали наладить собственный наркотрафик, но прогорели, им пришлось прятаться у Сулеймана, там-то они и попали в беспросветную и беспробудную кабалу через курение опия. Сперва они выполняли различную грязную работу в общине, потом их продавали в другие общины, но из-за бестолковости и лени их всегда возвращали обратно. Однажды, раздираемый желанием покурить опия, один из братушек украл из подводной добычи золотую флягу с арабской вязью. Кражу обнаружили довольно быстро, и в наказание одному из рабов отрубили кисть правой руки, а другому вырезали левый глаз. Потом обоим переломали ноги и когда те неправильно срослись, стали вывозить для попрошайничества в Шарм-эль-Шейх. По-видимому, такую судьбу или еще чего похлеще Сулейман уготовил и нынешнему «гостю».

– Когда-нибудь я твоего отца убью, – стягивая гидрокостюм, угрюмо пообещал Ангел.

– Когда не станет Сулеймана, вождем стану я, – ответил Мустафа, его голос звучал бесстрастно, даже буднично...

31

Конец недели в Управлении контрразведки ФСБ выдался немного нервозным. Бригада подполковника Мальцева получила увольнительную всего на несколько часов, чтобы в конце рабочего дня вновь появиться в конторе, что называется, при полном параде.

Всех офицеров Управления, свободных от дежурства, собрали в актовом зале. Причина торжественного собрания без конкретного государственного праздника многим была известна – еще бы, задержание американского дипломата с полным набором шпионской аппаратуры. Это был настоящий успех контрразведчиков за долгие годы бездействия. Пресса целую неделю без устали по всему миру мусолила эту тему на разные лады от воспевания наследников чекистской славы, до обвинения в произволе на международном уровне. И даже не забыла о провокации против иностранных дипломатов. В конце концов по телевидению выступил Президент и в своей обычной манере скупо похвалил работу контрразведчиков. Немного пожурив шпионов-диверсантов, предложил их не выдворять за пределы страны, чтобы потом не ловить новых, более удачливых лазутчиков. Тем не менее высшие чины госбезопасности знали, что оба сотрудника посольства США были немедленно отозваны на родину – один, чтобы продолжить лечение после дорожной аварии, второго перевели в район, именуемый в прессе как «горячая точка».

Торжественное собрание проводилось по прежнему советскому шаблону. Сперва начальник управления с высокой трибуны в течение сорока минут вещал об успехах подчиненной ему организации, при этом слегка пройдясь по мировому империализму и его порождении – мировому терроризму, который в современных условиях несет угрозу мировому сообществу.

Потом после непродолжительных аплодисментов в конце начальственного спича перешли к главной теме торжественного собрания. Первыми награждали «топтунов» из наружного наблюдения и оперативников из бригады Мальцева. Здесь раздача бонусов была различной – от денежных премий до наградных наручных часов. А старший команды наружного наблюдения, придумавший перегородить сквозной проезд баллонами из-под кислорода, был награжден за проявленную смекалку медалью «За боевые заслуги».

Последним поднялся на сцену начальник объединенной оперативной бригады.

– Подполковник Мальцев, сумевший блестяще провести контрразведывательную операцию, награждается орденом «Мужества», – зычным голосом объявил начальник Управления, вручая Олегу коробочку с наградой.

– Служу Отечеству! – вытянувшись, гаркнул Мальцев. Он развернулся, собираясь вернуться на место, но начальник Управления его задержал.

– Одну минутку, Олег Петрович.

Олег в недоумении остановился, не понимая, что же еще от него требуется.

– Приказом Директора Федеральной Службы Безопасности подполковнику Мальцеву досрочно присвоено звание полковника, – начальник Управления широко улыбнулся и поднял с трибуны листки с текстом своего выступления, под которыми оказались новенькие погоны с тремя большими звездочками.

Вручая погоны, генерал крепко пожал Олегу руку и подмигнул, дескать, знаем о благосклонности главы ФСБ к тебе. Потом по-отечески похлопал Мальцева по плечу и громко, так, чтобы всем собравшимся было слышно, произнес:

– Это тебе, Олег, так сказать, аванс на будущее.

– Надеюсь оправдать оказанное доверие, – пробормотал Мальцев. Он, конечно, ожидал поощрения, но чтобы вот так вот награды и чины просыпались на него, как из рога изобилия... Это было слишком. Почему-то в памяти всплыла соседка тетя Вера, которая не уставала повторять: «Старые евреи так говорят – если все плохо, значит, скоро будет хорошо. А вот если все хорошо, то жди больших неприятностей...».

Занятый своими мыслями, Олег не заметил, как прошел по залу и сел на свое место. Сидевший рядом старший «топтун» пожал руку Мальцеву и тихо произнес:

– Между прочим, Петрович, звездочку твою нужно хорошенько обмыть и награды наши тоже, а то считаться не будет. В общем, так, Олежа, звони домой, обрадуй супругу, что дома не скоро появишься. А когда появишься, то будешь некондиционным.

Заметив, что Мальцев молчит, задумавшись, старший «топтун» с обидой спросил:

– Или ты против праздничного банкета?

– Да нет, все путем, – Олег наконец отвлекся от своих невеселых мыслей и добавил: – Я даже знаю одно неплохое местечко, где сможем посидеть по-людски...

32

Смок вел машину уверенно на большой скорости, негромко подпевая несущейся из динамиков автомагнитолы мелодии.

Позади американца сидел немолодой мужчина с блеклой, невыразительной внешностью и выцветшими до белизны прямыми волосами, аккуратно зачесанными набок.

Бронислав Литус, пятидесятилетний литовец, уже семь лет как жил в Соединенных Штатах, работал капитаном на небольшом буксире, который перемещал баржи по озеру Мичиган. Все это время он опасался, что рано или поздно о нем вспомнят хозяева страны, вернее, его службу в советском военно-морском флоте. Но время шло, а на него никто не выходил. Жена и четверо детей гармонично вписались в новую жизнь, у них появились хорошие знакомые и даже друзья. Через пять лет они смогли взять кредит в банке и приобрести дом в приличном районе, старшая дочь поступила в колледж, младшие дети учились в престижной частной школе, стараясь хорошей учебой и отличным поведением добиться стипендий для поступления в колледж. В общем, жизнь постепенно налаживались, семья Литус по-настоящему пустила корни на благодатной американской земле. Глава семьи даже с облегчением вздохнул, и вот тогда-то появился некий молодой человек, который без особых предисловий объявил, что американскому образу жизни требуется участие репатрианта. За помощь правительству США он и его семья получат гражданство и крупное денежное вознаграждение.

Выслушав молодого человека, который представился как Майкл Солби, Бронислав сразу же вспомнил, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, тем более когда доплачивают. Дело явно попахивает и вовсе приглашением на «горячее сиденье»[16].

Американец мгновенно учуял настроение собеседника и ровным, почти равнодушным тоном сообщил:

– В случае отказа, мистер Литус, думаю? иммиграционная служба сочтет нецелесообразным ваше проживание на территории Соединенных Штатов Америки. Кроме того, ваша дочь может быть арестована за распространение наркотиков в студенческом городке. Что-нибудь в этом роде сможет учудить и ваш старший сынок. Вряд ли это будет способствовать репутации семьи Литус.

После подобного заявления Бронислав ощутил, как напряглись мышцы тела, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Но он сдержался и только приглушенно пробормотал:

– Ну и подонок вы, мистер Солби.

В ответ на эту фразу Майкл усмехнулся и, покачав головой, назидательным тоном произнес:

– Слова для меня не имеют никакого значения, главное – это безопасность моей страны. И для этого я сделаю все, что в моих силах, и никакие моральные или какие другие устои меня не остановят. Если потребуется уничтожить какое-то государство или даже не одно ради безопасности и величия США – я это сделаю не задумываясь, и совесть никогда меня мучить не будет. Поэтому рекомендую не тратить время на бесполезные сотрясения воздуха пустыми разговорами. А если говорить, то только по делу. Это ясно?

– Вполне, – угрюмо буркнул Литус и, глядя на американца исподлобья, спросил: – Что же от меня требуется, чтобы моя семья стала равной с другими жителями заокеанского Олимпа?

– Работа по вашему профилю. Военному профилю. Вы ведь, насколько известно нашему департаменту, последние пять лет в звании капитана третьего ранга служили штурманом на Тихоокеанском флоте на подводной лодке класса «Варшавянка», – то ли спросил, то ли уточнил американец и вопросительно уставился на Бронислава.

Тот уже смирился со своей участью и даже принял расслабленную позу в кресле.

– Я только услышал отрывок из собственной биографии, – негромко проговорил литовец, – но по-прежнему не услышал ответа на свой вопрос – что я должен сделать?

– Провести подводную лодку от Сахалина до берегов одной из стран Южной Америки, – последовал невозмутимый ответ.

– Вы хотите, чтобы я вел через океан списанную субмарину? – в голосе Литуса прозвучали ледяные нотки.

– Кто сказал списанную? – издевательски усмехнулся Солби. – Вести придется новейшую.

Бронислав нахмурился, большую часть своей жизни он посвятил морю. Еще пацаном с дедом на пару выходил на баркасе ловить салаку, потом была срочная служба на подводном атомоходе на Северном флоте. Затем учеба в тогдашнем Ленинграде, городе трех революций. После училища долгие тринадцать лет службы на Тихом океане. И, наконец, возвращение на родину, после чего вскоре отъезд в Америку, где, к счастью, подвернулась работа на флоте. Он хорошо знал морские законы и сразу понял, на что намекает его собеседник.

– Так ведь это же пиратство? – с недоумением уставился на американца Бронислав.

– Именно, – радостно оскалился Солби – его визави продемонстрировал неплохую эрудицию и мгновенную реакцию. Как раз такой человек и нужен для исполнения задуманного. – Вам предстоит руководить новейшей лодкой, и это будет не просто путешествие, а настоящая работа по-боевому, с уходом от противолодочных кораблей и самолетов.

– Интересно, а в какой сумме выражается денежное вознаграждение?

Майкл Солби посмотрел на литовца, слегка сощурив глаза, потом спросил, растягивая слова:

– А вы сами во сколько оцениваете такую работу?

– Для начала хотел бы пояснить одну мысль. Чтобы играть в прятки с противолодочными силами Тихоокеанского флота, мало иметь даже очень хорошую лодку, нужна еще и первоклассная команда, – сказал Литус.

– Команда отличная, настоящие профи, высококлассные специалисты, – физиономия американца искривилась в самодовольной ухмылке.

– В таком случае свою работу я оцениваю в миллион долларов, – выпалил бывший подводник.

– О'кей, – без раздумий согласился американец.

Такая поспешность навела Бронислава на определенные размышления, поэтому он добавил еще один пункт к своим условиям:

– Половина этой суммы должна быть положена в банк на имя моей жены, и как только я начну действовать, она должна иметь возможность снять эти деньги. Вторую половину суммы получу уже я по окончании вашего мероприятия.

– О'кей, – на этот раз в голосе Майкла особого восторга не прозвучало, но он постарался скрыть свое недовольство.

– После того как финансовые вопросы мы решили, хотелось бы ознакомиться с техническими деталями операции, чтобы иметь представление об акции, я, возможно, и сам что-то подкорректирую. Так сказать, взгляну свежим глазом.

– Свежим глазом? – переспросил Майкл, выражение было ему незнакомо. Но произнеся его вслух, он сообразил, в чем смысл и кивнул. – Хорошо, у вас еще будет время изучить детали общего плана. Но для начала вам придется отправиться в Европу и пройти недолгий курс специальной подготовки. Думаю, вам это будет не сложно, все-таки в прошлом вы бывший подводник...

Перелет из Чикаго в Гамбург, а оттуда в Ригу оказался для отставного офицера занятием весьма утомительным. Сидя в машине встретившего его Смока, Бронислав Литус пытался собрать мысли в четкую логическую конструкцию, но пока это плохо получалось. Не хватало нужной информации.

Единственное, что бывший подводник понял, это почему американский вербовщик отпустил его через океан без сопровождения.

«Вся моя семья осталась у них, куда же я без нее денусь. Это посильнее, чем в заложники взять. Никаких ни моральных, ни тем более юридических проблем...»

В Лиепаю приехали, когда город полностью погрузился в ночную дрему. На въезде в город Смок притормозил машину и, обернувшись вполоборота к своему пассажиру, спросил:

– Вам куда, в гостиницу до утра или сразу на базу?

Литус открыл глаза и потянулся до хруста в суставах, немного подумав, решил:

– Нет, давайте сразу на базу, не люблю откладывать в долгий ящик знакомство с личным составом.

– Ладно, будь по-вашему, – американец недовольно поджал губы. Он надеялся еще сегодня по-быстрому завершить дела и отправиться под теплый бочок к своей новой подруге. Но рьяный служака развалил все его сладкие мечты до основания...

Несмотря на позднее время никто из боевиков не спал. Они находились в небольшом зале, обустроенном всем необходимым для проведения досуга – четверо за круглым столом играли в карты, двое других гоняли шары по бильярдному столу.

– Добрый день, господа, – войдя в зал, громко поздоровался Смок.

– Ого, принесла нелегкая кошмар на ночь, – опустив кий, неприязненно произнес Шварц. Верзила с раздутыми как у всех качков мускулами не скрывал своего отношения к иностранцам. Прочитав несколько брошюр националистического толка, он искренне уверовал в то, что только славяне по-настоящему истинная ценность земли. А все остальные народы лишь паразиты неполноценные, переводящие на себя мировые ресурсы.

Смок сделал вид, что не расслышал реплики, и как ни в чем не бывало продолжил:

– Я, господа, приехал к вам по делу. – Он указал на стоящего рядом Литуса. – Знакомьтесь, новый член вашей команды. Для простоты общения называйте его Навигатором.

– Для чего нам нужен лишний рот? – проворчал Райс, бросив на стол карты, он повернулся к двери и, прищурившись, внимательно осмотрел поздних гостей.

– На первом этапе операции вам действительно люди не нужны. Но вот на втором именно Навигатор возглавит операцию, и поэтому, думаю, будет лучше, если вы познакомитесь заранее. Тем более, что под водой к объекту вам придется добираться одной группой. Так что неплохо было бы, чтобы все вместе отработали погружения здесь, на базе.

– А не слишком поздновато дедушке нырять? – со смехом спросил Бухенвальд, ожидая, что его шутку поддержит команда. Но остальные боевики молчали.

– Обузой не буду, – коротко, но твердо произнес Бронислав Литус.

– Ну-ну, – с нескрываемым интересом Райс вновь посмотрел на новичка, потом добавил: – Посмотрим, как ты не подведешь, завтра посмотрим...

33

Небольшой двухмоторный самолет сделал круг над джунглями и пошел на посадку.

Внизу, среди изумрудного бесконечного зеленого моря тропического леса, раскинулась небольшая прогалина, поросшая мелким кустарником, место, явно не подходящее для приземления самолета. Но едва крылатая машина снизилась до полусотни метров, как поляна будто по мановению волшебной палочки преобразилась. Дерн, на котором рос кустарник, распахнулся, как створки дверей, обнажив бетонное покрытие посадочной полосы с вмонтированными по краям фонарями, обеспечивающими приземление летательных аппаратов в ночное время.

Двухмоторный «Серчмастер» плавно коснулся своими шасси посадочной полосы и, пробежавшись, у самого торца лихо развернулся правым боком. Почти сразу отворилась дверца пассажирского салона и наружу выставили легкую алюминиевую лестницу.

Следом на широкую ступеньку ступила нога в лакированной туфле с золотой пряжкой. Владелец дорогой обуви оказался пожилым грузным мужчиной с двойным отвислым подбородком, массивным, слегка вздернутым носом и большими навыкате серыми глазами.

Марк Абрахамс, доктор юриспруденции, был личностью поистине легендарной. Окончивший в середине шестидесятых годовой Колумбийский университет с отличием, он сразу же был приглашен в одну из крупнейших адвокатских контор, где стремительно стал делать блестящую карьеру. В основном работа Марка заключалась в юридическом обеспечении клана Дэфино, самой влиятельной «семьи» итальянской мафии на Западном побережье. Таких специалистов американская пресса называет «адвокатами дьявола», но Абрахамса это мало волновало. Как кадровый агент МОССАДа он выполнял миссию по личному внедрению в организованную преступность США. Испокон веков спецслужбы разных стран в своих целях использовали преступников – всегда легче загребать жар чужими руками.

Во время Второй мировой войны в Америке были освобождены многие преступные авторитеты «Коза ностры» только за то, что их «пиччото» проводили диверсии против немецких войск на Сицилии...

Через десять лет Марк Абрахамс вырос из рядового адвоката до личного советника самого большого дона – Сальваторо Дэфино, с этого момента, даже того не подозревая, итальянская «семья» стала работать на израильскую разведку. Несмотря на то, что эта деятельность не несла угрозы обороноспособности США, тем не менее на не совсем свойственную гангстерам деятельность обратили внимание сперва госбезопасность, а следом и разведка.

Глава клана Дэльфино полностью доверял своему советнику, позволяя Абрахамсу прокручивать самые хитроумные комбинации. Этот факт и сыграл главную роль в судьбе «адвоката дьявола», в ходе долгих пререканий Марка взяло «под крыло» ЦРУ. И для того, чтобы не иметь двойного агента в своих рядах, его опорочили перед хозяевами из Тель-Авива.

После встречи с Абрахамсом в тихом кафе Манхеттена ФБР был задержан представитель Израиля при ООН, у которого обнаружились документы с грифом «Совершенно секретно». Разразился грандиозный международный скандал. Дипломат был выслан из США, но Марка это не коснулось. Тем самым создалось впечатление о предательстве.

После этого начался жесточайший прессинг самого Абрахамса – сперва была имитация покушения, затем оказались заблокированы его кредитные карточки, потом угнали машину и в довершение всех неприятностей какие-то странные личности стали запугивать его жену и дочку.

Марк мог обратиться к своему патрону, но он подозревал, что это ему мстят бывшие коллеги из МОССАДа, считая его предателем. И если эта информация всплывет, то мудрому Сальваторо Дэфино не составит большого труда, чтобы сообразить, для кого его люди воровали урановую руду. Электронные блоки для боевой авионики. И когда «Капо ди тутти капи»[17] поймет, что его использовали вслепую, чтобы усилить военную мощь Иудейского государства, то старый Дэфино запросто прикажет своим гориллам содрать с него живьем шкуру и обуть бетонные «калоши».

Казалось, выхода не было, но мозг загнанного человека от страха либо стопорится, впадая в состояние полной апатии, либо начинает работать в форсированном режиме.

Серое вещество Марка Абрахамса впитало не только университетские знания, но и мудрость многих поколений своих предков, которым в свое время удалось пешком перейти Красное море, не замочив сандалий, а потом в течение сорока лет прогуливаться по пустыне, время от времени питаясь манной небесной. Теперь же собранная за тысячелетия мудрость предков подсказала ему единственно верный ход. А именно: сдаться с повинной властям. «Адвокат дьявола» отправился прямиком в ФБР, но почему-то оказался не где-нибудь, а в стенах ЦРУ. (Это уже потом он понял, что попал в оперативную игру разведчиков.)

Все вернулось на круги своя, Абрахамс снова работал с семьей Дэфино, но теперь уже от ЦРУ. Главная его задача состояла в налаживании связей с колумбийским наркобароном Кортесом. В Лэнгли его считали козырным Валетом и вовсю стремились сделать Тузом, чтобы потом влиять на весь подпольный наркобизнес.

Благодаря связям с «партнерами» из Северной Америки вскоре он действительно стал фигурой номер один. Многие его конкуренты ушли в мир иной, а их финансы странным образом сперва блокировались зарубежными банками, а потом перекачивались под «крышу» ЦРУ.

Кортес и Дэфино понятия не имели, что работают на благо звездно-полосатого флага. За годы общения с Абрахамсом владения наркобарона заметно расширились. Теперь он хозяйничал на огромном участке земли на границе с Панамой, на котором находились несколько тайных баз, подпольных заводов по производству кокаина, а также гектары наркосодержащих кустарников. Все это «имущество» берегли и охраняли несколько сотен отчаянных и вооруженных до зубов головорезов. На вооружении и техническом обеспечении Кортес не экономил. Кроме стрелкового оружия боевики имели зенитные пушки, тяжелые минометы, быстроходные катера и вертолеты, подземные аэродромы и даже подпольную гавань в глубине материка.

Все это наркобарон создал не самостоятельно, а при помощи экспертов ЦРУ. Большие боссы лелеяли Кортеса, как хороший фермер индейку перед днем Благодарения. В прессе уже давно его называли королем кокаина номер один, и в случае патовой ситуации ЦРУ с легкостью могло преподнести голову наркобарона как доказательство успешно проведенной операции по борьбе с наркотрафиком.

Но сейчас ставки были куда выше, для «индейки» уже готовили большое золотое блюдо, которое будут освещать все крупнейшие медиа агентства мира...

Марк Абрахамс нежно обнял крепкого сложения смуглолицего мужчину в просторной рубашке ярких цветов и коротких шортах, открывающих крепкие мускулистые ноги.

– Здравствуй, Диего, сколько мы с тобой не виделись? – адвокат обнажил в улыбке белоснежные фарфоровые зубы.

– Да, Марк, – в ответ улыбнулся наркобарон, немного отстранившись и внимательно оглядывая гостя. – Последние годы мы с тобой общались либо через помощников, либо через факсы. А тут на тебе, ты собственной персоной. Что-то случилось?

– Важные дела не решают через «шестерок».

– Да, конечно, – в темных глазах Кортеса появилось недоуменное выражение. Внезапно он хмыкнул, так что его усы задорно встопорщились. – А Сальваторе знает о твоем турне?

– Я достаточно самостоятельный мужчина, чтобы отчитываться перед боссом о том, как намерен провести свободное время, – важно ответил адвокат, как вдруг лицо наркобарона удивленно вытянулось – из салона самолета появилась длинноногая блондинка в облегающем брючном костюме.

Глаза Марка вожделенно блеснули и он, широко улыбнувшись, указал на девушку пухлой рукой.

– Знакомься, Армандо, моя жена Кристина Нельски, между прочим, нидерландская дворянка.

– Очень приятно, мадам, – Кортес галантно склонился и поцеловал руку блондинки. Потом, указав на длинный черный лимузин с широкими колесами от внедорожника, предложил: – Прошу вас посетить мою скромную гасьенду.

Молодая женщина с бесстрастным выражением лица, двигаясь, как топ-модель на подиуме, прошла к автомобилю. Водитель, темнокожий гигант с руками толще талии блондинки, не отрывая от нее выпученных глаз, бросился открывать дверцу, потом, поддерживая ее за локоток, помог забраться внутрь. Дождавшись, когда с громким щелчком закроется дверь, Кортес похлопал гостя по плечу и пошутил:

– А ты все не угомонишься, Марк, это что, уже пятая по счету супруга?

– Есть грех, люблю красивых женщин, – разведя руками, с улыбкой признался Абрахамс, наблюдая, как его самолет опускают в подземный ангар, который был абсолютно невидим с высоты.

– Ну что же, поехали, друг мой, там и расскажешь о своих великих делах, – нахлобучивая на голову широкое сомбреро, которое до сих пор висело за его спиной, произнес колумбиец.

Плотный обед Кортес любил заканчивать рюмкой дорогого многолетнего бренди и настоящей кубинской сигарой. Его гость, ограничившись лишь каплей бренди, согревал бокал в руках.

Они сидели в личном кабинете хозяина гасьенды, супруга адвоката, сославшись на усталость после долгого перелета, удалилась в гостевой домик.

Колумбиец сделал глоток бренди, с удовольствием затянулся сигарой и прикрыл глаза. Сейчас Кортес находился в состоянии наивысшего блаженства. Перемена в настроении произошла буквально через мгновение – открыв резко глаза, наркобарон абсолютно трезвым взглядом посмотрел на гостя.

– Так какой фантастический проект ты решил мне предложить? – вдруг спросил он.

Марк давно ждал этого вопроса, поэтому сразу заговорил:

– Что ты скажешь об отправке двадцати пяти тысяч фунтов кокаина?

Окурок сигары застрял между мясистыми губами наркобарона, он громко и раскатисто рассмеялся.

– Марк, ты что, стал работать на ФБР или Управление по борьбе с наркотиками?

– Нет, – невозмутимо ответил адвокат, не дрогнув ни единым мускулом. – Я слишком стар и слишком люблю жизнь, чтобы играть за две команды сразу.

– Тогда почему ты меня провоцируешь? – глаза Кортеса угрожающе сощурились. – Ты же знаешь, что мои катера берут в десять раз меньше, а самолет всего несколько сот килограммов. В случае, если что попадает в лапы копов, для меня это небольшая потеря. Но если полиция захватит такую крупную партию, это будет не только ощутимый финансовый удар, куда хуже и самое главное – это серьезно пошатнет в определенных кругах мою репутацию.

– А если полиция не возьмет твой груз? Во сколько раз вы с кланом Дэфино поднимете свой авторитет?

– Каким образом ты собираешься незаметно провести десять тонн порошка? У тебя появилось «окно» на границе?

– Нет, но у меня есть голова на плечах. Для того чтобы тебя не поймали копы, нужно проложить новый маршрут транспортировки.

– Ну-ка, ну-ка, подробнее, – оживился колумбиец.

– А если кокаин не везти в Калифорнию на ее переполненные людьми теплые пляжи, а отправить к ледяным торосам Аляски и оттуда уже самолетом доставить в Штаты? Такой рейс никто не станет проверять.

– А где гарантии, что береговая охрана не перехватит груз по пути к Аляске? – неуверенно спросил Кортес, но его собеседник уже перехватил инициативу, почувствовав, что его идея зацепила наркобарона. – Где ты возьмешь такой чудо-корабль?

– Ты правильно заметил, именно чудо-корабль. И такой корабль есть. Один мой приятель из военной разведки сообщил, что русские на той стороне Тихого океана испытывают новую подводную лодку, которую никто не сможет обнаружить.

– Россия, – как от зубной боли поморщился наркобарон и недовольно произнес: – Это слишком хлопотно – искать боевиков, готовить, а потом еще неизвестно, что из всего этого получится.

– Тебе, Армандо, ничего делать не надо. Подготовленные люди и необходимое оборудование у меня есть.

Кортес был деловым человеком и сразу ухватил суть: если человек предлагает не только информацию, но и услуги, значит, ему что-то нужно... – Чего ты хочешь?

– Я хочу половину от первых десяти тонн отправленного кокаина.

– Зачем тебе такие деньги, Марк? Двух жизней не хватит, чтобы их потратить.

– Ты сам видел мою пятую жену, а есть еще четыре и у каждой по двое детей от меня. Всех нужно обеспечить, да и я хочу на старости лет пожить в свое удовольствие.

– А чем ты мне ответишь, если твоя затея провалится? – Кортес повел себя, как настоящий игрок.

– Собой, – ответил Абрахамс. Немного подумав, добавил: – И моей последней женой. Мы останемся у тебя гостями, пока груз не доставят на Аляску.

Марк выдерживал холодный тон бесстрастного в своих решениях человека, на самом деле он знал, как только лодка выйдет в море, тут же появятся «зеленые береты» и Кортеса с ближайшим окружением немедля отправят к праотцам. Руководство ЦРУ проповедовало принцип «Молчат только мертвые», и наркобарон попал именно под эту графу.

– О'кей, – после короткого раздумья согласился Кортес. Он одним глотком допил бренди и добавил: – По рукам, партнер...

34

Три недели на учебной базе в Лиепае проходили в интенсивной учебе. Утром тренировка по управлению подводными скутерами «Лангуст» – портативными движителями, позволяющими боевым пловцам проходить в охраняемые зоны военных баз, имитирующие шумы небольших косяков рыб. Причем при необходимости их можно было настроить на шумы рыб, обитающих в тех или иных морях.

После обеда начиналась стрелковая подготовка. Вооруженные короткоствольными автоматами «хеклер кох» и пистолетами «вальтер», боевики перемещались по ангару, обустроенному на манер подземных галерей острова Махова, скопированных спектральным анализом спутника-шпиона, и поражали деревянные щиты в виде мишеней.

Прошедшие срочную службу и долгие месяцы подготовки в своих военизированных организациях, бритоголовые проходили стрелковый зал что называется играючи.

Даже немолодой Навигатор в группе оказался не обузой, как предполагалось, а полноценным членом команды, хотя Райс постоянно его держал в хвосте, чтобы не давать лишних нагрузок. В конце концов во второй части проводимой операции штурман становился главным действующим лицом.

Старший инструктор Арнис Крыкляс после инцидента с Райсом старался как можно реже вмешиваться в процесс обучения, лишь наблюдал издали.

Сегодняшний день был самым обычным. Облаченные в черные комбинезоны и вязаные шапочки-маски боевики были похожи на рой гигантских муравьев. Ощетинившись стволами автоматов, увенчанных длинными цилиндрами глушителей, они быстро пробирались по лабиринту. То и дело из-за поворотов или позади группы совершенно непонятным образом появлялись фанерные силуэты, и, прежде чем успевал включиться лазерный целеуказатель, имитирующий выстрел, раздавались приглушенные хлопки. «Пораженная» мишень тут же валилась, штурмовая группа продолжала движение дальше.

Это было похоже на кино про действия американских антитерров. Впрочем, схема занятий была списана со служебной инструкции подготовки полицейского спецназа стран НАТО.

Последний щит мишени разлетелся в щепки под градом пуль, тренировка была завершена.

Разрядив оружие, боевики направились в раздевалку. Даже учебная задача требует максимального напряжения нервной системы, а лучшая возможность расслабиться – это дать волю накопившимся эмоциям.

– Мы сегодня не хило повоевали, – стаскивая с себя комбинезон, проговорил Понтий. – Последний результат улучшили на двадцать семь секунд.

– Тоже мне показатель, – скептически хмыкнул Дитрих, его голова за время нахождения в учебном центре обросла черными и густыми, как щетка, волосами. – Если бы разделились на две пары, то сработали бы вдвое быстрее.

– Обозначенная задача заключалась как раз в том, чтобы группа действовала как единое целое, – прервал прения Райс – он, как старший, больше всех общался с инструкторами, обсуждая планы занятий и их цели.

– Задача – не задача, ерунда, главное, валить все, что шевелится, – поигрывая раздутыми мышцами, наигранно хохотнул Шварц. В отличие от остальных, он и Дитрих палили из своих «хеклеров» только длинными очередями, превращая мишени в груду бесполезного дерева.

– Если вы, бройлеры, будете валить все, что шевелится, то смысла в задуманной операции нет, – зло проговорил обычно не особо разговорчивый Навигатор. По вечерам он не присоединялся к гонявшим бильярдные шары боевикам, а изучал тактико-технические данные по «заданной» субмарине и прекрасно понимал, что без группы высококлассных спецов лодку не увести. А два перекачанных железом и анаболиками тупорылых бугая могут поставить весь грандиозный план под угрозу срыва. Бывший офицер-подводник хотел высказать эту мысль вслух, но в этот момент в раздевалку вошел Крыкляс.

– Так, парни, не расслабляться, – с порога гаркнул Арнис. – У нас еще одно занятие.

– У нас по графику свободное время, – вперед вышел полуголый Райс.

Старший инструктор даже не взглянул в его сторону и продолжил как ни в чем не бывало:

– Срок вашего обучения подходит к концу, а еще не пройдено несколько дисциплин. Так как мой гонорар зависит от всех пунктов контракта, то ни одной дисциплины вы не пропустите. Поэтому чем быстрее мы закончим занятие, тем быстрее вы будете свободны. Облачайтесь в легкое водолазное снаряжение, и через четверть часа жду вас на пирсе.

– Хорошо хоть не из постели вытащил, – буркнул Дитрих, направляясь к своему ящику, в котором висел гидрокостюм.

В указанное время на бетонной платформе пирса выстроились семеро мужчин в облегающих резиновых комбинезонах. В левой руке, на запястье которой был надет глубинометр в массивном бронзовом корпусе, они держали по паре широких ласт, а к голени их правой ноги был прикреплен многофункциональный водолазный нож в пластиковом чехле. Перед каждым лежал портативный дыхательный аппарат из тех, что обычно носят военнослужащие на подводных лодках для применения в аварийной ситуации.

Арнис Крыкляс, одетый в светло-кофейный военный комбинезон, медленно вышагивал перед выстроившимися боевиками.

– Тема сегодняшнего задания «Самостоятельное преодоление водной преграды», – старший инструктор передвигался, высоко поднимая ноги, из-за чего походил на болотную цаплю. – В каждом баллоне дыхательной смеси на десять минут, за это время вы должны преодолеть бухту из конца в конец. – Крыкляс кивком указал в сторону, где за его спиной покачивались вялые волны Балтийского моря. – По диагонали на глубине пять метров. Условия задачи ясны?

– Зачем нам это надо? – спросил Райс, всем своим видом выражая недовольство. – К цели мы подойдем на скутерах.

– Да, – согласился с боевиком Арнис и добавил: – Только даже самая надежная техника бывает выходит из строя в самый неподходящий момент. Вы должны быть готовы к любым неожиданностям. Еще вопросы есть?

Никто из семерки не произнес ни звука.

– Отлично, – продолжил Крыкляс. – Первым идет Райс, когда он выберется на другой берег, за ним идет Навигатор, потом все остальные в порядке живой очереди. Итак, первый пошел.

Райс поднял портативный баллон с дыхательной смесью, натянул на лицо маску, сунул в рот загубник и, натянув ласты, прыгнул в воды бухты.

Серо-зеленая толща воды мгновенно сомкнулась над ним. Работая ластами, Райс стал стремительно погружаться на заданную глубину.

Наконец обозначилась цифра «5» и аквалангист перешел в горизонтальное плаванье. Он прошел уже половину пути, когда его руки неожиданно наткнулись на преграду. Невидимую, упругую и обволакивающую, как паутина.

Китайская сетка-путанка, сплетенная из тончайшей рыбачьей лески, оказалась смертельной ловушкой. За минуту Райс превратился в кокон. Его правая рука была крепко прижата к туловищу, ноги стянуты, превратившись в подобие рыбьего хвоста. Дотянуться до ножа не было никакой возможности, только левая рука с массивным глубинометром была более-менее свободна. А время стремительно бежало, еще несколько минут – и все для Райса в этой жизни закончится.

Он по-звериному зарычал и изо всей силы врезал глубинометром по стеклу маски. Стекло треснуло, во внутрь просочилась вода. Зажмурившись, Райс выдернул один из осколков и стал неистово кромсать сеть. После значительных усилий ему удалось освободиться, и правой рукой аквалангист выдернул нож. Теперь освобождаться от пут стало намного легче.

Воздух в баллоне закончился, но это уже не имело никакого значения. Ноги были свободны. Взмахнув ластами, Райс стремительно взмыл вверх. Оказавшись на поверхности, он сорвал маску, жадно вдыхая сырой воздух. Немного отдышавшись, широко загребая, направился в обратный путь.

– Где этот педик? – взобравшись на пирс, глухо прорычал взбешенный боевик. С окровавленным, в глубоких порезах лицом он напомнил своим товарищам корсара после абордажной рубки.

– Кто? – не понял стоящий ближе всех Навигатор.

– Сука Крыкляс.

Боевики начали озираться по сторонам, никто старшего инструктора не увидел.

– Только что был здесь, – растерянно произнес Понтий.

– Сбег, паскуда, – добавил Бухенвальд, непонятно чему улыбаясь и скаля редкие острые зубы.

– Далеко не убежит, – угрожающе пообещал Райс, злым взглядом посмотрев в сторону сетчатого забора, отгораживающего особую зону от основной базы...

* * *

Арнис Крыкляс одним глотком осушил восьмую по счету рюмку бледно-желтой текилы, поморщился и закусил долькой лайма. Потом, сунув в рот сигарету, закурил и глубоко затянулся. Настроение у старшего инструктора было препаскуднейшим.

Еще вчера ему казалось, что он придумал великолепный план мести, а сегодня все пошло прахом, и произошло так из-за этого чертового русского, который мало того, что опозорил его, старшего инструктора, унизил перед курсантами, так теперь ему только стоит пожаловаться куратору и можно забыть не только об обещанном гонораре, так еще и со службы вылететь с волчьим билетом и без пенсии.

– Чтоб ты сдох, – со злостью буркнул Арнис и, посмотрев на бармена, потребовал: – Налей-ка мне еще рюмочку.

В этот момент старший инструктор ощутил нестерпимое желание сходить в туалет. Сойдя с высокого табурета, он окинул зал бара офицерского казино мутным взглядом. Как обычно, в будние дни здесь было пусто. Пошатываясь, Крыкляс направился в сторону туалета.

Войдя в просторную комнату, отделанную до самого потолка белоснежным кафелем, Арнис громко выпустил газы и еще громче захохотал.

– Рано смеешься, чухонец, – за спиной раздался знакомый голос.

Круто развернувшись, Крыкляс напоролся на хищный взгляд Райса. Тот был облачен в темно-синий костюм уборщика, его располосованное лицо вызывало ужас.

– Ты? – голос Арниса сорвался на хрип висельника, опьянение как рукой сняло, но воля была парализована напрочь.

– Я, – сказал, будто плюнул в лицо, боевик. Из его ладони со щелчком вырвалось узкое, остро отточенное лезвие кнопочного ножа. Короткий взмах, и клинок по самую рукоятку плавно вошел инструктору чуть выше брючного ремня. Мощным рывком Райс распорол брюхо Крыкляса до самых ребер. Форменная рубашка Арниса густо пропиталась кровью, наружу полезли кишки. Раненый схватился за живот, пытаясь зажать рану. Широко раскрыв рот, он хотел позвать на помощь, но убийца не позволил ему это сделать. Легким толчком он поставил Арниса на колени и, ухватив левой рукой за волосы, оттянул голову назад.

– Не сотрясай зря воздух, бесполезно, – мрачно буркнул Райс и полоснул инструктора по горлу...

Убийство на базе вызвало шок как у командования, так и у рядового преподавательско-инструкторского состава. Причин тому было несколько, главной из которых считали сведение счетов, но самое страшное было то, что убитый являлся гражданином США.

Смок уже знал о случившемся и знал, по какой причине это произошло. Но помогать правосудию у него не было никакого желания – операция входила в завершающую стадию.

Куратор приехал на базу на микроавтобусе и коротко приказал:

– Собирайтесь, мы уезжаем. Времени в обрез, а еще нужно пройти прыжковую подготовку...

Через три часа самолет вылетел из аэропорта Риги и взял курс на Токио...

35

Начало осени на Дальнем Востоке, как правило, обозначается сезоном штормов и тайфунов. Часто эти явления природы вмешивались в планы людей, либо отодвигая их на более поздний срок, либо вовсе нарушая. И тем самым показывая, кто царь, а кто не благодарный раб.

– Ну вот, осталось только провести двухнедельный подводный поход, и можно идти на базу, – читая сводку погоды, проворчал Кириенко. – А тут на тебе, штормовое предупреждение. Да еще на неделю. И сиди теперь, бей баклуши, пока все успокоится, а потом пока с Сахалина придут суда обеспечения... Десять дней коту под хвост.

Старший ходовых испытаний в сердцах бросил на стол листок с прогнозом и посмотрел сквозь большое стекло, где виднелся черный гладкий корпус «Краба» с невысокой прямоугольной рубкой. В нескольких сотнях метров от субмарины виднелись серые, едва различимые на фоне сгущающихся туч силуэты малых сторожевиков.

– Владислав Викторович, а зачем нам нужны эти корабли сопровождения? – удивленно спросил инженер-электромеханик, один из когорты молодых вундеркиндов. – Под водой ведь шторм не чувствуется, отработаем программу, как в обычных условиях. «Краб» – машина надежная, проверяли не один раз.

– Мальчишество, причем необоснованное, – беззлобно проворчал Кириенко. – Во-первых, на такой срок автономного плавания мы не можем идти в сокращенном составе экипажа. С материка должны доставить военных, которые будут впоследствии минный заградитель эксплуатировать. Это первое, второе, мы испытываем новое поколение субмарины, поэтому должны быть и корабли обеспечения вместе со спасателями. А в штормовую погоду кто сможет нам помочь? Правильно, никто.

Владислав Викторович замолчал, наблюдая за тем, как малые сторожевики, снявшись с якоря, уходят за остров, где в одной из западных бухт им было приказано переждать штормовую погоду.

– Н-да, – задумчиво произнес старший испытательной команды. – Веселенькое нам предстоит время.

Кириенко даже не мог себе представить, насколько его слова окажутся пророческими, только вот слово – веселенькое – должно писаться в кавычках...

Часть 2. Ответный ход

Во всяком предприятии нужно две трети уделять расчету и одну треть случаю.

Император Наполеон Бонапарт.

Текущий момент

36

Противник, коротко стриженный, с медно-красными волосами и широким, как тарелка, лицом, густо усеянным россыпями веснушек, оказался далеко не хилым парнем. Шесть футов восемь дюймов ростом и свыше двухсот пятидесяти фунтов весом, причем ни грамма жира, сплошные угловатые, как корни сакуры, мышцы. Кроме того, из семи лет службы в морской пехоте пять он провел на Окинаве, где учился драться у тамошних мастеров. А если учесть, что возраст этого Гаргантюа едва достиг тридцатилетнего рубежа, шансов победить у Смока не было ни единого. И тем не менее прилетевший в Японию агент ЦРУ именно его выбрал себе в спарринг-партнеры.

Они сошлись на обычном боксерском ринге, были одеты лишь в трусы да на руках перчатки из кожи, сверху прикрытие небольшими поролоновыми подушечками, с открытыми пальцами для возможных захватов.

– Я особо зверствовать не буду, – обнажив белоснежные крепкие зубы, самодовольно объявил верзила.

– Не забывай, что ограничений в приемах нет, – в свою очередь предупредил его Смок, но противник его слова проигнорировал.

Соперники отступили на метр друг от друга и, подняв перед лицом руки, приготовились к схватке. Рыжий верзила задорно подмигнул Смоку и тут же бросился в атаку. Удары он наносил без особого изыска, по-мужицки, с размаху и практически не защищая голову. Если бы в зале находились зрители, то Смок мог бы заподозрить, что это подстава, когда боец с кем-то из зрителей на пару элементарно разводят простаков на тотализаторе. Но зал был пуст и посему выходило, что этот ирландский монстр просто-напросто провоцирует спарринг-партнера на контратаку.

«Не разбив яиц не пожаришь яичницу», – промелькнуло в мозгу агента ЦРУ. Он легко ушел от нескольких ударов, то разрывая дистанцию, то подныривая под кулаки. Затем ушел в сторону, с разворота нанес удар ногой, целясь противнику в печень. Рыжий, казалось, только этого и ждал, его прямые, покрытые густыми золотистыми волосами руки в одно мгновение ожили. Ухватив ступню Смока, он начал резкий проворот. Удержаться в таком положении было просто невозможно, контратакующий должен был упасть лицом вниз на пол, а его противник, удерживая ногу, переходил на болевой прием с удержанием.

Только в этом случае Смок ожидал подобного поворота событий и, когда ирландец попытался его развернуть, подпрыгнул вверх и хлестко ударил второй ногой.

Несмотря на то что разведчик уступал своему противнику в росте и весе, тем не менее ногами он крушил по десятку поставленных друг на друга черепиц.

Подъем левой ноги врезался в ухо рыжего, тот выпустил противника и отступил на пару шагов. Тем временем Смок приземлился на руки, перекувыркнулся через голову и опять проворно встал в боевую стойку.

Мастерству рукопашного боя чрезмерное увлечение женщинами и алкоголем не помеха, если основа была заложена фундаментальная и боец владеет психотренингом. Только сейчас конопатый ирландец сообразил, что этого противника на простачка «не купишь», и решил продемонстрировать весь свой арсенал приемов.

Его атаки были короткими и яростными, удары рук и ног то и дело чередовались в убойных связках. Смок, который в совершенстве владел техникой «вязания рук», все эти удары либо блокировал, либо пропускал мимо, тем самым выматывая своего партнера.

«У парня есть сила и техника, но недостаточно опыта и скорости», – отметил про себя разведчик, наблюдая за тем, как по лицу противника градом катится пот. С каждой атакой его удары становились более вялыми, как будто он их пробивал через вату. Близился момент, когда можно будет продемонстрировать победу в одном ударе.

Когда ирландец бросился в очередную атаку, Смок не стал его блокировать и разрывать дистанцию, а наоборот – сделал шаг навстречу, подныривая под кулак и одновременно выбрасывая свою правую ладонь, сложенную лодочкой.

Удар пришелся в солнечное сплетение и был подобен столкновению с грузовиком. Рыжего отбросило на несколько метров. Широко раскинув руки в стороны, он рухнул на пол, не подавая признаков жизни. Но Смок был уверен – парень жив, просто оглушен. Он владел техникой концентрации энергии и запросто мог голыми руками убивать людей без особых усилий.

Приводить поверженного в сознание оказалось гораздо сложнее, чем он думал. Верзила, открыв глаза, некоторое время тупо смотрел в одну точку, мучительно пытаясь сообразить, на каком он свете находится. После легких похлопываний по щекам взгляд его приобрел осмысленность.

– Вот так-то, парень, – теперь настала очередь Смока подмигнуть спарринг-партнеру. – На будущее запомни: габариты не всегда гарантируют победу. Мощь всегда уступала скорости, а вот если их объединить, тогда, возможно, у тебя и появится шанс стать настоящим бойцом.

Ограничившись этим коротким напутствием, разведчик перешагнул через канаты ринга и направился в раздевалку, размышляя о том, чем бы занять себя в дальнейшем.

Впрочем, что ни планируй, у судьбы свои расчеты. Вечернюю тишину гостиничного номера Смока нарушил телефонный звонок.

– Слушаю, – сняв трубку, произнес агент ЦРУ.

– Привет, дружище, – донесся жизнерадостный голос Майкла Солби. – Как тебе отдыхается в стране Восходящего Солнца?

– Как всякому западному туристу – неплохо, пью сакэ, ем суши и по возможности пользую гейш, – неопределенно ответил Смок, пытаясь понять, к чему клонит референт директора ЦРУ.

– Счастливчик, ты можешь прикоснуться к одной из великих цивилизаций. Жаль, что недолго.

– Это почему еще?

– Твои воспитанники отлично выполнили порученное задание. Нужно бы их встретить и присмотреть, наша фирма хорошими кадрами не разбрасывается. Так что, ты не против слетать в Южную Америку?

– Я как член команды обеими руками за общее дело.

– Вот и отлично, – обрадовался референт, на забыв на прощание добавить: – Надеюсь, скоро встретимся, дружище, в главном офисе фирмы.

Смок положил трубку на аппарат и, поджав губы, несколько раз кивнул. Он не горел желанием лететь в Южную Америку, так как этот регион не особо жаловал и после годичной службы в зоне Панамского канала туда больше носа не казал. Но отказать Майклу Солби он не мог, причина была до банального проста. В ЦРУ, как во всяком тайном ордене, была кастовость, где разделение шло на два цвета – белый и черный. Первые принадлежали к элите – постоянный состав, заседали в Лэнгли или жили в благодати дипломатических миссий. Вторые относились к разменной монете, пушечному мясу, и их как солдат бросали «на пулеметы», никогда не считая потери.

Дружба с Майклом Солби была для Смока счастливым билетом перехода из черной кости в белые воротнички. Именно поэтому он его ни за что не упустит...

37

Говорят, жизнь похожа на тельняшку – полоса белая, полоса черная. И главная фишка этой зебры заключается в том, что простому смертному никогда не угадать, когда заканчивается одна и начинается другая полоса. А главное, какой ширины бывают эти полосы.

После недавнего награждения многие считали, что карьера Мальцева круто пойдет в гору. Так же полагал и сам Олег Петрович, получив чин полковника, он уже где-то невдалеке видел блеск генеральских погон. А почему бы и нет – Академию он окончил, боевой опыт, как и боевые награды, были в его багаже, что еще могло остановить такой стремительный взлет...

Вызов к Директору ФСБ полковник Мальцев воспринял как подтверждение своих тайных фантазий.

Занятый своими мыслями, Олег не заметил напряженного лица референта и не обратил внимания на то, что приемная, обычно заполненная высшим руководящим составом госбезопасности, сегодня пустовала. Что бывало крайне редко.

– Вас ждут, – буркнул референт и вновь погрузился в чтение текста на мониторе.

– Разрешите? – спросил Мальцев, отворив дверь. Он уже готов был принять от главного чекиста поздравления и впоследствии поддержать приятную беседу, плавно переходящую в новое задание.

– Входи, Олег, – коротко бросил глава ФСБ, и только сейчас полковник обратил внимание на осунувшееся лицо Директора и темно-фиолетовые круги под глазами – верный признак того, что руководитель госбезопасности не спал несколько ночей. Последний раз таким своего шефа Мальцев видел во время захвата «Норд-Оста», когда чеченские террористы в центре Москвы захватили несколько сот заложников из зрителей одноименного мюзикла.

– Проходи, садись, – помассировав веки, Директор указал на ближайший к нему стул и тут же подвинул на край стола несколько отпечатанных листков. – Читай.

«Н-да, на кофе с коньяком рассчитывать не приходится», – не к месту подумал оперативник. Еще издалека он увидел жирный штамп «Особой важности», отметку высшей формы секретности.

Не теряя времени Мальцев пропустил официальную «шапку» и внимательно вчитался в сам текст.

«...Было совершено нападение на испытательную базу Тихоокеанского флота. В результате чего были убиты двое военнослужащих: начальник караула капитан Светличный и разводящий младший сержант Крыков. Остальной персонал базы был нейтрализован и заперт в подсобных помещениях.

Нападавшие, захватив группу специалистов-испытателей, угнали проходящую ходовые испытания дизель-электрическую подводную лодку «Краб».

Разразившийся вскоре шторм помешал противолодочным силам ТОФ произвести преследование и перехват.

По случившемуся инциденту ведется расследование.

Начальник особого отдела ТОФ генерал-майор...»

– Ничего себе, – Олег поднял на шефа изумленный взгляд, еще не понимая, для чего ему дали ознакомиться с документом, описывающем происшествие на другом конце России. Хотя внутренний голос и намекнул, что за подобные происшествия с должностных лиц срывают погоны вместе со шкурой, а потом вполне может быть, что написавший докладную генерал-майор готовится к передаче дел по своему «хозяйству», а его, Олега Мальцева, вызвали, чтобы... У полковника сердце забилось, как после многочасового марш-броска. – Прямо какие-то «Пираты Карибского моря», – единственное, что смог произнести оперативник. – Кинокомедия, и только.

– Да, все это действительно было бы смешно, если бы не было так печально, – устало кивнул Директор ФСБ, веселья в его голосе совсем не было. Он внимательно посмотрел на Олега. – Дело в том, что эта лодка принципиально нового типа. Не буду тебя нагружать техническими терминами, только скажу одно – это первая «ласточка» из тех, что обещал наш Президент. При минимуме затрат максимальная эффективность.

Все это походило на прелюдию к главной задаче, теперь уже Мальцев не надеялся на назначение на генеральскую должность – слишком долгое вступление. Скорее всего его хотели послать на усиление тамошних оперативников. Но, как оказалось, и эта версия оказалась неверной.

– Эта корсарская операция была проведена на удивление ювелирно, не только верно рассчитана, но и проведена, что называется, по секундомеру. Едва сторожевики ушли прятаться от надвигающейся бури в тихую гавань, тут же из-под, воды как тридцать три богатыря, появились боевые пловцы и взяли базу. При этом, как показали свидетели, двое погибших сами спровоцировали нападавших. Морпехи, они ведь отчаянные, черти. Результат – два трупа...

Слушая Директора ФСБ, Мальцев все больше и больше убеждался, что нужно паковать чемоданы для длительной командировки. Чтобы не сидеть безмолвным истуканом, он осторожно заметил:

– Охотское море – регион рискованный, со всех сторон любопытные соседи, и некоторым новое вооружение не по карману, а другим не по их мозгам.

– Логично, – согласился главный чекист. – Только один нюанс: через три дня после похищения «Краба» спутниковая группировка американских орбитальных шпионов «Хантер» вернулась на Средний Восток, снова взяв под контроль Ирак, Иран, Афганистан.

Олег Петрович почувствовал, как в желудок будто упал ледяной ком, на эту реплику ему нечего было ответить.

– Вот и выходит, что вся шумиха в Москве была не более чем... выражаясь оперативным языком, мы заглотили наживку под названием «Отвлечение на негодный объект».

Теперь ледяной ком в желудке полковника стал увеличиваться в размерах и словно замораживал все органы. Вылавливая дипломатов, он как сопливый кадет попался на простейшую подставу, из чего выходило, что орден и досрочное звание получены не заслуженно. А это значит... просто так наград не лишают, значит, предстоит служебное расследование, и как бы там ни повернулось... «С такой черной меткой генералом уже не станешь», – мелькнула подленькая мысль. « – Да, это позорная точка в безупречной службе», – согласился сам с собой Мальцев.

От внимания Директора не укрылась расфокусировка во взгляде полковника, и он произнес с пониманием:

– Мне вполне понятно твое смятение, Олег Петрович. Вроде бежал, бежал, а все оказываешься на том же месте, откуда начал. К тебе претензий нет, ты выполнял тактическую задачу и надо сказать – выполнил блестяще. А вот стратегический замысел проморгал лично я, доверился аналитикам, которые в один голос утверждали, что перемещение спутников-шпионов связано с ядерными испытаниями Северной Кореи. Вот и опростоволосились.

Директор тяжело вздохнул, потом раздраженно буркнул:

– Да, еще вояки нам подсобили, изнутри проект засекретили, а вот снаружи режим секретности обеспечить не смогли. Хотели выпендриться перед Верховным, вот мы какие, «впереди на лихом коне». Уря, уря, вот тебе и уря...

Руководитель госбезопасности, давший волю эмоциям, наконец замолчал. После недолгой паузы все же взял себя в руки и продолжил:

– Значит так, Олег, кроме того, что совершено покушение на президентскую программу перевооружения Российских Вооруженных Сил, так еще и похищено секретное изделие. В общем, сейчас создается при «Комитете информации» особая оперативная следственная группа. Туда направляются лучшие специалисты из различных департаментов. От нашей «конторы» я решил откомандировать тебя с бригадой.

– А что это еще за комитет? – спросил Мальцев, ни о чем подобном до сих пор он не слышал.

– Есть такая секретная структура, – хитро усмехнулся Директор ФСБ, – подчинена лично Президенту Российской Федерации, а руководит ею генерал-полковник ГРУ Журавлев.

– Так это что, мне на Хорошевское шоссе перебираться? – спросил полковник, он терпеть не мог пребывание на «чужой территории». Чувствуешь себя если не нахлебником, то уж точно квартирантом.

– Переезжать твоей бригаде никуда не надо, а вот завтра за тобой с утра придет машина. Тебя доставят в «комитет» для предварительного совещания всех служб, а уж дальше... – Директор развел руками – действительно, при расследовании возможны любые повороты судьбы.

– Разрешите идти, – Мальцев поднялся из-за стола.

– Действуй, полковник, – напутственно произнес шеф...

38

Сквозь оптику перископа отчетливо виднелась прибрежная кромка берега. Белый песок искрился под прямыми лучами солнца мириадами алмазных искр. За пустынным пляжем глухой стеной встали высокие деревья с пышными зелеными кронами тропического леса.

– Настоящий рай, – выдохнул Литус, отходя от перископа. Взглянув на Кириенко, приказал: – Давайте команду на всплытие.

Тот повиновался без лишних слов и отдал короткий приказ спецу Гоше, сидящему на рулях глубины:

– Всплываем.

За время недельного перехода моряки-испытатели и их конвоиры заметно похудели и обросли густой щетиной.

Никто из членов испытательного экипажа даже не пытался освободиться от захвативших их боевиков. То ли сбивала с толку родная русская речь, то ли психологическая формула «Стокгольмского синдрома» сдерживала, но океан они пересекли без конфликтов и теперь находились в двух шагах от «финишной ленточки»...

Субмарина, задрав свой круглый китовый нос, наконец легко выпорхнула на поверхность, подняв каскад брызг. Едва морская вода стекла с гладкого корпуса лодки, как с шипением открылся люк.

– Прошу, – Навигатор указал Кириенко на трап, ведущий наверх. Старший испытатель стал легко взбираться по ступенькам, громко стуча каблуками туфель.

Райс поправил на плече автомат, собираясь последовать за спецом, но его остановил Навигатор со словами:

– Оставайся здесь, я сам.

Боевик возражать не стал и отошел в сторону, освобождая проход.

Литус почти взлетел по трапу на капитанский мостик и встал рядом с Кириенко.

– Ну вот, Владислав Викторович, мы и на месте. Как говорится, здесь вас ждет радушное гостеприимство и горячее питание. В общем, все закончилось как нельзя лучше для всех нас.

– Ваш заказчик что, решил на этом пляже устроить парк аттракционов с участием нашей подводной лодки? – не скрывая колючего сарказма, проговорил старший испытатель.

– Все может быть, – неопределенно пожал плечами Навигатор. – Как я уже говорил, наш заказчик – человек баснословно богатый и ему как всякому сумасброду может прийти в голову любая блажь. Захочет – станет «Капитаном Немо» или станет катать ребятишек на вашем «Крабе». Одно могу сказать точно: на этом пляже нам долго засиживаться не придется. Наш Крез удовлетворяет любые свои капризы. Например, он решил обустроить для себя настоящий морской порт в глубине этих джунглей, – рука штурмана указала в сторону берега, – и местные жители несколько лет корячились, но вырыли пятнадцатимильный канал, потом по всем законам гидромелиорации, или как там это называется, обустроили. Получился настоящий судоходный канал в никуда.

– А «Крабом» решили загородить этот канал, – не удержался от насмешки Кириенко.

– Да нет, канал достаточно проходимый, чтобы вы еще смогли продемонстрировать фантастическую маневренность своего минного заградителя, когда швартоваться будете.

На мостике наступила неловкая тишина. Владислав Кириенко несколько минут напряженно всматривался в сторону зеленой стены леса, потом резко обернулся и, посмотрев прямо в глаза Навигатору, спросил:

– Ну что, доволен ты собой, Бронислав Литус?

Штурман с нескрываемым интересом посмотрел на старшего испытателя, но ничего не ответил.

– Я вас узнал, Бронислав Карлович Литус, капитан второго ранга, за тридцать сребреников продавший честь офицера-подводника и ставшего банальным и подлым пиратом.

– Подводники изначально были задуманы как корсары и соответствующе действовали, нанося удары внезапно, что называется у обывателей – подло. А потом пытались скрыться и уйти от заслуженного возмездия. Так что я, так сказать, в своей ипостаси, – вовсе безрадостно проговорил Навигатор, указав на приближающийся видавший виды торпедный катер послевоенной постройки, и поспешно сменил тему: – Вот и наш поводырь появился, сейчас он нам укажет дорогу в рай.

Последние слова, как показалось Кириенко, прозвучали зловеще, отчего он передернул плечами, будто его окатили ушатом холодной воды.

Литус поправил ремень с кобурой и, ни к кому не обращаясь, произнес:

– На самом деле я уже давно не корсар, а беглый раб, прикованный к галере обстоятельств...

39

Директор ЦРУ, сидя в глубоком кожаном кресле, задумчиво вертел в руках длинную кубинскую сигару. Еще десять лет тому назад врачи запретили ему курить из-за больного сердца, но вот вдыхать неповторимый аромат табака он не давал зарока.

С противоположной стороны рабочего стола сидел Солби, в недавнем прошлом референт директора, теперь он находился в роли самостоятельного агента.

– Ну что, Майкл, – откусив кончик сигары, наконец заговорил глава разведки. – Вы проделали воистину большую работу, и результат налицо: сумбарина стала собственностью Кортеса. Теперь остались сущие пустяки: эту лодку должна взять наша береговая охрана доверху набитой кокаином. Это нужно провести в самое ближайшее время.

– Не ранее чем через несколько месяцев, – бесстрастным тоном произнес Солби.

– То есть?

– Необходимо время на подготовку экипажа. Кортес подобрал три десятка моряков, но потребуется время для их обучения всем тонкостям управления и эксплуатации, – пояснил свою мысль агент.

– Зачем нужно кого-то обучать? – громко возмутился директор ЦРУ, ему не терпелось как можно быстрее завершить эту грандиозную операцию и первым доложить президенту об успехе. – Лодку ведь в Колумбию пригнали русские моряки, вот пусть они и исполняют последний аккорд нашей симфонии.

– Слишком рискованно, – возразил Майкл и, видя в глазах патрона недоумение, пояснил: – Выражаясь научным языком, русские – слишком ненадежная субстанция. Они под угрозой оружия согласились управлять «Крабом», но нет никакой гарантии, что, увидев, как их минный заградитель доверху загружают тюками с кокаином, они не устроят мятеж или не затопят его во время перехода в Северную Америку. Кроме всего прочего, могут наговорить много чего лишнего во время следствия.

– Ну, допустим, показания исправить, как нужно, еще в наших силах, – сигара вновь оказалась в руках директора ЦРУ.

– И все-таки накладки или ненужные утечки полностью исключить нельзя, – продолжал упорствовать Солби. – Но самое главное в том, что сейчас не сезон и такого количества наркотиков у Кортеса нет. Ему потребуется какое-то время, чтобы собрать двадцать пять тысяч фунтов чистого кокаина. Или, может, стоит ему помочь, взяв «снежок» из конфиската «Бюро по борьбе с наркотиками»?

Директор промолчал, его пальцы глубоко вдавили цилиндр сигары. Мальчик становился не по заслугам заносчивым, а это весьма чревато слететь в пропасть еще до того, как окрепнут крылья для настоящего карьерного взлета.

– Тем более, если бы даже мы обеспечили Кортеса недостающими наркотиками, то за грандиозным захватом может последовать не менее грандиозное разоблачение. Слишком многие силы будут близки к лакомому пирогу и каждый захочет оторвать кусок пожирнее да побольше. Поэтому, я думаю, что не стоит торопить события, плод должен созреть естественным путем, тогда ни у кого не возникнет никаких подозрений.

– Ну что же, – после некоторых раздумий нарочито мягко заговорил глава разведки, – все выглядит вполне логично, спешка действительно может нам дорого стоить. Поэтому, как ты выразился, Майкл, подождем, пока плод созреет естественным путем. Ты, малыш, проделал блестящую работу, это хороший почин. Первая ступень на карьерной лестнице пройдена, теперь следует второй, причем не менее важный шаг. Тебе придется отправиться в Прагу, наши военные в ближайшее время собираются там разместить радар дальнего обнаружения. Не исключено, что нашей дипломатической миссии потребуется оказать давление на правительство Чехии, твой аналитический ум там будет как раз к месту.

– Благодарю, сэр, – Майкл Солби вскочил на ноги, сейчас до него дошло, что после того, как всю грязную работу он выполнил, его гонят к черту на рога, за океан, чтобы золотые лавры достались «чужому дяде». – Разрешите идти, сэр?

– Да, иди, малыш, – великодушно кивнул глава Центрального Разведывательного Управления. Он дождался, когда бывший референт прикроет за собой двери, с раздражением сломал сигару и швырнул ее в корзину для бумаг...

40

«Комитет информации» располагался на территории банно-прачечного комбината Министерства Обороны.

Воинская часть на окраине Москвы была ничем не приметна для иностранных разведок с момента ее основания, хотя в подземных коммуникациях скрывался филиал Центра Стратегических Исследований при Генеральном штабе Министерства обороны России. Здесь было все необходимое для плодотворной работы двух сотен экспертов-аналитиков: просторные кабинеты в четырех подземных ярусах, ветка правительственного метро, собственный узел связи, включающий и спутниковую. Но главное, здесь был установлен сверхмощный и сверхскоростной компьютер «Булат-6», шутниками прозванный «Иван Иванович». Таких машин в России было всего четыре, одна находилась на обслуживании правительства и администрации Президента, вторая контролировала стратегические ударные силы в Министерстве обороны, третья работала в институте имени Курчатова и без полигонных испытаний рассчитывала параметры новейших ядерных зарядов. Последняя, четвертая, спрятанная глубоко под землей, была резервной и в случае необходимости могла заменить любого из трех собратьев. Но десять лет назад, когда чеченские террористы выкрали ядерный заряд, собираясь его обрушить на Москву (в прямом смысле), для противодействия им был создан «Комитет информации», под базу которому выделили филиал ЦСИ вместе с «Иван Ивановичем». Новая структура оказалась весьма эффективной, и с тех пор «Комитет информации» был подчинен непосредственно Президенту, распутывая самые щекотливые ситуации, которых с каждым годом становилось все больше...

Ситуация с похищением новейшей подводной лодки требовала принятия самых радикальных мер. Чтобы сократить время на ознакомление участников расследования, в совещательной комнате на столе были расставлены таблички с названиями спецслужб. Почти все собравшиеся явились на совещание в гражданке, кроме двух генералов – руководителя «комитета» генерал-полковника Андрея Андреевича Журавлева и представителя военной контрразведки мрачного вида генерал-майора.

Началось совместное совещание с подробного описания происшествия и совершенно неожиданно сошло не на версии будущего расследования, а на следствие появления этого преступления.

– О чем тут еще говорить, – горячился военный контрразведчик. – В Афгане был учтен каждый ствол, каждый солдат находился под неусыпным оком особого отдела. В Союзе вообще за каждый патрон несли ответственность, потому что был порядок. Что устроили демократы, когда захватили власть? – лицо генерала полыхало багрянцем от прилива крови. Он сделал глубокий вдох. – Они сразу же ликвидировали в оборонном комплексе «первые отделы»[18], а потом сократили в три раза особистов в войсках. После чего со спокойной совестью (если она была у них когда-то) развязали войну в Чечне, и почти сразу давай дружно удивляться, почему плохое снабжение, почему предательство, почему боевики вооружены новейшими отечественными образцами, которых даже в будущем не предвидится в федеральных войсках? Почему военные секреты иностранные разведки покупают за сущие копейки прямо в научно-исследовательских институтах? В этом бардаке ой как хорошо свои миллионы наживать, поливая обильно русской кровушкой. А потом кричат на все голоса – «дедовщина» в частях, а кто убрал губу[19], оставив офицеров без реальной меры воздействия на солдат? Зато создали «клуб шалав крашеных» типа «Комитет солдатских матерей», которые уже не один десяток офицеров законопатили в места не столь отдаленные за «превышение власти». Комитет этот, между прочим, финансируют из-за бугра, а командиры уже не хотят связываться со срочниками, лишь бы дослужить до пенсии. Вот такая внутренняя доктрина обороны страны.

– Что вы предлагаете? – спросил Журавлев. Все собравшиеся в кабинете были с военным контрразведчиком полностью согласны. Армейская дисциплина испокон веков держалась на двух столпах – поощрении и наказании. Убрав один из них, дисциплина мгновенно превращалась в хаос.

– Я предлагаю? – переспросил генерал-майор. – Если уж перенимать опыт запада, то давайте его перенимать полностью. Если для того, чтобы провинившегося бойца отправить на гауптвахту, нужно решение суда, то почему этим должен заниматься взводный или ротный командир? В Америке, например, такие вопросы решает военная полиция. И несмотря на то, что армия США полностью наемная, «милитари полис» их джи-ай боятся, как огня. Да, кстати, там не только гауптвахты и дисбаты исправно функционируют, даже есть «крытые» – военные тюрьмы.

– У вас все, генерал? – перебил военного контрразведчика Андрей Андреевич, поняв, что совещание по серьезной теме превращается в правовой диспут. И, не дожидаясь ответа, посоветовал: – Если вас действительно волнует этот вопрос, напишите на мое имя подробную докладную записку, и в тот же день я ее передам на самый верх, напрямую. Минуя все инстанции и секретариаты.

Генерал-майор, насупившись, все же соглашаясь, кивнул и занял свое место. Между тем Журавлев продолжил:

– Так, у кого есть что сказать?

– Разрешите, – над столом поднялся широкоплечий мужчина с мощной шеей и высоким лбом с двумя большими залысинами. Олег Мальцев уже был знаком с полковником Крутовым из ГРУ, они вместе ехали на совещание в вагоне правительственного метро.

– Изучив доклад об угоне подводного минозаградителя «Краб», – начал доклад Родион Крутов, – и сопутствующие документы, я решил не толкаться с оперативниками контрразведки ТОФ на Дальнем Востоке, а попытаться начать распутывать клубок с другой стороны. Дело в том, что экипаж для лодки нового поколения обучают в центре переподготовки подводников АПЛ в Обнинске. Вот туда-то я и направился, переговорил кое с кем из офицеров и выяснил любопытную деталь. Три месяца назад в Обнинске у замначальника по личному составу центра капитана первого ранга Ермолаева гостил его товарищ по училищу, отставной капитан третьего ранга Моин Валерий Михайлович. В прошлом также замполит, подводник с Северного флота, теперь журналист-эколог. Две недели Моин гостил в Обнинске, причем общался только исключительно с офицерами «Краба», курсантами, и с преподавателями и даже видел секретные методички.

– Думаете, этот Моин имеет отношение к похищению субмарины? – с интересом посмотрел на Родиона Крутова Журавлев.

– Строить версии можно при достаточном количестве информации, – уклонился от прямого ответа Крутов. – Я решил подробнее изучить жизнь бывшего подводника и выяснил один очень любопытный факт – через неделю после возвращения из гостей он зарегистрировал новый журнал «История подводного флота», а спустя месяц в Финляндии его новоиспеченный журнал был отпечатан на бумаге, на которой обычно печатается «Плейбой», «Медведь» и тому подобные дорогие издания. Кстати, тираж не меньше, чем у «Солдата удачи». Хотя сам журнал представляет собой перепечатку из Интернета и личные воспоминания Валерия Михайловича.

– Действительно любопытный факт, – задумчиво отметил Журавлев. – Что дальше думаете делать?

– Ну, брать этого эколога под «колпак» мне кажется бессмысленным. Он выполнил одноразовое задание и получил соответствующее вознаграждение. Когда возникнет очередная необходимость в его услугах, если вообще возникнет, – неизвестно. Думаю, нужно брать товарища с такой звучной фамилией под белы ручки и говорить с ним, что называется, «по-взрослому».

– Похоже, это единственно верный ход, – согласился Андрей Андреевич. – Только сделать это нужно в духе человека-невидимки. Не исключено, что этот Моин под контролем заказчиков, не хотелось бы их информировать о наших действиях.

– Разрешите, товарищ генерал-полковник, мне с экологом поговорить, – неожиданно для себя поднялся Мальцев.

– Вы? – Журавлев удивленно посмотрел на чекиста, потом перевел взгляд на Крутова и сказал: – Вообще-то, я не возражаю, но это все-таки «делянка» Родиона Андреевича, если он не возражает, то...

– Никак нет, – тут же отреагировал Крутов. – Тем более, что сейчас хотел бы смотаться на ТОФ, посмотреть вживую, как там идет расследование у моряков.

– Добре, – с этим доводом согласился глава «Комитета информации». – Значит, так и поступим, госбезопасность обрабатывает любопытного не в меру борца за экологию. Военная разведка работает на Дальнем Востоке, остальные работают с документами и сводками своих служб. Кроме акции по угону «Краба» следует обратить внимание и на операцию прикрытия, проводимую в Москве. Нельзя исключать, что это все же звенья одной цепи.

При упоминании недавних московских событий, Олег Мальцев почувствовал, как у него неожиданно противно вспотели ладони...

41

Колонна из дюжины «Хаммеров» неслась на предельной скорости, таща за собой кривые шлейфы бурой пустынной пыли.

Впереди показались расплывчатые силуэты построек Могадишо, такие же бурые, как и весь окружающий пейзаж. С каждой минутой очертания зданий становились все явственней, казалось, что это сама пустыня выводит из тени город-призрак. Вскоре можно было отчетливо разглядеть трех-и пятиэтажные дома с черными провалами выбитых окон, изуродованные взрывами крыши и стены, изрешеченные выбоинами от автоматных пуль. Гражданская война не украшает города и не делает счастливыми их жителей.

Пригород столицы Сомали встретил американских морских пехотинцев кладбищенским безмолвием.

«Это с непривычки местные жители попрятались», – мысленно успокаивали себя сидящие в «Хаммерах» джи-ай. И эта мысль была вполне логичной, потому что каждый морской пехотинец знал – они прибыли на восток Африки, чтобы здешним диким народам продемонстрировать ценности западной демократии, а заодно накормить голодающих. Так на базе их учили командиры...

Едва колонна ворвалась на улицы пригорода Могадишо, как все изменилось. В одно мгновение город ожил.

Неожиданно головной внедорожник исчез в гейзере мощного взрыва, поднявшего облако пыли. И сразу же изо всех окон загрохотали выстрелы.

В борт замыкающего «Хаммера», оставляя за собой клубы сизого дыма, клюнула реактивная граната. Ярко-оранжевая вспышка на фоне какофонии боя была почти беззвучной, но взрыв буквально разорвал мощную машину пополам, превратив бойцов, находящихся внутри, в кровавое месиво.

Колонна с морскими пехотинцами оказалась наглухо заблокированной. Теперь легкобронированные вездеходы превратились в неподвижные мишени, которые рано или поздно будут уничтожены.

– База, я – Пилигрим, База, я – Пилигрим! – надрывался в крике радист, прижав ко рту микрофон передатчика. В то же время пуленепробиваемые стекла «Хаммера» покрывались густой паутиной трещин. Новый взрыв противотанковой гранаты подбросил внедорожник, раскурочивая капот. Машина тяжело завалилась на бок, следом вспыхнул разлившийся бензин...

– А-а, – застонал Смок, вываливаясь из-под москитной сетки. Наваждение мгновенно прошло, он был жив и находился за десятки тысяч километров от ненавистного Сомали. Воспоминания о бое, когда он чуть не сгорел со всей своей командой в подбитом «Хаммере», в госпитале надежно стерли психологи Пентагона. Но сейчас всепоглощающий страх смерти вернул те ощущения животного ужаса, и причиной тому стала «командировка в ад».

Смок, пошатываясь, поднялся с постели и, пройдя по убого обставленной комнате, остановился у окна, из которого отчетливо виднелась черная подводная лодка. Главная цель курируемой им диверсионной группы. Сейчас он мог ее лично лицезреть. Впрочем, субмарина в данный момент не имела для него никакого значения, по «легенде» от Майкла Солби Смок был высококлассным наемником, присланным в помощь Кортесу американским кланом Дэфино.

Наркобарон и его челядь отнеслись к гостю со всем уважением, тем самым показывая свое отношение к северным партнерам. Его поселили на базе «Морские ворота», в крепости посреди тропического леса, где было полно боевиков Кортеса, вооруженных до зубов головорезов, отличавшихся от сомалийских моджахедов лишь более светлой кожей.

Видимо, эти ассоциации и подняли на поверхность сознания бывшего морского пехотинца воспоминания о бое в пригороде Могадишо.

Но Смок все же был настоящим профессионалом и умел управлять своими эмоциями. Главное, это выполнение поставленной задачи.

Полученная инструкция предусматривала осуществление контроля над группой «бритоголовых» и напоминала о готовности выполнения задания. Что это будет, повторный угон «Краба», захват наркотиков или похищение самого Кортеса, Смока мало интересовало. Он поставил перед собой цель и готов был идти ради нее до конца, не обращая внимания ни на какие преграды...

42

Олег Мальцев стремительно вышел из палаты и подошел к двери пожарного входа, за ним, едва поспевая, семенил маленький, плюгавенький мужичонка с лицом, похожим на птичье.

Они быстро спустились по лестнице и оказались во внутреннем дворе, где их ждал микроавтобус с красными крестами на бортах. Возле «Скорой помощи» стоял парень в черном джинсовом костюме.

Полковник сбросил с плеч белый халат и протянул ожидавшему его юноше, коротко бросив:

– Верни в гардероб. – Указав на плюгавого, добавил: – Мы опаздываем в аэропорт. А вы в Москву возвращайтесь поездом.

– Понял, – ответил молодой оперативник.

Едва оба чекиста забрались в микроавтобус, тот сорвался с места.

Глядя в неплотно зашторенное окно, Олег Петрович лихорадочно прокручивал в голове последние события, пытаясь в уме просчитать общую картину. Полностью мозаика, конечно, не складывалась, но отдельные эпизоды виделись отчетливо, позволяя додумать недостающие детали.

– Так, боец, – Мальцев тронул за плечо пожилого водителя «Скорой помощи», который бойцом был лет этак тридцать назад. – Остановишь мне где-нибудь поблизости здания УФСБ, а потом Валерия Мефодьича доставишь в аэропорт. Понял?

– Понял, – кивнул водитель, круто выворачивая рулевое колесо.

43

Угловатый маневровый тепловоз, выкрашенный в ядовито-зеленый цвет, натужно пыхтя, толкнул две железнодорожные платформы, на которых стояли по паре боевые машины, затянутые брезентом. Под выгоревшей на солнце материи можно было разглядеть несуразные контуры.

Наконец платформы были подогнаны к военной рампе, куда спрыгнул старший выездного караула, следом появилась принимающая сторона. Среди группы десантников выделялся смуглолицый мужчина в песчаного цвета камуфляже времен советского спецназа и выглядевший среди рослых и могучих парашютистов хоббитом среди орков.

Тем временем с шасси боевых машин был стянут брезент, и они одна за другой стали съезжать по стальным сходням на бетонный настил рампы.

Через несколько минут четыре «Скорпиона» вытянулись цепью друг за другом. Зампотех седьмой воздушно-десантной дивизии, на базе которой должны были пройти испытания боевые машины, с недоверием посмотрел на конструктора, который едва ему достигал до груди, и как можно вежливее спросил:

– Это что, муляж?

Магамедин Бекбаев сперва хотел ответить «нет», но, взглянув на зампотеха и окружавших его офицеров-десантников, мнение которых при испытаниях «Скорпионов» может оказать немаловажное значение, молча перевел взгляд на одного из своих подчиненных и скомандовал:

– Расчехлить башню.

Трое сотрудников конструкторского бюро, приехавшие на испытания боевой машины, легко сняли брезентовый чехол с головной машины.

На десантников уставилось жуткого вида чудовище с тремя длинными стволами скорострельных пушек, парными трубами пусковых установок по бокам танка, с небольшой антенной локатора на «макушке» и десятком зрачков камер слежения в бронированных футлярах.

– Ничего себе, – присвистнул зампотех. – Видеть, конечно, мне приходилось и двуствольные, и четырехствольные, но это... Как, кстати, называется по-настоящему?

– По-настоящему? – усмехнулся Магамедин. – По-настоящему именуется боевая машина огневой поддержки десанта. Эффективна как в наступлении, так и в обороне.

– Ну, насколько она эффективна, это мы еще посмотрим, – погладив по броне, важно проговорил полковник, но внезапно замялся и спросил: – И что, это правда, что для эффективного управления хватает всего двух бойцов?

– Естественно, – кивнул Бекбаев и тут же добавил: – Только это должны быть не трактористы, а настоящие профессионалы.

– Само собой, – угрюмо буркнул десантник, потом проворно вскочил на борт «Скорпиона» и коротко скомандовал водителю-механику: – Давай, машинист, потихонечку трогай...

44

Следующее совещание «Комитета информации» проходило уже в сокращенном составе – кроме самого руководителя генерал-полковника Журавлева в кабинете находился представитель ФСБ полковник Мальцев и двое старших офицеров ГРУ.

Андрей Андреевич, держа ладони на черной кожаной папке, пристально посмотрел на полковника Мальцева и спросил:

– Ну что, Олег Петрович, вам есть что сказать по нашему вопросу?

– Так точно.

– Мы вас внимательно слушаем, – произнес Журавлев. Говорить элементарные вещи о деталях и тому подобном генерал не стал, в конце концов здесь собрались только высококлассные профессионалы.

– Отставной капитан третьего ранга Моин Валерий Михайлович, – начал свой доклад Мальцев, – одна тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года рождения показал, что три месяца тому назад его квартиру посетил гражданин США, некто Ларри Кейт, представитель природозащитной организации «Живой океан», с предложением выяснить в Обнинске все тактико-технические сведения о новой дизель-электрической субмарине. Используя знакомство с замполитом учебного центра, он смог получить максимум информации о «Крабе», которую и передал вербовщику. Взамен нашлись спонсоры, которые взялись за издание журнала об истории отечественного подводного флота.

– Так он что, только из-за журнала согласился на предательство или была другая причина? – поинтересовался сидящий рядом с Крутовым офицер.

– Нет, конечно же, капитан третьего ранга Моин в начале девяностых годов за пять тысяч американских долларов сдал временные стоянки атомоходов Северного флота. А уволившись со службы, связался с хиппарями из когорты «зеленых» и вообразил себя борцом за экологию. А когда возникла необходимость в его использовании, бывшие хозяева напомнили о разглашении государственной тайны и в качестве пряника пообещали спонсировать издание журнала.

Дождавшись, когда Мальцев закончит свой рассказ, к нему обратился генерал-полковник Журавлев:

– Меня интересует технология допроса.

– Моя бригада действовала в условиях поставленной задачи. Во время обеда Моин спустился в бар, который располагается в издательстве журнала, заказал чашку кофе. Через полчаса ему стало плохо. «Скорая помощь» почти бездыханное тело Валерия Михайловича отвезла в центральную клиническую больницу. В реанимационной палате ему была введена усиленная доза «сыворотки правды» плюс поработал штатный экстрасенс. В результате, рыдая и захлебываясь соплями, Валерий Михайлович поведал нам всю правду. Сейчас он погружен в глубокий сон, а завтра, проснувшись, ничего не вспомнит. Врачи его выпишут, сообщив, что он перенес сердечный приступ. Тайна следствия полностью соблюдена.

– Ясно, – едва заметно улыбнулся Андрей Андреевич. – Это все или есть еще что-то?

– После допроса Моина я решил выяснить все, что известно нашим питерским коллегам о Ларри Кейте. Оказывается, он несколько раз пересекал российско-эстонскую границу, много курсировал по странам Балтии, в основном между Ригой и Лиепаей. А месяц назад в учебном центре подготовки водолазов НАТО был зарезан инструктор Арнис Крыкляс. Бывший боевой пловец воевал на Ближнем Востоке, награжден медалью «Пурпурное сердце» и орденом «Серебряная звезда».

– Интересный экземпляр, – хмыкнул Крутов. – Думаешь, имеет отношение к нашему делу? Чего же так грубо устранили?

– Он ведь все-таки «тюлень», а не бухгалтер, которому можно с легкостью устроить хоть автокатастрофу, хоть инфаркт.

– Железная логика, – согласился с доводами чекиста военный разведчик.

– Теперь у меня все, – доложил председателю «комитета» Мальцев.

– Это у вас все, Олег Петрович, – возразил Журавлев, – а по делу «Краба» за это время набралось достаточно другой полезной информации. Ну, как говорится, начнем по порядку. Например, резидентура из Германии нам передала фото, которые сделала БНД[20], отслеживающая чужую агентуру на территории их страны.

Пачка фотографий легла перед Олегом Мальцевым. На одной из них он узнал бывшего народного избранника.

– Это что еще такое? – не понял Мальцев, перебирая фотографии. В зале небольшого уютного ресторанчика сидели двое мужчин. В одном полковник узнал Правдина, второй чекисту был незнаком.

– Германская контрразведка БНД, несмотря на союзнические отношения с США, тем не менее отслеживает и ведет учет с немецкой педантичностью американских агентов, прибывающих в ФРГ, – подробно пояснил Журавлев. – Молодой человек в компании нашего Правдина – некто Майкл Солби, до недавнего времени личный референт директора ЦРУ и родной брат заместителя директора Артура Солби. Сейчас младший братишка перешел на оперативную работу.

Следующая фотография запечатлела Майкла в компании другого молодого человека на скамейке в парке, можно было подумать, что идет обычный праздный разговор.

– А это, – палец генерала ткнулся в лицо второго молодца, – и есть Ларри Кейт, по крайней мере, под этим именем он путешествовал по Европе.

– Значит, клубочек туго затягивается, – негромко произнес Крутов, покачивая головой. Теперь ему стало ясно, почему матросы из роты охраны и специалисты, находившиеся на острове Махова, в один голос твердили, что напавшие террористы кроме одного говорили на чистом русском языке, без малейшего акцента...

– Боевиков набирали в России, – сделал вывод Родион Андреевич, зло сверкнув глазами. – И, как я понимаю, не обошлось тут без Сергея Анатольевича Правдина. Надо бы этому козлу яйца оторвать.

– С этим придется обождать, есть дела более важные. – Генерал-полковник достал из папки еще один лист. – Резидент СВР из Северной Америки сообщает: информатор из службы береговой охраны западного побережья доложил, что на их катера устанавливают боевые гидролокаторы, предназначенные для обнаружения подводных лодок. Кроме того, в управлении БОХР ходят слухи о крупной операции по захвату большой партии наркотиков.

– Красивое шоу должно получиться, – заметил сидящий рядом с Крутовым старший аналитик полковник Панчук.

– Да, янки мастера по таким мероприятиям, – согласился с ним генерал Журавлев. – Исходя из этой информации, военно-космическая разведка получила задание просканировать прибрежные зоны проблемных стран Южной Америки.

– Недавно запущенный на орбиту спутник «Святогор», оснащенный новейшим оптико-электронным оборудованием, на спектральном уровне обнаружил полимер, который составляет внешнее покрытие «Краба», а площадь той аномалии соответствует размерам подводного минного заградителя. Настораживает только одно – субмарина находится почти в тридцати километрах от берега.

– «Краба» что, волоком туда затащили? – в унисон рассмеялись офицеры. В истории было достаточно примеров, когда боевые корабли перемещали на большие расстояния по суше. Правда, вес у тех кораблей был несравним с весом современной субмарины. Хотя и тягловые средства изменились.

– Да нет, – генерал-полковник досадливо отмахнулся. – Эксперты ВМФ считают, что в глубь страны был прорыт канал.

– Это что, государственный объект? – с недоверием спросил Михаил Панчук.

– В том-то и дело, что нет. Мы выяснили, кому принадлежит эта земля. И оказалось, что там хозяйничает местный наркобарон Диего Мартинес Кортес по прозвищу Батиста. Наши «космонавты» тщательно исследовали округу при помощи «Святогора» и нашли много интересного. Там целое государство в государстве, и нам сейчас нужно решить, как действовать.

– А что тут думать, – первым высказался Мальцев, – лодку украли, чтобы по-крупному подставить Россию. Ну как же, помогаем наркоторговцам транспортировать наркотики. Субмарину нужно топить как можно быстрее, не знаю, как – крылатой ракетой с ударной подводной лодки или тяжелой бомбой со стратегического бомбардировщика. Я в этом деле не спец, военные сами решат, какое средство наиболее эффективно.

– Ясно, – задумчиво ответил Андрей Андреевич, потом посмотрел на офицеров военной разведки. – Вы тоже так считаете?

Гэрэушники промолчали, для них информации было недостаточно. Из всех собравшихся в кабинете никто не мог себе представить, что несколько месяцев назад этот же вопрос решали высокопоставленные чиновники страны, которую в мире принято считать супердержавой.

– Я вот сейчас вспомнил случай из истории, – отвлеченно заговорил Журавлев. – В середине тридцатых годов Сталин встретился с летчиком-испытателем Чкаловым и говорит тому: «Слышал я, товарищ Чкалов, что вы летаете без парашюта?» – «Так точно, – отвечает летчик и следом поясняет: – Я испытываю экспериментальные машины, если в случае нештатной ситуации я выпрыгну с парашютом, самолет, который был изготовлен в единичном экземпляре, разобьется. А пока решат все вопросы по причинам аварии, затем изготовят и облетают новый самолет, эта модель морально устареет». – Андрей Андреевич вздохнул и продолжил: – Надеюсь, всем понятно, о чем я говорю? Фраза, сказанная почти сто лет тому назад, сегодня имеет особое значение. «Краб» – это рывок вперед, и если его уничтожить, неизвестно сколько времени уйдет на изготовление новой модели и нет никакой гарантии, что в этом вопросе нас не обскачут господа из-за океана. Поэтому говорить об уничтожении «Краба» своими силами не будем. Наша цель – вернуть лодку ее создателям. Есть продуктивные мысли?

– Есть одна идея, – негромко произнес Крутов. – Только она сырая, скучноватая.

– Говорите, полковник, вместе попытаемся вашу идею отшлифовать...

45

Вино было темно-рубинового цвета и лилось, казалось, тяжелым, как битум, потоком на дно бокала из тонкого стекла.

– И сколько, ты говоришь, этому напитку лет? – обратился к Владимиру Пройдесвит, глядя сквозь бокал на далекий горизонт, от чего напиток приобретал зловеще кровавый цвет.

– А я знаю? – пожал плечами Панчук. – Лет двести, триста, короче, еще со времен их парижских революций. Десять «штук» евро за бутылку. Как любят говорить менеджеры – эксклюзив.

– И что же, ты его пьешь, как «молдована в шляпе»[21]? – не удержался Григорий Иванович.

– Да какая разница, – равнодушно сказал Шатун. – Все дело в рекламе. Кто-то ляпнул, что «Черный квадрат» Малевича, это шедевр, и тысяча идиотов уперлась в эту блямбу, и чтобы не прослыть идиотами, твердят на все лады «о – да, это шедевр, настоящее произведение искусства». Так и с вином – горькая кислятина, пойло, шмурдяк. А эти уроды причмокивают, делают рожу кирпичом и загадочно вещают: «Какой букет, какие вкусовые ощущения». Уроды, которые не хотят признать, что король голый.

– Так тебе что, вино не нравится? – допивая остатки напитка, удивленно спросил Пройдесвит.

– Не-а, – покачал головой хозяин усадьбы. – Может, этот виноградный сок и хорош для здоровья, но, чтобы снять нервное напряжение, я предпочитаю водку. А еще лучше – качественный самогон. Конечно, не в одиночку пить, а в кругу надежных друзей, что, правда, с каждым годом случается все реже и реже.

– А чего же ты покупаешь такие дорогие напитки?

– Это не я, – хмыкнул Владимир. – Это Фрося перед подругами красуется. Дескать, и мы не лыком шиты. – Панчук свою жену Франсуазу называл на русский манер Фросей. Последнее время их отношения в семье были довольно натянуты, это заметил и Пройдесвит. Он даже предлагал Владимиру устроить его на жительство где-нибудь в заброшенной горной деревушке. Но его друг, находящийся между двух огней (с одной стороны он не мог выставить за порог старого боевого товарища, а с другой жена с сыном отказывалась без него уезжать в Париж) не хотел и слушать о переселении. А чтобы Григорий Иванович не особо переживал о своей безопасности, показал ему свой тайник в подвале, оружия там хватило бы на завоевание всей Корсики.

– Ты не волнуйся, Иванович, – снова наполняя бокал, проговорил Шатун. – Если в наших краях появится чужой – надежные люди мне тут же о нем сообщат.

Бывшие морские пехотинцы сидели в уютной беседке с конической формой крышей. Сквозь деревья и декоративные кустарники виднелся под старинной черепицей особняк с арочными окнами, украшенными цветными стеклами.

– А уж если тебя кто и начнет искать лично, – продолжил Владимир, – так мы этого орла выдернем и как вражеского «языка» допросим по условиям военного времени, а дальше решим, что и как... – Закончить свою мысль Панчук не успел, его заглушил шум подлетающего вертолета. Белоснежная стрекоза гражданской версии «Алуэтта» пронеслась над крышей особняка и плавно приземлилась на лужайку метрах в тридцати от беседки.

– Вот это предупредили, – встревоженно пробурчал Пройдесвит, завороженно наблюдая, как загнутые амортизационные лыжи вертолета сминают изумрудную траву. Под гнетом внезапно навалившейся усталости он с безразличием ожидал, когда распахнется дверца кабины и длинная пулеметная очередь поставит точку в его безалаберной жизни.

Двигатель «Алуэтты» стих, дверца кабины распахнулась, но вместо пулеметного ствола оттуда появилась улыбающаяся физиономия Родиона Крутова. Человека, который, как знали не понаслышке бывшие морские пехотинцы, появляется не ради праздного любопытства. Крутов стремительно пересек лужайку и буквально ворвался в беседку с жизнерадостным возгласом:

– Всем привет! – Он подхватил со стола початую бутылку с вином, посмотрел на свет и неожиданно для присутствующих сделал несколько больших глотков прямо из горлышка. Со словами: «Неплохое винишко» вернул бутылку на стол.

– Что, Родина опять в опасности? – нарочито угрюмо спросил Шатун, чувствуя, как учащенно забилось сердце. Сытая, равномерная жизнь рантье ему приелась и втайне давно хотелось ощутить вкус горьковатой соли смертельного риска.

– Не без того, – не стал юлить незваный гость и, с размаху усевшись в плетеное кресло, так, что оно заскрипело и угрожающе накренилось, как бы невзначай добавил: – Кроме того, прибыл заодно передать привет Григорию Ивановичу от его шефа.

– Какого шефа? – встрепенулся Пройдесвит.

– Вашего непосредственного руководителя, то бишь президента компании «Андерсон и К». Он вышел из больницы и вместо положенной реабилитации в санатории нагрянул в главный офис и устроил карательную акцию против заговорщиков. Конечно же, задействовал все свои связи и подавил «дворцовый переворот», что называется, в самом зародыше. А вот главный заговорщик Шишкович Ефим Ильич был так занят подготовкой путей отхода, что не сумел отреагировать на реальную угрозу. Взяв для прокручивания бандитские капиталы, вовремя не успел отдать, и как результат – отравление организма свинцом. Две пули в голову, три в живот. Не далее как вчера тело ренегата торжественно придали огню в центральном крематории.

– Собаке собачья смерть, – с тяжелым вздохом произнес Пройдесвит.

– Шеф выразился примерно вашими словами, а когда узнал, что я лечу на Корсику, велел кланяться и на словах передать: «В качестве премии вам передается еще пять процентов именных акций и предлагается должность вице-президента компании «Андерсон и К».

– Ни фига себе, – присвистнул Шатун. – Ну, Иванович, ты у нас теперь олигарх, круто.

– Круто-то круто, – буркнул Пройдесвит. После того как угроза миновала, он ощутил в себе пустоту, как футбольный мяч, из которого выпустили воздух. А по всему еще в мозгу зудело предупреждение об опасности. – Все это хорошо, только товарищ Штирлиц не голубем мира летел через полшарика, – и он вопросительно уставился на гостя.

– Именно, – улыбнулся Родион Крутов, – я действительно не голубь мира, мне по должности положено быть ястребом войны. И прав оказался хлебосольный хозяин – Родина в опасности и времени на размышления нет. Так что решайте сейчас и побыстрее, мужики.

Пауза длилась недолго, Владимир Панчук поднялся из-за стола.

– Я в обойме, пойду только Фросю на дорожку поцелую...

46

– Ну вот, Захар Николаевич, все образовалось само собой, – розовощекий следователь как всегда был сама предупредительность. Как заметил Платов, под его руками лежал стандартный листок с гербовой печатью. – Прокуратура оценила ваши действия как допустимую самооборону и состава преступления в них не обнаружила. Так что документ о вашем освобождении уже готов. – Следак убрал руки с листа и, положив рядом «паркеровскую» ручку с золотым пером, добавил: – Подпишите здесь.

Атаман взял авторучку, размашисто расписался, потом спросил:

– Так что, я свободен с этой минуты и могу ехать домой?

– Свободны, – с улыбкой подтвердил следователь, убирая казенный бланк в свою папку, – а вот по поводу возвращения домой – это весьма сомнительный вопрос.

– Что такое? – удивленно поднял брови Платов.

– Дело в том, что для вас у меня сообщение от вашего непосредственного начальника. Кстати, только благодаря его показаниям ваше «дело», Захар Николаевич, сдвинулось с мертвой точки.

– Так чего, он не мог мне домой позвонить?

– Думаю, у Григория Ивановича по этому поводу были свои мысли. Тем более что мне дано распоряжение вышестоящим начальством скрыть от вашей супруги ваше освобождение.

– Чего еще там Котовский замутил? – проворчал Захар, разрывая протянутый ему конверт. Внутри оказалась короткая записка. Пробежав быстро глазами текст, Платов лишь хмыкнул, потом перевел взгляд на следователя и неопределенно произнес: – Недаром говорят, сколько волка ни корми... Меня ваши подбросят на «точку» или самому выкручиваться?

– Ни то ни другое, – покачал головой сотрудник прокуратуры. – Вас ожидает машина из главного офиса компании «Андерсон и К».

– Н-да, – ухмыльнулся бывший узник «Матросской тишины». Мозг профессионального диверсанта работал в определенном направлении. Если исходить из того, что к его освобождению приложило руку верховное начальство нефтяной компании, то вывод можно сделать только один – междоусобная война внутри концерна затянулась и теперь встала реальная необходимость в профессиональных бойцах. – Проще говоря, началась тотальная мобилизация, – сообразил Платов, только в его голове почему-то мелькали кадры из военной хроники. Старики, гнувшиеся под тяжестью фаустпатронов, и мальчишки в непомерно больших рогатых касках. Такое воинство никак не могло повлиять на ход любой войны. Отставной офицер отбросил собственные пораженческие мысли, про себя решив, что идеология – не его конек. Солдат воевать должен, а кому заниматься раставлением акцентов, и без него найдется...

Возле центрального входа следственного изолятора Захара Платова ждал «шестисотый» «Мерседес», за рулем которого сидел дублер водителя президента «Андерсен и К». Этого парня Атаман знал, неоднократно видел в гараже фирмы, мастер международного класса по автогонкам, немногословный и исполнительный.

– Добрый день, Захар Николаевич, – водитель вышел из салона с улыбкой и попытался открыть дверцу перед пассажиром, но тот его остановил:

– Не суетись.

Платов сам открыл дверь, с удобством разместился в комфортабельном салоне и спросил:

– Какие у нас на сегодня планы?

– На сегодня? – парень на мгновение задумался и тут же отчеканил: – Я вас должен доставить на место, а там вас встретят и все объяснят.

– Ладно, – понимающе улыбнулся Платов. – Раз такой скудный план развлечений, дуй на «точку». Надеюсь, с ветерком...

47

Два больших остроносых катера, оставляя за собой высокие шлейфы буруна, неслись к берегу, несмотря на стремительное приближение береговой полосы, скорость глиссеров не снижалась.

Наконец у самой кромки прибоя катера разошлись в разные стороны, подняв большую волну, и остановились. С левого катера прямо в воду спрыгнули двое мужчин среднего возраста и побрели к выстроившимся египтянам.

Пассажирами второго глиссера оказались шестеро молодых людей. Европейцы были одеты в одинаковые, из натурального льна просторного покроя костюмы. Парни встали шеренгой за спинами старших.

Виктор Ангелов, одетый в обрезанные до колен выгоревшие на солнце джинсы, стоял чуть в стороне от общей толпы селян и попыхивал самодельной сигаретой с крепким табаком, зажав ее в ладони. Появление незнакомцев он воспринял совершенно спокойно, к Сулейману часто заезжала разная левая публика: гангстеры всех мастей, контрабандисты и наркодилеры. Дешевые наемники всем нужны для грязной работы.

Но когда незнакомцы стали приближаться, Ангел, забыв о тлеющей сигарете, стал пристально всматривался в лица незваных гостей. Один из них показался ему знакомым. Прикрыв левой ладонью глаза от солнца, он убедился в своей правоте – к берегу приближался Михаил Панчук, старший брат его бывшего ротного Владимира.

Незнакомцы остановились перед главой местной братвы, сопровождавший Панчука мужчина заговорил с Сулейманом на арабском. Тот стоял с гордо поднятой головой и свысока смотрел на прибывших. В глазах Виктора главарь выглядел как непреклонный вождь краснокожих, вот только на голове не хватало султана из разноцветных перьев.

Наконец европеец замолчал и вопросительно уставился на Сулеймана. Египтянин оглянулся на Ангелова, на какое-то мгновение их взгляды встретились, потом снова посмотрел на незваных гостей и отрицательно покачал головой.

Незнакомец вновь заговорил, теперь в его голосе явно звучало напряжение, что вызвало лишь пренебрежительную улыбку на лице Сулеймана. Он что-то гортанно выкрикнул, и тут же вперед вышли два толстых араба, выполнявшие при вожаке роль телохранителей. Главарь быстро заговорил. Обращаясь к незнакомцам, он несколько раз кивал в сторону «русского квартиранта», потом выразительно провел ребром ладони по своему горлу.

Этот выразительный жест Виктор понял мгновенно, даже не слыша слов. Для того чтобы показать свое могущество, главарь готов отрезать запросто так ему голову, если незнакомцы не согласятся на его условия.

«Да, цивилизованного развода у нас не получится», – с сожалением подумал Ангел, наблюдая, как к нему походкой сытых бегемотов приближаются телохранители Сулеймана. – Все как дома, без примитивного мордобоя стороны полюбовно не расходятся». Он сунул окурок в рот и перехватил его двумя пальцами. Сделав глубокую затяжку, Виктор почти с любовью посмотрел на распускающийся алый огонек на конце сигареты.

Телохранители приблизились почти вплотную к «квартиранту», один из толстяков попытался ухватить Ангелова за плечи и вывернуть ему руки. Второй выхватил из-за пояса нож с широким коротким лезвием, похожий на кухонный тесак. Счет пошел на мгновения.

Окурок тут же впечатался в левый глаз ближнего телохранителя, тот взвыл по-звериному, обеими руками хватаясь за лицо. Виктор в следующее мгновение с разворота ударил ребром ладони второго отбойщика. Правая рука повисла плетью, тесак упал на песок. Следующий удар ребром ладони пришелся по толстой, в складках жира шее. Голова телохранителя неестественно завалилась на бок, а сам толстяк стал заваливаться на спину.

Ангелов присел и молниеносной подсечкой сбил с ног воющего белугой циклопа. Когда тот рухнул, ударом локтя вогнал крупный мясистый нос глубоко в череп. Раненый араб странно всхлипнул и затих, дернув напоследок ногами, как будто пытался оттолкнуться от земли. Все это произошло настолько быстро, что Сулейман не сразу сообразил, что происходит, а когда понял, хотел дать команду остальным своим людям. Но его опередил незнакомец, ведший с ним переговоры. Он выхватил из-под полы пиджака короткоствольный пистолет «кольт» и выстрелил главарю в голову.

Толпа египтян, еще мгновение назад с интересом наблюдавшая за ходом переговоров и за поединком «квартиранта» с телохранителями, в одну секунду превратилась в агрессивную массу, готовую растерзать голыми руками убийц своего вождя.

Шестеро молодых людей, сопровождавшие переговорщиков, как по команде извлекли из-под одежды портативные автоматы и дали несколько очередей над головами египтян. Грохот выстрелов и свист пуль заставил всех броситься на песок.

– Вот так бы сразу, – сплюнул Михаил Панчук и, пожимая руку подошедшему Виктору, без лишних слов заявил: – Мы за тобой, пропащая душа. Бери свое барахло и айда.

Ангелов широко улыбнулся.

– Как говорят здешние борцы за веру – «шахиду собраться, только подвязаться». Поехали отсюда быстрее.

Они успели дойти только до кромки берега, когда их догнал сын покойного Сулеймана Мустафа. Мальчик ничего не говорил, только смотрел на Виктора черными как антрацит глазами.

– Вот ты и стал вождем своего народа, – тихо произнес Ангелов.

– Да, – так же негромко сказал мальчик, потом глухим голосом проговорил: – Мне очень жаль, что ты уезжаешь. Живи спокойно, я не буду тебе мстить. Отец сам устроил свою судьбу.

– О'кэй, дружище, – задумчиво кивнул недавний «квартирант», круто повернувшись, он поспешил в сторону катера, в который уже забирался старший Панчук.

Едва на борт поднялся последний из незваных гостей, как оба глиссера взревели мощными моторами и, густо взлохмачивая зеленую морскую воду, стали стремительно удаляться.

– Ну что, падший ангел, с возвращением в цивилизацию, – разглядывая Виктора, с усмешкой произнес Михаил, когда они спустились в небольшую уютную кают-компанию. Полковник отворил дверцу холодильника, достал бутылку «Смирновской», которая тут же запотела, взял пиалу с красной икрой и початую пачку пшеничных галет. Наполнив два толстостенных стакана, Панчук предложил тост: – За удачное завершение нашего рискованного предприятия.

– За удачное, – эхом повторил Ангелов. Они оставили за собой три трупа, а сами уходили без потерь, и это действительно было большой удачей. Экстремал одним глотком осушил свой стакан, зачерпнул галетой из пиалы немного алых зерен и с удовольствием стал жевать. Прожевав, несколько мгновений с явным удовольствием наслаждался гармонией вкуса, потом выдохнул и, глядя на запотевшую бутылку, сказал: – Можно повторить.

– Легко.

Вторая порция алкоголя прошла без словесного сопровождения. Закусив, Виктор спросил:

– Как вам удалось меня разыскать в такой глуши?

– Очень просто. Твоя длинноногая подруга поведала о курортном происшествии и месте, где скрывается борец с несправедливостью. Вот по этому следу я и пришел, – запросто объяснил старший аналитик ГРУ.

– А что, группу поддержки тоже из Москвы захватил? – Ангел кивнул в сторону, где параллельным курсом следовал второй глиссер, на котором находились шестеро боевиков.

– Нет, – Панчук взял бутылку и вновь наполнил стаканы. – Сейчас в мире сколько угодно филиалов развивающегося российского бизнеса. И за рубежом этот бизнес следует защищать не меньше, чем в родных пенатах. Так что нет никакой надобности через полмира вести своих бойцов, главное, знать волшебные слова.

– Угу, – кивнул Виктор и, вспомнив слова из бессмертного «Маугли», добавил: – Мы с тобой одной крови. Ты и я...

– Вроде того, – Михаил опрокинул третью порцию водки и стал энергично пережевывать галету.

Ангелов пить почему-то не стал, а задумчиво проговорил:

– Ну, раз такие силы брошены на мое освобождение, то все это не ради моего российского паспорта. Ставка больше, чем жизнь.

– Рад, Витя, что ты не все мозги отбил на своих экстремальных видах спорта, – серьезно произнес старший Панчук. – Для тебя действительно нашлась ответственная работа. Но сначала мы вернемся домой, а то тебя здесь, не дай бог, еще зарежут обиженные египетские абреки.

– Не зарежут. Мустафа сказал, что за отца мстить мне не будет, – уверенно сказал Виктор.

– Слово мусульманина для христианина ничего не значит.

– Они не мусульмане, а копты, – видя недоумение в глазах собеседника, Ангел пояснил: – Это одно из направлений православной веры. Кстати, исповедуют ее только настоящие египтяне, а мусульмане – арабы.

Михаил Панчук скептически усмехнулся и хотел поинтересоваться, отчего же у этих православных мусульманские имена, но вовремя передумал и только произнес:

– Иногда ты, Ангел, меня поражаешь своими познаниями. За это надо выпить...

48

Четверка «Скорпионов», отстреляв на горном полигоне седьмой дивизии ВДВ «Дарьял» обязательную программу по уничтожению наземных целей при наступлении и обороне десантных частей, перешла к произвольной.

Еще в темноте бронеколонна покинула расположение полевого лагеря и выдвинулась на огневой рубеж.

«Скорпионы» синхронно развернулись и встали в шеренгу, задрав к небу тонкие длинные стволы. Возле боевых машин суетились бойцы, группа старших товарищей готовилась фиксировать результаты стрельб.

Начальник вооружения дивизии взглянул на свои наградные часы в золотом корпусе и коротко приказал, сопровождая команду взмахом руки:

– Начинайте.

Отработка произвольной программы заключалась в уничтожении высокоскоростных и маневренных мишеней.

В небе то и дело, как кометы, мелькали выпущенные с разных направлений реактивные снаряды, каждый из которых через несколько секунд разлетался в клочья, попав в облако взрывов артиллерийских снарядов.

– Этот балет хорош только для показательных выступлений, – буркнул один из офицеров.

– Это почему же? – поинтересовался стоящий рядом Магамедин Бекбаев.

– А что здесь непонятного, – снисходительно усмехнулся десантник. – Экипаж боевой машины не может состоять из двух человек, где командир выполняет роль многостаночника. Он обязан следить за полем боя и выбирать цели, которые должен уничтожать наводчик-оператор. В данном случае, наблюдая за небом, запросто можно пропустить болванку с земли в борт.

– Командиру не всегда нужно пялиться в небо, – возразил конструктор. – В основном эта обязанность автоматики систем наведения.

– Ну да, прямо на боевых я понадеюсь на железку бездушную, – зло ответил офицер – чувствовалось, он знает, что говорит.

И тем не менее Бекбаев был уверен в своей правоте.

– В данном случае, товарищ майор, в этой машине автоматика надежная. Это уменьшенная копия флотской системы «Абордаж», причем несколько месяцев мы на стенде ее доводили.

– На стенде, – ухмыльнулся десантник.

– Товарищ майор, я готов поспорить на ящик коньяка, что «Скорпион» и без экипажа уничтожит любую воздушную мишень, – громко, чтобы его все слышали, заявил Бекбаев.

На наблюдательном пункте повисла неловкая тишина, все присутствующие уставились на спорщиков. Майор встал со своего стула, оказавшись на две головы выше конструктора. В его глазах появилось ехидное выражение.

– А что, ящик коньяка – это заманчиво. Согласен, – и он протянул широкую ладонь.

Дальше испытания пошли веселее, теперь все с нетерпением ждали результатов спора. Бекбаев взял микрофон радиостанции и вышел на связь с головной машиной.

– «Скорпион 1», я «Центр», как слышите?

Рация хрипло ответила:

– «Центр», я «Скорпион 1», слышу хорошо.

– Боеприпасов для тридцаток много осталось?

– Добрая треть, «Центр».

– Хорошо, ставьте систему на автомат и покидайте машину. Как понял, «Скорпион 1»?

– Вас понял, «Центр». Выполняю.

Через минуту из боевой машины проворно выскочили оба испытателя в черных комбинезонах и танковых шлемах.

Наблюдая за четкими действиями экипажа, майор-десантник заподозрил что-то неладное, особенно не понравилось ему, что, оставшись необитаемым, «Скорпион» задергал артиллерийскими стволами то вверх, то вниз и по небольшой амплитуде стал разворачивать башню из стороны в сторону.

– Я это, пойду к операторам, проверю, как там они управляют пусками, – ни к кому не обращаясь, проговорил офицер и покинул наблюдательный пункт.

– Ну, держись, Кулибин, сейчас Серега сам сядет за пульт управления, а в стрельбе ПТУРами он ас, – засмеялся начальник вооружения, обращаясь к Бекбаеву. Тот лишь неопределенно передернул плечами.

– Это не мои проблемы.

Прошло долгих десять минут, когда наконец раздался хлопок выстрела противотанковой ракеты «Фагот». Вращающаяся вокруг своей оси ярко-светящаяся комета молниеносно рассекала пространство, то и дело виляя из стороны в сторону и меняя высоту.

«Скорпион» засек цель, его стволы дернулись, как будто принюхиваясь к жертве, и уже в следующее мгновение загрохотали выстрелы. Наперерез «Фаготу» устремилась розовая цепочка трассеров, и тут же раздался взрыв, разметавший горящие осколки ракеты в разные стороны.

– Лихой пассаж, – покачал головой главный оружейник, выпрямляясь во весь рост. Подошел к изобретателю и спросил: – А скажите, вашего зверя можно научить так же работать по наземным целям?

– Вряд ли, – честно признался Бекбаев и, видя недовольную физиономию полковника, добавил: – В зенитном варианте системы наведения заложен предохранитель-опознавание «свой-чужой». В наземном режиме такого предохранителя нет, можете себе представить, что этот терминатор натворит, если его поставить в автономный режим.

Начальник вооружения в задумчивости поджал нижнюю губу, потом проговорил:

– Да уж, действительно «свой-чужой». – Интерес к создателю чудо-оружия сразу пропал не только у полковника, но и у остальных офицеров. После «позорного» проигрыша десантники чувствовали себя не особо уютно. В случае победы майора они бы весело отмечали окончание испытаний, а так победа досталась испытателям, и, значит, на предстоящем празднике жизни они будут в роли бедных родственников.

Неожиданно Бекбаев оказался в вакууме полного безразличия. Он решил по рации обратиться к другим экипажам, но тут его окликнули.

– Великолепный фокус, – за спиной конструктора раздался незнакомый голос. Он резко обернулся – перед ним стоял крепкий, спортивного сложения мужчина в цивильном костюме. – Здравствуйте, Магамедин Ингомович.

– Если вам будет удобно, называйте меня на русский манер Михаил Игоревич, – раздраженно проговорил Бекбаев. Потом с недовольством посмотрел на незнакомца. Логически он понимал, что посторонний на полигон попасть никак не мог, и тем не менее спросил: – А вы, собственно, кто такой?

– Извините, не представился, – спохватился мужчина. Перед лицом изобретателя тут же была раскрыта красная корочка служебного удостоверения. – Полковник Федеральной Службы Безопасности Мальцев Олег Петрович.

– Я вас слушаю, Олег Петрович, – рассеянно кивнул Бекбаев. Сейчас его голова была занята продолжением боевых испытаний «Скорпиона». – Только как можно короче.

– Всего два предложения. Во-первых, я привез вам привет от ваших боевых друзей и их предложение поучаствовать в очередном сафари. Где заодно сможете познакомиться с новейшей отечественной военно-морской техникой. – Немного помолчав, чекист тихим голосом заговорщика добавил: – Совершено секретной техникой. Ну а детали вам раскроют на месте, я всего лишь гонец.

После изучения досье Бекбаева Олег Мальцев решил сделать упор на профессиональное любопытство конструктора, и удар точно достиг цели.

Михаил немного подумал и с сожалением произнес:

– Я бы с удовольствием, но у меня испытания, сроки необходимо выдержать. Руководство «Феникса», которое финансирует наш проект, поставило жесткие сроки.

– На этот счет можете не переживать, с Георгием Вахтанговичем Гергадзе была проведена соответствующая беседа, и он не возражает против вашего отсутствия на полигоне. Тем более, что здесь собралась отличная команда специалистов и они самостоятельно смогут завершить испытания.

– Ну, раз так, – медленно цедя слова, заговорил Бекбаев, с подозрением глядя на полковника сквозь узкие щелочки глаз, понимая, что все вышесказанное правда, а это значит, что ситуация сложилась крайне серьезная и потому последовал такой натиск и оперативность со стороны госбезопасности. – Раз так, я отдам необходимые распоряжения своим подчиненным и мы можем ехать.

Мальцев, пряча в карман служебное удостоверение, лишь молча кивнул...

49

Чем выше поднимаешься по служебной лестнице, тем больше получаешь прав и привилегий, но в то же время спрос с тебя становится непомерно выше и строже.

Перед рядовым сотрудником полно различного начальства, но сам сотрудник отвечает только за небольшой участок работы. А тот, кто стоит на самом верху, видит все, отдает всем распоряжения, но и самая большая ответственность ложится на его плечи и на его совесть.

Над генерал-полковником Журавлевым был всего один начальник, но его ответственность была велика, как смертный грех. Потому что пустяками «Комитет информации» не занимался.

Сегодня, несмотря на выходной день, Андрей Андреевич находился на своем рабочем месте. По телефону правительственной связи он докладывал о проделанной работе.

– Команда волонтеров собрана, проинструктирована и направляется в Южную Америку под надежной «легендой». Да, все участники осведомлены о крайней важности задания. Кадры подобраны лучшие и более того... – Последняя фраза вышла немного сумбурной, но на другом конце провода на это не обратили внимания. Главное – выполнение поставленной задачи, а не правильно построенная фраза...

50

– Это что еще за херня получается? – буркнул Райс, оглядывая базу, на которую их доставили после того, как «Краб» пришвартовался у причала «Морских ворот».

– А что, нормальное место, – обходя просторное помещение небольшого барака, где были установлены шесть металлических солдатских кроватей с балдахинами из противомоскитных сеток, бодро проговорил Шварц и тут же задорно хлопнул ладонями по телу, изображая «цыганочку с выходом». – По крайней мере, не хуже, чем в учебном центре у чухонцев.

– Я не это имел в виду, – продолжал хмуриться Райс – все, что происходило последние дни, нравилось ему все меньше и меньше. И те, кого еще совсем недавно он считал своими друзьями и думал о них как об одной команде, становились для него чужими. – Это как называется наши благодетели спасли нас от русской зоны и направили колумбийским наркодилерам в помощь? Так выходит? И так мы должны бороться за чистоту славянской расы?

– На кой они тебе сдались, эти братья славяне, – удивленно проговорил стоящий за спиной Райса Понтий и по-свойски хлопнул того по плечу. – Мы попали в сказку, в кокаиновое Эльдорадо. А кокаин, между прочим, дороже золота. Через пару лет мы станем миллионерами, – мальчик-мажор мечтательно закатил глаза.

– Прям таки миллионерами, – завалившись на кровать, с издевкой ввернул Зигфрид и, кивнув на окно, добавил: – Здесь два десятка уродов, которые с детства при кокаине состоят и чего-то до сих пор не стали миллионерами.

– Потому что чурки тупорылые, – еще шире оскалился Понтий. – Мы – совсем другое дело и каждый килограмм заработанной дури в России сможем превратить в мешок шуршащей «зелени». – Юноша сжал пальцы в кулак и поднял его вверх. – Если будем держаться вместе – мы сами станем картелем не хуже здешнего.

– Что, сами станем торговать порошком в подземных переходах? – перекатывая бугры мышц под натянутой кожей, мрачно усмехнулся Дитрих.

– Зачем же сами, найдем тех, кто будет торговать «снежком» и взамен будет нам в клювике приносить «капусту». При таком раскладе максимум год-два – и мы миллионеры.

– Откуда такие познания о торговле наркотой? – хищно скосив глаза на своего приятеля, поинтересовался Райс.

– А ты, дружище, думаешь, мой папашка имеет несколько квартир в Питере, дачу в Карелии и виллу в Испании только благодаря тому, что у него десяток маршрутных «Газелей»? Нет, брателло, основной доход нашей семьи происходит от торговли афганским «герычем». Так что у моего папика в этой сфере все схвачено, и не только в Северной Пальмире...

Внезапно разоткровенничавшийся Понтий хотел еще что-то добавить, как вдруг Райс с разворота ударил его в лицо.

– Ах ты, сука, в Питере какие речи двигал, мол, таджики торгуют наркотой, уничтожают русскую молодежь. А сам... тварь.

Разъяренный Райс размахнулся для следующего удара, но на него вовремя навалился Шварц, потом к нему присоединился Дитрих. Как он ни пытался вырваться, но сбросить с себя бройлеров не удалось. Качки, вывернув руки, подняли Райса на ноги и встали за его спиной.

– Значится, так, – размазывая ладонью кровь по подбородку, угрожающе произнес Понтий, – придется тебя поучить жизни, защитник святых хлебопашцев.

Удар был хорошо поставленным и мощным. Врезавшийся в солнечное сплетение кулак заставил Райса согнутся пополам. Следующий удар пришелся в лицо, потом удары пошли без счета. Бройлеры отпустили свою жертву только после того, как Райса перестали держать ноги.

– Еще раз попытаешься качать права – повесим, как бешеного пса, – напоследок прошипел Понтий, плюнул на скрючившееся тело и отошел в сторону.

Интерес к своему бывшему лидеру у скинхедов начисто пропал, из барака все вышли, о чем-то оживленно переговариваясь.

Несколько минут Райс лежал без движения, потом застонал и поднял голову. Сплюнув на земляной пол сгусток крови, он едва шевельнул разбитыми губами:

– Ничего, наркобароны доморощенные, подождем, когда дадут оружие, а потом посмотрим, кто будет подыхать, как бешеные собаки.

Из глаз молодого человека от бессилия брызнули слезы...

51

Операция по возвращению «Краба», в отличие от американских оппонентов, названия не имела, а обозначалась номером «СС 01». Что расшифровывалось, как «Совершенно секретно в одном экземпляре».

В случае удачного завершения операции этот экземпляр отправлялся в архив «Комитета информации», в случае же провала бумага уничтожалась, как будто бы ее и не было, как и не существовало тех, кто проводил силовую акцию.

И тем не менее подготовка к операции проводилась по всем правилам. Начальник боевого планирования управления специальных операций ГРУ полковник Крутов в своей работе привлек все возможные резервы военной разведки, а также задействовал потенциал СВР, ФСБ и даже военный отдел МИД. Каждая из служб выполняла лишь свою часть задания, не имея никакого представления об общем плане.

...Кофе уже остыл, напоминая темную воду с радужной мазутной пленкой, тем самым вызвав отвращение на лице крупного широкоскулого мужчины в белом легком костюме. Сейчас, сидя на открытой веранде собственного бара, он попыхивал короткой толстой сигарой.

Пятнадцать лет тому назад он приехал в Колумбию в качестве торгового агента чешской компании «Злата Кава» и все это время занимался закупками отборных сортов кофе.

Пятнадцать лет – срок большой, европейский агент успел обзавестись семьей, большой усадьбой с трехэтажным особняком и даже открыл несколько баров в крупнейших городах Колумбии. Каждый понедельник чех получал из главного офиса в Праге факс, в котором находились рекомендации и пожелания руководства фирмы. Каждый четверг менеджер отправлял таким же образом отчет о своей деятельности за океан. Оба послания заканчивались различными строками из священного писания.

Этот день был одним из множества понедельников, прожитых в Латинской Америке. Придя в свою контору, менеджер закурил длинную сигару и, откинувшись на мягкую спинку кресла, взял листок с текстом очередного факса. Текст оказался стандартным, а вот приписка в конце заставила бизнесмена измениться в лице. Это сообщение он ждал давно, так давно, что уже стал забывать о нем. И вот как гром среди ясного неба.

Включив компьютер, менеджер вытащил из кармана связку ключей и достал из брелка микрочип, который вставил в специальное гнездо компьютерного процессора. Затем подцепил левую сторону «мыши», где оказался черный стеклянный глазок размером с большую монету. Менеджер приложил фалангу большого пальца к гладкой поверхности – через мгновение экран монитора вспыхнул.

Сканированный отпечаток пальца – защита куда надежней любого пароля. В случае если кто-то посторонний попытался бы вскрыть эту программу, жесткий диск компьютера просто бы взорвался. И прицепиться не к чему, бизнесмен вправе хранить коммерческую тайну своей компании.

Пальцы менеджера проворно забегали по клавиатуре. Священная строчка мгновенно преобразовалась в подробную инструкцию к действию. Несколько раз внимательно прочитав текст, бизнесмен стер всю информацию, затем извлек микрочип и спрятал его обратно в брелок.

– Чекита, я сегодня в конторе не буду, – предупредил он свою секретаршу, покидая кабинет через черный ход.

Сейчас, сидя на открытой террасе и глядя на остывший кофе и рюмку с нетронутым ромом, менеджер вдруг вспомнил, как в начале девяностых, опьяненные дармовой победой, демократы все делали в угоду заокеанским кураторам. И это выражалось не только в сносе советских памятников и символики, раздаривались государственные и военные секреты. По-живому на части расчленяли самую могущественную спецслужбу – КГБ, еще совсем недавно наводившую ужас на весь запад. Ликвидировался КУОС[22] и «Вымпел», особый диверсионный отряд КГБ, предназначенный для действий в любой точке земного шара.

Но и при таком повальном холуйстве и предательстве все же находились настоящие патриоты. Директор только что созданной Службы Внешней Разведки пытался выправить положение – многих бойцов «Вымпела» он пристраивал в развернутую разведсеть.

Так бывший диверсант оказался в Колумбии, вживаясь в положение нелегала. Теперь и до него дошла очередь. Задание оказалось несложным. Получить с одного из складов в порту Буэкавентура несколько ящиков, которые были нелегально доставлены из Панамы. Теперь их следовало переправить в глубь страны и заложить в КГТ[23], несколько специальных автоматов, бесшумных пистолетов и полдюжины радиостанций. Все это было вполне привычно, во время учебы в «лесной школе» он вырыл не один десяток тайников, бункеров, схронов. Тем более что действовать ему придется не одному. В команду входили трое бывших офицеров разведки Никарагуа, давшие в свое время согласие на сотрудничество с СВР. В Колумбии они проживали под видом бизнесмен среднего класса: хозяева лесопилки, автомастерской и бакалейного магазина. Что позволяло агентам свободно, не привлекая к себе внимания передвигаться по стране.

Сложность поставленной задачи заключалась лишь в одном – место закладки тайника располагалось в зоне повышенного риска. Здесь запросто можно было наткнуться на боевиков из частных армий местных наркобаронов или партизан левого толка, которые отличались от наркоторговцев только политическими лозунгами.

Осмысление депеши, полученной из Центра, наконец сформировалось в зрительный образ. «Кто не рискует, тот не пьет шампанское», – подумал менеджер, одним глотком опрокинул рюмку с ромом, потом достал из футляра трубку мобильного телефона и стал набирать номер старшего ассистента...

52

...Учения, проводимые последние годы в соединениях Вооруженных Сил России, уже стали если не нормой, то вполне привычными мероприятиями.

Военно-морскую базу Владивостока покинул отряд кораблей во главе с новейшим ударным крейсером «Адмирал Макаров» и тремя «поющими фрегатами» – большими противолодочными кораблями – «Стерегущий», «Бравый» и «Грозный». Задача отряда была стандартной: отработать взаимодействие кораблей при сопровождении конвоя транспортных судов.

Командира отряда, моложавого контр-адмирала, в этом походе смущали всего две незначительные детали. Первое – то, что через двое суток, войдя в заданный квадрат, он должен будет вскрыть конверт, доставленный из Москвы под личную подпись начальника штаба Тихоокеанского флота. Второе – военного моряка напрягало присутствие на флагмане в качестве наблюдателя полковника Мальцева из ФСБ.

Флотская мудрость гласила: если на корабле чекист, то учебная задача в любой момент запросто может превратиться в боевую.

В заданном квадрате к отряду боевых кораблей присоединилась плавбаза подводных лодок «Приморье», вышедшая из Петропавловска-Камчатского...

53

– Так что, они здесь? – брызжа слюной, закричал Кортес, вскакивая с огромного, как трон, кожаного кресла, отделанного золотым тиснением. Его нижняя челюсть нервно подрагивала, отчего черные вислые усы стали похожими на мохнатых насекомых.

Стоящий перед ним навытяжку советник застыл соляным столбом, потупив взгляд в пол с искусно выложенным паркетом. Высокообразованный человек, он сейчас проклинал себя за то, что когда-то покусился на большие деньги и положил по своей воле голову на плаху под топор. Бывший преподаватель истории и философии с тоской вспомнил факт из древности, когда гонцу с плохой новостью тут же рубили голову. Таким гонцом сейчас себя ощущал советник наркобарона.

Новость действительно была ужасающе катастрофической, и не только для Кортеса, но и для всех наркодилеров Латинской Америки.

Последнюю неделю местная пресса вещала о скором приезде международной экспедиции во главе с французским ученым генетиком, которого многие на родине считали сумасшедшим профессором за его различные фантастические планы. Теперь неугомонный генетик сообщил всему миру, что собирается вывести особое удобрение в виде спрея, которое полностью будет лишать коку его наркотических свойств и сделает растение чем-то вроде безобидной люцерны.

Когда Диего Мартинес Кортес об этом впервые услышал, он долго смеялся, заставляя окружающих ему вторить. Теперь же стало не до смеха – французишка уже ступил на землю Колумбии, да еще с группой ученых-последователей из разных стран. А это могло обещать самые неожиданные последствия.

Кортес прошелся по огромному залу своего поместья, мини-подобию Версаля, искоса бросая взгляды на кожаный диван, где раскинул свои телеса Марк Абрахамс. Только что они обсуждали новый наркотрафик, собираясь свою подводную шапку-невидимку набросить не только на США и Канаду, но и на Европу. В конце концов, Кортес в глубине души даже помечтал, что сможет стать главным поставщиком кокаина, а значит, могущественным, как покойный Пабло Эскобаро. Только в отличие от него он, Кортес, не подставится под глупую пулю глупого полицейского. Он купит всю полицию и в Колумбии, и в США вместе с их правительствами и парламентом. Все дело в цене, а денег теперь ему хватит, на все хватит... Как вдруг такой удар! Диего показалось, что дубина рока обрушилась на его хрустальную мечту и та в любую минуту сможет разлететься на миллиарды бесполезных крошечных осколков.

Кортес круто развернулся на левой ноге и в упор посмотрел на Абрахамса.

– Ну так о чем мы с тобой говорили, Марк?

– Обсуждали время выхода подводной лодки в первый рейс, – напомнил советник семьи Дэфино.

– Да, конечно, – нахмурился наркобарон. – На складах уже лежат двадцать пять тысяч фунтов отличнейшего кокаина, половина из которого принадлежит тебе, Марк. И меня сейчас интересует всего одна вещь – эта гребаная субмарина находится у меня уже семь недель. Внимание, вопрос, – произнес голосом ведущего познавательного канала Кортес: – Когда мой, вернее наш, груз будет отправлен на Аляску, а оттуда в Штаты?

– Мы набрали лучших спецов-подводников из аргентинских и чилийских ВМФ, все они офицеры с большим опытом службы на дизельных подводных лодках, – сложив на огромном животе пухлые руки замком, заговорил Марк Абрахамс, глядя на наркобарона из-под пушистых седых бровей, пытаясь угадать реакцию хозяина гасьенды на его пояснения. – Но эта субмарина совсем другое дело...

– Она что, плавает винтом вперед? – раздраженно спросил Кортес, он с раннего детства увлекался кораблями, яхтами и считал себя знатоком в этой области. – У этой подводной калоши что, другой принцип?

– Принцип один и тот же, – устало возразил американец, не спуская настороженного взгляда с Диего Кортеса. – Только уровень сложности разный, ну, например, как между папирусной галерой и современным ракетным крейсером.

– Так что, мне теперь нанимать офицеров из флота США? – вскипел колумбиец.

От такой формулировки у Абрахамса бешено забилось сердце, постановка вопроса ему не понравилась, граждане США в этой пьесе должны выглядеть только героями в белоснежных одеждах.

– Это абсолютно новый тип дизельной субмарины. Даже у нас в Штатах о ней не слыхали, поэтому она является невидимкой и залогом успеха нашего проекта, – быстро проговорил Марк, в своем изощренном мозгу прикидывая дальнейший ход разговора, если колумбиец все же упрется рогом по поводу моряков-янки.

В то же самое время Кортес рассматривал новый расклад сил в связи с появлением сумасшедшего французика в Колумбии. «Если кока превратится в обычный кустарник, придется переходить на синтетику. Значит, не только строить новое производство, но и воевать за новые рынки. А это все затраты и затраты. Наркобарон вовсе не был скупым человеком, но терпеть не мог, когда приходилось тратить деньги на повторение пройденного.

– Я думаю, лучше всего привлечь к сотрудничеству русских специалистов, – не дождавшись ответа Кортеса, нарочито медленно заговорил американец. – Предложить им хорошие деньги, пообещать вывезти сюда их семьи, и вообще все, что захотят. А наши моряки будут у них на подхвате, так сказать, приобретать опыт на практике.

– Русских? – будто очнувшись, невнятно переспросил наркобарон, дернув головой, как филин, учуявший свою жертву. – Ты же мне сам говорил, что русские – народ ненадежный, в любой момент могут выкинуть какой угодно фортель.

– Все это так, – согласился Марк, – но ведь никто не знал, что устройство субмарины окажется настолько сложным.

– Ладно, – неожиданно Кортес махнул рукой и отошел к окну. Он только что сделал главный для себя вывод и принял необходимое решение по поводу французского ученого. – Рауль, – наркобарон окликнул своего советника, – распорядись, чтобы ребята привезли мне этих ученых и чтобы ни один волос с их голов не упал. Пока я этого не пожелаю.

– Все будет исполнено, босс, – советник ожил просто на глазах, вне себя от радости, что гроза недовольства прошла мимо его головы.

– Диего, а когда я смогу увидеться со своей женой? – спросил Марк Абрахамс, когда советник удалился.

– Чего ты переживаешь? – усмехнулся Кортес. – Ты же сам ее оставил в заложниках, так что получишь обратно в целости сохранности, как только наш груз окажется на Аляске.

Абрахамс молча проглотил эту колкость...

54

То, что так напугало наркобаронов Колумбии и ввергло в тихий ужас их пристяжь, было не что иное, как разработанная ГРУ «легенда», прикрывающая операцию спецназа.

Крутов сложил крупную головоломку с учетом мельчайших деталей. «Сумасшедший профессор» – это был миф, долгие годы поддерживаемый научным отделом ГРУ, который время от времени выбрасывал в прессу различные бредовые научные проекты. Теперь настало время «профессору» предстать пред ясные очи публики. Неожиданно для всех «сумасшедший профессор» дал интервью по поводу поездки в Колумбию для борьбы с производством кокаина естественным путем. Когда эти слова были озвучены, их тут же подхватили многие международные периодические издания и даже некоторые телекомпании, в основном в самой Колумбии.

Потом прошло сообщение о международной экспедиции добровольцев, желающих бороться с чумой двадцать первого века. Под этой «ширмой» в Колумбию вылетела команда ветеранов.

Следуя «легенде», по которой благотворительная экспедиция без поддержки богатых спонсоров не может шиковать и жить в роскоши, по прилету в Медельин (поближе к владениям Кортеса) «ученые» поселились в третьесортной гостинице на окраине города.

Заняв три небольших номера на втором этаже, с окнами, выходящими на улицу, ветераны настроились на ожидание. Эксперты военной разведки, изучающие психологию наркобаронов, в своем большинстве согласились, что они, как правило, убивают (вернее сказать – отдают приказ на убийство) только полицейских и политиков, которые ратуют за усиление борьбы с наркобизнесом. Ученых обычно стараются сперва использовать по прямому назначению.

И тем не менее, что бы там не утверждали аналитики во главе со старшим братом, пусть небольшой, но все же оставался процент на их ликвидацию, поэтому Владимир Панчук отдал приказ своей команде быть настороже.

Оружия при себе у «ученых» не было, но профессиональная подготовка и фактор неожиданности был на их стороне, что само по себе было доминантой...

В небольшом гостиничном номере натужно гудел и дребезжал допотопный кондиционер, но желаемой прохлады не давал.

Шатун достал из такого же древнего холодильника маленькую бутылочку содовой. Отвинтив крышку, с наслаждением приложился к горлышку – прохладная пузырящаяся жидкость приятно оросила пищевод. Сделав несколько больших глотков, он подошел к окну, изнутри прикрытому плотными жалюзи, надавил указательным пальцем на одну из металлических полосок, сделав небольшой зазор, и выглянул наружу.

Улица была необычно безлюдной, и это почему-то подсказывало бывшему морскому диверсанту, что после двух дней пребывания в Колумбии третий должен стать решающим.

Как будто в подтверждение его слов грянул мощный взрыв, отчего содрогнулись стены гостиницы, по пластинам жалюзи пробежала дрожь. Еще через несколько секунд до его слуха донесся приближающийся вой полицейских и пожарных сирен. Затем к главному входу гостиницы подкатили несколько «Лендроверов», из которых выскочили вооруженные мужчины. В отличие от того, как кинематограф представляет боевиков наркокортелей, – помесь темнокожих махновцев с пиратами, вооруженными современным автоматическим оружием, – эти были одеты в полувоенную форму без знаков различий.

– Началось, – прошептал Владимир, наблюдая, как в двери гостиницы буквально вламывается десяток боевиков. Одним глотком он допил содовую, но бутылку из руки не выпустил, мысленно готовясь к любому обороту событий.

Дверь из тонкой фанеры, покрытая лаком под красное дерево, легко вылетела от удара подкованного ботинка, и тут же в тесный номер ввалились двое боевиков, вооруженные короткоствольными автоматами. Черноусые, смуглолицые, похожие на цыган боевики, направив оружие на Шатуна, что-то наперебой залопотали на испанском. Всего секунд двадцать потребовалось младшему Панчуку, чтобы понять: если не стреляют в соседних номерах, значит, все идет по плану.

Владимир поставил на подоконник пустую бутылку и, послушно заложив руки за голову, двинулся к выходу. Боевики Кортеса, держа его под прицелом, посторонились, пропуская заложника вперед.

Энтузиастов «ученых» под стволами автоматов усадили в английские внедорожники и повезли за город. Глядя в плохо зашторенное окно джипа, Шатун заметил разрушенный мощным взрывом полицейский участок, вокруг которого суетились пожарные в ярко-желтой прорезиненной униформе.

Почти до самой дороги стояла плотным кольцом толпа зевак из местных жителей. Война между властью и наркодельцами здесь давно превратилась в шоу, где простые смертные воспринимают все происходящее между враждующими силами как дарвиновский отбор сильнейшего, самих себя считая всего лишь статистами.

«И еще кто-то пытается обвинить славян в рабской психологии», – усмехнулся Панчук своим мыслям, откинувшись на спинку сиденья...

– Ты мало похож на ученого, – пробормотал на английском Кортес, разглядывая могучую фигуру Шатуна с коротким «ежиком» волос на голове и буграми мышц на теле.

– А что ты хотел, чтобы я был похож на дохлого волосатого хиппи? – ответил Панчук, в его глазах читалось не только пренебрежение к хозяину положения, но и к смерти в целом.

Такое независимое поведение какого-то там яйцеголового[24] не столько разозлило, сколько заинтересовало колумбийца. Кортес внимательно посмотрел на пленника, потом спросил:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я был лучшим выпускником Колумбийского университета факультета прикладной генетики, по окончании которого меня пригласили на практику в Форт-Детрик[25]. Но я не убийца миллионов, поэтому бросил Дядю Сэма и перебрался на Старый континент, где взял новое имя и занялся научной работой.

Это заявление вполне понравилось Кортесу, этот любитель человечества так угрожающе выглядел только потому, что после своих формул и пробирок расслаблялся, насилуя железо на тренажерах. Дутый интеллигентишка, таких не пугают, таких как собак приручают к ноге хозяина.

– Ты чистоплюй, мальчик, замахнувшийся на капиталы влиятельных людей. Такие долго не живут, – на полном серьезе высокопарно проговорил Диего Кортес. Он слегка повернул голову, чтобы искоса следить за сумасшедшим ученым. – И твоя смерть станет настоящим избавлением для всех, и не только для настоящих хозяев Колумбии, но и для всего мира. Расстреляйте его. – Последняя фраза относилась к застывшим у входа охранникам, но они не успели сдвинуться с места, как ученый отчаянно завопил:

– Не надо меня убивать! – И, несмотря на свои габариты, в мгновение ока бросился к ногам наркобарона. – Я как могу обессилеть коку, так и могу усилить действие наркотика в десять раз...

Такое откровение было подобно магнитной буре на солнце, которая крошит изношенные кровеносные системы людей. Одно дело уничтожить аспида, который замахнулся на благополучие нескольких десятков избранных, и совсем другое дело – гений, который может одного из множества сделать первым над остальными.

– Когда ты сможешь предоставить результаты? – глядя в упор на пленника, сурово спросил Кортес, одновременно лихорадочно переваривая услышанное: неужели собранные десять тонн кокаина этот «звездочет» превратит в сто? Кто же попрет против такой силы? Да никто...

«Сумасшедший профессор» тоном подхалима немедля пообещал:

– Через две недели прибудет оборудование, мы сделаем пробы вещества и тогда подберем самый оптимальный вариант увеличения.

Что там бормотал этот яйцеголовый, Кортес так и не понял, но он твердо знал – сроки назначены, а значит, есть возможность спросить по полной программе без всяких затрат.

– Значит, у тебя есть три недели, а потом пеняй на себя.

– Хорошо, – обреченно выдохнул «француз», сложив руки на груди, большим пальцем нажимая на стекло своих наручных часов...

55

Родион Крутов перечитал сообщения, полученные из информационного отдела, потом снял трубку и набрал номер прямого телефона генерал-полковника Журавлева.

– Слушаю, – почти сразу же ответил начальник «Комитета информации».

– Добрый день, Андрей Андреевич, это Крутов, – представился Родион. – Получено сообщение от группы Шатуна – ребята перешли к активной фазе.

– Сколько им потребуется времени на финал? – последовал конкретный вопрос генерал-полковника.

– Два-три дня в зависимости от того, как будут развиваться события. Но не больше.

– Хорошо. Проследите, чтобы мероприятия прикрытия и страховки были обеспечены полностью и своевременно.

– Так точно.

– Действуйте, полковник, – напоследок напутствовал начальник «Комитета информации»...

– Товарищ каперанг, виноват, – в каюту Олега Мальцева ураганом ворвался начальник радиоузла, молодой лейтенант. – Простите, товарищ полковник, вам срочная депеша из Москвы.

– Давай сюда, – чекист нетерпеливо протянул руку. – Спасибо и свободен.

Радиограмма была закодирована личным шифром Мальцева. Расшифровка заняла несколько минут, потом контрразведчик открыл свой кейс и вытащил из вороха личных вещей большой конверт из плотной серой бумаги с пятью сургучными печатями. Выйдя из каюты, направился на капитанский мостик, где сейчас находился командующий отрядом кораблей.

Контрадмирал, подняв мощный цейсовский бинокль, наблюдал за маневрами двух «поющих фрегатов», которые «забрасывали» невидимый невод на условную субмарину противника.

Действия моряков на БПК были правильными, но не особо четкими. Чувствовалось, что экипажи боевых кораблей не особо часто выходили в море на учения.

«Н-да, чтоб вернуть прежнее мастерство, еще много потребуется времени и много пота прольется», – подумал командующий отрядом кораблей, вспоминая, как в конце восьмидесятых он сам командовал таким же красавцем, большим противолодочным кораблем, входящим в состав Пятой Оперативной эскадры ВМФ Советского Союза[26]. – Тогда умели готовить специалистов, да и три года – вполне достаточный срок. А что теперь?..»

– Разрешите обратиться, товарищ контр-адмирал, – голос Мальцева вернул командующего в действительность. Адмирал опустил бинокль и повернулся к контрразведчику.

– Мы ведь с вами договаривались, Олег Петрович, без официоза.

– Сейчас никак нельзя без официоза, Евгений Васильевич, – серьезно ответил Мальцев, протягивая адмиралу конверт с сургучными печатями. – Можете за подтверждением обратиться в штаб ТОФ, они уже в курсе.

– Не стоит. Меня уже оповестили. – В голосе моряка появились нотки раздражения. Он резко надорвал край конверта и вытащил листок с приказом. Быстро пробежав его глазами, повернулся к чекисту. Его глаза полыхали яростью, на гладко выбритых щеках появился нездоровый румянец. – Как я понял, с этой минуты командование соединением переходит к вам.

– Помилуйте, Евгений Васильевич, – негромко произнес Мальцев, стараясь скрыть от присутствующих на капитанском мостике назревающий конфликт. – Во-первых, должность не по званию, во-вторых, и специализация у меня другая. Все остается по-прежнему, как и было перед выходом из Владивостока. Я ведь всего лишь координатор при определенных условиях, ну, например, как посредник на учениях ставит вводные. Правда, не исключено, что это может быть и приказ на открытие огня. Но ответственность в этом случае полностью ложится на меня.

– Какие дальнейшие действия ордера? – глумливо спросил контр-адмирал, он еще не пришел в себя после полученного приказа.

– В приказе все ясно указано: мы должны выйти в указанный квадрат и там провести маневры, находясь в состоянии повышенной боевой готовности. Ну а дальше действовать в зависимости от ситуации, – ответил полковник Мальцев и, прежде чем уйти, добавил: – Да, кстати, во время маневров обратите внимание на отработку противолодочной и противовоздушной обороны всего ордера.

Когда контрразведчик скрылся за бронированной переборкой, адмирал вспомнил, как шутили офицеры перед выходом: «Если на корабле чекист, то учебная задача в любой момент может стать боевой». Вот и выходит, что в каждой шутке есть доля... шутки.

56

Их не убили сразу и не убили потом, хотя вероятность насильственной смерти была крайне велика. Но расчет аналитиков ГРУ оказался точным – жадность Кортеса была во много раз сильнее его кровожадности.

Из гасьенды наркобарона «ботаников» перевезли на одну из его тайных баз, которая в будущем должна была стать центром по «обогащению» кокаина.

Перемахнув через борт грузовика, Владимир Панчук шумно приземлился на пыльную дорогу. Рядом с ним стояли двое «гвардейцев» Кортеса, вооруженные автоматами Калашникова. Эта парочка выглядела не так презентабельно, как те, что похищали псевдоученых из городской гостиницы. Видимо, в частной армии наркобарона существовала своя иерархия – кто выполняет особые задания, а кто выполняет роль пушечного мяса, годного лишь для охраны плантаций и тайных фабрик по переработке кокаина, которые были заранее обречены, защищая «имущество» своего хозяина. Эти ничем не отличались от сторожевых собак: овчарок или доберманов.

Шатун сейчас и вел себя, как в присутствии волкодавов – он медленно отошел в сторону и, не делая резких движений, огляделся по сторонам.

Тайная база Кортеса контрастно отличалась от его трехэтажной, выстроенной в испанском стиле времен покорения Латинской Америки гасьенды. Здесь все было по-другому – шестигранник колючей проволоки, ограждающей базу от раскинувшегося со всех сторон тропического леса, две охранные вышки с угрожающе торчащими стволами пулеметов.

«Удачное расположение, – со знанием дела отметил Владимир, сообразив, что пулеметы надежно перекрывают кинжальным огнем все внешнее пространство. Причем не оставляя «мертвой зоны». – Чувствуется, здесь поработала рука профессионала».

Постройки внутри также отличались друг от друга. Панчук сразу определил, где казармы для охраны, кухня, арсенал и вольер с псами-охранниками. С противоположной стороны раскинулись типичные двухэтажные бюргерские домики под аккуратными черепичными крышами.

«Прямо армейский порядок, неужели этот затерянный мир проектировал какой-то бухенвальдский мясник? Впрочем, ничего удивительного, после Второй Мировой войны здешние края облюбовало достаточно уродов, а теперь расплодилось еще больше их последышей. Так что ничего исключать нельзя». Пока Шатун рассматривал базу, из грузовиков выбралась остальная команда «ботаников». Их отделили от старшего и сейчас держали под присмотром трех охранников и огромного черно-коричневого ротвейлера с квадратной мордой и налитыми кровью маленькими злобными глазами.

– Вы что, собрались их расстреливать? – неожиданно взорвался Шатун, чуть ли не бросаясь на советника Кортеса, который должен был обеспечить доставку ученых на одну из резервных баз.

– Нет, что вы, – поспешно ответил советник. – Вашим людям ничто не угрожает. Но их будут держать в средней зоне, как и положено в таких случаях. – Колумбиец указал в сторону, где виднелась баскетбольная площадка, на которой шестеро парней играли с мячом.

Только теперь Владимир разглядел тонкую стальную сетку, отгораживающую спортивную площадку от микропоселка «мечта бюргера».

– Что значит «средняя зона»?

– Видите ли, все в нашем мире имеет три уровня, или три зоны, – немного смутившись, издалека начал советник. – Нижняя зона – это место для обитания прислуги, которая обеспечивает нормальное функционирование остальных двух зон. Средний уровень, здесь находятся специалисты, которые могут выполнять определенной сложности работу, и наконец верхний – там живут те, кто руководит или имеет право на комфортное проживание.

– Например, я? – неприязненно спросил Шатун.

– Например вы, – подтвердил колумбиец, но, видя выражение недовольства на лице Сумасшедшего Профессора, поспешно добавил: – Если во время работы они докажут свою необходимость и ценность, то их переведут на высший уровень. А пока извините.

«Ясно, кто здесь поборник драконовских законов» – сообразил Панчук, потом подмигнул Пройдесвиту, давая понять, что все идет по плану.

«Ботаников» под конвоем увели, а Владимир нарочито медленно направился к месту, указанному советником. К месту обитания «небожителей».

Пройдя по неширокой, выложенной брусчаткой дороге, он оказался возле крайнего домика. Во внутреннем дворе под большим цветастым зонтом вокруг пластикового столика сидели мужчина и женщина.

«Да тут прямо курорт, твою мать, – вглядываясь в лицо женщины, чуть не присвистнул Шатун. Это была молодая стройная блондинка. На вкус бывшего морского диверсанта несколько худощава, но в ней было что-то такое, что притягивало взгляд мужчины. То ли сочетание золотистых длинных волос с загорелой кожей, то ли легкое платье, не скрывающее форм.

Ее партнер был обычным неприметным зрелым мужчиной, с мрачным недобрым взглядом. Обычно такими бывают люди, длительное время живущие в неопределенности. Нет у них ни опоры под ногами, ни уверенности в будущей счастливой жизни.

Мрачный мужик глянул на внезапно появившегося незнакомца как на пустое место, зато его собеседница призывно помахала рукой, и звонко закричала: – Э-эй, идите к нам! Сюда, сюда.

Владимир изобразил на своем лице растерянность и, приблизившись на несколько метров, спросил:

– Вы меня зовете? – Услышав в ответ: – Вас, вас, – еще неуверенней пробормотал: – Но мы же не знакомы.

– Если вы попали сюда, то, значит, мы с вами одного поля ягоды. Других здесь нет и быть не может. – Девушка весело рассмеялась, затем встала с пластикового кресла и первой протянула загорелую тонкую руку с длинными перламутровыми ногтями. – Кристина Нильсен-Абрахамс, здесь у моего супруга какие-то дела с местным феодалом. Пока он их утрясает, я вынуждена коротать время в этой глуши.

– Очень приятно, – Панчук церемонно приложился к ручке красавицы.

– А это рыцарь печального образа, – Кристина вновь рассмеялась, указывая на мужчину. Тот нехотя поднялся и, протягивая руку, представился:

– Бронислав Литус.

За крепким мужским рукопожатием Шатун ощутил скрытую вялость и безразличие.

– А меня называйте просто – Сумасшедший Профессор. Так меня лет десять назад окрестили писаки из «Франц Пресс», и теперь это вроде как мое настоящее имя.

– Неужели вы и есть тот самый ученый? – восторженно взвизгнула блондинка и по ребячьи захлопала в ладоши.

– Да, я и есть тот самый профессор, который десять лет назад предложил бороться с наводнением, как результатом будущего потепления. План был простой и эффективный, построить на берегу северной Африки несколько десятков заводов по опреснению морской воды и орошению Сахары. В результате мы бы смогли превратить пустыню в цветущую землю. Но это объявили полным бредом, как же, толстосумы никогда не согласятся тратить деньги на то, что еще не скоро принесет доход. – Владимир говорил горячо, убедительно, недаром он заучил«легенду» как «Отче наш».

– А чем вы сейчас занимаетесь? – не унималась любопытная блондинка.

– У меня три ученые степени, я владею четырьмя языками – кроме французского родного еще двумя европейскими: английским, испанским, плюс великим азиатским, то есть русским. – На последней фразе Литус неприязненно посмотрел на него и спросил: – Почему же русский вы считаете азиатским?

– А как же иначе, – усмехнулся Шатун. – Европа заканчивается на польско-белорусской границе.

– Это повод, чтобы отметить, – вновь воскликнула Кристина. – У меня в холодильнике есть великолепное эльзасское вино, самый лучший напиток в такую погоду...

Приятные посиделки за бокалом холодного сухого вина затянулись до глубокого вечера. Пока не появился один из «гвардейцев», который сопроводил Шатуна в свободный от проживания домик и грубо бросил на выходе:

– Жить будете здесь. Завтра придет кухарка, она будет вас кормить и смотреть за жильем.

Не прощаясь, боевик удалился. Панчук стащил рубашку и с удовольствием растянулся в глубоком кресле, но насладиться одиночеством ему не удалось.

– Я всегда думала, что Сумасшедший Профессор это маленький человечек с толстыми-толстыми линзами очков и всклокоченными седыми волосами, – из-за ширмы из противомоскитной сетки неслышно появилась Кристина Нильсен. Девушка успела переодеться, на ней был прозрачный пеньюар, сквозь который призывно манили упругие формы.

– Дурацкое мнение Голливуда, – прохрипел Владимир, от возбуждения у него перехватило дыхание и пересохло в горле. Особенно его заводил грудной, с придыханием голос блондинки.

– Я хочу убедиться, насколько же ты сумасшедший, – Кристина приблизилась к креслу вплотную, легкая, невесомая ткань скользнула с ее плеч. Блондинка опустила тонкие пальцы на бедра Панчука, потом ее руки опустились вниз.

Владимир откинул голову назад и прикрыл глаза, но любовные ласки длились недолго. Через несколько минут Кристина взвилась вверх и, оседлав бедра мужчины, бешено задвигалась, упираясь горячими ладошками о колени мужчины и скрестив тонкие ступни на его бычьей шее.

Происходящее напоминало подобие аттракциона «Американские горки», стремительный полет в страну несравненных наслаждений. Возможно, сказалось почти двухмесячное воздержание или это был комплекс женатого мужчины, но Шатун получал незабываемое наслаждение.

Блондинка заурчала, затем громко, по-звериному завыла, не сдержавшись, и еще интенсивнее задергала бедрами. Еще мгновение – и в мозгу Владимира будто взорвался фейерверк...

Через какое-то мгновение, когда он вновь открыл глаза, Кристина уже стояла перед ним, накинув пеньюар. Она послала своими чувственными губками призывный поцелуй и негромким и ровным тоном, будто мгновение назад не извивалась в порыве страсти, произнесла:

– Ты действительно сумасшедшая штучка, малыш. Думаю, нужно будет как-то повторить этот трюк.

– Ты разве не останешься до утра?

– Э-э нет, – теперь улыбка молодой женщины в полумраке комнаты напомнила Шатуну оскал мумии из фильма ужасов. – Мой благоверный может здесь объявиться в любой момент, и я бы не хотела его расстроить. Тем более что это чревато непредсказуемыми последствиями.

Она исчезла так же незаметно, как и появилась, растаяв как сон, как ночные грезы. Панчук поднялся из кресла и, подтянув сползающие брюки, прошел в ванную комнату. Сунув голову под холодную воду, он несколько минут простоял, негромко пофыркивая и отряхиваясь.

Почувствовав, что напряжение немного спало, Владимир выключил воду и направился на поиски спальни. Но застыл, сделав лишь несколько шагов.

В холле сидел Бронислав Литус, а на столе перед ним стояла большая бутылка «Московской» водки, батон сырокопченой колбасы и большой, уже очищенный апельсин.

Незваный гость посмотрел на Владимира, раздвинув в улыбке губы и тихо произнес:

– Как насчет того, чтобы пообщаться на великом азиатском языке?..

57

В любом плане, будь то план секретной операции или план туристического маршрута, по ходу его внедрения в жизнь обязательно пойдет что-то не так, как хотелось бы. И тогда для того, чтобы довести задуманное до логического конца, потребуются кардинальные меры. Такое решение мог принять лишь опытный профессионал.

План, разработанный в «Комитете информации» в Москве, на другом конце Тихого океана претерпел серьезные изменения. Засланная в Колумбию группа «ботаников», угодив в лапы наркобарона Кортеса, уцелела, но тем не менее их не поместили на базу, где находилась угнанная подлодка. Более того, командира группы поселили отдельно от основного состава. И хотя диверсанты имели миниатюрные средства связи, полноценное общение заметно усложнилось.

Григорий Пройдесвит, оставшись вместо Панчука, теперь срочно по ходу дела менял план предстоящей операции.

Шатуну, который находился в привилегированной части базы, надлежало захватить «языка», чтобы выяснить, где колумбийцы прячут «Краба». На остальных «ботаников» ложилась тяжесть нейтрализации охранения и обслуги базы.

Как узнал Пройдесвит, оружие уже было доставлено в тайник поблизости, оставалось только его извлечь и грамотно применить. Трезвый расчет матерого морского диверсанта подсказывал, что для подобной операции группа слишком малочисленна.

«Нужно срочно изыскивать резервы», – решил про себя Котовский, кое-что он уже предусмотрел. В группе бритоголовых соотечественников, которые, как догадались бывшие морпехи, и захватили подводную лодку, Пройдесвит обнаружил «слабое звено». Невысокий крепыш с опухшим от побоев мрачным лицом держался особняком от остальной группы. Чувствовалось, что он люто ненавидит своих недавних товарищей.

«Резервом такого не назовешь, а вот использовать в качестве союзника можно», – решил Григорий Иванович.

Выбрав момент, когда Райс вечером ушел качаться на спортплощадку, Котовский, оставив на шухере Атамана, последовал за ним, прихватив с собой баскетбольный мяч.

Вербовка прошла на удивление легко – Райс, едва услышав русскую речь, лишь усмехнулся и с горечью произнес:

– Что и следовало доказать: у Москвы действительно длинные руки. Карать будете прямо сейчас?

– Чуть позже, – серьезно ответил Пройдесвит, забрасывая мяч в баскетбольное кольцо. – Но у тебя есть шанс искупить вину кровью.

– Каким образом? – перехватывая мяч, с готовностью спросил Райс.

– Твои дружки наиболее подготовленная часть этого гарнизона. Помоги нам их нейтрализовать.

– Дайте мне оружие, и я сам все устрою, – предложил Райс, голос его звучал ровно и буднично. Огромный оранжевый, как апельсин, мяч, ведомый опытной рукой, взлетел вверх, ударился об обод кольца, где на мгновение задержался, как бы в раздумье, потом провалился во внутрь...

58

Разговор по душам на великом азиатском языке оказался весьма полезным для Владимира Панчука.

Быстро захмелев, Бронислав разоткровенничался и поведал ему о своем житье-бытье, как сперва из военного моряка он превратился в эмигранта богатой заокеанской страны. Как впоследствии его нашли суровые люди «в черном» и предложили обмен – за одноразовую операцию щедрое вознаграждение и гражданство для него и его семьи. Потом поведал о боевиках-скинхедах, главной ударной силе при захвате «Краба», а также о неожиданной встрече со старым знакомым инженером-испытателем Владиславом Кириенко.

Вначале весь этот разговор походил на провокацию, но позже Шатун понял, Литус исповедуется тому, кто его понимает. Он отдавал себе отчет, что живым ему из этой передряги не выбраться, но ради семьи сознательно пошел на это. Водка лишь ненамного смягчала ужас предстоящей гибели, как у солдата перед атакой.

На следующий день все кардинально изменилось. Кристина нового поселенца в упор не замечала, предпочитая принимать солнечные ванны на заднем дворе своего коттеджа в одиночестве, Бронислав сидел на террасе, рассеянно листая толстую книгу, также не обращая внимания на Сумасшедшего Профессора.

И тем не менее такое положение дел вполне устраивало Шатуна. Надев на голову пробковый шлем, который он обнаружил в своем багаже, Шатун отправился «гулять» по базе.

Впрочем, термин «гулять» слабо подходил для этого действия. Внутри база была поделена на сектора, огороженные стальной сеткой, тем не менее это не мешало обзору территории. И среди вспомогательных построек он смог внимательно разглядеть небольшую казарму. «Больше тридцати рыл там не разместится», – отметил про себя бывший морской спецназовец. Это радовало, не ахти какая сила против диверсантов.

Следующим открытием оказался штаб, с виду обычный коттедж, но с большой тарелкой спутниковой связи на крыше и часовым перед входом. Парень вяло ходил по террасе из стороны в сторону, совершенно не проявляя интереса к новому «постояльцу». Чувствовалось, что такая служба ему порядком надоела, похуже незрелых бананов.

После этого Панчук вышел к спортплощадке, где шестеро скинхедов гоняли баскетбольный мяч. Сегодня к ним присоединились Атаман с Ангелом.

Котовский с Мишей укрылись в тени брезентового навеса, лениво потягивая из бутылок светлое пиво.

Заметив Владимира, Пройдесвит снял солнцезащитные очки с носа и сунул их в нагрудный карман, что означало – у «ассистентов» все в порядке. Шатун же в свою очередь демонстративно уставился на свои наручные часы. Это также был условный знак, но только предупреждающий.

Дальнейшая экскурсия никакой новой информации не принесла, зато преподнесла несколько материальных бонусов. Так Владимир стал обладателем жестяной крышки от консервной банки и небольшой ржавой гайки. Вернувшись к себе в коттедж, он при помощи кухонного ножа проделал отверстие в центре крышки и вогнал туда гайку. Таким образом из двух абсолютно безвредных предметов получилось смертоносное метательное оружие, которое теперь будет всегда при нем...

Последующие день и ночь не принесли изменений, сексапильная блондинка больше не проявляла к Шатуну никакого внимания, из чего тот сделал вывод: «Коллекционерка» мужчин. Литус также его избегал.

59

Владислав Кириенко тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок, но сон упорно не шел.

Наконец старший испытатель не выдержал и встал с постели. Сунув ноги в тапочки без задников, захватил с тумбочки сигареты и зажигалку и прошел к выходу.

Находясь в качестве пленников, русские испытатели тем не менее пользовались определенной свободой в пределах бунгало, в котором жили, и на территории, окружавшей его.

Спецы, приведшие в Колумбию подводную лодку, теперь занимались обучением нового экипажа из офицеров-подводников, нанятых в различных странах военных флотов Южной Америки. За то, что испытатели не бузили и добросовестно преподавали так называемым гардемаринам, они имели эти небольшие послабления.

Во дворе, рядом с бунгало, пленники организовали нечто вроде курилки – под натянутым на четырех трубах брезентовым тентом была вкопана в землю подковообразная скамейка и стояла большая банка из-под кофе, используемая как пепельница.

Опустившись на скамейку, Кириенко сунул в рот сигарету и щелкнул зажигалкой.

– Что, Викторович, не спится? – из бунгало вышел рулевой Гоша.

– Мрачные думы спать не дают, – угрюмо ответил старший, делая глубокую затяжку.

– А что так? – почти искренне удивился рулевой. – Убивать нас пока не собираются, этих дундуков еще не скоро выучим управлять, а главное – эксплуатировать «Краба». Это для них все равно, что для дикаря компьютер.

Все сказанное было чистой правдой, всего один чилиец служил на субмарине семидесятого года постройки, остальным пришлось тащить службу на калошах послевоенной постройки. Так что изучение «Краба» было похоже на лекцию по космонавтике будущего.

– Противное ощущение, – пожаловался Кириенко и с раздражением бросил едва раскуренную сигарету в пепельницу. – Вроде бы и не перебежчики, согласились под угрозой оружия, а чувствую себя, как какой-то власовец, который согласился воевать против своих. А если правильно мозгами пораскинуть, то так оно и получается. «Краб» – ведь корабль, который в других передовых странах еще не скоро появится, а мы... своими руками его увели. Точно власовцы.

– Ты, Викторович, не горячись раньше времени, если «Краб» такой уж секретный, то и нужно было охранять его как следует, – строго сказал рулевой. – Да и нас не за красивые глаза уговорили увести лодку, и не за тридцать сребрников иуды купили. На востоке арабы говорят «живая собака лучше мертвого льва».

– Ты это к чему? – Кириенко напрягся, как тетива лука.

– Ну, если наши доблестные правители не сразу отдадут приказ отбить «Краба», то мы и сами с усами, – теперь рулевой перешел на глухой шепот, предусмотрительно спрятав свою сигарету в кулак на манер истинного заговорщика.

– Что ты там такое задумал? – проворчал Владислав Викторович, он все еще считал себя старшим испытательной группы и, соответственно, считал себя ответственным за жизнь подчиненных.

– Сколько бы мы ни учили этих банановых мореходов, вряд ли они смогут освоить «Краба». Но даже если и освоят, то в первый испытательный поход без нас не пойдут, это факт. А значит, на глубине мы просто застопорим двигатель и потребуем разоружения охраны.

– Они же нас убьют, – выдавил Кириенко, но почему-то его слова не прозвучали безнадежно.

– Могут убить, – согласился рулевой, – но тогда и они останутся в подводной могиле. На глубине шестисот метров им никто не сможет помочь.

– Так же, как и нам помешать, – закончил фразу старший испытатель, теперь его уверенность стала еще больше.

– Вот именно, – подтвердил рулевой, обрадовавшись, что его слова старший правильно понял, и с жаром продолжил: – Охране, конечно же, ничего не останется, как бросить оружие. А потом мы сможем уйти во Владик, и никто нас не остановит.

– Идея неплоха, но все нужно обмозговать и с мужиками обсудить.

Вернувшись в бунгало, Владислав Кириенко лег на кровать и тут же погрузился в глубокий сон праведника...

* * *

После совещания в Кремле Андрей Андреевич домой не поехал, как планировал, а вернулся в штаб-квартиру «Комитета информации».

Разговор с высшими лицами государства для генерал-полковника оказался не из приятных. Только сейчас окончательно выяснился потенциал нового подводного корабля и перспективы в новой тактике ведения боевых действий на море.

И, как повелось с незапамятных времен, крайним оказался тот, кому доверили разгребать чужой навоз...

После хорошего нагоняя молодой человек в дорогом импортном костюме, занимающий немалый пост в администрации президента, объявил генерал-полковнику:

– В самое ближайшее время лодка должна быть возвращена на главную базу Тихоокеанского флота в режиме максимальной секретности.

Вот и весь сказ. Андре. Андреевичу хотелось задать вопрос, почему не был соблюден режим максимальной секретности, когда новейшая лодка проходила ходовые испытания, но, опасаясь услышать в свой адрес поток брани и негодования, решил промолчать.

Сейчас, оказавшись в своем кабинете, Журавлев вызвал старшего Панчука, который дежурил сегодня в отделе информации.

Едва полковник открыл дверь и вошел в кабинет, последовал немедленный вопрос генерала:

– Какие новости?

– Группа находится в запланированной точке. Весь день шел интенсивный радиообмен со «снабженцем». Тайник заложен в максимальной близости от базы, – доложил Михаил Панчук. – Активная фаза намечена на завтрашний день. Думаю, часов через десять-одиннадцать будет ясно, как прошла операция.

– Силы ВМФ готовы оказать содействие диверсантам? – поинтересовался генерал-полковник. Он хотел быть в курсе всего происходящего и даже жалел, что сам не отправился с отрядом кораблей ТОФ, вышедших в район Колумбии.

– Час назад состоялся радиосеанс с полковником Мальцевым. Он доложил, что корабли провели запланированные маневры и находятся в полной боевой готовности. Командование отряда кораблей готово к любому развитию событий.

– «Система отлажена и неоднократно протестирована. Теперь остается только ждать, как эта система будет вести себя в рабочем режиме. Но все это уже выяснится в процессе». – Генерал-полковник посмотрел на Панчука и устало спросил: – Полковник, ты чаю не хочешь?

60

Утренний восход солнца походил на вспышку взрыва. Ярко-оранжевое зарево запылало над верхушками деревьев.

Григорий Пройдесвит положил на постель свои наручные часы и сделал несколько больших глотков содовой из пластиковой бутылки. Сеанс связи с Шатуном состоялся успешно и в полном объеме.

Ополоснувшись в душе, капитан третьего ранга в отставке накинул легкую рубашку, влез в брюки и вышел из своей комнаты, больше напоминающей стенной шкаф. У входа его уже с нетерпением поджидала команда ветеранов. Ангелов и Платов выглядели не особо презентабельно. Этой ночью, выбравшись с территории базы, они вскрыли тайник с оружием и подготовили огневые позиции. Вернулись они только под утро, притащив с собой оружие и радиостанции.

– Какие новости? – одними губами спросил Захар Платов, попыхивая мятой сигаретой. Он лучше других чувствовал приближение опасности.

– Тактика черепахи закончилась. Переходим к обычной работе.

– И какова ставка в этой игре? – поинтересовался Виктор Ангелов.

– Умножить на «ноль», – глухо проговорил Котовский и тут же перешел к распределению ролей: – Атаман и Ангел выбираются наружу и мочат охрану внешнего периметра. Тем временем Бекбаев берет на себя собак и контролирует казарму с отдыхающей сменой. Я с Райсом нейтрализую отечественных фашистов, ну а дальше как попрет.

Такая постановка задачи никого из морских диверсантов не удивила, они заранее знали, какая работа предстоит им в тропических лесах Колумбии. Поэтому к будущим жертвам ветераны не испытывали ни жалости, ни пощады...

61

Забравшись на верхушку пальмы, Захар Платов уселся на толстую ветку, для удобства перемотанную альпинистским канатом, и приложился к резиновому наглазнику оптического прицела, беря на мушку двух охранников, сидящих на ближней вышке. Один из часовых, опершись спиной о балку, надвинул на глаза панаму и мирно дремал, второй, орудуя иголкой и ниткой, как заправская швея зашивал свою камуфлированную куртку.

«Солдат спит – служба идет», – подумал он и, включив свою портативную рацию, вышел в эфир:

– Ангел, как дела?

– Отлично, – бодро отозвался Виктор. – Мои отчаянно рубятся в карты и им все по фигу.

– Как Басмач?

– Вышел на исходную, жду команды, – ответил Бекбаев.

– Отлично, ждем время «Ч»...

62

С виду обычные наручные часы «Ориент» на самом деле были многофункциональным прибором, включающим в себя радиомаяк и приемно-передающее СМС-связи.

Для этого было достаточно снять часы с руки и откинуть заднюю панель, на которой был установлен миниатюрный жидкокристаллический экран, а в корпусе была установлена микроскопическая клавиатура, которой можно было пользоваться при помощи штыря для поворота стрелок часов. Тридцать три кнопки обозначали порядковый алфавит и пробел. Принцип обычной эс-эм-эс связи. Примитивно и хлопотно, но зато не нужны наушники и более чем компактно. Как говорится, все в одном флаконе.

Лежа в постели, Владимир Панчук связался с Котовским, передал ему необходимые инструкции, затратив на все про все неполных полчаса.

Сейчас, налегая на завтрак, запивая подсушенные тосты с маслом черным кофе, он ощущал внутреннюю дрожь. Такое с ним обычно происходило перед боевой операцией, но когда звучал «гонг», он действовал спокойно и рассудительно.

– Розалия, – вытирая губы салфеткой, Шатун по-испански обратился к немолодой смуглолицей женщине, выполнявшей при нем роль домработницы. – Неплохо бы сегодня хорошенько прибраться. – Ему не хотелось, чтобы эта ни в чем неповинная колумбийка стала жертвой шальной пули.

– Си, сеньор, – послушно ответила Розалия и, переваливаясь по-утиному, стала собирать со стола посуду.

Выйдя из коттеджа, Владимир вдохнул полной грудью горячий и сырой одновременно воздух тропиков, после чего походкой праздного гуляки направился к центру базы, чувствуя, как его нагрудный карман оттягивает жестянка от консервной банки...

63

Плоский бесшумный пистолет «ПСС», прижатый широким ремнем, приятно холодил тело.

В своем решении Райс нисколько не сомневался и не раскаивался. И дело было вовсе не в обиде на еще недавних товарищей, избивших его. Причина оказалась совсем в другом: пятерка бритоголовых молодцов не была никакими идейными борцами, а обычными бандитами, цель которых – обогащение за чужой счет. Они специально сбивались в стаи, ведь так легче выжить, а главное – это давало шанс найти хлебное место, которое обеспечивало бы сытое существование. А кокаиновое Эльдорадо было пределом мечтаний.

Подойдя к бараку, ударом ноги Райс распахнул дверь и шагнул вовнутрь.

Пятеро скинхедов после сытного завтрака вольготно разлеглись на кроватях и травили не по одному разу рассказанные истории. Безделье расслабляет похуже водки или наркотиков.

Увидев в дверном проеме темный силуэт, Понтий оторвал голову от продавленной подушки и смерил бывшего командира группы презрительным взглядом. Теперь главным здесь был он благодаря своим связям в мире наркобизнеса, которые в будущем должны будут стать средством обогащения. Только никто из молодых сильных парней даже не подозревал, что будущего у них уже нет.

– Ну что, определился, на чьей ты стороне? Герой нашего времени, – глумливо рассмеялся Понтий и сквозь зубы сплюнул на пол.

– Определился, – кивнул Райс. Показалось, будто тупорылый «ПСС» сам прыгнул ему в руку. Выстрела не было слышно, только приглушенно клацнул затвор пистолета, выбрасывая горячую гильзу.

Тупая пуля из металлокерамики, попав Бухенвальду в голову, буквально расколола череп, как метко брошенный камень, угодивший в глиняный горшок.

– Что? – несмотря на исполинские габариты, Шварц вскочил, как распрямившаяся пружина. Но предпринять уже ничего не мог – следующий выстрел продырявил его мощную грудную клетку вместе с сердцем. Качок широко раскрыл рот, как будто пытаясь сделать последний глоток воздуха, и с грохотом рухнул на спину.

Дитрих, не сводя безумного взгляда с Райса, проворно скатился с кровати и тут же, вскочив на ноги, бросился к окну. Пуля ударила его между лопаток, швырнув на пол. В последнем отчаянном порыве он впился пальцами в утрамбованную землю и несколько раз в агонии дернул ногами.

Зигфрид действовал совершенно безумно: сперва отпрянул в дальний угол, а потом как затравленная крыса рванулся в сторону источника опасности, выставив перед собой руки с растопыренными пальцами.

Буц – очередная гильза покатилась по полу. Зигфрид схватился за простреленное горло и рухнул на колени.

– Ты чего, Райс, кокса обожрался? – Понтий с ужасом выходил из ступора, не сводя завороженного взгляда с черного зрачка бесшумного пистолета. Раскаленный воздух барака мгновенно пропитался запахом крови, и этот сладковатый аромат смерти буквально взламывал мозг Понтия. – Ты чего, брат, мы же одна команда, – молодой человек с трудом сглотнул подступивший к горлу ком тошноты и обреченно добавил: – Была.

– Вот именно была, – ощерился Райс, ствол пистолета медленно поднялся на уровень глаз Понтия. – Если знаешь молитву – читай...

64

Толстый цилиндр прибора бесшумной и беспламенной стрельбы просунулся сквозь зеленые листья пальмы, глядя на мир черным зрачком смерти.

Перекрестие прицела, как паук, набежало на волосатую грудь боевика. Тот уже покончил с шитьем и поднял над головой куртку, собираясь ее надеть.

– Время «Ч», – четко объявил в эфир Платов и плавно надавил на спусковой крючок. – Пуф, – автомат ощутимо ткнулся в плечо.

Тяжелая пуля, угодив боевику в грудь, швырнула его на пол. Его напарник, очнувшись от шума, едва успел убрать с лица панаму, как тут же его голова превратилась в кровавое месиво.

Пулеметчики, доставшиеся Ангелову, так же погибли мгновенно, ничего не успев даже сообразить – одному пуля угодила в позвоночник, а второму разворотила горло.

Проворно закинув автомат за спину, Виктор легко слетел вниз по тросу, где его уже ждал Платов.

– Вперед, – скомандовал Захар.

У ворот охранники вели себя как обычно – лениво прохаживаясь по пыльной дороге и так же с ленцой переругиваясь.

Появление из-за стволов деревьев нападающих осталось для них незамеченным. Один из часовых, сунув в рот короткую сигару, развернулся на сто восемьдесят градусов. В ту же секунду Ангел выстрелил от живота, короткая очередь перечеркнула долговязое тело пополам. Часовой выронил автомат и стал медленно заваливаться на спину. На звук упавшего оружия развернулся его напарник. От ужаса он на мгновение застыл, потом попытался сорвать с плеча автомат. Но тут же на его груди появились два черных дымящихся отверстия. Он поднял клубы пыли, замертво рухнув рядом с товарищем.

– Так, внешний периметр зачистили, – проворчал Платов, тыльной стороной ладони смахивая со лба пот, и, подмигнув Ангелу, добавил: – Теперь идем вовнутрь.

– Сим-сим, откройся, – криво усмехнулся Виктор, беря автомат на изготовку...

65

Пройти в зону технического обслуживания базы оказалось так же просто, как в городе перейти улицу на зеленый свет. На щуплую фигуру узбека никто не обратил внимания. Вольер со служебными собаками представлял собой правильной формы квадрат, возведенный из высоких пластиковых щитов, за которыми скрывались клетки с ротвейлерами. Он и должен был стать необходимым компонентом гибели четвероногих сторожей.

Несмотря на то, что Бекбаев передвигался почти бесшумно, собаки его все же учуяли и разразились злобным лаем.

Приблизившись к ограде, Магомедин прижался спиной к раскаленному под солнцем пластиковому листу. Времени, прошедшего с момента данной Котовским команды, прошло достаточно, чтобы ликвидировать внешнюю охрану и теперь пришло время его действий.

Зацепив предохранительные кольца газовых гранат, Бекбаев дернул их в разные стороны и не мешкая швырнул через голову за ограду. Следом выхватив из-под рубахи длинноствольный пистолет с навинченным глушителем, он со всех ног бросился в направлении барака, где отдыхала остальная охрана.

За его спиной прозвучали два едва различимых хлопка, и собачий рев тут же сменился леденящим кровь в жилах воем, сразу же оборвавшимся...

66

До часового у входа в штабной коттедж оставался десяток шагов. Панчук сунул в рот сигарету и, похлопывая себя по груди в поисках зажигалки, не спеша двинулся в сторону штаба.

Краем глаза Владимир заметил Бронислава Литуса. Латыш шел вдоль своего участка, не спуская с Панчука взгляда. Что задумал недавний собеседник, Шатун не мог понять, глаза Бронислава прикрывали темные солнцезащитные очки.

– Стой, куда направился? – пухлощекий охранник с густыми черными усами неожиданно круто развернулся в сторону пришельца. Сейчас, как и многие бесправные люди, охранник ощутил себя значительной фигурой. Правая рука сжимала направленный в грудь Панчука короткоствольный «узи», левая вяло опиралась на открытую кобуру, откуда выглядывала рукоятка хромированного револьвера.

– А что, разве сюда нельзя? – удивился Шатун, его пальцы наконец замерли возле нагрудного кармана. – А я думал, мне везде можно. – Его взгляд выхватил главную деталь: проявивший бдительность часовой допустил одну маленькую оплошность, которая теперь будет ему стоить жизни – портативный израильский автомат «узи» был на предохранителе.

Крышка консервной банки, блеснув на солнце, пролетела к террасе, черканув часового по горлу. Колумбиец схватился обеими руками за шею, из-под пальцев полилась густая алая кровь. Он сполз по стене, закатывая глаза.

Владимир в два шага вскочил на крыльцо, сорвал с плеча хрипящего охранника автомат. Сняв с предохранителя, привычно передернул затвор, досылая патрон в патронник. Сильным ударом ноги он распахнул дверь и ворвался вовнутрь.

В холле никого не оказалось, зато в соседней комнате собственной персоной находился советник Кортеса и двое его помощников. Клерки наркомафии, облаченные в полувоенную форму, Шатуну были ни к чему, тем более что один из них даже попытался достать из кобуры оружие.

Короткая очередь разметала эту парочку по сторонам. После дымящийся ствол уставился в грудь советника.

– Нам с вами, сеньор, предстоит серьезный разговор.

Владимир Панчук сделал несколько шагов в глубь комнаты и тут же заметил, как изменилось выражение лица колумбийца. Смертельный испуг сменился самодовольной надменностью.

«Ответ загадки прост – за спиной кто-то стоит с оружием», – мгновенно боевой опыт подсказал диверсанту правильный ответ. Сейчас по условиям ближнего огневого контакта следовало кувырком уйти в сторону и открыть огонь на поражение. Но Владимир поступил иначе – держа под прицелом советника, он медленно развернулся лицом к входу в холл.

В дверном проеме стоял Бронислав Литус, сжимая в руке крупнокалиберный блестящий револьвер – тот, что еще минуту назад находился в кобуре убитого охранника.

– Я так и думал, – по-русски проговорил Бронислав. – Не бывает ученых с такой фактурой.

Сейчас его глаза уже не прикрывали очки и Владимир смог в них разглядеть нечеловеческую боль и неуверенность. С одной стороны, вся его семья находилась в сытой Америке, с другой – он сам со всех сторон был зажат безнадежными обстоятельствами.

– Я сам себя загнал в эту ловушку, – бесцветным тоном произнес Литус. – Пятнадцать лет назад, – большой палец взвел курок револьвера, и тут же ствол ткнулся в подбородок...

67

– Товарищ генерал-полковник, – из динамика телефона внутренней связи раздался голос полковника Крутова. – Получено сообщение от службы радиоперехвата. Первая часть активной фазы прошла успешно, потерь нет. Сейчас идет подготовка ко второй части.

– Ясно, – буркнул генерал Журавлев. Несмотря на то что «Комитет информации» являлся одной из самых засекреченных организаций России, тем не менее каждый раз, когда проводилась специальная операция, количество осведомленных сокращалось – сотрудников, знавших всю картину происходящего, урезали до самого минимума.

Поэтому центр информации, который контролировал и службу радиоперехвата, сейчас курировали всего два старших офицера ГРУ – полковники Крутов и Панчук, меняясь через каждые восемь часов.

Несмотря на то что сейчас дежурил Крутов, Андрей Андреевич был уверен, что рядом с ним находится и Михаил Панчук. Еще бы, из мирной рабочей семьи три брата стали профессиональными военными – офицерами. Это было давно, при великом и могучем Союзе. Потом наступило великое время, которое называлось ДЕМОКРАТИЯ. Двое старших братьев смогли прижиться в новом времени, а младший – нет, превратившись из дезертира в наемника. И именно в роли наемника Владимир смог снять с себя обвинения в дезертирстве и вернуть российское гражданство, хотя последнее не особо и ценил.

Зато старший его брат Михаил ценил. После смерти среднего брата, Григория, снайпера «Альфы», он оставался единственным кровным родственником. А как говорили древние «Кровь – не водица», поэтому старший Панчук не уйдет из информационного центра, пока все не решится.

– Как с группой прикрытия? – выслушав доклад ответственного дежурного, спросил начальник «Комитета информации».

– Только что сообщил Мальцев: отряд кораблей курсирует в максимальной близости от территориальных вод Колумбии, – немедленно последовал уже ставший стандартным ответ.

– Хорошо, держите меня в курсе происходящего, – проговорил Журавлев, отключая телефон. Еще вчера, возвращаясь из Кремля, он собирался написать рапорт и уйти на покой – ловить рыбу на блесну или подрезать розы в палисаднике на даче. Но сейчас, слушая доклады разных служб, понял, что тридцать лет, отданные военной разведке, прошли не зря. Ведь в том и заключалась его нынешняя служба, чтобы отражать тайные удары врагов государства. Его ГОСУДАРСТВА...

68

При штурме базы никто из диверсантов не пострадал, не погибли и те боевики, кто был свободен от караула. Они просто не успели оказать сопротивление, когда в казарму ворвались Платов с Ангеловым и направили на них стволы своих автоматов, увенчанных толстыми цилиндрами глушителей.

Кроме боевиков на базе оказалось еще десять женщин-креолок, которые смотрели за порядком в коттеджах и готовили пищу. В подвале арсенала кроме полусотни цинков с патронами ничего не было, цинки вытащили наверх, а в подвал спустили пленных боевиков и женщин, где и заперли, напоследок застращав тем, что выход заминирован.

Советник попытался было сопротивляться, но его быстро скрутили и ввели лошадиную дозу «сыворотки правды». Потом Шатун с простотой, свойственной офицерам Французского Иностранного Легиона, расколол его, выяснив все подходы к базе, огневые точки и даже въездные пароли.

– И что теперь с ним делать? – спросил у Панчука, который проводил допрос, Захар Платов.

Владимир всмотрелся в лицо советника – красные навыкате глаза, вздутые от введенных психотропных средств вены на шее, – потом почти по-отечески похлопал по затылку и сказал:

– Ну, если не получилось из Кортеса «фомку» сделать, то этого задействуем хотя бы «отмычкой».

– Думаешь, получится? – с сомнением спросил Атаман.

– А то, – усмехнулся Шатун, подняв с коврового покрытия солнцезащитные очки покойного Литуса, водрузил их советнику на нос, скрыв взбудораженный взгляд. – Ну скажи, чем не красавчик?

– Кто бы спорил – я не стану, – усмехнулся Захар. – Все, пора собираться...

Сборы были недолгими, своим ходом диверсанты решили не идти, благо на базе было достаточное количество машин. Поэтому, чтобы сократить время, выбрали пару открытых внедорожников «Лендровер» с крупнокалиберными пулеметами «Браунинг» на турели.

В салон внедорожников морпехи загрузили свое имущество, добавили пару американских ручных пулеметов «М-60», снятых хозяйственным Пройдесвитом с охранных вышек.

– Готовы? Все, трогаемся, – окинув взглядом мини-колонну, коротко приказал Панчук, усевшись во второй вездеход. Но внедорожники не успели тронуться с места, как на капот головного «Лендровера» буквально бросилась сексапильная блондинка и, размазывая по лицу косметику, запричитала:

– Возьмите меня с собой, возьмите, или сюда придут бандиты и убьют меня. Я хочу жить, возьмите с собой...

– Твою мать, – сквозь зубы выругался Шатун и по-английски скомандовал: – Лец гоу!

Молодая женщина проворно запрыгнула в салон внедорожника, а от морпехов не ускользнула неуверенность их лидера.

Два джипа сорвались с места, оставляя за собой густой шлейф рыжей пыли...

69

Бюрократия – самая мощная сила в мире, она как вирус, попав в организм, начинает его разъедать изнутри. И чем больше организация, чем больше разветвлений, тем больше инстанций и препон проходящим по ним сообщениям. А главное, этот вирус без смущения жрет время, такое дефицитное в наш век.

Электронная депеша, пришедшая через спутник связи по каналу «Сверхсрочно» в штаб-квартиру ЦРУ, без малого три часа блуждала по службам, прежде чем легла на стол главы разведки.

«Лично в руки.

Сообщаю, началась операция по захвату похищенной Кортесом субмарины.

Элипс».

Вначале директор даже не сообразил, о чем идет речь. В мире и так полно негатива, который сушит мозги начальникам спецслужб самой демократичной страны в мире.

Но уже через минуту проблемы талибов в Афганистане и смертников-террористов в Ираке отошли на задний план, глава ЦРУ, сообразив, что хотел сообщить агент Элипс, сразу же связался с руководителем военно-космической разведки.

– Том, меня интересует полная картинка по квадрату «Дабл Бета».

– Но, сэр, вы же сами сказали, что этот квадрат находится под контролем вашей агентуры и не нужно их работу дублировать из космоса, – попытался возразить шеф военного отдела НАСА.

– Ситуация кардинально изменилась! – прорычал директор Центрального Разведывательного Управления. – И мне срочно нужна картинка. Сколько времени вам потребуется, чтобы перенацелить ваши спутники?

– Шесть часов, – неуверенно пролепетал астронавт.

– Два часа, минутой позже, и вы идете под суд...

70

Морская база наркобарона Кортеса была самой настоящей крепостью. Деревянный пирс, к которому была пришвартована подводная лодка, был окружен тремя толстостенными бастионами, находящимися на холмах вокруг базы. Крупнокалиберные пулеметы из бастионов могли вести огонь как в сторону внешнего периметра, так и вовнутрь. Причем при этом вокруг дотов не было и миллиметра мертвого пространства. Фронтальной атакой без тяжелой артиллерии бастионы взять было невозможно.

По словам разоткровенничавшегося советника, здесь, на базе, находилось около полусотни боевиков, профессиональных наемников, собранных по всему миру и которыми сейчас командовал какой-то крутой янки.

Небольшой гарнизон был обусловлен размерами базы и мощными укреплениями, позволявшими продержаться необходимое время до подхода основных сил частной армии Кортеса.

* * *

– Ну что, как будем действовать? – спросил Панчук у собравшихся вокруг него морпехов, рассматривая базу через оптику мощного бинокля.

– Времени на долгие рассуждения у нас нет, а вариантов для атаки только два. Либо в лоб, либо по лбу, – ответил Котовский. – Поэтому используем оба варианта.

– То есть?

– Я беру с собой Платова и, – Григорий Иванович выразительно посмотрел на коротко стриженного Райса, который за все время пути не издал ни звука и сидел под турелью пулемета, уперев хмурый взгляд себе под ноги, – этого хлопчика для подстраховки. Мы по-тихому переправляемся через канал, там берем два крайних бастиона и берем под прицел внутренний двор базы. Ты с остальными идешь в лоб на мост. Подъезжаете к КПП вплотную, прикрываясь советником, ну а дальше дело техники. Кого в ножи, кому «маслину» в лоб, главное, чтобы без задержек. Вот такой вот план.

– Ну что же, толково, – согласился Шатун, опуская бинокль.

– Одно меня только смущает, – замялся Пройдесвит и, указав на ровную гладь водоема, пояснил: – Если в этой речке пираньи... Не хотелось бы на этих тварей время тратить.

– Это не речка, а канал. Кортес, считая себя продвинутым наркодельцом, вырыл этот канал для того, чтобы испытывать новый сверхскоростной глиссер, который должен был прорывать заграждения береговой охраны США. Поэтому строили канал десять лет и по мировым стандартам. А потом пустили в него воду из нескольких мелких рек. – Панчук указал на широкий мост, соединяющий два берега и прикрывающий створ плотины, отделяющей канал от резервного водохранилища. – Так что водных грызунов здесь не стоит опасаться.

– Утешил, спасибо, дружище. Теперь расходимся и действуем, как договорились.

– Действуем, – на прощание Владимир ободряюще усмехнулся лысому гиганту.

Трое диверсантов, подобно доисторическим рептилиям, ползком подобрались к краю канала и бесшумно ушли под воду. Тридцатиметровый канал они пересекли на одном дыхании, ни разу не всплыв. Только когда пальцы Котовского коснулись жесткой обшивки пришвартованной субмарины, он бесшумно вынырнул, и почти одновременно с ним над водой показались головы Атамана и Райса.

Часовой, медленно прогуливающийся по пирсу, так и не понял, как его душа перешла из одного мира в другой. Захар Платов ухватил его за ноги, резко дернул на себя, следом на боевика навалился Райс, ломая тому шею.

Труп быстро оттащили под ближайший куст. Тем временем Пройдесвит стащил с плеча автомат и расчехлил оптический прицел.

Туф-ф – приглушенно прозвучал выстрел, второй часовой у южного бастиона, взмахнув руками, упал навзничь, туф-ф – еще один боевик рухнул мертвым.

– Атаман, прикрываешь, – коротко бросил Котовский, со всех ног бросаясь к открытой двери огневой точки.

Внутри бастиона оказались пятеро боевиков. Трое были увлечены карточной игрой, двое других «резались» в кости. Они ничего не успели предпринять, появившийся на пороге лысый громила расстрелял их двумя короткими очередями. Все пули нашли свои цели.

– Устроили тут санаторий, – буркнул Котовский и сплюнул на бетонный пол огневой точки. Включив микрофон портативной рации, он вышел в эфир. – Первый готов.

Тем временем Захар ворвался во второй бункер, в котором оказалось трое боевиков, которые священнодействовали над самодельным очагом, полностью погруженные в созерцание булькающего варева в закопченном котелке. Удар прикладом, обрушившийся на голову крайнего, отшвырнул боевика к стене. Двое других с неестественной проворностью вскочили на ноги. Колумбиец помоложе выхватил из ножен огромный мачете и попытался замахнуться. Платов ткнул автоматом ему в кадык и тут же с разворота ударил ногой второго.

– Ждем третьего, – Платов встал у амбразуры, выходящей на внутренний двор базы и через оптику прицела стал отыскивать подходящие цели. Сориентировавшись на местности, он перевел взгляд вовнутрь бастиона. Здесь обстановка была спартанская. Грубо сколоченный стол, четыре табурета, вместо кроватей подвешенные к потолку гамаки. Оружейная пирамида с пятью «калашниковыми», рядом уложены снаряженные магазины, ручные гранаты. Но главным оружием бастиона был крупнокалиберный пулемет «ДШК», как успел Давыдов отметить по клейму – пакистанского производства. Возле треножного станка были выставлены два десятка металлических коробок с пулеметными лентами, оттуда выглядывали длинные, похожие на большие гвозди патроны.

За рулем головного джипа сидел сосредоточенный Шатун. Рядом с ним усадили советника наркобарона, его глаза с потухшим взглядом прикрыли солнцезащитными очками. Возле пулеметной турели стоял Бекбаев. Смуглолицый узбек наиболее подходил для роли колумбийского боевика. В замыкающем «Лендровере» ехали Виктор и Кристина. Под правой рукой Ангела, накрытый плащ-накидкой, лежал автомат с навинченным глушителем. Машины держали между собой расстояние в полсотни метров – так было заранее договорено. В случае какого-либо происшествия с первой машиной экипаж второй сможет организовать прикрытие...

Платов и Пройдесвит из южного и центрального бастионов наблюдали за движением внедорожников, как в немом кино.

Сперва головной «Лендровер», переехав через канал по мосту, остановился у баррикады из мешков с песком, за которой расположился десяток боевиков.

Захар повел стволом автомата, ловя в перекрестие прицела голову крайнего боевика. Когда штурмовая группа начнет действовать по ближним, этот может оказаться самым опасным.

Как не ждешь команды «пошел», она всегда раздается неожиданно. Так и в этот раз произошло. После короткой беседы с советником старший дал команду пропустить машины, и едва было снято ограждение, как морпехи тут же открыли огонь.

Видя, как старший стал падать с двумя пулями в груди, а на него валится ближайший наемник, Атаман плавно надавил на спусковой крючок. Пуф-ф – ударил в плечо автоматный приклад, хищно клацнул затвор, выбрасывая гильзу, которая со звоном покатилась по бетону. Захар тут же стал выбирать следующую цель.

Тем временем из джипов синхронно выпрыгнули Шатун и Ангел. Виктор со всех ног бросился на холм к пока еще бездействующему последнему северному бастиону, Панчук во весь опор понесся к двухэтажному строению, где находился штаб и узел связи базы.

71

Комендант базы «Морские ворота», бывший офицер колумбийской армии, оказался веселым, компанейским мужиком и большим любителем местного рома.

Предложение вместе провести сиесту за стаканчиком-другим рома Смок принял с большим удовольствием, помня, что главное в работе разведчика – это внедрение. И если придется действовать против местных гориллос, то лучше когда к цели можно подобраться как можно ближе.

Ром был густой и крепкий, как спирт. Комендант пил его в чистом виде, гость предпочитал держать голову ясной, поэтому разбавлял алкоголь ледяной содовой водой.

Беседа оказалась абсолютно пустой и бессмысленной, бравый комендант, в течение первого получаса основательно набравшись, нес откровенную чушь, которую агент пропускал мимо своих ушей, строя схему будущих отношений в этой «командировке». Особенно его доставала неизвестность предстоящей операции. Под воздействием алкоголя он ощущал себя пленником в наглухо завязанном мешке. Ты можешь действовать, только когда хозяева решат, что пришло время тебя выпустить.

В соседней с кабинетом коменданта комнате неожиданно раздался громкий крик, затем зазвенело разбитое стекло.

– Что за черт? – вскочил начальник «Морских ворот», неуверенным шагом направляясь к двери. В следующую секунду деревянная обшивка под ударами тяжелых пуль разлетелась на мелкие щепки. Прошитого автоматной очередью коменданта отбросило в сторону. Взвизгнув по-поросячьи, он рухнул всей массой на пол.

Молниеносная реакция и на этот раз не подвела Смока, он рыбкой нырнул под массивный письменный стол, наблюдая из-под столешницы за ворвавшимся незнакомцем, вооруженным «калашниковым» с навинченным глушителем. Его крепкая фигура и профессиональные действия выдавали с головой военного. Можно было решить, что хозяева «Краба» явились за своим имуществом. Но вот гражданская одежда наводила на мысль о визите конкурентов Кортеса. Как бы то ни было, «гости» в живых свидетелей оставлять не собирались.

Смок поднял руку и, стараясь не шуметь, потянул на себя верхний ящик стола, надеясь, что комендант мог там держать пистолет. Ящик предательски заскрипел.

Шатун, зачищавший штаб базы, автоматически надавил на спусковой крючок. «АКМ» кашлянул короткой очередью и тут же замолчал, расстреляв последние патроны.

Это был его последний шанс, масть, которую Смоку сдала судьба. Американец выскочил из-под стола и бросился к Шатуну, норовя нанести ему смертельный удар. Его кулак, нацеленный в висок, неожиданно врезался в подставленное цевье автомата, и в следующее мгновение стальная коробка пустого патронного магазина ткнула Смока в кадык, лунообразно обхватив шею агента. Он не успел среагировать на этот прием, а Шатун рванул на себя приклад автомата, ломая своему противнику шею.

Судьба часто играет человеком, долго обхаживая его и готовя к долгой и славной судьбе, чтобы в один момент поставить жирную точку в его жизни...

72

Операция по захвату базы прошла молниеносно, дальше пошла густая зачистка. Разделившись на пары, морские пехотинцы начали прочесывать постройки. Через десять минут все было кончено.

Остальные боевики, как и их товарищи, не успели оказать сопротивление. Те, кто хватался за оружие, были убиты, остальных вместе с великовозрастными кадетами из флотов стран Южной Америки обезоружили и плотно связали, бросив на пол учебного класса.

– Свои, свои, – испытатели радостно обнимали морских пехотинцев.

Кириенко, стоя рядом с Шатуном, со слезами на глазах, срываясь на фальцет, воскликнул:

– Значит, действительно Родина помнит, Родина знает!

– А то, батя, – возле старшего испытателя появился Ангелов. – Русские своих не бросают, а как же иначе.

– Значит, можем уходить домой, – то ли вопросительно, то ли утвердительно сказал Владислав Викторович, в его голосе зазвучала неясная тревога.

– Конечно, – добродушно прогудел Владимир Панчук. – Только вместе с вашим детищем, – он кивнул в сторону черной громады подводной лодки.

– Так это мы живо, – Кириенко хотел еще что-то добавить, но его голос заглушил рев тревоги, доносившейся из здания штаба.

– Твою мать, – в унисон выругались сразу несколько человек. Морские пехотинцы сорвались с места.

В одной из комнат у включенной радиостанции они обнаружили советника Кортеса, тот был мертв, а из развороченного черепа, пузырясь, вытекала красно-серая жидкость.

– Сука, успел предупредить! – в сердцах воскликнул Пройдесвит, мощным ударом ноги сбивая покойника со стула.

– Как же ему удалось, ему же убойную дозу «правдодела» вбабахали. А это наркота, – с недоумением произнес Райс.

– Они здесь к наркоте привычные, как мы к водке, – вставил Захар Платов.

– Нужно по-быстрому рвать когти, – в помещение вихрем ворвался Виктор Ангелов и посмотрел на Панчука, тот перевел взгляд на старшего испытателя. – Как быстро мы сможем отсюда уйти?

– Для выхода нужно время на подготовку техники. В обычном режиме два с половиной часа, в ускоренном – час, – виновато ответил Кириенко.

– А если сразу? – поинтересовался Пройдесвит.

– Даже «Жигули» перед тем, как ехать, сперва прогревают, – усмехнулся испытатель.

Диверсанты переглянулись, их мозги сейчас кипели от напряженной работы, просчета сложившейся ситуации. Советник наркобарона говорил, что базы у Кортеса расположены на расстоянии получаса езды на машине, а из этого выходило, что на подготовку у них на все про все есть тридцать минут и столько же на бой.

– Сдается мне, что это будет не бой, а битва, – сказал Атаман первое, что пришло на ум.

– Миша Бекбаев, ты поступаешь в распоряжение спецов, – приказал Панчук.

– Но я же с вами, – Магамедин хотел объяснить, в конце концов возмутиться, что он такой же боец, как и остальные ветераны. Но воевать ему в этот раз не было суждено.

– Инженеры сейчас нужнее, – сказал, как отрезал, Шатун...

73

Последнее время Диего Кортеса грызла непонятная тревога, что-то во всем происходящем вокруг его картеля напоминало ему воронку водоворота, которая затягивала в безмолвную бездну, из которой выхода не будет.

Ко всему еще этот Сумасшедший Профессор, безумный химик, который может превратить кокаин в супернаркотик или в бесполезную сорную траву. Так все это или нет, Кортес не знал и пытался выяснить через свои каналы в Америке. Все эти случайности стекались в один большой клубок, который, как удав, затягивался вокруг него.

За завтраком Кортес в прострации слушал болтовню Марка Абрахамса и думал о том, что сотворил большую глупость, связавшись с этим адвокатом дьявола.

Поздний завтрак имеет как свои недостатки, так и преимущества. Потягивая красное сухое вино, наркобарон подумывал, а не депрессия ли у него случайно, и чтобы с этим недугом как-то бороться, пора давно уже завести собственного психоаналитика. Что-то подобное он видел в одном американском фильме. Сформулировать до конца свои мысли Кортес не успел – распахнулась со стуком дверь и в зал вбежал начальник личной охраны.

– Дон Диего! – трагичным голосом вскричал с порога маленький смуглолицый мужчина с узким заостренным лицом. – Совершено нападение на базу «Морские ворота».

– Кто сообщил? – отшвырнул недопитый бокал колумбиец.

– Ваш советник Рауль. Сеанс был короткий, по радиостанции «Морских ворот».

– Он должен быть... – в недоумении пробормотал наркобарон. Его темные глаза уперлись в тучную фигуру Абрахамса, глава картеля понял, что это не шутка. Кто-то действительно хочет захватить лодку, его лодку. «А может, эта жирная жаба нашла себе другого, более выгодного покупателя?» Среди колумбийских наркобаронов было немало тех, кто с радостью вцепился бы ему в глотку, чего бы это ни стоило.

– Все силы бросить в «Морские ворота», и чтобы без пленных не возвращались. Мне нужно узнать, кто разинул пасть на мое имущество.

Глаза наркобарона и его гостя скрестились, как клинки шпаг. Не выдержав тяжелого взгляда колумбийца, Марк отвел взгляд в сторону.

– На этой базе находится твой человек, и почему от него нет сведений? – прорычал Кортес, нависнув над толстым американцем.

– Я... я ничего не знаю, я же все время находился возле тебя, – заплетающимся языком испуганно заблеял адвокат, совершенно не понимая, что происходит. В какое-то мгновение вдруг показалось, что ЦРУ его сдало.

– Ну смотри, если я узнаю... – закончить свою гневную тираду Кортес не успел, лицо его гостя посинело, глаза налились кровью. Натужно захрипев, толстяк свалился на пол, пуская густую пену изо рта на дорогой паркет...

74

Арсенал базы «Морские ворота» оказался намного богаче, чем на предыдущем объекте. Здесь было множество различных образцов оружия и боеприпасов со всего мира, целый оружейный интернационал.

Кроме пулеметов «ДШК» диверсанты обнаружили пару револьверных гранатометов «Армскор», дальнобойную винтовку «М82А1», ящики с минометными минами и коробки с гранатами, патронные цинки, взрывчатку, детонаторы...

Морские пехотинцы в скором темпе тащили наружу оружие, взрывчатку.

Панчук командовал на правах старшего по званию, обустраивая оборону базы. Один из «ДШК» установили на корме «Краба», тренога встала на полимерное покрытие, как родная.

– Все минометные мины сваливайте под створ плотины, – гремел он, наблюдая за работой своих подчиненных, ничего не упуская из виду.

– Слышь, Шатун, я тут разыскал три комплекта «Черной ведьмы», – возле Владимира возникла массивная фигура Котовского.

– Ничего себе, подарок с далекой Родины, – не удержался от комментария диверсант. «Черной ведомый» называли осколочную мину направленного действия «МОН-200». Рассчитанная для действий на равнинах Европы, в Афганистане «ведьма» не оправдала свое назначение. Рейдовые группы спецназа предпочитали брать с собой более легкую «МОН-50».

В данном случае «Черная ведьма» показалась Владимиру истинным подарком судьбы, парочка таких зарядов могла бы таких дел натворить, только держись. Так что оставалось лишь правильно их установить.

– Ладно, одну «ведьмочку» тащи на лодку, а две другие я пристрою.

Они разошлись в разные стороны. Перейдя на противоположный берег канала, Панчук установил первый заряд в сотне метров. Спрятав мину в кустах, морпех выдернул предохранительную чеку и включил инициатор радиовзрывателя.

Вторую мину он установил рядом с переправой и присыпал сухой травой.

– Все, створ заминирован, – доложил Пройдесвит. Гигант успел облачиться в трофейный бронежилет на голое тело, на одном плече у него висел ручной пулемет «М-60», а на другом болтался короткоствольный револьверный гранатомет. Григорий Иванович сейчас мало походил на респектабельного бизнесмена, он больше напоминал разбойника с большой дороги. И всем своим внешним видом выражал удовлетворение от участия в этой операции. – Килограмм двести граммов чистой взрывчатки, так рванет, что одни обломки останутся.

– А как оборона в целом?

– Не хуже, чем линия Маннергейма по плотности огня на квадратный метр.

Это действительно было так: на маленьком, хорошо укрепленном участке было сосредоточено пять крупнокалиберных пулеметов, два ручных, а также ручные гранатометы и снайперское оружие. Но главным все же было то, что враг мог атаковать только с одного направления, и это давало морпехам реальный шанс продержаться нужное время даже при значительном перевесе сил врага.

– Отлично, – наконец подвел итог подготовки Панчук. – По местам.

Потом подозвал к себе Ангела и распорядился:

– Так, ты, Витя, берешь американскую дальнебойку и устраиваешься на рубке «Краба», ведешь оттуда огонь, а заодно будешь с нами на связи. Когда спецы будут готовы отчаливать, дашь команду на отбой.

– Понял, – кивнул экстремал.

Морские пехотинцы уже занимали позиции, когда обнаружили бродящую среди построек Кристину.

– Ты чего здесь лазаешь? – набросился на молодую женщину Шатун. – Живо на лодку. – Ухватив ее за плечо, толкнул к трапу.

В одно мгновение база затихла, став похожей на заброшенное кладбище...

Ожидание продлилось недолго, уже через несколько минут издалека донесся шум приближающихся машин. Техники было много, боевики Кортеса, не понимая, что происходит, спешили выполнить приказ своего хозяина, а вот каков этот приказ – ни один из командиров толком не выяснил. А переспросить никто не решился, зная необузданный нрав Кортеса.

Лежа в небольшом окопе на берегу водохранилища, Шатун наблюдал за участком дороги перед переправой. В правой руке он сжимал передатчик дистанционного подрыва. Сейчас перед ним проехали несколько угловатых грузовиков и открытых внедорожников, в которых сидели и стояли боевики.

Владимир пропустил половину колонны, состоящую из семи автомобилей, и нажал кнопку подрыва. От мощного взрыва содрогнулась земля, «Черная ведьма», установленная на обочине, вздыбилась черно-оранжевым кустом, обрушив на проезжающий транспорт огромный рой стальной шрапнели. В одно мгновение люди и техника превратились в безобразное крошево. Голова колонны остановилась в нескольких десятках метров от переправы и тут же оказалась под перекрестным огнем крупнокалиберных пулеметов.

Бой длился несколько минут, потом на мгновение показалось, что все закончено. Расстрелянная колонна догорала, чадя жирным густым дымом. Но это была всего лишь иллюзия победы – едва «ДШК» и «браунинги» замолчали, как с противоположной стороны стали раздаваться ответные выстрелы, сперва редкие одиночные, но с каждой минутой их интенсивность возрастала.

«Да, человек – это такой организм, что просто так не умирает, – покачал головой Панчук, наблюдая за перебежками одиночных боевиков среди разбитой техники. – Эти пока в шоке, но другие, что скоро подойдут, уже успеют развернуться в боевые порядки и ударят по нам всей мощью своего оружия»...

Мысли разведчика оказались пророческими: уже через десять минут в воздухе раздался громкий шелест летящих мин, и следом прозвучала серия взрывов. На территории базы замелькали вспышки.

Она из мин угодила в барак и разнесла его в щепки, что на противоположном берегу вызвало взрыв восторга. Но ни одна из огневых точек не пострадала, бой разгорелся с новой силой.

Вскоре к минометному обстрелу добавился рев гранатометных выстрелов, боевики Кортеса, подгоняемые своими командирами, рвались к переправе.

Морпехи били короткими очередями, сбивая самых ретивых. Крупнокалиберные пули в клочья разрывали человеческие тела, разбрасывая в стороны кровавые ошметки.

Очередная серия мин, взорвавшаяся на территории, разнесла еще два барака, и тут же в наушниках раздался голос Райса:

– Нашу баррикаду разнесли, Захара оглушило, отходим на запасную позицию.

Шквал стрелкового огня со стороны боевиков усилился, видимо, снова подоспело подкрепление. Вскоре, отстреляв все боеприпасы, замолчали оба «браунинга», а «ДШК» били осторожными короткими очередями, что уже не могло сдержать наступающих.

– Ну, красавчики, давайте идите. Ком цу мир, – приговаривал Шатун, отложив свой автомат и снова взявшись за передатчик дистанционного подрыва. Сейчас все мысли диверсанта были заняты спецами, когда они будут готовы к отходу. В противном случае дело может дойти и до рукопашной, а это уже значит, что зря в ГРУ «огород городили». Взрыв второй «ведьмы» задержит их всего на несколько минут, а дальше придется рвать переправу.

– Шатун, у меня голяк, – доложил о расстрелянных боеприпасах Пройдесвит, засевший в центральном бастионе.

Следом ему вторил Райс с запасной позиции:

– Я тоже отстрелялся до железки.

Тяжелое вооружение перестало быть реальной силой обороняющихся, теперь оставалось рассчитывать только на свои автоматы. Но десяток стволов вряд ли смогут остановить несколько сот боевиков, которые, внезапно почувствовав свою силу, перешли в полномасштабное наступление.

Теперь Владимир только выбирал момент, когда как можно больше врагов окажутся в зоне поражения.

– Шатун! – в очередной раз ожил наушник, на этот раз это был Ангел. – Самоделкины кричат, что можно рвать когти!

– Понял, Витек, спасибо, – обрадованно откликнулся Панчук и тут же переключился на общий канал. – Я Пластун 1, всем Пластунам отход. Котовский, рви плотину.

Атакующие боевики уже находились возле переправы, перебежки в раскуроченном до основания лагере они приняли за панику и теперь спешили довершить разгром. Вскочив во весь рост, они бесстрашно бросились в атаку, как вдруг грянул взрыв второй «МОН-200». Теперь рой стальных шариков, разорвав на своем пути человеческую плоть, устремился в сторону лесной опушки, дырявя толстые стволы деревьев и ломая ветки.

Минутное замешательство боевиков дало шанс морским пехотинцам. Райс с проворством обезьяны выскочил на палубу «Краба» и, развернув в сторону толстый ствол «ДШК», ударил длинной очередью по противоположному берегу.

Пройдесвит, щелкнув зажигалкой, поджег бикфордов шнур заложенного под мостом заряда, затем вскинул свой «Армскор» и стал стрелять на ходу. Сорокамиллиметровые осколочные гранаты с утробными звуками взрывались на опушке леса, вынуждая и без того ошарашенных боевиков вжиматься в землю.

Последним на борт поднялся взмыленный, как скаковая лошадь, Шатун, но испытания для него на этом не закончились.

– У нас проблема, – диверсанта едва не сбил с ног старший испытатель.

– Что еще? – выдохнул Владимир, переводя дух.

– Мы не можем отшвартоваться, кормовой конец находится под обстрелом их снайперов.

– А чтоб... – одними губами выругался гигант. Теперь время шло на секунды. Если лодка будет стоять у причала, когда взрыв снесет ворота створа и миллионы литров воды выплеснутся в канал, никто не в состоянии предсказать, какие будут последствия. Выход был один – так и не использованный в этой операции гранатомет «Тишина». Панчук стал на левое колено. Тщательно прикрытый от снайперского огня командирской рубкой, он смог себе позволить секундную паузу. Затаив дыхание, он потянул спусковой крючок. Выстрела не было слышно, только раздался негромкий хлопок взрыва. Кумулятивная граната «Тишины», разработанная для поджога бензохранилищ и выведения из строя вражеских радаров и стратегических ракет, как лоскут пережгла швартовочный трос толщиной в человеческую руку.

Освобожденная субмарина, взбивая винтами воду, вышла на середину канала. Спустя несколько секунд мощный взрыв вздыбил дамбу...

75

Оторвавшись от преследования, беглецы думали, что наконец-то они на свободе. Но Кортес был достаточно богат и могущественен, чтобы выпустить их за здорово живешь.

Пара небольших вертолетов «Дефендер» защитного цвета издалека походила на двух назойливых мух. Лупоглазые, с кабинами каплеобразной формы, по краям которых на пилонах были подвешены по полдюжины противотанковых ракет, «Дефендеры» почти неслышно вынырнули из-за верхушек деревьев и сразу же выпустили две ракеты в направлении «Краба».

ПТУРы, оставляя за собой дымные хвосты, устремились к каналу. Одна из них, врезавшись в берег, взорвалась огромным огненно-золотистым шаром, поднявшимся над землей, дохнув на стоящих на палубе минного заградителя диверсантов смертельным жаром.

Вторая угодила прямиком в канал, подняв фонтан воды далеко за кормой субмарины.

– А, чтоб тебя! – Райс развернул ствол своего крупнокалиберного пулемета, ловя в прицел один из вертолетов. «ДШК» оглушительно загрохотал, выплевывая в небо одну за другой короткие очереди.

Маленький юркий «Дефендер» пытался увильнуть от смертельных пунктиров трассирующих пуль, но тщетно. Тогда пилот пошел на последний отчаянный шаг – он развернул вертолет навстречу выстрелам и, прежде чем в мотор угодила зажигательная пуля, одним залпом выпустил оставшиеся четыре ракеты, а потом вспыхнул и, завертевшись волчком, устремился к земле...

Только две из четырех ракет достигли цели, одна угодила в вершину рубки, разнося в клочья трубы антенн, перископа и разрывая обшивку, но по счастливой случайности осколки и взрывная волна никого не зацепили.

Вторая ракета попала более точно, угодив в корму рядом с хвостовым оперением. На этот раз мощный взрыв сорвал огромный пласт полимерного покрытия, отшвыривая изуродованный пулемет. От Райса остались лишь кровавые лохмотья.

Теперь подводная лодка оказалась совершенно не защищенной от второго «Дефендера», который как будто почувствовал свое превосходство и стремительно пронесся над черной сумбариной.

– Сука! – в отчаянии прорычал Шатун. Он вдруг остро понял, что у них есть всего один шанс выиграть в этом противоборстве. – Все вниз! – коротко рявкнул Владимир, сжимая в руках широкий изогнутый корпус последней «МОН-200» и бегом поднимаясь по искореженной лестнице на вершину рубки. Здесь все еще витал сизый дым и воняло приторно-кислым запахом сгоревшей взрывчатки. Закрепив мину за обломок перископа, Панчук выдернул чеку и встал на край рубки, вовсю размахивая руками и держа в правой миниатюрный пульт дистанционного подрыва.

Психология – великая вещь, если ты обладаешь умением ею пользоваться. Сейчас разведчик своими действиями попал что называется в «десятку». Пилоты «Дефендера», заметив на рубке призывно машущего человека, чумазого, в рваном камуфляже, безоружного, не стали стрелять, а снизились и подлетели к «Крабу». Они явно хотели насладиться своим триумфом. Что не смогли сделать несколько сот головорезов, с легкостью выполнила пара небольших вертолетов.

Сквозь большие выпуклые стекла Владимир видел скалящихся в самодовольной улыбке пилотов, глаза которых закрывали солнцезащитные очки.

«Улыбаетесь, ну-ну, улыбайтесь, – пульсировало в мозгу диверсанта, а опытный взгляд напряженно следил, как вертолет медленно вплывает в зону направленного взрыва. Через несколько секунд «Дефендер» гарантированно был обречен. – Последний раз улыбаешься, гнида. Шире улыбайтесь, вас снимает скрытая камера». Панчук отступил на полшага назад и полетел вниз на палубу «Краба», надавливая кнопку. Мощный направленный взрыв буквально на молекулы разнес маленький легкий вертолет...

76

Военно-воздушная база США «Литтл» расположилась на юге от столицы Колумбии. Это была самая маленькая база Штатов за границей, всего полтысячи янки, обслуживающих эскадрилью легких истребителей-бомбардировщиков «Ф-16», отряд вертолетов и команду «зеленых беретов».

Все эти военнослужащие находились здесь по тайному договору с правительством Колумбии для эффективной борьбы с наркомафией.

Командование базы «Литтл» подчинялось одновременно как руководству Пентагона, так и ЦРУ. В этот раз на связи был глава шпионского департамента.

Начальник базы, человек с непроницаемым лицом, внимательно выслушал директора ЦРУ, напоследок лишь сказав:

– Я вас понял, сэр. Все будет выполнено. – Потом переключился на внутреннюю связь и объявил: – Дежурное звено на вылет...

77

Несмотря на то что Магамедин Бекбаев по второму образованию был инженером-механиком и с техникой находился на «ты», механизм дизельной подлодки для него оказался «тайной за семью печатями».

Тем не менее оказавшись рядом с корабельным механиком, он быстро включился в процесс подготовки субмарины к походу. Вскоре его настолько затянула работа, что он совершенно позабыл о том, что где-то снаружи идет бой, который может оказаться последним для них.

Наконец механизмы подводного корабля заработали, как хорошо отлаженные часы. Испытатель доложил на командный пост:

– Мы готовы.

Уже через минуту «Краб» отчалил от пирса, а через четверть часа корпус лодки содрогнулся от прозвучавших один за другим мощных взрывов. По громкой связи тут же прозвучало сообщение:

– Пробоина в левом борту, приступить к ликвидации.

Все находящиеся в машинном отделении бросились вслед за главным механиком. Бежать пришлось недалеко, пробоина оказалась в кормовом отсеке, взрыв противотанковой ракеты прожег внутренний корпус лодки выше воображаемой ватерлинии.

Испытатели действовали быстро и слажено, в считанные минуты был наложен пластырь. Чувствовалась рука профессионалов.

– Главное – ход не потерян, – вытирая взмокший лоб, с облегчением выдохнул старший механик. – Скоро будем на большой воде, а там...

Удачу нельзя подгонять, а то она обидится и отвернется. «Краб» своим мощным корпусом проломил входной створ, прикрывающий выход в океан, как вдруг в этот момент субмарина застопорила ход, новейший дизель закрытого цикла сперва громко зарычал и неожиданно заглох.

– Твою мать! – заорал главный механик и, не разбирая пути, бросился в машинное отделение, крикнув на ходу: – Миша, за мной!

– Я с вами, – на ходу бросил Виктор Ангелов, сильно прихрамывая и держась за перевязанную ногу. Вытаскивая из-под огня контуженного Атамана, он получил скользящее осколочное ранение и все последнее время провел внутри лодки, хотя его натура требовала активной деятельности.

Дизель заглох не сам по себе, у него оказался раскурочен блок управления. Это сразу же заметил спец.

– Что за херня, – успел он выругаться, как тут же грянул приглушенный выстрел. Пуля ударила его в плечо, сбив с ног. Бекбаев и Ангелов, привычные к боевой обстановке, услышав выстрелы, бросились на пол. Маленький узбек нырнул в нишу под дизелем, укрывшись от огня. Виктор действовал почти рефлекторно, ухватив какой-то длинный ключ, почти без замаха швырнул на звук выстрела...

Из укрытия, сжимая в руках короткоствольный пистолет, выскочила белокурая бестия. Второй выстрел сделать она не успела. Бекбаев бросился ей под ноги, сбивая на пол, они волчком закружились в узком проходе машинного отделения. Доковылявший к месту схватки Ангел выбил пистолет из тонкой, но цепкой руки Кристины, потом стал помогать товарищу скрутить вражину. Блондинка отчаянно сопротивлялась. Изо всех сил дергая длинными ногами, она старалась дотянуться до ненавистных лиц морпехов острыми ногтями и даже пытаясь кусаться. Но поняв, что ей не вырваться, закричала:

– Я офицер ЦРУ. Вы должны немедленно сдаться, или нас всех уничтожат!

– Заткнись, паскуда, – процедил Виктор, едва сдерживаясь, чтобы не ударить женщину, но вдруг в памяти возникла подставившая его Анжелика, и он коротким хуком погрузил блондинку в нокаут. – Это она советника зарядила поднять тревогу, а потом грохнула, чтобы отвести от себя подозрение.

– Что с ней будем делать? – тяжело дыша, спросил Бекбаев.

– Что-что, сейчас свяжем, а потом подарим ее чекисту Мальцеву как заокеанский сувенир, – буркнул Ангел.

– А Шатун не будет выступать? – усомнился узбек.

– А мы на этот счет сможем поинтересоваться у его Фроси, – внезапно рассмеялся неунывающий Ангел.

– Эй, вы, балаболки, – зажимая рану рукой, окликнул их испытатель. – Сюда, скорее. Нужно переходить на резервный блок управления...

78

Четыре «Ф-16», похожие на акул с разинутыми пастями, выстроившись ромбом, синхронно разогнались, взмыли в небо и стали стремительно набирать высоту.

Под крыльями каждый из самолетов нес по паре полуторатонных управляемых авиабомб.

Боевую задачу летчикам ставил лично начальник базы «Литтл», предварительно взяв с каждого подписку о неразглашении тайны.

Поднявшись на заданную высоту, истребители-бомбардировщики взяли курс в сторону океана...

79

Наперерез «Крабу» на всех парах несся торпедный катер, белые буруны за его кормой расходились, как гигантский хвост павлина.

Это был последний козырь Диего Мартинеса Кортеса, наркобарона по прозвищу Батиста, который не смог остановить и вернуть субмарину, но мог гарантированно ее уничтожить.

С носовой установки катера загрохотал пулемет, розовый пунктир пуль прошел высоко над корпусом «Краба».

– Захар, давай сюда свой оленебой, – крикнул Платову Владимир Панчук, не отрывая взгляда от приближающегося торпедного катера.

– Я сам, – тряхнув головой, будто отгоняя дурноту, буркнул Атаман, устанавливая на палубе крупнокалиберную снайперскую винтовку.

Новая очередь взбила водяные фонтанчики брызг у борта лодки, и тут же в ответ гулко ударил «оленебой».

Несмотря на полученную контузию, Захар с первого же выстрела снял пулеметчика. Тяжелая бронебойная пуля, пробив его насквозь, разнесла часть капитанской надстройки.

Катер напоследок выплюнул черную, похожую на сигару торпеду и, заложив крутой вираж, стремительно стал удаляться восвояси.

Диверсанты как зачарованные смотрели на приближающийся пенный след. Это был конец, взрыв даже устаревшей торпеды не оставлял им ни малейшего шанса выжить.

– А-а!!! – заорал во всю мощь своих легких Пройдесвит, вскинув шестизарядный гранатомет, он как обезумевший стал стрелять в воду навстречу несущейся смерти. Его клич следом подхватил Шатун. Вскинув свой автомат, он стал бить длинными очередями навстречу приближающейся черной сигаре...

Неожиданно в полусотне метров от лодки вода вздыбилась огромным фонтаном, который со всей мощью обрушился на палубу «Краба» каскадом горячей воды.

– У-ф, – фыркнул совершенно мокрый, но счастливый Шатун, опираясь на длинноствольную винтовку. – Вернусь в Париж, в церкви поставлю самую большую свечину.

– Я тоже, – поддакнул Пройдесвит, но вспомнив, что он уже олигарх, добавил: – Церковь построю.

Субмарина уходила все дальше и дальше в океан, туда, откуда к ней стремительно приближались силуэты боевых кораблей под развевающимся Андреевским флагом...

Эпилог

...Товарищ контр-адмирал, – на громкую связь вышел командир поста радиолокационной разведки. – К лодке приближаются четыре воздушные цели, классифицированные как истребители-бомбардировщики «Ф-16».

Командир отряда кораблей внимательно посмотрел на стоящего рядом Мальцева.

– Если они попытаются атаковать «Краба» – уничтожьте их, – наблюдая в бинокль за субмариной, которая походила на российский броненосец, вышедший из Цусимского сражения, ровным тоном проговорил контрразведчик.

Контр-адмирал, подняв микрофон громкой связи, объявил:

– Всем постам ордера «Воздушная тревога»...

– «Гнездо», я «Хитрый лис», – командир истребительного звена вышел в эфир, связываясь с начальником базы «Литтл». – В зоне удара находится отряд русских боевых кораблей, и они нас сейчас плотно захватили в прицелы своих зенитных установок. Как только мы попытаемся атаковать лодку, нас всех тотчас сожгут. Тем более что она уже в нейтральных водах, – немного приврал летчик.

– Ждите команды, – последовал приказ из центра управления полетами...

* * *

– Откуда там русские корабли? – недоверчиво спросил директор ЦРУ, слушая доклад начальника базы «Литтл», и тут же понял, что сам виноват в происходящем: взвалив на себя еще и роль руководителя операции «Капитан Крюк», он не учел своего возраста. Он упустил много мелких деталей, которые составляли основу контроперации. Все охватить оказалось просто не по его силам. – Какие гарантии, что лодка будет уничтожена? – наконец спросил он.

– Меньше пятидесяти процентов, – тут же последовал ответ. – Русские системы ПВО могут уничтожать не только самолеты и крылатые ракеты, но даже и управляемые бомбы.

Боевое столкновение в океане даже с потерей американских самолетов было бы оправдано, если бы лодку уничтожили, а так... Расследование инцидента обязательно выведет на Кортеса, который может рассказать слишком многое, и у тех, кто копает яму под его кресло, будет шанс добиться своего.

«Кортес должен умереть», – принял для себя решение директор ЦРУ, неожиданно вспомнив, что в заложниках у наркобарона находится Марк Абрахамс, человек, которого двадцать лет назад он лично разрабатывал, будучи обычным оперативником.

Завербовав адвоката дьявола, он со временем с ним почти подружился и продолжал общение, даже когда возглавил Центральное Разведывательное Управление. Теперь все это не в счет, теперь своя шкура ближе к своему организму.

– База «Литтл», передайте «Хитрому лису» – цель номер два...

Примечания

1

В 1983г. на Дальнем Востоке истребителем-перехватчиком был сбит пассажирский авиалайнер «Боинг-747», залетевший в воздушное пространство СССР. Была ли это трагедия или хорошо спланированная провокация – до сих пор неизвестно.

2

Батиаль – классификация морских глубин измеряется от 200 метров до 3000 метров.

3

CRAP – спецназ Французского Иностранного Легиона, личный состав которого состоит преимущественно из офицеров (французов) и наиболее отличившихся унтер-офицеров.

4

«Окно» – новейшая оптико-электронная РЛС космического слежения г. Нурек (Таджикистан). В 2002 г. станция встала на боевое дежурство, может вести наблюдение за космическим пространством от 2 до 40 тыс. километров.

5

ЗАТО – закрытый административный территориальный округ, название военно-морских баз на Северном флоте.

6

ШМО – школа морского обучения. В советские времена готовила рядовой состав для торгового флота.

7

Принципал – профессиональный сленг, охраняемое лицо телохранителями.

8

Доводка агентов – заключительный этап подготовки разведчика. Как правило, проводится для каждого индивидуально.

9

*«Шилка» – самоходная зенитная четырехствольная установка 23 мм. Для большей эффективности в современных боевых условиях «Шилка» оснащается системой «Стрелец», автоматически управляемым блоком ПЗРК «Игла».

10

»СС-25» «Ока» – тактическая ракета среднего радиуса действия (400 км) составляла высоту баллистической траектории 120 км, при скорости – 4 маха звука. Ракета в полете действовала совершено автономно, для уточнения координат лишь на короткие промежутки включая бортовую РЛС. Все это позволяло уничтожить любую цель со 100% вероятностью. У США и НАТО не было никаких средств борьбы с этими ракетами. В 1986г. тогдашние правители СССР Горбачев и Шеварднадзе в угоду США (Рейган) подписали приказ о ликвидации комплекса.

11

Джей-Эф-Кей – Джон Фитцджеральд Кенеди (ам. сленг).

12

Аннаполис – Военно-морская академия США.

13

Адмирал Дениц – командующий подводными силами Третьего Рейха, создавший «волчьи стаи», отряды подводных лодок, охотившиеся на конвои союзников в Атлантике. В конце Второй Мировой войны Адольф Гитлер перед смертью назвал Деница своим приемником.

14

Бача – молодой (дари).

15

«Каспийский монстр» – название боевого экраноплана, был принят на вооружение в конце семидесятых годов, но так и остался в единичном экземпляре.

16

«Горячее сиденье» – название казни на электрическом стуле (ам. сленг).

17

Капо ди тутти капи – название верховного главы итальянской мафии в США.

18

«Первый отдел» – в СССР занимался обеспечением секретности на производственных и научных предприятиях.

19

«Губа» – гауптвахта (арм. сленг).

20

БНД – контрразведка ФРГ.

21

«Молдаван в шляпе» – шуточное название молдавского портвейна.

22

КУОС – курсы усовершенствования офицерского состава, где готовили специалистов стратегических диверсий и глубинной разведки.

23

КГТ – крупногабаритный тайник (спец. абрев.).

24

Яйцеголовые – в США так унизительно называют людей умственного труда.

25

Форт-Детрик – главная лаборатория США по производству химического и бактериологического оружия.

26

Пятая Оперативная эскадра ВМФ СССР, или Средиземноморский отряд кораблей. Самая боеспособная морская группировка Советского Союза, насчитывающая более 100 кораблей различных классов Черноморского, Балтийского и Северного флотов. С 1992 г. эскадра была упразднена.

Content

Иван Стрельцов
Секретный пеленг

Пролог

Часть 1. Угроза с востока

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

Часть 2. Ответный ход

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

Эпилог

Примечания