Андерсон Пол

Ради славы Вселенной

Пол Андерсон

«Ради славы Вселенной»

Посвящается Джозефу Кидду за дружескую и более чем дружескую помощь

Несколько десятков лет тому назад покойный ныне Айзек Азимов создал фантастическую вселенную, которая впоследствии стала фоном для книг других писателей. Любопытно было наблюдать, как они по-своему переделывают этот мир, стараясь удержаться в рамках оригинала. Я сам написал два рассказа для сборника «Вселенная Айзека» — «Дипломатическая гильдия» (1990) и «Аспекты хаоса» (1991). Сейчас Дженет Азимова и издатель Мартин Гринберг любезно разрешили мне создать из этих рассказов роман.

В романе, как и в рассказах, есть инопланетные разумные расы, которые ищут следы своих неведомых предшественников, но эта идея не столь уж нова в литературе. От самих рассказов мало что осталось, всего пара эпизодов, многое я изменил. Чтобы эта книга не выбивалась из серии уже существующих и будущих произведений, я изменил историю, названия рас и персонажей, названия планет и общий сюжет. Таким образом, получился самостоятельный роман.

И все же я по-прежнему признателен Айзеку, Дженет и Марти.

Пол Андерсон

1

Сперва Лиссе показалось, что она видит остров. Странный остров, но на этой планете все было странным. Когда они с Карлом вышли из подлеска к берегу, она поняла, что ошиблась. То был вовсе не остров.

Нечто лежало посреди реки, тускло переливаясь всеми цветами радуги. Метров двадцать в длину и четыре в ширину; выпуклая поверхность выступала из воды примерно на метр. И эта штука была рукотворной.

Но в этой звездной системе не было разумных обитателей. Наверняка не было, хотя сканирование проводилось спустя семь земных лет после того, как здесь впервые побывала экспедиция.

Так кто же это здесь оставил, зачем и когда?

Лисса остановилась.

— Что за ерунда? Ты что-нибудь понимаешь?

Карл тоже остановился.

— Нет, — ответил он. — Я никогда не видел подобного реликта и не встречал упоминания о нем ни в одном источнике информации. Слегка напоминает некоторые сооружения Орселианской цивилизации.

Кончиком хвоста он указал на лагерь, разбитый на берегу реки.

— Но несомненно, его создали не существа, которых мы там видим. Полагаю, они просто исследуют объект и, возможно, успели что-нибудь о нем разузнать.

Переводчик, прицепленный к рюкзаку Лиссы, воспроизводил речь Карла монотонным, невыразительным голосом. Сам Карл хорошо понимал речь своей спутницы, но говорил на англи просто ужасно. Лисса же почти не понимала языка гаргантюанца и даже не пыталась воспроизвести его речь, состоящую из щелканья, свиста и трелей. Раньше Лиссе казалось ужасно смешным, что такое огромное создание разговаривает таким тоненьким голоском. Но то было давно, когда она была совсем глупой девчонкой. С тех пор Лисса повидала много куда более невероятных и куда менее дружелюбных созданий, чем Карл, и узнала, что люди кажутся инопланетянам такими же странными, как инопланетяне — людям.

Ей давно хотелось узнать, действительно ли Карл (это имя дала ему сама Лисса, в память о друге, оставшемся дома) говорит такими правильными фразами, или же его речь звучит так лишь в интерпретации переводчика. Карл был ученым и отличным спутником. И все-таки Лисса не могла до конца его понять, как он не мог понять ее. Их товарищество никогда не превратится в дружбу.

— Давай-ка разглядим получше.

Лисса вынула из футляра бинокль, поднесла к глазам и включила. Карл, обладавший более острым зрением, уже увидел то, что Лисса заметила только теперь. Поверхность объекта была не гладкой, а рельефной. Даже при самом высоком увеличении оптика не позволяла рассмотреть рельеф как следует — короткие полуденные тени слишком слабо подчеркивали его выпуклости.

Внезапно Лиссу осенила догадка. Опустив аппарат, она воскликнула:

— Это работа Предвестников?

Несмотря на свое волнение, Лисса заметила, что монотонный голос переводчика все-таки передает эмоции. На сей раз переводчик передал спокойствие Карла.

— Я сразу об этом подумал.

Такие большие и сильные создания, как Карл, редко бывают впечатлительными. Они могут заинтересоваться, могут даже обрадоваться, но у них никогда от восхищения не пробегает мороз по коже, от затылка до кончиков пальцев — как пробежал сейчас у Лиссы.

Немного успокоившись, Лисса снова поднесла бинокль к глазам.

По странному объекту ходили двое, вооруженные множеством приборов и инструментов. Один из них был человеком, второй — антропардом с планеты Рикха или из одной из рикханских колоний. Лисса увидела, как оба вдруг насторожились и стали поспешно спускаться по пологому склону туда, где осталась их лодка; сели в лодку, отдали швартовы и, заведя мотор, двинулись к берегу.

Лисса перевела взгляд на их лагерь: полускрытый зарослями кустарника, он был плохо виден отсюда. Наконец она убрала бинокль в футляр.

— Ты их знаешь? — спросил Карл.

— Нет, — ответила Лисса. — И почему они не захотели с нами пообщаться, тоже не знаю.

Нахмурив брови, она зашагала дальше.

— Но мы это выясним. Обязательно.

В лагере они увидели три куполообразных палатки и летательный аппарат, отличавшийся от обычных флаеров. Эта машина, размерами почти вдвое больше тех флаеров, что использовались экспедицией Лиссы, могла не только летать, парить, вертикально взлетать и садиться, но и выходить на орбиту планеты.

А, да! Когда Карл и Лисса в последний раз связывались со штабом, им сказали, что обнаружен небольшой космический корабль, движущийся по сильно вытянутой орбите на порядочном удалении от планеты: очевидно, те, кто был на его борту, не хотели, чтобы их обнаружили.

В отличие от равнин, по которым недавно шагали Карл и Лисса, эту небольшую долину со всех сторон окружали высокие холмы, густо заросшие лесом. Женщина никогда еще не видела такой своеобразной растительности — причудливой формы стволы и сучья, листья темно-желтого и коричневого цвета, совершенно немыслимые цветы. Что ж, в конце концов, это другая планета.

Здешний животный мир, тоже весьма своеобразный, отличался к тому же изобилием: то и дело слышались птичьи крики и хлопанье крыльев.

Биология имеет ограниченное число путей развития — на этой планете, как и на Земле, в основании биологической пирамиды находились микроорганизмы, и здесь действовали те же законы природы, что и на Земле, и на всех планетах земного типа. Но кто знает, сколько веков пройдет, прежде чем будут составлены хотя бы приблизительные описания хотя бы одного континента?

«Все зависит от того, какие усилия решат затратить на это ориентированные на науку софонты», — подумала Лисса.

Галактика такая большая, такая разнообразная и такая таинственная…

Странно, что у реки здесь были крутые, обрывистые берега. Она текла по дну скалистого каньона — хотя дальше, в глубине континента, берега, поросшие лесом до самой кромки воды, становились все более пологими.

Только подойдя ближе, Лисса увидела, что ширина реки достигает почти километра.

Лисса вспомнила карту местности, составленную по снимкам со спутников. Ниже по течению, дальше на западе, река становится еще шире, примерно в пятидесяти километрах отсюда ее русло превращается в болотистую низину с соленой водой, а оттуда по каналу река выходит в океан.

Очевидно, здесь поток воды пробил ущелье… Но чтобы возник такой рельеф, требуется очень много времени — солидная часть геологического периода. Однако на горах не заметно было следов выветривания, только кое-где виднелись небольшие нагромождения валунов — там, где трещины и уступы образовали плоские площадки.

Кроме того, горы здесь не были покрыты густым лесом, не то что берега немного выше по течению. Полосы бедной, каменистой почвы поднимались всего метров на пятьдесят по обе стороны скалистого каньона. И росли на этой земле лишь редкие колючие кустарники да еще какие-то маленькие травянистые растения, самые неприхотливые и жизнестойкие. Среди скудной растительности Лисса заметила всего несколько мелких животных, хотя крылатые создания здесь водились в изобилии.

Лагерь был разбит на краю пустоши, его полукольцом окружали заросли довольно высокого кустарника, а дальше виднелись деревья.

Появление странного каньона Лисса отнесла к одной из бесчисленных здешних загадок, но сейчас ей и без того было над чем поразмыслить. Наверняка кто-нибудь когда-нибудь найдет объяснение тайне этой долины.

Лисса пошла медленней. На этой планете атмосфера была плотнее, а содержание кислорода в ней было выше, чем на Земле, но гравитация на пятнадцать процентов превышала земную. Поэтому Лисса весила здесь на девять килограммов больше, и лишний вес давал о себе знать, несмотря на ее хорошую физическую форму и предварительные тренировки.

Карл тоже замедлил шаг, чтобы держаться рядом со своей спутницей. Для гаргантюанца он делал теперь детские шажки. Карл нес на спине почти все и оборудование и снаряжение, но, несмотря на груз и свое массивное сложение, передвигался без всяких усилий.

Рядом с Карлом Лиссе вряд ли понадобится пистолет, висящий в кобуре на поясе. Да и нет оснований ожидать, что два незнакомца в лагере поведут себя недружелюбно. К тому же к Карлу, несмотря на его спокойствие и добродушие, все и всегда относились с опаской. Гаргантюанец был на метр выше самого высокого человека и напоминал… мда… скорее всего тираннозавра. Длинные конечности, высоко посаженные уши, серая кожа, когтистые лапы, которым не требовалась обувь. Карл носил комбинезон со множеством карманов, похожий на комбинезон Лиссы, только с отверстием сзади — для мощного длинного хвоста.

Стало прохладнее, в воздухе по-прежнему витала сложная смесь запахов — сладковатых, едких, кислых, сернистых. Ветер дул с запада, где небо заволакивали тяжелые облака — темно-синие, сверху — янтарные; некоторые на фоне неба казались почти пурпурными. Солнце, висевшее прямо над головой, было в два раза больше солнца Земли. Этот карлик класса М0 для человеческого взгляда казался бледно-желтым, и на него можно было некоторое время смотреть в упор — он не слепил глаза. Здешнее летнее солнце напоминало Лиссе земное осеннее.

А полдень тут тянулся невыносимо долго. Орбита планеты проходила недалеко от солнца, цикл вращения ее составлял две трети от цикла обращения вокруг светила. От одного полудня до другого здесь проходило сто двадцать три земных дня.

Лисса отогнала досужие мысли.

Мужчина и его напарник уже доплыли до деревянной пристани, которую, несомненно, соорудил робот — у них наверняка должен был быть с собой робот, а то и два — и теперь высаживались на берег.

Через несколько минут Лисса и Карл с ними встретятся.

2

Они встретились недалеко от пристани. Все четверо разом остановились и несколько мгновений молчали, тишину нарушал только свист ветра.

Окинув Лиссу и Карла оценивающим взглядом, мужчина, видимо, решил, что лучше всего заговорить на англи.

— Приветствую вас, леди, сэр.

Лисса не смогла распознать его акцент. Голос незнакомца был звучным, но не очень приятным.

— Буду рад видеть гостей в нашем лагере. Вероятно. — Последнее слово он добавил с усмешкой, и Лисса заподозрила, что это была не простая оговорка.

— Благодарю за приглашение, — ответила она, внимательно осматривая мужчину.

Тот был высоким, с широкими, массивными плечами и крепкими бедрами. Голова круглая, лицо грубоватое, обветренное и загорелое, глаза голубые. На подбородке — жесткая щетина. Как видно, он не очень-то утруждался бритьем. Светло-каштановые волосы на макушке слегка поредели, зато из-под воротника и рукавов виднелась буйная поросль. Но его отнюдь нельзя было счесть непривлекательным.

— Я — Лисса Дэвисдоттер Виндхолм с Асборга, с Саннивы-3. Моего спутника я зову Карлом.

— Какой язык он предпочитает? Я знаю несколько.

— Свой собственный, язык Гаргантюа.

Так люди назвали родную планету Карла.

— Но он довольно хорошо понимает и англи.

— Признаться, я бы тоже не отказался понимать его язык.

— А переводчик на что?

Мужчина рассмеялся.

— И то верно, леди! Ну, а я — Торбен Хебо. Моя спутница — Дзеси с Рикха, метрополии своей расы.

Дзеси, взмахнув ножом, сказала:

— С-с-су-алач, — после чего перешла на англи. Андропарды неплохо умели воспроизводить звуки человеческой речи, только растягивали шипящие и гортанно произносили букву «р». — Мир вам, Лисса Виндхолм и Карл-гаргантюанец.

— Мир тебе, Дзеси, — ответил Карл через переводчика. — Я кое-что знаю о твоих сородичах, и мы будем относиться к тебе с должным уважением.

Лисса с удивлением поняла, что Карл уже встречался с рикханцами — возможно, вел с ними какие-то дела, скорее всего научные. Какая удача! Сама она почти ничего не знала об этом народе, кроме того, что проходили в школе, и того, что можно было почерпнуть из расхожих историй. Считалось, что рикханцы по природе чрезвычайно горды и легко обижаются.

Антропардиха улыбнулась, показав острые красноватые зубы. Рот у антропардов был почти человеческим, но их лица сильно смахивали на морды больших кошек. Янтарные глаза с вертикальными зрачками, плоский нос с одной ноздрей, остроконечные уши с кисточками на концах, длинные вибриссы. На Дзеси не было одежды — на ее покрытом оранжевой с черными пятнами шерстью теле красовался только пояс, к которому были подвешены два мешочка и ножны. Телосложение ее отличалось от телосложения человеческих женщин: мощная, широкая грудная клетка без выраженных грудных желез, осиная талия, длинные, стройные ноги. Ростом она была с высокого мужчину.

— Хор-рошо, — сказала антропардиха. — Я из Улас Трека в Гхазу.

— Мое почтение, — ответил Карл.

— Взаимно.

Лисса повернулась к Хебо.

— А вы, сэр, откуда родом? И на кого работаете?

Мужчина пожал плечами.

— Я — отовсюду, а работаю на своих друзей. — Хохотнув, он добавил: — Надо же, какая приятная неожиданность! И впрямь, добро пожаловать, Лисса… хм… И Карл, конечно, тоже. Мы — плохие хозяева, но все же у нас найдется что выпить.

Он разглядывал Лиссу с плохо скрываемым вожделением, и в этом не было ничего противоестественного: Лисса даже восприняла бы это как комплимент, если бы Хебо лучше владел собой. Невысокая Лисса имела очень хорошую фигуру — с полной грудью, широкими бедрами. У нее были высокие скулы, короткий нос, полные чувственные губы, маленький и упрямый подбородок, коротко стриженные темно-рыжие волосы. Последний раз Лисса проходила курс омоложения восемнадцать лет назад, но с тех пор у нее появилось всего несколько мелких морщинок в уголках светло-карих глаз. И она всегда поддерживала хорошую физическую форму, независимо от своего биологического возраста.

— Благодарим за приглашение, но мы не можем задержаться в вашем лагере надолго, — сказал Карл, обращаясь к Дзеси.

— Ваше предупреждение принимается, — ответила рикханка.

— Да пойдемте уже, — поторопил Хебо. И быстро добавил: — Нам о многом нужно поговорить. Выпивку обещаю.

Он повел гостей к лагерю; Дзеси следовала за остальными на некотором расстоянии.

Карл знаками попросил Лиссу убавить громкость переводчика и, когда она это сделала, объяснил:

— Предки антропардов всегда выставляли часовых в арьергарде, куда бы ни шли. Она охраняет нас в знак дружественных намерений. Междоусобные войны у них теперь закончились — или приняли иной характер, — но традиции остались, в том числе обычай выставлять часового. Остались и прежние инстинкты, я полагаю. Гхазу — степной регион. Его обитатели — единственная народность, которая при кочевом образе жизни достигла высокого уровня технологического развития.

Лисса кивнула. В каком разнообразном и удивительном мире она живет!

В жилой палатке было чисто, вся аппаратура аккуратно разложена по местам. Пожитки Хебо пребывали в некотором беспорядке, вполне нормальном для одинокого мужчины. У Дзеси личных вещей было немного.

Люди опустились на раскладные стулья, рикханка по-кошачьи присела на пол, гаргантюанец оперся на хвост. Хебо откупорил бутылку отличного виски для себя и Лиссы и наполнил стаканы, почти не разбавив напиток. Дзеси налила воды из позолоченной бутыли в богато украшенный рог и отхлебнула глоток — торжественно, будто совершала религиозный обряд. Карл налил в стаканчик чаю из своей фляги. Все прекрасно знали, что алкоголь ядовит для гаргантюанцев.

Карл поднял стаканчик:

— Выпьем за дружбу.

— Согласна. — Лисса отпила глоток виски, стараясь не показать, что не очень любит этот напиток. — Однако, похоже, вы не особенно стремились с нами подружиться.

— Бизнес есть бизнес, — невозмутимо ответил Хебо. — Теперь, когда вы нас нашли, давайте постараемся уладить все наилучшим образом.

— И какой у вас здесь бизнес, не откажетесь уточнить?

— Я мог бы спросить — какая вам разница? На большой планете места хватит на всех, разве не так?

— Но нас беспокоит вред, который вы можете причинить экологии этой планеты. Вы наверняка знаете, как легко вызвать экологическую катастрофу, если не соблюдать строжайших предосторожностей, особенно если биохимия планеты настолько схожа с земной. — Лисса подумала, что говорит как школьная учительница, и немного смутилась. Ей не хотелось создать о себе превратное впечатление. — К тому же эта штука в реке… Что это за объект, какова его научная ценность? Вы ведь даже не сообщили о нем. Наверное, рассчитывали, что здесь вас никто не обнаружит?

Хебо снова широко улыбнулся.

— Эй, мне нравится ваша прямота. Готов поспорить, нам есть о чем поболтать друг с другом. Значит, вы из научной экспедиции, да?

Лисса кивнула.

— Вот, мы с Дзеси сразу так и подумали, когда обнаружили ваш корабль и базу, подлетая к планете. И чья же это экспедиция?

— Вы могли бы выяснить это сразу же, еще на орбите, — упрекнула Лисса. Хебо нисколько не смутился. — Экспедиция с Асборга. Несколько Домов Асборга спонсируют планетарные исследования и разведку новых планет. На этот раз спонсоры — мой Дом и еще один. Джонна была заброшена почти сразу же после открытия, почти никаких исследований здесь не проводилось.

— Джонна? Вот как назвали ваши соотечественники эту планету?

Второй глоток жидким огнем прокатился по языку Лиссы. Она немного расслабилась и улыбнулась.

— Лучше такое, чем номер из каталога.

— Похоже, ваша экспедиция очень маленькая. Хотя мы видели ее только мельком. Без обид — но много ли вы сможете сделать, работая в одном лагере? И долго ли собираетесь здесь пробыть?

Лисса вздохнула.

— Два года. Вернее, двадцать один земной календарный месяц. Пока консорциум не дал разрешения на большее.

«Слишком много планет, о которых ничего не известно, а нас, инвесторов, слишком мало…»

— Мы только начинаем. Бесполезной информации не бывает, к тому же у меня есть предчувствие… — Лисса не могла скрыть своего энтузиазма. — Кто знает? Возможно, мы сделаем настолько важное открытие, что оно заинтересует ведущие организации нескольких планет. И тогда можно будет приступить к настоящим исследованиям. — Лисса постаралась все-таки обуздать свою восторженность. — А может, вы сделаете такое открытие, капитан Хебо.

— Я — Торбен, вы — Лисса. К чему эти формальности?

Рикханка неожиданно поддержала Лиссу:

— Традиции — щит, который не следует опускать слишком быстро.

— У каждого народа свои традиции, напарница. Ну, не будем забегать вперед. Лисса — или леди Виндхолм, если угодно, — как вы нас нашли?

— Монитор спутника передал изображение вашего лагеря. Чистая случайность, учитывая огромные пространства планеты… Но не такая уж невероятная, если учесть возможности современной аппаратуры.

— Я так и думал. Нам, считай, повезло, что ваша база находится на другом континенте. Что ж, удачи хватило не надолго. Конечно, мы не обязательно должны друг другу мешать… По крайней мере, нарочно.

— Вы не отвечали на наши вызовы, — обвиняющим тоном сказала Лисса.

— А мы обязаны были отвечать? Вы же не просили о помощи.

Доброжелательность Лиссы таяла все быстрей.

— Вы надеялись, что мы получим только неясное, расплывчатое изображение и будем слишком заняты, чтобы обратить на вас внимание. Так?

Хебо снова рассмеялся.

— Да, что-то в этом роде. И мы все же выиграли немного времени. Но послушайте — если вы так хотели все здесь проверить, почему не прислали сюда флаер?

— У нас и вправду много дел, — призналась Лисса. — Людей не хватает, оборудования недостаточно, припасов тоже… — Она выпрямилась и расправила плечи. — Но мы с Карлом оказались неподалеку, и база попросила нас сюда завернуть и разузнать, в чем дело.

Хебо удивленно вскинул брови и выше поднял стакан.

— Вы шли пешком?

— Наш флаер опустился примерно в пятидесяти часах пешей ходьбы отсюда, если идти по прямой, — объяснил Карл. — Сперва мы занимались выборочным исследованием образцов флоры и фауны в этом регионе, на поверхности земли, чтобы сравнить полученные данные с данными других планет. Конечно, это исследование слишком поверхностное и недостаточно подробное. Но опытные наблюдатели способны проанализировать даже такие сведения и в случае необходимости изменить общее направление исследований. Сейчас у нас почти нет информации об этом мире, поэтому любое направление исследований одинаково перспективно. Вот почему мы охотно согласились сюда отправиться.

Хебо почти не обращал внимания на Карла, глядя только на Лиссу.

— Значит, вы — ксенобиолог, Лисса?

— Нет, капитан Хебо. Я специалист общего профиля. Я занималась полевыми исследованиями на очень многих планетах, а здешние леса не слишком сильно отличаются от лесов других подобных миров.

«И мне очень нравится моя работа!»

— А Карл — ученый.

— И к тому же может оказать большую физическую помощь, как я посмотрю. Впрочем, у вас тоже неплохие мускулы. И очень симпатичная фигура, — протянул Хебо.

Лисса почувствовала, что краснеет.

— Итак, мы все о себе рассказали, — резко бросила она. — Теперь ваша очередь объяснять, чем вы здесь занимаетесь.

3

Сквозь окно в палатку струился обманчиво мягкий солнечный свет. С того места, где сидела Лисса, ей был виден участок потрескавшейся земли у подножия склона каньона, а еще — таинственный объект посреди реки: он тускло отсвечивал на фоне искрящейся на солнце воды.

— Все честно, — сказал Хебо. — Вот именно — все честно. Мы здесь на абсолютно законных основаниях.

Лисса посмотрела на него в упор.

— Тогда почему вы прячетесь?

Дзеси подобралась и дотронулась до рукояти своего ножа.

— С-с-с… — прошипела она. — Это неприятное с-слово.

Карл сделал короткий шаг и горой навис над антропардихой.

Лисса множество раз наблюдала подобные ситуации за… За без малого сотню лет.

«Неужели прошло целых сто лет? — потрясенно подумала она. — Так много? Неужели?»

Она подняла руку и улыбнулась.

— Без обид — как вы сами выразились, капитан Хебо. Мы не хотим обижать ни вас, ни вашу напарницу. Давайте скажем так — почему вы приняли столько мер предосторожности?

Обстановка несколько разрядилась. Хебо снова засмеялся.

— Мы можем до конца здешнего длинного дня препираться из-за пустяков! Мне бы этого не хотелось; вам, я думаю, тоже. Конечно, мы с Дзеси прятались.

И снова он показался Лиссе весьма симпатичным. Да, она уже призналась самой себе, что этому человеку присуще своеобразное грубоватое обаяние.

— Не потрудитесь объясниться? Нет, у меня нет права требовать у вас объяснений — но есть другие, у которых такое право есть.

— Насчет последнего я бы поспорил. Но пока замнем этот вопрос. — Хебо откинулся на спинку стула, положил ногу на ногу и отпил большой глоток виски. — Ладно. Начнем с того, что я — свободный предприниматель, если говорить красивыми словами. Я держу ушки на макушке, а нос — по ветру, и как только почую возможную прибыль — сразу бросаюсь туда.

Лисса чуть не ахнула от удивления.

— Вы не работаете ни на одну фирму?!

— Ну-у… мой маленький космический корабль принадлежит лично мне, на полных законных основаниях, вместе с оборудованием и всем прочим. И у меня достаточно денег, чтобы кое-как продержаться от одного удачного предприятия до другого. Хотя, конечно, неудачных дел бывает больше, чем удачных.

— Но какое правительство выдает вам лицензии?

— Разные. Зависит от обстоятельств. Я уже довольно долго кручусь в этом бизнесе. Когда очередное правительство-однодневка исчезает, я нахожу другое. — Он заметил, что Лисса нахмурилась. — Да, я знаю, что неисправный космический корабль может натворить на планете больше бед, чем упавший астероид. Но с моим кораблем все в полном порядке. И, как я уже говорил, я летаю достаточно давно. Много кланов, стран, правительств, сеньоратов, монархий и так далее… не то чтобы меня усыновили, скорее, признали за внука. — Хебо наклонился и похлопал Лиссу по колену. — Не беспокойся, ясноглазка, со мной все путем.

Лисса отстранилась — и внутренне отпрянула тоже, — но тем не менее слова Хебо произвели на нее впечатление.

— Что привело вас на Джонну?

Тот кивком указал на объект посреди реки.

— Что же еще, как не это?

— И что это такое?

— Мы с Дзеси как раз пытаемся выяснить. Мы испытали штуковину всевозможными тестами и сравнили результаты с моей базой данных — а у меня, надо сказать, громаднейшая база данных. И пока удалось установить только одно: эта штука не создана ни одной из известных разумных рас, при ее изготовлении применялись технологии, о которых никто никогда не слышал.

У Лиссы снова пробежали мурашки по коже.

— Предвестники?

— Я тоже о них подумал — кем бы они ни были.

— С-соглас-сна, — негромко сказала рикханка.

— Давайте убедимся, что мы верно понимаем друг друга, — предложил Карл.

Лисса признала, что он прав. Если заранее не оговорить термины, может оказаться — причем в самый неожиданный момент, — что чужак, пусть даже представитель твоей же расы, но родом с другой планеты, из другого общества, подразумевает под неким понятием совсем не то, что подразумеваешь ты. Прибор-транслятор далеко не всегда улавливает и адекватно передает нюансы речи.

— Я называю Предвестниками таинственных созданий, следы пребывания которых изредка обнаруживают на планетах, — продолжал гаргантюанец. — Неизвестно, существуют ли до сих пор те, кто оставил эти следы, но если и существуют, в настоящее время находятся за пределами той части Галактики, где бывают известные нам вышедшие в космос расы.

Хебо кивнул.

— Именно. Только я бы еще добавил, что Предвестники не были заинтересованы в колонизации планет — неизвестно почему — и занимались тут исключительно научными исследованиями. Но почему они не вернулись, чтобы проверить результаты своих исследований? — Он пожал плечами. — Ответа на этот вопрос тоже никто не знает. Предвестники должны понимать, что прошел уже целый геологический период. Если, конечно, они до сих пор существуют.

— В этом можно усомниться, — сказал Карл. — Хотя разведывательные экспедиции редко появляются в отдаленных частях Галактики, они наверняка обнаружили бы столь древнюю и могущественную цивилизацию… Хотя бы по излучению энергии, которое можно обнаружить на расстоянии многих парсеков.

— Но Галактика чертовски громадна. Да, конечно, наши корабли умеют совершать гиперпрыжки, но ведь, как ни крути, мы исследовали невероятно малую часть этого пространства. Особенно в тех регионах, что лежат в стороне от наших обычных транспортных маршрутов. Разве не логично было бы предположить, что в местах изначального обитания Предвестников должны были бы остаться следы их цивилизации? Однако ни на одной планете ничего подобного не найдено — лишь на немногих софонты самостоятельно вышли в космос, и все.

«Если только Предвестники не отличаются от всех известных разумных рас настолько, что мы никогда не сможем их найти, — подумала Лисса. — А если найдем, не сможем понять, что это именно они. Может, Предвестники — существа или машины из самого центра Галактики или даже из другой вселенной…»

Она уже не в первый раз задумывалась об этом, и не только она одна.

Хебо хлопнул себя по колену и нетерпеливо сказал:

— Ну, ладно. Надеюсь, мы уже достаточно рассказали друг другу о том, что нам известно?

— Скорее, о том, что нам неизвестно, — уточнил Карл.

— Что представляет собой найденный вами объект? — спросила Лисса.

Хебо рассмеялся.

— Я уж думал, вы никогда не спросите. Собственно, именно ответ на ваш вопрос мы и пытаемся найти. Из этой штуки можно извлечь информацию объемом с голубой гигант. Может, удастся выяснить, хотя бы предположительно, кто ее сделал.

В памяти Лиссы промелькнуло немногое, что она знала о Предвестниках.

Их реликты находили почти всегда совершенно случайно…

Огромные каменные поля на трех безатмосферных планетах, оплавленные искусственным огнем, совершенно ровные — за исключением мелких кратеров от падения метеоритов.

Два железно-никелевых, идеально сферических астероида в троянской позиции на орбите планеты Ксанаду.

Еще на одной обитаемой планете — монокристалл размером с большую гору, который мог быть сердечником некоей машины, или… Или чем-то другим?

Небольшие металлические предметы причудливой формы, причем каменистая почва вокруг них носила следы эрозии — вероятнее всего, то были инструменты или детали механизмов, брошенные или случайно забытые. Точно так же современные исследователи могли бы забыть где-нибудь молоток или винтики. Но предназначение этих инструментов осталось неразрешимой загадкой, хотя после анализа состава сверхпрочного сплава, из которого они были сделаны, появилось целое новое направление в науке о композитных материалах.

Шестиметровые шары из того же материала в атмосфере планеты размером с Юпитер, полые, лишенные содержимого… Если оно в них когда-то было — хотя, возможно, внутри шаров никогда ничего и не было, а пустоты использовались как силовые резонаторы.

Остатки размонтированных сооружений, свидетельства былой деятельности…

И общее для всех безумное впечатление, что все эти артефакты как-то взаимосвязаны. Все перечисленные объекты появились в Галактике около десяти миллионов лет назад, но возможная ошибка в датировке превышала пятнадцать процентов.

И их было мало, очень мало…

А сколько еще реликтов не обнаружено, сколько их еще могло находиться на полумиллионе звезд и планет, где мимоходом побывали исследовательские корабли или разведывательные роботы-зонды? Сколько их могло быть в трехстах миллионах звездных систем, куда исследователи пока не добрались?

Лисса посмотрела на объект посреди реки.

— Возможно, этот реликт цивилизации Предвестников сохранился лучше всех остальных, найденных до сих пор.

Хебо кивнул.

— Мы с Дзеси тоже так думаем. Мы даже подозреваем, что он в рабочем состоянии. Хотя мы пока не поняли, для чего именно он предназначен. Это не гиперпередатчик — он находится слишком близко к гравитационному центру планеты. Возможно, мы нашли ретрансляторный спутник или даже корабль, созданный для сбора разнообразной информации.

— Но вы не сможете утаить свою находку. — Лисса разозлилась. — Не имеете права!

Она вскочила на ноги и бросила стакан, расплескав виски. Рикханка тоже вскочила, выхватила нож, оскалила клыки. Карл присвистнул, его массивные мускулы напряглись.

— Эй! Ну-ка, успокойтесь! — Хебо тоже встал.

Облако, которое пригнал западный ветер, заслонило солнце.

Хебо подобрал с пола стакан Лиссы и достал для нее другой, чистый.

— Давайте-ка я налью вам еще капельку, — предложил он. — Ну что вы, Лисса, в самом деле. Мы же друзья. Просто выслушайте меня, ладно?

— Хорошо, я слушаю, — согласилась Лисса спустя минуту, немного успокоившись.

Она приняла предложенный напиток. На этот раз Хебо почти не разбавлял виски, и Лисса решила, что ей не следует терять бдительности.

Хебо снова уселся на стул, его спокойствие действовало Лиссе на нервы.

— Что ж, для начала скажу, что я зарабатывал на жизнь где мог и как мог, стараясь оставаться более-менее порядочным человеком. Понятия о порядочности в целом не слишком отличаются у людей и нелюдских рас.

Чуть мягче он добавил:

— Поверьте, леди, я далеко не самый плохой парень. Так вот — пару лет назад я краем уха услышал об открытии… э-э-э, планеты Джонна. О ней ничего толком не было известно — просто еще одна планета более-менее земного типа, каких множество. Но! Рано или поздно кто-нибудь захотел бы узнать о ней побольше. Но кто бы ни занялся Джонной, он все равно не сумел бы исследовать ее вдоль и поперек. Так почему бы и мне не получить свое? Никто не запрещал сюда являться. Никто не заявлял на Джонну своих прав. На нее не распространялись никакие законы, не считая Космической Конвенции — а вы понимаете, конечно, как мало она значит.

— Конвенция — это пустые заявления о благих намерениях. — Лиссе почудилось, или в голосе рикханки и впрямь прозвучало презрение?

— Соглашение, основанное на здравом смысле, — поправил Карл.

— Как бы то ни было, — продолжал Хебо, — мы не собирались здесь мародерствовать, разрушать природную среду или нарушать чьи-то права. Мы собирались только осмотреться. Мы с Дзеси давно работаем в паре и намерены и впредь оставаться партнерами.

— Ради славы и чести Улас Трека, — сказала антропардиха.

«И твоей личной славы и чести, Дзеси, — подумала Лисса. — В этом рикханцы не так уж и отличаются от людей».

— Как получилось, что вы, а не мы обнаружили артефакт? — спросила она вслух.

— Вообще-то по чистой случайности, — признался Хебо. — Учтите — мы не ставили перед собой никакой конкретной цели. Вы прилетели сюда, чтобы получить базовые научные знания о планете, изучить местную географию, биологию и так далее. А мы искали то, что может принести доход.

— В смысле?

— Ну, может, нашелся бы район, который кто-то захотел бы колонизировать. Здешние долгие дни и ночи, цикличные изменения погоды могли оказаться вполне приемлемыми, к примеру, для склеронов — во всяком случае, в некоторых частях планеты. Конечно, им бы захотелось получить предварительную информацию, чтобы решить, подходит ли Джонна для дальнейших исследований и колонизации. Поэтому мы делали выборочные исследования, обращая особое внимание на все необычное. И когда наша оптика с орбиты обнаружила это место, мы, естественно, спустились, чтобы осмотреть все вблизи и выяснить, что же это такое.

Лисса снова возмутилась:

— И вы не потрудились послать сообщение о своей находке!

— Мы, конечно, в свое время сообщим о ней — а до тех пор не причиним ей никакого вреда. Мы думали, что какое-нибудь агентство новостей, научная организация или еще кто-нибудь согласятся хорошо заплатить за информацию. Тогда мы заключили бы контракт, оговорив оплату после того, как будут предъявлены доказательства истинности открытия. Точно так же, как при продаже любой другой информации. Информация, знаете ли, — самая универсальная валюта.

Гнев Лиссы уступил место сочувствию. Ей не хотелось разбивать надежды этого человека, но…

— Боюсь, мы не сможем сохранить все в тайне. Это не этично.

Дзеси зарычала.

Хебо шикнул на нее и ответил Лиссе на удивление благодушно:

— Удача переменчива. Невозможно все время выигрывать. Хотя я, конечно, уже прикинул в уме пару сделок, которые можно было бы заключить… — Он допил свое виски. — Ладно, довольно об этом. Может, останетесь ненадолго? Мы поможем вам поставить лагерь. Покажем, что тут и как. А потом вы решите, что именно стоит рассказать вашим на базе… Кроме того, что с вами все в порядке.

4

Обед прошел весело — по крайней мере для людей. У Хебо оказалась прекрасная кладовая. Он щедро наливал гостье вина и много говорил. Лисса ничего не имела против, даже когда поняла, что Хебо — большой любитель прихвастнуть. Если его рассказы хотя бы наполовину были правдой, значит, он пережил потрясающие приключения. Кроме того, Хебо оказался довольно культурным и образованным. Большинство авторов, которых он цитировал или упоминал, были Лиссе незнакомы — кто такие Макиавелли, Хиросиги, Бакстехуд? — но вряд ли он их выдумал. Просто существует огромное множество обитаемых планет и самых разных культур.

— Итак, нас спасли бы гораздо раньше, если бы на спутнике все не перессорились, — закончил очередной рассказ Хебо.

— Там и в самом деле была очень напряженная ситуация, — сказала Лисса. — Сузаянцы постоянно враждуют с грайбами — хотя я и не знала, что их вражда заходит так далеко.

— Вообще-то от этого нет большого вреда, — объяснил Хебо. — Конечно, эти народы никак не могут ужиться, и было большой ошибкой включать их представителей в состав одной и той же экспедиции. Они слишком отличаются друг от друга, потому постоянно враждуют, иногда дело доходит и до открытых вооруженных конфликтов. Однако я не думаю, — философски продолжил он, — что разразится межзвездная война. Кстати, война между разными расами там возможна. Но внутри одной расы — между разными нациями, племенами, политическими фракциями, религиозными группировками, или, в данном случае, между двумя сузаянскими церквями — нет. Мы, люди, тоже не святые и в способности затевать междоусобицы обогнали многих других разумных существ.

Лисса подумала, что этого человека, наверное, можно было бы счесть почти красивым — грубоватой мужественной красотой.

— Наверное, вам есть с чем сравнивать, — пробормотала она. — Вы столько путешествовали… И, наверное, странствуете много лет?

— Я родился около девятисот лет назад, по земному счету.

— Что? Потрясающе!

Судя по небольшим шрамам и другим признакам, последнее омоложение он прошел лет двадцать назад, поэтому биологически ему должно было быть лет сорок. Но выглядел он даже моложе.

— Но почему я никогда прежде о вас не слышала, ни дома на Асборге, ни где-нибудь еще?

— Вообще-то я бывал на Асборге. У вас прекрасная планета. Но я не появлялся там уже давно и, кроме того, планет столько, и все они такие интересные и разнообразные. Не говоря уже о целой Галактике. Мне бы не хотелось совершить что-нибудь такое, что угрожало бы этому прекрасному миру.

— Но открытие, которое вы здесь сделали…

Они уже допили кофе. Пить бренди Лисса отказалась.

— Знаете что? Если хотите, можем пойти прогуляться, — предложил Хебо. — Я буду вашим гидом.

Лисса охотно согласилась. Хотя после выпитого спиртного у Хебо немного заплетался язык, походка его была такой же ровной и уверенной, как походка Лиссы. Карл тоже вышел из палатки, но не стал спускаться к пристани по крутому, каменистому склону. Лодка все равно не выдержала бы его веса в придачу к весу двоих людей.

Карл остался с Дзеси. Они ели — каждый из своего пайка — и, по-видимому, всерьез увлеклись беседой.

Лодка отошла от берега. Тучи на западе, казалось, опустились ниже и стали еще темней. Ветер усилился.

— Похоже, на море поднимается шторм, — заметила Лисса. — Как по-вашему, затронет буря эти места в глубине континента?

— Вряд ли, — ответил Хебо. — Кстати, ведь у вас есть всякое специальное оборудование — разве ваша экспедиция еще не разобралась с закономерностями местной погоды? Мы с Дзеси здесь не так давно и не особенно интересовались этими вопросами.

— Значит, вы спустились сюда прямо с орбиты… Вам не кажется, что это немного… безрассудно?

Хебо пожал плечами.

— Жизнь — дерьмо, и будущего нет.

Некоторые из его слов и фраз казались Лисе странными, непонятными, об их значении она догадывалась только по контексту. Скорее всего, то были какие-то архаичные выражения. Что ж, и сам Хебо тоже во многом казался архаичным.

Лодка причалила, Хебо быстро выпрыгнул и предложил Лиссе руку, чтобы помочь сойти на покатый металлический берег. Лисса в помощи не нуждалась, но ей было приятно такое внимание. Она внимательно смотрела себе под ноги — на причудливую паутину неглубоких канавок, в которых, возможно, таились электрические цепи, датчики, трансмиттеры, приемники… и бог знает что еще.

Они взошли на вершину объекта и молча остановились. Ветер ерошил волосы Лиссы и поднимал рябь на воде. Огромное солнце тускло светило над головой. В воде плескались какие-то мелкие существа, другие, крылатые, шумными стайками порхали в воздухе над рекой.

Лисса осмотрелась по сторонам, и ее охватил благоговейный восторг. Она только сейчас по-настоящему оценила размеры таинственного предмета.

— Что же это такое?

Хебо хмыкнул.

— Нам с Дзеси тоже хотелось бы это узнать.

— Вы наверняка уже что-то узнали.

— Конечно. Смею надеяться.

Лисса сгорала от нетерпения.

— И что же?

Хебо покачал головой.

— Ну… Мой бизнес состоит в продаже информации, а не в том, чтобы отдавать ее даром. Нас не спонсирует никакая организация, мы не заинтересованы в профессиональном престиже, который могут дать публикации.

Обдумав эти слова, Лисса медленно сказала:

— Я ничего не могу вам обещать… Но сделаю все от меня зависящее. Я знакома с некоторыми влиятельными людьми, которые могут вам помочь, и постараюсь договориться, чтобы вам заплатили за проделанную работу.

Хебо просиял.

— Это было бы здорово, — сказал он и придвинулся к женщине.

Она отступила на шаг, сделав вид, что ничего не заметила.

— Это было бы честно. Такое открытие — огромный вклад в науку. И вы выполнили определенную работу по изучению реликта. — Стараясь сохранить отстраненный, деловитый тон, она добавила: — Однако мне хотелось бы знать, что именно можно сообщить влиятельным людям?

— Уже торгуемся, да? — более фамильярно, чем хотелось бы Лиссе, спросил Хебо. — Ясное дело. Ладно, я тоже не прочь поторговаться. Если хотите, могу обрисовать картину в общих чертах, но основные находки попридержу до поры до времени в рукаве.

Лисса улыбнулась.

— Кроме всего прочего, здесь не самое подходящее место для лекций на научные темы, — сказала она, а сама подумала: «Да И ты сейчас не в той форме, чтобы читать такие лекции».

— Да, — согласился Хебо. — Мы можем поговорить потом, за стаканчиком виски, с глазу на глаз.

— Наши напарники имеют право присутствовать при таком разговоре, — осторожно заметила Лисса и постаралась отвлечь его от скользкой темы: — Может, хотя бы намекнете?

— Хотите услышать конспективные тезисы? А почему бы и нет? — Он сделал широкий жест. — Совершенно ясно, что это — самовозобновляющееся, самосовершенствующееся устройство. Оно основано на тех же принципах, которые используем и мы, только более высокого порядка. Никакое создание рук человеческих не сможет поддерживать гомеостаз так долго, как поддерживает его этот объект. И, конечно, его внутренняя структура, химический состав и все остальное — совершенно не такие, как у наших устройств. — Чем дольше Хебо говорил, тем больше увлекался. — Мы исследовали свою находку электроникой и ультразвуком… Эта штука не просто лежит на дне реки, она уходит глубоко в землю и извлекает оттуда минералы. С их помощью она исправляет ущерб, нанесенный ей водой, радиацией и другими природными факторами. Корни ее уходят очень глубоко, наверняка проникают сквозь каменную платформу и, возможно, достигают самых нижних слоев планетарной коры. Мы с Дзеси считаем, что это комплексная наблюдательная станция, обсерватория, собирающая сведения обо всем, что находится в пределах ее досягаемости, — о геологии, атмосфере, живой природе, обо всем. Возможно, вплоть до молекулярного уровня.

— Да, обычно считают, что Предвестники собирали информацию о тех местах, где оставили свои реликты. Но почему они свернули свою исследовательскую сеть и никогда не возвращались обратно?

— Кто знает? Эта штука до сих пор работает. Мы зафиксировали признаки энергетических процессов — возможно, она извлекает солнечную энергию. В этом нет ничего неожиданного: поскольку объект постоянно подвергается эрозии, ему необходимо восстанавливаться. Но что именно происходит там, внутри, мы пока не узнали.

Лисса вздрогнула на холодном ветру.

Хебо широко улыбнулся.

— Ну как — достаточно для конспективных тезисов? Может, теперь мы немного расслабимся и приятно проведем время в компании друг друга?

— Возможно. Только вместе с остальными. И, если честно, я уже почти готова отправиться в постель, — призналась Лисса.

— Я тоже. Но не для того, чтобы спать, верно? — Хебо придвинулся ближе. — По крайней мере, не сразу.

Лисса отступила на шаг.

— Что вы имеете в виду? — спросила она, хотя прекрасно понимала, о чем он.

— Вы очень привлекательная женщина, Лисса. Даже если бы вы были здесь не единственной женщиной, я все равно обратил бы на вас внимание. — Хебо засмеялся.

— Прекратите! — резко велела она.

— Надеюсь, я тоже вам нравлюсь. Ваш партнер — мужчина, моя партнерша — женщина, но что с этого толку, верно? Они инопланетяне, строение их тел слишком отличается от нашего. Ну же, Лисса, соглашайтесь, — уговаривал Хебо. — Вам будет со мной хорошо. А мне наверняка будет хорошо с вами.

— Нет.

Хебо грубо ее схватил. Лисса вырвалась и отпрыгнула. Хебо двинулся к женщине, улыбаясь и маня ее к себе, и Лисса вытащила пистолет.

— Нет, — сказала она. — Я серьезно, Хебо.

Он резко остановился и слегка удивленно произнес:

— Ты и в самом деле меня не хочешь…

— Отвезите меня на берег.

— Хорошо, отвезу, если тебе холодно.

На миг Лисса призналась самой себе, что едва не поддалась искушению, но тут же, вспыхнув, сказала:

— Вы ведете себя грубо!

Хебо развел руками.

— Ладно, ладно, извини. Не надо из-за этого смотреть на меня как на…

— Хватит. Мы немедленно возвращаемся в лагерь. Подумайте хорошенько о своем поведении после того, как проспитесь, и я о нем забуду. Иначе мы с Карлом свяжемся с базой и вызовем сюда флаер. В любом случае — не забывайте про Карла.

— Ну, довольно! — угрюмо пробормотал Хебо. — Я же сказал, что извиняюсь.

Они возвращались в молчании.

Это происшествие не столько разозлило Лиссу, сколько удивило. Она не понимала, как Хебо мог совершить такую глупость? Ведь он был умным, образованным, имел за плечами сотни лет жизненного опыта. Космос наверняка научил его сдержанности, он не потерял координации движений даже после выпивки — значит, вполне мог себя контролировать, если хотел. Почему же тогда он так себя повел?

5

Когда Торбен Хебо проснулся, во рту у него был преотвратный вкус, а настроение — еще хуже. Проклятье, как он ошибся! Мягко говоря, неправильно оценил ситуацию. Хебо готов был поклясться, что девица сама намекает на постель — глазами, бедрами, голосом. Надо было помнить, какие у них на Асборге обычаи. В каждом обществе, в том числе и в каждом человеческом обществе, существуют свои обычаи и правила поведения. Даже в разных частях одной и той же планеты понятия о приличиях могли быть совершенно различными. Но разве упомнишь все?

Хебо забыл все то, что некогда-то знал о родных местах Лиссы на Асборге. Если он вообще когда-либо бывал на ее родине. Те места, которые он посещал, могли находиться за сотни или тысячи километров от родины Лиссы. Хебо забыл расспросить о ее прошлом. И о ней самой.

В последние несколько лет он вообще слишком многое забывал, и это случалось чересчур часто.

И все равно, ей не стоило так обижаться. Он же ничего такого не сделал и к тому же извинился.

Им с Дзеси нужно остаться с ней в хороших отношениях. Чего она потребует в обмен за восстановление таких отношений?

Может, с утра у нее будет настроение получше, и все уладится само собой. А если не уладится — как ему завоевать ее расположение?

Раздумывая над этим, Хебо встал, умылся и оделся. Дзеси уже ушла.

Когда Хебо и Лисса вернулись с реки, антропардиха с кислой миной сказала:

— Я уж думала, не попросишь ли ты меня переночевать где-нибудь в другом месте, — что нисколько не улучшило его отношений с Лиссой.

Солнце переместилось по небу меньше чем на градус, теперь его скрывали облака. Ветер усилился и стал прохладнее, в воздухе пахло морской солью. Кроны деревьев на холмах колыхались, как волны.

Полог палатки Лиссы все еще был задернут. Может, она до сих пор спит, потому что от злости долго не могла заснуть?

Когда Хебо вошел в большую палатку, чтобы приготовить завтрак и поесть, он почти боялся встретить там Лиссу — но увидел только Карла и Дзеси, беседующих друг с другом.

— Доброе утро, — вежливо поздоровался гаргантюанец.

Интересно, рассказала она ему или нет?

— Кофе готов, — сообщила рикханка.

Несмотря на свои тревоги, Хебо рассмеялся.

— Отлично!

Он подошел к кофейнику и налил большую чашку.

— Могу я поинтересоваться, каковы ваши планы на ближайшее будущее? — спросил Карл. — Или вы предпочитаете поговорить после завтрака? Я заметил, что многие люди до завтрака неразговорчивы.

— Я не хочу есть, — сказал Хебо, глотая горячий кофе. — Возьму с собой брикет рациона — и все. Дзеси, нам пора.

— Вы отправляетесь к найденному вами артефакту? — Вопрос Карла был не таким уж бесцельным. — Вода в реке прибыла, — пояснил он. — Вы знаете, насколько высоко она может подняться? На планетах, расположенных близко от солнца, приливы обычно бывают очень высокими.

Дзеси встопорщила вибриссы и немного обиженно заявила:

— Это само собой разумеется.

— В данном случае приливы в одиннадцать или двенадцать раз выше максимальных приливов на Земле, — добавил Хебо. — Это нетрудно просчитать.

— Однако на высоту прилива сильно влияет топография местности, — заметил гаргантюанец.

— Это мы тоже знаем, — фыркнула рикханка.

— Прошу прощения. Я не хотел вас обидеть. Я знаю, что люди любят… Кажется, на англи это называется «немного поболтать»? Но я никак не мог найти достойного предмета для разговора.

Дзеси успокоилась.

— Моя честь удовлетворена, — сказала она.

«Люди тоже не всегда друг друга понимают», — подумал Хебо.

Настроение у него немного поднялось. Возможно, удастся как-нибудь приручить это создание, гаргантюанца, а уж тот замолвит за него доброе словечко перед Лиссой. Или, если на то пошло, замолвит его перед влиятельными людьми, о которых она говорила.

— Мы здесь недолго и еще не видели полного приливного цикла, — сказал Хебо. — Но во время прилива объект, несомненно, скроется под водой. Мы проведем все замеры, какие успеем, а потом заберем оттуда свои инструменты. А пока будем ждать отлива, займемся обработкой собранных данных. Мы охотно примем вашу помощь — и помощь леди Виндфелл тоже, — добавил он. — Полагаю, вас интересует наша работа.

— Совершенно верно. Я сообщу ей, когда она проснется. — Похоже, Карл немного беспокоился. — И все же советую вам соблюдать осторожность.

— Мы пока живы, правда? — нетерпеливо сказал Хебо.

Он допил кофе и сунул в карман брикет походного рациона.

— Ты готова, Дзеси?

Антропардиха выпрямилась. Ее вибриссы задрожали.

— Уже три часа как готова.

Рикханцы тоже спят, но, как правило, недолго, хотя часто.

«Поэтому им гораздо легче привыкнуть к суточному режиму чужих планет, чем нам, людям, с нашим ритмом сна-бодрствования», — не менее чем в тысячный раз подумал Хебо.

Еще он подумал, что все-таки люди чертовски хорошо адаптируются — хотя и не самыми первыми из разумных рас вышли в космос.

Однако пора было заняться делом.

Требовалось собрать как можно больше данных об артефакте, прежде чем его скроет прилив, а также настроить оборудование таким образом, чтобы датчики работали, даже когда реликт будет затоплен. Тогда они с Дзеси соберут больше информации, которую смогут продать. А потом надо будет наладить отношения с Лиссой.

Хебо решил, что после придумает, как это сделать. Сейчас он был слишком занят.

Карл остался возле палаток. Самому гаргантюанцу палатка не требовалось. Он провожал взглядом человека и антропардиху, пока те не скрылись из виду за гребнем каньона. Возможно, он продолжал наблюдать за ними и тогда, когда лодка снова показалась в поле его зрения.

Вода уже плескалась в тридцати сантиметрах от верхушки артефакта. Резкий, порывистый западный ветер поднимал волны, от них летели брызги — соленые, как морская пена.

Высадившись из лодки, Дзеси сразу метнулась к кристаллометру. Как и все остальные датчики, этот прибор отправлял данные на компьютер, расположенный на берегу. Но сам кристаллометр уже давно не осматривали, и Дзеси хотела убедиться, что он работает нормально. Атомы артефакта явно отличались от всех ранее известных. Какими же свойствами они обладали?

Когда расы, разделенные временем и пространствам, наконец встретятся, какие им откроются чудеса!

Хебо пошел на дальнюю сторону «острова», чтобы проверить анализатор вибрации. Вода бурлила вокруг прибора, волны перехлестывали через верх крепежной стойки. Проклятье, вода поднимается слишком быстро!

Хебо забеспокоился.

— Дзеси! — позвал он, перекрикивая ветер. — Я думаю, нам лучше отнести все приборы в лодку, и поскорее.

— К чему такая спешка? — спросила рикханка, занятая осмотром датчика.

— Ладно… И все-таки давай поскорее… — уступил Хебо.

От волн, ходивших по реке, даже необычный материал, из которого был сделан артефакт, слегка дрожал. Хебо начал подозревать, что происходит…

А потом волны вдруг поднялись так высоко, что захлестнули металл, и вода поднялась выше его лодыжек. Раздался оглушительный, гулкий грохот.

Вверх по реке, на восток, катилась огромная стена воды, зеленая и блестящая, с белым пенистым гребнем.

6

Лисса проснулась от громового раската. Она выбралась из спального мешка, вылезла из палатки и внезапно поняла, что происходит, — а поняв, ужаснулась.

Карл бежал к краю каньона. Его ноги мелькали, как поршни. Лисса бросилась за напарником, даже не надеясь его догнать. Карл остановился у края обрыва, резко развернулся, взмахнул руками и что-то пронзительно закричал. Прибор-переводчик остался в палатке, но Лисса все равно поняла, что хочет сказать Карл: «Не ходи сюда! Ты можешь погибнуть!»

Лисса остановилась. Карл снова повернулся к реке и стал спускаться по крутому склону.

— Нет, Карл! — закричала Лисса. — Ты тоже туда не ходи! Не делай этого! Пожалуйста!

Карл не послушался. Он, наверное, даже не расслышал крика Лиссы за грохотом воды.

Беспомощно глядя ему вслед, женщина видела, как волна захлестнула лодку, в которой сидели Хебо и Дзеси, и взметнулась над краем каньона.

Лисса застыла на месте; вода забурлила у нее под ногами, потом отхлынула. Гигантская волна продолжала откатываться, уровень воды в реке с гулким хлопком резко снизился. Отступающая волна тоже постепенно становилась ниже, по мере того как уходила дальше по руслу реки, в глубь материка. Но вся эта вода скоро хлынет обратно, как только достигнет узкой теснины выше по течению. Река в каньоне кипела и бурлила.

Лодка то и дело скрывалась за волнами, которые крутили ее и швыряли из стороны в сторону, и наконец перевернулась. Сквозь пенистые гребни Лисса заметила Дзеси. Рикханка, наверное, сперва ухватилась за борт, а теперь держалась за руль. Она цеплялась за него изо всех сил и хватала ртом воздух всякий раз, когда голова ее показывалась над водой.

Где же Торбен?

Лисса увидела, что Карл плывет, гребя руками, ногами и хвостом; вокруг него бурлили волны. Гаргантюанцу приходилось бороться не только с ними, но и с течением, и все же его голова все время оставалась над водой.

Наверное, Карл и Лисса заметили Хебо одновременно. Торбен каким-то чудом держался на воде и даже пытался плыть. На таком расстоянии Лисса едва различала крохотную человеческую фигурку среди бурлящих волн. Хебо то исчезал под водой, то снова показывался; погружался, выныривал, снова погружался. Ни один, даже самый сильный, человек не смог бы выжить в таком аду.

Ни один.

Карл добрался до Хебо, схватил его и поплыл к берегу. Торбен не потерял головы — он не вырывался и не мешал своему спасителю. Лисса поразилась его самообладанию.

Вот гаргантюанец и человек скрылись за гребнем каньона. Карл, очевидно, оставил Хебо на прибрежных валунах, потому что через пару минут Лисса снова увидела своего напарника — теперь он плыл к Дзеси.

Уровень воды медленно спадал, бурные волны понемногу успокаивались. Лисса бросилась обратно к палатке и быстро надела ботинки. Одеваться она не стала — прямо в пижаме побежала к обрыву, потом вниз по крутому склону.

Оказалось, что Хебо уже ползет наверх.

— Спасибо, — сказал он, задыхаясь, когда Лисса ему помогла.

К тому времени, как они поднялись на склон, Карл уже вытащил Дзеси на берег.

Хебо рухнул на землю, и Лисса обессиленно опустилась рядом. Оба тяжело дышали: то был нелегкий подъем.

Хебо с трудом поднялся на колени.

— Пресвятая Богородица! — пробормотал он. — Дева Мария, радуйся!

Лисса смотрела на него, потрясенная до глубины души. Она смутно припомнила молитву, которая попадалась ей в исторических документах. Кто бы мог подумать, что такой человек, как Хебо, станет молиться?

7

Дождь барабанил по куполу палатки, окружая ее туманной стеной жидкого серебра.

Оправившись от потрясения и немного передохнув, четверо исследователей сидели теперь в тепле и пытались разобраться, как такое могло случиться.

— Я должна была догадаться, — сокрушалась Лисса. — Этот каньон, эта размытая почва вдоль него…

Хебо покачал головой и прорычал:

— Нет, это моя вина. Как вы с Карлом могли предугадать такое? Вы же занимались совершенно другими исследованиями. Вы вообще бы здесь не оказались, если бы вас не попросили заглянуть в этот лагерь. К тому же голова у вас, Лисса, была забита совершенно другими мыслями, — он поморщился, — в том числе моим неприглядным поведением. Вы поверите, что обычно я так себя не веду?

— Все в порядке, Торбен, — пробормотала она.

— И Дзеси ни в чем не виновата, — продолжал Хебо. — Она с сухой планеты. Ее народ никогда не сталкивался с такими явлениями. Но я-то с Земли. Я не был там очень давно, но все равно! Мне случалось стоять на берегу Северна, я знал о заливе Фанди — и обо всем забыл.

Он вздохнул.

— Наверняка это ясно видно даже из космоса. Устье реки заканчивается каналом, который выходит в океан. Получается воронка. Все, что требуется для сильных приливных течений. А приливы на Джонне высокие. К тому же сейчас на море шторм, отчего прилив стал еще выше. Мне следовало остаться на орбите подольше и понаблюдать. Но нет, я так спешил спуститься и начать работу, прежде чем вы нас обнаружите и уничтожите нашу милую маленькую монополию на свежую информацию. Какая глупость!

Лиссе было больно слышать, как большой, отчаянно храбрый человек занимается самобичеванием. Дзеси, похоже, это тоже не нравилось. Рикханка сказала:

— Я могла не согласиться последовать твоему плану. Я достаточно путешествовала в космосе и знаю, что каждая планета полна предательских неожиданностей. Но я тоже не придала этому значения.

— Всем свойственно ошибаться, — добавил Карл. — Если бы вы были некомпетентны, то погибли бы очень скоро. Однако уже много столетий вы успешно работаете на других планетах.

— Я прослежу, чтобы вы получили за свою работу здесь достойное вознаграждение, — сказала Лисса. — Без вас этот реликт, может, никогда бы не был обнаружен.

Хебо криво улыбнулся.

— Спасибо. Спасибо вам обоим — за все, — ответил он. — Но это происшествие наконец заставило меня взглянуть правде в глаза. Я уже слишком стар.

— Нет! — воскликнула Лисса. — Вам еще рано проходить омоложение. Ведь правда?

— Дело не в этом. — Лисса видела, что Хебо готовится принять очень важное решение. — Может, вам раньше не приходилось сталкиваться с подобными случаями. Наверное, вы что-нибудь такое слышали или читали — только о таких вещах никто не любит задумываться. Но было бы глупо с моей стороны закрывать на это глаза. Я все время твердил себе: позже, позже, как-нибудь в другой раз, можно еще подождать, пока рано… И чем сильнее я в этом увязал, тем проще мне было ничего не замечать. Моя проблема — воспоминания.

— Вот как… — Лисса вздрогнула. — Понимаю…

— А я не понимаю, — сказала Дзеси, начиная сердиться.

«Наверное, ты и не поймешь, — подумала Лисса. — Скорее всего, все твои сородичи погибают насильственной смертью. И ни на что другое не рассчитывают».

Хебо совсем помрачнел. Лисса пришла ему на помощь:

— Благодаря омоложению мозг, конечно, снова становится молодым, как и любая другая часть организма. Но омоложение не стирает воспоминаний — наоборот, освежает их. А возможность мозга к хранению информации, увы, ограничена. Что еще хуже — внутренние связи между серыми клетками разрастаются в геометрической прогрессии. И в конце концов мозг оказывается перенасыщен информацией.

— Однако для людей, как и для представителей моей расы, возможно избирательное удаление воспоминаний, — заметил Карл, словно стараясь утешить Хебо.

— Да, в самом деле. — Лисса повернулась к мужчине. — Я не очень разбираюсь в деталях, Торбен, но у нас на Асборге много отличных клиник с самыми разными специализациями. И должна быть хотя бы одна, в которой оказывают такие услуги.

Хебо немного успокоился.

— Спасибо, конечно, — криво улыбнулся он. — Но я предпочел бы, чтобы это сделали на Земле.

Лисса удивилась.

— На Земле?

— Вы же понимаете, мне придется выбирать и решаться. А самые старые мои воспоминания — земного происхождения. И они мне дороже всего.

Он отвернулся от Лиссы и стал смотреть вдаль, сквозь пелену дождя.

8

Экспедиция, в которой участвовала Лисса, не смогла досконально изучить Джонну, полностью исследовать ее животный и растительный мир. На это ушло бы не одно столетие — если такая работа вообще могла быть когда-нибудь завершена. Но они узнали не так уж мало: собрали сведения о планете, определили некоторые местные природные закономерности, прежде чем пришла пора возвращаться.

Сначала доставляли домой тех членов экспедиции, что принадлежали к нечеловеческим расам. Пока «Дагмар» поднимался с Гаргантюа на нужную высоту, где гравитация должна была уменьшиться настолько, чтобы корабль мог совершить гиперпрыжок сквозь световые годы, Лисса стояла в салоне и смотрела на удаляющуюся планету. Она могла бы любоваться этим зрелищем и из собственной каюты, но там было довольно тесно, да и видеоэкран в салоне был побольше.

Лисса уже не раз созерцала подобный вид, но ей казалось, что он ей никогда не наскучит. Дневная сторона Гаргантюа сияла белым светом, оттененным сотнями полутонов голубого, и напоминала плотное скопление множества звезд. Ночная сторона сверкала в свете трех лун — маленьких золотистых полумесяцев. Атмосфера Гаргантюа была плотней атмосферы Асборга и Земли, и над планетой висело больше облаков. Но народ Карла сумел увидеть звезды сквозь эти облака и в конце концов сумел подняться к ним. А сам Карл был из высокогорной местности и привык к разреженной атмосфере.

Лисса улыбнулась при мысли о Карле. Они снова встретятся, и не раз. А теперь ее путь лежал на Ксанаду. Три маленьких существа с этой планеты, обладающие чрезвычайно развитыми органами чувств, адаптированными к холоду и темноте, были настолько же незаменимы для исследования темной стороны Джонны с ее длинными ночами, как Карл — для изучения солнечной стороны планеты.

Следующий гиперпрыжок, после посещения Ксанаду, доставит Лиссу домой.

«Дагмар» рокотал, как большой организм, — в некотором смысле слова корабль таковым и являлся. По салону гулял прохладный ветерок, насыщенный ароматом хвои. Ускорение, равное одной стандартной силе земной гравитации, после Джонны давало ощущение приятной легкости. Как бы далеко к звездам ни улетели дети Земли, память о планете-прародительнице останется с ними навсегда.

Лисса услышала шаги и обернулась. В салон вошел Ромон Касперссон Сифелл, и Лисса с трудом удержалась от недовольной гримасы — сейчас ей хотелось побыть одной.

Нельзя сказать, что ей был неприятен этот среднего роста, худощавый человек с резкими чертами лица, проницательными темными глазами и курчавыми черными волосами. Сифелл носил такую же простую одежду, как и Лисса, но на рукаве у него как вызов красовалась эмблема его Дома. Что ж, он был единственным Сифеллом на борту, и оказался он здесь только потому, что Сифеллы неожиданно решили вложить в эту экспедицию большие деньги. И, естественно, пожелали, чтобы в экспедиции участвовал хотя бы один представитель их Дома. Правда, Ромон Сифелл не требовал к себе особого отношения и вполне добросовестно выполнял свою работу по обработке географических данных.

— Добрый день, — поздоровался он и после некоторого колебания добавил: — Миледи.

«Почему вдруг так официально?» — удивилась Лисса.

Нет, они не были близкими друзьями. Собственно, Лисса немного недолюбливала Сифелла — или, по крайней мере, не любила тех, чьим представителем он являлся. Однако атмосфера в экспедиции всегда оставалась товарищеской — на чужой планете иначе нельзя.

— Добрый день, Ромон Касперссон, — осторожно ответила Лисса.

Он подошел, остановился рядом и, взглянув на экран, сказал:

— Похоже, сейчас на корабле только мы с вами ничем не заняты…

Это выглядело как приглашение к разговору.

— Да, полагаю, все остальные нашли себе дела, — сказала Лисса.

Пока корабль летит сквозь космос, все пассажиры чем-то заняты — наукой, играми, спортом, чем угодно.

Сифелл не позволил обескуражить себя столь кратким ответом.

— А вы, наверное, вспоминаете сейчас своего компаньона, оставшегося на этой планете? — с улыбкой спросил он.

На такой вопрос ответить было легко.

— Да. Карл — хороший товарищ.

Но на самом деле Лисса думала сейчас о Торбене Хебо. Как у него идут дела? Каково ему на Земле, которая стала самым странным из всех известных обитаемых миров?

— Согласен. — Ромон засмеялся. — Может, даже слишком хороший. В его присутствии я казался себе далеко не святым.

Лисса подумала: «А значит, он хочет немного человеческой теплоты и участия. Почему бы и нет?»

Ромон был неразговорчив, но наверняка чувствовал себя одиноко в окружении Виндхолмов. Большую часть времени он проводил за компьютером, разбирая информацию, полученную от роботов и наземных датчиков.

Лисса улыбнулась.

— Ну, что вы! Вы вели себя очень хорошо.

Раньше никто никогда не слышал, чтобы Сифелл пытался шутить.

— Я старался. — Ромон тоже улыбнулся. — Но не всегда удается держать в узде свои мысли.

«Это что, намек на желание интимной близости?»

Лиссе ничего подобного не хотелось, хотя в последний раз она занималась сексом довольно давно.

— Ваши мысли — ваше личное дело.

Он поднял руку.

— Пожалуйста, не поймите меня неправильно. Я не имел в виду ничего дурного. То есть ничего дурного с мо… с вашей точки зрения и с точки зрения ваших товарищей.

— Тогда что именно вы имели в виду?

«Не надо изображать перед ним наивность».

— Вы хотели поговорить со мной, верно?

— Если честно, да. Я давно искал такого случая.

— Но почему именно со мной?

Наверное, он заранее подготовился к такому вопросу.

— Потому что вы — Лисса Дэвисдоттер и вашему отцу принадлежит решающий голос в космических операциях Дома Виндхолм.

Лисса почти обрадовалась, что все разрешилось так просто.

— У вашего Дома есть свой собственный космический флот.

— Да, но мы занимаемся в основном коммерцией. Мы делаем инвестиции, вкладываем деньги в развитие космонавигации. А наши собственные космические операции небольшие и по большей части межпланетные.

Лисса холодно ответила:

— Да, это так.

Он слегка разозлился:

— Вы знаете, что Сифеллы никогда не имели таких земельных владений, как Виндхолмы. Мы не были пионерами Асборга. И не можем изображать из себя аристократов.

— Теперь можете.

— Но традиции, условности…

«Да, он, похоже, говорит искренне».

— Верите ли вы, что у нашего Дома есть собственные традиции, — продолжал Сифелл, — свой образ мыслей и свой стиль жизни — точно так же, как и у вашего?

— Конечно, это так, — признала Лисса.

«Как и у любого другого Дома, — мысленно добавила она. — И все мы живем на одной и той же планете, и все участвуем в управлении ею. Однако к чему все эти разговоры?»

— Вам не нравятся наши обычаи, верно? — продолжал Сифелл.

— Но я и не испытываю к ним отвращения. О вкусах не спорят. Кому-то нравится общинный стиль, кому-то — корпоративный. — Лисса пожала плечами. — Считается, что здоровое общество должно быть разнообразным.

— Но разве у нас так много различий? Мы помогли с финансированием этой экспедиции. Нам тоже присуще свойственное людям любопытство. Мы вовсе не Шейлоки. — Ромон немного помолчал. — Хотя Шейлок тоже имел свои идеалы, разве не так? А надменные христиане их презирали.

Лисса смутно припомнила, на что он ссылается. Кажется, Шейлок — литературный персонаж, из очень древней литературы? Да, она однажды видела как Ромон читал древние тексты. Значит, все-таки Сифелл думает не только о деньгах. Может, деньги для него даже не самое главное.

Лисса немного смягчилась, но все-таки решила прояснить вопрос до конца.

— Боюсь, эта экспедиция только подогрела, но не удовлетворила наше любопытство.

Ромон не понял намека.

— Да. Найденный на планете артефакт Предвестников все меняет.

— Замечательная находка, — согласилась Лисса.

— Похоже, вам все равно, что некие бродяги хотят всего лишь сделать на нем деньги, — вызывающим тоном сказал Ромон.

Та доброжелательность, которую Лисса испытывала к Сифеллу, мгновенно испарилась. Женщина чуть было не заявила: «Это — совсем другое! Торбен и Дзеси — частные исследователи, предприниматели в классическом смысле этого слова, искатели приключений… У них и в мыслях не было объявлять монополию на свою находку, да они и не смогли бы такое сделать, даже если бы захотели!»

Вместо этого она сказала:

— Они нашли реликт и проделали предварительную работу по его исследованию. Поэтому заслужили некоторое вознаграждение.

— Да, да, несомненно. Меня беспокоит другое — что мы будем делать с реликтом?

— Ну, я полагаю, найдется масса желающих его исследовать — планетологи, биологи. Что же еще?

— Это очевидно. Даже слишком очевидно. Но спросите себя: кому будут выгодны такие исследования? По большому счету.

— Всем.

Сифелл пристально посмотрел на Лиссу.

— Не обязательно, миледи. И даже маловероятно. Вспомните историю — историю человечества и известную нам историю нечеловеческих рас. Всякое новое открытие в науке или в технологии всегда было средством для обретения могущества. Так для чего будет использована эта новая сила? И в чьих руках она окажется?

— Вряд ли речь идет о чересчур большом могуществе.

— Вы уверены? Реликт по меньшей мере принесет новые знания о Предвестниках, значит… — Ромон перевел дыхание. — Прибыли, доходы — сами по себе сила. Ваши расточительные друзья, похоже, этого не понимают. Или, может, не понимают просто потому, что их всего двое. Однако Дом, планета, раса должны думать и об отдаленном будущем.

— Куда вы клоните? — уступая его напору, спросила Лисса.

— Я, как и все члены моего Дома, полагал, что мне предстоит участвовать в чисто научной экспедиции. Вы знаете, наверное, что время от времени мы вкладываем деньги в различные научные проекты. Да, я прикидывал, каковы могут быть возможные коммерческие выгоды от этого проекта — хотя и не ставил выгоды на первое место. Однако вы, Виндхолмы, похоже, вообще не думаете о коммерческой ценности чего бы то ни было.

«Нет, — подумала Лисса. — Тут он ошибается. Мы тоже люди».

— А теперь сделано это открытие… — продолжал Ромон. — Миледи, оно должно остаться в руках ответственных людей. Тех, что не станут беспечно распространять знания по всей Галактике, а будут держать их под контролем. Тщательно обдумают все, что узнают, и будут мудро использовать обретенные знания и силу.

— Да, и оставят всю силу себе, — добавила Лисса.

— Вам кажется, будто вы, Виндхолмы, можете позволить себе быть идеалистами. А я говорю, что это не так. Никто не может себе такого позволить.

— А что вы считаете реализмом? — парировала Лисса. — Насколько вся людская раса может доверять… Э-э… Корпорациям, чьи интересы частенько противоречивы?

Ромон вздохнул.

— Давайте не будем ссориться, миледи. Все равно тайна уже не тайна. Новости об открытии переданы по гиперлучу на Асборг, а оттуда они могут попасть куда угодно. Но ограничение доступа к дальнейшей информации, осторожность при публикации тех или иных открытий необходимы. Да, скорее всего, сам по себе артефакт вряд ли подарит нам что-то большее, чем кое-какие безобидные технические достижения. Но в этом реликте могут крыться и более важные сведения… Как я уже сказал, возможно, даже ключи к загадке самих Предвестников. И что, по-вашему, это может означать?

— У нас еще есть время, чтобы договориться о сотрудничестве глав всех Домов. И чтобы выработать дипломатические меры, ограничивающие доступ к полной информации для нелюдских рас. Они все еще менее предсказуемы, чем мы. Разве не так?

— Миледи, я просто хочу, чтобы вы уговорили вашего отца прислушаться к делу, которое я собираюсь изложить.

«И которое попытаются протолкнуть те, кто возглавляет Дом Сифелл, — подумала Лисса. — Насколько им движут искренние чувства, а насколько — желание обрести власть? Власть, контроль. И насколько его желание удержать все под контролем проистекает из здравого смысла, а насколько — из страха? Похоже, Ромон Сифелл честен только наполовину. Может, даже больше чем наполовину. Или он фанатик? Кто знает. Я не специалист-психолог, и у меня нет особого желания исследовать его психологию. Да и зачем мне копаться в мотивах его поведения? Они не так уж важны. Важны те силы, которые, возможно, за ним стоят».

Она вздрогнула при этой мысли, но ее голос прозвучал по-прежнему ровно и холодно:

— Вы преувеличиваете мое влияние на отца, Ромон Касперссон. Как и значение артефакта. Вы всегда можете сами связаться с моим отцом или с другими правителями моего Дома.

Он нахмурился.

— О, да, конечно могу. Теоретически. Но я хочу, чтобы он меня выслушал, серьезно выслушал, а потом поговорил со своими пэрами. Вы можете уговорить его пойти на это крошечное одолжение?

— Если он сочтет вашу идею достойной внимания.

— Ваша помощь тут может оказаться решающей. Мы ведь сможем поговорить об этом подробнее? И, надеюсь, скоро? — Его голос стал тише и мягче. Кажется, Сифелл даже вздохнул. — Времени осталось не так уж много. Путешествие скоро подойдет к концу.

«Очень на это надеюсь», — подумала Лисса.

Однако она все же была из Дома Виндхолм, что накладывало определенные обязательства. Ей придется сделать все возможное, если обстоятельства принудят ее принять решительные меры. То было скромной платой за богатство и привилегии, которыми Лисса пользовалась с рождения. Нет, просьба Сифелла не казалась ей такой уж странной, но она могла быть предвестником неких больших дел.

И если так…

— Если желаете, мы скоро вернемся к этому разговору. Только не сейчас, пожалуйста. Мне хотелось бы немного отдохнуть. — С этими словами Лисса ускользнула в свою каюту.

Следующие их встречи были уже не такими напряженными. Лисса и Ромон встречались не раз в течение нескольких корабельных дней. Он был неизменно вежлив, часто улыбался и явно пытался сблизиться с Лиссой, но та нашла удобный способ пресекать его попытки: всякий раз, когда Сифелл цитировал кого-то из классиков, Лисса просила объяснить смысл изречения — узнавала она его и нет. По большей части Ромон цитировал древних поэтов, а потом, по просьбе Лиссы, рассказывал о них, об их исторических эпохах — это помогало скоротать время. Ром он не был ученым-филологом, однако Лиссу поражала глубина его знаний.

Но то, что встретило ее дома, сразу заставило забыть об этих поэтических и исторических беседах.

9

Выйдя из гиперпрыжка, маленький корабль Торбена Хебо прошел достаточно близко от Энигмы,[1] так что та засветилась на обзорном экране подобно маленькой мерцающей звездочке. Он слышал об этой конструкции, которую пару столетий назад разместили на орбите, в поясе астероидов. Заинтересовавшись, Хебо увеличил изображение и усилил подсветку, чтобы как следует рассмотреть объект. Рассмотреть как следует все равно не удалось.

Умопомрачительно сложная конструкция каких-то тонких, изогнутых распорок и перекладин окружала сгусток переливающегося, мягко опалесцирующего сияния. На экране Энигма выглядела такой же загадочной и непонятной, как и на изображения, которые Хебо видел раньше — на снимках, сделанных другими путешественниками и распространявшихся по межзвездным коммуникационным сетям.

Не тайна. Просто нечто непостижимое. На Земле новых публикаций об Энигме не выходило, на вопросы чужаков давали вежливые, но краткие и формальные ответы.

Это — прибор для фундаментальных исследований. Поначалу даже такой ответ вызывал недоумение. Разве базовые физические уравнения не были выведены еще несколько столетий назад? Ну, может, и в самом деле осталось еще что-то неисследованное и неоткрытое… К сожалению, говорили также земляне, принципы, лежащие в основе создания данного сооружения, невозможно объяснить словами, доступными для понимания любого органического разума (включая и не прошедший специальную стимуляцию разум земного человека) или любого искусственного интеллекта, созданного на какой-либо другой планете. Когда будут получены результаты исследований, их опубликуют при первой же возможности.

Дальнейшее было — молчание.

«Наверное, они работали над этой штукой, но так ничего и не добились, — подумал Хебо. — А может, мне придется признать, что у меня, как и у любого другого органического существа, просто не хватает ума понять, что это такое. Но, черт возьми, во вселенной есть масса вещей, которые я не могу понять — например, женщины, тонкая геометрия или артезианская политика, — и что с того? Мое эго не настолько сильно зависит от моего интеллекта».

И все-таки это было жутко — то, что Земля казалась единственной планетой в Галактике, жители которой были настолько единодушны в своих высказываниях, словно представляли собой единое существо.

Энигма скрылась из виду, и Хебо выбросил ее из головы. В конце концов, странствуя по космосу, он перевидал немало странных вещей. А впереди его ждали, как он надеялся, облегчение и обновление.

Хебо стал глядеть туда, где все ярче сияли Земля и ее неизменная серебристая спутница Луна. С тех пор, как он был здесь в последний раз, прошло очень много времени — но казалось, будто это было совсем недавно.

При взгляде из космоса Земля выглядела точно такой же, какой была тогда, когда Хебо посетил Солнечную систему в последний раз. Все тот же прекрасный бело-голубой светящийся шар на фоне бархатной черноты, те же знакомые очертания континентов. Шапки полярных льдов по-прежнему небольшие. Остались и несколько темноватых пятен на месте пустынь, лишенные паутины ярких городских огней.

На Луне стало меньше мерцающих полей, собирающих солнечную энергию, но Хебо уже слышал об этой перемене. Информация быстро расходится в космосе: новости и изображения чаще всего передаются через транзитников, чем по прямым каналам коммуникаций. Наверное, теперь нельзя сохранить что-либо в тайне надолго, и Хебо снова подумал что, возможно, людям его профессии больше нет места в этом мире.

Процедура приближения к планете, выхода на орбиту и приземления значительно упростилась и занимала теперь меньше времени. Хебо особенно порадовало то, что не пришлось провести несколько часов на больничной койке в ожидании, когда нанодатчики обследуют его организм в поисках патогенных агентов. Теперь сканер проделал все это за считанные минуты. Однако Хебо неприятно поразило ощущение, будто он угодил на конвейер какого-то огромного завода.

Автоматический флиттер доставил его и его скудный багаж в один из отелей, предназначенных для людей с других планет. Все другие отели закрылись, поскольку в них больше не было нужды. Хебо выбрал гостиницу в Омаху, в основном потому, что Омаху напоминало ему о юности — первой юности, — когда он плавал возле этих островов и проводил время на берегу с очаровательной девушкой.

Интересно, как потом сложилась ее судьба? Не глупо ли он поступил, потеряв ее из виду? Или, может, в воспоминаниях те дни кажутся ярче и лучше, чем были на самом деле? Может, его воображение дорисовывает то, чего на самом деле и не было?

Хебо не смог припомнить даже имени той девушки.

Подлетая к отелю, он увидел, что Гонолулу и другие города исчезли. Среди садов и зарослей тропической зелени виднелись лишь разбросанные кое-где аккуратные невысокие здания. Но залив Ханаума под горой Даймонд-Хед был почти таким же, как прежде. И наверняка плавать в этом заливе с аквалангом стало теперь еще интереснее — после того, как коралловые рифы так заботливо восстановили. Хорошо бы найти подходящую компанию для погружений.

Хебо направился в гостиницу не в таком счастливом расположении духа, в каком надеялся пребывать.

Отель был сделан под старину, что имело определенный смысл. Ведь здешних постояльцев объединяло нечто общее — все они помнили исторический облик Земли тех времен, когда их предки (или, как в случае Хебо, они сами) покинули эту планету.

После того как Хебо наскоро переоделся и покинул свою комнату, чтобы выпить перед обедом, его проводили на открытую площадку под навесом, обдуваемую морским бризом; оттуда открывался вид на море и на прибрежные скалы. Вокруг с криками порхали, парили и ныряли разные птицы. Хебо слышал, что среди этих птиц есть и древние, некогда вымершие местные виды, воссозданные благодаря почти таким же древним записям.

Напитки подавал простенький робот-разносчик. Еда оказалась вполне приличной, но Хебо не узнал ни одного блюда. К обеду подали настоящее молодое вино.

Искренне обрадовавшись появлению еще одного посетителя, Торбен пригласил его за свой столик.

Сейичи Окума не говорил ни на одном из известных Хебо языков, поэтому слуга принес электронный переводчик — лишь тогда сотрапезники смогли поговорить. Выяснилось, что Окума прилетел с Акико, планеты из системы Бета Кентавра, лежащей довольно далеко от обычных маршрутов Хебо. Окума прибыл сюда с небольшой командой антропологов, и его товарищи сейчас работали по всему земному шару. Спонсоры экспедиции рассчитывали, что, если удастся собрать подробные сведения о здешней жизни, это лучше поможет понять современную Землю. Лучше, чем ее можно было бы узнать по вербальным, видео и виртуальным источникам.

— И как вы собираетесь это сделать? — поинтересовался Хебо.

— Никто из нас пока не уверен, чем именно следует заняться, — признался Окума. — И обстановка здесь не очень обнадеживающая. Мы, конечно, знали, что население Земли уменьшилось примерно до пятидесяти миллионов, а это само по себе существенная аномалия. Но я лично никак не представлял, насколько отчужденными стали земляне.

— Они ведут себя недружелюбно?

Хебо интересовался затронутой темой чисто теоретически. Он пока не общался ни с кем, кроме служащей на станции портового контроля — да и то через радиофон. Кроме того, она была модифицированным человеком и не то чтобы отталкивающей, просто не в его вкусе. Сотрудница разговаривала с ним вежливо, но не более того. Хебо задумался: почему эта женщина занимается такой простой, рутинной работой, которую легко мог бы выполнять кибер? Возможно, мимолетные встречи с провинциалами вроде Торбена забавляли ее? Впрочем, то, что подобную должность занимал не робот, а человек, могло быть и проявлением уважения к посетителям планеты.

Если, конечно, та сотрудница портовой службы не была виртуальной…

— Нет, немногие земляне, с которыми я успел пообщаться, вступали в разговор охотно, весьма охотно, — сказал Окума. — Некоторые даже предлагали у них погостить. Но я ни разу не почувствовал, что действительно им интересен.

— Их гораздо больше интересует общение друг с другом. — У Хебо по спине пробежал холодок. — Единое мировое сознание. Мда-а…

Окума покачал головой.

— Вы неверно интерпретируете термин «единое мировое сознание». Прошу прощения, сэр, но это распространенное заблуждение. Наша группа глубоко изучила данное явление, прежде чем отправиться сюда. Сознание на Земле — человеческое, парачеловеческое, сознание квантовой сети — не объединено в единое целое. Взаимоотношения между землянами гораздо более тонкие и гибкие.

— Я знаю, знаю. Но все равно — что-то в этом роде существует. Я просто не в курсе, насколько далеко все зашло… То есть, э-э-э… Каких успехов они достигли в данной области.

— Именно это мы и пытаемся выяснить. Но я все больше подозреваю, что мы все равно не сможем адекватно воспринять полученную информацию.

Окума замолчал. Под скалами рокотал прибой, листва шелестела под порывами ветра, птичьи крики звучали все тише по мере того, как солнце опускалось к горизонту.

— В каком-то смысле мы, живущие среди звезд, чьи предки улетели с Земли и основали то, что считается новыми обществами, — все мы реликты, архаичные существа, — задумчиво сказал антрополог. — Мы придерживались прежнего, земного, образа жизни и мыслей, потому что привыкли к ним. Долгожительство, омоложения — это еще более усугубляло нашу изначальную консервативность, и наши дети вырастали такими же, как мы. В конце концов, к нашим услугам невероятно разнообразные, сверхмощные технологии и огромные — по старым человеческим меркам — возможности. Но то же самое можно сказать и об акулах в этом море. Они практически не изменились за многие миллионы лет. А в последнее тысячелетие они выжили только благодаря попустительству людей.

— Эй! — воскликнул Хебо. — Вы же не хотите сказать, что мы сейчас выживаем только благодаря попустительству землян?

— Нет-нет. Земля не представляет для нас угрозы. Жизнь на Земле — включая синтетическую и неорганическую — просто прошла мимо нас. У нее есть другие интересы помимо расселения во вселенной.

Хебо расслабился.

— Ну, может, что-то в этом и есть. Но послушайте, почему же тогда такой путь развития не коснулся ни одной из нечеловеческих рас?

— Они слишком на нас не похожи. Вы, наверное, лучше меня знаете, насколько их психология, инстинкты, побуждения, возможности отличаются от наших, человеческих. И насколько они отличаются друг от друга. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, сдается, наши взаимоотношения с негуманоидными расами проходят на весьма поверхностном уровне. Да, партнерство между человеком и нечеловеком возможно. Иногда человек даже воспринимает это партнерство как дружбу. Но как его воспринимает нечеловек? Понять это совершенно невозможно, как ни крути.

Хебо потер подбородок.

— М-мда, в чем-то вы правы. Вот раньше люди охотились с соколами или собаками…

Окума удивленно распахнул глаза.

— Правда? Когда это было?

— Еще до моего рождения. Но я родился достаточно давно и читал об этом, а еще видел исторические фильмы.

— Потрясающе! — выдохнул ученый. — Весь ваш долгий жизненный опыт наверняка просто поразителен.

Хебо вздохнул.

— Пожалуй, слишком долгий.

— Я с удовольствием послушаю рассказы о вашей жизни, — с искренним интересом сказал Окума.

Они разговаривали, пока небо не затянули тучи. Когда Хебо объяснил, почему вернулся на Землю, Окума заверил:

— Не сомневаюсь, в клинике к вам очень хорошо отнесутся. Не только с высоким профессионализмом, но и с пониманием, сочувствием и теплотой. Об этом свидетельствует количество их пациентов.

— Согласен, у них отличные интерактивные программы, — скептически заметил Хебо.

Окума покачал головой.

— Да, но я рассчитываю, что вами будут заниматься и настоящие живые люди — хотя бы потому, что вы заинтересуете их так же, как заинтересовали меня. И они наверняка будут испытывать по отношению к вам искренние чувства. Люди на нынешней Земле способны в любое мгновение переходить в любое эмоциональное состояние, по своему выбору. — После паузы ученый добавил: — Мне думается, именно поэтому они и кажутся нам такими чуждыми.

Наконец Хебо пожелал новому знакомому доброй ночи, и они разошлись по своим комнатам. В гостиничном номере Хебо мог создать любую, какую бы ему ни захотелось, виртуальную обстановку. Но ему хотелось только спать.

Однако заснуть ему удалось далеко не сразу. Он долго лежал и раздумывал — может, Предвестники пошли тем же путем, что и нынешние земляне, и именно поэтому их нигде не могут найти? А если его догадка справедлива, чем они могли теперь стать?

Конечно, если говорить строго по отношению к межзвездным пространствам, такого понятия, как «теперь», просто не существует. Хебо слышал об экспериментах с посылкой гиперпространственного сигнала в прошлое. Но никто не сумел разогнать космический корабль до такой скорости, чтобы временные изменения можно было зарегистрировать не только сверхчувствительной электроникой. Рассеивание и компенсация энергии в межзвездном пространстве, похоже, не позволят довести этот эксперимент до конца. Кроме того, разве в теории не сказано, что эффект будет иметь свои границы? Случайная временная петля… Невозможность переписать заново то, что уже написано Богом… Нет, пусть этим занимаются физики. А на практике, вернувшись домой, Хебо прожил столько же секунд, минут, дней и месяцев, сколько прожили люди, остававшиеся здесь. К тому же во время полетов он мог связаться с ними по гиперсвязи, если требовалось обсудить или решить какую-нибудь насущную проблему. И он вполне мог воспринимать своих собеседников так, будто они существовали «сейчас», в данный момент.

Предвестники напомнили ему о… Интересно, как там поживает Лисса Виндхолм? Славная девушка, надо признать…

10

Город Инга никогда полностью не засыпал. С наступлением темноты башни и движущиеся дорожки в центре вспыхивали огнями — здесь бурлила и кипела жизнь. В самый крупный на Асборге свободный город стремились не только обитатели всей планеты, но и те, кто жил за ее пределами.

Только портовый район на ночь затихал, суда и механизмы отдыхали до рассвета. Док окружали высокие отвесные стены, и сюда не проникал свет городских огней, зато хорошо были видны звезды в небе над заливом. Хотя самая большая из лун Асборга была на ущербе, на волнах переливалась и искрилась лунная дорожка. Сквозь свист западного ветра, пропитанного запахом морской соли и остывающих моторов, слышался ритмичный шум прибоя.

Гервард Вален остановился перед домом и сказал:

— Вот мы и пришли.

Интересно, его акцент стал более резким, потому что он смущался? Обычно он разговаривал на англи довольно бегло. В неярком свете Лисса увидела, как напряглись его мускулы под серым мундиром офицера «Комет Лайн».

— Я не рассчитывал, что будет уже так поздно. Если вы предпочитаете отложить нашу… э-э… беседу…

Лисса внимательно посмотрела на него. Высокий, очень стройный, с резкими чертами лица, характерными для его народа, ее спутник гладко брился и носил короткую стрижку, следуя моде Асборга. Его белокурые волосы поредели и потускнели, на лбу и щеках пролегли морщины — наверное, ему уже давно пора было пройти очередное омоложение. Лисса не решалась спросить, почему он откладывает эту процедуру. Глубоко посаженные глаза Валена, окруженные отчетливыми морщинками, оставались по-прежнему ясными.

— Нет, — ответила Лисса. — Думаю, нам лучше немедленно заняться делом. — Она подчеркнула последнее слово, чтобы он не подумал чего-нибудь другого.

Они очень приятно провели этот вечер — ужин в «Балтике», напитки, оживленный разговор за ужином и после, во время долгой прогулки к его дому. Оказалось, что у них есть общее увлечение — дикая природа Асборга. Вален особенно любил Халланские Альпы и мог рассказать немало интересного о своих путешествиях по тем местам. Но за исключением этих рассказов он очень мало говорил о себе и совсем ничего — о своем прошлом. Однако Лисса решила, что она уже достаточно хорошо узнала Валена, чтобы добиться своего. После того, как ее агенты собрали сведения об этом человеке\, она несколько раз встречалась с ним лично, и этого вполне должно было хватить. Лучше бы хватило. Время дорого.

— Хорошо, — согласился Вален. — Как пожелаете, миледи.

Дверной датчик опознал его, дверь открылась. Вален пропустил Лиссу вперед, в ничем не примечательную прихожую, к спиральному подъемнику. Лифт доставил их на четвертый этаж.

В квартире Валена Лисса с интересом огляделась, надеясь, что комната носит отпечаток личности своего хозяина. Однако ей пришлось разочароваться: комната была маленькой, очень чистой и очень скудно обставленной. Лисса знала, что Вален довольно начитан — но, похоже, у него почти не имелось печатных книг. Значит, он берет книги в компьютерных базах данных. А квартиру он выбрал, наверное, из-за больших окон во всю стену, через которые днем открывался великолепный вид на залив, на прибрежные скалы и океан.

— Прошу вас, присаживайтесь, — предложил Вален. — Хотите выпить?

Лисса присела на стул. Стул оказался жестким и неудобным, под стать всей здешней обстановке.

— Кофе, пожалуйста, — сказала она. — Без подсластителя.

Вален вскинул брови.

— Не бренди? Как хотите. А я налью себе стаканчик, если не возражаете.

В его досье было указано, что он довольно много пьет, хотя не до бесчувствия и никогда — в космосе. Психотропных препаратов остерегается. Иногда посещает заведение Кейлиз Боуэр, хотя неженатому мужчине трудно поставить это в вину. Девушки из Кейлиз Боуэр отзывались о нем как о приятном человеке, хотя никто из них не знал его хорошо — как и его товарищи по кораблю и приятели на земле.

Вален вышел на кухню. Лисса услышала, как там загудел кофейник. Вален вернулся, держа в руке стакан, до половины наполненный янтарным напитком.

— Ваш кофе будет готов через пару минут, — сказал он и отхлебнул бренди; его движения были чересчур резким. — Может, включим музыку? Скажите, какая вам больше нравится.

— Нет, благодарю, — ответила Лисса. — Музыка в ресторане — это хорошо, но сейчас, пожалуй, не стоит. Думаю, ни один из нас ее не услышит.

— Что вам от меня нужно, миледи Виндхолм? — спросил Вален.

Светло-карие глаза Лиссы встретились с его голубыми глазами.

— Первое и самое главное — я прошу вас сохранить все в тайне, — сказала она. — Мне бы хотелось, чтобы вы это сделали. Такое возможно?

— Надеюсь, вы не подразумеваете ничего… недостойного? — медленно спросил он.

— Вам известно, что мой отец — Дэви, глава нашего Дома, — сурово ответила Лисса.

— Да, конечно. И я кое-что слышал о вас самой. — Он криво улыбнулся, отчего морщины на худощавом лице стали еще заметнее. — Когда член одного из кланов, правящих этой планетой, заговорил со мной о возможной работе, не уточняя, что именно от меня потребуется, я провел небольшое расследование и нашел пару людей, которые вместе с вами участвовали в экспедиции. Они очень хорошо о вас отзывались. — Вален сделал глубокий вдох. — Обещаю, что сохраню все в полной тайне до тех пор, пока вы не освободите меня от обещания. Что я должен сделать?

У Лиссы неожиданно часто-часто застучало сердце. Она сама не ожидала, что так разволнуется.

— Вам не кажется, что вы зря тратите время, работая помощником капитана на старом рудовозе?

Выражение лица Валена стало непроницаемым. Он пожал плечами.

— Это лучшая из подвернувшихся мне работ. Думаю, вам известно, что и это место мне было непросто найти. Здесь совершается не так уж много космических торговых рейсов.

«Да, очень немного — в этом медвежьем углу, на окраине населенного людьми космоса, — подумала Лисса. — Конечно, расстояния не имеют особого значения, когда корабль перемещается с помощью гиперпрыжков. Но спустя два столетия после колонизации Асборга нас здесь по-прежнему не так уж много, и большинство из нас занимается бизнесом исключительно местного значения. Нам вполне хватает планет Саннивы. Даже мои товарищи считают, что исследований в ближайших звездных системах нам хватит на несколько жизней… Наверное, это и привело тебя сюда, Гервард Вален? Наша изолированность от остального мира?»

— Когда-то вы командовали кораблем, — сказал Лисса. — Полностью автоматизированным. Не хотели бы вы снова взяться за это дело?

Вален сохранил полную невозмутимость.

— Это было очень давно, — продолжала Лисса. — Но мы, я и мои компаньоны, считаем, что вы не утратили прежних навыков. Немного практики — и вы вернете прежнюю хватку. Кроме всего прочего, должность, которую вы занимаете сейчас — должность офицера на корабле с маленькой командой, — требует от вас гораздо большего. А вы прекрасно с ней справляетесь.

Вален по-прежнему оставался невозмутимым, но когда он заговорил, его голос едва заметно дрогнул, и Лисса с трудом расслышала вопрос, так тихо он прозвучал:

— Какой корабль вы имеете в виду?

— «Дагмар», конечно. Виндхолмы владеют только одним кораблем такого типа.

Собственные космические корабли были далеко не у всех Домов. Содержание космолетов обходилось недешево.

— Вы, наверное, знаете, что мы спонсируем научно-исследовательские экспедиции. Я сама недавно вернулась из такой экспедиции. Я не космонавт, но могу вас заверить, что «Дагмар» — хороший, мощный корабль.

— Знаю. — Он посмотрел мимо Лиссы, отпил еще глоток бренди и спросил почти обыденным тоном: — Почему выбрали именно меня? У вас есть свои высококвалифицированные специалисты.

— Трое, — ответила Лисса. — Фаллон Виндхолм сейчас проходит омоложение. Остальные двое из нашей семьи подошли бы, но… Чанд Микелссон слишком болтлив, ему можно доверить все, что угодно, кроме тайны. А Сара Томасдоттер замужем за неким Рионом Стелламонтом. Не думаю, что она нарушила бы конфиденциальность и передала бы нашу тайну его Дому, но… Лучше не заставлять ее выбирать, кому хранить верность — мужу или своему Дому, правда?

Вален, похоже, вполне овладел собой.

— Если уж говорить начистоту, то как насчет меня? В конце концов, «Комет Лайн» принадлежит Истлэндам, а с ними Виндхол сталкиваются лбами так же часто, как и со Стелламонтами и с любым другим Домом.

— Вы чужак, хотя долго прожили на Асборге. Вы не вассал Дома Истлэндов и не давали им никаких клятв. Увольтесь с «Комет Лайн», и тогда, надеюсь, мы сможем предложить вам постоянное место. — Лисса постаралась смягчить свои слова. — Нет, мы не требуем от вас предательства. Мы просто не хотим впутывать в дело посторонних… По крайней мере до тех пор пока сами не разберемся в ситуации.

Вален посмотрел в окно, на звезды, которых сейчас не было видно из освещенной комнаты.

— Того, о чем вы собираетесь мне рассказать, не знает никто? В том числе никто из нечеловеческих рас?

Лисса кивнула.

— Не считая сузаянцев — а они скрывают правду, хотя что-то знают об этом, что бы это такое ни было. Скорее всего, что-то ужасное. Может быть, даже опасное. Мы не хотим, чтобы это знание стало достоянием безответственных людей.

— И особенно Домов, соперничающих с вашим, — сухо, даже с вызовом сказал Вален.

Лисса слегка разозлилась.

— Мы, Виндхолмы, не святые. Но я уверена — вы не захотели бы остаться на Асборге, если бы власть здесь перешла к религиозному фанатику вроде Арнуса Истлэнда и к банде бесстыдных торгашей вроде Сифеллов.

Вален поднял бровь, и Лисса почти услышала его мысли: «Так вот что вы о них думаете…»

— Галактика большая, — продолжала она, стараясь не выходить из себя. — Но знали бы вы, какой шум уже поднялся из-за реликта Предвестников, найденного на Джонне. Возможно, в этом артефакте и впрямь кроется невероятная мощь. Я повторяю — возможно. Нельзя предугадать, какое влияние он может оказать на мир. Может быть, никакого. Но было бы безответственно приняться за исследование этой находки, не приняв всех мер предосторожности. Ведь информация об артефакте может таить в себе и опасность. Опасность, достаточно серьезную для того, чтобы не доверять ее беспечным болтунам.

Вален улыбнулся.

— Значит, меня вы болтуном не считаете.

Неожиданная перемена в его поведении успокоила Лиссу. Она подумала, что Вален замечательно сможет командовать людьми, если захочет.

Отлично!

Она рассмеялась.

— У исследователей есть старая, очень старая поговорка — «Приключения случаются только с некомпетентными людьми». Мы намерены всего лишь провести исследования. Когда узнаем больше — решим, как действовать дальше. — Снова посерьезнев, она добавила: — Мой отец уже две сотни лет возглавляет наш Дом и представляет его во Всемирном Совете. Разве он не доказал свою компетентность? Да, он твердолобый реалист, но он заботится в первую очередь о благе Асборга и всей нашей цивилизации — куда больше, чем о своих родичах и прямых вассалах. Доверитесь вы ему или стае ящериц?

Вален слегка нахмурился.

Лисса подумала, что он не одобряет ее манеру разговаривать, характерную для человека, много путешествовавшего в космосе и часто общавшегося с представителями других рас.

— Нет, я не страдаю ксенофобией, — быстро добавила она. — Как раз наоборот. На самом деле нас подтолкнул к этой экспедиции сузаянец, который, кстати, полетит вместе с нами.

— С нами? — переспросил Вален.

Лисса, смутившись, покраснела.

— Если вы примете мое предложение.

— Скорее всего, приму. — Он принюхался к аромату, доносившемуся с кухни. — Ваш кофе готов, миледи. Сейчас я его принесу.

11

Вынув из нарукавного кармана карту с данными, Лисса вставила ее в компьютерный терминал.

— Запись отредактирована, но только для того, чтобы упорядочить события, происходившие в разное время, и убрать несущественные подробности, — объяснила Лисса. — Это наша базовая запись.

На экране появилась молодая женщина, сидевшая за столом. То была сестра Лиссы, но они почти не знали друг друга — сестра была младше ее на восемьдесят лет да к тому же недавно прошла омоложение, поэтому выглядела совсем юной девушкой. В нижнем углу экрана светились цифры — время и дата записи. За спиной девушки находился видеоэкран с изображением раскопок, которыми она руководила. На экране можно было видеть и обледенелые горы, тянущиеся почти до самого горизонта, и газовый гигант луны, висящий в темном небе над горами. Еще один спутник, едва различимый, поблескивал у самого края кольцевой системы — он был так далеко, что казался крошечным диском.

— Говорит Ивана Дэвисдоттер Виндхолм, супруга Олави Джонссона, — представилась девушка. Называть имя мужа было не обязательно, но Ивана всегда старалась о нем упомянуть — он был одним из самых выдающихся вассалов Дома Виндхолм, работал ведущим инженером на базе, а дома разбогател на удачных инвестициях. — Сейчас я нахожусь на Ганворе. Мне необходимо немедленно поговорить с главой Дома по закрытой связи.

Изображение мигнуло, индикатор времени показал, что прошло полчаса.

Девушка говорила кратко и решительно:

— Появился странный космический корабль. Он не предупредил о своем приближении и занял место на орбите рядом с нами. Пилот, вызвавший нас по прямому лазерному лучу, заявил, что он на корабле один. Он сказал, что он сузаянец, и настойчиво потребовал немедленно связать его с правящими кругами нашего Дома. Да, он, судя по всему, достаточно хорошо разбирается в социополитике Асборга и знает, что работами на Ганворе занимаются Виндхолмы. Возможно, именно поэтому он обратился к нам, а не к кому-нибудь другому — из соображений секретности. Сузаянец не желал огласки. — Ивана запнулась на мгновение, потом продолжала: — У меня нет опыта общения с представителями нечеловеческих рас. Ни у кого здесь нет подобного опыта. В ожидании распоряжений я запретила сообщать о прибытии чужака кому бы то ни было и активировала программу-цензор на всех передатчиках. Слухи распространяются очень быстро. Я понятия не имею, как долго сузаянец намерен ждать. Прошу вашего совета.

На экране появился чужой корабль — черный клинок на фоне звезд и Млечного Пути, — и Вален присвистнул.

— Точно, это сузаянец, — сказал он. — Корабль-разведчик, маленький, высокоскоростной, маневренный. Но управлять им в одиночку — гиблое дело. Вы же знаете, автоматические системы сузаянцев не идут ни в какое сравнение с нашими.

— Я бы сказала, дело это отчаянное, а не гиблое, — пробормотала Лисса. — Потом посмотрите еще раз. А сейчас не отвлекайтесь.

На экране появилось узкое лицо Дэви Виндхолма. Он находился в своем рабочем кабинете — за его спиной виднелись стенные панели из полированного дерева, античный столик, полки с книгами и памятными вещицами, являвшимися достоянием многих поколений семьи. Лисса вздрогнула, услышав спокойный голос отца:

— Сузаянец не хочет разговаривать через гиперпространство. Опасается, что луч могут перехватить. Что ж, такое не исключено, и наши шифровальные коды не дают полной гарантии секретности. — Лисса в который раз пожалела, что квантовое шифрование записей невозможно при связи через гиперпространство. — Значит, необходимо отправить к сузаянцу представителя Дома, и времени на обсуждение кандидатуры у нас нет. Поэтому я назначаю предварительным эмиссаром Лиссу Виндхолм. В экспедициях по исследованию планет данной части Галактики она приобрела обширный опыт общения с другими расами. Наверное, такого опыта нет больше ни у кого на Асборге. Она также продемонстрировала самообладание и трезвость суждений, как в экстренных, так и в обычных жизненных ситуациях. Я полностью на нее полагаюсь.

«Какого папа обо мне мнения!»

На экране появилась Лисса в каюте командира курьерского корабля.

Лисса, сидевшая сейчас в квартире Валена, смотрела на свое изображение и пыталась взглянуть на себя глазами Валена.

«Зачем мне это нужно? — подумала она. — Неужели мне интересно, как он меня воспринимает?»

Поспешные сборы не могли не сказаться на ее внешности. Вместо сверкающего платья, которое она носила сегодня, на ней был рабочий, изрядно помятый комбинезон. Рыжие волосы не были убраны под золотую сеточку, а свисали прядями — сказалось еще и ускорение корабля. И все же Лисса сочла, что выглядит не так уж кошмарно. Очень многие мужчины находят ее привлекательной…

«Хватит думать о ерунде!» — мысленно одернула она себя.

Лисса на экране посмотрела прямо в камеру и сказала:

— Перед приемом медикаментов и помещением в плавательный резервуар я подтверждаю, что полностью отдаю отчет в своих действиях и намерена вести корабль на предельной скорости. Я никогда раньше не встречалась с сузаянцами, только разговаривала с людьми, которые с ними общались. Но, естественно, я интересовалась их опытом и теперь собираюсь воспользоваться им. Я взяла с собой базу данных и собираюсь изучить ее во время полета, который продлится около шестидесяти часов. За это время я кое-что узнаю, хотя, конечно, мне не мешало бы как следует выспаться и отдохнуть перед прибытием. Я надеюсь избежать предвзятости, однако невольно теряюсь в догадках. Поскольку это может повлиять на мои действия, я изложу свои мысли прямо сейчас.

Я сомневаюсь, что мы имеем дело с неким сложным заговором. Мы так же чужды сузаянцам, как и они нам. Какими особыми качествами они обладают? Ну, несомненно, они чрезвычайно чувствительны к эмоциональному состоянию других существ, но это срабатывает только в отношении отдельных личностей. Они не могут предугадать, как будут реагировать на что-либо целые группы людей.

Я сомневаюсь также, что мы имеем дело с преступником, который ищет убежища. Впрочем, я не совсем уверена, что именно у сузаянцев считается преступлением. Но любой, кому хватило ума добраться сюда, наверняка сообразил бы, что мы не станем рисковать, развязывая межзвездный конфликт по пустякам. Он наверняка понимает, что ради того, чтобы получить нашу помощь и содействие, нас необходимо заинтересовать и убедить. И в то же время появление этого сузаянца крайне необычно. Я предполагаю, что он действует от имени какой-либо сузаянской фракции. Его сородичи так же разобщены, как и люди.

Лисса на экране улыбнулась.

— Не беспокойтесь, я не втяну нас в чужую гражданскую войну. Я бы не смогла это сделать, даже если бы захотела. Я имею полномочия лишь задавать вопросы и выдвигать предположения. Поверьте, я обязательно как следует подумаю, прежде чем сделать какие-либо выводы.

Экран снова мигнул. Индикатор времени показал, что прошло еще примерно два с половиной дня.

Теперь Лисса парила в невесомости. Она уже привела себя в порядок.

— Я предложила сузаянцу встретиться там, где нам никто не помешает, — сказала она и спроектировала координаты и орбитальную привязку в миллионе километров от гигантской планеты. — Он согласился. Поэтому теперь Ивана сможет разобраться со слухами и домыслами на Ганворе. Сообщите ей об этом, пожалуйста. Пусть она убедит своих людей, что ничего важного не случилось.

Вален усмехнулся — и чуть подался вперед, когда на экране показался еще один корабль. Комментарии внизу показали, что корабли выровняли свои скорости и состыковались. Потом появилась Лисса в скафандре, с автоматическими видеокамерами на каждом плече.

— Я пойду в этом облачении, — сказала она с экрана. — Не потому, что тамошние воздух или температура могут причинить мне вред, а просто на всякий случай. Это — сверхпрочный скафандр, а в сумке для инструментов у меня бластер.

— Это сообщение я послала по гиперлучу отцу, — объяснила Лисса Валену. — С остальным пришлось подождать, пока я не вернулась… Нет, я оговорилась. С корабля я тогда послала только короткое сообщение, что со мной все в порядке и что дело сузаянца меня действительно заинтересовало. Настоящую информацию я не решилась доверить передатчику.

На экране появилось некое помещение, тесное и довольно обычного вида, если не всматриваться в детали. Посреди помещения парил в невесомости сузаянец.

Его стройное тускло-красное тело было размером с тело человека, четыре короткие ноги напоминали древесные обрубки. Свернутый кольцом хвост казался вполовину короче тела. В гибких подвижных руках — на каждой имелось по три длинных пальца — сузаянец держал прибор-переводчик. Сразу над руками извивалась шея. Голова сузаянца была без ушных раковин, с коротким тупым рылом, зато глаза, блестящие, как агаты, были очень красивы.

Прибор-транслятор преобразовывал шуршащие, мурлыкающе звуки, которые издавал сузаянец, в слова на обычном англи.

— Хорошо, что ты явилась, земной человек. Есть ли у тебя настоятельные желания, которые я, возможно, могу исполнить?

Лисса ответила через встроенное в шлем переговорное устройство:

— Может, сразу перейдем к делу? Я не хочу показаться невежливой, но я незнакома с правилами вежливости, принятыми в вашем обществе. Из моей базы данных я узнала, что, принадлежи мы оба к нации Тернового Цветка, — транслятор перевел этот человеческий термин в соответственное жужжание, — то в течение следующего часа мы обменивались бы комплиментами. Я не против комплиментов, но не знаю, что вы к ним относите.

Вален снова усмехнулся.

— Я тоже не принадлежу к этой нации, — сказал сузаянец. Выражал ли его тон возмущение, печаль или сожаление? — И я охотно пойду самым прямым путем. Тем более что чувствую — несмотря на естественную настороженность, вы имеете честные намерения.

Слушая запись, Лисса снова задумалась об этой странной способности сузаянцев чувствовать эмоциональное состояние других. И сузаянцев, и (до определенной степени) людей. Могут ли они ощущать и настроение представителей других разумных рас? Этого никто не знал. По крайней мере, в записях, с которыми Лисса ознакомилась, об этом ничего не говорилось. Но, конечно, составлявшие эти записи наблюдатели были людьми. Интересно, как именно сузаянцы определяют эмоциональное состояние? По запаху каких-нибудь феромонов — что не исключено, учитывая, насколько близка их биохимия к биохимии землян, — или по каким-либо сверхтонким излучениям мозга? Но оба этих способа не должны были бы подействовать в данном случае, ведь на Лиссе был космический скафандр. Тогда как же? Ориентируясь на язык телодвижений, на выражение лица, на интонации?

Лисса решила, что, скорее всего, сузаянцы анализируют целый спектр сигналов и имеют высокоразвитую врожденную способность к их интерпретации. Вполне вероятно, что этот сузаянец уже имел некоторый опыт общения с людьми или провел немало времени за изучением виртуалов.

Она отогнала эти мысли, когда сузаянец продолжил:

— Начнем с имен? Мое имя… — Переводчик помолчал несколько мгновений и сперва сказал: «Горная Медь», а потом: «Медноруд». — В настоящее время я мужского пола.

— Лисса Виндхолм, — представилась Лисса. — Женского пола. Я… Я полагаю, тебе известно, что означает мое имя.

— Да. Ты принадлежишь к сообществу кровных родичей с Асборга. — Это было лучшее, что программа-переводчик сумела сотворить из фразы на том наречии сузаянского языка, на котором говорил Медноруд, когда инопланетянин пытался описать понятие, возможно, совершенно неизвестное его культуре. — Ты принадлежишь к сообществу, к которому я желаю обратиться.

— Значит, ты знаешь о нас больше, чем я о тебе.

— Я был на Асборге недолго, три омоложения назад. Находился в составе команды корабля, который доставил на твою планету экспедицию для сбора информации о том, что тогда было новой колонией.

— а, я изучила записи. Ваш народ лишь однажды посетил Асборг, верно?

Ксанадуанцы, рикханцы, склеранцы и грайбы тоже прилетали посмотреть на колонию землян. Они не обнаружили на Асборге ни угрозы, ни потенциальной выгоды для своих цивилизаций и улетели. Впоследствии межрасовые контакты происходили лишь между отдельными личностями или командами кораблей.

— Верно. С тех пор, конечно, многое изменилось. Я приложил усилия, чтобы получить более свежую информацию. Путешественники часто возят с собой базы данных о своих родных планетах и используют их как дары или предмет торговли.

— Знаю. Но почему тебя заинтересовали именно мы?

Хвост сузаянца скользнул назад, безволосая кожа тихо зашуршала.

— Вторая планета вашей солнечной системы очень хорошо подходит для моей расы.

— Фрейдис? — Лисса искренне удивилась. Эта жаркая, облачная планета, где лишь одни болота и пустыни? — Что ж… Возможно… Но таких планет в Галактике наверняка множество, и среди них, конечно, есть планеты получше Фрейдиса. Те, что вы еще не заселили или даже не открыли.

— Это правда. Однако, прошу, подумай — кому они будут принадлежать? С-с-с… — Медноруд резко дернул головой взад-вперед.

— Дому Виндхолм не принадлежит весь Фрейдис, — сказала Лисса. — Целиком он никому не принадлежит.

— Верно. — Голова сузаянца на экране стала больше — он придвинулся к шлему Лиссы. Блеснули острые зубы, сверкнули глаза. — Но ваше сообщество кровных родичей обладает уникальными качествами. Во-первых, вам принадлежит большой остров на этой планете под названием Новая Халла. — Наверное, сузаянец ввел дополнительные слова в программу прибора-переводчика. — Вы приобрели эту бесплодную, бесполезную территорию как ради престижа, так и на тот случай, если там обнаружатся минеральные ресурсы. Но вы сохранили это приобретение всего лишь в силу привычки и из-за… с-с-с… своей гордости. Во-вторых, вы проводите эксклюзивные работы на Ганворе, спутнике Фрейдиса, — по крайней мере, последние несколько лет. Это дает возможность обратиться непосредственно к вашему сообществу. Я понимаю, что мой план потерпит крах, если мы — ваши люди и я — не сумеем неожиданно поставить Галактику перед свершившимся фактом.

Лисса решительно спросила:

— Что вам нужно?

— Остров. Что же еще? Я продумал, как можно заключить эту сделку. Заплатите мне стоимость земли по оценкам экспертов и дайте возможность приобрести остров. Оставьте сумму у независимой третьей стороны, до тех пор, пока я не выполню свою часть сделки. Я узнаю, будут ли ваши предводители твердо держаться условий соглашения — то есть смогли ли мы достичь взаимопонимания. Опираясь на свои исследования, я могу рассчитывать, что вы поступите честно.

— Вы говорите о… большой сделке.

— Я предлагаю нечто гораздо большее.

— Что именно?

Медноруд обмотал хвост вокруг стойки. Длинное тело качнулось из стороны в сторону.

— Я не могу в точности сказать, потому что и сам не знаю. Но это нечто чрезвычайно ценное.

— Давайте будем реалистами, а? — нетерпеливо воскликнула Лисса.

Тело сузаянца извивалось в завораживающем ритме, голос понизился почти до шепота:

— Слушайте. Я — космонавт Великой Конфедерации. Конфедерация эта объединяет семь населенных сузаянцами планет примерно в семнадцати сотнях световых лет отсюда. Вы, наверное, о ней слышали? Да, с-слышали. В течение последних нескольких календарных лет по вашему счету правители Великой Конфедерации много раз посылали экспедиции в космос. Все эти экспедиции были полностью секретны. О них нигде не сообщалось. По возвращении руководители экспедиций изолировались в специальных закрытых поселениях. Насколько мне известно, они там живут со всеми удобствами, даже роскошно, и они всем довольны. Обычные члены команд экспедиционных кораблей пользуются большей личной свободой, но не имеют права рассказывать о том, что они делали и что видели. Никому, даже партнерам по гнезду, своим клонам или друг другу. Сделать это несложно — потому что мы практически ничего не знаем. Наши корабли попадали сквозь гиперпространство в некие места. Там ученые пускали в ход свою аппаратуру, посыл исследовательские зонды — но никто из команд не участвовал в этом. Команда просто ждала. Корабль висел в неизвестном, незнакомом межзвездном пространстве, а потом возвращался домой. Да, но ощущения, исходившие от офицеров и ученых, — это было нечто необычайное! Они вспыхивали и замирали, поражались, восхищались, содрогались… От них веяло величием и ужасом Всемогущества. Дома я несколько раз оказывался вблизи от наших правителей — и чувствовал то же самое. Не благоговение, нет — потому что они не путешествовали туда сами, в те отдаленные уголки Галактики. Но ими владели мечты и желания, наполненные демоническими надеждами и гордостью.

«Интересно, что на языке сузаянцев означает определение "демонический"?» — подумала Лисса.

В невесомости нет таких понятий, как верх и низ. Но все же Медноруд как будто приподнялся.

— Разве это не признак того, что вот-вот родятся некие великие письмена? — вопросил он.

— Я… Я не знаю, — призналась Лисса. — Но вы… Как и почему вы…

— Что ж, моей расе не чуждо притворство, — сказал Медноруд. — Я заставил всех на борту поверить, что испытываю личные проблемы, оттого недружелюбен и необщителен. Они ощущали, что я и впрямь несчастен, поэтому постепенно перестали приглядывать за мной. Они не ожидали многого от неуклюжего члена корабельной команды, поэтому и не подозревали меня ни в чем. А я тем временем тайком производил съемку звезд и делал вычисления. Дома же вступил в заговор с другими. И вместе мы решили приобрести этот корабль, с тем чтобы я под фальшивым предлогом отправился на нем к людям. Настолько сильно мы нуждаемся в вашем содействии. И вот я здесь. Мне известно, где и когда свершится нечто грандиозное. Это произойдет довольно скоро. Во сколько вы оцениваете такую информацию — вы и ваши кровные родичи, земной человек?

12

Последний день дома Лисса провела со своими родителями.

Они жили в старинной фамильной резиденции Виндхолмов. Эрнхерст, дом-крепость, был лишен удобств, которые имелись в других усадьбах и особняках, однако Дэви и Марен не хотели перестраивать замок и подолгу в нем жили. С Эрнхерстом было связано столько воспоминаний…

С вершины дозорной башни открывался отличный вид. На юге до сверкающего серебром моря простирались золотисто-зеленые поля. Под ветром трава колыхалась как волны, тени облаков медленно скользили по холмам. Резкий свистящий ветер больно жалил, но нес живые запахи растений, земли, воды и солнца. К северу от Эрнхерста поднимались холмы, поросшие темным лесом. Не считая самого поместья с его садами, огородами и пастбищами, следы присутствия человека можно было отыскать только далеко на западе — там виднелись энергостанция и гидропонная плантация, казавшиеся совсем игрушечными с такого расстояния, а вокруг них сгрудились крошечные домишки рабочего поселка.

— Как хорошо снова оказаться здесь, — вздохнула Лисса.

— Тогда почему ты бываешь здесь так редко? — спокойно спросил отец.

Не оглядываясь, Лисса ответила:

— Ты знаешь почему. Слишком многое нужно сделать, а времени не хватает.

Дэви Виндхолм засмеялся, но в его смехе была печаль.

— По-моему, ты слишком нетерпелива. Тебе хочется познать всю Вселенную. Не торопись. Вселенная никуда не денется.

— Ты всегда так говоришь. А мама постоянно уговаривает меня остепениться, выйти замуж, наградить вас очередным выводком внуков. Лучше вы не торопитесь — это уж точно никуда не денется. Может, в следующий цикл или еще через один я буду готова приступить к эксперименту по своему одомашниванию.

И Лисса в который уже раз подумала: «Если, конечно, найду к тому времени подходящего мужчину. Такого, с которым мы сможем стать настоящими партнерами. Пока мне такой не повстречался. Ни разу — за долгие годы. Хотя, может, сейчас…»

— Если ты доживешь. — Лисса почувствовала, что отцу нелегко дались эти слова. — Мы с матерью специально позволили тебе порезвиться на свободе, как позволяют своим детям большинство людей. Но ты слишком многим увлекаешься — не только наукой, искусством или спортом… Тебе по-прежнему больше всего нравится улетать подальше от дома и рисковать жизнью на какой-нибудь неисследованной планете… Прости, милая. Мне не хотелось досаждать тебе своим ворчанием — тем более сегодня. — Правой рукой отец оперся о парапет, левой обнял Лиссу за плечи. — Но пойми, мы боимся за тебя — мы с Марен. Я страшно сожалею о том часе, когда мне пришлось просить тебя отправиться на встречу с сузаянцем. А ты ринулась туда очертя голову…

Лисса прикусила губу.

— Ты мог бы не привлекать меня к работе над этим проектом. Да и сейчас еще можешь запретить мне им заниматься.

Дэви Виндхолм покачал головой. На фоне неба четко вырисовывался его орлиный профиль.

— Чтобы ты меня возненавидела? Нет, для этого я слишком слаб.

— Что? Ты — слаб? — Лисса удивленно уставилась на отца.

Он повернулся к ней и улыбнулся.

— В том, что касается тебя, — да. Так было всегда, о чем бы ни шла речь.

— Папа… — Лисса схватила его руку и крепко сжала.

Дэви помрачнел.

— Я давно хотел с тобой поговорить, серьезно и наедине. Наверное, сейчас подходящее время.

Лисса высвободилась из его объятий, отступила на шаг и вгляделась в отцовское лицо. Она поняла, что на этот раз он больше не будет докучать ей извечными просьбами. Несомненно, он использовал это только как вступление к разговору о том, что его больше всего интересовало. У Лиссы защемило сердце.

— Я готова выслушать тебя. Даю разрешение на старт, — сказала она — и поняла, что сегодня это выражение перестало быть одной из их обычных шуток.

— Ты ввязалась в непредсказуемую и наверняка опасную авантюру…

— Нет, нет, нет! — по привычке тут же возразила Лисса. — Неужели мне придется объяснять все в сотый раз? Там совершенно безопасно. Медноруд говорил, что сузаянским исследователям не приходилось принимать никаких особых мер предосторожности.

— Но Медноруд узнал, что в ближайшем будущем там произойдет некое чрезвычайно важное событие. Кто знает, какое именно? И в любом случае сузаянцы вряд ли обрадуются, если в их сверхсекретную операцию вмешаются чужаки. Они вполне могут выразить свое негодование… силовыми методами.

— Но, папа, этого не может быть. Они — цивилизованные существа.

— Сузаянцы бывают разные, — заявил Дэви Виндхолм. — Так же, как и люди. Правители Великой Конфедерации не слишком дружелюбны и не очень охотно идут на сотрудничество. Эта информация не разглашается, потому что мы не хотим поставить под удар наши источники. Но некоторые сведения, собранные нашими разведчиками о сузаянцах, заставляют всерьез задуматься, с чем же нам придется иметь дело спустя столетие или два…

Лисса не стала задумываться о столь отдаленном будущем. Ее больше волновало настоящее.

— В любом случае мы же будем в открытом космосе. И если заметим что-нибудь угрожающее, в считанные секунды уйдем в гиперпространство. Нет, в миллисекунды. «Дагмар» производит вычисления и действует куда быстрее любого органического мозга.

— Знаю. В противном случае я ни за что бы не дал разрешения на это предприятие. Но ты, в свою очередь, тоже должна понять — и ты ведь понимаешь? — что нельзя надеяться только на корабль. Корабль не решит за тебя всех проблем, не возьмет на себя всю ответственность. Если бы «Дагмар» умел такое делать, не понадобились бы ни пилот, ни команда ученых на борту. Лисса, чем больше я собираю сведений о тех, кого ты набрала в команду, тем больше беспокоюсь.

Лисса сжала кулаки.

— Ты о Медноруде? Я не могла его не взять. Он будет проводником, советником и… заложником на тот случай, если окажется, что он нас обманул. Да, мы очень мало о нем знаем — но это не его вина.

— Медноруд беспокоит меня меньше всего, — ответил Дэви. — Но зачем тебе понадобился Эскер Харолссон?

— Как — зачем? Ты сам знаешь. Он способный физик, специализируется на проблемах астрономии. К тому же — холостяк, без особых привязанностей. Его легко было убедить отправиться в экспедицию, цель которой станет известна только после выхода в космос. Если кто-то и будет предан нашему Дому, так это Эскер.

«Благодаря тебе он стал тем, кто он есть, папа. Ты разглядел талант в нищем мальчишке-сироте, ты дал ему денег на обучение в школе и институте, ты помог ему достичь нынешнего положения в научном мире».

Дэви нахмурился.

— Да, я и сам так думал пока не велел провести кое-какие расследования. Сам я давно с ним не общался. И оказалось, что Эскер не пользуется популярностью среди коллег…

— Да, общаться с ним не очень легко. Но я уже встречалась с ним. Консультировалась по поводу исследовательского оборудования, если помнишь.

Дэви криво улыбнулся.

— Ты не заметила его заносчивости, но его подчиненные все прекрасно замечают. И, если честно, я подозреваю… Нет, ничего. Дело в том, что он… ведет себя не по-джентльменски. И на самом деле не отличается честностью, хотя и имеет привычку говорить в глаза нелицеприятную правду. Осмелюсь предположить, что очень многие люди сердятся на него из-за привилегий, доставшихся Эскеру в детстве, но это не может извинить его поведения.

— Пока он выполняет свою работу…

Лисса не договорила, отошла к парапету и стала смотреть вдаль, на бесконечные просторы.

— По-моему, я знаю причину его проблем, — после паузы сказала она. — Он прирожденный ученый, словно созданный для того, чтобы совершать огромные научные открытия. Но сейчас просто не осталось ничего неоткрытого — по крайней мере, в фундаментальной физике. Ничего нового в этой науке не появлялось уже… сколько сотен лет? Ему остается только изучать звезды или туманности, или какие-нибудь необычные явления. Потом он вкладывает полученные данные в компьютер — и тот дает объяснение всем небольшим отклонениям от нормы. Ты бы видел его лицо, когда я намекнула, что мы можем столкнуться с чем-то действительно неизвестным…

— Но какие мотивы им движут? Идеализм ученого или личные амбиции? — Дэви снова вздохнул. — Впрочем, не важно. Все равно уже поздно что-либо менять. Я просто предупреждаю тебя: будь осторожна. Будь готова к любым неожиданностям. Если Эскер окажется на высоте — прекрасно, значит, я неверно о нем судил. Но ничего дурного в осторожности нет.

Лисса снова повернулась к отцу.

— Что ты имеешь против остальных членов команды?

— Ноэль, Элиф, Тесса? Ты рассказывала, что это Эскер назвал тебе их имена. И все-таки с ними вроде бы все в порядке, не считая того, что у них нет опыта работы в глубоком космосе.

— Зато у нас есть «Дагмар» и капитан Вален.

Лисса заметила, что настроение отца резко изменилось, и словно холодный ветер проник под ее плащ.

— Папа, в чем дело? Объясни.

— Гервард Вален… — ровным голосом проговорил Дэви. — Эта кандидатура кажется мне вполне подходящей, лучше многих других. Но почему он оставил карьеру, свою родную планету и похоронил себя здесь, у нас? Если он — опытный пилот автоматизированного корабля, он почти достиг верхней ступеньки в избранной им профессии. А здесь, на Асборге, он не может рассчитывать на нечто большее, чем место капитана на каком-нибудь устаревшем межпланетном грузовике… Во всяком случае, так было до тех пор, пока ты к нему не обратилась. Что с ним произошло много лет назад?

Лисса стояла, прижавшись к каменному парапету. Твердость камня придавала ей сил.

— Нас это не касается, — ответила она. — Это трагедия, о которой он не хочет говорить, а может, даже не хочет вспоминать. Я полагаю — по нескольким словам, которые случайно вырвались у него пару раз, когда мы вместе пили… Признаться, пьет он довольно много… Я полагаю, он тогда потерял свою жену. Если они были женаты долгое время, может, даже с его самого первого цикла, эта потеря наверняка была для него тяжелым ударом.

— Но не настолько тяжелым, если у него все в порядке с психикой, — сказал Дэви. — Почему он так долго откладывает очередное омоложение? Самое большее через два или три десятилетия будет уже поздно, ты же знаешь. Он не готовится к операции ни в финансовом плане, ни в каком другом. Сколько он собирается прожить? — Дэви поднял руку. — Да, конечно, я не имею ни законного, ни этического права совать нос в его дела. Но меня это беспокоит, ведь в его руках будет жизнь моей дочери.

— Ничего подобного!

— Теперь его судьба связана с судьбой корабля. Он — капитан и пилот. Он будет приказывать всем прочим членам экипажа.

Лисса сказала, словно оправдываясь:

— Да, в глубине его души царит печаль. Я надеюсь, это путешествие, это новое начинание может возродить его интерес к жизни. Но самое главное… Папа, я не прожила бы так долго, если бы доверяла свою судьбу непрофессионалам. Посмотри на послужной список Валена, хотя бы только в нашей солнечной системе. Авария на «Замке Вудстед», мятеж в Аланпорте. В обоих случаях Вален показал себя с самой лучшей стороны. Нет, какими бы ни были его переживания, он не позволяет чувствам влиять на свои суждения и помешать исполнению долга капитана.

Лисса почувствовала, как кровь прихлынула к ее щекам, и, отвернувшись, подставила лицо прохладному ветру. Ветер тут же растрепал ее волосы.

— Я знаю все перечисленные тобой факты, — ответил Дэви. — Но поскольку я сомневался, что всего вышеперечисленного достаточно, я отправил агента на Брусу, родную планету Валена.

Лисса удивленно ахнула.

— Ты и вправду так поступил? Но… Это стоит так дорого…

— Речь идет о твоей жизни.

Лисса смутилась.

— И ты ничего мне не сказал.

— Не сказал, — подтвердил Дэви. — Ты — заинтересованное лицо. Если бы даже ты дала клятву молчать, боюсь, ты могла бы случайно ему проговориться.

«Мы с отцом слишком хорошо знаем друг друга», — подумала Лисса.

Дэви продолжал:

— Давно остывший след привел не на Брусу, поэтому я получил отчет только вчера. И, думаю, тебе стоит с ним ознакомиться.

Лисса напряглась так, что едва сумела кивнуть.

— Продолжай.

Отец посмотрел на дочь с затаенной болью и негромко спросил:

— Ты помнишь трагедию Найи?

Сердце Лиссы сжалось от дурных предчувствий.

— Да, конечно, я о нем читала. Но это было очень давно и так далеко отсюда. На Асборге многие десятилетия никто об этом не вспоминал. Я и сама почти забыла подробности.

— Так позволь освежить твою память, — ровным голосом проговорил Дэви. — На Найе была земная колония. Внезапно поблизости появился большой астероид, летевший по такой траектории, что неминуемо должен был врезаться в планету. Все произошло слишком быстро, предугадать эту ситуацию не мог никто. Колония на Найе появилась совсем недавно, колонисты еще не успели составить подробные карты солнечной системы и установить надлежащее наблюдение за околопланетным пространством.

Траектория астероида пролегала мимо газового гиганта с множеством лун. В лунной механике время от времени случаются непредсказуемые события, большие и малые, и при очень сложной взаимосвязи факторов даже самое незначительное внешнее воздействие может заставить луны изменить траекторию движения. Астероид летел почти прямиком к Найе. Почти. Он прошел через атмосферу планеты. Уже одно это являлось огромной катастрофой: ударная волна, пожары на континентах. В атмосфере скорость полета астероида снизилась, и его захватило гравитационное поле планеты. Астероид стал вращаться по вытянутой, постоянно сужающейся орбите, возвращаясь к планете снова и снова. Каждое его прохождение через атмосферу вызывало новые разрушения, от него отрывались огромные куски и падали на планету. Нельзя было предугадать, где именно упадут эти обломки, вызывавшие землетрясения, пробуждавшие вулканы. На океанских побережьях свирепствовали цунами. Если бы по планете прокатилась мировая война, она принесла бы меньше разрушений, чем принес астероид — до того, как на землю упал последний его обломок.

Тем временем людей эвакуировали с планеты, сколько могли увезти. На луне Найи оборудовали временные убежища для эвакуированных жителей, оттуда их должны были отправить в другую звездную систему. Космические корабли сновали между планетой и луной, известие о катастрофе разлетелось по галактике, и отовсюду на помощь спешили космолеты; некоторые из них принадлежали негуманоидным расам. Твой друг Вален был среди новоприбывших, он командовал кораблем, принадлежащим компании «Товарищество звездной разведки». Владельцы компании отправили корабль для проведения спасательных операций.

Некоторое время Вален был очень занят — перевозил людей с планеты на луну. А потом астероид снова вернулся, и началась очередная бомбардировка планеты. Вален поднялся на свой корабль и сбежал. Вышел из гравитационного поля планеты, нырнул в гиперпространство и удрал домой, на Брусу.

Его поведению не было никаких оправданий, и владельцы корабля с позором уволили его. Жена его бросила. Некоторое время он болтался без дела, пробавляясь редкими случайными заработками, надеясь хитростью получить любую должность на космолете, который доставит его в другую звездную систему. В конце концов ему это удалось, он попал на Санниву. Здесь он взял себя в руки и нашел постоянную работу. Но повышения на службе, которые получал Вален — это я проверил лично, — происходили не благодаря каким-то его свершениям. Он продвигался по ступенькам карьерной лестницы просто за счет выслуги лет. И этого человека ты сделала капитаном своего корабля, Лисса, — закончил Дэви.

Лисса долго молчала. Свистел ветер, тени облаков на полях играли в догонялки.

— Боюсь, уже слишком поздно что-либо менять, — наконец сказала она.

— Нет, ему можно найти замену. На самом деле Чанд или Сара — не такие уж неподходящие кандидатуры. Или я могу поискать кого-нибудь не из нашего Дома.

Лисса покачала головой.

— Любая замена нас задержит — слишком много времени уйдет на то, чтобы капитан освоился с кораблем. Медноруд неустанно напоминает, что грандиозное событие произойдет совсем скоро. Может, в ближайшие дни. Если мы слишком поздно прибудем на место, скорее всего, нам уже не удастся выяснить, что же там делают сузаянцы. Кроме того, это событие космического значения. После того как оно случится, в том месте может стать смертельно опасно.

Она попыталась улыбнуться.

— Поэтому разве ты не рад, что в нашей команде будет такой осторожный человек, как Вален?

Дэви Виндхолм, не привыкший проявлять перед людьми свои чувства, сейчас не сумел скрыть их от дочери.

И Лисса не смогла этого вынести.

— Пойдем, — сказала она. — Давай спустимся вниз и наговорим маме всяких глупостей, как мы делали всегда. А потом пообедаем.

13

На развалинах города вырос лес. Темные ели шумели и раскачивались на ветру на фоне серого неба. Раньше на восточной окраине города стояла церковь, почти на самом берегу, где рокотал ленный прибой. Теперь на месте церкви росли кусты, черника, ежевика, сумах и высокая трава. Хебо показалось, что сквозь эти заросли видны остатки фундамента. Уцелело и несколько надгробий — но они настолько раскрошились и обросли лишайником, что уже давно нельзя было прочесть выбитые на них имена.

Здесь они венчались с Джулией.

Хебо как будто вновь увидел высокую белую колокольню, услышал слова священника, почувствовал руку Джулии в своей руке. Он не знал, осталось ли от этого что-либо, кроме его воспоминаний, и действительно ли он вспоминает венчание — или только воображает, что вспомнил? Нынешние земляне заботились о природе, о «живой Земле», о «Гайя Глориатрикс». Но Хебо подозревал, что современные земляне интересуются природой только как предметом исследования и чувственного наслаждения вроде секса — интересуются тогда, когда не общаются со своими механическими гуру.

Так же обстояло дело и с историей. Если бы кто-то решил покопаться в истории, он мог бы получить сколько угодно сведений из информационной базы. Он мог бы увидеть, какими были скульптуры Парфенона, только что вышедшие из рук Фидия, или корабли Колумба с раздутыми парусами; смог бы посмотреть на сияющий огнями Бродвей или на мыс Канаверал с ракетой «Сатурн», взлетающей к Луне.

И это тоже было бы наполовину игрой воображения, выдумкой — хотя и созданной интеллектом, куда более мощным и дисциплинированным, чем мозг обычного человека.

— Привет, Джулия… — прошептал Хебо. — Как дела, детка? Где ты сейчас?

Бессмысленно спрашивать об этом спустя столько столетий. Если Джулия жива — на что он надеялся — и все еще на Земле, она, наверное, влилась в это сообщество с единым сознанием. Каждая обновленная молодость давала ей возможность узнавать новое, учиться мыслить и чувствовать по-новому, не отставая от общества, в котором она жила. Наверное, она пошла на это сознательно, даже охотно. Если бы она отказалась, то чувствовала бы себя очень одинокой.

И, может, однажды Джулия сказала себе: «Довольно!» — и улетела к звездам?

Хебо много раз пытался разузнать о ней, но Галактика слишком велика. Даже та часть Галактики, которую обследовали люди и другие разумные расы, вышедшие в космос.

Всякий раз, возвращаясь на Землю и находя ее еще более незнакомой и странной, Хебо думал: может, он тогда пытался отсюда сбежать? Изменения происходили постепенно, но Хебо чувствовал, что стены вокруг него готовы сомкнуться. Или его поступками руководили его непоседливость и жажда новых ощущений — то, что делало его моложе?

Он вспомнил, как после первого омоложения — которое вообще было для них одним из первых — они с Джулией заново влюбились друг в друга. Первое время их любовь била огненным фонтаном. Дети уже выросли и жили отдельно, у Хебо с Джулией было много денег, сила и красота… Ее красота… Нет, их общая красота…

А потом он начал раздражаться по пустякам и гулять на стороне; она — тоже, и оба решили, что разумнее будет разойтись.

С тех пор Хебо слышал только о паре браков, продлившихся больше двух-трех циклов. Наверное, у людей ничто не длится вечно.

«Всего тебе хорошего, Джулия. Только хорошего. И — спасибо тебе», — подумал Хебо, но чувство благодарности было каким-то призрачным.

Мимо пролетели несколько чаек. Хебо не слышал их криков за свистом ветра. Когда-то этих птиц здесь было множество, когда здесь жили люди — неряшливые люди, выбрасывавшие объедки на поживу крылатым мусорщикам.

В лесах и сейчас водятся волки и медведи. Они ограничивают популяцию оленей.

Хебо поежился и пошел прочь от моря и могильных камней, направляясь к маленькому аэрофлиттеру. Пора прекратить сентиментальные странствия по Земле и заняться серьезным делом — он должен все как следует обдумать.

Следовало признаться самому себе, что от первых воспоминаний, самых чистых и важных, уже ничего не осталось. Не осталось и следа, как от пролетевшего ветра. Церковь разрушилась, на месте аккуратного маленького городка его детства вырос лес. Энергофокусирующие спутники климатического контроля, которые он строил в молодости, были уничтожены несколько столетий назад — Земля больше не нуждалась в них, как выздоровевший больной не нуждается в лекарствах… Всего этого, такого трогательного и милого сердцу, больше не существовало. Отец поднял его на плечи, и он завизжал от восторга — оттого, что внезапно оказался так высоко над землей.

Колибри, живой драгоценный камень, он впервые увидел ее, когда семья переехала в Америку.

Скрипач в ирландском пабе в Санта-Фе, кружка «Гиннеса», хорошенькая кельнерша, танцевавшая с ним джигу на засыпанном опилками полу.

Походы по туманной Ирландии, вылазка с рюкзаками в Скалистые горы, задушевные разговоры у костра с друзьями, которых он потерял, когда улетел из Солнечной системы.

Хебо вдруг понял, что большая часть его жизни не оставила никаких следов. Артемида осталась, но она почти смирилась с Новой Землей. И, может, Кайлег тоже все еще здесь живет. Но тот брак, те дети, дом в лесу, охота на дракозавра — да, что-нибудь, напоминающее о той жизни, наверняка можно найти, если очень сильно захотеть. Но зачем?

И другие женщины… Он даже не помнит, сколько их было… Некоторые так и остались желанными, но не завоеванными. Он столько раз влюблялся — какие из этих влюбленностей ему действительно хотелось бы сохранить в памяти?

Случайную встречу с сыном на далеком космодроме? Прошло четыреста земных лет с тех пор, как они виделись в последний раз, и они обнаружили, что им почти нечего сказать друг другу. Чертами лица и глазами сын напоминал Джулию. Значил ли что-либо для Хебо этот урок?

Последние годы, последние предприятия, чужие планеты, негуманоидные расы — воспоминания обо всем этом были самыми размытыми и смутными, но и самыми нужными. Ради того, чтобы выжить, именно их и стоило освежить в памяти, восстановить, упорядочить. Но новые воспоминания могли сохраниться только благодаря избавлению от старых. Вместимость и возможности человеческого мозга к корреляции ограничены по сравнению с возможностями квантового интеллекта.

Да, конечно, квантовый интеллект в клинике бережно сохранит все, что будет стерто из человеческой памяти — все, что еще не безнадежно забылось и смешалось, — и пациенту выдадут кристалл с записью, чтобы он мог просмотреть свои воспоминания, когда захочет. Некоторые куски этих записей могут пригодиться для создания виртуальных реальностей. Но в основном то будут всего лишь отдельные слова и обрывочные образы. Все это Хебо будет воспринимать отстраненно, как события, случившиеся с кем-то другим. Больше того — истории из собственной жизни показались бы ему более реальными, если бы он увидел их в фантастическом фильме.

Сколько старой полуреальности он может отбросить?

Сколько старой полуреальности отыщется в его сердце, чтобы он мог избавиться от нее?

Хебо медленно побрел к флиттеру.

14

Корабль набирал скорость, отыскивая в пространстве место, откуда можно будет совершить гиперпрыжок через световые года. Позади сияла Саннива. Впереди и вокруг мерцали звезды, светлой полосой на фоне ночи выделялся Млечный Путь. Туманности оттеняли яркие звезды, соседние галактики подмигивали из такой дали, что даже воображение не могло перекинуть к ним мосты.

В салоне корабля впервые собрались все участники экспедиции. Физики — Эскер Харолссон, Элиф Мортенссон, Ноэль Джимссон, Тесса Сэмсдоттер — сразу уставились на Медноруда, сидевшего с другой стороны стола. Мгновение спустя люди начали переглядываться, словно ища друг у друга поддержки и взаимопонимания. Лисса из угла наблюдала за остальными и видела, как беззвучно шевелятся их губы, слышала, как Эскер от удивления даже негромко выругался.

Именно Эскер, руководитель команды физиков, первым пришел в себя. Впрочем, он привык заставлять подчиненных всегда считаться с его мнением.

— У вас действительно нет никаких предположений относительно природы объекта? — спросил он.

Сузаянец сидел напротив Эскера, свернувшись и высоко подняв голову на длинной шее. Он подумал, прежде чем ответить.

— Существенных — нет. Нам, рядовым членам команды, нечасто разрешали даже смотреть, что делается снаружи. Большую часть времени видеоэкраны были выключены. Я получил данные о расположении звезд и вычислил по ним местоположение корабля, когда меня направили отлавливать неправильно пристыковавшийся зонд.

Мрачный, крючконосый Эскер нахмурился.

— Но вы, надеюсь, делали какие-нибудь измерения?

— Я усовершенствовал инструмент для измерений, когда был дома, в отпуске, и пронес его на корабль вместе с личными вещами. Во время предыдущего рейса, несмотря на незнакомые очертания Пояса Галактики, я опознал некоторые навигационные ориентиры — например, Магеллановы Облака. Когда представился удобный случай, я откололся от команды, сказав, что заметил некий объект, возможно, отделившийся от потерянного зонда. Оказавшись вне поля зрения остальных, я быстро произвел замеры и избавился от инструмента. Все цифры я держал в уме. Я рассчитывал именно на такой случай, потому что зонды довольно часто неправильно стыкуются и их приходится подбирать вручную.

— Да, ваша сузаянская роботехника гроша ломаного не стоит. И мы должны полагаться на вашу память и данные непрофессиональных измерений, сделанных с помощью кустарно сработанного прибора?

— Мы проверили эти данные и убедились, что они вполне надежны, — заявила Лисса.

Эскер оглянулся на нее.

— Ах, да. Простите, миледи, — пробормотал он и снова повернулся к Медноруду. — Но неужели вы совсем ничего не заметили и не подслушали? Неужели даже не пытались узнать, какова цель экспедиции?

— Правители хорошо умеют хранить тайны. Наша раса умеет чувствовать эмоциональное состояние других, поэтому у нас есть такие способы сохранения секретов, которые вы даже не сможете понять.

Лисса подумала: «Какая жалость, что прибор-переводчик передает только буквальный смысл сказанного! Как узнать, что именно на самом деле говорит Медноруд? Не только словами, но и интонацией, и телодвижениями?»

— Но вы наверняка строили догадки, — вмешалась Тесса.

Эскер неодобрительно взглянул на нее:

— Не мешайте беседовать.

Лисса подумала: «Да, конечно, если все станут говорить, перебивая друг друга, толку не будет. И все же…»

Ей понравилось, что Медноруд держится спокойно и с достоинством. Или, может, ему просто безразлично, вежливо ведут себя двуногие или нет?

— Поскольку феномен находится в межзвездном пространстве, вероятно, он имеет отношение к астрономии, — сказал сузаянец. — Вероятность того, что кто-то наткнется на феномен случайно, равна нулю — учитывая необъятность космоса.

Было ли это намеренным оскорблением?

Эскер заметно покраснел.

— Несомненно, феномен относится к тем объектам, которые следует наблюдать издалека. Вероятнее всего, его изучали в рамках общеастрографических исследований. Великая Конфедерация, как и большинство правительств, которые могут себе такое позволить, организовала несколько подобных исследовательских экспедиций. Но они охватили довольно незначительную часть Галактики — учитывая ее размеры. Один из исследовательских кораблей обнаружил некую аномалию, возможно излучение необычного спектра, и приблизился к источнику для более подробного изучения. Когда экспедиция вернулась и доложила о результатах исследования, правительство засекретило все данные и организовало новую экспедицию для более тщательного исследования феномена.

Эскер потер подбородок.

— Что ж, согласен, ваши доводы… э-э, довольно разумны. Есть у вас еще какие-нибудь соображения относительно феномена?

— Зная наше правительство, я уверен, его члены рассчитывают извлечь из находки какую-то выгоду. Например, рассчитывают, что будет сделано некое открытие, которое поможет им укрепить положение Конфедерации и свое личное. Объект может иметь или военное значение, или экономическое, или еще какое-нибудь. Я не знаю, какое именно, — и они, скорее всего, тоже пока этого не знают. Но считают, что возможный результат оправдает затраченные усилия — хотя, собственно, затраты были не такими уж большими. Малый риск в надежде на космические прибыли.

Эскер выпрямился и сказал тоном судьи:

— Значит, вы предаете свой народ?

— Не народ, — ответил Медноруд немного тише, чем обычно.

Лисса решила, что пора вмешаться.

— Довольно! — решительно сказала она.

Нельзя было допустить, чтобы участники экспедиции погрязли в ссорах.

Эскер мрачно посмотрел на нее.

— Миледи, у меня была нелегкая жизнь, — сказал он. — Жизнь преподносила мне такие уроки, которых не знали знатные и влиятельные люди вроде вас. Тот, кто предал своих один раз, скорее всего, снова станет предателем.

— Побуждения нашего товарища достойны уважения, — отрезала Лисса. — Следите за своим языком. Не забывайте, все ваши слова записываются.

Смущенные физики явно вздохнули с облегчением, когда Эскер передернул плечами и проворчал:

— Как вам угодно, миледи. Я не собирался никого оскорблять.

Лисса подумала, что, скорее всего, это правда. Может, Эскер просто не осознает своей грубости и невоспитанности.

Ноэль, набравшись храбрости, спросил:

— Прошу прощения, миледи, что вы имели в виду, когда сказали, что все записывается?

— Автоматика корабля записывает все, что происходит во время путешествия — как на борту, так и в окружающем пространстве, — если не дать команду прекратить запись, — объяснила Лисса. — Обычно это не считается вмешательством в личную жизнь экипажа. В полете у нас все равно остается очень мало времени на личную жизнь. Как правило, после окончания путешествия корабль редактирует записи, удаляя из базы данных все, не относящееся к цели экспедиции. Но мы не можем заранее предугадать, что именно пригодится впоследствии и окажется ценным для будущих экспедиций. Психологические стрессы и перегрузки так же опасны, как и физические. Особенно когда находишься в местах, совершенно не приспособленных для нормального существования человека.

Подслушивал ли Вален снаружи или случайно появился именно в этот момент? Он вплыл через дверной проем вертикально, хотя подставки для ног располагались сейчас совсем с другой стороны.

— Прошу прощения, — сказал он со своей обычной вежливостью. — Наверняка для вас четверых все здесь необычно и непонятно, вам хочется задать множество вопросов. Но до гиперпрыжка осталась всего пара часов, и мне необходимо сделать кое-какие приготовления. Медноруд, вы не могли бы заглянуть в рубку? Мне нужно с вами посоветоваться.

— Да, конечно. — Сузаянец снялся с места и подплыл к капитану.

Они вдвоем покинули салон.

Остальные смотрели им вслед, удивленно разинув рты.

— Он что, такая важная шишка? — спросил Эскер. — Что это за решение, о котором мы, простые смертные, не должны знать?

«Почему Эскер так меня раздражает?» — подумала Лисса, а вслух осторожно сказала:

— Полагаю, капитан хочет предусмотреть возможные опасные ситуации и не желает понапрасну волновать людей, не привычных к космическим путешествиям. А вы, Эскер, лучше подготовьте ваших людей к работе — она начнется, как только мы прибудем на место.

«А чем заняться мне? — подумала она уже не в первый раз. — Что ожидает меня в открытом космосе? Я всего лишь планетолог. И даже это мое звание — фальшивое. Я не изучала геологию, океанографию, физику атмосферных явлений, химию, биологию, этологию или ксенологию. Я только нахваталась обрывочных знаний из этих наук — и все же осмеливаюсь называть себя ученой…»

Лисса встала.

«Я собираю ученых и помогаю им сработаться, а иногда помогаю остаться в живых. Это и есть мое дело. Оно оправдывает мое присутствие здесь, хотя мне придется постоянно доказывать это другим».

Эскер тоже встал и подошел к Лиссе. Его макушка едва доставала до подбородка женщины. Эскер махнул рукой своим подчиненным, отпуская их, но они остались сидеть на своих местах, только совсем затихли.

— Можно мне задать вам несколько вопросов, миледи Виндхолм? — спросил Эскер.

— Конечно, — ответила Лисса.

В конце концов, это она уговорила его войти в состав экспедиции, и не без причины. Лисса знала, что Эскер талантливый, находчивый и бесстрашный человек. Кроме того, она сочувствовала ему, жалела его и хотела помочь исполнению его заветных мечтаний… Но это не имело отношения к делу. Или имело?

— Я отвечу на ваши вопросы, как сумею. Это же не военная экспедиция.

Эскер склонил голову к плечу.

— Не военная, но все же секретная. Вероятно, она принесет какие-то выгоды нашему Дому.

— Возможно, — ответила Лисса, старательно подбирая слова. — И все же вы знаете — Виндхолмы не интересуются завоеваниями. Мы просто хотим остаться на вершине любой волны, которую оседлаем. Хотим обладать властью, чтобы иметь возможность распоряжаться своей судьбой.

— Конечно. Но тогда почему вы хотите передать Новую Халлу этому существу?

— Этого может и не произойти. Совет Дома решит, насколько ценной для нас окажется помощь Медноруда.

«Я никогда еще так не гордилась собой, как тогда, когда Медноруд согласился нам довериться — он, способный ощущать наши эмоции».

— Пока мы только пообещали передать ему права на остров, который не имеет для нас большого значения.

— Но почему… почему ему хочется получить эту землю?

— Видите ли, Медноруд — в некотором роде диссидент у себя на родине. Признаться, я сама не совсем понимаю сложившуюся там ситуацию. Возможно, никто из людей не смог бы ее как следует понять. Но — мы это проверили — среди сузаянцев существует общественное движение, которое зародилось несколько столетий назад. Прибор-переводчик дал ему название «Старая Истина». Это нечто вроде религиозного течения, а может, особый стиль жизни… Трудно точно сказать. — Лисса развела руками. — Иногда для верующих их верования могут быть важней всего на свете. И культ этот не очень хорошо вписывается в большинство сузаянских обществ. Его приверженцев преследуют, особенно в Великой Конфедерации — там культ в конце концов вообще запретили. Последователи Старой Истины из группы, к которой принадлежит Медноруд, делают вид, что вернулись к ортодоксальной вере, но при этом продолжают тайно выполнять свои ритуал и придерживаться своих обычаев… Насколько возможно. Они надеются получить возможность заниматься всем этим открыто.

Эскер посмотрел на верхнюю переборку и сказал:

— Понятно…

— Для приверженцев Старой Истины Новая Халла будет настоящим избавлением, землей обетованной, — продолжала Лисса. — Они не так многочисленны, чтобы им понадобилось много места. И, наверное, почти все они смогут при случае покинуть свои планеты. Медноруд надеется, что Новая Халла станет пристанищем для его единоверцев.

— Да. — Эскер посмотрел на Лиссу в упор. — Они станут подданными Асборга. Мы будем их защищать. А они размножатся и расселятся по всему Фрейдису, и со временем на нашей вечерней звезде будет полным-полно этих существ, так?

— Разве это может как-то нам помешать? — возразила Лисса. — Они получат новые земли на законных основаниях. Мы точно знаем, что они порядочны и принципиальны. По-моему, это будет просто чудесно — если существа, столь непохожие на нас, станут нашими друзьями и соседями.

— Что ж… — Враждебность Эскера несколько поугасла. Он пожал плечами. — Возможно. Кто знает? Вы, конечно, понимаете, миледи, — я беспокоюсь о нашем Доме. Это и мой Дом тоже. Я всего лишь его вассал, но я тоже верен Виндхолму.

«Как напыщенно он говорит… — подумала Лисса, но тут же одернула себя: — Нет, нечестно так о нем думать. Надо ободрить его».

— Оставьте политику главам Дома, Эскер. Подумайте лучше о вашем будущем. Разве стали бы правители сузаянцев так интересоваться тем местом, куда мы летим, если бы они не считали, что там их ждет какое-то совершенно новое открытие? Может, настолько же революционное, как квантовая механика или расщепление и слияние ядра, или как унифицирующее уравнение.

Она увидела, что Эскер побледнел, а его руки покрылись гусиной кожей.

— Да, — сказал он. — Да, это, конечно, возможно. Благодарю вас, миледи.

Его некрасивое лицо на мгновение выразило страстное желание узнать что-то новое.

15

— Приготовьтесь к гиперпрыжку!

Мелодичный голос корабельного компьютера — «мозга» «Дагмара» — прозвучал во всех каютах и коридорах.

Лисса на мгновение представила, как выглядит корабль со стороны космоса — золотистая торпеда, парящая среди миллиардов звезд.

— Десять, девять, восемь… — пропел голос.

Вести отсчет было вовсе не обязательно, но, когда обстоятельства позволяли, автоматика корабля придерживалась этого ритуала.

Дыхание Лиссы прервалось от удивительного чувства единения с историей, от вспоминания о полетах самых первых космических ракет.

— …пять, четыре…

Лисса напряглась в амортизационном кресле. Приборная панель внезапно показалась ей странно чуждой. Она — офицер в огневой рубке? Глупая фантазия. Шутка. Только компьютер «Дагмара» может направлять на цели бортовое оружие.

— …два…

Да, но кто-то должен решать — стрелять или нет, а если стрелять — то во что, а Валену и без того есть чем заняться.

— …один…

Кроме того, Вален — трус.

— …ноль.

И небо на видеоэкранах, окружавших Лиссу, стало чуждым и странным.

У Лиссы было слишком мало опыта, и она заметила разницу только спустя одну или две секунды. Звезд вдруг стало очень много, они засияли ярко, как бриллианты, среди них уже нельзя было найти знакомые созвездия. Раньше, когда Лисса путешествовала к ближайшим от Саннивы звездам, очертания созвездий тоже менялись, но не так сильно. Сколько световых лет упомянул Медноруд? Семьсот с чем-то.

Ускорение прекратилось сразу после выхода из гиперпространства. Корабль завис в свободном падении — на той скорости, которую позволяла развить его кинетическая и потенциальная энергия. Скорость была не слишком высока — приборы показывали, что корабль не поставил внешний защитный экран для отражения межзвездных атомов. Радиационной опасности тоже не было.

Паря в невесомости, Лисса покрутила свое кресло, рассматривая новое небо вокруг.

«Странно, что Млечный Путь выглядит так знакомо. Конечно, есть небольшие различия — там выпуклость, а здесь выемка, под пылевыми облаками Стрельца… Но мне почему-то казалось, что изменения будут более заметными. И Медноруд ничего не говорил о красных звездах. Сколько же их здесь? Наверное, несколько десятков — они со всех сторон… Черт! Я совсем забыла!»

На лбу Лиссы выступил пот.

— Видны ли корабли сузаянцев?

— Нет, — ответил корабль.

Лисса облегченно вздохнула.

— Хорошо, — сказала она. — Наши навигационные данные не слишком точны. Придется, наверное, обшарить большое пространство, пока мы не найдем то, что нужно, и не сможем это опознать…

Но Вален передал по интеркому совсем другие указания.

— Капитан — научной команде. Приступайте к наблюдениям.

— Что? — переспросил Эскер. — Не может быть, чтобы мы уже приблизились к цели! Начинайте поиски!

— Напоминаю — приказы здесь отдаю я. Мы не ушли бы в гиперпрыжок наугад, не имея представления о том, в какую часть космоса попадем. Мне нужен предварительный рапорт не позднее чем через час. Займитесь делом.

«Капитан Осторожность, — мысленно улыбнулась Лисса. — Однако, надо признать, его распоряжения имеют смысл».

Она дотронулась до своего переговорного устройства и проговорила:

— Огневая рубка. Мне здесь явно нечего делать. Можно, я отсюда уйду? Я могу пригодиться где-нибудь в другом месте.

— Возможно, — с сомнением в голосе сказал Вален. — Но оставайтесь в кормовой части корабля, позади командного сектора.

«Почему? Чем ты собираешься заниматься, раз не хочешь, чтобы тебе мешали?»

— Да, хорошо. — Лисса отстегнула ремни безопасности, оттолкнулась от кресла и поплыла к выходу.

Выход, являвшийся частью виртуального симулятора, был обозначен кольцом неяркого света. Когда Лисса приблизилась, люк открылся, и она из скопления звезд попала в обычный корабельный коридор.

Двигаться в невесомости было забавно, но сейчас Лисса слишком спешила — ей хотелось найти Медноруда и задать ему кое-какие вопросы.

Сузаянец занимал одну из кают, предназначенных для корабельной команды; дверь ее оказалась не заперта, но в каюте никого не было.

Женщина окинула взглядом нескольких любопытных предметов — вероятно, личных вещей Медноруда. Хм-м… Стал бы сузаянец сейчас бесцельно слоняться по кораблю? Вряд ли. Он — космонавт и всегда найдет себе дело.

Лисса исследовала все места, куда ей дозволялось заглянуть. Спустя некоторое время она сообразила, что сузаянец, наверное, в капитанской рубке, вместе с Валеном.

«Но почему? Да, он стал каким-то скрытным после того, как поговорил с капитаном наедине. Что они замышляют? Загляну-ка я в лабораторию к физикам. Раньше я бывала там только мимоходом», — решила Лисса.

В лаборатории царила суматоха — трое ассистентов Эскера безуспешно пытались справиться с каким-то прибором, который то и дело от них уплывал. Сам Эскер кричал в интерком:

— …гравитацию! Мои люди не умеют работать в невесомости!

— Придется им научиться, — резко ответил Вален.

— Проклятье, вам нужен наш рапорт или нет? Здесь вокруг ни души, нас никто не заметит, если, конечно, вы не притащили с собой пару преследующих вас призраков!

Несколько мгновений стояла тишина. Шум кондиционеров вдруг показался Лиссе слишком громким. Потом Вален сказал:

— Хорошо. Через пять минут дам половину g.

Эскер выключил интерком.

— Как он с нами обращается! Что он о себе возомнил?! — Только тут он заметил Лиссу. — О, это вы, миледи.

— Я помогу вам с оборудованием. Нельзя допустить, чтобы приборы упали, когда включится гравитация, — сказала Лисса и принялась ловко собирать разлетевшиеся по лаборатории предметы. — Я и не знала, что вы не обучены работе в невесомости, — она немного злилась. — Я была уверена, что у вас имеются такие навыки. Эскер, почему вы выбрали именно этих ассистентов?

Эскер мрачно ответил:

— Потому что они не страдают космической болезнью. Этого вполне хватило бы, если бы наш дорогой капитан проявил немного здравого смысла. Почему мы должны проводить все эти предварительные исследования? С такой элементарной, рутинной процедурой автоматизированный корабль прекрасно справился бы и без нас. Если капитану надо — вытащил бы пару роботов из хранилища.

— Это проверка, насколько хорошо вы справитесь, когда процедура станет не рутинной, — ответила Лисса. — Что ж, я как можно скорее проведу с вами базовый инструктаж — и будем надеяться на лучшее. Однако вы меня очень разочаровали, Эскер.

Лисса гадала — какая ярость полыхала в душе Эскера, прежде чем он овладел собой и пробормотал:

— Простите, миледи.

Но гадала она об этом недолго. Потом ей в голову пришла другая мысль.

Проверка…

Прозвучал предупредительный сигнал, энергия заструилась по двигателям, палуба снова оказалась внизу и слегка надавила на подошвы.

Поскольку других дел у Лиссы не было, она уселась в углу и стала наблюдать, как работают физики. Ей пришлось признать, что Эскер организовал работу довольно быстро и дальше все пошло как по маслу. Лисса узнала среди приборов спектроскопы, радиоприемники, детекторы массы. Другие устройства были ей незнакомы, но физики знали, как с ними обращаться.

Следя за показаниями приборов, физики все сильнее волновались.

— Да, это нужно мазером… Триста двадцать килогерц… Это почти вдвое больше, чем… И вот это…

Лисса наблюдала за ними — и все больше подозревала, в чем именно заключается смысл задания, которое дал ученым капитан.

По интеркому прозвучал голос Валена:

— Время истекло. Чем вы можете меня порадовать?

Эскер вполголоса выругался, оторвавшись от прибора, над которым работал.

— Не мешайте!

— Я не велел вам прекращать работу. Я только хочу знать, что вам уже удалось выяснить. Потом работайте столько, сколько сочтете нужным.

Эскер выпрямился.

— На исследования уйдет кое-какое время. — Его голос прозвучал неожиданно мягко, с оттенком благоговейного трепета. — Это, несомненно, крайне любопытный регион. Мы уловили радиоизлучение; источников — несколько. Сколько именно, пока неизвестно, но они находятся со всех сторон и испускают в основном когерентные волны. Частоты и интенсивности этих волн различаются на несколько порядков. Пока мы проверили только два источника излучения на доплеровский эффект — они движутся со скоростью в несколько километров за секунду, и я подозреваю, что они находятся на орбите. Еще здесь множество источников гравитации. Не могу утверждать наверняка, но, похоже, это невидимые объекты большой массы, движущиеся с ускорением… Знаете, сейчас мы будем очень заняты. Здешний феномен может иметь природное происхождение, но может быть и реликтом Предвестников, до сих пор действующим спустя… кто знает сколько миллионов лет!

— Чем вы собираетесь заняться?

— Конечно, продолжать наблюдения! Изучить здесь все и вся. Мы пока даже не начали поиски частиц материи. Может, стоит проверить спектр нейтрино? Капитан, я не хочу высказывать никаких необоснованных гипотез, мне нужно собрать побольше данных.

— Хорошо. Продолжайте. — Вален засмеялся. — Только не забывайте время от времени делать перерыв, чтобы перекусить, — добавил он и отключился.

«Он не стал бы шутить в такой момент… — подумала Лисса. — Если только не…»

Она вздрогнула и встала.

— Эскер, вы не проверите одну из этих красных звезд?

Физик моргнул.

— Что? Зачем? Это обычные тусклые красные карлики типа М, миледи. Понадобится сильное увеличение, чтобы рассмотреть такую звезду с расстояния больше трех или четырех световых лет.

— Прошу вас, проверьте их. У меня есть на этот счет кое-какие соображения.

— Но…

Лисса перешла на командирский тон:

— Проверьте! Вы ведь можете сделать это быстро, не так ли?

— Да. Надеюсь, автоматическая спектроскопия вас устроит? — С явной неохотой Эскер склонился над прибором-анализатором и принялся настраивать его.

— Вам не показалось странным, что вокруг так много красных карликов? — спросила Лисса. — Не то чтобы я их видела, за исключением тех, что к нам ближе всего — как вы верно заметили, — но у меня сложилось впечатление, что здесь их довольно много.

— Красные карлики — самый распространенный тип звезд, миледи, — заметила Тесса. — И они часто располагаются группами.

— Знаю, — ответила Лиса. — Но эта группа не совсем обычна, верно?

Эскер застыл. Увидел ли он то, на что намекала Лисса?

Но сперва ученый закончил все измерения и только потом заявил:

— В этом карлике содержится чрезвычайно мало металлов — как и в любой другой описанной звезде подобного типа. Он очень древний… — Эскер поморщился. — Хотите, чтобы я исследовал и остальные?

— Не стоит. — Лисса включила интерком. — Капитан Вален, я могу сказать, что мы нашли.

Удивленное шипение показало, что в капитанской каюте находится Медноруд.

— Скажите, — медленно ответил Вален.

— Это остатки глобулярного скопления. Очень старого, сформировавшегося из звезд первого поколения в те времена, когда почти не существовало атомов тяжелее лития. Вероятно, скопление это явилось сюда из галактической туманности. Все большие солнца в нем давным-давно стали сверхновыми. Меньшие превратились в красных гигантов, потом в белых карликов, потом и эта энергия рассеялась, и от скопления остались только самые мелкие и тусклые звезды. Все остальные уже остыли и погасли, или же их излучение сделалось таким ничтожным, что теряется за общим радиационным космическим фоном. Возможно, несколько нейтронных звезд до сих пор испускают пульсарные лучи, но очень слабые, и ни один из них не направлен на нас. Вероятнее всего, что и они тоже угасли. Здесь только уголья, зола и пепел. Давайте убираться отсюда.

Наступила та, только шумели кондиционеры.

— А радиоволны? — спросил Вален.

— Маяки, — сказала Лисса. — Только и всего. Маяки необходимы, чтобы найти дорогу в этом тумане. То, что осталось от старых звезд, может, и имеет слишком малую плотность по планетарным стандартам, но все равно остается риск столкновения, особенно при полете в гиперпространстве — если не знать, где находятся препятствия. И еще большая вероятность при выходе из гиперпрыжка попасть в гравитационный колодец — отчего двигатель корабля может взорваться. Некоторые считают, что имеет смысл добывать в таких скоплениях редкие изотопы. Древние сверхновые действительно могут содержать малые тела, богатые изотопами. Кажется, склеронцы занимаются такими разработками. Я об этом читала.

Лисса огляделась. Трое физиков, явно встревоженные, отодвинулись к корабельным переборкам. Эскер стоял, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Он медленно сказал, словно выплевывая слова:

— Вы знали об этом. Вы не доставили нас к истинной цели экспедиции.

— Я доставлю вас куда нужно, когда ваша команда будет готова к работе, — спокойно ответил Вален. — Примите мои поздравления, миледи Виндхолм. Не думал, что моя маленькая головоломка будет разгадана так быстро. Возможно, мне следует устроить еще одно учебное занятие. Хотя теперь в нем уже не будет большого смысла, раз вы предупреждены, правда?

— Сукин сын! — взревел Эскер. — Скотина поганая! Если ты думаешь, что вместе со своей хвостатой проституткой сможешь командовать людьми…

— Довольно. Замолчите, или я подниму роботов и посажу вас под замок. Возвращайтесь к исполнению своих обязанностей.

Лисса вдруг сникла. Ей показалось, что в корабль проник бесконечный холод космоса и коснулся ее души.

— Капитан, — сказала она. — Нам надо поговорить.

Он молчал.

— Немедленно.

Вален спокойно отозвался:

— Хорошо. Корабль со всем управится сам.

«Со всем, кроме людей», — подумала Лисса и отключила интерком.

— Правильно, миледи, — прорычал Эскер. — Заставьте этого говнюка сожрать то дерьмо, которое он на нас вывалил. У вас достаточно власти, чтобы так поступить!

— Занимайтесь своим делом, — отрезала Лисса, посмотрев ему прямо в глаза. — Без дисциплины экспедиция обречена на провал.

Шагая по коридорам, Лисса немного успокоилась и прикинула, что скажет Валену. Хорошо, что включена гравитация. В невесомости лица всегда кажутся рыхлыми и непривлекательными.

16

Поскольку «Дагмар» был полностью автоматизирован, капитану редко требовался его личный обзорный экран. Лисса нашла Валена в капитанской рубке. Корабельный компьютер, наверное, предупредил о ее приходе, потому что дверь открылась, как только Лисса приблизилась к ней.

— Входите, пожалуйста, — пригласил Вален.

Лисса заметила, что голос и поза капитана выдают его напряжение.

Медноруд лежал, растянувшись, прямо на палубе.

— Мне, наверное, лучше оставить вас, — сказал он.

— Нет, с вами мне тоже нужно поговорить, — ответила Лисса.

Сузаянец качнул головой, подражая человеческому жесту отрицания.

— Не сейчас, уважаемая госпожа. Позже — если вы все еще захотите. Я буду в своей каюте. — Длинное тело сузаянца проскользнуло мимо Лиссы к выходу. В тонких, изящных руках Медноруд держал прибор-переводчик. Дверь за ним закрылась.

Лисса удивленно смотрела ему вслед.

— Почему он ушел? — спросила она. — Если он встретит по пути Эскера, тот наверняка устроит очередную безобразную сцену.

— Сузаянцы ощущают чужие эмоции, — напомнил Вален. — Медноруд, наверное, решил, что нам с вами лучше побыть наедине.

Потом он проговорил более резко:

— А что касается Эскера — я сыт по горло его наглостью. Наверное, вам стоит сделать ему предупреждение. Если он и дальше будет так себя вести, я устрою ему двадцатичетырехчасовую сенсорную депривацию. Надеюсь, это хоть немного научит его хорошим манерам.

«Да, — подумала Лиса. — У вас с Эскером не могли не возникнуть трения. Я должна была это предвидеть. Что ж, моя задача — наладить между вами хорошие отношения. Или хотя бы сделать их приемлемыми».

Она посмотрела на Валена, потом окинула взглядом рубку. Помещение было больше обычных спальных кают, но в основном потому, что здесь находились панель управления, четырехэкранный терминал с четырьмя клавиатурами и маленькая душевая кабинка. В остальном капитанская каюта выглядела монашески аскетичной; койка застелена аккуратно и ровно, одеяло натянуто, как кожа на барабане. На Валене были простой белый комбинезон и мягкие туфли.

— Присаживайтесь, миледи. — Он указал на единственный стул.

Когда Лисса села, Вален тоже присел на край приборной панели и натянуто улыбнулся.

— Я решил предоставить нашим приземленным физикам еще полчаса гравитации, чтобы они нормально расставили свое оборудование, поэтому мы можем посидеть.

Хотя и сидя, Лисса чувствовала себя немного неуютно. Она заставила себя посмотреть капитану в глаза и сказала:

— Я знаю, Эскер бывает невыносим, но он талантливый ученый. Я выбрала его кандидатуру из всех остальных, потому что он действительно может справиться с поставленной перед экспедицией задачей. Я не предполагала… Вален, я вынуждена настаивать, чтобы вы отнеслись к нему с пониманием… и показали себя таким командиром, которым, как я думала, вы способны быть.

Он ответил негромко, еле слышно, но упрямо:

— Что я сделал не так?

— Я имею в виду шутку, которую вы сыграли с нами при попустительстве Медноруда — ему я тоже намерена сделать замечание. Если честно, меня это задело, но ученых вы обидели гораздо сильней.

— Миледи, вы действительно полагаете, что разумно отправляться в неизвестную часть космоса без предварительной тренировки? Теперь мы точно знаем, что тренировка им необходима. Возможно, необходим даже пробный полет.

— Вы прекрасно знаете — нам велено уйти в гиперпрыжок и вернуться, как только мы столкнемся со слишком сложной ситуацией.

— За полсекунды мы можем не успеть правильно оценить ситуацию.

— Да, а во время прогулки по парку Риверсайд в нас может попасть молния. Невозможно заранее предусмотреть все опасности и принять все меры безопасности — даже если зарыться в глубокую нору и сидеть там, не вылезая. — Лисса вздохнула. — Впрочем, это не имеет отношения к делу.

«Это имеет прямое отношение к тому, что меня волнует».

— Подобных инцидентов больше быть не должно. Вы меня поняли?

Вален нахмурился.

— Миледи, я — капитан. Моя обязанность — поступать так, как я считаю нужным.

Те же самые слова мог бы произнести Дэви — с той же мрачной решимостью. Дэви всегда производил внушительное впечатление — настоящий Глава Дома, и Вален сейчас стал похож на него. На мгновение у Лиссы защипало в глазах, замерло сердце. Она заставила себя выпрямиться и ответила, понимая, что говорит слишком громко и быстро:

— Вы командуете кораблем во время полета. Корабельный компьютер и роботы слушаются ваших команд. Все остальные, находящиеся на борту, не должны мешать вашей работе, обязаны исполнять ваши приказы. Однако экспедицию эту снарядил Дом· Виндхолм, и вы исполняете волю Дома, которую выражаю я. У меня есть полномочия направить нас куда угодно, в том числе и домой. А по возвращении вы ответите перед Домом за свои действия.

Вален сложил руки на груди и слегка откинулся назад.

— Давайте не будем ссориться, — негромко сказал он. — Просто скажите, что вас не устраивает?

— Я уже сказала. Достаточно того, что вы не доверяете остальным членам экспедиции. Разве вы не знаете, как важен моральный дух в любой исследовательской экспедиции? Вы показали свое отношение к другим участникам полета, унизив их. Я могу стерпеть такое ради сохранения мира. Меня оскорбление не затронуло, Эскер же — очень гордый человек. Он не заслуживает подобного обращения.

— Гордый? Скорее, надменный и заносчивый. И у него нет достоинств, которые искупали бы его заносчивость. Он слишком мелочен и не выносит, когда его главенство ставится под сомнение. Больше всего он разъярился из-за того, что вы, непрофессионал, докопались до истины раньше, чем он.

«Ты видишь его насквозь, — подумала Лисса. — Но ты слишком прямолинеен».

— Вы не понимаете. И это неудивительно. Эскеру всю жизнь приходилось чего-то добиваться, что-то кому-то доказывать. Его родители были не просто бедны — они принадлежали к самому низшему слою общества, у них не было покровителя-сюзерена. В детстве Эскеру пришлось стать дерзким и напористым: сперва для того, чтобы просто выжить, потом — чтобы обратить на себя внимание высокопоставленных и могущественных людей, которые могли бы ему помочь. И хотя его приняли в Дом, хотя он получил образование и многого добился на научном поприще, над ним все равно продолжали насмехаться, продолжали ущемлять его достоинство. Он не состоялся как физик, потому что опоздал родиться на несколько столетий, чтобы стать великим. Только наше путешествие может ему помочь… То была одна из причин, почему я взяла его в экспедицию, Гервард. Не губите его мечту!

— Вы считаете, все должны его прощать? — возразил Вален. — Разве только у него есть личные проблемы? Нормальные люди разбираются с ними, осознают свои ошибки — и продолжают жить.

— Как поступили вы? — вырвалось у Лиссы.

— Что вы имеете в виду? — воскликнул Вален.

Он вскочил и навис над Лиссой. Ей тоже пришлось встать. Вален был смертельно бледен.

— Н-не надо быть таким категоричным, — запинаясь, сказала она. — Вы тоже с-совершали ошибки. Каждый может ошибиться.

— Я? — сдавленно спросил он.

«Зачем я об этом заговорила? Боже, я не знала, что он такой ранимый, что ему до сих пор может причинить боль воспоминание о прошлом…»

— Ваш… ваш послужной список свидетельствует о том, что когда-то вы занимали довольно высокое положение. Если потом вы его потеряли, значит, на то были веские причины.

Вален опустил голову и отвернулся. Его рука безвольно упала на панель управления.

— Значит, вам все известно, — глухо сказал он.

«Ну почему я распустила язык? — подумала Лисса. — И, может, так будет лучше, если недосказанность между нами исчезнет, и я пойму, насколько он надежен и достоин доверия? Если смогу. Если сумею. Папа, будь со мной, поделись со мной своей мудростью и силой».

— Да, мне известно о том, что случилось на Найе, — проговорила она.

Вален смотрел в никуда.

— И все-таки вы взяли меня в экспедицию?

— Это выяснилось почти перед самым отлетом, а Медноруд считал, что время дорого. Вот почему возможная задержка меня не устраивала. Но я… я все равно взяла бы вас в экспедицию, Гервард Мы уже немного узнали друг друга, хотя познакомились и не очень близко. И теперь мне хотелось бы услышать ваш рассказ о том, что случилось на Найе.

— До сих пор меня никто не спрашивал об этом… — Он рассмеялся каркающим смехом. — Я сейчас похож на Эскера — мне тоже жалко себя. Нет! У меня нет и не было никаких оправданий. Я сбежал, потому что оказался слабаком. Не смог этого выдержать. Сколько еще сил у меня осталось?

Лисса потянулась к его плечу, потом задержала руку.

— Я уверена, это было ужасно.

— Почерневшая земля, ветер разносит повсюду едкий пепел. Везде кратеры, вокруг них — поваленные деревья, словно примятая солома, на сотни и сотни километров. Остатки стен, руины, выжженные города. И тысячи мертвых — нет, миллионы — животные, люди… раздувшиеся, гниющие, зловонные трупы… разложившиеся до такой степени, что на костях почти не осталось плоти… — Голос капитана задрожал и прервался.

Несколько мгновений спустя Вален справился с собой и продолжал:

— Все шло гладко, когда мы спасали уцелевших. И наземный, и воздушный транспорт собирал людей и доставлял к космическим кораблям. Среди выживших было очень много оборванных, грязных, изголодавшихся, больных — но они были живы. Я отвозил на луну тех, которых сажали на мой корабль, и возвращался за новой партией беженцев.

Вален снова замолчал. Когда Лиссе показалось, что он молчит слишком долго, она тихонько тронула его за руку и прошептала:

— А что случилось потом?

Вален повернулся к ней. Она внимательно смотрела ему в глаза.

— Началась очередная бомбардировка обломками кометы, — хрипло сказал он. — Камни летели вдоль всей орбиты, так что ночью было видно множество падающих звезд, кроме тех мест, где небо застилали тучи и пыль. Почти каждый день планета подвергалась массированным ударам. Но основная часть метеоритов все-таки летела плотной группой, и, когда настал черед этой группы, начался настоящий огненный шторм. Орбита скопления метеоритов менялась из-за вращения планеты, поэтому при каждом новом заходе камни обрушивались на нее в новом месте. На этот раз основной удар пришелся на Ранц — большой, прекрасный, плотно заселенный остров посреди океана, который сверху выглядел как лужа голубоватого серебра. Мне велели отправиться в один из тамошних городов, который еще не пострадал. Я приземлился ночью. Там уже находился другой корабль — неуклюжая посудина, не автоматизированная, зато размерами гораздо больше моего судна: она могла забрать сотню человек за раз. Люди устремились к тому кораблю. Царил настоящий хаос. Не то чтобы обезумевшая толпа, нет — беженцы храбрились, старались сохранять порядок. Но все равно толпа бурлила, люди толкались, кричали и стонали, матери старались передать маленьких детей через головы тех, кто стоял впереди… Знаете, спасательные операции часто проходят очень сумбурно. Жителей ни о чем не оповестили, и вдруг появились корабли спасателей-добровольцев вроде меня — как будто вообще без предупреждения, понимаете? На острове никто не знал о том, что я прилечу. По крайней мере, мне показалось, что никто не знал. Они как будто даже не заметили моего приземления. Естественно, я опустился на некотором удалении от толпы, вышел из корабля, надеясь, что смогу что-нибудь сделать, чтобы навести порядок. Меня трясло и подташнивало от того, что я видел раньше, но я все-таки вышел. Я махал руками и кричал: «Эй! Сюда! Идите сюда!»

Вален вздохнул. Лисса не сдержалась и взяла его руки в свои, а потом спросила:

— И что потом? Что случилось?

— Это было похоже на конец света, гибель богов… как в каком-нибудь древнем мифе. — Он застонал. — Аккуратная лужайка рядом с дорогой, неподалеку от города. Крыши домов, башни, купола чернели на фоне неба. А небо пылало огнем, понимаете? Огненные звезды вспыхивали на западе от горизонта до горизонта. Сотни огней — огромные огненные шары, голубовато-белые, с хвостами желто-красного пламени… Я почти ослеп и не понимал уже, где настоящие раскаленные камни, несущиеся со скоростью в несколько километров за секунду, а где — их изображения, отпечатавшиеся на моей сетчатке… А еще бесчисленное множество маленьких дьяволят, которые вспыхивали в темноте всего на мгновение и угасали, но на их месте появлялись все новые, и новые, и новые… Только темноты на самом деле не было. Какая может быть темнота, когда в ночном небе пылают тысячи огней, а где-то на юге горит лес? Метеориты ревели, свистели, визжали. Когда падал большой метеорит, по всему горизонту прокатывалось огненное зарево. Через секунду-другую земля под ногами вздрагивала, и эта дрожь пробирала меня до костей. А потом накатывала звуковая волна — иногда похожая на пушечный выстрел, иногда — на грохот горной лавины, которая катится без конца… Воздух стал тяжелым и плотным от дыма. И я знал, что совершенно беззащитен. Я знал — если какой-нибудь метеорит упадет поблизости, по глупой, слепой случайности, моей вселенной настанет конец.

Лисса чувствовала, что его руки стали холодными как лед.

— Но вы смогли выдержать, — догадалась она.

— Да, — сказал Вален. По щекам его потекли слезы. — Сам не знаю как — но смог.

— А потом? Что случилось потом?

— Я… Я… — Он отстранился от нее. — Нет.

— Расскажите.

Вален опустился на стул и закрыл лицо руками. Его плечи вздрагивали.

— Я побежал к толпе, — сказал он. — Я махал им и кричал. Некоторые заметили меня и побежали ко мне. Впереди бежала девочка лет шести-семи. Я еще подумал — почему она одна? Потеряла свою семью в суматохе? Я был так же напуган, как и она, только она этого не знала. Я был взрослым мужчиной и протягивал к ней руки под этим ужасным небом, и у меня за спиной стоял корабль, который означал жизнь. Она прижимала к себе котенка…

Вален всхлипнул и глухо зарыдал, закрывая ладонями лицо.

— Метеорит… упал прямо на город… Город взорвался, я оглох от грохота и упал… Вспышка, потом — столб черного дыма и пыли… И во все стороны полетели обломки… Они посыпались на толпу, как град. Те люди, которые бежали ко мне… их разорвало в клочья. Маленькую девочку подбросило в воздух. Она упала в кусты. Кусты загорелись. Я побежал к ней и стал затаптывать пламя. У нее было такое красивое платьице. Ее волосы… «Пожалуйста, пожалуйста!» — кажется, она кричала это… Ее пронзило насквозь обломком камня, вывалились внутренности. Ее котенок весь обгорел. Я наступил ему на голову, и кости хрустнули у меня под ногой. Это было все, что я мог сделать. Разве нет? Она к тому времени была уже мертва. Упал еще один болид, снова загрохотало. Вспышка высветила лицо девочки — обгоревшее, перекошенное, с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью. Она была очень похожа на мою дочь и примерно тех же лет. На мою дочь, которая умерла за год до этого. Больше я почти ничего не помню — до тех пор, пока не оказался далеко в космосе, за пределами этой системы.

Вален поднял лицо, залитое слезами, вздохнул и резко сказал:

— У меня нет оправданий. Я никогда и не оправдывался. Я перестал себя уважать.

«Наши силы не бесконечны, — говорил Дэви Виндхолм своей дочери. — Во вселенной всегда найдется что-нибудь такое, что может нас сломать. И если мы, даже исполосованные шрамами, все равно пойдем вперед, то только потому, что удача придаст нам отваги».

Лисса наклонилась и обняла мужчину, который только что раскрыл перед ней душу.

17

После гиперпрыжка корабль повис в пространстве, и Ноэль, Тесса и Элиф начали учиться работать в невесомости.

Вокруг тускло светилась фиолетово-розовая туманность. Сквозь кружево туманности сверкали яркие точки новорожденных гигантских звезд; в тех местах, где звезды еще только формировались, как будто тлели угольки. Да, здесь хватало чудес, на которых можно было отточить мастерство наблюдателей!

Обучение физиков шло быстро — скоро они уже уверенно передвигались в невесомости, но освоить тонкие работы с приборами оказалось сложней. Прежде всего людям следовало привыкнуть то и дело проверять — находятся ли нужные предметы на своих местах.

Лисса снова и снова натаскивала своих учеников, объясняла, подбадривала, показывала, подсказывала. Потом настал черед научить их работе с тремя роботами. Кто знает, не придется ли им потом иметь дело с различными манипуляторами и соединенными с кораблем Первым, Вторым и Третьим искусственными интеллектами?

— Пора сделать перерыв на обед, — устало сказала Лисса. — Встретимся снова через полчаса. У вас все отлично получается. Вообще-то вам даже больше не нужна моя муштра.

— Сержант, вы говорите почти как человек, — пошутил Элиф.

Лисса засмеялась.

— И у меня есть на то причина. Помните — в следующий раз меня с вами не будет, но, если честно, я вами довольна. Старайтесь действовать так же, как действовали сейчас, хорошенько сосредоточьтесь, и вы будете готовы сразиться даже с обезумевшими сборщиками налогов.

Она ушла, ощущая спиной направленные на нее теплые взгляды. Да, она нещадно гоняла ученых, но они понимали, зачем это нужно. Вассалы Дома Виндхолм знали, что от сеньоров всегда требуют больше, чем от них самих.

Космос казался теплым и ярким. Летя по коридорам корабля, Лисса насвистывала мотив старой непристойной песенки о двух любовниках в скафандрах.

Она думала, что Эскер сидит сейчас за видеомонитором и играет с корабельным компьютером в трехмерные го или смотрит одно из громких, крикливых музыкальных шоу, записи которых он занес в корабельную базу данных. Однако его не оказалось на месте. Лисса задала вопрос кораблю, и «Дагмар» ответил:

— Капитан в электронном отсеке.

— Что ему там понадобилось? — вслух подумала Лисса.

Она не рассчитывала на ответ. Команде корабля не полагалось прибегать к корабельной автоматике, чтобы шпионить друг за другом. Вален недавно дал Лиссе ко всему полный, капитанский доступ, такой же, какой имелся у него самого. То было всего лишь проявление любезности с его стороны и вряд ли имело какое-то практическое значение. Лисса совсем забыла об этом жесте капитана и очень удивилась, когда «Дагмар» ответил на ее вопрос:

— Вероятно, пишет какую-то программу. Я не могу сказать наверняка, потому что он пользуется персональным компьютером, не подсоединенным к моей сети, и заслоняет клавиатуру и дисплей от моих сенсоров. Хотите, чтобы я провел визуализацию?

— Нет-нет. Мне просто нужно с ним поговорить. Я пойду к нему. — И Лисса направилась в электронный отсек.

Эскер уже научился управляться с нулевой гравитацией. Он ссутулился, обвив ногами опорную стойку, а компьютер был пристегнут к его коленям — миниатюрный лэптоп, достаточный для несложной работы. Когда Лисса вошла, Эскер быстро вскинул голову и поспешно закрыл крышку лэптопа. Лисса улыбнулась.

— Добрый день. Чем занимаетесь?

Эскер сглотнул.

— Э-э… М-м… Экспериментирую. Я не хочу показывать свою работу никому, пока ее не закончу.

— А почему вы не воспользовались компьютерной системой «Дагмара»? Вы бы закончили в десять раз быстрее, не говоря уже о тупиковых вариантах, в которые вас может завести эта слабая машинка.

Эскер вспыхнул, потом побледнел. Как он осунулся за последние несколько смен! Он стал молчаливым, замкнутым, всех сторонится. Лисса почти соскучилась по его злобным, язвительным замечаниям.

— Когда моя программа будет готова и я буду ею доволен — тогда и введу ее в общую базу.

«А если у тебя ничего не получится, никто об этом не узнает, даже «мозг» корабля — ведь ты сотрешь все записи. Бедный, одинокий дьявол».

Лисса решила, что лучше больше не касаться этой темы.

— Как хотите. Боюсь, в двенадцать тридцать вам придется оставить свое занятие и присоединиться к остальной команде.

Эскер мрачно зыркнул на нее.

— Почему?

— Они готовы практиковаться вместе с вами.

— А где будете вы?

Лишь после паузы он добавил:

— Миледи…

— Где-нибудь. — У нее по коже пробежали мурашки веселого озноба. — Я дала физикам основные инструкции и больше не буду путаться у них под ногами. Это ваша команда. Приучите их работать вместе с вами.

— Понятно, — сказал Эскер. — А вы сами тем временем будете «где-нибудь»…

— Послушайте, — сказала Лисса как можно спокойнее. — Тренировка займет у вас совсем немного времени. Я надеюсь. Мы не должны опоздать к началу большого события. Однако, когда вы закончите подготовку, мы проведем еще пару тренировок и отдохнем — и только потом отправимся к месту назначения. Мы проделаем все маневры при включенной гравитации, чтобы люди нормально себя чувствовали и восстановили тонус мышц. Капитан Вален считает — и я с ним согласна, что нам лучше прибыть на место действия, находясь в полной форме. И тогда у вас будет время закончить свой проект, если захотите.

«Конечно, ты захочешь. Последнее время ты почти не спал, правда?»

— Капитан Вален… — Эскер посмотрел на свой компьютер. — Хорошо, миледи. А теперь, если вы не против, я запишу промежуточный результат, а уж потом приступлю к своим обязанностям.

— Конечно.

«Если бы я могла поделиться с тобой своим счастьем… Но ты, наверное, даже не представляешь, что такое счастье. Нет, скорее всего, не представляешь. Так стоит ли мне расстраиваться из-за тебя?»

— Желаю удачи, — сказала Лисса и вышла.

Элиф, Тесса и Ноэль почти закончили обед, а сузаянец, очевидно, только собирался приступить к еде. По молчаливому соглашению он обедал отдельно — при такой физической разнице совместное питание всей команды могло бы повлечь за собой кое-какие проблемы.

— Вы не собираетесь присоединиться к товарищам? — спросил женщину Медноруд.

Лисса из вежливости задержалась рядом и сказала:

— Я пообедаю позже. Сперва мне нужно повидаться с капитаном.

Сияющие глаза сузаянца блеснули.

— Вы голодны.

Лисса рассмеялась — немного нервно, как показалось ей самой.

— Неужели ваша чувствительность к эмоциям простирается так далеко? Да, я не прочь перекусить, но это не к спеху.

Голос прибора-переводчика зазвучал тише и стал похож на мурлыканье сузаянца:

— Почтенная госпожа, позвольте дать вам совет. Возможно, вам стоит быть… осмотрительнее. Чувства, которые к вам испытывают, стали сильней.

Лисса смутилась.

— Что вы имеете в виду?

Дрожь, пробежавшая по длинному телу Медноруда, вероятно, соответствовала людскому пожиманию плечами.

— Я чувствую эмоции, а не мысли. И в отношении существ другой расы мои возможности ограниченны… Я воспринимаю основные эмоции, оттенки от меня ускользают. И все же я ощущаю радость и яростную горечь, и даже дружелюбное, хотя и отчасти смешанное с похотью любопытство. Это позволяет мне догадаться о том, что, скорее всего, сейчас интересует окружающих.

Губы сузаянца не могли изобразить человеческую улыбку, а его речь передавалась бесчувственным прибором-переводчиком, и все же Лиссе показалось, что она угадывает доброжелательность, беспокойство и даже нечто вроде любви.

— Это не мое дело, как говорится в вашем расхожем выражении, тем более что я здесь совсем чужой. Но я прошу вас не допустить разобщенности. Мы направляемся в загадочное место. Мы должны сохранить единство.

— Конечно.

Медноруд покинул кают-компанию. Лисса смотрела ему вслед, пока тот не скрылся, и только потом двинулась дальше.

Она понимала, что сузаянец прав.

«Мы с Гервардом были слишком беспечны. Но все случилось так неожиданно, так быстро… Нет, нашему поведению нет никаких оправданий. Никто не освобождал нас от ответственности, мы отвечаем и за команду, и за цель экспедиции».

В прежних экспедициях Лисса не заводила любовных отношений, за исключением пары рейсов, когда путешествовала вместе с Томасом Вайтривером. Но тогда она заранее знала, что будет с ним. Они надеялись, что отношения между домами Виндхолмов и Вайтриверов удастся скрепить еще одним браком. Со временем эта надежда угасла, и Лисса рассталась с Томасом — с грустью, но без горечи. Томас был слишком молод. На планете она могла позволить себе любые личные отношения — там ревность не могла принести беды.

«Но, проклятье, Гервард — самый лучший любовник из всех, какие у меня были! Умелый, внимательный, страстный… И к тому же — самый лучший человек из всех, с кем я до сих пор встречалась. Мудрый, нежный, решительный. Он вернулся из непроглядной ночи — это я вывела его к свету, сказал он, — и обрел такую внутреннюю силу, такие знания, каких я не могу даже себе представить. Ведь я никогда не была во тьме. Папа с мамой, наверное, сперва не обрадуются моему выбору. Но они узнают Герварда получше и поймут. А пока нам и вправду стоит вести себя более сдержанно. Если, конечно, мы сумеем. Как можно скрыть от людей свое счастье?»

18

Прыжок.

Ослепительное сияние.

Мало-помалу Лисса расслабилась.

Ничего не произошло. Она парила перед оружейной панелью «Дагмара», в тишине, среди океана звезд.

«Что ж, — подумала она, — мы знали, что Медноруд не располагает точными навигационными данными, а в космосе даже малейшая погрешность в расчетах может на деле оказаться огромной».

Лисса огляделась, пытаясь найти что-нибудь необычное, то, что привлекло внимание сузаянцев. Магеллановы Облака, галактика Андромеды, несколько других галактик, видных невооруженным глазом… Плотная темнота заслоняла от Лиссы сияние в центре ее родной галактики — возможно, обзору мешает голубой гигант, находящийся в десяти или двенадцати световых годах отсюда. Его наверняка можно найти в каком-нибудь исследовательском каталоге…

— Что удалось обнаружить? — спросил Вален по интеркому.

— Никаких следов радиации, похожих на излучение корабельных двигателей, — доложил корабль. — Источник аномального излучения на девятнадцать часов двадцать шесть минут — шестьдесят два градуса к югу. Радиоизлучение, оптическое, рентгеновское, возможно наличие нейтринного компонента.

Голос Валена возбужденно задрожал:

— Должно быть, это оно. Хорошо, нацеливай антенны.

— Прошу разрешения оставить пост, — сказала Лисса.

— Разрешаю, — ответил Вален. — Присоединяйтесь ко мне. Возможно, нам понадобится кое-что обсудить без помощи интеркома, чтобы не тревожить ученых.

«Какой неуклюжий предлог! — подумала Лисса. — Мы могли бы поговорить и по прямой связи… Ладно, неважно! Насколько я знаю Эскера, он сейчас слишком занят работой и вряд ли что-нибудь заметит… Не буду о нем думать. Что может быть лучше, чем быть рядом с тобой, милый?»

Она поспешила в капитанскую рубку.

Оттуда, распростившись с чудесными видами космоса, они перебрались в каюту Валена, где долго целовались.

— Подожди, подожди, — пробормотал Вален, когда Лисса перешла от поцелуев к бурным ласкам. — Давай подождем немного. Команда должна подать рапорт через несколько минут.

— Знаю, — шепнула Лисса ему на ухо. — Но почему бы нам не приготовиться заранее к тому, что будет потом? И очень скоро. Я уже говорила тебе, что в невесомости ты так же хорош, как и при гравитации?

Вален усмехнулся.

— Прими взаимный комплимент. Но система слежения…

— О, компьютер «Дагмара» уже обо всем знает — мы ведь постоянно забываем о существовании этой системы. А если мы сейчас отключим слежение, мы можем пропустить какой-нибудь экстренный сигнал. Ты ведь никому про нас не расскажешь, милый «Дагмар»?

— Согласно моей программе я не сообщаю о посторонних вещах никому, кроме капитана и вас, — ответил корабельный компьютер. — Эти куски записи будут удалены по возвращении, во время редактирования.

— Да, да. Мне приятно, что ты об этом заботишься.

Способен ли искусственный интеллект проявлять заботу? Философский вопрос, на который нет ответа. Конечно, «Дагмар» не мог за ними подглядывать как человек. И все же сознание корабля не казалось Лиссе полностью безличным и равнодушным. И… женщина слегка смутилась при этой мысли… невидимое присутствие следящей автоматики придавало пикантности ее близости с Валеном.

Она глубоко вдохнула и нежно сказала:

— От тебя приятно пахнет. Чистым мужским телом. Или правильнее сказать — мужским, но чистым телом?

Прошло полчаса. Чтобы не заняться чем-нибудь совсем интимным, им следовало придумать тему для разговора. Вален отказался обсуждать исследования, которыми занимались физики.

— Неразумно строить догадки, не имея для них оснований, — сказал он.

Лисса подумала, что он, наверное, цитирует какого-нибудь древнего писателя — как любит делать ее отец, или Ромон Касперссон, или Торбен Хебо… Интересно, как там дела у Хебо? Вот уж кто за свою жизнь прочитал горы книг!

И Лисса с Гервардом стали обсуждать их совместное будущее и строить планы. Оба понимали — их ждет много трудностей, особенно вначале, пока Гервард не добьется твердого положения в обществе.

Включился интерком.

Голос Эскера звучал почти дружелюбно — и Лиссе так показалось? Как бы то ни было, ей приятно было услышать:

— Мы собрали предварительные данные, капитан, миледи. Очень необычные. Однако пока я не стал бы спешить с выводами.

Вален, похоже, был доволен результатами работы.

— Что вы все-таки можете доложить — из понятного неспециалистам?

— Ну, здесь имеется два источника излучения. Радиальные скорости, судя по всему, обозначают галактические орбиты, но крайне эксцентричные. Спектральный анализ показывает в основном наличие водорода, немного гелия и следы металлов. В целом это соответствует характеристикам межзвездного пространства, раскаленного до температуры солнца. Каждый источник излучения вращается по независимой орбите на скорости, близкой к скорости свет… Но в этом мы пока не уверены. Больше сказать почти нечего, кроме того что это очень необычно, капитан.

— Хорошо. Теперь я в вашем распоряжении. Что вам нужно от корабля?

— Порыскайте вокруг источников. Получите параллаксы, чтобы мы могли определить положение источников в пространстве, поперечный компонент скорости, внутреннюю яркость. Наблюдая с разных расстояний, с разбросом примерно в сотню парсеков, мы могли бы проследить эволюцию объекта. Таким образом мы сможем понять природу этого явления.

Вален нахмурился. Эскер перечислил самые простые и очевидные действия — это прозвучало как откровенное издевательство.

Потом лоб капитана разгладился. Лисса догадалась, что он старается посмотреть на вопрос под другим углом: Эскер был так возбужден, что наверняка даже не заметил своей бестактности.

— Хорошо. Скажите, каков ваш план действий?

— Я разработаю план, когда мы проведем первые наблюдения и соберем побольше информации. А пока… хм, я должен сделать кое-какие расчеты. Я снова свяжусь с вами примерно через час и сообщу координаты следующего наблюдательного пункта, — сказал физик и отключился.

— У нас есть целый час, — сказала Лисса. — Вот здорово!

Вален моргнул.

— Что?

— Целый час нас никто не побеспокоит. Давай не будем терять времени. Кто знает, когда опять представится удачный случай?

19

Пятьдесят часов исследований тянулись невыносимо долго, но пролетели невероятно быстро. В конце концов все члены экспедиции собрались в салоне. Им нужно было поговорить, глядя друг другу в глаза, а не по интеркому. Корабль включил гравитацию, чтобы все могли спокойно и удобно рассесться вокруг стола. Возможно, в последний раз они устроились так удобно…

Эскер встал. Весь его облик дышал гордостью.

— Я готов сообщить о своем открытии, — сказал он.

— Первой это открытие сделала Великая Конфедерация, — пробормотал Медноруд, забыв приглушить громкость переводчика.

Лисса подумала, что в такой день, конечно, каждому хочется, чтобы его раса поучила заслуженную долю почестей, нравится ему или не нравится его правительство.

К ее удивлению, Эскер ответил довольно спокойно:

— Верно. И ваш народ вряд ли сделал это открытие недавно. Полагаю, ваш исследовательский корабль обнаружил феномен десять или двадцать лет назад. Правители, конечно, оценили потенциальные возможности открытия, но выжидали подходящего момента. Люди не умеют так хорошо хранить тайны.

«Может, твой триумф сделал тебя добрее? — подумала Лисса. — Если так — я рада за тебя, Эскер».

— И что это за потенциальные возможности? — спросил Вален.

— Я не знаю, — ответил физик. — И сузаянцы тоже не знают, иначе они не потратили бы столько усилий на исследования. — Он замолчал.

Его речь и поведение были довольно загадочными.

— Мы имеем дело с беспрецедентным явлением, крайне редким, если вообще не уникальным. Кто знает, какие возможности оно перед нами откроет? Вполне вероятно, те, о которых мы даже не подозревали. Может, мы познаем законы природы, неизвестные даже Предвестникам.

«И какие же технологии могут появиться в результате такого открытия? Какую мощь оно может даровать? — У Лиссы мороз пробежал по коже. — На службе добра или зла, спасения или гибели… Я не могу винить сузаянцев и их правительство за то, что они пожелали сохранить все это в тайне. Я тоже хотела бы, чтобы все это досталось только нам, людям».

— Скажите наконец, о чем идет речь? — не выдержала она.

Трое ассистентов Эскера нетерпеливо ерзали на месте. Они все знали, но Эскер запретил им говорить. То был момент его триумфа.

Посмотрев на Лиссу, физик ответил, тщательно подбирая слова:

— Я могу ответить вам, миледи, одной-единственной фразой. Две черные дыры движутся навстречу друг другу и неминуемо должны столкнуться.

Медноруд зашипел, а Вален тихонько присвистнул.

Черные дыры… Лисса порылась в памяти. Звезды в два-три раза больше Саннивы, с чрезвычайно высоким уровнем излучения, которые разъедают свою кору ядерным огнем и спустя несколько миллионов лет взрываются, превращаясь в сверхновые и на короткое время соперничая с целой галактикой. Потом остатки такой звезды сжимаются, но не превращаются в стабильную нейтронную звезду. Нет, масса звезды все еще огромна, сила гравитации преодолевает центробежные силы квантов, и сжатие продолжается до нулевого объема и бесконечной плотности. Хотя может показаться, что сжатие замедлилось и практически остановилось, понадобится целая вечность, чтобы звезда сжалась до конца. И тогда сила гравитации возрастает до такой степени, что звезда перестает излучать свет…

Лисса видела изображения нескольких черных дыр — снимки были сделаны как издалека, с космического корабля, так и с исследовательских зондов, подлетевших поближе. Только изображения — и все. Черных дыр, несомненно, миллиарды, но исследователи до сих пор обшарили только небольшую часть внешних областей галактики.

Да, действительно — это явление и удивительное, и ужасное. Черная дыра выглядит как абсолютно черная сфера размером с астероид — иногда она видна на небе, иногда не видна. Такая звезда захватывает материю из космоса. Если поблизости оказывается достаточно материи — например, туманность или, чаще, какое-нибудь солнце, — дыра вытягивает из них материю. Тогда вокруг нее ярким диском вспыхивает пламя, которое очень быстро всасывается в жерло дыры. Чудовищная гравитация искажает световые волны, сдвигает их к красной части спектра, изменяет их направление. Сила притяжения разрывает наблюдательные зонды на куски и затягивает обломки в черную дыру…

Большая часть сведений о черных дырах была для Лиссы всего лишь словами — она не знала, что такое квантовое туннелирование, излучение Хоукина, взаимозависимое искажение пространства и времени…

«Я не так уж мало знаю для непрофессионала, — подумала Лисса. — Я помню слова профессора Артура о том, как много осталось неведомого для любой из космических рас. Он говорил, что в природе такого явления, как черные дыры, всегда будет оставаться что-то неизведанное, потому что мы не можем узнать о том, что происходит внутри дыры. Но если две черных дыры столкнутся…»

— Да, такое наверняка случается крайне редко, — громко сказал Медноруд.

— Разве что в центре галактики? — предположил Вален.

— Это всего лишь догадки, — отмахнулся Эскер. — Да, возможно, Монстр поглощает более мелкие черные дыры. Этим можно объяснить некоторые явления, которые мы здесь наблюдаем, — например, короткоживущие следы излучения. Их источниками могут быть частицы материи, каким-то образом разогнавшиеся до скорости, близкой к скорости света, а потом снова замедлившие бег при взаимодействии с межзвездным пространством. Точно нельзя сказать. Я повторяю — несмотря на гордые заявления, что на этот счет имеется безупречная теория, мы ничего не знаем наверняка.

«Монстр…» — мысленно повторила Лисса.

Так называют гигантскую черную дыру, которая находится в самом сердце галактики. Со всех сторон ее заслоняют пылевые облака, и исследовать ее невозможно, потому что массивное излучение почти мгновенно убило бы любое живое существо и вывело бы из строя любого робота.

И как ученые могут заявлять, что во вселенной больше не осталось важных тайн?

— Вот какое явление мы здесь наблюдаем, — прозвенел торжественный голос Эскера.

Потом физик заговорил спокойнее:

— Однако наши черные дыры ждет не обычное линейное столкновение, о которых у нас имеются кое-какие теоретические представления. Хотя вероятность такого случая исчезающе мала, эти две черные дыры все же направляются прямиком друг к другу. Когда они столкнутся, в одной точке пересекутся две эксцентрические галактические орбиты. Из наблюдений за орбитами и ускорениями мы достаточно точно рассчитали массы этих небесных тел — они равны приблизительно девяти и десяти солнечным массам. Стало быть, видимая часть явления будет около шестидесяти километров в диаметре. Точно вычислить расстояние, на которое они сблизятся, мы не можем. Если бы то были ньютоновские точечные массы, они бы сошлись по гиперболической траектории на расстоянии около тридцати километров, со скоростью примерно в три раза меньшей скорости света. Но это не ньютоновские тела и можно сколько угодно гадать об их траекториях. Я уверен только в одном — их горизонты пересекутся. В компьютере корабля есть программы для расчета релятивистских и квантовых эффектов. Мы воспользовались ими, однако некоторые из полученных результатов кажутся полной нелепицей. Матрицы постоянно распадаются. Мы просто не располагаем достаточной информацией, и все, что мы должны теперь делать, — это наблюдать. Наблюдать… — шепотом закончил он.

— Можем ли мы приблизиться к черным дырам и остаться в живых? — спросил Вален.

— Мы наверняка можем подойти к ним так же близко, как подойдут к ним сузаянцы. — Теперь в голосе Эскера звучали мальчишеская отвага и беззаботность.

— И насколько это, по-вашему, близко?

— Думаю, если бы мы с самого начала занимались этим проектом, мы сумели бы подобраться ближе, чем сузаянцы. Мы отправили бы туда прекрасно оснащенные автоматизированные корабли. Сузаянцам же пришлось обходиться простыми зондами, но вряд ли это сильно им помогло. Их роботы ни на что не годятся. Ни у одной негуманоидной расы нет стоящих роботов — все только пытаются скопировать наши изобретения, но и этого как следует сделать не могут.

— У каждой расы есть свои сильные стороны, — заметила Лисса, стараясь сохранить мир.

Правда, она не знала, как отнесется к ее словам Медноруд.

— Может, вы изложите свой план? — резко спросил физика Вален.

— Только в общих чертах, — сказал Эскер. — Начнем с того, что столкновение черных дыр будет сопровождаться гигантским выбросом гамма-излучения, которое распространится по всей Галактике. Никто вблизи от источника выброса не выживет. Однако по наблюдениям издалека мы знаем, что выброс энергии произойдет не моментально. Причина выброса — обратное сжатие материи, разбросанной электромагнитными и другими силами, освобожденными при столкновении. Обратное сжатие до критической плотности займет три или четыре дня. Все это время радиационный фон и температура газов, и без того очень высокие, будут постоянно расти. Но наши защитные системы очень хороши. У сузаянских кораблей защита должна быть не хуже. С учетом ожидаемого уровня излучения и сделав на всякий случай поправку, я предлагаю, чтобы мы заняли позицию для наблюдения на расстоянии двух миллионов километров от места столкновения за двести пятьдесят часов до этого события. А потом провели еще одно наблюдение примерно через пятьдесят часов после него — в зависимости от того, насколько интенсивным на самом деле окажется излучение. Конечно, это место находится слишком глубоко в гравитационном колодце, и мы не сможем быстро уйти в гиперпрыжок. Но я считаю степень риска приемлемой.

Эскер раскинул руки и продолжал:

— Несомненно, нужно учитывать, что никто не может в точности предугадать, что именно там произойдет. Я ничего не обещаю. Могу сказать только, что, если бы я был сузаянским правителем, я бы отправил четыре корабля — неавтоматизированных, с командами — на указанное мной расстояние от ожидаемого места столкновения. По одному кораблю я поместил бы «сверху» и «снизу» от места столкновения и еще по одному — с противоположных сторон в плоскости орбиты сталкивающихся небесных тел. Конечно, я направил бы и другие корабли на другие наблюдательные точки, но эти четыре позиции — самые выгодные для наблюдения. Если, конечно, наши теории имеют хоть какое-то основание. И, если бы я был сузаянцем, я бы присоединился к команде одного из этих четырех кораблей.

Лисса подалась вперед, вся дрожа.

— Когда произойдет столкновение? — спросила она.

— Если мы сейчас прыгнем к месту назначения, мы сможем наблюдать столкновение через одиннадцать с небольшим стандартных дней, — невозмутимо ответил Эскер.

— Так скоро… — пробормотал Вален в наступившей тишине. — Значит, мы едва успели?

Потом он встряхнулся, расправил плечи и сказал:

— Хорошо. Благодарю вас, доктор Харолссон. Прошу перевести все данные и расчеты в соответствующий формат для передачи в штаб, если вы еще не сделали этого. То, что мы уже узнали, не должно кануть в безвестность вместе с нами. Кроме того, меня интересует вся информация, подробно, с точными цифрами. — Он криво улыбнулся. — Все это интересует лично меня.

Лисса заметила, как по лицу Элифа пробежала тень неуверенности. Ноэль сглотнул. Тесса громко рассмеялась. Они поняли, каким будет окончательное решение капитана.

Только Медноруд спросил:

— А потом вы намерены наблюдать столкновение?

Вален поднял голову.

— А как же иначе? На Асборге не успеют вовремя подготовить и отправить сюда еще один корабль.

— У людей не будет другого такого шанса, — согласился Эскер. — И я сильно сомневаюсь, что сузаянцы поделятся с нами результатами своих наблюдений.

Не обращая внимания на Эскера, Лисса схватил Валена за руку.

— Да, конечно! — пылко сказала она. — Мы должны это сделать. Ты не мог принять другого решения, Гервард!

Радость исчезла с лица Эскера, словно ее высосала гравитация, неизвестно как дотянувшаяся сюда из черной дыры.

«Он тоже жаждет тепла и ласки, — подумала Лисса. — Мы не должны выставлять напоказ наше сокровище, которого у него нет и быть не может».

20

Гиперлуч помчался сквозь световые года, неся известие о сделанных «Дагмаром» открытиях. Лисса, конечно, очень хотела поговорить по гиперсвязи с отцом, но нужно было спешить. Аппаратура собирала информацию во много раз быстрее, чем гиперпередатчик мог ее отослать. Даже для того, чтобы передать все, что уже удалось узнать, им пришлось потратить несколько драгоценных часов. Именно поэтому в следующие остановки между гиперпрыжками экспедиция передавала только собранные данные. А когда корабль приблизится к черным дырам, уже ничего невозможно будет отослать.

Все это время Эскер не покидал лабораторию. Лисса думала, что он с головой погружен в работу, стараясь таким образом снять напряжение и… не чувствовать себя несчастным? Или, может, грандиозность того, что их ожидало, заглушила в Эскере простые человеческие желания?

Ноэль следил за рапортами. Вален вместе с Тессой и Элифом, которые отвечали на вопросы капитана, изучал полученную информацию. Лисса и Медноруд сидели в салоне и играли в интегер, партию за партией. Постепенно женщина и сузаянец разговорились. Они рассказывали друг другу о своих надеждах, желаниях, страхах, любви. Существу иной расы, чувствующему эмоции, можно доверить то, чем не станешь делиться с другими людьми.

— Меня очень интересует ваша будущая колония на Фрейдисе, — искренне призналась Лисса.

Наконец прозвучал сигнал сбора, и все члены команды заняли свои места. Пошел обратный отсчет…

Прыжок.

Корабль вынырнул из гиперпространства и завис в пространстве на расстоянии одного светового года от цели.

Лисса сидела в огневой рубке со сферическим обзорным видеоэкраном, слушая сообщение компьютера. Она быстро определила, что поблизости нет других кораблей. Нелепо было бы предполагать, что они окажутся здесь — ведь кораблей, рассеянных в бесконечном пространстве космоса, порой отделенных друг от друга сотнями световых лет, так мало. Световые годы, которыми измерялись космические расстояния, — это память о Старой Земле, так же как и стандартный год, и стандартный день, и метры, и граммы, и g — единица силы тяжести. Никто больше, кроме людей, не пользуется ими.

На обзорном видеоэкране, как всегда, сияли звезды; одна из них, ослепительно яркая, горела ярче всех остальных. Лисса задала вопрос корабельному компьютеру, и тот ответил, что это гигант типа В, до которого сейчас на расстоянии четырех с половиной парсеков. Лисса перестала рассматривать звезду и, выкинув ее из головы, ввела координаты предположительного местонахождения объекта исследования. Ее пальцы слегка дрожали. Введя координаты, Лисса настроила оптику…

И затаила дыхание. Перед ней полыхали две кометы, благодаря хорошему увеличению казавшиеся совсем близкими. От их сияющей кромки тянулись бело-голубые хвосты, переливаясь яркими, насыщенными цветами — от золотого до цвета свежей крови. Там, где хвосты комет соприкасались, они закручивались тугой спиралью. Лисса представила себе, какие силы бушуют внутри этих пламенных грив — огромные волны и приливы, подобные молниям разряды… Атомы разрываются, превращаются в плазму и несутся навстречу своей судьбе.

Она знала, что плотность газа невелика. На Асборге ей казалось, что газ — почти то же самое, что вакуум. Но все это выглядело чудовищно: черные дыры неслись через космос и высасывали из него материю, которая, кружась и сияя, втягивалась вглубь дыр. А теперь, когда две черные дыры сблизились и силы притяжения удвоились, втягивание происходило очень быстро. Расширяющиеся диски еще только начали взаимодействовать и пока излучали в основном видимый свет. Потом спектр излучения сместится к рентгеновской части и даже дальше, став еще более жестким.

— Следующий прыжок, — крикнул Эскер.

— Уже? — переспросил Вален.

Эскер прокричал в ответ, почти срываясь на визг:

— Хаос тебя побери, мы не можем терять ни секунды! Здесь не наблюдается ничего такого, чего бы мы не знали наперед. Я запрограммировал аппаратуру на максимально эффективный ввод данных и на максимально быстрые вычисления. Так пользуйся же этим, болван!

«Ну, это уже чересчур, Эскер, — неприязненно подумала Лисса. — Гервард имеет полное право посадить тебя под арест. Ты что, совсем потерял чувство меры? И это сейчас, в самые последние и самые важные дни…»

Она вздохнула с облегчением, услышав, как Вален резко осадил зарвавшегося физика:

— Следите за своим языком. Еще одно оскорбление — и я приму соответствующие меры.

Лисса почти успокоилась, когда Эскер проворчал в ответ:

— Извините… капитан. Можно продолжить работу?

«Дагмар» сам знал, когда начать следующий прыжок.

— Десять… — мелодично пропел компьютер, вновь начиная отсчет. Вален, наверное, незаметно подал кораблю сигнал, не вполне полагаясь на собственный голос. — Девять. Восемь. Семь…

С расстояния в половину светового года на сияющие кометы было больно смотреть невооруженным глазом. На экране в месте их соприкосновения можно было увидеть причудливые извилистые полосы, которые словно устремлялись к жадным горнилам комет. Прозвучал голос Элифа, полный удивления и благоговейного ужаса:

— Сэр, это выглядит бесподобно, правда? Не представляю, как подобные завихрения могли образоваться в газовой среде, на этой стадии процесса…

— Я тоже не могу себе этого представить, — признался Эскер. Восторг ученого приглушил бушевавшую в нем ярость. — Космос проводит эксперимент, подобного которому мы никогда еще не видели и, скорее всего, никогда не увидим. Я полагаю, взаимное притяжение значительно искажает… вернее, уже исказило горизонты явлений. Этот эффект скажется и на магнитных полях, и на распределении зарядов. Нам нужны дополнительные данные.

Лисса понимала, что даже с дополнительными данными суть явления станет понятна далеко не сразу. Пройдут месяцы или даже годы анализа, составления гипотез, проведения лабораторных опытов и наблюдений с кораблей — и на Асборге, и, несомненно, на других планетах. Требовался гений Эскера, чтобы решить, какие именно данные следует сейчас собрать, куда направить исследования, чтобы в конце концов получить желаемый результат.

— Здесь нужен поляризационный синхрометр…

Лисса совсем перестала понимать, о чем говорят физики по интеркому. Она убавила громкость и связалась напрямую с Меднорудом, который оставался в салоне. Больше всего ей сейчас хотелось быть рядом с Валеном или хотя бы поговорить с ним. Но капитана нельзя было отвлекать и нельзя было допустить, чтобы остальные заподозрили, что капитан может отвлечься. Кроме того, Лиссе было немного жаль сузаянца, сидевшего без дела и способного увидеть только то, что будет спроектировано на видеоэкран салона.

— Ну, как вы там? — негромко спросила его Лисса.

— Нас окружает нечто величественное, — услышала она в ответ. — Разве это не стоит острова?

— Да, да, конечно. — И тут ее посетила неприятная мысль: — А ваши… а корабли вашего правительства не помешают нам доставить домой собранные здесь данные?

— Мы с вами уже обсуждали это, почтенная госпожа. Корабли, на которых я служил, не имели вооружения. У правителей нет оснований ожидать, что мы окажемся здесь. Флот, который прибудет в решающий момент, возможно, будет состоять из судов, пригодных для спасательных операций, но наверняка не из тяжело вооруженных боевых кораблей.

— Да, я знаю. Помню. И все же мне вдруг подумалось… Раньше мне это просто не приходило в голову, потому что у нас на Асборге все совсем не так… Но во многих других человеческих мирах военные настояли бы на своем участии в экспедиции, хотя бы из соображений престижа.

— В Конфедерации все обстоит иначе, почтенная госпожа. Там нет разделения между организациями, которые служат правительству, — они всего лишь ветви одного и того же дерева. Потому командиры могут действовать самостоятельно, не советуясь с вышестоящими перед принятием решений. Понимаете, их способности и эмоциональная стабильность проверяются заранее. Я уже предупреждал вас, что не знаю, какими соображениями руководствуются правители, сохраняя открытие в тайне. Однако сомневаюсь, что речь идет о сохранении секрета любой ценой. Вряд ли они пошлют так далеко дополнительные боевые корабли, разве что в исключительных случаях: если, например, обнаружится утечка информации из-за того, что не всем членам команды велено было соблюдать секретность. Кроме того, правительство Конфедерации так же стремится сохранить стабильность, как и правительство любой другой нации. — Медноруд помолчал, потом добавил: — Но я бы посоветовал не провоцировать его без необходимости.

— Вы можете дать этот совет капитану. Согласны?

— Я попробую. Наверное, вам стоит принять участие в разговоре, если такое возможно. Может, тогда мы лучше поймем друг друга.

— Большое вам спасибо, — взволнованно сказала Лисса. — Я вам очень, очень благодарна.

Корабль ушел в гиперпрыжок.

Потом — еще один прыжок. И так час за часом — прыжок, еще прыжок, к другим наблюдательным пунктам, все ближе и ближе к цели.

Прыжок, прыжок, прыжок.

21

Прыжок.

На расстоянии одного светового часа белое сияние вокруг черных дыр стало ярче гигантской звезды. При его свете уже можно было читать. Близость дыр была обманчивой — «Дагмар» находился довольно далеко от пути следования этих объектов. И все же, когда Лисса на них смотрела, ей казалось, будто черные дыры все больше приближаются к кораблю. Ее пробрал озноб. С каждой секундой чудовищное ускорение нарастало.

Что будет, когда дыры встретятся? Эскер считал, что их массы объединятся. Но если ничто не может преодолеть притяжение такого гравитационного колодца, что же произойдет с самими черными дырами? Это будет не столкновение лоб в лоб, а столкновение по касательной. Эскер сказал, что подобную возможность теоретически рассматривали несколько столетий назад, но не очень тщательно, и с тех пор эту теорию никто не развивал. Теоретические материалы остались невостребованными — возможно, они хранились и в архивах других рас, — поскольку никто не ожидал, что такое столкновение когда-нибудь произойдет.

Эскер говорил о проблемах с линейными и угловыми ускорениями, полями потенциалов, квантовым туннелированием фотонов, лептонов, барионов, гравитонов. Горизонт явления должен претерпеть резкие, скачкообразные изменения формы. Еще большие изменения произойдут со статическими пределами, внутри которых любой объект снаружи неизбежно попадает на орбиту. То же самое можно сказать о вращении черных дыр. Эти две черные дыры вращаются в противоположном направлении, в определенных плоскостях. Какие волнообразные искажения могут распространиться в результате их столкновения? Пространство-время вокруг каждой из черных дыр уже искажено. Хотя эти звезды сжимаются до нулевого объема очень быстро, для наблюдателя, находящегося на безопасном расстоянии, процесс кажется бесконечно долгим. На самом деле мы видим не то, что уже произошло с черной дырой, а то, что с ней происходит. Но если черная дыра хотя бы ненадолго откроется — невозможно даже предположить, чем это может обернуться.

— Обнаружено излучение корабельных двигателей, — сообщил «Дагмар». — На расстоянии около пятнадцати миллионов километров отсюда.

Ничего удивительного. И все же Лисса на мгновение почувствовала себя виноватой из-за того, что отвлеклась от оружейной панели корабля.

Вален спокойно спросил:

— Похоже, что они нас заметили?

— Нет. Вполне возможно, что и не заметят. Общий радиационный фон слишком высок благодаря излучению исследуемых объектов, и у сузаянцев нет оснований ожидать здесь появления других кораблей.

— М-да, трудно представить, что сейчас их может занимать что-нибудь еще, кроме… этого.

Лисса посмотрела на увеличенное изображение черных дыр. Оптике пришлось регулировать яркость по пикселам, прежде чем на фоне ослепительно яркого сияния стало возможно хоть что-нибудь разглядеть. Хвосты комет слились, и переливчатый свет растянулся кольцом вокруг каждого огненного шара. Лиссе даже показалось, что она различает пламенные фонтаны и гейзеры, на короткие мгновения вспыхивающие по ободу пылающих колец. Доплеровский эффект заметно сдвигал цвета к фиолетовой части спектра на одной стороне кружащейся радуги и к красной — на другой.

— Да, вот это излучение! — воскликнул Эскер. — Какие показатели!

Это слабое излучение, которое не достигло бы даже Оортова облака типичной планетарной системы, не представляло опасности для корабля и команды. Его интенсивность все еще оставалась гораздо ниже смертельного уровня. Можно было измерить его, дать ему название — и закончить на этом.

— Да, горизонты определенно исказились, — пробормотал Эскер.

Лисса знала, что наблюдательная аппаратура физиков показывает то, что еще не видно невооруженным взглядом. То, что видела сейчас Лисса, возможно, было всего лишь иллюзией… Хотя бы отчасти. Гравитация высасывает материю отовсюду, и при столкновении атомов выделяется излучение, которое становится тем интенсивнее, чем глубже к центру дыры падают атомы. Но когда они приближаются к статическому пределу, искажение пространства-времени превращает излучение в крутящийся смерч. И кометы на видеоэкране давали представление всего лишь о том, как выглядели черные дыры, прежде чем атомы засасываемой материи пересекли предел искажения. Приборы Эскера видят не только это. Они видят и то, что происходит за эргосферой, в абсолютной темноте. Однако приборы — не всевидящие глаза богов; они воспринимают спектр, следы частиц, измеряют сливающиеся поля, и на основе полученных данных компьютеры выстраивают длинные цепочки выводов и предположений.

Происходящие сейчас в космосе процессы будут длиться много лет, может быть, даже несколько циклов омоложения. Показатели и графики, вспыхивающие сейчас на экране перед Эскером, — всего лишь предварительные теоретические заключения. Они могут быть совершенно неверными. Только очень мощный интеллект способен, невзирая ни на что, немедленно понять суть происходящего.

Время тянулось бесконечно медленно, но, как потом показалось, пролетело почти незаметно. И вот Эскер сказал:

— Мы можем двигаться дальше, капитан.

«Я должна его похвалить, — подумала Лисса. — Ему это нужно. Он это заслужил».

— Быстро вы справились, — сказала она.

Эскер рассмеялся.

— Мы могли бы проторчать здесь много недель — и все равно не исчерпали бы материал для исследований. Но у нас нет этих недель.

«Да, у нас есть всего несколько дней, чтобы собрать часть урожая, пожинать который сузаянцы готовились много лет», — подумала Лисса.

— Верно, — согласился Вален. — Если я правильно понял, вы хотите, чтобы я доставил нас к следующему наблюдательному пункту? К тому, который вы обозначили ранее?

К тому, что находился на некотором удалении, но прямо напротив ожидаемого места столкновения.

— Нет. Учитывая результаты последнего наблюдения, я изменил план исследования. Полученные только что данные подтверждают мою гипотезу. Мы направимся прямо туда.

— Что? Сейчас? Вы же знаете — при такой гравитации нам едва хватит пространства, чтобы уйти в гиперпрыжок.

Лисса знала: оказавшись внутри гравитационного колодца, корабль будет лететь только на плазменных двигателях, пока снова не окажется достаточно далеко от центра притяжения.

— Да, да, да! — Эскер едва сдерживался. — Но вы ведь знаете… Должны знать — столкновение произойдет через сто семьдесят шесть часов. И прежде чем это случится, я хочу оказаться на безопасном расстоянии в двести миллионов километров. Мне требуется время, чтобы провести запланированные эксперименты. Как быстро ты можешь доставить нас туда, корабль?

— При ускорении в одну стандартную гравитацию, учитывая нашу нынешнюю скорость и необходимость сделать разворот, это займет восемьдесят восемь часов плюс время на маневры, — ответил компьютер «Дагмара».

Лисса представила, как Эскер потрясает кулаками.

— Ты можешь развить большее ускорение. Гораздо большее! Мы все подготовлены к перегрузкам и можем даже лечь в аммортизационные капсулы.

— Такая скорость серьезно истощит наши запасы энергии, — отозвался компьютер. — Капитан, прикажете провести этот маневр?

— Нет, — не задумываясь, ответил Вален. — Одной стандартной гравитации будет достаточно. Вы сможете продолжать наблюдения во время полета, Харолссон.

— Но… — Физик задохнулся от ярости. — Разве вы не понимаете? Мы должны очутиться как можно ближе! Должны приготовиться к главному событию! Я предвижу колебания метрических, короткоживущих сверхчастиц, поляризованных гравитонов… — Эскер зарычал. — Времени и так очень мало! Если бы вы не тратили его зря, болтаясь по космосу где попало…

— Мы потеряли время из-за того, что вы подобрали неподготовленных к работе людей, — жестко перебил Вален. — Неблагоразумно расходовать так много энергии, которая понадобится нам для возвращения на траекторию экстренного ухода в гиперпространство.

— Да, вы готовы пожертвовать чем угодно, лишь бы не рисковать собственной шкурой!

— Вот именно. Если вы считаете, что нам следует направиться внутрь гравитационного поля, не стоит тратить время на споры. Дайте кораблю координаты места назначения. Команда, приготовиться к ускорению в одну стандартную гравитацию.

22

Лисса и Вален были в капитанской каюте, когда туда пришло сообщение:

— Капитан, входящий аудиосигнал по пятому стандартному каналу, — объявил «Дагмар». — Шестьдесят секунд назад нас засек чей-то радар, и сейчас за нами установлено слежение. Текст сообщения: «Назовите себя». Мне следует это сделать?

Вален высвободился из рук Лиссы и сел.

— Да, и соедини их со мной. Включи переводчик. Наверняка это сузаянцы, — повернувшись к Лиссе, сказал капитан. — Я знал, что рано или поздно они нас обнаружат. С каждым часом излучение наших двигателей становится все сильней, они не могли его не заметить.

Лиссе понадобилось еще несколько мгновений, чтобы вынырнуть из сладкой истомы. Она все еще чувствовала тепло тела Валена, ощущала его запах, когда раздалось:

— Говорит командир корабля «Аметист» Железный Блеск. Корабль, следующий через сектор восемьдесят семь-восемнадцать-ноль-один, ваш курс не согласуется с общим планом. Назовите себя!

«Дагмар» определил наше местоположение согласно сузаянской системе координат», — подумала Лисса.

— Капитан Гервард Вален, с Асборга, система Саннива-3. Наша команда выполняет научную миссию, — сообщил Вален. — Мы не намерены вмешиваться в ваши действия и чинить вам какие-либо препятствия и согласны к любому сотрудничеству.

Лисса стряхнула остатки неги и посмотрела на часы. Пора вставать. Обшивка палубы приятно пружинила под босыми ногами, но Лисса больше не сосредотачивалась на физических ощущениях, и мысли ее были далеко.

Прошло двадцать восемь секунд, прежде чем сузаянцы ответили. Если Железный Блеск не мешкал, значит, его — или ее? — корабль находится примерно в четырех миллионах километров от «Дагмара».

— Ваше присутствие недопустимо. Этот закрытый регион. Удалитесь немедленно.

Лисса наклонилась над панелью интеркома и связалась с каютой Медноруда.

— Мы не знали ни о каком запрете, — продолжал Вален. — По какому праву вы закрыли этот регион космоса? Это похоже на нарушение и мирных договоров, и всеобщих обычаев.

— Медноруд, — прошептала Лисса. — Они нас обнаружили. По крайней мере, один из их кораблей. Они приказывают нам удалиться. Послушайте и скажите, что вы об этом думаете.

— С-с-с… — выдохнул беглец.

— Великая Конфедерация взяла это пространство под свою верховную власть, — сказал Железный Блеск. — Как представитель правительства я приказываю вам немедленно вернуться в свободное пространство и сделать гиперпрыжок в любом направлении. В случае отказа вы будете задержаны и наказаны. Предупреждаю — мы вооружены. Если необходимо, мы применим оружие — с сожалением, но без колебаний.

— Я надеялся, что цивилизованные существа не станут прибегать к угрозам, даже не обсудив спорного вопроса, — ответил Вален. — Я считаю, что у вас нет прав делать такое заявление. На каком основании вы требуете, чтобы мы удалились?

— Он наверняка блефует, — тихо сказал Медноруд.

Тонко чувствуя чужое эмоциональное состояние, тем более состояние соплеменника, Медноруд определил по тону Железного Блеска, что тот сейчас тоже находится в мужской фазе своего цикла развития.

Вален наклонился к интеркому, чтобы вслушаться в голос Медноруда, как это делала Лисса. Лисса обняла капитана за талию.

— Скажите ему, что Дома Асборга наверняка знали бы, если бы заявленные ими права на эту территорию были зарегистрированы в соответствии с Космической Конвенцией, — посоветовал Медноруд.

Лисса заметила, что теперь сузаянцы ответили не сразу. Значит, «Дагмар» обгоняет корабль инопланетян — если понятие «обгонять» применимо, когда речь идет о координатах, векторах, полях и их производных в трехмерном пространстве. Очевидно, Железный Блеск счел, что переключение на гиперпространственную связь не даст больших преимуществ. А может, он пользуется паузой, чтобы придумать, что сказать?

— Мы обеспокоены проблемами вашей безопасности.

«Почему он пытается увильнуть от прямого ответа?»

— В скором времени здесь произойдет космический катаклизм. Вы к нему не готовы.

Вален выпрямился и улыбнулся.

— Мы готовы. Именно поэтому мы и находимся здесь. — И, следуя совету Медноруда, он добавил: — Поскольку никто официально не заявлял своих прав на это пространство, мы имеем такое же право находиться здесь, как и любой другой. На Асборге знают, где мы, и знают, что вы тоже здесь. Вряд ли ваше правительство заинтересовано в развязывании межзвездной войны.

Испуг и негодование, которые послышались в шипении сузаянца, резко контрастировали с приятным, мелодичным голосом переводчика:

— Откуда вы об этом узнали? Каких шпионов вы внедрили в нашу священную Гнездомать?

— Насколько мне известно, никаких. И я бы не назвал попытку сокрытия научного сокровища проявлением дружелюбия. Полагаю, прочие космические расы, включая другие сузаянские нации, полностью бы со мной согласились. Надеюсь, руководитель вашей экспедиции свяжется с нами после того, как вы обсудите создавшееся положение. Надеюсь также, что вы примете решение, которое удовлетворит обе стороны. При всем моем уважении я советую начать обсуждение немедленно.

— Хорошо, — прошептал Медноруд по интерком. — Решительно и вежливо, хотя Железный Блеск не проявил ни решительности, ни вежливости. А ведь главнокомандующий должен учитывать, что все переговоры записываются.

— Тогда конец связи, — мрачно сказал сузаянский капитан. — Вскоре мы свяжемся с вами снова.

Лисса только сейчас заметила, что никаких фоновых звуков не слышно. Значит, интерком отключен.

— Ты справился! Ух ты! У тебя получилось! — От избытка чувств она бросилась к Валену на шею и взбрыкнула ногами. — Я тебя люблю!

— Все только начинается, и бог знает, что будет дальше.

Лисса отстранилась, и Вален включил общий интерком.

— Внимание. Экстренное сообщение.

— Мы слишком заняты, ради Основателя! — воскликнул Эскер, который, очевидно, находился в главной лаборатории.

— Слишком заняты, чтобы обратить внимание на сузаянцев?

— Что? О… Продолжайте наблюдения, — велел физик своим ассистентам. — М… Хорошо. Говорите, капитан.

Вален рассказал о случившемся.

— Вы говорите, мы оставили их позади? — переспросил Эскер. — К тому же они наверняка не вооружены.

— Если только тот парень не врал, у них боевые корабли. И скоро весть о нашем присутствии облетит весь их флот.

— Чем дольше мы будем двигаться этим курсом, тем меньше у нас останется свободного пространства и тем труднее будет уклониться от контактов с сузаянским флотом, — напомнил «Дагмар».

— Готов поспорить, наш корабль гораздо лучше вооружен, чем любой из их кораблей, — сказал Эскер. — Эй, «Дагмар», врежь как следует этим вонючим ящерицам! Пускай поползают на брюхе!

Вален вздохнул и сказал:

— Медноруд, вы поделитесь своим мнением и простите несдержанность нашего физика?

— Я полагаю, что сила боевых кораблей Конфедерации невелика и их немного, — спокойно ответил сузаянец.

Что это — природная невозмутимость или железный самоконтроль?

— Вероятно, среди них есть два или три боевых корабля, предназначенных для спасательных операций в чрезвычайных ситуациях. Несомненно, командование сочтет наше присутствие здесь чрезвычайной ситуацией. Если они располагают мощным боевым флотом, они, несомненно, станут нам угрожать.

— Нет у них никакого боевого флота! — сказал Эскер. — Откуда ему здесь взяться? Сражайтесь! Вышибите их отсюда!

Лисса вспомнила насильственные смерти, которых немало повидала на своем веку.

Ответ Валена прозвучал для нее истинным благословением:

— Мы будем сражаться, только защищаясь и только в самом крайнем случае. Больше я не желаю слышать подобных заявлений. Занимайтесь своими наблюдениями и, если вам в голову придет какая-нибудь стоящая мысль, дайте знать. — И капитан отключил интерком.

Он повернулся к Лиссе и взял ее руки в свои.

— Боюсь, отныне мы переходим на круглосуточный график дежурств. — Он улыбнулся почти улыбкой Дэви Виндхолма. — Будем считать, что в это дежурство нам повезло.

Он притянул Лиссу к себе.

Их поцелуй был коротким и страстным.

— Воспоминания останутся с нами, и мы всегда сможем вынуть их из закромов памяти, — утешила Лисса. — А потом пополним эти закрома. — Она вдруг хихикнула. — Кстати, нам не мешает поскорее принять душ и одеться. Сузаянцам все равно, но наша команда очень удивилась бы, увидев нас в таком виде. Правда?

23

Впереди пылали адским пламенем ореолы черных дыр, из-за их сияния было трудно разглядеть еще что-то в черноте космоса. При взгляде невооруженным глазом по-прежнему казалось, что дыры не больше обычных звезд. Непостижимо, как в столь небольшом объеме могут умещаться массы нескольких солнц и энергия, способная уничтожать большие небесные тела! Газы вокруг эргосфер смешались и превратились в раскаленные штормовые облака. Из них вылетали искры, вспыхивали и гасли.

На сферическом обзорном экране Лисса видела множество сузаянских кораблей. Их скорость сравнялась со скоростью «Дагмара», и они свободно парили в пространстве. Три выстроившихся в линию корабля находились примерно в нескольких тысячах километров от «Дагмара»; за последнюю пару часов расстояние между ними и человеческим судном почти не изменилось. Даже при сильном увеличении корабли сузаянцев казались маленькими: их веретенообразные корпуса почти терялись на фоне усеянного звездами космоса.

Лисса снова чувствовала себя очень одинокой и потерянной. Вален был у себя, в капитанской рубке. Он подключил свой коммуникатор напрямую к коммуникатору Лиссы, чтобы ни физики, ни Медноруд не могли услышать их разговоры. Следующий сеанс связи с сузаянцами будет аудиовизуальным, и Вален позаботился, чтобы сузаянцы не узнали о Медноруде, который, по их меркам, считался предателем.

Эти маленькие кораблики могут выпускать смертоносные лучи и ракеты. Сердце Лиссы часто билось от волнения.

Экран перед ней вспыхнул и разделился на две половины. На одной половине появилось изображение Валена, на другой — изображение сузаянца: желтая голова с черными зигзагами по бокам. Лица и человека, и инопланетянина выдавали одинаковое напряжение — или Лиссе только так показалось? Она не понимала мимики сузаянцев. Не понимала она и какие чувства выражает шипение, доносившееся до нее на фоне мелодичного голоса прибора-переводчика. Однако и сузаянец тоже не понимал мимики и интонаций Валена, верно?

— Приветствую, капитан Гервард Вален, — сказал сузаянец. — Я — Полумесяц, правитель. Командую астрофизической экспедицией Великой Конфедерации.

— Ваше присутствие делает нам честь, госпожа, — ответил Вален.

«Как он распознал квазипол этого существа? — удивилась Лисса. — Впрочем, ему уже приходилось иметь дело с существами многих инопланетных рас, а он умен и наблюдателен…»

— Тс-с-с…

«Сузаянец рассмеялся?»

— У вас своеобразные представления о вежливости, сэр. Вы не обращаете внимания на наши предупреждения и продолжаете следовать прежним курсом. Вы отвлекли наши корабли от выполнения важного задания. В свете этих поступков ваши дружелюбные заявления выглядят лицемерными.

— Нет, госпожа. — Вален говорил спокойно и ровно. — Как только ваши представители назначили встречу, назвав приемлемые для нас координаты, мы произвели соответствующие маневры и направились сюда. Я не понимаю, почему вы сочли нужным послать сюда три корабля. Вполне хватило бы и одного, или мы могли бы поговорить по радиосвязи. Или вы пытаетесь запугать нас? Это совершенно излишне. Мы такие же мирные ученые, какими считаем и вас.

«Вот тебе за лицемерие!» — мысленно воскликнула Лисса.

Перед этим ее бросило в пот от напряжения, но сейчас она перевела дух.

Безволосая голова на длинной шее поднялась выше.

— Полиции требуется оружие, чтобы усмирять нарушителей порядка. А ваш корабль, судя по всему, оснащен тяжелым вооружением.

— Верно, госпожа, однако это не означает, что мы намерены кому-то угрожать или в кого-то стрелять.

«Только если нас вынудят это сделать».

— Вы можете отлично видеть наш корабль, и, если в вашем распоряжении имеется полная база данных, вы наверняка уже опознали модель нашего судна и знаете приблизительно, какое оружие имеется на его борту. Вы также должны знать, зачем нам потребовалось вооружение. Этот корабль создан для исследовательских экспедиций, значит, рассчитан на самые непредсказуемые ситуации.

— Вам не потребуется применять ядерное оружие против слаборазвитых туземцев. А расы, уже вышедшие в космос… Разве они когда-нибудь на вас нападали?

— Нет, госпожа. Мы очень надеемся, что такого никогда и не случится. Дом Виндхолм, которому принадлежит этот корабль, тоже не собирается ни на кого нападать. Однако экспедиция может столкнуться с… группировками, способными на нецивилизованные поступки. Еще больше вероятность неблагоприятных проявлений окружающей среды. Противоракетная магнитодинамическая защита отражает опасное солнечное излучение. Боеголовки прекрасно подходят для рытья котлованов под временные укрытия. Энергетическим лучом удобно сверлить дыры во льду, чтобы геологи могли добраться до скрытых под ледяным покровом минералов. Кроме того, наш корабль — довольно крупное капиталовложение. Люди привыкли защищать свое имущество.

— Лучшей защитой, сэр, будет, если вы покинете этот регион космоса. Скоро здесь станет непредсказуемо опасно.

«Может, это попытка пошутить? — подумала Лисса. — Медноруду в чувстве юмора не откажешь».

— Наш корабль подготовлен к опасности не хуже ваших, госпожа. Явление, которое мы здесь наблюдаем, не имеет аналогов. Если мы прервем наблюдения, мы предадим свою расу. — Вален чуть приподнял брови и улыбнулся — улыбка была адресована Лиссе. — Если только Конфедерация не намерена поделиться сделанными ею открытиями с остальными цивилизациями.

Голова Полумесяца качнулась взад-вперед.

— Как люди о нас узнали?

— Я не мог бы вам этого сообщить, госпожа, даже если бы знал. Но во время полета мы передавали домой результаты наблюдений. Не сомневайтесь — ваша тайна уже не тайна. Так почему бы вам не позволить нам мирно продолжить исследования? А еще лучше — почему бы нам не провести исследования совместно? Подумайте о репутации, которую заслужит Конфедерация подобным жестом доброй воли.

Наступило молчание. Черные дыры как будто стали заметно ближе — или Лиссе это только показалось? Ведь до столкновения осталось не меньше двух дней.

— Нет, — ответила Полумесяц. — Я не могу согласиться на ваше предложение. Это наше открытие. Мы вкладывали в него средства, силы, жизни цикл за циклом. Да, вы уже кое-что у нас похитили, но похитить все великое открытие мы вам не позволим. Разворачивайте корабль, сэр, и убирайтесь — иначе нам придется вас уничтожить.

— Вы действительно полагаете, что вам такое удастся? — спросил Вален. — Если вы начнете стрелять, это будет означать начало войны, госпожа.

— Нет, сэр, не будет. Асборг почувствует себя оскорбленным, да. Но Асборг — всего лишь одна планета против целой Конфедерации. Другие расы не станут сражаться из-за инцидента, столь далекого от них… во всех смыслах этого слова. Дипломаты сгладят трения, будет выплачена материальная компенсация за ущерб — на том все и кончится.

«Она разбирается в политике, — поняла Лисса. — И я бы не стала рисковать жизнями и благополучием ради какого-то открытия. Может, сто лет спустя, когда Конфедерация станет обладать мощью, недоступной ни одной другой расе, я об этом пожалею. Но сейчас я очень надеюсь, что дело все-таки разрешится мирным путем».

— Поэтому я настоятельно советую, заклинаю вас, сэр, не вынуждать нас на крайние меры, продолжала Полумесяц. — Удовлетворитесь тем, что вы уже получили. Возвращайтесь.

Вален молчал целую минуту и только потом ответил:

— Госпожа, при всем моем уважении должен заметить, что ваше требование незаконно, необоснованно и неприемлемо. Все космические нации признают право на беспрепятственный доступ к небесным телам, на которые никто официально не заявлял прав. Я не намерен выполнять ваши требования и считаю, что у вас недостаточно сил, чтобы заставить нас уйти.

— У них маленькие корабли, — заговорил по внутренней связи компьютер «Дагмара». — Их огневая мощь вкупе меньше моей. К тому же я — единый, интегрированный корабль, у меня более мощная защита и мои скоростные характеристики выше. Возможно, они могли бы победить меня при хорошо скоординированной, заранее спланированной атаке. Но вероятность этого не более сорока процентов.

— И даже если нам нанесут удар, мы первыми успеем поразить один или два их корабля, верно? — отозвалась Лисса. — Это сильно подпортит планы всей их миссии. Я уверена, у них нет здесь других боевых кораблей. Даже эти три они взяли не для охраны, а для спасательных операций или эвакуации в экстренном случае. Наверняка все три корабля выполняют и какие-то научные функции.

— Да, — согласился Вален. — Они учтут и это тоже.

Голова Полумесяца на экране подалась вперед, как будто сузаянка пыталась заглянуть человеку в глаза.

— Неужели вы действительно поступите по-варварски и положите начало смертельному насилию? — тихо спросила она.

— Мы продолжим заниматься своими делами и будем защищаться, если подвергнемся нападению, — заявил Вален. — В конце концов, госпожа, правительство, которое придерживается идеалов, принятых в цивилизованных обществах, не стало бы держать такое открытие в тайне. Оно бы охотно приветствовало всеобщее сотрудничество ради всеобщей пользы. Поэтому не говорите мне, пожалуйста, о варварстве.

Тишина.

Сияние звезд.

Устыдилась ли Полумесяц? Бедняга. Но она опасна, потому что исполняет свой долг.

— Мы не намерены мешать вашей работе, — продолжал Вален. — И мы вовсе не хотим сражаться. Вы тоже этого не хотите, госпожа. Ведь вы — цивилизованные существа.

«Если закрыть глаза на те аспекты вашего общества, из-за которых Медноруд был вынужден искать убежища и из-за которых вы утаили свое чудесное открытие».

— Разве мы не можем прийти к компромиссу?

И вновь — тишина. Лисса так вцепилась в панель управления, что у нее побелели пальцы.

— Очевидно, нам придется это сделать, — проговорила Полумесяц, и Лисса подняла руки, чтобы вытереть слезы.

24

«Дагмар» снова устремился к цели.

Вален, Лисса и Медноруд вошли в салон, где уже собрались взволнованные физики, и Эскер, вскочив, выкрикнул:

— Ну что?

— Мы продолжаем экспедицию, — сказал Вален.

Элиф шумно выдохнул. Ноэль и Тесса радостно захлопали в ладоши.

— Чудесно! — воскликнул Эскер. — О, миледи…

Вглядевшись в лицо Лиссы, он замолчал.

Вален подошел к капитанскому месту, его спутники последовали за ним.

— То были нелегкие переговоры, — призналась Лисса.

— Еще бы, — пробормотала Тесса. — Они тянулись так долго. И когда корабль снова начал двигаться с ускорением, мы не знали, куда теперь летим…

— Мы летим к цели, — сказал Вален и сел.

Остальные тоже расселись.

Медноруд свернулся на скамье.

Глядя на Эскера, капитан продолжил:

— Я не мог слишком сильно давить на представительницу сузаянцев — Полумесяц. Она наверняка имеет право принимать серьезные решения. Высокопоставленные офицеры Конфедерации, ответственные за проведение операций в космосе, всегда облечены большими правами. Но главное — она не могла бы вовремя получить подкрепление. Даже если бы один из ее кораблей отошел обратно на расстояние, необходимое для гиперпрыжка, и вызвал подмогу, им потребовалось бы слишком много времени, чтобы нас догнать. Черные дыры успели бы столкнуться, а мы бы все еще играли с сузаянцами в догонялки. Следящая аппаратура «Дагмара» не обнаружила поблизости других кораблей, и сузаянцы тоже знают, что, кроме нашего, тут нет других судов. Однако Полумесяцу наверняка приказано не допустить утечки информации.

— Если офицер Конфедерации проявляет трусость, его увольняют, — сказал Медноруд. — Те, кто не умеет принять правильно е решение, теряют должность. Но превыше всего для сузаянца честь гнезда.

— Поэтому я должен был оставить ей пути к отступлению, — продолжил Вален. — При вооруженном столкновении сузаянцы, несомненно, понесли бы большие потери или вообще были бы разбиты в пух и прах. Но даже если бы мы победили, «Дагмар» не смог бы выйти из сражения невредимым. Конечно, политические последствия инцидента не привели бы к катастрофе, но все равно представляли бы собой серьезную проблему. С другой стороны, Полумесяц не могла и не стала бы спокойно наблюдать, как мы срываем запретный плод. Не последнюю роль сыграл и тот факт, что мы уже собрали немало информации и отправили результаты на Асборг. Я мог дать Полумесяцу возможность сократить потери сузаянской стороны. Мы начали торговаться по мелочам…

Эскер стукнул кулаком по столу.

— Когда вы наконец доберетесь до сути? — крикнул он. — До чего вы договорились?

Вален расправил плечи.

— Никакого сотрудничества, никакого обмена информацией, — сказал он. — На это нечего и надеяться. Но мы можем проводить наблюдения с безопасного расстояния, которое вы определите. Поздравляю, вы точно угадали план их исследований. У них здесь четыре корабля с экипажами, на двух ортогональных осях, как вы и предсказывали. Мы не должны приближаться ни к одной из этих осей на расстояние миллиона километров в сузаянском эквиваленте. Мы не должны также входить в плоскость орбиты черных дыр.

— Что?! — Эскер вскочил и наклонился над столом. Он весь дрожал. — Да вы… Да это же самые важные позиции для наблюдений!.. Вы — болван! Вы что, не слышали меня? Вращающиеся черные дыры тянут за собой инерционную оболочку. Эти дыры вращаются в противоположных направлениях. Все указывает на то, что там будут происходить непредсказуемые явления, особенно в зоне взаимодействия черных дыр… и вы отняли у нас возможность наблюдать за этим!

— Молчать! — крикнул Вален.

В нем бурлил бешеный гнев, но он все же сумел объяснить ровным голосом:

— Я это знал. И Полумесяц тоже знала. Я просил дать нам более приемлемое место для наблюдений. Она отказалась. Мы снова и снова обсуждали этот вопрос. Я предлагал различные варианты и всякий раз получал отказ. Я не мог прервать переговоры, чтобы проконсультироваться с вами. Если честно, я удивлен, что мы получили хотя бы право наблюдать с таких позиций. Мы будем всего в миллионе километров к северу, угол наблюдения — меньше двадцати минут. Разве есть серьезная разница между наблюдением оттуда и наблюдением из ранее намеченной вами позиции?

— Да, — сказал Эскер полузадушенным голосом. — Возможна плоскостная поляризация генерированных гравитонов и бог знает что еще… Капитан, вы должны изменить эти условия. Должны!

— Нет, — отрезал Вален. — Я не могу пойти на такой риск.

— Полумесяц наверняка взвинчена, — добавил Медноруд. — Если мы попытаемся изменить соглашение, она может решить, что мы не достойны доверия, и выдвинет ультиматум. Тогда нам придется либо покинуть этот район, либо сражаться.

— Ради Бога! Вот сами и выдвиньте ей ультиматум! — не унимался Эскер. — Они подожмут хвост и отступят. Вы сами признали, что удивились, когда они пошли на уступки. Они слабее нас! Мы можем их уничтожить, потом провести исследования и спокойно вернуться домой, прежде чем они подтянут сюда настоящие боевые корабли. И они тоже это знают!

— Даже если бы я считал, что мы можем выиграть это сражение без потерь, я все равно не стал бы убивать разумных существ ради таких пустяков, — сказал Вален.

— Пустяков?! Вы сказали — пустяков? Вы — идиот! Идиот! Вы… предали все человечество!..

Лисса, возмутившись, хлопнула ладонью по столу.

— Слушайте меня, вассал! — Она почти кричала. — Придержите язык! А не то, если капитан не посадит вас под арест, это сделаю я!

Глаза Эскера бешено сверкали. Он был явно не в себе.

— Да, вы можете это сделать, — прорычал он словно в бреду. — Вы, капитанская подстилка! Думаете, никто не видит, как вы перемигиваетесь, уединяетесь где-нибудь, а потом появляетесь снова, разомлевшие, как мартовские коты!

Лисса испугалась.

«Он совсем обезумел. И вовсе не из-за угрозы потерять возможность исследовать черные дыры…»

Эскер не унимался:

— О, у вас прекрасный вкус, вы умеете выбирать мужчин. Вы выбрали великого Герварда Валена, героя, удравшего с Найи. Вы слышали об этом случае, господа? С Найи эвакуировали людей, вывозили из зоны метеоритной бомбардировки. Он тогда струсил и удрал. Теперь он трясется из-за жизней инопланетных существ — а сколько людей ты оставил умирать на Найе, Вален?

Эскер замолчал, устремив в пространство дикий взгляд. Потом, содрогнувшись, рухнул на скамью и закрыл лицо руками.

Наступила тягостная тишина, нарушаемая только хриплым, тяжелым дыханием Эскера.

Все замерли.

Когда Вален опустил руки, его лицо казалось застывшим, как у покойника.

Наконец Лисса заговорила, слыша свой голос как будто издалека:

— Значит, вот чем вы занимались в свободное время, Эскер. Составляли программу, с помощью которой проникли в корабельную сеть, чтобы подслушивать, о чем мы разговариваем наедине, и подглядывать за нами? Так, «Дагмар»?

— Я не подозревал об этом, — ответил корабельный компьютер. — Но если программу составили искусно, я и не должен был ничего заподозрить. Сейчас проверю… Обнаружен новый файл. Доступ к нему для меня закрыт.

— Я бы вас убила, — сказала Лисса.

Как спокойно она проговорила эти слова!

— Но вы не стоите того, чтобы пачкать о вас руки. Когда мы вернемся, с вами разберутся власти. Ступайте в свою каюту. Вас будут кормить, вы сможете выходить в туалет. Но до конца путешествия вы останетесь под арестом.

Эскер поднял голову. По его щекам струились слезы, плечи содрогались от рыданий.

— Миледи, прошу прощения, я поступил дурно… Накажите меня, но… Но не лишайте…

— Я велела вам идти в свою каюту.

— Подождите. — Голос Валена был похож на размеренный голос робота. — Он нужен нам. Он ученый. Без него мы не узнаем даже половины того, что могли бы узнать. Вы способны продолжать работу в лаборатории, Харолссон? Если будете прилично себя вести, мы не станем применять к вам взысканий.

В глазах Эскера блеснула мелочная, злая радость. Если бы он попал под суд, все, что случилось на корабле, стало бы известно повсюду.

— Д-да, сэр, — запинаясь, сказал физик. — Я буду стараться. Примите мои нижайшие извинения, сэр.

«Я позволю тебе остаться на свободе, — подумала Лисса. — Я не лишу тебя профессионального триумфа. Но для тебя никогда больше не будет места в моем мире. Ты уберешься куда угодно… Лишь бы подальше от меня».

Вслух она сказала:

— «Дагмар», ты можешь обезвредить постороннюю программу?

— Конечно, — ответил корабль. — И я приму меры против дальнейших попыток взлома.

— В этом нет необходимости, клянусь вам, никакой необходимости, — пробормотал Эскер.

Лисса не обратила внимания на его слова.

— Хорошо, «Дагмар», — сказала она. — Сохрани эту программу. Она может понадобиться нам в качестве доказательства. — Женщина обвела взглядом всех сидевших за столом. — Господа, прошу после нашего возвращения никому не рассказывать о случившемся. И, надеюсь, вы сможете продолжать работу, стараясь не думать об этом прискорбном инциденте. А теперь нам с капитаном Валеном надо немного побыть наедине. До места назначения лететь еще несколько часов, и, скорее всего, за это время ничего больше не произойдет. — Лисса встала. — Пойдем, Гервард.

Ей пришлось дернуть Валена за рукав, чтобы он наконец встал и пошел за ней.

Оказавшись в капитанской каюте, Лисса бросилась Валену на шею.

— О, милый, милый! Не позволь этому негодяю ранить тебя! Эскер — всего лишь мелкое злобное животное. Он не может тебя ранить. Ты слишком большой для него.

Вален стоял неподвижно, глядя мимо нее.

Отстранившись, Лисса принялась его увещевать:

— Гервард, ну что с того, что они узнали? Они знают, какой ты на самом деле, каким ты стал с… с тех пор. И я тоже это знаю. Только это и имеет значение. Разве не так?

Вален вздрогнул и пожал плечами.

— Ты сбежал не потому, что испугался, — сказала Лисса. — Ты не смог вынести зрелища боли и смерти. Ведь правда?

Вален хрипло переспросил:

— Правда?

— И ты сумел это пережить. Ты стал сильным и храбрым. Стал мужчиной, которым я горжусь, Гервард.

— Да?

— Я докажу тебе это! — Она пылко обняла его и принялась ласкать — руками, губами, всем телом.

Спустя некоторое время Вален откликнулся на ее ласки.

Лисса увлекла его на постель, но на этот раз у Валена ничего не получилось.

— Все хорошо, — прошептала Лисса, прижимая его голову к своей груди. — Я все понимаю. Не волнуйся. Это естественно. Со всяким бывает. Давай же, мальчик, вдохновись. Нам еще так много нужно сделать. Вдвоем.

«О, будь ты проклят, Эскер Харолссон! Чтоб ты сгинул в черной дыре!»

25

Корабль достиг места назначения.

Оставаться там было непросто — по мере сближения черных дыр гравитационные поля окружающего пространства непрерывно менялись. Постоянно изменяющееся линейное ускорение корабля не могло победить невесомость, но иногда, когда корабль вращался, можно было ощутить возвращение веса.

Как ни странно (а может, ничего странного в этом и не было), команда корабля работала так, словно ничего не произошло. Эскер разговаривал негромко и избегал смотреть Лиссе в глаза, если они случайно встречались в коридоре. Ассистенты носили ему еду и напитки прямо в лабораторию, чтобы он мог не отрываться от приборов. Трое его помощников тоже редко покидали лабораторию, а если покидали — ненадолго. Потрясающее природное явление, свидетелями которого они стали, целиком поглощало их внимание. Лисса была этому только рада.

Лисса, Вален и Медноруд тоже внимательно наблюдали за развитием событий. «Дагмар» мог не только показывать на видеоэкранах происходящее в космосе, подстраивая изображение по желанию наблюдателей, он показывал также схемы и комментарии, основанные на данных компьютерного анализа. Лисса вскоре с головой ушла в наблюдения.

Вален почти не раскрывал рта. Да и что можно было сказать при виде такого величественного зрелища?

Лисса видела, что к Валену мало-помалу возвращается самообладание. Один раз он даже улыбнулся, а в другой раз ответил на ласку, когда Лиса провела пальцами по его плечу.

Лисса улучила минутку и отвела Медноруда в сторону.

— Ну, как он? — спросила она и замерла в ожидании ответа.

— Почти спокоен, — ответил сузаянец. — Потрясение было чудовищным, словно разбередили старую рану. Однако он не сломлен. Внутреннее умиротворение поможет ему восстановить чувство собственного достоинства. — Тонкий гибкий сузаянец легко подплыл к Лиссе и обвился вокруг нее. — До тех пор он будет черпать силу в вас.

Лисса обняла Медноруда и прижалась щекой к упругому телу сузаянца.

— Спасибо, — прошептала она.

Детекторы и оптические сенсоры «Дагмара» обнаружили чужой научно-исследовательский корабль в той точке, куда так стремился попасть Эскер.

Вален пробормотал:

— Любопытно…

Как чудесно, что он снова стал проявлять к чему-то интерес!

Корабль оказался «Аметистом» Железного Блеска. Забавное совпадение. Но, конечно, не столь уж невероятное. Сузаянцы, так заботившиеся о соблюдении секретности, не могли направить сюда большой флот: торговцы, дипломаты, путешественники с других планет непременно догадались бы, что происходит нечто необычное, и принялись бы докапываться до сути. Если бы оснащение сузаянских кораблей могло потягаться с оснащением «Дагмара», десяти или пятнадцати судов вполне хватило бы. Но чтобы восполнить отставание в автоматике и роботехнике, на каждом из сузаянских кораблей находилась большая команда ученых, поэтому судов должно было быть больше.

«Если бы мы могли привести с собой другие наши корабли… — подумала Лисса. — Что ж, мы и так доставим домой достаточно информации, чтобы Конфедерация не смогла преподнести всей Галактике сюрприз…»

Лисса поморщилась. «Мы» в данном случае означало «Эскер». Она не могла не признать заслуг ученого, но это не примиряло ее со сложившейся ситуацией.

В нескольких километрах от «Аметиста» виднелся еще один корабль — то ли он тоже занимался исследованиями, то ли нес охранные функции, а может, и те и другие. То был флагманский корабль Полумесяца, название которого «Дагмар» перевел как «Превосходство». Возможно, на борту «Превосходства» тоже находились ученые, но главная причина появления корабля именно в этой точке наверняка была другой — сузаянцы хотели убедиться, что люди выполняют условия договора. Корабль не смог бы остановить «Дагмар» в одиночку, но его присутствие мешало людям безнаказанно нарушить принятые обязательства.

Переговоры по гиперсвязи прекратились, поскольку могли повлиять на показания сложных приборов. А что можно сказать по лазерной связи?

Странно, но воцарившееся молчание почему-то сблизило Лиссу с инопланетными существами. Ее люди сдержат обещания, а сузаянцы сдержат свои.

Приближался момент великого события, и все раздоры были забыты.

26

Окутанные пламенем, черные дыры неслись навстречу своей судьбе. Каждую минуту, каждую секунду они увеличивались в размерах, разбухали, сияли все ярче, их излучение становилось все интенсивнее. Диски превратились в кружащиеся водовороты, раскаленные, вспыхивающие ослепительными молниями. От них отрывались огромные пламенные клочья и стремительно неслись обратно или исчезали в пустоте. Казалось, звезды в испуге отшатываются от ужасных черных дыр.

Лисса парила в капитанской наблюдательной сфере. Кровь стучала у нее в ушах, как копыта мчащихся галопом боевых коней.

А ведь она смотрела на затененное изображение черных дыр! Наверное, если взглянуть на них невооруженным глазом — ослепнешь, а потом умрешь.

Лисса схватила Валена за руку. Его рука была холодной, он дышал хрипло и тяжело. Небо над Найей тоже полыхало огнем… Но не так, как здесь, совсем не так.

Черные дыры встретились.

В реальном времени никто не успел этого заметить. Все произошло слишком быстро. Только что их разделяло пространство — и вот они уже покрылись сетью размытых линий, а потом взорвались, превратившись в ослепительную вспышку. В центре свет был белым, как яркое солнце, но ближе к краям становился темно-фиолетовым, сумеречно-багровым, синим, как небо ясным днем, серо-стальным, золотисто-желтым, оранжевым, как медь, кроваво-красным, малиновым, как закат. Сияние разливалось, выбрасывая пламенные фонтаны, трепещущие, словно ленты на ветру, они изгибались идеальными дугами и втягивались обратно.

— Я и не представляла, как это будет красиво! — воскликнула Лисса.

Толчок вдавил ее в кресло, прижал к страховочным ремням. Голова закружилась, сознание затянуло черной пеленой. Еще один толчок швырнул ее в другую сторону. И еще один. Зазвенел металл.

Лисса как будто издалека услышала возглас Валена:

— Гравитационные волны! Неравномерные… Вот еще одна…

Волны прокатились и закончились. Вернулась невесомость.

Гул в ушах смолк, тьма перед глазами рассеялась, головокружение прекратилось.

Вален, не вставая с кресла, подался к Лиссе.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — спросил он дрожащим голосом. — Тебе больно?

— Нет… Нет. Я… кажется, со мной все в порядке. А ты как?

— Тоже нормально. Если бы ты не… — Он взял себя в руки. — Но ты справилась. То была силовая волна. Физики не думали, что она окажется такой мощной и такой короткой. Они предполагали, что большая часть энергии рассеется в орбитальной плоскости… Смотри. Смотри!

Огненные гейзеры рванулись обратно к тому, что превратилось в одну нестерпимо яркую мерцающую звезду. Постепенно причудливый хаос гейзеров сливался в пламенные потоки самых разных цветов и оттенков. Разноцветные реки сливались и переплетались, образуя спирали, которые закручивались внутрь и неслись к центру звезды, разбрасывая искры. Постепенно сформировался новый расширяющийся диск; вокруг него еще оставалось с полдюжины танцующих, искрящих огненных сгустков.

По лицу Валена метались отблески неугомонного пламени, делая его похожим на охотника древней Земли, сидящего ночью у костра, вокруг которого рыщут хищники.

— Докладывайте, — велел капитан по общему каналу интеркома. — Докладывайте все. Сначала «Дагмар»!

— Все в порядке, — отозвался корабельный компьютер. Безмятежный электронный голос приятно успокаивал. — Есть небольшие повреждения в кормовой части, в основном из-за взрыва лазерных и гамма-лучей. Ни один узел не вышел из строя, повреждения вскоре будут ликвидированы. Фоновая радиация внутри повысилась на долю секунды, но доза не превышала безопасных пределов. Теперь уровень радиации снизился до приемлемого. Он останется таким двадцать смен.

— Мы уберемся отсюда гораздо раньше, — пообещал Вален. — Команда?

Физики заговорили наперебой. Все они были радостно возбуждены, кто-то — почти в истерике. Никто из них не пострадал.

— Как прошли наблюдения? — хмуро поинтересовался Вален.

— Это станет ясно только через несколько недель, — ответил Эскер. — Слишком много информации, чтобы быстро ее обработать. Но, похоже, пока все приборы функционируют нормально. Я надеюсь, что мы стоим у истоков новой научной революции.

Лисса не отрывала взгляда от чудесного зрелища.

— Похоже, свет начинает угасать, — заметила она.

— Да, интенсивность излучения быстро снижается, — подтвердил Эскер. — Совокупный момент. Пока не скажу наверняка, но, похоже, полученные нами данные не совсем соответствуют теории относительности. Есть некий компонент, которого мы пока не знаем и не учитываем. Первоначальный гравитационный эффект определенно превысил мои расчеты на несколько порядков. Капитан, мы будем следовать за звездой. Согласны?

— Конечно, — ответил Вален. — Мы последуем за ней, пока это будет возможно. И примем все меры предосторожности. Находясь здесь, мы подвергаемся большому риску. Я не хотел бы слишком искушать судьбу.

— Я тоже, сэр. — Эскер по-мальчишески звонко рассмеялся. — Только не сейчас — когда мы можем привезти домой такое богатство!

«Они забыли о своей вражде, — решила Лисса. — Я тоже должна о ней позабыть. Теперь это уже неважно. Наверное, вражда вернется, когда мы снова окажемся в нормальной, привычной обстановке. Но сейчас лучше не думать об этом. Привезти домой драгоценный груз знаний… Наверное, сейчас уже собрано столько информации, что, если передавать ее по гиперлучу, на это уйдет не один день, а может, и не одна неделя. Нам есть что терять. То, что стоит дороже наших жизней».

— А те огненные облака, которые отделились от основной массы… Почему их не втянуло обратно? — спросила Лисса.

— Энергия придала им такое ускорение, что они смогли вырваться из зоны притяжения эргосферы, — ответил Эскер. — Я даже боюсь высчитывать мощность этой энергии. Однако, судя по всему, большая ее часть была растрачена на преодоление притяжения. Они излучают не слишком много жесткой радиации. Сами эргосферы, как и обе черные дыры, подверглись сжатию, когда встретились и слились. Время-пространство сжалось. Я не знаю, что случилось за эти микросекунды. Может, мы никогда этого не узнаем. — В его голосе прозвучал благоговейный страх. — Но на несколько мгновений открылись врата между двумя вселенными.

— Одни только новые гипотезы должны открыть для вас целый неизвестный мир, — пробормотал Медноруд.

Лисса зачарованно кивнула, не вполне понимая происходящее.

— Но почему эти облака до сих пор сохраняют форму и держатся вместе? Почему они не рассеялись, не испарились?

Эскер радостно засмеялся.

— Вы принимаете меня за ясновидца, миледи? На данном этапе мы можем лишь строить предположения. Вероятно, на них действует фактор «магнитной бутылки». А может, каждое такое облако нечто вроде атмосферы вокруг образующихся сейчас новых масс. Да, я полагаю, последнее более вероятно. Но мы вскоре все выясним.

— Эти массы должны быть размером с планету, — негромко сказал Вален. — Раскаленный газ не удержится возле тел меньшего объема. Как будто облачные скопления пытаются породить планеты…

— Получено сообщение, — перебил его «Дагмар». — По лазерному лучу, на пятом стандартном канале. Кодировка сигнала бедствия. Требуют немедленного ответа.

Лиссе показалось, что у нее на горле сжалась призрачная рука. Она услышала, как Вален резко спросил:

— Ты определил, откуда идет сигнал?

— Да. От сузаянских кораблей, расположенных к югу от нас. От одного из этих кораблей.

«Если компьютер «Дагмара» говорит несколько сбивчиво, значит ли это, что искусственный разум тоже испуган?» — подумала Лисса.

— Ради бога, прими сообщение и расшифруй его поскорее!

Лиссе показалось, что шипящая речь сузаянцев и голос переводчика звучат одинаково спокойно.

— Полумесяц, капитан корабля «Превосходство», обращается к кораблю «Дагмар» с Асборга. Как у вас дела?

— У нас все в порядке, — сказал Вален. — А у вас как?

— У нас — нет, — спустя несколько секунд раздался ответ. — Мы столкнулись с «Аметистом». Все произошло слишком быстро, мы не успели ничего сделать. Оба корабля выведены из строя. Много жертв.

— Гравитационный вихрь, — отрывисто сказал Эскер. — Потенциальный гравитационный колодец — ненормальная локальная метрика, растягивающаяся главным образом в основной инерционной плоскости. Она не вернулась к обычному изгибу пространства-времени, пока не прошла через них. — Лиссе показалось, что Эскер пытается укрыться от реальности в теории.

Или он просто высказал предположение? Наверное, так оно и есть. Кто может быть в чем-то уверен в этом месте?

Лисса отыскала взглядом двойную мерцающую звезду, которая на самом деле не была звездой. Она светилась неярко, словно окруженная кольцом планета, если смотреть на нее с большого расстояния, и в то же время походила на галактику с единственной спиральной ветвью.

«Если бы Гервард не заключил договор с сузаянцами, согласившись наблюдать явление отсюда, сейчас обломки «Дагмара» беспомощно плавали бы в космосе. И я была бы мертва. И он тоже был бы мертв!» — внезапно поняла Лисса.

— Нам грустно это слышать, госпожа, — сказал Вален. — Можем ли мы чем-то помочь?

— Не знаю, — ответила Полумесяц. — Но вы наша единственная надежда. Мы уже связались с ближайшими кораблями нашего флота. При обычных обстоятельствах мы могли бы продержаться до тех пор, пока они бы не подошли. Однако вычисления показывают, что мы дрейфуем по такой траектории, что должны столкнуться с одним из газообразных объектов, образовавшихся при слиянии черных дыр. Примерно через четыре стандартных часа мы пройдем через его центр. Учитывая его скорость, все случится очень быстро. Но радиометрические данные показывают, что температура вблизи ядра газообразного объекта будет летальной даже при кратковременном контакте. Все сузаянские корабли находятся слишком далеко и не могут развить такой скорости, чтобы вовремя прибыть на помощь.

Наступила тишина. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Вален спросил:

— У вас нет никаких средств экстренного спасения? Аварийных двигателей или еще чего-нибудь в этом роде?

— Аварийные двигатели вышли из строя, — ответила Полумесяц. — В противном случае я не стала бы вас беспокоить. Но мы понимаем, что и вы, возможно, не сможете нас спасти.

— Мы сумеем добраться до них примерно за сто пятьдесят минут, если будем двигаться на максимальной скорости, — подал голос бортовой компьютер «Дагмара». — Разгон до десяти земных гравитаций. Чтобы потом уйти из опасной зоны, мы должны двигаться перпендикулярно курсу следования газообразного объекта. Но тогда мы не сможем развить ускорение более пяти стандартных гравитаций, поскольку у вас есть раненые, да и здоровые не смогут подготовиться к большим перегрузкам. Разгон необходимо будет начать не меньше чем за полчаса до ожидаемого времени столкновения с объектом, чтобы избежать попадания в зону наиболее опасной температуры. Прежде чем начнется спасательная операция, команде тоже необходимо подготовиться. В противном случае люди будут выведены из строя или даже мертвы после первого же ускорения с десятикратной перегрузкой. Учитывая время на подготовку к ускорению, останется полчаса или даже меньше, чтобы переправить сюда команды ваших кораблей.

«Другими словами, то будет чудовищно рискованное предприятие, — подумала Лисса. — Нет. Мы не можем на это пойти. Риск слишком велик».

Она снова посмотрела на облака раскаленного газа.

Лисса не знала, которое из них движется по смертоносному курсу к сузаянским кораблям, но все облака выглядели устрашающе. Малиновое сияние внутри огненного тумана… Горячий газ, окружающий раскаленную добела сердцевину, которая испускала интенсивное излучение в видимой, ультрафиолетовой и рентгеновской частях спектра. Из газовых облаков выстреливали вспышки с огненными хвостами, вспыхивали и гасли метеоры. Чудовищные сгустки огня.

— Понимаю, — мрачно сказала Полумесяц. — Наша надежда на спасение ничтожна. Если расчеты вашего компьютера верны, риск слишком велик. Непомерно велик. Я и сама сочла бы его непомерным, будь я на вашем месте. Благодарю вас. Прощайте.

— Нет, подождите! — Вален вцепился пальцами в ремни безопасности, которыми был пристегнут к креслу. — Мы прилетим. Команда, всем подготовиться к ускорению в десять g.

«Неужели это возможно?»

— Гервард, ты этого не сделаешь… — запротестовала Лисса.

Он повернулся и посмотрел на нее стальным взглядом.

— Все слышали, что я сказал? Отправляйтесь в амортизационную камеру. Это приказ.

27

Камера была заполнена и герметично закрыта без этого малейшее изменение в направлении движения корабля могло бы оказаться роковым. Соленая вода быстро нагрелась до температуры человеческого тела. Скафандры здесь надевали только из санитарных соображений и для того, чтобы прикрыть наготу. Плавая в жидкости, в переплетении свободных фиксирующих ремней, с маской на лице, тут легко можно было задремать, если бы сон не отгоняло осознание грозящей экипажу опасности.

Нельзя сказать, что в амортизационной камере было очень удобно. Жидкость смягчала давление на мускулатуру и кости, но сила тяжести все равно давила на внутренние органы, поэтому от боли и усталости могла помочь только предварительная медикаментозная подготовка. И со временем организму придется расплачиваться за эти перегрузки.

Лисса ощутила легкую, почти незаметную вибрацию. «Дагмар» не мог разогнаться до нужной скорости, не затратив энергии, от которой содрогался корпус корабля. Лисса посмотрела на свои руки и на миниатюрную приборную панель, на которой они лежали: и то и другое казалось больше, чем было на самом деле, жидкость словно приближала их. В странном зеленоватом полумраке виднелись размытые силуэты других членов экипажа, плавающих неподалеку.

Люди могли разговаривать друг с другом благодаря проводам, которые тянулись от мембран дыхательных масок, но когда корабль начал набирать скорость, наступило молчание.

Первым его нарушила Лисса.

— Капитан, — четко проговорила она.

Вален плавал возле единственного видеоэкрана и не отрываясь смотрел на него.

— Да?

— Капитан, я прошу вас пересмотреть решение. Надеюсь, остальные присоединятся к моей просьбе.

Она никак не ожидала, что застенчивый Ноэль первым подаст голос:

— Я прошу вас о том же, капитан! Мы теряем величайшие научные открытия! Мы могли бы совершать их каждую минуту, если бы нам не приходилось плавать здесь!

— Если мы погибнем, мы потеряем и те открытия, которые уже сделаны, — добавила Тесса. — Это будет невосполнимой утратой для всего человечества.

— Вы же понимаете, как малы наши шансы, — сказала Лисса.

— Мы идем на безумный риск. — Эскер тоже осмелился высказать свое мнение. — И ради чего? Ради каких-то ящериц, которые сделали все возможное, чтобы закрыть нам доступ в эту часть космоса!

— Последите за своим языком, — привычно одернул физика Вален. — Эскер, вы можете сказать что-нибудь по существу?

— Да, капитан, могу, — ответил тот. — Конечно, мы должны подчиняться вашим приказам. Мы не бунтари. Но еще не поздно одуматься и повернуть обратно, сэр. Ваш порыв благороден, вы доказали свое бесстрашие! Но подумайте хорошенько и скажите чистосердечно: разве у нас нет высокого долга перед всем человечеством?

«Он в таком отчаянии, что рассуждает вполне разумно», — удивленно отметила Лисса.

Вален повернулся к сузаянцу.

— Что скажете, Медноруд? Нет, я забыл, ваш прибор-переводчик здесь не работает.

Лисса мимолетно подумала о том, каким одиноким и потерянным, должно быть, чувствует себя сейчас сузаянец.

— Но, надеюсь, вы немного понимаете англи, — продолжал капитан. — Кивните, если вы за то, чтобы мы продолжали спасательную операцию, и пошевелите хвостом, если вы за то, чтобы повернуть обратно.

Прошло несколько секунд, потом сузаянец слегка шевельнул хвостом.

Вален рассмеялся.

— Весь экипаж единодушен, верно? Весь, если не считать меня. — Он снова посмотрел на видеоэкран. С того места, где находилась Лисса, ей была видна только ночная чернота космоса, но Вален, наверное, видел и огненные облака. — Однако я капитан корабля.

Лисса собралась с духом и проговорила:

— Сэр, у меня есть право решать, куда именно направится этот корабль. И я требую, чтобы мы покинули опасный регион.

— А у меня есть право принимать в чрезвычайных ситуациях окончательные решения, даже если они противоречат вашим требованиям.

— Члены экипажа могут опротестовать неразумные приказы.

— Если их протест будет отклонен, они обязаны будут подчиниться.

— В таком случае после возвращения домой вы попадете под следствие.

— Да. Но только после возвращения домой.

— Если капитан проявляет… некомпетентность, ставящую под угрозу жизни остальных, команда может сместить его с занимаемого поста. Те, кто будет вести расследование, решат, был ли такой шаг достаточно обоснованным.

— И каким образом вы собираетесь сместить меня с поста? Корабельный компьютер запрограммирован так, что подчиняется лично мне. — Вален повысил голос, но продолжал говорить все тем же холодным тоном: — «Дагмар», ты сместишь меня с занимаемого поста?

— Нет, — послышался спокойный ответ. — То, что вы пытаетесь сделать, — крайне трудная задача; возможно, она потерпит крах, возможно, завершится успехом. А оценивать важность той или иной задачи — не мое дело.

— Оценки… — пробормотал Вален. — Мне всегда говорили о ценности жизни разумного существа. Есть такое старинное высказывание: «Никто не заслуживает большего уважения, чем человек, отдавший жизнь, чтобы спасти ближнего». Неужели люди больше так не считают? Неужели наша мораль изменилась? Нас семеро, а на борту двух сузаянских кораблей, наверное, в десять-двенадцать раз больше разумных существ. Цивилизованные космические путешественники обязаны приходить на помощь терпящим бедствие. И мы это сделаем.

Помолчав, он продолжал более резко:

— Я считаю, что у нас все получится, если мы не потеряем головы и будем действовать сообща. В противном случае мы, конечно, обречены. Я считаю вас умелыми, знающими людьми, вы можете держать себя в руках, если захотите. Отлично. А теперь мы все вместе составим примерный план спасательной операции. Когда прибудем на место, я снова свяжусь с Полумесяцем, узнаю, какова ситуация, и дам вам конкретные задания.

— Нет, сэр… Пожалуйста… — запинаясь, пробормотал Эскер.

Лисса стиснула зубы.

Спустя мгновение она сказала:

— Вы слышали приказ капитана. Давайте займемся делом.

28

Небо пылало.

Огненный шар сиял ослепительным светом, каким сверкает молния. Не будь он окутан плотной пеленой тумана, светившегося голубым, желтым, красным от внутреннего жара, на него было бы больно смотреть. Сквозь туманные испарения текли лохматые струи дыма, исходившего из стремительно вращающейся сердцевины облака. Отдельные струйки переплетались, завивались вихрями. По краям диска буйство красок постепенно угасало, сменяясь чернотой ночи. В эту черноту то и дело вырывались языки пламени и уходили по дуге обратно, рассыпая вокруг яркие искры. По экватору диск выбрасывал огненные протуберанцы, которые устремлялись прочь, подобно раскаленным кометам. Некоторые летели перед породившей их лавиной огня, но другие полыхали слева, справа — повсюду — вокруг кораблей. Они будут гореть еще долго и успеют пролететь не одну тысячу километров.

«Если одна из таких огненных молний попадет в нас — нам конец», — решила Лисса.

Облаченная в скафандр, она ждала, цепляясь за поручень возле переднего шлюза. На экране можно было увидеть лишь бледное подобие того, что ждало ее впереди.

«Дагмар» маневрировал при очень слабом ускорении. Магнитные поля, наверное, крайне затрудняли работу плазменных двигателей корабля. Сдвиги в стороны вызывали у Лиссы кратковременное головокружение, ей казалось, что царящий снаружи хаос вот-вот ворвется внутрь и испепелит ее.

Черные силуэты сузаянских кораблей вырисовывались на фоне надвигающегося огненного вихря. При столкновении корабли сцепились и теперь напоминали уродливый пенек с двумя сучками. Раскачиваясь, они кувыркались в космосе, а вокруг них кружились обломки.

Из раскаленного тумана выплеснулся язык пламени, полыхнул и исчез, не дотянувшись до «Дагмара» всего на несколько сотен метров. Вален рядом с Лиссой ахнул и едва сдержал рвущийся из горла крик. В наушниках Лиссы этот звук отозвался нестерпимо громко. Сквозь прозрачный щиток шлема Лисса видела, что по лицу капитана струится пот.

— Тебе не стоит здесь находиться, — сказала она ему. — Твое место — в командирской сфере.

Он покачал головой.

— К-корабль справится сам. Нам нужна каждая пара рук.

Лисса подумала: «По крайней мере, у него хватило здравого смысла не заявить, что он не станет подвергать команду риску, с которым не готов встретиться сам. Когда надвигается такой ужас, одинаково опасно в любом месте корабля. Но если бы он остался в рубке, он не оказался бы посреди метеоров и мог бы видеть всю картину в целом. И тогда смог бы в критический момент принять решение, недоступное искусственному интеллекту корабля, решение, которое могло бы всех нас спасти… Но я устала его уговаривать и знаю — уговоры бес полезны. Он настроен слишком решительно. И у нас действительно слишком мало рабочих рук».

Лисса подавила в своей душе страх, злость и горечь.

«Дагмар» должен был вот-вот состыковаться с сузаянскими кораблями.

И вот наступила невесомость. Лиссу окутала тишина, не слышно было даже звуков ее дыхания и биения сердца. Она знала, что сейчас компьютер «Дагмара» вышел на связь с Полумесяцем или Железным Блеском, или с высшим командованием сузаянских кораблей. Но передатчик Лиссы не был подключен к линии, по которой велись переговоры.

Женщина видела на экране трубу-тоннель, тянущуюся от воздушного шлюза: похожая на червя, эта штука казалась безобразной на фоне великолепия пылающих небес.

Паря в невесомости, Лисса чувствовала, что застряла в кошмарном сне. Сколько будет длиться этот ужас? Секунды, минуты, годы? Хоть бы все закончилось побыстрее. У них осталось примерно полчаса до того момента, как гибель станет неизбежной. Сможет ли Лисса еще полчаса удерживаться от дикого визга?

Как хоть кто-то смог сохранить рассудок на Найе?

Стыковка. Труба-тоннель соединила два корабля. Невесомость исчезла, но притяжение было очень слабым и тошнотворно переменчивым — «Дагмар» приноравливался к круговому вращению сузаянских кораблей.

Люк шлюза отъехал в сторону, открыв зев трубы. Лисса поспешно устремилась вперед, боясь, что у нее совсем сдадут нервы. Вален последовал за ней; они столкнулись, закружились в шутовских объятиях, потом их разнесло в разные стороны. Люк за ними закрылся. Несколько мгновений Лисса и Вален парили в темноте, и женщине очень хотелось прижаться к капитану.

Наконец открылся внутренний шлюз, в трубу хлынул воздух, и Лисса не сопротивлялась, когда ее подхватил воздушный поток. В узких полосках света фонарей, вмонтированных в скафандры, виднелся иней.

Потом воздух рассеялся. Теперь свет фонарей падал четкими лучами, которые выхватывали из темноты то одно, то другое. Тьма окутывала все вокруг, кроме корпусов кораблей и тысяч звезд за ними.

Из-за вращавшихся вокруг обломков притяжение все время менялось. Из-за обломков же было слишком опасно пустить в ход ранцевые реактивные двигатели. Пришлось бы постоянно уворачиваться, высчитывать траектории и притяжение… Это напоминало бы работу жонглера, только жонглировать пришлось бы не мячом, а собой.

А также другими.

Сузаянцы в длинных, многосуставчатых скафандрах ожидали избавления. Многие беспомощно кувыркались в невесомости. Нескольких жестоко тошнило, лицевые щитки их шлемов были испачканы рвотой. В живых осталась жалкая горстка тренированных космонавтов; они, как могли, старались присматривать за остальными, но их было слишком мало. Раненые при аварии неуклюже барахтались в невесомости, некоторых уносило прочь.

Люди направились за ними.

Возле места стыковки дела шли не так уж плохо. Труба-трап присоединилась к уцелевшей секции сузаянского корабля. Эскер и его помощники, хотя и непривыкшие к работе в открытом космосе, все же могли помочь сузаянской команде. А три робота с «Дагмара» занялись теми обломками, что полностью оторвались от потерпевших аварию кораблей. Роботы доставят на «Дагмар» пострадавших, которых отыщут внутри этих секций.

Но половина «Аметиста» оказалась полностью отрезанной от коридоров, ведущих к центральной секции. Из-за этого оставшиеся там сузаянцы оказались в западне: они не могли перейти в центральную секцию и дождаться прибытия спасателей.

Экипаж «Превосходства», прихватив запасные скафандры, еще до появления людей принялся собирать, стаскивать, приносить пострадавших в более или менее уцелевшее помещение поврежденного сектора — только туда и мог дотянуться носовой трап «Дагмара» после того, как пристыковался центральный трап.

Фонарь Лиссы осветил покореженный, дрейфующий в пространстве обломок. Она направилась туда. Обломок вращался и все время менял траекторию движения. Лисса уперлась ногами в смятый металл обшивки и вытащила уцелевшего сузаянца. Обезумев от страха, тот забился в ее руках.

— Да успокойся же, идиот! — простонала Лисса.

В ответ раздались звуки, которые она не могла ни понять, ни воспроизвести. Потом прозвучал спокойный и уверенный голос, сказавший что-то на том же самом языке, и сузаянец притих. Он не успокоился, нет, но замер и больше не мешал Лиссе. Тот же голос сказал на англи:

— Почтенная госпожа, пришло сообщение, что несколько пострадавших находятся возле пробоины в корпусе. — Это оставшийся на «Дагмаре» Медноруд выступил в качестве диспетчера, пустив в ход компьютерный корабельный переводчик.

Лисса подтащила сузаянца к отверстию трапа и втолкнула внутрь. Проход был уже наполовину заполнен спасенными. По обеим сторонам входа в трубу, уцепившись за поручни хвостами, висели сузаянские офицеры и отдавали распоряжения. Пострадавшие заходили в шлюз, а потом — внутрь «Дагмара».

Лисса оттолкнулась от трапа и полетела обратно, к пробоине, в которой танцевали звезды.

«Ух ты! Чуть не влетела в черную дыру!»

Она вовремя успела ухватиться за кусок металла на очередном обломке и посветила внутрь фонариком. Луч выхватил из мрака похожих на огромных ящериц существ, облаченных в блестящие скафандры. Сузаянцы цеплялись за все, что попадалось под руку, чтобы их не унесло в открытый космос.

— Медноруд, — окликнула Лисса. — Скажи им, чтобы сцепились руками или хвостами, чем угодно — тогда я смогу оттащить их всех к трапу…

Все вокруг исчезло за ослепительно яркой вспышкой. На мгновение ночь перестала существовать. Внутри обломка, где только что было черно, как внутри глубокой пещеры, вдруг стало отчетливо видно все — и изломанная аппаратура, и прячущиеся в этом убежище существа. В таком ярком свете все это казалось белым. От раздавшегося вслед за тем грохота Лисса едва не оглохла. Чудовищный толчок сорвал ее с места и унес за край пролома.

Лисса почти потеряла сознание. До нее донесся крик — и она поняла, что это кричит Вален.

Взрыв случился совсем близко.

«Совсем близко… — отстраненно, как во сне, подумала Лисса. — Электрическое поле… Разряд… Насколько мы близко к жерлу вулкана?»

Потом кто-то подхватил ее, прервав ее безвольный полет.

— Лисса, с тобой все в порядке? Лисса!

Она оглушенно огляделась. Красные круги перед глазами начали меркнуть, она смогла разглядеть звезды. Звон в ушах постепенно затихал. Лисса осознала, что жива.

— Отправляйся на корабль, — быстро сказал Вален. — Возвращайся на «Дагмар». Я справлюсь без тебя.

— Нет, — хрипло ответила Лисса. — Занимайся своим делом. У нас совсем мало времени. Я присоединюсь к тебе через пару минут.

Рыдание замерло у нее в горле.

Вален отпустил ее и полетел прочь.

29

Сияли звезды, Млечный Путь, соседние галактики. Воистину царственное великолепие. Черную дыру уже нельзя было увидеть невооруженным глазом. Даже огненное облако, от которого чудом спасся «Дагмар», теперь казалось одним из отблесков среди скоплений звезд, сверкающих в темноте. Багровое пламя, яростно бушевавшее вокруг облака, превратилось в воспоминание. Жар, исходивший от облака, рассеялся в космическом пространстве. После жестокого ускорения в пять g остались боль, синяки и усталость — но все это пройдет после хорошего отдыха. Сейчас «Дагмар» летел с легким ускорением в половину g.

Но Лисса никак не могла забыть о случившемся.

На «Дагмаре» все еще было полно незапланированных пассажиров. Все палубы корабля были переполнены спасенными, повсюду стоял неприятный запах, слышались звуки чужой речи.

Лисса пробиралась среди сузаянцев, направляясь к корме. Она больше ничем не могла им помочь. У них имелись свои медики, которые вместе со здоровыми членами экипажей заботились о раненых. Лисса понятия не имела, как ухаживать за ранеными сузаянцами, и в любом случае она так устала, что мечтала только об одном — закрыться в своей каюте, забраться под одеяло и заснуть.

Когда Лисса проходила мимо лаборатории, Эскер заметил ее и подошел к двери.

— Миледи… — негромко и напряженно окликнул он.

Она остановилась, и Эскер жестом пригласил ее войти. Кроме них, в лаборатории никого больше не было, все остальные уже разошлись по своим каютам.

Плечи Эскера ссутулились, в каждом движении чувствовалась усталость, и все же на его отвратительном лице сияла улыбка.

— Что вам нужно? — спросила Лисса.

Эскер потер руки.

— Я хотел, чтобы вы первой узнали об этом, миледи. — Он придвинулся ближе.

Лисса была слишком утомлена, чтобы отстраниться.

Эскер заговорил почти шепотом, хотя сузаянцев поблизости не было, даже в коридоре, и, наверное, никто из них, кроме Медноруда, не понимал англи.

— Когда мы заканчивали эвакуацию, миледи, я заметил, что один из них несет контейнер с данными наблюдений. Что там еще могло быть? Контейнер отличался от наших, но там наверняка была база данных! Воспользовавшись толкотней и суматохой, я подобрался к нему и вытащил контейнер прямо из его тонких, как солома, пальцев. Он даже ничего не заметил — он был ранен и еле ковылял. И остальные ничего не заметили. Я принес контейнер сюда и сейчас копирую файлы. Потом я оставлю его где-нибудь, чтобы сузаянцы нашли его и подумали, что просто случайно его обронили. Но когда информацию расшифруют, у нас будут все данные, которые они собрали… По крайней мере, те данные, которые собрала эта команда. И тогда наши усилия не пропадут даром, мы получим свое вознаграждение, правда, миледи?

«Ах ты, маленький негодяй, — подумала Лисса. — Я не могу этого принять. Но, наверное, должна. Может, мне следует даже поздравить тебя с удачей…»

Эскер пристально вглядывался в ее глаза.

— Я поступил правильно, правда, миледи? — спросил он. — Вы замолвите за меня словечко, когда мы вернемся домой? Замолвите, миледи?

— Я останусь нейтральной, если смогу. Надеюсь, это вас устроит. — Она повернулась и вышла.

В коридоре Лисса встретилась с Меднорудом, который направлялся куда-то, неся свои пожитки. Оба остановились.

— Приветствую, почтенная госпожа. Надеюсь, у вас все в порядке? — сказал Медноруд. Лисе показалось, что его голос, слышный за ровным голосом прибора-переводчика, звучит озабоченно. — Я не видел вас с тех пор, как вы отправились спасать пострадавших.

— Да, я в порядке, — ответила Лисса. — И все остальные тоже, насколько мне известно. А вы как?

— Шс-с-с… я скрываюсь. Сузаянские офицеры знают, что на этом корабле представитель их расы, но больше им ничего не известно. Капитан Вален согласился, что мне лучше не встречаться с ними. Согласно его совету, я следую в трюм номер два.

Лисса удивилась и даже слегка возмутилась.

— Я надеялась, после того, что мы для них сделали, они не будут преследовать вас.

— Да, но стоит ли испытывать судьбу? Лучше некоторое время отсидеться. Вскоре мы встретимся с другими сузаянскими кораблями и передадим им наших пассажиров, а после этого отправимся прямиком на Асборг. Капитан Вален считает, что другого выбора у нас нет — учитывая перерасход топлива и состояние, в котором находится корабль. Но, конечно, сюда прибудут новые исследователи — и с Асборга, и с других планет.

— Не думаю, что ваши соплеменники из благодарности к нам сделают всеобщим достоянием результаты своих наблюдений.

— А как бы вы поступили на их месте, почтенная госпожа?

Лисса усмехнулась.

— Точно так же. Наверное.

Хотя по большому счету теперь, когда главная тайна перестала быть тайной, любой сможет узнать о ней все, что возможно узнать.

Лисса погладила Медноруда по голове.

— Ну, ступайте отдыхать, — сказала она. — Приятных снов.

— Боюсь, ваши сны будут не слишком приятными, — ответил сузаянец.

Рука Лиссы застыла в воздухе. Мгновение спустя женщина сказала:

— Да, чуть не забыла… Вы ведь чувствуете мои эмоции.

— Я чувствую, что вы несчастны. И очень хотел бы помочь.

— А… А он?

— Сперва он был горд и доволен собой, а потом испугался — полагаю, за вас. Последний раз я видел его примерно четверть часа назад.

— Не беспокойтесь за нас.

— За вас я не слишком беспокоюсь, почтенная госпожа. Вы неустрашимы. А что касается его… Но вы желаете отдохнуть? Тогда идите. Пусть для вас поскорей настанут счастливые дни.

Лисса продолжила путь.

В жилом отсеке ассистенты Эскера уже закрылись в своих каютах и, наверное, крепко спали. На палубе, под блестящими серыми сводами, было бы пусто, если бы там не стоял в ожидании высокий мужчина.

Лисса резко остановилась. Некоторое время они молчали. Тишину нарушал лишь шорох кондиционеров.

— Лиса… — наконец сказал Вален.

— Я думала, ты отдыхаешь или беседуешь с Полумесяцем и Железным Блеском, — отозвалась она.

— У меня есть дела поважнее. — Вален шагнул к ней, потом остановился. — Лисса, почему ты здесь, а не в капитанской рубке? Когда ты не пришла, я спросил у «Дагмара», где ты, и…

— Если не возражаешь, — перебила она, — я хотела бы отдохнуть. Одна. Я очень устала.

На резко очерченном лице Валена отразилось удивление.

— Лисса, что случилось? Мы спасли инопланетян и спаслись сами — так почему ты так на меня смотришь?

«Нужно покончить С этим раз и навсегда».

— Это ты их спас. Ты принял такое решение.

— Но… Нет, подожди. — Он судорожно сглотнул и расправил плечи. — Я понимаю. Ты злишься, что я подверг опасности твою жизнь. Но это нечестно, потому что я рисковал жизнями и остальных, и своей тоже.

— Нет. — Лисса вздохнула. — Ты не понимаешь. Все дело в том, почему ты так поступил.

Вален уставился на нее и впрямь непонимающим взглядом.

— Ты рисковал не только нашими жизнями — ты рисковал всем, что мы узнали и могли передать нашему народу, а это куда хуже, — объяснила Лисса. — Любой нормальный человек назвал бы твой поступок чистейшим безумием. Возможно, с моральной точки зрения ты поступил правильно. На одной чаше весов семь жизней, дорогостоящий корабль и груз бесценных знаний, а на второй — жизни полусотни разумных существ. Нам все же удалось их спасти, и, наверное, мы заслужили добрую славу, которая пойдет на пользу представителям нашего правительства в будущих переговорах. Но… Вален, принимая это решение, ты ведь думал совсем о другом. Правда?

— Что ты имеешь в виду? — еле слышным шепотом спросил он.

Лисса грустно покачала головой.

— Ты искупал свой грех. Ты снова столкнулся с ужасом, от которого когда-то сбежал, но на этот раз победил его — сначала в своей душе, а потом и по-настоящему. Ты думал только об одном: даже если ты погибнешь, ты вернешь себе уважение других людей. И ты погибнешь, уважая самого себя. Я неплохо узнала тебя за время этого путешествия. Медноруд только что подтвердил мою догадку… Но в его подтверждении даже не было нужды, я и так все знала. Только искупление твоего греха и имело для тебя значение, и ты поставил это превыше всего остального.

— Нет, — хрипло сказал Вален и потянулся к Лиссе.

Лиссе очень хотелось прижаться к нему, положить голову ему на грудь, но она сдержалась.

— Да, — ответила она. — Не беспокойся, ты удостоишься почестей, ты честно их заслужил, и я не возражу ни словом. Но я не могу оставаться с таким эгоистичным человеком. Прошу тебя, дай мне побыть одной.

Лисса прошла мимо Валена, шагнула в свою каюту, заперла за собой дверь. Включился свет. Лисса погасила его и легла на койку в темноте.

30

Торбен Хебо сидел на веранде.

Когда-то эта живописная местность называлась Непалом.

Легкий ветерок доносил аромат жасмина и тонкий, изысканный запах рододендронов. Безоблачное небо сияло голубизной, отовсюду лились птичьи трели. За верандой поднимались лесистые склоны гор, увенчанных снежными шапками.

Маленький дом и его окрестности пробудили в Хебо воспоминания ранней юности. Он подозревал, что все это проделано нарочно — не так уж трудно воссоздать обстановку, если прочесть мысли. Наверняка ему предписали пожить здесь мя психологической разрядки. Торбена не слишком волновала причина.

Сперва было странно осознавать самого себя, это походило на исследование новой страны — все тебе ясно, понятно, но почему-то чувствуешь себя одиноким. И в то же время им владели непонятное спокойствие и отрешенность, словно он наблюдал за собой со стороны.

Наверное, в давние времена так чувствовали себя больные, выздоравливающие после лихорадки.

Потом, шаг за шагом, Торбен снова стал самим собой, не только осознал, но и почувствовал себя прежним. Да, он остался прежним, просто немного заблудился в собственном «я». Оставались еще небольшие провалы в памяти, но главное Торбен помнил. Конечно, при желании можно просмотреть запись утраченных событий. А все остальное память держала цепко и выдавала по первому требованию. Хебо не забыл историю своей жизни…

В том числе и горькие ошибки прошлого. Он надеялся, что в грядущих веках будет вести себя по-другому и попытается исправить совершенные ошибки.

Когда же можно будет начать эту новую жизнь?

Хебо встал со стула и принялся мерить шагами веранду.

«Да, — думал он, — все тот же Хебо-непоседа».

Захотелось выпить. Нет, не годится надираться с самого утра. Чем же тогда заняться? Ага, можно прогуляться по лесу. Очень здравая мысль. Но ему до чертиков надоело мыслить здраво.

Услышав за спиной легкие шаги, Хебо обернулся. На веранду вышла Ави. Он возликовал, хотя его взвинченность не пропала.

— Привет! — воскликнул Хебо. — Как хорошо, что ты вернулась!

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она не на англи, а на его родном диалекте.

— Мне одиноко, — признался он. — Я устал, и мне скучно. Господи, как я рад тебя видеть!

Он раскрыл объятия. Такую девушку грех не обнять. Ави была стройной шоколадной красавицей, с тонкими чертами лица и лучистыми глазами. Сари очень ей шло. Ей шла любая одежда.

Ави обняла Хебо в ответ, хотя и не так страстно, как обычно.

— Мне показалось, что тебя не было целую вечность, — сказал Торбен, когда они вышли на открытый воздух.

Она отступила на шаг и пробормотала:

— Так было нужно. Тебе полагалось побыть одному.

— Да, мне пришлось взять лопату и как следует в себе покопаться. Но без тебя я бы не справился.

После клиники и медицинских аппаратов общение с живым человеком пришлось как нельзя кстати. Оно успокаивало и радовало. Отличный секс, веселые разговоры, танцы и прогулки по лесу…

— Мне было приятно, — улыбнулась Ави.

«Интересно, что она имеет в виду?» — в который раз задумался Хебо.

Хотя стала бы она так с ним носиться, если бы он ей не нравился? Но насколько сильно он нравится ей?

Теперь, когда к нему вернулась ясность мыслей, Хебо начал замечать, как ловко и легко Ави уклоняется от ответов на некоторые его вопросы. Например, где она была и куда ходила, пока он оставался здесь? Она ненадолго появлялась и вскоре исчезала, все ее визиты были кратковременны и легки — казалось, ее просто носит ветром, словно перекати-поле. Однако Ави никогда не действовала, подчиняясь минутному порыву, всегда оставалась собранной, отлично держала себя в руках и тщательно взвешивала каждое слово, точно выверяла каждый ласковый жест.

Заметив, что она пристально вглядывается в его лицо, Торбен догадался:

— Сегодня будет что-то новенькое.

Ави кивнула. Завитки ее великолепных черных кудрей заблестели в солнечном свете.

— Да. Ты чувствуешь, что этот этап твоей жизни подходит к концу? Все указывает на то, что восстановление успешно завершилось и ты готов вернуться в мир.

Да, в ее голосе была теплота, но какая-то безличная. Хебо задумался, остановившись на минутку, чтобы вернуть в гнездо выпавшего птенца.

Клиника, конечно, старается предложить ему самое лучшее взамен за выложенные им денежки, но все услуги — платные. Он спросил у Ави однажды: а чего нельзя купить в этом мире? Ави коротко ответила, что людям свойственно принимать все, что они получают, как должное.

Когда Хебо осознал смысл этих слов, его бросило в дрожь. «Людям»? Разве она не такой же человек, как и он сам? Биологически — да… кажется. Разум и чувства Ави тоже вполне человеческие… Так почему она сказала о людях в третьем лице?

Торбен отогнал эти мысли.

Наконец его ожидание закончилось.

— Здорово! — улыбнулся он. И почти искренне добавил: — Я буду скучать по тебе, Ави.

Ее ресницы дрогнули.

— Спасибо, Торбен.

Затем девушка посмотрела ему прямо в глаза.

— Тебе нужно поскорее вернуться к жизни.

— Не возражаю, — согласился он. — Вот по чему я точно скучать не буду, так это по вынужденному безделью. Мне надоело отсиживать задницу.

— Разве у этой части тела есть иное предназначение? — приподняла она бровь.

Он усмехнулся и пожал плечами.

У Ави было чувство юмора. Вернее, она знала, как шутить, — ее шутки всегда были впору, как ее платье. Неужели теперь все земные люди такие?

Ави стала серьезной.

— Ты уже решил, чем займешься?

— Н-нет… Я подумывал кое о чем, но никогда не заглядывал вперед слишком далеко. Вот разве что…

Он замялся и все же договорил:

— Хотелось бы однажды сюда вернуться и снова повидать тебя.

Ави покачала головой.

— Нет, — твердо проговорила она. — Это было бы очень неразумно, Торбен.

— Неразумно с чьей стороны?

— С твоей.

Ей грустно? Или неловко? Или…

«Может, той Ави, которую я знал, больше не существует? Или та Ави только часть ее личности? Не знаю. И вряд ли когда-нибудь узнаю».

Заметив, что Торбен тоже стал серьезным, девушка сказала:

— Будущее принадлежит разуму, а не чувствам.

Ей определенно хотелось переменить тему разговора. Поразмыслив, Хебо решил, что ее реплика не была случайной. Кто бы ни правил сейчас Землей, он (или они), видимо, рассудил — ох и разумные парни! — что пациентам лучше не преступать регламентированных больничными правилами рамок общения. Нельзя, мол, давать людям несбыточных надежд. Старомодная органическая жизнь исчерпала свои лимиты.

Так они считают.

Наверное.

Словно почувствовав поднимающуюся в нем волну возмущения, Ави улыбнулась, взяла его за руку — какая у нее тонкая рука! — и заявила:

— Ты позабудешь обо всем на свете, как только я расскажу тебе интересные новости.

Торбен не стал вдаваться в высокие материи — разве они что-нибудь для него значат? — и покорно уставился на спутницу. «Да, — подумал он, — здесь нет обычного канала межзвездных новостей. Но Земля наверняка держит руку на пульсе событий. Как поступаю и я, когда веду свой корабль».

— Расскажи, пожалуйста, что случилось?

То, что ровным, спокойным голосом поведала Торбену Ави, потрясло его. Две черные дыры столкнулись, и за их столкновением следили сузаянцы и люди с Асборга. Весть об этом молниеносно облетела научный мир.

— Вот так дела! — вырвалось у Хебо. — Надеюсь, вы, ребята, уже послали туда экспедицию, чтобы посмотреть, что да как?

— В этом нет необходимости, — холодно ответила Ави.

Но почему?

Хебо никак не мог этого понять. Неужели земляне просчитывают все наперед? Или там уже не откроешь ничего нового, кроме квантового центра этой штуки?

«Нет, так нечестно! И попросту глупо: я похож на крысу в экспериментальном лабиринте, которая не может понять, почему наблюдающий за ней ученый не присоединяется к гонке за вкусным сыром?»

Этот всплывший в его сознании образ был столь архаичен, что Торбену стало не по себе.

— Но рискну предположить, что через несколько лет в окрестном космосе будет большой шурум-бурум, — продолжила Ави. — И тогда такие, как ты, смогут найти себе дело по душе. И хорошенько повеселиться.

Она засмеялась.

Его опасения снова улетучились.

«Я увижу Лиссу Виндхолм, — подумал Торбен. — Хотя что это даст…»

И тут его словно ударило током. Хебо потрясенно замер.

Похоже, тебя посетила некая удачная мысль, заметила Ави, чуть склонив голову к плечу.

— Да, — выдохнул Хебо. — Но я… я лучше пока ее придержу. Еще рано об этом говорить. Слишком рано.

— Понимаю, — промолвила девушка с уже привычной Хебо теплотой в голосе.

«Неужели она и вправду поняла мои мысли?» — подумалось ему.

Раз он догадался, почему бы не догадаться другим? Если общий земной разум заинтересовался этим, уж он-то догадался наверняка. И, возможно, сообщил об этом Ави через ее чип?

Торбен отбросил бредовые подозрения.

— Да, — тихо сказала Ави, внимательно глядя на него. — Ты одиночка, искатель приключений. Тебе не терпится немедленно отправиться в путь. Но… Торбен, может, потерпишь до завтра? Мы бы смогли провести вместе твой последний вечер на Земле. Только я и ты.

— Отлично! — воскликнул он с почти искренней радостью.

31

Как часто они с отцом стояли рядом на сторожевой башне Эрнхерста! Стояли рядом и разговаривали — грустили, веселились, выясняли отношения — и всегда чувствовали, как сильно любят друг друга. Лисса не смогла бы припомнить, сколько раз они поднимались сюда, как не смогла бы сосчитать, сколько ударов ее сердце отстучало с рождения.

Ей было тяжело видеть написанное на лице отца страдание.

— Это… так неожиданно, милая, — тихо проговорил Дэви Виндхолм.

— Я получила послание только вчера, — ответила она.

Послание, в котором ее приглашали снова лететь на Джонну.

— И ты согласилась? Ничего не уточняя, не задавая вопросов, не выясняя условий?

Ответа не последовало, и после паузы отец продолжил:

— Мне уже сообщили об этой экспедиции. Ее руководители хотели, чтобы полетел наш «Дагмар». Но я даже не стал поднимать здесь этот вопрос — ответ нетрудно предугадать. После всего, что произошло у черных дыр, немногие наши люди захотят покинуть родную планету. И Дом не согласится отпустить надолго один из наших кораблей.

— У нас есть и другие корабли, — машинально напомнила Лисса.

— Все они заняты, кроме «Халды». Это, конечно, большое судно, но нет смысла отправлять ее в такую экспедицию.

Лиссе было нечего возразить. Корабль-разведчик мог выдержать многое — высокий радиоактивный фон, перепады гравитации и прочее — даже лучше, чем «Дагмар», и был высокоманевренным. Но это судно предназначалось для разведывательных миссий и предварительного сбора информации. Его жизнеобеспечения хватало только на четырех членов экипажа.

— Мне и в голову не приходило, — тихо продолжал сокрушаться Дэви, — что эти люди пригласят лично тебя. И что ты согласишься.

— Послание пришло от Карла с Гаргантюа, — пояснила Лисса. — Я рассказывала тебе о нем.

— Да, славный парень. Но он не человек. Ты понимаешь, что эта экспедиция не для людей? Гаргантюанцы, ксанадуанцы и… насколько я помню, несколько склеронцев… Они заинтересованы в том, чтобы колонизовать новую планету, нам же это не нужно. Но самое главное мое возражение — там находится реликт Предвестников.

— Я знаю. Карл мне объяснил.

— Ну что изменится, милая, если ты туда полетишь?

— Думаю, ничего. Но другие ученые тоже туда летят. Это же целый мир! И его можно и нужно понять. Даже если наша маленькая группа не сделает большого вклада в его исследование.

— Ваш вклад будет заключаться в другом. — Отец вымученно улыбнулся. — В новых отчетах и в темах для научных исследований на много лет вперед.

— Да! — резко ответила Лисса. — Настоящие ученые не боятся черных дыр. И мы должны радоваться, что есть люди, которых не страшит космос и которые продолжают заниматься своим делом.

— Они не люди.

— Да. Но они не спешат навешивать на других ярлыки, как это принято у нас.

Отец повернулся к ней и пристально вгляделся в ее лицо.

— Тебя не радует успех твоей последней экспедиции? — мягко спросил он. — Но, ради всего святого, почему?

Лисса не смогла справиться со своим раздражением и не сумела солгать отцу в глаза.

— Потому что мне снова не терпится куда-то улететь! Потому что это предложение — шанс заняться чем-то стоящим!

— Ты так торопишься улететь? Разве тебе не хочется отдохнуть после пережитых волнений и опасностей? Пожить в мире и спокойствии?

Он обвел рукой залитую солнцем равнину.

— Разве ты не заслужила этого?

— Если я не приму предложение, подобный шанс может больше не подвернуться.

— Помню, я рассказывал тебе о путешествии, которое совершил в годы второй молодости. Я оказался единственным человеком в команде, остальные были с Арзети. Славные, достойные существа, они очень старались подружиться со мной! Но я не говорил тебе, как мне было одиноко. И это продолжалось целый год.

— Карл сказал, что они хотят взять еще нескольких людей. Двоих или троих.

Отец приподнял бровь.

— Там будет кто-нибудь с Асборга, кроме тебя?

— Скорее всего, нет, — равнодушно ответила Лисса.

— Значит, они останутся для тебя чужими — в некотором роде. К тому же вас будет так мало, что вы наверняка начнете действовать друг другу на нервы. Сильнее, чем вам будут действовать на нервы негуманоиды. И этот кошмар будет длиться пять лет!

Лисса уже подумала об этом и даже нашла выход из ситуации, но ей не хотелось сейчас его обсуждать.

— Пяти лет как раз хватит, чтобы исследовать местную биосферу.

— Ты — не биолог!

Лиссе послышалось отчаяние в голосе отца, и она попыталась утешить:

— Нет, я буду выполнять ту же работу, что и всегда. Я умею жить в лесу. А на Джонне такие навыки очень важны. Не бойся за меня, папа. Я буду осторожна. И мне еще не надоело жить, честное слово!

— Если тебе нравится изучать дикую природу, незачем лететь так далеко, отправляйся на Фрейдис.

— Я уже там была, и не раз. Ты забыл? — не удержалась от «шпильки» Лиса.

— Но там осталось много неизученного, — не сдавался отец.

— Да, — кивнула она. — Соседняя планета, откуда я смогу связываться с домом каждый день, а каждые выходные прилетать сюда в гости. — Помолчав, Лисса презрительно добавила: — Такое под силу любому.

— Ты сможешь найти себе дело по душе, если захочешь. Полезное и нужное дело. Знаешь, я жду не дождусь, когда соплеменникам твоего друга Медноруда дадут разрешение здесь поселиться.

— Скорее бы, — согласилась Лисса, тряхнув головой. — Мы многим ему обязаны. Все мы.

— Ты не хочешь помочь им обустроиться?

— Им помогут и без меня. Многие наши люди хорошо знают тот остров, да и всю планету — куда лучше, чем я.

Подумав, Лисса смягчилась.

— Может, после того, как я вернусь… Да, тогда я и поработаю с сузаянцами. А это приглашение — вызов, который я не могу не принять.

Она пожалела, что не может найти более убедительных доводов.

Дэви молчал. Над башней шумел летний ветер. Запахи нагретой солнцем травы навевали полузабытые детские воспоминания. Лисса едва не поддалась слабости.

— Вызов… Возможность улететь далеко-далеко отсюда… я правильно понял? — ровным голосом уточнил отец. — Ты рвешься не на какую-то конкретную планету, а лишь бы подальше отсюда.

— Папа… — прошептала Лисса.

Ее глаза наполнились слезами.

— Так же поступил капитан Вален, — кивнул тот. — Герой знаменитой экспедиции. Ему предлагали здесь самые разные посты. Но он улетел. Как я слышал, Вален принял предложение компании с Акико. Конечно, в его экипаже будут люди, но все равно это полет далеко и надолго. Возможность увидеть другие миры, услышать другие языки…

Когда Лисса заговорила, в ее голосе больше не было теплоты.

— Наверное, ему надоела известность. Надоело, что все смотрят ему в рот, а журналисты копаются в его личной жизни. Мне это тоже стоит поперек горла. А еще, думаю, он хотел доказать самому себе, что кое-чего стоит.

— Разве он не доказал этого возле черных дыр? — прищурился Дэви.

Лисса крепко сжала кулаки.

— Там что-то случилось, — тихо промолвил отец, — то, в чем ни один из вас не признается.

Она выпрямилась и посмотрела отцу в глаза.

— Некоторые вещи касаются только нас двоих.

Дэви вздохнул.

— Я слишком хорошо тебя знаю, дорогая, потому не буду спорить. — Он протянул к ней руки. Но если тебе понадобится твердое плечо и не болтливый язык, я в твоем распоряжении.

Лиса взяла его руки и благодарно их сжала.

— Знаю. Дай мне время, папа. Все, что мне требуется, — это время.

«Время, чтобы исцелиться, — подумала Лисса. — От такой мерзкой штуки, как жалость к себе. Мне просто нужно вырваться отсюда и заняться настоящим делом. Поработать до самозабвения пару-тройку лет. Это так мало, если знать, что впереди у меня еще сотни и тысячи лет! Если повезет. А мне обязательно повезет. Да, все будет в порядке. И тогда я с нетерпением буду ждать возвращения домой. И новых приключений».

Лисса не знала, что ее ждет еще одна спасательная миссия.

32

Прибывший на Асборг Хебо был глубоко разочарован: оказывается, Лисса Виндхолм недавно улетела и вернется только через несколько лет. Что ж, придется отправляться на Джонну без нее.

Но сперва следовало решить финансовые вопросы. Его капиталы изрядно поуменьшились.

Чтобы выполнить задуманное, Хебо пришлось перевести на Асборг деньги, лежавшие в банках на других планетах.

Инга оказалась чудесным городом с чудесными женщинами.

Торбен Хебо снял небольшой номер в гостинице и стал собирать информацию. Информации о столкновении черных дыр было сколько угодно, она была общедоступна и постоянно пополнялась. Большую часть научных публикаций Хебо не понял. Зато к его услугам оказалось и невероятное количество популярно изложенных гипотез и научно-популярных статей, подробно освещающих тот или иной аспект события.

Более того. Два или три Дома, в том числе Дом Виндхолм, объединились, чтобы послать в тот регион космоса автоматический исследовательский зонд. Видимо, там уже находились и другие подобные зонды, к вящему неудовольствию сузаянских властей. В любом случае потребуется большой космический флот и много лет, чтобы отследить все последствия происшедшего.

Любая как следует укомплектованная и снаряженная экспедиция обходилась в кругленькую сумму. Даже у Хебо не хватило бы средств на такое путешествие, если бы он вдруг захотел его предпринять.

Следовало быть предельно осторожным. Первый закон деловых людей гласил: сперва разберись в ситуации, пойми, что тебе нужно искать и что ты предложишь взамен. А потом попытайся найти и предложить.

Торчать на одном месте и заниматься всеми этими вычислениями — тяжкая, кропотливая работа, тем паче что Хебо не был силен в теоретической физике. Несколько часов в день он проводил за чтением и обработкой информации, а потом с радостью принимался за менее важные дела. Сутками сидеть сиднем и забивать голову расчетами — не для него. Он мотался по планете, заводил знакомства и, когда подворачивался удобный случай, вытягивал у собеседников нужные сведения. На Асборге не было неокатолической церкви, и ему пришлось разок посетить местную службу.

За такими делами он провел три месяца. Уже надвигалась зима, когда пришел неожиданный вызов.

Торбен сидел в своей комнате, за прозрачными стенами которой сгущался сумрак и зажигались городские огни. Холмы, где он гулял сегодня, уже скрылись из виду; осенний ветер гонял опавшие листья; натруженные мышцы Хебо приятно ныли.

Вдруг на экране появился человек с бледным лицом, курчавыми волосами и черными глазами — они смотрели пристальным, почти сверлящим взглядом.

— Добрый вечер, капитан Хебо, — поздоровался незнакомец. — Помните меня? Я — Ромон Касперссон Сифелл. Я был на «Дагмаре» во время экспедиции на Джонну.

— Конечно помню, — солгал Хебо.

Хотя его память лучше всего сохраняла самые последние воспоминания, на этот случай имелась одна программка, не позволявшая стародавним событиям смешаться и превратиться в полный хаос. Нет, конечно, Торбен не узнавал всякого, с кем когда-то мимолетно общался, это было бы просто невозможно. Но программа знала обычную реакцию Хебо и подсказывала ему правильные ходы.

— А вы, наверное, помните, как мы с партнером связывались с «Дагмаром», согласно положенной процедуре.

Ромон кивнул.

— Да, вы говорили с руководителями нашей экспедиции по сети и послали через них сообщение в правительство, договариваясь о награде за открытие. Я помню.

Одобрительно он сказал это или нет? Непонятно.

Торбен пока не настолько хорошо разобрался в обычаях Асборга, чтобы точно определить, что может таиться за словами здешних обитателей.

— Как вы обо всем этом узнали? — осторожно поинтересовался он.

Ромон сухо улыбнулся.

— Не обижайтесь. Я разделяю вашу позицию и был рад, что вы получили достойное вознаграждение. А теперь захотел проверить, как вы поживаете.

— Откуда вы узнали, что я здесь?

— Вы не скрывались.

— Но и не кричал о своем прибытии.

— Не забывайте, что вы знаменитость, капитан Хебо. Вы совершили важное открытие. И о том, что вы прилетели на Асборг, сообщили в новостях.

— Вскользь, — буркнул Торбен.

Его мимолетная известность не могла соперничать с сенсацией черных дыр, особенно здесь, на Асборге. Собственно, он на это и рассчитывал. Сейчас он хотел бы действовать скрытно.

— Почему же вы не связались со мной раньше?

— Признаться, я не сразу узнал, что вы здесь. Как вы сами заметили, это не слишком важная новость, о ней быстро позабыли. Мне сообщили о вашем прибытии всего пару дней назад.

— И что дальше?

Ромон, похоже, с трудом сдержал раздражение.

— Капитан Хебо, я всего лишь хотел сделать жест гостеприимства и поболтать о пустяках. Возможно, мы могли бы обсудить кое-какие дела. Приглашаю вас на ужин завтра вечером. Идет?

Завтрашний вечер Хебо собирался посвятить одной даме. Что ж, она не слишком расстроится, если он позвонит и отменит встречу.

— Хорошо. Почему бы и нет?

Торбен понял, что взял след. Оставалось посмотреть, куда он приведет.

33

«Балтика» оказалась огромным роскошным рестораном на крыше самого высокого здания Инги. Наверху сияла луна, окруженная морозным гало, внизу блестел фейерверк городских огней. Пестревшие между столиками цветочные клумбы наполняли воздух ароматом, а сердце — ожиданием весны.

Хебо вошел, оглядел посетителей и понял, что его наряд никуда не годится. Но стоило ему упомянуть имя Ромона, как его почтительно провели к столику в отдельном, заранее заказанном кабинете. Хорошо, что он пришел пораньше — у него оставалось время, чтобы освоиться, заказать пиво и оглядеться. Женщин в ресторане было немного, но все они заслуживали внимания.

Ромон появился точно в назначенное время, облаченный в голубую куртку, красную накидку и белые штаны, заправленные в серебристые сапоги. На его левом плече красовалась маленькая эмблема его Дома, сделанная из драгоценных камней.

Вместе с расфранченным Ромоном в кабинет вошел невзрачный невысокий мужчина, одетый очень просто, даже небрежно. Он не улыбнулся, когда Ромон представил его:

— Капитан Торбен Хебо, познакомьтесь с доктором Эскером Харолссоном Сифеллом.

Хебо встал. Эскер не обратил внимания на его протянутую руку, хотя на Асборге были приняты рукопожатия; в знак приветствия доктор просто кивнул.

— Эскер Харолссон? — переспросил Торбен. — Вы — тот самый физик, который наблюдал черные дыры? Но я думал, ваша фамилия Виндхолм.

«Да, тактичностью я никогда не отличался, — подумал Торбен. — И вряд ли когда-нибудь исправлюсь».

— Я сменил покровителя, — ощетинился Эскер.

Видимо, он не хотел, чтобы это стало известным. Пока об этом нигде не писали.

— Дому Сифелл выпала высокая честь оказать доктору гостеприимство, — поспешно вставил Ромон, видимо, желая загладить неловкость.

— Я… Да, для меня тоже честь познакомиться с вами, — сказал Хебо.

Пока эта честь казалась ему не такой уж высокой.

Они сели. Ромон заказал мартини, а Эскер — виски со льдом.

Хебо решил взять быка за рога.

— Интересно, Эскер, зачем вы здесь? Физика, которой вы занимаетесь, для меня — темный лес.

— Мне показалось, нам может понадобиться специалист высокого класса, чтобы ответить на вопросы, если они у вас возникнут, — пояснил Ромон. И многозначительно добавил: — Ведь вас интересуют не только обычные сообщения, касающиеся черных дыр, но все подряд, включая новейшие научные исследования.

— Откуда вам об этом известно?

Из отверстия в столе показались бокалы с напитками. Ромон отпил из своего, прежде чем ответить.

— Вы зарегистрировались под своим именем, так что узнать было не сложно.

Эскер сделал большой глоток заказанного виски.

— Но почему вы интересуетесь именно мной? — не отступал Хебо. — Или вы следите за всеми, кто поднимает полные материалы по этой теме?

— За всеми, кто поднимает их без видимых причин, — каркнул Эскер.

Ромон бросил на ученого хмурый взгляд, явно не одобряя даже такую скромную попытку высказать свое мнение.

— Вы явились с другой планеты, и вы — не ученый. Странные у вас увлечения, не правда ли?

— Почему вы мной интересуетесь? — повторил Хебо.

— Обычное любопытство, плюс память о прежнем знакомстве.

— Вы сказали, что «следите за всеми».

Эскер подался вперед, крепко сжимая бокал в волосатой руке.

— Последствия изучения феномена столкнувшихся черных дыр непредсказуемы, — заявил он. Эти исследования могут породить новые революционные технологии. Будет опасно, если они окажутся в руках невежественных или безответственных людей.

— Сузаянцы явились туда не только из любви к академической науке, — заметил Ромон.

«Они о чем-то умалчивают, — решил Хебо. — Не хотят выкладывать все карты на стол. Возможно, и дальше не захотят».

Он выдавил смешок.

— Я — не специалист. В любом случае, этого шила в мешке уже не утаишь.

— Там не одно шило, а много.

Древняя поговорка вырвалась у Хебо сама собой. Так обычно и бывает с поговорками, но он удивился, что и Ромон ее знает. Видимо, он страстный читатель. Какие еще сюрпризы преподнесет ему этот человек?

— Даже открытие, сделанное на Джонне, не стало достоянием всех миров, — продолжал Ромон. — Мы должны открывать правду постепенно и осторожно. Дом Сифелл настаивал на этом. Но остальные Дома считают, что понимают ситуацию лучше других!

Услышав в его голосе горечь, Хебо не удержался от вопроса:

— Но кого вы опасаетесь? Сузаянцев?

Ромон призадумался.

— Вы имеете в виду правительство Конфедерации? Вовсе нет. Меня не коснулась общая паранойя. Можно не одобрять тамошний режим правления, но пока у нас с ними не было конфликтов — ни политических, ни военных. В конце концов, внутренние проблемы сузаянцев нас не касаются.

Путешествуя меж звезд, Хебо много слышал о сузаянских неурядицах — экономических кризисах и гражданских беспорядках. Эта раса так же тяжко страдала от гнета тоталитаризма, как в свое время страдали от него земляне. И все-таки Торбен не мог до конца разделить точку зрения Ромона. Да, межзвездные конфликты не имели смысла, но это не означало, что они не могут их коснуться.

Неожиданно он осознал, что некогда, очень давно, имел другое мнение. Его восстановленный мозг, оказывается, мыслил иначе, чем прежде.

— Я имею в виду — мы же не знаем, какие технологии можно извлечь из этого открытия, — проговорил Ромон. — Нет, конечно, мы не собираемся монополизировать его навсегда. Но первый прорыв, главное преимущество…

«Так, — подумал Торбен, — вернемся к нашим баранам».

А вслух сказал:

— Оставим в стороне высокие материи. При чем здесь я?

— Уверяю вас, — успокаивающе поднял руку Ромон, — наше приглашение не таит никакого подвоха. Оно чисто дружеское. Я увидел ваше имя, просматривая списки приезжих, удивился — и обрадовался возможности повидаться.

— Увы, — осклабился Эскер, — Лисса Дэвисдоттер не может лично пожать вам руку.

«Он знает, что мы встречались на Джонне, — понял Торбен. — Его чувства к этой женщине видны невооруженным глазом. Увы, ему не отвечают взаимностью».

— Признаюсь — я разочарован, — ответил Хебо. — На моем месте опечалился бы любой молодой, здоровый парень.

Попал в яблочко!

Эскер сверкнул глазами. Даже Ромон слегка подмигнул в ответ. Или Хебо это только показалось?

Сифелл улыбнулся и хихикнул.

— Итак, вполне естественная причина для нашей встречи. Но не единственная причина. Материалы о черных дырах муссируются сейчас повсюду. Ученые сходят с ума, обсуждая этот феномен…

— Почему такой дилетант, как вы, Хебо, лезет не в свое дело? — не выдержал Эскер. — Какая вам от этого выгода?

— Сэр, мне не нравится ваш тон, — честно заявил Торбен. — Это дружеская встреча или допрос?

— Прошу прощения, — быстро извинился Ромон. — Мы оба просим прощения.

Хебо не поверил в его искренность.

— Видимо, вы нас не поняли, — продолжил Сифелл. — Мы вовсе не хотели отклоняться от темы. Повторяю, мне было просто любопытно, почему вы интересуетесь дырами, и я подумал, что доктор Эскер или я сможем вам помочь. — Ромон вздохнул. — Да, я навел кое-какие справки. Вы собирали информацию на Фрейдисе, будущей колонии сузаянцев. Поэтому я предположил, что у вас есть свои причины для пребывания в системе Саннивы. Вы — деловой человек. Дом Сифелл занимается бизнесом, как вы знаете. Если хотите обсудить ваши идеи, мы можем пригодиться друг другу.

Хебо взялся за кружку с пивом, чтобы потянуть время и собраться с мыслями.

«Будь осторожны, — сказал он себе, — осторожным и гибким, чтобы выжать из ситуации все, что можно».

— Ясно. Ну, я еще не решил, чем конкретно хочу заняться. Но если там заложат колонию, будет много работы, много открытий и… много денег.

— Ага! — рассмеялся Ромон. — Я так и знал.

— Но почему вы вцепились именно в черные дыры? — не унимался его партнер. — Вы потратили уйму времени, собирая по крупицам информацию, в которой ничего не смыслите.

— Эскер, — одернул Ромон. — Если вы не будете следить за языком, я не приглашу вас на следующую встречу.

— Я просто задал вопрос, — огрызнулся физик. — Или вы считаете меня машиной, которую можно просто включать и выключать, когда вздумается?

«Кажется, пора разрядить обстановку, — подумал Торбен, — или придется жалеть об испорченном вечере».

И он примирительно сказал:

— Господа, здесь нет никакой тайны. И я действительно ценю, что вы решили побеседовать со мной. Если бы вы внимательней просмотрели список материалов, которые я изучал, то заметили бы, что материалы эти относятся не только к астрофизике, но и ко всем малоизученным звездным явлениям в ближайшем космосе. А столкновение черных звезд оказало огромное влияние на всю биосферу, и его радиационный эффект очевиден.

— Радиационный фон невысок и продержится еще много лет, — возразил Эскер. — Эти исследования могут подождать.

— Я тоже так решил. Да, столкновение черных дыр — явление любопытное, оно многому может нас научить. Тем не менее освоение планеты уже начинается, и тут важно не упустить свое.

Ромон вскинул бровь и поднял бокал.

— Не упустить выгоду? — протянул он.

— А что еще может меня интересовать? Я всегда стараюсь держать нос по ветру.

— Простите, но такое множество абстрактных сведений и вычислений, должна быть, вас оглушило.

— В данный момент кто может сказать, какое именно направление подарит новые возможности? — развел руками Хебо. — К тому же эта такая разминка для ума!

— Но зачем вам это? — пробормотал сбитый с толку физик. — Вы же не ученый.

— Думаю, я понимаю, — заметил Ромон. — Вы хотите расширить свои горизонты. Как умственные, так и физические.

Его голос упал до шепота:

Но встреча каждая — лишь арка; сквозь неё

Просвечивает не знакомый путь, чей горизонт

Отодвигается и тает в бесконечность.

Как скучно было бы остановиться,

Ржавея в ножнах, не блестеть при деле!

Как будто жизнь — в дыханьи!

Хебо растерянно моргнул.

— Эй, это же «Улисс» Теннисона! — воскликнул он.

— Вы его знаете? — в свою очередь поразился Ромон.

— Конечно! Я знаю целую гору позабытых книжек. Сейчас я не особо увлекаюсь литературой, но в стародавние времена любил читать.

— Понятно. Надеюсь, мы с вами еще посидим за бокалом вина и почитаем друг другу любимых авторов.

— Все это, конечно, замечательно, — вклинился в разговор Эскер, — но мне все-таки непонятно, почему вы копались в трудах по астрофизике и космологии.

Хебо решил дать уклончивый ответ.

— Да просто так, знаете ли.

«Черт бы тебя побрал!»

— Я сменил тему занятий после работы на Фрейдисе. Решил покопаться в чем-нибудь новеньком.

— Хобби? — уточнил Ромон, желая сохранить дружеский тон. — Мило. Возможно, мы действительно могли бы поработать вместе. В качестве пробы, а?

— Может быть.

Сказав это, Хебо понял, что верно угадал, где ему выпадет шанс. Теперь главное — не спешить. Тем более что он помнил, как холодно о Доме Сифелл отзывалась Лисса Виндхолм.

— Мне нужно подумать, прикинуть, куда дует ветер. Может, это дельце вообще не для меня. Я лучше откажусь, чем потеряю все, что имею. Если мне придет в голову что-нибудь стоящее, я дам вам знать, — закончил Торбен и слегка стукнул своим бокалом о стол. — Может, заглянем в меню перед тем, как заказать новую выпивку?

— Отлично! — возликовал Ромон, его восторг показался Торбену наигранным. — Согласен.

Остаток вечера прошел чудесно, так как доктор Эскер в основном помалкивал.

Следующие пять лет оказались богатыми на приключения.

А потом вернулась Лисса.

34

Подлетающий флаер был так похож на падающую звезду, что у Лиссы перехватило горло.

В небесах Асборга Фрейдис был прекрасен и утром, и вечером, но с самого Фрейдиса она не могла видеть родной планеты. Только изредка в поредевших облаках проглядывал тусклый диск солнца.

Лиссу вдруг охватила тоска по родным зеленым холмам.

Она встряхнулась. Какие глупости! Вернувшись с Джонны, она могла любоваться на эти холмы три месяца… Если не плавала в море, не лазала по горам и не развлекалась в городе. Потом провела несколько месяцев на Новой Халле…

И на этой планете тоже хватает холмов.

А сейчас ей нужно спасать друга.

Если она сумеет.

Убедившись, что сюда и вправду летит флаер, Лисса повернулась и побежала к посадочной площадке. За ее спиной о подножие скал бились океанские волны. У берега океан был желтовато-коричневого цвета, а дальше становился темно-фиолетовым. Недавно отбушевавший шторм откатывался на запад, черные тучи были исполосованы молниями, на востоке небо затянула серебристо-серая пелена сплошных облаков. Впереди вставала стена леса — огромные стволы, лианы, густая листва кустов янтарных и алых тонов, среди которой пестрели прекрасные цветы, наполнявшие воздух душным благоуханием.

В этой чаще и был разбит лагерь сузаянцев.

Из палаток уже выбирались их обитатели, самых разных цветов кожи — колонисты прибыли на Новую Халлу из множества миров. Но их объединяли общая вера и общая надежда.

Некоторые колонисты сжимали в руках инструменты, никто не пытался скрыть своего воодушевления и надежды. С тех пор, как стало известно, что помощь близка, Лисса сама то и дело с надеждой смотрела на юго-запад.

Она добежала до посадочной площадки — утрамбованной до твердости камня полосы земли. Принадлежащий колонии флаер уже улетел, чтобы доставить на базу раненых и погибших: первых лечить, вторых — кремировать.

Женщина, прищурившись, следила за полетом летательного аппарата.

— Давай быстрее, — нетерпеливо бормотала она, — что ты так тащишься?

С ее лба сорвалась жгучая капелька пота, угодив прямо в глаз. Лисса сочно выругалась.

К ней подбежала ботаник Златомедь, не забыв прихватить переводчик, который сразу перевел ее свист и шипение на англи:

— Осторожный пилот, честь и хвала ему.

Лисса ответила на своем родном языке, звуки которого не могли воспроизвести сузаянцы:

— Видимо, он никогда здесь не бывал. Он не знает здешних воздушных трасс, поэтому осторожничает, боится попасть в воздушную яму. Я и сама с трудом здесь освоилась.

Златомедь сразу почувствовала ее приподнятое настроение, хотя Лисса и поскупилась на комплименты неизвестному пилоту.

Но радость Лиссы понемногу схлынула. Ей следовало держать себя в руках, чтобы спасти Медноруда.

Фрейдис таил в себе много загадок, и некоторые из них были смертельно опасны.

«Как и вся эта планета», — подумала Лисса.

Как же часто она повторяла про себя эти слова в самых разных мирах! Здесь нет непроходимых джунглей и непролазных топей — все как на родном знакомом Асборге. Но Асборг уже превратился во вторую Землю, так прочно был обжит. Люди давно считали эту планету своей, и она приняла их. Но за многие столетия никто не попытался сделать своим домом Фрейдис, никто не рвался здесь жить. Разве что случайные исследователи — горстка ученых — время от времени скитались по этой неразгаданной земле, пока не воспряла дышащая на ладан кампания «Венусберг Энтерпрайзис». И сама Лисса тоже гораздо лучше знала планеты, которые находились в нескольких парсеках от дома.

— С-спускается! — воскликнула Златомедь.

Положила свою тупомордую голову на плечо Лиссе и прильнула к ней, словно к родному существу, глядя на нее большими темными глазами, полными нежности и теплоты.

— Мужайся, уважаемая госпожа. Нам осталось ждать не так уж долго — посмотри на хроно. Верь, Медноруд жив, и ты скоро найдешь его.

Разве могут люди быть такими чувствительными и сердечными?

— Это было бы замечательно, — почти с мольбой пробормотала Лисса. — Он нужен не только мне, но и всем нам.

Златомедь подняла голову.

— Эта потеря оставила глубокую рану и в наших сердцах.

Переводчик не сумел передать печаль, которая наверняка звучала в голосе сузаянки.

— Он — больше чем символ этой колонизации, он — герой, который нашел нам новый дом. Он стал нашим вождем. Боюсь, я не могу объяснить тебе, как много он для нас значит. Но больше всего мы будем печалиться о нем как о пропавшем друге.

Они стояли плечом к плечу, окруженные подоспевшими колонистами, и смотрели в небо. Флаер покружился над поляной и начал спускаться. Включились посадочные двигатели. Когда летательный аппарат сел и заглушил двигатель, в наступившей тишине привычные звуки леса — шелест листвы, далекое рычание демозавра, шум ветра — показались слишком громкими.

Лисса выступила вперед, чтобы поздороваться с пилотом, который спрыгнул из люка на землю.

На мгновение оба застыли.

Перед ней стоял Хебо — высокий, мускулистый и такой широкоплечий, что его плечи почти заслоняли отверстие люка. На его загорелом обветренном лице сияли голубые глаза. Каштановые волосы были коротко пострижены, и казалось, что на груди его волос ничуть не меньше.

Лисса смотрела на него, потеряв дар речи.

Хебо усмехнулся и протянул руку.

— Добрый день, миледи Виндхолм. Давно я ждал этой минуты!

— Вы… — начала она. — Вы… Торбен Хебо.

— Когда я в последний раз смотрел в зеркало, то видел там его.

— Но мы просили о помощи «Венусберг»… Значит, вы работаете на них? Я не знала.

— Нет, — ответил Торбен. — «Венусберг» — это я. Просто не считал нужным об этом трубить. Можете навести справки, если не верите. «Венусберг» — это я и моя старая подруга Дзеси с Рикхи. Помните ее?

Лисса почувствовала огромное разочарование. Она и не предполагала, что их спаситель окажется…

К тому же она еще не разобралась, что к чему.

Рука, которую она протянула было Хебо, замерла.

— Просто не верится… Если вы глава этой фирмы, то почему явились сюда лично?

— А я — непоседа и привык решать проблемы сам.

— Но зачем? Нам нужен человек, хорошо знающий местность и умеющий здесь ориентироваться.

Торбен нахмурился. Лисса поняла, что он начинает злиться.

— Послушайте. Станция Форхолт — наша. Это база «Венусберга» на этом континенте, верно? Я сам помогал закладывать ее — собственными руками. И успел присмотреться к обстановке. Позволю себе напомнить также, что я болтался в космосе сотни лет — больше, чем все известные мне спасатели, вместе взятые.

— Ну, — пробормотала Лисса и сглотнула. — Что ж… Тогда приступайте, капитан Хебо.

Он слегка успокоился.

— Жаль, что я не смог прилететь вместе с Дзеси. У нее прекрасная интуиция. Но она сейчас или в штаб-квартире на той стороне планеты, или где-то еще… Словом, я не смог с ней связаться. Сейчас в нашем распоряжении нет никого, кто хорошо бы знал район предстоящих поисков, но я справлюсь с этим делом не хуже и даже лучше любого другого.

— Нам повезло, что вы оказались рядом.

— И оказался не случайно, — засмеялся Хебо. — Когда я узнал, что вы вернулись домой и полетели на Фрейдис — слухами земля полнится, — то, конечно, захотел с вами повидаться. Но мне сказали, что вам не по нраву то, что творит «Венусберг». Потому я дожидался подходящего случая. И вот дождался.

Эти слова почему-то неприятно кольнули Лиссу. Она не вспылила, но решила держаться с этим человеком попрохладнее.

— Мы зря теряем время, — отрезала она. — А речь идет о жизни и смерти. У меня все готово, сейчас прихвачу снаряжение, и мы отправимся на поиски. Проклятье, солнце скоро сядет, так что времени осталось мало!

В глубине души Лисса мимолетно пожелала, чтобы их встреча прошла по-другому. За минувшие годы она вспоминала Торбена Хебо чаще, чем ей хотелось признаться даже самой себе. И, похоже, лечение, которое он прошел на Земле, слегка смягчило его заносчивость и грубость.

Но Торбен как был, так и остался самодовольным эгоистом, который, не задумываясь, стер бы в порошок целый мир ради собственной выгоды.

«Если тебе захочется помечтать о несбыточном, — сказала себе Лисса, — представь себе, что, несмотря на густые леса Фрейдиса, вы отыщете Медноруда с воздуха, а несмотря на густые облака, транспортник взлетит и доставит его на Асборг».

Она так и не поняла, обиделся Хебо или нет, когда тот тоже перешел на деловой тон:

— Я прихватил и свое снаряжение.

— Оно годится для этих мест?

— Я прожил здесь четыре стандартных года. — На этот раз Торбену явно изменило терпение. — А вы сколько?

— У меня за плечами не одна опасная миссия, — вспыхнула Лисса. — Я побывала на разных планетах, в том числе и в диких районах Асборга, которые не слишком сильно отличаются от Фрейдиса. Сейчас принесу свое снаряжение. Когда взлетим, я проверю ваше и, если понадобится, восполню недостающее.

Он сжал кулаки и закусил губу.

«Я допустила бестактность. Что ж, он тоже часто бывал бестактен по отношению ко мне. Но ради Медноруда…»

И она сделала попытку примирения:

— Вы что-нибудь знаете о случившемся?

— Нет. Я улетел раньше, чем пришло подробное сообщение.

Лисса так и думала. Летательный аппарат, которым располагала ее группа, был мощным, вместительным, но неповоротливым, а флаер Хебо — наоборот.

— Я только знаю, что среди пострадавших один человек и несколько сузаянцев, — добавил он, видимо тоже не желая ссориться. — В каком они состоянии?

— Хуже всего пришлось Ульдору Энарссону. Но он выживет. В лагере ему оказали первую помощь, а как только ему стало лучше, отправили на базу. Но, боюсь, он не сможет вернуться к работе еще несколько недель… И, скорее всего, вообще отправится обратно, на Асборг. Весь проект на грани краха.

— Он — из Дома Виндхолм, не так ли?

— Да, хотя провел на Фрейдисе больше времени, чем на родной планете. Занимался здесь исследованиями.

— Знаю. Готовил места для колонии, а потом присоединился к вам.

Лисса заставила себя не обращать внимание на язвительный тон Хебо.

— Я волнуюсь о нем не только как о коллеге. Он был… и остается нашим другом. Он почти незаменим. Нам будет не хватать его знаний и сноровки, если мы не найдем другого специалиста подобного уровня.

— А вы сжились с ящерками, верно?

Увидев вспыхнувшие глаза Лиссы, Торбен добавил:

— Простите, неудачная шутка.

В его голосе не было ни тени раскаяния.

— Просто я согласен с общим мнением, что только одержимый эколог может водиться с сузаянцами. Черт, а теперь я тоже с ними вожусь!

— Денег — побольше да поскорее, а на остальное плевать, — вырвалось у Лиссы.

— А вы что, хотите, чтобы я работал даром?

Они молча пошли к лагерю.

35

В лагере Лисса не могла не заметить, как удивился Торбен. Судя по всему, он мало знал о жизни сузаянцев — то ли был слишком занят, то ли просто не интересовался этим.

Он уставился на ограду, окружавшую десяток домов, возведенную для защиты от диких животных и от ветра. Каменные, крытые соломой дома были цилиндрической формы. Некоторые имели трубы — а значит, и очаги. Двери были сделаны из дерева и кожи завропода, окна — из грубого стекла, выплавленного из песка руками самих колонистов.

— Святые угодники! — вырвалось у Хебо. — Сколько труда они сюда вбабахали?

Лисса не поняла первого выражения, наверное, слишком архаичного. Да, он многое помнил со времен своей юности!

— Много, — ответила женщина. — В будущем станет полегче. Мы мало-помалу учимся.

— Но вы ведь можете позволить себе жить в нормальных палатках! Вы же знаете — у нас они есть!

— Знаю. Это вы построили почти все дома и склады на Новой Халле. Но главная цель нашей экспедиции — понять, на что годятся местные природные ресурсы. Конечно, это не значит, что мы собираемся вырубать под корень леса и отравлять реки отходами шахт…

— Гм… А что будет, когда ваши разлюбезные сузаянцы размножатся? Неужели их отпрыскам не понадобятся дары цивилизации?

— Понадобятся, — резко ответила Лисса. — Но самые мудрые из них, такие, как Медноруд, хотят отыскать другие способы выживания. Которые не будут угрожать уничтожением планеты. А «Венусберг», подсовывая колонистам готовое снаряжение и оборудование, мешает этому начинанию, лишает стимула.

— Другими словами, мы снабжаем их всем необходимым — дешево и сразу, вместо того чтобы бросить в нищете на произвол судьбы в стране Никогда.

После паузы Хебо добавил:

— Ну, конечно, им так хочется чувствовать себя первооткрывателями. Я понимаю. А как их лачуги выдерживают сильный ливень?

«Мы снова взяли неверный тон», — подумала Лисса.

Ее это задевало сильнее, чем она ожидала. Но, может, Хебо чувствует себя так же и просто хочет сменить тему?

— Сузаянцы экспериментировали с местными материалами под руководством Ульдора. Он обнаружил, что здешняя почва, если добавить в нее воду и гравий, держит крепче цемента, — охотно начала объяснения Лисса. — Вы обратили внимание на покрытие посадочной полосы?.. Ну, вот мы и пришли, — не дожидаясь ответа, с облегчением проговорила она.

Лисса провела Хебо в свою хижину — там царил полумрак, и гость почти ничего не разглядел. Женщина подхватила рюкзак со своими вещами. Их было немного: снимки друзей и виды поместья Виндхолм, плеер и диски с любимыми книгами, фильмами и музыкой, блокнот, набор карандашей, флейта. Главное место в рюкзаке занимали приборы.

Выйдя из дома, они увидели сузаянцев, тоже вернувшихся в лагерь.

— А их немного, — заметил Хебо.

— Большинство сейчас занимаются полевыми исследованиями, — объяснила Лисса. — А эти работают в лабораториях.

— А что вы сами делали до… гм, того, как случилось несчастье?

— Я только-только начала осваиваться. Хотела помочь колонистам, но успела сделать не так уж много. Я водила каноэ вдоль реки Гармонии — показывала сузаянцам, как это делается. Пока они в основном проводят эксперименты и берут пробы. Но постепенно понимают, что здесь к чему.

Хебо улыбнулся — и сразу стал необычайно симпатичным.

— А потом вы получили сигнал тревоги и помчались на флаере к месту событий. А что же ваши новобранцы?

— Я оставила их на островке посреди реки. Несколько дней они там продержатся, если транспорт не сможет за ними прилететь. Я даже надеюсь, что они чему-нибудь научатся сами, без меня.

Он не сумел удержаться от колкости:

— Может, стоит разбросать молодняк по всему континенту? Лучшие выживут и приспособятся.

Златомедь и Звездный Луч, подойдя к людям, избавили женщину от необходимости дать наглецу гневную отповедь.

— Вы уверены, что мы вам не понадобимся, уважаемая? — спросила ботаник.

— Да, мы справимся сами, — ответила Лисса. — Мой напарник — опытный человек, с ним я буду в безопасности. И мы быстрее прибудем на место, если отправимся вдвоем.

— Мы очень вам благодарны, уважаемый господин, — сказал Звездный Луч, глядя на Хебо.

— Желание клиента — закон, — усмехнулся тот.

Неизвестно, сумел ли переводчик правильно воспроизвести смысл этой фразы. Лисса надеялась, что нет. Сузаянцы с недоумением переглянулись.

— Пошли, — бросила женщина, направившись к флаеру.

Наверняка колонисты почувствовали напряжение, повисшее между нею и Хебо, и встревожились.

Торбен и Лисса молча дошли до флаера, погрузили в него пожитки и устроились В передних креслах.

— У вас есть координаты? — спросила Лисса.

— Они введены в автопилот. Несчастный случай произошел у подножия Клыка, так? В «Венусберге» далеко не все сотрудники — жадные до денег бездельники.

Торбен ткнул пальцем в кнопку на приборной доске, тут же тихо заурчал двигатель.

«Я чего-то недопоняла, — подумала Лисса. — Судя по всему, и он тоже».

— Извините. Я не хотела вас обидеть. Просто устала и волнуюсь…

— Тогда может, сперва отдохнете, или я полечу с кем-нибудь другим? — мягко предложил Хебо. — Кроме сузаянцев, здесь, видимо, никого нет… Ладно, сузаянцы так сузаянцы.

Лисса покачала головой.

— Медлить нельзя, иначе Медноруд может погибнуть. Он жил на Новой Халле и не успел как следует познакомиться с местной природой. К тому же, наверное, на всей планете я — единственная, кто способен его отыскать.

«Если его вообще можно найти. След, наверное, уже остыл».

Флаер набрал высоту и повернул на восток. Под ним пронеслись океанская гладь и волнистая полоса прибоя — и пропали из виду. От горизонта до горизонта раскинулось другое море — темно-бурые кроны неисчислимых деревьев бескрайнего леса. Ветер пробегал по вершинам, делая их похожими на волны, время от времени внизу мелькали синие озера и тонкие нити рек. Потом потянулись болота; обитающие там огромные животные сверху казались не больше муравьев.

Иногда над деревьями взмывали стаи крылатых созданий — могучих и опасных. А впереди громоздились грозовые тучи, похожие на фоне ясного неба на черные башни. Благодаря кондиционеру в кабине флаера царила приятная прохлада.

— Что ж… — начал Торбен.

Лисса, уловив его настроение с почти сузаянской проницательностью, догадалась — он подбирает слова, чтобы не показаться слишком циничным.

— Что ж… этот Медноруд, наверное, важная персона?

— Да. Я думала, вы помните это имя: шесть лет назад оно звучало повсюду. Он привел нас к месту столкновения черных дыр, рискуя своей жизнью. За это наш Дом подарил ему остров на Асборге.

— А, тот самый парень? Я слышал о нем, просто имя вылетело из головы. Асборг вроде недалеко отсюда, но мы здесь настолько оторваны от всего мира…

Торбен помолчал, но потом все ж е решился продолжить. Все равно придется объясняться — раньше или позже.

— Признаться, мы с Дзеси сейчас притаились. Наверное, вы слышали, что «Венусберг» — акционерная компания. Это только фасад. Сорок девять процентов всего капитала принадлежит государству Трек на Рикхе, где правит марионеточный президент, а остальные капиталы — наши. Поэтому вы и не знали, что я здесь. Чтобы узнать об этом, вам пришлось бы поднять старые информационные файлы.

— А почему вы прячетесь? На вас это не похоже.

— Чтобы журналисты не путались под ногами.

«Неубедительно, — подумала Лисса. — Он что-то скрывает. Но что? И почему? Финансовые дела «Венусберга» не афишируются, но и не хранятся за семью замками. Если бы я могла вернуться на Асборг и открыто заявить, что именно из-за махинаций этой компании мне пришлось остаться в колонии сузаянцев, чтобы помешать гибели планеты…»

Нет, она не будет говорить об этом сейчас. Нельзя затевать скандал.

— Тогда спасибо, что вы покинули укрытие и пришли нам на помощь.

Хебо бросил на нее быстрый взгляд и сказал уже гораздо мягче:

— Похоже, Медноруд многое для вас значит. Неудивительно — после всего, что вы пережили вместе в космосе.

— И позже. Любая жизнь драгоценна, но его жизнь важнее многих других. В Новой Халле перед ним преклоняются. Благодаря его идеям и его руководству жизнь колонистов может в корне измениться. Медноруд приехал на континент, чтобы увидеть, что здесь происходит. Основная его идея, дополняющая Старую Истину, такова: нужно не уничтожать природу, а сотрудничать с ней.

— Можно подумать, это сотрудничество не повлечет за собой изменение природы, — вздохнул Торбен. — Не хочу спорить, но разрешите привести пару примеров из истории. Пионеры и первопроходцы часто поступали так же, как и вы, — брали у природы только самое необходимое. А требовалось им немного. А потом им на смену являлись фермеры и шахтеры, и повсюду вырастали города и фабрики. И тогда наступал конец тому, что вы называете природой.

— Асборг остался зеленым, — напомнила Лисса.

— Одомашненным, — фыркнул Хебо. — Прилизанным и причесанным. Природную флору и фауну вы загнали в строгие рамки. Но здесь, на Фрейдисе, все будет иначе, и вы не можете этого не понимать.

Флаер набирал скорость, внизу показалось побережье. На нем высились холмы и утесы, поросшие лесом, — но кроны деревьев здесь стали светлее, кое-где замелькали островки кустарника. Тучи закрывали вершину Клыка и тянулись на запад, к еще не потемневшему горизонту.

Флаер тряхнуло, двигатель загудел так громко, что беседу пришлось ненадолго прервать.

Наконец Торбен Хебо сказал:

— Я готов признать, что эта проблема кажется мне непростой. Я знаю, что на ваш лагерь напали хищники, что несколько колонистов пострадало, в том числе один человек, а еще один член экспедиции пропал. Как оказалось, то был ваш сузаянский друг. Разве у него нет с собой радиобраслета?

— Радиоошейника, — поправила Лисса. — Нет. Но он не взял его вовсе не из-за беспечности. Просто никто не ожидал, что случится несчастье… Сузаянцам хорошо знакома только Новая Халла и побережье внутреннего моря. Ульдор, работавший на возвышенности и в горах, решил, что пора подыскать место для первой колонии на материке.

Хебо кивнул.

— Медноруд отправился с группой Ульдора, — продолжала Лисса. — Сузаянские вожди должны быть в курсе происходящего. Группу Ульдора высадили в условленном месте, и у нее ушло два дня, чтобы обустроиться. Потом все решили отдохнуть, перед тем как приступить к исследованиям, и немного повеселиться. Последователи Старой Истины — трезвенники, они не потребляют никаких наркотических средств. Виски могло быть разве что у Ульдора, взятое на всякий случай. Хотя не было причин опасаться нападения, они все-таки выставили стражу. Словом, приняли все меры предосторожности.

Лисса немного помолчала.

— Перед рассветом в лагерь ворвалась стая крупных хищников — молча. Было так темно и они бежали так тихо, что стоявшая на страже сузаянка ничего не заметила и даже не почувствовала их эмоций. Точно об этом ничего не известно, известно только, что она едва успела закричать, прежде чем ее разорвали на куски. Хищники обезумели от запаха крови. Ульдор и еще двое наших успели выхватить оружие и открыть огонь. Они убили двух тварей, но это не сразу остановило остальных. После ужасной битвы в темноте животные удрали, а выжившие исследователи связались с базой. Мы эвакуировали их. Остальное вы знаете.

— Нет, — качнул головой Хебо. — Что это были за звери? Вы сказали, что двоих колонисты все-таки уложили.

— Я запросила в Форхолте описание местных животных. Это ликозавры. Так далеко на севере они не водятся, и Ульдор просто не думал, что может их встретить. Стать жертвой ликозавра в тех местах так же маловероятно, как погибнуть от удара молнии.

Хебо нахмурился и потер подбородок.

— Может, какая-то напасть заставила большую стаю покинуть обычные места охоты? Или это первый предвестник миграции больших популяций? Керодоны начали откочевывать в долины, а ведь они — основная добыча ликозавров…

Лиссу позабавила его научная терминология, но она ответила серьезно, без улыбки:

— Выяснение этого можно отложить на потом. Рано или поздно мы все узнаем, и, возможно, ответ окажется очень простым. Но случившееся не может помешать нам освоить этот мир.

«Зато если такая трагедия случится еще раз, все может пойти прахом. Если на Фрейдисе, как на Земле, каждый биологический вид является пищей другого, о рискованных предприятиях можно позабыть».

— Не может помешать вам? — усмехнулся Хебо, сделав ударение на последнем слове. — Ладно, я не возражаю. Я ведь тоже увяз в этом деле. Я просто хотел бы понять, почему колонисты идут на такой риск.

— Ради идеи.

— А, идеология, — поморщился Торбен.

Женщина покачала головой.

— Все не так просто. Сузаянцы не так уж сильно отличаются от нас. Вспомните историю человечества — и вы найдете в ней множество подобных примеров. Вы же знаете…

«Хотя и если не знаете», — мысленно дополнила она.

— …как важно было для последователей Старой Истины найти свой дом. На сузаянских планетах их преследовали и убивали много столетий подряд. Но их понятия о чести и об уважении к другим заставили бы многих представителей нашей расы устыдиться самих себя…

Хебо рассмеялся.

— Похоже, вы сами — идеалистка. Не так ли?

Лисса решила не обращать внимания на эту шпильку. Ни малейшего внимания.

— Простите, я не собиралась читать вам проповеди. Когда я вернулась домой, отец рассказал, как трудно ему было объяснить нашим согражданам, которых вообще мало что интересовало, почему у них под боком появились соседи-чужаки. Наверное, его рассказ меня очень впечатлил.

Торбен посмотрел на поднимающиеся впереди склоны.

— Ладно. Но что все-таки случилось с вашим Меднорудом?

— Прибывшие в лагерь сузаянцы сняли радиомаячки. Вы и сами представляете, как неудобно носить ошейники в здешнем климате, но у сузаянцев слишком тонкие и гибкие запястья для браслетов. Большая часть колонистов были безоружными и, когда напали хищники, разбежались куда глаза глядят. На деревья в лагере залезть было нельзя — они слишком тонкие и шипастые. Когда угроза миновала и включился свет, беглецы начали возвращаться в лагерь. Раненых нашли довольно быстро, потом нашли и тела трех погибших. Словом, отыскали всех, кроме Медноруда. Он пропал. Спасатели, как смогли, обыскали кустарник, а это очень нелегкое дело. Потом подлетели мы на флаере и просканировали местность. Никаких следов.

Лисса вздохнула.

— Я хотела остаться и начать поиски, но меня убедили, что заниматься этим без подкрепления — чистое безумие. К тому же Ульдор и двое сузаянцев сильно пострадали, им требовалась медицинская помощь, которую никто, кроме меня, не мог им оказать. Потому я связалась с Форхолтом… И вот прилетели вы.

— Может, Медноруд не дал о себе знать потому, что уже мертв? — предположил Хебо.

— Мы должны выяснить это наверняка, — сказала Лисса и сглотнула.

— Думаете, мы сможем это сделать?

— Мы должны попытаться.

Она продолжила, тщательно подбирая слова:

— Мне нужен партнер, хорошо знакомый с местностью. Я неплохо освоилась на горах и равнинах во время своих прежних вылазок, но холмы изучить не успела. Ульдор их знал, потому и возглавил экспедицию, но Ульдор ранен. Поэтому я просила помощи специалиста. А прилетели вы.

— Если вы не знаете местности, что вы можете сделать?

— Потом увидите. У меня есть кое-какие идеи.

Хебо немного помолчал, потом сказал:

— Послушайте, я никогда не бывал здесь в одиночку. Ликозавры напугали бы до чертиков и меня самого. Возможно, еще напугают.

«Так, — подумала Лисса, — он пытается меня разозлить, чтобы потом успокоить и очаровать. Лучше бы думал о чем-нибудь другом».

— Я тоже их боюсь. Поэтому ходить поодиночке мы не будем. Кстати, я собиралась проверить ваше снаряжение.

Ну вот, он снова надулся. Просто хоть вообще рта не открывай!

— Это спасательная операция, и она очень важна. Вы же никогда не теряли своих товарищей, правда? У них наверняка были радиобраслеты.

— А вы теряли? В своих прежних экспедициях?

«Он что, намекает на мою некомпетентность?»

— Дважды. Это были местные жители. Но с тех пор я обзавелась кое-каким снаряжением, к тому же научилась читать следы, как древние следопыты.

Лисса расстегнула ремни безопасности и отправилась в грузовой отсек флаера.

Она возилась со снаряжением, не спеша проверяя его и отбирая нужное, и сама не замечала, что думает вслух:

— …Одежда самая подходящая, но одной смены будет достаточно… Мы не задержимся там надолго… Ружье надо взять обязательно. Я оставлю пистолет, но захвачу мачете. Если эти твари до сих пор бродят поблизости, не хотелось бы пойти им на закуску… Паек тоже надо взять, чтобы не тратить время на поиски еды… Походная плитка? Нет, это лишняя тяжесть, обойдемся холодной пищей… Палатка? Гм, увесистая и большая, но поставить ее проще, чем искать укрытие. Пожалуй, возьмем…

Она вернулась на место. Флаер начал снижаться.

— А вы — властная особа, — усмехнулся Хебо, словно сам не был таким. — Предупреждаю — если ваши приказы не покажутся мне убедительными, я им не последую.

— О…

Лиссе стало неловко.

Нужно было сразу решить, кто в спасательной экспедиции будет главным, а она упустила этот важный вопрос из виду. Зря. И ее не оправдывает то, что она торопилась и волновалась.

— Оставляю за собой право оспаривать ваше мнение. Но времени на препирательства у нас нет. Надеюсь, вы будете прислушиваться к моим предложениям, если сочтете их разумными.

— Надеюсь, и вы поступите так же!

36

Там, где они должны были приземлиться, было полно ущелий и покрытых лесом холмов. Места, не поросшие деревьями, ветер и непогода вылизали начисто, оставив лишь голые камни. По дну ущелий неслись бурные реки, в глубине провалов клубился туман, поднимаясь к причудливо изрезанным вершинам холмов, которые в других мирах назвали бы горами. Над вершинами висели тучи, на западе среди черных завес плясали молнии и слышались раскаты грома. Свистел ветер, флаер вздрагивал от его порывов.

На ровном уступе, примерно на полдороге к вершине холма, лес расступался — здесь, на поляне у горного ручья, и находился недавно лагерь Ульдора.

Лисса невольно подивилась мастерству, с которым Хебо пошел на посадку. На прогалине росли лишь трава и невысокие кусты, поэтому ветер бушевал здесь с неистовой силой. Деревья вокруг поляны раскачивались во все стороны, словно зеленые хлысты.

Когда Лисса выбралась из флаера, ветер чуть не сбил ее с ног. Холодный ветер, приносивший странные запахи: некоторые из них напоминали запах пороха, уксуса, гвоздики и незнакомых пряностей. Но сильнее всего пахло озоном приближающейся бури.

Хебо тоже спрыгнул на землю и огляделся, удостоив лишь мимолетным взглядом разбросанные пожитки в покинутом лагере. Его внимание привлекли жилища, похожие на типи, а еще — кострище, окруженное кольцом камней.

— У них что, даже палаток не было? — вырвалось у него.

— Я уже сказала, что цель нашего проекта научиться использовать местные ресурсы, — огрызнулась Лисса. — Это эксперимент. Давайте распакуем вещи и укроем флаер под деревьями. Мы отправимся в путь, как только я разыщу следы.

— Вы взяли с собой химсенсор или что-нибудь в этом роде?

— Увы, ничего подобного у нас нет. И вряд ли такое оборудование можно найти даже в Форхолте. Но у меня имеются глаза и кой-какой опыт.

Хебо скорчил недовольную мину, но промолчал. Женщина начала обходить поляну, вглядываясь в следы. Потом опустилась на четвереньки и стала внимательно изучать листья, сломанные ветки и вытоптанную траву. С головой погрузившись в поиски, она позабыла обо всем на свете — и о времени, и о Хебо.

Наконец она поднялась и увидела, что Торбен со скучающим видом подбрасывает на ладони маленький камешек.

— Ну, что-нибудь обнаружили? — поинтересовался он.

Судя по всему, он сильно сомневался в результате, и долгое ожидание его раздражало.

Лисса кивнула.

— Пришлось повозиться, потому что эти спасатели-любители затоптали все следы. Но мне удалось выяснить, что здесь случилось и куда нам следует идти. По коням!

— Боюсь, вам придется объяснить свой план подробнее. Я не собираюсь блуждать вслепую по опасным диким местам.

— Неужели вы хотите, чтобы я за несколько минут научила вас тому, чему обучалась много лет?

— Нет, если это искусство или интуиция. Но либо вы докажете, что действительно знаете свое дело, либо мы немедленно летим обратно.

— Обратно? Послушайте, вы… — Лисса осеклась. А она-то начала думать, что с ним можно ладить! — Хорошо. Смотрите внимательно. Сперва пару слов о чтении следов.

Она провела Хебо к нужному участку, присела и начала показывать.

— Обычно следы сохраняются довольно долго, иногда даже несколько лет… или геологических эпох, если затвердевают. Но чаще всего их стирает непогода. Еще их сохранность зависит от типа почвы, глубины вмятин и так далее. Потому я заранее, до отлета с базы, выяснила, какая погода была здесь в последние несколько дней. Смотрите. Ветер смел листья и пыль, но не тронул отпечатков… Четыре трехпалые лапы, высота хищника в холке — примерно сто семьдесят пять сантиметров. Судя по длине шага, лапы короткие. А вот это — след хвоста. Я плохо знаю фауну Фрейдиса, но сузаянца от местных животных отличу наверняка.

Она продолжила:

— Последний раз дождь шел здесь примерно четыре дня назад. Сузаянец оставил свой след позже, значит, нас он не интересует. А вот здесь, поверх его следа, виден отпечаток лапы четвероногого существа. Большого хищника, наверняка ликозавра. Вмятины от когтей едва заметны, но если наклониться поближе к земле и присмотреться, их можно различить. Эти следы ведут вниз по склону холма — именно туда убежала стая, что можно понять также по сломанным кустам и пятнам крови там, внизу. А где может быть Медноруд — я поняла, отбросив все маловероятные предположения.

— Ясно, — проворчал Хебо.

Неужели в его голосе прозвучало уважение?

— Можете не продолжать. Ведите.

Лисса обрадованно вскочила и пошла к флаеру.

— Только будьте осторожны, — добавил он.

— Конечно. Вы что-то говорили насчет опасных мест…

— М-да. Я тоже успел осмотреться и разобраться в местной геологии. Эти камни очень хрупкие. Красноватая грязь — еще один скверный знак. Здесь есть железо, и местные микробы времени зря не теряют, окисляя его. В результате получаются ломкие, легко осыпающиеся уступы. Будьте предельно осторожны, особенно на склонах. Но и на ровной местности можно упасть в промоину, скрытую опавшими листьями.

— Ясно. Ульдор об этом не знал — наверное, не успел во все вникнуть. Да, вы мне нужны.

«Мы нужны друг другу».

— А с Меднорудом все ясно, — заметила Лисса, принявшись собирать рюкзак. — Он побежал в лес, вверх по склону. Один из хищников гнался за ним, но недолго. Во-первых, не захотел соваться в колючий кустарник, а во-вторых, позади оставалось много добычи. Крики и шум бойни за спиной заставили Медноруда бежать изо всех сил, а сузаянцы бегают быстро. Даже философ может запаниковать. Наверное, успокоившись и немного отдохнув, он решил вернуться. А куда еще он мог пойти, как не к лагерю? Но в густом лесу новичку легко заблудиться, даже если он удалился от лагеря меньше чем на километр. Чаще всего, пытаясь вернуться, он уходит все дальше и дальше. Особенно легко заблудиться на Фрейдисе, где у деревьев такие гибкие стволы, что на них невозможно забраться, чтобы осмотреть окрестности. Надеюсь, Медноруд вскоре догадался, что разумнее всего остаться на месте и ждать, когда его найдут. Главное, чтобы он не погиб раньше, чем мы отыщем его.

Они углубились в лес.

Сперва идти было довольно легко. Лисса петляла между колючими стволами, прикрываясь локтем, отводя ветки в сторону и поджидая, пока Хебо перехватит ветку, чтобы та не ударила его с размаху по лицу. А потом хорошо заметный для опытного глаза след свернул в бурелом, который и остановил ликозавра. То была настоящая колючая стена слишком широкая, чтобы ее обойти и попытаться найти след сузаянца на другой стороне. Спасателям пришлось то идти пригнувшись, то ползти на четвереньках, время от времени пуская в ход мачете и приглядываясь к обломанным веткам и клочкам одежды на колючках — следам пропавшего беглеца.

Сгустился сумрак, над травой поднимались тяжелые испарения. Пот заливал глаза, пропитывал одежду, отчего невыносимо чесалось все тело. Над головой свистели, чирикали и ухали невидимые крылатые существа. Похолодало.

Хебо часто принимался ругаться, и Лисса поражалась богатству его лексикона. Она даже запомнила несколько новых выражений.

Оглянувшись после очередного залпа ругательств, женщина увидела, что ее спутник пытается отцепить рюкзак от колючего куста.

— Эта палатка цепляется за все, за что только можно зацепиться, — вздохнула Лисса. — Может, бросим ее? Из-за нее мы теряем драгоценное время.

— Бросить? После того, как я протащил ее столько километров? Это была ваша идея — взять палатку! — возмутился Хебо.

— Откуда я знала? — взорвалась Лисса. — Могли бы и сами подумать!

Торбен сжал зубы и вытер мокрое от пота лицо.

— Отлично, мой спальник — водонепроницаемый. Надеюсь, ваш тоже.

Он бросил палатку.

Но даже избавившись от лишнего груза, они не стали продвигаться намного быстрей. Путь пошел в гору, деревья слегка расступились, кусты поредели. Но теперь они шли по каменной россыпи, на которой было трудно отыскать следы. Ветер завывал все громче, срывая листву; тучи, казалось, нависли над самыми верхушками деревьев.

— Почему ящер не вернулся по собственному следу? — проворчал Торбен.

Лисса еле удержалась от резкого ответа. Она и так чувствовала вину, что грубила Торбену — и сегодня, и раньше.

— Даже я с трудом отыскиваю его следы, — напомнила она. — Неужели вы думаете, что их способен найти новичок?

— Наверное, нет. Вы правы — дурацкий вопрос. Голова уже совсем не варит. Как вам-то удается держаться молодцом?

Лисса засмеялась.

— Побегаешь по лесу — научишься экономить силы. Вернее, привыкаешь к нагрузкам.

— Я не знал, что опыт, приобретенный на одной планете, может пригодиться на другой.

— Конечно, есть разница между жизнью на одной планете и на другой, но основы выживания в глуши одинаковы. Когда я рассказала об этом Медноруду, он и уговорил меня присоединиться к их экспедиции.

— Невелика честь.

Лисса прикусила язык, чтобы не огрызнуться.

След повернул обратно. Видимо, Медноруд понял, что лагерь — внизу, и направился к подножию холма. Хотя у него просто не было другого выбора, склон стал слишком крутым. Сверившись с показаниями радиомаячка флаера, Хебо и Лисса убедились, что след и впрямь теперь тянется в сторону лагеря.

Но спуск становился все опасней. Ветер и непогода хорошо потрудились над склоном. Деревья теперь стояли в трех-четырех метрах друг от друга; между ними громоздились огромные валуны; идти мешали также булыжники и засохшая грязь.

— К этому времени он уже должен был догадаться, что заблудился, — прохрипел Хебо.

— Да, — согласилась Лисса. — Думаю, он очень хотел пить, потому искал ручей или лужу.

Они сами наполнили опустевшие фляги из источника, который Лисса нашла, а сузаянец — нет.

Торбен запрокинул голову и посмотрел на быстро темнеющее небо.

— Пожалуй, до захода мы его не отыщем.

— Проклятье, скоро совсем стемнеет! — у меня есть фонарь. Я еще могу идти, если вы удержитесь на ногах.

Нелегко принимать решения, зная, какая на тебе лежит ответственность.

— Нет. В дождь фонарь не поможет, к тому же ночи тут очень темные. Лучше остановимся, найдем укрытие и отдохнем, а утром продолжим поиски.

Они покричали, в который раз за этот день, и в который раз не получили ответа.

Лисса огляделась. Темнота быстро сгущалась. Склон становился все круче, и она вспомнила аэрофотоснимки: судя по ним, неподалеку должен быть каньон. Но едва ли Медноруд пошел в ту сторону.

Он где-то близко!

«Мы прилетели поздно, следы читать нелегко, но я готова поклясться, что бедняга уже выбился из сил. Может, он совсем рядом. Но где? В какой стороне его искать? Проклятый ветер заглушает крики. Бедный Медноруд! Голодный, умирающий от жажды и холода… Совсем один…»

— Зря мы бросили палатку, — сказал Хебо. — Она весила порядочно, но, судя по погоде, мы еще пожалеем, что остались без крыши над головой.

«По крайней мере, он меня не обвиняет. Это уже что-то».

— Крышу можно соорудить, — ответила Лисса. — Если поторопимся. Будете меня слушаться?

Хебо вскинул руку в салюте. На потном и грязном лице ослепительно сверкнула мальчишеская улыбка.

Женщина отыскала подходящее дерево и, пустив в ход мачете, отрубила несколько веток. Пристроила самую большую на развилке раскидистого куста и прислонила к ней ветки потоньше, соорудив нечто вроде рамы. Хебо собрал сучья, хворост, листья и все, что только мог найти, и они вдвоем заделали дырки в самодельной крыше.

— Не очень надежно, — заметила Лисса, — но от дождя защитит.

— Я не видел рядом ручьев. По крайней мере, нас не смоет.

Хоть он и устал, небольшой урок ему не повредит.

— Это древний способ строить укрытия, — пояснила Лисса и, не удержавшись, похвастала: — Обычно я сооружаю из камней невысокую стену перед входом, чтобы удержать внутри тепло костра. Но сейчас на это нет времени. Дождь все равно зальет костер, а спальники у нас отличные. Эй, примотайте получше вон ту лиану, иначе ветки сдует ветром.

Первые капли дождя были холодными и тяжелыми.

— Только после вас, — поклонился Хебо.

Лисса забралась в тесную хижину.

«Лучше раздеться в темноте, не то меня неправильно поймут», — решила она.

Женщина нащупала свой рюкзак, стянула промокшую одежду и нырнула в спальник. Никакого душа, зубной щетки и прочих прелестей жизни.

— Ваша очередь, — крикнула она.

Торбен сразу сообразил, что к чему, и не стал доставать фонарь.

Забираясь в свой спальник, он то и дело толкал Лиссу. Она поняла, что он делает это нарочно, но приказала себе не обращать внимания.

Но сохранять спокойствие было не так-то просто.

«Какие глупости, — в отчаянии подумала она. — На Джонне есть и другие парни».

Например, с Джомо Мкато, прилетевшим с Бруса, у нее сложились неплохие отношения — теплые и сердечные. Потом как-то само собой получилось, что их дополнил секс. Да и по возвращении на Асборг она встречалась с двумя старыми приятелями. Может, к Хебо она чувствует обычное физическое влечение и больше ничего? Может, ей просто хочется прижаться к другому человеку, чтобы обрести покой?

Но с этим субъектом о покое можно только мечтать!

37

Дождь лил как из ведра, выл ветер, скрипели ветви деревьев. Как там несчастный Медноруд? Его ведь никто не научил, как надо делать укрытие, разводить костер, добывать еду в глуши…

Раздался металлический щелчок, и Лисса скорее угадала, чем увидела, как Хебо приподнялся на локте.

— Я открыл пакет с едой. Может, вы не хотите есть и пить, но я умираю с голоду.

— Ура! Как я могла забыть? Поделитесь со мной.

— Вот ложка… Простите, я случайно, просто хотел вам ложку передать.

Лисса с трудом удержалась, чтобы не захихикать.

— Откуда у вас руки растут? Ага. Спасибо.

Они разделили пополам мясную пасту и плитки шоколада.

— Без крыши нам пришлось бы туго, несмотря на спальники, — признался Торбен. — Не волнуйтесь, завтра мы найдем вашего товарища, живым или мертвым.

«Хорошо бы живым», — подумала Лисса.

Но ничего не сказала.

— Где вы научились жизни в лесу? — поинтересовался Хебо. — Я, конечно, помню, как здорово вы обустроились на Джонне. Еще вы упоминали про свои путешествия на Асборге. Но я всегда думал, что вы — космонавт.

— В космосе я бываю, только чтобы добраться до какой-нибудь планеты, — ответила Лисса. — И предпочитаю миры, где можно дышать без скафандра.

— И все-таки, почему вы выбрали такое занятие? Мне казалось, дочь высокопоставленного человека может и дома найти себе дело по душе.

Хотя у Лиссы ныли все мышцы, спать ей пока не хотелось. Можно и поболтать, чтобы отвлечься от мыслей о Медноруде.

— Интерес к одному занятию рано или поздно приводил к тому, что я начинала интересоваться еще чем-нибудь. Даже странно, что вы столько лет странствовали с планеты на планету, но так и не научились жить в глуши.

— Самому необходимому я научился. Причем учиться приходилось урывками, — проворчал он, словно оправдываясь. — У меня и так всегда было полно хлопот.

— Интересно, каких же? — вырвалось у Лиссы.

— Денежных, конечно. А каких же еще?

— Но в данном случае… Ладно, оставим это — на сегодня, во всяком случае. Мне просто на самом деле интересно, вот и все.

— Что-то я не понял, что именно вас интересует, — озадаченно признался Хебо.

Лиссе пришлось объясняться.

— Я видела отчеты, читала сводки. Все эти усовершенствования, шахты, заводы, фабрики синтезирования и прочее — все это разрушает природную среду. И их становится все больше. А теперь вы основали еще и другую компанию, «Форхолт», которая занимается тем же самым на континенте. Зачем?

— Не я, так кто-то другой. Думаете, ваши сузаянцы согласятся ограничить рождаемость и остаться на одном-единственном острове? Не думаю. Нет, таковы уж законы жизни, понимаете? Вид размножается, завоевывая все большее жизненное пространство.

— Чепуха! Природные виды остаются в рамках своих популяций, — выпалила Лисса и тут же пожалела о своих словах.

Флора и фауна тоже постоянно развиваются и завоевывают все новые ареалы. Но прежде чем Хебо успел указать на ее ошибку, женщина продолжала:

— Колонистов пока не так уж много. Да, они думают о будущем, но надеются, что смогут контролировать рождаемость в колонии. Для того мы и работаем, развивая технологии, позволяющие сохранить природную среду.

— Бог в помощь! Все это прекрасно, но сейчас им нужны дома, инструменты, транспорт, роботы, фабрики, химические заводы и все такое прочее. И дешевле покупать товары, сделанные на планете, чем импортировать их из других миров. Пока вы опять не начали читать мораль, подумайте: тогда они смогут сэкономить большие средства и израсходовать их на что-нибудь другое. Или вы предпочли бы, чтобы они прошли весь путь развития цивилизации с каменного века?

Лисса постаралась не обращать внимания на сарказм Хебо или хотя бы сделать вид, что не обращает внимания.

— Нет. Поверьте, я не фанатичка. Некоторые новейшие технологии полезны. Но какой ценой они достаются? Если ценой разрушения, лучше найти им замену. Из-за них пострадала Земля. Тамошнюю экологию пытаются восстановить уже много сотен лет и вряд ли когда-нибудь в этом преуспеют. Мы не должны допустить, чтобы такое случилось на Фрейдисе.

Лисса перевела дух. Вокруг было темно, снаружи шумел ливень.

— Но я уже сказала, что не хочу спорить. Затеем дискуссию как-нибудь в другой раз. А сейчас… Капитан Хебо, я понимаю, что каждый зарабатывает, как может. Но почему вы взялись за такую грязную работу?

— Будем считать, что вы не произнесли слова «грязная», — тихо донеслось из темноты. — Ладно. Я прилетел в систему Саннивы потому, что хотел найти людей, с которыми познакомился на Джонне. Жителей Асборга, которые подкинули бы мне новые идеи и помогли отыскать подходящее новое дело. На Асборге я узнал о колонии на Фрейдисе и сразу взялся за работу.

Хебо явно что-то скрывал, не договаривал. Может, о том, что хотел повидаться с ней? Нет, он заявил об этом, как только появился, так что дело в другом. Привела ли его сюда только жажда наживы? Он уже похвастался своими достижениями, но Лисса успела немного узнать характер Торбена, и что-то подсказывало ей — причина его появления на Фрейдисе вовсе не так проста.

Почему бы не задать вопрос, ухватившись за его последние слова?

— Вы вложили в «Венусберг» весь свой капитал, не говоря уж про свой труд?

— Больше труда, чем капитала, — сухо ответил Хебо.

— Да. С тех пор, как я узнала, что именно вы заправляете «Венусбергом», я не перестаю удивляться. Это не маленькая фирма, а огромная корпорация. Ее роботы и нанотехнологии стоят немыслимо дорого. Не говоря уже о земле, на которой расположены ее базы. Я наводила справки, когда была на Асборге. Когда-то эта фирма принадлежала Сифеллам. Они порядком запустили дела, но вряд ли уступили бы вам эту корпорацию по дешевке, чтобы помочь благородным сузаянцам. — Вздохнув, она перешла к главному: — Вы признавались, что никогда не были богачом. Скорее наоборот. И проведенное на Земле время тоже обошлось вам в круглую сумму. Откуда же вы взяли капитал, который потом вложили в «Венусберг»?

Некоторое время Хебо молчал. Лисса испугалась, что переступила черту дозволенного. Но когда Торбен заговорил, голос его звучал тихо и ровно.

— Я получил деньги из разных источников, в том числе от Сифеллов. Кое-какой капитал у меня уже был, кое-что я раздобыл на Рикхе, а остальное одолжил у Сифеллов.

— Наверное, вы подписали с ними контракт?

Дома никогда не пытались утаить от общественности небольшие «секреты фирмы». То, о чем знал самый мелкий служащий, скоро становилось известно всем. Но если дело касалось важных вопросов, финансовые магнаты предпочитали держать язык за зубами.

— То была не простая сделка, верно? Вы сказали, что вы с Дзеси контролируете «Венусберг».

— Да. Они предоставили нам заем, или ссуду, если вам больше нравится это слово. Мы погасим его из своих доходов, так что Сифеллы не прогадали. Условия контракта не позволяют мне рассказать больше. Даже того, что я уже сказал, мне не следовало бы говорить, но…

В полумраке Лисса увидела светлый овал его лица — Хебо смотрел на нее в упор.

— Но тот, кто дает в долг, ожидает оплаты по счетам, — договорила за него Лисса. — Иначе не давал бы. Собственно, это все объясняет. Теперь мне понятны мотивы ваших действий.

В ее голосе звучала горечь.

— Я же сказал, мы с Дзеси — наемники. Но независимые.

— Полностью независимые?

— Ну, с нами приехала парочка наблюдателей. В качестве консультантов.

— И вам приходится делать то, что они велят, иначе денежки уплывут и вы останетесь ни с чем.

Хебо стукнул кулаком по земле.

— Черт побери! — взорвался он. — Думайте иногда, хотя бы для разнообразия! Вы сами хотели организовать здесь сузаянскую колонию, разве не так? Как вы полагаете, долго ли протянут ваши колонисты, учитывая нрав здешней матушки-природы? Наступит день, когда им позарез понадобится современная индустриальная база!

Лисса стиснула в кулаке край спального мешка.

— Я уже привела вам свои аргументы.

Она вдруг вспомнила о похожем разговоре. Она сидела тогда рядом с отцом, который объяснял сложившуюся ситуацию самым упрямым членам совета Дома — те воспользовались своим правом голоса и явились, чтобы опротестовать его решение.

— Да, — твердо сказал Дэви Виндхолм, — прежде чем дать согласие, мы должны досконально разобраться в ситуации. Нам известны основные факты но некоторые нюансы до конца можно просчитать лишь после того, как Научный Планетарный институт проведет свои исследования. Я хотел бы сообщить вам первичные прогнозы ученых. Некоторые из вас уже с ними ознакомились, но я бы хотел, чтобы эти данные стали известны всему совету.

Он обвел взглядом собравшихся.

— Фрейдис находится на грани катастрофы. Когда несколько миллиардов лет назад на нем зародилась жизнь, Саннива была холоднее. А сейчас планета начинает вымирать. Только «дождевые леса» и выдерживают тамошнюю температуру. Другая растительность там не приживается. Никакие другие растения не способны поглощать углерод так эффективно, как леса Фрейдиса. Таким образом, «дождевые леса» — основной стабилизирующий фактор экологии. Стоит планете потерять хотя бы малую их часть, и ее биосфера обречена. Если леса исчезнут, усилится парниковый эффект. Углекислота, которой в атмосфере очень много, станет поглощать больше солнечной энергии. Температура повысится, вода станет испаряться быстрее, и парниковый эффект возрастет во много раз. Жара, сушь, вымирание, наступающие пустыни… и неуклонное повышение температуры. Когда все живое на планете погибнет, кислород и азот останутся только в минералах. Океаны вскипят. Молекулы воды поднимутся туда, где их расщепят ультрафиолетовые лучи. Водород рассеется в космосе, а кислород вскоре осядет и начнет разрушать скалы. И вскоре вместо планеты останется куча шлака.

— И вы хотите, чтобы сузаянцы расплодились там и вырубили весь лес? — крикнул кто-то. — Хотите поселить их там, даже зная, какими будут последствия?

— Мы не должны лишать их награды, — ответил Дэви. — Вспомните, что сделал для нас их соплеменник Медноруд. Не только для Асборга и всего человечества — но и для всех разумных существ. Если бы правительство его планеты завладело теми знаниями, которыми мы теперь располагаем, наше будущее было бы незавидным.

— Но мы можем приказать им колонизировать только один остров, — пробормотал сдающийся оппонент. — Он большой и плодородный. По-моему, это щедрый дар.

Дэви покачал головой.

— Это уже обсуждалось. Лидеры Старой Истины согласны с таким решением, они считают его справедливым. Но они не станут запрещать другим колонистам поступать так, как те сочтут нужным. Один из краеугольных принципов их веры — свобода личности. Мы способны их понять, не правда ли? И следующее поколение может пожелать покинуть остров. Давайте будем реалистами и не станем им мешать. Кстати, не только Дома Виндхолм и Сифелл, но и другие Дома поддерживают это решение. Сузаянцы, расселившись по планете, станут прекрасными потребителями наших товаров, услуг и тому подобного. Не забывайте, что сами они немногое производят. Фрейдис наконец начнет приносить нам доход.

— Ценой самого существования этой планеты!

— Ученые говорят, что гибель биосферы грозит планете не раньше чем через пятьсот лет.

— Я собираюсь дожить до этих времен! Как и все мы.

— Мы не допустим всеобщего вымирания. Вы же ознакомились с нашими предложениями?

— Да, и мне они не нравятся.

Лиссе они тоже не нравились, но она скрепя сердце промолчала, потому что знала, что отцу ее высказывания не помогут…

…А теперь она лежала и слушала, как в кронах деревьев гудит ветер. Где-то вдалеке гулко заревел зверь, напоминая о еще никем не разгаданных тайнах и невиданных чудесах. Может, тварь призывала сородича, может, предупреждала свою стаю об опасности.

— Да, — наконец произнесла Лисса, — я помню эти планы, дорогостоящие и грандиозные. Повысить жизнеспособность планеты, создав в атмосфере облака отражающих частиц. Или построить огромный отражатель в точке L2. Или… да какая разница? Все эти планы реальны, были бы деньги на их осуществление. Но жизнь на Фрейдисе все равно погибнет. Здесь останутся только города, машины и генно-инженерные плантации. Труп, в котором копошатся черви и личинки.

Поскольку они лежали бок о бок, Лисса почувствовала, как Торбен вздрогнул.

— Какая трагедия, — буркнул он.

Неужели без сарказма?

— Но все может быть и по-другому. Если жить так, как пытаемся жить мы — горстка сузаянцев и людей. Мы ищем выход, мы…

— Опять двадцать пять, — проворчал Хебо. — Я устал как собака, а завтра нам предстоит целый день поисков. Между прочим, поисков вашего товарища. Спокойной ночи.

И он повернулся на другой бок.

Дождь припустил сильнее. Лисса лежала, полная ярости, страха, отчаяния, пока не забылась беспокойным сном.

38

На рассвете Лисса проснулась и едва заставила себя открыть глаза. На этой широте ночи были короткими.

Глубоко вздохнув, она села и увидела, что Хебо лежит рядом, восхищенно глядя на нее широко раскрытыми глазами. Не успела Лисса натянуть спальник на голую грудь, как Торбен прикрыл глаза рукой и спросил:

— Кто первый одевается? Вы или я?

Лиссе так захотелось расхохотаться во все горло, что она проснулась окончательно.

Дождь кончился, и это радовало. Когда Лисса вынырнула из укрытия, она очутилась в густом тумане, низко стелившемся над землей. Те, кто не бывал на Фрейдисе, считают, что здесь не бывает холодно. Самая загадочная планета во Вселенной.

Что сейчас с Меднорудом?

Лисса направилась к тому месту, где вчера в последний раз видела следы своего друга.

— Я приготовлю завтрак, — крикнул ей вдогонку Хебо.

Лисса рассеянно кивнула. Все ее внимание было поглощено кустами, опавшими листьями и раскисшей землей. Теперь нелегко будет отыскать беглеца, дождь смыл почти все следы. Зато женщина обрадовалась, увидев, как быстро Торбен собрал хворост, разжег костер и подогрел еду. Что ж, элементарные навыки жизни в лесу у него имеются.

Когда Хебо принес ей завтрак, Лисса, не поднимаясь с колен, окинула его внимательным взглядом. Похоже, этой ночью ему тоже не удалось выспаться, но он улыбался. Значит, и она должна найти в себе силы держаться молодцом.

— Вот, — сказала Лисса, протягивая ему на ладони ягоды, сорванные с ближайшего куста. — Краснушки на десерт.

— Вы их ели? — вскричал Торбен.

— Еще нет… Хотела поделиться с вами… А что?

— Уф! Это ложные краснушки, которые растут в горах. Ужасно ядовитые. Видите эти маленькие желтые точки на листьях? Хорошо, что вы не попробовали ягоды, а то пришлось бы мне возиться с больной.

— Спасибо.

«Проклятье, ты и вправду мне нужен! И снова ведешь себя мило и непринужденно. И у тебя это неплохо получается. Проклятье!»

Лисса выбросила ядовитые ягоды, села, пристроив на коленях коробку с едой, и принялась завтракать.

— Вы действительно сможете снова отыскать след? — полюбопытствовал Торбен.

— Да. Дождь не полностью смыл отпечатки. Некоторые стали даже лучше видны, когда их заполнила дождевая вода. Кое-где следы присыпаны листьями с деревьев, и дождь до них вообще не добрался. Сломанные ветки тоже никуда не делись. Просто нам будет сложнее продвигаться вперед, и теперь след время от времени прерывается. Я уже определила, куда пошел Медноруд. Как только туман рассеется, искать станет еще легче. Медноруд не стал бы бежать, куда глаза глядят, даже звери так не поступают. Даже если он находится в полубессознательном состоянии, он машинально будет искать наиболее безопасную и легкую дорогу. Если вы посмотрите вон туда… Ой!

Ветер пробежал по кронам деревьев, и со всех деревьев и кустов обрушился настоящий водопад.

Путешественники кончили завтрак, допили молоко, собрали пожитки и отправились дальше. Лисса шла впереди, иногда останавливаясь, чтобы приглядеться к следам или ощупать отпечатки в грязи. Уверенность, что они почти у цели, крепла в ней с каждой минутой.

Поднявшись по склону холма, спасатели остановились на вершине и огляделись.

Гроза пронеслась, хотя небо все еще было затянуто серой пеленой облаков. Над восточным горизонтом солнечные лучи с трудом пробивались сквозь этот покров. Поросший кустарником и карликовыми деревцами склон неподалеку обрывался, а до противоположного края пропасти было не меньше километра. Зигзаг ущелья тянулся с севера на юг, как граница между горами и далекими равнинами.

— Смотрите! — крикнула Лисса. — Вот он, след! Ясный и четкий!

Отпечатки в грязи бросались в глаза, показывая, в какую сторону направился измученный беглец.

Хебо схватил девушку за руку.

— Осторожней! — предупредил он. — Вспомните, что я рассказывал о местной почве. Тут проще простого подвернуть ногу. Или даже вызвать оползень.

— Медноруд здесь прошел, и никакого оползня не случилось.

Однако Лисса все же прислушалась к совету и ступала теперь очень осторожно, пробуя ногой каждый камень. Один шаг, второй… Еще один…

Увидев под кустом что-то красноватое, она вгляделась получше… А потом, ломая ветки, бросилась к Медноруду, свернувшемуся клубком на куче листьев, упала на колени и обняла его.

— Медноруд, с-с-сийа-а! Друг, это я! Я здесь!

Прижавшись щекой к сузаянцу, женщина вместо привычного тепла ощутила холод. Мелко дрожавший Медноруд не пошевелился, только приподнял веки и посмотрел на Лиссу мутными глазами. Потом снова закрыл глаза и что-то очень тихо прошипел.

Лисса вскочила.

— Переохлаждение, — глухо и отчаянно сказала она. — Он может умереть, если мы немедленно ему не поможем.

— Он что, сбежал раздетым? — вполголоса спросил Хебо, как будто обращаясь к самому себе.

— Они же ночевали в лагере! Кто мог предположить, что такое случится? — выпалила Лисса, едва владея собой. — Вы же знаете… должны знать, что сузаянцы редко носят одежду. Они теплокровные, но терморегуляция у них лучше нашей. На его месте человек уже был бы мертв. Медноруд умирает, но еще жив.

— И что теперь делать?

— Скорей, достаньте свой спальный мешок и раскройте его пошире.

Лисса скинула рюкзак и принялась его расстегивать.

— Что вы задумали? — спросил Хебо, отвязывая свой спальник.

— Согреть его, конечно. Уложим его между нами.

Оглядевшись, женщина приметила подходящее место — не очень ровное, но такое, откуда они не скатятся в пропасть, и расстелила там два спальника.

— Давайте вместе перенесем его, — сказала она, вернувшись. — Помогите мне — сузаянцы тяжелее, чем кажутся.

Хебо галантно принял на себя большую часть веса Медноруда, в то время как Лисса поддерживала голову сузаянца и его длинную шею. Тяжело дыша, они перенесли Медноруда на расстеленный спальник и укрыли вторым.

— Что дальше? — выпрямившись, спросил Хебо.

— Раздевайтесь, — приказала Лисса. — Догола! Наплюйте на скромность!

И она подала пример. Хебо раздевался медленно, не сводя взгляда с женщины, и, только осознав, что пялится на нее во все глаза, быстро отвернулся. Снимая штаны, он повернулся к Лиссе спиной. Лисса скользнула под спальник и прижалась к холодному телу Медноруда.

Торбен повернулся к Лиссе, прикрываясь ладонью, но даже его широкая ладонь не смогла прикрыть всего.

Лисса, не удержавшись, хихикнула.

— Да бросьте! Я бы удивилась, если бы вы в такой ситуации сохранили полное спокойствие. Скорее, присоединяйтесь к нам.

Хебо криво усмехнулся и залез под спальник. Они прижались к бокам Медноруда, обвили его руками, их взгляды встретились над головой сузаянца. От прикосновения к холодной коже люди тоже начали дрожать. Но по мере того, как жар их тел передавался беглецу, сузаянец согревался, и вскоре всем стало тепло и приятно.

— Да, я слышал про такой фокус, — заметил Торбен. — Но никогда не участвовал ни в чем подобном. И едва ли мне когда-нибудь снова выпадет удача отогревать кого-нибудь вместе с такой соблазнительной напарницей.

«Отвечай дружелюбно, но не проявляй излишнего энтузиазма», — скомандовала себе Лисса.

— Спасибо за любезность. Придется еще немного полежать, так что расслабьтесь и постарайтесь получить удовольствие. Как вы видите, этот фокус таки помогает.

— Да, в конце концов, мы спасли ему жизнь. Как гордо это звучит, а?

— Вы полагаете, это вредит вашему образу сурового и бездушного человека? Что ж, я тоже слегка горжусь собой, и это нормально. Так что отдыхайте спокойно.

— Чем займемся, пока лежим? Надеюсь, не дальнейшей перебранкой?

— Я тоже надеюсь. Можно поделиться какими-нибудь случаями из своего прошлого. Наверняка у каждого из нас есть в запасе несколько увлекательных историй.

— Отличная мысль. Хотите начать?

— Как? — поразилась она. — Вы не спешите воспользоваться случаем и поболтать о себе, любимом?

— О себе я и так все знаю.

По лицу Хебо пробежала тень. Наверное, он не знал наверняка, сколько воспоминаний было стерто из его памяти. Тень была мимолетной, и все же Лисса решила не заговаривать с ним о Земле.

— А вот ваша жизнь для меня — загадка, — продолжил Хебо.

— И все-таки расскажите историю первым.

С минуту он пристально глядел на женщину.

— Вы все еще волнуетесь за вашего товарища и хотите отвлечься? — мягко спросил он. — Хорошо, я буду рассказывать первым.

«А он очень чуткий человек, — подумала Лисса. — И это хорошо. Но почему меня это так удивило?»

Женщина положила ладонь на его руку.

— Спасибо.

— Хм-м, надо вспомнить что-нибудь совсем постороннее… Вот что случилось лет пятьдесят назад с одним моим хорошим приятелем. Ну, поскольку вы — не юная гимназистка…

«А кто такие гимназистки?»

— …эта история, надеюсь, вас не оскорбит.

Рассказ оказался смешным и пикантным. Двое несчастных любовников застряли на астероиде, без припасов и снаряжения, если не считать скафандров. Делать было нечего, и, ожидая прибытия спасателей, они в течение нескольких недель напрягали свою техническую смекалку, пытаясь придумать, как бы им заняться любовью.

Только когда Хебо кончил рассказывать, Лиса задумалась: а был ли на самом деле героем этой истории его друг, а не он сам?

И вдруг — словно он тоже слушал рассказ — Медноруд неожиданно вздрогнул, приподнял голову и, пробормотав что-то, снова уронил ее на спальник. Переводчик Лиссы остался в рюкзаке — хорошо, что сузаянец понимает англи!

— Все в порядке, — радостно сказала девушка. — Отдыхай. Грейся. Скоро мы отправимся домой.

— На Новую Халлу? — поинтересовался Хебо.

— На прибрежную базу, — ответила Лисса. — Оттуда, если потребуется, можно будет вызвать катер. Но, думаю, не потребуется. Пара дней отдыха — и с Меднорудом все будет в порядке.

— А что потом? Ведь ваш горный проект провалился.

— Это еще не конец. Мы соберем новую группу. И те, кого я учила на реке, возможно…

Лоб сузаянца нежно коснулся ее щеки.

— С-с…

Это шипение наверняка означало что-то вроде:

«Я рад, что ты меня нашла».

Лисса погладила большую голову Медноруда.

— А в это время кто-нибудь поговорит с Ульдором в Форхолте, — продолжила она. — Если он не передумал, скоро мы вернемся к работе над проектом. Пока он не поправится, он сможет просто оставаться на связи, помогая готовить новую экспедицию. И если все остальные будут заняты, группу поведу я.

Хебо некоторое время молча смотрел на Лиссу.

— Господи, ну вы и оптимистка, — наконец пробормотал он. — Почему вы так верите в будущее ваших начинаний?

— Я уже пыталась вам объяснить.

— Но нас тогда прервали, — усмехнулся он. — Или мы сами прервались… Так что я уловил все только в самых общих чертах. Мне трудно понять ваши мотивы, поэтому я не уверен, что понял правильно. Может, раз уж мы тут застряли, объясните все как следует?

Лисса обрадовалась. Да, хорошая тема для разговора!

— Это вовсе не тайна, просто публикаций о биосфере и экологии Фрейдиса почти не было. Неудивительно, что вы об этом не слышали. Ученые хранили молчание отчасти потому, что не хотели давать невыполнимых обещаний. И они, и мы нуждались в более точной и подробной информации, прежде чем сделать определенные выводы.

«Давай, продолжай. Рискни».

— К тому же предварительные выводы могут разочаровать и даже заставить разувериться многих людей. Все это так сложно… И даже на Новой Халле найдутся те, кто воспользуется этим разочарованием, чтобы сколотить оппозицию и предпринять ответные шаги. Не обижайтесь, Торбен. Я не хочу вас обидеть, правда не хочу. Мы прекрасно знаем, что колонии необходима индустриальная база. Главное — не дать этой базе слишком разрастись, иначе мы станем зависимыми, беспомощными и… Я уже говорила, чем это может закончиться. Кое-кому такое было бы только на руку. Тем, кто заботится лишь о собственной выгоде. Причем этих людей соблазняют не только доходы, которые можно будет извлечь из колонии, но и власть, которую они получат. Я верю, что такой независимый человек, как вы, встанет на нашу сторону!

Последнюю фразу Лисса почти выкрикнула.

Торбен кивнул, хотя без особого восторга.

— Кое в чем вы правы, — сказал он с усмешкой. — Жирные коты никогда мне не нравились. Коты должны быть тощими и злыми.

И горько добавил:

— Я приехал сюда за деньгами, но собирался придерживаться определенных рамок. Загвоздка в том, как определить эти самые рамки.

«Да, — поняла Лисса, — он стремится не только подзаработать, у него есть и другая цель. Только он не говорит, какая именно».

— Но в чем вы видите альтернативу? — спросил Хебо. — И есть ли у вашего плана шансы на успех?

— Основная концепция очень проста, — с воодушевлением пустилась в объяснения Лисса. — Она опирается на опыт повторного заселения Земли, пока Земля не стала настолько… неземной, что индустриализация и коммерция почти перестали играть на ней какую-либо роль. На некоторых других планетах, включая Асборг, это не сработало, потому что колонисты заселили планету земного типа и имели под рукой нанотехнологии, роботов, системы переработки отходов и все то, благодаря чему отпала необходимость использовать природные ресурсы, одновременно разрушая природную среду. К тому же многие районы Асборга принадлежат Домам, которые заботятся об охране своих владений.

— Ага, вы намекаете на генную инженерию. Понятно. А удастся ли вам ее применить, если учесть, что вы собираетесь заселить всю планету?

— Мы работаем над этой проблемой. Необходимо расшифровать генные коды миллионов видов, изучить их биохимию, проследить пути их эволюционного развития, понять их взаимосвязь… и все это — на планете, не похожей на Землю. В результате мы выведем микробов, которые будут синтезировать нужные нам минералы, чтобы здания вырастали прямо из земли, а еще микробы смогут вырабатывать еду, ткани, химикалии… И все это будет продукцией не фабрик и заводов, а самого леса, без которого жизнь на Фрейдисе невозможна.

— А что станется с вашей возлюбленной дикой природой? Такое будущее похоже на кошмар, о котором вы вчера упоминали.

— Нет. Все будет хорошо, если нам удастся осуществить все задуманное. К тому же «дикая природа» — понятие относительное. Этот термин вовсе не означает «хаос». Жизнь, которую мы наблюдаем вокруг, находится во взаимном равновесии и все-таки изменяется, если меняются условия внешней среды. Мы мечтаем о цивилизации, которая будет не противостоять природе, а станет ее частью, сольется с нею. Это будет что-то новое и небывалое. Я уж не говорю о том, что может дать развитие такой цивилизации, о том, какие формы она может принять, об опыте, которым она может обогатить всю галактику.

— Впечатляющие проекты.

— Мы делаем шаг за шагом, и шаги эти — выверенные и осторожные. И мы добьемся своего, если нам дадут шанс.

— «Смело», сказал бы я, но это слово не соответствует размаху вашего замысла, — улыбнулся Торбен Хебо. — Этот план рассчитан как раз на таких, как вы, Лисса. Теперь разрешите мне немного подумать над вашими словами?

— Я надеялась на это, — тихо промолвила женщина.

Наступила тишина. Вокруг завывал ветер, а люди под спальником ощущали, что их словно связала невидимая нить.

Наконец Медноруд завозился, пытаясь отодвинуться от своих спасителей. Лисса почувствовала, что тепло вернулось в его мускулистое гладкое тело.

— Думаю, мы с Хебо уже можем встать, — сказала она. — Только не вылезай из-под спальника, хорошо?

Она выскользнула из теплого убежища, вскочила и быстро оделась. Хебо последовал ее примеру. Они повернулись друг к другу спиной и не оглядывались, пока не застегнули последнюю пряжку.

Потом Лисса сказала:

— Наш пациент теперь вне опасности. Но вы наверняка заметили, что он исцарапан, изранен… сучьями, камнями… И все еще слишком слаб, чтобы путешествовать по лесу. Здесь может приземлиться флаер?

— Вам лучше остаться с ним, — нахмурился Хебо, — а я отправлюсь за флаером. Не думаю, что это разумно — идти здесь на посадку. Я попробую зависнуть над вами и сброшу трос… Хотя при таком ветре это будет нелегко. Пойду-ка лучше поищу более надежное местечко для посадки.

Ветер крепчал, зато заметно потеплело. Ветер был сильным и порывистым, он раскачивал деревья, вздымал вихри пыли и завывал в ущелье.

«Хебо прав», — подумала Лисса.

Она внимательно наблюдала за Торбеном, пока тот исследовал ближайшие окрестности. Наконец он добрался до края ущелья, посмотрел на свой браслет, и Лисса поняла ход его мыслей. Радиомаячок флаера позволит Торбену вернуться сюда самым коротким путем. Ему не придется кружить по лесу.

Лисса улыбнулась — и тут камень, на котором стоял Хебо, обрушился в пропасть. Торбен взмахнул руками и рухнул вниз.

39

Лисса с криком бросилась к краю ущелья. Медноруд встревоженно зашипел у нее за спиной.

«Стой! — приказала она себе, хотя страх за Хебо молотом стучал в ее висках. — Какой смысл пропадать вместе? Если камень подался под его ногой, другой камень может предать и меня».

Она перешла на скользящий шаг.

Пройдя по следам Хебо, она наконец добралась до края ущелья. Затем легла на живот и поползла, осторожно проверяя каждый камешек, каждый выступ — не шатается ли он, не подается ли — и выискивая самый безопасный путь. Трещины отмечали местонахождение подземных ручьев, которые сперва замерзли, а потом оттаяли. Но опасность крылась не только в них. Были еще хрупкие жилы окислившегося железа…

Лисса осторожно заглянула за край обрыва и вздрогнула. Склон уходил в туманную бездну не так круто, как ей казалось. Метрах в четырех внизу на черном уступе лежал Хебо. Его окровавленное лицо было обращено к небу, он не двигался. Но алая струя, бегущая по его бедру, указывала, что его сердце еще бьется.

Лисса поняла — острый камень перебил бедренную артерию, и Хебо истекает кровью.

«Если я немедленно не приду ему на помощь, он погибнет. Безвозвратно. К тому времени, как мы доставим его в госпиталь, клетки его мозга погибнут. И восстановить их уже не удастся».

За ее спиной послышались неуверенные шаги.

— Я же просила тебя оставаться на месте, — машинально бросила Лисса.

— У меня еще есть силы, — ответил сузаянец. — Я могу попытаться спасти нашего товарища.

«Он сказал нашего товарища», — отметила Лиса про себя, но тут же об этом забыла. Она взвешивала шансы. Не переоценил ли свои силы Медноруд? Возможно, но, если они будут осторожны, с ним все будет в порядке, зато Хебо без помощи наверняка умрет. Если она спустится к нему и не сумеет выбраться наверх, она сможет вызвать подмогу с Форхолта по спутниковой связи. И дождется спасательной партии. Правда, если она спустится, уступ может рухнуть… Тогда она разобьется о камни внизу, ее засыплет тоннами земли… даже хоронить не придется.

Довольно этих мыслей! Время дорого.

Оглянувшись, Лисса увидела, что Медноруд смотрит на карликовое дерево на самом краю пропасти. Его кривые ветви сплетались в немыслимом узоре, а корни наверняка уходили глубоко в землю. Если оно выстояло многие века под сильным ветром, может, выдержит чуть больше сотни килограммов?

Женщина подобрала палочку и зажала в зубах. Потом стащила с себя рубашку и разорвала на куски, связала их вместе, один рукав обмотала вокруг запястья Медноруда, а второй — вокруг своего. Медноруд обвил хвостом карликовое дерево у самых корней. Лисса села на край пропасти, свесив ноги.

Земля поползла, и Лисса поехала вниз. Сузаянец откинулся назад, пытаясь ее удержать. Потом он медленно наклонился вперед, и женщина повисла над бездной. Импровизированная веревка наверняка до боли врезалась в его кожу, но Медноруд не издал ни звука.

Наконец Лисса добралась до Хебо и наклонилась над раненым. Достав свой нож, она не в первый раз подумала, что это — самое подходящее орудие труда для одинокого путешественника. Вспоров мокрую от крови штанину, она быстро соорудила жгут из куска ткани и палочки, которую взяла с собой. Кровотечение остановилось.

Лицо Торбена было мокрым от крови и пота, кожа — холодной, а дыхание — слабым и прерывистым. Он был в шоке. Нужно поскорее поднять его наверх!

Лисса обвязала его под мышками импровизированной веревкой и крикнула:

— Все в порядке, Медноруд! Поднимай!

Хватит ли у сузаянца сил? Если не хватит, ей придется просить помощи по рации и дожидаться здесь спасательной партии. Сможет ли она продержаться до ее прибытия — неважно. Сейчас женщину беспокоила одна мысль: если Медноруд уронит Хебо, не сорвутся ли они в пропасть вдвоем — она и Торбен?

Но ничего подобного не случилось. Каким-то чудом Медноруд сумел вытащить потерявшего сознание человека, а потом помог выбраться Лиссе. Она поднималась очень осторожно, стараясь не ободрать голую грудь о камни.

Оказавшись наверху, несколько минут она лежала неподвижно, загнанно дыша. Потом встала и увидела, что Медноруд едва держится на ногах. ·

— Я отнесу его к спальникам, — пробормотала Лисса. — Ты сможешь дойти сам? Постарайся.

— Я… Могу… Помочь тебе его нести… Если нужно… — прошептал ее друг. — А что будем делать потом?

— Ну, потом… — фыркнула она, не удержавшись от смешка. — Потом мы согреем его своими телами.

Раздев Торбена догола, уложив его на спальник и укрыв вторым, они с Меднорудом прижались к раненому. Только тогда Лисса вызвала станцию Форхолт.

Голос, ответивший из браслета, был еле слышен сквозь треск помех:

— Мы немедленно высылаем медицинский флаер. Прибудем в течение часа. Постарайтесь продержаться.

— А что нам еще остается делать, — буркнула Лисса.

Она не могла просто лежать и бездействовать. Поэтому она принялась растирать спину Торбена, не забывая время от времени ослаблять, а потом снова затягивать жгут. Если начнется гангрена, хирургу придется ампутировать ногу. Потом, в клинике на Асборге, ее восстановят, но Лиссе не хотелось бы, чтобы Торбен прошел через такое испытание.

Сильный и выносливый мужчина пришел в себя еще до того, как прибыли медики, и, пока над ним работали спасатели, не отрываясь смотрел на Лиссу.

Той пришлось признать, что доктора действуют быстро и умело. Медицинский флаер завис над площадкой и спустил вниз платформу, оснащенную балансирами, которые не позволяли ей раскачиваться на сильном ветру. Медик принялся хлопотать над Хебо, как только раненый очутился внутри летательного аппарата.

— Вы сделали все правильно, миледи, — сказал врач. — Эта штучка спасла ему жизнь. Спасибо. Мы слишком любим старину Хебо, чтобы его потерять.

В комфортабельном флаере Лисса наконец смогла вымыться, переодеться и принять болеутоляющее. Она не обращала внимания на взгляды, которые бросали на нее все мужчины. Как же прекрасно было наконец согреться и заснуть бок о бок с Меднорудом.

Она проспала до самого Форхолта.

Директор базы сердечно поприветствовал их и предоставил в их распоряжение комнаты, где можно было передохнуть перед возвращением в колонию. Лисса с Меднорудом приняли любезное предложение и не вылезали из кроватей до самого полудня.

Спустившись к обеду, Лисса рассказала работникам станции о том, что произошло. Те сочувственно выслушали ее рассказ.

Когда женщина и сузаянец решили вернуться в свои комнаты, Медноруд спросил:

— Мы сможем утром навестить почтенного Торбена Хебо?

— Почему бы и нет? — ответила Лисса. — Я и сама собиралась это сделать.

— Вы хотите поговорить с ним наедине?

— Гм… — Она поняла, что имеет в виду Медноруд, и по ее коже пробежали мурашки. — Это зависит от того, в каком он состоянии.

40

Они прекрасно выспались, хорошо позавтракали и отправились в медицинский корпус.

Утро встретило их мелким серебристым дождиком и радостным щебетом птиц. Пройдя мимо дома, где люди отдыхали после рабочего дня, Лиса и Медноруд свернули за угол — и женщина остановилась как вкопанная при виде человека, который шел им навстречу. Почувствовав напряжение спутницы, сузаянец низко пригнулся, хотя ему мешали тугие повязки.

Подойдя ближе, человек остановился. Капли дождя сверкали в его черных кудрях; на лице с резкими чертами появилась улыбка.

— Добрый день, миледи, — поздоровался он. — Я давно ждал встречи с вами.

— Добрый день, Ромон Касперссон Сифелл, — официально ответила Лисса.

— Приветствую, почтенный Медноруд, — шутливо отсалютовал Ромон Сифелл.

— И я вас приветствую, — медленно произнес сузаянец, — хотя прежде мы не встречались.

— Я слышал о вас, видел ваши снимки. И я в восторге от ваших подвигов. Да разве есть кто-нибудь, кто не слышал бы о вас — и на Асборге, и на Фрейдисе?

Лисса сомневалась, что Ромон действительно испытывает к ней и Медноруду те теплые чувства, которые он так старательно демонстрировал.

— Я не знала, что вы здесь, — сказала она.

— Я часто бываю на Фрейдисе, миледи, — ответил он. — Мой Дом вложил много средств в компанию «Венусберг Энтерпрайзис». И мы, конечно, отслеживаем, куда уходят наши инвестиции. Отслеживаем не только по сводкам и отчетам.

— Значит, вы — наблюдатель, — кивнула она.

— Один из наблюдателей. Пожалуй, главный из них. Я имею достаточное техническое образование, к тому же успел побывать на многих планетах и с самого начала работал с капитаном Хебо. Я первый представил его финансистам, будущим инвесторам. Признаться, мне не пришлось долго их уговаривать.

— Вы всегда на высоте.

Ромон снова улыбнулся.

— «Доброе дело в греховном мире»!

Наверняка то была цитата, но Лисса не сумела уловить смысла архаичных слов.

— Признаюсь, я забочусь и о своих интересах, не только об интересах моего Дома. Я надеюсь хорошо на этом заработать, а большой бизнес, как вы сами понимаете, требует сил и времени.

— Похоже, весть о нашем спасении облетела всю планету и даже донеслась до членов правления.

— Конечно! Я очень рад, что в эти дни как раз оказался на Фрейдисе.

Неожиданно его голос задрожал:

— И… Как я счастлив, что вы уцелели! Даже древние поэты не смогли бы передать, что я чувствую…

Потом лицо его снова стало непроницаемым.

— Я вылетел сюда, как только узнал о случившемся.

— Спасибо… вы очень добры.

— Вы, наверное, ходили навестить нашего товарища? — полюбопытствовал Медноруд.

— Именно, — кивнул Ромон. — Ему уже лучше.

Стоя под мелким дождем, Сифелл помолчал, прежде чем продолжить:

— Я хотел повидать вас троих и от всего сердца пожелать вам удачи.

Его голос вновь звучал ровно и холодно.

— Кроме того, раньше у меня не хватало времени, чтобы побывать в Форхолте. Здесь очень интересно, и раз уж я здесь, то хочу все осмотреть. Спонсорам Сифеллов будет полезно получить отчет из первых рук.

Его маска вдруг снова дала трещину.

— Хорошо бы расспросить вас обо всем подробнее… — Спохватившись, Ромон добавил: — Но у меня столько дел в правлении! Я задержусь на несколько часов, снова навещу капитана Хебо, узнаю, как его здоровье, а потом мне нужно будет возвращаться. Надеюсь, когда-нибудь мы еще встретимся и тогда вволю поболтаем, миледи и… сэр. Желаю вам хорошо отдохнуть и благополучно вернуться домой.

— И вам того же, — откликнулись Лисса и Медноруд.

Сифелл пошел дальше, и Лисса с трудом удержалась, чтобы не проводить его взглядом.

— Неужели он действительно стал таким добрым? — задумчиво произнесла она. — Это не похоже на Ромона. Разве что он сильно изменился за последние несколько лет.

— Я уловил в нем противоречивые эмоции, — заметил Медноруд. — Он и вправду относится к вам с теплотой, но это чувство смешивается с какими-то негативными ощущениями. Мне кажется, он хотел бы… или лучше сказать «был бы рад»… задержаться подольше, но он слишком взволнован. Наверное, он и вправду тревожится о своих делах в другом полушарии планеты.

— Правильней сказать «о своих махинациях», — съязвила Лисса.

— Вы явно его недолюбливаете.

— Верно. Он всегда вежлив и иногда даже делает попытки со мной поладить. Но я стараюсь делать вид, что не замечаю этого, потому что он никогда мне не нравился. У нас слишком разные взгляды на жизнь. Вот уж не думала, что он уйдет так быстро, не попытавшись пригласить меня отобедать. Что ж, зато мне не пришлось придумывать отговорок. Пойдем.

Они вошли в почти пустой лазарет. Пострадавшие сузаянцы, после того как им была оказана первая помощь, вернулись на Новую Халлу. Ульдор Энарссон, проходивший первый курс лечения, объявил о своем желании вернуться в колонию. Доктора теперь решали, стоит ли ему все же закончить лечение здесь или лучше отправить его на Асборг. Впрочем, они в любом случае ручались за выздоровление.

Санитар провел Лиссу и Медноруда в комнату Хебо. Она оказалась маленькой, но уютной. Через распахнутое окно в комнату врывался свежий влажный ветерок. Запахи дождя смешивались с ароматом цветов, стоявших в вазе на тумбочке.

После большой потери крови Торбен был бледен, но он уже сидел, а не лежал, пролистывая какую-то книгу. Биоусилитель на бедре ускорял процесс заживления.

При виде посетителей Торбен отложил книгу, и Лисса ее узнала. То была «Сага о Рейчел Ирвингсдоттер», произведение времен заселения Асборга. Ее любимая вещь!

— Миледи! Дружище! Добро пожаловать! — радостно вскричал Хебо.

Лисса протянула ему руку. Пожатие длилось дольше, чем она ожидала.

— Как вы себя чувствуете? — спросила женщина.

— Отлично, учитывая обстоятельства. Через два-три дня меня турнут с кровати и вытолкают в шею. И хорошо, а то кормят тут чем-то непонятным.

Лисса кивнула на вазу.

— Как мило, что вам принесли цветы.

— А, их притащил Ромон Касперссон. Привез с другой стороны планеты.

— Что-то не похоже на него.

— Да, он упоминал, что вы знакомы, — рассмеялся Хебо. — Не смотрите на меня так! Он был всего лишь посыльным. Вообще-то цветы прислала одна знакомая из моего офиса.

Лисса почувствовала неприязнь к этой девице. Но зато теперь она не должна себя корить за·то, что плохо думала о Ромоне. Выходит, она неплохо знает и Торбена, раз такой поворот ее не удивляет?..

— Видимо, она хорошо к вам относится.

— Да, мы друзья. От Ромона цветов не дождешься. Он, кстати, заглянет снова под вечер, прежде чем улететь.

— Он уже сообщил мне об этом, когда мы с Меднорудом встретили его по пути сюда.

— Господи, о чем мы вообще разговариваем?! Присаживайтесь. Я не мог дождаться вашего прихода!

«А я цветов не принесла, — подумала Лисса. — Не потому, что не смогла их отыскать, а потому, что это не пришло мне в голову».

Она опустилась на стул рядом с кроватью. Медноруд свернулся калачиком на полу, приподняв голову на длинной шее.

Голос Хебо дрогнул, когда с непривычной сердечностью он произнес:

— Кажется, вы спасли мне жизнь.

— Я тоже обязан жизнью — вам обоим, — откликнулся Медноруд. — Если бы вы не отправились меня искать, вы не подверглись бы такой опасности.

Лисса замахала руками.

— Оставьте эти сантименты! Мы впутались в беду из-за собственной глупости и некомпетентности, разве не так?

— Я бы никогда не назвал вас глупой и некомпетентной, — заметил Хебо. — Вы спасли меня даже дважды, миледи Виндхолм. Я не забыл тот случай на Джонне. И никогда не забуду.

Медноруд внимательно посмотрел на Торбена, потом склонил голову и просвистел несколько тактов из старой мелодии. Лисса узнала и музыку, и этот жест, и сердце ее преисполнилось нежности и уважения. Ее поразило, что сузаянец сразу понял то, о чем она сама лишь догадывалась: этот мужчина ей небезразличен.

— Называйте меня Лисса, Торбен, — смутившись, промолвила женщина. — После всего, что мы пережили вместе…

После минутного молчания он тихо сказал:

— Спасибо. Спасибо тебе.

Медноруд, сияя, поднял голову.

— Надеюсь, мы сможем встречаться почаще? — предложил Хебо. — В более спокойной обстановке?

Лиссе захотелось, чтобы сузаянец ушел, его присутствие вдруг стало помехой.

— Не знаю. В ближайшее время мы будем очень заняты.

— Так уж и заняты! Конечно, мы можем сами найти себе занятие…

— Чтобы убить время? — уточнила Лисса.

И, когда Торбен кивнул, решилась на откровенность.

— Я бы очень хотела встречаться с тобой, но при других обстоятельствах. Работа тут не помеха, но… Прости, Торбен, пожалуйста, прости, но я не могу забыть: мы боремся с тем, чем ты занимаешься. И пока мы с друзьями еще не выиграли битву.

— Эго не так! — возмутился он. — Я согласен, что развитие промышленности на Фрейдисе нужно контролировать.

— Да. Здесь нужна минимальная индустриальная база, которая станет еще больше сокращаться по мере того, как колонисты будут учиться жить по-новому. И нам придется торопиться, пока «Венусберг» не захватил всю планету.

— Вы преувеличиваете, моя дорогая Лисса, — заметил Медноруд.

Лисса приподняла брови.

— Вы же понимаете, о чем я.

— Но капитан… То есть Торбен имеет в виду совсем другое.

Женщина удивленно посмотрела на Хебо, а тот подозрительно глядел на сузаянца.

— Ты слишком ушлый, — нахмурился Торбен.

— Я не умею угадывать ваши мысли, сэр.

— А что ты умеешь угадывать? — резко спросил Хебо.

— Чувства. В данном случае — желание… Колебания. Внутреннее одиночество.

— Он одинок? — воскликнула Лисса.

— Пожалуй, мне лучше не продолжать. Я бы не хотел вас обидеть.

Лисса смутилась. Непривычное и довольно неприятное ощущение.

— Э-э, я… я не хотела вмешиваться… в твою личную жизнь… Торбен. Наверное, мне лучше уйти.

Она начала подниматься со стула.

Хебо протянул руку.

— Нет! Останьтесь! Пожалуйста, черт возьми!

Она опустилась на место, не удержавшись от улыбки.

С минуту Хебо размышлял, а потом стукнул себя кулаком по здоровой ноге и захохотал.

— Хорошо! — крикнул он. — Ты победила! И я этому рад.

— Хочешь нам что-то рассказать? — спросила Лисса с сильно бьющимся сердцем. — Мы готовы тебя выслушать.

Его лицо помрачнело, он заговорил тише.

— Но сперва поклянитесь хранить тайну. Это и вправду тайна. Пообещайте, что не выдадите ее ни словом, пока я не дам разрешение. А я вряд ли дам разрешение в ближайшие несколько лет.

Торбен посмотрел на сузаянца.

— Ваши товарищи наверняка поймут, что вы что-то от них скрываете, Медноруд. Но я уверен, они не станут донимать вас вопросами.

— То, что мы способны воспринимать чужие эмоции, делает нас менее любопытными, — ответил тот. — Деликатность — краеугольный камень нашей этики.

Торбен посмотрел на Лиссу.

— Мне кажется, мы так много испытали вместе…

— Достаточно, чтобы доверять друг другу, — тихо ответила женщина. — Более чем достаточно. Да, Торбен, я обещаю хранить молчание. Клянусь честью Дома.

Внезапно у нее мелькнула мысль, что, может, ей придется пожалеть о данном слове. Но слишком уж ей хотелось узнать, что Хебо так долго скрывал.

— А я просто обещаю, — сказал Медноруд.

Сузаянцы никогда не прибегали к клятвам, они всегда чувствовали, говорит ли собеседник правду.

— Мне этого достаточно, — кивнул Хебо. — Должен признаться, мне было здесь одиноко. Да, у меня много товарищей, славных друзей, с которыми мы занимаемся одним делом. Но я всегда скрывал от них самое главное. От всех, кроме Дзеси.

«А она — не человек», — подумала Лисса.

— Это все равно что постоянно лгать. Но теперь…

Хебо откинулся на подушки и немного помолчал, прежде чем решиться начать рассказ.

— Вы все равно узнали бы, рано или поздно. Все бы узнали. И подумали бы, что это моя идея. Сегодня я наконец могу поделиться с вами тайной.

— Может, тогда мы сможем вам помочь? — вставил Медноруд.

«Он чувствует, что Торбен говорит искренне», — поняла Лисса, и на душе у нее потеплело.

Глубоко вздохнув, Хебо очертя голову пустился в объяснения:

— После того, что случилось на Джонне, я много думал о Предвестниках, а когда услышал о столкновении черных дыр и о том, что вы совершили, все части головоломки встали на свои места. Грандиозная катастрофа, какой никогда на памяти человечества не случалось в Галактике, и, вероятно, нечасто случающаяся во всей Вселенной. Могли ли Предвестники ее предугадать, когда прочесывали пространство? А если могли, разве им бы не захотелось понаблюдать за таким явлением вблизи?

— Вы считаете, они могли предугадать столкновение дыр? — недоверчиво переспросил Медноруд. — Последние найденные в Галактике следы Предвестников оставлены три миллиона лет тому назад.

— Не такой уж это долгий срок, если учесть, что от дальнего края Галактики нас отделяет около двухсот миллионов световых лет. К тому же даже самые древние реликты Предвестников не старше пяти миллионов лет. Значит, примерно в течение двух миллионов лет они проводили астрономические исследования и делали расчеты такой степени точности, о какой нам остается только мечтать. Да, я знаю о теории хаоса. Но мои собственные дилетантские вычисления убедили меня, что указанное время и расстояние не столь уже велики с учетом всех обстоятельств. Кроме того, речь идет о двух телах, обладающих огромной массой, траекторию полета которых не так-то просто изменить.

— Мы не обнаружили никакого следа чужих исследовательских автоматов, когда там были, — заметила Лисса.

— Вы были слишком заняты, — усмехнулся Хебо.

— Но последующие экспедиции тоже ничего не заметили.

— А разве они искали что-либо подобное? Речь идет о регионе, который можно пролететь из конца в конец за световой год. А ведь даже мы умеем строить зонды не больше жука, не испускающие излучения.

— Тогда Предвестники могли оставить свои зонды где угодно…

— О, они должны были построить наблюдательную станцию у одной из близлежащих звезд. Во всяком случае, мне так кажется.

— Но там тысячи звезд! — напомнил Медноруд.

— Вообще-то несколько ближайших звезд были исследованы, — заметила Лисса. — Никаких следов Предвестников вблизи них не обнаружено.

— Знаю, — огрызнулся Хебо. — Неужели вы думаете, я не просмотрел все последние отчеты о научных изысканиях? Исследователи изучали один вопрос: есть ли планеты, на биосферу которых повлияла радиация взрыва? Сами звезды не очень их интересовали. Ученые нашли три звезды, которые показались им любопытными, — но все они были небольшими, похожими на Солнце или Санниву. Предсказать траекторию их движения на миллионы лет вперед было бы сложно. Другое дело звезды с большой массой. И наблюдатели с кораблей, среди которых находился и ваш «Дагмар», вычислили подходящую звезду. Это гигант класса 5В, он находится всего в пятнадцати световых годах от места катастрофы.

Глаза Хебо разгорелись, он продолжал со все большим воодушевлением:

— И вот о чем я подумал: такие звезды обычно окружены планетами или хотя бы поясом астероидов. Почему я сам туда не полетел? Там слишком неблагоприятная окружающая среда, вот почему. Мой маленький «Бродяга» отлично ведет себя рядом с более мелкими и холодными звездами, но даже рядом с планетами, равными по массе Юпитеру, плохо слушается управления. Тот, кто отважится на подобное путешествие, должен обзавестись высококлассным двигателем, экранами радиационной защиты и тому подобными штуками. Мне бы пришлось покупать новый корабль, а это слишком дорого.

Он вздохнул.

— Я держал язык за зубами, надеясь все же попасть туда первым. Если бы я нашел то, что искал — действующую до сих пор автоматическую станцию Предшественников, — все досталось бы мне одному. Я, конечно, не собирался предъявлять права на эту базу, и, даже если б захотел такое сделать, мне бы этого не удалось. Но сам факт существования такого сокровища, то, что я осмотрю его первым… Помнишь, Лисса, что я сказал на Джонне? В космосе сейчас самая ценная валюта — информация. Мы с Дзеси неплохо жировали на награды за научные открытия. И, если бы мне удалось задуманное, мы смогли бы жить в свое удовольствие до скончания веков.

Торбен усмехнулся.

— Я прилетел на Санниву с Земли. Конечно, я рассчитывал найти на Асборге тебя, но еще меня привела туда возможность заработать денег на полет. Оттого я и оказался здесь, Лисса. Оттого и занимаюсь тем, чем сейчас занимаюсь. И буду заниматься, пока не добуду нужную сумму. По моим подсчетам, мне придется пахать еще несколько лет. Кстати, ты сама сказала, что наша компания тоже приносит пользу. Возможно, мне удастся действовать более осторожно, если не вмешаются инвесторы, и тогда планета не слишком пострадает. А когда настанет время отправляться к 5В, я позову на помощь тебя.

— Сифеллу это не понравится, — пробормотала ошеломленная Лисса.

— Сифеллу придется это проглотить, — усмехнулся Хебо. — Я не собираюсь никого обманывать. Все будет в рамках контракта, так что они, в конце концов, останутся при своем.

— Но они могут подумать…

«Да какая разница! — оборвала себя Лисса. — Он говорит о приключениях и славе. А может, о будущем всех разумных рас!»

— Остальные ваши сотрудники придерживаются ваших взглядов? — удивился Медноруд.

— Вряд ли, — пожал плечами Хебо. — Иначе я бы об этом знал. Впрочем, может, у кого-то из них есть более весомые причины для работы в «Венусберге», чем заколачивание денег. Я постараюсь отыскать таких ребят. Кстати, для своего нового корабля я собираюсь закупить не только научное оборудование, но и оружие.

— Я поняла! Поняла! — выпалила взволнованная и растроганная Лисса. — Не знаю, соглашусь ли я с твоим планом, но… О, Торбен!

Она вскочила, нагнулась над Хебо и поцеловала его. Он ответил тем же.

Поцелуй тянулся и тянулся, пока они не вспомнили о Медноруде. Сузаянец все это время тактично молчал, но люди все-таки отпрянули друг от друга.

Хебо казался непривычно грустным, а Лисса — смущенной.

— Да, — выдохнула она. — Мы еще встретимся, Торбен. Обязательно встретимся.

Они встретились раньше, чем Лисса предполагала.

И встреча эта оказалась отнюдь не такой радостной, как предыдущая.

41

Лишь через сутки после возвращения на Новую Халлу в голову Лиссе пришла одна неприятная мысль, но было уже слишком поздно, чтобы предупредить Хебо.

«А может, я напрасно паникую, — успокаивала себя Лисса. — И вовсе нет причин нестись к нему сломя голову».

Как глупо она бы тогда выглядела в его глазах! Или все-таки есть причины? За много веков Торбен наверняка научился осторожности и изворотливости. По сравнению с ним она должна казаться наивной и неопытной девчонкой. Как пить дать он принял все меры предосторожности. Или нет?

И его чувства к ней могут оказаться непрочными…

Но, похоже, в данной ситуации многое зависит только от нее.

Лисса решила, что нужно посоветоваться с отцом: поговорить с ним по лучу или слетать домой. Только не сейчас. Вряд ли он скажет что-то такое, чего она не знает наперед, но его мнение может повлиять на ее решения. Отец — замечательный человек и в то же время консерватор до мозга костей, и его понятия чести порой идут вразрез с требованиями здравого смысла. Например, он может посчитать, что она всего лишь хочет досадить Дому Сифелл, а это недостойно Виндхолма.

Нанять частного сыщика? Лисса никогда не имела дела с детективами. К тому же то, что она задумала, под силу и ей самой. Все, что требуется, это проницательность, а еще связи. Сестрица Ивана и ее муж Олави Джонссон вполне подойдут: они как раз вернулись на Асборг, чтобы лично проследить за судьбой своих капиталовложений. Лисса послала им сообщение, зашифровав его на всякий пожарный случай. Да, они наверняка согласятся помочь и не станут допытываться зачем ей это надо. При случае она все объяснит. Дети Дэви всегда доверяли друг другу.

Лисса вернулась к прерванной работе.

А спустя три месяца, вернувшись в лесной лагерь, она обнаружила, что ее ждет сообщение. Еще три дня ушло на то, чтобы подыскать себе заместителя и раздобыть флаер. Увы, не скоростной. Шесть долгих часов полета через все полушарие дались ей нелегко.

«Глупости, — успокаивала она себя, — ерунда. И зачем я так спешу?»

Но вдруг в спешке все-таки есть смысл?

Когда она очутилась на базе «Венусберга», уже сгустилась ночь.

Лиссу порадовала темнота: следы шахт и заводских разработок казались сейчас не такими ужасными, как на видео. И все же они усугубили и без того подавленное настроение Лиссы. Что ж, кое в чем Торбен все же прав — без начального этапа индустриализации не обойтись. Вернее, обойтись-то можно, но большой ценой, а разумные существа всегда стремятся облегчить себе жизнь.

Раны и язвы, нанесенные планете, были пока незначительны и излечимы. Главное — не позволить им разрастись.

Хотя автоматика продолжала работать, в жилых кварталах уже гасли огни, и там трудилось больше роботов, чем людей. В сумерках мерцали огни посадочной полосы.

Лисса приземлилась, поручила свой флаер заботам служащих и направилась к человеку, одиноко стоящему на краю поля. Хебо!

Он быстро зашагал к ней навстречу, потом перешел на бег, протягивая к Лиссе руки.

— Господи, как я рад тебя видеть! — воскликнул он и тут же криво усмехнулся, напомнив Лиссе прежнего Торбена. — Я бы предпочел, чтобы ты прилетела повидаться со мной, а не по делу. Но все равно, добро пожаловать!

Служащий принес сумку Лиссы, Хебо взял сумку в левую руку, а правой поддержал гостью под локоть.

— Наверняка ты сняла номер в гостинице. Я провожу тебя… Но, может, сперва хочешь выпить, перекусить и поболтать?

Поборов искушение, Лисса ответила:

— Спать я не хочу, есть тоже. А вот выпить не откажусь. Если только ты не предлагаешь это из вежливости, умирая от усталости.

— Нет, у меня пороху еще надолго хватит!

Еще одна аллюзия из прошлого, непонятная для нее.

— В любом случае, давай поскорее уйдем с улицы, здесь душно и жарко, как в бане. Я знаю один симпатичный ночной бар… Шумный, правда, зато с хорошей выпивкой.

Хебо повел Лиссу по улице.

— Нам нужно поговорить, — сказала она.

— Да, помню, ты намекала, что у тебя есть важные новости. Хочешь начать с места в карьер?

— Если не возражаешь. Разговор займет всю ночь, но мне не терпится начать. Только в надежном месте, где наверняка не будет прослушивания.

Хебо замедлил шаги.

— Тогда лучше всего подойдет моя берлога. Я лично проверил ее, причем дважды, после того как получил твое сообщение.

— Вот и хорошо.

Теперь нужно было удержаться в рамках делового разговора. Ни словом, ни жестом не выдать своих чувств к нему. Иначе все пойдет прахом. И нельзя поддаваться на провокации…

В том, что провокации будут, Лисса не сомневалась.

— А потом ты проводишь меня в номер, и я просплю до полудня.

Кажется, он тихо фыркнул, слегка сжав ее локоть… Какая разница! Ей все равно, что он подумал.

На машине Торбена они подъехали к стоящему особняком дому. Внутреннее убранство живо напомнило логово Хебо на Джонне — чистота и порядок, диковинные сувениры и разные приборы, незаконченная модель парусника… Возможно, одного из тех, что когда-то бороздили моря древней Земли. На настенном экране красовался пейзаж — лес на фоне далеких гор. Неизвестные деревья цвели и благоухали. Видимо, тот далекий мир был дорог сердцу Хебо. Второй экран был пустым. Может, обычно там красуется изображение женщины?

Оглядевшись, Лисса не заметила в доме признаков женского присутствия. Но это не значит, что у Торбена никого нет.

Хебо уговорил ее присесть и налил виски: бокал для нее, совсем немного — для себя. Неожиданно Лисса вспомнила один из вечеров, проведенных в каюте Герварда Валена. Но это воспоминание угасло, как только Торбен сел напротив и поднял свой бокал.

— Твое здоровье, — сказал он. — А также salud, prosit, skaal, kan bei и так далее. И еще раз: привет, Лисса!

Они чокнулись, и женщина поразилась, насколько древним был этот обычай.

— Боюсь, я принесла дурные новости, — с трудом проговорила она.

Он пожал плечами.

— Я так и знал. Понял по голосу. Продолжай.

Собравшись с духом, она сказала:

— Ромон Касперссон и Эскер Харолссон полетели на Сузайю.

— И что с того? — спросил он.

Хебо старался казаться равнодушным, но Лисса почувствовала, как он подобрался.

— Ты знаешь Ромона, но, видимо, не так хорошо, как тебе кажется.

— Уж наверняка я не знаю все тайники его души. А Эскер, насколько я понял, был в вашей команде во время экспедиции к черным дырам, так? Я с ним пару раз встречался. — Хебо поморщился. — И что дальше?

Она отхлебнула из бокала. Больше, чем хотела.

Потом Лисса наклонилась к Торбену и негромко сказала:

— Возможно, я делаю из мухи слона. Но я никогда не доверяла этим двоим. После того как мы улетели с Форхолта, у меня не выходили из головы цветы, которые привез тебе Ромон. Вроде бы все легко объясняется: букет передала знакомая… Будь это не так, ты узнал бы об обмане, вернувшись на базу… Но зачем Ромон снова пошел к тебе вечером? Сам, лично, вместо того чтобы связаться по комму и сказать все, что хотел сказать? Вы с ним не такие уж близкие друзья-товарищи.

Глаза Торбена расширились, зрачки превратились в черные точки.

— Святые угодники… — прошептал он. — Ромон знал, что ты меня навестишь, что у нас наверняка будет серьезная беседа — после всего, что мы пережили вместе…

— Да, — кивнула Лисса. — Возможно, в букете был жучок. Когда он вернулся вечером, он легко мог его вынуть. Проще простого!

— Он улетел домой раньше, чем собирался, — угрюмо проронил Хебо.

— Это еще ни о чем не говорит. Мы можем только строить предположения. Но… почему бы и нет? Я продолжала наблюдать за Ромоном. Украдкой, но отмечая все его необычные поступки. И вот узнала, что он и Эскер полетели на Сузайю… Видимо, он связался с сузаянцами по гиперсвязи, потому что они прислали за ним и Эскером корабль. Раз они улетели на планету сузаянцев, значит, в дело вмешалось тамошнее правительство.

Переведя дыхание, Лисса продолжала:

— Их отлет не очень-то скрывался, но и не афишировался. Корабль вышел на орбиту, Ромон и Эскер подлетели к нему на одном из скоростных флаеров, принадлежащих Дому Сифелл. Значит, Дом Сифелл в курсе и одобрил все предприятие. Сифеллы осторожно упомянули, что это всего лишь небольшое совместное предприятие Асборга и Сузайи. Так, пустячок, который никого не заинтересует.

— Кроме нас, — прорычал Хебо.

— Кроме нас. Кто знает, как использует правительство сузаянцев новую информацию и во что все это выльется через несколько сотен лет? Вспомните — они хотели скрыть от всех, что приближается столкновение черных дыр. Большинство сузаянцев — прекрасные и чуткие создания, но, увы, об их правителях такого сказать нельзя.

— Как и о правителях людей. Уже не в первый раз в истории бизнесмены, желая сорвать куш, связывались с правительством, которое по завершении сделки вешало их на столбах.

Хебо встал и начал взволнованно мерить шагами комнату.

— Да, так и есть! Они пошлют к звезде пару боевых кораблей, на разведку. Если я все рассчитал правильно, они первыми «совершат открытие» и спрячут его под грифом «совершенно секретно». Сузаянцы выставят кордоны по всей системе, как сделали во время наблюдения за черными дырами, и снимут сливки с этой находки. Если же кто-то будет протестовать и даже обратится в Конвенцию, разбирательство затянется на многие месяцы. И эти гады успеют первыми разобраться, что к чему.

Он ударил кулаком по стене.

— Если бы я мог опередить их! И объявить о своем открытии! Но я не могу!

Лисса встала и подошла к нему.

— Успокойся, Торбен, успокойся. — Она положила руку ему на плечо. — Я уже обо всем подумала. Ромону понадобится время, чтобы уговорить сузаянских правителей сотрудничать с ним, понадобится время и на снаряжение экспедиции. Значит, у нас еще есть шанс попасть туда первыми.

«Да, — подумала она, — шанс есть. Но ставкой в игре будут наши жизни».

Эта мысль заставила ее похолодеть.

42

И снова они с отцом стояли на башне Эрнхерста.

Конечно, они могли встретиться в кабинете Дэви — там тоже можно было спокойно поговорить, к тому же там было гораздо теплее. В северном полушарии Асборга наступила зима. Но когда Лисса сказала, что хочет побеседовать об очень важном деле, отец поманил ее жестом, она кивнула в ответ — и вот они стоят на площадке башни. По пути сюда Лисса удивленно думала, что человечество хранит и передает из рода в род столько обычаев и символических жестов, что и не сосчитать.

Интересно, у других рас дело обстоит так же?

Вокруг было тихо, безветренно, дыхание вырывалось облачками пара.

Над долиной синело зимнее небо, на свежевыпавшем снегу лежали длинные тени. Далекий лес еще не полностью сбросил коричневато-красный убор. Дома селения казались вырезанными ножницами на белом снеговом листе. Полоса морского побережья на юге сверкала так ослепительно, что было больно туда глядеть. Высоко в небе парила стая темнокрылов, их крики звенели, как далекие колокольчики.

Дэви молча разглядывал дочь, потом улыбнулся, но улыбка не смягчила тени тревоги на его лице.

— И что за безумство ты задумала на этот раз?

— Никакого безумства! — заявила Лисса. — Это не в моем духе. Честное слово!

Она никогда не станет лгать отцу, но она ведь может изложить собственную версию событий, верно?

— Ты же видишь — я все еще жива.

— Признаться, я ежечасно молил об этом Бога, — тихо промолвил отец.

— Я никогда не стану бросаться вперед очертя голову. Мне еще не надоело жить.

— Особенно жить, рискуя собой.

— Ну, разве что иногда. Хотя о таких мгновениях куда приятней вспоминать, чем переживать их заново.

«Не позволяй ему увести разговор в сторону. Будь решительней».

— Папа, иногда просто приходится рисковать. Кто не рискует — тот не добивается успеха и может потерять все, что приобрел…

— Знания, сокровища, свершения… — вздохнул Дэви. — Ты не меняешься, доченька.

— Мне кажется, Дом получил некоторую выгоду от моих авантюр.

— Не некоторую, а огромную. Хотя мне очень трудно в этом признаваться.

Лисса улыбнулась. Ее улыбка была светлой, но ответная улыбка ее отца — горькой.

— Значит, один-ноль в мою пользу?

— Видимо, да. Так о чем ты хотела со мной поговорить?

— Ты веришь мне? — тихо спросила Лисса.

— Да.

Она вскинула голову и посмотрела на него в упор.

— Я прошу поверить мне безоговорочно.

Отец молча ждал.

— Я должна отправиться в путешествие, о цели которого не могу сказать никому, даже тебе. Даю слово чести, что это не безумие и не глупость, что это окупится сторицей. И, каким бы ни оказался результат предприятия, я вернусь домой целой и невредимой. Но дело не терпит отлагательств.

— Чего ты от меня хочешь?

— Отдай мне «Халду».

Дэви застыл, его дыхание прервалось.

— Что?! Куда ты собралась лететь?

— В безопасное место, где нет никаких черных дыр. Клянусь! Но там меня могут ждать сюрпризы, справиться с которыми может только мощный корабль.

— Команда…

Лисса покачала головой.

— Уже все готово к отлету. Извини, папа… Я хотела бы… — Да, только сейчас она поняла, каким жгучим было это желание, и на ее глаза навернулись слезы. — Я и вправду хотела бы рассказать тебе все. Но не могу. Пока. Я… мы… чем скорее мы улетим, тем будет лучше. Нет времени искать еще трех-четырех членов экипажа. И не здесь, не на Асборге…

У них оставалось слишком мало времени. Но нельзя допустить, чтобы отец подумал, будто она плохо подготовилась к полету.

Дэви снова пристально всмотрелся в лицо дочери.

— Я мог бы дать тебе пару советов по подбору экипажа.

Кровь прилила к щекам Лиссы.

— Мы знаем, что делаем, знаем, что нас ждет. Неужели ты думаешь, что за все эти годы я ничему не научилась?

— Научилась, — прошептал он. — Но всему ли?

Ее сердце сжалось, и она ответила дрогнувшим голосом:

— Мы будем все время выходить на связь. Посылать тебе шифрованные сообщения, ты знаешь код. Путешествие будет не таким уж долгим. А потом… Потом вы узнаете кое-что новое — то, о чем еще долго будут вспоминать и ты, и мама, и наш Дом, и целый мир!

— Ты же знаешь, что «Халда» мне не принадлежит, — сказал отец. — Как и «Дагмар». Эти корабли принадлежат всем Виндхолмам.

— Конечно. Но ты всегда можешь отправить корабль в срочную и секретную экспедицию.

Отец должен догадаться, на что она намекает. Если он поднимет вопрос в совете, начнутся дебаты и обсуждения, на которые уйдет все оставшееся время. Нельзя допустить, чтобы такое случилось.

— Мне придется отвечать перед советом, — напомнил отец.

— Но не сразу! — выпалила Лисса. — Ты еще успеешь придумать достойный ответ!

— А пока, — с болью в голосе промолвил Дэви, — мне остается только молиться. Молиться за тебя, Лисса.

— О, папа! — зарыдала она.

Упала в отцовские объятия и, прижавшись лбом к его плечу, сквозь слезы пообещала:

— Вот увидишь — у нас получится. Ты же веришь в меня. Как верил всегда.

Через что ему придется пройти, чтобы выполнить ее просьбу? Лисса этого не знала, но поклялась, что добьется успеха — ради отца. Он будет гордиться ею и будет счастлив, что она счастлива!

43

Фрейдис крохотным полумесяцем сиял в черных небесах. Свет Саннивы выхватывал из темноты очертания судна в дальнем орбитальном доке. Чем ближе Лисса подводила свой корабль, тем больше казалось судно. На мгновение женщина представила, как это выглядит со стороны: порядком потрепанный остроконечный цилиндр «Бродяги» — и новехонький, сияющий конус «Халды». «Халда» была оборудована мощными двигателями и битком набита самым лучшим оборудованием, какое только производилось на Асборге, поэтому на каюты для экипажа оставалось не так уж много места.

Наступила оглушительная тишина. Лиссе казалось, что она слышит удары своего сердца.

После коротких переговоров по радиосвязи «Халда» медленно и осторожно сбавила скорость и остановилась рядом с «Бродягой». Гравитация исчезла, и Лисса, отстегнув ремень, взмыла над креслом.

Стыковочные шлюзы разом открылись, и на Лису пахнуло знакомыми запахами Фрейдиса. Навстречу ей вылетел Хебо, ухватился за поручень и направился к женщине.

— Привет, — спокойно поздоровался он.

А где же бурные чувства?

Торбен держался вовсе не так, как ожидала Лисса. Это было на него не похоже. Но, может, она просто плохо его знает?

Следом за Хебо появилась Дзеси. Как всегда, на покрытой оранжевой с черными пятнами шерстью рикханке был только пояс, на котором висели два кошеля и жутковатый изогнутый кинжал в ножнах. Дзеси улыбнулась, причем оскал на кошачьей физиономии вовсе не прибавил ей очарования, и промурлыкала:

— Большая чес-сть снова вс-стретиться с вами, миледи Виндхолм. Да, я помню Джонну и вс-се, что вы сделали для нас-с.

— Добро пожаловать на борт, — откликнулась Лисса после небольшой заминки.

Эта заминка удивила ее саму, и она поспешно спросила:

— Вы готовы к полету?

— Кажется, готовы, — ответил Хебо. — В «Венусберге» прибавилось работы, поэтому вряд ли кто-то обратит внимание, что мы отправились на каникулы.

Во время подготовки к полету они обменивались зашифрованными посланиями, но такие послания — не редкость в коммерческих и деловых кругах.

— Начнем перетаскивать оборудование?

— Да, и чем скорее, тем лучше.

Лиссе не терпелось отправиться в путь. Разведка и исследование лесов на необжитых планетах — это, конечно, хорошо. Но лишь сейчас она поняла, как все это ей наскучило. Сегодня она наконец ложится на след действительно крупной добычи!

Возможно.

Торбен и Дзеси исчезли и вскоре вернулись с маленькой платформой, на которой высились аккуратно сложенное снаряжение и их личные вещи.

Лисса показала, куда все это положить, отметив, что среди прочего имеется и пара бластеров и даже ручной гранатомет. Что ж, она тоже кое-что с собой прихватила. «Халда» не имела бортового оружия, но Лисса была уверена, что им ничего не угрожает, что они успеют слетать туда и обратно быстрей, чем на месте окажутся корабли сузаянцев. Личное оружие просто помогает чувствовать себя более уверенно — чисто психологический фактор.

Лисса вкратце объяснила Хебо и Дзеси, чем оснащено ее судно. Там имелось все необходимое, но не более того: утилизатор, синтезатор, санузел и медотсек, четыре каюты для членов экипажа и маленькая кают-компания. Все. Грузовой отсек корабля был не слишком обширным; просторней всего было в носовой части «Халды». Именно там находилось оборудование, которое поможет экипажу выжить, а кораблю уцелеть в разных космических передрягах.

Все трое прошли в капитанскую рубку, сели в кресла и пристегнули ремни. На обзорном экране чернело бездонное небо, в котором кружился хоровод звезд.

— Курс на пункт назначения номер один, — скомандовала Лисса.

— Пункт назначения номер один, — отозвался компьютер «Халды», высвечивая координаты.

Лисса подтвердила свою команду.

С легким шумом закрылись люки, корабль дрогнул и взлетел. Ускорение нарастало, двигатели ревели все громче, но вот их рев начал стихать и наконец вовсе смолк. Путешественники почувствовали, что тяжесть вернулась к одной стандартной гравитации.

Они расстегнули ремни и встали, теперь твердо держась на ногах. С минуту все молчали.

— Вот и все, — промолвила Лисса, чтобы прервать затянувшееся молчание. — Летим.

— Это… — начал Хебо сипло, потом откашлялся и сказал: — Я не могу подобрать слова… Ты замечательно со всем справилась.

Как ни странно, но при виде его растерянности и смущения Лисса почему-то успокоилась. И улыбнулась.

— Ты же знаешь, у меня были на то свои причины.

— Но… А вдруг ничего не получится? Вдруг мы не найдем ничего интересного и нужного?

— Посмотрим. Ты же собирался потратить на это предприятие несколько лет и все свои сбережения.

То ли ее слова поколебали уверенность Торбена, то ли в нем и без того шла внутренняя борьба, но он сказал серьезно и честно:

— Это была моя игра, моя и Дзеси. Я знаю правила, понимаю, чем рискую. Если мы сядем в лужу и ничего не найдем, мы просто возьмемся за что-нибудь другое. Так случалось уже не раз. Но тебе есть что терять.

— Не так уж много. Если мы вытащим пустышку, я все объясню моим людям, и они поймут.

— Это если ты вернешься, — бросила Дзеси.

— М-да, — согласился Хебо. — Не исключено, что вернуться не удастся. Почему ты взялась за все это, Лисса?

— Серьезный вопрос. — Она посмотрела на рикханку. — А ты почему за это взялась, Дзеси?

Антропардиха сделала жест, вероятно означавший примерно то же, что для людей — пожимание плечами.

— Это охота. К тому же мне надоели бесконечные леса, вонючие болота и высокие деревья.

Лисса вспомнила, что рикханцы — жители равнин и степей, издавна ведущие кочевой образ жизни. Дзеси — не человек, и до конца понять ее чувства и побуждения человеку не дано. Но за все эти годы она, похоже, не слишком скучала по представителям своей расы.

К тому же…

— Если все получится, как задумано, — закончила Дзеси, — Улас Трек навсегда запомнит мой подвиг. О нем будут рассказывать у костра. Конечно, если мы вернемся из путешествия живыми.

Последнюю фразу она произнесла спокойно и раскованно.

— Это что касается нас, — сказал Хебо. — А как насчет тебя, Лисса? Я все еще не понимаю. Ты пошла на это по политическим соображениям, чтобы оставить с носом правительство сузаянцев и Сифеллов? Или ради славы и процветания твоего Дома? Дьявол, или по какой-то другой причине?

«Все названные им причины важны, — подумала Лисса, — и все они безнадежно перепутались и переплелись. Сейчас не место и не время копаться в душах друг друга».

Она постаралась ответить самым холодным тоном:

— Я знаю, какой награды я жду за этот полет. Мы все уже обговорили.

Торбен прикусил губу.

— Что бы ни случилось, — продолжала Лисса, — чем бы ни закончилось наше путешествие, ты передашь управление «Венусбергом»… На миг она запнулась, но потом решительно закончила: — Тем, чьи имена я назову.

Она еще не решила, кто именно это будет. Конечно, Медноруд и другие колонисты обязательно должны войти в состав правления, но они, увы, слишком наивны и доверчивы. Нужен кто-то из жителей Асборга, тот, на кого можно будет положиться. Нельзя обижать и другие Дома, отказывая им в представительстве.

«Папа кого-нибудь посоветует… И, надеюсь, я смогу сама рассказать ему о нашем полете. А что я хотела бы для себя лично?»

В каюте зазвенел смех Дзеси.

— Мне нравится эта затея, — призналась рикханка. — Давно уже хотелось попробовать что-нибудь новенькое. Я уже устала от рутины.

— Но я не обещал забросить все дела на Фрейдисе, — возразил Хебо.

— Ты получишь свою долю сполна, — чуть раздраженно бросила Лисса. — Как и каждый инвестор. Подробности обсудим позже. Но если ты не согласен, корабль немедленно повернет обратно.

— Эй! Я согласен! — воскликнул он.

А потом добавил чуть потише:

— К тому же мне нравится путешествовать вместе с тобой.

Лисса поняла, что он имеет в виду нечто большее.

Взяв это на заметку, она официальным тоном объявила: — у нас осталось сорок четыре часа до гиперпространственного прыжка. Не так уж много, если учесть, что у нас было мало времени на подготовку и на составление подробного плана.

— Какие могут быть планы, если нам пока ничего не известно? — фыркнула Дзеси.

— Надо договориться, что мы будем делать, если вдруг влипнем в беду, — огрызнулась Лисса. — Разработаем план действий при аварийной тревоге. Проверим оборудование, потом поедим и поспим хотя бы немного.

— Боюсь, ты права, — криво усмехнулся Хебо.

44

Прыжок!

Небо вдруг оказалось усыпанным странными созвездиями, которые Лисса видела в последний раз, когда «Дагмар» подлетал к черным дырам. Она посмотрела в ту сторону, где произошло столкновение, но не увидела там ничего особенного. Свет двух столкнувшихся звезд достигнет этой части космоса только спустя несколько лет, а поток частиц — спустя несколько десятилетий. Но даже если бы сияние было видно невооруженным глазом за четыре с половиной парсека, местное солнце все равно светило бы ярче.

Гигант, в шесть раз больше Солнца и Саннивы вместе взятых, полыхал в тысячи раз ярче обоих этих светил.

Лисса выбрала точку выхода из прыжка в пятидесяти астрономических единицах от него: на таком удалении его излучение должно было равняться двум пятым интенсивности солнечного света, падающего на Асборг или Землю, только свет был не желтым, а бело-голубым. Даже на затемненном экране гигант слепил глаза, и смотреть на него в упор было невозможно. Благодаря его свету даже в хорошо освещенной каюте предметы отбрасывали тени.

Так, нужно побороть свой страх.

Из-за невесомости казалось, будто корабль падает прямиком в пылающий ад. Собственно, так оно и было. «Халда» вошла в гиперпространство, делая полторы тысячи километров в секунду, вынырнула из него с той же скоростью и устремилась к ближайшей в системе звезде.

Но Лисса все просчитала заранее. Гиганты класса В встречались слишком редко, чтобы автоматика могла заблаговременно отличить их от других звезд. Зная основные параметры цели, Лисса приказала «Халде» проложить курс так, чтобы выйти из гиперпрыжка над северной частью светила, с вектором движения, устремленным к его центру. Если бы они продолжили двигаться в этом направлении, через месяц судно оказалось бы так глубоко в гравитационном колодце, что не смогло бы уйти в гиперпрыжок. Этого ни в коем случае не следовало допустить.

В полной тишине Дзеси зашипела, а Хебо присвистнул.

— Чем скорее мы начнем наблюдение, тем лучше, — сказала Лисса.

Несколько мгновений Торбен пристально смотрел на нее.

— Конечно, — медленно протянул он, — но зрелище просто потрясающее.

— Надеюсь, ваше потрясение уже прошло?

Он встряхнулся и прищелкнул языком.

— Да, женщины всегда были практичнее мужчин.

Дзеси промолчала. Возможно, вспоминала мужчин своей расы.

Они отстегнули ремни, воспарили над креслами и принялись за дело, которое в основном заключалось в том, чтобы задавать работу автоматике корабля и фиксировать результаты исследований. Все быстро втянулись в рабочий ритм и перестали замечать, как бежит время.

Корабельные приборы и компьютеры были рассчитаны на исследования при минимальном объеме информации. Путешественники изучали экваториальную зону вокруг звезды на расстоянии биллионов километров, надеясь найти именно там что-то необычное.

— Да, — прошептала Лисса, глядя на вспышки на экране, — это солнце имеет планеты.

Возле звезд-гигантов редко встречались планеты, поэтому их обычно и не искали, а еще потому, что такие миры были необитаемыми. Гиганты существовали примерно восемьдесят миллионов лет, а потом сжимались и превращались в сверхновые. Результат исследований не стоил затраченного времени и трудов, учитывая, что во Вселенной было полно других тайн и загадок.

Хебо кивнул.

— Похоже, случай и впрямь исключительный. — Теперь его голос звучал совершенно спокойно. — Если тут есть планеты, здесь можно будет отлично обосноваться для проведения наблюдений, построить экспедиционные базы, найти источники природных материалов и сырья. Хотя, если бы это солнце не имело спутников, Предвестники могли бы создать свою планету. Эта звезда, скорее всего, появилась не так давно, если судить по космическим меркам, и трудно предсказать, когда она рванет.

— Может, Предвестники побывали здесь даже не раз? — вслух подумала Лисса.

— Не исключено, что мы это скоро узнаем. Но вряд ли они возвращались — это не в их стиле. Проще было бы оставить тут несколько автоматов, чтобы те активизировались в нужный момент, построили базу и связались с хозяевами… Кем бы ни были эти хозяева.

«И с момента прилета сюда Предвестников прошло три миллиона лет», — подумала Лисса.

Ее пробрала дрожь.

Они уже раньше все обсудили и обговорили, однако будничный разговор помогал успокоиться.

— Никаких следов деятельности автоматики? — спросила она у бортового компьютера.

— Ничего такого, что можно точно идентифицировать, — отозвался тот. — Подробную информацию можно будет получить, только когда мы подойдем ближе.

— Так почему мы тут застряли? — взорвалась Дзеси.

— Чтобы пообедать, — ответила Лисса.

Они поболтали еще, потом перекусили… И страх начал гаснуть, уступая место радостному возбуждению, известному всем первооткрывателям. Теперь главное — не забыть об осторожности, не потерять головы.

Прыжок.

Звезда пылала так же ярко, как Саннива над Асборгом. Ее диск казался не таким уж большим, но, когда экраны потемнели, вокруг светила вспыхнули немыслимых размеров протуберанцы. Их красные языки могли испепелить целую планету, в центре они горели белым огнем, их окружали причудливые пламенные узоры.

Компьютер «Халды» доложил, что началась буря на солнце. Любое живое существо, застигнутое в космосе такой бурей, погибнет от смертельной дозы радиации, даже если будет в самом надежном скафандре. Но путешественникам на «Халде» не угрожала эта опасность: корабль строили с тем расчетом, чтобы он мог выдержать натиск любой агрессивной среды. Силовые поля отражали частицы еще на подлете, а фотоны, долетевшие до корпуса, поглощались защитным экраном.

Но радоваться было рано. Большая часть излучения состояла из волн более жестких, чем излучение звезд типа G, — то были рентгеновские и даже гамма-лучи. Как и нейтроны, которые эти лучи выбивали из встречавшихся на пути атомов, лучи проникали сквозь все и вся. Поток вторичных частиц был даже хуже. Один только жар — инфракрасное излучение — мог бы уничтожить корабль, если бы «Халда» подошла слишком близко.

Впрочем, на расстоянии в тридцать астрономических единиц все это можно было выдержать.

— Получены данные о второй планете, — отрапортовал компьютер, его трубный глас заставил всех вздрогнуть. — Обнаружены артефакты искусственного происхождения. Уровень нейтрино указывает на ядерные процессы, аналогов которым в моей базе данных нет.

— Я так и думал, — пробормотал Хебо.

По экрану поползла более подробная информация, но слишком разрозненная и отрывочная. Лисса велела кораблю продолжать наблюдение.

После каждого гипепространственного прыжка планета становилась все ближе. И каждый новый час приносил новые открытия, которые постепенно складывались в цельную картину.

После очередного прыжка корабль неожиданно тряхнуло так, что экипаж едва не выбросило из кресел. Ремни удержали их, но перегрузка принесла сильное головокружение.

Когда путешественники убедились, что все они живы и здоровы и что корабль невредим, они стали выяснять причину толчка. Оказывается, в этой солнечной системе кружили тучи астероидов.

Обычно рядом со звездами-гигантами не бывает небесных тел, поскольку радиация и гравитация не позволяют молекулярным облакам сконденсироваться. Но вокруг этой звезды кружились несколько планет размером с Асборг. Все остальные спутники были невелики, их даже трудно было заметить издалека. По чистой случайности «Халда» вышла из гиперпространства как раз перед железной глыбой десяти километров в диаметре.

Для другого корабля такое стечение обстоятельств было бы роковым, но силовые поля «Халды» сделали свое дело, а остаток энергии погасил сверхпрочный корпус корабля. «Халду» просто слегка отбросило, развернуло, после чего она продолжила полет. Огромный астероид проплыл мимо.

Хебо и Лисса испуганно посмотрели друг на друга.

— Господи, — пробормотал он, — ты могла погибнуть!

— Ты тоже, — непроизвольно вырвалось у нее.

У нее внезапно пересохло в горле, поэтому голос звучал хрипло.

— Никто не погиб, — прорычала Дзеси. — Успокойтесь.

Они замолчали.

Впереди показалась планета, к которой они так стремились, но к которой не могли подлететь слишком близко. Эта красноватая планета размером с Марс, без атмосферы и воды, кружилась на расстоянии одной астрономической единицы от них. И на ее поверхности приборы зафиксировали с десяток мест, где находились базы, построенные на основе самых высоких технологий.

— Ничего подобного мы не смогли бы создать, — пробормотала Лисса. — Предвестники даже в те незапамятные времена владели такими высокоэнергетическими технологиями, о которых мы можем только мечтать.

— Посмотрим, — отозвался Хебо, — пустят нас туда или нет.

— Если они не хотели, чтобы на их базы кто-нибудь попал, — убито сказала Лисса, — нам туда ни за что не прорваться.

— Ты так уверена? — спросила Дзеси.

Торбен махнул рукой.

— Друзья! Что толку задаваться пустыми вопросами, когда ответ — вот он, перед нами!

Лисса мысленно согласилась. Торбен был прав.

А он потер подбородок и задумчиво проговорил:

— Знаете, все-таки это очень странно. Конечно, станция на планете возле звезды-гиганта легко может получить необходимую для ее работы энергию. Но они должны были учесть и свойства здешнего пространства. Да, приборы могут отфильтровать ненужные помехи. Но полностью ли? А ведь Предвестники могли спокойно выбрать и другое место для своих наблюдений. Я считаю, что мы должны продолжить поиски, раз уж мы тут оказались. И после паузы Хебо добавил: — Возможно, найдем что-нибудь интересное и сможем подобраться поближе.

Все согласились.

«Халда» продолжила путь, а Лисса послала домой сообщение по гиперсвязи. Что бы ни случилось, их открытие не должно остаться безвестным. В зашифрованном послании она просила отца соблюдать секретность. Было бы глупо немедленно сообщить всем и каждому об их экспедиции — слишком много опасностей еще поджидало путешественников.

Ну почему люди и другие разумные существа не могут объединиться, чтобы сообща разгадывать тайны Вселенной? Почему они не могут наконец создать единое общество?

Может, потому, что они смертны?

Лисса пожала плечами.

Сейчас ее поджидали более насущные и занимательные вопросы.

«Халда» сделала очередной прыжок и просканировала пространство.

Есть!

На расстоянии тридцати астрономических единиц, на другой планете, корабль зафиксировал активность явно искусственного происхождения.

— Похоже, это именно то, что мы ищем, — кивнул Хебо. — Предвестники воспользовались разницей температур, чтобы получить неограниченный источник энергии.

Дзеси высоко подпрыгнула, дрыгнула ногами и замерла высоко над полом, словно схватив невидимого врага.

— Мы высадимся там! — воскликнула она.

— Может быть, может быть, — пробормотала Лисса. Но в глубине души она разделяла уверенность антропардихи. — Давайте отдохнем, а потом все обсудим.

За время этого путешествия ей ни разу не удалось как следует выспаться. Возможно, остальным тоже.

Они решили лететь к планете, время от времени выходя на связь с Асборгом. Потом корабль сделает прыжок и медленно, на одной второй g, начнет приближаться к цели. При такой скорости они успеют вовремя заметить опасность и принять меры. Слишком многое поставлено на карту, чтобы вести себя безрассудно.

Перелет займет около семидесяти часов, почти трое стандартных суток. За это время можно будет как следует подготовиться.

После ужина Дзеси встала и сказала:

— Я иду ксханта!

45

И поплыла в сторону своей каюты. Лисса и Хебо услышали, как щелкнула, закрывшись за ней, звуконепроницаемая панель.

Торбен тоже поднялся.

— Давай устроимся поудобней, — предложил он.

Лисса кивнула. Придерживаясь за поручни, они полетели к рубке управления; в покинутой кают-компании стулья и стол сложились и спрятались в стены.

Опустившись в кресло, Лисса не стала пристегиваться. Она посмотрела на экран: свет снаружи померк, стали отчетливо видны звезды, которые казались морозным узором на черном стекле космоса. Почему она раньше этого не замечала? Или просто не позволяла своему сердцу трепетать перед красотой Вселенной?

Хебо сел в кресло справа от нее.

С минуту тишину нарушал только легкий шорох вентиляторов. Полностью исправный корабль отлично вентилировал помещения, создавая легкий ветерок; в каюте витал слабый бодрящий запах озона.

— А что такое «ксханта»? — спросила Лисса.

— Не знаю, — пожал плечами Хебо.

Она пристально взглянула на Торбена и встретилась со спокойным взглядом голубых глаз.

— Не знаешь? — поразилась Лисса. — Сколько же лет вы провели вместе?

— Мы не все время работаем вместе. В общей сложности — лет двадцать. Повторяю: я не знаю, что она имела в виду.

— А она уже говорила такое раньше?

— Бывало. Когда ей требовалось побыть одной несколько часов. Она не рассказывает, чем тогда занимается, а я не спрашиваю. Это может быть что-то личное, или связанное с религией, или… не знаю.

— Наверное, наши ксенологи занимались этим вопросом.

Он криво усмехнулся.

— Вообще-то процент несчастных случае среди ксенологов на Рикхе очень высок. Поэтому со временем они стали менее любопытны.

— Яростная и суровая раса, — кивнула Лисса.

— Многие люди суровые и яростные. Я бы сказал, что все присущие нам качества, кроме чисто биологических особенностей, можно найти и у представителей других культур.

«Он умеет мыслить. И любить других».

— Согласна. Сифеллы… Нет, это просто члены одного из Домов Асборга, в них нет ничего чуждого. И даже среди Сифеллов встречаются разные люди.

— Ну, биологические особенности — это всего лишь базис. То же самое можно сказать о способе мышления, ощущений, отображения действительности. Задумывался ли когда-либо человек о том, как сексуальный механизм сузаянцев влияет на их психологию?

«Милый Медноруд…»

— Мы с Меднорудом могли бы стать хорошими друзьями.

— Но не такими близкими, какими могли бы стать двое людей. Или двое сузаянцев. Мы можем понять только те аспекты иных культур, которые похожи на наши. А они понимают только те аспекты наших культур, которые находят аналогии в их мирах.

Торбен говорил спокойно и доверительно, словно открывая для Лиссы новую страничку своей жизни.

— Например, я заметил, что Дзеси, рикханке, недоступна идея о воплощении Бога.

«То, во что верит сам Торбен, — поняла Лисса. — Меня эта идея тоже слегка обескураживает. Хотелось бы мне ее понять… Хотелось бы узнать о ней побольше… Потому что это — вера Торбена?! Ну и ну!»

— Именно поэтому, наверное, Дзеси и знает, что я никогда не пойму смысла слова «ксханта», как бы она ни старалась объяснить. Вот она и не объясняет, — закончил Хебо.

— Насколько я понимаю, свою веру ты тоже не стал ей проповедовать?

— И никому другому не стал бы. Кто я такой, чтобы лезть в чужие отношения с Богом? У меня и у самого с верой негусто.

Последнего выражения Лисса не знала. Еще один архаизм? Но общий смысл был ей понятен. Хебо — человек широких взглядов. Или он просто научился терпимости за долгие годы своей жизни? Интересно было бы узнать наверняка.

— Мы с вами до сих пор учимся взаимопониманию, — усмехнулся Хебо. — И, возможно, Дзеси ушла, чтобы просто оставить нас наедине.

— Что? — вспыхнула Лисса. Почувствовала, как кровь приливает к щекам, и разозлилась еще больше.

— Она может быть весьма тактичной, — заверил Хебо. — Существа, всегда вооруженные до зубов и опасные, обычно такими и бывают в минуты затишья и мира. Иначе им трудно было бы выжить.

— Но… мы с тобой…

— Нам раньше не представлялось случая спокойно пообщаться, верно? А впереди еще несколько дней полета.

Лисса заколебалась.

— Что у тебя на уме?

— Кое-что приятное, — радостно признался он.

— Что именно?

Ну что могло прийти ему в голову, кроме?..

— Не волнуйся. Я не повторю ошибку, которую допустил на Джонне. Я хорошо запомнил свой промах.

Она ответила далеко не сразу. Воздух в каюте все сильнее насыщали ароматы ночного проливного дождя.

Торбен молча ждал.

Лисса знала, что может уклониться от ответа, но ей не хотелось так поступать. Но и нырять очертя голову в омут любви тоже было бы неразумно. Хватит с нее ошибки, которую она совершила с Валеном.

Она встретилась взглядом с Хебо и мягко произнесла:

— Вы очень одинокий человек, правда?

Он вскинул руку.

— О, нет. Я всегда могу найти компанию, если мне становится одиноко.

Торбен улыбнулся.

— Наверняка ты тоже можешь найти такую компанию, даже когда тебе не одиноко…

Она не стала обращать внимание на подковырку.

— Все эти долгие странствия…

— Порой надоедают, но, когда мне становится скучно, я легко нахожу себе занятие, — пожал плечами Торбен.

— Но кто-то становится тебе дорог, а потом вы расходитесь… — Она вздохнула. — Я жила не так долго, но со мной тоже такое случалось.

— Или дорогой человек может умереть, — печально сказал Хебо. — Как ни цепляйся за жизнь, рано или поздно старуха с косой приходит за всеми.

— А мысль о жизни после смерти тебя не утешает?

— Честно говоря, мне хотелось бы, чтобы это оказалось правдой. Но прошлое уже никогда не вернуть. Поэтому надо брать от жизни все.

— Разве без скитаний никак не прожить? Неужели ты никогда не пытался осесть, построить дом?

— Пытался, трижды.

— И что? — не удержалась она.

— Дважды все закончилось очень быстро, — еле слышно ответил он. — А в третий раз… Она умерла. Дурацкий несчастный случай… Если только во вселенной не действуют некие чудовищно несправедливые законы.

— Прости. Не хотела лезть в душу.

— Ничего страшного, — улыбнулся он. — К тому же мне приятно, что ты лезешь ко мне в душу.

— Не понимаю только, зачем я это делаю…

Он улыбнулся еще шире.

— Это очень интересный вопрос.

— Но мы ведь… прошли вместе через столько испытаний.

— И идем вместе до сих пор. Как думаешь, тебе бы захотелось продолжить в том же духе и после окончания экспедиции?

«Что со мной творится? — одернула себя Лисса. — Почему я стала такой неосторожной?»

— Не знаю…

— Может, попробуем? Не думая о цене, не связывая себя взаимными обещаниями.

Женщина выпрямилась.

— Платить все равно придется.

— Да, — кивнул он. — И я готов — потому что взамен получу еще больше.

Неужели он думает о… Лисса растерялась. И давно у него такие мысли? Но ведь ему вовсе не нужно было лететь с Земли на Асборг, если он и вправду хочет…

Хебо придвинулся ближе и очень осторожно обнял ее за плечи.

— Каюты на корабле не слишком роскошны, да и времени у нас мало, но…

— Нет, — перебила Лисса, съежившись. — Я не могу себе этого позволить.

«Пока не могу», — подумала она.

Ее сердце забилось чаще.

«А может быть, уже никогда не смогу. Гервард…»

Но он встал перед ее мысленным взором всего лишь бледным, быстро тающим призраком.

Хебо улыбнулся.

— Не бойся. Я имею в виду вполне естественное влечение.

«Неужели? А что нужно мне? Мы оба — взрослые, разумные люди. Мы умеем не терять головы в критических ситуациях, умеем держать свои эмоции в узде. Разве не так? А сейчас ситуация вовсе не кризисная. И если бы я не утратила осторожность, ситуации этой вовсе бы не возникло».

— И это все, что вы имеете в виду? — выдохнула Лисса.

— Нет. — Хебо сразу стал очень серьезным. — Но вы правы, все остальное лучше отложить на потом. И все-таки…

Их губы уже почти соприкасались.

— Хорошо…

Койка была узкой, спальня — тесной и неуютной. Но они уже не замечали этого.

46

На расстоянии в сто астрономических единиц излучение гигантского солнца было в десять раз меньше, чем излучение Саннивы, достигающее Асборга. Теперь вместо самого солнца было видно лишь голубовато-белое сияние, слишком яркое, чтобы в упор смотреть на него, затмевающее почти все звезды в космосе.

Оно освещало планету размером с Марс, усеянную разноцветными пятнами. Темные пятна — горы, белые — лед, грязно-коричневые, красноватые и желтые — места, где ультрафиолетовое излучение поддерживало низкотемпературные химические реакции. Температуры здесь и впрямь были низкими — около ста градусов по шкале Кельвина. Планету окружала легкая дымка атмосферы. Давление у поверхности не превышало нескольких миллибар, атмосфера в основном состояла из азота, метана и аргона. Наклон оси вращения был очень небольшим, период суточного обращения — чуть меньше сорока девяти стандартных часов.

Эти сведения автоматика корабля собрала на подходе к планете. Стоило путешественникам взглянуть на планету вблизи, и их охватила нервная дрожь. Перед ними был чужой, непредсказуемый мир, на котором Предвестники оставили свою базу. Аппаратура корабля зафиксировала достаточно странных излучений, доказывающих это предположение. А сколько других факторов автоматика пропустила?

Однако с планеты не пришло никакого сообщения, никакого сигнала.

— Не могу себе представить, чтобы они не оставили детекторов и следящих аппаратов, — пробормотал Хебо. — Они не могли не знать, что рано или поздно здесь кто-нибудь появится. Или что-нибудь. Например, комета.

— Возможно, там всего лишь слепые машины, — предположила Дзеси.

Лисса покачала головой.

— Технологический уровень Предвестников должен быть не ниже, чем наш, — сказала она. — А может, и гораздо выше.

«Предвестники могли обладать таким могуществом, что мы даже не в состоянии его вообразить…»

Эта мысль была очень тревожной, и Лисса постаралась переключиться на более насущные дела.

— Пока мы не заметили ничего угрожающего. Давайте как следует осмотримся здесь.

«Халда» скользнула на орбиту под углом сорок пять градусов, в двух тысячах километров от поверхности планеты. Расстояние — слишком малое для связи через гиперпространство или для совершения гиперпрыжка: слишком близко находилось крупное небесное тело, притяжение которого влияло на инерционную оболочку. Функция круто изменялась по сравнению с гладким потенциальным колодцем астрономических расстояний, тем не менее мощное ускорение могло быстро унести корабль туда, откуда возможно будет уйти в гиперпространство. С такого расстояния удобно было наблюдать за планетой, период вращения которой оказался не слишком велик и не слишком мал. И пока экипаж «Халды» не заметил никакой потенциальной опасности, если не считать странных импульсов, обнаруженных автоматикой корабля.

Движение с ускорением прекратилось, наступила невесомость.

Спустя целую минуту Хебо пожал плечами и проворчал:

— Ладно, приступаем к поискам.

На экране изображение звезд сменилось изображением планеты; по монитору заскользила пустыня, потом картинка стабилизировалась, увеличилась.

Им повезло, что корабль оказался с дневной стороны планеты, которую освещало солнце. На фоне широкого ледяного поля, темных скал на горизонте и безоблачного черно-синего неба они увидели три тонких, блестящих спирали, казавшихся отсюда искаженными. Между спиралями было растянуто несколько еще более тонких, со сложным рисунком, трехмерных паутин. Какие-то небольшие фигурки двигались по голой поверхности скалы, ровной и гладкой, как зеркало. При ярком свете трудно было все как следует рассмотреть. Даже когда оптика отфильтровала солнечные блики, колеблющаяся полупрозрачная завеса все равно осталась. Картина напоминала мираж.

Лисса прошептала:

— Я думаю, мы видим каркас какого-то сооружения, и… А там — обслуживающий персонал… Эта штука внизу выглядит полузаконченной, работа вроде бы продолжается… Наверное, конструкцию готовят к тому, чтобы она встретила волновой фронт… В основном здесь действуют субатомные силы, а может — энергия самого вакуума…

Лисса не была физиком, но при виде зрелища на экране в ее памяти всплыли полузабытые знания, долго лежавшие под спудом.

— Когда эту штуку начали сооружать? — спросил Хебо. — Ах, да — около трех миллионов лет назад, а то и больше. Скорее всего, это конструкция фон-ноймановского типа. Предвестники оставили здесь эдакий зародыш, с таймером, запустившим все в установленное время. И тогда из зародыша появились машины, которые принялись сооружать другие машины… Хотя, наверное, правильнее было бы сказать «выращивать», а не «сооружать». Или «генерировать», или…

— Скорее всего, работы начались еще до того, как черные дыры столкнулись, — предположила Лисса, удивившись тому, как спокойно звучит ее голос. — Они построили зонды, которые наблюдали за этим событием, и остались там после столкновения. Наши экспедиции могли бы заметить их разве что случайно. А те машины, которые сейчас сооружаются, наверное, предназначены для долгих исследований — здесь, где среда не агрессивна.

Они снова и снова высказывали разные предположения, повторяя их по многу раз — как обезьяны, которые подбадривают друг друга трескотней. Дзеси не нуждалась в такой успокоительной болтовне так сильно, как нуждались в ней люди. Перед лицом реальности человек иногда тупеет так, как не тупеет за много часов абстрактных рассуждений.

Наконец Хебо сказал:

— Какие бы знания и какое бы могущество ни были сосредоточены на этой планете, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы все это попало в грязные руки.

Лисса пожала плечами.

— А чьи руки — чистые? И даже если отыщется кто-нибудь с чистыми руками, надолго ли он сумеет остаться таким?

— Не знаю. Но я помню, как читал книгу одного земного историка, написанную задолго до моего рождения. «Зло восторжествует только при одном условии — если добрые люди позволят ему восторжествовать», — было написано там. Можно считать, что мы — на стороне добра. — Хебо взял Лиссу за руку. — Уж вы-то, Лисса, — точно.

Небывалая картина переместилась к краю экрана, когда «Халда» ушла на ночную сторону планеты.

— Наверное, нам лучше не мешкая отправить эту информацию домой, — сказала Лисса.

«Пока еще не поздно».

— Хм… Какая ты умная. И к тому же очень красивая.

Лисса набрала в грудь воздуха, чтобы приказать кораблю вернуться на расстояние, подходящее для гиперсвязи.

И тут Дзеси взвыла, а на «Халде» прозвенел сигнал тревоги.

— Что за черт! — взревел Хебо.

Что-то блестящее поднялось с темной стороны планеты и понеслось к кораблю. В считанные секунды это «что-то» превратилось в блестящую замысловатую сеть, вдвое меньше «Халды», похожую на сеть, которую они видели внизу, на планете. В центре сети пульсировала сверкающая сфера… Сердце? Мозг?

Блестящая конструкция маневрировала легко и изящно, как барракуда в море, хотя путешественники не видели двигателей или чего-либо похожего на них. И не заметили ни следа тормозных перегрузок, когда конструкция замедлила движение и зависла в трехстах метрах от корабля.

Шерсть на загривке Дзеси вздыбилась, антропардиха вцепилась левой рукой в подлокотник кресла, правой схватившись за рукоять ножа. Хебо и Лисса застыли, потрясенные странным оружием, которое применили против их корабля.

Рубка, приборная панель, огромный полукруг дневной стороны планеты были видны очень ясно и отчетливо. Хебо и Лисса слышали шелест вентиляторов, ощущали разлитый в воздухе аромат летних полей. Оба думали, что этого не может быть, что это просто нереально… И оба ждали, что будет дальше.

Из рации, настроенной на широкий спектр волн — хотя откуда неизвестные могли узнать, на какие именно волны она настроена, — раздался спокойный голос, проговоривший приятным контральто на чистейшем англи:

— Доступ чужакам запрещен. Вы должны немедленно отсюда удалиться. Вам не причинят зла, но чтобы вы поняли, какие меры могут быть приняты против нежелательного вторжения, ваше устройство для гиперлучевой связи сейчас будет выведено из строя. Предупредите об этом всех на своей планете, передайте предупреждение всем другим вашим сообществам. Сообщите, что дальнейшие попытки вмешательства будут пресечены более решительно, вплоть до уничтожения нарушителей. Но сообщите также, что если таких попыток не будет сделано, эта база никому не причинит вреда. Мы запрещаем доступ сюда в основном ради вашего собственного блага. Подумайте об этом.

Мгновение спустя голос в радиоприемнике сменился свистом и урчанием с почти неразличимыми для человеческого уха обертонами. Лисса узнала язык гаргантюанцев — самый распространенный в Галактике язык. Она даже различила несколько знакомых слов и поняла, что то же самое послание повторяется еще раз.

— Что с гиперкомом? — спросил у корабельного компьютера Хебо.

— Выведен из строя, — доложила «Халда». — Цепи сожжены, квантовые элементы вышли из строя, программы стерты. Мои системы не зафиксировали, когда это произошло.

«Нет… — подумала Лисса. — Предвестники наверняка обладают более изощренными способами воздействия, чем обычный энергетический удар. И я верю, что они — или их роботы, или что бы там ни было — могут пустить в ход эти способы в любое время и в любом месте».

Теперь голос говорил по-рикхански. Дзеси зарычала.

— Да-а, ребята… — сказал Хебо.

— Выходит, нам остается только повиноваться, так? — спросила Лисса, хотя все и так это понимали.

— Ясное дело. И все же у нас есть немного времени — по крайней мере до тех пор, пока эта штука не кончит трансляцию. Понятно, они не знают наверняка, кто мы такие. И, раз уж они хотят, чтобы мы передали эти вести другим, скорее всего, нам сделают еще одно предупреждение, если мы все еще будем торчать здесь, когда трансляция кончится. Внушительное предупреждение, но не слишком опасное. Например, превратят наши запасы еды в угольки. Потом мы, конечно, скажем: «Извините, почтенные господа», — и уберемся отсюда. Н-да, нам противостоят крутые штуки, но не Господь Всемогущий. Может, соберем побольше информации — столько, сколько успеем?

«Что это — беспечность? Нет, отчаянная храбрость, — подумала Лисса. — Мы рискуем, конечно. Но мы рискуем и тогда, когда переходим через улицу. Да, как раз такой мужчина мне подойдет».

— Продолжаем сканирование, — приказала она бортовой автоматике.

Вслед за сообщением на рикханском последовало сообщение на шипящем сузаянском, а потом появившееся на видеоэкране изображение арзесианца повторило то же самое на языке телодвижений, которым пользуется эта раса.

«Халда» и конструкция, напоминающая сеть, плыли вокруг планеты, медленно отдаляясь друг от друга. Неизвестные продолжали трансляцию. Солнце скользнуло за планету, которая превратилась в черный круг, обведенный тонкой полоской света. На небе вновь засияли звезды.

— Обнаружена еще одна конструкция, — доложил компьютер, показывая увеличенное изображение.

Вторая сеть как будто слегка отличалась от первой, но было трудно точно определить различия, когда речь шла о столь чужеродных сооружениях.

Перебрав языки всех известных космических рас и четыре таких, которые Лисса не опознала, радио вновь вернулось к человеческому языку, на этот раз — к языку Хань. Сколько еще языков перепробует этот страж, прежде чем потеряет терпение и… нанесет новый удар? Блестящая сеть уже отдалилась настолько, что казалась маленьким, изысканным ювелирным украшением.

Вдалеке что-то сверкнуло, отразив солнечный свет.

— Ух ты! — воскликнул Хебо. — Покажи-ка, что там такое.

Оптика корабля сосредоточилась на объекте и показала его увеличенное изображение на экране. К планете летел корабль. В выбросах его реактивных двигателей атомы светились, вспыхивали призрачными искрами. Скорость корабля уже выровнялась, ему нужно было сделать только небольшие маневры для того, чтобы выйти на более близкую к планете орбиту. Очевидно, это судно вынырнуло из гиперпространства настолько глубоко в гравитационном колодце, насколько это было возможно.

— Господи, вот мастерская навигация! — восхитился Хебо.

Лисса узнала удлиненные очертания корабля и плоские орудийные порты, из которых, как головы змей, выглядывали лазерные орудия. Сузаянский боевой корабль — вернее, корабль Конфедерации.

Радиоприемник продолжал транслировать сообщения на разных языках. Но автоматика Предвестников тоже обнаружила нового чужака. Передала ли она сузаянцам то же самое сообщение, вывела ли из строя и их устройство гиперсвязи?

Из сузаянского корабля вырвался луч света. Изображение на видеомониторе померкло, когда вспыхнул взрыв. Раскаленное облако рассеялось в космосе, и страж Предвестников исчез вместе с ним.

47

— Тактическая ядерная ракета, — сказал Хебо в наступившей тишине. — Нет, нам противостоит не Господь Бог. Кое-кто похуже.

Издалека, на фоне звезд боевой корабль казался маленьким, почти игрушечным. Но другие ракеты с ядерными боеголовками могли покрыть это расстояние за считанные секунды.

Лисса схватила Торбена за руку.

— Принимай все сообщения, — хладнокровно приказала Дзеси компьютеру «Халды».

Видеоэкран вспыхнул, на нем появилась голова на длинной шее. Сузаянец.

Лисса ахнула: она узнала эту рыжевато-коричневую, пятнистую кожу, узнала самоуверенное выражение плоского лица.

— Боевой корабль Великой Конфедерации «Власть», находящийся под командованием правителя Железного Блеска, вызывает асборгский корабль, — проговорил переводчик. — Вы арестованы. При попытке к бегству или попытке оказать сопротивление мы будем стрелять. Как поняли?

— Хотите ответить? — спросил бортовой компьютер.

— Да, и поставить на место этих наглецов, — прорычала Дзеси.

Хебо жестом успокоил ее и сказал:

— Пусть лучше от нашего имени поговорит Лисса. Кажется, она уже встречалась с этими поганцами.

Лисса кивнула.

К ней вдруг снова вернулись хладнокровие и решительность.

— Железный Блеск был среди командиров сузаянской экспедиции к черной дыре.

— И вы спасли там его скользкую задницу. И вот его благодарность!

Увидев Лиссу на своем видеоэкране, сузаянец тоже ее узнал, представлений не понадобилось.

— Приветствую, миледи Виндхолм, — проговорил Железный Блеск. Его голос звучал так же невозмутимо, как голос робота-переводчика. — Мы предполагали с большой долей вероятности, что здесь окажетесь именно вы. Надеюсь, вы понимаете — ситуация государственной важности вынуждает нас идти на самые решительные меры. Исполняйте наши приказания — и останетесь в живых.

Лисса уловила еле заметное изменение в тембре голоса Железного Блеска и почти неуловимое даже для внимательного человеческого взгляда изменение ее позы и выражения лица. За годы, прошедшие со времени их встречи, пол Железного Блеска изменился, но, даже превратившись из сузаянца в сузаянку, она не сделалась менее хмурой — скорее наоборот. Вполне возможно, именно из-за ее суровости, а также учитывая ее опыт, ей и поручили это задание…

«Мы в безвыходном положении, — поняла Лисса, машинально прикидывая шансы. — У нас нет бортового оружия, только ручное. Мы не можем даже уйти в гиперпрыжок, если нам не позволят отойти на нужное расстояние. Да, конечно, могли бы обогнать этот корабль — но при таких ускорениях мы просто превратимся в фарш. А обогнать самонаводящуюся ракету мы никак не сможем».

Лисса похолодела, хотя внешне осталась спокойной.

— Почему вы так поступаете?

Она услышала свой голос словно со стороны.

— Мне казалось, ответ очевиден, — ответила Железный Блеск.

«Это что, неудачная шутка?»

— Вы проявили непростительное легкомыслие, уничтожив охранное устройство Предвестников, — продолжала Лисса. — Надеюсь, возмездие за ваш поступок не коснется нашего корабля.

— Пока никакого возмездия не последовало. Исходя из данных наблюдений можно предположить, что других подобных устройств здесь нет. — Железный Блеск подалась вперед, как будто желая преодолеть разделяющие их километры. — Однако если вы задержитесь в этом таинственном месте, вам несдобровать. Выполняйте наши приказы быстро и точно, если хотите уцелеть.

— Как мы можем их выполнить, если не знаем, что вы хотите?

«Это кошмарное недоразумение».

— Довольно того, что вы не признали власти Великой Конфедерации. Отныне вы считаетесь пленниками, и любой агент Конфедерации имеет право применить к вам то взыскание, какое сочтет нужным. — Железный Блеск сделала паузу, чтобы ее следующие слова прозвучали еще более весомо: — Не говорите, будто вы невиновны. Во время событий у черной дыры человек с Асборга похитил у нас ценнейшую базу данных, собранную ценой огромных жертв и принадлежащую Конфедерации. После этого ваши соотечественники использовали украденную информацию и свободно распространяли ее. С учетом этого на вас и будет наложено наказание.

«Да, Эскер «позаимствовал» и скопировал файлы из сузаянской базы данных, — вспомнила Лисса. — Но откуда ящеры об этом узнали? Мы никогда не сообщали об этом факте, который бросил бы тень на Дом Виндхолм. Мы просто сделали информацию общедоступной, ведь было бы еще хуже, если бы мы ее утаили… Что ж, в конце концов, догадаться обо всем было не трудно. Но что нового за прошедшие годы разведслужбы Конфедерации успели разнюхать о том инциденте? Вряд ли Эскер держал язык за зубами. Скорее всего, он проговорился, считая, что никто не поймет его "тонкие намеки"… и после этого у него хватило ума отправиться к ящерицам!»

— Хватит тянуть время! — резко сказала Железный Блеск. — Пусть ваша видеокамера покажет помещение, в котором вы находитесь. Назовите всех членов вашей команды. Немедленно!

Лисса бросила взгляд на Хебо. Хотя его лицо было бледным от гнева, Торбен пожал плечами. Дзеси зашипела, но осталась сидеть на месте.

— Выполняй, — велела Лисса корабельному компьютеру и назвала имена своих спутников.

Будь на месте Железного Блеска человек, тот кивнул бы — этот человеческий жест заменила волна, пробежавшая по длинной шее ящерицы.

— Так мы и думали, — сказала сузаянка.

«И кто же подсказал вам состав нашего экипажа? — подумала Лисса. — Нетрудно догадаться кто».

— Если вы кого-то утаили, мы об этом узнаем и покараем вас. Но пока не так уж важно, сколько человек на вашем корабле. Вы уже некоторое время находитесь в этой системе. Потом расскажете о своем пребывании здесь подробно, но сейчас и это не очень важно. Вы наверняка отправили несколько отчетов по гиперсвязи с данными разведки, но теперь страж предвестников вывел из строя ваш гиперпередатчик.

— И ваш тоже, — вставил Хебо. — Иначе откуда бы вы узнали, что страж…

— Замолчите и слушайте приказ. Слушайте внимательно, выполняйте точно — только тогда вы останетесь в живых, в противном случае будете немедленно уничтожены. Мы хотим получить как можно более полную информацию о базе Предвестников, прежде чем отошлем рапорт. «Власть» не предназначена для приземления, и честь гнезда не позволяет нам рисковать кораблем и нашей миссией, подвергая себя опасностям. Вы приземлитесь рядом с одним из сооружений Предвестников и тщательно обследуете его, постоянно информируя нас о ходе обследования. Мы останемся на орбите, чтобы наблюдать за вами сверху и принимать ваши сообщения.

«И чтобы остаться на таком расстоянии от планеты, чтобы в случае опасности быстро уйти в гиперпрыжок, — подумала Лисса. — Но в то же время отлично видеть все, что происходит внизу, и в случае чего сделать прицельный выстрел. Время полета ракеты до цели… Торбен наверняка знает что-нибудь об их оружии, он мог бы высчитать, сколько времени потребуется ракете, чтобы долететь до нас. Вряд ли на это уйдет больше нескольких минут…»

— Вы поняли? — требовательно спросила Железный Блеск. — Повторите приказ!

— Мы должны приземлиться, осмотреть базу Предвестников, держать с вами связь и пытаться выжить, — механически повторила Лисса.

Потом спросила:

— Но где именно нам приземлиться? И что мы должны делать там, внизу?

— Поскольку мы ничего не знаем об этих объектах, место для приземления будет выбрано исходя из соображений безопасности, — ответила сузаянка. — Вы будете сообщать нам обо всем, что узнаете, — и не забывайте, ваша жизнь зависит от вашей аккуратности и добросовестности. Поскольку неизвестно, что еще предпримет автоматика Предвестников, мы выберем место для вашего приземления в кратчайшие сроки и сразу после этого начнем маневры. Вскоре на связь с вами выйдет офицер-навигатор Голубой Лист. — Последовала небольшая пауза. — Если все пройдет удовлетворительно, после выполнения задания вы сможете поговорить с человеком, который находится среди нас. Он объяснит вам остальное.

48

По плавной дуге, медленно и осторожно, «Халда» спускалась к базе Предвестников, находившейся в нижних широтах северного полушария, немного восточнее линии восхода. Невидимый теперь для невооруженного глаза, сузаянский корабль занял такое положение на орбите, чтобы постоянно держать «Халду» в поле зрения.

Лисса, Хебо и Дзеси сидели в капитанской рубке; благодаря торможению корабля невесомость исчезла. Долгое время в рубке царила гробовая тишина, но наконец Хебо воскликнул:

— Господи, Лисса, мне так жаль!

Женщина посмотрела на него, подняв брови.

— О чем ты жалеешь? — спросила она.

— О том, что втянул тебя в эту паскудную историю.

— Не говори ерунды. Мы оба знаем, что я сама захотела участвовать в экспедиции. И ничуть об этом не жалею. Я получила свою награду.

Они подались друг к другу настолько, насколько позволяли страховочные ремни, руки их переплелись, губы слились в поцелуе. Лиссе и Хебо было все равно, что они не одни — ведь они, может быть, целовались в последний раз.

Они отстранились друг от друга, когда Дзеси сказала:

— Нас еще не победили.

Хебо овладел собой.

— Слава богу, нет, — согласился он и стукнул кулаком по подлокотнику кресла.

— Хотя, если мы погибнем, — пробормотала антропардиха, — смогут ли в Улас Треке узнать, как именно мы погибли, узнать, что мы умерли с честью?

Ее слова глубоко тронули Лиссу. Что еще сейчас волнует это существо с тигриным лицом?

— Пришло сообщение, — доложил бортовой компьютер «Халды».

У Лиссы часто застучало сердце.

— Прими его, — приказала она.

На видеоэкране появился Ромон Касперссон Сифелл.

Хебо подобрался, Дзеси оскалила зубы.

Лисса посмотрела Ромону в глаза — и удивилась тому, что Сифелл вовсе не похож на торжествующего победителя. Губы его побелели и подергивались, он явно нервничал.

— Так, — сказала Лисса. — Железный Блеск предупреждала, что вы выйдете с нами на связь.

— Что именно твои хозяева дозволили тебе сказать? — прорычал Хебо. — И стоит ли верить твоим словам?

Лисса посмотрела на Торбена и, покачав головой, шепнула:

— Не стоит с ходу затевать ссору.

Хебо нахмурился, но кивнул.

Хотя Ромон видел всех членов экипажа «Халды», взгляд его был устремлен только на Лиссу.

— Я не имею права отвечать… на все ваши вопросы, — пробормотал он. — Лисса, Лисса, я не ожидал, что все так обернется!

Женщина услышала тихое шипение робота-переводчика, переводившего с англи на сузаянский.

— А чего же вы ожидали? — резко спросила она.

— Я… Мой Дом… Вы ведь знаете, что такое верность своему Дому.

— И что такое высокий статус в Доме, — фыркнув, сказал Торбен. — Власть и личная выгода.

Скорее всего, Ромона уязвили эти слова, но они же помогли ему собраться.

— Да, — заявил он. — Я шпионил за вами. А почему бы и нет? Я всегда подозревал, что у вас есть некие тайные мотивы, а не только желание заработать в «Венусберге», о котором вы заявляли открыто. Когда мне представился случай узнать побольше, я понял, что вы и впрямь многое скрыли от ваших союзников и партнеров.

— У меня есть и личные дела.

— Вы, люди, всегда должны говорить с таким самодовольством? — пробормотала Дзеси.

Ромон снова посмотрел на Лиссу:

— Я надеюсь, хоть вы меня поймете. Дом Сифелл нуждается в поддержке. Крупные Дома — такие, как Дом Виндхолм, — слишком долго правили нашим миром, определяя всю политику.

Он поспешно добавил:

— В моих побуждениях нет ничего личного, клянусь!

— Довольно извинений и самооправданий! — резко сказала Лисса. — Что вы натворили?

Сифелл вздохнул:

— Я передал раздобытую информацию правителям моего Дома. А что еще я мог сделать? Они не слишком заинтересовались и все же решили — а вдруг? Наш Дом не мог направить сюда собственную экспедицию. Но даже если бы такое удалось и здесь что-нибудь бы обнаружили — как бы мы сумели воспользоваться результатами этих открытий? Нам не хотелось делиться ни с одним из соперничающих с нами Домов. Кроме того, Торбен, вы были совершенно правы, когда говорили о затраченном на бесконечные обсуждения времени, из-за чего выгоду пожнут те, кто сумеет действовать решительно и быстро.

— Вы, очевидно, имеете в виду ящериц, — сказала Лисса с презрительной усмешкой.

— Такие слова недостойны вас. — В голосе Сифелла прозвучала скорее боль, чем гнев.

— Хорошо, тогда я скажу по-другому — правителей Великой Конфедерации. Но я им не друг.

«Я — друг сузаянцев, которых преследует это правительство».

— Я и не обязана быть их другом.

— Почему? Разве они когда-нибудь чем-либо угрожали вам? Сколького мы смогли бы добиться, если бы научились сотрудничать с ними, вместо того чтобы поносить их и интриговать против них! Почему бы не попытаться заслужить их дружбу и доверие?

— Говорили курицы о лисицах, — бросил Хебо.

Наверное, то был его очередной архаизм.

— Это разумно, — настойчиво говорил Ромон. — Разве нет? В конце концов, Железный Блеск объяснила, что они имеют веские доводы быть недовольными нами. А мой поступок может многое исправить.

— Да, безупречных планов не бывает, — признала Лисса — в основном для того, чтобы Ромон продолжал говорить.

«Например, наши планы потерпели полный крах, — подумала она. — Но мы, по крайней мере, можем с достоинством принять свое поражение. А Ромон выглядит так, будто готов сорваться».

— Эскер Харолссон всецело поддержал меня, когда я поделился с ним своими планами, — сказал Ромон. — Его очень увлекла эта идея, и он хотел отправиться вместе со мной. — Голос Сифелла дрогнул. — Он… Несмотря на свою удачную карьеру он очень одинок.

«А тут подвернулась возможность еще больше прославиться, — подумала Лисса. — Слава заставляет некоторых женщин тянуться даже к самым отвратительным мужчинам… Нет, я к нему несправедлива. Может, даже жестока, Я никогда его не выносила, но он действительно выдающийся ученый, даже гений, и он многое мог бы дать нашему Дому — если бы мы позволили».

Ромон говорил все быстрее — должно быть, эту речь он подготовил заранее:

— Наши послали сузаянцам сообщение — очень сдержанное, где ничего конкретного не говорилось. Мы дали знать, что располагаем некоторыми любопытными сведениями, имеющими отношение к Предвестникам. И предложили обсудить все это конфиденциально. Мы предполагали, что на переговоры и хождение вокруг да около уйдет много месяцев, однако ответ пришел уже через две недели. Сузаянцы предложили прислать за нашими представителями корабль. Конечно, я вызвался добровольцем. Во-первых, потому, что сам начал это дело, во-вторых, потому, что я мужчина.

Он посмотрел на Лиссу в упор, и та, увидев, что его глаза горят страстью, с удивлением поняла: да он в нее влюблен!

«Сколько же времени он таил в сердце это чувство, не решаясь о нем заговорить из опасения, что его хрупкие надежды обратятся в прах?»

Ромон заговорил тверже:

— Со мной полетел Эскер — только он и больше никто. Мы полагали, что это будет только первая встреча, предварительное обоюдное знакомство. Но… Почти сразу правители сузаянцев предложили Дому Сифелл равноправное сотрудничество — в том случае, если наши сведения окажутся подлинными. Нам пришлось решать этот вопрос буквально не сходя с места. Сузаянцы сказали, что обсуждать его с Асборгом по гиперсвязи слишком рискованно — кто-нибудь может проникнуть в тайну. Мы с Эскером согласились, что такое возможно, и приняли решение самостоятельно. Мы решили рассказать все, что знаем. И снова сузаянцы действовали поразительно быстро. За считанные дни они снарядили «Власть» и отправили ее в эту экспедицию.

— Почему-то я ничуть не удивлен, — заметил Хебо. — Их правительство все больше и больше погрязает в проблемах. Эмиграция последователей Старой Истины — один из признаков того, что дела Конфедерации плохи. Введенные ими ограничения на коммуникации и на полеты через их регион космоса не могут скрыть того, что у них творится: спад в экономике, беспорядки в провинциях, армейские государственные перевороты… Что ж, любые, в том числе людские тоталитарные режимы не более стабильны, чем демократии, а зачастую даже менее. Видимо, правители сузаянцев попали в такой крутой переплет, что готовы ухватиться за любой шанс, лишь бы удержаться у власти, — спокойно закончил Хебо.

«Чего только не повидал на своем веку этот грубоватый человек, — подумала Лисса. — А еще больше наверняка изучил по книгам. Хотелось бы мне узнать, насколько глубоко он мыслит».

— На сузаянском корабле мы прибыли сюда, — договорил Ромон. — Так же, как и вы, покружили вокруг светила. А потом обнаружили эту планету.

— И вам приказали удалиться, а потом вывели из строя ваш гиперпространственный коммуникатор — точно так же, как и наш, — закончила за него Лисса. — Почему же вы сразу не повернули обратно?

— А вы почему не повернули?

— Мы собирались. Но что бы с нами ни случилось, в совете моего отца знают, что мы сюда прилетели, знают и то, что нам удалось разведать.

— То же самое знают о нас и правители сузаянцев. Но Железный Блеск настроена очень решительно и собирается провести здесь все возможные исследования. Если наш корабль будет уничтожен — сюда прилетят другие.

— У нее сердце воина, — сказала Дзеси. — Это мне нравится.

— Хотя и не играет нам на руку, — криво усмехнувшись, добавил Хебо.

Решительность Ромона вдруг дала трещину.

— Лисса, если бы я только знал! Если бы я только мог вас предупредить!

— Что все-таки произошло после того, как у вас уничтожили передатчик? — резко спросила она.

Ромон снова взял себя в руки.

— Мы отошли от планеты подальше, но не покинули эту систему. Курсировали в отдалении и вели наблюдения, которые возможно вести с такого расстояния. Нас никто не преследовал, мы не обнаружили в космосе ничего угрожающего — только единственного автоматического стража, который кружил по орбите недалеко от планеты. Эскер собрал кое-какие новые данные. У него появились новые идеи. Железный Блеск считала, что, если автоматы Предвестников действительно запрограммированы на уничтожение, они, скорее всего, сперва дадут нам знать о своих намерениях каким-нибудь менее смертоносным способом, и тогда мы развернемся и улетим. В противном случае долг обязывает нас остаться и наблюдать, пока мы не узнаем столько, сколько сможем.

— Что-то в этом роде собирались сделать и мы, — вставил Хебо. — Только она при этом рискует дорогостоящим кораблем и жизнями всей команды. — Он пожал плечами. — Ну, правители сузаянцев никогда не ценили жизни отдельных личностей слишком высоко.

Ромон судорожно сглотнул и сказал чуть охрипшим голосом:

— А потом мы обнаружили вас и стали за вами следить.

Хебо кивнул.

— Военный корабль. Военная доктрина. Об этом мы не подумали. Черт! — Он вздохнул. — А теперь слишком поздно.

— Если бы… Лисса, если бы я знал, что на этом корабле — вы, — запинаясь, пробормотал Ромон. — Я бы… — Он беспомощно замолчал.

Что в таком случае он мог бы сделать?

— Итак, наша подружка Железный Блеск решила, что нас тут встретят точно так же, как встретили вас, — заключил Хебо. — Вы следили за нами с расстояния в несколько световых минут, потом разогнали корабль и сделали гиперпрыжок.

— Взрывать стража Предвестников было очень рискованно, — сказала Дзеси.

— Железный Блеск считает, что Предвестники были довольно миролюбивой расой, — ответил Ромон. — Они не могли предвидеть, что кто-либо проявит такую… такую преданность своему долгу.

— Кроме того, у нее были мы. И она решила заставить нас принять на себя главный удар, — сказал Хебо. — Под прицелом ее пушек.

— Этот план был придуман наспех, как и все, что придумывают ящерицы, — сказала Лисса. Ей уже начало нравиться, как звучит это слово. — Да, Торбен, я согласна — загнанные в угол существа крайне опасны.

— Если Конфедерация через каких-нибудь десять-двенадцать лет перестанет существовать, это будет для нас слабым утешением, — ответил Хебо. — Если мы не проживем достаточно долго, чтобы насладиться представлением.

— Лисса, поверь, поверь мне, я… — умоляюще начал Ромон.

— Заходим на посадку, — перебил его корабельный компьютер.

— Поговорим позже, Ромон, — сказала Лисса. — Если удастся.

Она выключила коммуникатор, и измученное лицо Ромона исчезло с экрана.

49

Немногие корабли класса «Халды» и даже более мощные могли приземляться без специальных причальных приспособлений: при спуске плазменные двигатели просто плавили поверхность почвы.

Но Железный Блеск сразу определила тип человеческого корабля и учла все его возможности. Лисса пожалела, что сузаянка оказалась такой опытной и эрудированной, но правители Конфедерации наверняка на это и рассчитывали, поручая задание именно Железному Блеску. У людей капитану, потерявшему корабль, обычно больше не доверялось командование, был он виноват в потере судна или нет.

Заняв рассчитанную позицию, «Халда» выключила двигатели и начала падать. При падении с такой высоты корабль приземлился бы на скорости один км/сек; корпус выдержал бы такой удар, а вот команда «Халды» — вряд ли. Поэтому бортовой компьютер задействовал силовые поля, которые помогали экипажу уцелеть при столкновениях с астероидами. Другие корабли — лайнеры, грузовые, линкоры — не имели генераторов таких полей, потому что для этих судов вероятность столкновения с астероидами была слишком мала, а на случай вынужденных приземлений на некоторых из кораблей имелись челноки. Но невидимые щиты «Халды» распределили вес корабля на площади в несколько квадратных километров, и судно приземлилось легко, как перышко.

Вслед за чем наступила звенящая тишина.

Хебо, Лисса и Дзеси впились глазами в видеоэкран. «Халда» опустилась на базальтовой равнине примерно в пяти километрах к северу от комплекса. Солнце уже заходило, но все еще было слишком ярким, чтобы на него смотреть; предметы отбрасывали длинные, неровные тени. Небо стало темным, почти черным, как в космосе, но звезды еще не появились — сияние солнца пока не угасло. Ветер вздымал песок, кружил маленькие призрачные вихри. Вдалеке, на западе, белели снежные шапки гор. Снег ярко сверкал на солнце — то была не просто замороженная вода.

Лисса сразу сосредоточилась на конструкции, оставленной Предвестниками. Когда смотришь на эту штуку вблизи, не зная, какой сюрприз она тебе может преподнести, впечатление получается совсем другим, чем при взгляде из космоса.

Восходящая спираль, многогранный сетчатый купол… А вон ту форму даже трудно определить словами, а вон, под основной конструкцией, что-то движется, занимаясь таинственной работой… и все это дрожало, как мираж в раскаленном воздухе пустыни. Только здесь было не жарко, а наоборот, холодно, очень холодно…

Спокойный голос Хебо вывел Лиссу из оцепенения:

— Странное место. Однако пока все спокойно.

— Пока, — прошипела Дзеси.

— Давайте посидим и посмотрим, не случится ли чего-нибудь, ладно?

— А потом что будем делать?

Сердце Лиссы мало-помалу перестало бешено колотиться.

— Начнем исследования, — сказала она. — Разве у нас есть выбор?

— Я в нем и не нуждаюсь, — заявила рикханка и щелкнула зубами словно в предвкушении охоты.

Хебо отстегнул ремни, встал и потянулся, разминая затекшие мышцы.

— Что ж, давайте сперва выпьем по чашечке кофе… Черт, даже лучше по чашечке кофе с капелькой бренди… И попытаемся взять себя в руки и подумать, — предложил он.

Лисса вымученно улыбнулась.

— Пусть не всем такое решение по душе.

Они с Дзеси тоже поднялись.

Было немного странно, но приятно ощущать под ногами пол, а весить при этом не больше двадцати пяти килограммов.

«Надеюсь, у нас еще будет возможность пройти по твердой земле…»

Лисса отогнала эту мысль и занялась приготовлением кофе, болтая с Хебо о пустяках. Привычное обыденное дело и многозначительная тишина в промежутках между фразами, когда они с Торбеном встречались взглядами, помогли женщине немного приободриться. Лисса чувствовала, что осознание опасности отступает и прячется в глубине ее души как черная волна, готовая подняться в любую минуту.

Только Дзеси не пыталась притворяться, будто ничего особенного не происходит.

Кофе получился великолепным и странным образом помогал надеяться, что когда-нибудь жизнь снова вернется в нормальное, привычное русло. Мысли вновь стали четкими и ясными.

— Нас до сих пор не атаковали, — заметила Дзеси. — Может, эти штуки не подозревают о том, что мы здесь?

— Вполне возможно, — медленно и задумчиво ответил Хебо. — Если Предвестники создали базу только для наблюдения, она, конечно, должна иметь набор самых разных функций — начиная с сооружения и наладки аппаратуры и кончая регулированием действий роботов и компьютеров. Необходимо учесть массу непредвиденных обстоятельств и, сообразуясь с ними, принять множество решений, надо перенастроить или модифицировать всяческие устройства, когда в них возникнет необходимость. Но для всех этих задач не требуется то, что мы называем разумом. Вряд ли предполагалось, что тут кто-то может приземлиться. Скорее всего, они считали, что страж разберется со всеми нежданными визитерами, которые могут выскочить, как черт из табакерки.

И снова, в который раз, Лисса не поняла, что означают последние слова Торбена.

— А еще может быть, — предположила она, — что страж появился уже потом — его прислали с Земли.

Дзеси навострила уши.

— Что ты говоришь?

— Попробуй-ка представить, каким образом на базе Предвестников стали известны основные языки современных вышедших в космос рас? Как механические слуги Предвестников узнали о нашей аппаратуре, вплоть до мельчайших нюансов электрических цепей в микросхемах?

— Мы не можем точно знать, что им известно, а что неизвестно, что именно они могут, а чего не могут, — рыкнула Дзеси. — Переоценивать чьи-либо возможности — такая же ошибка, как и недооценивать их. Это может быть смертельно опасно.

Хебо поднял руку.

— Нет, подожди, Лисса права. То есть, я хочу сказать, я думаю о том же самом. — Он отхлебнул кофе. — Давайте сравним наши соображения, поделимся друг с другом мыслями и как следует все обмозгуем.

— Ты — первый, — тихо, с теплотой в голосе проговорила Лисса. Потом добавила более сухо: — Ты ведь недавно был на Земле.

Хебо поморщился.

— И чем больше я о ней думаю, тем более странным местом она мне кажется. — Торбен слегка вздрогнул. — О, земляне разыгрывают эффектные спектакли перед инопланетными гостями, но я более чем уверен, что это лишь спектакли. Они спаяны таким единодушием, какое невозможно ни в одном другом из наших миров… Их объединяет, уж не знаю каким именно образом, гигантский искусственный интеллект. — Он помолчал. — Не поймите меня неправильно. Я верю, что они по-прежнему сохранили индивидуальность, что они — личности, такие же, как ты или я. — На его губах заиграла легкая улыбка.

«Что или кого он сейчас вспоминает? — задумалась Лисса. — Наверное, лучше не спрашивать».

Хебо снова стал серьезным и решительным.

— Но в то же время в некотором смысле слова они представляют собой единый ментальный коллектив.

Эта идея была не столь уж нова и даже не слишком пугала.

— Что ж, к тому все и шло, причем довольно давно, — сказала Лисса. — Просто мы, жители новых планет, слишком заняты своей жизнью, своим общественным устройством и своими проблемами, потому не очень пристально следим за тем, что происходит на Земле. А нелюдские расы вообще этим не интересуются.

— Я знаю, кое-кто считает: таков естественный путь развития. Однако никто не размышляет над этим всерьез, ты только что сама сказала — почему. Людей не очень сильно занимает то, что происходит на других планетах, поэтому истину легко скрыть.

— Тем более сделавшись такими могущественными, какими сделались земляне. — Лисса опять почувствовала прилив решимости и сил. — Это не значит, что они настроены к нам враждебно или желают нам зла. Зачем им это? Может, они хотят избавить нас от смущения и зависти, или от страха. В конце концов, если именно земляне поставили у этой планеты стража, этот механизм не причинил нам вреда. Я думаю, его оставили здесь только для того, чтобы удержать на расстоянии непрошеных гостей… Чтобы те не путались под ногами и не мешали работать.

— Похоже, именно этим мы сейчас и собираемся заняться.

— Мы подберемся к ним осторожно, — сказала Дзеси и положила руку на рукоять ножа.

Этот жест означал: «Если нас не тронут».

— Конечно, — согласился Хебо. — Как можно осторожнее. Лично я не хотел бы испортить нашим хозяевам праздник.

Лисса улыбнулась, надеясь, что у нее такой же уверенный вид, как у Торбена.

— Праздник, к которому они начали готовиться несколько миллионов лет назад.

— В некотором смысле — да. Но вряд ли столкновение черных дыр имеет для них большое значение… для Предвестников.

Дзеси удивленно пошевелила вибриссами.

— Ты считаешь, что это уникальное событие им не интересно?

— Давайте вернемся к нашим умозаключениям, — предложил Хебо. — Почему Земля поставила здесь орбитального стража? Потому что они узнали об этой базе от самих Предвестников, другого объяснения у меня нет. В противном случае, если бы их действительно заинтересовало столкновение черных дыр, они смогли бы наблюдать его на месте — как поступили сузаянцы и вы.

— А ты уверен, что они этого не сделали?

— Не уверен. Но можно предположить, что Предвестники, которые заранее высчитали, когда и где произойдет столкновение, устроили все так, чтобы в нужное время на этой базе были созданы наблюдательные зонды и прочая необходимая аппаратура. Кто-то уже сделал предположение, что наши наблюдатели, скорее всего, не заметили бы эти зонды: ведь тот регион космоса огромен, а все внимание наблюдателей было сосредоточено на уникальном природном явлении. При таком раскладе Земле не пришлось тратиться на собственные наблюдательные станции.

— Если Земля поддерживает связь с Предвестниками… — сказала Лисса.

Ее пробрала нервная дрожь при мысли о том, что, возможно, за ними сейчас следят.

— Это вполне вероятно, правда? — продолжал Хебо. — Одна суперцивилизация почти наверняка узнает о существовании другой, разве не так? Они могут обратить внимание на то, что не привлекло бы внимание других. И я подозреваю, что штуковина на орбите Солнца, которую обитатели других планет называют Энигмой и предназначение которой им никогда по-настоящему не объясняли, может быть связана с Предвестниками. Возможно, для прямых контактов с ними, возможно, для выработки общей идеи. Землянам и Предвестникам наверняка есть чем поделиться друг с другом.

— Но где же в таком случае эти Предвестники обитают? — проворчала Дзеси.

— В сердце Галактики? — предположила Лисса.

Хебо кивнул.

— Да, я тоже так думаю. Иначе наши разведчики, исследуя внешний космос, обязательно наткнулись бы на нечто более существенное, чем несколько реликтов, оставшихся от древних экспедиций. Мы не можем добраться до центра Галактики, и наши зонды не могут проникнуть туда достаточно глубоко — пока.

— Высокоэнергетическая среда, — взволнованно сказала Лисса. — Вот почему Предвестники смогли устроить базу на этой планете у звезды-гиганта. Для них это сущие пустяки, детская игра — так было и миллионы лет тому назад, когда они здесь появлялись.

— Но разве может что-то живое уцелеть в центре Галактики? — возразила Дзеси.

И вправду — разве могла какая-то раса не только выжить, но и стать могущественной среди адской радиации, нестабильных орбит, звездных катастроф? В центре чудовищной черной дыры, которая заглатывает целые солнца…

— Может, да, а может, нет, — ответила Лисса. — Мы так мало знаем о Предвестниках. Возможно, их родина не там, возможно, в центр Галактики они переселились только тогда, когда узнали, как там можно выжить. Ведь там сколько угодно энергии… Или ими двигали другие побуждения. Может, в ходе развития они из живых существ превратились в разумные машины или во что-нибудь вовсе невообразимое.

— И они не потрудились вернуться сюда, на свою базу. — Хебо снова вернулся к общеизвестным истинам. — Они уже узнали о здешних звездах и планетах все, что хотели. Эта штука на Джонне, может, действует до сих пор — по чистой случайности, но разве она может передавать собранную информацию? Что касается софонтов — что ж, в последние два-три столетия Земля сообщает о последних открытиях, правда, не знаю, в полном ли объеме.

— Это означает, что мы еще не стали для землян совсем чужими, — сказала Лисса. — Пока.

— У всех разумных существ есть что-то общее. Хотя бы то, что они разумны, — ответил Хебо. — Не то чтобы мы находились с ними на одном уровне развития, но…

— Мы не должны думать, что они выше нас! — резко перебила его Дзеси.

— Н-нет. Я не страдаю комплексом неполноценности и не стараюсь привить его другим. И все же…

— Разве величие духа зависит от высокоразвитых технологий?

— Не думаю. Но ты задала хороший вопрос. Да, отличный вопрос, старина. Вот покопаемся здесь немного — и, может, узнаем это наверняка.

«Если останемся в живых», — подумала Лисса и содрогнулась, вспомнив о боевом корабле, который завис над горизонтом на юге.

— Итак, я полагаю следующее, — продолжил Хебо. — Предвестники больше не интересуются нашими черными дырами.

— Этим уникальным событием? — Дзеси невольно повторила недавно сказанные ею слова.

— Мне думается, давным-давно, когда Предвестники явились сюда и поняли, что здесь должно произойти, они знали гораздо меньше, чем теперь. Поэтому приготовились наблюдать за этим феноменом. В назначенное время их автоматика заработала, однако я сильно сомневаюсь, что собранная ею информация дала нынешним Предвестникам что-то новое.

Лисса снова посмотрела на поразительную конструкцию на горизонте и прошептала:

— Еще один брошенный реликт?

— Нет, не совсем, — ответил Хебо. — Потому что этой базой заинтересовались люди Земли. Заинтересовались достаточно, чтобы построить стража — возможно, с помощью технологий, которые переняли у Предвестников, и поместить его на орбите.

Торбен вздохнул.

— Конечно, не исключено, что земляне просто хотят сохранить эту базу в неприкосновенности, как археологическую редкость.

— Или хотят, чтобы мы не проникли сюда и не узнали того, чего, по их мнению, нам знать не положено, — добавила Лисса.

Дзеси оскалила зубы и прорычала:

— Мы сами решим, что нам положено знать, а что не положено!

— Будем надеяться, — спокойно заметил Хебо.

Лисса посмотрела в небо, как будто могла увидеть сузаянский корабль в черноте космоса.

— Интересно, а сузаянцы поняли, в чем дело?

— Или наш приятель Эскер? Мне кажется, они тоже додумались, что к чему. Но это не повлияло на их намерения.

— И мы должны проводить тут исследования для них? — снова рыкнула рикханка.

— Не для них, а для всех цивилизаций, — поправила Лисса.

И подумала, борясь с нахлынувшей усталостью: «Но должны ли мы ради других рисковать своей жизнью, кто знает?»

— Будем надеяться, что ты права, — сказал Хебо и встал. — Может, теперь поспим немного, а? Потом перекусим и двинемся туда.

Его голос тоже был усталым, хотя и решительным. Но во взгляде, который Хебо бросил на Лиссу, сквозила озабоченность.

50

Когда они вышли из корабля, солнце, медленно ползущее по небу, еще не достигло зенита. Оставлять на борту дежурного не было никакого смысла: компьютер «Халды» вполне мог справиться с этой задачей и поддерживать с экипажем связь по рации. А у троих разведчиков имелось больше шансов на успех, чем у одного или двоих.

Лисса, Хебо и Дзеси были облачены в скафандры с энергетическими усилителями. Реактивные ранцевые двигатели были слишком громоздкими для исследователей, нагруженных записывающими устройствами и другой аппаратурой. Кроме того, в случае неожиданной опасности от ранцевых двигателей было бы мало толку.

Экипаж взял с собой также и оружие. У каждого было по пистолету, у Лиссы в придачу имелось легкое электрическое ружье, у Хебо — такое же ружье, но помощнее, а Дзеси взяла гранатомет и разрывные гранаты. Они надеялись, что оружие им не понадобится, однако, если дела примут крутой оборот, может, что-нибудь из этого арсенала пригодится.

Хебо связался с «Властью» и коротко сообщил:

— Мы вышли.

— Хорошо, — после едва заметной паузы ответила Железный Блеск. — Не забывайте: мы оценим результаты вашей работы и в соответствии с ними решим вашу дальнейшую судьбу.

Хебо нахмурился и мрачно сказал:

— А вы не забывайте, что на Асборге знают, где мы. И вас тоже ждет суд.

— Не тратьте времени на пустую болтовню.

— А вы не тратьте времени, пытаясь нами руководить.

— Мы будем направлять ваши действия только в случае необходимости, — сказала Железный Блеск. — Вы находитесь под непрерывным наблюдением. Наша следящая аппаратура имеет хорошее разрешение, и если мы заметим что-либо необычное, сообщим.

— Спасибо, — фыркнул Хебо и оставил передатчик включенным только на прием.

Они шли по равнине, не слыша свиста ветра, но видя, как этот ветер несет пыль по камням, по россыпям валунов, по снегу, лежащему в затененных местах. Когда солнце поднималось выше, белый снег начинал испаряться, струйки газов поднимались вверх и их разгонял ветер. Подошвы ботинок пружинили, и все же Лисса чувствовала, как каждый шаг отдается во всем теле.

Немного помолчав, Хебо сказал:

— Если мы выберемся отсюда живыми… Нет, черт побери! Когда мы отсюда выберемся, как вы хотите потратить свою часть награды за открытие? После этой экспедиции мы разбогатеем до неприличия.

— Я вернусь домой и снова поселюсь в Улас Треке, с моим племенем, — ответила Дзеси.

Лиссе в голосе рикханки почудилась затаенная тоска.

— А я буду отдыхать и развлекаться на Асборге, пока не надоест. — Лисса постаралась говорить как можно беспечней и бодрее. — Да, а еще надо будет заняться «Венусбергом» — впрочем, на это много времени не уйдет.

— А потом что будешь делать? — спросил Хебо.

— Почем я знаю? Наверняка найду что-нибудь интересное. А у тебя какие планы?

— Пока не решил. Мне тоже хочется отдохнуть подольше, и самым подходящим местом для этого мне кажется Асборг. А потом… Что будет потом — кто знает?

После короткой паузы Хебо слегка смущенно спросил:

— Ты бы… Ты бы не хотела и дальше остаться со мной?

Этот вопрос, хотя она и ожидала его услышать, заставил Лиссу вспыхнуть от счастья.

— Да, — ответила она. — Сколько угодно. Хоть до скончания веков. Там посмотрим, как все обернется. — И, не обращая внимания на присутствие Дзеси, беззастенчиво добавила: — Вот вернемся на корабль, вылезем из скафандров, и я тебе покажу. Береги силы, парень!

Хебо взял ее за руку и засмеялся.

— Я никогда и ни на что еще не тратил силы с таким удовольствием!

Их радостное возбуждение испарилось так же быстро, как испарялся снег под солнечными лучами. Приподнятое настроение уступило место благоговейному трепету: база Предвестников была уже совсем рядом.

Сперва они прошли сквозь мерцающую дымку — завесу из легкого тумана толщиной метра два или три. Потом туман рассеялся, и они увидели в вышине переплетение тонких, изящных конструкций.

Перед ними была абсолютно ровная, оплавленная земля, тускло блестевшая в солнечном свете. Повсюду сновали маленькие роботы, некоторые — не больше искры. Они деловито выполняли свою работу, и рация, настроенная на прием в широком диапазоне, шипела, свистела и жужжала — это роботы обменивались сообщениями.

Большинство механизмов были размером от нескольких сантиметров до одного метра. Овальные и округлые, они быстро сновали на ножках или на колесах, напоминая жуков… Пока из них не высовывались всевозможные антенны, манипуляторы, щупальца — тогда роботы превращались в инструменты самого разного назначения.

Дважды исследователи видели роботов размером с гаргантюанца, передвигавшихся с медлительной важностью и достоинством. Невозможно было догадаться, что они несли, понятно было одно: их груз имеет отношение к обслуживанию базы, а возможно, к продолжению ее строительства.

Некоторые механизмы карабкались по спиралевидным башням и опорам, выпуская из себя блестящие нити, напоминая пауков на паутине. Другие роботы, очевидно, испускали тонкие, невидимые энергетические лучи, потому что когда они продвигались вдоль конструкции, металл там нагревался и плавился. Они, быстро и ловко разминая щупальцами разогретые детали и придавая им нужную форму, виртуозно создавали настоящие произведения искусства. Другие роботы появлялись из купола, хотя в нем не было дверей, и тащили груз прутьев к следующим роботам, а те, в свою очередь, переправляли прутья на вершину полузаконченной башни. Другие механизмы…

Шаг за шагом, двигаясь медленно и осторожно, исследователи шли вперед. Аппаратура на их спинах ощетинилась сенсорами, которые вбирали в себя информацию обо всем происходящем с точностью до микрометра и тщательно фиксировали ее. Потоки данных текли в записывающие устройства. Когда какой-нибудь робот направлялся к Лиссе, Хебо и Дзеси, исследователи отступали в сторону, пропуская механизм. Они почти не разговаривали друг с другом, а если и заговаривали, то очень тихо.

Пока с ними ничего не случилось. Они зигзагом прошли через весь комплекс, внимательно осматривая все, что попадалось им на пути, но их самих как будто не замечали.

— Неужели все эти штуки, все до единой, даже не подозревают, что мы здесь? — наконец спросила Дзеси. — Неужели это всего лишь слепые механизмы?

— Сомневаюсь, — ответила Лисса. — Подобное сооружение нельзя построить без высокоразвитого компьютерного интеллекта, оно должно быть оснащено всевозможными сенсорами. Но если даже оно не осознает, что мы здесь, оно все равно может оценивать информацию и принимать решения. Как бортовой компьютер — только, конечно, на гораздо более высоком уровне.

Внезапно пришедшая в голову мысль заставила Лиссу похолодеть: «Наверное, этот искусственный интеллект — не псевдоличность, как компьютер «Халды». Мы запрограммировали программу корабля, сообразуясь с нашими требованиями. Какой же тип псевдосознания у этого артефакта?»

Хебо кивнул.

— Да. Искусственный интеллект необходим хотя бы для того, чтобы справиться с непредвиденными обстоятельствами. Наверное, он активизируется время от времени, например при внезапных сильных бурях или землетрясениях. Вообще-то мне начинает казаться, что вся эта система не была полностью запрограммирована. Откуда Предвестники могли знать, как именно будет выглядеть эта планета спустя несколько миллионов лет? Теперь я склоняюсь к тому, что изначальный «зародыш» не был предварительно запрограммированным фон-ноймановским устройством. Скорее всего, его снабдили такой обширной базой данных, какую только могли обеспечить его создатели, а также перечнем общих инструкций. Когда «зародыш» активизировался, он запрограммировал роботов на создание конструкции, наиболее подходящей для здешней окружающей среды. А когда «набрался опыта», модифицировал и роботов, и саму конструкцию. Можно сказать, что эти комплексы не растут, а эволюционируют.

Исследователи продолжили наблюдение, изредка останавливаясь на несколько минут, чтобы выпить по глотку воды и поесть из встроенных в скафандры резервуаров. Напряжение было слишком сильным, чтобы устраивать основательный привал.

Но пока ни один из здешних механизмов не отреагировал на их присутствие и ничем им не угрожал — все роботы только выполняли свою таинственную работу.

Некоторые части комплекса выглядели странно знакомыми, другие отдаленно напоминали что-то.

«Ну, наверное, три миллиона лет назад Предвестники еще ненамного опередили нас в своем развитии, — подумала Лисса. — Наша наука и технологии развиваются сейчас не так быстро, как могли бы, но все-таки развиваются. Дайте нам еще несколько десятилетий — и мы, возможно, сумеем сравняться с кое-какими известными нам достижениями Предвестников. Но какими эти существа стали сейчас?»

Бесцельный вопрос.

«Хорошо, тогда что мы обнаружим, если наши зонды проникнут в сердце Галактики или если мы сами научимся там выживать? Что уже узнали люди Земли? Чему они, возможно, научились?»

Солнце медленно клонилось к западу. Тени стали длиннее. Вечерний ветер разносил пыль между опорами конструкции.

— Ладно, — сказал Хебо. — Мы хорошенько обшарили это место, собрали достаточно информации, чтобы ученым хватило работы лет на двадцать вперед, а теперь меня манит холодное пиво и ужин. После чего я собираюсь проспать часов десять.

— Ты не одинок в своих желаниях, милый, — вздохнула Лисса.

На ее плечи внезапно навалилась усталость, заныло все тело, а особенно — ноги. Нервное напряжение сменилось странным отупением.

— Боюсь, тебе придется пересмотреть интересное предложение, о котором ты говорила раньше, — сказал Хебо.

Лисса догадалась, что именно он имеет в виду — это было очевидно.

— Хорошо, — усмехнулась она. — Давай считать, что ты будешь мне должен.

— Я выплачу долг с высокими процентами.

Они оба рассмеялись, по-человечески радуясь своей глупой болтовне, и даже Дзеси одобрительно замурлыкала.

Кратчайшим путем они вернулись под открытое небо. Спиралевидная башня возвышалась над пустыней подобно часовому, уходя в небо на сотню метров. Миновав туманную завесу, исследователи поняли, что солнце уже опустилось к самым вершинам гор, увенчанных ледяными шапками.

В приемниках вдруг зазвучал резкий голос, и Лисса узнала его — говорил Эскер. Она сразу ясно представила себе этого маленького, уродливого человечка: наверное, он стоит, сильно подавшись вперед, на его лбу и щеках блестят капли пота, а глаза горят, как закатное солнце.

— Итак, вы закончили сегодняшнюю работу!

Хебо, Лисса и Дзеси включили свои передатчики на передачу.

— Уже пора, — проворчал Хебо.

— Да, да. Вам следовало выходить оттуда и делать доклад каждые два-три часа. Мы следили за вами, но не решались выйти на связь. Кто знает, как эти роботы отреагировали бы, свяжись мы с вами прямо в их логове? И как сообщение могло бы повлиять на энергетическое поле? Случись с вами несчастье, какие неоценимые сокровища были бы тогда утрачены!

— В том числе и мы сами.

— Немедленно передайте нам собранную информацию.

— Послушайте, мы не можем сделать это, пока не вернемся на корабль. Нужно загрузить информацию в базу данных — ее очень много.

— Об этом я и говорю, болван! Не дожидайтесь утра, отправляйте данные немедленно. Мало ли что произойдет за ночь?

— Если вы так волнуетесь за нас — что вполне понятно, — мы можем покинуть планету немедленно, — вмешалась Лисса.

— Нет. Вы останетесь. Перешлете нам полученную информацию, а завтра снова отправитесь на разведку. Вы пока зачерпнули только пару горстей из сокровищницы.

Лисса застыла.

— Другими словами, мы для вас — роботы, собирающие информацию. Вы будете заставлять нас работать, пока мы не погибнем?

— Нет, нет. Но неужели вы не понимаете, что это уникальная, бесценная возможность? Я сомневаюсь, что когда-нибудь представится другой подобный случай. Мы ведь тоже рискуем, но это стоит любого риска. Одно только изучение гиперволновой системы…

— Что?

— Где-то на планете должен быть гиперволновой передатчик — может быть, в каждом комплексе. Во всех наших исследованиях мы ни разу не находили ничего похожего на ретрансляторы. Да, конечно, никто не надеется обнаружить феномен гиперволн настолько глубоко в гравитационном колодце планеты. И все-таки он здесь есть! Предвестники знали… В смысле, знают, как создать гиперфеномен прямо на планете.

— Да. — Хебо невольно увлекла страстная речь Эскера. — Мы видели большую штуку, которая с виду похожа на то, о чем вы говорите.

— Я так и думал! — воскликнул Эскер. — Сама технология не так уж для нас важна, но… То, что благодаря этому мы можем узнать о структуре пространства… Не вздумайте рисковать собранной информацией! Немедленно возвращайтесь на корабль и перешлите ее сюда!

Дзеси зарычала.

Раздался шипящий голос, говорящий на сузаянском, почти сразу его заглушил ровный голос робота-переводчика Лисса представила, как Эскера оттолкнули от передатчика.

— Говорит Железный Блеск. Берегитесь! Из-за горизонта появился странный летающий объект. Он быстро движется в вашу сторону. Спрячьтесь в укрытие, если можете. Объект может быть опасен.

51

Несколько секунд спустя они увидели этот объект, летевший очень низко. Изящный корпус около трех метров длиной из блестящего синеватого металла напоминал обводами корпус флаера… В носовой части, отразив лучи заходящего солнца, сверкнуло что-то похожее на линзу. Непохоже было, чтобы эта штука имела реактивные или другие двигатели, но она летела очень быстро — настолько быстро, что Лисса не успела ее как следует разглядеть.

— Назад! — взревел Хебо.

Схватил Лиссу за руку, рывком развернул и потащил обратно к мерцающей завесе. Лисса выдернула руку из его пальцев и побежала сама. Дзеси неслась за ними следом. Они проскользнули через прутья решетки у подножия ближайшей башни, резко остановились, развернулись и стали ждать.

Дзеси вставила в гранатомет обойму с маленькими ракетами и взяла оружие наизготовку.

— Спокойно, — тихо сказал Хебо. — Мы не знаем, таит ли оно угрозу. — Но он держал в руках ружье.

Похожий на флаер объект сбросил скорость и завис в каких-нибудь тридцати метрах от них, в пяти-шести метрах над землей. Лисса и теперь не смогла как следует разглядеть летающий предмет — очертания расплывались. Может, эта штука сейчас тоже рассматривает их сквозь энергетическую завесу?

По лицу Лиссы струился холодный пот, сердце бешено колотилось. От страха мысли путались, когда женщина пыталась понять, почему машина прилетела сюда только сейчас? Для того, чтобы изучить непрошеных гостей? Для того, чтобы остановить их, если они попытаются причинить какой-либо вред конструкциям?..

Прозрачный щиток шлема потемнел, и все равно свет из линзы на носу «флаера» на мгновение ослепил Лиссу. Она отвернулась, щиток шлема снова стал прозрачным. В наушниках прозвучал вой Дзеси:

— Йя-ару-у цай! Оно стреляет в нас!

Либо рикханку не ослепил яркий свет, либо она не смотрела на линзу. Да, она ведь охотница из засушливых, пустынных земель… Хебо, похоже, тоже видел, что происходит, потому что крикнул:

— Господи, берегись! Они почти попали! — и снова дернул ее за руку, оттащив в сторону.

Лисса споткнулась, отскочила назад. Понемногу она снова стала видеть — и заметила, что опорная стойка рядом раскалилась докрасна. Под глубокой выемкой застывали капли расплавленного металла. Если бы Лисса была не в скафандре, она бы почувствовала жар.

Следующий энергетический заряд угодил в другую стойку. Еще один — в ту, что была чуть подальше. Интенсивность излучения почти равнялась интенсивности излучения солнца.

— Наверное, силовое поле мешает ему как следует прицелиться, — сказал Хебо. — Но он будет стрелять, пока нас не перебьет. А роботы потом тут все отремонтируют.

Лиссу охватил гнев. Как могли Предвестники или люди Земли отдать такой приказ?

— Бегите, — прорычала Дзеси. — В разные стороны. По движущимся мишеням труднее попасть.

Лисса поняла, что рикханка права, и метнулась из-под спиралеобразной вышки, решив спрятаться за гигантским многогранником неподалеку — или внутри него. Но «флаер» все равно будет стрелять, пока не разнесет в клочья все и вся.

Лисса вдруг услышала яростное монотонное пение — пела Дзеси. От неожиданности женщина остановилась как вкопанная возле многоугольного сооружения и оглянулась.

Она заметила гранату, вылетевшую из-под спиралевидной башни. Граната угодила во «флаер» яркая вспышка, клубы дыма… Дзеси прекрасно управлялась с ручным гранатометом, заряженным самонаводящимися гранатами.

«Флаер» накренился, но снова выровнялся и опять выстрелил энергетическим лучом — теперь по нижним виткам спирали. Но Дзеси там уже не было. Она взобралась по перекладинам опорных стоек повыше и притаилась там. Потом еще раз выстрелила, не прерывая монотонного пения.

Хебо выскочил из своего укрытия.

— Попробуем добраться до корабля, — быстро сказал он. — Побежали!

— Но Дзеси…

— Она отвлекает внимание на себя, сражается в поединке. Ее песня — это песня смерти. Мы ничем не можем ей помочь. Разве что тем, что расскажем потом о ней в Улас Треке.

«Да, если гранатомет бессилен против этой штуки, то наши ружья — тем более», — подумала Лисса.

И она побежала рядом с Хебо. Оба забыли про усталость, им оставалось только одно — бежать.

Вырвавшись из туманной завесы, они помчались прямиком к «Халде». Порой они краешком глаза видели, как сражается Дзеси. «Флаер» содрогался от разрывов гранат, но вел ответный огонь, с каждым новым выстрелом загоняя Дзеси все выше на спиральную башню. Песня смерти звучала, не умолкая.

И вдруг оборвалась.

Лисса услышала крик.

Луч задел Дзеси, правда, вскользь — рана была не смертельной.

Дзеси выстрелила еще раз.

Наверное, она смотрела прямо в линзу на носу «флаера», выпуская эту гранату. Рикханка сорвалась с кружевной башни и рухнула вниз, на гладкий черный камень, но ее граната угодила прямо в нос машины. «Флаер» дернулся, кувыркаясь, полетел на землю — и разбился.

«Халда» была уже совсем рядом. Хебо выкрикнул команду, открылся люк, выдвинулся трап.

Хебо и Лисса забрались в шлюзовую камеру. Они стояли, обнявшись, пока закрывался наружный люк, пока из камеры выкачивался местный воздух и пока ему на смену поступал воздух из корабля. Лисса плакала.

Когда наконец открылся внутренний люк и Хебо снял шлем, она заметила, что и его лицо блестит не только от пота.

— Есть снаружи еще что-нибудь угрожающее? — быстро спросил Хебо.

— В пределах досягаемости моих сенсоров нет, — ответил бортовой компьютер.

— Мы немедленно стартуем.

Лисса дышала неровно, прерывисто, словно ей не хватало воздуха.

— Д-давай сперва избавимся от скафандров, — запинаясь, сказала она. — Все равно от них не будет толку, если по кораблю нанесут удар и пробьют корпус.

— Хорошо.

Они помогли друг другу снять громоздкие скафандры; едва освободившись от этого облачения, снова на мгновение обнялись и только потом заняли места за пультом управления.

Усевшись в кресла, они посмотрели на видеоэкран. Отсюда не было видно пятен оплавленного металла на опорах корпуса, не было видно и подбитой машины.

— Прощай, Дзеси, — сказал Хебо. — Обещаю — я сам расскажу о твоем подвиге в Улас Треке.

— Мы вместе сделаем это, — прошептала Лисса.

«Собранные тобой данные не пропадут», — мелькнула в ее голове дурацкая мысль.

Аппаратура, которую они взяли с собой, передавала собранную информацию в три базы данных корабельного компьютера, поэтому сведения, собранные Дзеси, не погибли вместе с ней.

На видеоэкране появилась Железный Блеск.

— Вы уцелели, — сказала сузаянка. — Очень хорошо. Мы ничем не могли вам помочь с орбиты, но теперь будем вас прикрывать.

— Мы улетаем, — ровным голосом сказал Хебо.

— Конечно. Этого требует благоразумие и осторожность. — Даже в переводе слова Железного Блеска звучали мрачно и непреклонно. — Мы встретим вас на высоте тысячи километров. Не пытайтесь от нас сбежать. Если мы заметим, что вы пытаетесь уйти на дистанцию, необходимую для гиперпрыжка, вы будете уничтожены. Может, вы и сумеете обогнать одну боевую ракету, но от шквального заградительного огня вам не уйти.

Улыбка Хебо походила на оскал.

— Хорошо, мы будем набирать скорость и выйдем на орбиту очень медленно. Но держитесь к нам не ближе чем на расстоянии в пятьдесят кликов. Если вы подойдете ближе, мы попытаемся сбежать. Может, нам удастся это сделать, может, не удастся — но в любом случае вы не получите той информации, за которой нас посылали.

— Будьте благоразумны. Вы устали и, возможно, ранены. Вам необходимо отдохнуть и поесть. У нас на борту — ваши друзья, которые будут рады встретиться с вами.

— Железный Блеск, я назвал бы вас сукой, только не хочу обижать таких хороших существ, как собаки. Мы потеряли настоящего друга из-за того, что вы заставили нас спуститься на планету. Только ей, и никому другому, мы обязаны жизнью. Об информации, которую мы собрали, поговорим после. Но мы доверяем вам не больше, чем доверяли бы ядовитой кобре.

Сузаянка на несколько мгновений словно окаменела.

— Вы ведете себя неразумно, но я вас понимаю. К тому же вы очень устали. Мы будем держаться на указанной вами дистанции, но до поры до времени, если не возражаете, воздержимся от переговоров. Я хочу, чтобы вы пришли в себя и трезво оценили сложившуюся ситуацию. Наш долг — служить правительству и Великой Конфедерации. Но честью моего гнезда клянусь, мы не желаем вам зла.

Лисса словно очнулась.

— Если вы говорите искренне, к чему такая спешка? — спросила она. — Оставьте нас в покое хотя бы на несколько часов.

Пришло время для раздумий. И для поцелуев.

Кожа на шее Железного Блеска пошла рябью — сузаянский знак согласия.

— Если не случится ничего непредвиденного, «Власть» будет в пятидесяти километрах от вас в двадцать один ноль-ноль по бортовому времени. Сейчас наше бортовое время — четырнадцать тридцать.

— Хорошо.

В любом случае им не удастся выторговать больше.

— Конец связи. Но не отключайте ваши приемники. Мы тоже оставим свои включенными.

— Конечно.

Экран погас.

Плечи Лиссы устало поникли.

— Ты слышишь, «Халда»? — глухо пробормотала она корабельному компьютеру. — Мы стартуем.

52

Они поели и утолили жажду, вымылись, переоделись, но заснуть не смогли: слишком сильно были натянуты нервы.

И все же, как ни странно, они неплохо отдохнули, расслабившись в невесомости. Планета светилась внизу, огромная и поразительно прекрасная. Когда «Халда» оказалась на ночной стороне, они убавили свет, и в ночи засияли звезды. Млечный Путь блестел, как серебряная река, вдалеке мерцали туманности. Негромко играла музыка — старые мелодии, которые Лисса всегда любила, мелодии, напоминавшие о доме.

Хебо и Лисса не решились принять сильные психотропные средства, только легкие успокаивающие, чтобы прийти в себя после пережитых потрясений. И теперь они могли разговаривать почти спокойно.

— Я все еще не могу поверить, что Предвестники или люди Земли… Которые наверняка имеют к этому отношение… Что они проявили такую жестокость, — призналась Лисса.

— А почему ты должна в это верить? — спросил Хебо.

Лисса с надеждой посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Знаешь, я уже много лет размышляю об этом. Конечно, я ничего не могу утверждать наверняка, но, кажется, догадываюсь, в чем тут дело. У меня как-никак богатый жизненный опыт. Да, ты права — высокоразвитые цивилизации не должны быть агрессивными и беспощадными. Если бы они такими были, они бы долго не продержались. К тому же они не должны испытывать необходимости в агрессии. И все же они не боги и не могут все предвидеть и предусмотреть.

«Да, Вселенная слишком велика и разнообразна», — подумала Лисса.

Эта мысль почему-то успокаивала.

«И мы тоже — часть Вселенной. И так же свободны, как Предвестники».

— Неизвестно, сразу ли Предвестники оставили стража на орбите или сделали это после по совету людей Земли, которые помогли его запрограммировать. Но мы точно знаем, что страж на нас не напал, — продолжал Хебо. — Он мог вывести из строя наши двигатели, как вывел из строя систему гиперсвязи, но потом, я уверен, отправил бы сообщение на Асборг, чтобы оттуда прислали за нами корабль. Однако Железный Блеск уничтожила стража. Я не уверен, что Предвестники или Земля знают о том, что здесь происходит. Вполне возможно, они сейчас заняты чем-то другим, гораздо более для них интересным. Вероятно, они — или их аппаратура — время от времени получают сообщения отсюда, и, если возникают проблемы, сюда кто-нибудь прилетает. Центральный искусственный интеллект на этой планете — или центральный компьютер — возможно, недостаточно разумен и годен только для того, чтобы передавать данные наблюдений. А все остальные функции ложились на стража. Это только мои предположения. Я могу и ошибаться. Однако факт остается фактом — до сих пор никакой всемогущий пришелец сюда не явился.

«Халда» двигалась к дневной стороне планеты.

Хебо смотрел на освещенные восходящим солнцем кратеры, скалы, каменистые равнины, ледники, где могли скрываться сторожевые посты неведомой расы.

— Наземные роботы способны адаптироваться, — сказал он. — Приспосабливаться к ситуации. Помнишь, я предположил, что они не были запрограммированы изначально, а развивались в соответствии с изменениями условий окружающей среды? Они должны были «узнать», что страж уничтожен. Они должны были «узнать», что сюда явились чужаки. Но откуда им было знать с какими намерениями мы пришли? То, что случилось со стражем, указывало на то, что чужаки, то есть мы — опасны. Я думаю, они решили ликвидировать эту опасность. Им понадобилось несколько часов, чтобы спроектировать и построить боевую машину, запрограммированную с единственной целью: уничтожить незваных гостей. Нам очень повезло, что машина не поразила «Халду», прежде чем начала охотиться на нас. Наверное, она сочла, что «Халда» — всего лишь транспорт и с ней можно будет разобраться позже, на досуге.

Хебо вздохнул.

— Она не знала, что с нами — Дзеси…

Лисса взяла его за руку, и некоторое время они молчали, паря в невесомости.

«Дзеси была воительницей, — думала Лисса. — Она хотела, чтобы мы сражались и победили и рассказали о ее гибели в Улас Треке».

Как будто услышав эти мысли, Хебо сказал:

— Наверное, ты знаешь сузаянцев лучше, чем я. Как по-твоему, чего от них можно ждать?

Лисса вспомнила Медноруда.

— Сузаянцы такие же разные, как и люди, я не моту предугадать поведение каждого из них.

— Я тоже. Но у тебя среди них есть друзья, и они наверняка многое тебе рассказывали. Ты мудрая женщина и можешь отсеять то, что было продиктовано недоброжелательностью и предубеждениями. А твой отец — большой человек на Асборге и имеет дело с множеством самых разных источников информации. Вы с ним довольно близки, ты наверняка многому у него научилась. Подумай хорошенько, дорогая. Что ты можешь сказать об этих конкретных сузаянцах, которые нам противостоят?

Лисса долго молчала, но наконец медленно заговорила:

— Правители Конфедерации обладают абсолютной властью. Они живут ради власти. Железный Блеск — фанатик. Она скорее уничтожит нас вместе с собранной нами бесценной информацией, чем позволит нам ускользнуть с раздобытыми сведениями. Правительство Конфедерации одобрит ее решение. В конце концов, «Власть» выполнила поставленную перед ней задачу, выполнила сполна. А то, что мы добыли для них информацию, — это всего лишь чистая случайность, неожиданная удача. Ну и что же, что мы сообщили на Асборг, где находимся? Правители сузаянцев всегда смогут заявить, что они о нас ничего не знали и что мы, наверное, попали в катастрофу. Это даже будет им на руку: тогда у них появится повод, объявив о своем открытии, послать сюда военные корабли и взять планету под свой контроль.

— Чтобы без помех проводить здесь исследования. — Хебо усмехнулся. — Прикрываясь благом всеобщей безопасности. Да, конечно. Но как ты думаешь — они что, всерьез верят, что смогут справиться с Землей или самими Предвестниками?

— Я думаю, они готовы рискнуть. Слишком много здесь тайн. Если им прикажут убираться — они попытаются при этом сохранить лицо. Но они, несомненно, надеются, что им удастся как-нибудь договориться с хозяевами базы, выторговать выгодные для себя условия. — Лисса помолчала. — У их правительства действительно большие проблемы. Вполне возможно, они в таком отчаянии, что им уже нечего терять, в то время как в случае успеха обрести они могут все.

— Да-а… — Голос Хебо звучал ровно и жестко. — Либо мы передадим им информацию, либо умрем. Но что будет, если мы выполним их требования?

Спокойствие Лиссы дало трещину. Она содрогнулась.

— Не знаю.

— Железный Блеск говорила о чести гнезда. Ее команда наверняка это слышала. Эта клятва священна или нет? Надеюсь, сузаянцы никогда ее не нарушают?

— Не нарушают. Но от фанатиков всего можно ждать…

— И от морских юристов.

Хотя Лисса не поняла этого выражения, оно навело ее на мысль.

— Железный Блеск сказала следующее: они не желают нам зла. Но эти слова можно истолковать как угодно.

Хебо нахмурился.

— Потом она может сказать, будто им показалось, что мы собираемся на них напасть, и долг велел ей защищаться, — сказал он. — Или нас могут просто взять в плен и увезти на Сузайю — а в таком случае уж лучше бы нас взорвали. Или?..

— Я уже сказала, что не знаю. Она все-таки может поступить с нами честно. Ее правительству не будет хуже оттого, что другие миры тоже получат раздобытую нами информацию. Непосредственной угрозы в этом нет. Однако новые знания могут породить множество новых идей, а в этом диктаторы никак не заинтересованы.

— Что же мы можем предпринять? По-моему, ничего — только удерживаться от любых провокаций и надеяться на лучшее.

Лиссе захотелось, чтобы она тоже могла помолиться Богу, в которого верил Торбен, — не ради себя самой, а ради Хебо и всего, что было ей дорого.

— Да, наверное, ты права, — медленно сказал Торбен. — Я ни за что на свете не стану подвергать тебя неоправданному риску… Знать бы еще, какой риск будет оправданным!

Он ударил кулаком по перегородке и отлетел назад.

Почему-то Лиссе это показалось ужасно смешным. Она громко расхохоталась, а нахлынувшая вслед за тем волна нежности заставила ее позабыть про страх.

Подплыв к Торбену, она поймала его за руки, и, глядя ему в глаза, улыбнулась.

— Что бы потом ни случилось, у нас еще есть пара спокойных часов… — протянула она.

Хебо посмотрел на нее с искренним удивлением.

— Бога ради, конечно! Ты — потрясающая женщина…

Потом, когда они парили бок о бок среди музыки и звезд, Лисса вдруг вспомнила, что у нее еще есть один маленький козырь. Очень маленький, но все-таки она не совсем безоружна — и Торбен тоже.

53

«Власть» следовала по орбите в пятидесяти километрах от «Халды».

Ее невозможно было рассмотреть не вооруженным глазом — корабль казался всего лишь искрой среди множества сияющих звезд. Но на видеоэкране был виден стальной корпус сузаянского судна, ощетинившийся лазерными пушками и жерлами ракетных установок, нацеленных на «Халду».

— Мы — как молодая собака, которая подставляет беззащитное горло старшей суке, чтобы ее не укусили, — пошутил Хебо, но шутка вышла не особенно веселой.

На экране появилась Железный Блеск.

— Вы готовы передать информацию? — сурово спросила она.

— Сперва мы хотели бы оговорить условия, — решительно ответил Хебо.

Голова на длинной шее подалась назад.

— Что тут обсуждать? Вы должны передать информацию немедленно, пока не возникли новые непредвиденные обстоятельства. Не испытывайте наше терпение.

— Сначала мы хотели бы получить ответы на кое-какие вопросы. Почем вы знаете, что мы передадим вам полную и точную информацию?

— Потому что мы обследуем ваш корабль и проверим это.

— Да ну? Но мы не собираемся позволить вам взойти на борт «Халды» и творить тут все, что вам заблагорассудится.

— Попытайтесь мыслить здраво. У вас есть личное оружие, вы можете забаррикадироваться где-нибудь и переждать, пока наш посланец не покинет «Халду». Но он будет один — по сути, он станет вашим заложником. После того как он доложит, что все в порядке, вы сможете отбыть куда угодно.

«Этого следовало ожидать, — подумала Лисса. — И это имеет смысл».

— Как бы то ни было, мы хотим поговорить с Ромоном Сифеллом, — сказала она, сама удивившись, как твердо звучит ее голос. — Вы знаете, что мы с ним знакомы. Я была вместе с ним в экспедиции, капитан Хебо многие годы был его компаньоном. Мы сможем гораздо лучше понять друг друга, чем представители разных рас.

Железный Блеск заколебалась.

— Ромон Сифелл слишком возбужден, — сказала она после краткого размышления. — Очевидно, он чересчур беспокоится о вас.

«И вы это чувствуете, — подумала Лисса. — Как чувствуете и его страх, если он боится за свою жизнь — а это вполне возможно. Но вы не можете прочесть его мысли. Медноруд мог догадываться, о чем люди думают, — но Медноруд много лет прожил среди людей, и у него доброе сердце. Он способен сопереживать, а ваша команда завоевателей на такое не способна».

— Тем больше причин, чтобы мы с ним поговорили, — сказала Лисса. — Он наверняка нуждается в дружеском, человеческом сочувствии.

«А Эскер на него не способен».

— Вы что, боитесь, что он выдаст нам ваши тайные намерения? — с вызовом спросил Хебо. — Но ведь это все равно не поможет ни ему, ни нам, верно?

— Верно, — согласилась Железный Блеск. — Разве что вы сделаете какую-нибудь глупость, которая вынудит нас открыть огонь. Не делайте неверных выводов из его слов или манеры поведения.

— Не будем, — ответила Лисса. — Мы просто хотим, чтобы он подтвердил ваши слова.

— Он их подтвердит, — отрезала Железный Блеск, и экран погас.

— Решительная дама, — заметил Хебо. — Но, как мы и предполагали, она не отказалась задержаться здесь подольше, чтобы получить от нас то, что ей требуется.

«Он повторяет свои недавние слова, чтобы хоть как-то заполнить тишину и скрасить ожидание», — подумала Лисса.

Когда она стала гадать, позволят ли им улететь домой и пожаловаться на произвол сузаянцев, Торбен сказал, что они смогут жаловаться сколько угодно — от этого все равно не будет особого толка. Вскоре после того, как Железный Блеск вернется на Сузайю, сюда явится боевой флот Конфедерации, а Асборг не сможет так быстро собрать военные силы. Ни одна из сторон не хочет войны, поэтому кто прибудет сюда первым, тот и будет всем здесь распоряжаться — пока не вмешаются Предвестники или Земля. А дипломаты смогут ходить вокруг да около «инцидента» столько, сколько сочтут нужным.

А вот теперь Хебо гадал, будет ли сузаянский «инспектор» заниматься тем, о чем говорила Железный Блеск, или «инспекция» — это просто некая хитрая уловка. Ограничится ли «инспектор» тем, что проверит точность и полноту переданной информации, или постарается в критический момент отвлечь экипаж и притупить его бдительность?

— У нас нет другого выбора, кроме как согласиться на проверку, — мрачно заключил Торбен. — Повторяю — я не собираюсь рисковать твоей жизнью без крайней необходимости.

Лисса вздрогнула и прижалась к нему.

Тут экран мигнул и снова засветился. На них смотрел Ромон Сифелл. Он осунулся, его руки дрожали, по лбу струился пот.

— Лисса… — хрипло проговорил Ромон.

Хебо отодвинулся, хотя Сифелл все равно не обращал на него внимания.

— Ромон! — негромко воскликнула Лисса. — Что случилось?

— Ты едва не погибла.

Лисса улыбнулась, хотя сердце ее бешено колотилось.

— Все обошлось, — ответила она. — Очень мило, что ты так беспокоишься обо мне, но все в порядке. Однако я тоже за тебя тревожусь.

— Я… Не мог даже подумать, что все так обернется. Если бы я только знал, что ты прилетишь сюда, я бы ни за что на свете не согласился участвовать в этой затее… И… и на Сузайе — я не думал, что они будут действовать так быстро. Я рассчитывал, что они и правление моего Дома все обсудят и заключат открытое соглашение. Я говорю правду!

«Да, он может говорить об этом, не таясь, потому что Железный Блеск и так уже все знает, — подумала Лисса. — То, что здесь случилось, оказалось для всех нас полной неожиданностью. Железному Блеску тоже пришлось импровизировать — но, как правильно заметил Торбен, она решительная и безжалостная особа».

— Я понимаю, Ромон, — еще мягче проговорила Лисса. — Ничего, все равно все сложилось удачно, ведь правда? Удачно для всех нас.

— Лисса… — Его голос прервался.

Она снова изменила тон:

— Что тебя терзает? Ваш корабль позволит нам спокойно улететь. Разве не так?

Секунду помолчав, Лисса снова окликнула:

— Ведь правда? Наверное, ты слышал, о чем мы договорились. Конечно, слышал — ведь переговоры транслируются открыто, и вся команда наверняка в курсе. Или они держали тебя взаперти? Может, ты подозреваешь, что дело нечисто? Ответь мне!

По потному лицу Ромона потекли слезы.

— Прости меня, — нежно сказала Лисса. — Я не хотела тебя расстраивать. Я понимаю, как ты потрясен. Несмотря на все прошлые недоразумения, я всегда считала тебя человеком чести.

«Не стоит сейчас вспоминать случай с цветами. Наверняка он сделал это, чтобы послужить чести своего Дома — как он ее понимал».

— Пообещай мне, Ромон, что, когда мы в следующий раз встретимся, мы встретимся друзьями.

Она не могла заговорить с ним о любви — он бы не поверил. Но она могла заговорить о дружбе.

Ромон судорожно сглотнул и расправил плечи.

— Да, — сказал он неожиданно твердым и решительным голосом. — Даю слово чести, Лисса. Ты ведь не думаешь, что я спокойно позволю тебя убить? Сузаянцы ценят, твою храбрость и находчивость. Ты знаешь, что у них есть свои обычаи и что они уважают достойных противников. Насколько я их понимаю, после того, как ты передашь им информацию, Железный Блеск отпустит тебя — отпустит с почестями. Ты будешь так же свободна, как Дункан, которому Макбет позволил уйти домой.

Лисса услышала негромкий звук — это Хебо выдохнул сквозь сжатые зубы.

— До свиданья, Лисса, — сказал Ромон.

— До свиданья, Ромон, — ответила она.

— До встречи.

Экран погас.

Лисса повернулась к Торбену и увидела, что лицо его окаменело.

— Все хорошо, — сказал он. — Теперь ты успокоилась?

Лисса знала — он говорит это, чтобы услышали сузаянцы, ведь передатчик все еще был включен.

Ее била нервная дрожь.

На экране снова появилась Железный Блеск.

— Вы удовлетворены? — спросила она.

Хебо кивнул.

— Приготовьтесь принять информацию, — сказал он и дотронулся до сенсорного датчика на панели за пределами поля зрения видеосканера.

Так Хебо подал корабельному компьютеру короткий сигнал, о котором они договорились заранее:

«Приготовься к выполнению плана В».

Предательство будет наказанием за предательство.

— Мы готовы, — сказала Железный Блеск.

К сузаянскому кораблю понесся сигнал. При такой скорости передачи открытия, сделанные за половину планетарного дня, будут переданы с одного корабля на другой всего за одну минуту.

Хебо и Лисса посмотрели друг другу в глаза.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

«Останется ли у нас хоть немного времени, прежде чем на наш корабль явится инспектор? Пусть мы немного побудем вдвоем… Пожалуйста», — думала Лисса.

Корабль содрогнулся от ужасного удара. Хебо и Лиссу вжало в кресла с силой более двадцати стандартных гравитаций. Сознание заволокла черная пелена, из ноздрей хлынула кровь.

Перегрузки кончились, и Лисса успела сделать три вдоха, прежде чем звезды закружились сверкающим вихрем. Еще один удар — и наступила ночь.

Впоследствии Лиссе казалось, что она помнит столкновение, но это воспоминание было таким смутным, что вполне могло оказаться порождением бреда.

Автоматика корабля среагировала с быстротой, недоступной ни одному живому существу. Когда ракета вылетела из пусковой установки, «Халда» уже набирала скорость. Смерть пролетела в нескольких метрах за ее кормой, и, прежде чем ракета успела устремиться к цели, «Халда» резко развернулась и на огромной скорости понеслась к сузаянскому кораблю.

Корпус «Халды» и ее защитные силовые поля могли выдержать столкновение с астероидом, а вражеский корабль не имел такой защиты. «Власть» разлетелась на куски, некоторые обломки вошли в атмосферу планеты и вспыхнули как метеоры.

Не сбавляя скорости, «Халда» нырнула в гиперпространство.

Перегрузки прекратились.

Корабль парил в колодце пространства-времени.

54

Когда Лисса пришла в себя, на корабле снова была невесомость.

Она почувствовала руки Хебо.

— С тобой все в порядке? — спросил он, ощупывая ее.

Его лицо было в крови, красные капли плавали вокруг, как маленькие огоньки.

— С тобой все в порядке, дорогая?

— Кажется… да, — пробормотала Лисса. — А с тобой?

Хебо рассмеялся.

— Да, раз я очнулся.

Вокруг мерцали знакомые родные созвездия. Справа сияла Саннива.

Только после того, как Хебо и Лисса окончательно пришли в себя, приняли лекарства, выданные им медицинским роботом, вымылись и выпили по глотку виски, они смогли как следует осознать недавние события.

— Два-три сломанных ребра и пара синяков — это заживет, — сказал Хебо. — Господи, мы едва вырвались. Еще немного — и нам бы конец.

Лисса слишком устала, чтобы радоваться вместе с ним.

— Зато мы убили экипаж целого корабля… — печально сказала она.

— Я об этом ничуть не жалею. Либо мы, либо они — так обстояло дело.

— Роман…

— Да, он предупредил нас, понимая, чего это может ему стоить. Но я почти уверен: он подозревал, что они с Эскером в любом случае обречены. Разве Конфедерация позволила бы им остаться в живых и рассказать о том, что случилось?

Хебо посмотрел на звезды.

— Но, как бы то ни было, он оказался храбрецом. Я буду чтить его память.

— А как ты понял его предупреждение?

— Сейчас его слова поняли бы немногие люди, а из других разумных рас — никто. Макбет принял Дункана как гостя, а когда тот заснул, убил его.

— Давай свяжемся с Асборгом.

— Да, и убедим их связаться с Землей. И пусть отправят эскадру в ту систему, просто на всякий случай. Но я думаю, что Земля и Предвестники все равно успеют заявить права на свою собственность. — Хебо улыбнулся. — Вряд ли у нас отберут информацию, которую мы собрали. Но на тот случай, если они все же захотят это сделать, отправим данные на Асборг с первым же сообщением. Мы располагаем такой обширной базой данных, что ею можно заниматься долгие годы. И бог знает, что мы из нее извлечем.

— Наверняка что-нибудь грандиозное.

— В любом случае это будет интересно. Мы сделали открытие, разве не так? А теперь пусть «Халда» летит к Асборгу при приятной гравитации в половину g, а мы отправим сообщение и отдохнем.

— Отдохнем… Наконец-то. — Лисса вздохнула. — Наконец-то мы выспимся.

Хебо усмехнулся.

— Очень надеюсь, что у нас хватит сил, чтобы потратить часть пути на что-нибудь поинтересней сна. Боюсь, после приземления мы еще много недель и даже месяцев будем скучать по уединению.

— Зато потом у нас будет уйма времени, — пообещала Лисса. — Всегда.

Примечания

1

Энигма (англ.) — тайна, загадка

Content

Андерсон Пол Ради славы Вселенной

Пол Андерсон «Ради славы Вселенной»

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

Примечания