Тигипко Сергей Леонидович

Украина: Проект развития

Предисловие автора

Нынешние руководители Украины пытаются представить экономический кризис, как некую разновидность гриппа, занесенную к нам из-за океана. Говорят, что все правильно они делали, заботились о народе, повышали зарплаты и пенсии, и даже долги Сбербанка СССР стали выплачивать. И тут - откуда ни возьмись, кризис.

Политики, эксперты и толковые словари дают самые разные определения этому слову. Но точнее всего - первоисточник: Krisis по-древнегречески означает суд. А если суд - значит, есть и вина, и виновные. А поскольку самая комфортная позиция в суде - прокурорская, то все и бросились обвинять друг друга. Правительство уверяет, что осуществить разумные антикризисные меры ему не позволяют президент, Национальный банк, парламентская оппозиция. Президент утверждает, что правительство делает все не то и не так, и лишь благодаря его и контролируемого им Нацбанка усилиям страна еще как-то выживает. Верховная Рада, по общему мнению, напоминает банку с пауками, в которой происходит беспрерывная война всех против всех, война без правил и морали. Толку от нее в кризис никакого. А народ, не входя в детали, считает такой банкой с пауками всю политическую элиту. Самые разные социологические опросы показывают одно и то же: уровень недоверия ко всем без исключения институтам центральной власти колеблется от 80 до 90 процентов. В случае с парламентом показатель антипатии достигает 98 процентов.

Список обвинений можно зачитывать очень долго. Но я не намерен вставать в позицию прокурора. Это непродуктивно.

Большие трудности возникли в нашем общем доме, который называется Украина. И мы все, ее граждане, в той или иной мере несем ответственность за то, что произошло. И - что гораздо важнее - за то, что произойдет. Мы здесь одновременно и судьи, и подсудимые, и прокуроры, и адвокаты, и ответчики, и истцы. Но цель у нас одна - сохранить страну, сделать ее успешной, благоустроенной, удобной для жизни.

Восемнадцать лет назад Украина получила исторический шанс на самореализацию. По всем объективным параметрам страна наша обречена на процветание: прекрасное местоположение в центре Европы, мягкий климат, черноземы, обширные выходы к теплым морям, хороший научно-технический потенциал - и, наконец, образованный, культурный, умный народ.

Так почему же наше развитие все время откладывается? Почему Украина остается одной из самых бедных стран Европы? Почему мировой кризис ударил по нашей стране гораздо больнее, чем по соседям - как на западе, так и на востоке? И что надо сделать для преодоления кризиса и подъема национальной экономики? Свой ответ на эти тяжелые вопросы я даю в этой книге.

Приношу искреннюю благодарность коллегам, вместе с которыми мы выработали систему идей и действий, которые позволят Украине преодолеть упадок и встать на путь развития.

Глава 1 СИЛЬНЫЙ ПРЕЗИДЕНТ - СИЛЬНАЯ СТРАНА

Только сильный президент, имеющий широкие конституционные полномочия, политическую волю к проведению необходимых реформ и команду профессиональных управленцев, способен вывести страну из кризиса и реализовать проект социально-экономического развития

За первую половину 2009 года ВВП Украины уменьшился более чем на 20 процентов, промышленное производство - на 31 процент. Гривня утратила половину своего веса относительно доллара. Это худшие показатели и в СНГ, и в Европе. Некоторые аналитики предлагают считать это уже не кризисом, а катастрофой.

Кроме того, если в большинстве государств упадок производства и дефицит денег сопровождается, по крайней мере, снижением инфляции, то у нас и цены растут. Украина занимает третье место в мире (после Венесуэлы и Аргентины) по риску суверенного дефолта, вероятность банкротства нашего государства оценивается более чем в 60 процентов. Таким образом, речь идет об угрозе полной потери экономической самостоятельности Украины.

Если уж сравнивать мировой кризис с некоей эпидемией, то мы должны признать, что от эпидемий гибнут, в основном, организмы слабые, пораженные собственными хроническими заболеваниями и вредными привычками, лишенные иммунитета. Сильные же быстро вырабатывают антитела, побеждают болезнь и становятся еще сильнее.

КОНСТИТУЦИОННАЯ ОШИБКА

Первая причина, по которой Украина больше других пострадала от кризиса, очевидна. Это - несостоятельность системы государственной власти. Многие помнят, в какой напряженной политической обстановке и в какой спешке писалась и принималась в 1996 году наша Конституция. Она содержит множество недостатков и противоречий, нуждается в совершенствовании, однако основную свою задачу поначалу выполняла более или менее исправно. Конституция обеспечила главу государства необходимым набором полномочий для управления.

Все изменилось в конце 2004 года. Во втором туре президентских выборов победил Виктор Янукович, но сторонники Виктора Ющенко опротестовали результаты. Сотни тысяч людей вышли на улицы, и произошло то, что получило название оранжевой революции. Участники конфликта по настоятельным советам международных посредников пошли на компромисс: дополнительный третий тур президентских выборов в пакете с конституционной реформой, которая лишала президента многих полномочий и смещала центр власти в сторону парламента. Так они попытались снизить цену вопроса о президентстве и снять напряжение в обществе.

Это была катастрофическая ошибка. В результате страна просто потеряла управляемость. Последние пять лет прошли под знаком постоянных политических войн между президентом, парламентом и правительством. Эти пять лет потеряны для развития. Законотворческая и вообще какая-либо концептуальная деятельность практически остановилась. Ни одна из начатых в предшествующий период и абсолютно необходимых стране реформ не продвинулась ни на шаг. Подвешен вопрос о собственности на землю сельскохозяйственного назначения, разрушаются жилищно-коммунальное хозяйство, системы здравоохранения и образования. Ни одну из отраслей народного хозяйства, ни одну из сфер социальной жизни не назовешь благополучной. Все они буквально кричат о необходимости перемен и улучшений, но никому в так называемой политической элите страны до этого дела нет: все делят власть.

Сильнее всего процесс разложения затронул именно Верховную Раду, куда перетекла существенная часть бывших президентских полномочий. Отмена мажоритарной системы голосования, введение закрытых партийных списков, императивный мандат, запрет депутатам на выражение собственного мнения - все это привело к резкому снижению качества депутатского корпуса. Никому не известные и ничего не решающие (но имеющие доступ ко всем коррупционным кормушкам) «народные избранники» выполняют лишь две простейшие функции: нажимают по команде лидера клана на определенные кнопки или блокируют своими телами трибуну.

И неудивительно, что подавляющее большинство украинских граждан отказывают в доверии парламенту. Тут возникает вопрос: а кто несет персональную ответственность за это? Конечно же, лидеры крупнейших фракций и спикеры. Большинство населения выдает неудовлетворительную оценку деятельности правительства и президентских структур. Разве это не абсурд: люди, которые потерпели полное фиаско на своих участках политической работы, теперь являются главными претендентами на пост президента страны?

Словом, речь здесь идет лишь о манипуляции общественным сознанием. Стране нужны новые лидеры - ответственные, компетентные, умеющие договариваться между собой и умерять свои личные амбиции. Только такие люди способны остановить экономический упадок и обеспечить развитие. Необходимо сломать нынешнюю систему - я бы назвал ее системой воспроизводства некомпетентности, и дать согражданам настоящую возможность выбора.

ПЯТАЯ РЕСПУБЛИКА ДЛЯ УКРАИНЫ

До прошлой осени процесс разложения власти шел на фоне экономического роста и еще более резвого увеличения реальных доходов населения. Этот рост происходил, конечно же, не благодаря действиям украинской власти, а вопреки. Во-первых, экономика такой большой страны, как наша, имеет и большую инерцию. Заделы, созданные до оранжевой революции, еще некоторое время помогали двигать производство. А главное, это были годы феноменально благоприятной мировой конъюнктуры: цены на металл, химические продукты, зерно и другие предметы украинского экспорта росли как на дрожжах. Богатели наши капиталисты, кое-что перепадало простому народу. Появились излишки и в казне. Но вместо того чтобы финансировать из них реформы, инвестировать в развитие инфраструктуры и производства, в программы энергосбережения, в поддержку малого и среднего бизнеса, правительства направляли все средства на социальные выплаты, задабривая народ перед очередными выборами. Поэтому и народ благодушно взирал на склоки в верхах: мол, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы зарплату повышало.

И только кризис дал точную оценку действиям государства. Казалось бы, в минуту общей опасности ветви власти должны консолидироваться, хотя бы на время забыть распри, выработать единую программу антикризисных действий и вместе ее выполнять. Но этого так и не произошло. А значит, нынешняя система власти лечению не поддается. Ее надо менять.

Что делает разумный человек, оказавшись в тупике? Он возвращается к исходной точке, и уже оттуда продолжает поиск пути. Для нас такой исходной точкой является конституционная реформа 2004 года. Украине нужна сильная, дееспособная президентская власть. Только она способна вывести страну из кризиса, обеспечить экономическое и социальное развитие. Как известно, парламентская форма правления гораздо более сложная, громоздкая и дорогая, чем президентская. Печальный опыт нашей Верховной Рады показывает почти полную невозможность на нынешнем этапе согласования множества политических, коммерческих, бюрократических и личностных интересов сотен представителей разных фракций. Да и просто набрать 450 ответственных политиков, чтобы упаковать ими парламент, задача пока непосильная.

На все это требуется время, однако откладывать реформы и наведение порядка в экономике нельзя. В рамках же президентской республики возможно создать команду эффективных государственных менеджеров, способную повести за собой бюрократию, бизнес и все общество.

Так вот, я считаю, что конституционная реформа была ошибкой или, точнее, фальстартом. Вполне допускаю - и даже хотел бы, чтобы через 5-10 лет мы вернулись к этому вопросу, но это должны быть годы ускоренного, динамичного, инновационного развития. И тогда на более высоком экономическом уровне, в более спокойной социальной обстановке мы сможем принять адекватные конституционные решения.

Здесь просто напрашивается яркая историческая аналогия. В конце пятидесятых годов прошлого века Четвертая Французская Республика, в которой парламент играл главную роль, переживала почти то же самое, что Украина сейчас: экономический кризис, помноженный на политический. Раздираемый противоречиями парламент долгое время не мог даже сформировать правительство. И вот опальный герой войны, генерал Шарль де Голль обратился с воззванием к народу. Там были, в частности, такие слова: «Вот уже двенадцать лет Франция тщетно пытается решить проблемы, непосильные для режима партий... Сегодня, когда стране предстоят новые испытания, пусть она знает, что я готов принять на себя все полномочия Республики». Опираясь на доверие народа, он сумел преодолеть сопротивление парламента и создать новую конституцию, которая дала президенту самые широкие полномочия.

При этом функции парламента были сильно урезаны. Назначая премьер-министра, президент даже не обязан получать согласие Национального собрания. Парламенту была оставлена только возможность вынести вотум недоверия правительству. А в случае, когда «независимость Республики, целостность её территории или выполнение её международных обязательств находится под серьёзной и непосредственной угрозой, а нормальное функционирование государственных институтов прекращено» (что подводить под это понятие - во французской конституции не оговорено), президент может временно взять в свои руки и всю государственную власть.

Так родилась Пятая Французская Республика, которая вернула себе лидерские позиции в Европе. А деголлевская конституция, между прочим, легла в основу украинской конституции - правда, в несколько смягченном виде. Реформа же 2004 года опять ввергла нас в состояние обанкротившейся Четвертой Республики.

СМЫСЛ ЖИЗНИ ГОСУДАРСТВА

Однако де Голль никогда не стал бы президентом и не смог ничего сделать, если бы он не предложил нации конкретный набор идей.

«Сумею ли я сделать так, - говорил он, - чтобы появилась возможность начать экономическое и социальное преобразование нашей страны в эпоху науки и техники, восстановить независимость нашей политики и нашей обороны, превратить Францию в поборника объединения Европы, вернуть Франции её ореол и влияние в мире? Нет никаких сомнений: вот цель, которую я могу и должен достичь».

И вот здесь - еще один важный урок для Украины. Рано или поздно каждый человек задумывается о смысле жизни. Даже корпорации на каком-то этапе начинают искать свою миссию, что также означает некий высокий смысл помимо простого зарабатывания денег. Та же проблема, только гораздо более масштабно и остро, стоит и перед государством, нацией. Обществоведы бы сказали, что речь идет о национальной идее. Бизнесмен бы определил это как задачу брендирования продукта, а продукт этот - страна Украина. Некоторые нации уже давно сформулировали свой бренд, и это, как правило, успешные нации. Некоторые ищут. Другие - как это случилось с большинством народов, населяющих страны бывшего социалистического лагеря, повели себя как миноритарные акционеры разорившейся гигантской корпорации. Они просто перенесли свои маленькие пакеты акций в другую корпорацию - Евросоюз. Украина - к сожалению или к счастью - опоздала с этой транзакцией, не смогла вверить свою судьбу Брюсселю и Вашингтону. И теперь она просто обязана находить свое место на планете, ей придется самостоятельно конкурировать в жестоком мире рынков, технологий и идей.

«Украина - не Россия» - сказал Леонид Кучма, и таким образом выполнил свою историческую миссию. На смену ему должна была придти команда управленцев, которая завершила бы формулирование бренда, концепции и стратегии развития государства. И это, в сущности, не так уж и сложно. Надо сопоставить проблемы и ресурсы. У нас архаичная промышленность? Значит, нужна ускоренная модернизация. Мы продаем сырье и полуфабрикаты? Значит, надо всячески стимулировать производство готовой продукции. Но это и так понятно, хотя и не делается. Главное же - определить наши потенциальные конкурентные преимущества, они же - уникальные особенности, и они же - привлекательные объекты для инвестиций. Это: транзиты, черноземы, незамерзающие порты и Дунай, жизнеспособные фрагменты космической, атомной и авиационной промышленности, машиностроения, несколько направлений в науке и технике. Приплюсуем рекреационные возможности Крыма и Карпат, туристическую привлекательность Киева, Львова, Одессы, других городов. Получается не так уж и мало. А ведь это уже готовый список целевых государственных программ. И отсюда всего шаг к созданию единого комплексного проекта развития Украины.

Такой проект развития нужен всем. И бизнесу, создающему товары, услуги и рабочие места. И наемным работникам, которым эти места нужны как воздух. И бюджетникам - потому что чем больше экономика, тем больше бюджет. И если мы все поверим, что руководители государства думают не только о предстоящих выборах, и не о том, как прищемить соперников, и не о том, как срубить денег на коррупционных схемах, но ставят перед собой и нацией долгосрочные воодушевляющие задачи, то успех придет. Еще в пятом веке до нашей эры древнегреческий философ и поэт Симонид Кеосский написал: «Для полного счастья человеку надобно славное Отечество». Словом, проект Развития, по моему глубокому убеждению, это главное и единственное, что может спасти и объединить Украину.

К сожалению, нынешняя государственная элита оказалась неспособна формулировать, а тем более, выполнять какие-либо стратегические задачи. А время уходит. Наша экономика, замученная непомерными налогами, бюрократией и коррупцией, с каждым днем становится все менее эффективной и конкурентоспособной. Ее структура постоянно ухудшается, становится более примитивной, высокотехнологичные предприятия и отрасли умирают. До начала мирового кризиса нас выручало производство химических и металлургических полуфабрикатов на старых советских заводах, продажа водки и очень ограниченного набора продуктов Агропрома. Но теперь и этим кормильцам бюджета угрожает банкротство.

Фактически до сих пор мы занимаемся дележом и проеданием советского экономического наследства. Этот процесс закончен, проедать больше нечего. Вопрос стоит жестко и просто: либо мы обеспечиваем экономическое развитие страны, либо соглашаемся на переход в разряд «несостоявшихся государств» и «нерентабельных народов». И надо хорошо понять, что означает этот переход: внешнее управление, национальное унижение, безработица и безысходная бедность.

А это значит, что альтернативы проекту Развития нет. Общие принципы проведения экономической модернизации известны: все развитые страны проходили через это. Главным вопросом украинской действительности я считаю не «Кто виноват?» и даже не «Что делать?», а «Как это сделать?». Свое видение основных проблем и наиболее важных реформ я выскажу в последующих главах. Но для начала необходимы два условия: ответственная и компетентная государственная власть и непреклонная политическая воля к реализации проекта развития.

Эту проблему украинское общество и должно решить в ходе предстоящих выборов президента страны.

Глава 2 ОСТАНОВИТЬ РАЗЛОЖЕНИЕ ГОСУДАРСТВА

Усиление коррупции безошибочно указывает на ослабление государства. А значит, борьба с коррупцией должна сочетаться с глубоким реформированием всех институтов украинской власти

Коррупция - главная проблема современной Украины. Это понятно уже всем. Она обволакивает жизнь каждого человека: взятки сопровождают почти любое серьезное наше действие или событие: от роддома до похорон. Она угнетает национальную экономику: например, в строительстве коррупционные расходы достигают половины себестоимости возводимых объектов. Коррупция является не просто основной, но единственной причиной, по которой буксуют абсолютно необходимые реформы жилищно-коммунального хозяйства, здравоохранения, судебной и правоохранительной системы и многих других сфер нашей жизни.

Но далеко не все понимают, что природа коррупции двойственна. С одной стороны, она является болезнью - причем, неизлечимой, поскольку корни ее находятся в грешной человеческой природе. И до конца избыть ее нельзя, а можно только удерживать на уровне, который не угрожает самой жизни общества. На это требуется вся мощь и неустанная работа государственных институтов, правоохранительных органов, прессы, школы, Церкви. Усиление же коррупции безошибочно указывает на ослабление государства и всех его институций. И в этом смысле коррупция - уже симптом более сложных, системных болезней государства. Пытаться одолеть ее, не трогая основ управления страной, это все равно, что бороться с кашлем или температурой: в лучшем случае мы получим кратковременную видимость улучшения. Но чаще всего случается обратный эффект: коррупция только усиливается.

БЛАГИЕ НАМЕРЕНИЯ, ВЕДУЩИЕ В АД

Так у нас и происходит. Что бы ни задумывали организаторы оранжевой революции 2004 года, она вылилась в массовый протест против коррупции, которая приобрела к тому времени тотальный характер. Лидеры оранжевой революции проявили немыслимое сочетание цинизма и наивности, обещая за год полностью искоренить коррупцию и заявляя, что в их правительстве воровства не будет.

Они оказались не готовы системно бороться с коррупцией. Кавалерийские наскоки на созданную в девяностые годы коррупционную вертикаль, обернулись лишь дезорганизацией управленческого аппарата. Брать продолжили, однако уже вне рамок каких-то системных договоренностей, без санкции начальства. В результате коррупционер уже мог гарантировать взяткодателю только собственную лояльность, а не решение вопроса в целом. Возникла необходимость платить всем и за все, а общая сумма взяток от этого многократно выросла. Если раньше, к примеру, строителям было достаточно договориться с мэром для безболезненного решения своих вопросов, то при новой власти платить стало нужно нескольким сотням инстанций и организаций, от того же мэра до экологов и археологов.

Сегодня, в преддверии очередных президентских выборов, политики вновь поднимают флаг антикоррупции. Отвечая на растущий запрос общества, они наперебой предлагают самые жестокие меры по борьбе с этим злом. Весной 2009 года Верховная Рада приняла решение об усилении уголовных наказаний за взяточничество для ряда категорий государственных служащих. Пойманных на этом прокуроров и судей теперь будут наказывать вплоть до пожизненного лишения свободы. А летом парламент принял пакет из трех законов - «О мерах предотвращения и противодействия коррупции», «Об ответственности юридических лиц за совершение коррупционных правонарушений» и «О внесении изменений в некоторые законодательные акты относительно ответственности за коррупционные правонарушения». Эти законы разработаны и приняты в соответствии с рекомендациями Совета Европы. После вступления их в силу, в Украине будет действовать современное европейское антикоррупционное законодательство - чиновники и их родственники будут декларировать не только свое имущество и доходы, но и расходы, они будут лишены права принимать подарки, к ответственности будут привлекаться за коммерческий подкуп и незаконное обогащение.

Однако внедрение этих документов в «чистом виде», без реформирования государственной службы, может привести к обратному результату. Ведь согласно новым законам, практически все украинские чиновники и политики заведомо являются уголовными преступниками. Между тем, теория уголовного права гласит, что неадекватность санкции (когда под статью уголовного закона попадают распространенные в обществе деяния вроде подарков чиновникам), дискредитирует Уголовный кодекс. Чиновников или политиков начнут преследовать за совершение коррупционных деяний избирательно (поскольку закон нарушают все), исходя из политических или других не относящихся к делу мотивов. Это вызовет новый виток коррупции и приведет к полной зависимости чиновников от правоохранительных органов.

Однако тотальная продажность политиков и чиновников это не повод отказываться от борьбы с коррупцией. Опыт Сингапура, Гонконга и Тайваня - азиатских стран с традиционно сильными коррупционными традициями, показывает, что с этим явлением нужно и можно бороться. Но борьба эта должна быть системной.

РАЗДЕЛЯЙ И КОНТРОЛИРУЙ

В переводе с латыни коррупция означает разложение. Это очень точное слово, и оно указывает на смертельную опасность этого явления для государства и общества. И потому системное противодействие коррупции должно начинаться с лидеров государства - их деятельность, доходы и затраты должны быть максимально публичны и прозрачны. Это не только обязательное обнародование деклараций доходов и расходов президента, министров и депутатов, но и снятие грифа «секретно» с бюджетных расходов на содержание высших органов власти. Мировой опыт говорит, что формирование системы доступа к публичной информации, начиная от земельных реестров и заканчивая реестром судебных решений, является ключевым фактором борьбы с коррупцией, повышения качества публичных услуг и конкурентоспособности экономики. Реализация закона о доступе к публичной информации (он был принят недавно парламентом в первом чтении) сама по себе приведет к ликвидации одного из коррупционных рынков - рынка торговли информацией о деятельности власти.

Эти действия позволят приступить к самому главному, к формированию государства в современном значении этого слова - как инструмента по предоставлению услуг в сфере образования, здравоохранения, финансов, безопасности, социальной защиты. Формирование именно такой государственности является главным условием успешной борьбы с коррупцией.

Разделения власти на законодательную, исполнительную и судебную ветви еще недостаточно для того, чтобы должным образом организовать и контролировать эффективность государственной машины. Необходимо провести еще два водораздела - между политическими и административными должностями, а также между органами, которые оказывают публичные услуги, и ведомствами, которые их контролируют.

Выполнять решения, принятые на политическом уровне, должны административные органы, которые организационно, кадрово и финансово никак не зависят ни от партий, ни от политиков. У нас же действует разветвленная система политических квот в правительстве, министерствах и ведомствах. Иными словами: одни и те же люди и пишут законы, и исполняют, да еще и контролируют. Это настоящий рай для коррупционеров.

Политические решения, в частности о выделении финансирования из государственного бюджета и о предоставлении налоговых льгот, должны приниматься в рамках прозрачной законодательной процедуры, после общественного обсуждения, оценки результативности реализации этого решения и всех возможных альтернатив. И никак иначе.

Разрушить существующий коррупционный механизм поможет размежевание политических и административных должностей. В предлагаемой мной конституционной модели лидеры парламентских фракций могут влиять (и то без права решающего голоса) на распределение исключительно должностей министров. А вот все остальные - заместители министра, руководители департаментов, территориальных представительств, ведомств - это профессиональные чиновники, которые назначаются на основании открытой, публичной конкурсной процедуры и увольняются исключительно в случаях, предусмотренных законодательством. Причем, приход нового министра не является поводом для увольнения чиновника. Более того, министр не должен напрямую влиять на финансовые и кадровые вопросы в министерстве, это полномочия государственного секретаря, высшей административной должности для профессиональных чиновников. Министр должен отвечать только за выработку и реализацию политики министерства. Только таким образом может быть разрушена система квотности и кумовства, доминирующая в кадровой политике всех правительственных учреждений.

С другой стороны, нужен полный запрет на политическую деятельность чиновников. Они не должны участвовать в подготовке политических решений, и могут лишь предоставлять по требованию аналитические материалы о возможности реализации той или иной инициативы и о возможных альтернативах. К примеру, налоговая администрация не должна разрабатывать Налоговый кодекс, это дело не чиновников, а политиков. Приоритеты в финансировании тех или иных государственных расходов должны обсуждаться и согласовываться лишь во время разработки парламентом Бюджетной декларации. А вот сам бюджет, который готовит министерство финансов и правительство, не должен особо интересовать ни общество, ни парламент. Он будет сугубо техническим документом, разработанным во исполнение Бюджетной декларации, принятой ранее парламентом.

Также необходимо разделение контрольно-надзорных органов и органов по предоставлению публичных услуг. Совершенно очевидно, что работники, которые контролируют расходование государственных средств, не должны подчиняться чиновникам, которые отвечают за непосредственное расходование государственных средств. Органы, которые оказывают разнообразные публичные услуги для общества, должны быть автономными от органов власти, которые контролируют качество или законность предоставления публичных услуг. Для этого все органы власти должны быть разделены на агентства (службы), которые занимаются предоставлением тех или иных услуг гражданам или предпринимателям, и инспекции, которые контролируют соблюдение законодательства в этих сферах. Таким образом, исчезает коррупционный конфликт интересов, когда один орган или даже один государственный служащий оказывает услуги и контролирует их качество. Параллельно повышается производительность труда каждого конкретного чиновника, поскольку его функции четко очерчены, внутренне непротиворечивы и контролируемы.

КТО РАЗРЕШАЕТ, ТОТ ИМЕЕТ

Еще одним неиссякаемым источником украинской коррупции остается регуляторная система. Например, любой предприниматель должен получить, в среднем, около полутора сотен разного рода разрешений от бюрократических инстанций. При этом законодательно количество разрешений нигде не закреплено, что оставляет за чиновником возможность злоупотреблений. Процесс выдачи разрешений регулируют более 200 нормативных актов, не считая акты органов местного самоуправления. По данным международных организаций, в 2008 году украинские предприятия в среднем тратили на процедуру оформления разрешения 3300 грн и 54 дня, а неофициальными платежами (взятками) для решения «разрешительного» вопроса пользовался каждый четвертый предприниматель.

Такую сверхсложную систему придумали очень неглупые люди, она кормит многотысячную армию чиновников-разрешителей. Эту систему надо ломать. Безусловно, нужны законы, которые точно и ясно - до последней запятой - регулируют деятельность разрешительных инстанций. Во-вторых, надо многократно сократить число самих разрешений. В-третьих, должен быть утвержден распространенный во всем мире принцип «молчаливого согласия». Если предприниматель в установленный законом срок не получил документ разрешительного характера или официального мотивированного отказа, то считается, что предприниматель получил такое разрешение.

Еще более калорийной кормушкой для чиновников являются проверки. По данным Международной финансовой корпорации, каждое украинское предприятие проверяется разными инстанциями в среднем 5,5 раза в год. Излишне говорить, что большая часть таких проверок имеет целью банальное получение взятки. Чтобы снизить коррупциогенность этих процедур и не мучить людей, достаточно применить несколько инструментов, отлично зарекомендовавших себя в других странах. Надо, во-первых, внедрить риск-ориентированный подход к планированию проверок. То есть, предварительно и гласно должен быть определен список предприятий, в которых риск нарушений высок. Во-вторых, следует законодательно установить (и, конечно же, увеличить) интервал между проверками. В-третьих, перечни вопросов для проверок должны быть разработаны и утверждены, и их должны использовать все контролирующие органы без исключения. При этом госорганы обязаны обеспечить их открытость и доступность. И, безусловно, надо ликвидировать практику платного доступа к государственным документам, требования которых проверяются.

БЕЗЗАКОНИЕ ПО ЗАКОНУ

Украинская коррупция имеет еще одну почти уникальную особенность: у нас можно воровать и по закону. Во-первых: наши нормативные акты то и дело допускают чиновника к управлению разного рода активами (в том числе частными), не определяя жёсткого алгоритма его действий. Во-вторых, огромное количество законов и подзаконных актов имеет вполне конкретную взяткоёмкость - или, говоря более привычным языком, коррупциогенность. А в-третьих, сами законы часто противоречат друг другу, что дает возможность заинтересованным лицам, чиновникам и судьям трактовать их так, как им выгодно.

Вот и получается, например, что подавляющая часть рейдерских захватов собственности, заказных банкротств и прочих экономических преступлений формально преступлениями и не является: на все подобные действия находятся какие-то ссылки на законы или постановления. Разные суды по одному и тому же делу выносят совершенно разные приговоры и постановления, и у каждого находятся свои основания. Все это - вопросы к парламенту. Увлекшись политической борьбой, отстаивая свои претензии на прямое управление страной, наши депутаты почти совсем забросили свою прямую работу по созданию и совершенствованию законодательной базы. И в мутной воде нашего законодательства лучше всего себя чувствуют коррупционеры.

Нам надо понять, что неискоренимость коррупции в стране есть прямое следствие недостатков действующих у нас законов. Это, в частности, означает, что необходима детальная инвентаризация и экспертиза всех без исключения законодательных актов на предмет их коррупциогенности. Соответствующие методики существуют, тут ничего придумывать не надо. Отработан механизм выделения основных способов, которыми нормативные правовые акты (НПА) порождают коррупцию (таких коррупционных факторов оказалось не так уж и много - всего пара десятков). На конкретных примерах показано, как эти способы выглядят в тексте акта, и какие коррупционные последствия могут порождать, (а значит, и порождают). Указаны и способы, которыми тот или иной коррупционный фактор из НПА следует вытравлять.

Трудно поверить, что о существовании и высокой эффективности применения таких методик не знают руководители парламента и государства. А поскольку знают, но не внедряют, значит, не хотят или боятся. И действительно, размахивать лозунгами о борьбе с коррупцией - легко и безопасно. А вот вступить в реальную схватку с системой, которая кормит армию чиновников и легионы не чистых на руку бизнесменов, попытаться разрушить рынок коррупционных услуг, в котором вращаются многие и многие миллиарды долларов - никто не решается. Тем более что попутно надо наводить порядок в правоохранительных органах и проводить судебную реформу, поскольку и без этого коррупцию не одолеть. Словом, дело это очень тяжелое и весьма опасное. Его может осилить только очень мужественная, решительная и компетентная политическая команда во главе с лидером, имеющим широкие полномочия и внушительный мандат доверия народа.

Глава 3 НАШЕ МЕСТО НА КАРТЕ МИРА

Приоритетом украинской внешней политики должна стать защита национальных экономических интересов

Внешняя политика есть продолжение политики внутренней, а внутренняя политика, в свою очередь, является продолжением экономики. Иными словами, внешняя политика должна быть подчинена экономическим интересам страны, обслуживать их, помогать продвижению наших товаров и услуг на международные рынки, защищать собственные рынки и отечественное производство, способствовать привлечению инвестиций. Политическое руководство Украины блистательно опровергает все эти веками проверенные истины.

К концу президентского срока Виктора Ющенко международное положение Украины оказалось самым слабым за все годы независимости. Киев полностью утратил внешнеполитическую инициативу на всех направлениях и вынужден уступать другим игрокам даже в тех вопросах, где украинские позиции традиционно были сильны. Продолжение такого курса грозит потерей Украиной международной субъектности, усилением внешнего влияния на внутреннюю политику и экономику, развалом национальной дипломатической службы.

ПОЛИТИКА НА СЛУЖБЕ КОМПЛЕКСОВ

Украинская внешнеполитическая стратегия за последние пять лет свелась к попыткам встроить страну в некий санитарный кордон вокруг России. Этот курс нанес Украине огромный экономический вред, ослабил наши позиции на постсоветском пространстве, превратил Москву в мощнейшего международного оппонента украинских интересов, принудил к неоправданным собственной выгодой шагам и уступкам в интересах западных партнеров. А с приходом к власти в США Барака Обамы такой курс Украины стал и полным анахронизмом. Команда Ющенко продолжает проводить политику, которая уже неинтересна даже Вашингтону. Личные идеологические установки и комплексы действующего президента и некоторых националистов-дипломатов конвертируются в пагубные для страны внешнеполитические действия.

Одновекторная политика Киева является даже не проамериканской, но исключительно антироссийской. В годы президентства Леонида Кучмы были выдвинуты две перспективные концепции: «Украина - региональный лидер» и «Украина - альтернативный центр притяжения в СНГ», хотя и воплощались они не слишком успешно. Однако теперь эти проекты выродились в неудачные попытки помогать всем, кого не любит Москва, что оттолкнуло от Украины даже Молдову и Азербайджан.

Изначально нереалистичный план быстрой интеграции в ЕС привел только к взаимной усталости Европы и Украины друг от друга. Реалистические предложения украинских дипломатов сконцентрироваться на задачах экономического сотрудничества - подписании соглашения об ассоциации и создании зоны свободной торговли энтузиазма у президента не вызывают, как и вообще все, что прямо не связано с членством в ЕС. Словом, долгосрочной политики отношений с Евросоюзом как партнером и соседом у Киева нет.

Из внешнеполитической стратегии Украины фактически выпала концепция экономизации дипломатии, которая предполагает нацеливание внешней политики на решение задач поддержки украинских компаний в их стремлении на рынки развивающихся стран. Поддержка национального капитала за рубежом вообще перестала быть сколько-нибудь значимой частью внешнеполитического мировоззрения правящей элиты.

ПРЯМЫЕ ПОТЕРИ

Концептуальные изъяны привели к многочисленным тактическим провалам. Следствием ухудшения политических отношений с Россией стали срыв или «пробуксовка» важных двусторонних проектов - таких как создание самолета АН-70. Свертывается военно-техническое сотрудничество, российские транзитные грузы переориентируются с украинских портов. Москва торпедирует украинские политические и экономические интересы в третьих странах.

Украина не сумела добиться от ЕС существенных уступок по визовому вопросу и в большинстве случаев сквозь пальцы смотрит на грубейшие нарушения прав украинских туристов и трудовых мигрантов в странах ЕС. Наметилась готовность Киева уступить многолетним требованиям Евросоюза о снятии ограничительных пошлин на вывоз металлолома и семян подсолнечника. Это грозит большими убытками украинским металлургическим и маслобойным предприятиям.

Киев полностью утратил инициативу в диалоге с Соединенными Штатами. Украина в последние годы шла навстречу пожеланиям Вашингтона даже вопреки собственным экономическим интересам. Последний пример - затягивание подписания соглашения с российским «ТВЭЛ» о поставках ядерного топлива для украинских АЭС. А без этого россияне не станут строить завод по производству ядерного топлива в Украине. Зато действительно больные вопросы - такие как упрощение визового режима, облегчение доступа украинских компаний на американский рынок, полное выполнение США своих обязательств, связанных с ликвидацией ракетного топлива и компенсацией за закрытие Чернобыльской АЭС, остаются вне поля внимания украинского руководства.

Украинская дипломатия под давлением евроатлантических установок Ющенко и Огрызко сдала многие важные позиции в отношениях с Румынией, которая является наиболее активным региональным конкурентом Украины. Киев проиграл Бухаресту в вопросе раздела морского шельфа. Румыния успешно торпедирует наш проект судового хода Дунай - Черное море, который позволил бы перенаправить огромные грузопотоки через территорию Украины. Бухарест откровенно поощряет антигосударственные настроения в румынской диаспоре в Украине, раздает им румынские паспорта. Используя статус члена ЕС и НАТО, Румыния намерена активно дискредитировать Украину в ЕС и вынуждать ее к дальнейшим экономическим и политическим уступкам вплоть до предоставления автономии румынам в Черновицкой области. Далее примеру Бухареста могут последовать Болгария, Словакия и Венгрия.

Полный паралич наступил в отношениях с новыми лидерами мировой экономики и политики - Китаем, Индией и Бразилией. За пять лет в эти страны не было совершено ни одного визита президента, премьера или министра иностранных дел. А между тем еще в начале десятилетия Китай был третьим торговым партнером Киева. Таким образом, Украина вообще перестала продвигать свои интересы в мире за пределами треугольника СНГ - США - ЕС.

ВАКУУМ УПРАВЛЯЕМОСТИ

В глубокий кризис вошла и сама дипломатическая служба Украины. В результате конституционной реформы и конфликтов между президентом и премьером, Министерство иностранных дел зависло в вакууме управляемости между Кабинетом Министров и Секретариатом Президента. Оно фактически утратило возможность сколько-нибудь эффективно заниматься координацией внешней политики страны. В результате не только концептуально, но и институционально МИД и аппарат вице-премьера по вопросам европейской интеграции действуют независимо, а часто и в противовес друг ДРУГУ.

Неопределенное место МИД в структуре исполнительной власти пагубно отразилось и на его материальном содержании. В этом году бюджет ведомства лишь незначительно увеличен по сравнению с 2008 годом, несмотря на высокую инфляцию и значительную девальвацию национальной валюты. Зарубежные дипломатические учреждения столкнулись с необходимостью экономить даже на подписке на прессу и канцтоварах. Сотрудникам посольств перестали оплачивать медицинскую страховку. Из-за сбоев с получением средств от Госказначейства даже этот бюджет не выполняется, и Украина вынуждена отказываться от отправки делегаций на многие международные мероприятия. Часто даже заместители министра не имеют средств на командировки в приграничные регионы страны.

Волюнтаристские методы руководства МИДом привели к уходу из ведомства многих профессионалов, особенно среднего возраста. На их место принято множество отпрысков политиков и чиновников с низким уровнем знаний и требованием обязательного русофобства. Специфические приоритеты внешней политики привели к перекройке внутренней структуры МИД: сейчас в отделе, занимающемся отношениями со всей Центральной Азией и Азиатско-Тихоокеанским регионом, работает четыре человека, а в Департаменте НАТО - более двух десятков сотрудников.

Двойное подчинение торгово-экономических миссий Министерству экономики и МИДу привело к тому, что большинство торгово-экономических миссий (ТЭМ) работают крайне неэффективно, они превратились в отстойники для ищущих теплое место правительственных чиновников средней руки и не имеют устойчивых связей с национальным капиталом. В Украине фактически отсутствует система поддержки украинских компаний за рубежом и привлечения инвестиций в страну.

НАМ НУЖНА ДРУГАЯ ДИПЛОМАТИЯ

Совершенно очевидно, что нынешняя концепция внешней политики должна быть отвергнута. Украине нужна прагматичная дипломатия, обслуживающая национальные экономические интересы. Из этой посылки можно вывести целый ряд конкретных мер.

На стратегическом уровне:

• Украине как стране с низким уровнем внешних угроз, экс-портозависимой экономикой и объективной зависимостью от нескольких центров силы в Евразии следует вернуться к многовекторной, сбалансированной политике с акцентом на экономическую дипломатию;

• отношения с НАТО необходимо ограничить партнерством, а диалог с ЕС развивать через соглашение об ассоциации и зону свободной торговли. При этом следует гораздо более жестко отстаивать интересы украинских граждан и компаний;

• реализуя концепцию «политического оффшора», Киеву стоит активно подключиться к содействию «перезагрузке» российско-американских отношений, а также вклиниться в диалог России и ЕС;

• нормализовать отношения с РФ возможно через обращение к проекту «совместного индустриального прорыва», заключающегося в создании максимально благоприятных условиях для высокотехнологической промышленной кооперации при выдвижении трудноразрешимых политических и гуманитарных проблем на второй план.

На тактическом уровне:

• снизить градус напряжения в украинско-российских отношениях за счет ставки на экономическое сотрудничество, отказа от безоглядной поддержки режима Саакашвили в Грузии, свертывания кампании по переоценке совместной истории. При этом следует твердо отстаивать суверенитет и территориальную целостность Украины, пресекать действие российских агентов в Крыму и Севастополе, настаивать на соблюдении культурных и языковых прав трехмиллионной украинской диаспоры в России и т.д. Нельзя позволить себе выйти из жесткой конфронтации и ввалиться в поле неоправданных уступок и умиротворения. Надо помнить, что Россия всегда стремится доминировать в Украине и не полностью признает ее суверенитет. Это не изменится и после «перезагрузки» отношений;

• возобновить активные контакты с Китаем, Индией, Турцией, Египтом, Бразилией и другими грядущими лидерами посткризисной мировой экономики. Провести визиты президента и министра иностранных дел в эти страны, а также осуществить на высшем уровне африканское, латиноамериканское и ближневосточное турне. «Перезагрузить» отношения с Азербайджаном, Арменией и странами Центральной Азии за счет отказа от демократизаторской риторики и ставки на мягкую конкуренцию с российскими проектами в соответствующих регионах;

• активизировать украинское участие в Приднестровском урегулировании. Возобновить поддержку ориентирующихся на Украину представителей приднестровской элиты. Отказаться от слепого следования установкам ЕС в этом вопросе;

• возобновить жесткое оппонирование недружественным шагам Румынии на двустороннем уровне и на европейских площадках. Усилить координацию с Венгрией и Болгарией в вопросах соблюдения Бухарестом прав национальных меньшинств;

• усилить контроль над въездом граждан ЕС в Украину. Ввести «черные списки» лиц, подозреваемых в педофилии, преступной деятельности, недобросовестном ведении бизнеса. Использовать эти подходы как механизм давления на страны ЕС в вопросе упрощения визового режима в отношении Украины.

Нуждается в реформировании и сама дипломатическая служба. Для того, чтобы избежать дублирования и неразберихи в управлении МИДом, надо ликвидировать пост вице-премьера по вопросам европейской интеграции и свести внешнеполитический аппарат премьера до группы советников и протокольной службы. Торгово-экономические миссии следует передать в исключительное ведение МИДа. А главное, надо позволить этим миссиям получать процент от сделок, заключению которых они оказали содействие. Это резко поднимет их заинтересованность в повышении внешнеэкономической активности и укрепит бюджет министерства.

Вполне возможно также уменьшить число посольств и консульств Украины за рубежом. Сегодня у нас работают 82 посольства и 32 консульства. Например, наличие шести посольств в ближневосточном регионе не оправдано ни масштабом отношений с соответствующими странами, ни финансовыми и кадровыми возможностями МИДа. В ряде посольств можно снизить уровень руководства до советника-посланника и уменьшить штат до трех человек. За счет сокращения ненужных и неэффективных учреждений можно было бы, без дополнительных затрат, существенно усилить прорывные направления дипломатической работы - Китай, Индия, Бразилия, Турция и так далее.

Проведя все эти мероприятия, Украина может уже очень скоро, буквально в течение года, получить серьезные позитивные перемены. Выйдя из полосы конфронтации с Россией, Украина перестанет быть препятствием на пути перестройки системы отношений в Европе и получит значительно более широкое поле для дипломатического маневра. Отказ от политической повестки сближения с Евросоюзом откроет возможности для более активного и соответствующего украинским интересам диалога с Брюсселем по экономическим, миграционным и визовым вопросам. Активизация отношений с новыми экономическими лидерами позволит поддержать национальных экспортеров в условиях кризиса и получить политически не связанные инвестиции и кредитные линии. А МИД сумеет более эффективно выполнять функцию координации международной деятельности органов власти, решить свои финансовые проблемы и очистить дипломатическую службу от «профессиональных патриотов». Внешняя политика вернется к своему единственному предназначению - обслуживать национальные интересы Украины.

Глава 4 ЭКОНОМИКА: БЕЗ РУЛЯ И ВЕТРИЛ

Предотвратить углубление кризиса могут только срочные экономические реформы, направленные на восстановление внутреннего производства и стимулирование экспорта

Чтобы финансово-экономический кризис не перешел в коллапс, государство должно определить потенциальные точки роста экономики и создать механизмы стимулирования такого роста. Между тем, нынешние руководители государства даже не пытаются сформулировать задачи развития экономики. Во внутренней политике продолжают властвовать идеи социального популизма. Суть обобщенных высказываний всех ведущих политических сил такова: необходимо повышать социальные выплаты населению (прожиточный минимум, минимальные зарплаты, пенсии, пособия), новый проект бюджета опять будет социально ориентирован, инвестиционная часть исключается. Рассматривается только расходная часть бюджета, и ни слова о том, как стимулировать рост экономики.

Главная опасность заключается в методе выравнивания спроса и предложения. Требуемые оппозицией и поддерживаемые действующим правительством повышения социальных выплат неизбежно стимулируют спрос и повышение цен. А подавлять инфляцию власть пытается через сжатие денежной массы, путем жесточайшей монетарной политики. Здесь все перевернуто с ног на голову. В экономических проблемах виноват спрос, а страдать будет предложение. В очередной раз выдав деньги населению, правительство тут же пытается их заблокировать. Но это тщетные попытки. Ведь жесткая монетарная политика блокирует в первую очередь производителя, что неизбежно приводит к экономическому спаду.

Ту же цель преследовала и весенне-летняя ревальвация курса гривни. Так власти пытались нейтрализовать спрос за счет импорта. Но это такое лекарство, которое сию минуту, может быть, и даст облегчение, но потом будет еще хуже. Необоснованная ревальвация неизбежно повлечет еще более глубокую девальвацию, общее усугубление кризисных процессов.

Предотвратить углубление кризиса могут только срочные экономические реформы, направленные на восстановление внутреннего производства и стимулирование экспорта.

КАК ВОССТАНОВИТЬ БАЛАНС

Если человек тратит гораздо больше, чем зарабатывает, у него рано или поздно будет финансовый кризис с последующим дефолтом и распродажей имущества. То же самое происходило у нас все последние годы в государственном масштабе.

Нынешний кризис был абсолютно неизбежен - достаточно сравнить рост экономики за последние четыре года с ростом доходов населения. Так вот, в 2005 году (начало президентства Виктора Ющенко) ВВП Украины вырос на 2,7 процента, а доходы граждан - на 39,1 процента; в 2006 году эти показатели составляли соответственно 7,1 и 25,7 процента, в 2007 году - 7,5 и 26,2 процента, в 2008 году рост ВВП снизился до 2,1 процента, а доходы подскочили на 44,8 процента.

Эту разительную диспропорцию лишь отчасти можно объяснить очень низким стартовым уровнем доходов населения. Главная причина - сверхпопулистская политика правительств, которые в условиях беспрерывных выборов и политических кризисов соревновались в борьбе за поддержку электората. Огромная часть сверхдоходов бюджета направлялась на увеличение социальных выплат. Очень мало оставлялось на финансирование реформ (да и реформ почти никаких не проводилось), на поддержку внутреннего производства и экспорта, на инвестиционные проекты по модернизации обветшавшей инфраструктуры, на поддержку прорывных инновационных проектов.

Безумную лихорадку потребления поддержали и банки. Объем кредитования населения в 2006 году вырос по сравнению с предыдущим в 2,2 раза, в 2007 году по сравнению с 2006-м - в 2,3 раза, в 2008-м - в 1,6 раза, и это небольшое снижение темпа объясняется лишь тем, что осенью уже начался кризис. Произошло качественное изменение: если в 2004 году кредиты были в 15 раз меньше доходов населения, то в 2008 году они превысили общий объем доходов населения. Иными словами, в прошлом году наши сограждане поназанимали денег больше, чем за этот же период заработали. Всего за последние 3,5 года кредитование населения увеличилось с 18 до 273 млрд гривен, и баланс экономики был разрушен.

Из этого следует простейшая мысль: чтобы восстановить баланс, нужно все силы бросить на поддержку производства. А с ограничением потребления кризис неплохо справляется и сам. Конкретные меры также вполне очевидны. В первую очередь, государству необходимо создать условия для увеличения объемов кредитования реального сектора экономики. Прежде всего - за счет активизации программы по рекапитализации коммерческих банков.

Правительству следует сконцентрироваться, прежде все го, на увеличении капитала государственных банков, которые, в условиях падения интереса коммерческих банков к кредитованию, могут использовать полученные от правительства средства на поддержку приоритетных для государства направлений:

• кредитование экспортно-ориентированных предприятий под контракты ВЭД;

• финансовая поддержка инициативам по импортозамещению;

• кредитование легкой и пищевой промышленности;

• модернизация оборудования и энергосбережение;

• частичное финансирование инновационного процесса в производстве;

• кредитные программы для малого и среднего бизнеса, ориентированного на производство и продажу товаров народного потребления;

• льготное кредитование молодых семей на приобретение квартир в строящихся домах.

Инвестиционные ресурсы в эти отрасли увеличат производство товаров народного потребления, не приводя к раскрутке инфляции.

Некоторые из этих мер связаны с умеренной эмиссией национальной валюты. Такой механизм эмиссионного финансирования бюджетного дефицита активно используется во многих странах и, в первую очередь, в США, где казначейские облигации Министерства финансов выкупаются Федеральной резервной системой, и полученные ресурсы направляются на покрытие дефицита бюджета и развитие внутреннего рынка.

МЫ СЛИШКОМ ОТКРЫТЫ

Нужны также и серьезные изменения подходов к внешнеэкономической деятельности. Украина вступила во Всемирную торговую организацию (ВТО) весной 2008 года, когда первые признаки глобального финансового кризиса уже наличествовали. Многие специалисты предупреждали о негативных последствиях для нас. Ведь украинская экономика еще не готова к мировой конкуренции по единым правилам ВТО. Так и случилось. Внешнеторговый баланс Украины резко ухудшился за счет увеличения количества импортируемых в страну товаров. Согласившись с условиями ВТО, правительство потеряло многие инструменты воздействия на внешнюю торговлю.

Рост доходов населения и снижение таможенных пошлин на большинство товаров привели к сворачиванию темпов роста иностранных инвестиций и замене их ввозом готовой продукции. Мировой финансовый кризис приостановил возможность привлечения внешних кредитов, особенно длинных и дешевых. Украина со своей стороны обеспечила полную открытость рынков при экономической разрухе и низкой конкурентоспособности. Следствием этих действий стали огромные цифры дефицита торгового баланса и внешнего долга.

Чтобы снизить объемы импортируемого в Украину товара, необходимо пересмотреть принципы открытости отечественной экономики. Для защиты и восстановления внутреннего производства, страдающего от дефицита финансовых ресурсов и падения спроса, необходимо расширить перечень товаров и услуг, которые могут облагаться 13-процентной заградительной таможенной пошлиной. Введение таких мер допускается договором о членстве Украины в ВТО.

Еще одним механизмом стимулирования внутреннего производства могли бы стать комбинированные импортно-экспортные барьеры, по типу применяемых в России для автопроизводителей: с полной отменой ввозных таможенных пошлин на автомобили высшей и средней ценовой группы, при условии подписания инвестиционного меморандума о строительстве заводов на территории страны с последующим экспортом 50% продукции. Такие требования к иностранным инвесторам в высокотехнологичных областях выдвигает и Китай.

НАКАЧКА И КОНТРОЛЬ

Кризис настоятельно требует усиления взаимодействия правительства и Национального банка. Действия монетарных властей должны способствовать росту товаров народного потребления. Решать такие проблемы увеличением импорта очень рискованно при неконкурентной экономике. Поэтому основой государственной политики в области реформирования монетарной системы должно стать снижение процентных ставок по кредитным ресурсам для расширения доступа предприятий к инвестиционному заемному капиталу.

Наиболее эффективной нам представляется политика Европейского центрального банка и Федеральной резервной системы США (а так же большинства Центробанков развитых стран) по накачиванию финансовой системы дешевыми деньгами. Добиться этого можно, во-первых, через снижение ставки рефинансирования коммерческих банков (подпитка короткой ликвидности); и, во-вторых, через механизм государственного гарантирования межбанковских кредитных операций и расчетов.

Однако накачка ликвидностью банковской системы требует и жесткого контроля. Если эти средства используются не по назначению, это приводит и к обвальной девальвации национальной валюты и к новому витку инфляции. Поэтому, увеличивая поток денег в банковскую систему, необходимо заблокировать их выход на валютный рынок в течение двух-трех месяцев, и затруднить их перекачку в наличные. Все это означает жесткий административный контроль над банками.

А для увеличения притока валютных финансовых ресурсов в экономику Украины лучше всего было бы предложить иностранным инвесторам механизмы хеджирования валютных рисков - как по капитальным операциям (для банковских инвестиций), так и для долгосрочных финансовых вложений. Реализовать хеджирование валютных рисков для иностранных инвесторов можно с помощью механизма, обязывающего иностранных инвесторов проводить все операции в Украине только через гривню, депонируя заведенную в страну валюту на специальном счете в Национальном банке (по ставке 6-месячный LIBOR-1,5-2%).TeM самым решается проблема валютных спекуляций с вводом и выводом валюты из-за рубежа (горячие капиталы) и обеспечивается дополнительный источник валютных ресурсов для Национального банка.

Все эти действия, направленные на укрепление жизнеспособности отечественной экономики, должны быть гармонизированы с налоговой политикой государства. Об этом пойдет речь в следующей главе.

Глава 5 БЕЗДУМНЫЙ НАЛОГОВЫЙ ПЛАГИАТ

Нынешняя налоговая система тормозит развитие украинской экономики. Нужна реформа, которая понизит фискальную нагрузку на предприятия, производящие продукцию с высокой добавленной стоимостью и рассчитанную на внутренний рынок. Зато отрасли, производящие сырье и полуфабрикаты для вывоза за рубеж, должны облагаться более высокими налогами

Налог - это главный инструмент, с помощью которого демократическое государство управляет рыночной экономикой. И мы сразу должны признать, что инструмент этот у нас в Украине заточен плохо и используется неправильно. За 18 лет независимого управления в стране не удалось сформировать даже полноценное налоговое законодательство. До сих пор отсутствует целый ряд необходимых законодательных актов. Например, вместо закона о местных налогах и сборах действует Декрет правительства 1993 года, вместо закона об упрощенном налогообложении - Указ Президента от 1998 года. Нет и закона о налоге на недвижимость.

Неудачей закончились попытки наладить налогообложение операций в свободных экономических зонах, техно- и промышленных парках. Государство не смогло создать стройной системы льгот и преференций фискального характера для отечественных машиностроителей и иностранных инвесторов. В результате все соответствующие документы и льготы были отменены в 2002-2005 годах.

Между тем, наличие законов о налоге на недвижимость, местных налогах, системе льгот для инвесторов и депрессивных территорий, предусмотрено как базовым законом о системе налогообложения, так и самой логикой налоговой реформы 1996-1998 годов. Таким образом, на протяжении последних десяти лет целые сектора украинской экономики либо вообще нормально не администрировались налоговой службой (рентные и ресурсные платежи, местные налоги), либо администрирование налогов было неадекватным (возмещение НДС, льготы СЭЗам и машиностроению). Одним из следствий стал рост коррупции и криминализации этих секторов.

ЧТО ЕВРОПЕ ЛЕКАРСТВО, ТО УКРАИНЕ ЯД

Налоговое законодательство не соответствует потребностям и запросам украинской экономики и общества, и эта неадекватность особенно усилилась в период кризиса. Авторы наших законов вроде бы старательно копировали европейские образцы. Однако они не учли разницы в состоянии наших экономик. Заимствованные ставки НДС, налога на прибыль и налога на доходы физических лиц предполагают большие объемы накопленного капитала, развитый фондовый рынок и систему государственного заказа. В Украине всех этих элементов нет. Вот и получилось, что, например, закон о налоге на прибыль предприятий с низкими ставками амортизации, отсутствием стимулов для вложений в исследовательские и конструкторские работы, модернизацию и ремонт оборудования (срок окупаемости от 4 до 10 лет) удобен только для отраслей сферы услуг (банки, торговля, общепит, страховые компании). Но он же приводит к деградации реального производства.

Десятилетняя практика применения этого закона показала, что те или иные отрасли промышленности (аграрный сектор, металлургия, автомобильная промышленность, судостроение и так далее) развиваются только после эксклюзивных решений о том, что закон о налоге на прибыль на них не распространяется, либо вводятся льготы по этому налогу. В Европе такая модель налога на прибыль предприятий была введена полвека назад - для борьбы с перепроизводством товаров и переориентации бизнеса в новые сферы экономики, как правило, связанные с сектором услуг. Но перед Украиной сегодня стоят совершенно другие, часто противоположные проблемы.

Такая же ситуация сложилась и с налогом на добавленную стоимость. Этот налог был введен во Франции после Второй мировой войны. Его задачей было сдерживать перепроизводство товаров и контролировать потребление в тех или иных секторах. Делалось это с помощью манипулирования ставкой налога. Например, ставка НДС дифференцирована по типам товаров. У нас же применяются только две ставки - 0% и 20%. Еще одной причиной введения этого налога в странах Европы было стремление стимулировать экспорт товаров. В Украине же этот налог стимулирует развитие только отраслей с низкой добавленной стоимостью (к примеру, производство и экспорт зерна). В тоже время нынешний НДС угнетает развитие отраслей с высокой добавленной стоимостью - ведь чем больше предприятие генерирует добавленной стоимости, тем более высокий налог оно платит.

Украинская версия НДС имеет еще два неприятных нюанса. От него больше страдают малообеспеченные граждане, которые большую часть своих доходов тратят на товары и услуги, облагаемые НДС. В то же время, расходы людей со сверхвысокими доходами - покупка ценных бумаг, прямые инвестиции, банковские депозиты - этим налогом не облагаются. Часть статусных расходов, например, приобретение недвижимости или земли, облагается НДС только номинально - по факту никто налог не платит. Также этот налог угнетает фонд заработной платы. Ведь чем больше у предприятия фонд оплаты труда, тем больше это предприятие платит НДС. Соответственно, для того чтобы снизить НДС, предприятие должно минимизировать свои расходы на фонд оплаты труда, что часто происходит в виде зарплаты в конвертах.

Также практика последних десяти лет показывает, что быстрее всего растут те отрасли экономики, которые фактически НДС не платят. Это - экспортоориентированные предприятия, для которых ставка НДС составляет 0%. Это аграрные предприятия, которые имеют льготы по НДС. Это банки, которые не платят НДС со своей основной деятельности. Это, наконец, и торговля, которая имеет возможность уклоняться от уплаты НДС. А вот предприятия, которые вынуждены платить налог по полной ставке, развиваются намного медленней или вообще деградируют. Пример - все подотрасли жилищно-коммунального хозяйства.

Неадекватность налогового законодательства усугубляется особенностями существования налоговой службы в Украине. Действующие закон о государственной налоговой службе и все подзаконные акты, принятые на его базе, основаны на политических реалиях конца 90-х годов, когда ГНАУ было подотчетна лично президенту и ни фактически, ни формально не входила в состав правительства и не подчинялась министерству финансов. Сейчас ситуация принципиально не изменилась. В частности, до сих пор действует приказ Минфина о том, что глава ГНАУ самостоятельно и без согласования с министерством осуществляет кадровую политику в своем ведомстве. Хотя это прямо противоречит нормам закона о Кабинете Министров Украины. В результате реальные фискальные правила для отдельных регионов или отраслей определяют не столько законодательством, сколько политическими договоренностями и кадровыми назначениями.

НАДО СМЕНИТЬ ПРИОРИТЕТЫ

Совершенно ясно, что налоговая система должна быть срочно достроена и адаптирована к реальным нуждам страны. Но такая реформа не может состояться как самостоятельная и самодостаточная инициатива. Она должна стать частью реформы всей системы публичных финансов и даже всей экономики.

Главной целью налоговой политики должно стать снижение налоговой нагрузки для отраслей с высокой добавленной стоимостью и ориентированных на внутренний рынок и повышение налоговой нагрузки для отраслей с низкой добавленной стоимостью, ориентированных на экспорт. К примеру, если горно-обогатительным комбинатам ограничить экспорт руды, они будут вынуждены производить концентрат или окатыши - то есть, продукцию более высокого передела. А если ограничить фискальными мерами экспорт окатышей или концентрата, то металлурги переориентируются на производство чугуна или стали. И так далее - вплоть до производства автомобилей, станков и другой высокотехнологичной продукции.

Именно такую политику - поддержки высокотехнологичных отраслей, ориентированных на внутренний рынок, за счет низкотехнологичных экспортоориентированных отраслей сейчас реализует Китай. В этой стране, к примеру, нулевая ставка НДС при экспорте распространяется только на высокотехнологичную продукцию, а вот экспорт сырья и полуфабрикатов облагается ставкой в 5, 10 или 15% плюс высокая экспортная пошлина. США и ЕС пригрозили Китаю обжаловать эти действия в ВТО, однако для Китая рост собственной экономики важнее дружбы с ВТО.

Чтобы создать обновленную налоговую систему в Украине, нужно для начала ввести в действие Налоговой кодекс. Это снимет многие внутренние противоречия налогового законодательства. Следующим шагом должна стать амнистия капитала. Без этого переход к налогообложению пассивных доходов (капитала) невозможен. Налоговая амнистия должна быть ограничена во времени (полгода или год), а процедура максимально упрощена. И, что самое главное, амнистироваться должны не только и не столько доходы, хотя и они тоже, сколько активы во всех формах - как в Украине, так и за рубежом. То есть, подлежат легализации и декларированию денежные средства всех видов (наличные, безналичные, национальная и иностранная валюта, чеки, банковские металлы, банковские вклады и так далее), ценные бумаги всех видов, обязательства плательщика и обязательства перед плательщиком, земля и недвижимость.

И, конечно, нужно привести все налоги - особенно, на прибыль и добавленную стоимость - в соответствие с интересами народного хозяйства Украины. Пора перестать слепо копировать зарубежный опыт.

Проведение налоговой реформы и принятие Налогового кодекса является программным обещанием всех ведущих партий. На практике ничего не сделано. По сугубо политическим причинам предложения одного из участников процесса торпедируются другими участниками. Это говорит о недееспособности нынешней политической элиты и необходимости изменить конфигурацию государственной власти.

Глава 6 НУЖЕН БАНК РАЗВИТИЯ

В условиях кризиса основным двигателем инвестиционной активности в экономике должно стать государство. С помощью бюджетных средств и продуктивной эмиссии правительство должно обеспечить заказами отечественные предприятия

Банковская система Украины не выдержала испытания кризисом. На объективные обстоятельства, связанные с резким ухудшением мировой финансовой и рыночной конъюнктуры, политической нестабильностью и отсутствием внятной антикризисной экономической политики в стране, наложились субъективные промахи и непоследовательность действий руководителей финансового хозяйства Украины.

Национальный банк предельно усложнил и затянул процесс рефинансирования коммерческих банков. В результате банки потеряли возможность своевременно выполнять свои обязательства перед вкладчиками и клиентами, которые активно изымали из системы гривневые вклады для приобретения валюты. Следствием невыполнения банками обязательств перед клиентами стало введение в 25 кредитно-финансовых учреждениях временных администраций и формирование картотеки зависших платежей в размере около 10 млрд грн.

В условиях дефицита гривни Национальный банк проводит политику выборочного рефинансирования коммерческих банков. Но счастливчики, получившие такую помощь, не спешат направлять деньги в реальный сектор. Они пускают государственные деньги в спекуляции. Соблазн слишком велик: ведь ставка рефинансирования по программам финансового оздоровления коммерческих банков (срок кредитования - до 12 месяцев) составляет от 12% до 16% годовых, при ставках кредитования реального сектора экономики на уровне 25-30% годовых. Кроме того, средства рефинансирования часто используются не на возврат вкладов клиентам, а для кредитования предприятий, связанных с руководством банков родственными или партнерскими интересами.

Эти злоупотребления стали возможны потому, что нет системы контроля за расходованием полученных от Национального банка средств. При номинально функционирующей схеме залогового рефинансирования, предоставляемое коммерческими банками обеспечение (кредитные обязательства клиентов) часто передается в залог НБУ по докризисным (недисконтированным) ценам, либо в виде бланковых кредитных обязательств.

Национальный банк вынужден также выполнять требования Международного валютного фонда по сокращению количества денег в обращении (целевые ориентиры МВФ по показателю монетарной базы). Это, в частности, означает, что объемы рефинансирования коммерческих банков ограничены теми гривневыми средствами, которые Нацбанк получает от реализации валюты из резервов коммерческим банкам. И при дальнейших махинациях со средствами рефинансирования, денежную систему покидают не эмиссионные гривни, а гривни, полученные в процессе воспроизводства экономики. А это приводит к еще большему дефициту капиталов в реальном секторе. Таким образом, лекарство превращается в яд.

Очевидно, что систему рефинансирования коммерческих банков со стороны НБУ нужно срочно менять. Право на такое рефинансирование банки должны получать только на основании информации об оттоке депозитов и состоянии кредитного портфеля, которая ежедневно поступает в НБУ. Чтобы не допустить использования средств НБУ на валютном и межбанковском кредитном рынках или вывода капитала из системы, регулятор должен выдавать рефинансирование исключительно в рамках текущих потребностей банков. Одним из способов определения такой потребности может стать норматив корреспондентского счета коммерческого банка, немного превышающий уровень обязательных резервов банка. Если объем средств на корсчете банка на конец отчетного дня больше этого норматива, превышение направляется на погашение кредита рефинансирования НБУ. Если денег становится меньше - НБУ подкачивает ликвидность банка. Такой механизм позволит избежать спекулятивных операций и одновременно создаст единую методологию рефинансирования коммерческих банков.

Не возражая против этих предложений по существу, руководители Национального банка все же продолжают практику ручного распределения средств рефинансирования. И здесь может быть единственное предположение: выборочное, непрозрачное, неконтролируемое перекачивание денег из бюджета (народных денег) в банки предоставляет огромные возможности для неправедного обогащения всех участников процесса.

РЕАНИМАЦИЯ КРЕДИТНОЙ СИСТЕМЫ

Усложненный доступ к кредитам рефинансирования Национального банка и постоянное давление клиентов на банковскую систему ведет к перманентному сокращению кредитного портфеля финансовых учреждений. За первое полугодие кредитные вложения в экономику уменьшились почти на 20 млрд грн. Прямым следствием этого будет снижение производства в стране. Кроме того, образуется порочный круг: финансовое состояние банков ухудшается, поскольку предприятия, не имеющие доступа к финансовым ресурсам банков, не могут обслуживать кредитную задолженность.

Это значит, что нормализация финансовой системы возможна не столько при условии возвращения в нее вкладов населения, сколько при условии снижения количества проблемных кредитов и возобновления платежей по просроченным займам (для восстановления ритмичных выплат по уже сформированным обязательствам).

В условиях высокой зависимости сферы производства и услуг от заемного капитала (уровень кредитных активов по отношению к номинальному ВВП в Украине составляет около 70%) восстановление нормальной работы предприятий невозможно без возобновления кредитования. Но для этого надо сделать так, чтобы банки были в этом заинтересованы. Приоритет должен отдаваться предприятиям, производящим импортозамещающую продукцию, а также товары народного потребления и экспортные продукты.

Расширить бюджетные возможности компенсации части процентных ставок по кредитам, направляемым в производственную сферу, можно за счет перераспределения части поступлений от НДС. Стоило бы ввести государственные гарантии по всем кредитам коммерческих банков, которые выданы предприятиям для выполнения уже заключенных экспортных контрактов. И нужно создать механизмы по предоставлению льготных кредитов покупателям товаров отечественного производства через государственные банки. С другой стороны, Национальному банку следовало бы установить повышенные нормы резервирования по кредитам вне производственной сферы - кроме ипотеки и приобретения товаров отечественного производства.

КЛЮЧ ЗАЖИГАНИЯ ДЛЯ ЭКОНОМИКИ

Зависимость Украины от экспорта металла и химических продуктов с низкой добавленной стоимостью, слабая инвестиционная активность в инфраструктурных и обрабатывающих отраслях промышленности делают экономику страны уязвимой и чувствительной к изменениям конъюнктуры на рынке сырьевых ресурсов. При этом приток экспортной выручки в страну является основой для импорта товаров широкого потребления. То есть, валюта заходит в страну ненадолго.

Чтобы уйти от такой модели экономики, Украине необходимо насыщать внутренний рынок товарами собственного производства. Однако в условиях финансового кризиса частный капитал не способен самостоятельно решить задачу создания конкурентоспособного внутреннего производства. Он не может привлечь новые ресурсы на развитие бизнеса и инвестировать в новые проекты (из-за увеличения сроков их окупаемости и туманных перспектив развития). А значит, основным двигателем инвестиционной активности в экономике должно стать государство. С помощью бюджетных средств и так называемой продуктивной эмиссии правительство должно обеспечить заказами внутреннее производство.

Наиболее эффективным и прозрачным механизмом государственной поддержки экономики мог бы стать Банк развития, специально созданный для обеспечения перевода средств из государственного бюджета частным предприятиям через коммерческие банки. Включение такого банка в механизм распределения бюджетных и эмиссионных средств гарантирует, что государственные деньги будут направлены исключительно в перспективные проекты, с низким уровнем финансового риска. В свою очередь коммерческие банки получат в свое распоряжение относительно длинный (5-7 лет) и дешевый (на уровне учетной ставки НБУ) ресурс.

Банк развития кредитует не проекты непосредственно, а предоставляет длинные и относительно дешевые деньги коммерческим банкам, которые осуществляют непосредственное кредитование тех коммерческих проектов, которые не могут рассчитывать на частный капитал из-за длительных сроков окупаемости и низкой инвестиционной привлекательности.

А чтобы избежать махинаций со средствами Банка развития (льготного кредитования обычного бизнеса), правительство должно четко определиться с перечнем отраслей экономики, требующих господдержки, и установить для получателей льготных кредитов особые условия ведения бизнеса (максимальный размер ценовых надбавок, требование к доле экспорта произведенной продукции и т.п.). И если все правильно сделать, Банк развития мог бы стать чем-то вроде ключа зажигания к новому мотору экономики Украины.

Глава 7 РАССЕЯТЬ ГАЗОВЫЙ ТУМАН

Нынешние руководители Украины представляют проекты создания международного газотранспортного консорциума как предательство национальных интересов. За этими демагогическими заявлениями стоит лишь желание сохранить под личным контролем непрозрачную и насквозь коррумпированную машину перекачки денег, которую представляет сегодня «Нафтогаз Украины»

За последние четыре с половиной года простой, в сущности, хозяйственный вопрос о закупках природного газа и его транзите приобрел характер центральной политической проблемы Украины. Он стал главной конфликтной зоной во взаимоотношениях с Россией, причиной острого беспокойства европейских стран.

Несмотря на обилие публикаций по этой проблеме, мало кто в нашей стране хотя бы приблизительно представляет себе масштаб катастрофы во всех сферах, связанных с обеспечением Украины природным газом и его транзитом. Катастрофы, вызванной не столько объективным ростом цен на газ (точно так же росли цены на все энергоносители), сколько субъективными ошибками и общей некомпетентностью правительственных чиновников. И поэтому я считаю необходимым напомнить читателям историю этой катастрофы - хотя бы для того, чтобы были понятны наши предложения по выходу из нее.

КАК И ПОЧЕМУ РОСЛИ ЦЕНЫ

В феврале 2005-го - к моменту инаугурации Президента Виктора Ющенко и назначения на пост Премьер-министра Юлии Тимошенко - Украина имела пакет межправительственных документов, необходимых для обеспечения страны импортным газом, а именно:

• соглашение между Кабинетом Министров Украины и Правительством РФ от 04.10.2001 и Протокол к нему на 2004-2005 годы;

• долгосрочный контракт между НАК «Нафтогаз Украины» и ОАО «Газпром» о транзите природного газа через территорию Украины до 2013 года (услуги по транзиту оплачивались газом) и допсоглашение к нему на 2005 год;

• соглашение о покупке газа в Туркменистане.

Эта контрактная база позволяла Украине получать газа по цене значительно более низкой, чем европейская. Цена на российский газ фиксировалась на уровне $50 за тыс. м3 при ставке транзита газа по территории Украины $1,09 за прокачку тыс. м3 на расстояние 100 км до 2009 года. Это значит, что Киев мог отстаивать льготные условия получения топлива, основываясь на реальных соглашениях. Понятно, что в условиях резкого роста цен на все виды топлива, «Газпром» настоял бы на пересмотре документов, но в этом случае переговорные позиции Украины были бы очень сильны.

Однако череда опрометчивых шагов правительства лишила Киев этого преимущества. Именно Украина выступила с инициативой пересмотра чрезвычайно выгодной для нее контрактной базы и не подписала в условленный срок - до 1 июля 2005 года протокол, определяющий объем поставляемого газа в следующем 2006 году. Это было что-то вроде объявления войны «Газпрому». Тогда же распоряжением правительства Юлии Тимошенко «Нафтогазу Украины» был запрещен согласованный с «Газпромом» реэкспорт российского газа. Таким образом, компания лишилась примерно $6-7 млрд доходов - учитывая, что до 2009-го она могла экспортировать около 20 млрд м3 газа в страны Европы.

В августе 2005 года «Нафтогаз Украины» и «Газпром» подписывают протокол, в котором фиксируют необходимость отмены так называемого Дополнительного соглашения № 4 - единственного на тот момент документа, гарантировавшего поставки газа в Украину по цене $50 в 2005-2009 годах. А к осени 2005 года обострились отношения Украины и Туркменистана, причиной стала наша задолженность за газ. В итоге Киев потерял единственную альтернативу поставкам российского газа.

Пересмотр контрактной базы стал причиной начала серии газовых войн между Киевом и Москвой и привел к первому отключению подачи газа «Газпромом» в Украину в январе 2006 года. Этот конфликт завершился созданием новой контрактной базы. От межправительственных соглашений стороны переходят к договорам между хозяйствующими субъектами. В Украине начинает работать новая схема с участием компаний RosUkrEnergo, НАК «Нафтогаз Украины» и их совместного предприятия «Укргаз-Энерго». Единственным поставщиком газа в страну являлась компания RUE, покупателем газа - «Укргаз-Энерго». В свою очередь компания продавала газ «Нафтогазу» для обеспечения потребностей теплокоммунэнерго и бюджетных организаций, а сама продавала топливо промышленным потребителям. В результате «Нафтогаз» потерял наиболее ликвидный сегмент поставки газа промышленности, продавая газ собственной добычи населению и импортный - теплокоммунэнерго по заниженным ценам.

Начинается поэтапный рост цен на газ для Украины: в 2006 году - $95 за тыс. м3 при среднеевропейской цене $220-260, в 2007 - $130 при среднеевропейской цене $350, в 2008 - $ 179,5 при среднеевропейской цене около $500 за м3. А ставка транзита сохранялась на уровне $1,6-1,7 за прокачку тыс. м3 на 100 км - это в два раза ниже среднеевропейского показателя.

В декабре 2007 года по инициативе украинского правительства началась новая ревизия контрактной базы по поставкам газа в Украину. НАК «Нафтогаз» отказывается покупать газа у «Укргаз-Энерго». Конфликт приводит к тому, что в первом квартале 2008-го госкомпания отбирает импортируемый газ без заключенного контракта и без уплаты НДС на таможне, то есть контрабандой. В результате - новый виток обострения конфликта с Москвой и угроза отключения поставки газа.

Конфликт разрешился после того, как НАК подписал контракт на покупку 1,4 млрд м3 газа с RosUkrEnergo по небывалой на то время цене $321 плюс 8% годовых до момента оплаты. Это соглашение НАК старался не афишировать.

14 марта 2008 года был подписан контракт на покупку газа среднеазиатского происхождения, но лишь до конца года.

После очередного витка кризиса в начале 2009 года, сопровождавшегося почти трехнедельным прекращением транзита в европейские страны, был заключен новый контракт между НАК «Нафтогаз Украины» и «Газпромом». Этот документ, подписанный 19 января, может претендовать на звание худшего контракта в современной истории Украины.

Базовая цена в $450 за тыс. м3 газа (исходя из которой вычисляется конечная стоимость топлива для Украины в зависимости от колебания цен на газоль и мазут), оказалась даже выше рыночной. Она, как минимум, на $20-30 выше, чем в соседней Румынии (если учесть расходы на транспортировку газа до румынской границы) на момент заключения сделки и значительно выше, чем у других соседних государств. Это так называемая «штрафная» цена, которую озвучивало российское руководство в разгар газового конфликта. Она рассчитывалась, исходя из максимально возможных (июнь 2008-го) котировок нефти.

Но в момент заключения контракта нефть стоила уже в 3,5 раза дешевле - около $40 за баррель. Даже если предположить, что нефть будет дорожать столь же стремительно, как и до кризиса, то своего максимального значения в $140 долларов, она достигнет не раньше, чем через шесть-семь лет. Тогда как украинско-российский контракт заключен на десять лет. А скидка в 20% будет действовать только в 2009 году, что с лихвой компенсируется сохранением льготной ставки транзита на уровне $1,7.

Украина обязалась в течение десяти лет потреблять фиксированный объем газа. Если раньше объем был предметом ежегодного согласования сторон, то сегодня - нет. Контракт предусматривает, что в 2009 году наша страна закупит 40 млрд м3 импортного газа, а начиная с 2010-го объем составит 52 млрд. Ежегодно его можно корректировать лишь на 20% в сторону уменьшения или увеличения. Таким образом, в течение девяти лет Украина обязана будет выкупать у «Газпрома» как минимум 41,6 млрд м3 газа вне зависимости от реальной потребности. При этом реэкспорт газа, согласно контракту, запрещен. Это, помимо всего прочего, резко снижает мотивацию в отношении снижения энергоемкости украинской экономики и коммунального хозяйства - газ уже куплен, так куда его девать? Сопоставимая с Украиной по площади и населению Польша потребляет в год всего 14 млрд м3 газа, тогда как наша страна с учетом внутренней добычи (около 21 млрд м3) в течение девяти лет должна будет использовать минимум 61 млрд м3.

Фактически российский газ поступает в Украину по предоплате: «Нафтогаз» должен рассчитываться за газ до 7 числа каждого месяца поставки. Если раньше НАК имел, как минимум, месячную отсрочку платежа, то сегодня этой возможности у него нет, что еще больше увеличивает кассовый разрыв и, как следствие, снижает оборотные средства компании.

«НАФТОГАЗ» НА ГРАНИ БАНКРОТСТВА

Одним из следствий этого кабального соглашения стало резкое ухудшение финансового состояния «Нафтогаза» - крупнейшей государственной компании Украины. Частичная потеря наиболее платежеспособного сегмента сбыта газа в виде промышленных потребителей, запрет на реэкспорт газа, возросшие обязательства по налогам перед госбюджетом вплотную приблизили ее к банкротству.

Первый раз прямую дотацию из госбюджета «Нафтогаз» получил еще в 2008 году - 7,8 млрд гривен, а два крупнейших государственных банка (Ощадбанк и Укрэксимбанк) предоставили ей кредиты в размере 17,7 млрд гривен. В мае этого года «Нафтогаз» одолжил у госбанков еще $170 млн для оплаты российского газа в апреле. В июне занял еще $500 млн у Ощадбанка для расчетов за топливо в мае. А 10 июня правительство одобрило увеличение уставного капитала корпорации на 18,6 млрд гривен - до 24,2 млрд. Для этого правительство внесет в уставной фонд облигации внутреннего государственного займа с последующим выкупом их Национальным банком.

«Нафтогазу» катастрофически не хватает средств на закупку газа. В связи с этим в I и II кварталах 2009 года компания сократила его закупку почти в два раза и подпала под действие санкций за недобор газа. Резкое подорожание газа в текущем году стало причиной массовых неплатежей. По состоянию на середину июня, задолженность предприятий теплокоммунэ-нерго за газ превысила 3,4 млрд гривен. Еще 1,15 млрд гривен должны промышленные предприятия и около 1 млрд гривен - население.

Ситуация усугубляется тем, что «Нафтогаз» не получает денег от транзита российского газа по территории Украины. Компания уже получила авансовый платеж от «Газпрома» в размере $2,2 млрд в счет будущего транзита. Этими средствами НАК рассчитался за поставленный российский газ.

По данным Центра энергетических исследований, задолженность НАК «Нафтогаз Украины» перед украинскими госбанками сегодня составляет около $4,4 млрд, иностранными банками - $2,05. Таким образом, в случае привлечения компанией иностранного кредита на сумму свыше $2,4 млрд, теоретически пул иностранных кредиторов получит возможность возглавить комитет кредиторов НАК в случае ее банкротства. А это значит, что лимит на внешние займы у компании практически исчерпан.

будучи не в силах закупать необходимые объемы импортного газа, «Нафтогаз» вопреки украинскому законодательству (весь газ собственной добычи должен идти на обеспечение потребностей населения) отправляет часть добытых ресурсов коммунальным предприятиям энергетики и бюджетным организациям. При этом оформляет он этот газ как импортный. Это значит, что частично потребности населения будут покрыты импортным газом, что влечет неизбежное дополнительное повышение цены для этой категории потребителей.

Получая государственные дотации, «Нафтогаз» продолжает платить огромные налоги. С начала года НАК уже уплатил в бюджеты различных уровней 24 млрд гривен ($3,1 млрд). По сути, компания превратилась в машину для перекачивания денег. Это может свидетельствовать о том, что правительству выгодно удерживать компанию на плаву, как минимум, до выборов президента, чтобы иметь доступ к огромным финансовым потокам.

САМИ НЕ СПРАВИМСЯ

Ситуация с «Нафтогазом» абсурдна от начала до конца. Экономика и население платят за газ дважды - один раз по счетам, второй раз - из налогов. И дело не только в том, что руководство компании и правительства Украины не смогло добиться справедливых условий поставок импортного газа, но и в монопольном положении «Нафтогаза». Эта громоздкая и неповоротливая компания знает, что умереть ей не дадут ни при каких обстоятельствах, и потому не имеет никаких стимулов к реформированию, повышению своей эффективности и конкурентоспособности.

И тут надо обратиться к европейской практике, при которой функции по добыче, транспортировке и реализации газа разделены. На первом этапе необходимо выделить продажу газа промышленности и теплокоммунэнерго в отдельные сегменты, оставив добычу, транспортировку и продажу газа населению в рамках одной структуры - до тех пор, пока цена топлива для населения не достигнет рыночной.

На втором этапе надо разделить добычу и транспортировку, окончательно отказавшись от трансфертного ценообразования (дотирование добычи за счет доходов от транзита).

Прямым следствием либерализации рынка и выделения транзитной составляющей в отдельный бизнес станет поиск приемлемых форм управления газотранспортной системой. Стоимость полной модернизации ГТС оценивается специалистами «Нафтогаза» в $10-12 млрд (замена линейной части газопроводов, оснащение компрессорных станций электрогенераторами и др.) Одним из вариантов совместного управления является создание управляющей ГТС компании, 51% которой принадлежит Украине (в лице Кабмина или того же «Нафтогаза»), а 49% разбиты на части и проданы компаниям, представляющим европейских потребителей (немецкая E.On, итальянская ENI, Gaz de France и др.), а также «Газпрому». Следствием этого станет повышение ставок транзита до рыночных значений ($3-3,5 за прокачку 1000 м3), а также тарифов на хранение газа (до $90). Кроме всего прочего, это значительно смягчит позицию России на дальнейших переговорах о цене за газ. А создание отдельного юридического лица - оператора ПС как раз и предусмотрено Брюссельской декларацией, которую Украина подписала 23 марта 2009 года.

Совместные с Россией и Евросоюзом модернизация и управление газотранспортной системой Украины невозможны без реформирования «Нафтогаза». Сейчас транзитная составляющая его бизнеса обременена проблемами со сбытом газа, убыточной работой добывающих звеньев и многомиллиардными кредитами. Даже теперь, на грани банкротства, «Нафтогаз» вынужден дотировать некоторые отрасли промышленности. Решение о предоставлении производителям азотных удобрений льготных цен на газ (на 22% ниже, чем для остальной промышленности) убийственно для госкомпании.

ГТС как священная корова - тезис для любителей популистских лозунгов. В результате мы рискуем получить пустую трубу. Ведь суммарный объем транспортировки конкурирующих с украинской трубой проектов - Северного и Южного потоков, второй ветки газопровода Ямал - Европа, составляет 116 млрд кубометров. Тогда как мощность отечественной ГТС - 120 млрд. Учитывая, что добыча газа в России растет очень медленно (а в период кризиса - и вовсе упала), понятно, что эти объемы уйдут именно из украинской трубы.

К сожалению, самостоятельно содержать огромную газовую инфраструктуру «Нафтогаз» уже не в состоянии. Речь идет уже не столько о модернизации, сколько о средствах, необходимых на текущие ремонты ($500-600 млн) - этих средств у госкомпании также нет. Газопроводы находятся в плохом состоянии, что повышает себестоимость перекачки газа. А вот дороговизна строительства обходных маршрутов для «Газпрома» отчасти будет компенсирована за счет меньших затрат на транспортировку. Допустить такого развития событий нельзя.

О каком суверенитете над трубой можно говорить, если уже сегодня мы просим у России кредит на закупку технологического газа и закачку топлива в подземные хранилища, а Европе предлагаем эти хранилища использовать самостоятельно? В чем тогда состоят функции транзитера, если почти все они, по мнению правительства, должны быть отданы на аутсорсинг другим государствам?

Если так, то проблему нужно решать не путем кредитования «Нафтогаза», а комплексно. Необходима срочная реформа госкомпании, выделение транзитной составляющей, привлечение пула из российских и европейских компаний, приватизация трубы или создание сбалансированного консорциума по управлению трубой, расширение мощности ГТС.

Примером частичной приватизации компаний, контролирующих стратегический актив - газотранспортную систему, могут служить прибалтийские государства. Например, 34% акций литовской компании Lietuvos dujos принадлежат «Газпрому», 25,7% - немецкому Ruhrgas и 24,3% - правительству Литвы. Аналогичная ситуация сложилась в нефтегазовых компаниях Эстонии и Латвии. У этих государств довольно напряженные отношения с Россией, но они могут легко оформить права собственности иностранных компаний на свои нефтегазовые активы, включая систему трубопроводов. Кроме того, «Газпрому» принадлежит контрольный пакет акций компании «Молдовагаз».

Интересен также способ организации совместного бизнеса «Газпрома» и казахской национальной компании «Каз-МунайГаз». Здесь газотранспортная система не перешла в ведение совместного предприятия (ЗАО «КазРосГаз, контроль 50/50). Функции СП распространяются на сбыт газа, обеспечение транспортировки, переработку на газоперерабатывающих заводах, а также строительство новых газопроводов.

Как известно, переговоры о создании газотранспортного консорциума с участием компаний России и Германии начались еще в период президентства Леонида Кучмы. Однако нынешнее руководство Украины представляет такие проекты как предательство национальных интересов и «сдачу» трубы иностранцам. За этими демагогическими заявлениями можно увидеть лишь желание сохранить под личным контролем непрозрачную и насквозь коррумпированную машину перекачки денег, которую представляет сегодня «Нафтогаз Украины».

Глава 8 УСТАЛОСТЬ МЕТАЛЛА

Кризис исчерпал остатки естественного запаса прочности украинской металлургии. Необходимы системные и согласованные действия государства и бизнеса, направленные на оздоровления базовой отрасли национальной экономики

Металлургическая отрасль Украины - явление уникальное. На мировых рынках наша страна продает три четверти произведенной металлопродукции. Существенно изменить это соотношение не способен даже рост внутреннего потребления стали, в котором ощущается большая необходимость. Железной и марганцевой руд, угля и собственно мощностей по выплавке у нас в избытке, а значит быть в числе главных поставщиков стали на мировой рынок Украине предписано самим понятием экономической специализации.

Тем не менее, за почти двадцать лет независимости ни бизнесмены, ни чиновники так и не научились эффективно распоряжаться доставшимся им от Советского Союза наследием. Практически все украинские долларовые миллиардеры сколотили свои капиталы на металле, но добавленной стоимости активам практически не дали - почти все время ушло на перераспределение собственности. Мы все еще выплавляем третью часть стали в мартенах, по технологии, которую большинство стран забыло еще полвека назад. Наши меткомбинаты сжигают дорогой газ, затраты сырья на выплавку единицы продукции намного больше, чем у европейских, американских и даже китайских металлургов.

Кризис исчерпал остатки естественного запаса прочности украинской металлургии. Необходимы конкретные действия для оздоровления базовой отрасли украинской экономики. Допустить ее коллапса мы просто не можем: ведь горно-металлургический комплекс - это 30% промышленного производства страны и 43% валютной выручки. От ГМК напрямую зависит развитие других отраслей экономики, в частности, строительства и машиностроения. 6 металлургии занято более полумиллиона украинских граждан или 15% тех, кто работает в промышленном секторе. Главная задача правительства - дать бизнесу необходимые стимулы к развитию. И с этой задачей оно пока не справляется.

В СВОБОДНОМ ПАДЕНИИ

За 5 месяцев 2009 года объемы выплавки стали в Украине снизились по сравнению с аналогичным периодом прошлого года на 39%. По прогнозам объединения «Металлургпром», в 2009 году падение выпуска стали в Украине составит 25-28% по сравнению с предыдущим годом, до 27-28 млн тонн. Вернуться к показателям докризисного 2007 года отрасль сможет не раньше 2012-го. Столь длительный срок восстановления ставит вопрос о необходимости поддержания ГМК в сложный период.

Кризис не только не заставил металлургов переориентироваться на внутренний рынок, но даже усилил экспортную ориентированность меткомбинатов. Если в 2008 году соотношение экспорт/внутренний рынок выглядело как 80/20, то по результатам первых пяти месяцев этого года оно составило 85/15. Металлургические предприятия продолжают целиком зависеть от результатов антикризисных программ в развитых государствах, а также состояния экономик основных регионов сбыта украинского металла - в Юго-Восточной Азии, на Ближнем Востоке, в Северной Африке и ЕС.

Надо еще учесть, что ориентация на азиатские и африканские рынки не имеет долгосрочной перспективы. Эти регионы потребления быстро наращивают собственное производство металла. Примером тому - Китай, который уже сам стал крупнейшим мировым производителем стали. Китай может позволить себе манипулировать мировым металлургическим рынком, и украинские производители становятся заложниками таких манипуляций. Так, например, большое влияние на рынок оказала демпинговая политика китайских производителей, которые аккумулировали до 50 млн тонн стали и после завершения Пекинской олимпиады 2008 года выбросили их на рынок по ценам ниже себестоимости. За счет демпинга китайцы пытались оказать давление на производителей сырья в преддверии перезаключения контрактов по ценам на сырье.

Украина продолжает снабжать мир в основном полуфабрикатами, и кризис еще больше усугубил эту проблему. С начала 2009 года доля продукции низкой степени переработки в структуре отечественного металлоэкспорта выросла - предприятия вынуждены продавать все, на что есть спрос, пренебрегая развитием сбыта продукции верхних переделов. Мы продаем чугун, заготовку, ферросплавы и лом черных металлов, тогда как ведущие мировые производители поставляют на рынок корабельную и автомобильную сталь со специальными добавками и улучшенными свойствами. Эта продукция имеет гораздо более высокую добавленную стоимость и стабильный сбыт.

Только в нашей стране есть предприятия, где 100% стали выплавляются в мартенах («Запорожсталь»). Ненамного более эффективным является и наше доменное производство: расход сырья и материалов в доменной шихте превышает зарубежные аналоги на 15%-50%. Это объясняется значительным износом доменного оборудования, использованием устаревших технологий производства, низким качеством сырья, запредельной энергоемкостью. При экспорте 1 млн т проката из страны за рубеж «вывозится» около 1,5 млн т условного топлива, в том числе 330 млн м3 природного газа, что негативно сказывается как на конкурентоспособности продукции, так и на энергетическом балансе всего хозяйственного комплекса Украины.

МЕМОРАНДУМ О ВЗАИМНОМ НЕПОНИМАНИИ

Места под солнцем на рынках стали становится все меньше, а значит, конкуренция за потребителей всерьез обострится. В условиях кризиса суверенные государства попытаются минимизировать импорт, в ход пойдут различные протекционистские меры и, в частности, антидемпинговые расследования. Прежде всего, нужно опасаться антидемпинговых санкций со стороны Китая и Индии. Обе эти страны сейчас готовятся ввести заградительные меры по отношению к металлопродукции из ряда государств, в том числе, Украины. Закрытие этих рынков ударит по крупнейшим отечественным производителям, таким как Индустриальный союз Донбасса и Мариупольский меткомбинат им. Ильича.

Сейчас уже совершенно очевидно: просто пересидеть кризис не удастся. Ряд металлургических компаний поддерживает низкую себестоимость продукции за счет экономии на издержках производства - текущих и капитальных ремонтах. Это губительная стратегия для отрасли, которая не видела модернизации больше пятнадцати лет. Такая экономия приведет к очередному витку перераспределения собственности. И надо понимать, что на этот раз покупателями станут преимущественно иностранные компании.

Наиболее вероятными кандидатами на поглощение являются ММК им. Ильича, «Запорожсталь» и предприятия группы ИСД. Потенциальные поглотители - ArcelorMittal, корейская POSCO, российские «Металлоинвест», «Евраз», «Северсталь». В этом ряду только одна украинская компания - «Метинвест», которая заявила о желании купить Мариупольский меткомбинат.

Все, что смогло сделать правительство в условиях кризиса, так это перераспределить убытки. Правительство и металлургические предприятия подписали Меморандум о взаимопонимании, а в октябре 2008 года Кабмин заморозил для металлургов тарифы на железнодорожные перевозки, электроэнергию (зафиксированы по состоянию на 1 ноября 2008 года), газ, коксующийся уголь, отменил целевую надбавку при поставке газа, а также обещал ускоренный возврат экспортного НДС.

Мораторий на рост тарифов на услуги природных монополий действительно облегчил жизнь владельцам металлургических предприятий. Так, в I квартале 2009 года только благодаря замораживанию ж/д тарифов метпредприятия сэкономили около 150 млн гривен. А с учетом льгот на энергоносители они уменьшили себестоимость своей продукции почти на 1 млрд гривен. Но нужно понимать, что Меморандум и последовавшие за ним льготы - вынужденная мера. Она помогла предприятиям ГМК снизить себестоимость продукции и удержаться на внешних рынках. Но обратной стороной медали являются недополученные прибыли «Укрзализныци», электрогенерации, угольной отрасли, где проблем отнюдь не меньше. Правительство не сможет долго поддерживать ГМК только за счет льгот, поскольку от этого страдают другие инфраструктурные отрасли экономики. Кроме того, такие льготы могут дать основания другим государствам для введения мер по защите своих рынков от украинской продукции (Китай, Индия, ЕС).

Льготы, равно как и девальвация национальной валюты, являются не столько лекарством для отрасли, сколько не очень эффективным обезболивающим. Понижение курса гривни оказывает все меньший эффект из-за аналогичной политики в странах-конкурентах, тогда как вследствие курсовой нестабильности страдает малый и средний бизнес. Кроме того, обратной стороной девальвации гривни для металлургов является рост инвестиционных затрат. Кризис - лучшее время для модернизации, при условии, что накопленные в годы благоприятной конъюнктуры средства не разбазарены. Чтобы модернизировать предприятия, не нужно слишком много времени - лучшие мировые технологии доступны. Конвертеры, установки пылеугольного вдувания, когенерационные установки - все это производят ведущие мировые компании Voest Alpine, Siemens и другие. А девальвация национальной валюты способна блокировать ввоз необходимого оборудования.

Кроме того, подорожавшие доллар и евро усложнят и без того тяжелую ситуацию с возвратом уже взятых металлургами кредитов у иностранных банков. Например, Алчевский меткомбинат, который за кредитные средства установил конвертеры вместо мартенов, сейчас с трудом обслуживает свои подорожавшие валютные обязательства.

НУЖНЫ СИСТЕМНЫЕ РЕШЕНИЯ

Настоящая помощь нужна не металлургам, а отраслям, потребляющим сталь: строительству, машиностроению, судостроению, металлообработке, жилищно-коммунальному хозяйству и так далее. И даже не помощь, а реализация важных для государства инфраструктурных проектов. До сих пор ни одной комплексной программы ни в одном из перечисленных секторов не разработано. А ведь, казалось бы, такие совершенно не связанные друг с другом вещи, как реформа ЖКХ и восстановление спроса на сталь, имеют много общего. Так, переход к системе кондоминиумов невозможен без проведения капитальных ремонтов таких домов, а значит, повысится спрос на арматуру, трубы, жесть и другую металлопродукцию.

Сегодня же украинская металлургия надеется на программы стимулирования спроса в других государствах. Например, в январе-феврале объем расходов на инвестиции в Китае вырос на 26,5% - до $150 млрд. При этом большая часть инвестиций пришлась на инфраструктуру, в частности, на строительство железнодорожных и автомобильных дорог. К примеру, объем финансирования железнодорожных проектов утроился по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, вложения в сельскохозяйственный сектор выросли в два раза, а в угольные проекты — на 60%. Число новых проектов выросло на 28%.

Для нашего внутреннего рынка ключевым фактором остается реализация инфраструктурных проектов в рамках подготовки к футбольному Евро-2012. Но сейчас все, что происходит вокруг этого спортивного соревнования, пронизано коррупцией. Государственные заказы по Евро-2012 характеризуются крайней непрозрачностью. Примером могут служить строительные подряды на строительство футбольного стадиона во Львове, а также реконструкция аэропортовых сооружений в этом городе. Все тендеры на проведение работ, общая сметная стоимость которых приближается к 2 млрд гривен, проводились без конкурса. Доступ к деньгам получают избранные бизнесмены и компании. При такой организации рассчитывать на Евро, как на фактор оживления внутреннего рынка, не стоит.

В последнее время все больше говорится о необходимости внедрения механизмов государственно-частного партнерства. Правительство и парламент разрабатывают законопроекты на эту тему, и все они являются чисто декларативными, не содержат конкретных механизмов реализации тех или иных проектов. Экономика сейчас нуждается не столько в написании новых законов, сколько в усовершенствовании и детализации уже существующих: о концессиях, о соглашениях о разделе продукции, об управлении государственным и коммунальным имуществом, об аренде госимущества и т.п. Эти законы толком не работают, а бизнес страдает от дефицита качественной инфраструктуры: автомобильных и железных дорог, мостов, глубоководных портов и т.д.

Если бы не кризис, сокративший грузопотоки, то уже в этом году украинские порты и железная дорога не справились бы со своей задачей. Металлургические компании, периодически испытывающие нехватку коксующегося угля, лишены возможности его импортировать - нет порта, способного принять большегрузный корабль. Бизнес вынужден брать на себя несвойственные ему задачи инфраструктурного строительства.

Украине суждено выпускать сталь - это аксиома. Единственный вопрос, на который предстоит дать ответ будущим руководителям страны, кто будет эту сталь производить. Будет ли это Миттал, Мордашев и Усманов, или же это будет отечественный бизнес, который в спайке с государством, сумеет выстроить сильную и целостную отрасль, способную быть не сырьевым придатком транснациональных корпораций, но самостоятельным игроком на мировом рынке.

Глава 9 ВЕРНУТЬ ИНДУСТРИАЛЬНУЮ МОЩЬ

Украина не утратила шанс на возвращение в число индустриальных держав, поставляющих на мировой рынок сложную высокотехнологичную продукцию. Для этого надо поддержать точки роста, сохранившиеся в отечественном машиностроении

Мировой экономический кризис прервал продолжавшийся последние девять лет рост украинского машиностроения, производство в отрасли сократилось почти наполовину. Единственным положительным моментом можно считать то, что кризис сделал очевидным направление реформы машиностроительного комплекса.

Спад в машиностроении оказал серьезное влияние на общие экономические показатели страны, ведь на эту отрасль приходится 13,3 процента всего промышленного производства, больший вклад вносят только металлургия и пищевая промышленность. К середине 2009 года падение остановилось, однако рано говорить и о том, что кризис позади. Широко разрекламированные государственные меры по поддержке судостроения и автомобилестроения ожидаемого эффекта не дают. Антикризисные программы, связанные с резким увеличением поставок отечественного листового проката на машиностроительные предприятия (это позволило бы решить многие проблемы и нашей металлургии) успехом пока тоже не увенчались. Оказалось, что разовыми мерами ситуацию в столь сложных отраслях экономики не решить. Нужны долгосрочные стратегические комплексные программы.

Цена вопроса очень велика. Возобновление работы машиностроительного комплекса в сколько-либо серьезных масштабах имело бы колоссальный мультипликативный эффект, поскольку отрасль является потребителем широчайшей номенклатуры металлургической, химической и нефтехимической продукции, разнообразных услуг. Флагманские предприятия отрасли являются центрами соответствующих бизнес-кластеров и могли бы стать локомотивами инновационного развития экономики всей страны, создать огромное количество высокооплачиваемых рабочих мест. В конце концов, развитие машиностроения - одна из немногих возможностей начать отход от сырьевой направленности экономики, которая сложилась в последние годы, в пользу высокотехнологичной инновационной продукции.

ПОДЪЕМ ИЗ ПРОПАСТИ

В момент приобретения независимости Украина являлась двадцатой по масштабам экономикой планеты, она производила два процента мирового ВВП. Основу экономической мощи страны составляло именно машиностроение. В наследство от СССР Украине достался внушительный машиностроительный комплекс. По многим видам продукции - магистральные тепловозы, транспортные самолеты, ракетно-космическая и оборонная техника, электроника, станки, шахтное оборудование и многое другое - республика была монополистом в Союзе.

Ориентация на внутрисоветский рынок стала после распада СССР едва ли не фатальным фактором для украинского машиностроения. Например, производство автомобилей сократилось в 25 раз. Производство электронных компонентов исчезло в принципе. Больше других пострадали предприятия военно-промышленного комплекса, поскольку прекратил существование главный заказчик - Вооруженные силы СССР. Даже лидеры бывшего советского военно-промышленного комплекса, такие как завод им. Малышева (Харьков, производство бронетехники), «Южмаш» (Днепропетровск, ракетно-космическая техника) или завод им. 61 коммунара (Николаев, военное судостроение) с начала девяностых не получают серийных заказов от правительства Украины. Они зарабатывают либо на эпизодических экспортных контрактах, либо на производстве запасных частей и ремонте ранее произведенной техники.

Гражданское машиностроение рухнуло по иным причинам. Продукция украинского авиастроения, автомобилестроения и сельхозмашиностроения не смогла конкурировать даже с подержанной импортной техникой, пусть и более дорогой. Станкостроение практически исчезло ввиду того, что основной заказчик - машиностроение - оказался неплатежеспособным.

Первой масштабной попыткой возродить машиностроение можно считать легендарный пакистанский танковый контракт: в 1996 году завод им. Малышева получил заказ от Пакистана на поставку 320 танков за более чем 600 млн долларов. Ради успешной реализации контракта был использован пакет мер господдержки, который со временем стал стандартным: кредиты от государственного банка (обычно - через Укрэксимбанк), налоговые и таможенные льготы (нулевая ставка по НДС, освобождение от таможенных платежей, т.д.), применение специального режима целевого расходования поступающих от заказчика средств.

Однако этот проект так и остался единственным по-настоящему успешным крупным экспортным контрактом для украинских машиностроителей. Все последующие крупные международные тендеры на поставку бронетехники завод им. Малышева проигрывал. Среди главных причин неудач - отсутствие системы государственной поддержки экспорта сложной машинотехнической продукции, постоянные скандалы между представителями уполномоченных госорганов, отсутствие системы экспортного кредитования и страхования, неготовность перейти от продажи продукции к поставкам технологических решений, деградация кадрового потенциала предприятия.

О том, насколько неэффективна сложившаяся в середине девяностых практика господдержки экспорта, свидетельствует скандал вокруг Харьковского государственного авиапроизводственного предприятия (ХГАПП). Компания получила колоссальную по украинским меркам кредитную поддержку (свыше 700 млн грн), рапортовала о большом числе потенциальных заказов, начала сборку нескольких десятков самолетов, но, в конечном итоге, реальные продажи исчислялись единицами. Ситуацию на предприятии изучали СБУ, КРУ и другие контролирующие органы. Бывшего директора ХГАПП Павла Науменко обвинили в том, что тот незаконными путями вывел с предприятия около 2 млрд грн. В 2009 году в отношении Павла Нуменко начался судебный процесс по делу о растрате средств в особо крупных размерах и служебном подлоге.

Все это говорит о непрозрачности применяемых инструментов господдержки и об их несистемности: сам механизм не обладает антикоррупционными свойствами, его эффективность в том или ином случае зависит исключительно от личных качеств руководителя компании.

ЗАГРАНИЦА НЕ ПОМОГЛА

В середине девяностых годов прошлого века были сделаны и первые попытки развивать машиностроение для внутреннего рынка, в частности - автостроение. В 1997 году начался эксперимент на Запорожском автомобильном заводе. Корпорация Daewoo получила право создать на базе завода совместное предприятие (СП) по сборке автомобилей своих марок. Это был первый и, пожалуй, единственный масштабный инвестиционный проект в области машиностроения с участием иностранных инвесторов. Вклад корейской стороны составлял 150 млн долларов. В такую же сумму были оценены переданные в СП украинские активы (имущество АвтоЗАЗ). Украинский авторынок заплатил за создание полномасштабного автосборочного производства не самых современных моделей дорогую цену. Во-первых, были приняты меры, ограничившие импорт подержанных автомобилей. Во-вторых, введены высокие ввозные пошлины на новые автомобили. В-третьих, корпорация получила налоговые льготы. Эти преференции были выданы исключительно под обещания глубокой локализации производства в Украине, организации выпуска комплектующих и компонентов, повышения доли добавленной стоимости, создаваемой внутри страны. После банкротства корейского автопроизводителя владельцами СП стали украинские инвесторы, но ситуация не улучшилась: рынок, по сути, был монополизирован близкими к СП структурами. В конечном итоге в Украине сложились весьма высокие цены на новые автомобили, а глубокой локализации производства, ради которой все затевалось, так и не произошло.

Впоследствии подобные схемы стимулирования автосборочных производств применялись в более широких масштабах, но со значительно меньшим объемом преференций и обязательств. В конечном итоге, в Украине сложился круг автоимпортеров, занимающихся сборкой машин из ввезенных из-за рубежа автокомплектов. Нередко сборка заключается лишь в монтаже колес и некоторых элементов интерьера. А процесс локализации производства, ради которого вообще-то и выдавались преференции импортерам, так и не состоялся. Драконовские меры по защите внутреннего авторынка были урезаны во время вступления Украины во Всемирную торговую организацию. Но украинский авторынок так и остался олигопольным и дорогим.

ЛИЗИНГОВЫЕ СКАНДАЛЫ

В конце девяностых правительство попыталось перейти от примитивной раздачи денег к стимулированию спроса на отечественную машиностроительную продукцию. Практически одновременно были созданы ОАО «Укртранслизинг» и государственный лизинговый фонд для переоснащения сельского хозяйства, впоследствии преобразованный в НАК «Украгролизинг». Вторая компания так и осталась государственной, получала бюджетное финансирование и снабжала агросектор отечественной сельхозтехникой. На приобретение сельхозтехники было истрачено более 1,5 млрд грн, аграрному сектору передано в лизинг более 6 тыс. тракторов, около 1000 зерноуборочных комбайнов, а также около 10 тыс. единиц других видов техники. Государственный статус не помешал «Украгролизингу» поучаствовать в целом ряде скандалов, в котором были замешаны его дочерние структуры. Например, в 2008 году при весьма странных обстоятельствах было признано банкротом принадлежащее «Украгролизингу» ОАО «Украгротех».

«Укртранслизинг» уже почти наполовину принадлежит близкой к группе СКМ компании «Лемтранс», Фонд госимущества является держателем лишь примерно 34% акций. Через «Укртранслизинг» реализовывались отечественные грузовые вагоны, а также пассажирские самолеты АН-140 и АН-74. В 2002-2004 годах это был едва ли не единственный канал реализации гражданских версий данных самолетов. При этом многие упрекали тогдашнего министра транспорта Григория Кирпу, что он занимается перекрестным субсидированием авиапромышленности за счет «Укрзализныци».

ТОЧКИ РОСТА

Несмотря на весьма тяжелое состояние украинского машиностроения, ряд крупных предприятий в той или иной степени смог адаптироваться к новым реалиям. Условно их можно разделить на три группы.

К первой относятся компании вроде Николаевского завода им. 61 коммунара: предприятие прекратило строительство кораблей, но активно выполняет заказы европейских судостроителей на изготовление судовых корпусов. Подобные заказы не слишком выгодны - невелика добавленная стоимость, исполнителю достаются грязные, энергоемкие, металлоемкие, но относительно недорогие работы. Однако деваться некуда - такая загрузка позволяет поддерживать предприятие на плаву, сохраняет рабочие места и, при улучшении конъюнктуры и промышленной политики государства, оно способно вернуться к полноценному производству кораблей.

Ко второй группе относятся компании, вошедшие в состав сырьевых промышленно-финансовых групп или близкие к ним. Благодаря вводу в технологические цепочки горно-металлургических конгломератов относительно благополучны предприятия, производящие горнодобывающую, металлургическую и транспортную технику: Дружковский машиностроительный завод, «Азовмаш», Новокраматорский машиностроительный завод, "Азовобщемаш". Они получали до недавнего времени обильный поток заказов от дружественных структур, что позволяло им чувствовать себя финансово вполне благополучно. Теперь ситуация ухудшилась. Дальнейшая судьба этих заводов будет зависеть от длительности кризиса и готовности собственников поддерживать эти предприятия за счет доходов от экспорта металла и других основных видов деятельности.

Третья группа - самая малочисленная. К ней можно отнести, например, «Турбоатом» (Харьков), который производит турбины для электростанций, и Сумское НПО им. М.В.Фрунзе (оборудование для газовой и химической промышленности). Экспортная направленность продукции, серьезный портфель заказов на ремонт и поставки запчастей для уникального оборудования, изготовленного ранее, - все это позволяет компаниям чувствовать себя вполне устойчиво даже сейчас. Об уровне благополучия «Турбоатома» безошибочно свидетельствует тот факт, что завод не раз становился объектом рейдерских атак.

Если рассмотреть детально стратегию работы подобных компаний, то можно сформулировать условия, необходимые для благополучного развития машиностроения как такового. Прежде всего - фокусирование предприятия в зоне своих наивысших компетенций. Попытка упростить номенклатуру почти всегда приводит к уходу с рынка. Украина все еще располагает солидным техническим потенциалом, только он и гарантирует конкурентоспособность.

Крайне важно и фокусирование предприятия на адекватных рынках. Для большинства украинских машиностроителей таковыми являются внутренний рынок стран СНГ, рынки Северной Африки, Азии, Латинской Америки. При этом украинское правительство должно понимать, что за интересы отечественных экспортеров машин и оборудования придется уже сегодня вступать в борьбу с лоббистами не только из ФРГ, Японии, США и Южной Кореи, но и из Китая, Индии, России и стран Восточной Европы.

Последнее по порядку, но не последнее по значимости - создание финансовой инфраструктуры, обеспечивающей сбыт производимой продукции. Речь идет не только о сотрудничестве с серьезными банками, которые способны кредитовать выполнение конкретных контрактов и техническое перевооружение. Недооценены возможности, которые предоставляются лизинговыми и страховыми компаниями. Между тем, государственные программы и предлагаемые профильным министерством концепции сводятся лишь к требованию государственного финансирования, усилению роли государственного сектора и углублению вмешательства отраслевого министерства в оперативное управление предприятиями отрасли.

На самом же деле машиностроительному комплексу необходимо совсем иное. Прежде всего - налоговые стимулы к техническому перевооружению предприятий отечественной продукцией машиностроения. Внутренний спрос на эту продукцию - важнейший фактор, за его усиление нужно бороться. Необходимо изменить нормы амортизации оборудования, либерализовать налогообложение лизинговых операций - это послужит мощным толчком и к технологическому рывку самих машиностроителей, и к росту спроса на их продукцию.

В целом украинское налоговое законодательство имеет антимашиностроительную направленность, оно дискриминирует компании, работающие на высоких переделах, имеющие длинные цепочки поставщиков и подрядчиков. Необходимо обеспечить своевременное возмещение НДС предприятиям, которые имеют продолжительные технологические циклы (например, тяжелое и энергетическое машиностроение), далеко выпадающие за пределы налоговых периодов.

Печальный опыт разворовывания государственных средств (вспомним хотя бы историю с Харьковским авиапроизводственным предприятием), подсказывает действия, снижающие коррупционные риски. Во-первых, все кредиты (в том числе - экспортные), гранты и иные формы финансирования должны выделяться на долевой основе. Иными словами, к каждому доллару или гривне бюджетной поддержки предприятие должно быть готово приложить как минимум 50 центов или копеек собственных ресурсов. Во-вторых, в сфере лизинга нужно реализовать принцип «деньги ходят за покупателем»: лизинговая компания должна получать финансовые ресурсы исключительно в качестве рефинансирования уже сформированного лизингового портфеля. То есть, сначала производитель получает заказ от конечного покупателя, затем лизинговая компания финансирует сделку, после чего получает кредитные ресурсы для этой цели. И в-третьих: при участии компании в крупном экспортном тендере она должна иметь возможность получить солидные финансовые гарантии на государственном уровне (например, от Укрэксимбанка). По сути, это условие в значительном числе случаев является своего рода пропуском на тендер. Украинские компании, не получающие таких гарантий, просто не могут участвовать в подобных тендерах.

Конечно, восстановить машиностроение в прежних масштабах и ассортименте не удастся, да это и не нужно. Из советской закрытой и военизированной экономики Украина попала в систему глобального разделения труда и глобальной же конкуренции. Она займет в ней достойное место только в том случае, если четко определит свои уникальные преимущества, точки роста и создаст условия, при которых из этих точек прорастет новая инновационная экономика. Пока очевидно одно: такие точки у нас есть. Наши ракеты запускают в космос коммерческие спутники многих стран, наши турбины вращаются на многих атомных электростанциях мира, наши вооружения, самолеты, локомотивы, машины для добычи полезных ископаемых и многое другое еще вполне конкурентоспособно. Украина не имеет права утратить свой шанс вернуться в число развитых индустриальных стран.

Глава 10 КАК РАЗМОРОЗИТЬ СТРОЙКУ

Главная проблема строительной отрасли Украины - коррупция. Система выделения участков под застройку, процедуры согласований и разрешений на проектирование и возведение объектов настолько сложны, непрозрачны и коррумпированы, что нелегальные затраты на их получение сравнимы со стоимостью самого строительства. До кризиса фактор коррупционных издержек нивелировался быстрым ростом цен на недвижимость, но теперь он стал гибельным для отрасли. Для того чтобы ее оживить, надо расчистить правовое поле и остановить коррупционный беспредел

Возобновить строительство в прежних масштабах - решение этой задачи должно быть в числе главных стратегических приоритетов антикризисных программ государства. Во-первых, строительный комплекс сам по себе является одним из самых масштабных секторов экономики: строительно-монтажные работы дают почти десять процентов ВВП. Не менее важно и то, что строительный комплекс предъявляет спрос на продукцию многих других отраслей - металлургии, машиностроения, цементной и химической промышленности, производства строительных материалов, деревообработки и многих других. Вслед за вводом жилья возникает спрос на мебель, бытовую технику, электронику. Подобные цепочки спроса возникают и при вводе торговой или офисной недвижимости. Словом, строительство может и должно стать тем звеном, за которое можно вытянуть всю цепь проблем экономики.

Между тем, именно строительный комплекс больше все других отраслей пострадал от кризиса. Последствия коллапса ипотечной системы и нехватку ликвидности государство может смягчить программами рефинансирования банков и собственной инвестиционной активностью. Но кризис выявил и более глубокие, застарелые проблемы отрасли.

Сложившаяся в Украине система выделения участков под застройку настолько непрозрачна и коррумпирована, что затраты застройщиков на их получение стали одним из главных факторов, увеличивающих себестоимость строительства. Когда конкуренция за получение участков под застройку была высока, а цены на недвижимость быстро росли, этот фактор был существенен, но еще не фатален для строительного бизнеса. Фатальным он стал теперь. Примерно та же ситуация сложилась при получении согласований и разрешений на проектирование и строительство: количество требуемых для начала работ документов и согласований измеряется сотнями, а сроки их получения могут растянуться на два года. Все это также негативно сказывается на себестоимости строительства, ухудшает маневренность при принятии управленческих решений.

В предкризисный период, в условиях высокого спроса на строительные материалы и компоненты, застройщики сталкивались с острым дефицитом всего необходимого, что приводило к бурному росту цен. В частности, в 2007-2008 годах цены на цемент, металл, кирпич, ряд других материалов отечественного производства росли на 10-25 процентов в квартал. Отсутствие в Украине развитой индустрии современных строительных и отделочных материалов и изделий, зависимость от их импорта привели к тому, что девальвация национальной валюты сразу же поднимает себестоимость строительства.

Ситуация в промышленности строительных материалов может быть ярко проиллюстрирована на примере производства керамической плитки. Украина располагает мирового значения месторождениями таких нерудных полезных ископаемых как специальные сорта глин, кварцевого песка, полевого шпата. Все это сырье давно и активно экспортируется за рубеж, особенно в Италию. В обратном направлении идет поток импортной керамической плитки. Немногочисленные украинские керамические предприятия лишь недавно стали заметны, но все еще неконкурентоспособны даже по сравнению с турецкими, польскими и чешскими компаниями.

Впрочем, кризис дает и некоторые шансы. В ближайшие годы спрос на современные строительные и отделочные материалы в Украине будет расти медленно, однако девальвация гривни создала серьезные стимулы для развития отечественного производства подобной продукции. Этими стимулами может быть усилена привлекательность украинской промышленности стройматериалов для иностранных инвестиций. Тем более что Украина располагает большими запасами еще не разрабатывающихся месторождений соответствующего сырья.

Но это дело будущего. Пока же мы можем констатировать, что высокая себестоимость строительства в условиях кризиса буквально подкосила отрасль: когда в первом квартале 2009 года цены на вторичном рынке недвижимости упали на 35-60 процентов, себестоимость у многих застройщиков оказалась на уровне лишь чуть ниже цен вторичного рынка. Разницы между себестоимостью и ценой вторичного рынка явно не хватает на то, чтобы компенсировать риски несдачи объекта, затянувшиеся сроки его реализации, а также маркетинговые затраты. Тем более что банки фактически остановили кредитование строительства новых объектов. В августе 2009 года можно было получить кредиты лишь под ликвидные объекты, имеющие минимум 75-процентную готовность.

РАСЧИСТИТЬ ПРАВОВОЕ ПОЛЕ

Наиболее громкие скандалы, которые связаны с действиями местных властей, без сомнений, земельные. Участки под застройку по-прежнему выделяются непрозрачно. Так называемые земельные аукционы зачастую являются прикрытием для сделок, совершаемых местными властям в интересах приближенных компаний. Сложился «вторичный рынок» землеотводов: когда малоизвестная компания получает землеотвод, который становится фактически единственным ее активом. А затем такая компания перепродается реальному землепользователю. Причем в местный бюджет уплачивается формальным покупателем одна сумма, а реальный покупатель на «вторичном рынке» платит за участок совершенно иные деньги.

Такая ситуация могла сложиться в результате действия двух причин: отсутствия единого для всей страны регламента реализации местными властями участков под застройку и отсутствия реально работающего земельного кадастра. Поэтому в первую очередь нужно принять соответствующие регламенты, унифицирующие и упрощающие процедуру землеотвода.

Вся процедура землеотвода, включая информацию об объявлении, проведении земельного аукциона и подведении его итогов должна отражаться на соответствующих интернет-сайтах местного органа власти. И нужно форсировать создание единого земельного кадастра, причем, такого, который будет позволять заинтересованным лицам получать в режиме онлайн информацию о собственниках земельных участков.

Система архитектурно-строительного контроля свидетельствует о том, что она остро нуждается в жестко прописанном регламенте работы и применении новых технологий документооборота. Необходимо разработать и внедрить процедуры получения согласований и разрешений (в том числе - при проектировании, строительстве и сдаче объектов в эксплуатацию) по принципу «единого окна» на базе интернет-технологий, позволяющих в режиме реального времени отслеживать состояние соответствующих заявок. И, конечно, стоило бы объединить информационные потоки контролирующих органов - чтобы резко сократить время, необходимое для выдачи согласований и разрешений, а также сузить возможности для коррупции.

Конечно, все эти меры встретят яростное сопротивление чиновников. Однако чрезвычайность ситуации требует и чрезвычайно жестких мер по наведению порядка в этой стратегической отрасли экономики.

ВЕРНУТЬ ДЕНЬГИ НА СТРОЙПЛОЩАДКУ

Завянувшее ипотечное кредитование было главным драйвером, стимулировавшим жилищное строительство. Сейчас застройщики вынуждены выкручиваться, они изобретают разнообразные схемы рассрочек для покупателей жилья. Но все это не более чем полумеры. В то же время резко сузились возможности государственного и местного бюджетов финансировать строительство инфраструктурных и социальных объектов. Сократился приток сбережений в банковскую систему - как следствие, пошли вверх депозитные ставки, а за ними и кредитные. Естественно, строители не готовы пользоваться кредитами - нынешние 25% годовых для них просто разорительны.

Застой на рынке недвижимости и последовавшее за ним падение цен привели к тому, что банкиры резко ужесточили требования к качеству и цене залогов, под которые выдаются кредиты, а также к величине первого взноса.

Неплохо зарекомендовавшие себя в 2006-2008 годы фонды финансирования строительства (ФФС) сейчас просто пугают инвесторов - несколько ФФС уже объявили дефолт по своим облигациям. А это остановило привлечение денег в отрасль через данный инвестиционный инструмент.

Единственной программой, которая поддерживает строительную отрасль, остается выделение через аукционы государственных кредитов для достройки жилья, имеющего готовность свыше 70%. Таким образом, застройщик и финансирующее его через уполномоченный банк ипотечное госучреждение принимают на себя риски незавершения строительства - а это главный риск для покупателя строящегося объекта и кредитующего его банка. Конечно, ресурсы госбюджета ограничены, и рассчитывать, что все незавершенные объекты удастся профинансировать за его счет, не приходится. При этом из-за низкой ликвидности недостроенных объектов подрядные строительные компании теряют заказы и несут серьезные финансовые потери. Владельцы скорее заморозят стройку, чем продадут объект по реальной рыночной цене и тем зафиксируют собственные убытки. А это значит, нужно ускорить создание давно назревшей системы мер, стимулирующих владельцев незавершенных объектов к их своевременному вводу в эксплуатацию либо к продаже на вторичном рынке. Такая система мер могла бы предусматривать фискальные стимулы, введение специальных условий в договоры долгосрочной аренды земельных участков и иные меры.

Кризис принес много бед и проблем, однако он же и указал самые узкие места отрасли, а значит, и главные направления реформ. Возможно, этот плюс когда-нибудь перевесит все сегодняшние минусы.

Глава 11 ОТВЕТ НА АГРАРНЫЙ ВОПРОС

Знаменитые черноземы могут стать главным инструментом вывода украинской экономики из кризиса и надежной базой экономического развития. Однако для этого потребуется коренное изменение государственной политики в отношении агропрома и наведение порядка в землевладении и землепользовании

Здравый смысл не дает нам объяснений, почему Украина, которая располагает третьей частью мировых запасов черноземов, покупает за рубежом огромные количества мяса и сахара, а порой даже зерно. Сельское хозяйство является крупнейшим получателем государственных дотаций - только в прошлом году на эти цели было потрачено около 12 млрд грн. Агропромышленный комплекс дает до 10% ВВП страны, а в бюджет от него не попадает ничего - все нивелируется дотациями и льготами. Таким образом, наше важнейшее конкурентное преимущество оказывается для страны едва ли не крупнейшей экономической проблемой.

Справедливости ради следует сказать, что аграрный сектор дотируется и в развитых странах - и подчас гораздо щедрей, чем у нас. Однако природа дотаций там абсолютно противоположна нашей. На Западе борются с перепроизводством аграрной продукции - проще говоря, приплачивают аграриям за то, чтобы они притормаживали, не задействовали весь свой потенциал. Их главная цель - не допустить падения цен и обрушения рынка. А мы пытаемся стимулировать производство. И боремся за то, чтобы цены на сельхозпродукты были как можно ниже.

Что же получается? Почва у нас лучше, чем в других европейских странах, климатические условия - не хуже, государство как может поддерживает село, и все впустую. Тут вспоминаются позднесоветские годы, когда сельское хозяйство стало настоящей черной дырой экономики: государство каждый год вбухивало в него миллиарды полновесных рублей, а отдачи не было никакой. И если бы не колоссальный импорт зерна, мяса и прочих сельхозпродуктов, СССР бы просто умер от голода. Между тем, по многим показателям сегодняшний украинский агропром сильно деградировал даже по сравнению с советским периодом. Например, если в конце восьмидесятых годов прошлого века поголовье крупного рогатого скота на территории Украины составляло 25 миллионов, то сегодня - всего 5 миллионов.

Причин упадка много, но главных - две. Во-первых, независимая Украина наступает на те же социалистические грабли: она субсидирует низкие цены. А это - гибель для рынка, как можно выяснить из любого учебника по экономике. А во-вторых, Украина не довела до конца земельную реформу. Государственная собственность на сельскохозяйственную землю отменена, а частная так до сих пор и не возникла. А земля без полноправного хозяина не работает - тут и в учебники заглядывать не надо.

ЛЬГОТЫ: ЛЕКАРСТВО ИЛИ ЯД?

Сельское хозяйство - очень сложная и разветвленная система, и разные подотрасли в нем имеют очень разную рентабельность. Однако все они платят одинаковый фиксированный сельхозналог. Он исчисляется от площади занятых в производстве земель. В этот налог включены двенадцать налогов и сборов, в том числе, налог на прибыль, плата за землю и сбор на обязательное государственное пенсионное страхование. Для пашни этот налог составляет 0,5% ее нормативной денежной оценки, которая во много раз ниже рыночной. Кроме того, сельхозпроизводители оставляют в своем распоряжении НДС.

В последние годы объемы производства в растениеводстве приблизились, а по отдельным параметрам и превзошли показатели 1990 года. Рентабельность растениеводства в целом составляла в прошлом году почти 20 процентов - без учета льгот и дотаций. Но это, так сказать, средняя температура по палате. Ведь при этом крупные частные аграрные компании добиваются рентабельности 80 процентов при производстве пшеницы и 130 процентов на выращивании подсолнечника. Им надо сказать спасибо и прекратить господдержку. При такой рентабельности они сами должны быть крупными донорами народной казны.

А вот так назывемые КСП - коллективные сельскохозяйственные предприятия выращивают урожаи себе в убыток. В большинстве своем КСП это бывшие колхозы, сменившие вывеску и перешедшие под полный контроль бывших председателей и главных агрономов. Так зачем же покрывать убытки заведомо неэффективных и конкурентоспособных предприятий? Таким образом, в обоих случаях государственная помощь не достигает своей цели. Более того, она вредна, поскольку только развращает участников процесса: одних - сверхдоходами за народный счет, других - тем, что укрепляет в них чувство экономической безнаказанности.

Наибольший спад за годы независимости был продемонстрирован в животноводстве: пятикратное падение производства свинины и почти десятикратное - говядины. Главная причина - отсутствие дешевых «длинных» денег. Ведь если в растениеводстве производственный цикл составляет год, то в мясном животноводстве - 2-3 года, а в молочном - и все семь лет. Импорт дешевого мяса из-за рубежа и политика государства, направленная на сдерживание цен, просто исключили возможность рентабельного хозяйствования для большинства предприятий, специализировавшихся на выращивании крупного рогатого скота.

Падение производства говядины и свинины частично компенсируется бурным ростом производства мяса птицы. Показатель 1990 года превзойден здесь уже почти вдвое. Успех подотрасли определен коротким производственным циклом (40-50 дней). Рентабельность производства на современных крупных птицефермах достигает 48 процентов.

Из всего этого следует непреложный вывод: единые налоговые льготы не помогают слабым, не нужны сильным, демотивируют и тех, и других. А дотации, по заключению Счетной палаты, часто используются не по назначению или попросту разворовываются. Отмена льгот и дотаций позволит высвободить не менее 25-30 млрд грн. Даже если просто использовать их на компенсацию нынешних драконовских процентов по кредитам и стимулировать банки на сотрудничество с агросектором, село сможет получить широкий доступ к дешевым и длинным деньгам.

Очевидно, что в комплексной государственной поддержке нуждаются сегодня только секторы крупного и мелкого рогатого скота. Конечно, нужно обеспечить предоставление долгосрочных кредитов с низкой процентной ставкой напрямую госбанками или компенсировать из бюджета часть процентов коммерческих банков. Нужно организовать льготное кредитование и освобождение от налогов импорта оборудования и племенного скота для вновь создаваемых крупнотоварных ферм. Ведь сейчас до 80 процентов коров и свиней в Украине принадлежит населению. О серьезной экономической эффективности выращивания их на частных подворьях говорить не приходится.

Здесь уместно упомянуть и еще один экономический абсурд. Наше государство одной рукой поддерживает сельское хозяйство многомиллиардными дотациями и льготами, а другой - убивает его, открывая границы для импорта дотируемого мяса, дешевого сахара и т.д. На переходном этапе реформирования крайне важно, используя все дозволенные ВТО способы, защитить внутренний рынок от ввоза импортной продукции, аналогичной производимой в отечественном АПК.

Помогло бы на начальном этапе и введение гарантированных государственных закупочных цен на уровне минимальной рентабельности производства. Эта мера позволит избежать диктата посредников. Надо также создать условия для притока частных инвестиций. Здесь достаточно облегчить и упростить процедуры землеотводов и разрешительных документов.

Впрочем, бизнес и сейчас довольно активен. Если в 2006 году предприятия отрасли привлекли $32 млн инвестиций, то в 2008 - уже более 600 млн. При таких темпах, даже с учетом фактора кризиса, общая потребность аграрного сектора в инвестировании, которая сейчас оценивается в $20-25 млрд, может быть удовлетворена в ближайшие десять лет - даже без участия государства.

Такое поведение капитала легко понять. Его побуждают к этому мировые тенденции роста населения и сокращения посевных площадей, резкий рост глобальных расходов на продовольствие. И он рвется на благодатные украинские черноземы, даже несмотря на враждебный инвестиционный климат, некомпетентное государственное управление и коррупцию. А если расчистить ему дорогу, мы можем за короткое время получить современное, эффективное и конкурентоспособное сельское хозяйство. Правда, для этого нужно решить еще один жгучий вопрос - земельный.

ЗЕМЛЯ ВНЕ ЗАКОНА

Пятнадцать лет назад в Украине была начата приватизация сельхозземли, десять лет назад ликвидированы колхозы. Восемь лет назад - в 2001 году принят Земельный кодекс, закрепляющий статус земли как частной собственности. Однако с момента принятия Кодекса и до сих пор действует мораторий, запрещающий торговлю землей сельхозназначения. Как бы то ни было, не менее 85% земель сельхозназначения переданы в частную собственность. И, несмотря на мораторий, эта земля фактически находится в рыночном обороте, только рынок этот - неполноценный и криминализованный.

С тех пор, как у крестьян появились сертификаты на право собственности на землю, они продавались и продаются. Чем, как не продажей, можно считать, например, жестко прописанный договор аренды на 30-49 лет с выплатой арендной платы наперед. Сельскохозяйственную землю застройщики и спекулянты покупают и напрямую, меняя ее целевое назначение по схеме «товарное сельхозпроизводство» - «личное сельское хозяйство» - «под застройку». Меняют, конечно, за взятки представителям местного самоуправления. Таких схем существует множество. Стоимость гектара вокруг Киева при продаже участков конечным покупателям доходила до нескольких миллионов долларов. Что касается рынка земель для ведения сельского хозяйства, то ценовая статистика по известным причинам отсутствует, однако по опыту ряда состоявшихся сделок можно судить, что цена гектара составляет $300-600. Тут стоит напомнить, что в Польше после отмены моратория цена гектара выросла в 14 раз - с $250 до $3,6 тыс. за гектар. В странах Старой Европы этот показатель колеблется в пределах $ 15-30 тыс.

Что даст стране и крестьянам полноценный земельный рынок? Давайте перечислим. Стоимость 40 млн гектаров украинской пашни составляет не менее $200 млрд. Это громадный капитал. Понятно, что он будет введен в полноценный рынок далеко не весь и далеко не сразу. Но оборот даже малой части этого капитала обеспечит бюджету большие налоговые поступления. А введение земли в оборот и формирование ее реальной рыночной стоимости позволит нынешним владельцам паев получать рыночную арендную плату, а не зависеть от произвола арендаторов. Появление класса реальных собственников земли будет способствовать развитию агротехнологий и повышению плодородия почв, в чем нынешние арендаторы не слишком заинтересованы. Государство получит понятную и прозрачную базу налогообложения. Владельцы паев при продаже смогут получать за землю в пять-шесть раз больше, чем сегодня.

Безусловно, появление земельного рынка без должного законодательного обеспечения принесет больше вреда, чем пользы. Для начала функционирования рынка необходимо принятие минимального пакета законов - «О рынке земель в Украине», «О государственном земельном кадастре», «О государственном Земельном банке» и ряда других. Только после составления полной карты собственников земли, создания прозрачных механизмов ее продажи и введения необходимых ограничителей в стране может появиться эффективный рынок. У нас до сих пор нет четкого, на местности и на картах, разделения земель коммунальной, государственной, частной собственности. Из-за этого нередко возникают конфликты. А ведь земля, не имеющая конкретного собственника - мертвый, неработающий капитал, источник конфликтов и коррупции.

Необходимо определить цену, ниже которой сельхозземля продаваться не может. Это защитит интересы продавцов-владельцев паев, осложнит спекулятивные операции и исключит существенное занижение цены сделок с целью уклонения от налогов. Поскольку земля - ресурс стратегический, на ее оборот в интересах государства и общества должны быть наложены определенные лимиты. Во-первых, надо ограничить размеры продаваемых или отдаваемых на длительный срок в аренду одному человеку или компании участков. Такие ограничения - от 50 до нескольких тысяч гектаров - действуют в большинстве стран. А во-вторых, государство должно иметь законодательно закрепленное право выкупа земли по цене продажи.

Центральным элементом рыночной инфраструктуры должен стать Земельный (ипотечный) банк. Это учреждение будет государственным агентом на рынке земли, на первых порах через него вообще можно проводить все сделки купли-продажи. Земельный банк будет заниматься монопольным выкупом залоговой земли у комбанков с последующей продажей ее через аукционы новым владельцам, а также выполнять функции банка второго уровня при льготном кредитовании предприятий АПК. Кроме того, уже сейчас такой банк мог бы заняться операциями с правом долгосрочной аренды на землю. Во всем мире это нормальный залог, под который привлекается финансирование. Наши коммерческие банки с таким активом будут работать неохотно (впрочем, как и с сельхозземлей) до тех пор, пока не заработает рынок арендных прав. Выкуп и последующая продажа арендных прав Земельным банком должны стать первым элементом этого рынка. Таким образом, сельхозпроизводитель получит по-настоящему ликвидный залог, и кредитование АПК увеличится в разы. Появление такого ликвидного и емкого рынка как земельный существенно увеличит капитализацию всей экономики, даст мощный импульс развитию многих отраслей народного хозяйства.

Земельную реформу провели все страны Восточной Европы и Прибалтики, у которых были такие же стартовые условия, как у нашей страны. Все они получили эффективный, конкурентоспособный, динамично растущий аграрный сектор. Даже Россия продвинулась гораздо дальше Украины. Почему же нам не удается провести очевидные действия, правильность которых подтверждена всей мировой практикой? Да потому что за время, пока власть колебалась между социальным популизмом и здравым смыслом, в стране сложился огромный теневой рынок земли и целый класс людей, которые получают свою прибыль с каждой транзакции на этом рынке. Многие главы местных советов сколотили завидные состояния, работая в связке с земельными спекулянтами. Несколько крупных скандалов, в которых фигурировали миллионные суммы взяток, стали достоянием общественности. Но, заметьте, крайне редко дело доходит до суда и практически никогда - до вынесения приговора. Это говорит о том, что теневыми деньгами пропитана вся система власти - от органов самоуправления до судов. Навести в этом хозяйстве порядок может только сильная и консолидированная государственная власть.

В истории человечества земельный вопрос всегда был самым острым и взрывоопасным. Многие государства, которые не смогли удовлетворительно решить его, просто погрязли в хаосе революций, войн, голода - и в конечном итоге исчезли с карты земли. Нельзя допустить, чтобы нашу страну постигла подобная участь.

Глава 12 ОСЛОЖНЕНИЕ ОТ УПРОЩЕНИЯ

Плохо сформулированная и еще хуже реализованная система налогового стимулирования и государственной поддержки малого и среднего бизнеса привела к обратному результату. Из двигателя экономики малый бизнес превратился в обузу для украинского бюджета и прибежище для теневого предпринимательства

Малый бизнес спас Украину во время тяжелейшего кризиса первых лет независимости. Миллионы уволенных с крупных предприятий, научно-исследовательских институтов и конструкторских бюро людей пошли в мелкую торговлю и сферу услуг. Преодолев психологический шок, они стали «челноками», открывали киоски, кафе, гаражные автомастерские, парикмахерские. Спустя несколько лет этот кустарный бизнес приобрел цивилизованный уровень и масштаб. Из малого бизнеса начала девяностых годов прошлого века вышли все самые успешные украинские предприниматели. И уже к началу нынешнего века к категории малого и среднего бизнеса относились более 90% предприятий в стране.

Украинский малый бизнес состоит из трех разных частей. Первая и самая большая часть - ремесленники и торговцы. Практически вся розничная торговля в Украине это малый и средний бизнес (МСБ), он доминирует в овощеводстве и животноводстве, в городских перевозках. Большая часть подрядчиков у строителей - малые и средние предприятия. Типичный малый бизнес это семейное предприятие, направленное на удовлетворение потребностей окрестных жителей - розничная торговля, кафе и рестораны, бытовые услуги, химчистки и парикмахерские, городской транспорт. Таким предприятиям не грозит конкуренция со стороны крупного бизнеса, поскольку они работают в сферах, которые ему неинтересны. И даже крупные торгово-развлекательные центры (ТРЦ) или супермаркеты являются по сути конгломератами малых предприятий, и в этом плане они мало чем отличаются от базаров. Основная проблема этих предприятий - в недостатке и дороговизне торговых и складских помещений, и в отсутствии доступа к финансированию. Количество предприятий на 10 тысяч человек в Украине в два-три раза меньше, чем в странах Европы или в США. Во многих городах ощущается нехватка кафе, парикмахерских, СТО, кинотеатров, книжных магазинов. И даже в центре Киева сложно найти продуктовый магазин.

Экономический кризис и запрет игорного бизнеса уже решили одну из проблем малого предпринимательства - недостаток и дороговизну помещений. Ставки аренды за последний год упали в разы, тысячи бывший залов игровых автоматов ждут новых арендаторов. Эти два фактора могут дать ощутимый стимул к развитию малого бизнеса, однако только при наличии доступа к недорогим кредитам. У потенциальных владельцев булочных и овощных магазинов просто нет средств для того, чтобы взять в аренду бывший зал игровых автоматов и провести там ремонт. Коммерческие банки сейчас таким предпринимателям ничем помочь не могут, и даже не из-за недостатка ликвидности или завышенных ставок, сколько из-за отсутствия залога.

Второй сегмент малого бизнеса - промышленные предприятия, инновационные и венчурные фирмы. Однако значительную часть его составляют швейные фабрики и металлообрабатывающие предприятия, поделенные собственниками на «независимые» цеха в целях минимизации налогов. Очень перспективным, однако в украинских условиях не востребованным сегментом являются предприятия, ориентированные на обслуживание крупного бизнеса. Именно за счет таких предприятий транснациональные корпорации в Европе или США имеют чрезвычайно высокую рентабельность. Многие производственные операции на условиях аутсорсинга отдаются сторонним организациям - они более эффективны при решении узкого круга задач. Но в Украине доминирует концепция вертикальной интеграции. Крупные заводы у нас иногда превращаются в обособленные хозяйственные системы, имеющие собственные шахты, колхозы, ткацкие фабрики и домостроительные комбинаты. Все эти непрофильные предприятия, как правило, планово убыточны, но за них держатся из-за боязни, что конкурент монополизирует тот или иной рынок и в нужный момент не даст возможности купить, скажем, стройматериалы, спецодежду или даже продукты для заводской столовой. Эту проблему можно решить только созданием эффективного антимонопольного законодательства и укреплением Антимонопольного комитета.

Среди малых промышленных предприятий есть небольшая, но очень перспективная часть фирм, основанных бывшими инженерами, научными сотрудниками, фармацевтами и радиофизиками, с целью реализовать свои открытия и бизнес-идеи. Эти фирмы могут в будущем вырасти в крупные предприятия или даже транснациональные корпорации. У нас пока не появилось ни одной такой фирмы, а талантливые инноваторы для реализации своих амбиций вынуждены уезжать за рубеж. Одна из причин такого положения вещей - отсутствие государственной системы поддержки венчурного бизнеса, то есть предприятий, ориентированных на практическую реализацию технических новаций. Более подробно об этой проблеме читайте в главе «Инновационный коридор в будущее». Здесь же мы только констатируем, что для оживления инновационного процесса государство должно выработать систему законодательной, финансовой и организационной поддержки.

ВСЕ ДАЛЬШЕ В ТЕНЬ

В последние годы в секторе малого и среднего бизнеса стали все более заметны деструктивные тенденции. Количество занятых на малых предприятий перестало расти, как и число самих предприятий. Малый бизнес стал уходить в налоговую тень. В частности, по официальным данным, на малых предприятиях трудоустроено чуть более двух миллионов человек, а в реальности их более шести миллионов человек. Из двигателя экономики малый бизнес превратился в обузу для украинского бюджета и прибежище теневой экономики. Совокупная прибыль малых и средних предприятий последний раз была положительной в далеком 2000 году (чуть более 1 млрд грн).

Одна из причин - упрощенная система налогообложения малого бизнеса, созданная в конце девяностых. Сама по себе идея хорошая, но она была недостаточно глубоко проработана в законах, и это привело к извращению ее сути. Упрощенная система стала одним из наиболее популярных способов ухода от налогов. К примеру, долгое время «упрощенцы» имели право ввозить импортные товары фактически без уплаты НДС. Они были зарегистрированы как плательщики НДС, но он формально входил в сумму единого налога. Таким образом можно было ввезти товара на 500 ООО гривен, уплатив не 100 000 гривен, как того требует закон, а всего 2400 гривен налога. Правительство ничего не могло сделать с этой проблемой, пока таможня не начала, в нарушение закона, отказывать таким предпринимателям в оформлении товара.

Чаще всего «упрощенцев» используют при махинациях с НДС и налогом на прибыль. К примеру, предприятия, работающие по упрощенной схеме, только делают вид, что продают товары, предоставляют услуги либо производят работы и выписывают контрагентам налоговые накладные. Это дает возможность обычным предприятиям отнести суммы НДС, уплаченного при приобретении товаров или услуг у «упрощенцев», в налоговый кредит, а затем претендовать на уменьшение налоговых обязательств на соответствующую сумму. В теории казна при этом ничего не теряет, поскольку «упрощенец» должен заплатить НДС. Однако сумма налоговых обязательств упрощенца-физлица ограничена двумястами гривнями в месяц. В сферах деятельности, где нет значительных накладных затрат (маркетинг, реклама, консалтинг) «упрощенец» может получить добавленную стоимость в размере 400-500 тыс гривен, с выдачей налоговых накладных на соответствующую сумму, и заплатить не 80-100 тысяч НДС, а 2400 грн единого налога. Именно на этой особенности действующего законодательства строится большая часть схем по конвертации денежных средств в Украине - под предлогом оказания по сути фиктивных услуг предприниматель заключает договор с реально действующим предприятием, на его счет перечисляется плата за «рекламные» или «маркетинговые» услуги, он обналичивает свою выручку и за определенный процент возвращает заказчикам уже наличные гривни.

По данным ГНАУ, только в 2008 году из 80 млрд грн, которые ведомство планировало получить в виде уплаты НДС субъектами хозяйствования, работающими по упрощенной схеме налогообложения, в бюджет поступило только 2 млрд грн.

Правительство неоднократно пыталось препятствовать попыткам крупных предприятий использовать упрощенную систему для ухода от налогов. Время от времени принимаются соответствующие постановления, но потом под напором лоббистов отменяются. Политики-популисты устраивают многолюдные манифестации протеста против попыток властей реформировать упрощенную систему налогообложения, В частности в конце прошлого года их усилиями было заблокировано принятие нового закона о местных налогах и сборах вместо действующего правительственного декрета 1993 года.

ПРОСТОТА И ПРОЗРАЧНОСТЬ

Украина находится на 145 месте среди 181 страны в рейтинге Всемирного банка и Международной финансовой корпорации, который оценивает условия ведения бизнеса. Украинским компаниям все еще необходимо платить 99 видов налогов и тратить на это 58,4% своей прибыли, в то время как средний мировой показатель составляет примерно 40%. Для получения всех разрешений и лицензий на строительство, а также подключения к коммунальным сетям, украинским компаниям требуется более 420 дней. В то время как средние временные затраты в СНГ на получение аналогичных разрешений занимают около 250 дней, а в большинстве западных стран все эти вопросы решаются за одну-две недели. Это небольшое перечисление делает понятным стремление нашего малого бизнеса уйти в налоговую тень.

Развивать малый и средний бизнес в условиях сложной и непрозрачной разрешительной системы и жесткого прессинга контролирующих органов невозможно. Соответственно, высшим политическим решением должно быть радикально уменьшено количество проверок, существенно упрощена финансовая отчетность, унифицированы разрешительные процедуры для малого бизнеса, введена широко распространенная в мире система «единого окна».

Кроме того, государству необходимо озаботиться созданием единой программы по формированию отчетности малого бизнеса, единой информационной базы с такими отчетами, а так же единой госпрограммы проверок малого бизнеса с полноценным доступом к ней всех участников процесса - как со стороны бизнеса, так и со стороны контролирующих органов и судебной власти.

Надо резко снизить количество проверок МСБ со стороны контролирующих органов и местных властей - до одного раза в три года. При этом необходимо сокращать и количество контрольных действий по соблюдению налогового, валютного, таможенного, бюджетного законодательства, поскольку именно эти проверки чаще других заставляют бизнес тратить свое рабочее время на подготовку огромного количества документов и доказательств своей правоты.

Одним из главных условий реформы системы контроля МСБ должен стать уход от дублирующих проверок МСБ по налогам и сборам разными контролирующими органами. Необходимо разработать механизм взаимодействия и координации фискальных органов между собой. В том числе - и с помощью единой информационной системы, через которую планы проверок на текущий отчетный период должны быть доступны предпринимателям через публичный электронный календарь. Целью фискальных органов должно стать не наказание за неправильное ведение учета и отчетности, а оказание помощи предпринимателям в грамотном исчислении и своевременной уплате налогов.

Но главная проблема сегодня заключается в самой системе налогового стимулирования малого и среднего бизнеса. Устаревшая система классификации видов деятельности МСБ создает условия для массовых махинаций с льготным налоговым статусом. Кроме того, если мелких предпринимателей сегодняшние ограничения по объему реализации и ставки налога в целом устраивают, то растущий бизнес в условиях кризиса не может переходить на общую систему налогообложения.

Чтобы не провоцировать уход бизнеса в тень и работу через «оптимизаторов», необходимо поднять планку объема реализации для плательщиков единого налога до миллиона гривен. Стоит также диверсифицировать ставку налога в зависимости от вида деятельности предприятия. Нужно изменить и классификатор видов деятельности, по которым можно получить льготный налоговый статус, отделить сферу услуг (в первую очередь, консалтинг, посредническую деятельность и т.п.) и торговлю от производства и реализации продукции (собственного производства).

В частности, во избежание махинаций с налоговым статусом МСБ, необходимо больше внимания уделить отчетной документации МСБ, предоставляющих посреднические услуги и услуги консалтинга.

РАСЧИСТИТЬ ДОРОГУ К ДЕНЬГАМ

Вклад малого и среднего бизнеса в ВВП Украины составляет лишь 15%, тогда как в развитых странах Запада он достигает 70%. О необходимости реформировать систему налогового стимулирования малого предпринимательства мы уже сказали. Другой причиной недоразвитости МСБ является недоступность кредитных ресурсов.

Предпринимательская логика, экономика в малом и среднем бизнесе коренным образом отличается от бизнеса крупного. Малый бизнес имеет семейный характер и направлен не только и не столько на получение прибыли, сколько на организацию самозанятости основателя предприятия и членов его семьи, реализации его амбиций и жизненных целей. Соответственно такие предприятия достаточно хорошо переживают начало экономического кризиса - они могут работать при рентабельности близкой к нулевой. Однако они очень тяжело и долго выходят из кризиса - сказывается недостаток инвестиций и собственного капитала. Учитывая эти особенности, правительства развитых стран создают или субсидируют создание специализированных финансовых учреждений, ориентированных на обслуживание малого бизнеса. Ведь обычным банкам либо экономически невыгодно, либо законодательно невозможно обслуживать таких клиентов из-за отсутствия ликвидных залогов. Таким образом, Украине нужен государственный или полугосударственный банк, ориентированный именно на эту категорию клиентов. За образец можно взять немецкий банк содействия малому и среднему предпринимательству «KfW Mittelstandsbank». Во многом благодаря этому банку, созданному в 1948 году, Германия смогла быстро восстановить свою экономическую мощь после поражения во Второй мировой войне. Такой банк должен предоставлять долгосрочные кредиты под невысокие проценты, возможно без залога и под государственные гарантии. При этом кредиты должны быть обязательно целевыми, то есть выделяться только под реализацию проектов в тех сферах, которые государство считает ключевыми - к примеру, в сфере энергосбережения, ЖКХ или в сельском хозяйстве. Такие кредиты предприниматель не сможет потратить не по назначению. А значит, они не приведут к раскручиванию инфляции, но будут способствовать росту занятости и увеличению инвестиций в тех секторах, которые интересны государству.

Однако только через создание специализированного банка накопившееся проблемы в малом и среднем бизнесе решить не получиться - государство должно прилагать особые усилия для создания особой предпринимательской среды. Необходимо создать или стимулировать создание консалтинговых, страховых, аудиторских, юридических и прочих сервисных компаний, ориентированных на обслуживание именно таких клиентов. Возможно даже субсидирование создания таких компаний, к примеру, через низкие ставки аренды государственного или коммунального имущества. Во многих странах государство стимулирует развитие малого бизнеса через предоставление ему преференций во время проведения государственных закупок. К примеру, такие льготы существуют в США и Российской федерации. В этих странах государство обязано потратить определенную долю бюджетных средств, выделенных на госзакупки, именно на финансирование контрактов с малыми и средними фирмами, а такие фирмы имеют определенные льготы в ходе проведения тендеров.

Малый бизнес помог Украине выбраться из кризиса начала девяностых. Он способен выполнить эту функцию и в нынешнем кризисе. Государству надо лишь убрать созданные им же самим помехи и создать разумную систему мотивации. Все остальное он сделает сам.

Глава 13 ИННОВАЦИОННЫЙ КОРИДОР В БУДУЩЕЕ

Украина способна в короткое время переориентировать свою экономику на выпуск инновационной продукции с высокой долей добавленной стоимости. Для этого необходимо реформировать академию наук, создать государственный венчурный фонд и предоставить поддержку молодым инновационным компаниям, активно работающим на мировом рынке

Кто отстает в технике — отстает во всем. И недостаточно просто обладать каким-то набором передовых технологий. Требуется иметь мощную отлаженную машину по разработке и внедрению собственных инноваций. Машину, которая доводила бы достижения ученых и инженеров до стадии коммерчески успешного продукта. Необходимо иметь соответствующую систему подготовки кадров, способных эффективно участвовать в международном научном обмене идеями, способных брать от мирового научного сообщества все самое ценное и передовое.

Украина такой машиной не обладает. Есть лишь отдельные детали - старые технологические заделы, остатки научных школ, мощная научная диаспора, рассеянная по всему миру, фанатичные и успешные предприниматели-инноваторы. Но все эти части существуют сами по себе - единого инновационного контура нет. А создать его жизненно необходимо, это - без преувеличения - вопрос национальной безопасности.

Ведь легких времен впереди не предвидится. Нам предстоит суровый выбор - ускоряющаяся деградация и угасание или тяжелый и долгий подъем. Период иллюзий относительно необременительного движения к еще большему благополучию и достатку завершился.

Сегодня от украинских властей требуется ясное целеполагание, оформленное в цельную систему технологических коридоров, которые побудят рыночных игроков вкладывать деньги в исследования и модернизацию производства. Такая система позволит объединить, наконец, политическую волю государства с предпринимательской стихией. Незачем планировать технический прогресс вплоть до последнего болта, как это было в плановой экономике, но и оставлять все на волю рынка тоже нельзя.

Действовать нужно быстро, времени и так уже упущено много. Да и конкуренты не спят. Нынешний мировой кризис спустя несколько лет неизбежно вызовет новую инновационную волну. На расчищенную поляну придут молодые амбициозные игроки, придут в себя и технологические лидеры прошлых эпох. Если мы не примем участия в следующем заезде технологической гонки, то нового шанса не будет.

КАК ЗАПУСТИТЬ ПРОЦЕСС

Наиболее популярная в мире форма государственной поддержки инновационной деятельности - через технологические парки (другое название - промышленные парки), которые получают некоторые налоговые и другие льготы от правительства. На территории технопарков находятся научно-исследовательские, образовательные институты, промышленные и инвестиционные компании, деловые центры. Благодаря этому студенты или ученые могут не только придумать что-то новое и проверить свою идею в лаборатории, но и привлечь инвесторов к созданию предприятия для реализации своего изобретения. Сосредоточение на одной территории большого количества ученых приводит к образованию питательной среды, в которой возникает множество идей, изобретений и научных концепций.

Самое главное - изобретатели думают не только о технической стороне своих идей, но и о том, как с помощью этого изобретения можно заработать деньги. Разработав бизнес-план и сплотив команду, способную реализовать данный проект, авторы презентуют его инвесторам. С участием инвесторов возникают малые наукоемкие предприятия, так называемые "стартапы". По статистике одна удачная инвестиция в стартап позволяет окупить три десятка неудачных. В среднем выигрышными бывают три инвестиции из десяти, два стартапа разоряются, не выдержав конкуренции, остальные работают без особых достижений, но окупают расходы инвесторов. Вложив средства в десяток стартапов, инвестор может рассчитывать на среднюю годовую доходность не менее 40%.

В Украине тоже делались попытки оживить инновационный процесс с помощью технопарков. Инициаторами выступили три НИИ, входящие в структуру Национальной академии наук: киевские Институт электросварки и Институт физики полупроводников, а также харьковский Институт монокристаллов. В 1999 году парламент одобрил разработанный ими закон о специальном режиме инновационной деятельности технологических парков. Вскоре были организованы еще тринадцать таких парков.

Однако скоро выяснилось, что наши технопарки создавались не столько для удовлетворения потребностей экономики в новых технологиях, сколько для сохранения научной базы НИИ и удержания кадров. То есть, предоставленные им преференции оказались лишь средством выживания, а во многих случаях - и источником коррупции. В упомянутом законе был предусмотрен ряд налоговых и таможенных льгот. Например, ввоз импортного оборудования, необходимого для выполнения инновационных проектов в технопарках, освобождался от уплаты НДС и таможенных пошлин. Налоги на прибыль и НДС шли не в бюджет страны, а в спецфонды, и могли быть израсходованы только на инновационную деятельность.

Наличие льгот в итоге привело лишь к дискредитации технопарков, а случаи неправомерного их использования получили широкую огласку. Только в минувшем, 2008 году произошло два таких случая: некая кондитерская фабрика зарегистрировала в качестве инновации новый вид конфетных оберток, а один из криворожских горно-обогатительных комбинатов стал участником технопарка после регистрации нового способа комкования окатышей. Не определившись до конца со стратегией поддержки инноваций, государство то отменяет льготы, то возвращает их.

Стало очевидно, что Украине необходимо внимательнее приглядеться к примеру европейских или американских технопарков. Там инициаторами создания технопарков обычно выступают университеты совместно с региональными властями. Сами технопарки размещаются в одном помещении или на одной территории - только при этом условии можно обеспечить и постоянный творческий обмен между членами коллектива, и действенный контроль. А у нас часто бывает, что подразделения и сотрудники технопарка разбросаны по разным офисам, предприятиям и даже квартирам. Кроме того, в иностранных технопарках принято скрупулезно следить за расходованием выделенных на проект средств, они регулярно проводят внешний аудит. Администрациям технопарка вовсе не все равно, откуда клиент возьмет средства для погашения выделенного кредита, - он должен заработать их своим реализованным проектом, а не прокруткой денег на стороне.

И, конечно, следует свести к минимуму льготы. Они могут касаться только аренды помещения и импорта необходимого оборудования (если оно не производится в Украине). Поскольку речь идет о небольших наукоемких компаниях, к ним необходимо применять принципы упрощенного налогообложения. Исключение из этого правила может быть сделано лишь для компаний, экспортирующих услуги (например, оффшорное программирование). Для них налоговый режим должен быть не хуже, чем в технопарках соседних странах - Румынии, Венгрии, Белоруссии, России.

Можно не сомневаться, что Киевский, Харьковский Львовский политехнические институты, Одесский, Винницкий и Херсонский госуниверситеты и ряд других институтов пожелают создать технопарки по новому законодательству. В создании технопарков нового типа очень заинтересованы украинские IT-компании, а также фирмы, продающие высокотехнологические услуги за границу.

ВЕНЧУР И ГОСУДАРСТВО

Если в украинских технопарках участие частного инвестора не предусмотрено, то в иностранных он является одной из ключевых фигур инновационного процесса. Венчурные (от слова venture - риск, шанс) инвестиции - разновидность прямых вложений в акционерный (уставный) капитал компании в обмен на долю в капитале. То есть инвестор вкладывает средства без обеспечения (залога, банковских гарантий и пр.) и взамен получает определенные права по управлению предприятием. Благодаря таким инвестициям небольшое предприятие получает возможность выйти на более высокий уровень, его стоимость многократно повышается. После этого (обычно через 5-10 лет) венчурный инвестор продает свой пакет акций по новой стоимости. Популярный на Западе путь выхода из компании - продажа ее акций на бирже.

Современная венчурная инфраструктура стала складываться после Второй мировой войны. Американцы, обеспокоенные застоем в послевоенной промышленности, создали в начале пятидесятых институт SBA (Small Business Administration) и приняли закон об инвестициях в малый бизнес. Закон предполагал создание так называемых SBIC (Small Business Investment Companies), собственный капитал которых обеспечивался не только частными источниками, но и государством (да еще и на льготных заемных условиях). То есть, если SBA одобряла некий проект, то к вложенным инвестором трем тысячам долларов могло добавиться еще девять тысяч государственных.

В шестидесятых годах прошлого века начинают действовать первые такие компании. Их создатели очень скоро поняли, что главное в этом бизнесе - не финансовая помощь неоперившимся фирмам, а инвестиции в них собственного предпринимательского опыта. Благодаря этому молодая компания получает не только средства, необходимые для развития, но и необходимые связи, а также возможность правильно построить свои бизнес-процессы.

Венчурный бизнес не зря ассоциируется с инновациями. Именно инновационные идеи и технологии могут быть в сжатые сроки выведены на рынок, где сразу же становятся востребованными, и принести существенную прибыль. В то же время у энтузиастов-изобретателей этих технологий зачастую нет средств или навыков, чтобы довести свою идею до коммерческого использования. Неудивительно, что большинство американских венчурных фондов сейчас сосредоточено в Силиконовой долине - самом большом в мире технопарке.

Финансирование инновационной деятельности только из госбюджета неэффективно - даже в том случае, если в руководстве госфонда стоят кристально честные люди, не замешанные в коррупционных схемах. Чиновник не может определить, какие проекты имеют перспективу, а какие - нет. Однако если в проект уже вложены негосударственные деньги, это значит, что частный бизнес провел необходимую экспертизу и приложит все усилия, чтобы проект состоялся. Тогда и государство может инвестировать.

Если в США государство финансирует до 75% от стоимости проекта, то в Китае - до 90%, в Финляндии - до 80%. И это главный показатель серьезности заявки страны на технологическое лидерство. Инвестируя в создание инновационных компаний, государство получает их акции и в дальнейшем может рассчитывать на дивиденды либо на доход от продажи своей доли. Благодаря этому средства, находящиеся в обороте такого венчурного фонда, постоянно увеличиваются.

Нам давно пора взять на вооружение мировой опыт и создать государственный венчурный фонд, способный частично финансировать наукоемкие проекты. Тем более что украинские частные венчурные компании уже осуществляют свои первые проекты. Пока таких компаний не более десятка, и они особенно заинтересованы в разделении рисков с государством. Среди них: SigmaBleyzer, "Техинвест", CINTECH-Ukraine, Startup-lab. Союзником государства в этом вопросе могло бы выступить и украинское землячество в Силиконовой долине.

НАУКА, ОТДЕЛЕННАЯ ОТ ЖИЗНИ

В наследство от Советского Союза Украине достался огромный научный потенциал. Отечественные ученые занимали лидирующие позиции в физике, электросварке, вычислительной технике, ракето- и самолетостроении, многих других отраслях науки и высоких технологий. В Харькове впервые в СССР был расщеплен атом, в Киеве - создан первый в континентальной Европе и третий в мире компьютер.

Значительная часть этого наследия утрачена. И хотя Украина по-прежнему сохраняет лидерство в ряде научных дисциплин (например, в создании Большого адронного коллайдера участвовали 130 украинских ученых из девяти научно-исследовательских институтов Киева и Харькова), следует признать: отечественная наука угасает. В Украине средний возраст кандидата наук - 51, доктора наук - 62, академика - 71 год. Между тем, расцвет научной деятельности ученого приходится на период от 40 до 50 лет. Молодым ученым не хватает оборудования, возможностей для публикаций, участия в исследованиях. Да и зарплата существенно ниже, чем у их европейских коллег. Талантливая молодежь уезжает из страны в научные институты Европы и США.

Ежегодно на научные исследования Украина выделяет около миллиарда долларов. Но более 80% этой немалой суммы уходит на заработную плату 43-м тысячам сотрудников, работающих в структуре Национальной академии наук и отраслевых академий. Собственно на исследования остаются крохи.

Давайте сравним: в составе НАНУ насчитывается 1 70 институтов, в них работают почти 20 тысяч ученых, в том числе 182 академика и 343 члена-корреспондента. А вот немецкий аналог нашей академии - Общество Макса Планка - объединяет всего 76 институтов, в которых трудятся 11 тысяч научных сотрудников. Французская академия наук CNRS насчитывает 11,5 тысячи учёных. При этом годовой бюджет немецкой академии составляет 1,7 млрд евро, французской - 3,2 млрд евро, тогда как бюджет НАНУ в нынешнем году равнялся 260 млн евро. То есть, ученых и институтов у нас гораздо больше, чем в ведущих научных державах Европы, зато на одного ученого наше государство тратит в 20 раз меньше, чем во Франции.

Отсюда вопрос: зачем Украине такая прорва институтов и академиков? А дело в том, что у нас почти не изменилась с советских времен система организации научного процесса. СССР был закрытым государством, он не участвовал в международном разделении труда - в том числе, научного. Приходилось заново изобретать очень многое из того, что уже давно было изобретено на Западе. Теперь ситуация радикально изменилась, а ответить на эти изменения соответствующей перестройкой управления наукой украинская власть пока не смогла. Руководство НАНУ требует, чтобы финансирование академии составляло закрепленные в законе 1,7% ВВП (обычно - менее 1%). Между тем, независимые специалисты утверждают, что финансирование науки можно даже сократить. Главное - разумно распорядиться бюджетными деньгами.

Реформа академической науки - дело болезненное, неблагодарное, но абсолютно необходимое. Украинская наука на сегодня представляет собой черную дыру в национальном бюджете, вместо двигателя инноваций она превратилась в тормоз.

В первую очередь, необходимо значительное сокращение количества научных проектов НАНУ и омоложение научного персонала. Базой для переаттестации украинской науки должны стать два показателя: импакт-фактор (рейтинг) зарубежных журналов, в которых ученый публикуется, и индекс цитирования его работ. Ученые с высоким индексом цитирования могли бы стать руководителями целых направлений в украинской науке, а с нулевым - будут вынуждены уйти на пенсию или менять квалификацию. Кроме того, нужно провести аудит всех институтов, национальной и отраслевых академий.

За счет крупномасштабного сокращения бесперспективных научных учреждений (а таких у нас подавляющее большинство) можно будет сконцентрировать средства на нескольких прорывных направлениях. Причем, определять эти направления должна не наша академия, а специально организованная международная экспертная комиссия.

Даже в фундаментальной науке широки возможности государственно-частного партнерства. Примером может служить венгерский Collegium Budapest, созданный в 1991 году. Правительство оказывает ему политическую поддержку, представляя его как национальное достояние, но прямое государственное финансирование составляет только десять процентов. Остальное - средства спонсоров, заинтересованных в имиджевой рекламе.

Такие институты (их может быть три-четыре на страну) также представляли бы собой платформу для взаимодействия с европейскими официальными научными структурами (CERN, Academia Europaea, GEANT, ERASMUS), в том числе и для привлечения грантов в украинские научные проекты. Эти институты должны быть независимыми, с прозрачной финансовой отчетностью. Органом управления должен быть ученый совет, в который входили бы известные ученые, в том числе и иностранцы. Зарплата ученых должна быть приближена к европейскому уровню. Это обеспечило бы привлекательность работы в институте и позволило заполнить вакансии на основе открытого конкурса. Причем, принимать решение будет экспертный совет, составленный из ученых с мировым именем из разных стран, что является важнейшим принципом формирования штата сотрудников.

Также оправдано мировой практикой создание одного или двух центров фундаментального образования (подобные центры существуют, например, в Москве при Институте ядерных исследований и Институте теоретической физики им. Л.Ландау, при Объединенном институте ядерных исследований в Дубне).

ПРОГРАММИРУЕМ ПРОРЫВ

В минувшем году, по подсчетам экспертов, Украина экспортировала программного обеспечения (ПО) на полмиллиарда долларов. Это немного, если сравнивать, например, с экспортом продукции черной металлургии (23 млрд долларов в 2008 году). Но важна тенденция: экспорт программного обеспечения каждый год удваивается и может уже через несколько лет выйти на первое место в ассортименте вывоза украинской продукции за рубеж. Проблема же заключается в том, что значительная часть этой индустрии находится в тени.

Специфика производства ПО такова, что государственные структуры не могут проконтролировать объемы производства, продаж и экспорта. Ведь программное обеспечение легко передается из Украины в другие страны по Интернет-каналам, а зарплату отечественные программисты получают на карточки, эмитированные в западных банках. Кроме того, теневому развитию индустрии способствуют проблемы, характерные для всей украинской экономики: противоречивость налогового законодательства и система работы самих налоговиков. Хорошо известна проблема невозвращения налоговыми органами НДС при экспорте. Если украинские заводы вынуждены мириться с таким положением, то производители ПО легко переносят все транзакции в Интернет.

Программное обеспечение является объектом авторского права. В соответствии с законодательством, при продаже лицензии на использование объекта авторского права налог на добавленную стоимость платиться не должен. Тем не менее, украинские налоговики настаивают на выплате НДС. А это побуждает программистов утаивать реальные масштабы своей работы.

В целом украинское налоговое законодательство дискриминирует компании, производящие продукцию с высокой долей добавленной стоимости. Необходимо обеспечить выполнение законодательства в части своевременного возмещения НДС разработчикам программных продуктов - это позволит индустрии работать легально.

Объем мирового рынка оффшорного программирования приближается к 50 млрд долларов, и каждый год эта сумма увеличивается примерно на треть. Наши программисты высоко котируются на этом рынке. Словом, Украина может существенно увеличить количество заказов на производство программного обеспечения. Мешает этому непрозрачность индустрии. Дело в том, что крупные западные компании, размещая заказы на производство ПО, хотят работать с публичными и легальными партнерами. В противном случае велик риск, что никому не известный, да еще и нелегальный коллектив разработчиков может однажды исчезнуть, не доведя работу до конца. Сейчас заказы от крупных мировых производителей получают компании из Чехии, России и других стран, расположенных по соседству с Украиной. Часть работы они потом все равно передают в нашу страну - зарплаты украинских программистов ниже, чем в Европе или России. В этом случае основной доход получает иностранная компания. Не имея возможности открыто работать на внутреннем рынке, некоторые отечественные компании легализуются за пределами Украины, например, в американской Силиконовой Долине или на Кипре.

Между тем, в России и Белоруссии уже созданы технопарки для производителей ПО, причем этим технопаркам предоставлены довольно серьезные налоговые льготы (в первую очередь - по налогам на заработную плату). Это позволяет компаниям из этих стран снижать стоимость своей продукции и таким образом получить конкурентное преимущество по сравнению с украинскими предприятиями. Значит, и нам надо создавать технопарки, налоговый режим в которых будет не хуже, чем в соседних странах. Или хотя бы предоставить компаниям отрасли специальный налоговый режим, который позволил бы на равных конкурировать с российскими или белорусскими компаниями.

В отличие от большинства других секторов производства, программирование не нуждается в массированных инвестициях, потребляет мало энергии и совсем не портит окружающую среду. Мягкие и точечные стимулирующие меры государства могут дать громадный эффект. Индия, например, за полтора десятка лет выбилась в лидеры отрасли и производит сейчас на 25 млрд долларов программных продуктов в год. А чем мы хуже?

Глава 14 КОММУНАЛЬНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ИЛИ КОММУНАЛЬНАЯ КАТАСТРОФА

Запрос на реформу жилищно-коммунального хозяйства созрел и сверху - на уровне государства, которое уже не может субсидировать хронически убыточную отрасль ЖКХ, и снизу - со стороны населения. Противодействие сохраняется посередине - на уровне местных органов власти и коммунальных предприятий, которые хотят сохранить свою монополию на этом гигантском рынке, не допустить туда ни частный бизнес, ни общественный надзор, ни государственный контроль

Во всем мире сфера коммунальных услуг считается одним из самых прибыльных и надежных рынков. Это - идеал любого капиталиста: спрос на его продукты и услуги (электричество, тепло, вода, канализация, вывоз мусора, уборка территории и так далее) абсолютно стабилен и даже кризисы его не снижают, искать потребителя не надо - он всегда на месте. Впрочем, и интересы жителей имеют тройную защиту. Во-первых, тарифы устанавливает специальный государственный орган. Во-вторых, муниципальная власть часто имеет долю в таких предприятиях и всегда - подробнейший контракт. Ну и сам собственник жилья или объединение собственников (кондоминиумы) никогда не даст себя в обиду.

В Украине же система жилищно-коммунального хозяйства безнадежно убыточна, многие ее фрагменты попросту разваливаются на глазах, как и само жилье. Аббревиатуру МЖКХ (Министерство жилищно-коммунального хозяйства) в народе расшифровывают как «Можете Жаловаться Куда Хотите». За годы независимости было много попыток навести порядок в этой отрасли. Из последних можно упомянуть «Общегосударственную программу реформирования и развития жилищно-коммунального хозяйства на 2004-2010 годы». Однако она закончилась ничем, и в июне 2009 года парламент принял еще одну программу с точно таким же названием, но уже до 2014 года. Очевидно, ее ждет такая же участь.

ДОХОДЫ С ПЛАНОВЫХ УБЫТКОВ

Говоря о причинах неудач в сфере реформирования коммунального хозяйства, политики сетуют на население: дескать, люди наши с советских времен привыкли к баснословной дешевизне (государственному субсидированию коммунальных услуг), и не готовы платить за них полную рыночную цену. А значит, отмена субсидирования приведет к социальному недовольству, которое особенно нежелательно на фоне постоянного политического кризиса. Эти разговоры продолжаются из года в год, и рост коммунальных тарифов уже сделал их бессмысленными.

На самом деле главная проблема заключается в том, что наших чиновников и руководителей коммунальных предприятий (а они тоже, по сути, являются госчиновниками) полностью устраивает планово-убыточная система, которая обеспечивает им монополию на коммунальные услуги и полный контроль над огромными финансовыми потоками. Их доходная база совершенно не зависит от эффективности работы: государство всегда покроет убытки из бюджета - это значит, из денег налогоплательщиков.

То есть, мы оплачиваем коммунальные услуги дважды: один раз - по счетам от ЖЭКа, второй раз - из налогов. Кроме того, платит экономика. Ведь государство пытается покрыть убытки коммунального сектора за счет предприятий, для которых тарифы гораздо выше. Это, во-первых, снижает конкурентоспособность и эффективность украинской экономики, а значит, опять же, негативно отражается и на зарплате, и на рабочих местах, и на бюджете страны.

Такие ножницы создают еще одно поле для махинаций: коммунальщики часто перекидывают свою продукцию из жилого сектора в производственный, и разницу кладут в карман. Вот пример. Сейчас средний уровень нормативных потерь в водоканалах - 40-50 % (испарение воды в водохранилищах, трубах, несанкционированный отбор воды). Эта огромная цифра, несоизмеримая с потерями в сетях развитых стран: там они в полтора-два раза меньше. Такие потери фактически в полном объеме заложены в тариф (то есть потребители оплачивают, в том числе и уворованную, и испарившуюся воду). По мнению экспертов, реальные потери в сетях гораздо меньше. Водоканалы могут продать два раза часть разницы в объемах потребленной и поставленной воды: излишки перенаправляют на активно развивающиеся коммерческие объекты, которые требуют большого количества воды - автомойки, супермаркеты, заведения общепита, промышленные предприятия.

Массовый характер приобрели и махинации с энергоносителями (они основаны на различной стоимости для разных групп потребителей и особенно на теплоэлектростанциях при производстве электроэнергии и тепловой энергии, когда тепло является побочным продуктом выработки электричества), а также проведение взаимозачетов, завышенная стоимость смет на ремонт и многое другое. Словом, возможностей для воровства в коммунальном секторе не счесть.

УГРОЗА НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

Все это привело к тому, что вопросы жилищно-коммунального хозяйства стали обсуждаться даже на заседаниях Совета безопасности и обороны Украины. То есть, проблема получила статус угрозы национальной безопасности. И это правильная оценка. Ведь основная часть жилищного фонда Украины построена во времена СССР, и за два десятка лет недофинансирования и неэффективного управления практически все коммунальные системы пришли в катастрофическое состояние. Потери воды, тепла и электроэнергии достигли недопустимых величин, резко возросло число аварий и отключений. Если дело так пойдет дальше, то нас ждут крупномасштабные коммунальные катастрофы - с отключением от тепла, воды и энергии целых городов, наподобие того, что произошло несколько лет назад в Алчевске.

Каждый третий жилой дом требует капитального ремонта. В аварийном состоянии пребывает больше трети водопроводных, канализационных и тепловых сетей, около 30% теплопунктов, больше 20% мостов и дорог.

Требуют замены 87% городского электротранспорта, 70% автотранспорта, который используется в сфере благоустройства территорий, 40% насосного оборудования и котлов, 20% лифтов. Не соответствуют санитарным нормам более половины полигонов твердых бытовых отходов. Каждый год увеличивается количество несанкционированных мусорных свалок.

В упомянутой правительственной программе реформирования ЖКХ предусмотрено выделение на срочные меры по модернизации коммунального хозяйства страны 23 млрд гривен, но этих денег в бюджете нет и не предвидится. Сегодня, в условиях кризиса, практически все расходы национального бюджета идут на социальные выплаты. Кроме того, в условиях глубокой коррумпированности жилищно-коммунальной сферы, эти деньги наверняка были бы большей частью разворованы или использованы не по назначению.

Таким образом, задачу реформирования ЖКХ нам предстоит решать в условиях острого дефицита бюджетных средств. А это значит, что ставку надо делать на привлечение инвестиций, частного бизнеса.

ОПЫТ СОСЕДЕЙ

После распада СССР и социалистического лагеря все его бывшие участники встали перед задачей реформирования ЖКХ, и стартовые условия были очень схожи. У одних - например, Польши, Чехии, Словакии, стран Прибалтики - хватило решимости и политической воли начать немедленно, другие (и к ним в первую очередь относится Украина) предпочли до последнего уклоняться от принятия трудных решений.

В той же Польше общая экономическая ситуация в начале девяностых была ненамного лучше нашей нынешней. Точно также коммунальные услуги были переданы местным властям, а те не имели ни средств на модернизацию устаревшего оборудования, ни опыта управления. Зато у государства была стратегия реформы. Они начали со снижения субсидии, и за пять лет полностью ликвидировали их. Так же поступили и в большинстве других стран Восточной Европы. Потому что общие субсидии, которыми в равной степени пользуются и те, кто ездит на дорогих автомобилях, и те, кому не хватает на самое необходимое, были признаны главным препятствием на пути реформы. Вместо них внедрили адресные социальные субсидии для бедных и соответствующий социальный фонд. Оказалось, что 65% населения в таких субсидиях не нуждается, а муниципалитеты сэкономили до 50% средств. В бюджетах появились деньги, которые можно было направить на продолжение реформы.

Кроме того, на отмену субсидий очень хорошо отреагировал бизнес. Он буквально ринулся в коммунальное хозяйство, все котельные и другие предприятия были скуплены вмиг. Тем более что государство учредило единый специальный орган, который устанавливает тарифы на коммунальные услуги. Была внедрена методология количественного тарифа, согласно которой определяется не сам тариф, а только его составляющие - в первую очередь, рыночные цены на энергоносители. Это сделало невозможным принятие волюнтаристских политических решений. У правительств часто возникают соблазны сделать свою надбавку к тарифу - чтобы залатать какие-нибудь другие дыры в бюджете. Или, наоборот, понизить - например, чтобы задобрить население перед очередными выборами. Но закон это жестко запрещает. А, значит, инвестор может спокойно работать, не ожидая подвоха со стороны государства.

Таким образом была решена и проблема монополизма. Поставщик тепла вроде бы и является для своего района монополистом, но он действует по утвержденным государством тарифам. Кроме того, муниципальная власть, как правило, имеет долю в уставном фонде предприятия - она формируется из основных фондов, которые вносятся в него. А значит, имеет все возможности контролировать качество работы и вообще все процессы, которые в нем проходят.

Прибыль компаний получается из разницы между себестоимостью их продуктов и услуг и государственными тарифами. Значит, они заинтересованы во внедрении энергосберегающих технологий и вообще всех новаций, снижающих издержки и повышающих эффективность. И вот пример: в Словакии за последние десять лет тарифы на тепло увеличились в десять раз, но и потребление тепла уменьшилось во столько же. В абсолютных цифрах население платит за теплоснабжение столько же, сколько и раньше. Нам сейчас трудно даже вообразить, как им удалось снизить потребление тепла в 10 раз, но, оказывается, это возможно. И становится понятно, как сильно мы переплачиваем за «дешевые», субсидированные коммунальные услуги.

За этими феноменальными показателями стоит огромная работа государства и общества. Жилищно-коммунальная реформа в восточноевропейских странах продолжалась около десяти лет. Опыт соседей показал необходимость выработки долгосрочной национальной стратегии по реформе ЖКХ. Главными пунктами ее должны стать создание регуляторного органа, плана устранения субсидий, продвижение энергоэффективности, установление счетчиков и начисление платежей за реально потребленное тепло. И очень сильная разъяснительная работа. Если люди не поймут, зачем им нужна реформа, то успеха не будет.

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР

И тут мы как раз подошли ко второму и главному условию успеха реформы. Из беспомощных и безответных потребителей некачественных коммунальных услуг мы должны стать ответственными, эффективными собственниками жилья, которые способны быть равноправными и требовательными партнерами власти и коммунальных служб. Несколько украинских правительств ставили задачу в ближайшие годы покрыть страну сетью кондоминиумов - обществ совладельцев многоквартирных домов (ОСМД), однако дело движется очень медленно.

Главная причина - сопротивление местных властей. Во многом из-за этого не была доведена до конца реформа 1992 года. Ведь основной задачей проведенной тогда приватизации жилищного фонда являлось отнюдь не появление эффективного собственника жилья. Государству нужно было отдать дома и квартиры на содержание, обеспечение и под полную ответственность жильцов. К этому пришли от кризиса и безденежья: ни тогда, ни сейчас средства на капитальный ремонт в квартплату не входили и не входят, а потребность в них велика, бюджеты скудны. Затормозилось все из-за того, что муниципалитеты увидели для себя большие возможности в контроле над жилищным фондом. Эксплуатируешь жилье, значит, контролируешь все сопутствующие денежные потоки. Если бы не это, за прошедшие пятнадцать лет в жилищной сфере можно было бы сделать настоящий прорыв, который совершили Восточная Европа и Прибалтика.

Городская администрация не может и не должна представлять интересы жителей каждого конкретного дома. С этим через ОСМД вполне справятся квартиросъемщики. Они сами определят перечень и стоимость услуг, изберут председателя, который будет сотрудничать с управляющими компаниями. Договоры на предоставление услуг заключаются напрямую с жильцами дома. То есть управляющий несет ответственность за качество коммунальных услуг перед каждым квартиросъемщиком, равно как и жители несут договорную ответственность за своевременную оплату коммунальных услуг. Кондоминиум в этом случае лишь контролирует соблюдение условий конкурса, целевое использование денег и качество услуг, подписывая акты приема работ.

Но это уже конкуренция, а стало быть, неприемлемый путь для местных и коммунальных властей. Как и любые другие альтернативные формы управления домами. Легче и выгоднее сделать так, чтобы ЖЭКи оставались монополистами. Широко пользуясь лазейками и противоречиями в законодательстве, чиновники успешно делают жизнь пока еще немногочисленных ОСМД невыносимой.

Таким образом, запрос на реформу жилищно-коммунального хозяйства созрел и сверху, на уровне государства, которое уже не может субсидировать хронически убыточную отрасль ЖКХ, и снизу - со стороны населения. Противодействие сохраняется посередине - на уровне местных органов власти и коммунальных предприятий, которые хотят сохранить свою монополию на этом гигантском рынке, не допустить туда ни частный бизнес, ни общественный надзор, ни государственный контроль. То есть, прослойка людей, поставленных государством оказывать услуги населению, оказывается способной навязать свою волю и государству, и населению. Это может случиться только в очень слабом государстве и при большом дефиците гражданской активности людей. Отсюда и вывод: нам необходимо построить сильную систему власти и добиться поддержки народа. Только тогда мы сможем сломать машину воспроизводства коррупции и некомпетентности.

Глава 15 КАК ОЗДОРОВИТЬ ЗДРАВООХРАНЕНИЕ

Отечественная система медицинской помощи представляет собой перевернутую пирамиду: три четверти денег тратится на стационарное лечение и скорую помощь, и лишь четверть - на профилактику заболеваний, содержание семейных врачей и амбулаторное лечение. Только коренная реформа здравоохранения может поставить все на свои места

Здоровье населения - главный показатель эффективности государства. И, судя по цифрам бюджетных отчислений на медицину, наши власти это вроде бы понимают. За последние десять лет финансирование здравоохранения в Украине увеличились в 7,5 раза. Беда только в том, что показатели здоровья населения нисколько не улучшились. Ожидаемая продолжительность жизни наших сограждан на 10-15 лет ниже европейских показателей. Смертность до сих пор существенно превышает рождаемость, и в этом печальном процессе депопуляции украинской нации свою роль играет и некачественное медицинское обслуживание. Последние исследования Мирового банка свидетельствуют, что, например, половины смертных случаев украинских мужчин трудоспособного возраста можно было бы избежать при надлежащем функционировании системы здравоохранения.

ФЕТИШ КОЙКО-МЕСТА

Диагноз таков: украинское здравоохранение поражено тяжелой хронической болезнью, и ее невозможно одолеть никакими финансовыми вливаниями. Это генетическая болезнь, она перешла к нам по наследству от советской системы здравоохранения. Ее первопричина - затратный механизм функционирования системы, в котором главным и почти единственным показателем является освоение выделенных бюджетных средств и так называемая загрузка койко-мест. Ответственность за результаты лечения не несет никто.

На каждые 100 тыс. населения в Украине приходится почти тысяча больничных коек, что почти в два раза больше, чем в европейских странах. Избыток стационаров ведет к распылению бюджетных средств и недофинансированию каждого из них. Отечественная система медицинской помощи представляет собой перевернутую пирамиду: три четверти денег тратится на стационарное лечение и скорую помощь, и лишь четверть - на профилактику заболеваний, содержание семейных врачей и амбулаторное лечение. А ведь помощь семейного врача (первый уровень медицинской помощи) обходится в восемь раз дешевле лечения в стационаре (второй уровень) и в двадцать раз дешевле лечения в узкоспециализированных больницах (третий уровень). Но именно жизненно необходимый стране первый уровень медпомощи почти не развивается и не финансируется.

Зато бюрократия довольна. Сохранение больниц и коек в них независимо от заполнения гарантирует чиновникам солидный кусок бюджетного пирога, а за смертность населения и качество медуслуг с них никто не спрашивает. Из необходимых сегодня 30 тысяч семейных врачей, в наличии имеется около 7 тысяч, зато в стационарах - аналогичный же перебор персонала. В житейской практике это выглядит так: при легком недомогании человеку обратиться некуда: семейных или, как нам привычнее, участковых врачей не хватает. Вот он и лечится сам как может, пока дело не дойдет до «скорой помощи», срочной госпитализации и операции. Отсюда - гораздо более тяжелые последствия для здоровья человека, и гораздо более высокие затраты для государства.

В больницу, кстати сказать, кладут у нас охотно - по поводу и даже без: надо выполнять план по загрузке койко-мест, а то на следующий год срежут бюджет.

Проверка, проведенная Кабмином в системе здравоохранения в 2009 году, выявила, что 67% больных госпитализированы необоснованно. То есть, их можно было бы спокойно лечить дома, амбулаторно. А кое-кто из них и вообще здоров. Между тем, в структуре затрат украинских больниц непосредственно на лечение и лекарства тратится всего 12% бюджета, на содержание персонала - 30%, а 58% идет на гостиничные услуги.

Комментируя эту абсурдную ситуацию, медицинские чиновники ссылаются на сорок девятую статью Конституции Украины, которая запрещает сокращать сеть действующих медучреждений. Но это только удобный предлог. Конституция декларирует общий принцип, она не может учитывать ситуацию, при которой в обезлюдевшей деревне должна действовать все та же больница с таким же количеством персонала и коек. В конце концов, за два последних десятилетия население страны сократилось на 5 млн человек - с 51 до 46 млн, а к 2020 году по прогнозам Института демографии Академии наук, уменьшится еще на 10 млн - до 36 млн человек. Кроме того, понятие сети учреждений подразумевает систему, а не каждую отдельную больницу. И вряд ли Конституционный суд посчитал бы преступлением против Основного Закона такую реорганизацию, которая повышает эффективность здравоохранения.

Впрочем, значительную часть мелких больниц емкостью до 40 коек (а это 36% их общего количества) можно перепрофилировать в социальные учреждения (хосписы, центры социального ухода, дома сестринского присмотра, реабилитационные центры и т.д.). Только в одном сельском районе эта мера позволила бы сэкономить не менее 8 млн гривен в год. Кроме того, за счет высвободившихся работников покрывается острый дефицит сельских семейных врачей.

Эксперты Евросоюза после двухгодичного мониторинга системы здравоохранения Украины пришли к выводу, что главными противниками реформы выступают местные органы власти, в чьем ведении находится подавляющее большинство медучреждений. Для бюджетов всех уровней выделяемые средства рассчитываются по формуле, в основе которой лежит количество получателей услуг (подушевой принцип). Однако финансирование непосредственно медучреждений из бюджета любого уровня происходит по другой схеме, в основе которой лежит количество койко-мест. Таким образом, обеспечение здравоохранения происходит по двум схемам, одна из которых прогрессивна (финансирование привязывается к получателю бюджетных услуг), другая - архаична (финансируется инфраструктура, а не оказание услуг). К тому же, количество врачей и другого медперсонала в больницах жестко регламентировано и привязано опять-таки к численности коек. Поэтому медицинский персонал не заинтересован в оптимизации структуры больницы и рациональном использовании выделяемых средств. В результате наблюдается парадоксальная картина: «подушное» финансирование из года в год растет, а оснащенность больниц и уровень медицинских услуг остаются на крайне низком уровне. Недавно выяснилось, что стоимость упаковки инсулина одного производителя в зависимости от региона колеблется в пределах от 4,5 до 61 грн. Помимо прямой коррупции при закупках, часть бюджетных трансфертов на здравоохранение местные советы перенаправляют своими решениями на другие нужды, финансируя лишь обязательные статьи расходов (зарплата, коммунальные платежи, питание и т.д.). Неудивительно, что практически повсеместно больные вынуждены сами покупать лекарства. Однако именно такая структура расходов диктуется системой финансирования койко-мест в больницах.

БОЛЬНИЦА НА КОНТРАКТЕ

Когда обсуждаются пути реформы здравоохранения, речь сразу заходит о системе обязательного медицинского страхования. В Верховной Раде зарегистрировано около десяти законопроектов на эту тему. Страхование выгодно отличается от систем, которые финансируются на основе общих налогов, только целевым характером взноса. Но все остальные преимущества: механизмы разделения поставщика и покупателя (заказчика) и государственного контрактирования, при котором оплата зависит от результата, хорошо работают и в правильно организованной бюджетной модели финансирования. Прежде всего, необходимо вывести больницы из-под прямого управления местными советами. Самый простой способ - придать им статус неприбыльных коммунальных предприятий и установить контрактные отношения между муниципальными органами и медучреждениями. В этой схеме районные управления здравоохранения (представители местной власти) фактически будут выступать в роли страховых компаний, которые покупают медицинские услуги за деньги своих клиентов - налогоплательщиков. Они должны выполнять еще одну функцию страховщика - надзор за качеством медицинских услуг и эффективностью расходования денег медучреждениями. Для этого необходимо также ввести стандарты лечения. Такой опыт накоплен во многих европейских странах.

Контракты позволят четко контролировать финансовые потоки и затруднят местным властям возможность нецелевого использования медицинских денег. Больницам такой подход предоставит возможность маневра финансовыми и кадровыми ресурсами в интересах оптимизации своей деятельности. Проще говоря, главврачи смогут направлять деньги и персонал на удовлетворение реальных потребностей местной общины, сужая или закрывая те направления работы больницы, которые не пользуются спросом. Как показывает опыт реформ в соседних странах, хозяйственная самостоятельность больниц позволяет менеджерам высвобождать до 20% средств. Кроме того, контрактные отношения позволят оплачивать конкретные услуги, а не финансировать койко-места. По контрактной схеме должны работать и центры семейной медицины.

ЧАСТНИК НАМ ПОМОЖЕТ

Гарантированное Конституцией бесплатное государственное здравоохранение в наших условиях давно превратилось в фикцию. Больные в стационарах платят за лекарства. Врачи, медсестры и нянечки получают мзду лишь за добросовестное отношение к больному. Теневой оборот средств в государственной медицине оценивается в 25-30 млрд грн, что лишь немного уступает официальному бюджету здравоохранения.

А в последние годы быстро растет и рынок платных медицинских услуг. Характерно, что основную массу пациентов частных клиник и кабинетов составляют не богатые люди (те преимущественно лечатся за рубежом), а представители среднего класса. В частном секторе медицины Украины зарегистрировано более 22 тыс. субъектов предпринимательской деятельности, которые обеспечивают занятость около 200-т тысяч человек. То есть, каждый пятый медработник Украины постоянно трудится или хотя бы подрабатывает в частном секторе. Особое распространение частный бизнес получил в стоматологии - именно в этой сфере сосредоточено три четверти рынка платных медицинских услуг. Но довольно быстро растет и число полноценных лечебно-профилактических клиник, их уже более пятидесяти.

Законодательство Украины гарантирует равные права медицинским учреждениям всех форм собственности, однако практика показывает, что частное и государственное здравоохранение находятся в неравных условиях. Частные врачи, например, лишены права выдачи больничных листов, из-за чего пациенты не могут свободно выбирать врача и медучреждение. Между тем, частный медицинский бизнес выполняет важную социальную функцию. Именно он является проводником новейших методов и технологий диагностики и лечения. Кроме того, частные клиники снимают значительную долю нагрузки с государственных, позволяя экономить средства, и обеспечивают второй зарплатой врачей и медсестер госклиник.

В наших интересах обеспечить гармоничное сосуществование медицинских заведений разной формы собственности. Сейчас частная медицина в связи с кризисом переживает тяжелые времена, хотя инвестирование в отрасль не прекратилось. В процессе реформирования здравоохранения частные компании должны получить доступ к государственным тендерам по закупке медицинских услуг для населения. Это будет препятствовать необоснованному завышению стоимости таких услуг и повысит общий уровень обслуживания людей. Но главное на данный момент - разработка нормативной базы для интеграции частных медучреждений в единую систему здравоохранения страны. Государственная и частная медицина должны дополнять друг друга, а не пытаться выживать поодиночке.

Итак, диагноз поставлен, а значит, уже стали понятны и пути лечения. Украинская система здравоохранения нуждается в глубоком реформировании. Первичное медицинское обслуживание - то есть, профилактика и лечение на ранних стадиях - должно стать безусловным приоритетом в финансировании и заботах медицинского руководства. Больницы должны быть избавлены от проклятия «койко-места» - системы, при которой чем быстрее ты поднимешь больного на ноги и отправишь домой, тем меньше тебе дают денег. Однако решить эти довольно простые задачи (их давно решили все развитые и даже не очень развитые страны) и даже поставить их на государственном уровне мешает косность и сопротивление армии чиновников, которым нынешняя система дает обильные возможности получения нетрудовых, коррупционных доходов. Чтобы преодолеть это сопротивление, нужна непреклонная государственная воля и консолидированные усилия исполнительной и законодательной власти.

Глава 16 ПЕРВОСТЕПЕННОЕ ВНИМАНИЕ «ТРЕТЬЕМУ СЕКТОРУ»

Поддержка институтов гражданского общества должна стать предметом заботы политических сил и государства. В противном случае все украинские демократические завоевания будут крайне уязвимыми

Объявить в стране демократию, создать соответствующую конституцию и систему выборов - всего этого совершенно недостаточно. Главный элемент демократии - ответственное гражданское общество. Об этом сейчас много говорят, но мало кто понимает, в чем именно состоит проблема. Есть у нас в стране 46 миллионов граждан. Большинство из них соблюдает законы, трудится, участвует в выборах, ведет себя прилично - словом, демонстрирует вполне ответственное гражданское поведение. И чем же нас такое общество не устраивает?

Согласно принятому в странах с устоявшейся демократией определению, гражданское общество являет собой совокупность социальных образований (коллективов, объединений, групп), объединенных специфическими интересами, реализуемыми вне сферы деятельности государства и позволяющими контролировать работу государственной машины. Какие же это специфические интересы? Да любые - от управления собственным домом (общество совладельцев многоквартирных домов) и благоустройства окружающей территории (местное самоуправление) до выращивания кактусов, защиты бездомных собак и борьбы с глобальным потеплением. Вся эта деятельность требует одного - умения людей самостоятельно объединяться и сотрудничать.

Что же касается второй части формулы - относительно контроля государственной машины, то она решается после того как люди объединились и сформулировали свои цели и задачи. Те же совладельцы многоквартирных домов начинают понимать, как уродливо устроена у нас система жилищно-коммунального хозяйства. Они начинают требовать реформ, устранения монополизма ЖЭКов и прочих коммунальных предприятий. Дотянувшись до местного Совета, граждане тут же осознают, что реального самоуправления у нас пока еще нет, всем заправляют чиновники и никакой ответственности перед общиной они не несут. И, например, проблемой бездомных животных заниматься не намерены. Так, от частного к общему, дело доходит и до формулирования политического запроса. Объединенные своими «специфическими» интересами люди приобретают четкое понимание, чего им требовать от государства. Это значит, что они уже способны делать осознанный политический выбор. И тогда появляется надежда, что основа демократии - всеобщие выборы от местных органов власти до президента - не выродится в борьбу пропагандистских и политических технологий.

Надо честно признать, что надежда эта пока призрачна, поскольку уровень доверия в нашем обществе очень низок, и самостоятельно объединяться для решения общих задач мы еще только учимся. В иных странах на создание такого гражданского общества уходили века. Нам надо пройти этот путь быстрее.

Проблемы взаимодействия граждан в коммунальной и муниципальной сфере мы затронули в предыдущих главах, а сейчас речь пойдет о собственно общественных организациях в Украине.

ОСТАТОЧНЫЙ ПРИНЦИП

На сегодняшний день в Украине в основном сохранена модель прямого, без посредников, взаимодействия государства и граждан. То есть, для защиты от злоупотреблений аппарата власти (чиновников) гражданин обращается опять же к тому самому аппарату. Эффективность такого общения, как нетрудно догадаться, довольно низкая. В странах зрелой демократии имеется мощный институт посредников в диалоге гражданина и государства - неправительственные организации (НПО), так называемый «третий сектор» (первые два - государство и бизнес). В Украине теперь уже тоже довольно много неправительственных организаций, но они совсем не решают подобных задач.

К «третьему сектору» власть и политическая элита относятся крайне пренебрежительно, а большинство рядовых граждан ему совершенно не доверяют. Даже те политические проекты, которые изначально задумывались как общественные движения, направленные на мобилизацию гражданского общества, не были реализованы в такой форме. Они сразу превратились в партии со свойственными им в украинских реалиях многочисленными изъянами. Оранжевая революция, которую многие называли «победой гражданского общества над авторитарной властью», никак не улучшила положение институций гражданского общества. Напротив, «условно демократической» Украине стали значительно меньше помогать западные правительственные и частные фонды, что не только сократило доходы профессиональных «грантоедов», но и оставило без финансирования действительно важные экологические и социальные проекты.

Но все-таки главная причина, по которой общественные организации Украины медленно становятся на ноги, это низкая социальная активность самих граждан. Если в США, например, 80% жителей состоят в каких-то клубах, ассоциациях, организациях, то в Украине - лишь 8%, в десять раз меньше. Хотя каких-то особых препятствий к объединению граждан в нашей стране нет. Социологи объясняют этот феномен разными причинами. Одни указывают на особенности менталитета украинцев, в котором якобы сильно индивидуалистическое начало и недоверие к общинным формам деятельности. Другие вспоминают советские, особенно сталинские времена, когда любое самодеятельное объединение людей могло повлечь обвинение в заговоре против государства. Третьи указывают на некие культурные, этнические и языковые разломы в современном украинском обществе. Как бы там ни было, рассчитывать на быстрое самопроизвольное укрепление институтов гражданского общества не приходится. И вопреки общей теории, поддержка институтов гражданского общества должна стать предметом заботы политических сил и государства. В противном случае все украинские демократические завоевания будут крайне хрупкими. Ведь отсутствие мощных посредников между властью и обществом создает слишком высокие риски возвращения тоталитарного режима, напрямую апеллирующего к толпе и ведущего от ее имени наступление на гражданские свободы.

ЕСТЕСТВЕННЫЕ СОЮЗНИКИ ГОСУДАРСТВА

Но еще более актуальной является задача вовлечения широких масс в дело контроля государственного аппарата. Мы много и справедливо говорим о неэффективности украинского государства. И ведь нельзя сказать, что наши президенты, правительства и парламенты совсем не пытались проводить необходимые реформы, наводить порядок в экономике и социальной сфере. Однако между руководителями страны и населением, во имя которого затеваются благие дела, находится слой бюрократии. Именно бюрократия реально управляет страной, и она отторгает любые перемены и любые попытки контроля своей деятельности. И это не какая-нибудь особенность именно украинской бюрократии. Во всем мире чиновники одинаковы. Заставить их добросовестно работать может только многосторонний контроль и постоянный нажим: как сверху - со стороны правительства и парламента, так и снизу - со стороны разнообразных объединений граждан.

А это значит, что государство кровно заинтересовано в становлении гражданского общества. И первым шагом здесь должно быть формирование реального местного самоуправления. А для этого нужны децентрализация управления и перераспределение денежных потоков между государственным, региональными и местными бюджетами - в пользу последних. Институты гражданского общества, со своей стороны, выступят инструментом контроля центральной власти над органами местного самоуправления. Потому что без такого контроля децентрализация приведет не к повышению эффективности управления, а к злоупотреблениям, местничеству и новой волне коррупции. Как показывает опыт Киева, если бы власть действительно взялась за наведение порядка в столице, то именно НПО и локальные инициативы горожан помогли бы ей это сделать эффективно, без провоцирования подозрений в намерении ограничить права местного самоуправления. Таким образом, выстраивается цепочка: децентрализация власти укрепляет институты ГО, а те, в свою очередь, не позволяют ей зайти слишком далеко.

При этом нельзя впасть в другую крайность. Неправительственным организациям ни в коем случае не должны делегироваться функции государства, иначе они сами превращаются в очаги злоупотреблений и коррупции. Необходимо провести инвентаризацию всех законодательных актов, регулирующих деятельность НПО и дающих им какие-то привилегии. При этом особое внимание стоит уделить не законам, а подзаконным актам, которые дают неоправданные преференции тем или иным НПО. Единственной выгодой от членства в НПО должно быть лучшее коллективное решение тех проблем, которые гражданину трудно решить самому. НПО не должны напрямую финансироваться из центрального или местных бюджетов. Вместо этого необходимо выделять гранты на конкурсной основе, и то с условием покрытия из бюджетных средств не более половины сметы проекта. И, конечно, нужна система налоговых льгот для компаний и благотворительных фондов, участвующих в финансировании осуществляемых НПО проектов.

ОПАСНОСТЬ БЮРОКРАТИЗАЦИИ

Взаимодействие государства и гражданского общества таит в себе немало рисков. Украине нельзя допустить, чтобы финансирование и деятельность НПО полностью контролировались зарубежными грантодателями, но и модель управляемого государством гражданского общества ущербна. В первом случае НПО превращаются в инструменты реализации интересов и установок зарубежных государств. Во втором случае возникает риск, что общественные организации станут лишь прикрытием для усиления наступления власти на гражданские свободы. Поэтому ни в коем случае нельзя заниматься созданием консультативных, координационных и прочих заведений при органах власти с участием общественных организаций, а те, что уже имеются, надо бы постепенно прикрыть. Если НПО хотят повлиять на политику в том или ином секторе, они должны предлагать соответствующий доклад или готовить публикацию в СМИ, как это происходит в США. Общественные же советы при МИДе или СБУ являются не только механизмом создания искусственных преференций для «лояльных» вождей НПО, но и инструментом внешнего влияния на действия ведомств.

Бюрократизация институтов гражданского общества - верный путь к подрыву самой его идеологии и снижению доверия к нему граждан. В самой по себе миграции специалистов из НПО в правительственные учреждения нет ничего плохого. Напротив, такая практика должна только приветствоваться. Но происходить это должно на индивидуальном уровне, а не путем создания «околоведомственных НПО» или придания существующим НПО особого формального статуса.

НЕ СТРОИТЬ, А СТИМУЛИРОВАТЬ

Построение дееспособного гражданского общества, как и повышение политического и правового сознания украинцев - процесс долгий и нелинейный. Как показывает печальный опыт злоупотреблений свободой слова и формирование «медийной демократии» в Украине, эти процессы могут иметь и свои негативные проявления. Государство не должно строить НПО под себя, но оно обязано стимулировать здоровые тенденции. Украинская государственная машина еще слишком слаба, чтобы позволить институтам гражданского общества из механизмов представления и защиты интересов граждан превратиться в параллельную власть. Поэтому поддержка НПО должна происходить в гармонии, а не в противопоставлении процессу построения сильного, дееспособного механизма государственного управления. В таком случае институты гражданского общества станут надежными механизмами противодействия злоупотреблениям на местах, подключатся к решению социальных проблем, получат пространство для воздействия на широкие слои населения. Модель государственно-частного партнерства в применении к нашей проблеме будет оптимальной. В этом случае НПО не станут превращаться в слепые инструменты государственной политики, но будут сознательно участвовать в симпатичных им ее составляющих. А власть не станет заложником воли меньшинства или даже зарубежных игроков.

Глава 17 ПОКОЛЕНИЕ, КОТОРОЕ МЫ ТЕРЯЕМ

Активная государственная молодежная политика в комплексе с глубокой реформой системы образования и программой поддержки малого бизнеса вернет молодежи естественную для нее роль опоры демократического управления и рыночной экономики

В эпоху горбачевской перестройки мне довелось работать в Днепропетровском обкоме комсомола. Выпущенная на свободу молодежная энергия била ключом. Зашумели неформальные движения, самодеятельные выставки и концерты, рок-фестивали, возникали футбольные фан-клубы. На фоне экономической либерализации мы начинали проекты молодежных жилых комплексов. Объединенные под эгидой комсомола молодые люди сами участвовали в строительстве многоквартирных домов для себя. Словом, в то время возникло много интересных и полезных инициатив, это было настоящее коллективное творчество.

Я с теплотой и грустью вспоминаю то бурное время. Уверен, что комсомол мог реформироваться, сбросить идеологический контроль партии и государства, стать по-настоящему демократической организацией. Как бы там ни было, сегодня страна крайне нуждается в массовой молодежной организации, которая бы объединяла новое поколение, защищала его интересы во взрослых государственных органах, делала жизнь юных граждан более осмысленной и интересной.

В ПЛЕНУ БОЛЬШОЙ ПОЛИТИКИ

Сегодня приходится констатировать: государственной молодежной политики в Украине нет. Ни у государства, ни у «третьего сектора» (неправительственных общественных организаций) нет механизмов влияния на молодых граждан. Да и самого желания заниматься этой темой не видно. И поэтому нас не должен удивлять низкий уровень гражданского самосознания и патриотизма молодежи, значительная часть которой открыто высказывает желание сменить страну проживания. Молодежь, выступившая активным участником фундаментальных общественных перемен в 1990-91 и 2004 годах, сегодня находится в состоянии социальной апатии. А это, между прочим, представляет угрозу и национальной безопасности. Высока ли будет боеспособность армии, если она собрана из людей, которые равнодушны к своей стране?

Организованное молодежное движение в Украине возникло на рубеже 80-х-90-х годов минувшего столетия под лозунгами борьбы за демократические свободы и государственную независимость. И поэтому оно с самого начала несло на себе специфическую печать излишней политизации, отрицания всех позитивных элементов в практике комсомола. Практические социальные, культурные, экономические потребности молодых украинцев оставались вне поля зрения вождей молодежного движения. Большинство из них не столько ориентировались на работу в молодежной среде, сколько на использование этого общественного сегмента для влияния на политические процессы в стране. Не случайно именно благодаря лидерству в молодежных организациях успешную политическую карьеру сделали многие известные ныне политики. При этом после вхождения лидеров молодежных организаций в высший эшелон украинской политики сами возглавлявшиеся ими организации быстро маргинализировались. В результате этого к началу 2000-х годов молодежное движение перестало быть влиятельной самодостаточной силой, способной эффективно лоббировать интересы значительного числа молодых граждан, а не только узких кругов профессиональных молодежных лидеров.

Ситуацией краха организованного молодежного движения в конце 90-х решили воспользоваться некоторые представители окружения президента Леонида Кучмы. Они видели в молодежи инструмент борьбы за власть в рамках избирательной кампании 1999 года. В итоге «зонтичная» структура - Украинский национальный комитет молодежных организаций (УНКМО) - за счет демонстрации полной лояльности власти сумел добиться выделения отдельного бюджетного финансирования. Оно далее распределялось между входящими в него 139 всеукраинскими и 350 региональными и местными молодежными организациями. Однако эта организация немедленно забюрократизировалась и стала очень напоминать комсомол периода брежневского застоя. Непрозрачные методы работы, игнорирование актуальных проблем поколения, слишком явное старание лидеров услужить «старшим товарищам» отвратили от нее большинство молодых людей. По этим же причинам Европейский молодежный форум (объединяет всеевропейские молодежные ассоциации и национальные объединения большинства стран континента) дважды отклонил заявку УНКМО о приеме. А для популяризации спорта и создания условий для здорового времяпрепровождения Федерация футбола Украины сделала больше, чем Госкоммолодполити-ки и УНКМО вместе взятые.

Ближе к президентским выборам 2004 года самостоятельным игроком на поле украинского молодежного движения выступили американские грантовые фонды, использовавшие молодых украинцев для обеспечения победы Виктора Ющенко. Однако в ходе оранжевой революции организованное молодежное движение сыграло очень скромную роль, а после избрания Ющенко еще более ослабло. Ситуацию усугубило объединение государственной молодежной, семейной и спортивной политики в рамках единого министерства, которое занялось почти исключительно спортом. Молодежная политика оказалась на обочине государственных интересов. Последние парламентские слушания по этому вопросу состоялись почти три года назад - в декабре 2006 года.

Сегодня молодежное движение Украины существует почти исключительно на бумаге. На 1 января 2009 г. Министерством юстиции было зарегистрировано 156 всеукраинских молодежных и 16 детских организаций разного профиля. При этом на финансирование всего спектра их программ в бюджете-2009 выделено 11,4 млн грн (около 66 тыс. на каждую организацию), что на 4 млн грн меньше, чем в прошлом году. Пришедший на смену УНКМО Украинский молодежный форум сумел все-таки вступить в Европейский молодежный форум, но так и не стал выразителем интересов общественно активной молодежи. Зато получил доступ к бюджетным деньгам. Например, в 2007 году УМФ получил на свои потребности 1 млн 125 тыс. грн государственных средств. Для сравнения, национальные скаутские организации «Пласт» и «Сич», организующие популярные среди подростков летние лагеря, смогли добиться лишь 360 тыс. грн.

Подавляющая часть молодежи в Украине предоставлена сама себе. Алкоголизм, наркомания, социальная апатия стали в этой среде распространенными явлениями. В условиях кризиса в связи с ростом молодежной безработицы отмечается увеличение подростковой преступности. Программа молодежного жилищного кредитования, бывшая в основном кормушкой для узкого круга чиновников от молодежной политики, в последние годы вообще забуксовала.

ЗАВТРА БУДЕТ ПОЗДНО

Государство должно немедленно и самым серьезным образом заняться проблемой молодежи. Тем, кто считает, что во время экономического кризиса и острого дефицита бюджета есть задачи более срочные, я бы ответил: именно кризис выводит молодежный вопрос на первые строчки повестки дня.

Непременным следствием кризиса - тем более такого глубокого, как нынешний, является рост безработицы и сокращение доходов населения. И бьет это все в первую очередь по молодым. А чего можно ожидать от миллионов отчаявшихся, не имеющих перспективы, забытых государством молодых людей? Мы видели по телевизору беспорядки в Париже и Афинах, когда толпы разъяренной молодежи крушили витрины магазинов и жгли автомобили. Если кризис накладывается на неэффективность государства, происходит всплеск насилия, преступности, алкоголизма и наркомании, и они уже сами по себе представляют угрозу самому существованию государства.

Таким образом, если государство имеет хотя бы инстинкт самосохранения, оно должно помочь молодежи с меньшими потерями пройти через кризис, не допустить превращения молодых украинцев в опору радикальных, экстремистских и популистских движений. Это можно сделать только за счет реализации активной государственной молодежной политики. Причем, осуществляться такая политика должна в тесном партнерстве с национальным капиталом. Ведь он тоже заинтересован, чтобы лучшие молодые кадры оставались в Украине, чтобы молодые украинцы были здоровы, хорошо образованы, не склонны к асоциальному поведению, уважали частную собственность.

Государственно-частное партнерство в области работы с молодежью может стать не только частью реализации принципов социальной ответственности бизнеса, но и элементом заботы предпринимателей о качестве национальных трудовых ресурсов. Без этого отечественный капитал не сможет в полной мере воспользоваться следующей волной экономического роста.

Концепция государственной молодежной политики должна стать результатом коллективного творчества социологов, педагогов, экономистов и государственных менеджеров, но некоторые базовые тезисы можно предложить и сейчас.

Во-первых: концентрировать основные ресурсы следует на поддержке и развитии Государственной социальной службы для детей, семьи и молодежи. Эту службу надо вывести из Министерства семьи, молодежи и спорта и передать Министерству труда и социальной политики. Это будет более рационально. Ведь Госсоцслужба имеет подразделения во всех регионах Украины, ее деятельность опирается на хорошо разработанную законодательную базу. За 17 лет существования служба сумела обзавестись квалифицированными кадрами и необходимой методологической базой. Тем не менее, в бюджете-2009 на финансирование службы выделено лишь 500 тыс. гривен, тогда как на осуществление руководства в сфере молодежной политики профильному ведомству досталось более 19 млн грн. Комплектование социальных служб целесообразно осуществлять с привлечением граждан, проходящих альтернативную военную службу. Так поступили, например, в Германии и получили двойной эффект. Во-первых, был устранен острейший дефицит кадров в социальных службах. А во-вторых, молодые люди получили возможность самостоятельно, без помощи государства, решать свои проблемы.

А вот специализированное ведомство по вопросам молодежной политики Украине не нужно. Управление сетью социальных служб для молодежи целесообразно оставить в ведении Министерства труда и социальной политики. При этом поддержку и координацию организованного молодежного движения правильнее всего было бы осуществлять в рамках специального совета при президенте. Это позволит минимизировать бюрократическую нагрузку на бюджет и более четко увязывать идеологические установки молодежной политики с курсом главы государства.

Во-вторых: надо отказаться от практики государственной поддержки молодежных организаций через «зонтичные» структуры, которые служат лишь кормушкой и карьерной лестницей для их руководителей. Целесообразнее предоставлять гранты на реализацию социально значимых программ (организация здорового досуга, работа с инвалидами, социальная адаптация освобожденных молодых преступников и т.д.) через Министерство социальной политики. Остальные молодежные организации должны самостоятельно искать средства. Таким образом, молодежные объединения, берущиеся за решение наиболее сложных проблем, смогут увидеть реальную поддержку государства, которая не будет обременительной для бюджета (15-20 млн гривен в год). При этом молодежные организации будут выступать не в роли получателей субсидий, а в качестве полноценных социальных партнеров государства.

В-третьих: надо создать систему налоговых льгот для компаний, оказывающих помощь молодежным движениям и проектам. Важно стимулировать созданные крупными бизнесменами фонды к вложениям в развитие молодежных программ. Отечественные благотворительные фонды должны прийти на смену подверженному коррупции государственному распределению и зарубежным грантодателям. Национальные коммерческие фонды смогут обеспечить более эффективный контроль над расходованием предоставляемых молодежным объединениям средств, чем государство. При этом они не станут навязывать молодым украинцам чуждые идеологические установки, как это делают зарубежные фонды.

И, наконец, государство должно ужесточить контроль над соблюдением трудовых прав молодежи. Надо разработать законодательство о «договоре первого найма», которое бы максимально облегчило получение первого рабочего места выпускниками высших и средних специальных учебных заведений без опыта работы.

Активная государственная молодежная политика в комплексе с глубокой реформой системы образования и программой поддержки малого бизнеса вернет молодежи естественную для нее роль опоры демократического управления и рыночной экономики. Целью такой политики должно стать не воспитание социальных иждивенцев, как происходит во Франции и других странах Евросоюза, а помощь молодым гражданам в получении навыков сотрудничества и лидерства, умении сочетать свои личные интересы с интересами общества и страны.

Глава 18 ПОМЕНЬШЕ ИДЕОЛОГИИ

Объединение - вот главное слово сегодняшней повестки дня для Украины. Преодолеть раскол внутри политической элиты, устранить противоречия между ветвями власти, консолидировать бизнес и общество - без решения этих задач страна не выберется из кризиса и упадка, ее ждут прозябание и раскол

Главной объединяющей целью на нынешнем этапе может быть только социально-экономическое развитие. Все остальное должно быть подчинено этой задаче или отодвинуто на второй план - до лучших времен. И надо понимать, что натужная, подчас истерическая идеологизация и политизация украинской жизни стала одной из причин бедственного состояния, в котором находится наша страна.

С 2005 года в Украине происходило беспрецедентное вмешательство власти в наиболее тонкие вопросы духовной, идейной и мировоззренческой жизни общества. Взяв на вооружение программу наиболее радикальных националистов, команда Виктора Ющенко фактически предприняла гуманитарную интервенцию против украинского общества, пытаясь навязать ему унифицированные стандарты в области использования языков, отношения к религии, национального самосознания и самоидентификации граждан. Вопреки практике либеральных европейских государств украинская власть сознательно нарушала свободу совести, свободу мировоззрения, языковые права граждан. Культуркампф по-ющенковски привел к еще большему региональному расколу и поляризации общества, чем в 2004 году, стал одним из факторов, разрывающих ткань украинско-российских отношений, серьезно затормозил процесс формирования украинской надэтнической политической нации.

ОТНОШЕНИЯ ГОСУДАРСТВА И ЦЕРКВИ

В противоречие с Конституцией и светским духом украинской республики, команда Ющенко взял курс на создание государственной церкви, служащей инструментом навязывания обществу националистической, консервативной идеологии. Возникший еще в начале девяностых годов прошлого века раскол в украинском православии за последние годы серьезно усугубился в результате однозначной поддержки президентом Украинской православной церкви (УПЦ) Киевского патриархата в ее противостоянии с УПЦ Московского патриархата. Любой ответственный руководитель постарался бы использовать колоссальное влияние УПЦ МП и авторитет митрополита Владимира - как в среде соотечественников, так и в делах Русской православной церкви. Ведь более 35% священников РПЦ являются выходцами с Украины, а представители епархий УПЦ составляли до 40% участников Собора, на котором в январе 2009 года избирался новый Патриарх Московский. Это влияние можно было использовать для создания фактически самостоятельной и национально ориентированной православной церкви без конфликтов с Москвой. Вместо этого Ющенко и его соратники предприняли неловкую и неудачную попытку закрепить Украину в качестве канонической территории Константинопольского патриархата. Кроме того, откровенная враждебность в отношении УПЦ МП вынудила ее иерархов искать поддержки в Москве. Что только усилило влияние радикальных украинофобских сил на эту церковь, особенно, в восточных и южных регионах страны.

Вместе с тем всемерная поддержка Украинской греко-католической церкви, в частности, потворство переезду митрополита УГКЦ в Киев привело не только к обострению напряженности в отношениях униатов и православных в Украине, но и к усилению влияния фактора унии в качестве препятствия сближению православных церквей с Римско-католической церковью.

Активное вмешательство власти в межцерковные и межконфессиональные конфликты сопровождалось систематическими нарушениями принципов светскости украинского государства, демонстративным пренебрежением чиновниками фактом присутствия в Украине значительной мусульманской общины, что чревато усилением исламского фундаментализма в Крыму в будущем. При этом, занимаясь церковными делами, власть совершенно игнорировала проблему распространения тоталитарных сект, усиления влияния социально опасных религиозных и оккультных течений в молодежной среде. Авторитет религиозных конфессий никак не использовался для решения социальных проблем, возрождения моральных общественных устоев, укрепления традиционных украинских ценностей в среде молодежи. Таким образом, вся религиозная политика была поставлена с ног на голову.

Система отношений государства и религиозных конфессий должна быть радикально изменена. Необходимо прекратить вмешательство власти в конфликт между тремя основными православными церквами Украины - тем более, на стороне одного из участников противостояния. Власть должна жестко пресекать любые попытки политизации этой проблемы, втягивания в нее широких масс верующих, и не допускать насилия. Нужно срочно объявить мораторий на перераспределение принадлежащей церквам недвижимости, решительно бороться с попытками захвата храмов, особенно, с участием местных властей.

В церемониальной составляющей работы президента и других высших лиц государства надо последовательно придерживаться светского духа украинской республики, признавая особую роль православия в жизни общества. Нужно гораздо больше внимания уделять другим конфессиям, демонстрировать уважение государства к их традициям и праздникам. Президент Украины должен быть лидером всех украинцев, а не только христиан. Для этого, в частности, надо активизировать работу консультативных органов по взаимодействию государства с традиционными конфессиями Украины, активнее привлекать религиозные организации к решению таких задач, как социальная реабилитация вышедших из мест заключения, духовное воспитание молодежи, помощь социально незащищенным категориям граждан и т.д. Авторитет традиционных конфессий стоило бы шире использовать в рамках госполитики морального оздоровления общества, борьбы с тоталитарными сектами, экстремизмом. Опыт европейских стран показывает, что, например, в борьбе с тоталитарными сектами одних полицейских мер недостаточно - необходима психологическая реабилитация с участием традиционных конфессий.

Украина должна стать страной, где церкви являются социальными партнерами власти (наряду с общественными организациями и бизнесом), но не инструментом власти. Сама идея государственной церкви должна быть решительно отвергнута, а попытки привлекать религиозные организации к национально-патриотическому воспитанию следует признать ошибочными. Светскость власти и равные права традиционных конфессий - таковы должны быть основные положения религиозной политики. Вмешиваться в конфессиональные конфликты государство может только в том случае, если они грозят общественному порядку.

ЯЗЫК МОЙ - ВРАГ МОЙ

Следует признать, что за годы президентства Ющенко сделано немало для превращения украинского языка в полноценный государственный язык, которым владеет подавляющее большинство граждан страны. Это важное достижение в процессе становления украинской политической нации. С другой стороны - создана недоброжелательная к русскоязычным жителям страны атмосфера. И даже не столько в практической плоскости, сколько в общественной риторике. Постановка на государственном уровне знака равенства между патриотизмом и постоянным использованием украинского языка стала большой ошибкой. Это лишь усилило региональный раскол и снизило лояльность русскоязычных граждан Украинскому государству.

По данным проведенного в августе 2008 года исследования компании Research and Branding Group, две трети украинцев в качестве языка повседневного общения используют либо только русский, либо русский и украинский. При этом 68% заявили, что свободно владеют русским языком и только 57% считают, что свободно владеют украинским. Игнорирование такой ситуации властью, попытка представить дело как низкий уровень национального самосознания граждан является не только покушением на европейские либеральные ценности, но и вредит самой идее формирования украинской политической нации.

Государственная языковая политика нуждается в серьезной коррекции. Сохранение принципа единственности украинского как государственного языка должно сочетаться с одновременным предоставлением права регионам создавать особые условия для развития и функционирования языков национальных меньшинств. В ведении облсоветов должно быть право придания тому или иному языку статуса регионального, что позволит использовать его в коммуникациях между гражданами и местной властью, местной властью и бизнесом. При этом обращаться к центральным органам власти и граждане, и предприятия должны на украинском языке. Необходимо внести поправки в Гражданско-процессуальный кодекс и Кодекс об административных правонарушениях с целью разрешить гражданам обращаться и представлять свои интересы в судах всех уровней на русском языке. В обязательном порядке надо создать русские версии Интернет-сайтов всех центральных органов государственной власти.

Целесообразно отменить обязательное титрование или дублирование фильмов производства России на украинском языке. Действующую норму необходимо сохранить только в отношении фильмов, производимых в иных, кроме РФ странах. Также стоит пересмотреть серию решений Национального совета по телевидению и радиовещанию, которым общенациональные телеканалы обязываются все сто процентов собственной продукции выпускать на украинском языке. Как уже сказано, две трети украинцев используют в основном русский язык, и треть жителей Украины называют русский язык родным. В таких условиях общенациональным каналам необходимо позволить делать общественно-политические и развлекательные программы на этом языке. Остальное на свои места расставит рыночная конкуренция - если более высоким спросом будут пользоваться украиноязычные каналы, украинизация эфира пройдет безболезненно. В противном случае мы будем просто вынуждать людей либо смотреть некачественные, но «лингвистически правильные» программы, либо будем искусственно наращивать аудиторию российских телеканалов.

Необходимо остановить процесс закрытия русских школ и их перевода на украинский язык преподавания. Нужно исправить ситуацию, когда в Ровенской, Тернопольской и Киевской областях нет ни одной школы с русским языком преподавания. При распределении бюджетного финансирования образовательных учреждений должны пресекаться попытки дискриминации по языковому признаку. И было бы правильно отказать в государственной поддержке любым попыткам искусственного реформирования украинского правописания, направленным на неестественное усиление различий между украинским и русским языками.

Русскоязычные граждане Украины должны перестать ощущать психологическое давление со стороны власти в форме принуждения к переходу на украинский язык общения. Крымские татары, румыны, венгры и другие национальные меньшинства тоже должны получить возможность общаться с местными органами власти на родном для них языке. Все это снизит уровень межрегиональных и межнациональных противоречий в стране, ограничит возможности России, Румынии и других стран по дискредитации Украины на международной арене, усилит лояльность неукраинцев по происхождению и неукраиноязычных граждан по отношению к Украинскому государству. При этом знание государственного языка должно стать предметом практической необходимости (получение высшего образования, работа в госорганах и т.д.), а не шагом, предпринятым под давлением власти. Постепенно, по мере смены поколений, подавляющее большинство граждан Украины будут свободно владеть украинским языком.

НЕПРЕДСКАЗУЕМАЯ ИСТОРИЯ

Наиболее явно гуманитарная агрессия проявилась в вопросах трактовки украинской истории. На смену планомерному раскрытию и объективному анализу засекреченных советской властью трагических и героических страниц истории украинского народа пришла глубоко политизированная тенденция. Команда Ющенко попыталась превратить анализ прошлого в инструмент современной внутренней и внешней политики.

Не совпадающие с установками идеологов КПСС оценки деятельности Ивана Мазепы, Степана Бандеры, других исторических деятелей, правда о трагедии Голодомора и деятельности УПА - все это было достоянием широких масс украинцев и до 2004 года. Но тогда из этих процессов не делались далеко идущие политические выводы. Честный, непредвзятый анализ своего прошлого, его светлых и темных эпизодов, был подменен использованием истории в целях националистической пропаганды. Огромный вклад украинского народа в победу над фашизмом, роль украинцев в военных, экономических, научно-технических и культурных достижениях Российской империи и СССР, вообще все позитивные страницы общей с Россией истории были вычеркнуты из официальной версии украинской летописи.

В отношении к своему прошлому, как и по многим другим аспектам гуманитарной политики, украинская власть ушла далеко от принятых в странах Евросоюза подходов и взялась внедрять антисоветские идеи советскими методами. Любая дискуссия по сложным вопросам украинской истории была приравнена к низкопоклонству перед Россией и пораженчеству. В результате Украина не только серьезно осложнила диалог с Российской Федерацией, но и получила внутренний раскол теперь еще и по вопросу отношения к истории. Более того, очень многие украинцы стали жертвами «исторической шизофрении», когда навязываемые официальной пропагандой клише в столкновении с информацией из других источников формируют крайне противоречивое отношение к прошлому своей страны.

Ответственный государственный подход к исторической теме предполагает несколько обязательных условий. Во-первых, нужно остановить процесс расширения «пантеона национальных героев» по инициативе общественных организаций. Все персонажи, отношение к которым в Украине либо преимущественно негативное, либо двоякое, могут почитаться на уровне общественных движений, партий, местных громад, но не на официальном государственном уровне. Такие личности как Роман Шухевич и Владимир Ленин, Иван Мазепа и Петр Великий, Иван Выговский и Екатерина Вторая должны получать примерно равное нейтральное отношение со стороны власти. Установка памятников Бандере на Западной и Екатерине Второй на Южной Украине должна обходиться без вмешательства или содействия центральных властей.

Во-вторых, вопрос о социальных льготах для ветеранов ОУН-УПА должен решаться на уровне регионов и за счет средств местных бюджетов, как и обеспечение функционирования русского (румынского, крымско-татарского) языка в качестве регионального.

В-третьих, официальным государственным органам стоит воздерживаться от излишнего провоцирования напряженности в отношениях с Россией за счет намеренного акцента на различиях в трактовке истории. Память о жертвах Голодомора должна быть вопросом внутренней, а не внешней политики.

Украине важно утвердить свое право на часть общей с Россией истории, общих побед и успехов. Победа в Великой Отечественной войне должна трактоваться как победа украинцев над фашизмом, а не как трагедия народа, зажатого между двумя тоталитарными машинами. Ведь, например, австралийцы, канадцы, индийцы гордятся своими победами во Второй мировой войне в составе армии Британской империи.

Национальную идеологию надо строить на фундаменте образа украинцев как свободолюбивого, сильного, успешного народа, история которого состоит не только из поражений и трагедий, как это пытается внушить нынешняя пропаганда Виктора Ющенко, но и из великих побед и достижений. Служивший полякам гетман Сагайдачный и создатель советских космических ракет Сергей Королев имеют право стать неотъемлемой частью пантеона украинских национальных героев.

Великая Украина начнется с реального объединения страны. Нам необходимо пройти очень сложный путь, на котором будет много проблем. Чтобы вывести страну из кризиса, поставить ее на путь экономического развития, власть должна будет принимать непопулярные решения и начинать необходимые, но трудные реформы. От общества потребуется понимание и терпение. Без этого не обходилась ни одна из стран, добившихся успехов в экономике и, соответственно, в повышении благосостояния своих граждан.

Подобные задачи может решить только консолидированная, верящая в свои силы нация. Удел слабых политиков - разъединять общество и играть на противоречиях. Сильные, государственно мыслящие политики всегда занимаются объединением. Приходит время сильных.

Content

Тигипко Сергей Леонидович Украина: Проект развития

Предисловие автора

Глава 1 СИЛЬНЫЙ ПРЕЗИДЕНТ - СИЛЬНАЯ СТРАНА

Глава 2 ОСТАНОВИТЬ РАЗЛОЖЕНИЕ ГОСУДАРСТВА

Глава 3 НАШЕ МЕСТО НА КАРТЕ МИРА

Глава 4 ЭКОНОМИКА: БЕЗ РУЛЯ И ВЕТРИЛ

Глава 5 БЕЗДУМНЫЙ НАЛОГОВЫЙ ПЛАГИАТ

Глава 6 НУЖЕН БАНК РАЗВИТИЯ

Глава 7 РАССЕЯТЬ ГАЗОВЫЙ ТУМАН

Глава 8 УСТАЛОСТЬ МЕТАЛЛА

Глава 9 ВЕРНУТЬ ИНДУСТРИАЛЬНУЮ МОЩЬ

Глава 10 КАК РАЗМОРОЗИТЬ СТРОЙКУ

Глава 11 ОТВЕТ НА АГРАРНЫЙ ВОПРОС

Глава 12 ОСЛОЖНЕНИЕ ОТ УПРОЩЕНИЯ

Глава 13 ИННОВАЦИОННЫЙ КОРИДОР В БУДУЩЕЕ

Глава 14 КОММУНАЛЬНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ИЛИ КОММУНАЛЬНАЯ КАТАСТРОФА

Глава 15 КАК ОЗДОРОВИТЬ ЗДРАВООХРАНЕНИЕ

Глава 16 ПЕРВОСТЕПЕННОЕ ВНИМАНИЕ «ТРЕТЬЕМУ СЕКТОРУ»

Глава 17 ПОКОЛЕНИЕ, КОТОРОЕ МЫ ТЕРЯЕМ

Глава 18 ПОМЕНЬШЕ ИДЕОЛОГИИ