Кристофер Энвил

Эвристика

рассказ

Ричард Вернер сидел, откинувшись на спинку кресла, похожий на большую настороженную кошку, а расположившийся по другую сторону стола Натан Бэнкрофт, неброско одетый человек среднего роста, рассказывал:

— В субботу, мистер Вернер, один из сотрудников нашей лаборатории сбежал с чертежами весьма перспективного изобретения. Несомненно, он хочет выгодно продать наши чертежи. Ученый, автор изобретения, пытался задержать вора и был им убит.

Вернер молча кивнул.

Бэнкрофт продолжал:

— Чтобы понять сложившуюся ситуацию, вам необходимо знать, что в местах, где расположена наша лаборатория, полным-полно пещер. Они соединяются в громадную систему природных туннелей, залов, расщелин и подземных потоков, которые до сих пор толком не исследованы.

Преступник, как оказалось, был увлеченным спелеологом — исследователем пещер. Возможно, одна из причин такого хобби заключается в том, что он страдает сенной лихорадкой, а в пещерах воздух чистый. Во всяком случае, на протяжении последних лет он, бывало, по нескольку суток проводил в подземном комплексе разветвляющихся туннелей, который у нас обычно называют лабиринтом Минотавра. Там погибло немало исследователей. Местные жители в лабиринт не заходят.

Конечно, мистер Вернер, преступник рассчитывал уйти в глубь лабиринта раньше, чем пропажа чертежей будет замечена. Но нам повезло: директор лаборатории обнаружил кражу и немедленно сообщил в полицию. Полиции тоже повезло: они почти сразу же напали на след машины вора. Однако на этом везение кончилось: преступник, как я уже сказал, успел скрыться с чертежами в лабиринте Минотавра.

— И на этом след обрывается? — спросил Вернер.

—Да, — кивнул Бэнкрофт. — Туннели разветвляются во всех направлениях, к тому же там темно, как самой глубокой ночью. Он исчез бесследно.

Вернер опять понимающе кивнул.

— Он и сейчас там?

Бэнкрофт мрачно ответил:

— Да, он где-то там. Множество людей наблюдают за всеми известными выходами. Но, может быть, он найдет какой-то другой путь и сбежит. А чертежи нам очень нужны. Изобретатель, как я уже говорил, погиб, и восстановить их невозможно. Но может случиться, что если мы приблизимся к преступнику, он возьмет да и уничтожит чертежи. Нам необходимо схватить его еще до того, как он поймет, что мы близко. Но как? Да и как найти его там?

— Он голодает?

— Вряд ли. Вероятно, у него всегда были там тайники с припасами для длительного пребывания под землей. И вода в пещерах есть, если знаешь, где ее искать.

— Значит, вы хотите захватить его врасплох?

— Совершенно верно.

— А он знает, что вы охотитесь за ним?

— К сожалению, да. Мы привезли прожекторы и громкоговорители и убеждали его сдаться, предупреждая, что в противном случае сами за ним придем. Если только эхо не помешало ему понять наши слова, он, должно быть, хорошо повеселился. Мы можем заслать туда всех своих людей и не получить ничего, кроме увечий и простуд, да еще человек десять потеряется.

Вернер задумчиво спросил:

— А что привело вас ко мне?

Бэнкрофт улыбнулся.

— Мы советовались со спелеологами, геологами и другими специалистами, но помощи не получили. Тогда один из наших сотрудников, знакомый генерала Грэнджера, вспомнил, что тот упоминал о запутанном деле с охотничьей заимкой, в котором ему помог специалист по эвристике. Мы не знаем, что такое эвристика, но готовы попробовать все что угодно.

Вернер рассмеялся.

— Эвристика это искусство нахождения истины, или, по моему определению, искусство решения проблем. Я придерживаюсь той точки зрения, что почти все проблемы могут быть решены с помощью одной и той же основной методики, подкрепленной некоторыми специальными знаниями. Мне приходилось решать проблемы научные, организационные, чисто личные… Обстоятельства дела бывают самые разные, но методика остается в общих чертах неизменной. Если дело достаточно меня интересует и если доступна необходимая специальная помощь, я обычно могу решить любую задачу, хотя в каждом деле присутствует некоторая непредсказуемость, да и удача играет не последнюю роль.

— Ну, чего-чего, — сказал Бэнкрофт, — а специалистов самых разных у нас полно. И я надеюсь, что эта проблема достаточно интересна, чтобы вы за нее взялись.

Вернер кивнул.

— Не будем тратить времени зря: поехали.

У главного входа в пещеры стояло несколько легковых автомобилей и грузовиков. Электрические кабели уползали в ярко освещенную пасть пещеры, слышалось ровное гудение моторов.

— Генераторы, — сказал Бэнкрофт. — Мы стараемся осветить этот конец лабиринта как можно ярче и продвинуть освещение вглубь. Но это дело безнадежное. Сейчас я вам покажу почему.

Они прошли мимо небольшой группы людей, которые кивали Бэнкрофту и с любопытством поглядывали на Вернера, и оказались в залитой светом пещере. Голоса и шаги многократно усиливались эхом, а от выхода, расположенного где-то в дальнем конце, шел едва заметный поток прохладного воздуха.

— Пока все хорошо, — сказал Бэнкрофт, переступая через переплетение кабелей и выходя через естественное отверстие в соседнюю пещеру. — А вот здесь начинаются трудности.

Он отступил в сторону, чтобы показать длинную освещенную пещеру, где причудливая бахрома свисала с потолка навстречу сказочным замкам и миниатюрным горным цепям, вздымавшимся с пола. Электрические кабели расползались во всех направлениях, скрываясь в темноте.

Куда бы ни смотрел Вернер, везде поднимались и опускались сталактиты и сталагмиты, все новые и новые пещеры зияли темными отверстиями; Бэнкрофт вел его по неровному покатому полу мимо водопадов из камня, через маленькие гроты, заполненные какими-то статуями и сказочными дворцами.

Но вот впереди сгустилась темнота. Последняя громадная электрическая лампа освещала бесконечную череду сталагмитов, уходящую в непроницаемую черноту.

А легкий, едва заметный поток воздуха по-прежнему гладил их лица — прохладный, свежий и чистый. Где-то впереди тихонько журчала вода.

— Здесь, — сказал Бэнкрофт, — кончается наша путеводная нить. Эти туннели разветвляются, потом расширяются в залы, переходя в галереи и снова туннели.

Понизив голос, искажаемый эхом, он показал рукой направо.

— Где-то там есть обрыв глубиной футов восемьдесят, у его подножия небольшой ручей, а в стене — переход в другие туннели, идущие в разных направлениях и на разных уровнях. В ручье водятся безглазые рыбы и что-то вроде слепой саламандры — все это очень интересно, конечно, но осложняет решение нашей проблемы. Человек, знающий здесь все ходы, может выбрать в любом месте нужный туннель из дюжины. А мы вынуждены обследовать все подряд. К тому же они часто опять разделяются или — смотрите…

Бэнкрофт показал на темное отверстие под склоном, напоминающим замерзший водопад.

— Вероятно, это еще один. Все это похоже на соты, только намного сложнее. Представьте, что мы ищем кого-то в гигантском гнезде термитов. Мы надеялись найти какие-то следы, рассчитывали на помощь собак. Но не учли, что этот человек практически жил здесь все свое свободное время с тех пор, как была построена лаборатория. Всяческих следов тут предостаточно. Собаки пошли по одному из них и погибли, попав в расщелину. Есть признаки, что вор хорошо обжился здесь. В одном месте мы нашли его тапочки, в другом — тайник с пищей. — Бэнкрофт покачал головой. — Пошли отсюда. Сейчас, когда вы поняли, в чем суть проблемы, вы, очевидно, захотите еще с кем-нибудь встретиться.

Снаружи, в теплой осенней ночи, вокруг Вернера и Бэнкрофта быстро собрались люди. Один из них, старик в рабочих саржевых брюках и клетчатой рубашке, был известен среди местных жителей как знаток пещер. Высокий человек в строгом сером костюме был директором лаборатории; он беспрестанно чихал и сморкался. Мальчишка в старом кожаном пиджаке рассказал, что видел входившего в пещеру преступника, он был уверен, что это именно тот человек, которого ищут.

— Да мы все его знали. Он часто сюда ходил. Он разбирается в пещерах лучше, чем кто угодно другой, ну, может быть, кроме деда Питерса.

Старик засмеялся.

— Не преувеличивай. Я во всех подробностях знаю противоположный конец лабиринта, его у нас называют Минотавром, но эту часть лабиринта… Нет, здесь я не силен. Я был тут лет десять назад, заблудился, бродил пять дней, пил воду из подземных ручьев и, наконец, случайно выбрался наружу в нескольких милях отсюда. Больше я в лабиринт не ходил. А тот человек, которого вы ищете, знает и Минотавра, да и весь лабиринт, как дом родной.

Директор лаборатории опять чихнул.

— Главной причиной, по которой преступник проводил так много времени в пещерах, особенно осенью, был пещерный воздух. У нас с ним одинаковое заболевание, но аллергия у него еще сильней, чем у меня, если это только возможно. Помню, он говорил: единственное место, где осенью может отдохнуть человек, страдающий сенной лихорадкой, это пещера.

Вернер повернулся к старику.

— Похоже, здесь есть постоянный, хотя и не сильный поток воздуха. Он поступает снаружи, этот воздух?

Дед Питерс покачал головой.

— В этой части туннели идут чуть-чуть кверху. На другом конце расположен Минотавр. Там есть подземное русло реки. Самой-то реки давно нет, она ушла вглубь, в скалы, а поток холодного воздуха откуда-то идет. Думаю, воздух поступает снаружи, очень далеко отсюда. Он попадает в Минотавр, а потом туннели разносят его по всему лабиринту. Воздух всегда свежий и прохладный. Если случайно потеряешь направление, нужно дойти до узкого места, и поток воздуха покажет, откуда ты шел.

Когда Вернер расспросил остальных, имевших отношение к делу, Бэнкрофт отозвал его в сторону.

— Ну, теперь вы видите, с чем нам приходится иметь дело, мистер Вернер?

— Полагаю, у вас есть инфракрасное снаряжение? — ответил тот вопросом на вопрос.

— Да, и если бы мы знали, где он, это снаряжение помогло бы нам подойти к нему незамеченными. Однако посылать людей, чтобы они наугад обыскивали все туннели, нет никакого смысла. Когда мы последний раз делали такую попытку, найти ничего не удалось, и три человека получили серьезные повреждения, свалившись с крутого склона. — Он чуть ли не с мольбой посмотрел на Вернера.

— У вас есть какие-нибудь предложения, хоть что-нибудь, а?

Вернер кивнул.

— Если нам будет сопутствовать удача и если то, что нам сказали, правда, то, может быть, через несколько часов он будет в ваших руках.

— Ну, тогда вы просто чудодей!

— Никаких чудес — просто здравый смысл. Но это одни из тех случаев, где необходима толика удачи. А к делу мы приступим с противоположного ловца — от лабиринта Минотавра.

Туннели лабиринта Минотавра были просторнее и казались менее запутанными, чем другие. Здесь поток прохладного воздуха был сильнее и чувствовался даже в относительно широких местах.

Вернер и Бэнкрофт напряженно ждали. И вот из туннеля показалась небольшая группа людей — они тащили отчаянно сопротивлявшегося человека, который осыпал их ругательствами.

— Нашли его — сказал один из ловцов, улыбаясь. — Оказалось просто надо было идти на чихание — и все. А чихал он без передыху. Ои сидел у тайника с продуктами — ему хватило бы их не меньше, чем на неделю. А чертежи, как миленькие, торчали из его кармана.

Бэнкрофт смотрел на Вернера, но ничего не говорил. Свистящее дыхание пойманного вора и кашель, чередовавшийся с громким чиханием, заставили Бэнкрофта изумленно обернуться.

А чуть дальше в туннеле люди только-только перестали ворошить охапки свежего сена — пыльца луговых цветов, подхваченная несильным, но постоянным потоком воздуха, уже распространилась по всему лабиринту. Пыльца-то безошибочно и нашла свою цель.

Перевел с английского Л. ДЫМОВ

Content

Кристофер Энвил
Эвристика
рассказ