Филип Киндред Дик

Солнечная лотерея

…Хорошая стратегия использует принцип Минимакса, то есть поведения, основанного на знании вероятных результатов, которое учитывает, что противник может разгадать ход игры. Но чтобы он не смог этого сделать, в игру вводят элемент случайности, чем ее запутывают, делая стратегию совершенно непредсказуемой…

(Стратегия в покере, в делах и на войне. Джон Макдональд. Соч., 1953)

Глава 1

Одно за другим шли предзнаменования. Первые числа мая две тысячи двести третьего года ознаменовались тем, что над Швецией пролетела стая белых ворон. Через некоторое время серия пожаров опустошила большую часть одной из основных индустриальных точек системы — Холм Птицы Лиры.

Над полем, где работали марсиане, прошел дождь из мелкой гальки. В Батавии, Директории Федерации Девяти планет, родился двуглавый теленок верный признак предстоящих чрезвычайных событий.

В толкованиях не было недостатка. Все спорили, рассуждали, гадали о материализованном воплощении случайностей. Но то, что для одних было лишь предметом разговоров, для других обернулось настоящей катастрофой: после опустошительных пожаров половина классифицированных служащих с Холма Птицы Лиры лишилась работы.

Клятвы облегчения были расторгнуты, и большая часть исследователей и техников навсегда затерялась в огромном море неклассифицированных.

Но не все отдались на волю случая.

Тед Бентли, получив уведомление об увольнении, стремительно подошел к письменному столу и изорвал все свои рабочие бумаги на мелкие клочки. Тед был счастлив: его больше не связывала клятва. Целых тринадцать лет он тщетно пытался с помощью различных уловок порвать с Птицей Лирой.

В полдень он получил в отделе кадров свою правовую карточку. Он не видел ее с того момента, как произнес клятву. Теперь он свободен, и карточка — его шанс, один из шести миллиардов в великой лотерее — снова у него.

В два тридцать пополудни Тед навсегда распрощался с Птицей Лирой. Спустя час, распродав свои вещи, он купил билет первого класса. К ночи он уже покинул Европу и направился в столицу Индонезийской империи.

Прибыв в Батавию, Тед снял недорогую комнату. Ее окно выходило на здание Директории. Множество людей, издали похожих на тропических мошек, сновали сквозь его бесчисленные двери.

Все пути — на земле, в небе, на море — вели в Батавию.

Теду нужно было действовать быстро. В Публичной информационной библиотеке он взял кассеты с видеофильмами, содержащими новейшие данные по биохимии. На протяжении нескольких дней он работал как одержимый: нельзя было допустить, чтобы в его знаниях остался хоть один пробел. Прошение о профессиональном облегчении подавалось Ведущему Игру только один раз. В случае провала все было бы кончено.

Напряженная работа иссушила его мозг. Чтобы расслабиться, Тед связался с агентством, поставляющим девушек, и провел пять дней с великолепной высокой блондинкой, изредка покидая ее, чтобы глотнуть чего-либо в коктейль-баре.

Наконец настал день, когда Тед сказал себе: «пора» и тут же почувствовал, как ледяной ужас сковал его. Ведущий Игру Риз Веррик набирал сотрудников по принципу Минимакса: случай управлял распределением клятв облегчения. Сколько ни бился Бентли, он не смог обнаружить никакой системы, которая определяла бы успех. Ему, как и всем его современникам, приходилось действовать вслепую.

Тед принял душ, побрился, рассчитался за комнату, собрал вещи. Для большей уверенности он тут же, в киоске гостиницы, купил амулет и повесил его на шею под рубашку.

Выйдя из гостиницы, Бентли подал знак такси-роботу.

— В Основную Директорию, — сказал он, — и поскорее.

— Хорошо, месье или мадам, — ответил робот.

В эту модификацию еще не было заложено понятие различия полов.

Такси заскользило над крышами домов. Весенний теплый ветер с силой врывался в салон. На Теда это подействовало ободряюще. В иллюминатор можно было хорошо рассмотреть величественный ансамбль зданий, к которому он направлялся. Вчера вечером в Директорию должны были прийти его зачетные письменные работы. Сейчас они уже, вероятно, находятся на столе первого контролера, от которого пойдут дальше по бесконечной цепи служащих.

— Мы прибыли, месье или мадам, — доложил робот.

Такси остановилось, открылась дверь. Бентли заплатил и вышел. Он был напряжен, как сжатая пружина.

Вокруг сновали люди. Разносчики продавали брошюры с «методами» предсказаний случайных изменений, якобы позволявшими выиграть игру Минимакса. Но мало кто обращал внимания на этот товар: тот, кто открыл бы ключ к лотерее, использовал бы его сам, а не продавал.

Бентли на минуту задержал шаг, чтобы закурить, затем, сунув руки в карманы и зажав портфель под мышкой, направился через арку контроля в экзаменационный зал.

Через месяц, возможно, он будет присягать Директории. Тед дотронулся до одного из своих амулетов.

Вдруг он услышал голос:

— Тед! Погоди!

К нему подбежала Лори — блондинка, с которой он провел пять чудесных дней.

— Я знала, что найду тебя здесь. У меня есть кое-что для тебя…

— Зачем ты здесь? — сухо прервал ее Бентли. Лори с извиняющемся видом улыбнулась.

— Держи, — и она надела ему на шею амулет. Бентли осмотрел его. Вещь явно дорогая.

— Спасибо, Лори. Ты думаешь, это мне поможет?

— Я надеюсь.

Лори коснулась кончиками пальцев руки Теда.

— Спасибо тебе, ты был таким милым. Мы расстались так быстро, что я не успела тебе сказать об этом.

В ее голосе послышались жалобные нотки:

— У тебя есть шанс? Скажи мне! Ведь если тебя примут, ты останешься в Батавии!

— Телепаты Веррика зондируют нас, — раздраженно сказал Бентли. — Они везде.

— Мне наплевать, — ответила Лори. — Таким, как я, нечего скрывать.

Вместе они вошли в здание Директории. Очередь продвигалась быстро. Вскоре Тед протянул документы служащему, который, изучив их, бесстрастно произнес:

— Хорошо, Тед Бентли. Можете войти.

— Я думаю, у тебя все получится, — подбодрила его Лори. — Обещай, что если ты останешься здесь…

Бентли затушил сигарету и направился к двери, ведущей в помещения внутренних служб.

— Я разыщу тебя, — бросил он девушке, не очень веря в свое обещание.

Итак, он вошел. Начало было положено. Небольшой человечек лет пятидесяти с редкими, торчащими в стороны усиками, в круглых очках пристально посмотрел на него.

— Вы Бентли?

— Да, — ответил Тед. — Я хочу видеть Ведущего Игру — Веррика.

— Зачем?

— Я ищу место класса восемь-восемь. В этот момент в кабинет стремительно вбежала рыжеволосая девушка. Не обращая внимания на Бентли, она почти прокричала:

— Прекрасно. Все кончено. Вы удовлетворены?

— Не надо обвинять меня, — ответил человечек. — Это — закон.

— Закон?

Девушка присела на край письменного стола, ее рыжие волосы рассыпались по плечам. Она закурила.

— Пора убираться отсюда, Питер. Здесь уже не будет ничего стоящего.

— Вы прекрасно знаете, что я остаюсь.

— Вы идиот.

Только сейчас девушка заметила Бентли. Ее зеленые глаза вспыхнули:

— Вы кто?

— Я думаю, вам лучше зайти к нам в другой раз, — сказал Теду Питер. Сейчас как раз не…

— Я не для того пришел, чтобы уйти ни с чем. Где Веррик?

Девушка посмотрела на него с интересом.

— Вы хотите видеть Риза? Что вы можете предложить?

— Я биохимик, — ответил Бентли. — Ищу место класса восемь-восемь.

— В самом деле? — шаловливо улыбнулась девушка. — Это интересно, она пожала плечами. — Пусть он присягнет, а, Питер?

Маленький человечек подошел к Теду и протянул руку:

— Меня зовут Питер Вейкман. А это Элеонора Стивенс, личная секретарша Веррика. Бентли выжал из себя улыбку.

— Служащий пропустил его, — объяснил Питер Элеоноре. — На класс восемь-восемь был общий запрос, хотя я не думаю, что Веррик все еще нуждается в биохимиках.

— Откуда у вас эти сведения? — спросила Элеонора. — Вы не имеете отношения к отделу кадров, и это не входит в вашу компетенцию.

— Я руководствуюсь здравым смыслом, — ответил Вейкман.

Он встал между Элеонорой и Бентли.

— Вы теряете время, — сказал он Теду. — Идите лучше в бюро по найму на Холмах. Им всегда нужны биохимики.

— Знаю. Я работал на систему Холмов с шестнадцати лет.

— Тогда что вы здесь делаете? — спросила Элеонора.

— Из Птицы Лиры меня уволили.

— Идите в Суонг.

— Нет, — отрезал Бентли. — Я не хочу больше слышать о Холмах.

— Почему? — удивился Вейкман.

— Холмы насквозь прогнили. Система изживает себя. Там все зависит от того, кто больше даст.

— А что вам до этого? — рассмеялся Вейкман. — У вас есть свое дело…

— Конечно, мне платили за мое время, мои умения, мою преданность. Я имел великолепную лабораторию с новейшим оборудованием. Мне были гарантированы мой статус и общее покровительство. Но я спрашивал себя, чему и кому я служу? Где результаты моей работы?

— И где же? — спросила Элеонора.

— Нигде. Это была служба ни для кого.

— А кому вы должны были служить?

— Я не знаю, — сказал Бентли. — А разве вы не хотите, чтобы ваша работа кому-то была полезна? Если верить теории, то Холмы — это отдаленные и независимые друг от друга экономические единицы. Но там только и делают, что наживаются на девальвации, на стоимости перевозок, на пошлинах… Холмы не служат людям — это паразитирующие организмы.

— Я и не считал Холмы филантропическими предприятиями, — сухо сказал Вейкман.

Бентли смутился. Его собеседники смотрели на него как на шута. А чего, собственно говоря, он хотел?

На Холмах у него было приличное жалованье. Он был классифицированным специалистом. Так чем же он недоволен? Впрочем, диагноз ясен: он остро переживает отсутствие ощущения реальности. Этот атавизм из него не смогла вышибить даже клиника детского воспитания.

— Почему вы думаете, что в Директории будет лучше? — спросил Вейкман. — Мне кажется, вы питаете необоснованные иллюзии.

— Дайте ему присягнуть, если это может составить его счастье, скороговоркой проговорила Элеонора.

Вейкман покачал головой:

— Я не дам ему присягнуть.

— Тогда это сделаю я, — сказала Элеонора.

— Ваше право, — произнес Вейкман и, достав из ящика стола бутылку шотландского виски, налил себе.

— Ко мне кто-нибудь присоединится?

— Нет, спасибо, — отрезала Элеонора.

— Что все это означает? — резко спросил Тед. — Директория вообще-то функционирует? Вейкман рассмеялся.

— Тише, тише! Вы, похоже, уже начинаете избавляться от своих иллюзий. Мой совет, оставайтесь там, где вы есть, Бентли. Вы сами не знаете, что для вас хорошо.

Элеонора вышла в соседнюю комнату. Вернувшись, она поставила маленький пластмассовый бюст Ведущего Игру на середину письменного стола.

— Идите сюда, Бентли. Я приму вашу присягу.

Когда Тед подошел, Элеонора дотронулась до его амулетов.

— И это все, что вы носите? — она указала на целую коллекцию амулетов на своей груди. — Не понимаю, как вы решились явиться сюда почти без амулетов? — в ее глазах искрилась насмешка. — Может, поэтому вас и не преследует удача?

— Мой выбор хорошо продуман, — возразил Тед. — Причем один из этих амулетов мне только что подарили.

— Да? — игриво воскликнула Элеонора. — Похоже, он от женщины.

— Я слышал, Веррик не носит амулетов.

— Совершенная правда.

— У него нет в этом нужды, — включился в разговор Вейкман. — Когда фирма выбрала его, у него был уже класс шесть-восемь. Это ли не удача? Он прошел все ступени так же, как дети проходят через стадии развития. Он чувствует удачу каждой клеткой своего организма.

— Люди стараются дотронуться до него в надежде, что это принесет им удачу, — сказала Элеонора и добавила: — Я сама это часто делаю.

— И успешно? — спросил Вейкман.

— Я не родилась в том же месте и в тот же день, что Риз, — печально сказала Элеонора.

— Я не верю в астрокосмологию, — произнес Вейкман тем же спокойным голосом. — Удача — существо капризное.

Он повернулся к Бентли и отчеканил:

— Веррику, возможно, сейчас везет, но это не значит, что так будет вечно, — он указал наверх. — Они хотят подобия равновесия, — и поспешно добавил: — Только не подумайте, что я — христианин или что-то в этом роде. Я знаю — это дело случая. У каждого своя удача. Великих и могущественных ждет падение.

Элеонора крикнула:

— Поосторожней!

Не обращая на нее внимания, Вейкман продолжил:

— Не забудьте того, что я вам сказал. Вы еще не связаны клятвой облегчения. Пользуйтесь этим. Не присягайте Веррику. Вы станете одним из его слуг. Вам это не понравится.

Бентли был поражен:

— Вы хотите сказать, что здесь присягают лично Веррику? Разве это не должностная клятва Ведущему Игру?

— Нет, — ответила Элеонора.

— Почему?

— В настоящий момент существует некоторая неопределенность. Пока я не могу ее вам объяснить. Позже будет свободное место того класса, который вам требуется. Мы это вам гарантируем.

Бентли был шокирован. Он представлял себе, что все будет происходить не так.

— Итак, я принят? — почти с яростью спросил он.

— Конечно, — небрежно бросил Вейкман. — Веррику нужны специалисты класса восемь-восемь. Он с удовольствием наложит на вас свою лапу.

— Погодите, — сказал Бентли, — мне нужно подумать.

Он отступил на несколько шагов. Элеонора ходила взад-вперед по комнате, засунув руки в карманы.

— Есть что-нибудь новое о том типе? — нервно спросила она у Вейкмана.

— Только частное уведомление по закрытому каналу. Его зовут Леон Картрайт. Он возглавляет секту уклонистского толка.

Элеонора сжала виски.

— Господи, может, я не должна была так поступать. Но дело сделано, я уже не могу ничего изменить.

— Да, вы сделали ошибку, — сказал Вейкман. — И только с годами вы осознаете ее тяжесть.

Страх мелькнул в глазах Элеоноры:

— Я не оставлю Веррика! Я должна быть с ним!

— Почему?

— С ним мне не страшно. Он позаботится обо мне.

— Корпус вас защитит и поддержит.

— Я не хочу иметь с Корпусом никаких дел. Все вокруг продажное, так же как и эти Холмы.

— Вопрос в принципе, — сказал Вейкман. — Корпус стоит над людьми.

— Нет, — возразила Элеонора. — Корпус — это мебель, светильники, само это здание… А это все можно купить за деньги, — она передернула плечами. — Он престонист, не так ли?

— Да.

— Мне не терпится его увидеть. Я испытываю какое-то нездоровое любопытство, будто речь идет о диковинном звере с другой планеты.

Бентли ни слова не понял в их разговоре.

— Довольно, — сказал он. — Я готов.

— Превосходно, — Элеонора скользнула к письменному столу, подняла одну руку, а другую положила на бюст Веррика.

— Вы знаете клятву или вам помочь? Бентли знал клятву назубок, но сейчас растерялся. Вейкман неодобрительно взглянул на него и углубился в созерцание собственных ногтей. Взгляд Элеоноры был холоден. Бентли чувствовал, что в этой ситуации что-то не так, но все-таки начал приносить присягу.

Бентли еще не дошел до середины клятвы, как в комнату шумно ввалилась большая группа людей, возглавляемая высоким человеком с мощными плечами. У него была тяжелая походка, землистого цвета лицо с резкими чертами. Стального оттенка волосы свисали беспорядочными прядями. Это был Риз Веррик в окружении сотрудников, связанных с ним личной клятвой.

Вейкман перехватил взгляд Веррика. Элеонора окаменела. С пылающими щеками она ждала, когда Бентли закончит клятву. Как только он договорил, она унесла бюст из комнаты и, тотчас вернувшись, протянула руку:

— Вашу правовую карточку, Бентли.

Бентли отдал карточку.

— Кто это? — спросил Веррик.

— Он класса восемь-восемь.

— Класса восемь-восемь, биохимик? — Веррик с любопытством уставился на Бентли. — Он стоит чего-нибудь?

— Он хорош, — сказал Вейкман. — Насколько я мог определить, он первоклассен.

— Он недавно прибыл с Птицы Лиры, — сказала Элеонора, — и ничего не знает.

На усталом лице Веррика мелькнула озорная усмешка:

— Он последний. Остальные пойдут к Картрайту, престонисту.

Веррик взглянул на Бентли:

— Ваше имя?

Бентли назвал себя. Веррик стремительно пожал ему руку, и в следующее мгновение толпа, ведомая им, направилась к лестнице на выход. В комнате остался только Вейкман.

Шагая рядом с Верриком, Бентли решился спросить:

— Куда мы идем?

— На Холм Фарбен. Мы будем действовать оттуда. С прошлого года Фарбен принадлежит лично мне. Там я могу потребовать преданности к своей персоне несмотря ни на что.

— Несмотря на что? — переспросил Бентли, но ответа не получил.

Когда группа спустилась к стартовой площадке, где ее ждал межконтинентальный транспорт, Бентли еще раз спросил:

— Что же в конце концов произошло?

— Идемте, — прервал его Веррик. — У нас слишком много работы, чтобы тратить время на разговоры.

Бентли все понял.

Со всех сторон уже доносились возбужденные голоса механических информаторов:

— Веррик смещен! Престонист стал Человеком Номер Один! Веррик смещен!

Да, произошла непредсказуемая смена власти. Это было именно то, о чем пророчествовали предзнаменования. Веррик перестал быть Человеком Номер Один, Веррик больше не был Ведущим Игру. Он даже не принадлежал Директории. И Бентли был связан с ним клятвой.

Глава 2

Едва рассвело, как Леон Картрайт сел за руль старенького «Шевроле-82». Он был одет в отутюженный костюм старинного покроя. Потрепанная шляпа венчала его голову, в жилетном кармашке тикали часы. От Леона Картрайта веяло старостью и увяданием. Высокий, худой, нервный, он выглядел на все шестьдесят.

Его тонкие руки, твердо сжимавшие руль, были покрыты веснушками. Казалось, что-то беспокоило Картрайта, он был излишне напряжен и вел машину осторожно, будто в ней везли тяжелобольного.

На заднем сиденье «Шевроле» лежали бобины с корреспонденцией, поношенный непромокаемый плащ и несколько пар ни разу не надеванных ботинок. Заряженный «Хоппер Коппер» был засунут под сиденье.

Улицу с обеих сторон обрамляли скучные однообразные здания с пыльными окнами, потускневшей рекламой. Это были реликвии прошлого века, как, впрочем, и сам Леон и его машина. Мужчины в выцветших рабочих костюмах прогуливались у подъездов. Их лица были бесцветны, глаза пусты и унылы.

Еще совсем молодые, но уже увядшие женщины, одетые в единообразные черные пальто, облепили магазины, торгующие подержанными вещами и продуктами сомнительной свежести. Дома, в грязных жилищах, их ждали вечно голодные дети.

«Судьбы людские неизменны, — подумал Картрайт. — Ни система классификации, ни очень сложные и точные игры-вопросники не улучшают жизнь людей. И так будет всегда, поскольку всегда будут неклассифицированные».

В двадцатом веке была полностью решена проблема производства товаров. В конце концов их масса достигла предельного объема. Излишки товаров стали представлять угрозу для свободного рынка, и в 1980 году было решено сжигать все вещи, не находящие потребителя.

Еженедельно по субботам ко всем площадкам для сжигания товаров, обнесенным колючей проволокой и тщательно охраняемым, сходились огромные толпы, состоящие из тех, кто был не в состоянии купить превращаемые в пепел продукты и вещи. Со слезами и злобой в глазах смотрели люди на огромные костры из творений человеческих рук.

Игры призваны были облегчить положение.

Не имея возможности купить дорогостоящие промышленные товары и продукты, люди могли хотя бы надеяться выиграть их. В течение нескольких десятилетий экономика, зашедшая в тупик из-за перепроизводства, благодаря игровым механизмам распределения сделала сильный рывок. Но на одного счастливчика, выигравшего автомобиль, холодильник, телевизор или еще что-нибудь, приходились миллионы не выигрывавших ничего.

Постепенно наряду с товарами стали разыгрываться и более весомые «вещи»: власть и престиж. На вершине социальной пирамиды находился человек, распределявший власть. Его назвали Ведущим Игру.

Шаг за шагом шел процесс распада социально-экономической системы. Люди утрачивали веру в законы природы. Ничто больше не было постоянным. Невозможно было предсказать последствия ни одного события. Ни на что нельзя было положиться. Статистические предсказания получили всеобщее распространение. Исчезло понятие причинности, люди больше не могли сами влиять на свою жизнь. Остался только расчет на удачу, на игру случая.

Теория Минимакса (игра "М") породила настроения самоотречения, невмешательства в собственную жизнь. Игрок в "М" ни к чему себя не обязывал, ничем не рисковал, ничего не выигрывал, не терпел поражений. Его цель — накопление удачи и стремление продержаться дольше других игроков. Он ждал окончания партии, больше ему не на что было рассчитывать.

Минимакс был изобретен в двадцатом веке математиками фон Нейманом и Маргенштерном. Их метод ведения большой игры был использован еще в ходе второй мировой войны. После военных стратегов им стали пользоваться финансисты.

Фон Нейман был приглашен в Американскую комиссию по энергетике, что свидетельствовало о признании значимости теории. А два с половиной века спустя эта теория стала управлять миром.

На стене узкой грязно-белой постройки, к которой Картрайт подъехал, висела табличка «Общество престонистов. Вход к основным службам с другой стороны». Остановившись у тротуара, Картрайт принялся вытаскивать из багажника пачки с рекламной литературой. В нескольких метрах от него разгружал грузовик владелец рыбного магазинчика.

Картрайт, держа перед собой кипу книг, вошел в тускло освещенное помещение. Всюду возвышались пирамиды из ящиков и коробок. Найдя свободное местечко, он опустил свою ношу на пол, затем пересек холл и вошел в крошечную контору.

Она была пуста. Картрайт не спеша просмотрел корреспонденцию. На этот раз в ней не было ничего важного: счета из типографии и транспортного агентства, квартирная плата, предупреждение по поводу неуплаты за электроэнергию, счета за уборку мусора и воду.

В одном из конвертов Картрайт обнаружил пять долларов и многословное письмо от пожилой женщины. Было и еще несколько мизерных вкладов. В общей сложности Общество обогатилось на тридцать долларов.

— Они уже выражают нетерпение, — сказала Рита О'Нейл, войдя в контору. — Может, начнем?

Картрайт опустил голову. Время пришло. Он тяжело поднялся, зачем-то переложил на столе экземпляры «Диска Пламени» и поплелся вслед за девушкой.

Как только он вошел в зал, люди разом заговорили. В устремленных на него взглядах Картрайт увидел страх и надежду.

Картрайт прошел на середину зала и тут же был окружен плотным кольцом взволнованных мужчин и женщин.

— Когда?! — крикнул почти в лицо ему Билл Конклин.

— Мы больше не можем ждать! — вторила ему Мария Юдич.

Картрайт вытащил из кармана список и начал перекличку. Глаза его печально смотрели на собравшихся людей, среди которых были вечно напуганные, молчаливые мексиканцы-рабочие, сварщик, японские рабочие-оптики, девица с ярко-красными губами, разорившийся торговец, студент-агроном, фармацевт, повар, санитарка, плотник…

Эти люди умели работать руками, но не головой. Они выращивали растения, заливали фундаменты, чинили протекающие трубы, обслуживали машины, шили одежду, готовили еду… С точки зрения системы Классификации все они были неудачниками.

Закончив перекличку, Картрайт поднял руку:

— Прежде чем уйти, я хочу сказать вам, что корабль готов.

— Да, это так, — подтвердил капитан Гровс, крупный негр со строгим выразительным лицом. Одет он был в комбинезон, перчатки и кожаные сапоги.

Картрайт обвел глазами собравшихся:

— Может, кто-то колеблется?

Ответом была напряженная тишина.

Мария Юдич улыбнулась Картрайту и своему молодому соседу. Билл Конклин прижал ее к себе.

— Это то, за что мы боролись, — сказал Картрайт. — Чему мы посвятили наше время и деньги. Джон Престон был бы счастлив, окажись здесь. Он знал, что это случится. Он верил, что мы вырвемся за пределы космических колоний и регионов, контролируемых Директорией. Его сердце знало, что люди отправятся на поиски свободы.

Картрайт взглянул на часы.

— До встречи! Удачи вам! Вы на правильном пути. Берегите ваши амулеты и доверяйте Гровсу.

Люди, взяв свой нехитрый багаж, вышли из зала. Картрайт на прощание пожал каждому руку. Когда зал опустел, Рита сказала:

— Я рада, что все это кончилось. Я боялась, что кто-нибудь струсит.

— Неизвестность всегда пугает. В одной из своих книг Престон описывает таинственные голоса, которые разговаривают с людьми, покинувшими свою привычную космическую территорию.

Картрайт налил себе кофе.

— К тому, что произошло, мы имеем самое прямое отношение. И я спрашиваю себя, что важнее — жизнь здесь или поиск Десятой планеты.

— Я никогда об этом не думала, — сказала Рита, — приглаживая ладонями свои длинные черные волосы. — Вы можете все, — обратилась она к Картрайту, — даже изменить Вселенную… Для вас нет ничего невозможного.

— Ты не права. Я, правда, попробую сделать кое-что невозможное, невзирая на исход, но это непременно кончится тем, что я буду побежден.

Рита ошеломленно воскликнула:

— Как вы можете говорить такое? Голос Картрайта стал жестким:

— Убийцы уничтожают всех инков, которых выбирает система. Вы полагаете, им понадобится большой срок, чтобы созвать Конветет Вызова? Компенсирующие механизмы системы работают на них и против нас. С их точки зрения я нарушил правила Игры уже тем, что решил сыграть. Все, что произойдет, случится по моей собственной вине.

— Они знают о корабле?

— Не думаю. По крайней мере, я надеюсь, что не знают.

Раздался шум реактора. На крышу здания опустился корабль. Послышались глухой стук, голоса. Рита увидела, как лицо ее дяди исказилось от ужаса, но тотчас оно приняло прежнее выражение усталости и печали.

Картрайт улыбнулся Рите.

— Они прибыли, — сказал он.

* * *

Тяжелый топот военных сапог разнесся по коридору. В зал вошли гвардейцы Директории и замерли полукругом. Вперед вышел чиновник с бесстрастным лицом.

— Вы Леон Картрайт? — поинтересовался он. — Пожалуйста, покажите документы.

Картрайт вытащил из внутреннего кармана пластиковую трубку, открыл ее и разложил на столе тонкие металлические листки.

— Свидетельство о рождении. Школьный аттестат. Психоаналитическая характеристика. Медицинские свидетельства, сведения о судимости. Права согласно уставу. Список мест службы. Последнее место службы и прочее…

Картрайт снял пиджак и засучил рукав рубашки.

Служащий, пробежав глазами документы, сравнил опознавательное клеймо с клеймом на руке Картрайта.

— Сейчас я сниму отпечатки ваших пальцев и ваш мозговой частотный стандарт, хотя это и лишнее. Я знаю, что вы Леон Картрайт.

Он вернул документы.

— Меня зовут Шеффер, я майор Директории. Сегодня в девять утра произошла смена власти.

— Я вижу, — сказал Картрайт, одеваясь. Майор взял в руки лист с перечнем прав согласно уставу.

— Вы не классифицированы?

— Нет.

— Я полагаю, что ваша правовая карточка находится на покровительствующем вам Холме?

— Обычно так и бывает, — сказал Картрайт, — но я не состою на службе ни на одном из Холмов. Я остался без работы в начале этого года.

— Значит, вы продали ее на «черном рынке», — Шеффер сухим щелчком запер свой портфель. — Избранными чаще всего становятся неклассифицированные. Это от того, что их очень много, гораздо больше, чем классифицированных, зато последние всегда умудряются завладеть вашими правовыми карточками.

Картрайт молча выложил карточку на стол.

— Невероятно!

Шеффер был ошеломлен. Прозондировав мозг Картрайта, он сказал изумленно и недоверчиво:

— Вы знали это заранее.

— Да.

— Невозможно. Ведь это только что произошло. Мы прибыли тотчас же. Даже Веррик еще не в курсе. Вы первый, кто узнал это, не считая Группы телепатов.

Шеффер смотрел на Картрайта во все глаза.

— Как вы узнали?

— По теленку с двумя головами, — туманно объяснил Картрайт.

— Впрочем, все это сейчас не важно. Видимо, вы располагаете дополнительными источниками информации. Я смог бы узнать их, тщательно изучив вашу глубинную мозговую активность.

Он протянул Картрайту руку.

— Примите мои поздравления. Если вы не против, мы заблокируем все подступы к зданию:

Веррика поставят в известность через несколько минут. Мы должны быть готовыми ко всему.

Он вложил Картрайту в руку его карточку.

— Берегите ее. Это единственное свидетельство вашего нового положения.

— Благодарю, — сказал Картрайт. — Я думаю, что могу на вас рассчитывать. Он спрятал карточку в карман.

— Да, можете, — ответил Шеффер. — Теперь вы наш глава, а Веррик ничто. Разумеется, нам потребуется какое-то время для психологической перестройки. Часть членов Группы, самые молодые из них, не помнят никакого другого Ведущего Игру, кроме Веррика, — майор улыбнулся. — Предлагаю вам довериться нам. В Директории много людей, состоящих на службе лично у Веррика. Мы обязаны всех проверить. С помощью этих людей Веррик контролировал Холмы.

— Это меня не удивляет.

Шеффер внимательно посмотрел на Картрайта и продолжил:

— На Веррика готовилось немало покушений. Но обо всех попытках мы всегда узнавали заранее. Это стоило нам большого труда, но, в конце концов, мы для этого и существуем.

— Я рад вашему приезду, — признался Картрайт. — Сначала я подумал, что вы — люди Веррика.

— Это могли бы быть и они, — глаза майора сверкнули. — Если бы не старейшие службы телепатов, он, без сомнения, был бы извещен первым. Питер Вейкман все поставил на свои места, напомнив нам о долге и ответственности.

Картрайт мысленно взял на заметку это имя. Возможно, когда-нибудь Питер Вейкман ему пригодится.

— Когда мы прибыли к зданию вашего Общества, мы заметили значительную группу людей, — сказал Шеффер. — Мы проникли в их мысли. У каждого в мыслях было ваше имя.

Картрайт без тени волнения взглянул в глаза Шеффера.

— Что вы сказали?

— Эти люди ушли, и мы не смогли узнать многого. В их мыслях было что-то о корабле, длительном путешествии.

— Вы говорите загадками, словно государственный оракул.

— Их окружало плотное облако страха и возбуждения.

— Я не могу вам ничего объяснить, — сказал Картрайт и добавил с доброй дозой иронии: — Наверное, это были мои кредиторы.

* * *

Рита О'Нейл ходила взад и вперед по крохотному дворику. Ничем другим заниматься она сейчас не могла. Великий момент настал, затем он прошел и уже стал историей.

К стене здания Общества примыкал простой, лишенный украшений склеп с останками Джона Престона.

Рита смотрела на иссохшее тело, хранившееся в пожелтевшем, засиженном мухами пластикубе.

Маленькие изуродованные ревматизмом руки скрещены на груди, за стеклами очков — закрывшиеся навечно глаза. Тщедушный, горбатый человечек в склепе, покрытом пылью, лишенном внимания людей…

Но в эти самые минуты в полумиле от скромного склепа целая армада старых автомобилей доставляла последователей этого человека на площадку, где допотопное грузовое судно «6-М» унесет их в неведомый им мир космоса. Фанатики были готовы к старту. Они отправлялись в космическое пространство на поиски Десятой планеты Солнечной системы. Легендарный Диск Пламени, сказочный мир Джона Престона ждал их.

Глава 3

Сенсационная новость обогнала Картрайта. Пролетая в трансконтинентальной ракете над южной частью Тихого океана, он следил за экраном телевизора. Под ним чернел океан, усеянный крохотными островками плавучими домиками из пластика и металла, в которых жили семьи азиатов.

На экране мелькали кадры хроники из жизни Веррика. На протяжении всей передачи Картрайт с трудом сдерживал нервный смешок. Люди Шеффера поглядывали на него с любопытством. О Картрайте им было известно лишь то, что он был связан с Обществом престонистов. Информационные службы предоставляли максимум сведений об Обществе, но ничего — о его руководителе.

После показа материалов о Веррике на экране один за другим пошли фрагменты из жизни Престона: вот он вышел из Информационной библиотеки и направился в Обсерваторию, вот пишет книгу, участвует в споре с епископами, теряет свою ненадежную классификацию, отходит от всех дел и умирает в безвестности. Затем — сооружение бедного склепа. Первое собрание Общества. Первые издания полубредовых-полупророческих произведений Престона…

Картрайт надеялся, что больше никому ничего не известно. Не отводя глаз от экрана, он мысленно постучал по дереву.

Теперь в передаче речь шла о верховной власти в системе Девяти планет. Власть осуществляет Ведущий Игру. Он охраняется Группой телепатов, в распоряжении которой — армия, военный флот и полиция. Ведущий Игру главный администратор всей структуры огромного аппарата классификации, всех игр, лотерей, информационных центров.

Девяти планетам противостояли пять Холмов: индустриальная инфраструктура с собственной политической и социальной системой.

— Как далеко проник Веррик? — спросил Картрайт.

Шеффер бегло ощупал его мозг, чтобы понять, что именно его интересует.

— О! Веррик во многом разобрался. Если бы он остался на своем посту до августа, он бы вообще исключил непредсказуемые скачки и изменил бы всю структуру Минимакса.

— Где он сейчас?

— Он вылетел из Батавии на Холм Фарбен, где его влияние особенно значительно. Он рассчитывает начать оттуда действовать. Смею сообщить, мы уже проникли в некоторые его планы.

— Уверен, ваша помощь будет очень ценна для меня.

— Группа телепатов образована шестьдесят лет назад. За эти годы мы имели честь охранять пятьдесят девять Ведущих Игру. Одиннадцать из них было спасено от Вызова.

— На какой срок Ведущий Игру занимает свой пост?

— Некоторые на несколько минут, другие — на много лет. Веррик держался долго, но рекорд у Мак-Рея. Он продержался тринадцать лет. За эти годы Группа перехватила более трехсот убийц, но у нас бы ничего не вышло без его помощи. Мак-Рей был старым святым пройдохой. Я думаю, что он и сам был телепатом.

— Группа телепатов, чтобы меня охранять, — тихо проговорил Картрайт, — и группа убийц, чтобы меня убить.

— Вы можете пасть от руки случайного убийцы-любителя, не утвержденного Конвететом, но такое случается редко. Обычный убийца сразу же превращается в ничто: у него отбирают правовую карточку.

— Как долго я продержусь?

— Думаю, дней пятнадцать. Веррик очень силен, однако Конветет Вызова не будет созван моментально, как бы он этого ни желал… Зато у Веррика будет время все как следует организовать…

«Убийцы будут один за другим отправляться в Батавию, — невесело размышлял Картрайт, — до тех пор, пока не прикончат меня».

— Ваши мысли, — сказал Шеффер, — представляют собой довольно странное смешение страха и еще чего-то такого, что мне не удается разобрать. Это что-то связанное с астролетом.

— Вам разрешено зондировать всегда, когда захочется?

— Я не могу помешать себе в этом. Когда я разговариваю, я же не могу помешать себе слышать то, что произношу. Так же и с чтением мыслей. Тем более здесь мы одни, мысли других людей не перебивают ваши.

— Астролет уже в пути, — сказал Картрайт.

— Он не улетит далеко. Как только он достигнет первой планеты, неважно, будет ли это Марс или Юпитер…

— Он двинется дальше. Мы не собираемся основывать еще одну колонию скваттеров.

— Вы ожидаете слишком многого от старого грузового судна.

— На его борту есть все необходимое.

— Вы полагаете, что продержитесь достаточно долго?

— Надеюсь.

— Я тоже, — сказал Шеффер. — Кстати, — он указал рукой на цветущий океанический остров, к которому они подлетали, — агент Веррика ждет вашего приземления.

Картрайт удивился:

— Уже?

— Это не убийца. Еще не собрался Конветет. Этот человек — личный служащий Веррика по имени Херб Мур. Он не вооружен и хочет только поговорить с вами.

— Как вы это узнали?

— Я получаю сигналы от другого телепата. Мы организуем непрерывную информационную цепь. Не бойтесь, двое из нас будут присутствовать при вашей беседе.

— Я могу не разговаривать с ним?

— Это ваше право.

Корабль опускался на магнитные захваты.

Картрайт выключил телевизор.

— Что вы мне посоветуете?

— Послушайте, что он скажет. Это даст вам возможность лучше узнать тех, против кого вам предстоит бороться.

* * *

Херб Мур, хорошо сложенный блондин лет тридцати, пружинисто вскочил, когда Картрайт, Шеффер и два других члена Группы телепатов вошли в холл Директории.

— Приветствую нового Ведущего Игру! — громко сказал он.

Шеффер распахнул дверь, за которой располагались личные апартаменты Ведущего Игру, и посторонился, пропуская Картрайта. Восхищенный увиденным, тот замер на пороге.

— Не то что мой прежний офис, — сказал он.

Картрайт медленно подошел к письменному столу и провел рукой по его темной полированной поверхности.

— Как странно. Я был готов к абстрактным символам власти — иметь право действовать и решать по-своему, но не к этой роскоши.

— Этот кабинет не ваш, — сказал Шеффер. — Здесь работала секретарша Элеонора Стивенс, бывший телепат.

Картрайт покраснел.

— А где она?

— Уехала вместе с Верриком.

Шеффер закрыл дверь, оставив Херба Мура ожидать в холле.

— Она недавно пришла в Корпус, а до семнадцати лет нигде не работала. За два года службы она изменила должностную клятву на клятву конкретному лицу.

— Раз она ушла с Верриком, значит, у него есть свой телепат.

— Нет. Подчиняясь закону, Элеонора позволила лишить себя сверхчувствительности мочек своих ушей. Такая преданность забавна. Насколько я знаю, они даже не были в интимной связи. Ее любовником был Мур, тот самый молодой человек, которого вы сейчас видели.

Картрайт еще раз осмотрел обставленное шикарной мебелью помещение с великолепными панно, украшающими стены.

— Где мой кабинет? — спросил он. Майор толкнул тяжелую дверь. В сопровождении двух других телепатов он провел Картрайта через ряд проверочных постов и защитных полей в унылый зал из массивного рексероида.

— Кабинет просторный, — сказал Картрайт, — но не такой привлекательный.

— Веррик — аскет. До его появления здесь господствовала восточная эротика: девицы, диваны, ковры, бары, музыка, яркие цветы… Веррик вымел все это: содрал покрытия, имитирующие мрамор, отправил девиц на рабочие поля марсиан и велел сделать это, — Шеффер постучал по стене. Не раздалось ни звука. — Пять метров рексероида. На случай бомбежки или радиационной атаки здесь есть автономная система вентиляции, регуляторы температуры и влажности воздуха, запасы пищи и воды.

Он открыл стенной шкаф.

— Смотрите.

Перед Картрайтом был настоящий арсенал.

— Веррик собрал оружие всех существующих типов. Раз в неделю он забирался в джунгли и палил там по всему, что попадалось на глаза. В кабинет сейчас можно войти только через ту дверь, через которую мы вошли. Но сам Веррик пользовался несколькими выходами. Все здесь делалось по его личному проекту. Я следил за исполнением. Когда работы были закончены, рабочие были отправлены на марсианские поля. Это чем-то напоминает времена фараонов. Даже Группа телепатов была вынуждена в последний момент удалиться.

— Почему?

— Позже выяснилось, что Веррик установил оборудование, которым он думал воспользоваться в случае, если перестанет быть Ведущим Игру. Но члены Группы телепатов смогли прозондировать нескольких рабочих перед их отправкой на Марс…

Майор коснулся стены, и в ней открылся проход.

— Это одна из тайных дверей Веррика.

Картрайт почувствовал, как у него на лбу и руках выступил холодный пот. Проход был сразу за массивным письменным столом, выкованным из стали. Следовательно, убийца мог возникнуть прямо за спиной Картрайта.

Шеффер заметил волнение Ведущего Игру и поспешил его успокоить:

— Мы разработали план, который сведет опасность на нет. Проход усеян капсулами с газом. Убийца умрет, едва достигнув внутренней двери.

— Хорошо, — сказал Картрайт. — Есть еще что-нибудь, что я должен узнать?

— Я советую вам выслушать Мура. Он биохимик высокой квалификации, гений в своем роде. Он руководил исследованиями на Фарбене и не появлялся здесь годами. Мы как-то пытались разобраться в его работах, но, честно скажу, для нас это слишком сложно.

Один из двух телепатов, сопровождавших Шеффера, невысокий белокурый франтоватый человек, включился в разговор:

— Хотел бы я знать, не думает ли Мур на техническом жаргоне специально, чтобы нас сбить?

— Позвольте представить вам Питера Вейкмана, — сказал Шеффер.

Картрайт и Вейкман пожали друг другу руки. Пальцы телепата были тонкими и хрупкими, пожатие его руки было слабым, в отличие от крепких рукопожатий, к которым Картрайт привык, общаясь с неклассифицированными. Глядя на Вейкмана, трудно было поверить, что именно он сейчас руководит Группой телепатов и что в критический момент он сумел отойти от Веррика.

— Спасибо за сделанное вами, — поблагодарил его Картрайт.

— Всегда к вашим услугам. Но лично к вам мои действия не имели никакого отношения. Я защищал закон, — Вейкман пристально взглянул на собеседника. — Кстати, как становятся престонистами? Я не читал ни одной из книг Престона. У него их три, не так ли?

— Четыре.

— Престон был довольно странным астрономом, но тем не менее сегодня все обсерватории ищут его планету. Впрочем, ее вряд ли найдут. Да и сам Престон, отправившись на поиски этой планеты, погиб на своем корабле. Я как-то перелистывал его «Диск Пламени»… Человек, который дал мне эту книгу, был, скажем так, слегка не в себе. При зондировании я обнаружил у него лишь весьма хаотический набор чувств.

— А что вы можете сказать обо мне? — в упор спросил Картрайт.

Установилась полнейшая тишина. Трое телепатов трудились над Картрайтом, который в эту минуту сознательно сконцентрировал свое внимание на установленной в кабинете комплексной телевизионной установке и старался не обращать на них внимания.

— Немного похоже, — сказал после долгой паузы Вейкман. — Как и тот чудак, вы причудливым образом помешаны на этом Обществе. Игра в Минимакс придает первостепенную важность Золотой Середине Аристотеля. Вы же полностью сосредоточены на своем корабле. Что он из себя представляет, неясно, но если он будет уничтожен, вам придет конец.

— Он не будет уничтожен, — резко парировал Картрайт.

У всех трех телепатов это вызвало улыбку.

— В мире, управляемом случаем, — сказал Шеффер, — нельзя ничего предвидеть. Есть вероятность, что корабль будет разрушен, но есть и вероятность, что он дойдет до цели.

— Любопытно, сохранится ли ваша вера в успех после разговора с Муром? — сказал Вейкман.

Когда осмотр кабинета был закончен, они вновь вошли в холл Директории. Увидев их, Мур поднялся.

— Садитесь, — сказал Вейкман. — Будем разговаривать здесь.

Мур остался стоять.

— Я не задержу вас надолго, месье Картрайт, я знаю, у вас много работы.

Вейкман при этих словах скривился.

— Что вам нужно? — спросил Картрайт.

— Обрисуем ситуацию: Веррик смещен, вы занимаете высший пост в системе. Так?

— Стратегия Мура, — пояснил Вейкман, — состоит в том, чтобы убедить вас, что вы всего-навсего любитель. Это вполне четко прочитывается в его мыслях. Он пытается дать понять вам, что сейчас вы похожи на привратника, занявшего место патрона на время, пока он отлучился.

Мур, красный от ярости, сделал круг по холлу, изрыгая из себя поток слов и размахивая руками.

— Риз Веррик был Ведущим Игру десять лет! — почти кричал Мур. — Он представал перед Высшим Вызовом каждый день и каждый день устранял Вызов. Он умеет обращаться с людьми. Таланта и знаний у него больше, чем у всех его предшественников вместе взятых.

— Кроме Мак-Рея, — возразил Шеффер. — Не забывайте старого Мак-Рея.

Картрайт почувствовал, как силы оставляют его. Он опустился в кресло, которое тотчас приняло форму, соответствующую его фигуре.

Спор продолжался без его участия. Как сквозь сон доносились до него слова телепатов и посланника Веррика. Как Картрайт ни пытался, он не мог уловить нить разговора.

Кое в чем Херб Мур был прав. Он, Картрайт, действительно занял место другого, взялся за чуждые ему проблемы, влез в чужую шкуру. Единственное, что его сейчас занимало, это — где сейчас астролет: если все хорошо, он должен быть где-то между Марсом и поясом астероидов. Миновал ли он таможню? По времени с момента старта корабль именно сейчас должен был пойти на ускорение.

Возбужденный голос Мура вернул Картрайта к действительности.

— Новость уже передана средствами связи. Конветет соберется на Холме Вестингауз, там нет проблем с гостиницами.

— Вернее, там много дешевых комнат, — язвительно уточнил Вейкман. Поэтому-то Вестингауз — излюбленное место встречи убийц.

Картрайт, все еще ощущая головокружение, поднялся с кресла.

— Мне нужно поговорить с Муром. Оставьте нас.

Посовещавшись, Шеффер и Вейкман направились к выходу.

— Спокойнее, — предупредил Вейкман Картрайта. — У вас сегодня уже было немало эмоциональных шоков. Ваш эмоциональный индекс очень высок.

Затворив за телепатами дверь, Картрайт повернулся к Муру:

— Давайте расставим точки над "i".

Мур самоуверенно улыбнулся:

— Я в вашем распоряжении, месье Картрайт. Сейчас вы мой патрон.

— Я не являюсь вашим патроном.

— Да, вы правы. Я из тех, кто остался верен Ризу.

— Похоже, вы о нем высокого мнения.

— Риз Веррик имеет большой вес в обществе, месье Картрайт. Он совершил много великих дел. Это человек большого размаха, — лицо Мура озарилось улыбкой. — Он исключительно рационален.

— Чего вы хотите от меня? Чтобы я уступил место? — голос Картрайта дрожал от волнения. — Но коль я сюда пришел, то я здесь и останусь, даже если вам это кажется неразумным. Вам не удастся меня запугать и превратить в посмешище!

Картрайт сорвался на крик. Херб Мур, довольный тем, что он так завел собеседника, широко улыбался. Внезапно Картрайту пришло в голову, что по возрасту Мур годился ему в сыновья. А он не может справиться с этим мальчишкой! Тщетно Картрайт пытался унять дрожь в руках. Слишком сильно он взволнован и раздражен. И еще ему было страшно.

— Вы не сможете управлять всем этим, — спокойно сказал Мур. — Это не ваша область. Я просмотрел архивы. Вы родились пятого октября две тысячи сто сорокового года неподалеку от Имперского Холма. Там прошла вся ваша жизнь. Сейчас вы впервые вступили на это полушарие. Никогда вы не были и на других планетах. Департамент благотворительности Имперского Холма дал вам возможность получить образование. Никогда ни в чем вам не удавалось блеснуть. После завершения среднего образования вы перестали интересоваться всем относящимся к абстрактным символам, а занялись практическим трудом: починкой электронной аппаратуры, пайкой и тому подобным. Вы интересовались типографским делом, некоторое время работали механиком на башенном заводе. Однажды вы выдвинули несколько проектов усовершенствований в цепях сигнальных табло, но Директория нашла их несущественными и внедрять не стала.

— Эти усовершенствования, — тихо заметил Картрайт, — годом позже были рекомендованы к использованию в структурах.

— Но о вашем авторстве никто не вспомнил. Когда вы обнаружили, что проекты реализованы, вы, конечно, были возмущены. С того времени вы сделались озлобленным и желчным. Более пятидесяти раз вы пытались получить хоть какую-нибудь квалификацию, но вам не хватало теоретических знаний. В сорок девять лет вы прекратили эти попытки. Годом позже вы связались с помешанными, вошли в Общество престонистов.

— Ошибаетесь. К тому времени я уже шесть лет посещал их собрания.

Мур, не обратив на реплику Картрайта внимания, продолжил:

— Общество было еще немногочисленным. В конце концов вы стали его президентом. Ваше время, ваши деньги — все было брошено на этот бред. Это стало манией, — лицо Мура было сейчас таким вдохновенным, что можно было подумать, будто он только что решил сложнейшее уравнение. — И теперь вы Ведущий Игру, хозяин всех наций и народностей, миллиардов индивидуумов, невообразимого количества материальных ценностей. И при этом вы озабочены только процветанием вашей ассоциации.

Мур говорил не останавливаясь.

— Что вы собираетесь делать? Издавать миллиардными тиражами трактаты Престона? Всюду развесить его портреты? Поставить его статуи? Открыть музеи, заполненные реликвиями: одеждой, искусственными челюстями, обломками ногтей, обувью, пуговицами великого предка? Воздвигнуть алтари и заставить людей перед ними молиться? Это — единственное, чего вы хотите добиться? Что это будет? Религия? Новый бог? Неужели вам и вправду удастся послать целые армады кораблей на поиски мифической планеты?

Мур видел, что Картрайт сломлен, но продолжал изощряться в красноречии:

— Вы обяжете всех нас убивать время на прочесывание Вселенной в поисках этого фантастического Диска Пламени? Вы помните Робина Пита, тридцать первого Ведущего Игру, девятнадцатилетнего психопата? Он никогда не расставался со своими матерью и сестрой. Он читал старинные книги, рисовал картины, писал речи почерком психически больного, но слегка подлечившегося человека.

— Не речи. Стихи.

— Он пробыл Ведущим Игру ровно неделю. Благословение Богу, Вызов его устранил, а то бы он продолжал бродить по джунглям, собирать цветы, писать сонеты… Вы должны знать об этом, вам тогда было уже достаточно лет.

— Мне было тринадцать, когда его убили.

— У вас есть какие-нибудь реальные планы развития человечества? Нет. Вот почему учрежден Вызов. Он существует для нашей охраны. Система случайным образом возвеличивает или низвергает, выбирает наудачу индивидуумов через непредсказуемые промежутки времени. Никто не в состоянии захватить власть и ее удержать. Никто не знает, кем он будет через неделю или год. Никто не станет диктатором благодаря интриге: все подчинено непредсказуемому движению субатомных частиц. Вызов охраняет нас от некомпетентных, слабоумных и сумасшедших. Таким образом, мы в безопасности: ни деспотов, ни идиотов.

— Но я не сумасшедший, — прохрипел Картрайт.

Он удивился звуку собственного голоса, слабого и неуверенного. Мур, наоборот, чувствовал себя хозяином положения.

— Я должен освоиться, — совладав с собой, сказал Картрайт. — На это необходимо время.

— Вы надеетесь преуспеть? — осклабился Мур.

— Да.

— Вряд ли вам это удастся. Остались примерно сутки до созыва Конветета Вызова и утверждения первого кандидата, а уж он не промахнется.

Картрайта кинуло в дрожь:

— Вы уверены?

— Веррик пообещал миллион долларов золотом тому, кто вас убьет. Сумма премии неизменна и не зависит от того, когда и где это произойдет.

Картрайт потерял ощущение реальности. Как сквозь пелену он увидел, что в комнату вошел Вейкман и направился к Муру. После чего, тихо переговариваясь, они удалились.

Слова «миллион долларов» ледяным холодом обожгли сердце Картрайта. От желающих получить награду отбоя не будет. На эти деньги на «черном рынке» можно купить любую классификацию. Ради этого приза на охоту за ним ринутся лучшие умы общества, в котором всем важна только бесконечная игра, гигантская лотерея.

Вейкман вернулся, покачивая головой:

— Какой энергичный ум у этого молодого человека! В нем рождается столько идей, что мы не в состоянии их сразу схватить. Что-то мелькало, связанное с бомбами, убийцами, случайностью… Он хотел ускользнуть, но мы вернули его и хорошенько исследуем.

— Он прав, — выдохнул Картрайт. — Мое место не здесь.

— Его стратегия и состояла в том, чтобы заставить вас думать именно так.

— Но то, в чем он убеждал меня, правда!

Вейкман нехотя согласился:

— Я знаю. Поэтому-то его стратегия и хороша. Но в ответ мы разработали собственную стратегию. Придет время, и мы ее вам продемонстрируем.

Вейкман энергично тряхнул Картрайта за плечи:

— Вам надо сесть. Сейчас я принесу выпить. Веррик оставил после себя два ящика настоящего шотландского виски.

Картрайт устало согласился:

— Как хотите.

— И я бы выпил рюмку, если вы не против, — Вейкман промокнул платком пот со лба. — Мне это действительно необходимо после работы по перехватыванию такого потока спрессованной патологической энергии.

Глава 4

Тед Бентли вдыхал шедшие из открытой кухни ароматные запахи.

Дом Дэвиса был веселым и уютным. Эл Дэвис, сидя перед телевизором, смотрел рекламу. Его жена, хорошенькая брюнетка Лора, готовила ужин.

— Если это протин, — сказал ей Бентли, — то я вам сочувствую до глубины души.

— Мы не едим протина, — ответила Лора. — Мы попробовали питаться им в первый год нашей совместной жизни, но, как его ни готовь, ничего вкусного не получается. Натуральные продукты ужасно дороги, но мы считаем, что именно на них и имеет смысл тратить деньги. Протин хорош только для инков.

— Если бы не было протина, — вмешался Эл, — инки перемерли бы от голода еще в двадцатом веке. Кстати, Лора, ты знаешь, что такое протин? Ведь это не естественная водоросль, это продукт контролируемой мутации, порожденный в столовых глиняных сосудах Среднего Востока и моментально распространившийся по всей планете.

— Угу, — равнодушно согласилась Лора.

— Протин не является водорослью, повторяю.

— Я знаю, — смеясь, сказала Лора. — По утрам в ванной комнате этот грязный осадок повсюду: в раковине, в ванне, даже в унитазе.

— Он уже успел покрыть всю поверхность Великих Озер.

Лора повернулась к Теду:

— Во всяком случае, сегодня протина не будет, только настоящий ростбиф, настоящая молодая картошка с настоящим зеленым горошком и настоящими гренками.

— Вы стали жить значительно лучше с того времени, как я был у вас. Что произошло?

— А ты не знаешь?

Очаровательное личико Лоры раскраснелось от гордости.

— Эл перепрыгнул через класс. Он выиграл в правительственной игре. Мы готовились к ней вместе каждый вечер.

— Я впервые слышу, чтобы человек выиграл в этой игре. По телевидению передавали?

— Да.

Лора состроила легкую гримасу.

— Этот жуткий Сэм Остер болтал об Эле в течение всей программы. Ты знаешь, этот демагог очень популярен среди инков.

— Признаться, не знаю.

Экран телевизора засветился огнями рекламных объявлений — этой высшей формы современного изобразительного искусства. Над ней трудились первоклассные мастера своего дела. Рекламные сюжеты поражали гармонией цвета, ритма, композиции и невероятной жизненностью, стирающей все барьеры между изображением и реальным миром.

Вдруг мелькнула эмблема Конветета: круговорот светящихся мушек и цветных нитей. Калейдоскоп знаков рассыпался и тотчас образовал новый рисунок. Условные символы закружились в неистовом танце под истеричные взлеты музыки.

— Что там передают? — спросил Бентли, безуспешно пытаясь разобрать слова диктора, заглушаемые какофонией звуков.

— Я переключу на первую программу. По ней ты все точно узнаешь.

— О нет! — воскликнула Лора, раскладывающая на столе серебряные обеденные приборы. — Первая программа только для инков. Для нас существует вот эта.

— Ты ошибаешься, дорогая, — возразил Эл. — Первая программа информационная и для технических передач, а вторая — развлекательная. Я обычно предпочитаю последнюю, но… — Эл сделал жест рукой, и на экране тотчас появилось добродушное лицо диктора.

Лора поспешно вышла на кухню.

В удобно обставленной гостиной было уютно. Одна стена была прозрачной, и сквозь нее хорошо просматривался город, лежавший вокруг широкого конуса Холма Фарбен. Иногда мелькали вспышки света: небесные автомобили будто искры проносились в холодной темноте ночи.

— Как долго ты служишь у Веррика? — спросил Бентли.

— Четыре года.

— Тебя это устраивает?

Эл обвел рукой гостиную:

— Кого бы это не устроило?

— Я не об этом. Все это у меня было на Птице Лире. Классифицированные там достаточно обеспечены. Я говорю о Веррике.

Эл явно не понимал Теда.

— Веррик? Я его раньше не встречал. До сегодняшнего дня он не выезжал из Батавии.

— Ты знаешь, что я сегодня дал ему присягу?

— Ты уже говорил, — Эл лучезарно улыбнулся. — Надеюсь, ты останешься здесь.

— Что тебе с этого?

На лице Эла отразилось удивление:

— Мы сможем видеться с тобой и Юлией.

— Уже скоро шесть месяцев, как я не живу с ней. Она сейчас на Юпитере, служит на каком-то из рабочих полей.

— Я не знал. Мы не виделись несколько лет. Я был приятно поражен, увидев сегодня твое лицо на экране инвик-приемника.

— Я прибыл сюда с Верриком и его штабом, — голос Бентли был пропитан иронией. — После того, как меня уволили с Птицы Лиры, я направился прямо в Батавию. Я хотел навсегда порвать с системой Холмов. Поэтому и пошел непосредственно к Ризу Веррику.

— Это лучшее, что ты мог сделать!

— Веррик меня получил! Но он изгнан из Директории. Я знал, что кто-то, обладающий мощными финансовыми возможностями, взвинчивает цены на Холмах. Я не хотел принимать в этом участия — и вот, полюбуйтесь, куда я попал!

Самобичевание Бентли становилось все злее и злее.

— Я не сумел уйти от этого и завяз по самую голову. Я бы согласился сейчас на что угодно, но только не на это.

Спокойствие Дэвиса было нарушено.

— Лучшие из моих знакомых служат у Веррика, — вспыхнул он.

— Да, таким образом они зарабатывают себе на жизнь.

— Ты готов возненавидеть Веррика за то, что он преуспевает! Именно при нем этот Холм стал процветать. Не вина Веррика, что он талантлив. Происходит эволюция, идет естественный отбор. Наверху тот, кто сильнее.

— Веррику мы обязаны тем, что были закрыты наши исследовательские лаборатории.

— Ваши лаборатории? Не забывайся, ты теперь с Верриком. Следи за тем, что говоришь. Веррик — твой покровитель…

— Мужчины, к столу! — пригласила Лора. Она разрумянилась на кухне и еще больше похорошела.

— Ужин готов. Эл, иди вымой руки и обуйся, нельзя идти к столу босым.

— Сию минуту, дорогая, — поспешно ответил Эл.

— Тебе помочь? — спросил Тед у Лоры.

— Нет, бери стул и садись.

Бентли с мрачным видом опустился на стул.

— Не грусти, — тронула его за руку Лора. — Посмотри, какие вкусные вещи. Раз ты уже не живешь с Юлией, то наверняка питаешься в ресторанах, где подают этот жуткий протин.

Бентли играл ножом и вилкой.

— Вы действительно отлично устроились. В последний раз, когда я видел вас, вы жили в общей спальне Холма.

— А помнишь те времена, когда мы жили вместе? — спросила Лора. — Это продолжалось около месяца.

— Да, чуть меньше месяца, — подтвердил Тед. Уютная обстановка, запахи вкусной пищи, сидящая напротив красивая женщина расслабляюще подействовали на него, и он предался воспоминаниям. — Ты тогда еще служила на Птице Лире, это было перед тем, как ты лишилась классификации.

К столу подошел Эл, сел, развернул салфетку и, предвкушая удовольствие, воскликнул:

— Это будет чертовски вкусно! Давайте начнем, а то я умираю с голода!

Телевизор продолжал работать, и время от времени Бентли прислушивался к нему.

«Ведущий Игру Картрайт объявил о том, что он поднял на ноги двести служащих Директории. Основание: Эн-Эр-Эр-Бэ».

— Необходимый риск ради безопасности! — воскликнула Лора. — Это они всегда так говорят.

Диктор продолжал:

«Подготовка Конветета идет полным ходом. Сотни тысяч просителей уже предложили свой кандидатуры на рассмотрение Совету, заседающему на Холме Вестингауз. Риз Веррик, экс-Ведущий Игру, добровольно принял на себя реализацию многочисленных технических деталей операции, которая обещает быть наиболее впечатляющей и захватывающей за последнее десятилетие…»

— Каково! — обрадовался Эл. — Веррик контролирует Холм. Он заставит их ишачить на себя.

— В суде по-прежнему председательствует Воринг? — спросила Лора. Ему ведь уже лет сто…

— Да, этому старому ископаемому пора бы уступить место кому-нибудь помоложе.

— Он осознает это и, наверное, поэтому так заботится о поддержании на должном уровне моральных принципов, — сказала Лора. — Он мне иногда напоминает Иегову из древних христианских сказаний.

— Поэтому он и носит бороду, — съязвил Бентли. — Длинную белую бороду.

Диктор исчез. На экране появилось изображение огромного зала, готовящегося к заседанию Конветета. Рабочие заканчивали сооружение помоста.

— Вы отдаете себе отчет в том, что происходит, пока мы здесь спокойно ужинаем? — тихо спросила Лора.

— О, это так далеко, — равнодушно ответил Эл.

"Предложив награду в миллион долларов золотом, — продолжал диктор, Веррик заинтриговал Конветет. По предварительному статистическому прогнозу ожидается рекордное число кандидатов. Многие хотят попытать счастья в этом дерзком испытании. Риск велик, но и ставка высока! Глаза шести миллиардов зрителей на девяти планетах сегодня вечером будут прикованы к Холму Вестингауз. Кто станет убийцей? Кто из кандидатов, представляющих все классы и все Холмы, попытается получить миллион долларов и аплодисменты всей цивилизации?

— А ты? — спросила вдруг Лора у Бентли. — Почему ты не заявил о себе? Ты ведь сейчас свободен.

— Это не по моим средствам.

Лора рассмеялась.

— Ясно! Эл, а где эти видеозаписи с рассказами о великих убийцах прошлого? Давай покажем их Теду.

— Я их видел, — остановил ее Бентли.

— Разве в детстве ты не мечтал стать убийцей? Как я переживала, что я — девочка и по этой причине никогда не стану убийцей. Я накупила массу амулетов, но и они не превратили меня в мальчика.

Эл Дэвис отодвинул тарелку.

— Можно я расслаблю ремень?

— Конечно, — разрешила Лора.

— Дорогая, ужин сегодня превосходен. Постарайся, чтобы так было всегда.

— По-моему, мы всегда питаемся почти так же хорошо, — Лора допила кофе и промокнула губы салфеткой. — Еще кофе, Тед?

Бентли отрицательно мотнул головой. Он не отрывался от экрана телевизора.

"…По данным экспертов, — говорил диктор, — первый убийца будет иметь семьдесят шансов из ста убить Ведущего Игру Картрайта и заработать награду, предложенную Ризом Верриком. Напомним, что менее суток назад Конветет сместил Ведущего Игру Веррика, подчиняясь непредвиденному скачку. При неудаче первого убийцы игроки сделают ставки на второго. Шансы у него: шестьдесят против ста. По мнению экспертов, Картрайт только через два дня сумеет подготовить армию телепатов. Таким образом, для убийцы главное быстрота, особенно в начальной стадии. Впоследствии дело осложнится, так как…"

— Уже заключено множество пари, — бросил Эл.

Лора, уютно устроившись в кресле, пыталась привлечь к себе внимание Бентли:

— Я рада тебя видеть. Ты, надеюсь, переберешься в Фарбен? Пока не подыщешь подходящее жилье, можешь остановиться у нас.

— Сейчас много хороших квартир занято инками, — сказал Эл.

— Они везде, — поддакнула Лора. — Видел хорошенькие зеленые и розовые домики в районе лабораторий экспериментального сектора? Так вот, сейчас в них живут инки. Естественно, теперь там всюду грязь, такие запахи… Позор! Почему они не нанимаются на рабочие поля? Каждый должен знать свое место!

— Я хочу спать, — зевнул Эл и бросил в рот финик. — Кстати, что такое финик? С какой он планеты? Он напоминает мне один из мясистых плодов с Венеры.

— Это из Малой Азии, — сказала Лора.

— Отсюда? С Земли? А кто провел мутацию?

— Никто. Это плод обычной пальмы.

Эл зачарованно протянул:

— Как бесконечно многообразны творения рук твоих. Господи!

— Эл! — предостерегающе крикнула Лора. — Если бы тебя слышал сейчас кто-нибудь из твоих коллег!

— И что? — лениво потянулся Эл. — Я шучу.

— Они подумали бы, что ты — христианин.

Бентли поднялся с кресла.

— Я должен идти.

— Почему? — всполошилась Лора.

— Мне нужно забрать вещи с Птицы Лиры.

Эл дружески похлопал его по плечу.

— Фарбен позаботится об этом. Не забывай, что ты служишь у Веррика. Дай заказ в транспортную службу, и все будет сделано.

— Я предпочел бы заняться этим сам.

— Почему? — удивилась Лора.

— Целее будет, — уклонился от ответа Бентли. — Я возьму такси и на уикэнд съезжу за ними. Не думаю, что я понадоблюсь здесь раньше понедельника.

— Кто знает, — покачал головой Эл. — Если Веррику кто-то требуется срочно, то…

— Чертов Веррик! — вскричал Бентли.

— Не горячись! — осадил его Эл.

— Я говорю, что думаю.

— Мне кажется, ты не вполне осознаешь происходящее.

— Возможно, — Бентли схватил пальто. — Спасибо за угощение, Лора. Это было великолепно.

— Тебе не хватает убежденности, — продолжал Эл.

— Это потому, что я не убежден. Вы владеете хорошей квартиркой со всем необходимым. Надеюсь, вы будете счастливы, а твоя кухня, Лора, и впредь будет поддерживать вас в убеждении, что вы счастливы, несмотря на все, что я мог бы сказать.

— Я в этом уверена, — ответила Лора. «…Уже больше десяти тысяч, вклеился в их разговор голос телевизионного диктора, — прибыло сюда со всех концов Земли. Судья Воринг объявил, что первый убийца будет утвержден в ходе этой сессии».

— Это же сегодня вечером! — восторженно воскликнул Эл. — Веррик не теряет времени даром. Стоит ему появиться, и все начинает вертеться. Этого нельзя не признать.

Бентли резким движением выключил телевизор.

— Вы не возражаете? — спросил он.

— Почему? — испуганно прошептала Лора.

— Я сыт по горло этим бесконечным гвалтом. С меня довольно этого Конветета.

Установилась напряженная тишина. Наконец Эл, натянуто улыбаясь, произнес:

— Тебе не помешает капелька алкоголя перед уходом. Это тебя успокоит.

— Я и без того спокоен, — оборвал его Тед.

Он подошел к прозрачной стене и мрачно уставился на опоясанный огнями Холм Фарбен. Подобно этим то гаснущим, то вспыхивающим огням в его мозгу то появлялись, то исчезали различные образы и символы.

Можно выключить телевизор, сделать стенку непрозрачной, но невозможно перестать мыслить.

— Значит, — обиженно сказала Лора, — мы так и не увидим заседания Конветета Вызова?

— Ничего страшного, все это останется в записи, и ты сможешь крутить ее хоть всю оставшуюся жизнь, — попытался успокоить жену Эл.

— Но это интересует меня именно сейчас.

— Не переживай. Это продлится долго, — Эл все еще пытался разрядить обстановку. — Они еще даже не установили аппаратуру.

Лора демонстративно вышла из комнаты. Вскоре Тед и Эл услышали ожесточенное громыхание посудой.

— Она в бешенстве, — сказал Эл.

— Это из-за меня, — огорчился Бентли.

— Не волнуйся, это у нее пройдет. Послушай, если у тебя что-то не так и ты можешь со мной поделиться, то я весь внимание.

«Что мне тебе рассказать?» — подумал про себя Бентли и неуверенно начал:

— Я приехал в Батавию в надежде на нечто иное. Мне неприятна эта борьба за власть, в которой каждый топчет остальных, идет по трупам. Я мечтал о чем-то великом. Но здесь так же мерзко и грязно. Эти репортажи по телевизору производят на меня впечатление чего-то гадкого, только красиво раскрашенного.

Эл Дэвис торжественно поднял короткий розовый палец:

— Меньше чем через неделю Риз Веррик снова займет место Человека Номер Один. С его деньгами он найдет убийцу. Ты слишком нетерпелив, вот и все. Подожди неделю — и все станет, как прежде, а может, еще и лучше.

Вернулась Лора, и, хотя ярость на ее лице улеглась, все же было видно, что она раздражена.

— Эл, пожалуйста, включи трансляцию Конветета, — потребовала она. Думаю, именно сейчас выбирают убийцу.

— Я включу, — устало сказал Бентли. — Я все равно ухожу.

Он нажал кнопку и тотчас пошел к двери, а вслед ему несся неистовый вой толпы, приветствующей Веррика.

«Убийца! — ревел телевизор тысячами глоток, пока Тед Бентли, зажав уши руками, бежал по тропинке прочь от дома. — Через секунду мы назовем его имя…»

Крики «Ура» перешли в могучее крещендо, мгновенно перекрывшее голос диктора: «Пел-лиг!!!»

Наконец диктору удалось перекричать зал:

«…Под аплодисменты народа… волеизъявлением всей планеты… первым убийцей избран Кейт Пеллиг!»

Глава 5

Металлический шар внезапно преградил путь Бентли. Дверь распахнулась и из него вышел Человек.

— Кто вы? — спросил Бентли.

Ветер кружил в воздухе опавшие листья. В кромешной тьме был слышен лишь глухой шум с заводов Холма Фарбен.

— Где вас черти носят? — резко спросил женский голос. — Я ищу вас больше часа.

— Я был у Дэвисов, своих друзей.

Элеонора Стивенс, а это была она, подошла к Бентли вплотную.

— Вы обязаны постоянно поддерживать с нами связь. Веррик недоволен, она нервно огляделась. — А Дэвис где? В доме?

— Разумеется, — Бентли начинал злиться: — Что все это значит?

— Спокойнее, — голос Элеоноры был холоден и отчужден. — Идите и позовите Дэвиса и его жену. Я жду вас в машине.

Эл удивился, увидев Бентли на пороге своего дома.

— За нами прибыли, — пояснил Тед. — За Лорой тоже.

Лора, сидя на краю кровати, снимала сандалии. Увидев Бентли, она резко вскочила:

— Что случилось?

— Пойдем с нами, дорогая, — мягко сказал Эл.

Вскоре все трое, одетые в тяжелые пальто и рабочие ботинки, вышли на ледяной холод.

Элеонора распахнула дверцу:

— Забирайтесь.

Стояла кромешная тьма, и перепуганная Лора спросила:

— А что, света нет?

— Чтобы сесть в машину, он вам не нужен, — отрезала Элеонора.

Наконец, все расселись. Мгновенно рванув с места, шар заскользил по дороге. За стеклами окон замелькали темные силуэты домов и деревьев. Потом шар с тихим рокотом оторвался от земли. Какое-то время он летел на бреющем полете, затем поднялся выше, и дальше полет продолжался высоко над городом.

— Что все это значит? — спросил Бентли.

Элеонора никак не отреагировала на его вопрос.

— Мы имеем право знать.

Девушка слегка улыбнулась:

— Вас ждет небольшой прием.

В этот момент их тряхнуло: магнитные телезахваты, подцепив машину, подвели ее к высотному зданию. Автомобиль, въехав в вогнутой формы гаражный блок, замер напротив магнитного диска. Элеонора разъединила контакт и открыла дверь.

— Выходите, — приказала она. — Мы приехали.

Молчаливой цепочкой они шли за Элеонорой по узкому пустынному коридору. Лишь изредка на поворотах попадались сонные от скуки охранники, одетые в униформу. Открыв двойную дверь, Элеонора жестом велела своим спутникам следовать за ней. Неуверенно переступив порог, они оказались в теплом и душном помещении.

Риз Веррик сидел спиной к ним. Он сосредоточенно ковырялся в каком-то предмете.

— Как вы приводите в действие этот проклятый механизм? — прогудел он.

Находящийся здесь же Херб Мур протянул руку: — Дайте мне…

Он не успел договорить. Раздался резкий скрежет, и Веррик огорченно воскликнул:

— Я его сломал!

— У вас неловкие руки, — буркнул Мур.

— Что? — рявкнул Веррик и, только сейчас заметив вошедших, повернулся к ним всем корпусом. Он напомнил Бентли медведя, загнанного в тесную клетку.

От взгляда Веррика всем сделалось не по себе. Элеонора, бледная от волнения, сбросила манто.

— Вот они, — сказала она. — Они вместе проводили вечер.

Ее легкое тело в облегающем бархатном костюме скользнуло к камину. В отблесках пламени кожа ее обнаженных плеч и груди казалась ярко-пунцовой.

— Вы должны находиться только там, где я вас могу отыскать, — сказал Веррик Теду Бентли, — и добавил с досадой: — У меня сейчас нет телепатов, а это осложняет дело.

Веррик ткнул пальцем в сторону Элеоноры:

— Она отправилась со мной, но она больше ничего не может.

Элеонору передернуло от этих слов, но она промолчала.

Веррик резко обернулся к Муру:

— Как у тебя, получается или нет?

— Сейчас закончу.

Вскоре сияющий Мур подошел к ним, держа в руках уменьшенную модель ракеты.

— Отлично, — довольно сказал он. — Впервые в истории экс-Ведущий Игру сам выбрал убийцу. Пусть толпа думает, что это палец старика-судьи указал на Пеллига. Все было предопределено раньше…

— Не болтайте слишком много, — остановил Мура Веррик. — Вы прямо-таки набиты словами, большая часть которых ничего не означает:

Мур расхохотался:

— Хорошо, что Группа телепатов только это и выяснила.

Бентли отошел в сторону.

Стены помещения были украшены деревянными панно, вывезенными, по-видимому, из какого-то древнего монастыря. Да и сама форма зала с высоким сводчатым потолком наводила на мысль о церкви. Окна были украшены витражами. В простенках висели великолепные ковры. На каминной полке были расставлены потускневшие от времени старинные кубки. Бентли взял один из них в руки.

— Средневековый саксонский стиль, — небрежно пояснил Веррик, — а это, — он указал на деревянное панно, — взято из дома, построенного в средние века.

Казалось, лучи света навсегда пропитали древнюю древесину.

Бентли переходил от предмета к предмету, по-прежнему недоумевая, зачем они понадобились Веррику.

Наконец, Веррик, обменявшись взглядом с Муром, сказал:

— Сейчас вы увидите Пеллига. Мур и Элеонора с ним уже знакомы.

Пронзительно хихикнув, Мур подтвердил:

— Да, я с ним знаком.

— Он очарователен, — бесцветным голосом произнесла Элеонора.

— Поговорите с ним, — сказал Веррик. — Понаблюдайте за ним. Я надеюсь, что нам хватит одного убийцы. Партия убийц нам не нужна.

С этими словами Веррик распахнул дверь, за которой в просторном залитом светом зале веселилось несколько десятков элегантно одетых людей.

— Входите, — приказал Веррик. — Сейчас я приведу Пеллига.

Глава 6

— К вашим услугам месье или мадам.

Элеонора взяла стакан с подноса, который держал робот.

— А вы, Бентли?

Бентли нерешительно протянул руку к стакану.

— Это не очень крепко, вот увидите. Приготовлено из ягод, растущих на солнечной стороне Каллисто. Для их сбора Веррик основал там рабочее поле.

Прежде чем Бентли сделал глоток, Элеонора произнесла тост:

— За храбрость!

— Что это значит?

Бентли оглядел зал, битком набитый людьми. По их манерам, одежде он определил, что все они принадлежат к высшим классам общества.

— У меня впечатление, что они сейчас пустятся в пляс.

— Они уже поели и потанцевали, — рассмеялась Элеонора. — Великий Боже! Уже два часа утра. Сколько за это время произошло: скачок, Конветет Вызова, это празднество… — внезапно она осеклась и тихо сказала: — Вот он.

Элеонора больно сжала руку Бентли:

— Это Пеллиг. Посмотрите на него. — Обернувшись, Бентли увидел бесцветного субъекта с соломенными жирными волосами, с чертами лица плоскими и невыразительными. Еще большую незначительность облику Пеллига придавал контраст с сопровождавшим его гигантом.

Не отпуская руки Бентли, Элеонора спросила:

— Что вы думаете о нем?

— Он не произвел на меня никакого впечатления.

Бентли, заметив, что в зал вошел Веррик в сопровождении Мура и еще нескольких незнакомых ему людей, резко шагнул в сторону.

— Куда вы? — спросила Элеонора.

— Я возвращаюсь, — бросил Бентли.

— Куда? — Элеонора с тревогой взглянула на него. — Дорогой мой, я не могу вас прозондировать. Я лишилась своего дара, — она приподняла огненно-рыжую шевелюру и указала на синевато-серые пятна вокруг ушей.

— Я не понимаю вас, — охнул Бентли. — Вы отказались от такого редкого дара…

— Вы, как Вейкман… Если бы я осталась в Группе, мне пришлось бы использовать свой дар против Риза… Что же мне оставалось делать? — в печальных глазах Элеоноры появились слезы. — Если б вы знали, какая это потеря для меня!.. Словно я лишилась зрения. Поначалу я плакала — я не могла с этим смириться. Я была полностью раздавлена.

— А теперь?

— Раз это непоправимо, то не нужно об этом думать. Не будем больше об этом. Давайте допьем наш напиток, кстати, он называется «Метановый бриз». Я думаю, что на Каллисто атмосфера состоит из метана.

— Вы были в космических колониях? — спросил Бентли, смочив горло ароматной и довольно-таки крепкой жидкостью. — Вы видели когда-нибудь рабочие поля? Или колонии скваттеров после прихода полицейского патруля?

— Нет, — ответила Элеонора. — Я никогда не покидала Землю. Я родилась девятнадцать лет назад в Сан-Франциско. Все телепаты родом оттуда. Во время Последней войны экспериментальные установки Ливермора были разрушены советскими ракетами. Видимо, произошло серьезное облучение немногих уцелевших жителей города. Все члены Корпуса — родственники, мы все происходим из одной семьи: Ирла и Верны Филипс. Меня с детства готовили к работе в Группе и всячески развивали дар телепатии.

Зал наполнился звуками музыки — случайными сочетаниями непредсказуемых и постоянно меняющихся тональностей. Исходили они от музыкальных роботов. Несколько пар закружились в танце. Неподалеку от Бентли и Элеоноры шел оживленный спор. Доносились обрывки фраз:

— …он объявился, выпущенный лабораторией в тот…

— …вы собираетесь надеть брюки на кошку? Это бесчеловечно…

— Достичь подобной скорости? Что вы!

— А что здесь делает Веррик? — спросил Бентли.

— Пойдемте, послушаем его, — предложила Элеонора.

Они подошли к группе людей, обступивших Веррика и Мура.

— Мы сами создаем себе проблемы, — гремел могучий бас Веррика. — Они не более реальны, чем проблемы обеспечения продовольствием или те, что связаны с излишком рабочей силы.

— Почему?

— Наша система целиком искусственная. Игра в Минимакс была создана двумя математиками в ходе второй мировой войны.

— Открыта, а не создана, — уточнил Мур. — Они обнаружили, что социальные ситуации подобны играм вроде покера. Система, используемая в нем, оказалась годной и в реальной жизни: в деловых отношениях и на войне.

— Мне неясны различия между случайной игрой и стратегической, — сказала Лора Дэвис.

— Разница огромна, — раздраженно ответил Мур. — В случайной игре не пытаются специально обмануть соперника, в покере же, наоборот, почти все игроки блефуют, употребляя ничего не значащие жесты, ложные объяснения, чтобы обмануть других и не дать им проникнуть в свои истинные замыслы. В результате удается заставить противника делать глупости.

— Например, я говорю, что у меня хорошие карты, хотя на деле это не так?

Мур, не отвечая на вопрос Лоры, обратился к Веррику:

— Итак, вы отрицаете, что общество развивается как стратегическая игра? Минимакс — гениальная теория. Она дала нам рациональный, научный метод для выявления той или иной стратегии и для преобразования стратегической игры в случайную игру, к которой применимы статистические методы точных наук.

— Так, так, — саркастически осклабился Веррик, — эта проклятая система без всякого основания выбрасывает человека наружу, а вместо него возвеличивает осла, дурака, сумасшедшего, выбранного случайно, даже без учета его класса и способностей.

— Разумеется! — воскликнул Мур. — Наша система базируется на Минимаксе. Она заставляет всех нас играть в Минимакс, и поэтому каждый в любой момент может потерпеть фиаско. Мы должны отказаться от мошенничества и действовать абсолютно разумно.

— Нет ничего разумного в непредсказуемых скачках! — прогремел Веррик. — Не может быть разумным механизм, подчиняющийся воле случая!

— Случайный фактор — следствие рациональных аргументов. Нельзя противопоставлять стратегию непредсказуемым скачкам. Нам остается только принять случайный метод: статистический анализ событий и понимание того, что, если мы действуем случайным образом, наш соперник никогда не раскроет наши планы, поскольку мы сами не знаем, что станем делать.

— В результате все мы стали суеверными кретинами, — прервал его Веррик. — Пытаемся трактовать знаки и предзнаменования: полеты белых ворон и рождение мутанта — теленка с двумя головами. Мы так зависим от воли случая, что утратили чувство реальности. Мы не можем составить никакого плана, мы живем без будущего.

— Никакой план не возможен при существовании телепатов. Они моментально раскроют всю вашу стратегию, как только вы начнете играть.

Веррик мотнул головой:

— Я не ношу амулетов. Меня не защищают ни лепестки роз, ни помет леопарда, ни слюнные выделения совы. Я веду ловкую игру, а не случайную. При ближайшем рассмотрении у меня можно и не обнаружить какой-либо стратегии. Я никогда не доверюсь теоретическим абстракциям. Я предпочитаю действовать эмпирически, я сделаю то, что требует каждая конкретная ситуация. Ловкость и ум — вот, что необходимо. И они у меня есть.

— Ловкость — функция случая. Иными словами, это интуитивный выбор того, что в ситуации, определенной случаем, является наиболее предпочтительным. В своей жизни вы уже многое познали, поэтому вам по силам многое распознавать заранее…

— А Пеллиг? Это — стратегия, или я ошибаюсь?

— Стратегия предусматривает обман. Что касается Пеллига, то им никто никогда не будет обманут.

— Абсурд! — крикнул Веррик. — Вы уверяли нас, что Группа ничего не узнает.

— Это была ваша идея, — возразил Мур. — Я повторю то, что не раз говорил: они узнают все, а вот сделать ничего не смогут. Если бы это касалось только меня, я бы не медля выступил бы по телевидению и объявил это.

— О, на это дурости у вас хватит!

— Пеллиг непобедим! — крикнул Мур, взбешенный тем, что Веррик оскорбил его на виду у всех. — Мы сочетаем основные идеи Минимакса. Избрав стратегию в качестве отправного пункта, я сделал…

— Прекратите! — скомандовал Веррик. — Вы чересчур разговорчивы.

Наклонив голову, Веррик стремительно пошел через зал.

— Всякая неопределенность, — на ходу продолжая спор, говорил он, — должна исчезнуть. Пока этот дамоклов меч висит над нами, невозможно ничего предвидеть, нельзя осуществить ни одного проекта.

— Именно для этого неопределенность и существует! — крикнул ему вслед Мур.

— Ну так дайте мечу упасть. Избавьте нас от него!

— Нельзя включать и выключать Минимакс по желанию. Это закон.

Бентли подошел к Муру:

— Вы верите в законы природы? — спросил он. — Вы из класса восемь-восемь?

— Какого черта вы лезете в наш разговор?

Веррик обернулся:

— Это Тед Бентли, как и вы, он принадлежит классу восемь-восемь. Он теперь служит у нас.

Мур побледнел.

— Класс восемь-восемь? У нас нет нужды в дополнительных специалистах этого класса.

Он вцепился взглядом в Бентли.

— Вас, по-моему, только что выгнали с Птицы Лиры? Вы — отрезанный ломоть!

— В точку, — хладнокровно произнес Бентли. — И я пришел прямо сюда.

— Зачем?

— Интересуюсь, что вы тут делаете.

— Это вас не касается.

— Хватит! — приказал Веррик. — Замолчите или вон отсюда. По нраву вам или нет, а Бентли будет работать с нами.

— Нет, я никого не допущу к работе над этим проектом! — Мура терзали страх, ненависть и профессиональная ревность. — Он не сумел удержаться даже на Холме третьего сорта, он недостаточно…

— Поживем — увидим, — охладил пыл Мура Бентли. — Я заранее рад возможности проверить ваши записи и вашу работу.

— Пойду, пропущу стаканчик, — сказал Веррик. — Мне надоело слушать эту болтовню.

Мур, бросив злобный взгляд на Бентли, поспешил за Верриком.

Элеонора глазами, полными тоски, посмотрела вслед Веррику:

— Уходит наш хозяин. Премиленький вечер, не так ли?

От шума голосов, суматошного движения людей в сверкающих одеждах у Бентли разболелась голова. В зале царил хаос. На полу валялись окурки и осколки стекол. Свет мерцающих и постоянно изменяющих форму огней резал глаза. Опершись о стену, какая-то молодая женщина, не выпуская изо рта сигарету, сбросила сандалии и царапала ногтями свои ноги. Кто-то сильно толкнул Бентли в спину. Он чуть было не задохнулся от ярости и отчаяния.

— Чего тебе хочется? — спросила Элеонора.

— Уйти.

Не выпуская из рук стакана, Элеонора повела его к одному из выходов.

— Тебе это кажется лишенным смысла, — сказала она, — но Веррик устроил это сборище с конкретной целью…

Договорить она не смогла, так как Херб Мур преградил им дорогу. С ним был бледный, тихий Кейт Пеллиг.

— А вот и вы! — вскрикнул Мур, уставив на Бентли налитые кровью глаза. Захохотав, Мур шлепнул Пеллига по спине.

— Вот оно — самое важное открытие нашей эпохи. И вот оно — самое важное из всех живых существ. Вглядитесь в него хорошенько, Бентли!

За все это время Пеллиг не издал ни звука. Взгляд бесцветных, лишенных выражения глаз скользил с Элеоноры на Бентли и обратно. Тело его было будто ватным. Он производил впечатление чего-то асептического — без вкуса, без цвета, без запаха…

Бентли протянул руку:

— Привет, Пеллиг!

Пеллиг вяло пожал пальцы Теда. Кожа убийцы была холодной и влажной.

— Какого мнения вы о нем? — запальчиво спросил Мур. — Неплохо, а? Это самое крупное открытие человечества после изобретения колеса!

— Где Веррик? — перебила Херба Элеонора. — Пеллиг не должен отходить от него.

Мур взбесился еще больше.

— Еще чего? Кто…

— Прекратите! Вы слишком много выпили!

Бентли смотрел на Пеллига как загипнотизированный. Все в нем отталкивало его. Он казался существом бесполым. Заметив, что у Пеллига нет стакана в руке, Бентли спросил:

— Вы не пьете?

Пеллиг покачал головой.

— Возьмите, выпейте, — Бентли неловко повернулся к проходящему неподалеку роботу. Поднос со стаканами грохнулся на пол.

Робот моментально все убрал и принес новую порцию «Метанового бриза».

— Держите, — Бентли сунул стакан Пеллигу. — Пейте, ешьте, развлекайтесь. Завтра обязательно кто-то умрет. Разумеется, это будете не вы.

— Хватит, — шепотом остановила Бентли Элеонора.

Не обращая на нее внимания, Тед продолжал:

— Как вы чувствуете себя в шкуре профессионального убийцы? Вы же не похожи на убийцу. Вы не похожи ни на что, даже на человека. В особенности — на человека…

Вокруг них стала собираться толпа. Элеонора в испуге потянула Бентли за рукав:

— Ради Бога! Веррик идет!

— Оставь меня. Это мой рукав. Он почти все, что у меня осталось.

Бентли вновь впился глазами в Пеллига. Мозг его горел.

— Пеллиг, что толкнуло вас пойти на убийство человека, которого вы никогда не видели, человека, который не сделал вам ничего — ни хорошего, ни плохого; несчастного, невинного человека, волею случая оказавшегося на пути сильных мира сего?

— Что вы хотите сказать? — процедил сквозь зубы Мур. — Вас не устраивает Пеллиг? Учтите, я не дам его в обиду.

Пробивая локтями дорогу, к ним спешил Веррик.

— Вечер закончен, — раздраженно объявил он, — возвращайтесь домой. Когда вы понадобитесь, я вас вызову.

Люди поспешили к выходу. Роботы уже заняли свои места в раздевалке.

— Пойдем наверх, — Веррик бесцеремонно подтолкнул Пеллига. — Уже поздно.

Поднимаясь по широкой лестнице, он неожиданно произнес:

— Все-таки мы славно поработали. А теперь баста! Я иду спать.

Едва удерживаясь на ногах, Бентли крикнул вдогонку:

— Послушайте, Веррик, а почему бы вам самому не убить Картрайта? Исключите посредника. Это ведь будет более научно.

Не замедлив шага и даже не обернувшись, Веррик захохотал.

— Я с вами поговорю завтра, — сказал он, перестав смеяться. Возвращайтесь к себе и ложитесь спать.

— Нет! — упрямо ответил Бентли. — Я здесь, чтобы выяснить, какова ваша стратегия, и не уйду отсюда, пока не узнаю.

Веррик повернулся к нему.

— Что? — взревел он.

— Вы меня прекрасно слышали, так что повторять не буду.

И в этот момент Бентли почудилось, что комната со всеми обитателями поплыла в сторону. Когда он очнулся, Веррика уже не было.

Элеонора, нагнувшись к Бентли, прошептала:

— Глупец!

— Нет, он просто ненормальный, — желчно обронил стоявший рядом Мур. Элеонора, проводите его.

Бентли открыл рот, чтобы ответить, но не издал ни звука.

— Он ушел, — наконец с трудом произнес он. — Все ушли. Пеллиг — это восковой паяц.

Элеонора затянула Бентли в соседнюю комнату.

— Бентли, ты и вправду ненормальный.

— Я пьян. Это из-за горлодера с Каллисто. А это правда, что тысячи рабов задыхаются в метановой атмосфере, чтобы Веррик мог залить себе глотку?

— Садись.

Элеонора подтолкнула его к стулу.

— Все рушится, — чуть не плача сказала она. — Мур так горд своим Пеллигом, что готов показать его всему миру. Веррик никак не приспособится к своему новому положению. Он не может уяснить, что у него нет больше телепатов, которые поддерживали бы его!

Элеонора отвернулась от Бентли и закрыла лицо руками. Тед смотрел на нее, ничего не понимая.

— Я могу что-нибудь для вас сделать? — участливо спросил он.

Не отвечая, Элеонора высыпала из стоящей на столе чашки конфеты, налила в нее из кувшина воду и умылась.

— Бентли, — сказала она. — Уйдем отсюда.

Элеонора быстро поднялась и пошла к двери. Бентли последовал за ней. Как два привидения скользили они по мрачным владениям Веррика среди статуй, ковров, витражей, роботов… Наконец, они поднялись на не столь роскошный пустынный этаж, погруженный во мрак и тишину. Элеонора взяла Теда за руку.

— Я иду спать, — сказала она. — Хочешь, иди со мной, а нет возвращайся.

— Куда? — спросил Бентли.

Вдруг он услышал голоса. Некоторые из них показались ему знакомыми. Обернувшись снова к Элеоноре, он не увидел ее рядом с собой. Неуверенно ступая, Бентли двинулся вперед. Через несколько шагов он обо что-то ударился и сверху на него обрушился набор каких-то предметов.

— Что вы тут делаете? — крикнул кто-то в темноте, и Тед узнал голос Мура. — Ваше место не здесь! Убирайтесь вон! Идите к другим, таким же выброшенным! Класс восемь-восемь! Не смешите! Кто вам сказал…

Бентли с размаху ударил Мура. Липкая, теплая кровь с разбитого лица Херба брызнула ему в глаза. Опять что-то посыпалось сверху.

— Прекратите! — закричала Элеонора. — Ради Бога остановитесь!

Бентли отступил от Мура, который вытирал окровавленное лицо, все еще продолжая кричать:

— Я убью вас! Вы еще обо всем этом пожалеете, Бентли!

И тут снова все поплыло перед глазами Теда. Когда он пришел в себя, то заметил, что сидит на чем-то низком и, наклонившись вперед, пытается стянуть с ног ботинки. Где-то сбоку мерцал слабый свет. Стояла полная тишина.

— Запри дверь, — тихо сказала Элеонора. — Мур совсем потерял голову. Он как ненормальный бродит по коридорам.

Нащупав дверь, Бентли щелкнул замком. В центре комнаты Элеонора расстегивала сандалии. Бентли смотрел на нее с почти религиозным чувством. Элеонора сбросила сандалии и сняла свой облегающий костюм. Не будучи в силах больше вынести такого зрелища, Бентли шагнул к девушке. Шум в голове усилился и грозил расколоть череп. Тед закрыл глаза и отдался уносящему его потоку.

* * *

Проснулся он поздно. В комнате стоял адский холод. Было тихо. Тед почти не помнил, что с ним произошло.

Сквозь открытое окно в комнату врывался резкий ледяной ветер. Силясь собраться с мыслями, Бентли оглянулся по сторонам.

Тут и там между грудами одежды лежали люди. Пытаясь найти дверь, Бентли то и дело натыкался на их обнаженные тела. Все это шокировало и ужасало его. У стены он заметил безмятежно спящую Элеонору. Потом он наткнулся на Эла Дэвиса и Лору…

Какой-то мужчина тяжело захрапел, Бентли вздрогнул. Под ногой раздался хруст раздавленного стекла. Тед оглянулся и застыл в недоумении: на полу лежал человек со странно знакомым лицом. Он нагнулся к нему поближе и чуть не закричал от ужаса: это был он сам!

Бентли стремглав бросился вон. Подгоняемый страхом он бежал по коридорам, пока не оказался в алькове, откуда дальше не было выхода.

Неясный силуэт парил перед ним в зеркале. Казалось, что это огромное безжизненное насекомое, застрявшее в паутине. Тед тупо уставился на льняные волосы, невыразительные вялые губы, бесцветные глаза. Руки человека висели плетьми, будто у них не было костей.

Нечто — тихое, бесцветное и невыразимо отвратительное глядело на него и не издавало ни звука.

Бентли закричал — и изображение исчезло. Не чувствуя под собой ног Тед выскочил из алькова и подстегиваемый ужасом взлетел — да, именно взлетел! — к куполу этого жуткого здания.

С вытянутыми вперед руками, слепой, испуганный, он несся с бешеной скоростью, врывался в двери, пересекал комнаты, коридоры, бился об потолок, стены…

Наконец, ударившись о выложенный из кирпича камин, Бентли с воплем свалился на пол. Мгновение он лежал почти бездыханный, затем встал и исступленно рванулся вперед, закрыв лицо руками.

Впереди он услышал звуки. Из полупустой двери струился свет.

Пятеро человек сидели вокруг стола.

Прихлебывая из чашек кофе, люди переговаривались и что-то записывали в свои блокноты. Среди них выделялся человек с могучими плечами.

— Веррик! — закричал Бентли. Вырвавшийся из него голос был похож на писк насекомого.

— Веррик, помоги мне!

Веррик бросил на него разгневанный взгляд.

— Я занят! У меня срочное дело!

— Веррик! — вновь закричал Бентли. — Кто я?

— Вы Кейт Пеллиг, — раздраженно бросил Веррик и, вытерев пот со лба, добавил: — Вы убийца, утвержденный Конвететом. Менее чем через два часа вы должны быть готовы приняться за работу. Задача перед вами уже поставлена.

Глава 7

В этот момент в комнату вбежала Элеонора Стивенс.

— Веррик! Это не Кейт Пеллиг! Вызовите Мура и заставьте его все рассказать. Он зол на Бентли и решил отомстить.

Веррик вскочил:

— Так это Бентли? Чертов Мур! В конце концов он все испортит!

Элеонора с тревогой взглянула на Теда. Рыжие волосы, рассыпавшиеся по плечам, подчеркивали ее бледность.

— Пожалуйста, Веррик, — с мольбой в голосе обратилась Элеонора к Ризу. — Велите врачам дать Бентли что-нибудь успокоительное. И не пытайтесь ему что-либо объяснить, он пока еще не в себе и еще не очень, вы меня понимаете, владеет своим телом.

Наконец пришел Мур, подавленный и испуганный.

— Ничего страшного, — пробормотал он виновато. — Я немного погорячился и все.

Он взял Бентли за руку:

— Пойдемте, мы сейчас все исправим.

Бентли отстранился от Мура. В полном недоумении он смотрел на свои незнакомые руки.

— Веррик, — тихо простонал он. — Помогите.

— Все будет хорошо, — ободрил его Веррик. — Вот идет доктор.

Врач занялся Тедом. Мур с понурым видом стоял поодаль. Элеонора, закурив сигарету, наблюдала, как в вену на руке Бентли вводят иглу.

Погружаясь в небытие, Тед услышал голос Веррика:

— Вы, Мур, должны были либо убить его, либо оставить в покое. Рассчитываете, что он когда-нибудь простит вас?

* * *

На какое-то время все исчезло. Затем, как сквозь пелену, до Бентли донеслись приглушенные голоса.

— Мне кажется, Риз не понимает до конца, что такое Пеллиг, — сказала Элеонора.

— Он слаб в теории, — мрачно ответил Мур.

— Ему этого не нужно. В его распоряжении сотни блестящих умов, которые разберутся в теории лучше его.

— И лучше, чем я?

— Не пойму, почему вы с Ризом? Вы же его не любите. Вы с ним плохо ладите.

— Потому что у него есть деньги, необходимые для проведения моих исследований. Я был бы ничто без его материальной поддержки.

— Это так, но в конечном счете именно он выиграет от результатов вашей работы.

— Это не главное. Вы же знаете, я продолжил основные работы Мак-Миллана над роботами. Он зациклился на разработке суперпылесосов, суперперчаток, глупых и почти немых слуг… Он всегда изобретал нечто громоздкое, крепкое — нечто такое, что могло бы облегчить существование инков. Он мечтал избавить мир от слуг. А все потому, что он тоже был инком. Наверняка, его классификация была куплена на «черном рынке».

Раздался шум шагов робота.

Элеонора взяла с подноса стакан шотландского виски с содовой.

— Дело пойдет, — уверенно сказал Мур. — Все получится у старины Пеллига.

— Но вы-то сейчас им не сможете заниматься. Это не для вашего теперешнего состояния.

— Еще чего? — возмутился Мур. — Пеллиг мой.

— Он принадлежит всему миру, — холодно отрезвила его Элеонора. — Вы так увлеклись игрой в шахматы без доски, что даже не замечаете, какую опасность навлекаете на всех нас. Каждый упущенный нами час увеличивает шансы этого сумасшедшего Картрайта. Если бы вы этой ночью не перевернули все вверх дном для сведения личных счетов, Картрайт был бы уже мертв.

Бентли вышел из оцепенения. К своему удивлению он почувствовал себя полным сил. В комнате, утопавшей в полумраке, светился огонек чьей-то сигареты. Присмотревшись, Тед увидел Элеонору. Рядом с ней сидел Мур.

Элеонора зажгла ночник.

— Тед?

— Который час?

— Половина девятого.

Элеонора нагнулась над лежащим в кровати Бентли:

— Как ты себя чувствуешь?

Тед сел на краю постели:

— Я хочу есть.

Неожиданно он ударил себя кулаком по лицу.

— Не беспокойся, это — ты, — успокоила его Элеонора.

— Все это действительно было?

— Да.

Элеонора потянулась за другой сигаретой.

— Это еще не раз повторится, — сказала она. — Но перед этим тебя предупредят. Тебя и еще двадцать три человека…

— Где моя одежда? — резко спросил Бентли.

— Зачем она тебе?

— Я ухожу.

Мур подскочил к Бентли:

— Это невозможно. Отдавайте себе отчет. Теперь вы знаете, что такое Пеллиг, и поэтому не надейтесь, что Веррик позволит вам отсюда уйти.

— Вы нарушаете правила Конветета Вызова.

Бентли отыскал свою одежду в шкафу и начал одеваться.

— По правилам вы имеете право послать только одного убийцу. А ваш Пеллиг сфабрикован так, что, производя впечатление единственного, он…

— Спокойно, — остановил его Мур. — Это не ваше дело.

— Ваш Пеллиг целиком синтетический.

— Точно, — осклабился Мур. — Ну и что с того?

— Пеллиг — проводник. Вы начините его дюжиной первосортных умов и отправите в Батавию. После смерти Картрайта вы уничтожите Пеллига, а те, кто оживлял его, займутся прежней работой. Конечно, вы их хорошо отблагодарите.

Мур развеселился.

— Ваша идея превосходна. Только ведь мы уже пытались ввести в Пеллига одновременно троих людей. Результатом был полный хаос. Каждый тянул в свою сторону.

— Есть ли у Пеллига хоть какая-то индивидуальность? — спросил Бентли, продолжая одеваться. — Что происходит, когда в нем сидит чей-либо ум?

— Он возвращается к так называемой вегетативной стадии. Он не умирает, но нисходит до примитивного уровня, этакого сумеречного состояния.

— А кто был в нем вчера вечером?

— Один препротивный тип, сотрудник лаборатории. Пеллиг — идеальный проводник: он почти не привносит искажений.

Бентли устало сказал:

— Когда я находился внутри него, у меня сложилось впечатление, что я был не один. Пеллиг был со мной.

— Я чувствовала то же самое, — подтвердила Элеонора. — Мне показалось, что под мой костюм проникла змея. А ты когда это почувствовал?

— Когда смотрелся в зеркало.

— О, в эти моменты нельзя подходить к зеркалам! Я это поняла сразу же. Ты хоть сам мужского рода, а каково мне? Для женщин это чересчур жестокое испытание. Муру не следует использовать женщин в этом эксперименте. Велика вероятность шока.

— Вы хоть предупреждаете людей?

— У нас хорошо тренированная группа, — ответил Мур. — В последние месяцы через нас прошли десятки людей. Большинство не выдерживают. Спустя несколько часов после начала опыта экспериментаторы начинают переживать что-то вроде клаустрофобии, остается только одна мысль: выбраться. У них такое чувство, словно, их, как говорит Элеонора, обвила змея.

— Сколько человек в вашей группе? — спросил Бентли.

— Десятка два. Кстати, в ней и ваш друг Дэвис. Он нам очень подходит, невозмутим, спокоен, послушен.

— Этим, вероятно, и объясняется его новая классификация.

— Да. Все участники эксперимента вырастают на класс. Причем они ничем не рискуют. А если Пеллиг начинает фальшивить, мы отстраняем от опыта того, кто в данный момент в нем.

— Да… система, — пробормотал Бентли.

— И пусть кто-нибудь докажет, что мы нарушаем правила Конветета, воодушевился Мур. — Наше ведомство изучило всю подноготную. Никто не сможет к нам придраться. Закон требует, чтобы в деле был только один убийца, избранный Конвететом. Кейт Пеллиг избран Конвететом. И он один.

— Не понимаю преимуществ вашего метода.

— Вы все поймете, — сказала Элеонора. — Мур все объяснит вам.

— Только после того, как я поем, — согласился Бентли.

* * *

Они отправились в столовую. Заметив Пеллига, сидевшего за столом рядом с Верриком, Бентли замер на месте.

— Что с тобой? — спросила Элеонора.

— Кто сейчас в нем? — Тед указал на уплетающего эскалоп и картофельное пюре Пеллига.

— Какой-нибудь техник из лаборатории. Мы постоянно кого-нибудь в него направляем. Таким образом, мы лучше узнаем его, а это увеличивает наши шансы.

Они сели напротив. Бентли почувствовал тошноту. Так на него действовало присутствие Кейта Пеллига.

— Послушайте, — судорожно сказал Тед, — это еще не все.

Элеонора и Мур тревожно переглянулись.

— Я не чувствовал под ногами землю. Это был не бег. Я летал, — голос Бентли снизился до шепота. — Что-то произошло. Я был как фантом. Я двигался со страшной скоростью. Потом ударился о камин.

Бентли дотронулся до лба, но ни шишки, ни ссадины не обнаружил.

— Объясните, что это было?

— Все объясняется малым весом, — сказал Мур. — Тело у Пеллига очень легкое, и, кроме того, оно более подвижно, чем обычное человеческое.

На лице Бентли по-прежнему была гримаса недоумения, и Элеонора попыталась дать свое объяснение:

— Пеллиг, видимо, выпил коктейль из лекарственных трав перед тем, как вы вошли в его тело.

Ее перебил грубый голос Веррика:

— Мур, вы весьма сильны в абстракциях, — он протянул Муру пачку листков из металл-фойла. — Это конфиденциальные рапорты о Картрайте. Может, это не так уж и важно, но есть некоторые моменты, которые меня обескураживают.

— Какие? — поинтересовался Мур.

— Во-первых, у него есть правовая карточка. Это необычно для инка. Его шансы иметь карточку были так малы…

— С точки зрения статистики всегда существует вероятность…

Веррик пренебрежительно фыркнул:

— Ситуация гораздо интереснее, чем мы предполагаем. Проклятая лотерея! Какой смысл было хранить карточку, дающую один шанс из шести миллиардов, шанс, который никогда не выпадет? Инки, если у них не заберут карточку еще на Холме, обычно перепродают ее. Сколько она стоит?

— В пределах двух долларов, — отозвался Мур, — но цена растет.

— Вот видите, а Картрайт сохранил свою. И это еще не все, по данным рапортов в течение последнего месяца Картрайт купил еще, по крайней мере, полдюжины правовых карточек.

Мур подскочил:

— В самом деле?

— Быть может, — предположила Элеонора, — это для него просто амулеты?

Веррик взревел, как бешеный бык:

— Заткните ей рот. Я не хочу слышать об амулетах, — он ткнул пальцем в грудь девушки. — Зачем вы таскаете на себе эту саламандру? Снимите и выбросьте!

Элеонора в ответ лишь растерянно улыбнулась.

— У вас есть еще какая-нибудь информация? — спросил Мур.

— Недавно состоялось собрание Общества престонистов, — Веррик сжал кулаки. — Может, Картрайт нашел то, что искал и я и все кругом, — способ обуздать скачок? Если я узнаю, что в этот день Картрайт ждал уведомление…

— Что вы тогда сделаете? — быстро спросила Элеонора.

Веррик не нашел слов, чтобы ответить.

В столовой воцарилась тишина. Опустив голову, Веррик принялся за еду. Все последовали его примеру.

Покончив с ужином, Веррик обратился к Бентли:

— Вы хотите узнать нашу стратегию? Она такова. Как вы знаете, стоит телепату нащупать мозг убийцы, он уже не отпускает его. С этого момента убийца бессилен. О каждом его действии становится известно, едва он подумает о нем… И убийца не может реализовать какую-либо стратегию. Он под колпаком.

— Этим самым телепаты принудили нас прибегнуть к Минимаксу, — вступил в разговор Мур. — Телепаты, пресекая любую стратегию, вынуждают нас действовать, подчиняясь случаю. Надо, чтобы вы не знали, что станете делать в следующий момент, то есть вы всегда должны действовать вслепую. Проблема в том, чтобы выработать недетерминированную стратегию, которая приведет вас к цели.

— Раньше, — продолжил Веррик, — убийцы искали способ, позволяющий принимать непредсказуемые решения. Это была своеобразная стратегическая игра в убийство. На шахматной доске можно составить большое число комбинаций, предоставляющих массу решений или комбинаций решений. Убийца бросал жребий, читал результат и поступал соответственно разработанному коду. Телепаты не могли знать, какой номер выйдет.

Но и это не всегда срабатывало: убийца следовал тактике Минимакса, но телепаты ведь тоже играли! Их восемьдесят, а убийца — один. Статистически он должен был проиграть, за исключением очень редких случаев. Де Фаллье, например, удалось проникнуть в Директорию. Открывая наугад «Закат и падение Римской империи» Гиббона, он натыкался на правильные решения.

— Выходом, безусловно, является Пеллиг, — сказал Мур. — У нас в арсенале двадцать четыре блестящих ума, между которыми не будет существовать никаких контактов. Все эти мужчины и женщины будут изолированы друг от друга здесь на Фарбене, но при этом соединены с механизмом реализации. Через неравные интервалы времени мы будем подключать к Пеллигу случайным образом выбранный ум кого-либо из операторов, каждый из которых имеет определенную стратегию. Но никто не будет знать, на чей ум мы переключили Пеллига и когда. Поэтому никому не удастся узнать, какая стратегия, какой образ действия будут избраны в момент начала игры. У телепатов не будет возможности узнать, что станет делать Пеллиг в следующую минуту.

Бентли был восхищен безжалостной логикой Мура.

— Неплохо, — сказал он.

— Вот видите, — с гордостью произнес Мур, — телепаты смогут определить траекторию действия Пеллига, но им не удастся рассчитать его скорость. Никто не будет знать, в какой точке этой траектории Пеллиг окажется в заданный момент времени.

Глава 8

Квартира Элеоноры Стивенс находилась в квартале для классифицированных с Холма Фарбен и состояла из нескольких уютно обставленных комнат.

— Я недавно переехала сюда, — сказала Элеонора Теду.

— А где Мур?

— Вероятно, у себя.

— Я полагал, что вы живете вместе.

— В настоящее время — нет.

Элеонора повернула регулятор прозрачности на одной из стен, и тотчас звезды на ночном небе, огни движущихся автомобилей, очертания Холма бесследно исчезли.

— В настоящее время я одна, — тихо сказала Элеонора. — Грустная ситуация, правда? После Мура у меня был один парень — исследователь из лаборатории, друг Мура; потом, недолго — другой, экономист. Не забывай, я была телепаткой. В большинстве своем мужчины сторонятся нас, и я, в силу этого, никогда не принадлежала никому из Корпуса.

— Теперь это в прошлом.

— О, да. Наверное я испортила себе жизнь. Телепатия никогда не интересовала меня, но у меня не было иного выбора. Кроме того, у меня не было квалификации, с детства меня прочили только в телепаты. Кстати, если Веррик выгонит меня, это конец. Я не смогу вернуться в Корпус, и не смогу преуспеть в Игре.

Она умоляюще посмотрела на Бентли.

— Тед, это ничего, что я независима?

— Не думай об этом.

— Я совершенно одна. Никого рядом. Это жестоко, Тед. Я не могла не последовать за Верриком. Он единственный, с кем рядом я себя чувствую в безопасности. Но он же оградил меня от всех, даже от семьи, — она устало всплеснула руками. — Я не могу быть одна, я боюсь.

— Не надо бояться.

— Я не могу, — всхлипнула Элеонора. — Как тебе удается так жить, Тед? Ведь надо от кого-то зависеть, быть чьим-то протеже. Наш мир холоден, враждебен, он лишен тепла. Знаешь, что произойдет, если ты сорвешься?

— Знаю, — ответил Тед. — Они расправятся со мной.

— Я должна была остаться в Корпусе. Но я ненавидела эту работу. Все время следить, слушать, что происходит в умах других… Казалось, что сама я уже не жила, не являлась самостоятельным индивидом, была только частью общего организма. Я не могла ни любить, ни ненавидеть. Была только работа, и я должна была ее делать вместе с другими типами вроде Вейкмана.

— Ты хочешь быть независимой и одновременно боишься этого.

— Я хочу быть сама собой! Но не одинокой. Я ненавижу просыпаться в одиночестве. Ненавижу возвращаться в пустую квартиру, вести хозяйство только для себя…

— Ты молода, привыкнешь к этому.

— Нет! Я не хочу привыкать. — Элеонора, отбросив назад свою огненную шевелюру, в упор посмотрела на Теда: — Начиная с шестнадцати лет у меня было много мужчин. Даже не помню сколько. Какое-то время с каждым из них я была рядом, а потом мы начинали раздражать друг друга. Всегда что-то происходило… Это никогда не продолжалось долго…

Бентли, погруженный в собственные мысли, с трудом воспринимал слова Элеоноры.

— Когда-нибудь я найду среди всех других одного, — горячо зашептала Элеонора. — Ведь правда? Мне только девятнадцать лет, но я неплохо устроилась в жизни. Веррик мне покровительствует…

Наконец до Бентли дошел потайной смысл ее слов.

— Ты предлагаешь жить вместе?

Элеонора вспыхнула:

— А ты хотел бы?

Тед молчал. В глазах Элеоноры вспыхнула обида.

— Что с тобой? — спросила она.

— Прости. С тобой это никак не связано. Я думаю о Холме. Он красив ночью. Глядя на него, никогда не догадаешься, чем он является на самом деле.

— При чем здесь Холм? — Элеонора опустила голову. — Наверное, я для тебя ничего не значу. О, небо! Ты был так воодушевлен, когда появился в бюро. Можно было принять тебя за христианина, входящего в рай. И я подумала, увидев тебя: а ведь с этим парнем хорошо бы еще встретиться.

— Я хотел уйти из системы Холмов и найти нечто лучшее. Думал, что это лучшее — в Директории.

— Директория! — рассмеялась Элеонора. — Абстракция. Из кого, по-твоему, состоит Директория? Это же, в первую очередь, живые люди, а не учреждения и конторы. Можно быть верным слову, имени, но не этой живой сущности из плоти и крови.

— Дело не только в людях и учреждениях, — возразил Бентли. — Они ведь что-то представляют…

— Что?

— Нечто, что значительнее всех нас, важнее, чем отдельный индивид или группа индивидов.

— Это ничто. Если у тебя есть друг, то это человек, индивид, не так ли? Это не класс и не профессиональная группа. Ты же не дружишь с классом, например, четыре-семь, нет, ты дружишь с конкретным человеком. Если ты спишь с женщиной, то это определенная женщина, не так ли? А все остальные в это время исчезают. Единственное, что ценно в жизни — это люди, твоя семья, твои друзья, твоя любовница, твой покровитель. Ты можешь касаться их, приближаться к ним, впитывать в себя их жизнь. Господи, да ведь надо же уметь привязываться к кому-нибудь! И уж, конечно, нужно иметь покровителя. Кому еще можно довериться?

— Самому себе.

— Тебе покровительствует Риз. Это сильный покровитель. Многие посчитали бы за счастье…

— Он вельможа, — оборвал Элеонору Бентли. — Я ненавижу пэров.

— Ты психопат.

— Я знаю, — согласился Бентли. — Я больной человек. И чем больше я разбираюсь в этой жизни, тем сильнее болезнь. Я болен хотя бы потому, что считаю больными всех, а здоровым признаю только себя. Незавидное у меня положение, правда?

— Да, — прошептала Элеонора.

— Как бы я хотел уничтожить все это одним ударом… Впрочем, в этом нет необходимости: все разрушится само собой. Подумай сама: один человек идет убивать другого, а весь мир смотрит на это и аплодирует. Во что мы верим? В первоклассных преступников, работающих на более могущественных преступников. И мы присягаем их бюстам из пластика.

— Бюст — символ, — глаза Элеоноры победно блеснули. — Ты знаешь это, Тед. Преданность — самое ценное, что у нас есть. Преданность, соединяющая нас, связывающая слугу с его покровителем, мужчину с его любовницей.

— А может, — сказал Бентли, — мы прежде всего, должны быть преданы идеалу?

— Какому идеалу?

Бентли не нашел, что ответить. У него появилось ощущение, что мозг вдруг отказался повиноваться ему. В голове закружились обрывки мыслей, к которым сам Бентли, казалось, не имел никакого отношения. Откуда шел этот поток, Бентли не знал.

— Конечно, нам ничего не остается, — наконец сказал он, — как только быть верными клятве. Преданность, клятва — это основа, на которой все держится. Но чего она стоит? Немногого. Все вокруг начинает обесцениваться.

— Неправда, — возразила Элеонора.

— Разве Мур предан Веррику?

— Нет, но именно поэтому я его оставила. Он признает только свои теории. А я это ненавижу.

— А ведь Веррику тоже нельзя доверять, — заметил Бентли. — Зря ты ругаешь Мура. Он стремится подняться как можно выше, как все в этом мире, в том числе и Риз Веррик. И какое это имеет значение, что кто-то переступает через свои клятвы, чтобы сорвать большой куш, приобрести больше влияния и власти. Идет гигантская давка у подножия вершины. Вот когда все карты будут раскрыты, тогда ты и узнаешь истинную цену многих людей. В том числе и Риза Веррика.

— Веррик никогда не допустит падения тех, кто зависит от него!

— Он уже это сделал, когда позволил мне присягнуть ему. В той ситуации это было нарушением морального кодекса. Ты это знаешь лучше, чем кто-либо!

— Боже! — воскликнула Элеонора. — Ты этого никогда ему не простишь! Ты считаешь, что он посмеялся над тобой…

— Нет, Элеонора, это серьезнее, чем ты хочешь представить. Это наша подлая система начинает показывать свое истинное лицо. И с меня уже довольно. Что можно ждать от общества, основанного на играх и убийствах?

— Но это не вина Веррика. Конветет учрежден задолго до него, с того времени как принята система Минимакса.

— Веррик не из тех, кто честно следует принципам Минимакса. Он пытается обойти их с помощью стратегии, реализуемой через Пеллига.

— И это пройдет, не так ли?

— Возможно.

— Но, Тед, какое это все имеет значение? Ты занимаешься ерундой! Не надо! Мур чересчур болтлив, а ты чересчур совестлив. Наслаждайся жизнью. Завтра будет великий день!

Элеонора налила в бокалы виски и пристроилась рядом с Тедом на диване. Ее прекрасные темно-рыжие волосы блестели в полумраке комнаты. Поджав под себя ноги, с бокалом в руке, она наклонилась к Бентли:

— Ты с нами? Я хочу, чтобы ты решил.

— Да, — вздохнул Бентли.

— Я просто счастлива! — обрадовалась Элеонора.

— Я присягнул Веррику. У меня нет другого выбора, разве только нарушить клятву и сбежать. А я никогда не нарушал своих клятв. Мне уже давно все осточертело на Птице Лире, но я никогда не пытался сбежать оттуда. Сделай я это — и я был бы пойман и убит. Я приемлю закон, дающий покровителю право казнить или миловать сбежавшего слугу. Но я считаю, что никто: ни слуга, ни покровитель не имеют права нарушать клятву.

— Ты только что говорил, что система рушится.

— Так и есть, но мне не хочется прикладывать к этому руки.

Элеонора обвила Бентли своими теплыми руками.

— Как ты жил? У тебя было много женщин?

— Несколько.

— А какие они были?

— Всякие.

— Милые?

— В общем, да.

— Кто последняя?

— Она была класса семь-девять, по имени Юлия.

Элеонора заглянула Бентли в глаза:

— Расскажи, какая она?

— Маленькая, хорошенькая.

— Она похожа на меня?

— У тебя волосы гораздо красивее. У тебя красивые волосы и прекрасные глаза, — Бентли привлек к себе Элеонору. — Ты мне очень нравишься.

Элеонора прижала ладошку к амулетам, болтающимся у нее на груди.

— Все идет хорошо. Мне везет. Это, согласись, замечательно, что мы будем работать вместе.

Бентли промолчал.

Элеонора закурила сигарету.

— Ты далеко пойдешь, Тед, — сказала она, одарив Бентли восторженным взглядом. — Веррик о тебе высокого мнения. Как я испугалась за тебя вчера вечером! Но он был к тебе снисходителен. Он уважает тебя и чувствует: в тебе что-то есть. И он прав! В тебе есть что-то сильное! Индивидуальное! Как бы мне хотелось прочесть, что у тебя на уме. Но с этим, к сожалению, навсегда покончено.

— Хотел бы я знать, осознает ли Веррик серьезность той жертвы, которую ты принесла ему?

— У Веррика есть дела поважнее. Возможно, завтра все пойдет, как прежде. Ведь тебе этого хочется тоже? Фантастика, да?

— Да, конечно.

Элеонора обняла Теда.

— Итак, ты действительно идешь с нами? Ты поможешь нам задействовать Пеллига?

Бентли кивнул.

— Да.

— Отлично!

— Тебе нравится эта квартира? Она довольно-таки просторная. У тебя много вещей?

— Нет, не много, — грудь Бентли что-то сдавило и не отпускало.

— Ничего, образуется.

Элеонора залпом осушила свой бокал, погасила свет и обернулась к Теду. Отсвет, идущий от сигареты Элеоноры, окружил ее волосы, ее губы и грудь красноватым сиянием.

Бентли протянул к ней руки.

— Тед, тебе хорошо со мной?

— Да, — машинально подтвердил Бентли.

— Тебе не хотелось бы быть сейчас с другой?

Бентли молчал, и Элеонора тревожно добавила:

— Я хочу сказать… Быть может, я… не так уж хороша, а?

— Нет-нет, ты превосходна…

Только через два-три часа Тед вспомнил о своих проблемах.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал он, не обращая внимания на умоляющие глаза Элеоноры, и добавил жестко: — Ты верно заметила. Завтра, без сомнения, великий день.

Глава 9

Леон Картрайт, Рита О'Нейл и Питер Вейкман завтракали, когда оператор инвик-связи сообщил, что по секретному каналу получен вызов с корабля.

Бледный, с осунувшимся лицом Картрайт повернулся к экрану инвик-связи.

— Где вы находитесь? — дрожащим голосом спросил он.

— В четвертой астрономической единице, — ответил капитан Гровс.

Удрученный вид Картрайта явно обеспокоил его, и капитан, видимо, старался понять: выглядит ли Картрайт так плохо на самом деле или же в этом виновато нечеткое изображение?

— Мы скоро выберемся в нетронутое пространство, — сказал Гровс. — Официальные карты здесь уже непригодны, и я руководствуюсь данными Престона.

Итак, корабль миновал половину пути. Орбита Диска Пламени, если таковой вообще существует, имеет радиус-вектор в два раза больший, чем радиус орбиты Плутона. Далее — неизведанная бесконечность. Вот-вот корабль пролетит мимо последних сигнальных бакенов и оставит позади мир, обжитый людьми.

— У нас не все гладко. Кое-кто хотел бы вернуться, — доложил Гровс. — Еще есть возможность отправить их назад.

— Сколько человек собирается покинуть корабль?

— Десятеро.

— Вы сможете обойтись без них?

— Да.

— В таком случае, отпустите их.

— К сожалению, я еще не имел возможности поздравить вас, — сказал Гровс.

— Меня поздравить? А! Да, спасибо.

— Хочется пожать вам руку, Леон. Гровс протянул огромную черную ладонь к экрану инвик-связи. Картрайт сделал то же, и на какое-то мгновение их пальцы соприкоснулись.

— Я полагаю, — улыбнулся Гровс, — когда я вернусь на Землю, мы обменяемся рукопожатиями по-настоящему.

— Честно говоря, не надеюсь, что вы застанете меня. То, что я переживаю, это кошмар, от которого невозможно пробудиться.

— Все это из-за убийцы?

— Да, — ответил Картрайт. — Он уже в пути, и я жду его…

* * *

Окончив сеанс связи, Гровс позвал Конклина и Марию.

— Картрайт согласен отпустить их. Во время обеда я объявлю об этом официально.

Гровс посмотрел на сигнальный огонек, вспыхнувший на пульте управления.

— Посмотрите. Этот индикатор сработал впервые с начала эксплуатации корабля.

— Мне это ни о чем не говорит, — пожал плечами Конклин.

— Это значит, что мы пересекли последний рубеж исследованного пространства. Немногие экспедиции попадали сюда.

— Когда мы овладеем Диском, — восторженно воскликнула Мария, — этот рубеж уже не будет иметь смысла!

— Не забывайте, что восемьдесят девятая экспедиция ничего не нашла, — заметил Конклин. — А у них были все документы Престона.

— Наверное, они наткнулись в космическом море на гигантского змея, — полушутя-полусерьезно сказала Мария, — он проглотил их и проглотит нас, как предсказывают сказки.

Гровс холодно посмотрел на нее:

— Я занимаюсь навигацией. Идите и проследите за загрузкой возвращаемой капсулы. Кстати, вы ночуете в трюме?

— Да.

— После отбытия этих десятерых вы сможете занять одну из кабин. Выбирайте любую.

* * *

Кабина, которую они заняли, раньше служила лазаретом. Перед тем как поселиться в ней, Конклин и Мария тщательно ее прибрали.

— Если мы приземлимся без приключений, — сказала Мария, — то первое время будем жить здесь. Это — лучшее помещение из всех тех, что я имела в жизни.

Мария сбросила сандалии и устало опустилась на узкую железную кушетку.

— У тебя есть сигареты? Мои закончились.

Конклин протянул ей пачку.

— Только учти: это последние.

Мария с удовольствием затянулась.

— Здесь так спокойно.

— Слишком спокойно. Я все думаю о том, что мы летим к планете, о которой никто ничего не знает. Великий Боже! Что ждет нас? Холод, тишина, смерть…

— Не думай об этом. Надо работать.

— Я не настолько фанатичен, как это кажется. Это, конечно, великолепная идея: отыскать Десятую планету и переселиться на нее, но теперь, когда мы в пути…

— Ты сердит на меня? — с тревогой в голосе спросила Мария.

— Я зол на весь мир. Половина группы нас уже покинула. Гровс только командует и прокладывает маршрут, опираясь не на точные данные, а на фантазии сумасшедшего. Меня бесит все это, а также то, что этот корабль старый разваливающийся грузовик. Мы миновали последний рубеж, и только фантазеры или сумасшедшие могли забраться так далеко.

— И к кому же ты нас относишь? — устало спросила Мария.

— Скоро ты сможешь узнать это сама.

Мария робко дотронулась до руки Конклина.

— Даже если мы никуда не доберемся, это все равно чудесно.

— Это ты про нашу келью?

— Да.

Мария посмотрела на Конклина.

— Это было моей мечтой. Я всю жизнь скиталась без цели с одного места на другое, от одного человека к другому. Я не хотела быть одна, но, по правде сказать, я и не знала, с кем бы мне хотелось быть. Теперь я это знаю. Кажется, мне не следовало говорить тебе это, но я ношу амулет, который должен тебя приворожить. Мне помогла его сделать Жанет Сиблей, а она знает в этом толк. Я хочу, чтобы ты меня любил.

Конклин наклонился, чтобы поцеловать Марию, но она, не издав ни звука, вдруг… исчезла.

Со всех сторон Конклина окружило ослепительное белое пламя.

Конклин попятился и, оступившись, упал в это колышущееся море света.

И тут раздался голос.

Он зародился где-то внутри Конклина, затем начал разрастаться и рваться наружу. Мощь голоса ошеломила его.

— Земной корабль, — вопрошал голос, — куда ты идешь? Почему ты здесь?

Звук голоса буравил Конклина, уходил и возвращался подобно световой волне. Это пульсирующее облако необузданной энергии наваливалось на Билла, сжимало его со всех сторон.

— Вы находитесь за пределами вашей системы, — гремел голос. — Вы вышли из нее. Вы вошли в промежуточное пространство, отделяющее вашу систему от моей. С какой целью вы прибыли сюда? Что вы ищете?

В отсеке контроля Гровс безуспешно пытался противостоять бешеному потоку, швырявшему его как песчинку из стороны в сторону. Над его головой проносились навигационные карты и детали оборудования. Не смолкая, звучал грубый голос, полный обжигающего высокомерия и бесконечного презрения к обитателям корабля.

— Ничтожные земляне, забредшие сюда, возвращайтесь в вашу систему! Возвращайтесь в свой крохотный упорядоченный мир, в свою цивилизацию! Бегите от темноты и монстров!

Гровсу удалось дотянуться до люка и выползти в коридор.

Голос и здесь настиг Гровса, и страшная неведомая сила прижала его к обшивке корабля.

— Вы ищете Десятую планету, легендарный Диск Пламени. Для чего она вам?

Гровс закричал от ужаса. Он вдруг вспомнил, что этот ужасный голос был предсказан Престоном в его книге. У Гровса мелькнула сумасшедшая идея: может быть, несмотря ни на что, именно этот голос и приведет их к цели?

Гровс попытался заговорить, но голос свирепо оборвал его:

— Диск Пламени был составной частью вашего мира. Мы принесли его сюда. Теперь он будет вечно вращаться на орбите вокруг нашего Солнца. У вас нет шансов заполучить его. Какую цель вы преследуете? Мы хотим знать.

Гровс попытался ответить, но ему сложно было в головокружительно короткий срок найти нужные слова.

— Быть может, — остановил его голос, — мы рассмотрим и проанализируем ваши мысли и импульсы. В наших силах испепелить ваш корабль. Но сейчас мы этого не сделаем. Мы не должны спешить.

Гровс нашел кабину инвик-связи и бросился к передатчику.

— Картрайт! — выдохнул Гровс.

Луч инвик-связи, несущий его голос, отразился сначала от Плутона, затем от Урана и далее от других планет и наконец долетел до Директории.

— Контакт между нашими расами, — вновь зазвучал мощный голос, — мог бы привести к невиданному прежде культурному сотрудничеству. Но мы должны…

Гровс наклонился к экрану передатчика. Ослепленные глаза капитана почти не воспринимали изображения. Гровс попросил наладить связь так, чтобы Картрайт смог рассмотреть хотя бы часть того, что произошло на корабле, и услышать неведомый голос, произносящий одновременно и ужасающие, и обнадеживающие слова:

— Мы не спешим в своих умозаключениях. Пока мы будем принимать решение, ваш корабль будет следовать к Диску Пламени. Позднее мы решим, уничтожить вас или доставить невредимыми к конечному пункту вашей экспедиции.

* * *

Техник срочной инвик-связи доложил, что перехвачена передача с астронефа, адресованная Картрайту.

Подбежав к видеопередатчику, Веррик и Мур увидели крохотную фигурку Гровса, барахтающуюся в энергетическом облаке, а также услышали, хотя и искаженный миллиардами космических километров, но все равно очень мощный голос:

— Если вы проигнорируете нашу помощь в управлении вашим кораблем, если вы попытаетесь сами корректировать его курс, то мы не гарантируем…

— Что это? — ошеломленно спросил Веррик. — Или они это подстроили, зная, что мы за ними шпионим, или, — голос его осекся, — или же это действительно…

— Помолчите! — закричал Мур и обратился к технику:

— Вы проверили подлинность?

Тот кивнул.

— Ради Бога, — не унимался Веррик, — куда это мы проникли? Все эти легенды и мифы о живущих там существах… Никогда не думал…

Мур, просмотрев запись видеомагнитофона, резко спросил:

— Вы считаете, что это нечто сверхъестественное?

— Это другая цивилизация, — голос Веррика дрожал от волнения. — Это немыслимо. Мы вошли в контакт с другой расой.

— Немыслимо — это не то слово, — перебил его Мур.

Как только экран погас, Мур, схватив кассеты с записями, бросился со всех ног в Публичную информационную библиотеку.

Спустя час из Цетра исследований игр в Женеве пришел результат анализа.

Мур положил перед Верриком отчет:

— Прочитайте. Это — явная насмешка, только непонятно над кем.

Веррик перелистал бумаги.

— Что за бред? Это голос…

— Это голос Джона Престона, — твердо сказал Мур. — Его сверили с звукорядом книги Престона «Единорог». Правильность идентификации не оставляет сомнений.

— Я не понимаю, — сказал Веррик. — Объясните.

— Джон Престон там. Он ждал корабль и теперь вступил в контакт с ними. Он приведет их к Диску.

— Но Престон вот уже сто пятьдесят лет как умер!

Мур нервно рассмеялся:

— Не стройте иллюзий! Прикажите исследовать его саркофаг, и вы поймете, что Джон Престон жив!

Глава 10

Робот, шествуя по проходу, ловко собирал билеты. Лучи жаркого полуденного солнца отражались в сверкающей обшивке межконтинентальной ракеты. Далеко внизу простиралась лазурная гладь Тихого океана.

— Как красиво, — сказал светловолосый молодой человек хорошенькой девушке, своей соседке. — Я говорю об океане. Земля, без сомнений, самая красивая планета.

Девушка сняла свои телеочки и, отвернувшись от иллюминатора, посмотрела на попутчика:

— Да, мне тоже так кажется.

Молодой человек с удовольствием посмотрел на ее лицо, обрамленное коротко подстриженными вьющимися темно-рыжими волосами.

— Закурите? — спросил он.

— Да, спасибо, — ответила девушка, выуживая из протянутого ей портсигара сигарету.

— Куда вы направляетесь? — спросил молодой человек.

— В Пекин. Я работаю на Холме Суонг… Сейчас я еду по вызову.

— Вы классифицированы?

— Да, — девушка слегка покраснела. — Класс одиннадцать-семьдесят шесть. Это не слишком высокий класс, но и это играет роль.

— Вы так думаете? У меня класс пятьдесят шесть-три. В моем случае это никакой роли не играет.

Девушка пристально взглянула на собеседника. У него было лицо, лишенное какой-либо индивидуальности: бесцветные и равнодушные глаза, волосы цвета соломы…

— Вы кажетесь таким… циничным.

Молодой человек сдержанно рассмеялся:

— Возможно, — и, придав голосу немного любезности, спросил: — Как вас зовут?

— Маргарет Ллойд.

— А меня Кейт Пеллиг.

— Кейт Пеллиг? — девушка удивленно подняла брови. — Мне кажется, я где-то слышала это имя… Это возможно?

— Нет, — сухо сказал Пеллиг.

— А все-таки я что-то про вас знаю, — Маргарет нахмурила лоб. — Меня раздражает, если я не могу чего-либо вспомнить.

— Как вы получили классификацию?

— Я? — Маргарет улыбнулась. — Я получила классификацию благодаря тому, что я любовница одного очень влиятельного лица. Он ждет меня в Батавии.

Подошедший к ним робот протянул свой крюк, требуя предъявить билеты.

Протягивая свой билет, Пеллиг сказал:

— Привет, брат.

Когда робот удалился, Маргарет спросила:

— Вы куда направляетесь?

— В Батавию.

— По делам?

— В какой-то степени, — он улыбнулся, но в улыбке было что-то жесткое. — Может, через некоторое время я буду вспоминать об этом деле, как о развлечении. Время варьирует мое поведение.

— Как-то странно вы говорите…

— Да, я странный, иногда мне трудно предвидеть, что я буду говорить и делать в следующий момент. Порой я чужд самому себе. Временами даже мои собственные действия застают меня врасплох, и я не могу объяснить себе свои поступки.

Улыбка на лице Пеллига сменилась выражением мрачного беспокойства:

— Это будет великая жизнь, если не спасуешь.

— Я не понимаю вас, — испуганно сказала Маргарет. — Эта фраза будто взята из древнего манускрипта…

Взгляд Пеллига заскользил по глади океана за иллюминатором.

— Пойдемте в бар, я угощу вас коктейлем.

* * *

Питер Вейкман, ознакомив Картрайта с результатами анализа, подытожил:

— Это действительно Престон, в этом можно не сомневаться.

Пальцы Картрайта нервно барабанили по столу.

— Я никак не могу в это поверить.

Рита О'Нейл дотронулась до его руки:

— В его книге есть объяснение. Он сейчас находится там, чтобы проводить нас. Голос…

— Меня интересует другое, — с тревогой сказал Вейкман. — За несколько минут до нашего запроса в Информационную библиотеку прибыл заказ на проведение идентичного анализа.

— Что это значит? — воскликнул Картрайт.

— Не знаю. В библиотеке сказали, что для проведения анализа они получили аналогичные видеозаписи. От кого эти записи, работники библиотеки не знают, — Вейкман покачал головой. — Я не верю им. Они должны знать, кто сделал запрос, просто не хотят говорить. Нужно послать в библиотеку парочку телепатов.

— Оставим это. У нас есть дела поважнее, — нервно сказал Картрайт. Есть что-нибудь новое о Пеллиге?

— Ничего, кроме известия, что он покинул Холм Фарбен.

Рита положила руку на дрожащую ладонь Картрайта.

— Мы непременно войдем в контакт, когда Пеллиг проникнет в охраняемую зону. Он еще вне ее.

— Ради Бога, пошлите кого-нибудь ему навстречу! Почему вы здесь?

Вейкман посмотрел на посеревшее от переживаний лицо Картрайта. Как он недавно узнал, Картрайт за несколько дней до того, как стал Ведущим Игру, перенес сердечный удар.

— Поберегите себя, — успокаивающе сказал Вейкман. — Вы в плохой форме.

Картрайт печально покачал головой:

— Меня должны убить, убить публично, средь бела дня, не скрываясь, с одобрения всей системы. Вся Вселенная прилипла к телевизорам, ожидая развития событий. Убийцу подбадривают, ему аплодируют, верят, что он станет чемпионом этого национального вида спорта.

— Убийца всего лишь человек, — спокойно объяснил Вейкман. — Он не сильнее нас. У вас для защиты есть Корпус телепатов и все средства Директории.

— А после первого будет другой… Тысячи других…

Вейкман нахмурился.

— Всякий Ведущий Игру вынужден иметь с этим дело. Я полагал, что основное ваше желание — это остаться в живых, пока ваш астронеф не окажется в полной безопасности.

— Да, — вяло ответил Картрайт. — Я хочу остаться в живых. Не вижу здесь ничего предосудительного.

Он поднялся и, опираясь дрожащими руками о стол, сказал извиняющимся тоном:

— Конечно, вы правы. Но войдите в мое положение. Вы имели дело с убийцами всю вашу жизнь. Для меня это внове. Прежде я был обыкновенным, никому не известным человеком. И вот теперь я — идеальная мишень, освещаемая прожекторами в десять миллиардов ватт.

Его голос зазвучал громче:

— Они хотят меня убить! Ради Бога, разъясните вашу стратегию?

«Он страшно напуган, — подумал Вейкман. — Он совсем расклеился и больше не думает о своем корабле, хотя именно из-за него он пришел сюда».

В другом крыле Директории находился Шеффер, который в эти минуты держал непрерывную связь с Вейкманом.

— Пора его увозить отсюда, — телепатировал Шеффер, — хотя я не думаю, что Пеллиг уже близко. Но, зная, что всем руководит Веррик, надо быть осторожными.

— Согласен, — отвечал ему Вейкман. — В любой иной момент Картрайт сошел бы с ума от радости, узнав, что Джон Престон жив. Сейчас он почти не обратил на это внимания. И в то же время он уверен, что корабль достигнет цели.

— Вы верите, что Диск Пламени существует?

— Пожалуй. Но, как вы верно заметили, сейчас это не интересует даже Картрайта. Во всей этой истории он видит теперь только одно — смертоносную ловушку для себя. Человек слаб…

Отвлекшись от телепатической связи, Вейкман повернулся к Картрайту:

— Очень хорошо, Леон. Пора увозить вас отсюда.

Картрайт подозрительно посмотрел на него:

— Куда? Я полагал, что Веррик неплохо защитил свой кабинет…

— Он и рассчитывает, что вы им воспользуетесь. Мы увезем вас с Земли. Корпус выбрал для вас одно чудесное местечко на Луне, известное как Центр отдыха от психической усталости.

Картрайт растерянно посмотрел на Риту О'Нейл:

— Мне ехать?

— Сюда, в Батавию, — продолжал Вейкман, — ежечасно прилетает сотня кораблей. Тысячи туристов перемещаются с острова на остров. Это самое населенное место во всей Вселенной. На Луне же вы будете окружены тысячами километров мертвой безвоздушной пустыни. И если Кейт Пеллиг явится туда, мы его тотчас заметим.

— Другими словами, — сказал Картрайт, — вы не можете обеспечить мне защиту на Земле.

— Там мы ее обеспечим лучше, — Вейкман вздохнул. — Поверьте, на Луне очень приятно. Под бронированным куполом Центра вы сможете плавать, заниматься спортом на свежем воздухе, принимать солнечные ванны. Честное слово, все это будет очень мило. Вы ведь не были на Луне? Если захотите, мы погрузим вас в летаргический сон, и вы будете спать до тех пор, пока все не успокоится. Мисс О'Нейл отправится с вами. Я, безусловно, тоже.

* * *

— Что прикажете, месье или мадам?

Тед Бентли, вошедший в эти минуты в тело Пеллига, начал интенсивно мыслить. Он заказал бурбон с содовой для себя и «Том Коллинз» для Маргарет Ллойд.

Рассчитавшись, он механически поднес бокал к губам.

Минуту назад Пеллиг привел Маргарет в салон-бар, и сейчас они сидели друг перед другом в шикарных плюшевых креслах.

Мисс Ллойд болтала с воодушевлением, свойственным юности. Ее глаза блестели, зубы сверкали белизной, яркая шевелюра горела, как пламя свечи. Но человек, расположившийся напротив, судя по всему, не был чувствителен к ее прелестям.

Бентли позволил пальцам Пеллига поставить бокал на стол. Затем принудил его задумчиво посмотреть перед собой.

В этот момент произошло переключение. Бентли тотчас перенесся на Фарбен.

Шок был жесточайшим. Тед зажмурился и вцепился в металлические кольца, охватившие его тело. Перед Бентли на инвик-экране разыгрывалась сцена, участником которой он только что был.

— Кто сейчас в нем? — нетвердо спросил Тед.

Видя, что Бентли пытается выбраться из аппарата, Херб Мур втолкнул его обратно.

— Не двигайтесь! Вы рискуете оказаться в этом баре с половиной ваших мозгов. Вторая половина останется здесь.

— Я только что оттуда. Моя очередь подойдет позже.

— Нет, вы можете оказаться следующим. Не шевелитесь, пока вашу двигательную систему не отсоединят от цепи.

Без малейшей паузы к телу Пеллига подключился новый оператор. Не совладав с собой, он опрокинул бокал.

— Что с вами? — вскинула глаза мисс Ллойд. — Вы очень бледны.

— Нет, все хорошо.

Херб Мур, отведя взгляд от инвик-экрана, повернулся к Бентли и пояснил:

— Это ваш друг Эл Дэвис.

На пульте, за которым сидел Мур, было двадцать четыре переключателя по числу операторов. Кивнув на шеренгу изящных рычажков, Бентли спросил:

— А какой из них относится к вам, Мур?

— Уверен, что рано или поздно Пеллиг доберется до Картрайта, — сказал Херб Мур, проигнорировав вопрос Теда.

— Но еще раньше телепаты могут добраться до Пеллига. Сотрудники вашей лаборатории уже делают следующего андроида. Когда этот погибнет, тот предстанет перед Конвететом Вызова.

— Вас не должно это волновать, Тед. В случае провала оператор будет мгновенно отключен от Пеллига. Можете подсчитать, каковы ваши шансы находиться в нем именно в этот момент: одна двадцать четвертая, умноженная на сорок процентов вероятности провала.

— А вы действительно входите в группу операторов?

— На том же основании, что и вы.

— А что происходит с моим телом, когда я нахожусь в Пеллиге?

Мур, не желая вдаваться в подробности, ответил коротко:

— Приборы, которые вы видите, поддерживают в нем жизнь.

Мур встал и, извинившись, вышел в соседний отсек лаборатории. Бентли остался один.

На экране Пеллиг предлагал девушке второй бокал.

Корабль приближался к Индонезийской Империи, месту наиболее плотного скопления человеческих существ во всей системе Девяти планет.

Вскоре Кейт Пеллиг и Маргарет Ллойд смешались с толпой пассажиров, сходивших по трапу на бетон посадочной площадки.

Бентли нервно посмотрел на подробный план зданий Директории в Батавии. Посадочная площадка находилась в непосредственной близости от садов Директории.

* * *

Вейкман приказал вывести ракету «Си-Плюс» из ее подземного пристанища и направился в личные апартаменты Картрайта.

Ведущий Игру упаковывал вещи с помощью Риты и двух роботов. Рита была бледна, нервы ее были натянуты, но держалась спокойно.

— Есть что-нибудь новое? — спросила она Вейкмана, когда он вошел.

— Пеллиг прибудет в Батавию с минуты на минуту. Ракеты садятся непрерывно. Помочь вам с багажом?

— Послушайте! — вскрикнул Картрайт. — Они нанесут свой удар в космосе. Я… не хочу…

— Никакого удара в космосе не будет, — успокоил его Вейкман. — Неужели вы думаете, что мы пропустим Пеллига на борт ракеты?

— Но зачем разделять Корпус телепатов? Кто-то останется здесь, а остальные отправятся с нами. Не получится ли…

— Черт возьми! — взорвалась Рита. — Прекратите так себя вести! Это на вас не похоже!

Картрайт умолк и принялся рыться в куче своих рубашек.

— Я поступлю так, как вы велите, Вейкман, — почти простонал он. — Я вам верю.

Вейкмана почти трясло от натиска этого первобытного страха, и он решительно переключил свое внимание на Риту.

Новый удар ожидал его. Тоненькая струйка ледяной ненависти проистекала от девушки в его сторону. Удивленный этим, Питер сделал попытку исследовать истоки этого чувства.

Рита мгновенно поняла, что ее зондируют и принялась думать о том, что слышала в своих наушниках. Вейкман был оглушен чудовищной смесью выдержек из комментариев, дискуссий, книг Престона.

— В чем дело? — спросил он у Риты. — Что-нибудь не получается?

Девушка резко отвернулась от него и вышла из комнаты.

— Я могу объяснить вам, в чем дело, — произнес Картрайт. — Рита считает, что во всем этом повинны вы.

— В чем?

Картрайт поднял два чемодана и направился к двери.

— Вы знаете, я ее дядя. Она привыкла ощущать мое превосходство. Привыкла к тому, что я отдавал приказания, составлял и реализовывал планы. Конечно, я сильно изменился с момента моего приезда сюда, и она считает, что в этом повинны вы.

— Ох… — только и произнес Вейкман.

На стартовой платформе в центре главного здания Директории стоял готовый к взлету «Си Плюс».

Как только Картрайт, его племянница и группа телепатов поднялись на борт, люки бесшумно закрылись. Крыша здания и стартовая платформа осветились лучами яркого полуденного солнца.

Вейкман расположился поудобнее и мысленно послал на пульт распоряжение о подготовке к старту. Тотчас под кабиной взревели мощные реакторы. Ощутив ответную реакцию на свою команду, Вейкман представил космический аппарат гигантским продолжением своего тела, сделанным из пластика и стали. Он расслабился, впитывая мягкую вибрацию заработавших двигателей. Это, безусловно, был великолепный корабль, единственный в своем роде.

Картрайт сидел в своем кресле необычайно бледный, руки его судорожно вцепились в подлокотники.

Расположившаяся рядом с Вейкманом Рита неожиданно обернулась к нему.

— Вам известны мои чувства, — сказала она. — Я знаю, вы меня зондировали.

— Надеюсь, вы изменили свое мнение обо мне.

— Я не знаю. Есть что-то неестественное в том, что я виню вас в происходящем. Вы защищаете Картрайта и делаете все, что в ваших силах.

— Я рад слышать это от вас, — признался Вейкман и объявил: — Корабль готов к старту!

Питер помедлил еще мгновение.

— Ничего нового? — послал он мысленный сигнал Шефферу.

— Телепаты зондируют всех прибывающих. Пока ничего подозрительного.

— На Луне нет никакой защиты, — напомнил Вейкман.

— Надеюсь, мы схватим Пеллига здесь, в Батавии. Как только войдем с ним в контакт, все будет кончено.

— Рискнем. Шансы в нашу пользу.

Вейкман закрыл глаза и расслабился.

Корабль сдвинулся с места. Сначала все ощутили мягкий толчок стартовых турбин, затем колоссальный рывок…

Сквозь потемки, овладевшие сознанием, к Питеру Вейкману пробилось чувство удовлетворения. В Батавии Кейт Пеллиг не найдет ничего, кроме собственной смерти. Стратегия Питера Вейкмана должна увенчаться успехом.

Глава 11

В половине шестого утра тяжелая ракета приземлилась в центре того места, которое когда-то называлось Лондоном. Без двадцати пяти шесть из ракеты по трапу спустился Риз Веррик.

В это же время неподалеку, в радиусе нескольких километров приземлились несколько легких кораблей. Из них вышли вооруженные люди, которые быстро перекрыли пути возможным полицейским патрулям Директории.

Воздух был ледяным, тротуары блестели от ночной сырости. Ни одного признака жизни не заметил Риз Веррик, когда шел к зданию бюро Общества престонистов.

— Памятник здесь, — сказал ему кто-то из сопровождавших его людей.

Веррик ускорил шаг и вошел в тесный, замусоренный двор. Рабочие уже сняли с пьедестала пластикуб с останками Джона Престона.

Веррик не без интереса взглянул сквозь прозрачные стенки саркофага на крохотного горбатого старичка, покоившегося в нем.

— Запаяно под вакуумом, — доложили ему. — Если сейчас открыть, все превратится в пыль.

— Доставьте в лабораторию. Откроем там, — распорядился Веррик и направился в помещение бюро Общества.

На ржавом крюке висел покрытый пылью портрет Джона Престона. На Веррика глянули честные, страстные глаза. Взгляд под толстыми стеклами очков, казалось, пылал гневом.

Час спустя корабль с Верриком на борту уже держал путь на Фарбен.

Сразу же после того, как пластикуб был внесен в лабораторию, в ней появился Херб Мур.

— Я полагаю, вы должны быть заняты в группе операторов, — произнес Веррик.

Мур проигнорировал реплику и взял в руки плазменный резак.

— Осторожно, — предупредил его один из техников. — Эта мумия рассыплется в прах, если…

— В прах? — Мур уже пустил резак в дело. — Не думаю.

Из пластикуба потянуло плесенью. Камеры непрерывно фиксировали ход операции.

По приказу Мура два робота вынули из разъятого саркофага тщедушное тело кумира престонистов и подняли на высоту своих магнитных глаз.

Можно было приступать к исследованиям. Но для Мура, видимо, все было ясно и так. Неожиданно для всех он, подойдя вплотную к безжизненному телу, схватил его за руку и резко дернул. Рука без труда оторвалась.

— Вы видите? — вскричал он. — Это подделка!

Тело оказалось пластиковым манекеном.

Мур направился к двери.

— С минуты на минуту, — сказал он, уходя, — Пеллиг войдет в область защитной цепи телепатов.

— Это будет интересно, — бросил ему вдогонку Веррик и поспешил к своему инвик-экрану.

* * *

Глубоко вдыхая теплый, полный южного аромата воздух, Кейт Пеллиг осмотрел окрестности.

— Я сейчас представлю вас Вальтеру, месье Пеллиг! — подбежала к нему Маргарет Ллойд. — Он должен быть где-то здесь. Мой Бог, здесь столько народу!

«Чем больше людей, тем лучше, — подумал про себя Эл Дэвис, руководивший сейчас Пеллигом. — В этом море звуков и мыслей легче затеряться».

— Вот он! — воскликнула Маргарет Ллойд и принялась неистово размахивать руками.

Человек лет сорока молча прокладывал себе путь в оживленной толпе. У него был терпеливый, чуть скучающий вид — идеальный тип бюрократа из огромной армии служащих Директории. Он сделал знак мисс Ллойд и что-то крикнул, но слова его потонули в общем гуле.

— Мы могли бы зайти куда-нибудь пообедать, — предложила девушка Пеллигу. — Вальтер, конечно, найдет приятное местечко. Он здесь давно, он…

Пеллиг не слушал ее. Ему нужно было срочно освободиться от этой болтливой девицы. Чем скорее он достигнет Директории, тем лучше. Как только он увидит Картрайта, одного движения руки со спрятанным в рукаве бластером будет достаточно…

И тут оператор Эл Дэвис увидел выражение глаз Вальтера. Без сомнения, любовник мисс Ллойд был телепатом.

Толпа подалась в сторону Пеллига и прижала его к ограде. Одним махом он преодолел ее и очутился на улице. Обернувшись, Пеллиг увидел, как Вальтер пробирается сквозь толпу в его сторону.

Сеть телепатов была замкнутым кругом. Бесполезно было убегать от Вальтера: вместо него, неважно где, появится другой телепат и перехватит его… Но все же Пеллиг, перебежав через перекресток, нырнул в магазин. Несколько элегантных женщин беспечно выбирали себе покупки. Пеллиг пронесся мимо них, направляясь к двери, ведущей, видимо, во двор.

Служащий магазина, огромный человек в голубом костюме, преградил ему путь.

— Эй, туда нельзя! Что вам надо?

Мозг Дэвиса безуспешно искал решение.

Он скорее почувствовал, чем увидел, что в главный подъезд магазина в этот момент уже входит группа людей с весьма серьезным выражением на лицах. Оттолкнув служащего, Пеллиг устремился в проход между прилавками.

Это была ловушка. Что делать? Дэвис безуспешно напрягал свой мозг.

К величайшему счастью для него, произошла смена операторов. Дэвис вернулся в Фарбен, а Пеллиг, ведомый другим оператором, продолжал метаться в западне, но это уже мало интересовало Эла. Он расслабился и дал возможность сложному аппарату, присоединенному к его телу, его настоящему телу, отсосать гнетущие излишки адреналина. Почти равнодушно поглядывая на инвик-экран, Дэвис увидел, как Пеллиг, разбив шикарную витрину, выбежал на улицу. Огромный детина-служащий, казалось, окаменел. Несколько секунд он неподвижно стоял посреди общей паники. Его губы подергивались в тике, по подбородку текла слюна. Потом он внезапно обмяк, рухнул на пол и застыл на нем бесформенным комом. Это заинтересовало Эла Дэвиса. Неужели Пеллиг убил этого парня?

Тем временем Пеллиг с невероятной для человека скоростью бежал по оживленной улице. Мгновение поколебавшись, он заскочил в здание театра.

Зал был погружен в темноту. Это не мешало телепатам, а вот Пеллигу пришлось сбавить обороты. Выскользнув из зала в коридор, он заметил, что за ним увязалась какая-то женщина. Медлить было нельзя и, взрезав бластером стену, Пеллиг выбрался на тихую улочку, проходившую за театром.

На несколько секунд Пеллиг остановился. Прямо перед ним, ослепительно сияя на солнце, возвышалась огромная золоченая башня Директории. Пеллиг глубоко вздохнул и шагом, не торопясь, направился в сторону башни. Похоже, никто его сейчас не преследовал. Можно было выбрать оптимальный вариант продвижения. Пеллиг снова вышел на оживленную улицу, остановил такси-робота и с ветерком покатил в сторону башни Директории.

Новый оператор, входя в свою роль, заставил Пеллига почистить ногти, проверить стрелки на брюках и даже завязать разговор с такси-роботом.

Произошло что-то невероятное: сеть телепатов была разорвана.

Спокойный, умиротворенно посасывающий сигарету Кейт Пеллиг неотвратимо приближался к Директории.

* * *

Майор Шеффер метался по кабинету вне себя от ярости.

Взволнованные и раздосадованные телепаты наперебой вступали с ним в контакт.

— Шеффер, это потрясающе! Вальтер Ремингтон перехватил его еще у корабля. Вальтер нащупал многое: бластер, страх, стратегию, личные качества…

— Когда он забежал в магазин, его мысли были чрезвычайно рельефны, а потом…

— Потом он рассыпался, растаял в воздухе. Мы не упустили его, он просто перестал существовать.

— Он не использовал никакой защиты, никакого создания помех. Просто его личность вдруг вся целиком исчезла.

— Мы его не слышим. Кажется, у него нет разума.

— Что стало с телепаткой из театра?

— Она его упустила. Она выпала из сети. Думаю, она мертва.

Шеффер слушал эти переговоры, и ему казалось, что он сошел с ума. Нужно было срочно связаться с Луной.

— Питер, — сказал он, когда Вейкман появился на инвик-экране, — мы побеждены.

— Я не понял. Картрайт ведь здесь, на Луне.

— Питер, мы нащупали убийцу, но он прошел через три линии защиты и продолжает двигаться вперед…

— Послушайте меня, — перебил Шеффера Вейкман. — Может, телепаты слишком удалены друг от друга? Сомкните ряды. Кроме того…

— Я нашел его! — пронеслось вдруг по телепатической связи. — Он здесь, совсем рядом. Вся сеть завибрировала от нетерпения.

— Он только что вышел из такси. Сейчас он войдет в здание Директории через главный вход. Я прочитал это в его мозгу. Я сейчас убью его. Он…

— Вы убили его?! — не выдержал Шеффер.

— Он не один. Я не понимаю… Он исчез! — телепат начал истерически похохатывать. — Правда, он есть, но его… нет…

* * *

Кейт Пеллиг со спокойным видом, засунув руки в карманы, поднимался по мраморным ступеням. Он двигался прямо в личные апартаменты Картрайта.

Глава 12

Питер Вейкман, нервно шагая, пересек верхнюю палубу, где в просторном бассейне плескались служащие Корпуса.

Рита О'Нейл сидела поодаль, греясь на солнце. Заметив Вейкмана, она быстро поднялась.

— Все идет нормально? — спросила она.

— Я только что разговаривал с Батавией, с Шеффером, — уклонился от прямого ответа Вейкман.

Рита, откинув назад свои черные блестящие волосы, резко спросила:

— И что?

— Они не смогли остановить его. Я ошибся в своих расчетах.

Рита тихо ахнула:

— И он знает, что Леон здесь?

— Еще нет, но скоро узнает.

— Вы увезете отсюда Леона?

— Это бесполезно. Здесь не хуже, чем в любом другом месте. По крайней мере, безлюдно и меньше помех для зондирования.

Вейкман тяжело поднялся:

— Пойду еще раз посмотрю записи о Хербе Муре, особенно те, что остались после его визита к Картрайту.

Рита набросила поверх купальника пляжный костюм.

— Сколько у нас в запасе времени?

— Мало. Надо срочно начинать приготовления. События развиваются быстрее, чем следовало бы. Боюсь, что все рушится… Не обессудьте, я все делал так, как считал лучше.

Рита пристально посмотрела в глаза Вейкмана:

— Вам не следовало отстранять Леона. Вы должны были дать ему возможность действовать самостоятельно. Вы лишили его инициативы, — красивое лицо Риты было холодно и надменно. — Вы считаете, что он сам не сможет выпутаться из всего этого. Вы сделали из него ребенка, и Леон покорился.

— Я остановлю Пеллига, — пообещал ей Вейкман. — Я восстановлю контроль над ситуацией, разберусь в происходящем и остановлю убийцу прежде, чем он явится к вашему дяде. Операцией руководит не Веррик. Он никогда бы не додумался до такой гибкой стратегии. Руководитель, скорее всего, — Мур.

— Жаль, что он не с нами.

— Я остановлю Пеллига, — еще раз пообещал Вейкман.

* * *

Кейт Пеллиг стремительно поднимался по мраморной лестнице. В центральном вестибюле он на мгновение остановился, чтобы сориентироваться.

И тут завыли сирены.

«Освободите помещение! — прогремели жесткие механические голоса. — Убийца находится здесь! Всем немедленно освободить залы и коридоры!»

Директорию охватила паника. Люди бежали к выходам, опрокидывая мебель, наталкиваясь друг на друга. В толпе кто-то опознал Пеллига, и тут же прогремели выстрелы. Рядом с убийцей на пол упало несколько обугленных тел.

Пеллиг, петляя, помчался по вестибюлю.

«Убийца в вестибюле!» — не переставая, гремели радиодинамики.

В коридоры тяжело выкатывались роботы-пушки. Со всех сторон к зданию Директории подходили отряды военных, и всякий, выходящий из него, проходил строгий контроль. Но Пеллиг не выходил наружу.

Тем временем Мур переключил Пеллига на другой ум.

Новый оператор действовал не менее решительно: Пеллиг рванулся в боковой коридор прежде, чем роботы-пушки преградили ему дорогу.

«Убийца покинул вестибюль!» — взревели радиодинамики.

Прорезав себе путь сквозь стену, Пеллиг оказался в большом зале. Здесь было тихо и пустынно. Только столы, заваленные документами, кресла и… ни души.

Бентли, сидевший перед инвик-экраном вместе с Ризом Верриком и Элеонорой, узнал помещение, где он произнес клятву.

Сейчас Пеллиг стоял перед входом в кабинет Ведущего Игру.

Безуспешно дав несколько залпов, Пеллиг застыл в недоумении: броня из рексероида не поддалась его оружию.

Тут же произошла смена оператора. Новый оператор тотчас верно сориентировался и начал методично прокладывать себе дорогу в обход убежища.

Сидя у экрана, Веррик удовлетворенно потер руки:

— Молодец! Это Мур действует?

— Нет, — ответила Элеонора.

Пробив брешь в кирпичной стене, примыкавшей к бронированному кубу из рексероида, Пеллиг вышел к потайному туннелю. Ни минуты не медля, он устремился в него. Под его ногами лопались безвредные для синтетического тела капсулы с газом.

Веррик был в восторге.

— Вы видите! Он вошел! Он убьет Картрайта!

Но убежище из рексероида — массивная крепость с собственным арсеналом и инвик-оборудованием — было пусто.

— Его там нет! — взревел Веррик. — Он скрылся!

Мозг Мура работал в бешеном темпе. Мур знал, что вокруг Пеллига сейчас стягиваются воедино все огромные военные ресурсы Директории.

— Да пусть же он двигается, Христа ради! — кричал Веррик. — Если он будет стоять как столб, его превратят в груду мусора!

Наконец Мур принял решение.

— Они увезли Картрайта из Батавии, — объявил он. — Мне нужны данные о всех вылетах из Батавии за прошедший час…

Спустя минуту он уже держал в руках лист металл-фойла. Мур быстро просмотрел его.

— Они на Луне.

— Вы не можете этого знать наверняка, — возразил Веррик. — Возможно, они где-нибудь в другом убежище.

Мур не слушал его. Он щелкнул переключателем на пульте, и тотчас его тело бессильно обмякло в предохранительном кольце.

В игру вошел новый оператор.

Мур, взявший на себя управление Пеллигом, не терял времени даром. Он сжег на своем пути несколько солдат и вскоре выбрался из здания Директории.

Бентли не отрывал глаз от экрана. Он наконец понял, что произошло с ним в тот вечер, когда Веррик устроил прием. Пеллиг, кроме всего прочего, был миниатюрным летательным аппаратом. Сейчас, разогнав свое легкое тело, он оторвался от земли и стремительно ушел в небо.

Через минуту после того, как Пеллиг взмыл в воздух, Питер Вейкман получил по инвик-каналу вызов от Шеффера.

— Он улетел, — пробормотал Шеффер, — как метеор.

— В каком направлении? — спросил Вейкман.

— Если верить приборам наблюдения, — голос Шеффера был растерян, — к Луне. Корпус телепатов не готов к работе. Мы бессильны.

Вейкман выключил связь. У него больше не было сомнений: Кейт Пеллиг не был человеческим существом. Это был робот, снабженный реактором… Но это еще не объясняло бесконечные изменения его личности, деморализовавшие Корпус телепатов… Если верить их донесениям, личность Пеллига состояла из независимых элементов, каждый из которых имел собственные интересы, желания, свой характер, свою стратегию…

Вейкман резко поднялся и подал мысленный импульс находящимся в его распоряжении членам Корпуса:

— Ситуация такова, — сообщил он им, — что убийца все еще невредим, более того, он движется к Луне. Все члены Корпуса должны надеть лунные комбинезоны. Убийцу нужно перехватить вне помещений Центра.

Вейкман сообщил также, что Пеллиг — робот, синтетический человек с множественной личностью.

— Вы можете перехватить мысли убийцы, — пояснил Вейкман, — но не ждите их постоянства. Мыслительный процесс может внезапно оборваться. Найдите его! Превратите его в пепел, не ждите, когда он начнет первым.

Глотнув виски, Вейкман надел шлем и подсоединил провода питания. Схватив скорчер, он побежал к одному из выходных люков.

Лунная поверхность вокруг Центра представляла собой огромную равнину, покрытую толстым слоем пыли, и пересеченную кое-где невысокими скалистыми гребнями.

Вейкман осторожно двинулся вперед.

Внезапно чей-то встревоженный сигнал ворвался в его мозг:

— Питер! Я заметил его! Он приземлился в пятистах метрах от меня!

— Не упустите его! — приказал Вейкман, бросившись к месту, откуда пришел сигнал. — Не дайте ему приблизиться к Центру!

— Сейчас он в трех милях!

Сделав неловкий прыжок, Вейкман не удержался на ногах и упал. Поднявшись, он снова рванулся вперед и не сразу заметил, что потерял Оружие. Бегло осмотрев местность — на большее не хватало времени — Вейкман бросился дальше. Его подгоняли донесения телепата, что убийца направляется к Центру.

Значит, Пеллиг совсем рядом.

И тут Вейкман перехватил мысли убийцы.

— Это не Пеллиг, — тут же передал потрясенный Вейкман помощникам. Это Херб Мур!

Мозг Мура бурлил. Вейкман, отключившись от всего, вбирал в себя льющуюся потоком информацию.

Вейкман узнал, что сознание Пеллига составлялось из различных человеческих умов. В нем одна за другой сменялись личности разных людей, соединенные сложным механизмом, выбирающим эти личности случайно, без какого-либо начального плана и в непредсказуемой последовательности.

…Минимакс, неопределенность, теория игр…

Ложь!

Вейкман обнаружил, что под толстым слоем теории Минимакса был упрятан целый комплекс, состоящий из ненависти, неудовлетворенных желаний, выворачивающего душу страха, ревности к Бентли, панического ужаса перед смертью, всеразрушающих амбиций…

Мура мучила неудовлетворенность собой, жизнью, и эта неудовлетворенность толкала его на безжалостные поступки…

Механизм, менявший операторов Пеллига, подчинялся не случаю. Мур полностью контролировал его. Он мог в любой момент сменить оператора, выбирая комбинации по своему усмотрению. Он был волен и сам входить в Пеллига в те моменты, когда хотел. И…

Внезапно мысли Мура сконцентрировались на одном: он заметил преследовавшего его телепата, одного из ближайших помощников Вейкмана.

Пеллиг взмыл вверх и выпустил по преследователю луч смертоносной энергии.

Произошедшее поразило Вейкмана. Он ощутил всплеск отчаяния, исходившего от человеческого разума, пытавшегося сохранить сознание своей личности после гибели телесной оболочки.

— Питер… — подобно испаряющейся жидкости разум телепата безуспешно боролся с неизбежностью рассеивания. — О, Боже!

Это было последнее, что уловил Вейкман. Дальше — тишина и смерть.

Вейкман укрылся среди камней, чтобы не попасть на глаза Пеллигу.

Убийца тем временем оглянулся кругом и довольный тем, что избавился от преследователя, направился в сторону сооружений Центра.

Проклиная себя за потерю оружия, Вейкман безуспешно пытался наладить телепатическую связь.

Никого из членов Корпуса не было поблизости и никто не мог перехватить его мысли. Смерти одного телепата оказалось достаточно, чтобы привести в негодность всю систему их связи. В отчаянии Вейкман рывком поднял над головой камень, и, взобравшись на вершину холма, швырнул его в синтетического человека. Здесь, на Луне, отсутствие атмосферы и малое притяжение превращали любой булыжник в не такое уж безобидное оружие.

Лицо Пеллига выразило удивление при виде летевшего в его сторону валуна. Ловким скачком он уклонился в сторону и тотчас направил на Вейкмана свой бластер.

И тут Пеллиг — тот Пеллиг, которого видел в своем сознании Вейкман, стал быстро меняться. Черты его личности расплылись, смешались, затем вновь стали четкими.

Новый оператор, вживаясь в ситуацию, немного помедлил. Вейкман уловил мысли Пеллига и через секунду уже знал, кто перед ним. Это был Тед Бентли.

Глава 13

Корабль с экспедицией престонистов продолжал свой полет. Энергетическая буря, промчавшаяся по его отсекам, утихла, и сейчас капитан Гровс с надеждой вслушивался в слова, произносимые Престоном. В звучании его голоса уже не было прежней агрессивности.

— Диск Пламени еще далеко. Я проведу вас к нему.

— Вы Джон Престон? — уже не в первый раз спросил капитан.

— Я очень стар, — ответил голос. — Я здесь давно.

— Полтора века, — уточнил Гровс. — Мы увидим вас?

Ответа не последовало.

Гровс позвал Конклина. Тот явился вместе с Марией и Джерети.

— Слышали? — спросил Гровс.

— Какой он должно быть старый, — сказал Конклин. — Маленький старичок, столько лет ожидавший нашего появления в космосе.

— Я уверен, что мы все же долетим до Десятой планеты, — произнес Гровс. — Даже если они убьют Картрайта, мы достигнем Диска.

— Что слышно о Картрайте? — спросила Мария.

— Видимо, дела его плохи. По каким-то причинам Корпус телепатов бессилен защитить его. Картрайту, судя по всему, не до нас.

* * *

— Бентли, послушайте меня! — закричал во всю силу своих легких Вейкман. — Мур обманывает вас!

Но Бентли никак не отреагировал на его крик: на Луне акустической связи не существует.

Лицо телепата скривила гримаса досады. Он воспринимал мысли Бентли, читал, как по книге, что тот сейчас думает, ощущал его отвращение к Хербу Муру, но сам ничего не мог ему сообщить.

Пренебрегая опасностью, Вейкман спустился по склону к Теду Бентли. С панической поспешностью, косясь на уставленный на него бластер, Вейкман начертал на пыли: «Мур обманул вас. Операторы выбираются не случайно».

Бентли прочитал.

«Что это значит?» — подумал он и тут же сообразил, что между ним и Вейкманом возможен только односторонний обмен мыслями.

— Продолжайте, Вейкман, — отчетливо прокрутил в своем мозгу Тед. — В каком смысле он обманул меня?

Вейкман начертил: «Мур убьет вас вместе с Картрайтом».

— Но как? — изумился Бентли.

"На подходе к Картрайту Мур подключит к телу Пеллига именно вас. Осмотрите Пеллига. Вы должны найти в его оболочке бомбу. По команде Мура вы будете взорваны вместе с Картрайтом".

— Веррик знает об этом?

«Да».

— А Элеонора Стивенс?

«Да».

— Как мне удостовериться в том, что это правда?

«Повторяю: осмотрите тело Пеллига».

Припомнив технические детали, Бентли заставил Пеллига быстро обследовать самого себя. Да, что-то в конструкции было не так. Вейкман не обманул. Пеллиг, кроме всего прочего, был еще и дистанционно управляемой миной.

— Вы правы, Вейкман. Я верну Пеллига на Фарбен.

Вейкман понял Теда и в ответ радостно взмахнул рукой.

Бентли осознавал, что Мур наблюдает за ним, и поэтому, не медля, направил Пеллига к Земле.

Пеллиг успел пролететь не более километра. Произошла резкая смена оператора, и Тед Бентли очутился в Фарбене.

На инвик-экране Тед увидел, как Пеллиг вновь приблизился к поверхности Луны и стремительно подлетел к Вейкману. Тот, видимо, сразу понял, что его ожидает и, остановившись, с достоинством ожидал неотвратимой развязки. Сверкнул луч бластера. Пеллигу хватило одного выстрела, чтобы расправиться с человеком в скафандре, одиноко стоявшим посреди залитой солнцем лунной равнины.

Бентли высвободился из опутывавших его проводов и через мгновение уже стоял у выхода из своего отсека лаборатории. Дверь была заперта. Тед предвидел это. Он подошел к пульту управления приборами и оборудованием и вскоре яркая вспышка осветила отсек. Устраивая это короткое замыкание, Тед знал, что, как и положено при аварийной ситуации, дверь отсека откроется сама собой.

Выскочив в коридор, Бентли первым делом выхватил оружие у охранника, стоявшего перед дверью. Сделать это было нетрудно, поскольку тот никак не ожидал нападения.

Ворвавшись в отсек, в котором лежало безжизненное тело Херба Мура именно он управлял сейчас Пеллигом, — Бентли, не раздумывая, выстрелил в него и выбежал в коридор. Спустившись по лестнице, он выскочил на улицу и подал знак такси-роботу.

На прогремевший на Земле выстрел Пеллиг отреагировал мгновенно. Конвульсивным прыжком он оторвался от лунной поверхности и, резко меняя траекторию, истерично заметался в безвоздушном пространстве. Наконец, спустя некоторое время, он немного пришел в себя и остановился. Недвижно, словно в раздумье, застыл он в нескольких километрах от Луны… Потом мозг Херба Мура заставил его описать широкую дугу и со все возрастающей скоростью направиться в межпланетное пространство.

То, что происходило на инвик-экране, не могло не вывести Риза Веррика из себя.

— В чем дело? — прокричал он, врываясь в лабораторию. — Кажется, Мур сошел с ума! Он уходит в космос.

Тут Веррик увидел безжизненное тело Мура.

— Вот оно что, — проговорил он, устало опускаясь в кресло.

* * *

— Доставьте меня в аэропорт, — приказал Бентли, когда такси-робот тронулся с места. — Вы знаете расписание?

— Нет, но могу воспользоваться информационной сетью.

— Не утруждайте себя.

Бентли хотел бы знать: следили ли другие члены Корпуса телепатов за его разговором с Вейкманом? Так или иначе. Луна была для него единственным прибежищем. Веррик не успокоится, пока не отомстит. В Холмы сейчас хода нет. Но неизвестно, как его, Теда Бентли, встретят теперь в Директории. Как-никак, он был сотрудником Веррика. С другой стороны, может статься, что его будут рассматривать как спасителя Картрайта. Многое зависит от того, куда сейчас направится Пеллиг.

Глава 14

— Питер Вейкман погиб, — доложил один из телепатов Леону Картрайту.

— Кто убил его?

— Пеллиг.

— Значит, он уже здесь…

— Наша стратегия провалилась, — сказал телепат. — Веррик прибегнул к хитрости. Полагаю, что, прежде чем умереть, Вейкман сумел постичь ее.

Подошедшая к ним Рита переспросила:

— Вейкман мертв?

— Да, Пеллиг убил его, — ответил Картрайт. — Теперь мы можем рассчитывать только на себя.

Он снова повернулся к телепату.

— Какова ситуация, только честно? Знаете ли вы достоверно, где убийца?

— С момента смерти Вейкмана мы полностью потеряли контакт с Пеллигом. Мы не знаем, где он.

— Пеллиг зашел слишком далеко, — задумчиво проговорил Картрайт. — Мы не имеем никаких шансов.

— И Вейкман руководил операцией! — гневно проронила Рита. — Вы это сделали бы гораздо лучше.

Картрайт указал ей на свое оружие.

— Вы помните этот скорчер? Много лет он лежал на заднем сиденье в моем автомобиле. У меня никогда не было случая им воспользоваться.

— Вы собираетесь этим защищаться? — глаза Риты метали молнии. — Это все, что вы собираетесь сделать?

Телепат перебил ее:

— Должен сообщить, что только что сел корабль. Прибыли майор Шеффер и оставшиеся в живых сотрудники Корпуса. С ними еще один человек. Майор хочет немедленно вас видеть.

— Прекрасно. Где он?

— Сейчас он будет здесь.

* * *

Вместе с майором Шеффером в дверь вошел аккуратно одетый брюнет чуть старше тридцати лет.

— Я позволил себе привести к вам этого человека, — объяснил Шеффер. Думаю, вы захотите поговорить с ним. Это Тед Бентли, служащий Риза Веррика.

— Майор ошибается, — после обмена рукопожатиями сказал Бентли. — Я не служащий Веррика. Я покинул его.

— Вы нарушили клятву? — воскликнул Картрайт.

— Это он ее нарушил. Должен сказать, что с Фарбена я прибыл с некоторыми трудностями.

— Бентли убил Херба Мура, — уточнил Шеффер.

— Не совсем так, — поправил его Бентли. — Я убил его тело.

— Что вы хотите этим сказать? — удивилась Рита.

Бентли коротко рассказал обо всем, что пережил в последние дни.

В конце рассказа Картрайт прервал его:

— Где Пеллиг? По последним данным, он был в двух-трех милях отсюда.

— Пеллиг в открытом пространстве. Мур больше не интересуется вами. Ему хватает своих проблем. Он покинул Луну и ушел в глубины космоса.

— В каком направлении? — спросил Картрайт.

— Не знаю.

— Это уже неважно, — нетерпеливо вступила в разговор Рита. — Главное, что он больше не преследует вас. Быть может, он сошел с ума или потерял контроль над Пеллигом.

— Возможно, — согласился Бентли. — Он не был готов к этому.

Картрайт облизнул пересохшие губы.

— Я знаю, куда он направляется.

— Кажется, и я знаю это, — после некоторого раздумья сказал Шеффер. Владея определенной информацией, он мог отправиться на поиски Престона.

— Престона? Разве он жив? — Бентли был изумлен.

— Есть ли возможность следить за Муром? — спросил Картрайт.

— Думаю, да, — сказал Бентли. — С помощью инвик-лучей установлена постоянная связь между Пеллигом и Фарбеном. Нам, наверное, удастся подключиться к ней. Я знаю частоту, на которой она работает. Надавите на Тейта. Если вам удастся отсечь его от Веррика, он будет нам очень полезен. Если верить тому, что говорила мне Элеонора Стивенс, Тейту очень не нравится его компания.

Шеффер с интересом прозондировал мозг Бентли и заметил:

— Она раскрыла вам немалые тайны.

— Я хотел бы иметь возможность следить за Пеллигом, — Картрайт нервно осмотрел свой скорчер и сунул его в чемодан. — Благодаря вам, Бентли, наше положение улучшилось. Спасибо.

Рита пристально посмотрела на Теда.

— Вы не считаете себя изменником?

— Я уже говорил вам, — ответил Бентли, — Веррик освободил меня, предав первым.

Все натянуто молчали.

— Ладно, — проговорил Картрайт. — Я голоден. Пойдемте обедать или завтракать, или что там сейчас. Теперь у нас есть время. Не будем спешить.

За столом Бентли продолжил свой рассказ.

— Я убил Мура, — сказал он, — вернее, уничтожил его тело, потому что иного выхода просто не было. Несколькими секундами позже Мур переключил бы Пеллига на кого-нибудь из операторов, а сам бы вернулся в Фарбен. Пеллиг подлетел бы к укрытию, в котором находитесь вы, и последовал бы взрыв. Он нес в себе заряд, равный по мощности водородной бомбе.

— Эта бомба еще не обезврежена, — напомнил Картрайт.

— Скажите, Пеллиг был изготовлен в одном экземпляре? — спросила Рита.

— Сейчас собирается второй. Но Мур устранен, и я думаю, что только он мог довести эту штуковину до кондиции. Веррик, впрочем, был в курсе всех работ.

— А что произойдет, когда Пеллиг войдет в контакт с Престоном?

— Не знаю. Но если Престон возьмется помочь ему, то Муру придется действовать очень быстро. В космосе Пеллиг долго не продержится.

— Почему вы защитили меня? — спросил Картрайт.

— Я не думал о вас.

— Это не совсем так, — уточнил Шеффер. — Эта мысль все же была где-то на заднем плане в вашем сознании. С момента вашего психологического разрыва с Верриком вы, не желая того, стали могучим помощником Картрайта.

— Я и сейчас не могу ответить на некоторые вопросы, — признался Бентли. — Чем заниматься, если общество полностью прогнило? Подчиняться ли его идиотским законам? Преступление ли это — неподчинение произнесенной клятве?

— В обществе преступников, — вставил Шеффер, — невиновные отправляются за решетку.

— А кто вправе решать, что общество идет по ложному пути?

— Вы, Бентли, это знаете, и этого достаточно, — улыбнулась Рита.

Бентли впервые за долгое время получил возможность высказаться, и теперь, видимо, пытался воспользоваться этой возможностью сполна.

— Вы только представьте, — сказал он, — в системе живет шесть миллиардов человек, и большинство из них думает, что все здесь совершенно. Можно ли от человека требовать, чтобы он шел против всех тех, кто его окружает?

— Скажите, Бентли, в момент принесения клятвы вы знали, что Веррик низложен?

— Нет, но он это знал.

Картрайт потер свой подбородок.

— Быть может, ваше дело правое. В вас есть что-то интересное, Бентли. Что вы станете делать теперь, когда нарушили правила Игры? Снова принесете клятву?

— Не думаю.

— Почему?

— Человек не должен быть слугой другого человека.

— Я не это имел в виду. Я говорю о должностной клятве. Если хотите, я могу в качестве Ведущего Игру принять ее у вас.

— Но у Веррика хранится моя карточка.

— Да? Но это можно исправить, — Картрайт сунул руку в карман и достал потрепанный конверт. В нем была дюжина карточек — главное богатство в его прошлой жизни. Одну из карточек он протянул Бентли.

— Это стоит два доллара.

Бентли молча достал из своего бумажника два доллара, положил их на стол и сунул карточку в нагрудный карман.

В следующую минуту Бентли произнес клятву Ведущему Игру Картрайту.

— Теперь мы вместе, — объявила Рита.

Через некоторое время, когда Картрайт и Шеффер вышли, чтобы отдать распоряжения своим работникам, Рита сказала Бентли:

— Наверное, я не должна вам говорить этого. Вы и так достаточно сделали. Но все же скажу… Тед, вы сделали ошибку, не убив Веррика. Вам ничто не мешало убить его…

— Нет, этого нельзя требовать от меня. Я нарушил клятву, связывающую меня с Верриком, но я не трону его.

— Благородно. Но знаете ли вы, что сделает с вами Веррик, попадись вы ему в руки?

— Давайте, пока не будем об этом, хорошо?

— Хорошо. Но Бентли, у меня есть к вам просьба…

— Говорите.

— Я бы не хотела, чтобы вы начали руководить действиями моего дяди. Этим, к сожалению, очень любил заниматься Вейкман. Пусть Картрайт действует самостоятельно. Нужно дать ему шанс…

— Поверьте, я не очень честолюбив. Единственное, чего я хочу, — Бентли задумался, — я хочу жить, как Эл Дэвис: иметь свой уютный дом, хорошую работу, жить своей жизнью! Но как это сделать в такой гнилой системе! Я не хочу быть подобным Элу Дэвису в мире, где все продажно, где такие идиотские законы…

Рита не успела ничего ответить на этот монолог Бентли. В зал вошел Шеффер. Вслед за ним, путаясь в наполовину снятом лунном скафандре, спешила… верная сотрудница Риза Веррика — Элеонора Стивенс! Отбросив со лба растрепанную копну шикарных волос, она выдохнула:

— Бентли, я опередила его! Бегите отсюда!

Бежать, собственно, было некуда. Напротив шлюзовой камеры уже приземлился транспортный корабль. Из него вышла небольшая группа людей в скафандрах и направилась к входному люку.

Прибыл Риз Веррик.

Глава 15

Леон Картрайт пошел встречать прибывших.

— Вам, Бентли, лучше укрыться где-нибудь, — бросил он на ходу.

— Это бессмысленно, — возразил майор Шеффер. — Веррик знает, что Бентли здесь. Лучше попытаться раз и навсегда расставить точки над "i".

— Имеет ли Веррик право войти сюда? — нетерпеливо спросил Бентли.

— Конечно, — ответил Картрайт. — Это общественная станция, а Веррик не убийца, а обычный гражданин.

— Вы будете присутствовать при встрече? — спросил Шеффер у Бентли.

— Да, я останусь.

Прибывшие с Земли были приглашены в столовую, где роботы поспешно расставляли чашки с блюдцами.

Бентли и Рита сели как можно дальше от Веррика, который хотя и увидел Теда, но не подал вида. Шеффер, телепаты и служащие расположились вокруг Картрайта и Веррика.

— Вы в курсе, что Пеллиг улетел? — спросил Риз.

— Да, — кивнул Картрайт. — Он направился к астронефу Джона Престона.

— Полагаю, он достигнет его, — объявил Веррик. — В момент нашего отбытия из Фарбена, Пеллиг был уже на расстоянии восьмидесяти девяти астрономических единиц от нас.

Веррик жадно глотнул обжигающий кофе.

— Что, по-вашему, сделает Мур, если ему удастся овладеть открытиями Престона? — спросил Картрайт.

— Трудно сказать. Мур непредсказуем. Я снабжал его необходимыми средствами, оборудованием, но не был до конца посвящен в его проекты. Знаю только, что это необычайный, блестящий талант.

— Скажите, он единственный автор Пеллига?

— Да. Я просто санкционировал его работу. Я знал цену Муру и не пытался командовать им.

В столовую скользнула Элеонора. Постояв мгновение в нерешительности, она с испуганным видом села в самом дальнем углу.

— Я хотел бы знать, где вы были? — обратился к ней Веррик. — Я ждал вас, а вы опередили меня на… — он посмотрел на часы, — на несколько минут.

Элеонора, съежившись от страха, молчала.

— Вернется ли к вам Мур, если ему удастся достичь желаемого? — спросил Картрайт.

— Сомневаюсь. У него нет для этого достаточно серьезных оснований.

— А клятва?

— Он никогда не придавал значения такого рода вещам.

Веррик бросил взгляд на окружающих.

— Это становится своеобразной модой среди нынешних блестящих молодых людей. У меня впечатление, что клятвы больше не имеют той ценности, что раньше.

Бентли молча сидел подле чашки нетронутого кофе. Рита, с тревогой поглядывая на него, нервно курила.

— Вы собираетесь созывать второй Конветет Вызова? — спросил Картрайт Веррика.

— Не знаю. Во всяком случае, не сразу, — ответил после некоторого раздумья Веррик.

— Зачем вы прибыли сюда? — резко спросила Рита.

Веррик сжал кулаки.

— Кто это? — спросил он у Картрайта.

— Это моя племянница.

Картрайт представил их друг другу. Рита, холодно кивнув Веррику, демонстративно повернулась к Бентли.

Риз недовольно нахмурил брови.

— Не знаю, что рассказал вам Бентли, — обратился он к Картрайту, но, надеюсь, вы понимаете мое нынешнее положение.

— То, что Бентли не рассказал мне, Шеффер сам прочел в его мозгу, ответил Картрайт.

Веррик пристально взглянул на него.

— Стало быть, нет необходимости в моих объяснениях?

— Да, — подтвердил Картрайт.

— Я не склонен с вами обсуждать действия Херба Мура, а также то, что касается Бентли. Это дело решенное.

Веррик, запустив руку в карман, вынул суперскорчер и положил его на стол напротив себя.

— Я не могу убить Бентли, пока мы сидим все вместе за столом, — он тяжело улыбнулся. — Я убью его, когда мы выйдем отсюда.

Шеффер и Картрайт переглянулись.

— Пришло время, — сказал Картрайт, — расставить точки над "i". Сейчас Бентли связан клятвой со мной. Он произнес клятву Ведущему Игру.

— Это невозможно! — взревел Веррик. — Он нарушил клятву, связывающую его со мной. Это лишает его права произнести другую клятву.

— Я не считаю, что он нарушил клятву, связывающую его с вами, — отрезал Картрайт.

— Вы предали его, — добавил Шеффер.

Веррик помотал головой.

— Я не вижу со своей стороны никакого предательства. Я выполнил все возложенные на меня обязательства.

— Это не так, — перебил его Шеффер.

Веррик сунул свой скорчер обратно в карман.

— Надо проконсультироваться, — сказал он. — Попробуйте вызвать судью Воринга.

— Это приемлемо, — согласился Картрайт и добавил: — А сейчас отдыхайте. По-моему, здесь идеальное место для отдыха.

* * *

Судья Феликс Воринг — старый ворчливый карлик — был одет в черный изъеденный молью костюм и старомодную шляпу.

Этот белобородый старик был наиболее почитаемым в системе юристом.

— Я знаю о вас все, — пробурчал он, глядя на Картрайта и Веррика. — Кстати, с Пеллигом что-то случилось, не так ли? — ехидная усмешка скривила губы Воринга. — Он не вызывал у меня доверия. Слишком мало мускулов.

Вместе с судьей прибыли роботы-информаторы, бюрократы Директории, служащие Холмов. Станция стала походить на гудящий улей.

Техники инвик-службы, прилетевшие на другом корабле, спешно оборудовали станцию для проведения заседания. Их работа осложнялась огромным числом праздных людей, играющих в крокет, ручной мяч, футбол и другие подвижные игры.

— Здесь хорошо, — шепнула на ухо Бентли Рита. — Мне страсть как хочется попробовать себя в какой-нибудь из игр.

Они зашли в гимнастический зал, где солдаты Директории вперемешку с остальной публикой проверяли при помощи специальных приборов свои магнитные поля, пытались ходить под искусственной гравитацией, боролись с роботами, делали различные упражнения на тренажерах…

Бентли мрачно смотрел перед собой.

— Я понимаю ваше состояние, — сказала Рита. — Господи, неужели Воринг сможет принять правильное решение, если вокруг такая суета?

Рита, сняв одежду, бросила ее роботу и улеглась в гамак. Контрполе низкой гравитации расслабило ее тело, и через несколько минут Рита почувствовала себя отдохнувшей.

— Идите сюда, — позвала она Бентли. — Посмотрите, все развлекаются, даже у роботов отличное настроение.

— Спасибо за предложение, — угрюмо сказал Бентли. — Я ограничусь созерцанием.

Рита томно потянулась, предоставив свое тело лучам искусственного солнца.

— Как хорошо, — прошептала она.

— Это идеальное место для отдыха, — сказал Бентли. — Если нет других забот.

Рита не ответила ему. Она уснула. Засунув руки в карманы, Бентли стоял посреди бурлящего весельем зала. Неподалеку Картрайт оживленно беседовал с Гарри Тентом, президентом Инвик-службы. Поодаль стояла Элеонора Стивенс. Перехватив взгляд Бентли, Элеонора подошла к нему.

— Вы давно знаете эту девушку? — спросила она.

— Я с ней только что познакомился.

— Она красивая, но она ведь старше меня. Ей, должно быть, лет тридцать.

— Ну, не совсем.

Элеонора пожала плечами.

— Впрочем, это неважно. Пойдемте, чего-нибудь выпьем. Здесь так душно, и еще от всех этих криков у меня разболелась голова.

— Нет, спасибо, — отказался Бентли.

Взяв у робота стакан с коктейлем, Элеонора взглянула на часы.

— Сейчас они начнут, и решать будет этот старый козел.

— Да, я знаю.

— Он совершенно не в курсе дел. Веррик заставит его плясать под свою дудку, как он это сделал с Конвететом.

Элеонору убивала сухость Бентли. Вскинув глаза, полные слез, она сказала:

— Тед, я приехала, чтобы предупредить тебя! И он это знает.

— Это ужасно, — вяло проговорил Бентли.

— Тебе это все равно?

— Почему же? Нет. Но я не могу ничего сделать.

— Ты же можешь убить Веррика! — в голосе Элеоноры послышались истерические нотки. — Ты вооружен. Убей его, пока он не убил нас обоих!

— Нет, — отрезал Бентли. — Я не стану убивать Риза Веррика. Я подожду дальнейшего развития событий. И хватит об этом.

— И со мной тоже… хватит?

— Ты знала о существовании бомбы?

— Что я могла сделать?

Обуреваемая страхом, Элеонора семенила за Тедом.

— Я ничего не могла с этим поделать… Прости, Тед!

— Ты знала об этом во время той ночи и тем не менее посоветовала мне работать с вами.

Элеонора преградила Бентли дорогу.

— Да, я знала это. Но все, что я говорила тебе той ночью, — правда.

— О Господи! — раздраженно воскликнул Тед.

— Выслушай меня! — продолжала умолять Элеонора. — Риз тоже знал. Все знали. Но кто-то ведь должен был оказаться в теле Пеллига в решающий момент, так ведь?

Бентли, попятившись от Элеоноры, чуть было не налетел на белобородого старика, мелкими шажками пересекавшего зал. Воринг, поманив за собой Бентли и войдя в соседнюю комнату, положил на стол огромный фолиант и, окинув взглядом присутствующих, начал заседание.

Их было пятеро.

Во главе стола, обложившись сводами законов и своими записями, восседал Воринг. По правую и левую руку от него сидели Веррик и Картрайт, за ними — майор Шеффер и Бентли.

— Запись ведется? — спросил Воринг.

— Да, — ответил Шеффер.

— Итак, начинаем, — провозгласил судья и, указывая на Бентли, спросил у Веррика: — Это тот самый?

— Именно из-за него я и прибыл, — подтвердил Веррик. — Но он не единственный, есть и другие, нарушившие клятву.

— Пожалуйста, расскажите все подробнее, — велел Воринг.

— Бентли отказали на Холме Птицы Лиры. Он был изгнанный классифицированный, без места. Он явился ко мне в Батавию и попросил место восемь-восемь — это его класс. Я принял его, ввел в свой дом, дал ему жилье на Фарбене. В это время у меня все шло вверх дном, но я дал Бентли то, что он желал. Я включил его в группу биохимических исследований, дал ему женщину, чтобы она разделила с ним ложе, я кормил его, заботился о нем, охранял его.

Риз Веррик повысил голос:

— Он настаивал, чтобы ему была предоставлена работа на самом высоком уровне, и я доверил ему ответственный пост в проекте. А он, прибыв сюда на корабле Директории, принес клятву Ведущему Игру.

Веррик, закончив объяснение, замолчал.

Воринг дал слово Бентли, но тот только пожал плечами: все было уже сказано и ему нечего было добавить.

Тогда в разговор вступил Картрайт.

— Какова была роль Бентли в этом проекте?

Веррик заволновался.

— В сущности он делал то же самое, что и другие класса восемь-восемь.

— И различий никаких не было?

— Насколько я помню — нет.

— Это ложь, — сообщил судье Шеффер. — Веррик в курсе, что различия были.

Веррик вынужден был признаться.

— Да, — сказал он. — Бентли должен был довести проект до финальной стадии. Мы ему полностью доверяли.

— В чем заключалась финальная стадия? — спросил Воринг.

Так как Веррик молчал, ответил Картрайт:

— Смерть Бентли.

— Это правда? — острые глазки судьи впились в Веррика.

Веррик кивнул.

— Бентли знал об этом? — спросил Воринг.

— Он был новичок среди нас, ему нельзя было сразу сообщать такое… Он изменил мне, когда все узнал, — Веррик судорожно сглотнул. — Он разрушил весь проект. Он мне все испортил.

— Кто еще изменил вам? — поинтересовался Шеффер.

— Элеонора Стивенс и Херб Мур.

— Я полагаю, — хмыкнул Шеффер, — что раз Бентли убил Мура, который изменил вам, то Бентли повел себя как преданный служащий.

— Нет! — закричал Веррик. — Мур изменил мне после того, как Бентли убил его!

— Что? — вскочил судья. — Я не понимаю!

— Расскажите, в чем состоял проект, — предложил Веррику Шеффер. — Тогда судье Ворингу все станет ясно.

Веррик напоминал загнанного в угол волка.

— Мне нечего больше сказать, — он медленно поднялся. — Я опускал детали, касающиеся смерти Мура, так как они не имеют отношения к нашему разговору.

— Итак, какова ваша позиция? — спросил Картрайт.

— Бентли бежал, оставив свое рабочее место. Он покинул пост, который я доверил ему и который он получил, принеся клятву.

— Ясно, — сказал Картрайт. — Теперь я хочу кое-что добавить. Я предложил Бентли принести мне клятву, потому что я рассматривал его, как законно освобожденного от клятвы Веррику. Я считаю, что это Веррик нарушил клятву. Он послал Бентли на смерть. Покровитель не имеет права посылать своего классифицированного служащего на смерть, не получив предварительно его письменного согласия.

— Да, — ответил Веррик. — Это так. Но Бентли обязан был остаться на своем посту. Это его долг.

Судья Воринг покачал головой:

— Классифицированный служащий должен дать согласие. Покровитель может уничтожить своего классифицированного служащего, только если он нарушит клятву. В этом случае служащий теряет все свои права, он становится собственностью своего покровителя, — судья захлопнул свой фолиант. — Настоящий случай имеет два варианта. Если рассматриваемый покровитель нарушил клятву первым, то рассматриваемый служащий оправданно мог оставить работу и уйти. Но если покровитель не нарушал клятвы прежде, чем служащий сбежал, то этот последний есть изменник и заслуживает наказания смертью.

С этими словами судья Воринг покинул заседание.

— Мы будем ожидать вашего решения, — сказал вслед ему Картрайт.

Глава 16

На станции был «вечер». Рита и Бентли сидели в полумраке одного из баров. Единственная плазмосвеча неровными вспышками освещала их столик.

Майор Шеффер с бокалом в руке подошел к ним.

— Я только что прозондировал Воринга, — сказал он. — Вы оправданы.

Бентли не ощутил особой радости.

— Что с вами? — изумилась Рита.

— Когда-то я полагал, что дело в Холмах, но Вейкман был прав: дело во всем обществе. Повсюду зловоние, — Бентли с яростью хлопнул ладонью по столу. — Я, разумеется, мог бы заткнуть нос и вообразить, что никакого зловония нет. Но надо что-то предпринимать! Эта структура должна быть низвергнута. Она насквозь прогнила и сама готова разрушиться. На ее месте надо построить что-то новое. И я хотел бы содействовать этому.

— Я думаю, вы на это способны, — сказала Рита.

— Но кто предоставит мне эту возможность? — воскликнул Бентли. — Я служащий, связанный клятвой. Это навсегда.

— Вы — молоды. Мы оба молоды, и впереди у нас долгие годы, — Рита подняла бокал. — Я верю, у нас есть шанс. Через несколько минут судья объявит свое решение официально.

И только тут измученный мозг Бентли воспринял новость, с которой пришел Шеффер.

— Значит, Веррик не имеет на меня никаких прав? — все еще недоверчиво, как бы в полусне, спросил он.

— Ну, конечно же! — подтвердил Шеффер и, оставляя Риту и Бентли наедине, добавил: — Примите мои поздравления.

— Выходит, я добился, чего хотел, — пробормотал Бентли. — Я работаю на Директорию, я нанят Ведущим Игру…

— Посвятим нашу жизнь изменению хода мирового развития, — засмеялась Рита.

— Согласен, — улыбнулся Бентли. — Я пью за это.

— Но не слишком много, — предупредила Рита. — Веррик все еще здесь.

Улыбка сползла с лица Бентли.

— Мне кажется, — тихо сказала Рита, — он не вернется с пустыми руками. Это еще не все, Тед, — она серьезно посмотрела на Бентли. — Он успокоится, только если кого-нибудь убьет.

Бентли не успел ответить. Чья-то тень легла на стол. Нащупав в кармане скорчер, Бентли поднял глаза.

Перед ними стояла Элеонора Стивенс.

Помедлив, она села напротив Теда и Риты. Наигранная улыбка застыла на ее губах. В зеленых глазах вспыхивали молнии. Роскошные рыжие волосы разметались по обнаженным плечам.

— Кто вы? — спросила Рита.

— Имя. Ничего, кроме имени, — ответила Элеонора. — Никакой личности. Не правда ли, Тед?

— Вам лучше уйти, — предложил Элеоноре Бентли. — Не думаю, что Веррик одобрит ваш выбор компании.

— С момента своего прибытия сюда он не замечает меня. Да и он мне не нужен.

— Поосторожней, — предупредил ее Бентли, — вы связаны с ним клятвой.

— Быть осторожной? Зачем? — Элеонора выдохнула в их сторону облако дыма. — Я слышала окончание вашего разговора. Вы правы. Веррику нужно кого-то убить. Он бы хотел убить вас, Тед, но, возможно, удовольствуется и Картрайтом. Раньше у него был Мур, который мог все отрегулировать. Счет таков: пятьдесят очков за то, что он убьет Бентли, но сто за то, что в результате будет убит и он. Сорок очков Риз заработает, если убьет Картрайта, но потеряет шестьдесят: ведь у него отберут карточку и он не сможет снова стать Ведущим Игру. В обоих случаях Риз проигрывает.

— Это так, — согласился Бентли. — Он теряет в любом случае.

— Но ведь можно убить не тебя, не Картрайта, а меня…

— Я не понимаю, о чем вы? — спросила Рита. Бентли посмотрел на Элеонору и замер в ужасе: она кошачьим движением схватила со стола плазмосвечу и прижала ее к лицу Риты.

Тед резко отбросил ее руку, но было поздно: Рита успела получить ожог, ее волосы обгорели, и в прокуренном воздухе бара распространился острый запах паленого.

Элеоноре этого было мало. Оторвав Ритины руки от лица, она попыталась ткнуть в глаза девушки острой шпилькой. Разъяренный Бентли с силой отбросил ее в сторону.

На шум подбежали люди. Подкативший робот начал оказывать Рите медицинскую помощь.

— Пожалуйста, Бентли, — простонала девушка, — догоните ее.

Выбежав из бара вслед за Элеонорой, Бентли остановился как вкопанный: он увидел, что в глубине коридора дорогу Элеоноре Стивенс преградил Веррик.

— Выслушайте меня! — закричала Элеонора. — Риз, поверьте мне ради Бога! Возьмите меня обратно, — девушка была близка к истерике. — Я в отчаянье! Я больше не сделаю так! Я покинула вас, но больше этого никогда не будет! Ведь я пришла к вам не с пустыми руками…

Веррик наконец заметил Бентли. Мрачно улыбаясь, он стиснул запястье Элеоноры своей могучей лапой.

— Вот мы и снова вместе, все трое.

— Вы ошибаетесь, Риз, — обратился к нему Бентли. — Она не собиралась изменять вам. Она всегда была вам предана, Веррик.

— Я другого мнения, — сказал Риз. — Она коварна и ничтожна. Она абсолютно ничего не стоит.

Тогда отпустите ее на все четыре стороны.

— Нет, — отрезал Веррик. — Этого не будет.

— Риз, — простонала девушка. — Умоляю…

— Хватит, — спокойно сказал Веррик. — Я уже все решил.

— Тед! — закричала Элеонора. — На помощь!

Бентли рванулся к ним, но было уже поздно: Веррик оторвал девушку от пола и в три гигантских прыжка очутился у служебного люка.

Застыв от ужаса, Бентли видел, как Веррик втолкнул Элеонору в шлюзовую камеру, захлопнул за ней люк и нажал кнопку сброса. Сквозь прозрачные стены было хорошо видно, что произошло с девушкой в следующее мгновенье. Бентли отвернулся, не в силах вынести этой жуткой картины.

Все было кончено.

Бентли выхватил оружие, но выстрелить не успел: подбежавший Шеффер выбил скорчер из его рук.

— Это ничего не изменит, — крикнул он Бентли. — Она мертва.

— Да, — согласился Бентли. — Я знаю.

Шеффер нагнулся и поднял оружие.

— Надо схватить Веррика, — сказал Бентли.

Шеффер отрицательно покачал головой:

— Ничего не выйдет. Она не была классифицирована.

Тед медленно побрел назад. Позади раздались тяжелые шаги и хриплое дыхание Веррика.

— Погодите, Бентли, — сказал он. — Я пойду с вами. Хочу обговорить с Картрайтом одну маленькую сделку, которая, как я думаю, вас заинтересует.

* * *

— Как здоровье вашей племянницы? — спросил Веррик, войдя в комнату.

— Идет на поправку, — ответил Картрайт. — Она осталась жива благодаря Бентли.

— Я всегда знал, что у него голова варит. Когда надо, Бентли умеет действовать решительно. Это из-за него набросилась на вашу племянницу Элеонора?

— К счастью, ожог небольшой. Рите уже сделали пересадку кожи, и следов не будет видно.

Картрайт выжидательно посмотрел на Веррика. Он понимал, что Риз пришел сюда не для того, чтобы высказать сочувствие Рите, и потому спросил напрямик:

— Чего вы хотите?

Веррик молчал. Картрайт повернулся к судье Ворингу:

— Я не знаю цели этого собрания.

— Я тоже, — раздраженно ответил Воринг и в упор глянул на Веррика: — Итак, Риз, в чем дело?

— У меня есть предложение к Картрайту, — наконец сказал Веррик. — А вас, Воринг, прошу оценить его со всей объективностью.

С этими словами Веррик выложил на стол скорчер.

— Думаю, никто не станет отрицать, что мы зашли в тупик. Вы, Леон, не можете меня убить: я не убийца, я — ваш гость.

— Вы правы, — сухо ответил Картрайт.

— Я прибыл сюда, чтобы убить Бентли, но не могу этого сделать по известным вам причинам. Вас я тоже не могу убить.

— Продолжайте.

— А может, все-таки, я это сделаю…

— Тогда вы лишитесь карточки и навсегда будете исключены из игры в Минимакс, — объявил Воринг. — Что вы от этого выиграете?

— Удовлетворение… удовлетворение, — пробормотал Веррик.

— Были бы вы удовлетворены, если бы потеряли свою карточку?

— Нет, — ответил Веррик. — Но у меня есть Холм Фарбен, даже лишив карточки, вы его у меня не отнимете.

— Я, кажется, начинаю понимать вас, — сказал Картрайт. — Вы пытаетесь запугать меня, а вслед за этим предложите: смерть или полюбовная сделка. Я прав. Риз?

Веррик вытащил из кармана карточку:

— Я предлагаю обмен вашей карточки на мою.

— Вы станете Ведущим Игру.

— А вы останетесь в живых. Мы выйдем из тупика.

Картрайт взглянул на Шеффера, который, войдя в комнату, остановился за спиной Веррика:

— Он убьет меня, если я откажусь?

— Да, — подтвердил телепат. — Он убьет вас. Если же вы согласитесь на обмен, у него в руках окажется Бентли. В любом случае он будет иметь одного из вас. Он знает, что не может получить вас обоих.

— И кого он предпочитает? — спросил Картрайт.

— Бентли.

Картрайт, вынув из кармана свой пакетик с карточками, принялся тасовать их.

— Это будет законно? — спросил он у Воринга.

— Вы можете совершить обмен, — проворчал судья. — Люди непрерывно обменивают, покупают и продают свои карточки.

Серое лицо Бентли пошло багровыми пятнами.

— Картрайт, неужели вы.., — начал он, но был остановлен Ворингом.

— Замолчите, — приказал судья. — Вы не имеете права вмешиваться.

Картрайт положил на стол карточку:

— Вот моя.

— Значит, вы согласны? — воскликнул Веррик.

— Да.

— Вы знаете, что это означает? — спросил Воринг. — Вы сразу лишитесь вашего положения.

— Знаю.

Веррик повернулся к Бентли, глаза его были грозны.

— Сделка состоялась, — сказал он.

— Картрайт! — закричал Бентли сдавленным голосом. — Ради всего святого, вы не можете… Вы знаете, что он со мной сделает!

Картрайт, не обращая внимание на Бентли, засовывал в пакет оставшиеся карточки.

— Давайте, — обратился он к Веррику, — поскорее покончим с этим. Мне нужно проведать Риту.

— Отлично, — сказал Веррик и, взяв карточку Картрайта, добавил: — Теперь я — Ведущий Игру.

Картрайт медленно вытащил руку из кармана. Он выстрелил из своего маленького устаревшей модели скорчера прямо в сердце Веррика.

— Это законно? — спросил Картрайт судью Воринга.

— Да! — восхищенно подтвердил Воринг. — Это абсолютно законно. Только теперь вы лишаетесь всех ваших карточек.

Картрайт бросил пакетик с карточками на стол.

— Я даю себе отчет в том, что произошло. Но мне нравится эта станция. Я буду счастлив отдыхать здесь. Я старый человек и я устал. А теперь, — Картрайт повернулся к Бентли, — мы с вами, Тед, должны проведать Риту.

Глава 17

Войдя в лазарет, они застали Риту на ногах.

— У меня все хорошо, — сообщила девушка. — Что у вас?

— Веррик мертв, — сказал Картрайт.

— Вы убили его? Что вам за это будет?

Картрайт провел рукой по обгоревшим волосам племянницы:

— Я только что лишился всех своих карточек.

В двух словах он поведал Рите о случившемся.

— Значит, — задумчиво сказала Рита, — сейчас нет Ведущего Игру. Им понадобится по крайней мере день, чтобы запустить механизм лотереи.

Картрайт хитро улыбнулся.

— Мы разобрались почти во всем, — тихо произнес Бентли, — за исключением Херба Мура. Ваш астронеф еще в пути, и Пеллиг его может настигнуть.

— По сообщению Инвик-службы, — сказал Картрайт, — Мур уже проник на корабль Джона Престона.

— Быть может, Престон займется им, — предположила Рита.

— Не знаю как Престон, но будущий Ведущий Игру обязан разрешить эту проблему. Мур — угроза всей нашей планетарной системе.

— Вы правы, Картрайт. Только каким он будет, следующий Ведущий Игру? Хватит ли у него сил? — сказал Бентли.

— Сил у него хватит. Это я знаю наверняка, — Картрайт улыбнулся. — Следующим Ведущим Игру будете вы, Бентли. Конечно, если у вас еще сохранилась карточка, которую вы купили у меня.

— Вы думаете, я вам поверю? — спросил Бентли, вынимая карточку из нагрудного кармана, — Почему вы считаете, что в лотерее выиграет именно она?

— К сожалению, — ответил Картрайт, — у меня нет никакой формулы. Я не знаю, как предсказывать скачки в игре. Никто этого не знает.

— И, тем не менее, вы уже во второй раз предсказываете выигрыш?

— Да, — ответил Картрайт. — Просто я изучил сам механизм выбора. Конечно, перемещения субатомных частиц, определяющих скачки, не могут быть рассчитаны людьми. В этом я вполне убедился, когда работал наладчиком электронной аппаратуры в Женеве, в учреждениях по управлению игрой. Не пытаясь разгадать тайну скачков, я придумал способ подмены номеров, на которые должен упасть выигрыш. Таким образом, все находившиеся у меня карточки — выигрышные. Так что не сомневайтесь: вы купили у меня карточку Ведущего Игру.

— Честно ли это? — спросил Бентли.

— Но что делать, если игра такова, что в ней практически нельзя выиграть. Нужно создавать новые правила и следовать им. Они должны давать равные шансы для всех, чего нет в нынешней игре. Я работал над тем, чтобы выработать такие правила, а потом руководствовался ими. Это привело меня в общество престонистов. Престон, к вашему сведению, тоже понимал, что происходит. Он, как и я, мечтал о такой игре, в которой каждый имеет свой шанс.

— Что вы собираетесь делать теперь?

— Воспользоваться своей отставкой. Ни Рита, ни я никогда по-настоящему не отдыхали. Теперь я смогу расслабиться, у меня будет возможность подготовить, а затем издать свои труды по электронике.

В разговор вступила молчавшая до сих пор Рита:

— Через сутки, Тед, вы станете Ведущим Игру.

— Шеффер в курсе, — добавил Картрайт. — Мы уже все с ним обсудили. Перед вами, Бентли, стоит важная задача. Вся система должна измениться.

— Вы сможете это сделать? — спросила Рита.

— Я мечтал об этом.

— У меня новость, — сказал подошедший к ним Шеффер. — Инвик-служба передала последний рапорт по поводу Мура.

— Последний? — переспросил Картрайт.

— Вот именно. Инвик-техники проследили за Пеллигом вплоть до момента, когда он проник на корабль Престона, а потом изображение прервалось.

— Почему?

— На корабле произошел взрыв, а это значит, что Престон, его корабль и Мур превратились в пепел.

Картрайт взглянул на свои большие карманные часы.

— Корабль капитана Гровса подлетает к цели, — сказал он. — Сегодня экспедиция высадится на Диск Пламени.

* * *

Диск Пламени был огромен. Тормозные двигатели надсадно гудели, борясь со все возрастающей гравитацией.

— Странно, где же Престон? — спросил Конклин у капитана Гровса.

Поколебавшись, Гровс ответил:

— Примерно три часа назад приборы засекли термоядерный взрыв в десяти тысячах миль отсюда. С момента взрыва гравитационным индикаторам не удается больше нащупать корабль Престона.

— Великий Боже! — взглянув на экран, вскричал вошедший в отсек Джерети. — Мы у цели!

— Да, это она — наша с вами планета, — сказал Конклин. — Великий момент, не правда ли?

Техник-ракетчик Гарднер уже раздавал членам экспедиции скафандры и шлемы.

— У нас здесь будет что-то вроде колонии? — спросила Мария у Конклина.

— Конечно.

— Как это будет прекрасно, Билл! Понимаю, сначала нам придется нелегко. Но это только сначала. Жить мы будем под землей, как это делают на Уране и Нептуне. Говорят, что подземные дома очень удобны. А как ты считаешь, Билл?

— Мы очень хорошо устроимся, — поддержал ее Конклин.

Первым на поверхность планеты сошел японский рабочий-оптик.

— Все в порядке! — крикнул он. — Кажется, проблем с чудовищами не будет. Здесь нет живого.

Перед ними лежала огромная равнина, излучающая зеленый свет. Мягкий, прозрачный, не дающий тени, он исходил, казалось, от самой почвы.

Престон, видимо, не случайно направил корабль экспедиции именно в этот район планеты. Неподалеку виднелась металлическая сфера с гладкой матовой поверхностью.

Бесчисленные зеленые ледяные кристаллики поблескивали вокруг людей, когда они шли к этому одиноко застывшему среди пустыни сооружению.

Первыми в металлическую сферу проникли капитан Гровс и Конклин.

— Добро пожаловать! — раздался слабый, ломкий голос.

Они обернулись на него, держа наготове оружие.

За толстым стеклом в зеленоватом прозрачном растворе светилось лицо человека с живыми, острыми глазами и малоподвижными старческими чертами.

— Я — Джон Престон, — представился старик.

У Конклина по спине пробежал холодок.

— Но ведь он сам и его корабль погибли, — прошептал Билл Гровсу.

Капитан сделал шаг вперед.

— Как давно вы находитесь здесь? — спросил он.

— Извините, — сказал Престон, — но я не могу выйти отсюда, чтобы пожать вам руки.

— Похоже, он не услышал вас, — озадаченно проговорил Конклин.

— Мы представляем Общество престонистов, — нерешительно начал Гровс. — Мы следуем вашим идеям. Мы…

— Я так долго ждал, — продолжал говорить Престон. — Столько грустных лет, столько одиноких дней!

— Престон! — завопил Конклин. — Сколько будет дважды два?

— Я ничего не знаю о вас, — бесстрастно пробубнил голос.

Конклин и Гровс обследовали оборудование сферы.

— Я начинаю понимать, — проговорил через некоторое время Конклин. — Это бакен. И во время полета мы входили в контакт не с кораблем, а с такими же бакенами, и каждый из них направлял нас к следующему. Мы прошли по всей их цепочке, вплоть до посадки. А то, что мы видим за этим стеклом, — Конклин кивнул в сторону Джона Престона, — это видеоизображение, которое объемно вычерчивается электроникой в специальном растворе.

— Поиски были долгими, — продолжал бормотать монотонный скрипучий голос, — и ничего не дали. Совсем ничего.

Гровс выглянул из сферы наружу и пригласил в нее остальных членов экспедиции.

— Мы слышали все ваши разговоры, — указал на свои наушники Джерети.

Остальные кивками подтвердили его слова. Все зашли внутрь сферы и стали полукругом вокруг Джона Престона.

— Как вы уже слышали, это только изображение, — сказал Конклин. — Старик, по-видимому, соорудил сотни таких бакенов, а может, и больше. Они разбросаны в пространстве, чтобы привлечь астронефы и направить их к Диску Пламени.

— Значит, Престон — мертв? — спросил японский рабочий.

— Да, он давно умер. Судя по всему, он умер очень старым. Без сомнения он жил на Диске Пламени и исследовал его. Престон верил, что когда-нибудь сюда прилетят корабли. Он хотел стать их проводником.

— Старик, наверное, не знал, что на Земле основано Общество престонистов, — грустно сказала Мария.

— Но он верил в то, что мы прилетим, — сказал капитан Гровс. — Не поддавайтесь отчаянью. Мертва только физическая оболочка Джона Престона, и это не столь уж важно.

— Наверное, вы правы, — согласилась Мария. Все умолкли.

— Не думайте, что все это случайное, нелепое движение, — снова напомнил о себе старик. Его глаза, не видя, скользили по прибывшим. Конечно, Престон не осознавал их присутствия. Но он, тем не менее, был рядом с ними, и они внимали его голосу:

— Не инстинкт делает нас столь беспокойными и неудовлетворенными. Самое возвышенное, что есть в человеке, это потребность расти, открывать новые для себя вещи, идти вперед, достигать неизведанных территорий, проводить эксперименты, жить, меняясь, эволюционируя, отбрасывая рутину, уходя от повторений. Идите вперед и никогда не останавливайтесь!

Content

Филип Киндред Дик
Солнечная лотерея

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17