Татьяна Луганцева

Купание в объятиях Тарзана

Глава 1

Екатерина Солдатова всегда догадывалась, что пути господни неисповедимы и судьба может сыграть шутку, которая окажется злой. Но почему-то она совсем не предполагала, что неприятность случится под Рождество.

Катя была молодой женщиной двадцати девяти лет и в своем возрасте сохраняла детскую наивность, ожидая чуда от этого праздника. Ей казалось, что под Рождество происходят только приятные события, сюрпризы и неожиданности.

В эти дни все пребывали в состоянии эйфории, сгорая в предновогодней лихорадке поиска подарков, закупая продукты и предвкушая веселье в компании. Всегда в человеке живет надежда, что следующий год будет лучше предыдущего, что все злоключения останутся в прошлом и не перейдут в будущее, что сбудутся заветные мечты. Этот праздник можно назвать днем Надежды.

Екатерина работала в одном крупном издательстве переводчиком с двух языков. Переводила на русский прозу и поэзию. Зарплата у нее была не ахти, но на жизнь хватало. Сразу после окончания института она пробовала свои силы в педагогике, преподавала в школе, но у нее быстро развилось профессиональное заболевание, связанное с перенапряжением голосовых связок, и Катя фактически потеряла голос. Больше преподавать она не смогла, после операции требовалось полное молчание, а затем щадящий режим. Учить детей иностранному языку значит постоянно говорить с учениками, и это оказалось для нее закрыто. Поэтому «молчаливая работа» для Екатерины явилась ценной находкой.

Так она и трудилась верой и правдой шесть лет. Сидела в комнате с двумя другими переводчицами, дружила с коллегами. Вот и сейчас она с Ольгой и Ириной пила в офисе чай с печеньем.

– Ты с кем будешь встречать? – спросила Катю Ирка, полная невысокая блондинка с ямочками на щеках.

«Началось…» – промелькнула в голове у Екатерины мысль, и она почувствовала первый укол в сердце.

– Я?

– Если негде, приходи к нам, у нас симпатичная компашка собирается, – предложила Ира.

Катя густо покраснела, она прекрасно понимала, что Ира просто пожалела ее, зная, что семьи у нее нет. Один раз Катя уже встречала Новый год с Ирой и выглядела среди ее друзей абсолютной «белой вороной». Люди собирались семейные, она одна сидела без пары и очень неуютно чувствовала себя. Мужчины разглядывали ее, выискивая какой-нибудь подвох. «Мол, что в ней не так, раз она без мужика? Вроде молодая, красивая, умная – и одна… Непонятно… Скрыта, видимо, где-то червоточинка-то, наверняка стерва…» Женщины же осматривали ее совсем с другим чувством, с напряжением и раздражением одновременно. «Чего она явилась? Не видит, что ли, что люди семейные, со своими интересами… Чего пришла? Охотница за чужими мужьями, может быть? Симпатичная, расфуфыренная, уже не юная… будет крепко цепляться за любого мужика как за свой последний шанс…»

– Меня пригласили, – дрогнувшим голосом ответила она коллегам.

– Не ври! Никто тебя не приглашал! – оборвала Ира. – Мы решили тебе сделать сюрприз.

– Сюрприз?

– Подарок от всего коллектива и нашего главного редактора на Рождество и юбилей. Надеюсь, ты не забыла, что буквально сразу после праздника у тебя день рождения? Тебе пойдет четвертый десяток!

– Спасибо, что напомнила! – язвительно ответила Катя, поправляя прическу.

– Да ты классно выглядишь! Тридцать лет – не возраст, – подключилась Ольга, совсем еще молодая и смешливая девчонка.

«Для тебя, конечно, не возраст, а вот я уже задумываюсь», – подумала Катя.

– Так вот, мы тебе дарим путевку на курорт! – широко улыбнулась Ирина.

– На к-какой к-курорт? – У Екатерины мгновенно пересохло во рту.

– В Венгрию! Страна не ах, но мы все продумали! Подбирали специально для тебя, учитывая твои интересы.

– Я, честно говоря, в шоке… – промямлила Екатерина и нисколько не покривила душой. С одной стороны, это дорогой и неожиданный подарок. Такое внимание коллектива… Но, с другой стороны, неожиданность играла и отрицательную роль. Катя совсем не хотела менять обычный распорядок жизни, ехать, куда она не планировала, в самый уютный, какой-то домашний праздник, пусть даже если этих самых «домашних» у нее не было.

– Ничего! Тебе полезно развеяться. Во-первых, зимой люди обычно отправляются или в жаркие страны, или на горнолыжные курорты, – принялась выдвигать ящики своего стола Ирина. – Где же она?! Ну, так вот… На Мальдивы у нас просто не хватило денег, на горные лыжи мы тебя ставить не хотим, ты нам еще живая нужна.

– Спасибо за заботу, – прокомментировала Екатерина, все еще находящаяся в шоковом состоянии.

– Насколько нам известно, ты отличаешься от большинства женщин тем, что не любишь таскаться по магазинам. Поэтому на предрождественскую распродажу в Германию или Италию мы тебя отправлять тоже не стали.

– И на этом спасибо, – снова поблагодарила Катя, живо представив, во что бы вылился этот подарок, свяжись она с предрождественской распродажей в Европе.

Она просто воочию видела очередь сотрудников редакции с огромными списками в руках и большими просящими глазами, чтобы она привезла им, а также их детям, подругам и очень душевной соседке тете Дусе это и то.

– Вот! И что у нас остается? Прекрасная путевка в милую и дружественную Венгрию… Правда, сейчас она в НАТО, но венгры нас любят, относятся к России нормально, – без умолку щебетала Ирина, как будто это хоть что-то могло изменить. – Мне показывали фото, очень красивый отель, и в нем пять термальных бассейнов. Ты среди зимы сможешь покупаться в теплой воде и славно отдохнуть… Вот! Ты рада? Ну же… соберись с мыслями… Онемела от радости?

– Да… наверное… А когда лететь?

– Через недельку! В общем, вот он, конверт! Вперед, навстречу удаче! Чмо-ки! Чмо-ки! – Ирина пыталась зарядить ее своим оптимизмом, а Катя смотрела на конверт в руке с таким выражением, словно оттуда сейчас должна была выползти змея и укусить ее под веселую рождественскую мелодию.

Глава 2

Всю неделю Екатерина бегала по Москве как ошпаренная. Постепенно ощущение шока сменилось безысходностью оттого, что коллеги обидятся, если она не полетит. Люди хотели как лучше, а получилось как всегда… Да еще подружки внушали, что если у нее в жизни случилось такое событие да под юбилей, то это – знак свыше, она обязательно встретит мужчину своей мечты.

– Главное, вспомнить, какая у меня мечта… Давно уже попрощалась с мечтами-то, – отвечала Екатерина.

Но слабая надежда, да еще на фоне предпраздничного настроения, всеобщего ожидания чуда и перемен, уже бросила зерно. Забрезжила надежда: «А вдруг?»

И вот Катя стала думать о том, что, может быть, и неплохо что-то изменить. Совершить какой-нибудь незапланированный поступок? Зачерпнуть большим ковшом новых эмоций, хлебнуть другой жизни?.. И затея сотрудников перестала казаться ей неприятной и шокирующей. Катя стала всерьез готовиться к отъезду. Она сходила в парикмахерскую и наконец решилась на то, о чем мечтала уже давно. Будучи от природы натуральной, весьма нежной блондинкой с большими голубыми глазами, она всегда хотела стать еще большей блондинкой, просто-таки Барби, с платиновыми волосами и более агрессивным макияжем. Останавливали всегда такие соображения: «Ведь придется подкрашивать корни? Ведь я буду выглядеть как проститутка? Ведь я испорчу волосы? А что обо мне подумают?»

И она снова и снова выходила из салона красоты милой «серой мышкой». Но сейчас в Катю словно бес вселился, она заставила замолчать свой внутренний дребезжащий голосок и позволила в полный голос высказаться проснувшемуся огромному эго: «Ну и что? Значит, буду подкрашивать! Я же женщина! Это даже хорошо! Может, мне и еще что-нибудь сделают! Еще красивее буду! Выглядеть стану ярче, а не доступнее, это качество проявляется в выражении глаз и в поведении, а не в цвете волос… А испортить волосы тоже больше не боюсь. Умирать одинокой бабой с красивыми волосами тоже не очень хочется… Уж лучше подпорчу и стану заметнее…»

И скоро светло-русые волосы Кати превратились в трогательные белые локоны.

– Вы просто прелесть! – прокомментировала мастер. – Другой человек! Почему-то именно под праздники многие женщины решаются на кардинальные перемены. Эх, побольше бы праздников!

– Спасибо! – Катя посмотрела на себя совсем другими глазами – она сейчас себя и чувствовала праздником.

Она действительно была очень привлекательна – стройная и хрупкая. Но внешний вид был обманчив. Характер у Кати железный. Именно этот характер и помешал ей в свое время обзавестись мужем или, на худой конец, любовником. Ни один из мужчин, которые в разное время пытались быть с ней поближе, не прошел строгий отбор.

– Завыбиралась! – говорили подруги. – Этот – «дебил», тот – «бабник», этот помешан на своем теле, тот, наоборот, отрастил огромный живот. А кто тебе, Катя, нужен? Где ты видела идеальных людей, а уж тем более мужчин в наш век тотального дефицита мужиков? Поумерить свои требования надо! Понятно?!

– Значит, одна буду, все лучше, чем непонятно с кем! – гордо говорила Екатерина в таких случаях.

– Ну и дура! – отвечали ей подруги и в чем-то были правы.

Катя задержалась в салоне красоты еще на некоторое время для того, чтобы получить сногсшибательный маникюр и легкий загар. Затем она пробежалась по магазинам и купила себе несколько замечательных вещей. Например, совершенно удивительный полушубок, имитация рыжей лисы. Подражание было настолько качественным, что отличить искусственный мех от настоящего мог бы только специалист. Настоящий мех Катя никогда бы себе не позволила из любви к животным. Но вот в Европу под Рождество решила поехать с шиком.

Отель ей был забронирован пятизвездочный. Поэтому Катя купила себе еще и пару дорогих, стильных вечерних платьев, новые сапоги в тон новой кожаной сумке, туфли на устрашающей высоты каблуках, нежного розового цвета кашемировый свитер, теплую юбку бордового цвета, пару идеально сидящих новых джинсов известной марки… Шапочку с шарфом в тон к шубке… В общем, Екатерина получилась просто принцессой на выданье. Сама себе она нравилась, оставалось проверить на людях, то есть на мужчинах и еще точнее – на мужчине своей мечты.

Уже при выходе из торгового центра Катя поймала на себе масленый взгляд двух мужиков, оба катили тележки с продуктами, а рядом кучковались семейства. Еще бы не смотреть! Такая аппетитная, ухоженная блондинка! Кате стало противно. Нет, такого счастья – со взглядами на часы и звонками жене из постели о том, что он задерживается на работе, – она категорически не желала.

«Похоже, что с изменением внешности все останется по-старому…» – грустно подумала Катя, сворачивая в отдел с дорожными сумками, где положила глаз на весьма симпатичный клетчатый чемодан на колесиках.

Глава 3

Аэропорт – особая зона, со своей жизнью, запахом и правилами. Катя мужественно прошла это испытание, с тоской глядя на семьи с детьми, летящие на отдых. Почему-то именно здесь и именно сейчас Катя испытала острейшее чувство одиночества. И вот противный тоненький голосок снова запищал в голове:

«Ох, не тот это праздник, чтобы тащиться куда-то одной, пусть и полностью упакованной как конфетка… Нормальные мужчины сейчас в любимых семьях, с женами и детьми. Кого я хочу встретить? Его нет в природе! А какая разница, где сидеть одной-одинешеньке с бокалом мартини в руках и перезвоном кусочков льда?»

Катя тряхнула головой.

– Нет, не все равно! – Одно дело – в московской квартире, при звонках друзей громче делая музыку, чтобы имитировать безудержное веселье… И потом виновато, словно и на самом деле что-то сделала нехорошее, оправдываться: мол, «гости ушли только что, вы разминулись с ними на пять минут», если кто-то из друзей, обсыпанный конфетти, все же заваливался к ней под утро с открытым шампанским.

«А теперь я окажусь вне зоны доступа, отключу телефон, пожелаю всем счастья и здоровья и буду… Что буду? Да! Буду наслаждаться одиночеством!» – твердо решила Катя, проходя в самолет. Белоснежный красавец готовился взвиться вверх. Летать она любила, воспринимая это тоже как чудо. Полет высоко в небе с любезными стюардессами, наушниками с приятной музыкой и прохладительным напитком в руке. Катя не знала почему, но в общей запарке на подъеме, да еще и в момент траты почти всех сбережений, она приобрела себе дорогой авиабилет. И теперь, в салоне самолета, смогла оценить весь комфорт. Кресла были похожи на кресла, то есть ноги можно вытянуть как угодно и куда угодно… Значительно меньшее число пассажиров, детей в этом отсеке вообще нет. Люди в основном солидные, в дорогой одежде, явно летящие по делам.

«Тяжело быть богатым, – вдруг поняла Екатерина. – Когда привыкнешь к такому удобству, тяжело потом терять, если вдруг пошатнется финансовое положение. Я-то воспринимаю это как чудо, как подарок, а они как обыденность».

Самолет набрал высоту, вниманию пассажиров были предложены напитки. Катя взяла для себя плитку горького, темного шоколада и апельсиновый сок со льдом.

– Такая красивая и молодая девушка, и одна? Летите по делам? Извините за навязчивость, но не смог не пристать… – обратился к Кате мужчина лет под пятьдесят с большими золотыми часами и большими усами. Он все время протирал очки и вытирал пот со лба носовым платком – становилось ясно, что перелеты он переносит очень плохо, но бодрится. Одет он был в серебристого цвета костюм, а на коленях держал черный кожаный чемодан. В общем, вид у него был весьма приличный и респектабельный, то есть «оно самое, что тебе нужно», по словам Ирины, сотрудницы Кати. Конечно, первой реакцией Екатерины было желание сказать ему резкость, чтобы он не мешал ей получать удовольствие от полета и уединения. Но светлая краска для волос возымела действие, и она в ответ улыбнулась.

«Почему бы не провести время в полете за приятной болтовней?» – решила она.

– Я лечу отдыхать…

– Прекрасно… А где остановитесь в Будапеште?

– Отель «Королева»…

– Хороший выбор! Это – судьба! – Мужчина снял очки, подслеповато щурясь.

– Почему – судьба?

– Я останавливаюсь именно в этом отеле тоже! – пояснил попутчик.

– Судьба?.. – повторила Катя, пытаясь заставить сердце забиться сильнее. Оно почему-то не подчинилось ее умственному посылу.

– Родион Юрьевич, – представился попутчик.

– Екатерина…

– Катенька… Катюша, – заулыбался Родион слегка желтоватыми и редкими зубами.

– Екатерина или… Катя, – поправила его Катя.

– Извини… те… Еще сока или чего покрепче? – спросил Родион Юрьевич.

– А можно?

– Девочка моя, обо всем всегда можно договориться, – ответил он и достал огромный, просто-таки раздутый от количества денег бумажник.

«Оказывается, если летишь в бизнес-классе, это еще не гарантирует общение с приличными людьми…» – грустно подумала Екатерина после его «девочка моя». Она-то понимала, что уже давно не девочка и уж тем более не его.

В общем, полет из-за надоедливого попутчика прошел не очень хорошо. Катя еле отвязалась от него, дав неправильный телефон и солгав, что после приземления у нее запланирована куча дел и только потом она поедет в отель. А эту «кучу дел» она желает завершить одна. Отвязаться от Родиона Юрьевича оказалось не так-то просто, но в аэропорту Катя все же оторвалась от него и удалилась твердой, решительной походкой, чтобы обозначить, что направляется по делам и не нуждается в компании. Шла и ругала себя на чем свет стоит.

«Вот ведь дура! Лишние неприятности… Сразу бы рявкнула, чтобы отстал! Так нет! Все чего-то стесняешься… Зачем я сейчас иду? Куда? В чужой стране… Сейчас бы уже на такси ехала, как все нормальные люди…»

Она зашла за угол одной из торговых палаток и стала выглядывать оттуда, словно воришка, выслеживая, уехал Родион или нет. Периодически она пряталась: мелькала какая-нибудь фигура в сером костюме, а ей казалось, это Родион. В итоге Катя вовремя поняла, что ее поведение может заинтересовать службу безопасности аэропорта, и решила все-таки переждать безопасное время в кафе. Обедать в здании аэропорта она не хотела, поэтому покинула его и отправилась в поисках более-менее подходящего местечка. Такое обнаружилось примерно в двухстах метрах в уютном, небольшом погребке, вместе с сувенирами для туристов. Меню на английском не было, но к Кате позвали человека, владеющего этим языком. Из всего достаточного для небольшого заведения многообразия еды Екатерина выбрала средней величины порцию молочного поросенка с тушеной капустой и стакан местного пива, чтобы и наесться до отвала, и снять стресс перелета. Калорийный, большой обед.

Она устроилась на небольшом, мягком стульчике с деревянными резными ножками, за круглым столиком на двоих со скатертью с национальным орнаментом и слушала фоновую, очень приятную, тоже национальную музыку. Потрескивал огонь в настоящем камине, доносился неспешный разговор на непонятном языке. От кружки пива Екатерина окончательно расслабилась, настроение заметно поднялось.

Почти все столики были заняты. Катя вспомнила, что в какой-то передаче одиноко путешествующим туристам советовали питаться там, где едят местные жители: там и пища хорошая, и цены невысокие. Похоже, она попала именно в такое место.

Ее внимание привлекло некое движение. В проходе появилась фигура высокого, статного мужчины. Катя мельком скользнула взглядом по его фигуре и лицу, и взгляд словно прилип к нему. Настолько интересного мужчину она еще никогда не видела. Короткая стрижка, темные волосы, слегка смуглое худое лицо и выразительные глаза неопределенного глубокого цвета. Очень породистое лицо настоящего мужчины, как сказала бы ее бабушка. В то же время в нем было что-то необузданное, навевавшее Кате мысли о Тарзане. Он буквально прожег девушку взглядом и разместился через столик от нее. Катя очень обрадовалась, что ей еще не принесли еду: она очень глупо выглядела бы с открытым ртом и торчащим оттуда куском мяса. Почему-то она мгновенно замерзла, несмотря на то что в подвальчике было тепло и весело потрескивал камин.

Официантка принесла огромную глиняную тарелку с аппетитно шкворчащим куском молодой свинины, мелко нарубленной и квашенной по местному рецепту капустой и овощами. Также рядом с ней приземлилась увесистая кружка с темной жидкостью – пивом, которое Катя заказала повторно. Девушка заботливо поставила плетеную корзинку с большими кусками светлого и серого хлеба и улыбнулась. Большего она и не могла, ведь по-английски не говорила. После Екатерины официантка подошла к новому посетителю, красавцу мужчине, и попыталась принять заказ. Катя сидела сама не своя: никак не могла себя заставить не думать об этом типе. И судя по тому, что к его столику, тоже на двоих, подозвали молодого человека, знающего иностранный язык, которого вызывали к Кате, мужчина тоже был иностранцем. Но оно и видно – слишком породист, слишком высок и красив…

Катя не знала, куда деть глаза: он тоже периодически пронзал ее своим взглядом. Екатерине после озноба стало нестерпимо душно, она оттянула ворот своего розового свитера и незаметно подула внутрь. Свинина была сочной и мягкой, овощи свежими, а капуста очень вкусной. Пиво – хмельным. Краем глаза Катя отметила, что мужчине принесли чашку кофе и какую-то выпечку. Смотреть она на него не могла, так как испытывала доселе не изведанное ей чувство неудобства и ужаса от его красоты и харизмы, если так можно выразиться.

Внезапно в подвале резко потемнело, раздался какой-то неприятный, свистящий звук. Катя напряглась, посетители закрутили головами и начали взволнованно переговариваться. Катя находилась в невыгодном положении, так как ей переговариваться оказалось не с кем. Она испугалась не на шутку, раздался звон стекла и крики, а ей никто и объяснить ничего не мог. Внезапно свет погас совсем, а затем из темноты начали выплывать встревоженные лица работников кафе, освещенные прыгающим, красноватым светом. Они несли в каждой руке по две, по три свечки и щедро расставляли их на столах посетителей, по полкам и нишам на стенах. Помещение наполнилось неярким светом свечей и камина: словно яркий огонь вырвался наружу и разбрызгался по подвалу маленькими язычками. Наконец, к побледневшей Екатерине подскочил англоговорящий парень и затараторил на не очень хорошем английском:

– Только не волнуйтесь! Сейчас здесь будет светло! Вот – свет! Может, вам две свечки? Или три? Как у вас в стране, это не плохая примета?

– У нас плохая примета, если разобьется зеркало, – «успокоила» его Катя, – а я слышала звук разбитого стекла…

– Это не зеркало. Это разбилось стекло окна на лестнице! Никаких беспокойств! Сейчас там рабочие заделают все фанерой, дуть не будет. А уже завтра поставят новое стекло! – парень говорил быстро и суетливо.

От его дыхания пламя свечи колыхалось, отбрасывая причудливые блики и тени. Катя невольно посмотрела на столик, за которым сидел заинтересовавший ее посетитель. Сердце рухнуло вниз. Столик был абсолютно пуст, и, судя по оставленным на нем деньгам, которые освещала сиротливая свечка, не существовало надежды, что он ушел просто в туалет и скоро вернется. От нахлынувшей волны отчаяния Катя даже растерялась.

– А что со светом? – спросила она служащего, сглатывая ком в горле.

– Там, на улице, внезапно поднялся ураган! Нонсенс! Под Рождество! Просто смерч какой-то! Штормовое предупреждение объявляли, но никто не отнесся серьезно… А там что творится-то! Ветер, снег, дождь, град! Все сразу! Стекло выбило, провод где-то оборвало! Сейчас пытаются дозвониться до аварийной службы по сотовому телефону, потому что обычная телефонная линия тоже оборвана… Но там все время занято, видимо, весь город звонит… Вам что-нибудь еще принести?

– Спасибо, счет, – машинально ответила Катя, и парень ушел.

Она снова посмотрела на опустевший столик, и ее снова накрыла волна отчаяния. «Что со мной? Ну, был какой-то мужчина, выпил кофе и ушел… И дальше? Вот именно… Ушел, и все… И я больше его никогда в жизни не увижу. Боже мой! Какие у него были глаза… плечи… Ведь он кого-то любит, целует, обнимает. Чего это я? Ах уж эти подружки! Настроили меня на эротический лад, мол, встретишь мужчину мечты! Вот мне теперь и мерещится принц в каждом встречном! А ведь такие мужчины, скорее всего, заняты, наверняка окружены женским вниманием и любовью… Что меня так зацепило? Дни перед Новым годом, пиво, погребок в Будапеште, и вот является неземной красавец! Вот крышу и сорвало… Нет, он тоже по-особенному смотрел на меня, очень внимательно… Он заметил меня… я не могу быть настолько слепа…. Может быть, я ему даже понравилась. И всего-то надо было улыбнуться, может, посмотреть по-особенному… Дать человеку понять, что он меня заинтересовал. А я совершенно не умею строить глазки. Даже наоборот! Если мне мужчина нравится, я будто кол сразу проглатываю, просто деревенею. Вот и упустила… Даже смешно, он так быстро исчез, может быть, испугался урагана? С каким-то идиотом в самолете я общалась без тени стеснения! А вот на мужчину, который понравился, даже посмотреть нормально не смогла!» – ругала себя Катя с ужасом: то ли она упустила свой шанс, то ли на нее с такой силой подействовало венгерское пиво. Кстати, пиво она одна заказала в этом погребке, да и кто из нормальных людей станет увлекаться этим напитком зимой? Все пили какие-то коктейли, аперитивы, коньяк или вино.

Катя расплатилась и вышла наверх. В более глупое положение она не попадала уже давно. Она-то, как белый человек, прилетела в Европу на праздник в шубе, в высоких кожаных сапогах, в шапке. А на улице лил дождь без крупинки снега. Причем то затихал, то усиливался… Было безлюдно, дул жесточайший ветер – народ, скорее всего, попрятался по домам.

«Ужас! – подумала Екатерина. – Как я теперь доберусь до своего отеля?

Она вернулась в подвальчик, зашла в сувенирную лавку и купила зонтик с видами Венгрии. Понятно, что в Кате взыграл не туристический интерес, а желание хоть как-то спасти одежду от разбушевавшейся стихии. Она снова вышла на улицу и огляделась. Дождя уже не было, но ветер пронизывал насквозь. Катя поежилась. Больше всего ей не хотелось идти искать гостиницу.

Поэтому, когда рядом с ней остановился мотоцикл, она не была против того, чтобы ее подвезли.

За рулем сидел тот самый мужчина, который не дал ей расслабиться в кафе. На английском, вежливо и культурно он предложил подвезти ее, куда нужно.

Язык прилип к небу. Катя издала нечленораздельный звук, который был воспринят мужчиной как положительный ответ. Скорее всего, он никогда не получал отрицательных ответов от женщин. Сильной рукой он фактически втащил Катю на сиденье и с долей насмешки в глазах вопросительно посмотрел ей в лицо. Она выдавила из себя адрес отеля, и мотоцикл рванул с места. А дальше Екатерина испытала все муки, которые только возможны в таком положении. Она никак не могла понять, с чего это ее угораздило запросто подчиниться взгляду незнакомца. Она никогда в жизни не могла представить себе, что возьмет и взгромоздится на подобную адскую машину. Катя никогда раньше не ездила на мотоцикле, и вот в тридцать лет, в другой стране, в жуткую погоду, неизвестно с кем за рулем она залезла на железного коня. От страха закружилась голова, а коленки свело судорогой. Катя с силой вцепилась в спину мотоциклиста, мельком даже подумав о том, как бы случайно не забеременеть от такого тесного соприкосновения. Вот бы был подарок от Деда Мороза, то есть Санта-Клауса.

Они неслись по пустынной улице в неизвестном Кате направлении. Она чувствовала, как из головы выветриваются последние мысли. Почему, например, человек, не говорящий по-венгерски, точно знает, где расположен ее отель?

От мужчины пахло свежестью, приятным парфюмом и еще чем-то весьма притягательным.

«Не хватало еще влюбиться в иностранца», – холод, ветер и шок оставили в мозгу лишь такую непритязательную мысль.

После этого сознание пронзила следующая нелепость:

«А ведь он меня ждал! Обратил на меня внимание в кафе, потом ушел… Я еще сидела… и вот вызвался меня подвезти… Точно! Я произвела на него впечатление! Даже не верится! Этого просто не может быть… если только чудо…»

Тут с мрачного, потемневшего неба на них обрушился поток воды. Непрерывный, вставший стеной ливень залепил глаза и уши. Мощные струи заливались за шиворот и мгновенно делали всю одежду мокрой насквозь. Кате было даже трудно дышать: казалось, вода вытеснила все вокруг, даже воздух. Зачем она сделала то, что сделала, Екатерина объяснить не смогла бы: она несколько ослабила хватку, вытащила из сумочки зонт и раскрыла его. Ведь никогда раньше не видела едущих мотоциклистов с зонтиками, так почему нелепейшая мысль пришла в голову сейчас? Наверное, от переизбытка нахлынувших чувств, не иначе. Как-то все-таки привыкла ездить в закрытом автомобиле, вот и раскрыла этот чертов зонтик, чтобы струи дождя хоть немного перестали хлестать по щекам. Мгновенный порыв ветра сильно тряхнул зонт, который что есть силы стукнул мужчину по голове и к тому же намертво закрыл ему обзор. Последнее, что помнила Екатерина, это ругательства на чисто русском языке, резкое изменение направления движения, глухой удар, от которого ее просто сорвало с места, подняло с невиданной силой и бросило на какую-то твердую поверхность. После этого мощного удара у Кати сразу отказало зрение, потом исчез слух. Оставшиеся органы тактильной чувствительности еще проанализировали, что тело сползло вниз по твердой, шершавой поверхности и затихло, благополучно охладившись в луже. Весь этот сверхполет Катя совершала с зонтиком в руках.

«Мать твою… просто Мэри Поппинс!» – успела подумать Катя и благополучно отключилась.

Глава 4

– …А какой сейчас год, деточка? – спрашивала у Кати маленькая, щупленькая старушка в медицинской одежде и почему-то в русском народном кокошнике, только белого цвета с красным крестом.

Катя напряглась.

– Две тысячи девятый, – ответила она, собрав память в кулак.

– Дорогая ты моя девочка! – всплеснула руками пожилая медсестра. – Ты же была в коме долгих десять лет! Все пропустила в жизни, тело твое постарело, а волосы поседели…

Катя судорожно дернулась, шумно вдохнула воздух и проснулась. Она явно лежала в больничной палате с белым потолком и пастельного цвета стенами. Вокруг было очень чисто, даже до неприличия стерильно и пусто… Нет, с последним утверждением она поспешила. Рядом с ней сидел тот самый мотоциклист, вместе с которым она и отправилась в свое грандиозное путешествие, то есть в незабываемый полет. Выглядел он ужасно. Вся левая сторона лица ободрана, словно его проволокли по асфальту. Левый глаз соответственно затек, а из-под ворота джемпера выглядывали белые бинты.

«Жив…» – подумала Екатерина.

– Очнулась? Пришла в себя? – Мужчина занервничал, тем не менее его английский оставался безупречным.

– Вы, по-моему, прекрасно материтесь по-русски, если мне не изменяет память, – откликнулась Екатерина на русском языке.

– Так вы тоже русская? К чему тогда сложности?! – обрадовался мужчина. – Как тебя зовут?

– Мы уже на «ты»? – Она напряглась, не веря, что он может оказаться ее соотечественником.

– Я по старшинству могу к тебе так обращаться, – усмехнулся он.

– Уж не намного вы меня и старше. – Она присела на кровати, кутаясь в одеяло и спуская длинные ноги на пол.

– Так как тебя зовут, женщина, решившая ехать на мотоцикле под зонтиком?

– Я не думала, что вы из-за этого сразу же врежетесь куда-то! – В ее устах это прозвучало так: «Я не знала, что ты такой слабак».

– Трудно управлять мотоциклом, когда тебя внезапно огрели по голове, от чего ты потерял ориентацию, а затем закрыли обзор перед глазами. Все ведь произошло очень быстро! Честно говоря, больше всего я рад тому обстоятельству, что ты осталась жива…

– А выгляжу я так же плохо, как и ты? – поинтересовалась Екатерина.

– Думаю, да, – засмеялся он.

– Ладно, прости, что открыла зонтик… Тебя покалечила, мотоцикл, наверное, разбился… Ой, правда! Я об этом не подумала, я могу заплатить… У меня не очень много денег… но я могу, если виновата…

– Забудь! – прервал мужчина и взял ее холодную ладошку в свою теплую и большую руку. – Ты так и не представилась.

– Катя. Можно Екатерина, но это слишком длинно…

– Севастьян, можно Сева. – Глаза у мужчины были очень выразительные и лучистые.

– Сева… – повторила Екатерина, слегка задумавшись, словно пробуя имя на вкус.

– Что?

– Вот уж не думала, что встречу парня по имени Сева под Рождество в Венгрии…

– У тебя были другие планы? Ты расстроена? – спросил Севастьян.

– Просто… не ожидала, – отвела глаза Катя. Все тело тряслось от холода. – Не скажешь, что со мной случилось? Сколько я была в отключке? Надеюсь, не десять лет… Хотя, судя по твоему незажившему лицу, времени прошло не так уж и много.

Сева слегка дотронулся до ободранной щеки.

– Да ерунда! Пара синяков, сломана пара ребер и слегка подпорчен фасад… Заживет… до свадьбы.

– Не поздновато ли? Свадьба-то?.. Небось дома семеро по лавкам сидят? – ехидно спросила Катя.

– Свадьба была… лет пятнадцать назад и лет через пять закончилась разводом, – ответил Севостьян, выглядевший при этом достаточно честно.

– С чего бы?

– Работа у меня такая… в разъездах все, жене было трудно меня ждать, – пояснил он с явной неохотой.

– Все на мотоцикле рассекаешь? – спросила Катя.

– И на нем тоже, – улыбнулся Сева. В углах его глаз пролегли лучистые морщинки. – А ты замужем, Екатерина?

– Нет, – ответила она, – не понятно, зачем мы об этом говорим?

– Значит, есть интерес… я резко остановился у фонарного столба, и ты, Катя, здорово приложилась головой о стену дома. Без сознания провалялась в больнице часов семь… Я все время здесь… Ну, может, отлучался на осмотр, рентген и перевязку.

– У тебя сломаны ребра? – нахмурила брови Катя.

– Ерунда. А сознание я не терял… Просто проехал физиономией по мостовой, а вот ты стукнулась… Как себя чувствуешь?

– Не очень хорошо, – честно ответила Екатерина, сфокусировав взгляд на единственно ярком предмете в палате – разукрашенной елке. – Рождество…

– Завтра, – подтвердил Сева.

– Что-то не так я себе представляла встречу Рождества… в больнице… даже поговорить не с кем.

– Я здесь.

– А вы на что? Я вас не знаю. – И тут Катя покраснела совершенно неожиданно для самой себя.

– Так узнаешь… Я же вез тебя в отель «Королева», не забыла? Я ведь тоже остановился там…

– Шутишь?

– Зачем? Я – русский, приехал в Будапешт по делам и праздники провести. «Королева» – лучший отель… Вот там, давно уже, и забронировал номер…

– А в России где живешь? – спросила Катя.

– В Санкт-Петербурге.

– А я из Москвы, – разочарованно протянула она.

– Города-побратимы, – подмигнул ей Сева.

– Скорее конкуренты…

– Ты не залеживайся здесь. Я сейчас ухожу, а ты приди в себя, вечером я за тобой заеду. Праздник встретим в отеле, поверь мне – это намного лучше, чем в больнице.

– Верю, – состроила гримасу Екатерина.

– Я вернусь к шести, с полицейскими все улажено, – добавил Севастьян и вышел из палаты.

Екатерина снова легла на кровать: у нее дико закружилась голова. Казалось, только сейчас до нее дошел весь ужас происшедшего.

«Я же чудом осталась жива! Вот недотепа! И человека чуть не угробила…»

Глава 5

Решив действовать самостоятельно, Катя забрала багаж из камеры хранения в аэропорту и на такси, как цивилизованные люди, добралась до гостиницы. «Королева» понравилась ей сразу: выглядела она еще красивее, чем на фото в Интернете. Оно и понятно, ведь весь фасад украшен праздничной иллюминацией, а перед входом установлена большая искусственная елка, постоянно меняющая цвет, и это просто завораживало. На Катином лице красовался огромный фингал, что в свете предстоящего праздника тоже выглядело как своего рода украшение. Еще Катю постоянно мутило и тошнило, мучила головная боль. При всем при том, конечно, она не стала дожидаться, когда Севастьян приедет за ней в больницу, рассудив примерно таким образом:

«С какой стати? Еще решит, что я – легкая добыча, что со мной можно «зажечь» в Новый год и попрощаться утром первого января, назвав другим именем… Я приехала сюда одна и уеду одна!»

Девушка-администратор была сама любезность. Она сочувственно посмотрела на лицо Екатерины и напомнила, что номер числится за ней еще со вчерашнего дня.

– Я знаю, ничего страшного, сейчас заселюсь. Никаких компенсаций требовать не буду, – улыбнулась в ответ Екатерина.

Ей выдали электронный ключ от номера, служащий отеля помог отнести чемодан. Даже стандартный номер в роскошном отеле выглядел весьма презентабельно: светло-кремовые стены, яркого изумрудного цвета мягкая мебель и портьеры с длинными, шелковыми кистями. Шкафы в комнате все с красивыми витражными стеклами, кое-где даже с мозаикой. Лампы на потолке – в виде больших, круглых тарелок, тоже с мозаикой в виде легких и красочных бабочек. В номере работала система климат-контроля, явно с каким-то цитрусово-ванильным ароматизатором воздуха.

Взгляд Кати упал на небольшую елочку в центре комнаты, между диваном и барной стойкой с напитками. Вот как раз елка Кате и не понравилась, напомнила о больнице. Катя содрогнулась и подошла к большому зеркалу, висящему в комнате. Первая мысль – очень хорошо, что у нее здоровое сердце и в семье никто не страдал гипертонией. Иначе бы ее хватил удар прямо на месте. Из зеркала глядело чужое одутловатое лицо с фингалом и шишкой на лбу. Настороженно-испуганный взгляд, плохая прическа, помятая одежда.

– Какой ужас! – вслух произнесла Катя, проходя к шкафу и закатывая прямо туда чемодан на колесах.

У нее не было ни сил, ни желания распаковывать и развешивать одежду. Она сразу же прошла в ванную и погрузила свое бренное тело в теплую, расслабляющую воду. Вот только думать о Севе она не могла перестать. Перед глазами стояло его лицо, настолько он был притягателен.

«Появись он здесь, я бы не устояла…» – подумала Катя, погружаясь в ванную с головой, пытаясь прогнать и грустные, и не очень грустные мысли.

Когда она вышла из ванной комнаты в белом махровом халате, то почти сразу же заметила конверт, который кто-то просунул под дверь. С трепещущим сердцем, словно юная дева в ожидании первого свидания, она развернула записку.

«Жду тебя на ужине в ресторане в двадцать часов».

– Все-таки нашел! – возликовала Екатерина, и сердце ее радостно заколотилось в предвкушении романтического свидания.

Она посмотрела на часы и рванула в ванную сушить волосы. Укладывать их она не умела абсолютно, поэтому получилось то, что получилось: огромная копна торчащих во все стороны волос. Катя метнулась в комнату к своему чемодану и вытащила недавно приобретенное вечернее платье цвета спелой вишни. Оно было такое мятое, что Кате стало страшно.

«Погладить… его срочно надо погладить…» – Катя подбежала к столику с телефоном и набрала номер сервисной службы. Хорошо, что здесь все дублировалось на английском. Кате никто не ответил: номер был занят, занят…

«Конечно… предпраздничный вечер… Все постояльцы заняты приготовлениями, все звонят…» – поняла Катя и, быстро переодевшись в спортивный костюм, собрав волосы в пучок, с платьем под мышкой кинулась из номера в поисках утюга и гладильной доски.

Сервисная служба в таком роскошном отеле должна быть на каждом этаже, но на ее этаже комната горничных закрыта, а на другом – женщина в униформе с охотой сообщила, что сейчас все заняты и она может прислать в номер курьера примерно через час. Он и заберет платье в глажку.

– Я сама могу, – вызвалась Катя.

– У нас службы в подвальном помещении, – сообщила служащая, добавив на всякий случай: – Извините за неудобства.

Катя отправилась на поиски сервисной службы и подвала. Коридоры отеля утопали в мягких коврах, все было украшено новогодними гирляндами, мишурой и выразительными скульптурами на рождественскую тему. А еще она обратила внимание, что по всему отелю снуют люди – их много, двигаются они хаотично. Здесь были и постояльцы отеля, и обслуживающий персонал. Все носились с озабоченными, довольными лицами, шурша подарочными пакетами, коробками и другими атрибутами праздника. От женщин пахло мандаринами, духами и лаком для волос.

Катя совсем растерялась в толпе, ее периодически кто-то толкал, извинялся, движение продолжалось. Дождаться лифта не представлялось никакой возможности, и Екатерина зашла в грузовой лифт, нажав последнюю нижнюю кнопку, она решила, что это подвал, так как других обозначений не было. Лифт с лязгом закрыл двери и поехал вниз. Когда он остановился и двери открылись, Катя сразу даже не поняла, где оказалась, – настолько разительные перемены произошли вокруг. Совершенно темный и пустой коридор, из которого веяло холодом.

Она стояла и озиралась по сторонам. Из раздумья, в какую сторону идти, ее вывел звук закрывающихся дверей лифта и включения его мотора. Лифт поехал по вызову, оставив женщину в одиночестве. Кате стало не по себе, она поспешила пойти хоть куда-нибудь, в поисках если не утюга, то хотя бы выхода. Кричать «Ау, люди!» – глупо, хотя и очень хотелось. Сдерживало только то, что она понимала: ее вряд ли кто здесь услышит.

«Просто подземелье какое-то. Черт, оно раздваивается и еще разветвляется… Куда это я приехала? Лабиринт… Подземные катакомбы… Куда я иду? В Будапеште есть метро или нет? Интересно, а надо мной рельсов нет? А то сейчас увижу свет в конце туннеля…»

Катя медленно продвигалась по коридору, слушая стук своего сердца и шуршание полиэтиленового пакета, в котором находилось платье. И вдруг в однообразие шумов наконец-то ворвались какие-то посторонние звуки. Катя, безумно обрадовавшись, поспешила на голоса. Ее удивлению не было предела, когда она услышала человеческую речь. Еще более удивительно, что разговор шел по-русски.

«Словно я провалилась сквозь землю и выхожу на поверхность в России», – подумала Екатерина.

Голоса, а их было несколько, доносились из полуоткрытой двери. Кстати, в этой части подземелья брезжили проблески цивилизации: появился свет, линолеум на полу сменился ламинированным покрытием, виднелось несколько дверей. Одна из них была полуоткрыта, именно оттуда и доносились голоса. Екатерина прислушалась; нечто не дало ей ворваться в комнату сразу. Собственно, это были грязные ругательства.

– Подонок! Сволочь! Гад! – После этого шла совсем нецензурная брань. – Я точно говорю, что этот прохвост что-то знает! Шеф тоже считает, что он следит за ним!

– Но этот урод молчит! – отвечал другой, не менее мерзкий мужской голос.

– Так что ты стоишь как истукан?! Шеф же сказал, чтобы мы развязали ему язык!

– Так мы из него уже всю душу вытрясли, и все без толку!

– Мало трясли! Говори, подонок, кто тебя послал?! – явно свирепея, заорал один из мужчин.

– Дима, подожди! Пора пустить в ход «тяжелую артиллерию». Нагревай утюг! Он русский, вот и мы русские. Он же понимает, что мы сейчас будем делать. Включай утюг! Это должно сработать!

– Ты уверен? – Все-таки второй был не столь решителен.

– Уверен! – огрызнулся напарник.

– Мы ж убьем его!

– А мы сейчас уточним у шефа…

– Не уверен, что шефу нужен труп.

– А я думаю, что мы в любом случае не сможем его отпустить. Но сейчас выясним…

– Здесь телефон не берет.

– Выйдем. Куда он денется? Утюг пока как раз разогреется.

Катя стояла как вкопанная и слушала. В эти минуты она очень бы хотела быть нерусской, ничего этого не слышать и не понимать. Но, к сожалению, она понимала и от этого впала в шоковое состояние.

«Ведь это не съемки сериала про мафиози», – подумала Катя, вжимаясь в стенку: из комнаты вышли двое мужчин и, злобно переговариваясь, удалились по коридору. Спасло Екатерину только то, что мужчины пошли в другую сторону. Она вздохнула и нашла в себе силы заглянуть внутрь комнаты. Ее совершенно не интересовал интерьер помещения, все внимание приковывало окровавленное тело… Севастьяна.

«Вот тебе и Рождество!» – подумала Екатерина.

Глава 6

Сева лежал связанный по рукам и ногам на полу в позе эмбриона. Весь пол в комнатке, не великой размером, был испачкан кровью, явно его. Одежда на Севастьяне была испачкана, изодрана и тоже в крови. На измученном, каком-то черном лице жили только глаза. В них появилось осмысленное выражение – крайнее удивление.

– Ты? Я был прав…

– В чем? – Катя оглянулась по сторонам и инстинктивно бросилась к нему на помощь.

Она принялась ощупывать веревки, ища хоть какую-то слабинку. Найдя узел, впилась в него зубами.

– Что ты делаешь? – спросил Сева.

– Как что? Пытаюсь тебя освободить! Хотя не знаю, стоит ли! – посмотрела на него Катя.

– Так ты не с ними? – голос Севы был слаб.

– С ними?! Ты в своем уме?! Что у меня может быть общего с ними? А вот ты мне можешь объяснить, что происходит?

– А что ты тогда здесь делаешь? – вопросом на вопрос ответил Севастьян и, напрягая мышцы, разорвал одну из веревок, связавших его тело.

– Я? Да я платье хотела погладить, – ответила Катя, совсем позабыв о брошенном на пол платье в пакете.

– Погладить платье? – переспросил Сева. – Это очень кстати, вон ребятки и утюг приготовили!

Катя посмотрела в указанном направлении и увидела включенный в розетку утюг, от которого уже шел пар.

– Думаю, сейчас мне заниматься этим некогда, – ответила Катя, освобождая Севу. – Выглядишь ты очень даже паршивенько!

– Я себя и чувствую так же, – кивнул он головой.

– А что происходит?

– Сейчас нет времени для объяснений. – Он перевел дух и позеленел, поднимаясь на ноги.

– Ничего себе! А я собиралась к тебе на свидание! Сейчас бы пришла вся расфуфыренная и сидела бы одна в ресторане как дурочка, – высказалась Катя.

Сева как-то странно посмотрел на нее, но ответить ничего не успел: послышались шаги и голоса возвращающихся мужчин. И вот тут Екатерина испытала просто вселенский ужас: она слишком долго провозилась с веревками. В подвале, вдвоем в маленькой комнате, больше напоминающей скотобойню, было очень страшно. Полуживой мужчина и раскаленный утюг – неплохая компания, когда на тебя надвигаются два головореза.

Сева поднял указательный палец и приложил его к губам, показывая Кате, чтобы она вела себя тихо.

А ничего другого Катя в этот момент и не могла. Она просто стояла столбом и хлопала ресницами.

Первым в комнату вошел невысокий мужчина с плотным животом и редкими светлыми волосами. Катя успела заметить, что у него ярко-голубые удивленные глаза, которыми он и смотрел на развязанного Севу. Последний же молниеносным ударом, в который вложил все силы, сбил его с ног, а вторым ударом оглушил. После этого в проеме появился второй – детина весьма внушительного роста и размера. Но и он оказался не готов к такому повороту событий. Завязалась жестокая схватка. Катя сразу поняла, что Севастьян – специалист в этой области. Эта драка не походила на обычную возню или пьяное махание кулаками. В ход шли приемы, уклоны и весьма профессиональные удары. Места в помещении мало, мужчины сильно размахивались, Катя инстинктивно отодвинулась от очага драки и прижалась к стенке. Драка достаточно быстро закончилась победой Севы. Он применил болевой прием и выключил бандита. Выглядел он устрашающе – словно тяжело дышащий окровавленный дракон, заваливший жертву.

– Так… Что здесь происходит? – раздался еще один голос.

Севастьян с Катей синхронно повернулись на голос и увидели мужчину в дорогом костюме и с пистолетом в руке. Выглядел он респектабельно и чрезвычайно спокойно, что в сложившейся ситуации щекотало нервы. Вдобавок Катя знала этого человека: это был ее поклонник из самолета Родион Юрьевич.

– Что здесь происходит? – повторил свой вопрос Родион Юрьевич, глядя на Екатерину. – А ты, душа моя, что здесь делаешь? Я ждал тебя в ресторане, когда эти два идиота вызвали меня телефонным звонком.

Севастьян пронзил Катю своими красивыми глазами.

– Так вот у тебя с кем свидание? Все-таки ты с ним? Бони и Клайд современного разлива, – опустил голову Сева, как-то внезапно погрустнев.

Один из поверженных бандитов простонал:

– Шеф, подстава… Она с ним… она его развязала…

Пистолет в руке Родиона Юрьевича дрогнул.

– Душа моя, что такая грустная? Я так понадеялся на романтическое приключение под Рождество. Я встретил прекрасную блондинку в самолете, разговорился с ней и понял, что она хороша не только в постели, но и в общении. Вот меня и потянуло на отдых душой и телом от семьи… Я смог устроиться в тот же отель, где поселилась очаровательная незнакомка, хотя это было непросто, тем более что у меня возникли небольшие неприятности. Я узнал, в каком номере живет моя очаровашка, назначил ей свидание. Дела у меня идут в гору, мои люди уже фактически решили небольшую проблему… И что? Я, надушенный и напомаженный, иду на свидание, а ты здесь пытаешься превратить маленькую неприятность в большую? В чем дело, моя киска? Вы вместе следите за мной? Ну что ж, они молодцы! Прислали такую женщину, которую я не мог не заметить… Хорошо меня изучили, отличная работа штатного психолога. Эх, жалко, только придется закрыть эти прекрасные глаза навсегда.

– Оставь ее в покое! Она тут ни при чем! – обратил на себя внимание Севастьян.

– Так вы еще и питаете любовные чувства друг к другу? – усмехнулся Родион Юрьевич.

– Я не знаю ее! Мы не вместе! Я один следил за вами! Отпустите девушку, она ничего не знает.

– Не верьте ему, шеф, – харкнул кровью один из нападавших, все еще не в состоянии подняться на ноги, – я следил за ним и видел, как они вместе ехали на мотоцикле.

– Вот оно что… Парочка влюбленных шпионов провалила задание! Очень интересная история, правда, с печальным концом.

– Я не шпион… и этого человека я не знаю, я просто… он подвозил меня, вот и все… – отлепила язык Екатерина от вмиг высохшего неба. – Отпустите меня, я не понимаю, что происходит… Я не хочу умирать неизвестно из-за чего…

– Она говорит правду, – откликнулся Севастьян. – Я специально следил за ней, потому что думал, что она с тобой…

– Со мной?! – рассмеялся Родион Юрьевич. – Нет, я с ней только в самолете познакомился.

– Вот и отпусти! – сделал движение Севастьян.

– Ни с места! – взревел Родион, полностью контролирующий положение.

– Вали его, шеф! С ним нельзя врукопашную, он – зверь! – простонал один из преступников.

Дальнейшее развивалось со страшной скоростью и отложилось в голове Екатерины отдельными, яркими картинами. Родион прицелился, Сева в этот момент резко нагнулся в сторону и, как Тарзан, кинулся прямо на стрелявшего. Раздались ужасающие звуки. Катя зажмурила глаза. Из ступора ее вывел громкий голос Севастьяна:

– Беги! Беги скорее!

Катя открыла глаза и увидела, как истекающего кровью Севу душит навалившийся на него Родион. Лицо Севостьяна претерпело значительные изменения – от бледного до синюшно-бордового. Из носа сочилась кровь, а из глаз – слезы. И тут Катю пробрало. Она закричала громким голосом:

– Не смей! А ну отпусти его!

Сама не понимая, как в руках появился раскаленный утюг, Катя недолго думая огрела им Родиона.

Глава 7

Только теплые минеральные воды термального бассейна смогли вернуть Екатерине душевное равновесие. Она выбрала бассейн с оптимальной для тела температурой в тридцать шесть градусов и плавала здесь уже полчаса.

– Эй… – тихонько позвал ее кто-то, – Катюша…

Она повернула голову в сторону нежного голоса и увидела Севастьяна в белом махровом халате специально для водных процедур. Сердце ее забилось с такой силой, что Кате показалось, что вокруг пошли волны.

– Здравствуй, – кивнул он.

– Здравствуй, – чуть не ушла под воду Екатерина, – я сейчас выйду…

Выглядел Сева замечательно: высокий, стройный, очень бледный и очень красивый…

Катя вылезла из бассейна и, пока бежала до вешалки, где висел ее белый махровый халат, всей кожей ощущала его взгляд на своем теле.

– Ты почему здесь? Ты же в больнице должен быть…

– Не люблю я этих больниц. – Сева медленно опустился в пластмассовый шезлонг, она опустилась рядом, запахивая халат.

– Доктор сказал, что пуля прошла навылет, все будет хорошо…

– Я знаю, что ты интересовалась моей судьбой. Только почему сама-то ко мне не зашла? – посмотрел на нее Сева.

– Чего ради мне к вам заходить? – Безразличный вид у Кати получался очень посредственно. – Спасибо, конечно, если бы не вы, меня бы уже не было в живых… Как вы справились с ними, с тремя крепкими мужчинами…

– Чего опять на «вы»?

– А что нас связывает? – спросила Екатерина.

– Я думал, что-то связывает.

– Вранье, сплошное вранье. Я думала, я вам понравилась, а вы всего лишь приняли меня за сообщницу Родиона и решили проверить… Уж простите, что мне пришло в голову, будто вы за мной ухаживаете, праздничное настроение, видите ли… Что-то показалось, что-то навеяло…

– Я был на работе и подошел к тебе не просто так, ты права… но это не помешало мне отметить: почему все красивые женщины достаются таким отморозкам, как Родион? – ответил Севастьян.

– А рассказ о том, что ты не женат, входил в твои планы меня соблазнить? – поинтересовалась Екатерина.

– Я действительно не женат, и потому я здесь… Я сбежал из больницы, боясь, что ты исчезнешь из отеля… Второй шанс я не упущу… Родион и его банда обезврежены и скоро будут переданы в руки российского правосудия, человек, с которым он должен был встретиться в Венгрии, тоже найден… Не смотри на меня вопросительно. Я могу озвучить только одно слово – наркотики. Родион – не последний человек в этом бизнесе. Его выслеживали полгода и вот…

– И ты брал его в одиночку?

– Так получилось… сам виноват, засветился.

– А кто ты? – заинтересовалась Екатерина, видя белые бинты, выглядывающие в вырезе его халата.

– Я скажу, если хочешь, но тогда буду вынужден тебя убить…

– Понятно… – вздохнула Катя.

– Ну, так как?

– Что?

– Второй шанс? – напомнил Севастьян.

– Сегодня Рождество? – уточнила Катя.

– Вроде да.

– Вот только ради этого! Даю! – кивнула головой Катя.

– Всегда знал, что когда-нибудь под Рождество Дед Мороз припасет для меня что-нибудь особенное, – засмеялся Сева.

Затем он встал с шезлонга, сильно и нежно одновременно поднял Катю с ее сидячего места и достаточно уверенно поцеловал ее.

– Ну что ж, здравствуй, моя прекрасная незнакомка, прошедшая боевое крещение.

– Привет, – улыбнулась Катя, – и помолчи уже… – Она притянула его к себе и прижалась к его раненой груди.

«Неужели свершилось?» – подумала она.

– Даже не верится, что так повезло, – озвучил Севастьян, и Катя поняла, что он тоже переживал и волновался и она действительно сильно ему понравилась.

А остальное было в их руках. Почему-то верилось: то, что началось под Рождество, должно иметь только хороший конец… А почему бы, собственно, и нет?

Content

Татьяна Луганцева
Купание в объятиях Тарзана

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7