Михаил Александрович Каришнев-Лубоцкий

Ловцы кошмаров

Глава первая

Удивительная история произошла однажды в нашем городке ранним июльским утром: старик-пенсионер Григорий Иванович Шнулин увидел привидение! Старина вот уже много лет страдал бессонницей, и в то утро сидел у окна в кресле-качалке, предаваясь невеселым думам. И вдруг он заметил в окне почти бесформенное, расплывчатое пятно светло-голубого цвета. Пятно, напоминающее очертаниями человеческую голову, прилипло к стеклу и, казалось, внимательно смотрело на Григория Ивановича. Старик готов был поклясться, что у пятна были глаза, так сильно он ощущал на себе взгляд каких-то удивительных буравчиков!

Шнулин поднялся из кресла, сделал два шага и остановился возле окна. Щурясь, приблизил лицо к оконному стеклу.

С треском и звоном выдавилось наружное стекло, осыпая синее облачко мелкими осколками.

Григорий Иванович мотнул испуганно головой и отскочил назад к креслу.

– Катя! Катя! Катенька! – закричал он, зовя на помощь свою взрослую дочь и не зная, что еще можно предпринять в подобной ситуации. Но на всякий случай старик вооружился старинным увесистым подсвечником.

Однако прибегать к оружию не понадобилось. Синее облачко, по-собачьи отряхнувшись и сбросив с себя сверкающие осколки, вдруг начало медленно отдаляться от разбитого окна и спустя несколько секунд исчезло из вида, слившись с утренним рассветом и ясным голубым небом.

– Что случилось, папа? – спросила испуганно Григория Ивановича дочь, вбегая в комнату. – Неужели грабители хотели влезть в окно?!

– Вряд ли это был грабитель… Вряд ли…

– Тогда кто?!

– Привидение, Катя, привидение!!

Глава вторая

А накануне – это случилось поздним вечером – еще два привидения были обнаружены жительницей нашего городка Анной Петровной Камушкиной на крыше соседнего дома. Привидения были почти прозрачными, но их голубоватые силуэты все-таки просматривались на темном, почти черном, небе. Привидения передвигались по крыше плавно, они словно бы плыли над ней, едва касаясь своими нижними конечностями черепицы. Привидения были похожи на голубые облака, но Анна Петровна готова была поклясться, что эти странные сгустки воздуха здорово напоминали очертаниями фигуры людей: у них явно просматривались головы, руки и ноги. Доплыв до вентиляционного отверстия, удивительные создания один за другим нырнули в него, и Камушкиной даже показалось, что они сделали это не по своей воле, а были просто втянуты в вентиляционную систему потоками воздуха.

– Нужно позвонить соседке, – прошептала взволнованно пожилая женщина и отправилась к столику, на котором стоял телефонный аппарат, – Ольга Сергеевна может очень испугаться, когда увидит в своем доме эти голубые исчадия ада!

Но подойдя к телефону и взяв уже в руки трубку, она в последний момент передумала звонить.

– Пожалуй, не стану пока ее беспокоить… Эта молодая особа сочтет меня сумашедшей и будет потом посмеиваться надо мной. Понаблюдаю еще чуть-чуть и, если замечу что-нибудь странное, сообщу тогда в милицию.

Анна Петровна положила телефонную трубку на место и снова подошла к окну. Но ничего интересного больше не увидела: в доме Ольги Сергеевны Дымовой был погашен свет и, кажется, никто не собирался нарушать покой наступившей ночи.

Ольга Сергеевна Дымова жила в небольшом частном домике одна: ее мать вот уже более месяца гостила у старшего сына в Архангельске, а других жильцов в доме не было.

Приняв ванну, Ольга Сергеевна прошла в комнату, где стоял включенный телевизор и, желая сменить неинтересную программу, протянула руку к пульту переключения каналов. Но тут случилось нечто неожиданное: на экране быстро-быстро стали мелькать кадры разных передач и они мелькали до тех пор, пока не остановились на кадрах какого-то фильма ужасов.

Удивленная и сбитая с толка Ольга Сергеевна села в кресло и взяла со столика пачку сигарет. Достала одну сигарету и потянулась за газовой зажигалкой. И тут произошла вторая невероятная вещь: зажигалка сама подскочила со столика, весело чиркнула, высекая огонь, и бережно поднесла язычок пламени к дрожащему кончику сигареты Ольги Сергеевны. Бедная девушка взвизгнула, но осталась сидеть в кресле. Зажигалка, сделав свое дело, улеглась снова на столик. Зато кувшинчик с апельсиновым соком вдруг приподнялся над подносом и бережно налил прохладительной влаги в стеклянный бокал. Бокал вспорхнул с подноса и подлетел к Ольге Сергеевне.

– Нет!.. – прошептала перепуганная хозяйка дома и закрыла лицо руками. – Нет!.. Умоляю!..

Бокал повисел немного в воздухе и вскоре вернулся обратно на столик.

Ольга Сергеевна медленно опустила руки: кажется, в комнате все было как всегда. Быстрым движением она нажала нужную кнопку, и экран телевизора послушно погас.

– Кто здесь? – на всякий случай спросила Ольга Сергеевна.

Но ей не ответили. Только какая-то голубоватая тень переместилась от столика к окну и слегка пошевелила штору: было такое впечатление, будто кто-то на миг выглянул в окно и тут же повернулся лицом в комнату.

Ольга Сергеевна напрягла свою волю и поднялась из кресла. Прошла, пошатываясь, к телефону и сняла трубку.

– Алло, это милиция? Это говорит Дымова Ольга Сергеевна с Большой Казачьей… Дом номер тринадцать! Квартира? Дом частный, наш…

Телефонный шнур со свистом вылетел из розетки. Зато трубка параллельного телефона сама собой поднялась с аппарата, и кто-то невидимый заверещал в нее противным женским голоском:

– А с кем я разговариваю? Сержант Мизюлин?! Очень приятно, сержант! Мне скучно, сержант, я одинокая бедная женщина, меня некому пожалеть… Если у вас есть свободная минутка, сержант, то вы можете заскочить ко мне в гости, и тогда мы вдвоем очень мило проведем время!

В трубке, висящей в воздухе, послышались громкие гудки: обозленный Мизюлин оборвал разговор с назойливой собеседницей.

– Грубиян! – фыркнул противный женский голосок, и телефонная трубка улеглась на место.

Ольга Сергеевна потерла пальчиками виски: но голова ее, кажется, не болела. Тогда она отправилась к двери. Голубая прозрачная тень метнулась за нею. Ольга Сергеевна протянула руку – дверь распахнулась сама.

– Кто-нибудь!.. Помогите!.. – крикнула испуганная девушка, сбегая по ступенькам на улицу.

Но перед домом было пустынно и безлюдно, и только легкий ветерок покачивал ветви деревьев, заставляя их негромко шелестеть своими листьями.

Постояв немного в раздумье, Ольга Сергеевна побежала к дому Григория Ивановича Шнулина. Но вскоре остановилась как вкопанная: перед нею, словно из-под земли, выросла огромная фигура какого-то громилы. Мужчина стоял, заслонив собою луну и половину дома Шнулиных, и по этой причине его лица не было видно. Черное расплывчатое пятно – вот что смогла рассмотреть бедная Ольга Сергеевна, безумным взором вглядываясь в страшного незнакомца.

Громила вдруг качнулся и сделал шаг навстречу остолбеневшей девушке. С громким воплем Дымова бросилась назад к своему дому, но на полпути вдруг свернула в сторону и помчалась к дому Анны Петровны Камушкиной. Мужчина шел за ней следом, однако на бег он почему-то не переходил и предпочитал передвигаться шагом.

Ольга Сергеевна пулей взлетела на крыльцо и распахнула дверь, любезно отпертую заранее хозяйкой дома, слышавшей вопли своей молодой соседки. Ворвавшись в прихожую, она захлопнула дверь и бессильно прислонилась к ней, глядя безмолвно с надеждой на добрую старушку Камушкину.

– Не бойтесь, милая, я уже вызвала милицию, – хозяйка вежливо отстранила перепуганную Ольгу Сергеевну и заперла дверь на замок. – Не знаю, чьи это проделки, но хулиганам не поздоровится.

Ольга Сергеевна слабым движением правой руки показала на окно. Анна Петровна поняла ее жест и, посмотрев в темноту, доложила:

– Никого нет. Успокойтесь, моя дорогая, и проходите в гостиную.

Мужчина, преследовавший Ольгу Дымову, подошел к дому и остановился. Кто знает, какими были бы его дальнейшие действия, если бы в этот момент не показалась милицейская машина. Подкатив к дому Анны Петровны и осветив фарами незнакомца, – при этом фигура мужчины словно бы растаяла в ярком свете мощных отражателей, – автомобиль резко затормозил, и передние дверцы его быстро распахнулись. Из машины выскочили двое милиционеров и торопливо направились в здание.

Впустив стражей порядка, Анна Петровна доложила им:

– Кто-то преследует Ольгу Сергеевну Дымову, – она кивнула в сторону своей молодой соседки, – я сама видела силуэты двух людей на крыше ее дома.

– Это были взрослые мужчины? – быстро спросил один из милиционеров.

– Это были силуэты, – повторила Анна Петровна, делая упор на слове «силуэты». – Я видела силуэты, кажется, это были люди.

– Я часто вижу по ночам на крышах силуэты кошек, – немного невпопад подал реплику второй милиционер.

– Из-за кошек я не стала бы вас тревожить, а Ольга Сергеевна не стала бы бегать по улице и стучаться в чужие дома в столь поздний час, – веско заметила Камушкина.

– У меня дома привидения… – прошептала вдруг молчавшая до сего времени Ольга Дымова. – Они пугали меня, и я выбежала на улицу…

– Привидения? – переспросил старший по возрасту и званию милиционер. – Это бывает! Тут, главное, нужно взять себя в руки…

– Они дали мне прикурить… Налили сок в бокал… Потом помешали разговору с сержантом Мизюлиным…

– Так это вы приглашали Мизюлина на вечеринку? – искренне поинтересовался тот милиционер, что был помоложе. – Он говорил нам о вашем звонке!

– На вечеринку звало привидение… А я выбежала на улицу и помчалась к Григорию Ивановичу Шнулину…

– Это наш сосед, – пояснила Камушкина.

– Понятно… Вы помчались к гражданину Шнулину и примчались к гражданке Камушкиной. Это бывает! – отметил пожилой милиционер и игриво улыбнулся, приглашая своей улыбкой всех немного расслабиться.

– Я встретила огромного мужчину… Он перегородил мне дорогу, а потом стал преследовать меня… Я побежала к Анне Петровне…

– Я слышала ее крики и заранее открыла дверь и вызвала милицию, – добавила Камушкина.

– А что еще вы слышали? – спросил дотошный сержант с седыми усами.

– Ничего. Но мне хватило и ее криков для того, чтобы понять, что там что-то происходит.

– Увидела привидение и стала кричать, – объяснил молодому напарнику опытный милиционер. – Хоть раз в неделю, но такие вызовы бывают.

Он обернулся к Ольге Сергеевне и ласково сказал ей:

– Примите успокоительное и ложитесь спать. Привидения, даже если они существуют, наверняка убрались отсюда. Они терпеть не могут милиционеров и стараются держаться от них подальше.

– Но вы же не уедете? – Ольга Сергеевна не столько спрашивала, сколько умоляла сотрудников милиции остаться.

– Не волнуйтесь, мы подежурим, – успокоил ее седоусый сержант. – Скоро утро, тогда мы поищем следы преступника.

– Ночуйте у меня, – любезно предложила молодой соседке Анна Петровна, – дома вы все равно не уснете.

– Спасибо, вы очень добры…

Милиционеры попрощались с женщинами и вышли из дома.

– Неужели мы будем торчать здесь до самого утра? – поинтересовался младший напарник у старшего. – По-моему, это очень глупо!

– Людям, которые видели привидения, всегда нужно говорить то, что они хотят услышать. Никогда не спорь с ними, Сашок! А вот делать обещанное – не обязательно. Отгони потихоньку машину от дома. И не включай фары! А я пройдусь по дорожке, посмотрю все ли в порядке.

Молодой милиционер послушно пошел выполнять поручение, а его пожилой напарник медленно зашагал по темной аллее. Но ничего подозрительного он так и не обнаружил. Он даже не заметил прозрачной голубоватой тени, мелькнувшей мимо него всего в каких-нибудь трех – четырех шагах. Сделав по аллее солидный крюк, сержант подошел к машине и открыл дверцу.

– Едем в отделение, Сашок. Только тихо: не нужно нарушать покой испуганных женщин!

Автомобиль плавно покатил по дорожке и вскоре выбрался на центральную магистраль.

Глава третья

Утром Ольга Сергеевна пришла на работу – она преподавала географию в средней школе, – с головной болью. Сидя за учительским столом, она пыталась сосредоточиться на теме занятий, но недавние ночные события выбивали ее из колеи.

– Кто хочет рассказать нам о морях западного полушария? – обратилась она с дежурной улыбкой к классу. – Петя Ласточкин? Мы будем рады выслушать тебя!

Петя Ласточкин, веснушчатый рыжеволосый мальчишка, послушно пошел к доске, на которой висела карта западного полушария. Пока он брал указку и собирался с мыслями, Ольга Сергеевна снова вспомнила ночные приключения, и перед ее глазами поплыли зажигалки, самостоятельно высекающие огонь, кувшины, наливающие без посторонней помощи сок в бокалы, и сами бокалы, вьющиеся возле лица хозяйки… Когда Ольга Сергеевна вспомнила огромного громилу в темной аллее, она невольно взвизгнула и… пришла в себя. Ошеломленно посмотрела на учеников, давящихся от смеха, на Петю Ласточкина, молчаливо стоявшего у карты, и, беря себя в руки, спросила отвечающего:

– Ну, Петя, так какие же привидения ты знаешь в западном полушарии?

– Привидения?! – удивился Ласточкин. – Я рассказывал о морях!

– Конечно, о морях! Ну?..

– Я уже ответил! Я перечислил все моря!

– Странно… Хорошо, садись. Я спрошу тебя еще раз и тогда поставлю окончательную оценку.

– Я это вам припомню… – тихо пробурчал Петя и медленно побрел на свое место.

А Ольга Сергеевна, с трудом соорудив на лице гримаску, которая должна была обозначать задушевную улыбку, вновь обратилась к классу:

– Ну? Так кто же нам, все-таки, расскажет о громилах западного полушария?

Глава четвертая

К вечеру Ольга Сергеевна почти полностью успокоилась. Приняв как обычно ванну, она прошла в гостиную и села в любимое кресло за столиком. Хотела включить телевизор, но передумала и взяла пачку сигарет. Робко протянула руку к зажигалке – зажигалка спокойно лежала на столике. Процедуру наливания сока в бокал ей тоже пришлось проделать без посторонней помощи, и этому факту Ольга Сергеевна была очень рада.

Внезапно раздался телефонный звонок, и она чуть было не подавилась остатками апельсинового сока. Прокашлявшись, взяла трубку.

– Олечка, дорогая, это я – Анна Петровна! – заворковал голосок доброй соседки. – Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, Анна Петровна, все отлично. Благодарю за внимание, которое вы мне оказали!

– Не стоит благодарности, милочка. Если почувствуете что-то неладное, быстро бегите ко мне. Договорились?

– Спасибо. Надеюсь, вчерашнее не повторится. Спокойной ночи, Анна Петровна!

Ольга Сергеевна положила трубку. Было уже поздно, и она стала готовиться ко сну. Погасив в гостиной свет, Ольга Сергеевна прошла в спальню и легла в постель. Посмотрела на потолок, и глаза ее расширились от ужаса: на потолке два черных человеческих черепа дергались в какой-то быстрой и сумашедшей тряске, и нижние челюсти у них время от времени то отпадали вниз, то вновь смыкались с верхними. Пересилив этот испуг, Ольга Сергеевна с трудом повернула голову и посмотрела в окно: там, раскачивая слегка под ветром ветвями, стояло большое дерево, и сквозь него в комнату струился лунный свет.

– Уфф!.. – облегченно выдохнула Ольга Дымова. – Теней перепугалась!

Она спрыгнула с постели и подошла к окну, чтобы задернуть шторы. И увидела за стеклом вцепившиеся в подоконник костлявые руки. Секундная растерянность – и хозяйка дома уже в дверях. Быстро брошенный взгляд через плечо – и она уже в коридоре.

А в окне появилась чья-то голова в милицейской фуражке. Но кто этот милиционер, пока не ясно: на улице ночь, и дерево заслоняет лунный свет.

– Старший лейтенант Кошкин? Срочно пришлите машину с нарядом дежурных к дому Ольги Сергеевны Дымовой! У нее снова творится какая-то чертовщина! Что? Бедняжка у меня, она прибежала чуть живая в одной сорочке… – Анна Петровна на секунду оторвалась от телефонной трубки и быстро бросила стоявшей рядом с ней Ольге Сергеевне:

– Накиньте на себя халат. Возьмите его там, в шкафу.

И снова заговорила в трубку:

– Учтите, старший лейтенант, это не шуточки! Вторую ночь творится что-то невообразимое, и я тому свидетель! Что? Благодарю, мы ждем.

Камушкина положила трубку и повеселевшим взглядом посмотрела на дрожавшую мелкой дрожью соседку.

– Они сейчас приедут! Если эти милиционеры ничего не смогут сделать, то мы тогда обратимся к их начальству. Не волнуйтесь, дорогая, мы это так просто не оставим!

Анна Петровна подошла к окну и взглянула в сторону дома Ольги Дымовой. Там во всех окнах горел электрический свет.

– Вы всегда устраиваете по ночам иллюминацию? – поинтересовалась она у молодой соседки.

– Конечно, нет. А в чем дело?

– Ничего, пустяки. Скорее всего, это проделки каких-нибудь озорников или жуликов. Зачем привидениям включать электричество?

Анна Петровна пожала плечами и сказала в заключение:

– Скоро мы это узнаем! Милицейская машина вот-вот прикатит, и тогда этим негодяям не поздоровится!

Автомобиль со старлеем Арсением Васильцовым и лейтенантом Гиви Гаидзе и правда, примчался к дому Ольги Дымовой через несколько минут.

– Осмотрим комнаты, проверим территорию возле дома: нужно успокоить этих психопаток, – сказал Васильцов, вылезая из машины. – Иначе они будут названивать в отделение каждый вечер.

– Хорошо, Арсений, давай все осмотрим! – весело отозвался Гиви Гаидзе и первым вошел в дом.

Свет горел во всех комнатах и в коридорах, и поэтому в фонариках не было нужды. Милиционеры спрятали их, а пистолеты оставили в руках.

– Проверь кухню, сортир и ванную комнату. А я посмотрю в гостиной и в спальне, – скомандовал Васильцов и резко отворил дверь в гостиную.

Как он и ожидал, там никого не было. Обойдя всю комнату и заглядывая во все уголки, старлей добрался до большого зеркала.

– Вас, кажется, надули, Арсений Максимыч! – сказал он своему отражению.

– Я не сказал бы этого, – ответило отражение.

Васильцов выпучил от удивления глаза и уставился в зеркало.

– Бывает и не такое, Арсюша, – фамильярно заявило отражение, – да ты и сам в этом скоро убедишься.

Васильцов еще больше приблизил свое лицо к зеркалу и с ужасом стал наблюдать, как с физиономией его двойника начали твориться страшные метаморфозы: кожа, мускулы, сухожилия вдруг медленно стали сползать с лица двойника, и длилось это до тех пор, пока под милицейской фуражкой не остался лишь голый череп с пустыми глазницами.

Васильцов закрыл глаза и замотал головой, желая прогнать ужасное наваждение. Ему это удалось: когда он снова посмотрел в зеркало, там уже отражалось его собственное лицо – красное и очень вспотевшее.

– А здесь и впрямь нечисто… – прошептал бедняга чуть слышно и, достав из кармана носовой платок, вытер струившийся по физиономии пот.

Старлей отошел от зеркала и медленно направился к дверям. Но на середине комнаты вдруг остановился и резко обернулся назад: в зеркале никого не было. Слегка успокоенный, он повернулся, чтобы продолжить обход загадочного дома, и… увидел в дверях Гиви Гаидзе.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Арсений напарника. – Я велел тебе осмотреть кухню!

– Я ее осмотрел. И вот что нашел! – Гиви с ликующей улыбкой выдернул из-за спины правую руку, в которой держал отрезанную голову Ольги Дымовой.

Старший лейтенант Васильцов за несколько лет службы в милиции успел повидать всякое, но этот случай его явно выбил из колеи. Он прижался спиной к стене и умоляюще прошептал:

– Убери… Убери ее, Гиви…

– Я вам не нравлюсь? – кокетливо поинтересовалась женская головка. И попросила: – Спрячь меня, Гиви! Мы, кажется, не приглянулись старшему лейтенанту!

– Хорошо, моя дорогая, – ответил Гаидзе и снова убрал руку, державшую отрезанную голову, за спину.

– Кто ты? – прохрипел Васильцов, начиная кое о чем догадываться. – Где Гиви?

– Выполняет твое поручение. Пойду помогу бедняге, – и двойник Гиви Гаидзе исчез за дверями.

Арсений собрал остатки сил и, оттолкнувшись от стены, пошел за ним следом.

А настоящий Гиви Гаидзе в это время действительно обследовал кухню. Но что можно обнаружить там, где находится минимум предметов и где царит абсолютная чистота? Для очистки совести Гиви решил заглянуть в большой холодильник. На нижней полке он увидел голову молодой дамочки, но сразу не сообразил, что это такое, и закрыл дверцу. Но через секунду он быстро распахнул холодильник и с удивлением обнаружил в нем совсем другой предмет – большой качан капусты.

Успокоившись, Гиви Гаидзе пошел в спальню. Открыв дверь, он натолкнулся на Ольгу Сергеевну, которая надевала в этот момент ночную сорочку, готовясь отойти ко сну.

– Простите…

Гиви смутился и, извинившись, быстро ретировался в коридор.

– Там кто-то есть? – испуганным шепотом спросила его Ольга Сергеевна, подошедшая как раз в это время к дверям своей спальни и увидевшая, как из нее вылетает пулей смущенный милиционер.

– Там молодая хозяйка… – ответил Гиви и застыл с открытым ртом.

Придя в себя, он быстро отворил дверь и увидел вместо молодой девушки древнюю старуху.

– Кто вы? И что вы здесь делаете? – спросил он странную особу, догадавшись, что это не хозяйка дома, а кто-то совсем посторонний.

– Что можно делать в спальне, шалунишка! Конечно, я готовлюсь ко сну! – кокетливо проворковала старуха. И помахав на прощанье Гиви Гаидзе ладошкой, вышла из спальни через стену – легко и непринужденно.

– Они здесь! Они снова здесь! – простонала настоящая Ольга Дымова и, пошатнувшись от слабости в ногах, чуть было не упала на пол. Но ловкий лейтенант быстро успел подхватить ее под локотки и усадил на стул.

В этот момент в спальню вошла Анна Петровна Камушкина со скалкой в руках. Вошла она, разумеется, через дверь, но Гиви, который стоял к дверям спиной, когда повернулся и увидел пожилую женщину, подумал, что она появилась через стену, и быстро выхватил пистолет.

– Ни с места, старая перечница! – крикнул он испуганной соседке Ольги Сергеевны. – Со мной ваши штучки больше не пройдут!

– Какие штучки? – удивилась Анна Петровна.

– Учтите, мой пистолет пробьет и стену! – предупредил храбрый лейтенант. – Бросайте дубинку и поднимайте руки вверх!

Камушкина нехотя выполнила приказание и, уже стоя с поднятыми руками, сказала, обращаясь к Ольге Дымовой:

– Если милиционеры от страха теряют последний ум, то дело граждан ужасно плохо!

– Это – Анна Петровна Камушкина, моя соседка, – слабым голосом пояснила Ольга Сергеевна.

– Да?.. – После паузы, с большой неохотой, Гиви Гаидзе разрешил: – Можете опустить руки, гражданка.

А хозяйке дома сообщил, как самую последнюю новость:

– У вас орудует нечистая сила, простые жулики на это не способны.

– Мы твердим вам об этом уже вторые сутки! – вспылила Ольга Сергеевна. – Но вы нам не верите!

– А вы на нашем месте поверили бы? Старший лейтенант Васильцов… – Гиви не договорил и, вспомнив о своем коллеге, схватился за голову: – Господи!.. Где Васильцов?!..

После чего ринулся из спальни на поиски приятеля.

Первым, кого он встретил в коридоре, был лейтенант милиции с очень знакомой ему физиономией.

– Привет, Гиви! – Лейтенант хотел заключить Гаидзе в объятья, но тот ловко увернулся от дружеских рук и только отрывисто спросил:

– Где Васильцов?

– Да вот он! – И лейтенант небрежно махнул рукой в сторону ковыляющего следом за ним Арсения.

И тут, наконец, Гиви вспомнил, где он видел этого милиционера, и понял, кто стоит перед ним.

– Господи! – простонал он. – Мое лицо!..

И почему-то потрогал ладонями свою физиономию, словно желая удостовериться, что она осталась, все-таки, на месте.

– Вас двое… Ну что же, отлично… – Арсений Васильцов снял пистолет с предохранителя.

– Учти, один из нас настоящий! – предупредил его лже-Гаидзе.

– Но это наверняка не ты, – и Васильцов выпустил несколько пуль в болтливого лейтенанта.

– Арсен, что ты наделал…

На губах расстрелянного запузырилась кровь, и он рухнул на пол.

– Неужели я ошибся? – Васильцов неуверенно перевел ствол пистолета с лежащего Гиви Гаидзе на того, который стоял в столбняке.

– Арсенчик, не стреляй, это – я… – пролепетал бедняга, превозмогая приключившийся с ним легкий паралич. – Клянусь богом…

– Повтори… – хрипло, с затаенной надеждой в голосе, попросил Васильцов.

– Клянусь богом…

Арсений облегченно вздохнул и убрал пистолет.

– Идем, Гиви. Нужно вызвать подмогу. Нам одним тут не справиться.

– Ольга Дымова и ее соседка… Они здесь… – проговорил Гаидзе и сделал робкий шаг в сторону спальни.

– Скорее, Гиви. В этом проклятом доме лучше не задерживаться.

Арсений быстро направился в комнату к женщинам, а Гиви медленно поковылял за ним.

Когда они исчезли за дверью спальни, убитый зашевелился и, привстав на локтях, уселся на полу.

– Плохо сработал… Он меня сразу вычислил…

Двойник Гаидзе укоризненно покачал головой и, встав на ноги, вышел из дома через стену.

Глава пятая

В сопровождении бравых милиционеров Ольга Дымова и Анна Камушкина выбрались на улицу.

– Куда теперь? – усталым голосом спросила Ольга Сергеевна.

– У вас богатый выбор: можно к гражданке Камушкиной, а можно и к нам в отделение, – любезно ответил Васильцов.

– Разумеется, мы пойдем ко мне, – заявила сердобольная Анна Петровна. – У меня, слава Богу, чертовщина пока не завелась.

– Как хотите. По мне – так наше отделение надежнее. – Арсений обернулся к Гиви: – Подгони машину. Доставим женщин прямо к порогу.

– Сейчас, – и молодой лейтенант исчез в темноте.

Через несколько секунд патрульная машина подкатила к дверям дома Ольги Дымовой. Арсений распахнул дверцу и усадил женщин на заднее сиденье. Захлопнул дверцу и пошел вперед, чтобы занять место рядом с водителем.

Но Гиви Гаидзе вдруг переключил скорость и нажал на газ. Автомобиль взревел и помчался, не разбирая дороги, в сторону кольцевого шоссе. Ольга Сергеевна и Анна Петровна сидели вдавленные в спинки кресел и от страха и неожиданности не могли даже пошевелиться.

– Проклятье! – прорычал Васильцов, видя как его машина увозит женщин, которых он был обязан охранять. – Проклятье!

Он кинулся туда, куда минуту назад ушел Гиви, и вскоре обнаружил его прикованным наручниками к дверце машины Ольги Дымовой… Во рту бедняги был кляп. Освободив напарника, Арсений принялся заводить чужой автомобиль. Богатый опыт в таких делах очень помог ему, и через несколько секунд двигатель машины заработал. Друзья кинулись в погоню.

Им повезло: на кольцевом шоссе они свернули в нужную сторону и уже через пять минут настигли собственный автомобиль. Двойник Гиви Гаидзе, видимо, не очень спешил и не был по натуре гонщиком-лихачом. Но обнаружив преследователей, он волей-неволей был вынужден прибавить скорость.

– Куда вы нас везете? – спросила Анна Петровна, придя немного в себя. – Остановите машину немедленно!

Но милиционер, сидевший за рулем, ответил молчанием на ее требование. Тогда храбрая женщина перегнулась через спинку водительского кресла и похлопала молчаливого шофера по плечу.

– Мой дом совсем в другой стороне! Вернитесь обратно, или у вас будут неприятности по службе!

Милиционер обернулся, и женщины с ужасом увидели вместо его лица голый череп. Скелет сердито клацнул нижней челюстью и вновь уставился пустыми глазницами в мчавшееся навстречу шоссе.

Опыт хорошего водителя помог Арсению Васильцову догнать милицейскую машину. Но оставалось самое трудное: нужно было заставить остановиться угонщика. Несколько попыток прижать его к обочине успехом не увенчались. Патрульная машина, виляя из стороны в сторону, продолжала свой стремительный бег по направлению к центру города. Возможно, ей и удалось бы уйти от назойливых преследователей, если бы внезапно из-за поворота, скрытого в темноте большим зданием, не вынырнул огромный бензовоз и не перегородил дорогу. Два автомобиля – милицейский и Ольги Сергеевны – на полной скорости врезались в гигантскую цистерну на колесах. Пламя взметнулось до небес, а мощная взрывная волна выбила часть стекол в окнах злополучного дома Ольги Дымовой.

Петя Ласточкин, испуганный страшным взрывом, моментально проснулся и подскочил на кровати, тараща спросонья слипающиеся глазенки.

Ольга Сергеевна и Анна Петровна дружно приподняли головы и уставились друг на друга: они сидели в доме Дымовых на широкой тахте и были живые и невредимые.

Арсений Васильцов, пошатнувшись, сделал шаг и спустился с крыльца на дорожку. Милицейская машина медленно подкатила к нему и остановилась в двух шагах.

– Арсен, по-моему, чертовщина продолжается, – не то спросил, не то доложил Гиви Гаидзе, высовываясь в открытое окно автомобиля.

– Это ты, Гиви? Поклянись, что это ты!

– Клянусь Богом, Арсюш!

Улыбка слегка шевельнула губы старлея Васильцова:

– Гиви, чертовщина скоро закончится! Скоро рассвет, Гиви!..

Глава шестая

Следователя по особо важным делам Савелия Кошкина рассвет застал в собственной постели. Это было редким явлением, и Савелий отдавался сну с огромным наслаждением. Поэтому телефонный звонок не вызвал у него радостных эмоций, и первую минуту он не хотел даже брать трубку.

– Да?.. Слушаю… А, это ты, Гиви!.. Догадываюсь, что тебе приспичило… Хорошо, давай встретимся. Через час в нашем кафе. Ну, до встречи!

Кошкин положил трубку и сладко потянулся. Потом быстро соскочил с постели и направился в ванную комнату.

Через час он уже сидел за столиком в кафе «Ромашка» и лениво потягивал утренний кофе. Напротив него сидел Гиви Гаидзе и оживленно делился впечатлениями о недавнем ночном дежурстве.

– Сава, пойми, я готов поверить, что я сошел с ума, иногда это случается, что поделать… Но Васильцов? И эта учительница Ольга Сергеевна Дымова… И ее соседка Камушкина… Они тоже спятили? Они врезались в бензовоз и взлетели на воздух, а потом оказались в доме Дымовых живые и невредимые… Как ты это объяснишь?

– Пока никак, – спокойно и буднично ответил Кошкин и откусил кусок бутерброда.

– Они умеют проходить сквозь стену… становиться невидимыми… их нельзя застрелить или поймать…

– Я тронут, Гиви, что ты первому позвонил именно мне. Хорошенькое дельце всегда нужно подсовывать лучшему другу. – Савелий запил бутерброд глотком горячего кофе и впервые за время беседы улыбнулся: – Я не буду свиньей, Гиви. Если я возьмусь за эту историю, ты обязательно будешь моим напарником. Любезность за любезность, Гиви!

– А ты возьмешься?

– Не знаю… Дельце, конечно, заманчивое и, главное, перспективное, однако подумать надо. Где сейчас Васильцов? Впрочем, я с ним потом поговорю, меня сейчас больше интересуют женщины.

– Ольга Дымова преподает в школе, которая в двух шагах отсюда, – подсказал Гаидзе приятелю.

– Надеюсь, она не стала заикаться после автокатастрофы? При ее профессии это просто беда!

Гиви Гаидзе пожал плечами.

– Ничего, сейчас узнаем! – Савелий Кошкин расплатился и вышел из кафе.

Его друг засеменил за ним следом.

Глава седьмая

Когда Петя Ласточкин заглянул в кабинет географии, он увидел заплаканную Ольгу Сергеевну и двух незнакомых мужчин рядом с ней.

– Что тебе нужно, Ласточкин? – спросила учительница и торопливо вытерла платочком обильно выступившие на лице слезы.

– Ничего. Я только подумал, что сейчас начнется урок и можно уже садиться на место, – ответил любопытный мальчик.

– Мы уходим, Ольга Сергеевна, но мы не прощаемся, – сказал Гиви Гаидзе и сочувственно улыбнулся взволнованной тяжелыми воспоминаниями девушке.

– В три часа я буду уже дома, – кивнула Ольга Сергеевна и тоже улыбнулась в ответ неожиданным посетителям.

Петя Ласточкин посторонился и пропустил в коридор Гаидзе и Кошкина. А потом еще долго смотрел им вслед, словно пытаясь понять, кто были эти люди и зачем они приходили к учительнице географии, которую их визит несомненно выбил из колеи и довел до слез.

В три часа дня Арсений Васильцов и Савелий Кошкин подъехали к дому Ольги Дымовой. Хозяйка, услышав шум автомобиля, вышла встречать гостей на улицу.

– Мы хотели бы сразу осмотреть вашу машину, Ольга Сергеевна, – сказал Савелий, вылезая наружу.

– Пожалуйста, вот она.

Осмотр ничего не дал: машина была как новенькая.

– Мы врезались на ней в бензовоз, а потом взлетели на воздух, – напомнил Кошкину Васильцов – А перед этим от души пободались с патрульной машиной.

– Вы неплохо с ней сохранились!

– Я говорю правду! – обиделся Арсений.

– Я тебе верю, на патрульной машине тоже нет ни единой царапины.

Кошкин повернулся к хозяйке:

– А теперь, Ольга Сергеевна, покажите, пожалуйста, то место, где старший лейтенант устроил перестрелку.

– Стрелял я один, – поправил приятеля Васильцов.

– Но за двоих. Ты выпустил всю обойму, не так ли?

– В подобных случаях я не экономлю.

Арсений смущенно опустил голову и двинулся за Ольгой Сергеевной к ее дому.

– Вот здесь я пристрелил эту образину, – сказал он через минуту, когда они все трое вошли в коридор и остановились на месте недавнего сражения. – У него еще из горла потекла кровь, и я сразу понял, что его дело плохо…

– Ты оставил его лежать в коридоре?

– Я никогда не таскаю покойников за собой по комнатам.

– Куда же он делся, Арсен?

Васильцов пожал плечами:

– Скорее всего, он ожил. А может быть, его утащили приятели… Впрочем, я этого не знаю, меня там уже не было.

– Ты говоришь, что он истекал кровью. А где эта кровь?

– Откуда я знаю, куда подевалась кровь оборотня! – рассердился Васильцов. – Куда исчезли следы от пуль – вот что меня интересует!

– Я слышала выстрелы, – подтвердила Ольга Сергеевна, – но я потом ничего не обнаружила в коридоре.

– Говорю тебе, Сава: здесь творится настоящая чертовщина!

Услышав последние слова Васильцова, Ольга Сергеевна громко всхлипнула, и с ней вновь чуть было не началась истерика.

– Ну-ну! – ласково улыбнулся ей Кошкин. – Пока можно сделать один утешительный вывод: эти существа пугают вас, но не причиняют открытого зла. Вы живы и здоровы, хотя за вашу психику я не смогу скоро ручаться… Держитесь, красавица, я попробую вам помочь!

– Спасибо, товарищ следователь! Сделайте что-нибудь, а то мы с соседкой и впрямь с ума сойдем!

– Когда все это начинается? – перебил ее излияния Кошкин. – После одиннадцати вечера?

– Да. Стоит мне приготовиться ко сну, и… и…

Ольга Сергеевна вновь уткнулась носом и ртом в намокший платочек.

– Понятно. Значит, до одиннадцати у нас еще куча свободного времени. Можно даже неплохо отдохнуть. До вечера, Ольга Сергеевна!

И Савелий Кошкин, попрощавшись с заплаканной хозяйкой, вышел вместе с Арсением Васильцовым из дома.

Глава восьмая

До одиннадцати оставалось еще три часа, и Савелий Кошкин решил посмотреть телевизор. Переключив несколько каналов, он попал как раз к началу нового фильма ужасов. Мило улыбаясь, женщина-диктор объявила, что демонстрацию сериала «Полицейские-скелеты» студия продолжит на следующей неделе, а сейчас она предлагает пилотную серию фильма Майка Дарлинга «Закрыть все люки!»

Савелий уселся поудобнее в кресле и уставился на экран. После первых обязательных титров он увидел пустынную улицу, тускло освещенную электрическим фонарем, и канализационный люк, прикрытый массивной железной крышкой.

Вскоре к люку подошли двое рабочих из коммунальной службы и с трудом отодвинули эту крышку. Один из рабочих стал спускаться вниз, а другой остался стоять на дороге. Прошло несколько секунд, и в люке послышался вдруг громкий хлопок, и что-то зачмокало и зачавкало внутри него.

– Эй, Роберт! – окликнул напарника рабочий, стоявший снаружи, и хотел было наклониться над отверстием, чтобы посмотреть, что происходит там внизу, но не успел, и еле-еле сумел отпрыгнуть в сторону от люка, из которого мощной струей вырвался сгусток какой-то странной слизи. Непонятное вещество гулко шмякнулось на асфальт, и рабочий с ужасом обнаружил в этом месиве останки своего напарника. Парень лежал в мерзкой слизи весь выжатый как лимон и напоминал мокрую тряпку для мытья полов.

– Боже!.. Роберт!.. – прошептал перепуганный рабочий и сделал попытку сдвинуться с места.

Но слизь была проворнее мужчины. Собравшись плотнее, она вдруг метнулась единым рывком в его сторону и в миг облепила все его тело с головы до ног. Несколько пульсирующих сжатий, и слизь швырнула на тротуар еще одну пустую человеческую оболочку. И медленно потекла к открытому, зияющему чернотой, люку.

Савелий взял со столика газету, в которой были напечатаны телевизионные программы, и быстро полистал ее. Потом выключил телевизор и позвонил по телефону Васильцову.

– Привет, Арсен! Ты не смотришь сейчас телевизор? Нет, не новости… Фильм для детей «Закрыть все люки!» Вчерашний тоже пропустил? О полицейских-скелетах? А позавчерашний «Голубые тени»? Любопытная складывается комбинация… Если моя догадка верна, то нам сегодня придется столкнуться с мерзкой слизью, которая пожирает людей. Веселенькая перспектива у нас, ты не находишь? Вот что, Арсен, садись в машину и дуй ко мне. Нужно все хорошо обсудить и подготовиться. Пока ты едешь, я выясню расположение канализационных люков в районе, где находится дом Ольги Дымовой. Эта гадость, если появится, то наверняка где-нибудь там поблизости. Пока, Арсен!

И Савелий положил трубку.

Было уже темно, когда Савелий Кошкин, Арсений Васильцов и Гиви Гаидзе подошли к одному из канализационных люков. В руках они держали автоматы и огнемет.

– По схеме этот люк самый близкий к дому Ольги Сергеевны. Мы с Арсеном останемся здесь, а ты, Гиви, вернешься к женщинам. Если что случится – дашь знать.

Савелий Кошкин и Арсений Васильцов подцепили крышку и отодвинули ее в сторону.

– Ступай, Гиви. Скоро начнутся веселые дела. – Кошкин обернулся к Васильцову и, показывая на угловое здание, сказал тихо: – Отойдем туда, Арсен. Не будем смущать эту мразь своим присутствием.

Через минуту находящиеся в засаде Кошкин и Васильцов услышали в ночной тишине какие-то странные звуки, напоминающие легкое шарканье. Охотники за нечистой силой молча переглянулись между собой, и руки их покрепче вцепились в автоматы и огнемет.

Увы, тревога оказалась ложной: по улице брел, прихрамывая на левую ногу, какой-то старик-бродяжка. Дойдя до открытого люка, он остановился и с удивлением посмотрел по сторонам. Кошкина и Васильцова он не заметил: они сразу же спрятались за угол, как только его увидели. Старик слегка наклонился над отверстием и негромко спросил:

– Эй! Там кто есть внизу?

Савелий быстро вышел из засады и сердито крикнул любопытному бродяге:

– Уходи отсюда немедленно, старина! Или тебе не поздоровится!

Старик окинул оценивающим взглядом военное снаряжение Кошкина и спокойно ответил:

– Десять лет назад я загремел точно в такую же ловушку. И с тех пор моя левая ходуля доставляет мне массу неприятностей. Я буду плохо спать сегодня, если не закрою этот проклятый люк.

Старик хотел нагнуться к крышке, но Савелий быстро подскочил к нему и свободной рукой отдернул в сторону.

– Ты всегда такой непонятливый или только по средам?

– Разве еще среда? – искренне удивился бродяжка. – Я думал, что полночь давно уже была.

– Полночь наступит через пять минут, но ты можешь не дожить до нее, – предупредил Савелий. И, считая дискуссию законченной, повторил приказание: – Ступай, старина, домой. Не ищи себе крупных неприятностей.

Старик огорченно вздохнул и поплелся по улице дальше. Пройдя до угла, за которым стоял Васильцов с огнеметом в руках, бродяга остановился и повернулся лицом к злополучному люку.

– Надеюсь, сегодня у вас развлечение не состоится: слава Богу, ночь выдалась лунная…

Едва старик успел договорить фразу, как из люка вырвался столб сизой слизи и, достигнув высоты второго этажа соседнего здания, рухнул по направлению к любопытному бродяге. Загадочный сгусток ошибся в расчетах на какой-то один-единственный сантиметр, и эта ошибка спасла жизнь старику. Зацепив верхушкой полужидкого столба штанину бродяги, сгусток слизи начал сжиматься, подтягивая упирающегося старика к основной своей массе.

– Быстро огнемет, Арсен! – скомандовал Кошкин приятелю.

Васильцов ловкими отработанными движениями приготовил грозное оружие к действию и направил тонкую струю пламени на присосавшийся к штанине старика кончик агрессивного сгустка. Раздалось довольно громкое шипение, клубы пара и дыма взметнулись вверх, и освобожденный бродяжка, не удержавшись на ногах, рухнул на мостовую. Савелий Кошкин снова выскочил из засады и, схватив любопытного старика за шиворот, быстро уволок его за угол.

– Лежи, старина, здесь и не высовывайся! – посоветовал он перепуганному гуляке. – А еще будет лучше, если ты исчезнешь отсюда совсем!

– Хорошо… Я не против… – прошептал старик и, с трудом встав на ноги, побрел по безопасной улице подальше от страшного места.

Пока Кошкин оттаскивал бродягу, Арсений Васильцов не мог использовать огнемет в полную силу. Но как только территория освободилась, он устроил настоящее побоище. Гигантский сгусток слизи корчился и извивался, пытаясь ускользнуть от нестерпимо жгучего пламени, но ловкий старлей, делая небольшие перебежки с места на место, беспрестанно доставал его своим страшным оружием.

– А не попробовать ли нам угостить эту дрянь гранатой? – спросил Савелий азартного огнеметчика. – Боюсь, что твоя горючая смесь может закончиться чуть раньше, чем ты прикончишь эту слизь.

– Пожалуй, ты прав, – отозвался Васильцов. – Сейчас я приподниму ее на дыбы, и тогда ты бросай гранату.

Пустив струю огня по асфальту, бравый старлей вынудил обмякший сгусток напрячься и приподнять свою переднюю часть немного вверх. Ловким и быстрым движением Кошкин метнул гранату, и половина сгустка мелкими ошметками разлетелась в разные стороны.

– Ну, Сава, сейчас набегут болельщики! – весело крикнул Васильцов, с азартом расправляясь со второй половиной сгустка. – Шума мы наделали немалого!

– Пора заканчивать, – согласился с ним Кошкин.

И, достав еще одну гранату, метнул ее в открытый люк, куда уполз, пятясь и шипя, жалкий остаток побежденной слизи. Раздался приглушенный взрыв, и на асфальт шлепнулись ее последние кусочки.

– Они рвут ее гранатами, – пояснил Гиви Гаидзе испуганным женщинам. – Раз мы слышим взрывы, значит, Кошкин и Васильцов живы.

– А если мы перестанем слышать взрывы? – поинтересовалась Анна Петровна.

– Тогда одно из двух, одно из двух! – развел лейтенант руками.

Шум, наделанный Васильцовым и Кошкиным, разбудил всех людей в округе.

Прилипнув к оконным стеклам, вглядывались в ночную темноту старик Шнулин его дочь Катя.

Пыталась что-то разглядеть во мраке и чета Ласточкиных. Только их сын Петя безмятежно спал в своей постели, изредка вздрагивая и шевеля беззвучно губами.

Но когда мимо дома Ласточкиных к месту побоища пронеслись милицейские машины с включенными сиренами, проснулся и он. Открыв глаза, мальчик подскочил в кровати и сел, ничего не понимая и находясь еще во власти недавнего сна. Потом, тряхнув головой, он быстро спрыгнул с постели и побежал к родителям.

– Что случилось, пап? – спросил он, подлетая к окну и хватая отца за руку.

– Такое впечатление, будто атакуют дом твоей учительницы Ольги Сергеевны. Пока бои идут на подступах к дому, но кто знает…

– Кажется, там все утихло, – заметила супруга главы семейства. – Успокойся, Петечка, и ступай спать. Милиция разгонит этих хулиганов.

– Любит милиция во все вмешиваться… – проворчал недовольно мальчишка и, сладко потянувшись, отправился в свою комнату.

А побоище, и правда, было закончено. Когда к месту недавнего сражения подкатили милицейские машины, там уже не осталось и следов от мерзкой слизи. Те жалкие ошметки, что разлетелись по сторонам после взрывов гранат, вдруг прямо на глазах у Васильцова и Кошкина стали сжиматься в крошечные комочки и превращаться в мельчайшие пылинки, которые тут же подхватывались легким ветром и уносились прочь, в темь ночных улиц.

– Что за пальба, товарищ старший лейтенант? – спросил пожилой майор милиции, вылезая из машины. – Где трупы?

– К счастью, обошлось без них, – ответил Васильцов.

– Но в кого вы тогда бросали гранаты? – изумился майор. – И кого вы пытались подпалить вот этой штуковиной?

И он показал на огнемет в руках Арсения.

– Мы сами хотели бы это знать. Но оно исчезло. – Васильцов повернулся к двум милиционерам и попросил их: – Закройте, ребята, люк. Только не суйте в него свои носы: даже сам Господь не даст вам сегодня гарантии, что они останутся целы. – Старлей передал подошедшему к нему Гиви Гаидзе огнемет и тихо сказал: – Отнеси его в нашу машину. Надеюсь, он уже не понадобится нам сегодня.

Арсений подмигнул Ольге Сергеевне и Анне Петровне и зашагал усталой походкой за своим напарником.

– Спокойной ночи, Ольга Сергеевна! И вам, Анна Петровна, спокойной ночи! – пожелал на прощанье Савелий Кошкин. – Завтра вечером мы снова увидимся, а сейчас не волнуйтесь и ложитесь спать.

– Надеюсь, я получу от вас отчет о ваших боевых учениях? – хмуро спросил Кошкина майор.

– Разумеется. Хотя заранее могу сказать: вы ему не поверите.

Гиви Гаидзе подкатил машину к Савелию, и тот уселся на заднее сиденье, аккуратно положив рядом с собой автомат. Милиционеры расступились, и автомобиль с храбрыми вояками медленно поехал прочь.

Глава девятая

Утром Васильцов и Кошкин встретились в своем любимом кафе в укромном уголке за столиком. Арсений пришел не один, вместе с ним в кафе заявился пожилой мужчина, похожий на бывшего боксера, заросший щетиной и, видимо, страдающий похмельным синдромом.

– Знакомься, Сава, это мой старый друг Стас Макаров!

– Савелий, – представился Кошкин. После чего быстро спросил нового приятеля, догадываясь о его мучениях: – Что заказать, Стас?

– Я пью только отечественное, – коротко ответил мужчина.

– Сто пятьдесят «беленькой» хватит?

– Для начала – вполне.

Кошкин сделал заказ и, когда официант отошел от их столика, внимательно посмотрел на Васильцова.

– Стас слышал о наших проблемах… У него есть кое-какие соображения, – проронил старлей.

Кошкин перевел взгляд с Васильцова на Макарова.

– Вы были когда-нибудь в Пугачевске? Вам повезло, парни, это такая дыра! – Стас лихорадочно вцепился в принесенный ему стакан и быстро отпил половину. – Я служил там в милиции двадцать лет назад и скажу честно, не очень бы хотел вспоминать о том времени! Скучища была смертная, а я был молодой парень, и мне хотелось размяться…

– Извини, Стас, но я должен идти, – перебил его Кошкин и стал подниматься из-за стола. – Доскажешь свою историю как-нибудь в другой раз. У нас не Пугачевск, скучать здесь не дают.

– Как хочешь… – обиженно развел руками Макаров.

Но Васильцов схватил Савелия своей лапищей за локоть и чуть ли не насильно усадил его снова за стол.

– Подожди, Сава, мой друг не рассказал самого главного. Рассказывай, Стас! – попросил приглашенного приятеля Арсений.

– Однажды эта скучища все-таки кончилась и начались веселые денечки, а точнее, ночки… Мы с Никитой Дурновым патрулировали в районе, где все это происходило… И знаете, кто нас «веселил»? Игорь Степанович Ласточкин! Да, заведующий химчисткой, который живет теперь здесь на вашем участке! Тогда он был мальчишка, но этот сопляк умел воплощать свои сны в реальность! А ему снились такие сны, Савелий, что мы с Никитой Дурновым поседели раньше времени! Через неделю Никита попал в психушку, а я удрал сюда и скажу честно: не жалею об этом!

– Ты думаешь, что Ласточкин взялся за старое? – поинтересовался у Макарова Савелий Кошкин, ни секунды не сомневаясь в правоте сказанного им сейчас.

– Вряд ли… Но у него есть сын, мальчишке двенадцать лет…

Стас допил остатки водки и, попрощавшись, вышел из кафе.

– Неужели и правда, эти кошмары – проделки Ласточкина-младшего? – тихо произнес Кошкин и вопросительно посмотрел на Васильцова. – Куча фактов еще не стопроцентное доказательство…

– Вся нечисть атакует Ольгу Дымову. Ласточкин-младший учится у нее. Все сходится, Сава: это – месть учителю!

– Таким способом? Слушай, Арсен, мы должны остановить эту чертовщину в любом случае! Ольга Сергеевна ни в чем не виновата! Я тоже почти уверен, что это шуточки мальчишки, но где гарантия?

– А мы проверим, Сава! Нужно только попасть в дом Ласточкиных на одну ночку и тогда… – Арсений Васильцов внезапно оборвал свою речь на полуслове и уставился на приятеля: – Но как мы к ним попадем? Частный дом не отель!

– Повод найдем. Я устрою небольшую аварию, а ты попросишь Игоря Степановича Ласточкина перенести меня в дом и уложить в постель. А потом скажешь, что до утра меня лучше не трогать. Или, еще лучше, пусть это скажет врач!

– Врач? Но он наверняка увезет тебя в больницу!

– Если этим врачом будет Гиви Гаидзе, то он не увезет меня. Ну как, Арсен?..

– Глупо, наивно… Но как раз то, что нужно. Хорошо, Сава, присмотри подходящее дерево возле дома Ласточкиных и жми на газ! Только береги себя, Сава! Сделай заранее точные расчеты.

– Не волнуйся, Арсен. Я уже проделывал подобные спектакли, и они всегда проходили у меня на «бис». Мне другое не дает покоя: если мы подтвердим свою правоту, а мы это сделаем, то как тогда прикажешь поступить с этим парнем?

– Все дело в этой штуке, Савелий, – Васильцов постучал себя по голове указательным пальцем, – а этим предметом занимаются медики, психиатры.

– Ты думаешь, нужно посоветоваться с психиатром?

– А что мы теряем? Я всегда консультируюсь по сложным проблемам.

– Что ж, хорошо. У меня есть знакомый врач-псхиатр, я с ним поговорю. – Кошкин подозвал официанта и расплатился. – Сегодня уже поздновато устраивать спектакль, придется отложить его на завтра.

Друзья встали из-за столика и направились к выходу.

– Интересно, что он преподнесет нам этой ночью? – поинтересовался Васильцов, открывая дверь на улицу.

– По ящику будут крутить новинку, называется «Кровавый коготь». Как ты думаешь, Арсен, что это такое?

– Не знаю… Но я возьму на всякий случай тесак, сердце мне подсказывает, что ближнего боя на этот раз нам с тобой не избежать.

– Я всегда уважал тебя за сообразительность, Арсен. Ну, до встречи, старина!

Они пожали друг другу руки и разошлись по своим делам.

Глава десятая

Из кабинета доктора Гольдштейна вышла в приемную, где сидел Савелий Кошкин, медицинская сестра и радушно пригласила посетителя:

– Пожалуйста, проходите. Яков Самойлович ждет вас.

Знакомый Савелию психиатр Яков Гольдштейн встретил его в дверях с широкой улыбкой:

– Какими судьбами, старина?! Проходи, рад тебя видеть!

Врач усадил Кошкина в мягкое удобное кресло и сел напротив него в точно такое же.

– Появились проблемы? Стали шалить нервишки? Говори, Савелий, не стесняйся!

– Со мной все в порядке, Яша… Слава Богу, руки еще не дрожат. – Кошкин вытянул перед собой кисти рук и продемонстрировал доктору крепость своей нервной системы. – Просто хочу с тобой проконсультироваться по одному щекотливому делу…

– Так консультируйся! – весело разрешил Яков Самойлович и снова сверкнул белозубой улыбкой.

– Как ты думаешь, по наследству может передаваться способность материализовывать ночные видения? Разные кошмары, ужасы…

Савелий Кошкин внимательно посмотрел на врача и опытным взглядом следователя заметил, что улыбка на лице Гольдштейна слегка погасла. Но и доктор был тертый калач, и уже через несколько секунд он спокойно ответил:

– По наследству все может передаваться. От недвижимости и банковских счетов до веснушек и тупоумия. Вся проблема в том, обладал ли кто из предков наследника подобной способностью.

– Обладал! Его отец!

– Прекрасно! – обрадовался почему-то Яков Самойлович. – Кое-какие факты у нас уже в руках! И кто же этот счастливец?

– Извини, но я пока не могу назвать тебе его имени. Мы проводим следствие, и разглашать милицейские секреты я не имею права. Ты лучше посоветуй мне, что делать с мальчишкой, который пугает каждую ночь свою учительницу скелетами и привидениями?

– Пусть отец выпорет его за такие проделки… Очень хорошее средство!

– Он делает это во сне! Непроизвольно, вне зависимости от своих желаний!

– Может быть, попробовать гипноз? – Яков Самойлович вдруг очень обрадовался своей догадке. – Конечно, гипноз! Могу гарантировать крепкий сон без всяких сновидений. Приведи мальчишку, и я устрою ему два – три сеанса. Как рукой снимет, клянусь!

– Наверное, я так и сделаю… Но сначала мы должны кое-что уточнить. – Савелий поднялся и стал прощаться с врачом. – Спасибо, Яш, был рад повидаться с тобой.

Яков Самойлович вскочил из кресла и, вместо того, чтобы пожать приятелю руку, вдруг быстро достал из кармана халата блестящий металлический шарик и показал его Кошкину.

– Подожди, Савелий, посмотри какую штуку мне недавно подарили!

– Что это? – нехотя полюбопытствовал Кошкин.

– Китайское успокоительное! Посмотри на него внимательно и ты сам убедишься, как оно здорово действует!

Яков Самойлович поднес шарик близко к глазам Савелия Кошкина и медленно поводил им из стороны в сторону.

– Отличная вещь! Как она расслабляет, как усыпляет тебя!.. После этого не хочется думать о плохом, о всяких неприятностях и проблемах… Хочется пойти домой и лечь в постель, укрыться одеялом и спать, спать, спать… И не думать о привидениях, о мальчишках, которые могут оживлять скелеты, о монстрах и разных чудовищах… Сейчас я пойду домой и лягу в свою любимую постель и все позабуду и опрокинусь в сон… Я иду, иду, иду…

– Пока, Яш, мне пора… – завороженно произнес Савелий и механически, почти как робот, двинулся в сторону приемной.

В кабинет вошла медицинская сестра.

– Клиента отвезти домой, Яков Самойлович? – поинтересовалась она.

– Не нужно, Савелий Петрович доберется сам.

Медицинская сестра открыла дверь пошире и пропустила лунатика-Кошкина.

– До свидания, спокойной ночи… – сказал Савелий, не прекращая двигаться к выходу из больницы.

– Спокойной ночи, Савелий Петрович, – вежливо ответила медицинская сестра и посмотрела на часы, стрелки которых показывали половину шестого вечера.

Потом она перевела взгляд на Якова Самойловича.

– Бедняги милиционеры… У них нервная работа. После нескольких лет службы у каждого третьего происходит сдвиг. И мой друг Кошкин, увы, не исключение… Я провел с ним сеанс гипноза, посмотрим, даст ли это результаты.

Медсестра улыбнулась:

– И вы еще сомневаетесь, доктор? Вы великолепно владеете гипнозом, и еще никому не удавалось ускользнуть от ваших чар!

– Ну-ну, посмотрим – посмотрим… – И Яков Самойлович, считая беседу законченной, направился к своему рабочему столу.

Глава одиннадцатая

Утром Савелия Кошкина разбудил настойчивый телефонный звонок. Нехотя он открыл глаза, потянулся и снял трубку.

– Да, я слушаю…

В трубке раздались сердитые вопли Васильцова:

– В чем дело, Сава?! Я прождал тебя в доме Ольги Дымовой всю ночь, а ты почему-то так туда и не заявился! Эта мразь изодрала мою одежду, да и мою шкуру в клочки! Проклятье!! Ты заболел что ли, Сава?!

– Какая мразь, Арсен, ты о чем?

– С кровавым когтем мразь! Коготь – ее, кровь – моя! Да очнись ты, старина, очнись!

– Арсен, я думал, что это – сон… Я был вчера у доктора Гольдштейна, консультировался с ним… Он рекомендовал устроить сеанс гипноза Ласточкину-младшему…

– Ты сам попал под гипноз, Савелий! Немедленно собирайся и ко мне! Будем действовать по твоему плану.

– Пожалуйста, хорошо… Но я забыл: какой именно план ты имеешь в виду?

– Устроить аварию и проникнуть в дом Ласточкиных! Или ты уже передумал это делать?

– Нет-нет, Арсюш, я готов!

Кошкин положил трубку и стал быстро одеваться. Через каких-нибудь полчаса он уже встретился с Васильцовым неподалеку от дома Ласточкиных.

– Видишь тот тополь? – показал Савелий приятелю на высокое дерево. – Я облюбовал именно его. Ты не возражаешь?

– Нет, я не против. Ствол крепкий, удар выдержит.

– Отлично! Теперь давай обсудим последовательность наших действий. Значит, так… Я газую, врубаюсь, теряю сознание… Ты подбегаешь, гримируешь меня и летишь к Ласточкиным за помощью. Милицию вызывать не нужно, ты сам милиция, а вот врача вызовешь.

– Гиви Гаидзе? Я его уже проинструктировал.

– Отлично… Мою машину отбуксируешь в гараж.

– Нет проблем, Сава. Значит, операцию начнем в половине седьмого? До шести мы с Гиви на дежурстве.

– Хорошо, встретимся в половине седьмого. Мне нужно попасть к Ласточкиным вечером, чтобы остаться у них с ночевкой. Ну, пока!

И Савелий, усевшись в свою машину, поехал к себе домой.

Глава двенадцатая

Савелий посмотрел на часы: стрелки показывали восемнадцать часов двадцать пять минут. Когда он перевел взгляд от часов на дорогу, то увидел машину Васильцова.

– Привет, Сава! Ты готов? – спросил Арсений, вылезая из автомобиля.

Кошкин молча кивнул.

– Не проломи череп, Сава, – сочувственно посоветовал Васильцов.

– Не волнуйся, Арсен. Отойди в сторонку и смотри на ювелирную работу.

Кошкин сел в машину и включил двигатель. Медленно набирая скорость, покатил по дороге и вскоре, вильнув в сторону, сильно боднул облюбованный ранее тополь.

Увидев, что все пока идет, кажется, по плану, Арсений Васильцов быстро влез в свой автомобиль и подъехал к месту аварии.

– Ты жив, Сава? – спросил он, подходя к приятелю.

Но Кошкин молчал, уронив голову на руль, и был совершенно недвижим.

– Прошу вас, Игорь Степанович, пожалуйста, скорее! – поторапливал Васильцов главу семейства Ласточкиных, семенящего следом за ним по дорожке. – Один я его не вытащу, и он может скончаться от потери крови!

– Нужно вызвать врача… – тяжело продышал Игорь Степанович.

– Вызовем немедленно! А как же! Только сначала перенесем пострадавшего в дом!

– Ко мне? – удивился Ласточкин.

– Ваш дом ближе других. Вспомните о милосердии!

– Да-да, конечно…

Арсений и Игорь Степанович вытащили потерявшего сознание Савелия Кошкина из машины и поволокли его кратчайшим путем к дому Ласточкиных.

– Мы положим его в комнату дедушки! – сказал глава семейства оторопевшей супруге, открывая дверь и втаскивая бесчувственное тело бедняги незнакомца внутрь жилища. – Там теперь никого нет, и больного лучше всего поместить в ней!

– Это ненадолго! – успокоил хозяйку Васильцов. – Сейчас я вызову врача, и пострадавшего увезут в больницу.

Игорь Степанович и Арсений заволокли по крутой лестнице Савелия Кошкина в небольшой мезонин и внесли его в свободную комнату.

– Кровать давно застелена, я только откину одеяло! – сказал Игорь Степанович и выпустил тело несчастного гонщика из рук.

– Ну вот, готово! – сказал он через секунду и снова ухватился за ноги Савелия Кошкина.

Раненого положили на постель, и облегченные вздохи вырвались одновременно из груди Васильцова и Ласточкина.

– Теперь – врача!

Арсений быстро спустился по лестнице вниз и подошел к телефону.

– Поликлиника? Пригласите, пожалуйста, доктора Гаидзе! – Васильцов на секунду оторвался от телефонной трубки и пояснил окружившим его со всех сторон членам семьи Ласточкиных: – Это прекрасный хирург! Он однажды уже собирал меня, и как видите, я получился совершенно новенький! – Он снова прижал трубку поплотнее к уху и горячо заговорил в нее: – Гиви Автандилович? Добрый вечер! Это я – ваш бывший пациент старший лейтенант Васильцов! Док, есть проблема: в аварию попал один очень хороший парень, нужна ваша помощь… Мы перенесли его в дом гражданина Ласточкина, Игорь Степанович любезно предоставил раненому постель… Вы знаете его адрес? Отлично, мы ждем вас!

Радостно улыбаясь, Арсений положил трубку.

– Теперь посмотрим, есть ли у этого лихача с собой документы. Нужно опознать личность раненого, составить протокол о несчастном случае.

– Мариночка, я пойду с товарищем старшим лейтенантом, а вы с Марьей Ивановной приготовьте кипяток и бинты. Впрочем, бинты, наверное, у доктора будут с собой.

И Ласточкин-старший в сопровождении Арсения Васильцова снова отправился в комнату, где лежал бедняга Кошкин.

Глава тринадцатая

Гиви Гаидзе примчался по известному адресу на арендованной им на время машине «скорой помощи» очень быстро. Он так волновался своей премьерой в роли врача, что чуть было не завалил все дело. Во-первых, Гиви, привыкнув постоянно ходить в головном уборе, и на этот раз напялил на голову милицейскую фуражку. Поймав на себе сердитый и укоряющий взгляд Васильцова, он понял в чем дело и, быстро стянув фуражку с головы, подал ее старлею.

– Возьмите, товарищ старший лейтенант, она ваша! Вы оставили ее после нашей последней встречи.

– Спасибо, док. А теперь займитесь раненым.

Гиви подошел к постели Савелия Кошкина и уселся на услужливо подставленный Игорем Степановичем стул.

– Кажется, он жив? – с надеждой посмотрел Гиви на окружающих.

– Жив, но он ранен! – твердо сказал Васильцов. И добавил: – Нужно обработать рану и перевязать голову бинтом. И ни в коем случае не трогать больного с места в течение нескольких часов!

– До завтрашнего утра – ни-ни! – вспомнил основную задачу новоиспеченный лекарь. – Малейшее движение – и возможно кровоизлияние в мозг!

– У вас есть чем обработать рану? – снова подсказал Васильцов.

– Конечно, есть! – улыбнулся Гаидзе и показал всем любопытствующим докторский чемоданчик, который он держал в руках.

– Так действуйте, док! – рявкнул, теряя терпение, Арсений.

Лекарь испуганно распахнул чемоданчик и тут, чуть было, не влип во второй раз. Вместо привычных медицинских принадлежностей вроде бинтов, ножниц, скальпелей и разных лекарств он стал извлекать на свет божий пистолетные обоймы, ножи, отмычки и даже одну настоящую гранату. Он, может быть, достал бы из чемоданчика и целый станковый пулемет, если бы его не остановил взволнованный возглас тещи Игоря Степановича:

– Господи! Неужели этим тоже лечат?!

Гиви мгновенно осознал свой промах и, широко улыбаясь, сделал попытку выкрутиться:

– Иногда приходится самому открывать двери. Одинокие старики не в состоянии подойти к ним, так что эта штука, – тут он повертел на пальце связку отмычек, – очень порой помогает. А это, – он кивнул на гранату и обоймы, – для личной безопасности. И среди сердечников встречаются психи.

– И вы в них стреляете?! – ужаснулась супруга Игоря Степановича.

– Конечно, нет! Только в воздух!

Считая свое объяснение вполне убедительным и законченным, лекарь перешел к процедуре врачевания. Протерев ваткой, смоченной в спирте, раны на голове Савелия Кошкина, Гиви приступил к бинтованию. Ссадин на лице бедняги было много, и новоиспеченный доктор старательно обмотал бинтами всю его израненную голову. Даже рот и нос скрылись под белой повязкой, но правда, ненадолго. Уже через полминуты Кошкин начал задыхаться, и его тело судорожно забилось в конвульсиях.

– Кажется, он приходит в себя, – попробовал установить диагноз Гаидзе.

– А по-моему, он отдает концы! – рявкнул Васильцов и принялся срывать бинты с Савелия Кошкина.

Сообразительность и быстрота реакции старлея спасли жизнь несчастному Кошкину. Широко раскрывая рот, Савелий сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и умиротворенный упал на подушку.

– Спокойно, больной, вам нельзя шевелиться! – предупредил его Гиви.

– Больше не буду, – ответил Кошкин и, обведя любопытным взглядом окружающих, спросил: – Где я?

– Вы в доме Игоря Степановича Ласточкина, – объяснил ему Васильцов. – Вы попали в аварию, но все обошлось…

– Я вспомнил! – обрадованно воскликнул раненый и похлопал Арсения ладонью по руке. – Я все вспомнил!

– Ну и чудесно, – буркнул довольный Васильцов. – Если бы вы ехали чуть-чуть помедленнее, то и вспоминать бы ничего не пришлось.

– Какое лекарство давать больному? – поинтересовалась Марина Анатольевна – супруга Игоря Степановича. – Вы, наверное, выпишите рецепт?

И она посмотрела с легкой неприязнью на неумеху-врача.

– Обойдемся без рецептов, – бесшабашно заявил Гаидзе. – Дайте ему таблетку аспирина и хороший бифштекс для поправки сил. Здоровый организм сам справится с болезнью.

– И ни в коем случае не трогайте раненого! – добавил поспешно Васильцов. – Пусть до утра отлеживается у вас, а завтра мы его заберем.

Арсений и Гиви попрощались с Кошкиным и пошли в сопровождении четы Ласточкиных вниз. Уже в дверях, собираясь выйти из дома, они столкнулись с их сынишкой Петей.

– Привет! – сказал мальчишка. – У нас гости?

– Нет, они уже уезжают. А в комнате дедушки лежит раненный дядечка. Ты уж не тревожь его, сынок… – робко попросил Игорь Степанович.

– О чем речь, папа! – улыбнулся Петя. – Я к нему даже и заглядывать не буду!

И посторонившись, он пропустил мимо себя спешивших уехать Васильцова и Гаидзе.

Глава четырнадцатая

Аспирин, бифштекс и легкое сотрясение мозга подействовали на Савелия Кошкина успокаивающе: часов до одиннадцати вечера он проспал без всяких тревог и страшных сновидений. Но после одиннадцати его разбудили громкие крики семейства Ласточкиных и топот их ног на первом этаже. Кошкин торопливо натянул на себя одежду, быстро обулся и кинулся по лестнице вниз.

Там, забаррикадировав двери на улицу кухонным шкафом и обеденным столом, стояли возле окон, держа в руках охотничьи ружья, Игорь Степанович и его двенадцатилетний сын Петя. Марина Анатольевна, бледная, с растрепанными слегка волосами, сидела на корточках на полу и заряжала патронами еще два ружья. Мария Ивановна, вооруженная скалкой, караулила подходы со стороны кухонного окна.

– Что случилось? – спросил Савелий у хозяина дома. – Ожидается налет бандитов?

– Хуже… – хмуро и как бы нехотя ответил глава семейства Ласточкиных. – Индейцы…

Словно в подтверждение его словам, за окнами раздались лошадиное ржанье и цокот копыт. Кошкин посмотрел в темные оконные стекла. Хотя была уже ночь, однако яркий лунный свет позволял разглядеть то, что творилось за пределами дома. Савелий увидел возле летней беседки десятка полтора вооруженных всадников со странными головными уборами.

– А ведь и точно индейцы… – прошептал он довольно громко. – Перья у всех в головах торчат, луки со стрелами у каждого…

– У них и ружья есть, – добавил Игорь Степанович, – не у всех, но есть.

– Откуда здесь индейцы взялись? – воскликнул Кошкин удивленно. – Сколько лет прошло, как все войны с ними закончились! Да и живут они на другом континенте!

– С этими сражения только начинаются! – вздохнул Ласточкин-старший. – Верно, Петр?

Не оборачиваясь к отцу лицом, продолжая завороженно смотреть в окно, сын ответил:

– Да, папа… С этими только начинаются…

– Кто на этот раз ступил на тропу войны? Говори, несносный мальчишка! – сердито спросила Марина Анатольевна, кладя на пол еще одну заряженную двухстволку.

– Орлиный Глаз – вождь аппачей.

– Орлиный Глаз нападал на наш дом неделю назад!

– Но он тогда ушел, мама… И набрал теперь новых воинов…

– Орлиный Глаз не Кровавый Коготь, – весело проговорил Савелий, получив веское подтверждение своей догадке. – Постреляем чуть-чуть, если это кому-то приспичило…

И он взял в руки одно из заряженных ружей.

– Они приняли решение, они скачут сюда! – воскликнул вдруг Игорь Степанович и, не дожидаясь выстрелов со стороны нападающих, открыл стрельбу сам.

Его сын тоже принялся палить из ружей, которые ему подавала мать, успевавшая с молниеносной быстротой вставлять в них новые патроны. Вскоре зазвенели оконные стекла и рассыпались в прах: это индейские стрелы и пули сделали свое черное дело. К счастью, никто из людей не пострадал, смертоносный свинец пролетел мимо. Оценив боевую обстановку, Кошкин бросился на кухню и занял позицию возле окна. И вовремя: человек пять или шесть из числа нападавших решили зайти с другой стороны дома, рассчитывая застать обороняющихся врасплох. Но Савелий и теща Игоря Степановича были начеку. Стоило только первому налетчику сунуть голову в окно, как он получил мощный удар скалкой по лбу и был надолго выведен из строя. Почти не целясь, Кошкин дважды выстрелил в темноту и, кажется, отбил охоту у хитрых индейцев заходить к ним с тыла. Во всяком случае, в кухонное окно уже никто не совался.

А вот Игорю Степановичу приходилось туговато: нападавшие, видимо, решили израсходовать все свои запасы пуль и стрел и палили теперь почти безостановочно. Пули изрешетили всю стену напротив окон, индейские стрелы торчали в шкафах, картинах, торшере, люстре и даже в холодильнике.

– Еще пять минут – и нам нечем будет обороняться, – сухо, как о чем-то простом и обыденном, сообщил защитникам дома глава семейства Ласточкиных..

– У нас есть это, – сказала ему в ответ Мария Ивановна и показала свое грозное оружие – скалку.

– И это, – добавила Марина Анатольевна и взяла в руки тяжелый электрический утюг.

Игорь Степанович усмехнулся и, поворотясь к окну, произвел еще два выстрела.

– Может быть, пора, Игорь?.. – вдруг как-то загадочно спросила Марина Анатольевна и с затаенной надеждой посмотрела на мужа, когда тот нагнулся к ней, чтобы взять очередную перезаряженную двухстволку.

– Нет, еще потерпим, – тихо ответил Ласточкин-старший, косясь на Савелия Кошкина, который внимательно прислушивался к их разговору. – У нас еще есть патроны, а врагов мы подстрелили совсем немного…

Со свистом рассекая воздух, в разбитое окно влетела еще одна стрела и вонзилась в плечо Игоря Степановича.

– Проклятье! – застонал глава семейства и рухнул на колени. – Мариночка, выдерни стрелу… Она мешает мне обороняться…

– Я не могу, Игорек, это свыше моих сил!

– Савелий Петрович, выдерните стрелу! – обратился раненый к Кошкину.

– Сейчас, сейчас я ее выну…

Еще две стрелы мелькнули совсем рядом с Игорем Степановичем и вонзились в стену. Марина Анатольевна, схватив ружье, кинулась к окну и сделала несколько выстрелов наугад. Кто-то вскрикнул и упал неподалеку от дома, в разбитом окне хорошо был слышен звук рухнувшего на землю человеческого тела.

– Скорее, Савелий Петрович, скорее! – морщась от боли, проговорил Игорь Степанович, горя желанием снова ринуться в бой.

Кошкин зажмурился и дернул стрелу.

– Слава Богу, она вышла! – радостно крикнула теща Игоря Степановича и бросилась к зятю перевязывать кровоточащую рану.

Кошкин и Марина Анатольевна сделали еще два – три выстрела и поспешили к ящику с патронами: их оружие было теперь не заряжено.

– Петечка, стреляй, пожалуйста, чаще! – взмолилась Мария Ивановна, видя, что ее любимый внучек не столько палит в нападавших врагов, сколько наблюдает, уставясь взором лунатика, в окошко за происходящим сражением.

Но Ласточкин-младший и ухом не повел в ответ на ее мольбу.

И в этот момент в окнах появились головы индейцев. Поняв, что они застали оборонявшихся врасплох, воины Орлиного Глаза издали победный атакующий вопль и полезли в комнату.

Кошкин попытался ударить одного из нападавших прикладом, но могучий индеец небрежным движением левой руки отбросил его ружье в сторону, а правой рукой неторопливо стал доставать из-за пояса острый нож.

– Игорь Степанович, да разбудите вы, наконец, мальчишку! – вскрикнула вдруг Мария Ивановна и, не дожидаясь, когда ее зять возьмется за сына, вцепилась сама обеими руками в оцепеневшего внука. – Петя! Проснись! Умоляю тебя, проснись!

Индейцы, а их уже налезло в дом не менее дюжины, смотрели на эту картину стоя посреди комнаты и усмехаясь. Они словно ждали, когда мальчик откроет глаза и взглянет в лицо своей судьбе, а заодно и своему противнику.

И они дождались этого. Веки мальчика вдруг задрожали и стали медленно открываться. И все, что было в комнате: мебель, индейцы, семейство Ласточкиных, все вдруг внезапно стало расплываться в глазах Савелия Кошкина и таять, как странное видение. Кошкин пошатнулся, попытался было ухватиться рукою за спинку стула, чтобы не упасть, но промахнулся, так как и стул, и стол исчезли, подобно миражу в пустыне, и, потеряв равновесие, он рухнул…

Но не на пол, как следовало ожидать, а на постель в отведенной ему комнате на втором этаже.

– Проклятье… – прошептал Савелий, переворачиваясь с живота на спину. – Ну и шуточки у этого парня!

Он слез с кровати и снова отправился вниз на первый этаж, желая проверить масштабы разгрома. Каково же было его удивление, когда он не обнаружил даже каких-нибудь признаков недавнего сражения! Окна были застеклены, на стенах и мебели не виднелось никаких следов от стрел и пуль, а кругом царил такой порядок, что можно было подумать, что здесь совсем недавно проводили генеральную уборку. Кошкин посмотрел в окно, однако и во дворе не увидел ни индейцев, ни их лошадей.

– Столько палили – и все даром! – улыбнулся Савелий.

Из соседней комнаты вдруг вышла Мария Ивановна в халате и со свечою в руках.

– Почему не спите, Савелий Петрович? Уже первый час ночи! – сказала она и сладко зевнула, прикрывая свободной рукой рот. – Простите, но так хочется спать!..

– А где эти… которые в перьях? – поинтересовался у нее Кошкин.

Старушка смущенно помялась, но на вопрос ответила:

– Здесь никого нет, Савелий Петрович… И никого не было!

– Что ж, отлично…А где мальчишка?

– Петечка?

– Он самый.

– Спит. И вы ложитесь.

– Нет уж, спасибо, – тихо пробурчал Кошкин, однако осмотр комнаты прекратил и отправился к себе на второй этаж.

Глава пятнадцатая

Решив бодроствовать до утра, Савелий все-таки прилег на кровать и сам не заметил, как быстро уснул. Но через час он был разбужен чьим-то незнакомым и хриплым голосом.

– Эй! Послушай! А ну-ка, вставай, это моя постель! – требовательно рокотал голос над самым ухом Савелия Кошкина. – Я тоже хочу спать и прошу покинуть мою койку!

Савелий быстро открыл глаза и с удивлением обнаружил возле себя высокого, хорошо сложенного, старика в приличном темном костюме и белой сорочке с галстуком. На ногах старика, правда, были надеты белые тапочки, но Кошкин поначалу не придал этой странной прихоти незнакомца никакого значения. Лунный свет, проникающий в окно, хорошо освещал его лицо, но добавлял какие-то очень неприятные оттенки: от бледно-желтого до синего.

Увидев, что спящий открыл глаза, незнакомец протянул руку и положил ее на плечо Савелия:

– Вставай, хватит разлеживаться в чужой постели!

Невольно Кошкин громко вскрикнул – так холодна была рука, коснувшаяся его тела! Савелий дернулся и откатился на край кровати. Старик ухмыльнулся и присел на освободившуюся половину постели.

– Хотите, чтобы я прилег рядом? – просипел он насмешливо. – Но я не привык спать с посторонними! К тому же я так давно не валялся в собственной кроватке, считай, с самой смерти…

Последние слова незнакомца заставили Кошкина слегка вздрогнуть: так вот кто был этот удивительный гость!.. Теперь ему стали понятны и странный холод его тела, и этот ужасный цвет лица, и даже его одеяние.

Работая в милиции, Савелий привык попадать в самые невероятные ситуации и научился быстро восстанавливать самообладание и ясность мысли. Он понял: нужно удирать из этой комнаты, и чем скорей, тем лучше.

– Отлично, приятель, пожалуйста, ложись. – Кошкин поднялся с кровати и медленно двинулся в сторону лестницы. – Мне все равно скоро вставать, так что нет проблем!

В этот момент внизу послышались чьи-то шаги, и в комнату торопливо влетел хозяин дома с фонариком в левой руке и с двухстволкой в правой.

– Григорий Потапыч?! – удивился он, разглядев в постели пришельца с того света и узнав в нем своего бывшего тестя, скончавшегося полгода тому назад от скоротечной болезни. – Как ты здесь очутился?!

– Пришел за своим, Игорек, чужого мне не надо, – охотно ответил покойник. И пояснил: – Хочу забрать к себе законную супругу, мою дорогую Манечку. Скучно мне там, Игорек, скучно и одиноко…

– Где – там? – машинально переспросил хозяин дома, слегка опешив.

– В могиле, где же еще! – Мертвец поворочался в постели с боку на бок и решил немного посидеть, пока разговаривает с бывшим зятем. Кряхтя, он спустил ноги на пол и с удовольствием напялил на них тапочки, любезно предоставленные Савелию Кошкину самой Мариной Анатольевной.

– Этому не бывать, Григорий Потапыч… – проговорил, с трудом переводя от волнения дыхание, Игорь Степанович. – Мария Ивановна останется с нами.

– Нет, она пойдет со мной! – рассвирепел вдруг оживший покойник. – Убирайтесь отсюда все и отдайте мне мою Манечку!

И он стукнул кулаком по спинке кровати.

Игорь Степанович медленно направил стволы охотничьего ружья в сторону бывшего тестя.

– Это вы убирайтесь подобру-поздорову… Иначе вам во второй раз придется стать покойником…

В ответ мертвец засмеялся и, нахально глядя Игорю Степановичу в глаза, сказал с издевкой в голосе:

– Стреляй, Игорек, стреляй… Разряди свой пукалку в мою несчастную грудь, прошу тебя…

– Считаю до трех! – предупредил Игорь Степанович, и указательный палец его правой руки слегка надавил на курок. – Раз!..

– Два! – ухмыльнулся старик-покойник и глупо расхохотался.

– Три!

Раздался оглушительный выстрел, и пуля, пройдя сквозь тело Григория Потапыча, вонзилась в стену, отколов от нее солидный кусок штукатурки.

– Стреляй еще, Игорек, – предложил нахальный пришелец с того света, – Манечка потом зашьет мне все дыры в костюме.

Подняв стволы повыше и целясь теперь прямо в лоб мертвецу, Игорь Степанович выстрелил во второй раз. И снова пострадала стена, а не этот проклятый зомби.

– Отдай жену, Игорек, – хмуро проговорил неуязвимый старик и поднялся с кровати. – Или… Или я задушу вас всех!

И он протянул свои длинные руки прямо к лицу опешившего хозяина дома.

– Спускаемся вниз, Савелий Петрович, – прошептал Кошкину Игорь Степанович и медленно попятился к лестнице, продолжая все же держать покойника на мушке.

Первым сбежал на первый этаж Савелий. И сразу столкнулся там с Мариной Анатольевной, Марией Ивановной и все еще заспанным Петей Ласточкиным.

– Где оружие?! – спросил у женщин взволнованный Кошкин и забегал по комнате в поисках исчезнувшего арсенала.

– Снова индейцы? – полюбопытствовала хозяйка дома, проигнорировав вопрос Савелия. – Что за пальба в вашей комнате?

– Нет, это не индейцы. Это…

Кошкин не договорил и отскочил в сторону, увлекая за собой растерявшуюся Марию Ивановну. И в ту же секунду на то место, где они только что стояли, рухнули, пересчитав боками все ступеньки на лестнице, Игорь Степанович и старик-покойник. Игорь Степанович был уже обезоружен, да в охотничьем ружье и не было теперь особой нужды: все решали отныне ловкость и сила дерущихся, да божье провидение.

Савелий бросился на помощь Игорю Степановичу и, схватив могучего старика за левую ногу, попытался оттащить его в сторону. Однако через миг он сам был отброшен в противоположный угол комнаты мощнейшим пинком обозленного зомби.

– Отдайте мне Машу, и я уйду… – прохрипел Григорий Потапович, отдирая пальцы бывшего зятя от своего горла. – Иначе вам всем придется туго…

Наконец он расцепил кисти рук Игоря Степановича и отвел их подальше от собственной шеи.

Бедняжка Марья Ивановна до этого момента стояла в столбняке, но услышав пожелание покойника-мужа, громко вскрикнула и упала в обморок. Зато Марину Анатольевну наглое заявление умершего отца привело моментально в чувство.

– Как ты смог об этом только заикнуться! – воскликнула она, дрожа от негодования. – Но тебе недолго придется издеваться над нашей семьей и нашим гостем!

– Что ты хочешь предпринять, Мариночка? – просипел Игорь Степанович, пытаясь сбросить с себя тяжеленную тушу.

– Ты забыл о Петечке… – Марина Анатольевна выразительно посмотрела на сына, стоявшего рядом с ней с закрытыми глазами, и словно бы пребывающего в лунатическом сне.

– О, черт!.. – хлопнул себя по лбу, очнувшийся от падения на пол, Савелий Кошкин. – Конечно же, это проделки мальчишки!..

– Петя будет недоволен, Мариночка, – хрипло проговорил Ласточкин-старший, тщетно стараясь выбраться из-под ледяной громады и из последних сил мешая рукам покойника сойтись на своем горле.

– Ничего, он нас простит, – и Марина Анатольевна принялась изо всех сил трясти сонливого мальчика.

Петя недовольно замычал, болтаясь как кукла-марионетка в руках у матери, но просыпаться, кажется, пока не собирался.

Тем временем очнулась Мария Ивановна и, увидев покойника-мужа пришедшего за ней, чтобы увести с собой в могилу, завизжала, как резанная. Невольно четверо из присутствующих в гостиной: супруги Ласточкины, Савелий Кошкин и воскресший Григорий Потапович зажали уши руками, не в силах терпеть этот душераздирающий вопль, от которого вот-вот могли лопнуть барабанные перепонки. Петя почему-то не зажал уши, но визг голосистой старушки, видимо, достал и его. Он недовольно сморщился, замотал головой, что-то проворчал нечленораздельно и… открыл глаза.

И снова все поплыло перед взором Савелия Кошкина: стены комнаты, мебель, люди, старик-покойник…

Савелий вытянул вперед руки, чтобы опереться ими о стену, но с удивлением обнаружил вдруг, что его ладони вместо того, чтобы коснуться жесткой поверхности, глубоко зарылись в мягкую ткань одеяла и простыни. Он перевернулся на спину и обвел взглядом комнату: он снова лежал на кровати Григория Потаповича в комнатке на втором этаже!

Кошкин слез с постели и вновь отправился вниз. В гостиной, разумеется, никого не было. Он посмотрел на часы: стрелки показывали половину третьего ночи. Решив больше не ложиться спать, Савелий сел в кресло и стал обдумывать план дальнейших действий. Теперь он не сомневался: оживлял ночные видения Ласточкин-младший. Но как он это делает, и что делать с ним, если он не прекратит свои ужасные забавы?!. Первый вопрос не слишком интересовал Савелия, но вот второй не давал ему отныне покоя и мучил тем, что на него никак не находилось ясного ответа.

Глава шестнадцатая

Кошкин так погрузился в свои думы, что даже сразу не заметил новой метаморфозы, происшедшей с гостиной, а точнее, с его местопребыванием. И только яркий солнечный свет, внезапно вспыхнувший и заливший собою все вокруг, заставил Савелия очнуться и обратить внимание на то, где он находится.

В большой индейской пироге Кошкин плыл по широкой реке вместе с Игорем Степановичем Ласточкиным и его сыном Петей, и все трое держали в руках винчестеры. Петя стоял на носу пироги и всматривался в мутные воды: там, то слева, то справа, всплывали и вновь исчезали из вида огромные серо-зеленые бревна.

– Аллигаторы, – прошептал Кошкин, и его руки сами собой покрепче стиснули приклад и цевье винчестера.

– Кайманы, – поправил его Петя Ласточкин спокойным и равнодушным голосом. – Придется отбиваться, ничего не поделаешь…

Савелий заметил, что глаза мальчишки на этот раз были открыты, и он даже успел удивиться своему наблюдению, но дальнейшие события заставили его быстро отбросить все анализы и размышления и активно вступить в смертельную схватку с прожорливыми земноводными чудовищами.

Словно почуяв, что прекрасная добыча готовится улизнуть, кайманы ринулись в атаку на пирогу с обоих бортов одновременно. Но дружные залпы трех винчестеров сделали свое дело: и слева, и справа хищники тут же трусливо ушли на глубину, не рискуя продолжать нападение. Только изредка, то тут, то там, появлялась спина какого-нибудь смельчака, и на нее сразу же обрушивался град смертельных пуль.

Но вечно это не могло продолжаться, и Игорь Степанович обратился к Савелию Кошкину:

– Возьмите весло. Нужно плыть к берегу, иначе эти твари очухаются, и тогда нам всем не поздоровится.

Савелий мгновенно оценил простую мудрость его слов и торопливо сменил винтовку на весло.

– Вся проблема теперь в том, в какую сторону грести, – заметил он, устраиваясь поудобнее на корме пироги.

– В ту, которая поближе, – посоветовал Игорь Степанович.

– Пожалуй, вы правы, – и Кошкин направил пирогу к правому берегу, хотя в глубине души он мог поклясться, что они находятся сейчас как раз на самой середине реки.

Хитрые кайманы, оставив попытки открыто атаковать опасное суденышко, принялись поддевать пирогу снизу, надеясь опрокинуть ее. Но, к счастью, фортуна пока улыбалась не им, а Кошкину и обоим Ласточкиным..

До берега оставалась еще добрая сотня метров, когда впередсмотрящий Петя Ласточкин закричал, протягивая перед собой руку:

– Смотрите, какой здоровенный крокодилище плывет! Такой наверняка нашу лодку потопит!

Савелий и Игорь Степанович послушно перевели свои взгляды туда, куда указывал им глазастый мальчишка, и увидели спину гигантского хищника, спешившего на всех парах к своим собратьям. Савелий понял, что слова мальчишки могут оказаться пророческими, и принялся грести веслом еще энергичнее. Петя и его отец пальнули несколько раз в нового преследователя, но, кажется, не причинили ему ни малейшего вреда: крокодил продолжал плыть с прежней крейсерской скоростью, и расстояние между ним и пирогой сокращалось с неумолимой быстротой.

– Отец, бери гранаты! – скомандовал вдруг Петя и распахнул крышку деревянного ящика, неизвестно каким образом оказавшегося на дне пироги. – Будем отбиваться гранатами!

Ласточкин-старший торопливо схватил увесистый снаряд и запустил им в крокодила, забыв в спешке выдернуть чеку. Граната шлепнулась в реку и камнем ушла на дно.

– Не так! Действуй, как я! – крикнул Петя отцу и, орудуя как опытный воин, выдернул чеку и бросил гранату в скопище осмелевших хищников, всплывших на поверхность реки.

Раздался взрыв, раскидавший оглушенных кайманов в разные стороны.

– Кидай еще! – радостно воскликнул младший Ласточкин, увидев обнадеживающие результаты гранатометания. – У нас есть шанс, и мы его не упустим!

Еще две гранаты полетели за борт, и еще два водяных фонтана поднялись над гладью реки, расчищая дорогу к берегу. Сидящим в пироге повезло, им удалось распугать несметное полчище кайманов. И только самый крупный и сильный хищник упорно продолжал преследование. Он был непотопляем, этот речной монстр, и, кажется, неуязвим. Две гранаты разорвались совсем рядом с его зубастой пастью, но он плыл и плыл за пирогой, совершенно не думая отказываться от своих кровожадных планов.

Прошла еще одна минута, и он, догнав, наконец, пирогу, медленно и лениво нырнул под нее. И тотчас же мощный удар потряс утлое суденышко. За ним последовал второй удар, третий… После четвертого удара пирога перевернулась, и находившиеся в ней люди оказались в реке.

Судорожно хватаясь за борта опрокинутой пироги, Кошкин и Ласточкин-старший попытались вернуть ее в первоначальное положение. Но отсутствие твердой опоры под ногами не давало им возможности это сделать. Петя, не стараясь даже помочь взрослым мужчинам, плавал возле них с закрытыми глазами и время от времени выплевывал попавшие ему в рот водоросли и тину. И когда Савелий Кошкин увидел прикрытые веки мальчика, он оглушительно заорал, обращаясь к Игорю Степановичу:

– Да разбудите вы, наконец, этого дрянного мальчишку! Разбудите его, или, клянусь, я за себя не отвечаю!

Игорь Степанович что-то смущенно пробормотал и вновь с остервенением стал пытаться перевернуть тяжелую и скользкую пирогу. И тогда Савелий Кошкин сам ухватился за мальчугана и принялся трясти его за плечи изо всех сил.

– Петя! Петечка! Умоляю тебя, проснись! – взывал он к юному лунатику, успевая при этом коситься одним глазом на хищного гиганта, готовящегося к последней и решительной атаке на потерпевших кораблекрушение.

Тряска и вопли горластого сыщика возымели, в конце концов, положительное действие, и Петя Ласточкин начал нехотя просыпаться и изредка моргать глазами.

– Где я? – спросил он сонным, слегка капризным, голосом. – Почему я в воде?

– Спроси у себя! – отрезал сурово Кошкин и еще раз изо всех сил тряхнул Петю.

Ласточкин-младший икнул, снова сплюнул комочек тины и, наконец, широко открыл глаза.

Глава семнадцатая

И в ту же секунду Савелий почувствовал под собою твердь и с изумлением обнаружил, что он вновь сидит в гостиной дома Ласточкиных в старинном кресле и с остервенением трясет руками его подлокотники.

– Черт возьми! – выругался Кошкин, с трудом приходя в себя и успокаиваясь. – Еще один оживший кошмар, и я выпорю этого проклятого мальчишку ремнем!

Но ему пришлось отказать себе в таком удовольствии: на часах было ровно шесть, и уже начиналось утро.

Первой в гостиную вошла Марья Ивановна. Увидев сидящего в кресле Савелия, она совершенно не удивилась такому факту, а только спросила с нескрываемым любопытством:

– Как провели ночь, дорогой гостенек? Надеюсь, вас не очень беспокоили?

– Нет, конечно, нет! Ночь прошла великолепно!

Кошкин поднялся из кресла и подошел к старушке.

– У вас всегда так весело или только, когда вы принимаете гостей? – спросил он, глядя Марье Ивановне прямо в глаза.

– Зависит от обстоятельств… – Марья Ивановна смущенно уставилась в пол и нервно затеребила обеими руками свой передник.

– Это проделки вашего внука? – продолжил допрос Савелий. – Не отпирайтесь, я все уже знаю!

– Но вы не сделаете ему ничего плохого? – испугалась мягкосердечная старушка. – Мы привыкли к его ночным причудам и переносим их довольно безболезненно!

– А Ольга Сергеевна Дымова? А другие люди? О них вы подумали?

– Отец сделает Петечке внушение… Он больше не станет пугать посторонних!

Кошкин слегка смягчился:

– Я сам побеседую с Игорем Степановичем. И сделаю это в присутствии начальника нашего отделения милиции и городского судьи! Прощайте, Марья Ивановна, и передайте своим родственничкам от меня горячий привет и благодарность за гостеприимство!

И рассерженный сыщик быстро вышел из дома, не дожидаясь, когда проснутся его странные обитатели.

Глава восемнадцатая

Потом Савелий Кошкин сидел в доме Ольги Сергеевны и пил вместе с хозяйкой утренний кофе.

– Значит, эта ночь была на редкость спокойной? – с мягкой улыбкой поинтересовался наш детектив. – По моим расчетам так и должно было быть.

– Представьте себе, Савелий Петрович, никто на этот раз меня не тревожил! Если не считать… Если не считать… – Тут Ольга Сергеевна вдруг зарделась, опустила головку и замолчала.

– Кого не считать, Ольга Сергеевна? Договаривайте, это очень важно!

– Если не считать вас, Савелий Петрович… Вы приходили ко мне во сне и спасали меня, спасали, спасали…

Теперь пришел черед смущаться Кошкину. Опустив глаза вниз и внимательно разглядывая остатки кофе в своей чашке, он робко попросил собеседницу:

– Зовите меня просто Савелий. А еще лучше – Сава. Мне так больше нравится…

Девушка кивнула головой:

– Хорошо. А вы меня – Олей.

Савелий, воодушевленный успехом, хотел было снова открыть рот, чтобы пригласить милую девушку с ним сегодня поужинать в каком-нибудь кафе, но не успел. Раздался мелодичный звонок над входной дверью, и Ольга Сергеевна пошла встречать незванных гостей. Ими оказались отец и сын Ласточкины.

– Ольга Сергеевна, я прошу извинить за то, что тревожим вас, но я обязан… – Игорь Степанович выпихнул вперед сынка и, показывая на него рукой, с гневом закончил: – Обязан заявить: этого больше никогда не повторится!

И уже обращаясь к мальчишке, спросил его:

– Ты клянешься в этом, Петр?

– Да, я обещаю… – пролепетал бедный мальчик.

– Простите, но я ничего не понимаю… – Ольга Сергеевна развела руками, и по ее виду можно было догадаться, что она действительно ничего не понимает в происходящем.

– Я все тебе объясню, Олечка, – тихо сказал Савелий Кошкин, не вставая из-за стола и продолжая как ни в чем не бывало, пить свой кофе.

– Так вы прощаете Петю? – с робкой надеждой поинтересовался у Ольги Сергеевны Ласточкин-старший.

– Да, конечно, Игорь Степанович… Хотя я не понимаю, в чем виноват ваш бедный мальчик.

– Зато «бедный мальчик» прекрасно это понимает! И еще Савелий Петрович! Прощайте, Ольга Сергеевна, и помните: это – не повторится!

Ласточкин-старший схватил сынка за руку и потащил его прочь из дома преподавательницы географии. Удивленная Ольга Сергеевна закрыла за ними дверь и повернулась к Савелию.

– Налей, пожалуйста, еще чашечку кофе, Олечка. Я чувствую, что мой рассказ будет не очень коротким… – сказал Савелий и улыбнулся Ольге Сергеевне Дымовой широкой улыбкой.

Конец

Content

Михаил Александрович Каришнев-Лубоцкий
Ловцы кошмаров

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая