Каст Ф. К.

Каст Кристин

Соблазненная

Ф. К. Каст, Кристин Каст

СОБЛАЗНЕННАЯ

ПОСВЯЩЕНИЕ

Мы с Кристин посвящаем эту книгу нашему великолепнейшему редактору, Дженифер Уэйс, работать с которой огромное счастье, поскольку она может сделать терпимым даже процесс бесконечного переписывания. Мы любим тебя, Джен!

БЛАГОДАРНОСТИ

Мы с Кристин хотим в очередной раз поблагодарить потрясающую команду издательства «Сант-Мартин Пресс». Мы уже считаем их своей семьей и не перестаем восторгаться их добротой, щедростью, креативностью и верой в нас. Спасибо, спасибо, спасибо: Дженифер Уейс, Энн Бенсон, Мэтью Шир, Энн Мэри Толлберг, Бриттни Кейнфелтер, Кэти Хершбергер и Салли Ричардсон!

И еще мы хотим сказать ОГРОМНОЕ спасибо нашей блестящей команде оформителей обложек — Майклу Сторингу и Элси Лайонсу. Отдельная благодарность Дженни Салливан за ее великолепную и невероятно точную корректуру!

Как обычно, мы благодарим нашего изумительного агента и друга Мередит Бернстайн, которая изменила всю нашу жизнь, сказав всего три волшебных слова: «закрытая школа для вампиров».

И, разумеется, огромное спасибо всем нашим фанатам! Особенно всем тем, кто пишет нам и признается в любви к «Дому Ночи»!

ГЛАВА 1

Зои

В ночном небе над Талсой висел призрачный полумесяц. Его чистый холодный свет мерцал на панцире льда, сковавшего и сам город, и одинокое бенедиктинское аббатство, где мы только что сражались с падшим ангелом и мятежной Верховной жрицей. Казалось, весь подлунный мир преобразился под прикосновением Богини.

В странном оцепенении смотрела я на залитый лунным сиянием круг перед гротом Девы Марии — древним местом силы, где всего несколько минут тому назад олицетворенные Дух, Кровь, Земля, Человечность и Ночь объединились для победы над тьмой и ненавистью.

Стоявшая в неглубокой нише прекрасная статуя Богоматери в окружении каменных роз словно притягивала лунное сияние. Я не могла отвести от нее глаз. От лица Девы веяло покоем, а ее покрытые льдом щеки влажно поблескивали, словно Дева Мария тихо плакала от радости.

Я скользнула взглядом выше, в небо, и вознесла беззвучную молитву прекрасному полумесяцу, символизировавшему нашу Богиню Никс: «Спасибо тебе, Никс. Мы все живы. Калона и Неферет исчезли…»

— Спасибо, — прошептала я луне.

«Слушай себя…»

Слова прозвучали во мне, тихие и нежные, словно шепот листвы, тронутой летним ветерком. Как всегда, беззвучный приказ Никс легкой тенью проскользнул в моем сознании, но глубоко отпечатался в сердце.

Я почти не замечала окружившую меня толпу монахинь, недолеток и взрослых вампиров. Нет, я, конечно, слышала гул, в который сливались их крики, разговоры, плач и смех, но все это было где-то очень далеко. Сейчас для меня существовала только сиявшая в вышине луна и шрам, перечеркнувший мою грудь от одного плеча до другого.

Не успела я вознести свою безмолвную молитву, как его начало пощипывать, но это была не боль. Вернее, не настоящая боль. Знакомое тепло и покалывание означало, что Никс снова Отметила меня своим клеймом. Я знала, что если загляну за воротник свитера, то увижу, как мой безобразный шрам расцвел сапфировой вязью татуировки, доказывавшей, что я продолжаю следовать путем Богини.

— Эрик и Хит! Разыщите скорей Стиви Рей и парней-недолеток. Вместе аббатство кругом обойдите, проверьте, насколько тут чисто. Хочется верить, что все пересмешники сгинули вместе с отцом и хозяйкой, но убедиться хотелось бы в этом своими глазами, — властный голос Дария так резко вырвал меня из теплого молитвенного оцепенения, что я невольно вздрогнула. Знаете, как бывает, когда нечаянно слишком сильно прибавишь звук в айподе? Вот и меня точно так же резануло по ушам.

— Но ведь Хит человек! Пересмешники вмиг его прикончат! — ляпнула я, не успев прикусить язык. Добро пожаловать в реальность, Зои Редберд! Как видите, мои странности не исчерпываются способностью цепенеть под лунным светом.

Разумеется, Хит тут же надулся, словно разозлившаяся жаба:

— Я не беспомощный малыш, Зо!

И, разумеется, мгновенно, мой прекрасный Эрик вдруг стал таким большим-пребольшим, взрослым-превзрослым, ну просто ужасный, страшный и грозный вампир! Саркастически фыркнув, он протянул:

— Нет, конечно, но ведь ты человек . А в нашем мире это все равно, что беспомощный малыш!

— Ну вот, началось! Не успели мы расправиться с монстрами, как Эрик и Хит уже готовы вцепиться друг другу в глотки. Как это скучно! — протянула Афродита со своей фирменной (надеюсь, запатентованной) язвительной ухмылкой. Но стоило ей повернуться к Дарию, как лицо нашей Ясновидящей Красотки стало совершенно иным. — Привет, красавчик. Как ты?

— Цел, невредим и не стою волнений твоих, королева, — ответил Дарий.

Когда на мгновение их взгляды встретились, между Сыном Эреба и Афродитой возникло поле такого напряжения, что у меня волосы на голове зашевелились. Но на этот раз, слава Никс, до неприличных поцелуев дело не дошло, поскольку Дарий старался не спускать глаз со Старка.

Афродита нехотя отвела взгляд от красавца-воителя и тоже взглянула на раненого.

— Фу… Твоя грудь выглядит просто омерзительно.

Джеймс Старк стоял между Дарием и Эриком. Ну, то есть… Видите ли, он не просто стоял. Он шатался, как пьяный.

Тут Эрик, не обратив внимания на Афродиту, повернулся к Дарию.

— Дарий, ты бы отвел Старка внутрь. А мы со Стиви Рей проведем разведку на местности, чтобы удостовериться, что опасность миновала.

Вообще-то все было сказано по делу, но вы бы слышали, как именно Эрик это произнес. Он не говорил, а вещал, словно был тут самым главным, а мы так, погулять вышли. Но, похоже, и этого Эрику показалось мало, потому что он добавил:

— Я даже готов взять в помощь Хита.

Неужели он сам не понимал, что ведет себя, как напыщенный придурок?

— Ты готов взять меня в помощь? — перекосился Хит. — Пусть твоя мамочка возьмет тебя в помощь!

— Послушай, а кто из них твой парень? — спросил вдруг Старк. Даже в таком жутком состоянии он ухитрился поймать мой взгляд и ухмыльнуться. Голос его звучал сипло, словно каждое слово давалось ему с большим трудом, но в глазах плясали веселые искорки.

— Я! — хором откликнулись Хит и Эрик.

— Зои, ты только полюбуйся на них! — закатила глаза Афродита. — Оба — полные идиоты!

Старк хмыкнул, но тут же мучительно закашлялся и с судорожным всхлипом втянул в себя воздух. Глаза его закатились, он обмяк и потерял сознание.

С проворством настоящего Сына Эреба Дарий бросился к нему и подхватил на руки прежде, чем Старк рухнул на обледеневшую землю.

— Я отнесу его внутрь, — сказал он.

Земля ушла у меня из-под ног. Обмякший в руках Дария Старк выглядел полумертвым.

— Я… я даже не знаю, где тут лазарет, — пролепетала я.

— Не вопрос, — дернула плечом Афродита. — Сейчас попросим кого-нибудь из досточтимых пингвиниц проводить нас. Эй, сестра! — крикнула она монахине в традиционном черно-белом одеянии, торопливо вбегавшей в ворота обители.

Только тут я обратила внимание на сестер, беспокойно сновавших по территории аббатства. Что и говорить, непростая им выдалась ночка! Хаос битвы плавно сменился послевоенной неразберихой.

Дарий помчался следом за монахиней, а Афродита устремилась за ним. На бегу могучий воин обернулся ко мне и спросил:

— Разве ты с нами не хочешь пойти, о Верховная жрица?

— Я сейчас, — устало вздохнула я, поворачиваясь к Хиту и Эрику. Но еще до того, как открыла рот, чтобы заняться умиротворением непримиримых соперников, знакомый оклахомский говорок избавил меня от всех забот:

— Иди с Дарием и Афродитой, Зет. Тупого и Еще Тупее я возьму на себя, будь спок. Мы вместе обойдем территорию и проверим, не осталось ли тут еще каких-нибудь злых пернатых чудиков.

— Стиви Рей, ты самая лучшая подруга из всех лучших подруг! — воскликнула я и, обернувшись, крепко-крепко обняла ее. Как же здорово было вновь чувствовать ее живой, теплой и настоящей!

Стиви Рей выглядела настолько обычной, что мне стало слегка не по себе, когда она с ухмылкой отступила назад и я, словно впервые, увидела алые татуировки, затейливым узором расходившиеся от украшавшего ее лоб багрового полумесяца, спускаясь на скулы и щеки.

Внутри меня опять шевельнулось неприятное чувство тревоги.

Неверно истолковав мое смущение, Стиви Рей улыбнулась еще шире и сказала:

— Да не волнуйся ты за этих ослов! Я уже привыкла растаскивать их по углам, справлюсь и на этот раз. — Видя, что я по-прежнему тупо уставилась на нее, Стиви Рей помрачнела, и ее ослепительная улыбка слегка погасла. — Кстати, твоя бабушка чувствует себя намного лучше. Как только Калона исчез, Крамиша отвезла ее внутрь, а сестра Мэри минуту назад отправилась ее проведать.

— Да-да, я помню, как Крамиша помогала бабушке сесть в кресло. Просто… — пробормотала я и замолчала. Что «просто»? Меня не покидало ощущение, что с моей лучшей подругой и ее красными недолеткам что-то серьезно не так. Но как сказать это ей в лицо?

— Ты просто устала и переволновалась из-за всей этой фигни, — мягко заметила Стиви Рей.

Неужели мне не почудилось промелькнувшее в ее глазах понимание? Или это было что-то совсем другое?

— Я все понимаю, Зет, и обо всем позабочусь. Иди, убедись, что со Старком все в порядке. — Стиви Рей снова обняла меня и слегка подтолкнула по направлению к аббатству.

— Ладно. Спасибо, — послушно согласилась я и поплелась в сторону монастыря, перестав обращать внимание на двух упрямых ослов, сверливших меня обиженными взглядами.

— Эй! — крикнула мне в спину Стиви Рей. — Напомни Дарию и остальным, чтобы следили за временем. До рассвета осталось чуть больше часа, к нему все наши должны быть под крышей.

— Конечно, не вопрос. Я не забуду, — ответила я.

Вопрос был совсем в другом. Мне становилось все сложнее забыть о том, что Стиви Рей больше не та, какой была прежде.

ГЛАВА 2

Стиви Рей

Так, вы двое, слушайте сюда. Будете делать то, что я скажу, и без фокусов! — Воинственно подбоченившись, Стиви Рей встала между парнями, наградив каждого грозным взглядом, а потом громко крикнула: — Даллас!

Один из красных недолеток со всех ног бросился к ней.

— Я здесь, Стиви Рей!

— Разыщи Джонни Би. Пусть они с Хитом проверят все аббатство до Льюис-стрит и убедятся, что пересмешников здесь больше не осталось. Вы с Эриком обойдете здание с юга. Я прочешу рощицу около Двадцать первой улицы.

— Одна? — спросил Эрик.

— Да, одна, — взорвалась Стиви Рей. — Не забыл, что если я топну ногой, ты провалишься под землю? А еще я могу одним пальцем поднять тебя в воздух и надрать твою ревнивую задницу! Поэтому уж как-нибудь пройду через рощу одна!

Стоявший рядом Даллас весело рассмеялся.

— Битва века — красный против синего! Сто против одного, что красная вампирша с властью над Землей запросто намылит шею синему вампиру с актерским дарованием!

Хит фыркнул и расхохотался. Эрик мгновенно набычился.

— Нет! — закричала Стиви Рей, прежде чем они набросились друг на друга. — Не можете вести себя прилично, просто держитесь друг от друга подальше, ладно?

— Ты меня звала, Стиви Рей? — крикнул Джонни Би, подбегая к ней. — Я встретил Дария, он нес в аббатство раненого стрелой мальчишку. Этот Эребов сын сказал, ты меня ищешь.

— Да, — с облегчением вздохнула Стиви Рей. — Вы с Хитом обойдете аббатство со стороны улицы Льюис. Проверьте, все ли пересмешники улетели.

— Бегу! — кивнул Джонни Би и, встав в стойку, сделал вид, будто атакует Хита справа. — Пошли, полузащитник! Посмотрим, на что ты годен.

— Обратите особое внимание на деревья, кусты и кучи бурелома, — уточнила Стиви Рей и снисходительно покачала головой, глядя, как Хит, сгруппировавшись, отвечает Джонни Би серией воображаемых апперкотов.

— Будет исполнено! — отозвался Даллас, удаляясь вместе с погруженным в молчание Эриком.

— Только побыстрее! — крикнула им вслед Стиви Рей. — Скоро рассветет! Встретимся перед гротом Девы Марии ровно через полчаса. Если что-нибудь обнаружите, крикнете погромче, и мы прибежим на помощь.

Стиви Рей посмотрела вслед четверым удаляющимся мальчишкам, желая убедиться, что они пошли именно туда, куда она их отправила, а потом со вздохом поплелась своей дорогой.

Ох, божечки, как все это раздражает! Честное слово, она любила Зои больше, чем пшеничные лепешки с медом, но, общаясь с ее ревнивыми парнями ощущала себя подхваченной торнадо лягушкой! Взять хотя бы Эрика. Раньше Стиви Рей считала его самым классным парнем на свете, но, прожив с ним под одной крышей два дня, полностью изменила свое мнение.

Этот хваленый Эрик отрастил себе такое самомнение, что как только ноги передвигает! Хит миляга и славный парень, но он всего лишь человек, и бедняжка Зет вечно за него волнуется. Что и говорить, она права. Люди гибнут гораздо проще и чаще, чем вампиры или недолетки.

Стиви Рей посмотрела через плечо, надеясь разглядеть Хита и Джонни Би, но ледяная тьма и густые ветви деревьев уже поглотили их.

Честно говоря, она была не прочь немного побыть одной. Джонни Би присмотрит за человеком. Что и говорить, приятно хотя бы ненадолго избавиться от Хита и Эрика. Эта парочка заставила Стиви Рей еще больше ценить Далласа. Он простой и добрый парень. Как раз такой, какой ей нужен. Между ними уже начало кое-что завязываться, но о настоящих отношениях пока говорить было рано. Даллас знал, что у Стиви Рей куча разных дел, и спокойно ждал, пока она их переделает. Зато в свободное время он всегда был рядом. Клево-плево, славно-плавно — вот как у них с Далласом. Чего еще надо?

Зет следовало бы поучиться у нее, как держать в кулаке обоих своих мальчишек! Стиви Рей удрученно покачала головой и медленно побрела сквозь рощицу старых деревьев, окружавших грот Девы Марии и отрезавших территорию аббатства от Двадцать первой улицы.

Умереть не встать, какая же поганая выдалась ночка!

Стиви Рей не прошла и десяти шагов, как ее светлые кудряшки вымокли насквозь. Вот гадство, вода капает даже с носа! Не останавливаясь, она провела рукой по лицу, смахивая промозглую влагу. Все кругом утопало во тьме и тишине. Просто дико было видеть Двадцать первую в такой мгле! Ни один фонарь не горел, с улицы, словно по волшебству, исчезли все машины и даже полицейские.

Стиви Рей поскальзывалась и оступалась на каждом шагу. Черт, да тут запросто ноги переломаешь! Слава Никс, супер-развитое ночное вампирское зрение помогало хоть как-то ориентироваться в этом ледяном кошмаре. Такое впечатление, будто сбежавший Калона забрал с собой весь свет и все звуки города!

Поежившись, Стиви Рей откинула с лица мокрые пряди волос и приказала себе собраться.

— Ты ведешь себя, как мокрая курица, а тебе ли не знать, какие дуры эти куры! — громко произнесла она вслух, но от этого только еще больше перепугалась. В обледеневшей тьме собственные слова вдруг показались Стиви Рей зловещими.

Да что это такое? Почему ее так трясет?

— Наверное, это потому, что у тебя появились секреты от лучшей подруги, — еле слышно пробормотала Стиви Рей и тут же испуганно прикусила язык. В этом темном царстве льда и холода даже тихий шепот звучал пугающе громко.

Но она просто не могла рассказать об этом Зет! Никак не могла! Во-первых, у нее не было времени. К тому же, у Зет и так полно поводов для беспокойства… А еще… еще… Нет, ну как об этом расскажешь? Даже Зет. Тем более Зет…

Стиви Рей с досадой пнула сломанную обледеневшую ветку. Она прекрасно понимала, что все это ерунда. Она должна поговорить с Зои. Обязана. И непременно поговорит. Просто не сейчас. И не скоро. Наверное, очень нескоро.

И вообще, лучше сосредоточиться на настоящем. По крайней мере, сейчас.

Прищурившись, Стиви Рей приставила руку к глазам козырьком, защищая их от хлещущего ледяного дождя, и всмотрелась в ветви деревьев. Даже в такую тьму и непогоду ночное зрение не подвело ее, и она с облегчением перевела дух, не заметив ни одного пересмешника. Поразмыслив, Стиви Рей решила, что проще будет идти по тротуару, и побрела вдоль Двадцать первой улицы, не сводя глаз с деревьев.

Она была уже возле самой изгороди, отделявшей территорию аббатства от примыкавшего к нему престижного кондоминиума, когда впервые почувствовала запах.

Кровь.

Неправильная кровь.

Стиви Рей оцепенела. Потом напряглась, как дикое животное, и жадно повела носом. Чем это пахнет? Она почувствовала сырой и стылый запах льда; острый, немного коричный, аромат зимних деревьев и искусственный глухой запах лежавшего под ногами асфальта.

Отмахнувшись от всех этих земных банальностей, Стиви Рей сосредоточилась на крови.

Это была кровь не человека и не недолетки. Она не пахла весной и солнцем, медом и шоколадом, любовью и жизнью — всем тем, что Стиви Рей знала и о чем мечтала. Нет, у этой крови был совсем другой запах. Слишком темный. Слишком густой. Слишком много в нем было такого, чего никогда не бывает в крови людей. Но это все равно была кровь, и она притягивала Стиви Рей. Несмотря ни на что. Даже на то, что в глубине души она уже знала — дело скверно.

Кровь пахла чем-то странным, чуждым, не принадлежавшим этому миру. Вскоре зловещий запах привел Стиви Рей к первым алым пятнам на льду. Во тьме непогоды, в хмуром предрассветном сумраке даже супер-развитое ночное зрение вампира не разглядело бы на обледеневшей дороге и траве газона ничего, кроме темных влажных пятен. Но Стиви Рей разглядела гораздо больше. Она разглядела, что это кровь. Много крови.

Но это была не кровь животного или раненого человека.

С каждым шагом темный след на льду становился все шире и гуще, он уводил Стиви Рей прочь от улицы, в темные заросли рощи.

Стиви Рей даже не заметила, как в ней проснулись инстинкты хищника. Бесшумно и плавно, едва дыша, она кралась по кровавому следу.

Она нашла его под одним из старых деревьев, под огромной, недавно обломившейся веткой, куда он забрался, чтобы умереть в одиночестве.

Дрожь ужаса пробежала по телу Стиви Рей. Перед ней был ворон-пересмешник.

Он был огромен. Гораздо больше, чем она думала, глядя на пересмешников издалека. Он лежал на боку, уткнувшись в землю так, что лица не было видно. Гигантское крыло пересмешника, вероятно, сломанное, торчало под каким-то странным углом. Из-под него выглядывала вывернутая и залитая кровью человеческая рука. Ноги у пересмешника тоже были человеческие, и они были поджаты к груди, словно он умирал в позе эмбриона.

Стиви Рей вспомнила, как слышала звуки выстрелов перед тем, как Зои и ее команда ворвались в аббатство. Выходит, этому пересмешнику не повезло. Пуля Дария сразила его в полете.

— Ой, божечки, — прошептала Стиви Рей. — Наверное, это один из тех, что шлепнулись на землю.

Она приложила сложенные ладони ко рту и приготовилась позвать Далласа и ребят, чтобы они помогли оттащить труп куда-нибудь подальше, но вдруг пересмешник дернулся и открыл глаза.

Стиви Рей замерла. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Расширенные от удивления красные глаза чудовища на его уродливом птичьем лице казались поразительно человеческими. Взгляд пересмешника скользнул по Стиви Рей и пошарил за ее спиной, чтобы убедиться, что она одна. Стиви Рей инстинктивно напряглась и, крепче упершись ногами в землю, выставила вперед руки.

Внезапно пересмешник заговорил.

— Убей меня. Покончи с этим, — прохрипел он, превозмогая боль.

Его человеческий голос прозвучал так неожиданно, что Стиви Рей невольно уронила руки и отпрянула назад.

— Ты умеешь говорить? — растерянно пролепетала она.

И тут пересмешник сделал нечто такое, что потрясло Стиви Рей до глубины души и бесповоротно изменило всю ее жизнь.

Он рассмеялся.

Это был сухой, саркастический смех, закончившийся мучительным стоном. И все-таки это был смех, и он придал словам пересмешника человечность.

— Да, — прохрипел птицечеловек, останавливаясь после каждого слова, чтобы набрать воздуха. — Я разговариваю. Я истекаю кровью. Я умираю. Убей меня и покончи с этим.

Он попытался сесть, словно хотел достойно встретить свою смерть, но тут же вскрикнул от боли и, закатив свои до ужаса человеческие глаза, без памяти рухнул на мерзлую землю.

Не раздумывая, Стиви Рей бросилась вперед. Она больше не колебалась. Пересмешник упал лицом вниз, так что ей не составило труда отвести его крылья в стороны и подхватить раненного под руки. Он был большим, очень большим — как настоящий человек! — и Стиви Рей уже приготовилась к тому, что он окажется очень тяжелым, но она ошиблась.

Птицечеловек был таким легким, что ей было совсем не трудно тащить его, и она потащила. Шаг за шагом Стиви Рей шла вперед, а внутри у нее все кричало: «Какого черта? Какого черта? Да какого, черт возьми, черта?»

Какого черта она это делает?

И что вообще делает?

Стиви Рей не знала ответа. Она знала только то, чего она никогда не сделает.

Она не убьет пересмешника.

ГЛАВА 3

Зои

— Все будет в порядке? Я старалась говорить очень тихо, чтобы не разбудить Старка, но, похоже, у меня ничего не вышло, потому что его закрытые веки затрепетали, а губы еле заметно исказила бледная тень привычной язвительной ухмылки.

— Я еще не умер, — прохрипел Старк.

— А я говорила не о тебе! — буркнула я, вложив в свои слова гораздо больше раздражения, чем испытывала.

— Полегче, у-ве-тси-а-ге-я, — мягко упрекнула меня бабушка, входя в маленький монастырский лазарет в сопровождении сестры Мэри Анжелы.

— Бабуля! Ты здесь! — бросившись к двери, я помогла аббатисе усадить бабушку в кресло.

— Не обращайте внимания, — буркнул Старк. — От страха за меня она просто потеряла голову. — Глаза его снова были закрыты, но он улыбался до ушей.

— Я знаю, тси-та-га-ас-ха-я . Но Зои будущая Верховная жрица, а значит, должна учиться контролировать свои чувства.

«Тси-та-га-ас-ха-я!» Да я бы расхохоталась в голос, если бы бабушка не выглядела такой бледной и слабой, и если бы я, действительно, не умирала от страха.

— Прости, бабушка. Я постараюсь держать себя в руках, но это не так-то просто, когда те, кого я люблю больше всего на свете, постоянно пытаются умереть! — выпалила я и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Кстати, почему ты не в постели?

— Сейчас лягу, у-ве-тси-а-ге-я , сейчас.

— Что значат все эти тси-пси? — сквозь стиснутые зубы процедил Старк.

Дарий обрабатывал его ожоги густой пахучей мазью, которая, судя по гримасам Старка, немилосердно щипала. И, тем не менее, в голосе моего воина звучало искренне любопытство.

— Тси-та-га-ас-ха-я, — невозмутимо поправила бабушка. — Это означает «забияка».

Глаза Старка весело сверкнули.

— А вы действительно очень мудрая женщина!

— Кого этим удивишь? Гораздо интереснее, что ты действительно тси-та-га-ас-ха-я, — парировала бабушка.

Старк отрывисто хохотнул и тут же тихонько зашипел от боли.

— Тихо сиди! — прикрикнул на него Дарий.

— Сестра, кажется, вы сказали, что здесь есть врач, — пробормотала я, изо всех сил стараясь скрыть нарастающую панику.

— Доктор людской с этой раной ему не поможет, — сказал Дарий, предупреждая ответ сестры Мэри Анжелы. — Нужен покой и постельный режим, а еще…

— Хватит с меня покоя и постельного режима! — поспешно перебил его Старк. — Говорю же: я пока не умер! — Он посмотрел на Дария, и тот, поколебавшись, пожал плечами и кивнул, давая понять, что уступает молодому вампиру.

Наверное, мне следовало просто проигнорировать их молчаливый диалог, но мое терпение кончилось. Честно говоря, оно кончилось еще несколько часов назад!

— Так, что вы от меня скрываете? — резко спросила я.

Сестра, помогавшая Дарию, бросила на меня долгий колючий взгляд и холодно ответила:

— Мне кажется, раненый юноша заслужил знать, что его жертва была не напрасной.

Застигнутая врасплох суровыми словами монахини, я съежилась под ее неприязненным взглядом и промолчала.

Что я могла ей ответить? Да, Старк, не раздумывая, решил пожертвовать своей жизнью ради спасения моей. Я попыталась сглотнуть, но у меня пересохло в горле.

Чего стоит моя жизнь? Кто я, вообще, такая? Обычная девчонка едва семнадцати лет! Девчонка, которая постоянно совершает ошибки и все портит. И еще… так выходило, что я — реинкарнация девушки, созданной, чтобы любить падшего ангела, а значит, в глубине души я не могла его не любить, хотя не должна, не хочу, не могу…

Нет. Я не стоила жертвы Старка.

— Я знаю, — на этот раз голос Старка не дрогнул, а прозвучал неожиданно сильно и уверенно. Я подняла голову и сквозь застилавшие мои глаза слезы уставилась на него. — Это мой долг. Я — воин. Я поклялся жизнью служить Верховной жрице Зои Редберд и нашей богине Никс. Значит, я просто делал свое дело, и пустяки, если при этом меня сшибли на землю и слега поджарили! Главное, что я помог Зои победить плохих парней.

— Хорошо сказано, тси-та-га-ас-ха-я, — кивнула ему бабушка.

— Сестра Эмили, на остаток ночи я освобождаю вас от работы в лазарете. Прошу вас, пришлите сюда сестру Бьянку. И мне хотелось бы, чтобы вы посвятили некоторое время раздумьям над строками Евангелия от Луки, глава 6, стих 37, -проговорила сестра Мэри Анжела.

— Как скажете, аббатиса, — склонила голову сестра Эмили.

— Евангелие от Луки? — переспросила я. — А о чем говориться в этом месте?

— «Не судите и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте и прощены будете», — процитировала бабушка. Она с улыбкой переглянулась с сестрой Мэри Анжелой, но тут в полуоткрытую дверь робко постучался Дэмьен.

— Можно нам войти? Тут кое-кто очень хочет повидать Старка.

Дэмьен обернулся через плечо на стоявших за его спиной, и негромкое нетерпеливое гавканье подсказало нам, что этот «кое-кто» ходит на четырех лапах и машет хвостом.

— Не пускайте ее! — резко сказал Старк и, сморщившись от боли, отвернулся от двери. — Скажите Джеку, что это теперь его собака.

— Нет! — я жестом остановила попятившегося назад Дэмьена. — Пусть Джек приведет Фанти.

— Зои, я не хочу… — начал Старк, но я, подняв руку, не дала ему закончить.

— Приведите ее. Ты мне веришь? — произнесла я решительным голосом, глядя в глаза Старка.

Какое-то время он просто смотрел на меня и молчал. Я видела в его взгляде боль, беззащитность и страх, но он все-таки пересилил себя и коротко кивнул.

— Я тебе верю.

— Давай, Дэмьен, — выдохнула я.

Дэмьен повернулся, что-то негромко сказал кому-то, стоявшему сзади, и посторонился.

Первым в комнату вбежал Джек, сладкий дружок нашего Дэмьена. Щеки его пылали, покрасневшие глаза подозрительно блестели. Пройдя несколько шагов, Джек остановился и беспомощно повернулся к двери.

— Иди сюда. Все хорошо. Он здесь, — выдохнул он.

Золотистая лабрадориха осторожно вошла в комнату, и я в который раз удивилась тому, как бесшумно передвигается эта огромная собака. Остановившись около Джека, она подняла голову и помахала хвостом.

— Все хорошо, — дрожащими губами произнес Джек. Ободряюще улыбнувшись Инфанте, он смахнул ладонью брызнувшие из глаз слезы. — Он теперь в порядке, — он указал рукой в сторону кровати.

Огромная собака нерешительно повернула голову и бросила взгляд на Старка.

Честное слово, все в комнате затаили дыхание, пока раненый и собака смотрели друг на друга.

— Привет, детка, — робко сказал Старк, и мы все услышали в его голосе слезы.

Инфанта насторожила уши и склонила голову набок.

Тогда Старк протянул руку и поманил ее.

— Ко мне, Фанти!

Казалось, эта команда прорвала в мозгу собаки какую-то плотину. Словно обезумев, Инфанта бросилась вперед, скуля, лая и бешено размахивая хвостом. Она вела себя, как ошалевший от радости щенок, только огромный и весом с хорошего кабанчика.

— Нет! — рявкнул Дарий. — Не на кровать!

Как ни странно, Инфанта моментально послушалась и кротко уселась на полу рядом со Старком, уткнувшись влажным носом ему в подмышку. Она дрожала всем телом, а Старк с пылающим от счастья лицом гладил Фанти по спине и бормотал, как он скучал по ней и какая она замечательная, самая лучшая на свете девочка.

Только когда Дэмьен протянул мне бумажный носовой платок, я заметила, что реву в три ручья.

— Спасибо, — всхлипнула я, вытирая лицо.

Дарий улыбнулся мне, а потом подошел к Джеку, обнял его, похлопал по плечу и тоже вручил платочек. Я слышала, как Дэмьен шепчет:

— Пойдем, нам пора в свою комнату. Сестры отвели нам отличную келью, тебе нужно как следует отдохнуть.

Громко всхлипнув, бедняга Джек высморкался и, опираясь на руку Дэмьена, побрел к двери.

— Постой, Джек! — окликнул его Старк.

Джек обернулся и посмотрел в сторону кровати, где счастливая Фанти прижималась огромной головой к Старку, а тот крепко обнимал ее за косматую шею.

— Ты отлично заботился о Фанти, пока меня не было.

— Ну что ты, мне это было в радость. У меня никогда не было собаки, и я даже не представлял, какие они замечательные, — дрожащим голосом ответил Джек. Тут к его горлу снова подступили слезы, он откашлялся и тихо продолжил: — Я… я рад, что ты больше не злой и не страшный… И что она… Фанти… снова может быть с тобой.

— Я об этом и хотел поговорить, — Старк помолчал и поморщился от боли. — Понимаешь, даже сейчас я не совсем такой, каким был раньше. Но дело не только в этом. Я теперь воин, а значит, не смогу всегда быть рядом с Фанти. Поэтому мне хотелось попросить тебя еще об одном одолжении… Ты не против, если теперь она будет нашей общей собакой?

— Ты серьезно? — пролепетал мгновенно просиявший Джек.

— Ну да, — устало кивнул Старк. — Куда уж серьезнее. Кстати, ты не мог бы прямо сейчас забрать ее в вашу с Дэмьеном комнату? А потом как-нибудь еще раз привести ко мне, ладно?

— Ну конечно! — закивал Джек и, откашлявшись, продолжил: — Я же говорю — мне это только в радость!

— Вот и славно, — ответил Старк. Он приподнял морду Фанти и заглянул собаке в глаза. — Я вернулся, моя девочка. А теперь иди с Джеком, дай мне отдохнуть.

Мы все понимали, что ему может снова стать хуже, но никто не сказал ни слова, когда Старк с трудом усевшись в кровати, наклонился, чтобы поцеловать Фанти в нос и подставить лицо ее шершавому языку.

— Хорошая девочка… моя самая лучшая девочка… — шептал он, снова и снова целуя собаку в мокрый кожаный нос. — А теперь иди с Джеком. Уходи! — он махнул рукой в сторону двери.

Фанти в последний раз лизнула Старка в лицо, а потом, нехотя тявкнув, повернулась спиной к его кровати и потрусила к Джеку. Остановившись рядом, она весело покрутила хвостом и ткнулась носом в ногу второго хозяина, а растроганный Джек принялся ласково гладить ее одной рукой, вытирая глаза другой.

— Я позабочусь о ней, а завтра на закате снова приведу ее к тебе, — пробормотал он, подняв глаза на Старка. — Идет?

Старк с трудом улыбнулся.

— Ага. Спасибо, Джек, — пробормотал он, в изнеможении откидываясь на подушки.

— Дайте больному покой, — строго сказал нам всем Дарий, вновь принимаясь обрабатывать ожоги Старка.

— Зои, ты не могла бы помочь мне отвести бабушку в ее комнату? — спросила сестра Мэри Анжела. — Ей тоже нужен отдых и покой. Это была очень долгая и трудная ночь для всех нас.

Я мгновенно переключила свое волнение со Старка на бабушку и завертела головой, глядя то на одного, то на другого любимого мной человека.

Старк поймал мой взгляд.

— Позаботься о бабушке. Чувствую, солнце скоро встанет. Я сейчас усну, и буду сладко спать до следующей ночи.

— Ладно… Я пошла…

Я подошла к его кровати и остановилась, смущенно переминаясь с ноги на ногу. Что мне теперь нужно сделать? Поцеловать его? Пожать ему руку? Поднять сжатый кулак и глупо улыбнуться? Поймите, он ведь даже не был моим официальным парнем, но при этом мы были гораздо больше, чем просто друзьями. Умирая от смущения, страха и неуверенности, я положила руку ему на плечо и прошептала:

— Спасибо, что спас мое сердце…

Старк посмотрел мне в глаза — и все вокруг вдруг исчезло.

— Знай, я всегда сберегу твое сердце, даже если для этого придется отдать свое собственное, — тихо ответил он.

Тогда я наклонилась, поцеловала его в лоб и еле слышно шепнула:

— Постарайся, чтобы до этого не дошло, ладно?

— Договорились, — шепнул мне он.

— Я зайду к тебе вечером, — пообещала я и поспешно отошла к бабушке.

Вместе с сестрой Мэри Анжелой мы осторожно подняли ее на ноги, вывели из комнаты Старка в коридорчик и проводили в соседнюю комнату. Опиравшаяся на мою руку бабушка вдруг показалась мне такой легкой, маленькой и беззащитной, что внутри у меня все снова похолодело от страха.

— Прекрати дергаться, у-ве-тси-а-ге-я, — прошептала бабушка, когда сестра Мэри Анжела взбила подушки и помогла ей поудобнее устроиться в постели.

— Сейчас я дам вам обезболивающее, — сказала бабушке аббатиса. — Потом схожу проверю, плотно ли закрыты жалюзи в комнате Старка и опущены ли шторы, а вы пока поболтайте пару минуток. Но когда я вернусь, вы немедленно выпьете лекарство и ляжете спать.

— Вижу, вы суровая начальница, сестра, — улыбнулась бабушка.

— Рыбак рыбака видит издалека, — усмехнулась в ответ сестра Мэри Анжела и, прошуршав широким черным одеянием, поспешно вышла из комнаты.

Бабушка улыбнулась и похлопала ладонью по кровати, приглашая меня присесть рядом.

— Иди-ка ко мне, у-ве-тси-а-ге-я .

Я села к ней на постель и осторожно поджала под себя ноги, стараясь не потревожить больную.

Бабушкино лицо все еще было покрыто синяками и ожогами от взорвавшейся подушки безопасности, спасшей ей жизнь во время аварии. На губе и щеке темнели стежки швов. Голова была обмотана бинтами, а правая рука скрывалась в устрашающей гипсовой повязке.

— Знаешь, детка, жизнь полна иронии. Мои травмы выглядят так, что хоть детей пугай, но я страдаю от них гораздо меньше, чем ты от своих невидимых ран, — негромко произнесла бабушка.

Я уже открыла рот, собираясь заверить ее, что со мной все в полном порядке, но следующие ее слова заставили меня забыть обо всем.

— И давно ты знаешь, что в тебе воплотилась А-я ?

ГЛАВА 4

Зои

— Я почувствовала влечение к Калоне как только его увидела, — медленно произнесла я. Конечно, я не могла солгать бабушке, но вот чего я даже представить себе не могла, так это того, что говорить правду будет так трудно. — Но ведь все недолетки и даже взрослые вампиры испытали то же самое! Он словно околдовал всех нас…

Бабушка медленно кивнула.

— Да, Стиви Рей рассказывала мне об этом. Но ведь для тебя все было иначе? Это было чем-то большим, чем сила его магических чар?

— Да. Это было другим, — я судорожно сглотнула. — Понимаешь, я с самого начала знала, что Калона с Неферет затевают какое-то зло. И я никогда не принимала его за Эреба, сошедшего с небес на землю. Этим он меня не одурачил. Я видела тьму его сердца и черноту замыслов. Но при этом мне все равно хотелось быть с ним… И не потому, что я надеялась, что он еще может выбрать добро и измениться. Нет, ба, все было гораздо хуже. Я просто желала его, вот и все.

— Но ты боролась с этим желанием, у-ве-тси-а-ге-я . Ты выбрала собственный путь, путь добра, любви и веры в Богиню, и смогла изгнать бессмертного. Ты выбрала любовь, — медленно повторила бабушка. — Пусть эта мысль излечит рану, которую он нанес твоей душе.

Вы не поверите, но тяжесть, давившая мне на грудь, начала потихоньку рассасываться.

— Я смогу идти своей собственной дорогой, — произнесла я с уверенностью, которую не испытывала с того момента, когда окончательно поняла, что и вправду являюсь реинкарнацией А-и .

Потом я нахмурилась. Бабушка не отрицала, что мы А-ей связаны! Назовите это переселением душ, духа или чего угодно, но суть останется прежней — я связана с бессмертным Калоной, и это так же несомненно, как то, что падший ангел долгие столетия был заключен под землей.

— Я не А-я, — твердо повторила я, — но я до сих пор не покончила с Калоной. Что мне делать, ба?

Бабушка взяла мою руку в свою и крепко ее сжала мне пальцы.

— Ты сама сказала, что идешь своей дорогой. И сейчас эта дорога ведет тебя в мягкую теплую постельку, где ты сладко проспишь до самого вечера.

— Советуешь не пытаться разгрести всю фигню в один присест?

— Советую делать дела по очереди, — с улыбкой поправила бабушка. — Всякому овощу свой срок.

— Вот и тебе, Сильвия, пора последовать этому мудрому совету, — сказала сестра Мэри Анжела, стремительно входя в комнату с картонным стаканчиком в одной руке и коробочкой таблеток в другой. — Настал срок выпить таблетки и уснуть.

Устало улыбнувшись монахине, бабушка взяла у нее из рук лекарство. Я заметила, что руки у нее слегка дрожали, когда она клала пилюли на язык и запивала их водой.

— Бабуль, тебе нужно отдохнуть. Я пойду.

— Я люблю тебя, у-ве-тси-а-ге-я . Сегодня ты держалась молодцом!

— Без тебя у меня ничего бы не вышло. Я тоже люблю тебя, бабуль, — наклонившись, я поцеловала ее в лоб.

Когда бабушка, устало закрыв глаза, откинулась на подушки, я тихонько вышла из комнаты следом за сестрой Мэри Анжелой. Как только мы очутились в коридоре, я тут же обрушила на бедную аббатису целую лавину вопросов.

— У вас нашлись комнаты для всех? А как красные недолетки? Они нормально себя ведут? Вы не знаете, Стиви Рей с мальчиками уже проверили окрестности аббатства? Все спокойно?

Сестра Мэри Анжела подняла руку.

— Дитя мое, передохни и позволь мне ответить по порядку.

Я подавила разочарованный вздох, но все-таки закрыла рот и молча поплелась следом за аббатисой по коридору, а она по дороге терпеливо объяснила, что сестры приготовили для красных недолеток уютную спальню в подвале аббатства, поскольку Стиви Рей требовала устроить их именно в подземных помещениях. Моя команда разместилась в гостевых кельях, а вернувшиеся с обхода разведчики доложили, что пересмешники исчезли.

— Вы такая хорошая, просто не верится, что вы настоящая! — улыбнулась я, когда мы остановились перед закрытой дверью в конце длинного коридора. — Спасибо вам за все.

— Я всего лишь служу Божьей Матери, и всегда готова прийти на помощь, — просто ответила сестра Мэри Анжела, отворяя мне дверь. — Лестница ведет прямо в подвал. Мне сказали, что почти все наши гости уже там.

— Зои! Ну, наконец-то! Нет, ты только взгляни на это! Ты не поверишь, честное слово! Нет, наша Стиви Рей такое учудила!

Земля ушла у меня из-под ног.

— Что? — выдавила я, торопливо сбегая вниз по ступенькам. — Что еще случилось?

Дэмьен широко мне улыбнулся.

— Да ничего не случилось, расслабься. Но это просто невероятно! — Он схватил меня за руку и потащил за собой.

— Дэмьен совершенно прав, — проговорила сестра Мэри Анжела, спускаясь следом за нами. — Но мне кажется, он подобрал неверное определение. Видит Бог, я не назвала бы это невероятным.

— А как назвали бы? — похолодела я. — Неприятным? Или отвратным?

— Ты ужасная паникерша, Зет, — сжал мою руку Дэмьен. — Расслабься! Ты победила Калону и Неферет, а значит, все плохое закончилось!

Вместо ответа я тоже пожала ему руку, растянула губы в улыбке и изо всех сил постаралась спрятать свои страхи, хотя в глубине души прекрасно понимала, что события сегодняшней ночи не были ни концом, ни победой. Это было лишь страшное, кошмарное начало. Но зачем портить другим настроение?

— Ух ты! — потрясенно протянула я.

— Ух ты в квадрате! — поправил меня Дэмьен.

— Это Стиви Рей сделала?

— По крайней мере, так мне сказал Джек, — пояснил Дэмьен.

Мы стояли плечом к плечу и смотрели в темное отверстие свежевырытого туннеля.

— Тут… жутко, — вырвалось у меня.

Дэмьен как-то странно посмотрел на меня и нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, — выдавила я и растерянно замолчала. Самое смешное, что я сама пока не понимала, что хотела этим сказать. Просто при одном взгляде на этот новый туннель у меня почему-то мурашки бежали по спине. — Ну… там так темно…

— Разумеется, там темно! — расхохотался Дэмьен. — Как же иначе? Это же дырка в земле, откуда там взяться свету?

— А по-моему, это гораздо больше, чем просто дыра в земле, — произнесла сестра Мэри Анжела, заглядывая в черный зев туннеля. — На меня этот ход почему-то действует успокаивающе. Возможно, все дело в запахе.

Мы дружно принюхались. Признаться, я не почувствовала ничего, кроме запаха сырой земли, но Дэмьен уверенно сказал:

— Вы правы, пахнет удивительно. Чем-то густым и земным.

— Точно! Словно свежевспаханное поле!

— Вот видишь, Зет, там нет ничего жуткого. Я бы с удовольствием укрылся тут во время торнадо, — повернулся ко мне Дэмьен.

Чувствуя себя паникершей, дурой и нервической идиоткой, я глубоко вздохнула и снова сунула голову в туннель, честно пытаясь посмотреть на него непредвзято и не поддаваться собственным страхам.

— Вы не дадите мне на секундочку ваш фонарик? — попросила я сестру Мэри Анжелу.

— Возьми, конечно.

Она протянула мне свой большой мощный квадратный фонарь, который принесла из главного подвала в этот небольшой боковой закуток, носивший название погреба.

Из-за ледяного дождя, целых два дня хлеставшего над Талсой, аббатство оказалось обесточенным, как и все остальные здания в городе. Автономный генератор обеспечивал светом главные помещения аббатства, но тратить драгоценную энергию на освещение погреба было бы безумным расточительством, поэтому приходилось довольствоваться фонарями. Я направила луч в темное отверстие туннеля.

Туннель оказался довольно узким — раскинув руки, я могла бы без труда дотронуться до обеих его стен. Запрокинув голову, я убедилась, что свод возвышается всего в футе от моей макушки. Честное слово, я старательно принюхалась, пытаясь испытать то чувство покоя, о котором говорили Дэмьен и аббатиса, но только брезгливо сморщила нос.

Извините, но из туннеля разило тьмой, сыростью, корнями и еще всяким, что обычно прячется под землей. Я представила, как это всякое ползает и извивается в темноте, и у меня по коже побежали мурашки. Что тут может быть успокаивающего?

Но потом я заставила себя встряхнуться. Почему подземный туннель кажется мне таким омерзительным? У меня есть власть над Землей. Я могу призвать ее к себе! Я не должна бояться земли!

Стиснув зубы, я сделала маленький шажок внутрь. Потом еще один. И еще.

— Эй, Зет, не заходи слишком далеко! Ты забрала с собой наш единственный фонарь, и мне бы не хотелось, чтобы сестра Мэри Анжела осталась в темноте. Она ведь может испугаться!

Покачав головой, я с улыбкой обернулась назад и, посветив фонарем, выхватила из темноты перепуганные глаза Дэмьена и безмятежное лицо сестры Мэри Анжелы.

— Ты уверен, что это сестра Мэри Анжела боится темноты?

Дэмьен виновато потупился, но аббатиса ласково дотронулась до его плеча и сказала:

— Ты очень добр, что беспокоишься обо мне, Дэмьен, но я не испытываю страха перед тьмой.

Я уже приготовилась послать Дэмьену выразительный взгляд, давая ему понять, что пора бы прекратить быть таким трусишкой, но тут меня вдруг накрыло это ощущение .

Воздух вокруг меня неожиданно изменился. Я поняла, что в туннеле больше не одна. По моему позвоночнику пробежали ледяные пальцы ужаса, и мне страшно захотелось бежать — выбраться отсюда как можно скорее и больше никогда, никогда не возвращаться…

И я чуть не убежала. Но потом опомнилась и испугалась, что схожу с ума. Ведь я только что лицом к лицу встретилась с древним бессмертным, с которым неразрывно связана самой сокровенной глубиной своей души, и все равно не убежала, а приняла бой! С какой стати я должна удирать теперь ?

«Назло не убегу!»

— Зои? В чем дело? — раздался откуда-то издалека встревоженный голос Дэмьена, когда я резко развернулась лицом в темноту.

В тот же миг в глубине туннеля зажглось мерцающее пятнышко света, похожее на глаз подземного чудовища. Пятнышко было небольшим, но настолько ярким, что у меня перед глазами поплыли разноцветные круги, и я практически ослепла. Когда ко мне вернулась способность видеть, все стало еще страшнее. У чудовища было три головы, длинная развевающаяся грива и угловатые ступенчатые плечи, одно выше другого.

Не удивительно, что я сделала то, что на моем месте сделала бы всякая нормальная впечатлительная особа. Я набрала в легкие побольше воздуха и выдала настоящий девчоночий визг, который в тот же миг подхватили все три головы одноглазого чудища. За моей спиной отчаянно заверещал Дэмьен и, клянусь жизнью, сестра Мэри Анжела тоже еле слышно охнула. Что касается меня, то я уже приготовилась сделать то, что совсем недавно запретила себе делать, а именно, сорваться с места и задать деру из этого проклятого места, но тут одна из голов прекратила визжать и всунулась прямо в дрожащий луч моего фонарика.

— Черт тебя возьми, Зои! Ты что, совсем спятила? Это же мы с Близняшками. Вот психованная, ты же нас чуть до смерти не напугала! — рявкнула голова раздраженным голосом Афродиты.

— А… Афродита? — пролепетала я, крепко прижимая руку к груди, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.

— А ты кого ожидала? — высокомерно процедила Афродита, проходя мимо. — Великая Никс, совсем плохая стала! Нельзя же так распускаться!

Близняшки остались стоять в туннеле. Теперь я видела, что Эрин держит в руке большую розовую свечу, причем сжимает ее так крепко, что костяшки ее пальцев побелели. Шони крепко прижималась к подруге плечом, и вид у обеих был совершенно невменяемый.

— Ну… Привет, — пробормотала я. — Извините, я просто не думала, что это вы.

Шони пришла в себя первой.

— Не думала, говоришь? — переспросила она и поднесла дрожащую руку ко лбу, чтобы вытереть выступившую испарину. — Скажи, Близняшка, я не побелела от страха?

Эрин встревоженно посмотрела на свою лучшую подругу.

— По-моему, это невозможно, — ответила она, вглядываясь в лицо Шони. — Нет, Близняшка, все в порядке. Ты по-прежнему смуглая красотка цвета самого лучшего капучино! — Затем Эрин вздрогнула и торопливо провела рукой по своим густым светлым волосам. — Ах, Близняшка, немедленно посмотри на мои волосы! Скажи, они не выпали от такого потрясения? И нет ли в них безобразной преждевременной седины?

Я хмуро посмотрела на девчонок.

— Эрин, твоя шевелюра ничуть не поредела и не поседела, а ты Шони, ни капельки не побледнела. И вообще, вы первые меня напугали!

— Хочешь совет, подружка? — прищурилась Эрин. — Когда тебе снова понадобится прогнать Неферет и Калону, просто завизжи, как ты сейчас визжала, и дело в шляпе.

— Точно, Близняшка! Она орала так, что мы решили, будто наша супер-героиня совсем спятила! — проворчала Шони, и обе подружки недовольно прошествовали мимо меня.

Я виновато поплелась за ними следом, и вскоре мы вышли в погреб, где серый от пережитого страха Дэмьен в изнеможении обмахивал себя ладошкой, а сестра Мэри Анжела торопливо крестилась.

Даже не верилось, что я смогла устроить такой переполох! Я молча поставила фонарь на стол, заставленный стеклянными банками с каким-то непонятным содержимым, которое в полумраке погреба подозрительно смахивало на плавающих в растворе эмбрионов.

— Нет, правда, что вы там делали? — спросила я.

— Даллас сказал нам, что они пришли сюда через этот туннель, — ответила Шони.

— Ага! И еще сказал, что это все сделала Стиви Рей, и что там круто, — поддакнула Эрин.

— Ну мы и решили, что спустимся вниз и сами посмотрим, — пояснила Шони.

— А ты зачем с ними пошла? — спросила я у Афродиты.

— Видишь ли, ненасытное любопытство наших сиамских пустышек гармонично уравновешивается их непомерной трусоватостью. Они побоялись лезть под землю в одиночку и обратились ко мне за поддержкой.

— Но как вы вдруг вынырнули из темноты? — спросил Дэмьен, прежде чем Близняшки успели перейти в наступление.

— Клево-плево, — фыркнула Эрин и, не успели мы опомниться, как она со свечой в руках вернулась в туннель. Отойдя всего на несколько шагов дальше того места, где я остановилась, она обернулась к нам. — Здесь туннель резко поворачивает налево. — Эрин сделала шажок в сторону — и исчезла. Потом снова появилась. — Вот почему мы не видели друг друга до самого последнего момента.

— И все-таки потрясающе, что Стиви Рей смогла сделать такое! — пробормотал Дэмьен.

Я отметила про себя, что он не только не сделал ни малейшей попытки приблизиться к туннелю, но незаметно шагнул поближе к фонарю.

Сестра Мэри Анжела подошла к входу в туннель и с благоговением дотронулась до свода.

— Стиви Рей не смогла бы сделать это без божественного вмешательства!

— Божественное вмешательство, говорите? — раздался из глубины погреба оклахомский говорок Стиви Рей, и мы все снова вздрогнули от неожиданности. — Кажется, вы когда-то говорили, что наша Никс есть лишь одно их обличий Девы Марии?

— Именно так, дитя мое.

— Не хочу обидеть ваши чувства, мадам, но как по мне, так это чушь собачья, — отрезала Стиви Рей. Когда она подошла ближе, мне бросилась в глаза ее непривычная бледность. Потом я вдруг почувствовала какой-то странный запах, но стоило Стиви Рей улыбнуться, как я позабыла об этом. Ее улыбка осталась прежней, и этого было достаточно. — Зет, неужели это ты так ужасно визжала?

— Ага, — я невольно улыбнулась до ушей. — Понимаешь, я вошла в туннель, и вдруг на меня из-за угла неожиданно выскочили Близняшки с Афродитой.

— В таком случае, я тебя понимаю. Афродита то еще чудище, она кого хочешь напугает! — ухмыльнулась Стиви Рей.

Я расхохоталась и поспешила воспользоваться поводом сменить тему.

— Кстати о чудищах. Вы не нашли наверху никаких пересмешников?

Стиви Рей отвела глаза.

— Все спокойно. Тебе не о чем беспокоиться, — поспешно ответила она, не глядя на меня.

— Вот и славно! — воскликнула сестра Мэри Анжела и поежилась. — Эти существа были поистине омерзительны — какая-то чудовищная помесь птицы и человека! Я счастлива, что мы от них избавились.

— Это не их вина! — вдруг резко выкрикнула Стиви Рей.

— Прости? — переспросила аббатиса, слегка опешившая от ее ожесточенного тона.

— Они не просили порождать себя на свет и, наверное, не хотели бы родиться такими уродами! Они всего лишь жертвы зла и насилия.

— Мне их ни капельки не жаль, — отрезала я, с удивлением глядя на Стиви Рей. С какой стати она выступает адвокатом этих тварей, одна из которых едва не отправила меня на тот свет?

— А нам обязательно говорить о пересмешниках? — жалобно спросил Дэмьен.

— Нет, разумеется! — поспешно ответила Стиви Рей.

— Вот и славно. Я привел сюда Зои, чтобы показать ей твой туннель, Стиви Рей. Признаться, я просто потрясен. Это невероятно!

— Спасибо, Дэмьен. Знаешь, я тоже пришла в восторг, когда поняла, что смогу сделать это. — Стиви Рей прошла мимо меня в туннель и мгновенно растворилась в темноте, словно проглоченная огромной черной змеей. Потом она подошла поближе и раскинула в стороны руки, упершись ладонями в земляные стены.

Внезапно на память мне пришла сцена из старого фильма про Самсона и Далилу, который мы месяц тому назад смотрели с Дэмьеном. Я вспомнила, как Далила подвела слепого Самсона к огромным колоннам, на которых держалось здание, полное врагов, насмехавшихся над ослабевшим героем. Но магическая сила вернулась к Самсону, и он уперся руками в колонны и снес их, погубив себя и…

— Правда ведь, Зет?

— А? Что? — я поморгала, отгоняя душераздирающую сцену, непонятно почему всплывшую с памяти.

— Я говорю, что Дева Мария не помогала мне таскать землю, когда я делала этот туннель. Это Никс дала мне силы! Да ты что, вообще меня не слушаешь? — обиделась Стиви Рей. Она убрала руки со стен и озадаченно уставилась на меня.

— Прости… Что ты говорила по поводу Никс?

— Только то, что я не думаю, что она имеет хоть что-то общее с Девой Марией! Мать Христа не помогала мне рыть землю! — Стиви Рей пренебрежительно пожала плечами и добавила: — Как я уже говорила, я вовсе не хочу вас обидеть, сестра, но таково мое мнение!

— И ты имеешь на него полное право, — со своей обычной невозмутимостью ответила сестра Мэри Анжела. — Но ты говоришь это с таким жаром, будто считаешь собственное неверие истиной в последней инстанции. Многое в этом мире существует вне зависимости от того, веришь ты в это или нет.

— Я много размышлял над вашими словами, сестра Мэри Анжела, — вмешался в разговор Дэмьен, — и должен сказать, что не вижу ничего странного в сопоставлении Никс и Девы Марии. Стиви Рей, ты должна помнить, что в начальном курсе вампирской социологии Дева Мария упоминается как одно из воплощений Никс.

— Вот как? — пробормотала я. — Правда?

Дэмьен смерил меня суровым взглядом, подразумевавшим, что мне следует с большим вниманием относиться к учебе, а потом кивнул и продолжил занудным учительским тоном:

— Правда, Зои. Следует вспомнить, что в период зарождения христианства в Европе храмы Геи, как и храмы Никс, были обращены в храмы Пречистой Девы задолго до того, как люди обратились…

Заунывный голос Дэмьена глухо звучал за моей спиной, но я его не слушала. Я жадно смотрела в глубину туннеля.

Темнота была густой и глубокой, как омут. В нескольких дюймах от Стиви Рей уже ничего не было видно. Совсем ничего.

Словно зачарованная, я вглядывалась в черноту и воображала то, что там может скрываться. Подумать только, кто-то или что-то может спокойно рыскать совсем рядом с нами, и мы никогда об этом не узнаем, если только он сам не захочет нам показаться! Разве это не страшно?

Ладно, хватит себя запугивать! Это всего лишь туннель. Дырка в земле. Но меня продолжал терзать необъяснимый ужас. И разумеется, я повелась, как последняя дура. Понимаете, когда на меня давят, мне всегда хочется дать отпор. Идиотское свойство, но что поделаешь?

Короче говоря, я поступила так, как поступают тупые блондинки во всех фильмах ужасов. Просто взяла и шагнула прямо в темноту. А потом сделала еще один шаг. И еще.

Меня проглотила жадная тьма.

Умом я понимала, что нахожусь в трех шагах от погреба и друзей. Я слышала, как Дэмьен разливается соловьем на тему религии и различных инкарнаций Богини. Но разум перестал быть моим союзником. Это не разум комком ледяного ужаса колотился у меня в груди. Это мое сердце, моя душа, мой дух — как хотите, так и называйте! — беззвучно кричали мне: «Беги! Уноси ноги! Скорее!»

Я чувствовала тяжесть земли. Мне казалось, будто она заполнила собой туннель, обрушилась на меня… поймала в ловушку… засыпала… задавила…

Дыхание мое участилось. Я знала, что нужно успокоиться, иначе я доведу себя до гипервентиляции, но уже не могла остановиться. Мне хотелось вырваться из туннеля, убегавшего у меня из-под ног в темноту, но я смогла лишь сделать крошечный шажок назад. Ноги мои словно приросли к полу, они отказывались мне повиноваться! Перед глазами у меня поплыли разноцветные точки, а все вокруг вдруг затянулось серой пеленой. И я вдруг стала падать… падать… падать…

ГЛАВА 5

Зои

Тьма была беспросветной. Такое впечатление, что вместе со зрением я утратила и все остальные чувства. Кажется, я судорожно хватала ртом воздух и, словно безумная, молотила руками и топала ногами в отчаянной попытке найти хоть что-нибудь, что можно ощупать, услышать или понюхать — хоть что-нибудь, что вернет мне ощущение реальности. Но у меня не было никаких чувств. Плотный кокон тьмы и бешеный стук сердца — вот и все, что я ощущала.

Я умерла?

Нет, похоже, пока нет. Я помнила, что вошла в туннель под бенедектинским аббатством, и была всего лишь в нескольких шагах от своих друзей. Меня напугала тьма, но ведь от этого не падают замертво, правда?

Но я испугалась. Я помнила, что чего-то смертельно испугалась!

А потом все исчезло, и осталась лишь тьма.

Что же со мной случилось?

«Никс! — кричало все во мне. — Помоги мне, Богиня! Пожалуйста, пошли мне хоть какой-нибудь свет!»

«Слушай душой…»

Кажется, я разрыдалась, когда у меня в мозгу прозвучал тихий и нежный голос Богини. Но ее слова отзвучали, а вокруг по-прежнему не было ничего, кроме тьмы и тишины.

Как, черт побери, я могу слушать душой ? Я этого не умею!

Я попыталась успокоиться и прислушаться, но кругом была лишь тишина — сводящая с ума, черная, глухая, абсолютная тишина, которую я не встречала никогда в жизни. Мне не на что было опереться в этом жутком мире, я знала только, что…

Внезапная мысль ослепила меня, и моя голова пошла кругом.

Мне было на что опереться. Однажды я уже сталкивалась с такой тьмой.

Я не могла видеть. Не могла чувствовать. Но я могла заглянуть в себя и найти ту часть своей души, которая понимала, что происходит, и могла вывести меня отсюда.

Шевельнувшиеся во мне воспоминания повели меня куда-то далеко-далеко от этой ночи в туннеле под аббатством. Мое сопротивление таяло, как проносившиеся мимо года, и вот, наконец, ко мне вернулась способность чувствовать.

Это произошло постепенно. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я снова смогла слышать что-то, кроме собственных мыслей.

Но вот до меня донесся грохот барабана и далекие женские голоса. Затем ко мне вернулось обоняние, и я почувствовала затхлый сырой запах, напомнивший мне о туннеле под аббатством. Наконец я почувствовала прикосновение земли к своей голой спине. У меня было лишь мгновение на то, чтобы осмыслить поток вернувшихся чувств, а затем вернувшееся ощущение реальности заставило меня задрожать от страха. Я была не одна! Я была прижата спиной к земле потому, что чьи-то руки удерживали меня, не давая встать!

И тут он заговорил.

«О нет, Богиня, нет! Только не это! Не допускай этого, прошу тебя!»

Это был голос Калоны. Я хотела закричать и вырваться из его рук, но тело мое мне не подчинялось, и слова, сорвавшиеся с моих губ, не были моими словами.

— Ш-шшш, успокойся, любимый. Я с тобой.

— Ты заманила меня в ловушку! — В его голосе звучал гнев, но его руки еще крепче обвились вокруг моего тела, и я узнала холодный жар его бессмертных объятий.

— Я спасла тебя, возлюбленный мой, — услышала я свой незнакомый голос, и тело мое еще откровеннее прижалось к телу Калоны. — Ты не создан для того, чтобы жить в этом мире. Вот почему ты был столь несчастен, столь ненасытен.

— У меня не было выбора! Смертные никогда этого не понимали!

Руки мои обвились вокруг его шеи. Пальцы запутались в мягких густых волосах.

— Но я понимаю. Я одна тебя понимаю. Останься здесь, со мной. Я помогу тебе забыть печаль и неутолимый голод. Я успокою тебя, возлюбленный мой.

Я поняла, что он сдался, даже прежде, чем он заговорил.

— Да, — прошептал Калона. — Я похороню в тебе свою тоску, ты утолишь мое ненасытное вожделение…

— Да, любовь моя! Да, мой супруг, мой воин, мой господин… да…

И тогда я растворилась в А-е. Я уже не могла сказать, где кончается ее желание и начинается моя душа. Не знаю, оставался ли у меня выбор. Но даже если оставался, в тот момент я не хотела выбирать. Все, чего я хотела — это остаться там, где мне предназначено было быть — в объятиях Калоны.

Черные крылья Калоны окутали нас, не позволяя ледяному холоду его прикосновений сжечь меня дотла. Наши губы встретились. Медленно и осторожно мы исследовали друг друга, и восторг узнавания сменялся сладостью подчинения. Но вот тела наши начали двигаться в едином ритме, и я уже готова была познать полное счастье…

Но вдруг начала таять.

— Нет! — дикий вопль исторгся из глубин моей души и горла. Я не хочу уходить! Я хочу остаться с ним. Мое место возле него!

Но я опять утратила контроль над собственным телом. Я улетала, возвращалась на землю, и рыдающий голос А-и эхом звучал в моих ушах: ЗАПОМНИ…

Звонкая пощечина обрушилась на мою щеку, и я с шумом втянула в себя воздух, который моментально вымел из моего сознания остатки тьмы. Открыв глаза, я зажмурилась от света электрического фонарика.

— Я помню…

Голос мой прозвучал так же сипло, как и в недавнем видении.

— Ты помнишь, кто ты такая, или мне врезать тебе еще раз? — раздался у меня над головой сладкий голос Афродиты.

Сознание возвращалось медленно, поскольку часть меня все еще отчаянно цеплялась за остатки тьмы, в которой остался Калона. Я снова моргнула и затрясла головой, пытаясь прийти в себя.

— Не-ет! — выкрикнула я, да так громко и отчаянно, что Афродита отскочила в сторону.

— Отлично, — донесся до меня ее довольный голос. — Поблагодаришь меня позже.

Занявшая ее место сестра Мэри Анжела склонилась надо мной и ласково отвела волосы с моего покрытого холодной испариной лба.

— Зои, ты меня слышишь?

— Д-да, — выдавила я из себя.

— Что случилось? Что вызвало гипервентиляцию? Тебя что-то испугало? — мягко спросила монахиня.

— Ты ведь не заболела, правда? — слабым голоском спросила Эрин.

— И не собираешься зайтись в кашле и захлебнуться кровью? — с дрожью в голосе уточнила Шони.

Стиви Рей решительно отпихнула Близняшек в сторону и наклонилась надо мной.

— Поговори со мной, Зет. Ты в порядке?

— Со мной все хорошо. Я не собираюсь умирать, и кашля у меня тоже нет.

Сознание вернулось, мысли пришли в порядок, но труднее всего оказалось стряхнуть с себя отчаяние, которое я разделяла с А-ей.

Я понимала, что до смерти перепугала своих друзей, решивших, будто мое тело начало отвергать Превращение. Значит, мне нужно было сосредоточиться и окончательно вернуться в реальность, поэтому я протянула руку Стиви Рей.

— Помоги мне встать. Мне уже лучше.

Стиви Рей с легкостью подняла меня на ноги и заботливо подхватила под локоток, когда я пошатнулась.

— Что с тобой случилось, Зет? — спросил Дэмьен, пристально глядя на меня.

Что я должна была ему ответить? Признаться друзьям в том, что меня посетило подозрительно живое воспоминание о прошлой жизни, в которой я отдавалась своему злейшему на сегодня врагу? Я даже не успела как следует разобраться с чувствами, которые оно во мне пробудило. Как же я могла объяснить им это?

— Расскажи нам, дитя мое. Никакая правда не может быть страшнее подозрений, — попросила сестра Мэри Анжела.

Как видите, они сами вынуждали меня ляпнуть первое, что пришло в голову.

— Меня до смерти пугают туннели! — выпалила я.

— Пугают? Туннели? Ты боишься, что в них кто-то есть? — Дэмьен, наконец-то перестал пялиться на меня и перевел глаза на темное отверстие туннеля.

Близняшки мгновенно отошли на пару шажочков от туннеля в глубь погреба.

— Нет, там ничего нет, — нехотя признала я. — По крайней мере, мне так кажется. Короче, пугает меня совсем не это.

— И ты хочешь, чтобы мы поверили, будто ты хлопнулась в обморок просто от страха перед темнотой? — прищурилась Афродита.

Все снова молча уставились на меня.

Я откашлялась.

— Ой, божечки, да отстаньте вы все от Зет! — воскликнула моя лучшая подруга Стиви Рей. — Может, она просто не хочет об этом говорить!

Я посмотрела на нее и поняла, что если сейчас же не расскажу им о том, что со мной произошло, то уже никогда не смогу откровенно расспросить Стиви Рей о ее собственных тайнах.

— Ты права, — медленно сказала я, не сводя глаз со своей лучшей подруги. — Мне не хочется об этом говорить, но вы заслужили знать правду. — Я обвела глазами друзей. — Этот туннель до смерти напугал меня потому, что моя душа узнала его. — Откашлявшись, я продолжала: — Я вспомнила, как когда-то была погребена под землей вместе с Калоной.

— Хочешь сказать, что в тебе действительно есть что-то от А-и? — мягко спросил Дэмьен.

Я кивнула.

— Я — это я, но не только… Понимаете, часть А-и до сих пор живет во мне, — жалобно признала я.

— Интересно… Очень интересно, — со вздохом пробормотал Дэмьен.

— И какое это имеет отношение к тебе на данный момент? — резко спросила Афродита.

— Не знаю! Не знаю! Я ничего не знаю! — заорала я, не в силах справиться с клокочущим в душе страхом. — У меня нет ответов на эти проклятые вопросы! У меня есть лишь воспоминания, и я пока не успела их обдумать! Может, вы оставите меня в покое и дадите навести порядок в собственной голове?

Как всегда, истерика помогла. Все тут же согласно закивали, забормотали, что все в порядке и мне не стоит волноваться, и стали смотреть на меня, как на чокнутую. Но меня этим было не удивить. Не обращая внимания на друзей и на их невысказанные вопросы о Калоне, я повернулась к Стиви Рей.

— А теперь расскажи мне, как тебе удалось его сделать.

Испуг, мелькнувший в голубых глазах Стиви Рей, подсказал мне, что ее встревожил мой тон. Ну что ж, я прекрасно ее понимала. Вместо смущенного бормотания типа: «Черт! Я позорно хлопнулась в обморок и мне до смерти стыдно, что в меня вселилась глиняная кукла из далекого прошлого, поэтому давайте поскорее сменим тему», я вдруг заговорила с властностью Верховной жрицы.

— Ну… Вообще-то это было не так уж сложно, — выдохнула Стиви Рей. Вид у нее был напуганный и смущенный, но она изо всех сил пыталась держаться беззаботно. — Слушай, ты точно в порядке? Давай-ка мы проводим тебя наверх и поищем колы или еще чего-нибудь укрепляющего. Раз это место пробуждает дурные воспоминания, лучше тебе держаться от него подальше, верно?

— Я точно в порядке. И я хочу услышать ответ на свой вопрос, — ответила я, не сводя с нее глаз. — Расскажи мне, как ты сделала туннель.

Я чувствовала, что все ребята и даже сестра Мэри Анжела смотрят на нас с любопытством, смешанным с растерянностью, но мне было все равно.

— Ну… Ты же знаешь, что во время сухого закона туннели были почти под всеми городскими зданиями?

Не сводя с нее глаз, я кивнула.

— Да.

— Ну вот… Помнишь, я говорила тебе, что собираюсь провести разведку и посмотреть, как далеко они тянутся?

— Да, помню.

— Мы так и сделали, и я нашла полузасыпаный вход, о котором говорил Муравей, помнишь? Этот туннель ответвлялся от остальных, что тянулись под городом…

Я снова нетерпеливо кивнула.

— Он был почти полностью засыпан, но я нашла в завале отверстие… А дальше все просто. Разгребла землю, просунула внутрь руку и почувствовала дуновение холодного воздуха. Я сразу решила, что тут должны быть какие-то проходы, поэтому призвала на помощь свою стихию и принялась расчищать проход. И земля откликнулась…

— Откликнулась? Это был обвал или что-то подобное? — спросила я.

— Нет, скорее, земля просто сдвинулась. Как мне и хотелось. Я мысленно представила себе это, и земля мне повиновалась. — Стиви Рей помолчала. — Это трудно объяснить. Но земля, плотно заваливавшая вход, просто осыпалась, и передо мной открылся проход в очень-очень старый туннель. Наверное, самый старый из всех, какие я видела до тех пор.

— И этот старый туннель оказался полностью земляным, а не цементным, как остальные? — уточнил Дэмьен.

Стиви Рей с улыбкой закивала, так что ее смешные кудряшки запрыгали по плечам.

— Ага! И вел он не в центр, а на окраину города!

— Он привел прямиком сюда? — я попыталась представить, сколько же миль в этом подземном проходе, но мгновенно сбилась. Положим, с математикой я никогда особо не дружила, но тут и сам Дэмьен сбился бы со счета!

— Ах, божечки, да нет же! Просто когда я нашла туннель и сумела его открыть, то сразу полезла его исследовать. Он начинался как ответвление из подавала небоскреба Филтауэра. Представляете, как я офигела, когда выяснилось, что он уходит прочь от центра куда-то за город?

— Но как ты об этом узнала? — перебил ее Дэмьен. — Как ты могла догадаться, куда вел тебя этот туннель?

— Ха, ты забыл, с кем дело имеешь? — усмехнулась Стиви Рей. — Для меня это легче легкого. Я всегда чувствую, где север, ведь это направление моей стихии! Стоит мне найти север — будь уверен, я найду все остальное!

— Х-ммм, — протянул Дэмьен.

— Продолжай, — кивнула я. — Что было дальше?

— Дальше туннель закончился. Вернее, оборвался. К тому дню, когда ты сунула мне записку о встрече в аббатстве, я как раз дошла до конца. Нет, я, конечно, собиралась исследовать дальше, но тут началась вся эта суматоха с пересмешниками, и разведку пришлось на время отложить. Но когда ты сказала, что нам угрожает опасность и велела перевести красных недолеток в обитель, я сразу подумала об этом туннеле. Я помнила, что он заканчивается как раз неподалеку от этого места. Поэтому я вернулась туда, остановилась перед завалом и сказала себе, что мне очень-очень хочется, чтобы туннель продолжался до самого аббатства. Потом положила руки на землю и легонько толкнула, как сделала это раньше с завалом. И тут — фокус-покус! — земля снова послушалась и расступилась. Раз-два-три — и вот мы здесь! Та-да-да-да! — пропела Стиви Рей и просияла до ушей.

Некоторое время все молча переваривали услышанное, но сестра Мэри Анжела первой нарушила молчание. Голос ее прозвучал, как всегда, спокойно и рассудительно, и я поняла, что за это люблю ее еще сильнее, чем раньше.

— Это чудо! — искренне сказала она. — Стиви Рей, мы с тобой можем расходиться во мнениях по поводу источника твоего восхитительного дара, однако должна сказать, что он вызывает у меня благоговение!

— Спасибо, сестра! Вы тоже вызываете у меня благоговение, честное слово! Вы нисколечко не похожи на монашку, честное вампирское!

— Как вы видели в темноте? — резко спросила я.

— Ты же знаешь, сама я вижу в темноте, как днем, но у моих ребят нет таких способностей, поэтому пришлось притащить сюда фонари из нашего туннеля, — пояснила Стиви Рей, кивая на масляные фонари, которые я почему-то не заметила раньше.

— И все-таки это оооочень большое расстояние, — недоверчиво протянула Шони.

— Во-во! — поддакнула Эрин. — Там, наверное, было жутко темно и страшно.

— Фигня! — отмахнулась Стиви Рей. — Земля не может напугать ни меня, ни красных недолеток. Клево-плево-пустяково!

— И тебе удалось без проблем перевести сюда всех красных недолеток? — спросил Дэмьен.

— Ага!

— Всех-всех? — с нажимом уточнила я.

— Что ты имеешь в виду, Зет? — нахмурилась Стиви Рей. — Я привела сюда всех красных недолеток, которых ты видела в наших туннелях, плюс Хита и Эрика. Кого еще ты имеешь в виду?

Она говорила как будто нормально, но избегала смотреть мне в глаза и закончила сдавленным нервным смешком.

У меня похолодело в животе. Стиви Рей продолжала мне лгать. И я не знала, что с этим делать.

— Мне кажется, Зои переутомилась, и это неудивительно после такого долгого трудного дня. — Теплая рука сестры Мэри Анжелы легла мне на плечо, а ласковый голос придал сил. — Мы все устали, — добавила она и с улыбкой посмотрела на Стиви Рей, Близняшек, Афродиту и Дэмьена. — Скоро рассвет. Давайте разойдемся по своим комнатам. Выспимся хорошенько. После полноценного отдыха все покажется проще и лучше.

Устало кивнув, я позволила аббатисе вывести нас из погреба наверх. Но вместо того, чтобы свернуть в коридор, сестра открыла неприметную дверь, выходившую на лестничную площадку.

Лестница в несколько ступенек вела в главный подвал аббатства — просторный и совершенно обыкновенный цементный подвал, который монахини спешно переоборудовали в спальню. Вдоль стен стояли раскладные кровати, аккуратно застеленные теплыми одеялами. Вид у них был такой уютный, что я невольно начала зевать.

На одной из кроватей возвышалась небольшая горка в форме человеческого тела, а рыжие вихры, высовывавшиеся из-под одеяла, говорили о том, что противный Элиот уже видит сладкие сны.

Остальные красные недолетки сгрудились в углу, отведенном под монастырскую прачечную. Они сидели на складных металлических стульях, при одном взгляде на которые у меня замерзла задница, и смотрели большой плоский телевизор, установленный на одной из стиральных машин. Время от времени красные широко зевали, однако никак не могли оторваться от происходящего на экране. Я покосилась на телевизор — и невольно улыбнулась.

— Да это же «Звуки музыки»! Они смотрят «Звуки музыки»! — расхохоталась я.

Сестра Мэри Анжела многозначительно приподняла бровь.

— Между прочим, это один из моих любимых фильмов. Я решила, что недолеткам он тоже понравится, вот и поставила им диск.

— Классика всегда актуальна, — глубокомысленно заметил Дэмьен.

— Лично мне всегда нравился этот симпатичный молодой нацистик, — призналась Шони.

— Но только до тех пор, пока он не заложил славного капитана фон Траппа, — поправила ее Эрин.

— Разумеется, Близняшка! После этого он сразу перестает мне нравиться, — согласилась Шони и, схватив один из стульев, присоединилась к зрителям.

— Думаю, Джулия Эндрюс нравится всем без исключения, — примиряющее заметила Стиви Рей.

— Ну нет, — покачала головой Крамиша, не отрывая глаза от экрана. — Ей надо было засучить рукава и как следует выдрать этих балованных белых пацанят. — Она нехотя повернулась к нам и устало улыбнулась сестре Мэри Анжеле. — Простите за грубость, сестра, но таких паршивцев просто свет не видывал!

— Они всего лишь дети, — вздохнула аббатиса. — И, как все дети, нуждались в любви и понимании.

— Меня сейчас стошнит, — скривилась Афродита. — Ну вот что, телепузики. Прежде чем вы устроите тут слащавый дискуссионный клуб на тему «Как бы я поступила на месте Марии?», и я начну в отчаянии рвать на себе свои роскошные локоны, я хочу тихонечко смыться и отправиться на поиски Дария и своей комнатки. — Она выразительно вздернула брови и повернулась к лестнице, ведущей наверх из подвала.

— Постой, Афродита, — окликнула ее аббатиса. — Что касается Дария, то он сейчас со Старком. Ты можешь зайти к нему и пожелать спокойной ночи, а потом отправиться в свою комнату на четвертом этаже. Найдешь дорогу? Кстати, твоей соседкой будет Зои, а не мужественный воитель.

— Ой, — еле слышно выдохнула я.

Афродита устало закатила глаза.

— Почему я ни капельки не удивлена? — буркнула она себе под нос и поспешно взбежала по лестнице.

— Извини, Зет, — пробормотала Стиви Рей, бросив красноречивый взгляд в спину удаляющейся Афродите. — Я бы с удовольствием разделила с тобой комнату, но мне лучше остаться здесь. Понимаешь, я должна быть со своими недолетками.

— Все в порядке, — с излишней поспешностью заверила я. И вдруг мне стало не по себе. Неужели мне больше не хочется оставаться наедине со своей лучшей подругой?

— Кто-нибудь еще идет наверх? — спросил Дэмьен, обводя глазами подвал. Вот хитрец! Можно подумать, никто не понял, что ему не терпится разыскать своего Джека!

Зато мне некого было искать. После безобразной перепалки, которую устроили мои парни, я стала все больше склоняться к мысли о том, что быть свободной вовсе не так уж и плохо. Честное слово, мне это даже начало нравится!

А потом я вспомнила о Калоне и о том, о чем напомнила мне чернота туннеля. Нет, лучше бы мне никогда об этом не знать!

— Эй, ребята! Остальные наверху, сидят в столовой или легли спать. Салют, Зо! Привет, Земля! Зацените, у монахинь есть куча разных чипсов и огромные запасы колы, полной сахара и кофеина! — крикнул сверху Хит и одним прыжком перемахнул через последние три ступеньки лестницы.

ГЛАВА 6

Зои

— Спасибо, Хит, — сказала я, невольно подавив вздох, когда улыбающийся до ушей Хит протянул мне пачку сырных чипсов и банку колы.

— Зет, если ты в порядке, то я, пожалуй, вас оставлю. Хочу разыскать Джека, посмотреть, как там Фанти, и немного вздремнуть, — повернулся ко мне Дэмьен.

— Конечно! — поспешно воскликнула я, опасаясь, как бы он не ляпнул при Хите что-нибудь о моем недавнем обмороке.

— Где Эрик? — спросила Стиви Рей у Хита, когда я приложилась к банке колы.

— Он все еще снаружи, разыгрывает из себя царя горы, — скривился Хит.

— Вы нашли что-нибудь после того, как я ушла? — спросила Стиви Рей так резко, что даже сидевшие у телевизора красные недолетки оторвались от созерцания Марии и фон Траппа, хором распевавших «My Favotite Things».

— Да нет, просто Эрик возомнил себя главным общим ангелом-хранителем и отправился заново проверять территорию, которую прочесали мы с Далласом.

Услышав свое имя, Даллас повернулся к нам и сказал:

— Там все чисто, Стиви Рей.

Стиви Рей молча поманила его рукой. Даллас нехотя встал и подошел к нам.

— Расскажи подробно, — приказала Стиви Рей, понизив голос.

— Да я ведь уже все тебе рассказал по дороге! — отмахнулся Даллас, с тоской покосившись на экран, где счастливая парочка распевала про бежевых пони и хрустящий яблочный штрудель…

Внезапно Стиви Рей с силой хлопнула Далласа по руке.

— Эй, очнись! Я с тобой разговариваю! И я здесь, перед тобой. Так что, будь добр, расскажи еще раз.

Даллас покорно вздохнул и с добродушной улыбкой повернулся к ней.

— Хорошо, хорошо. Ты ведь так мило просишь, правда? — Стиви Рей грозно насупилась, но он спокойно продолжил: — Эрик, Джонни Би, Хит, — он кивнул на стоявшего рядом Хита, — и я — мы сделали все, как ты нам велела. Между прочим, это была совсем не веселая прогулка, потому что земля обледенела, и снаружи холод просто адский. — Даллас помолчал, но Стиви Рей продолжала грозно буравить его взглядом, поэтому он со вздохом стал рассказывать дальше: — Тем не менее, как ты уже знаешь, мы продолжили свою нелегкую работу. Потом встретились с тобой возле грота. Там я и сообщил тебе, что мы нашли несколько трупов на улице Льюиса и Двадцать первой. Ты велела нам позаботиться о них. Потом ты ушла, а мы в точности исполнили твой приказ, после чего мы с Хитом и Джонни Би пришли сюда, чтобы переодеться, поесть и посмотреть телик. А Эрик остался снаружи.

— Почему? — резко спросила Стиви Рей.

— Да почем я знаю? — пожал плечами Даллас. — Думаю, Хит прав. Этот парень корчит из себя главнокомандующего.

— Трупы? — переспросила сестра Мэри Анжела.

— Да, мэм, — кивнул Даллас. — Мы нашли трех мертвых пересмешников. Дарий подстрелил их в небе, у всех дырки в груди.

— И что вы сделали с этими мертвыми созданиями? — понизив голос, поинтересовалась аббатиса.

— Сволокли в мусорный контейнер, как велела Стиви Рей. Там на улице холодрыга адская, так что их тушки просто замерзнут, как бройлеры в морозилке. Из-за непогоды и проблем с электричеством у людей нескоро дойдут руки до мусора, так что у нас есть время подумать, что делать с ними дальше.

— О, боже! — побледнела Мэри Анжела.

— Вы бросили их в мусорные контейнеры? — вдруг завизжала Стиви Рей. — Как вы могли?! Разве я приказывала вам бросить их туда?

— Ш-ш-ш-ш! — грозно шикнула на нее Крамиша, а остальные зрители недовольно обернулись.

Сестра Мэри Анжела жестом поманила нас за собой, и мы все пятеро на цыпочках прошли к лестнице и поднялись в коридор.

— Даллас, как ты мог бросить их в мусор! — заорала Стиви Рей, как только мы очутились от недолеток на безопасном расстоянии.

— А что я должен был с ними сделать? — теряя терпение, огрызнулся Даллас. — Выдолбить в мерзлой земле могилу и прочесть молитву? — Он покосился на сестру Мэри Анжелу и виновато вздохнул: — Простите, сестра, я не хотел богохульствовать. Мои родители тоже католики.

— Тебе не за что просить прощения, сын мой, — ответила аббатиса, но я видела, что она глубоко потрясена всем этим разговором. — Трупы… Боже мой, я даже не подумала об этом!

— Не беспокойтесь, пожалуйста! — пробасил Хит, смущенно дотрагиваясь до ее руки. — Честное слово, не забивайте себе голову! Вам не придется иметь с ними дело. Я понимаю, каково вам сейчас. Столько всего за одну ночь: крылатый урод, Неферет, пересмешники, да еще…

— Они не могут оставаться в мусорном контейнере! — рявкнула Стиви Рей, словно не слыша его слов. — Это неправильно!

— Почему? — спокойно спросила я.

На самом деле я не чувствовала никакого спокойствия. На протяжении всего этого разговора я не сводила глаз со Стиви Рей и с нарастающим страхом понимала, что с моей подругой происходит что-то очень и очень серьезное.

В довершение всего Стиви Рей вдруг разучилась смотреть мне в глаза. Вернее, она упорно старалась этого не делать.

— Потому что это неправильно, вот почему, — повторила она.

— Но они были чудовищами, наполовину демонами! Они с превеликим удовольствием убили бы всех нас, если бы Калона дал им отмашку! — медленно произнесла я, тщательно подбирая слова.

— Наполовину демонами, говоришь? — по-звериному ощерилась Стиви Рей. — Не подскажешь, какая у них вторая половина?

Слегка растерявшись, я замешкалась, но Хит поспешил прийти мне на помощь.

— Птичья?

— Нет, — рявкнула Стиви Рей, даже не удостоив его взглядом. Теперь она в упор смотрела на меня. — Птичье обличье у них как раз от демона. По крови они полудемоны-полулюди, Зои Редберд. Люди — слышишь? И я сожалею об их человеческой природе и считаю, что она заслуживает большего, чем мусорная свалка!

Что-то в ее глазах и в голосе насторожило меня. Все это мне не нравилось, очень не нравилось. И я ляпнула первое, что пришло мне в голову:

— Не маловат ли повод для жалости? Случайная доля человеческой крови еще не делает существо человечным!

Глаза Стиви Рей вспыхнули, и она отшатнулась от меня, как будто я ее ударила.

— В этом и заключается разница между тобой и мной, — процедила Стиви Рей.

И тогда я вдруг поняла, почему Стиви Рей жалеет пересмешников. Она почему-то видела в них себя.

Стиви Рей умерла, но затем, благодаря тому, что я только что высокомерно назвала «случайностью», воскресла, правда, лишившись большей части своей человечности. Затем, по воле еще одной «случайности», она сумела ее вернуть. Не удивительно, что она жалела мертвых пересмешников, ведь кому как не ей знать, каково это — быть наполовину человеком, наполовину чудовищем!

— Постой, — тихо сказала я, отчаянно жалея, что мы с ней не в Доме Ночи и не можем поговорить по душам, как когда-то. — Есть огромная разница между случайным рождением в образе чудовища и тем, что случилось с существом уже после его рождения. В первом случае ты просто рождаешься таким, какой есть, а во втором тебя против воли пытаются превратить во что-то тебе чуждое!

— Чего? — не понял Хит.

— Мне кажется, Зои пытается разобраться, как можно жалеть пересмешников, не имея с ними ничего общего, — перевела мои слова сестра Мэри Анжела. — Думаю, она права. Это были злые и темные существа, и хотя смерть всегда расстраивает меня, я понимаю, что они должны были умереть.

Стиви Рей отвела глаза.

— Никто из вас ничего не понял. Я думаю совсем не об этом, но не желаю больше об этом говорить, — она повернулась к нам спиной и пошла прочь по коридору.

— Стиви Рей! — окликнула я ее.

Но она даже не обернулась.

— Пойду, разыщу Эрика и проверю, все ли спокойно, — громко сказала Стиви Рей на ходу. — Потом поговорим. — Она подошла к ведущей наружу двери и с грохотом захлопнула ее за собой.

— Вообще-то она обычно так себя не ведет, — пробормотал Даллас.

— Я буду молиться за это дитя, — прошептала сестра Мэри Анжела.

— Прошу вас, не беспокойтесь! — поспешил утешить ее Хит. — Она сейчас рысью примчится обратно! Скоро рассвет, а она не переносит солнца.

Я провела рукой по лицу. Богиня, и что мне теперь делать? Броситься за Стиви Рей, догнать, схватить за плечи и вытрясти из нее все, что она от меня скрывает? Но у меня не было на это сил. Просто не было, и все. В конце концов, я ведь тоже не железная! Я ведь не успела даже разобраться с воспоминаниями А-и. И они по-прежнему теснились на заднем плане моего сознания, подобно постыдной тайне, о которой не хочется не то, что рассказывать, но и просто думать.

— Зои, ты в порядке? По-моему, ты уже засыпаешь стоя, как пони. Да мы все с ног валимся, — зевнул Хит.

Я поморгала и устало ему улыбнулась.

— Это точно. Пойду-ка я спать. Только сначала на минутку заскочу проведать Старка.

— На одну минутку! — строго напомнила мне сестра Мэри Анжела.

Я кивнула и, стараясь не смотреть на Хита, сказала:

— Ну… тогда, до скорого. Увидимся часиков через восемь или типа того.

— Доброй ночи, дитя мое, — аббатиса обняла меня и шепнула: — Да хранит тебя Пресвятая Дева.

— Спасибо, сестра, — прошептала я в ответ, крепко-крепко обнимая ее.

Когда я разжала объятия, Хит неожиданно взял меня за руку.

Я вопросительно взглянула на него.

— Хочу проводить тебя до комнаты Старка, — как ни в чем не бывало ответил он.

На это мне нечего было возразить. Пришлось пожать плечами и отправиться по коридору за ручку с Хитом. По дороге мы не сказали друг другу ни слова. Рука Хита была теплой и знакомой, и я сама не заметила, как мы зашагали в ногу. Как когда-то… Я уже начала расслабляться, когда Хит вдруг откашлялся.

— Это… Короче… Я хочу извиниться за то, как мы с Эриком поцапались на площадке. Это было глупо. Мне не стоило вестись на его подначки.

— Вот именно — не стоило. Но порой Эрик кого угодно выведет из терпения, — не задумываясь, ляпнула я.

— Это точно! — ухмыльнулся Хит. — Ты ведь скоро его бросишь, правда?

— Хит, я не собираюсь обсуждать с тобой Эрика!

Его ухмылка стала еще шире. Я молча закатила глаза и отвернулась.

— Кого ты хочешь провести, Зо? Я тебя знаю, как облупленную. Тебе никогда не нравились парни, которые пытались на тебя давить.

— Будь другом, помолчи, а? — буркнула я, а потом взяла и пожала ему руку. В ответ он стиснул мои пальцы. Хит был прав — я ненавижу тех, кто старается мной помыкать. И он действительно знал меня, как облупленную.

Мы дошли до поворота, и остановились перед роскошным окном в неглубокой нише, под которым стояла небольшая кушетка для чтения. На подоконнике высилась красивая фарфоровая статуэтка Девы Марии в окружении горящих свечей.

— Как прекрасно, — тихо сказала я.

— Ага, — с готовностью поддержал Хит. — Знаешь, раньше я никогда не обращал большого внимания на религию и Деву Марию. Но здесь все совершенно иначе. И статуи в окружении свечей выглядят как-то по-особенному. Слушай, как ты думаешь, эта монахиня правду сказала про Никс и Деву Марию?

— Не знаю.

— А Никс с тобой об этом не говорила?

— Она несколько раз разговаривала со мной, но ни разу не упоминала о своих отношениях с Пречистой Девой, — честно ответила я.

— Слушай, а спроси ее в следующий раз, ладно?

— Попробую.

Мы стояли перед окном, держась за руки, и смотрели, как теплые отсветы свечей играют на гладком фарфоре статуэтки.

Я вдруг подумала о том, как здорово было бы, если бы следующее посещение меня Богини не было связано с грядущей войной, смертями и опасностями. Просто поговорили бы по душам, я расспросила бы ее о Деве Марии и о том, как… Но Хит не дал мне додумать эту приятную мысль.

— Я слышал, этот Старк дал тебе Клятву Воина.

Я внимательно посмотрела ему в лицо, ища следы ревности и досады, но увидела лишь волнение и любопытство.

— Да.

— Говорят, она дико крутая, и он теперь намертво повязан?

— Да, — снова повторила я.

— Этот Старк — Волшебный лучник, да? Он не может промахнуться?

— Не может.

— Отпад! Выходит, это примерно то же самое, что заполучить в телохранители самого Терминатора?

На этот раз я не смогла сдержать улыбку.

— Вообще-то Старк не такой огромный, как Арнольд, но в остальном очень похоже.

— Он тоже влюблен в тебя?

Вопрос застал меня врасплох, и несколько мгновений я просто не знала, что ответить. Зато Хит с детства умел найти самые правильные слова.

— Просто скажи правду, вот и все.

— Да. Мне кажется, он меня любит.

— А ты его?

— Возможно, — нехотя призналась я. — Но это никак не влияет на то, что я чувствую к тебе.

— Правда? А что это значит для нас с тобой на данный момент?

Мне показалось странным, что Хит почти слово в слово повторил вопрос Афродиты по поводу моих воспоминаний об А-е. Но что мне было делать с этими вопросами? У меня не было ответов, поэтому я просто потерла начавший пульсировать болью висок.

— Не знаю. Наверное, это значит, что мы с тобой будем Запечатленными и несчастными.

Хит ничего не сказал. Он просто смотрел на меня своими с детства знакомыми грустными глазами, и этот взгляд яснее любых громких слов говорил мне о том, какую боль я ему причиню.

Он разбивал мне сердце.

— Хит, мне так жаль… Я просто… просто… — Голос мой сорвался, и мне пришлось начать заново. — Я просто не знаю, что делать со всем этим.

— Зато я знаю, — он шагнул к кушетке, сел и протянул ко мне руки. — Иди сюда.

— Нет, Хит, я не могу…

— Я ничего у тебя не прошу, — решительно перебил меня Хит. — Наоборот, я хочу предложить кое-что. Иди сюда.

Поскольку я все по-прежнему растерянно смотрела на него, не трогаясь с места, Хит вздохнул, взял меня за руки, притянул и усадил к себе на колени. Потом обнял и прижался щекой к моей макушке, как делал с восьмого класса, когда, наконец, меня перерос.

Я уткнулась лицом в ямку между его ключицами и глубоко вдохнула знакомый запах. Это был запах моего детства — аромат долгих летних вечеров, которые мы проводили на заднем дворе его дома возле отпугивателя комаров, слушали музыку, болтали. Это был запах окончания футбольных матчей, когда Хит крепко обнимал меня, а кучи девчонок (и мальчишек) хлопали его по плечу и говорили, какие отличные пасы он давал. Это был запах долгих прощальных поцелуев и неловкой страсти, с которой мы начинали открывать для себя любовь.

Этот знакомый запах любви и безопасности помог мне расслабиться. Сладко вздохнув, я устроилась поудобнее.

— Полегчало? — шепнул он.

— Еще как, — прошептала я. — Хит, я, правда, не знаю…

— Не надо! — На миг он крепче прижал меня к себе, а потом снова ослабил объятия. — Хотя бы сейчас перестань беспокоиться обо мне, Эрике и этом новом парне. Просто вспомни нас с тобой. Вспомни, как мы были вместе все эти годы. Я с тобой, Зо. Несмотря на всю эту заваруху, в которой я ни черта не понимаю, я все равно с тобой. Мы созданы друг для друга. Так говорит мое сердце, а больше мне ничего не нужно.

— Но почему? — спросила я, растворяясь в его объятиях. — Почему ты все еще со мной? Почему хочешь быть со мной даже теперь, когда все знаешь про Эрика и Старка?

— Потому что я люблю тебя, — просто ответил он. — Сколько я себя помню, я всегда любил тебя, и буду любить, пока живу.

У меня из глаз брызнули слезы и я отчаянно заморгала, стараясь не разреветься.

— Но послушай, Хит! Ведь Старк никуда не денется. И я до сих пор не знаю, как все получится с Эриком…

— Я понимаю.

Тогда я набрала в грудь побольше воздуха и выпалила на одном дыхании:

— А еще в глубине души я связана с Калоной, и ничего не могу с этим поделать!

— Я слышал, как он нес что-то такое. Но ты ведь отшила его и прогнала прочь?

— Да, но все не так просто… Понимаешь, где-то на самом дне моей души до сих пор живут воспоминания о той, кем я была очень-очень давно, в прошлой жизни. И в той жизни я любила Калону и была с ним близка…

Я ожидала, что Хит забросает меня кучей вопросов или отшатнется, но он только крепче меня обнял.

— Все будет хорошо, — Хит произнес это так уверенно, будто знал наверняка. — Ты обязательно придумаешь, что с этим делать.

— Да я понятия не имею, что тут придумать! Я ведь даже не знаю, что мне делать с тобой.

— Со мной и не нужно ничего делать. Я с тобой, вот и все. — Он помолчал и поспешно добавил, словно хотел поскорее избавиться от этих ужасных слов: — Если мне придется делить тебя с парнями-вампирами, я согласен.

Я откинула голову, чтобы взглянуть ему в глаза.

— Хит, разве это возможно? Думаешь, я забыла, как ты сходил с ума от ревности и готов был лезть в драку с каждым, кто посмотрит на меня? И ты хочешь убедить меня в том, будто тебе будет все равно, если я буду с другим?

— Разве я сказал, что все равно? Нет, мне будет очень плохо и больно. Но я не могу без тебя, Зо.

— Все это очень странно, — пробормотала я.

Он взял меня за подбородок и не позволил отвернуться.

— Ну да, странно. Но с тех пор, как мы Запечатлелись, я стал для тебя тем, кем никто больше не сможет. И я могу дать тебе то, чего нет ни у кого из этих крутых недо-Дракул. Даже бессмертный крылатый демон не даст тебе этого, Зо, как бы он ни пыжился.

Я молча смотрела на него. В глазах Хита блестели слезы. Сейчас он выглядел настолько старше своих восемнадцати, что мне стало страшно.

— Я не хочу причинять тебе боль, — прошептала я. — Не хочу, чтобы ты грустил. Не хочу портить твою жизнь!

— Тогда окажи мне одну услугу, Зо. Перестань прогонять меня. Нам суждено быть вместе.

Ну да, я прекрасно знаю, что поступила плохо и неправильно. Вместо того чтобы строго и холодно сказать, что мы больше никогда не будем вместе, я лишь поудобнее устроилась в объятиях Хита и закрыла глаза. Да, это было ужасно эгоистично, но что поделать, если в этот момент я растворилась в Хите и своем прошлом?

Хит обнимал меня так, как надо. Он не пытался приставать ко мне. Он меня не лапал и не прижимался. Он даже не предлагал мне свою кровь, хотя прекрасно знал, что это немедленно бросит нас друг к другу, и мы оба уже не сможем совладать со своей страстью. Нет, ничего этого Хит не сделал. Он просто нежно обнимал меня и шептал, как сильно и крепко он меня любит. И говорил, что все будет хорошо.

Да, я чувствовала, как бьется его сердце. Я всей кожей ощущала пульсацию его густой восхитительной крови — такой горячей и такой близкой…

Но в тот момент наше общее прошлое, любовь, доверие и понимание Хита были мне намного нужнее его сладкой Запечатленной крови.

Именно тогда Хит Лак, моя первая школьная любовь, стал моим истинным Супругом.

ГЛАВА 7

Стиви Рей

Чувствуя себя полной дурой, Стиви Рей пулей вылетела из аббатства и бросилась в промозглую ночь. На самом деле она вовсе не злилась ни на Зои, ни даже на клевую, хотя и слегка чокнутую, монашку. Она вообще не злилась ни на кого, кроме себя.

— Пропади все пропадом! Ненавижу себя, ненавижу! — крикнула Стиви Рей в холодные предрассветные сумерки. Она вовсе не собиралась наворотить таких дел, все получилось само собой. Словно случайно влезла в кучу дерьма, которая становится тем глубже, чем энергичнее она работает лопаткой.

Зои далеко не дура. Она давно заметила, что лучшая подруга от нее что-то скрывает. Да-да, это ясно, как ночь. Весь вопрос в том, как ей рассказать? Тут столько всего придется объяснять, просто не понятно, с чего и начать. Самое поганое, что Стиви Рей вовсе не предполагала, что все так обернется. Особенно с пересмешником!

Ну откуда ей было знать, что она случайно наткнется на этого полумертвого уродца и что из этого получится! Да скажи ей кто-нибудь об этом раньше, она бы только рассмеялась и заявила: «Нетушки, так не бывает!»

Оказалось, бывает. Пересмешники тоже случаются.

Стиви Рей брела по притихшей монастырской территории, высматривая выскочку и воображалу Эрика, и умирала от страха при мысли о том, что он, возможно, уже обнаружил ее последний и самый кошмарный секрет, и с минуты на минуту обрушит всю эту огромную кучу дерьма ей на голову.

По пути Стиви Рей снова и снова пыталась понять, каким образом она оказалась в такой заднице. Почему спасла пересмешника? Почему не позвала Далласа с ребятами и не велела им прикончить раненого?

Он же сам просил ее об этом!

Но ведь пересмешник разговаривал . Он говорил, как человек . И она не смогла его убить.

— Эрик! — Черт побери, куда запропастился этот актеришка? — Эрик, ты где? — Стиви Рей на время отвлеклась от своих терзаний и всмотрелась в ненастную ночь. Ночь? Ха-ха! На востоке тьма уже приобрела оттенок зрелой сливы, предвещавший скорый рассвет. — Эрик! Где ты? — в третий раз прокричала Стиви Рей. Потом остановилась и обвела глазами притихшую территорию аббатства.

Ее взгляд задержался на теплице, превращенной во временную конюшню для лошадей, на которых Зои с друзьями сбежали из Дома Ночи. Но внимание Стиви Рей приковывала не столько теплица, сколько пристроенный к ней небольшой сарай для садового инвентаря. С виду он был ничем не примечателен — обычная пристройка без окон, даже не запертая на замок.

Стиви Рей точно знала, что дверь не заперта. Совсем недавно она побывала внутри.

— В чем дело? Ты заметила там что-то?

— Ой, черт! — взвизгнула Стиви Рей и резко обернулась. Сердце у нее так зашлось от страха, что она едва могла вздохнуть. — Эрик! Ты до смерти меня напугал, черт тебя возьми! Нельзя же так бесшумно подкрадываться!

— Прости, мне показалось, ты меня звала.

Стараясь не обращать внимания на дрожь в руках, Стиви Рей заправила за ухо непослушную прядку. Честное слово, она совершенно не умела всего этого — красться, врать, прятать свои тайны от друзей. Но что ей оставалось?

Стиви Рей вздернула голову и заставила себя успокоиться. Разумеется, самый простой способ скрыть свою нервозность, это сорвать зло на первом, кто подвернется под руку. В данном случае, на зануде и вредине Эрике!

— Да, я тебя звала, потому что ты уже давно должен быть вместе с остальными! — процедила она, угрожающе прищурив глаза. — Какого черта ты тут шляешься? Нравится, когда Зои сходит с ума от страха? Думаешь, у нее недостаточно поводов для волнений?

— Зои меня искала?

Стиви Рей едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. Как же он ее бесит, честное слово! То корчит из себя Идеального Парня, то вдруг без всякого предупреждения превращается в заносчивого придурка. Надо будет сказать об этом Зет — если только Зет захочет ее выслушать. В последнее время они отдалились друг от друга. Слишком много тайн… слишком много всякого встало между ними.

— Стиви Рей! Кажется, я с тобой разговариваю? Ты сказала, что Зои меня искала?

На этот раз Стиви Рей все-таки фыркнула.

— Нет, я сказала, что ты должен быть со всеми. Хит, Даллас и другие уже внутри. А вот тебя нет. Логично, что Зои хочет знать, где тебя черти носят и почему ты не с нами!

— Если Зои так беспокоится обо мне, могла бы сама прийти.

— Разве я сказала, что она о тебе беспокоиться? — выпалила Стиви Рей, взбешенная непрошибаемым эгоизмом Эрика. — Думаешь, у нее нет других дел, кроме как с тобой нянчиться?

— Со мной не нужно нянчиться.

— Правда? Тогда почему мне пришлось бегать по парку как подорванной и искать тебя?

— Откуда мне знать? Это ведь ты бегала, а не я! Лично я шел в монастырь, просто решил напоследок еще раз обойти окрестности. Видишь ли, мне показалось разумным лишний раз прочесать территорию, которую проверял Хит. Как тебе известно, люди в темноте почти не видят.

— Джонни Би, как тебе известно, не человек , а они с Хитом были вместе, — устало вздохнула Стиви Рей. — Иди внутрь, Эрик. Найди себе что-нибудь поесть и переоденься в сухое. Сестры покажут, где тебе приготовили постель. Я сама еще раз все обойду, пока солнце не взошло.

— Если оно вообще взойдет, — пробормотал Эрик, поднимая глаза к небу.

Стиви Рей проследила за его взглядом, с неприятным чувством досады на собственную невнимательность, заметив, что снова начался дождь, а поскольку температура по-прежнему держалась между нулем и минусом, с неба сыпалась мокрая ледяная крупа.

— Только дерьмовой погоды нам не доставало! — проворчала она.

— Во всем есть положительная сторона. Дождь смоет кровь пересмешников, — заметил Эрик.

Стиви Рей впилась взглядом в его лицо. Черт! Она совсем забыла о крови! Что если кровавый след приведет кого-нибудь в сарай? Да это же все равно, как если установить над ним огромную неоновую вывеску с надписью «Внимание: пересмешник!»

Задумавшись, Стиви Рей совершенно забыла об Эрике, но поймав его раздраженный взгляд, опомнилась и пролепетала с деланной беспечностью:

— Э… Ну, в общем… ты прав. Чего ты от меня ждешь? Чтобы я притащила лед и бурелом и засыпала этим кровь тех птиц?

— Неплохая идея, — серьезно ответил Эрик. — Отлично сработает на случай, если кому-нибудь из людей приспичит выйти на улицу днем. Тебе нужна помощь?

— Нет! — выкрикнула Стиви Рей так стремительно, что сама испугалась. Потом заставила себя пожать плечами. — Я первая красная вампирша в истории, так что как-нибудь сумею справиться с такой фигней. Да мне это просто плюнуть!

— Тогда ладно, — Эрик направился к аббатству, но вдруг остановился. — Возможно, ты захочешь обратить особое внимание на следы возле кондоминиума, около рощи и на дороге. Там все просто залито кровью, ты заметила?

— Я… Да, я знаю, где это, — выдавила из себя Стиви Рей. И это была чистая правда.

— Отлично. Где, ты говоришь, я могу найти Зои? — спросил Эрик.

— Кажется, я тебе этого не говорила, — хмыкнула Стиви Рей.

Эрик продолжал хмуро смотреть ей в лицо, но, убедившись, что Стиви Рей не намерена уступать, нехотя спросил:

— Ну? И где она сейчас?

— Когда я видела ее в последний раз, она разговаривала с Хитом и сестрой Мэри Анжелой в коридоре аббатства, напротив лестницы в подвал. Кажется, она собиралась проведать Старка в его комнате. Кстати, если тебе интересно, Зои выглядит страшно усталой. Еле на ногах стоит.

— Старк… — процедил Эрик и еле слышно добавил какой-то нецензурный эпитет. Потом, не говоря ни слова, повернулся к аббатству.

— Эрик! — в отчаянии крикнула Стиви Рей и беззвучно выругала себя за кретинизм. Какого черта она ляпнула про Хита и Старка? Неужели нельзя было промолчать? Когда Эрик все-таки обернулся, она с жаром произнесла: — Как лучшая подруга Зои хочу дать тебе один бесплатный совет. Сегодня Зои столько перенесла, что ей точно не до разборок с ревнивыми мальчишками. Если сейчас она с Хитом, то только для того, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. То же относится и к Старку.

— И? — бесстрастно спросил Эрик.

— И это значит, что сейчас тебе лучше всего поесть, переодеться и лечь спать, а не рыскать по аббатству, выслеживая Зои и действуя ей на нервы.

— Мы с ней встречаемся, Стиви Рей. У нас с Зои любовь . А теперь скажи, как может любящий парень, заботящийся о своей девушке, действовать ей на нервы?

Стиви Рей подавила улыбку. Что ж, он сам виноват. Зои слопает его на завтрак, выплюнет и пойдет дальше.

Пожав плечами, Стиви Рей произнесла:

— Тебе виднее. Это был просто дружеский совет, не более.

— Да, я понял. Ладно, увидимся, — Эрик повернулся и торопливо зашагал к аббатству.

— Для умного парня он ведет себя на редкость тупо, — пробормотала Стиви Рей, глядя вслед его удаляющейся широкой спине. — Впрочем, как сказала бы моя мамуся, не свинье называть скунса вонючкой!

Глубоко вздохнув, она двинулась к огромным мусорным бакам, стоявшим около монастырской парковки, и нарочно отвернулась, чтобы не видеть сваленные там жуткие изуродованные тела.

— В мусорных баках! — медленно произнесла Стиви Рей, словно каждое слово весило целую тонну. Наверное, Зои и сестра Мэри Анжела были отчасти правы в своих замечаниях, но ее бесила их правота.

Ладно, допустим, она приняла все слишком близко к сердцу, но ее до сих пор трясло при мысли о том, что парни просто швырнули мертвых пересмешников в баки, как мусор! И дело не только в этом…

Стиви Рей невольно покосилась на сарай возле теплицы.

Знаете, почему ее это так взбесило? Потому что она не могла смириться с мыслью о никчемности жизни — чьей бы то ни было жизни . Ей ли было не знать, как опасно возомнить себя самой-самой главной и с вершины своей силы и непогрешимости решать, кто достоин жизни, а кто нет! Да-да, уж об этом-то ей было известно куда как лучше, чем Зои и монахине!

И не только потому, что ее посмертная жизнь была искалечена Верховной жрицей, вообразившей себя самой Богиней. Нет, все было гораздо сложнее и тяжелее.

Одно время Стиви Рей сама считала, что у нее есть право отнимать жизни ради собственных нужд и прихотей. Даже сейчас ей становилось тошно при одном воспоминании о том, как легко она тогда поддавалась гневу и ярости. Да, она сумела оставить эти темные дни позади, она выбрала добро, свет и Богиню, и твердо решила идти по этому пути. Но до сих пор ей становилось не по себе, когда кто-то считал, что чужая жизнь не стоит даже доброго слова.

Вот так (или почти так) рассуждала про себя Стиви Рей, все дальше и дальше удаляясь от незапертого сарая.

«Соберись, девочка… соберись!» — шептала она снова и снова, перепрыгивая через неглубокую канаву и почти бегом устремляясь в рощу, где алели так хорошо знакомые ей пятна крови. Отыскав толстую сломанную ветку с уцелевшими на ней тонкими веточками, она с легкостью подняла ее.

Все-таки здорово быть взрослым вампиром, наделенным настоящей силой! Орудуя веткой, как метлой, Стиви Рей начисто разметала все кровавые пятна, а самые красноречивые завалила буреломом и остролистом.

Управившись с этим делом, она прошла той же дорогой обратно, свернула налево и, повернувшись спиной к улице, побрела к монастырскому газону. Очень скоро Стиви Рей заметила огромную лужу крови.

Только на этот раз в ней не было никакого тела.

Напевая себе под нос свою любимую песенку Кенни Чесни (да-да, ту самую, «Детка, ты спасла меня»), Стиви Рей торопливо замела кровавые пятна, а затем зашагала по дорожке из красных капель, что вела прямиком к сараю для садового инвентаря.

Несколько мгновений Стиви Рей пристально смотрела на дверь, потом вздохнула и, обогнув сарай, направилась к теплице. Дверь была не заперта, и ручка легко поддалась.

Войдя внутрь, Стиви Рей остановилась, пережидая, пока аромат земли и зелени, смешанный со свежим запахом трех лошадей, успокоит ее нервы, а уютное тепло парника растопит ледяную сырость, насквозь пропитавшую ее тело и душу. Но она не могла позволить себе слишком долго наслаждаться теплом и покоем. Просто не могла и все. У нее были дела, а до рассвета осталось совсем мало времени. Даже если солнце будет скрыто тучами и ледяным дождем, красной вампирше все равно не следует находиться на улице при свете.

К счастью, Стиви Рей не потребовалось много времени, чтобы отыскать все необходимое.

Судя по всему, монахини предпочитали все делать по-старинке. Вместо системы навороченных шлангов, электрических переключателей и всяких блестящих штуковин, сестры пользовались корзинами, черпаками, большими допотопными лейками с мелкими рассекателями для бережного полива крошечных ростков, а также целой кучей разных хитрых инструментов, уже достаточно старых, но при этом содержавшихся в образцовом порядке.

Стиви Рей налила ведро чистой воды, взяла ковшик, а из шкафа, в котором лежали садовые перчатки и стояли пустые горшки для рассады, вытащила несколько чистых полотенец. У самого выхода она остановилась перед небольшим поддоном с мхом, напоминавшим густой зеленый ковер.

Несколько мгновений Стиви Рей стояла молча, задумчиво жуя губу, а потом решительно оторвала от мха длинную полоску и, качая головой и ворчливо спрашивая себя, откуда она может знать то, что знает, вышла из теплицы.

У двери сарая Стиви Рей остановилась и насторожилась, включив свое особое, звериное чутье, позволявшее ей видеть, слышать и издалека чувствовать любую опасность.

Ничего. Никого. В такой час и в такую погоду все люди и нелюди попрятались по своим теплым домам.

— Все, у кого есть хренова голова на плечах, — буркнула Стиви Рей себе под нос.

Она снова огляделась, переложила свою ношу в одну руку и взялась за засов. Ладно, ладно… Чем быстрее — тем лучше. Чего тянуть-то? Может, он уже умер, деликатно избавив ее от самой большой ошибки, которую она совершила в своей жизни?

Стиви Рей откинула засов и толкнула дверь. И тут же сморщила нос. После чистого землистого аромата парника эта тесная каморка обрушила на нее густую вонь из газа, бензина и сырости, смешанную с мерзким запахом крови пересмешника.

Она помнила, что оставила его в дальнем углу сарая, за садовым трактором и стеллажами со всякими инструментами типа садовых ножниц, мешков с удобрениями и запасных деталей для дождевальных установок.

Присмотревшись, Стиви Рей не сразу различила темный неподвижный силуэт в углу. Он не шевелился. Она прислушалась, но не уловила ничего, кроме грохота ледяного дождя по крыше.

Умирая от страха перед неизбежным мгновением, когда ей все-таки придется посмотреть ему в лицо, Стиви Рей заставила себя переступить порог и плотно прикрыла дверь. Потом обошла трактор, обогнула стеллаж и шагнула к раненому.

Судя по его виду, он ни разу не шелохнулся за два долгих часа, прошедших с тех пор, как она оттащила его сюда и запихнула в самый дальний угол сарая.

Пересмешник лежал, скорчившись в нелепой позе эмбриона, слегка завалившись на левый бок. Пуля вошла ему в правую верхнюю часть груди и вышла через крыло, превратившееся в месиво из сломанных костей и окровавленных перьев. Похоже, одна нога у него тоже была сломана, потому что даже в темноте Стиви Рей видела, как она чудовищно распухла и посинела.

На теле раненого не было живого места, и это неудивительно. Пересмешника подстрелили в полете, а огромные старые дубы, растущие на краю территории монастыря, хоть и спасли ему жизнь, замедлив стремительное падение на землю, но жутко искалечили.

Стиви Рей даже не представляла, насколько тяжело его положение. Судя по всему, внутри он был изранен примерно так же, как снаружи. Если не хуже.

Стиви Рей понимала, что этот птицечеловек не жилец. И выглядел он совсем мертвым.

Она долго смотрела на его грудь и так и не поняла, колышется она или нет. Наверное, он уже не дышит. Но Стиви Рей продолжала смотреть на пересмешника, не смея подойти ближе и не в силах уйти.

Может, она спятила? О чем она думала, когда приволокла его сюда?

Нахмурившись, Стиви Рей вглядывалась в раненого. Он не человек. И даже не животное. И она вовсе не играла бы в Бога, если бы дала ему умереть. Он вообще не должен был появляться на свет!

Стиви Рей поежилась. Она никак не могла сойти с места, оцепенев от ужаса содеянного. Что скажут ее друзья, если узнают, кого она здесь прячет? Что если Зои от нее отвернется? И как отразиться это на красных недолетках — на всех красных недолетках? Как будто у них мало собственных злых и темных тайн, с которыми еще предстоит что-то сделать!

Монахиня была права. Она не должна поддаваться жалости. Нужно просто отнести ведро и полотенца обратно в парник, вернуться в аббатство, разыскать Дария и сказать ему, что в сарае валяется раненый пересмешник. И пусть воитель сделает свое дело. Если пересмешник еще жив, Дарий сам о нем позаботится. Уж его-то этот калека не разжалобит!

Стиви Рей вздохнула, даже не заметив, что это был вздох облегчения. Она приняла решение. Так будет лучше…

Веки пересмешника дрогнули, и затуманенный болью красный взгляд уставился прямо в ее глаза.

— Добей меня… — голос его был слаб и полон боли, и, тем не менее, это был настоящий человеческий голос.

И это решило дело.

Именно в этот миг Стиви Рей окончательно поняла, почему она не позвала Далласа и ребят, когда наткнулась на раненого. Она не сделала этого, потому что пересмешник заговорил и попросил убить его. Это был голос самого обычного человека — раненого, одинокого и до смерти напуганного.

Стиви Рей не смогла убить его тогда, а значит, не могла повернуться к нему спиной сейчас.

Да-да, все дело было в его голосе. Внешне пересмешник был настоящим чудовищем, но его голос был голосом человека, который испытывал такую боль и такое отчаяние, что приготовился к самому худшему.

Нет, даже не так. Он не приготовился к самому худшему, он ждал и хотел этого. Его положение было столь ужасным, что смерть казалась ему избавлением.

Да, конечно, он страдал по своей собственной вине, и, тем не менее, именно эти страдания делали его человечным в глазах Стиви Рей.

Она сама прошла через это. Она знала, что такое полная беспомощность.

ГЛАВА 8

Стиви Рей

И все-таки она подавила в себе безотчетное желание броситься к пересмешнику. Человеческий у него голос или нечеловеческий, и какова его истинная природа — сейчас все это было неважно. А важно было то, что пересмешник был огромным и сильным существом, кровь которого пахла неправильно и опасно. А Стиви Рей была здесь совсем одна.

— Слушай, ты… Я понимаю, что ты ранен и не можешь как следует соображать, но все-таки попробуй. Если бы я хотела тебя убить, то не приволокла бы тебя сюда, верно?

Стиви Рей старалась говорить как можно более спокойно и, подавив отчаянное желание выскочить за дверь, крепче уперлась ногами в землю и смело встретила холодный взгляд красных глаз пересмешника.

— Почему же ты не убила меня? — эти слова были произнесены едва слышным страдальческим шепотом, но кругом было так тихо, что Стиви Рей без труда их различила.

Она могла бы притвориться, что не расслышала или не поняла его, но Стиви Рей так устала от лжи и притворства, что, смело выдержав взгляд пересмешника, честно ответила:

— Видишь ли, тут дело скорее во мне, а не в тебе, но это долгая и сложная история. Сдается мне, я пока и сама точно не знаю, почему тебя не убила. Возможно потому, что вечно все делаю по-своему и не слишком люблю убивать.

Птицечеловек смотрел на нее так долго, что ей захотелось спрятаться от этого странного красного взгляда. Наконец он произнес:

— А следовало бы.

Брови Стиви Рей изумленно взлетели вверх.

— Что следовало бы? Убить тебя или поступить по-своему? Мог бы и пояснить. Кстати, на будущее — тебе следует вести себя поскромнее. Ты не в том состоянии, чтобы указывать, что мне следует делать, а чего не следует.

Видимо, пересмешник держался из последних сил, и глаза его уже начали устало закрываться, но последние слова Стиви Рей заставили раненного встрепенуться. Она увидела, как черты пересмешника исказила тень какого-то чувства, но лицо раненого было настолько чужим и ни на что не похожим, что Стиви Рей не поняла, какого именно.

Пересмешник приоткрыл клюв, словно хотел что-то сказать. И почти мгновенно все его тело сотрясла судорога, глаза закатились, а из горла вырвался стон. Этот сиплый звук был полон такой боли, что прозвучал совершенно по-человечески.

Стиви Рей, не раздумывая, шагнула вперед. Пересмешник вновь открыл глаза и устремил свой красный взгляд прямо на нее.

Стиви Рей замерла на месте и, медленно и отчетливо выговаривая каждое слово, произнесла:

— А теперь к делу. Я принесла воду и чистые тряпки для перевязки, но не подойду к тебе, пока ты не дашь мне слово. Пообещай, что не сделаешь ничего такого, что может мне не понравиться.

На этот раз понять выражение лица пересмешника оказалось гораздо проще. Он был изумлен.

— Я не могу шевельнуться, — с усилием выговорил птицечеловек, останавливаясь после каждого слова.

— Звучит обнадеживающе. Значит, обещаешь не кусать меня и не делать никаких других пакостей?

— Обещщщщщщаю…

Стиви Рей вовсе не понравилось, что голос пересмешника вдруг стал гортанным, а обещание закончилось неприятным шипением, но разве у нее был выбор? Она расправила плечи и кивнула, словно не заметив странного змееподобного звука.

— Хорошо. Ладно. Давай посмотрим, чем я могу тебе помочь.

И, не давая себе времени призвать на помощь здравый смысл, решительно шагнула к пересмешнику.

Бросив полотенца и мох на пол, Стиви Рей осторожно поставила рядом ведерко с водой.

Черт возьми, ну и здоровенный же он! Как она могла забыть об этом? Наверное, у нее в мозгах произошло какое-то короткое замыкание, потому что «забыть» такие размеры было практически невозможно.

Перенести его сюда, да еще быстро, пока ребята не застукали ее за этим занятием, было делом нелегким, хотя пересмешник для своих размеров оказался до странности легким.

— Воды… — прохрипел раненый.

— Да, конечно! — Стиви Рей вскочила и неловко задела ручку ковшика. Тот с грохотом упал на пол, и она бросилась его поднимать, но так разнервничалась, что уронила снова. Потом подобрала, вытерла полотенцем, зачерпнула воды и подошла к пересмешнику. Тот слабо шевельнулся, пытаясь приподнять руку, но, громко застонав, бессильно ее уронил — рука была столь же беспомощна, как и его сломанное крыло. Не тратя время на раздумья, Стиви Рей наклонилась, легонько приподняла пересмешника за плечи, запрокинула ему голову и поднесла ковшик к клюву. Раненый с жадностью припал к воде.

Когда он напился, Стиви Рей уложила его обратно, подложив под голову пересмешника свернутое полотенце.

— К сожалению, у меня нет ничего, кроме воды, чтобы промыть твои раны, но я постараюсь сделать все как можно лучше. И еще я принесла тебе мох. Если обернуть им раны, они заживут быстрее.

Стиви Рей не стала говорить, что она понятия не имеет о том, откуда ей это известно. Это было просто очередное озарение, некая информация, которая время от времени поступала ей в голову — просто так, ниоткуда.

Такое с ней уже случалось. И не единожды. Только что она беспомощно хлопала глазами, не представляя, за что схватиться, а потом — раз! — и точно знала, что нужно делать. Скажем, сейчас нужно было тампонировать открытые раны.

Конечно, Стиви Рей очень хотелось верить, что это Никс приходит ей на помощь в трудные моменты, но, честно говоря, она не была так уж в этом уверена.

— Не стоит забивать себе этим голову, — пробормотала она вслух, разрывая полотенце на длинные полоски. — Просто продолжай выбирать добро, а не зло, это самое главное…

Пересмешник снова открыл глаза и вопросительно уставился на Стиви Рей.

— Ой, не обращай внимания, — смутилась Красная Вампирша. — Это я сама с собой болтаю. Иногда даже на людях, просто ужас! Что-то вроде персональной психотерапии, — она помолчала и посмотрела в глаза пересмешнику. — Будет больно. Я, конечно, постараюсь как можно осторожнее и все такое, но ты жутко покалечен.

— Давай, — просипел пересмешник страдальческим шепотом — слишком человеческим для такого чудовищного существа.

— Ну ладно, я предупредила.

Стиви Рей постаралась делать все как можно быстрее и осторожнее.

Дыра в груди птицечеловека выглядела кошмарно. Стиви Рей несколько раз промыла ее водой и, как смогла, очистила от набившейся внутрь грязи и обломков веток. Перья сбивали ее с толку. Они скрывали кожу и грудь раненого, и это было так странно! Под перьями у него оказался черный пух, мягкий и нежный, как сахарная вата, купленная на ярмарке.

Стиви Рей заглянула ему в лицо. Пересмешник лежал, откинув голову на полотенце. Глаза его были крепко закрыты, и он частыми короткими вдохами втягивал в себя воздух.

— Прости, я знаю, как это больно, — пробормотала Стиви Рей, но пересмешник в ответ лишь фыркнул, отчего вдруг еще больше показался ей похожим на обычного парня.

Нет, серьезно — всем известно, что у парней фырканье является главным (спасибо, что не единственным) средством общения.

— Так, кажется, теперь можно заняться мхом, — объявила Стиви Рей вслух.

Честно говоря, она говорила все это, чтобы успокоить не столько пересмешника, сколько себя саму. Оторвав кусок мха, Стиви Рей аккуратно наложила его на рану.

— Теперь, когда кровотечение прекратилось, все выглядит совсем не так страшно, — продолжала бормотать она, хотя пересмешник ни разу не сделал попытки поддержать разговор. — Ну вот, а теперь мы тебя немного подвинем!

Стиви Рей перевернула раненого на живот, чтобы добраться до выходного отверстия пули. Пересмешник беспомощно ткнулся лицом в полотенце и сдавленно застонал. Тогда Стиви Рей залопотала еще быстрее, стараясь заглушить его мучительный хрип:

— Это отверстие побольше, зато не такое грязное, так что и промывать придется меньше!

На этот раз ей потребовался гораздо больший кусок мха, но она быстро справилась с делом.

Затем настала очередь крыльев. Левое крыло пересмешника было крепко прижато к спине и выглядело практически неповрежденным. Зато правое — «Ой, божечки!» — это было настоящее кровавое месиво.

— Так, придется признать, что это уже за пределами моей компетенции. Огнестрельная рана тоже была не лепешка с медом, но там я, по крайней мере, представляла, что делать… Более или менее, разумеется. Но твое крыло — это просто что-то с чем-то. Ума не приложу, как тут поступить…

— Привяжи его ко мне. Крепко, — хмуро процедил пересмешник. Он по-прежнему не открывал глаз и не смотрел на нее.

— Уверен? Может, лучше оставить, как есть?

— Если перевязать, будет меньше болеть, — с ненавистью выплюнул раненый.

— Правда? Тогда ладно, — Стиви Рей быстро разорвала на полосы еще одно полотенце. — Ну вот. Я попробую привязать его тебе к спине, чтобы оно было в том же положении, что и здоровое. Нет возражений?

Птицечеловек мотнул головой.

Затаив дыхание, Стиви Рей взялась за крыло. Пересмешник дернулся и со свистом втянул в себя воздух.

Стиви Рей испуганно отдернула руки и отшатнулась.

— О, черт! Прости, пожалуйста.

Раненый приоткрыл глаза и посмотрел на нее. Потом раздельно, с трудом произнес:

— Просто. Сделай. Это.

Стиснув зубы, Стиви Рей наклонилась и, стараясь не обращать внимания на сдавленные стоны пересмешника, придала его переломанному крылу положение, отдаленно напоминающее нормальное. Переведя дух, она сказала:

— А теперь держись, потому что я начинаю перевязку.

Она почувствовала, как пересмешник напрягся, а потом тяжело приподнялся и оперся на левую руку, заняв полусидячее-полулежачее положение. Теперь торс его был немного приподнят над полом, так что Стиви Рей без труда смогла крепко обмотать крыло самодельными бинтами и зафиксировать.

— Все!

Птицечеловек тяжело рухнул на пол. Его сотрясала дрожь.

— Теперь перевяжу твою ногу. Она тоже сломана.

Пересмешник кивнул.

Разорвав еще одно полотенце, Стиви Рей хорошенько намотала его на удивление человеческую ногу.

Когда-то давно, в другой жизни, когда Стиви Рей еще училась в средней школе городка Генриетта, родине бойцовых курочек, она видела, как тренер их волейбольной команды вот так же крепко-накрепко перевязал травмированную голень одной девочки. Разве могла она тогда знать, как ей пригодится в будущем это воспоминание?

С чего это вдруг Стиви Рей вспомнила про бойцовских курочек? Честно сказать, символ родного города всегда казался ей верхом идиотизма, но теперь ей пришлось прикусить губу, чтобы сдержать истерическое хихиканье.

Несколько глубоких вдохов помогли справиться с нервами, и Стиви Рей даже смогла спросить:

— Где-нибудь еще болит?

Пересмешник коротко дернул головой.

— Ладно, тогда я больше не буду тебя мучить. Надеюсь, самые тяжелые раны мы с тобой обработали.

Пересмешник снова кивнул, и тогда Стиви Рей уселась на пол рядом с ним и вытерла трясущиеся руки о чистое полотенце.

Некоторое время она сидела так, молча поглядывая на раненого и думая о том, что же ей теперь делать.

— Знаешь, что? — вслух сказала она. — Надеюсь, до конца моей поганой жизни мне больше никогда-никогда не придется перевязывать сломанные крылья!

Пересмешник открыл глаза, но не произнес ни слова.

— Нет, это просто ужасно. Наверное, сломать крыло в тысячу раз больнее, чем руку или даже ногу, правда?

Откровенно говоря, Стиви Рей вовсе не ожидала ответа и лепетала весь это вздор только потому, что была напугана и страшно нервничала. Вот почему она вздрогнула от неожиданности, когда услышала:

— Правда.

— Ну да, так я и думала, — Стиви Рей кивнула, словно они вели совершенно обычный разговор. Голос у пересмешника был по-прежнему слаб, однако говорить ему явно стало легче, и она подозревала, что не последнюю роль в этом улучшении сыграло перевязанное крыло.

— Еще воды, — сказал он.

— Да, конечно. — Радуясь, что руки ее больше не дрожат, Стиви Рей вскочила и взяла ковшик.

На этот раз птицечеловек сам смог поднять голову, а ей оставалось только осторожно лить ему воду в рот… то есть в клюв.

Напоив пересмешника, Стиви Рей решила собрать окровавленные обрывки полотенец, чтобы вынести их из сарая и выкинуть куда-нибудь. Конечно, красные недолетки не обладают таким острым обонянием, как она, но все-таки они чуют намного лучше обычных. Не хотелось бы, чтобы обостренное чутье привело их сюда.

Осмотрев сарай, Стиви Рей отыскала огромные мешки для садового мусора и затолкала в них окровавленные тряпки. У нее осталось еще три неиспользованных полотенца, и, недолго думая, она укрыла ими пересмешника.

— Ты Красная?

Звук хриплого голоса заставил Стиви Рей вздрогнуть.

Все время, пока она прибиралась, пересмешник лежал с закрытыми глазами, и она решила, что он уснул или впал в забытье. Но теперь красные человеческие глаза снова были открыты и пристально смотрели на нее.

— Просто не знаю, что и ответить. Я — красный вампир, если ты об этом. Первый красный вампир в истории.

Тут Стиви Рей вспомнила о Старке и его полностью завершенных красных татуировках, делавших дерзкого стрелка вторым красным вампиром на земле, и подумала о том, как-то он впишется в их мир… Но пересмешнику незачем было знать обо всем этом.

— Ты Красная.

— Как скажешь. Красная, так красная.

— Отец говорил, что Красная очень могущественная.

— Ну да, я могущественная, — не задумываясь, выпалила Стиви Рей. Потом посмотрела пересмешнику в глаза и спросила: — Отец? Это ты про Калону, что ли?

— Да.

— Знаешь, вообще-то он того… Улетел.

— Знаю. — Пересмешник отвернулся. — Я должен был улететь вместе с ним.

— Ты только не обижайся, но насколько я знаю твоего папочку, ты не много потерял, оставшись здесь. По-моему, твоего папашу вряд ли можно назвать славным малым. Не говоря уже о том, что его подружка Неферет вообще больная на всю голову. Та еще парочка — не дать не взять, горошины в гнилом стручке!

— Ты слишком много болтаешь, — выдавил из себя пересмешник, сморщившись от боли.

— Ага, дурная привычка, — кивнула Стиви Рей. Не станет же она признаваться пересмешнику, что всегда болтает, когда нервничает? — Тебе нужен покой, а мне нужно идти. Восход начался пять минут назад, и мне давно надо быть в аббатстве. Я смогла задержаться тут только потому, что небо все равно обложено тучами, и на улице темно, как ночью.

Она крепко перевязала мешок с мусором и пододвинула ведро с ковшиком поближе к пересмешнику — на случай, если у него хватит сил протянуть руку.

— Ну, пока. До встречи.

Стиви Рей направилась к двери, но он остановил ее.

— Что ты со мной сделаешь?

— Об этом я пока не думала, — откровенно призналась она и вздохнула, нервно щелкая ногтями. — Думаю, еще один денек ты будешь здесь в полной безопасности. Погода скверная, ливень не прекращается, так что монахини вряд ли высунут нос из своего аббатства. Недолетки тоже останутся под крышей до заката. А к тому времени я что-нибудь придумаю.

— Я не понимаю, почему ты не рассказала обо мне своим друзьям.

— Я тоже. Постарайся отдохнуть. Вечером я к тебе загляну.

Она уже взялась рукой за щеколду, когда он вдруг сказал:

— Меня зовут Рефаим.

Стиви Рей обернулась через плечо и улыбнулась.

— А меня — Стиви Рей. Приятно познакомиться, Рефаим.

* * *

Рефаим смотрел, как Красная выходит из сарая. Когда дверь за ней закрылась, он сделал сто медленных вдохов, а потом начал потихоньку шевелиться, пока ему не удалось принять сидячее положение.

Теперь, когда сознание вернулось, он должен был лично обследовать свои раны.

Так, голень определенно не сломана. Боль страшная, но он может шевелить ногой. Ребра тоже целы. Это всего лишь ушибы. Так, что там с пулевым ранением? Рана серьезная, но Красная промыла ее и обернула мхом. Если не загноится и не будет заражения, то заживет. Правая рука тоже шевелится, хотя и с большим трудом. Она словно чужая, и очень-очень слабая. Ладно, время покажет.

Наконец Рефаим сосредоточил внимание на размозженном крыле. Он закрыл глаза и принялся мысленно обследовать связки, сухожилия, мышцы и кости. Потом судорожно вздохнул и оцепенел, осознав весь масштаб вреда, причиненного пулей и последовавшим жутким падением с высоты.

Он больше никогда не сможет летать.

Правда была настолько ужасна, что разум отказывался принять ее. Лучше он будет думать о Красной и попытается вспомнить, что отец говорил о ней и ее силах. Возможно, эти воспоминания помогут ему отыскать ключ к ее необычному поведению. Почему она не убила его? Может, она собирается сделать это позже? Или хочет рассказать о нем своим друзьям?

Если так, то пускай. Его жизнь все равно кончена. Он будет только рад умереть в бою со всяким, кто попытается взять его в плен.

Но Красная, похоже, не пытается держать его в плену.

Превозмогая боль, усталость и отчаяние, Рефаим безжалостно заставлял себя думать.

Стиви Рей. Так она себя назвала. Зачем она спасла его? Для чего он мог ей понадобится, если не для того, чтобы пленить и использовать? Что еще она может с ним сделать?

Пытать.

Ну конечно, как же он сразу не догадался! Тогда понятно, для чего он нужен ей живым. Она хочет заставить его рассказать все, что он знает об отце. Рефаим поступил бы точно так же, если бы ему повезло поменяться с ней местами.

Но их ждет неприятный сюрприз. Они узнают, что сына Бессмертного не так-то просто сломать!

И все-таки боль и усталость исчерпали чудовищные силы Рефаима, и он рухнул навзничь.

Пересмешник еще пытался повернуться так, чтобы хоть немного облегчить страдания, дикими волнами обрушивавшиеся на его изуродованное тело, но это было невозможно. Физическую боль могло излечить только время. Но ничего не в силах исцелить его душу, искалеченную сознанием того, что он больше никогда не сможет летать — и никогда не будет нормальным.

«Лучше бы она убила меня! — думал Рефаим. — Может, если она придет одна, я смогу склонить ее к этому? А если не одна, если вместе с друзьями она попытается вырвать у меня тайны отца, то, клянусь небом, кричать от боли буду не только я сам! Отец… Где ты? Зачем ты меня оставил?»

И это была последняя мысль, мелькнувшая в сознании Рефаима, прежде чем он вновь провалился в беспамятство.

ГЛАВА 9

Зои

— Малышка, ты обещала сестре Мэри Анжеле, что отправишься в кровать. И готов поклясться, что речь шла совсем не об этой, Хит кивнул на дверь комнаты Старка.

Я возмущенно вскинула брови.

— Да, я сказал, что готов делить тебя с твоими дурацкими вампирами, если потребуется. Но не говорил, что мне это нравится.

— Глупый мальчишка, сегодня ты точно ни с кем не будешь меня делить, — покачала я головой. — Я только проведаю Старка и сразу же пойду в кровать. В свою собственную. Доволен?

— Еще как! — Хит улыбнулся и нежно поцеловал меня. — До встречи, Зо.

— До встречи, Хит.

Я смотрела, как он уходит по коридору — высокий, сильный и накачанный, как и полагается настоящему футболисту. Оклахомский университет уже предложил полностью оплатить его обучение, так что на следующий год мой Хит будет играть уже за студенческую сборную. А потом, после окончания универа, он станет полицейским или пожарным. Но какой бы путь он не выбрал, уже сейчас ясно одно — Хит всегда будет играть за команду добра.

Но сможет ли он добиться всего этого, если останется Супругом Верховной жрицы вампиров?

Да. Да, черт возьми! Я лично позабочусь о том, чтобы будущее моего Хита было таким, о каком он мечтал, когда мы оба были детьми. Конечно, что-то в этом будущем будет другим. Мы с Хитом не предусматривали мое вампирство и все, что с ним связано. Что-то будет труднее — скажем, все те же вампирские дела. Но это не главное. Главное — я слишком люблю Хита, чтобы прогнать его из своей жизни или испортить его судьбу. Значит, нам придется что-нибудь придумать. Как-нибудь все устроится. Точка. Решено.

— Может, все-таки войдешь или будешь тут до вечера стоять и психовать?

— Черт тебя возьми, Афродита! Когда ты перестанешь подкрадываться и пугать меня до обморока?

— Во-первых, я не подкрадывалась, а во-вторых, неужели ты произнесла слово «черт» в святой обители? Ай-ай-ай, придется немедленно позвонить в полицию нравов, чтобы они тебя арестовали и приговорили к мытью рта с мылом.

Вышедший, как и Афродита, из комнаты Старка Дарий посмотрел на нее с укоризной, и тогда наша Ясновидящая Красотка, мгновенно потупив глазки, вздохнула и сказала:

— Ладно. Хочу тебя обрадовать — Старк пока не умер!

— Спасибо за информацию! Сразу стало легче, — огрызнулась я.

— Если я пытаюсь вести себя, как паинька, это еще не повод становиться заразой, — парировала Афродита.

У меня не было ни сил, ни желания с ней препираться, поэтому я обратилась к единственному разумному взрослому существу в этом коридоре — к Дарию.

— Ему что-нибудь нужно?

Воитель заколебался всего на мгновение, но я это заметила.

— Думаю, нет. Ему лучше, и это уже несомненно. Думаю, скоро он будет здоров.

— Но… — выдохнула я, пытаясь понять, что же все-таки происходит. Неужели рана Старка гораздо серьезнее, чем говорит Дарий? — Я хотела заглянуть к нему на секундочку перед сном, — выпалив это, я взглянула на Афродиту. — Ты не забыла, что сестры отвели нам с тобой одну комнату? А Дария разместили с Джеком и Дэмьеном. Значит, вы будете спать не вместе, потому что это привело бы монахинь в ужас. Надеюсь, ты это понимаешь?

— Да что ты себе позволяешь, Зои? — с неожиданным возмущением воскликнула Афродита. — Разве я дала тебе повод читать мне слащавую нотацию в духе малахольной «Ани из Зеленых мезонинов» [1]? Уж не думаешь ли ты, что я не знаю, что такое приличия? Или ты забыла, что мои родители являются образцом высоконравственного поведения для всей Талсы? Мой отец — мэр города. Вспомнила? Нет, это просто неслыханно, честное слово!

Мы с Дарием уставились на нее, разинув рты, но Афродита разозлилась не на шутку и не собиралась останавливаться.

— Я прекрасно слышала, что сказала монахиня, Зои. И я не нуждаюсь в сурдопереводчиках. Кроме того, стены аббатства не пробуждают у меня никаких романтических порывов. Я просто не могу предаваться страстному животному сексу в то время, когда эти кроткие пингвиницы осеняют себя крестными знамениями и молятся без передышки! Нет, это не для меня. Великая Богиня! Да я с ума сойду, если останусь тут еще на пару дней!

Когда Афродита остановилась, чтобы перевести дыхание, я поспешила воспользоваться паузой и торопливо вставила:

— Я вовсе не имела в виду, что ты не знаешь, как себя вести! Просто напомнила, вот и все.

— Да неужели? Не позорься, Зои. Ты ведь совсем не умеешь врать! — буркнула Афродита, а потом отошла к Дарию и нежно поцеловала его в губы. — Доброй ночи, любовь моя. Сегодня мне будет тебя не хватать. — Она повернулась и с отвращением взглянула на меня. — А ты попрощайся со своим парнем номер три и марш в кровать! Ненавижу, когда меня беспокоят после того, как я приготовилась ко сну!

Афродита перекинула через плечо золотистую прядь своих роскошных длинных волос и гордо удалилась.

— Она несравненна, — восторженно прошептал Дарий, провожая Афродиту влюбленным взглядом.

— Если ты имеешь в виду, что она несравненная заноза в заднице, то я, безусловно, соглашусь, — буркнула я и подняла руку, предупреждая его неизбежные возражения. — Слушай, Дарий, я сейчас не хочу говорить о твоей девушке. Я хочу узнать, как дела у Старка.

— Старк поправляется, — сухо ответил Дарий.

На этот раз я почти увидела в конце этого предложения огромное невысказанное «но» , поэтому пристально посмотрела в глаза воителю и произнесла:

— Но …

— Но? Я не знаю, о чем ты. Твой воин идет на поправку.

— Почему мне тогда кажется, что ты чего-то не договариваешь?

Дарий помолчал, а потом застенчиво улыбнулся.

— Думаю, потому, что ты слушаешь голосом сердца.

— Я рада, что мы поняли друг друга. В чем дело?

— Дело в энергии, в крови и духе, Верховная жрица. В этом нуждается Старк, и без этого трудно окрепнуть.

Я поморгала, пытаясь осознать только что услышанное, а потом с шумом втянула в себя воздух. Мне показалось, будто ослепительная вспышка молнии озарила мой тупой мозг. Как же я сразу не догадалась?!

— Он был ранен… совсем, как я… И ему нужна кровь, как и мне! Почему же ты раньше этого не сказал? Черт, черт, — бормотала я, лихорадочно соображая. — Разумеется, я вовсе не хочу, чтобы он кусал Афродиту, но…

— Нет! — поспешно перебил меня Дарий, и я увидела, что воителя перекосило от одной мысли о том, что Старк может пить кровь у его бесценной Афродиты. — Запечатление со Стиви Рей запечатало кровь Афродиты. Стала она непригодна для прочих вампиров отныне.

— Вот черт! Значит, надо раздобыть для него пакет с кровью, а я пока придумаю, где найти какого-нибудь человека, которого он сможет укусить…

Голос мой задрожал и оборвался. Я не хотела, ни за что не хотела, чтобы Старк пил чью-нибудь кровь! Понимаете, до того, как Старк дал мне Клятву Воина и Превратился в вампира, он сосал кровь у всех девчонок, какие подворачивались под руку. Я надеялась, что это осталось в прошлом — всей душой надеялась! Но не могла же я из-за собственного эгоизма лишить Старка того, что ему было нужно для выздоровления!

— Я уже дал ему кровь, что хранилась у добрых сестер в лазарете. Он не умрет, он поправится, как и сказал я.

— Но? — рявкнула я, взбешенная тем, что все предложения Дария вместо твердых точек заканчивались невидимыми, но многозначительными многоточиями.

— Но когда воин приносит присягу воителя жрице Верховной, связь возникает меж ними, и связь необычной природы.

— Да, это я уже знаю.

— Связь эта больше, чем клятва, сильнее, чем воина слово. Благословение Никс с древних пор охраняет союз этот славный. Благословением этим связуются воин и жрица, в нем они черпают силу, и в этом залог их союза. Вот почему эта связь неразрывна, крепка и надежна. Есть у нее и еще одно свойство, особого рода. С благословения Никс Воин доступ имеет к душе своей жрицы, чтобы ее оградить от опасностей всех и угрозы заранее видеть.

— Доступ к душе? Это как Запечатление? — переспросила я.

«Великая Богиня! Неужели я теперь Запечатлена с двумя парнями сразу!?»

— Запечатление с Воинской Связью похожи, но есть и отличье. То и другое вас соединяет друг с другом. Все это связь, но и связи бывают различной природы. Более грубою формой считается Запечатленье.

— Более грубой? Но почему?

— Запечатление как возникает меж жрицей и человеком? Да, между ними есть чувство — глубокое, нежное чувство. Но загляни себе в сердце, Верховная жрица, и ты увидишь сама, где рождается Запечатленье. Кровь — вот основа его, вот где корень, исток и начало. Так зарождается связь, тем питается и существует — то, что завязано было на кровь, тому выше уже не подняться. Вот почему лишь древнейшие, темные чувства, связью такой управляют, тебе это тоже известно, о жрица. Страсть, вожделение, похоть, боль и страдание, жажда — вот что приносит с собой Запечатление кровью. — Дарий помолчал, подбирая нужные слова. — Думаю, ты и супруг твой успели постичь уже часть этой правды.

Щеки мои вспыхнули стоп-сигналами, но я, сделав над собой усилие кивнула.

— Видишь сама, что со Старком у вас связь иная.

— Я пока не успела в этом разобраться! Он принес мне клятву совсем недавно, — пробормотала я, но, еще не успев договорить, поняла, что Дарий прав.

Наши отношения со Старком были намного больше банальной жажды кровопийства. Честно говоря, мне пока и в голову не приходило отведать его крови — или угостить Старка своей!

— Время поможет и в этом тебе разобраться, о жрица. Я же скажу тебе только о том, что сейчас уже знать тебе нужно. Воину, клятву принесшему жизнью служить тебе верно, доступ к душе твоей будет открыт — к твоим чувствам, страданиям, страхам. Если тебе, паче чаянья, будет опасность грозить или гибель, Воин почувствует страх твой и бросится тут же по следу, чтобы тебя заслонить от любой вероятной угрозы.

— Я… впервые об этом слышу, — взволнованно пробормотала я.

Дарий лукаво усмехнулся.

— Честно скажу, в роли Дэмьена мне неуютно, но что поделать, ведь он говорит тебе чистую правду — ты бы учебник прочла, там про это написано очень подробно.

— Обязательно прочту, слово вампира! Правда, правда, Дарий, чтение «Вампирской социологии для начинающих» открывает мой список неотложных дел, за которые я примусь, как только мир перестанет гореть и взрываться у меня под ногами. Ладно, я поняла, что Старк может чувствовать мой страх. Но какое это имеет отношение к его ранению?

— Нет, я боюсь, ты не так поняла меня, жрица. Связь ваша вовсе не в том, чтобы чувствовать страхи друг друга. Нет, тут задействован дух, и энергия, и сила воли. Чем дольше воин твой будет на службе твоей находиться, тем больше разных эмоций твоих ему будет доступно.

Я вспомнила о том, какие эмоции испытала совсем недавно, когда провалилась в воспоминания А-и, заманившей Калону в ловушку, и похолодела.

— П-продолжай, — выдавила я помертвевшими губами.

— Как я сказал, Воин может впитать твои чувства, о жрица. Так же он может вобрать и твой дух, и тем проще, чем дух твой сильнее. Часто воитель такой разделяет способности жрицы.

— Что это значит, Дарий?

— То, что Старк может впитать твою силу из крови твоей, Зои Редберд.

— Хочешь сказать, ему нужна моя кровь ?

Признаться, мое сердце пустилось вскачь при одной мысли об этом. Честное слово — я была без ума от Старка и знала, что угостить его своей кровью будет очень и очень приятно.

Но еще я знала, что это разобьет сердце Хита. А еще, попробовав мою кровь, Старк может проникнуть в мое сознание и прочесть мои воспоминания об А-е. Черт. Черт, черт, черт. ЧЕРТ! И тут меня поразила новая мысль.

— Стоп, погоди! Ты же сам сказал, что Старк не может укусить Афродиту, потому что ни один вампир не захочет пить кровь Запечатленной. Но ведь я тоже Запечатлена с Хитом! Разве это не делает мою кровь непригодной для Старка?

Но Дарий только покачал головой.

— Запечатление метит лишь кровь человека, а не вампира.

— Значит, моя кровь годится для Старка?

— Да, твоя кровь, несомненно, ему помогла бы, о жрица. Старк это знает, и вот почему я тебе объясняю все это, — невозмутимо продолжал Дарий, будто не замечая, что я нахожусь на грани нервного срыва. — Ты должна знать, что он взять твою кровь наотрез отказался.

— Что? Он отказался пить мою кровь?!

Нет, я помню, что секунду назад умирала от страха перед тем, что случится, если Старк меня укусит, но это вовсе не означало, что мне понравилось чувствовать себя отвергнутой!

— Знает он, что ты недавно была между жизнью и смертью. Тот пересмешник едва не убил тебя, Зои. Старк никогда не возьмет у тебя то, что может тебя обессилить. Если ты дашь ему кровь, он возьмет вместе с ней и твой дух, и энергию жизни. Это ослабит тебя, а такого он сделать не может. Ты понимаешь, что наши враги лишь на время исчезли. Скоро ты с ними столкнешься опять — и на это нужны будут силы. Все твои силы, о жрица, и воин твой знает об этом.

— Но моему воину тоже нужны силы! — воскликнула я.

Дарий со вздохом кивнул головой.

— Знаю, но воина можно сменить. А тебя заменить невозможно.

— Старка тоже нельзя заменить! — упрямо ответила я.

— Это решаю не я, — не стал спорить Дарий, а потом вдруг резко сменил тему. — Ну а теперь, когда я рассказал тебе все о последствиях воинской Клятвы, я обратиться хочу к тебе с просьбой особой, как к жрице. Ты разрешишь мне присягу воителя дать, и себя посвятить без остатка?

Я растерянно заморгала. Потом откашлялась и, как можно осторожнее, ответила:

— Дарий, ты очень хороший, правда. И ты прекрасно меня защищаешь, но только… Понимаешь, было бы странно иметь двух воителей, присягнувших мне, правда? Это ведь как-то не по правилам…

И вообще мне вполне достаточно проблем с тремя парнями! Только четвертого не доставало для полного счастья!

Дарий едва заметно улыбнулся и покачал головой. Меня посетило весьма неприятное подозрение, что он изо всех сил старается не рассмеяться.

— Ты меня просто не так поняла, о, Верховная жрица. Я, разумеется, верен тебе, и служить тебе буду, как прежде. Буду и впредь возглавлять я охрану твою, и заботится денно и нощно о безопасности жрицы Верховной и всех, кто ей близок и дорог. Но Клятва Воина — дело другое, она зарождается в сердце. И присягнуть я хочу не тебе, а моей Афродите. Вот для чего разрешенье прошу, как положено Сыну Эреба.

— Ты… ты хочешь принести Афродите Клятву Воина?

— Очень хочу. Понимаю, что это идет против правил — воин-вампир присягать человеку не должен. Но Афродита — она исключенье из правил, ведь человека такого на свете еще не бывало!

— Уж это точно, — проворчала я себе под нос, но Дарий сделал вид, что не расслышал.

— Кроме того, Афродита — Пророчица, ты это знаешь. В мире вампиров пророчицы так же стоят высоко, как Верховные жрицы. Благословение Никс почивает на них, их устами вещает Богиня.

— Но ведь Афродита Запечатлена со Стиви Рей! Разве это не помешает Клятве Воина?

— Время покажет, — пожал плечами Дарий.

— Ты ее любишь, да?

Взгляд его был тверд, зато улыбка потеплела и стала застенчивой, как у ребенка.

— Очень люблю.

— И все-таки Афродита та еще заноза в заднице!

— Она уникальна, — возразил Дарий. — И ей защита нужна, а особенно в смутное время.

— Понятно, — буркнула я, пожимая плечами. — Конечно, я не возражаю. Только не говори, что я тебя не предупреждала, какая штучка эта твоя уникальная Афродита!

— Думаю, мне никогда не придется жалеть о решении этом. Благодарю тебя, жрица, ты сделала доброе дело. Только прошу — Афродите до срока ни слова! Лично хочу предложить ей услуги свои и присягу.

— Буду держать рот на замке! — пообещала я и продемонстрировала, как застегиваю губы на молнию и выбрасываю ключик.

— Доброй ночи, о жрица, — Дарий прижал к сердцу сжатый кулак, поклонился мне и удалился.

ГЛАВА 10

Зои

Я стояла в коридоре, пытаясь утихомирить лихорадочную пляску мыслей.

Офигеть! Дарий собирается дать Клятву Воина Афродите! Нет, просто в голове не укладывается! Вампир, Сын Эреба — и человеческая пророчица. Что из этого может получиться? Как сказал Дарий — время покажет.

И еще раз офигеть — Старку передаются мои чувства, по крайней мере, самые сильные! Вот интересно, откуда у меня взялось нехорошее предчувствие, что это не обещает мне ничего, кроме неприятностей? Очень, очень нехорошее предчувствие… Стоп, но разве такое предчувствие не может передаться Старку? Ведь чем сильнее я нервничаю, тем больше шанс, что и он это почувствует? Черт возьми, теперь я точно свихнусь.

Подавив вздох, я тихонько приоткрыла дверь.

Комнату освещала одна-единственная молитвенная свеча. Такие свечи кучами лежат в бакалейных лавочках, их еще любят украшать всякими аляповатыми религиозными символами и картинками. Но в этой свече не было ничего аляповатого. Просто высокая розовая свеча с красивым изображением Девы Марии, распространявшая едва уловимый запах роз.

Я на цыпочках подошла к постели Старка.

Выглядел он плохо, но, по крайней мере, не был таким страшно бледным, как прежде. Кажется, он спал — по крайней мере, глаза его были закрыты, и дышал он ровно.

Старк был без рубашки, и больничная простыня скрывала его тело до самых плеч, так что я разглядела лишь краешек стягивавшей его грудь широкой белоснежной повязки. Вспомнив, как ужасно выглядел его ожог, я на миг подумала, что, возможно, мне стоит наплевать на все последствия, а просто порезать себе запястье и поднести его к губам Старка, как не так давно сделал для меня Хит.

Старк машинально начнет пить и, сам того не желая, получит порцию силы, здоровья и крепости. Весь вопрос в том, сильно ли он разозлится, когда поймет, что я сделала. Кажется, очень сильно. Хит и Эрик на его месте точно взбесились бы.

Черт. Эрик! Я ведь до сих пор не решила, что мне с ним делать.

— Кончай дергаться.

Вздрогнув от неожиданности, я впилась глазами в лицо Старка. Глаза его были открыты. Он смотрел на меня, и выражение его лица показалось мне веселым и слегка насмешливым.

— А ты кончай подслушивать чужие чувства!

— А я и не начинал. Я просто давно заметил, что ты жуешь губу, когда волнуешься. Я так понял, Дарий тебе все рассказал?

— Да. Ты знал об этом до того, как дал мне Клятву Воина?

— В основном. То есть я читал об этом в учебнике, и нам рассказывали на Вампирской социологии. Но на деле все совсем не так, как в теории.

— И ты, правда, чувствуешь, что я чувствую? — сделав над собой усилие, спросила я. Признаться, я одинаково боялась как услышать правду, так и не услышать ее.

— Вообще-то я только начинаю на тебя настраиваться, но скажу сразу, что это совершенно не похоже на чтение мыслей, телепатию и прочий бред. Просто время от времени я вдруг испытываю какие-то чувства, которые точно мне не принадлежат. Сначала я не обращал на них внимания, но теперь разобрался, что к чему и обещаю быть внимательнее, — Старк ухмыльнулся.

— Старк, мне от этого не по себе. Не очень приятно, когда за тобой шпионят.

Его лицо мгновенно стало серьезным.

— Я не шпионю за тобой. И вовсе не собираюсь прослушивать твои мысли. Я не хочу вторгаться в твое личное пространство, я лишь хочу защитить тебя. Я думал, ты… — Не договорив, Старк резко замолчал и отвернулся. — Неважно. Пустяки. Просто знай, что я никогда не использую нашу связь для того, чтобы следить за тобой.

— Что ты обо мне думал? Договаривай! — потребовала я.

Он устало вздохнул и снова поднял на меня глаза.

— Я думал, что ты доверяешь мне. Ведь я принес тебе свою клятву только потому, что ты смогла поверить в меня даже тогда, когда никто в меня не верил.

— Я тебе доверяю, — поспешно заверила его я.

— Но при этом думаешь, что я могу за тобой шпионить? Разве бывает такое доверие? Когда доверяют, не следят.

Когда он произнес это, все вдруг встало на свои места, и моя настороженность стала таять.

— Я же не о том, что ты будешь делать это нарочно! Просто предположила, что если ты сможешь слышать все мои чувства, то тебе будет очень просто… ну, в общем… — я тоже замолчала и смущенно потупилась. Этот разговор оказался гораздо труднее, чем я думала!

— Шпионить? — безжалостно закончил Старк. — Нет. Это не так. Объясняю на пальцах: я фильтрую твои чувства и делаю стойку только тогда, когда понимаю, что ты напугана. Твой страх — это сигнал к действию. Все остальные твои чувства я оставлю без внимания. — Он встретился со мной взглядом, и я увидела в его глазах обиду. Черт возьми! Почему я всегда обижаю тех, кого люблю?

— Значит, остальные мои чувства останутся при мне? — тихо уточнила я.

Старк кивнул, слегка поморщившись от боли, но ответил решительно и твердо:

— Да. Я буду знать лишь то, что нужно для защиты тебя от опасности.

Не говоря ни слова, я подошла к кровати и взяла его руку в свою. Он не выдернул ее, но промолчал.

— Послушай, Старк… Поскольку я начала этот дурацкий разговор, прошу за это прощения. Я доверяю тебе. Просто я страшно удивилась, когда Дарий рассказал мне об этой эмоциональной связи.

— Удивилась? — уголки губ Старка слегка приподнялись.

— Ладно, не просто удивилась, а разволновалась до смерти. Понимаешь, у меня столько всяких проблем, что голова раскалывается, а тут еще это…

— Я заметил, что ты сама не своя, — спокойно ответил Старк. — Что за проблемы? Неужели речь о двух славных ребятах по имени Хит и Эрик?

— К сожалению, тут ты угадал, — вздохнула я.

Старк переплел свои пальцы с моими и крепко их сжал.

— Твои парни ничего не изменят, Зои. Мы с тобой связаны Клятвой.

Он говорил совсем как Хит, и я чуть снова не впала в панику. Что мне делать со всеми ними?

— Я не хочу обсуждать их с тобой, тем более сейчас!

«И вообще никогда!» — мысленно прибавила я, но вслух говорить не стала.

— Ясно, — ответил Старк. — Признаться, я тоже не в настроении болтать об этих молокососах. — Он потянул меня за руку. — Может, присядешь ко мне на минутку?

Я осторожно опустилась на краешек кровати, стараясь не потревожить его.

— Не трусь, я не сломаюсь, — шепнул Старк, улыбаясь своей обычной насмешливой улыбкой.

— Ты уже чуть не сломался! — напомнила я.

— Но ты же спасла меня. Теперь со мной все будет в порядке.

— Очень болит?

— Уже лучше, — заверил Старк. — Как ни странно, эта вонючая мазь, которую монашки выдали Дарию для лечения ожогов, реально помогает. Только грудь стянуло, как обручем, и я почти ничего не чувствую, — добавил он, но я отлично видела, как он беспокойно ерзает на кровати, словно никак не может занять положение, в котором ему стало бы легче. — Как дела? — Старк поспешил сменить тему, видя, что я собираюсь забросать его вопросами о самочувствии. — Все пересмешники убрались за своим папашкой?

— Кажется, да. Стиви Рей с ребятами нашли три мертвых тела.

Я замолчала, вспомнив, как странно повела себя Стиви Рей, когда Даллас сообщил, что бросил трупы в мусорный бак.

— В чем дело? — быстро спросил Старк.

— Точно не знаю, — честно ответила я. — Но Стиви Рей все больше и больше меня тревожит.

— В смысле? — нахмурился Старк.

Я опустила глаза на наши переплетенные пальцы. Могу ли я быть с ним откровенна? И если да, то насколько?

— Я твой воитель. Ты доверяешь мне свою жизнь, а значит, можешь доверить и секреты, — словно подслушав мои мысли, сказал Старк. Потом посмотрел мне в глаза и улыбнулся. — Нас связала Клятва, Зои. Эти узы сильнее Запечатления и прочнее отношений с любимым парнем. Я никогда не предам тебя. Никогда. Ты можешь на меня рассчитывать.

Внезапно мне захотелось немедленно поделиться с ним своими воспоминаниями об А-е, но вместо этого я выпалила:

— Я подозреваю, что Стиви Рей прячет красных недолеток. Плохих красных недолеток.

Беззаботная ухмылка исчезла с лица Старка, и он попытался сесть, но тут же побелел, как простыня, еле сдержав стон.

— Нет! Не вставай! — воскликнула я, бережно беря Старка за плечи, чтобы уложить обратно.

— Ты должна немедленно рассказать об этом Дарию, — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

— Нет, сначала я поговорю со Стиви Рей.

— Но мне кажется, что…

— Нет, Старк. Сначала я должна поговорить со Стиви Рей. — Я снова взяла его за руку, словно этим прикосновением хотела передать Старку свою уверенность. — Она же моя лучшая подруга.

— Ты ей доверяешь?

— Хочу доверять. Должна доверять… — Я покачала головой и невольно опустила плечи, предчувствуя поражение. — Но если она не будет со мной откровенна, я поговорю с Дарием.

— Нужно поскорее выбраться из этой проклятой кровати, чтобы защитить тебя! — прошипел Старк. — Ты окружена врагами, а я тут разлеживаюсь!

— Это я-то окружена врагами? Вот глупости! Стиви Рей мне не враг, — решительно заявила я и молча взмолилась Никс, чтобы это оказалось правдой. — Знаешь, у меня ведь когда-то тоже были всякие тайны. Я вела себя, как дура, и скрывала от друзей всякое… — пробормотала я и выразительно посмотрела на Старка. — Тебя, например.

— Ну, это другое дело! — самодовольно ухмыльнулся Старк.

Но я не позволила ему обратить все в шутку.

— Совсем не другое!

— Ладно, я тебя понял, но все равно мне это не нравится. Я так понимаю, ты не захочешь пригласить Стиви Рей сюда и потолковать с ней в моем присутствии?

— Разумеется, нет! — нахмурилась я.

— Тогда пообещай мне, что будешь осторожна, и никуда не пойдешь с ней одна, чтобы поговорить по душам без свидетелей?

— Стиви Рей не сделает мне ничего плохого!

— Охотно верю, ведь ты обладаешь властью над пятью стихиями, а она — всего над одной. Пять к одному — расклад в твою пользу. Беда в том, что ты пока не знаешь, скольких зомби она скрывает, и какие у них силы. Видишь ли, мне кое-что известно о том, что из себя представляют плохие красные недолетки. Так что дай мне слово быть осторожной.

— Я поняла. Обещаю.

— Отлично, — вздохнул Старк и слегка расслабился, откинувшись на подушки.

— Знаешь, Старк, тебе сейчас точно не нужно за меня волноваться. Во-первых, мне ничего не угрожает, а во-вторых, ты должен поправляться. — Набрав в грудь побольше воздуха, я выпалила: — Я думаю, будет здорово, если ты выпьешь у меня немного крови.

— Нет.

— Послушай, но ведь ты хочешь быть сильным, чтобы защитить меня, правильно?

— Правильно, — сделав над собой усилие, кивнул он.

— А для этого ты должен как можно скорее поправиться и встать на ноги. Правильно?

— Абсолютно.

— Если ты возьмешь у меня немного крови, ты поправишься гораздо быстрее, чем если не возьмешь. Логично?

— Ты когда последний раз смотрелась в зеркало? — резко спросил Старк.

— Что?

— Ты хоть представляешь, какой у тебя измученный вид?

Я почувствовала, как мои щеки обдало жаром.

— Вообще-то у меня как-то не было времени привести в порядок волосы и как следует накраситься, — обиженно сказала я. — И с твоей стороны бестактно мне об этом напоминать!

— Я не имел в виду макияж и прическу. Я хочу сказать, что ты бледная, как поганка. И под глазами у тебя черные круги. — Старк скользнул взглядом по моей шее и остановился на вороте свитера, скрывавшего безобразный шрам, прочертивший мою грудь от одного плеча до другого. — Болит?

— Ни капельки, — буркнула я, машинально хватаясь руками за ворот, хотя прекрасно знала, что в вырезе все равно ничего не видно.

— Брось, — мягко сказал Старк. — Тем более, что я его уже видел, помнишь?

Я посмотрела ему в глаза. Еще бы не помнить! В тот раз Старк видел не только мой шрам — он видел меня всю, с головы до ног. Голой. О черт, я не просто покраснела, а побагровела, как свекла.

— Я вовсе не хотел тебя смущать. Просто хочу напомнить, что ты сама недавно едва не умерла. Ты нужна всем нам здоровой и сильной, Зои. И мне ты тоже нужна здоровой и сильной. Вот почему сейчас я ничего у тебя не возьму.

— Но ты тоже должен быть здоровым и сильным!

— И буду. Хватит надо мной кудахтать. Я парень, а на парнях все заживает, как на собаках. Кроме того, меня практически невозможно убить, — добавил Старк, ухмыляясь своей привычной насмешливой улыбкой.

— Спасибо, что успокоил. Практически невозможно — это ведь не то же самое, что невозможно?

— Примерно одно и то же, — он снова потянул меня за руку. — Приляг со мной ненадолго? Мне так приятно, когда ты рядом.

— А вдруг я сделаю тебе больно?

— Я почти не сомневаюсь, что сделаешь, — Старк улыбнулся, превращая свои слова в шутку. — Но мне все равно хочется, чтобы ты побыла со мной.

Я позволила ему притянуть меня и осторожно улеглась рядом со Старком на узкой койке. Потом прижалась головой к его плечу, а он обнял меня одной рукой, прижимая к себе еще крепче.

— Расслабься! Я же сказал, что не сломаюсь.

Как будто это было так просто! Я обняла его за талию, стараясь не прикасаться к повязке.

Старк закрыл глаза, и постепенно задышал глубже, а его лицо из напряженного и смертельно бледного стало спокойным и просто бледным. Вскоре он уже спал.

Именно этого я и дожидалась. Глубоко вздохнув, я сосредоточилась и прошептала:

— Приди ко мне, дух!

В тот же миг в груди у меня знакомо затрепетало, словно мне открылась какая-то чудесная тайна — это душа моя отозвалась на появление пятой стихии, духа.

— Спасибо, что отозвался, дух. А теперь тихонечко, осторожненько, незаметненько — иди к Старку. Помоги ему. Наполни его. Укрепи его, но только не буди! — тихо прошептала я, мысленно скрестив пальцы, чтобы Старк не проснулся.

Не успел дух отлететь от меня к Старку, как тело спящего на миг застыло, а потом по нему пробежала дрожь. Еле сдерживая радость, я увидела, как мой воин глубоко вздохнул и улыбнулся во сне. Некоторое время я смотрела на него, а потом осторожно выбралась из-под руки Старка и, еще раз попросив дух оставаться со спящим до пробуждения, на цыпочках вышла из комнаты, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Отойдя на несколько шагов, я вдруг поняла, что совершенно не представляю, куда идти. Я растерянно остановилась, но тут кто-то с силой пихнул меня в плечо. Оказалось, что проходившая мимо монахиня случайно наткнулась на меня в темноте.

— Сестра Бьянка? — неуверенно спросила я, когда она подняла глаза.

— Зои! Ну конечно, это я. А я тебя и не заметила! Прости меня, детка.

— Сестра, кажется, я заблудилась. Вы не могли бы сказать, где моя комната?

Монахиня ласково улыбнулась, сразу став похожей на сестру Мэри Анжелу, только на несколько десятков лет моложе.

— Иди по этому коридору, пока не увидишь лестницу. Поднимись на самый верхний этаж. Кажется, у вас с Афродитой комната номер тринадцать.

— Ну вот, еще и комната тринадцатая! — пробормотала я. — Везет, как утопленнице.

— Разве ты не веришь, что каждый сам кует свою удачу? — улыбнулась сестра Бьянка.

— Честно сказать, сестра, я так устала, что уже не знаю, чему и верить, — вздохнула я.

— Иди спать, дитя мое, — сказала монахиня, ободряюще похлопав меня по руке. — Я буду молиться за тебя нашей Пресвятой Деве. Ее заступничество куда надежнее счастливых чисел и пустого везения.

— Спасибо.

С трудом переставляя ноги, я побрела в сторону лестницы. Когда я добралась до верхней площадки, то пыхтела, как старуха, а шрам на груди пульсировал болью в такт моему колотящемуся сердцу. Распахнув дверь, я, пошатываясь, вошла в коридор и устало привалилась к стене, пытаясь отдышаться. Потом провела рукой по груди и едва не вскрикнула от боли.

Пришлось оттянуть ворот свитера, чтобы убедиться, что моя дурацкая рана не открылась. Невольно ахнув, я завороженно уставилась на новые татуировки, вьющиеся по обеим сторонам от воспаленного красного рубца.

— А я и забыла об этом, — прошептала я вслух.

— Вот это да!

С испуганным писком я отдернула руки от ворота и отшатнулась, с размаху стукнувшись затылком о стену.

— Эрик!

ГЛАВА 11

Зои

— Мне казалось, ты знаешь, что я здесь. По крайней мере, я и не думал прятаться.

Эрик стоял в нескольких шагах от меня, прислонившись к двери с латунным номером тринадцать. Лениво выпрямившись и одарив меня фирменной улыбкой кинозвезды, он неторопливо направился в мою сторону. — Ах, Зет, я ждал тебя здесь целую вечность! — Не успела я и рта раскрыть, как Эрик наклонился и смачно поцеловал меня в губы.

Внезапно разозлившись, я уперлась в его грудь руками и вырвалась из уже почти сомкнувшихся объятий.

— Эрик, я не в настроении целоваться.

Он вопросительно приподнял густую бровь.

— Вот как? Любопытно, Хиту ты тоже так заявила?

— Ради всего святого, не начинай! Только не сейчас!

— Когда же? В очередной раз, когда ты будешь пить кровь у своего человеческого парня?

— Знаешь что, Эрик? Ты прав. Давай поговорим сейчас, и начистоту!

Да, я разозлилась и с каждой секундой злилась все больше и больше. И дело было не в том, что я едва стояла на ногах от усталости, а Эрик как будто вовсе этого не замечал. Нет, все дело было в его эгоизме.

Я была по горло сыта его тупой ревностью и попытками получить эксклюзивные права на меня и мою жизнь.

— Мы с Хитом Запечатлены. Ты отлично об этом знаешь. Или ты готов мириться с этим — или нет. Мы решаем этот вопрос сейчас и больше никогда к нему не возвращаемся.

Я не сводила глаз с лица Эрика, поэтому заметила, как его просто перекосило от злости, но он быстро взял себя в руки. Он весь как-то сгорбился и тяжело вздохнул, однако вздох этот закончился неприятным натужным смешком.

— Ты заговорила, как Верховная жрица!

— К сожалению, я совсем не чувствую себя таковой.

— Прости меня, — Эрик протянул руку и убрал с моего лица прядку волос. — Кажется, Никс наградила тебя новыми татуировками?

— Да, — ответила я, но при этом совершенно безотчетно схватилась руками за ворот свитера и прижалась к стене, отстраняясь от Эрика. — Это случилось сразу же после того, как исчез Калона.

— Можно мне взглянуть? — проворковал Эрик. Голос его вдруг стал тихим и вкрадчивым — ни дать ни взять, настоящий обольститель. Но прежде чем он успел сделать шаг и потянуться к моему свитеру, я вытянула вперед руки, останавливая его.

— Не сейчас, Эрик. Я ужасно устала и очень хочу спать.

Он замер и недобро прищурил глаза.

— И как чувствует себя Старк?

— Плохо. Рана серьезная. Но Дарий говорит, что он поправится.

Да, признаю, что ответила натянуто и сухо. Но своим поведением Эрик сам вынуждал меня тщательно взвешивать каждое слово!

— И ты сейчас прямо из его кровати, да?

— Да.

На Эрика жалко было смотреть. Совершенно убитый, он стиснул зубы и нервно провел рукой по своим густым волосам.

— С меня довольно.

— Что?

Эрик театральным жестом раскинул руки в стороны.

— С меня довольно твоих парней ! Я был готов смириться с Хитом, поскольку он твой Супруг, и так полагается, но не успел я к этому привыкнуть, как появился Старк! — Эрик произнес это имя с таким отвращением, будто выплюнул.

— Эрик, я…

Эрик сделал вид, что не услышал, и загремел, перекрикивая любые возражения:

— Да, он принес тебе Клятву Воина. Я знаю, что это значит! Теперь он всегда будет с тобой!

— Эрик… — снова попыталась вставить я, но он уже закусил удила и кричал, не останавливаясь:

— Значит, мне придется мириться и с ним тоже. Но и этого тебе мало! Теперь у тебя завязались какие-то отношения с Калоной. Все видят, как он на тебя смотрит! А уж в последний раз он тебе такого наговорил — просто слов нет! — Эрик брезгливо поморщился. — Тебе не кажется, что это слишком напоминает историю с Блейком?

— Все.

Клянусь, я произнесла это совсем негромко. Но давно закипавший во мне гнев, прорвавшийся после его скабрезных намеков на мои отношения с Калоной, и оставшаяся сила недавно вызванного мною духа наполнили это короткое слово такой силой, что Эрик изумленно вытаращил глаза и отступил на шаг.

— Давай поставим точку, Эрик. Тебе больше не придется мириться с моими парнями, потому что между нами все кончено.

— Постой, я вовсе…

— Нет! Я тебя выслушала, теперь моя очередь. Давай прекратим ходить вокруг да около. Ты слишком себялюбив, Эрик. И дело не только в том, что я устала, как собака, и совершенно измучена страхами и переживаниями — чего ты, кстати, даже не заметил. Дело в том, что я больше не могу мириться с подобным отношением к себе. Я не твоя собственность, Эрик. И я сыта по горло твоими претензиями.

— Думаешь, после всего того, что мы вместе пережили, ты можешь вот так просто повернуться ко мне спиной и уйти?

— Нет. — Почувствовав, как дух закружился вокруг меня, я вложила его в свои слова и сделала шаг к Эрику. — Я ничего не думаю. Я знаю , что будет так, как я сказала. Мы расстаемся. Точка. А теперь уходи, пока я не сделала что-нибудь такое, о чем буду горько сожалеть следующие сто лет!

Я собрала льнущую ко мне стихию и мысленно толкнула ее, так что Эрик невольно пошатнулся.

Лицо его побелело.

— Что с тобой случилось, Зои? Ты же всегда была такой доброй и милой? Но теперь стала просто чудовищем! Настоящая стерва! Да, я устал от того, что ты вешаешься на каждого, у кого есть дружок в штанах! Ну и скатертью дорога! Оставайся со Старком, Хитом и Калоной. Большего ты не заслужила!

Эрик в бешенстве бросился прочь, выскочил на лестницу и с грохотом захлопнул за собой дверь.

Взбешенная ничуть не меньше, я решительно подошла к двери под номером тринадцать и рывком распахнула ее.

Афродита едва не свалилась мне на руки.

— Ой-ой, — протянула она, нервно проводя рукой по своей роскошной прическе. — Честно говоря, я тут…

— Подслушивала последнюю сцену нашей любовной драмы с Эриком? — подсказала я.

— Типа того. Кстати, тебя мне не в чем упрекнуть. Ты вела себя безупречно. А Эрик просто урод. И лжец к тому же. Зачем он сказал, что ты вешаешься на каждого, у кого есть дружок в штанах? Скажем, с Дарием вы просто друзья. А взять, например, Дэмьена и Джека… Хотя нет, это неудачный пример. Они сами любители дружков… И тем не менее, это было очень грубым преувеличением. Полностью разделяю твое негодование!

— Как ты умеешь понять настроение, — буркнула, плюхаясь на ту из кроватей, которая выглядела несмятой и свежезастеленной.

— Ну, извини, подруга. Вообще-то я не очень умею это делать.

— Выходит, ты все слышала?

— Угу.

— И про Калону тоже?

— Ну да. Урод, что с него возьмешь?

— Кто урод?

Афродита с жалостью посмотрела на меня и покачала головой.

— Эрик урод, кто же еще? Ты точно тормознутая, Зои. Так вот, я хотела сказать, что он совершенно напрасно повесил на тебя Калону. Никто не спорит, у Эрика были поводы для ревности к Хиту и Старку, но зачем ему было приплетать до кучи этого крылатого чудика?

— Я его не люблю.

— Ясное дело! Ты переросла Эрика, вот и все. А теперь тебе лучше лечь спать. Честное слово, мне вовсе не хочется тебя огорчать, но выглядишь ты просто дерьмово.

— Спасибо, Афродита. Очень бодрит и поддерживает, когда тебе в глаза говорят, что ты выглядишь так же мерзко, как и себя чувствуешь! — обиженно пробурчала я, решив не уточнять, что вообще-то я имела в виду не Эрика, а Калону.

— Всегда к твоим услугам, дорогая. Обожаю подставлять плечо и протягивать руку помощи!

Я нахмурилась, придумывая какой-нибудь язвительный ответ, но неожиданно для себя расхохоталась.

Афродита, непререкаемая икона стиля и королева красоты Дома Ночи, была одета в длинную, до пят, мешковатую ночную рубашку из грубого холста! Ни дать ни взять, сектантка перед молитвой!

— Какая очаровательная рубашечка! Кто дизайнер? — захихикала я.

— Не беси меня, Зои! Что поделать, если пингвиницы так представляют себе одежду для сна? Нет, я их не осуждаю. Они ведь дают обет целомудрия, а это одеяние как нельзя лучше помогает держать слово. «Чем ближе к постели, тем уродливее» — вот их девиз. Честное слово, этот мешок даже меня делает чуть менее привлекательной!

— Чуть? — уточнила я.

— Да, язва, — чуть. И, кстати, не спеши веселиться. Вот эта дерюга, что лежит в ногах твоей кровати, вовсе не дополнительная простыня, как ты могла бы подумать. Это твоя личная ночнушка. Надеюсь, ты оценишь лаконичный монастырский дизайн.

— По-моему, выглядит очень удобно.

— Запомни одну простую вещь, Зои. Только безнадежные уродки и лохушки предпочитают удобство стилю и красоте.

Скорчив брезгливую гримаску, Афродита забралась в свою кровать и принялась устраиваться поудобнее, а я прошла к небольшой раковине в углу комнаты, чтобы умыться и почистить зубы новенькой гостевой щеткой. Потом откашлялась и как можно небрежнее спросила:

— Можно задать тебе один вопрос?

— Задавай, — отозвалась Афродита, продолжая взбивать подушки.

— Очень серьезный.

— Слушаю.

— И мне нужен серьезный ответ!

— Спрашивай, — рассеянно повторила Афродита.

— Ты предупреждала, что Эрик будет вести себя со мной все более ревниво и эгоистично.

— Это не вопрос, — заметила Афродита.

Я посмотрела на нее в зеркало и выразительно приподняла брови. Ясновидящая Красотка снисходительно вздохнула и кивнула:

— Ну да, я так говорила. Этот Эрик — просто мегалипучка.

— Кто?

— Липучка. В превосходной степени. Раз вопьется, так потом будет вечно сосать соки и устраивать сцены. Полный отстой.

— Афродита, я просто поражаюсь твоему словарю! На каком языке ты говоришь?

— Молодежный американский. Редакция для сливок общества. Ты тоже сможешь его освоить, если приложишь капельку воображения и разбавишь свой лексикон парочкой крепких ругательств.

— Упаси Богиня, — прошептала я своему отражению в зеркале, а вслух сказала: — Ладно, проехали. Значит, Эрик и с тобой так себя вел?

— Именно это я и сказала.

— И ты бесилась?

— Еще бы! Собственно говоря, из-за этого мы и расстались.

Я хлюпнула зубной пастой и вырвала щетку изо рта.

— То есть тебя это злило. Вы с Эриком расстались, но ты все равно… ну, то есть… в общем… — я пожевала губу, но видя, что Афродита не собирается приходить мне на помощь, смущенно выдавила: — Я ведь видела тебя с ним, и ты тогда… Ну, ты понимаешь…

— Черт тебя возьми, Зои! Когда ты отделаешься от плебейской привычки мямлить? Ты видела, как я собиралась сделать ему минет!

— Ну, в общем, да, — робко пробормотала я.

— И в чем вопрос?

— Ладно! Вот тебе вопрос: ты порвала с Эриком из-за того, что он ревнивый прилипала, но при этом все равно хотела удержать его… Настолько сильно, что даже пошла на такое . Я не понимаю, почему! — скороговоркой выдохнула я и снова сунула в рот щетку.

Я не сводила глаз с отражения Афродиты в зеркале, поэтому заметила, как щеки ее слегка порозовели. Помолчав, она задумчиво перекинула волосы через плечо и откашлялась. Потом подняла голову и поймала мой взгляд в зеркале.

— Ты неправильно сформулировала проблему. Я хотела не Эрика. Я добивалась власти.

— А? — пробурчала я с полным ртом пасты.

— Видишь ли, я начала меняться еще до того, как ты появилась в нашей школе.

Выплюнув пену, я прополоскала рот водой.

— В смысле?

— К тому времени я уже поняла, что Неферет не та, за кого себя выдает. Это было очень странно, и я жутко встревожилась.

Вытерев лицо, я подошла к кровати, разделась и, натянув на себя мягкую теплую ночнушку, забралась в кровать.

Все это время я лихорадочно соображала, как бы получше сформулировать крутившиеся у меня в голове отрывочные мысли.

— Ты ведь знаешь, что одно время я скрывала свои видения от Неферет?

— Знаю, — кивнула я. — И из-за этого гибли люди.

— Вот именно, — спокойно ответила Афродита. — Гибли. Но Неферет это было по фигу. Я это чувствовала. И благодаря этому и начала подозревать, что с ней что-то не так. Тогда-то и начались все эти странности. Мне казалось, что прежняя жизнь рассыпается у меня на глазах. Я этого не хотела. Я хотела и дальше оставаться главной стервой школы, стать Верховной жрицей и рулить всем миром. Тогда я смогла бы послать свою маман к чертовой матери… А может, стала бы такой могущественной, что смогла бы припугнуть ее так, как она того заслуживает. — Афродита покачала головой и тяжело вздохнула. — Но все это заманчивое будущее пошло прахом.

— Потому что ты решила слушать голос Никс, — негромко подсказала я.

— Это произошло не сразу и не просто. Я не хотела сдаваться так легко. И во что бы то ни стало пыталась остаться королевой своего стервозного королевства. А к этой роли, хочешь не хочешь, прилагался спутник в виде самого классного мальчика школы. Даже если этот мальчик — ревнивый придурок и эгоист, каких свет не видел.

— Кажется, я тебя понимаю, — пробормотала я.

Афродита помолчала, а потом негромко вздохнула.

— Сейчас мне противно об этом даже вспоминать.

— О сексе с Эриком? — ляпнула я.

Розовые губы Афродиты изогнулись в едва заметной ухмылке, и она медленно покачала головой.

— Великая Богиня, вы только посмотрите на нашу скромницу! Нет, подруга, это как раз было совсем неплохо. Мне противно вспоминать о том, как я скрывала свои видения и плевала на волю Никс!

— Ну, это ведь уже в прошлом! — горячо заверила я. — Ты уже давным-давно убрала за собой всю грязь и зашагала по чистой дороге Никс. И кстати, я вовсе не скромница.

Афродита презрительно фыркнула.

— Знаешь, ты становишься ужасно некрасивой, когда так делаешь, — заметила я.

— Я никогда не становлюсь некрасивой, тем более, ужасно, — отрезала Афродита. — Ну что, я ответила на твой вопрос?

— Думаю, да.

— Отлично. Теперь моя очередь спрашивать. Ты поговорила со Стиви Рей? С глазу на глаз?

— Вообще-то… Еще нет.

— Но собираешься?

— Ну да…

— Когда?

— Афродита, ты что-то узнала?

— Она что-то от тебя скрывает.

— Красных недолеток? Ты мне уже говорила об этом, — вздохнула я, но Афродита промолчала, и у меня упало сердце. — Что? — пролепетала я. — В чем дело?

— Я чувствую, что Стиви Рей скрывает от тебя не только красных недолеток.

Мне не хотелось ей верить, но моя интуиция и здравый смысл безжалостно подтверждали, что Афродита говорит правду. Она была Запечатлена со Стиви Рей, а значит, гораздо лучше всех нас чувствовала, что происходит в душе моей лучшей подруги. Значит, к ее словам нужно было отнесись со всей серьезностью. Кроме того, я не могла не видеть, что со Стиви Рей творится что-то странное. Мне не хотелось признавать этого, но я не могла вечно прятать голову в песок.

— А поконкретнее? — спросила я.

— Ничего не могу сказать, — вздохнула Афродита. — Она заткнулась.

— Заткнулась? В смысле?

— В прямом смысле. Тебе ли не знать, как обычно себя ведет твоя деревенская простушка! Ни дать ни взять, вампирский посол доброй воли: «Эй, ребята и девчонки! Смотрите, какая я милая, добрая и простодушная! Вся на ладошке, как пшеничная лепешка! Ля-ля-ля!»

Афродита так похоже передразнила оклахомский говорок моей лучшей подруги, что я возмущенно насупилась и буркнула:

— Если ты хотела сказать, что Стиви Рей открытая и искренняя, то я с тобой полностью согласна.

— Ну так вот, она больше не открытая и не искренняя. Надеюсь, Богиня знает, как я мечтаю поскорее избавиться от этого чертового Запечатления, но поскольку оно до сих пор не исчезло, могу тебе точно сказать — совсем недавно у Стиви Рей появилась новая тайна, куда более важная и опасная, чем кучка необузданных красных недолеток!

— Фигово, — прошептала я.

— Не то слово, — подтвердила Афродита. — Но поскольку сейчас ты все равно ничего не можешь с этим сделать, давай спать. Завтра нам снова придется спасать этот погрязший в дерьме мир.

— Спасибо, что напомнила.

— Всегда пожалуйста. Кстати, как твой парень?

— Который? — хмуро уточнила я.

— Мистер Стрела в Заднице!

— Кажется, ему лучше.

— Надеюсь, ты не дала ему напиться твоей кровушки?

— Нет, — вздохнула я.

— Умница. Знаешь, Дарий совершенно прав. Как бы нас ни раздражал необъяснимый выбор Богини, и какой бы дурехой ты ни была, но ты теперь Верховная жрица, и с этим придется считаться.

— Мне от этого не легче.

— А кому сейчас легко? Короче, ты нужна нам всем бодрой и здоровой, а не выжатой, как лимон, и не высохшей, как сухой мартини, который подают к бранчу в мамочкином загородном клубе.

— Твоя мама пьет сухой мартини на бранчах?

— Разумеется, — ответила Афродита и, скривившись, покачала головой. — Не пытайся выглядеть глупее, чем ты есть, Зои. Я отлично помню, о чем мы говорили, и не дам тебе сменить тему. Короче, мой тебе совет — постарайся сохранить голову на плечах и не наделать глупостей из-за Очередной Великой Любви всей твоей жизни.

— Давай закроем эту тему, а? Я не собираюсь делать никаких глупостей! — раздраженно ответила я и, наклонившись, задула свечу, стоявшую на столике между нашими кроватями.

Комната погрузилась в уютную темноту, и я уже начала засыпать, когда голос Афродиты безжалостно вырвал меня из сладкой дремы:

— Завтра мы вернемся в Дом Ночи?

— Думаю, да, — сонно ответила я. — Как бы там ни было, это наш дом, и там наш народ. Мы должны вернуться.

— Тогда тебе лучше хорошенько выспаться. Что-то мне подсказывает, что завтра тебя ожидает колоссальная катастрофа на всех фронтах, — жизнерадостно закончила Афродита.

К моему великому раздражению и еще более жуткому сожалению, она, как всегда, оказалась права.

ГЛАВА 12

Зои

Я не думала, что смогу уснуть после такого кошмарного пророчества, но усталость взяла свое. Стоило мне закрыть глаза, как я провалилась в благословенное небытие. К сожалению, в моей жизни все хорошее длится недолго. Закон подлости.

Мне приснился волшебный голубой остров. Я стояла где-то высоко… на крыше дворца! Да-да, это был самый настоящий старинный, сложенный из огромных каменных глыб, дворец.

Его крыша была особенно хороша. По всему периметру ее окружали огромные, похожие на огромные зубы, каменные выступы. И еще там были деревья и цветы в кадках. Ветви лимонных и апельсиновых деревьев сгибались под тяжестью спелых плодов. Но прекраснее всего был бивший в центре крыши фонтан в виде фигуры прекрасной обнаженной женщины с поднятыми над головой руками, из раскрытых ладоней которой падали струи воды.

Что-то в этой женщине показалось мне знакомым, но я не успела ее как следует рассмотреть, поскольку мой взгляд, обежав роскошный сад, устремился к расстилавшемуся под дворцом пейзажу.

Затаив дыхание, я подошла к краю крыши и посмотрела вниз — на ослепительно синее море. Никогда в жизни я не видела такой сказочной красоты. Передо мной расстилалась вода цвета сна, счастливого смеха и безоблачного летнего неба. Сам остров был окружен горами, поросшими необычными пиниями, напоминавшими гигантские китайские зонтики. Дворец стоял на вершине самой высокой горы, и с его крыши мне были видны раскинувшиеся вокруг прекрасные виллы и маленький город на побережье.

Все здесь купалось в морской синеве, все было наполнено магией красоты. Я дышала полной грудью, наслаждаясь ароматами ветра, соли и апельсиновых деревьев. С безоблачного неба светило солнце, но в этом сне яркий дневной свет совсем не раздражал мои глаза. Напротив, я им наслаждалась! День выдался прохладный и ветреный, но это тоже было прекрасно.

Ветер приятно холодил мою кожу. Остров нежился в голубом сиянии, и я с восторгом представила, как прекрасен он должен быть в сумерках, когда солнце спускается за край моря. Наверное, синева становится еще глубже, еще гуще, приобретая глубокий оттенок сапфира.

Я улыбнулась во сне. Сапфир… Да-да, вечером этот остров приобретет оттенок моих татуировок! Я запрокинула голову и широко раскинула руки, обнимая красоту этого сказочного уголка, созданного моим воображением.

— Похоже, мне не избежать встречи с тобой, как я ни стараюсь держаться от тебя подальше, — сказал Калона.

Он стоял у меня за спиной. Его голос мурашками пробежал по моей спине, холодком пополз по плечам и обернулся вокруг всего тела. Я медленно опустила руки. Но не повернулась.

— Это ты прокрадываешься в чужие сны, а не я, — ответила я, радуясь, что мой голос звучит спокойно и уверенно.

— Все еще не хочешь признать, что тебя ко мне тянет? — вкрадчиво спросил Калона.

— Начнем с того, что я тебя не искала. Я просто хотела хорошенько выспаться, — не задумываясь, отрезала я, проигнорировав его вопрос и стараясь заглушить недавние эмоции, пробужденные во мне воспоминанием о соблазнительном голосе и объятиях падшего ангела.

— Но ты спишь одна. Если бы ты легла с кем-нибудь из своих кавалеров, мне было бы сложнее до тебя добраться.

Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы подавить сладкую истому, разлившуюся по моему телу при звуках этого чарующего голоса, и сосредоточиться на главном — если я буду спать с кем-нибудь, Калона оставит меня в покое. Значит, Старк был прав, когда предупреждал меня об этом!

— Это тебя не касается, — огрызнулась я.

— Ты абсолютно права. Меня совершенно не касаются все эти жалкие человеческие отпрыски, которые бегают за тобой как привязанные, греясь в лучах твоей благосклонности.

Мне было не до споров, поэтому я не стала говорить Калоне, что он перевернул мои слова с ног на голову. Все мои силы уходили на то, чтобы оставаясь спокойной, заставить себя поскорее проснуться.

— Наяву ты прогнала меня прочь, но во сне разыскала даже на краю света. Ты ведь понимаешь, что это значит, милая А-я?

— Это не мое имя! Не в этой жизни!

— Не в этой жизни? Значит, ты все-таки смирилась с правдой, любовь моя? Ты знаешь, что в твоей душе возродилась прекрасная девушка, созданная народом ани-юн-вийя , чтобы любить меня. Теперь я понимаю, почему ты преследуешь меня в своих сновидениях! Твой разум сопротивляется правде, но твоя душа, самая глубинная и сокровенная часть тебя, стремится ко мне.

Калона произнес слово ани-юн-вийя — древнее самоназвание народа чероки — предков моей бабушки и моих собственных. Я знала старинную легенду об А-е . Прекрасный крылатый ангел спустился на землю, чтобы жить среди народа чероки, но в отличие от добрых земных богов, он был зол, жесток и ненасытен. Он насиловал женщин и издевался над мужчинами. В конце концов, гигуйи, мудрейшие женщины племени собрались на совет и слепили из глины прекрасную девушку. Они вдохнули в нее жизнь, наделили особыми дарами и назвали А-ей . Девушка эта должна была разжечь в падшем ангеле похоть и завлечь его под землю, откуда он не смог бы выбраться.

Замысел гигуй удался. Калона не устоял перед чарами А-и и провел под землей долгие сотни лет, пока его не освободила Неферет.

Теперь, когда во мне пробудились воспоминания А-и, я хорошо знала, что эта легенда была чистой правдой.

«Правда! — напомнила я себе. — Используй силу правды, чтобы противостоять ему!»

— Да, — вслух признала я. — Я знаю, что во мне воплотилась А-я. — Собравшись с силами, я сделала глубокий вдох и повернулась к Калоне лицом. — Но не забывай, что я — ее современное воплощение. Я свободна и могу принимать решения сама. И я не хочу быть с тобой.

— Неужели? И поэтому ты продолжаешь приходить ко мне во сне?

Я хотела ответить, что никогда к нему не приходила. Хотела бросить ему в лицо что-нибудь резкое и властное, как подобает настоящей Верховной жрице. Но вместо этого стояла и смотрела на Калону, как завороженная.

Если бы вы только знали, как он был прекрасен! И как всегда, полураздет. Вернее, полуодет. Короче, в одних джинсах. Его гладкая кожа, сияющая, словно полированная бронза, нежнейшим шелком обтягивала бугры мышц. Мне мучительно захотелось протянуть руку и дотронуться до нее. Янтарные глаза Калоны сверкали, как звезды, а в обращенном на меня взгляде было столько тепла и доброты, что я невольно затаила дыхание.

На вид ему было не больше восемнадцати лет, но от улыбки лицо его становилось еще моложе, еще беззаботнее, еще счастливее. Весь его вид словно кричал: «Да, я супермачо, и отлично понимаю, что все кругом от меня без ума!»

Но это была ложь. На самом деле Калона был суперопасным суперзлодеем, и я ни на миг не могла об этом забыть — каким бы чудесным он ни казался, и каким бы ни хотела видеть его моя душа, обремененная древними воспоминаниями.

— Неужели ты все-таки удостоила меня взглядом?

— Поскольку ты не догадался уйти и оставить меня в покое, я решила проявить элементарную вежливость, — с деланной беспечностью ответила я.

Калона запрокинул голову и расхохотался. Смех его был искренним, заразительным и очень-очень соблазнительным. Мне вдруг ужасно захотелось забыть о сопротивлении и рассмеяться вместе с ним.

Это желание было настолько сильным, что я уже готова была шагнуть вперед, но тут крылья Калоны вдруг всколыхнулись и слегка приоткрылись, так что солнечный свет упал в их темную глубину, и черные перья заиграли всеми оттенками синего и пурпурного.

Этого мгновения было достаточно, чтобы я очнулась, словно врезавшись лбом в невидимую стену. Я вспомнила, кто он такой — злой падший бессмертный, который хочет отнять у меня свободу воли, да и саму душу.

— Не понимаю, что тебя так развеселило, — быстро сказала я. — Это правда, и ничего кроме правды. Я повернулась к тебе только из вежливости, хотя мне очень хочется, чтобы ты убрался куда-нибудь подальше и дал мне спокойно поспать.

— Ах, А-я, малышка А-я, — вздохнул падший ангел, посерьезнев. — Я никогда не оставлю тебя в покое. Мы с тобой крепко связаны. Нам суждено стать друг для друга спасением или гибелью. — Он сделал шаг ко мне — я синхронно отступила назад. — Что скажешь, моя А-я? Чем будет наша связь? Спасением или гибелью?

— Я могу отвечать только за себя! — Я заставила себя говорить спокойно и даже слегка насмешливо. Холодная балюстрада крыши за спиной вдруг показалась мне стеной тюремной камеры. — По мне так и то и другое звучит отвратительно. Спасение? Это слово из лексикона Людей Веры. Обратись к ним, падшие ангелы — их специальность. Гибель? И это слово напоминает мне о Людях Веры. С каких это пор ты стал таким скучным и религиозным?

В два широких шага Калона преодолел разделявшее нас расстояние. Его руки превратились в прутья клетки, и я вправду оказалась заперта между ним и балюстрадой.

С тихим шелестом Калона распахнул крылья, и их черное сияние затмило солнце. Я вновь почувствовала исходящий от его тела жуткий и восхитительный холод. Он должен был отпугнуть меня — но этого не произошло. Напротив, этот холод притягивал меня. Мне хотелось раствориться в приносимой им сладкой боли.

— Скучным? Ах, моя маленькая А-я, какие только имена не давали мне смертные на протяжении долгих столетий, но скучным меня еще никто и никогда не называл!

Калона возвышался надо мной. Его было так много! Столько блестящей, обнаженной кожи… Я с усилием оторвала взгляд от груди этого ослепительного демона-искусителя и взглянула ему в глаза.

Калона улыбался спокойной, уверенной и безмятежной улыбкой. Он был так прекрасен, что у меня перехватило дыхание. Понимаете, Старк, Хит и Эрик были очень симпатичными парнями — можно сказать, на редкость симпатичными. Но разве они могли соперничать с бессмертной красотой падшего ангела? Калона был шедевром, ожившей статуей бога физического совершенства, еще более прекрасной от того, что был живым и близким, совсем близким — стоило только руку протянуть.

— Я… Я хочу, чтобы ты отошел от меня, — попросила я, безуспешно пытаясь справиться с дрожью в голосе.

— Разве ты этого сейчас хочешь, Зои?

Звучание моего имени сладким эхом отозвалось у меня в груди, и меня потянуло к Калоне еще сильнее, чем когда он называл меня А-ей.

До боли вцепившись пальцами в каменную балюстраду, я отчаянно пыталась сопротивляться его чарам. Сделав глубокий вдох, я приготовилась солгать, ответив «да» потому что на самом деле мне не хотелось ни шаг отпускать Калону от себя.

«Используй силу правды», — еле слышно прошелестело у меня в мозгу.

Какой правды? В чем она? В том, что я едва сдерживаюсь, чтобы не броситься в его объятия? В том, что я постоянно думаю о том, как А-я отдавалась ему? Или в том, что я хочу быть обычной девчонкой, проблемы которой исчерпываются несделанными уроками и ссорами с подругами?

«Говори правду».

Я зажмурилась.

«Хорошо, я скажу правду».

— Прямо сейчас я хочу спать. Хочу быть обычной семнадцатилетней девушкой. Хочу переживать по поводу уроков, стоимости страховки на машину и неприлично высоких цен на бензин. Честное слово, я была бы счастлива, если бы ты мог дать мне из этого хоть что-то. — Я решительно посмотрела Калоне в глаза, чувствуя, как даже такой крошечный кусочек правды придал мне сил.

Калона улыбнулся озорной мальчишеской улыбкой.

— Почему же ты не попросишь меня об этом, Зои?

— Потому что дать мне этого ты не сможешь.

— Я смогу дать тебе гораздо больше, чем эти глупости!

— Это я знаю. Но ничего из этого не будет обыкновенным. А сейчас мне больше всего на свете нужна хорошая доза нормальности.

Калона поймал мой взгляд, и я увидела в его глазах вопрос. Он ждал, что я дрогну, отведу глаза, разнервничаюсь или даже ударюсь в панику. Но я сказала ему правду — и эта маленькая, но честная победа укрепила мой дух.

На этот раз Калона первым отвел взгляд, а в голосе его впервые прозвучала растерянность.

— Я никогда не был обыкновенным. Но для тебя я могу измениться, — он снова посмотрел мне в глаза. — Если ты будешь со мной, я смогу выбрать другой путь.

Труднее всего оказалось скрыть бурю чувств, которую всколыхнули во мне его слова, и не показать Калоне, что ему, наконец, удалось достучаться до уголка моей души, разбуженного А-ей.

«Ищи правду!» — строго приказал мне внутренний голос, и я снова повиновалась.

— Мне бы очень хотелось тебе поверить, но я не могу. Ты, конечно, волшебный и прекрасный, но при этом лжец, каких мало. Я тебе не доверяю.

— Но можешь попробовать, — пророкотал Калона.

— Нет, — честно ответила я. — Я так не думаю.

— А ты все-таки попытайся. Дай мне шанс. Приди ко мне и позволь мне проявить себя с лучшей стороны. Скажи лишь слово, любовь моя, дай согласие!

Одним грациозным, сильным и соблазнительным движением бессмертный демон приблизился ко мне, легко коснулся губами моего уха, так что ледяные мурашки восторга пробежали по всему моему телу, и прошептал:

— Уступи мне, и я обещаю исполнить твое самое сокровенное желание…

Тяжело дыша, я изо всех сил прижалась ладонями к каменным перилам за спиной. Все мое существо кричало — «да!» Да…

Я знала, что произойдет, стоит мне произнести это слово вслух. Я побывала в воспоминании А-и, и знала, каким сладким было ее поражение.

Не сводя с меня глаз, Калона издал короткий самоуверенный смешок.

— Решайся, моя маленькая утраченная любовь. Одно слово — и твоя жизнь изменится навсегда.

Его губы оторвались от моего уха. Его глаза смотрели прямо в мои. Он мне улыбался. Калона был таким юным, прекрасным, сильным и добрым… И мне так хотелось ответить ему «да», что я боялась открыть рот.

— Люби меня, — прошептал черный ангел. — Только меня.

Но мой затуманенный желанием мозг все-таки продолжал работать, и последние слова Калоны подсказали мне правильный ответ.

— Неферет, — выдохнула я.

— При чем здесь она? — нахмурился Калона.

— Ты просишь любить только тебя, но сам ты не свободен. Ты с Неферет.

Его неколебимая самоуверенность слегка поблекла.

— Неферет тебя не касается.

От этих слов у меня сжалось сердце, и я поняла, что в глубине души хотела услышать, что он больше не с ней, что между ними все кончено. Боль и разочарование придали мне уверенности, и я произнесла:

— Я так не считаю. При нашей последней встрече она пыталась меня убить, а ведь тогда я отвергла тебя. Если теперь я соглашусь, она совсем обезумеет и потеряет остатки мозгов. Как ты думаешь, на кого обрушится ее ярость? Правильно, на меня. Спасибо, но такие кровавые страсти не по мне. Предпочитаю банальные романтические истории с хорошим концом.

— С какой стати мы говорим о Неферет? Ее здесь нет. Посмотри, как красиво вокруг. Представь, как прекрасно будет править всем этим вместе со мной, помогать мне повернуть вспять этот излишне цивилизованный мир, вернув его к древним порядкам!

Калона погладил мою руку. Но я не поддалась сладкой истоме, разлившейся по коже под его лаской, потому что при упоминании о возвращении нашего мира в древность тревожная сигнализация в моей голове включилась на полную мощность, и мне без труда удалось, овладев собой, ответить ему самым капризным подростковым тоном:

— Нет, Калона, так дело не пойдет. Я боюсь подлянок со стороны Неферет. Зачем мне этот геморрой?

Он в отчаянии вскинул руки.

— Почему ты все время говоришь о Т-си Сги-ли? Я приказываю тебе забыть о ней! Она не имеет к нам с тобой никакого отношения!

Едва его руки перестали прижимать меня к балюстраде, я отодвинулась, пытаясь увеличить разделявшее нас расстояние. Мне нужно было подумать, а я не могла делать это в объятиях Калоны.

Падший ангел последовал за мной, и на этот раз загнал меня в самую низкую часть балюстрады — туда, где между зубцами был просвет.

Каменная ограда доходила мне лишь до колен. Холодный ветер дул в мне в спину, развевая волосы.

Мне не нужно было оборачиваться, я и так знала, что стою на самом краю высокого обрыва, а далеко-далеко внизу лежит ослепительное синее море.

— Ты не убежишь от меня, — сказал Калона, и его янтарные глаза угрожающе сузились. Я видела, как из-под его маски соблазнителя начинает просачиваться самый настоящий гнев. — И ты должна понять, что очень скоро я буду властвовать над всем этим. Я верну мир под власть древних законов, я разобщу современных людей, я взвешу их и отделю зерна от плевел. Зерна пойдут в мою житницу, они будут плодиться, размножаться и питать меня. Плевелы же будут сожжены и навсегда исчезнут с лица этой земли!

Меня охватил безумный страх. Калона говорил старинным поэтическим языком, но смысл его речи был до ужаса ясен.

Он предвещал конец мира, который я знала, и уничтожение бесчисленного числа людей, вампиров и недолеток. Меня затошнило от паники, но я заставила себя поднять голову и разыграть подростковое простодушие:

— Зерна? Плевелы? Извини, с кем ты сейчас разговаривал? Если хочешь, чтобы я тебя поняла, переведи на современный язык.

Калона ответил не сразу. Долгое время он молча смотрел на меня, а потом с легкой улыбкой протянул руку и погладил меня по щеке.

— Ты играешь в опасную игру, моя маленькая утраченная любовь.

Я похолодела от ужаса.

Рука его медленно скользнула по моей щеке к шее, и ледяной холод обжег мою кожу.

— Ты хотела обмануть меня, моя хорошая? Думала, у тебя получится разыграть передо мной глупенькую школьницу, которую не интересует ничего, кроме нового платья и нового мальчика, с которым ей хочется поцеловаться? Ты недооцениваешь меня, моя А-я. Я слишком хорошо тебя знаю.

Рука его скользнула ниже, и я с шумом втянула в себя воздух, когда она накрыла мою грудь. Когда Калона потер большим пальцем самое чувствительное на ней место, меня пронзила вспышка ослепительного желания. Я не смогла сдержать сотрясшую меня сладкую дрожь.

Здесь, в моем сне, на этой крыше, над расстилавшимся под нашими ногами сверкающим лазурным морем, оказавшись в ловушке парализующих ласк Калоны, я с пугающей ясностью поняла, что меня влекут к нему не только воспоминания А-и. К Калоне влекло и меня саму — мое сердце, мою душу, мои желания.

— Нет, пожалуйста, прекрати!

Мне хотелось, чтобы эти слова прозвучали громко и решительно, как приказ, но вместо этого с моих губ сорвался еле слышный судорожный шепот.

— Прекратить? — снова хохотнул Калона. — Мне кажется, ты перестала говорить правду. Разве ты хочешь, чтобы я прекратил? Твое тело жаждет моих ласк. Так признай же это и прекрати глупое сопротивление. Уступи мне и займи место рядом со мной. Примкни ко мне, и вместе мы создадим новый мир!

Словно мышь, загипнотизированная удавом, я всем телом подалась к нему навстречу, но все-таки прошептала:

— Я не могу…

— Если ты не перейдешь на мою сторону, то станешь моим врагом, и я безжалостно сожгу тебя вместе с плевелами.

Говоря это, Калона оторвал взгляд от моего лица и скользнул им ниже, ниже… Янтарные глаза его потеплели, словно расплавленная смола. Потом он накрыл руками мою грудь, и ледяные волны предательского желания сотрясли мое тело, мое сердце, разум и саму душу.

Я дрожала так сильно, что с трудом могла говорить.

— Это… всего лишь сон… Сон. Это не по-настоящему.

Чем сильнее он хотел меня, тем труднее мне было бороться с собственным желанием. Продолжая ласкать мою грудь, Калона улыбнулся мне медленной и соблазнительной улыбкой.

— Да, это твой сон. Но ты же не будешь отрицать, что в этом сне отразилась правда, а так же твои самые глубокие, самые сокровенные желания. Ах, Зои, во сне ты можешь делать все, что пожелаешь — мы оба будем делать все, что ты пожелаешь!

«Это всего лишь сон! — снова и снова повторяла я. Прошу тебя, Никс, пусть сила истины позволит мне проснуться!»

— Я хочу тебя, — сказала я.

На лице Калоны сверкнула улыбка жестокого торжества, но прежде чем он успел заключить меня в свои бессмертные и до боли знакомые объятия, я продолжила:

— Но как бы сильно я тебя ни хотела, истина заключается в том, что я все-таки Зои Редберд, а не А-я. А это значит, что в этой жизни я выбрала путь Никс. Я не предам свою Богиню и не уступлю тебе, Калона!

Выкрикнув последние слова, я сделала шаг назад — и, сорвавшись с крыши дворца, полетела прямо на видневшийся далеко-далеко внизу скалистый берег.

Даже сквозь свой последний крик я слышала, как Калона громко зовет меня по имени.

ГЛАВА 13

Зои

Я сидела на кровати и орала так, словно кто-то высыпал мне на голову целый мешок пауков. В ушах у меня звенело от собственного визга, и еще я так дрожала, что мне казалось, будто меня вот-вот вырвет прямо на кровать.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я поняла, что ору не одна. Я до боли в глазах всмотрелась в темноту и резко замолчала, судорожно глотая ртом воздух и пытаясь успокоиться. Где я? На дне моря? Разбилась в лепешку о прибрежные камни?

Нет… нет! Я в аббатстве бенедиктинок… в комнате номер тринадцать, где меня поселили вместе с Афродитой… которая сидит напротив меня и орет, как полоумная.

— Афродита! — закричала я, перекрикивая ее визг. — Прекрати! Это я. Все в порядке.

Визг оборвался, но Афродита продолжала дышать короткими всхлипывающими вдохами.

— Свет! Свет! — прохрипела она так, словно все еще была в Царстве Кошмаров. — Мне нужен свет! Я хочу видеть!

— Ладно, ладно. Только успокойся. — Вспомнив о свече, стоявшей между нами, я неловко пошарила рукой по столу и нащупала зажигалку.

Чтобы справиться с дрожью и зажечь свечу, мне пришлось схватить себя левой рукой за правое запястье. Теплый свет озарил смертельно-белое лицо Афродиты и ее безумные, налитые кровью, глаза.

— Великая Никс! Твои глаза!

— Да знаю! Знаю! Черт, черт, черт! Я ничего не вижу! Я ослепла, — рыдала она, тряся головой.

— Не волнуйся, только не волнуйся, так уже было в прошлый раз. Сейчас я принесу тебе мокрое полотенце, дам воды, как тогда, и ты… — Слова застыли у меня в горле, когда до меня, наконец, дошло, что все это означает. Парализованная страхом, я застыла между кроватью и раковиной. — У тебя снова было видение, да?

Афродита ничего не ответила. Она просто уткнулась лицом в руки и закивала, не переставая рыдать.

— Все хорошо. Все будет хорошо, — повторяла я, как заведенная. Сбросив оцепенение, я бросилась к раковине, схватила полотенце для рук, намочила его холодной водой и наполнила водой из-под крана стакан. Потом подбежала к Афродите.

Она сидела на краешке своей кровати, закрыв лицо руками. Сев рядом, я взбила ее подушки и забормотала:

— Вот, выпей скорее. А потом откинься назад, я положу тебе на глаза мокрое полотенце.

Афродита оторвала руки от лица и не глядя протянула руку за стаканом. Я бережно вложила стакан в ее руку и молча смотрела, как она жадно пьет.

— Попозже я дам тебе еще. А сейчас ложись и закрой глаза.

Афродита послушно откинулась на подушки и уставилась на меня невидящими красными глазами. Выглядела она просто ужасно. Ее налитые кровью белки глаз жутко выделялись на мертвенно-бледном лице.

— Я вижу твой силуэт, совсем чуть-чуть, — еле слышно произнесла она. — Но ты вся красная, как будто в крови, — Афродита снова затряслась от рыданий.

— Я не в крови. Со мной все в порядке. Такое уже было раньше, помнишь? Ты тогда полежала с закрытыми глазами, отдохнула, и все прошло. И сейчас пройдет, не волнуйся.

— Я помню. Но не помню, чтобы это было так ужасно.

Она закрыла глаза, а я сложила мокрое полотенце, осторожно положила его ей на лицо и соврала:

— Да было точно так же, я же видела!

Ее дрожащие руки взлетели вверх, ощупали полотенце, и снова бессильно упали. Я вернулась к раковине и наполнила стакан. Посмотрев в зеркало на бессильно застывшую Ясновидящую, я спросила:

— Это было страшное видение?

Бескровные губы Афродиты задрожали, как у ребенка. Она судорожно вздохнула и прошептала:

— Да.

Я вернулась к кровати.

— Хочешь еще воды?

Она кивнула.

— Такое впечатление, будто я пробежала марафон по пустыне. Разумеется, я никогда в жизни не делала ничего подобного. И не собираюсь делать. От бега потеют, а это так непривлекательно!

Обрадованная тем, что Афродита явно приходит в себя, я с улыбкой вложила ей в руку стакан. Потом села рядом на кровать и стала ждать.

— Я чувствую, что ты на меня смотришь, — пробурчала она.

— Извини. Постараюсь тебя не беспокоить, — вздохнула я и, помолчав, спросила: — Может, позвать Дария? Или Дэмьена? Или обоих?

— Нет! — поспешно ответила Афродита. Я видела, как она несколько раз судорожно сглотнула, а потом, немного успокоившись, добавила: — Не уходи никуда, ладно? Я не хочу оставаться одна — по крайней мере, теперь, когда я ничего не вижу.

— Конечно, я просто не подумала. Я никуда не уйду. Не хочешь рассказать мне о своем видении?

— Не хочу, но, видимо, придется. Я видела семерых вампирш. Вид у них был очень важный — большие шишки, все, как одна, Верховные жрицы. Они были в каком-то по-настоящему шикарном месте. Благородные старые деньги и никакого нуворишского шика, от которого за милю разит тугим кошельком и неистребимым дурновкусием. — Я выразительно закатила глаза, но Афродита, к сожалению, этого не увидела. — Сначала я даже не поняла, что это видение. Я думала, сон. Я смотрела на важных вампирш, сидевших на похожих на троны стульях с высокими спинками, и ждала, что сейчас произойдет что-нибудь невероятное, такое, что бывает только во сне. Ну, например, Джастин Тимберлейк выскочит из-за портьеры и покажет мне крутой стриптиз, напевая «Sexy back».

— Классный сон, — искренне оценила я. — Джастин нереально крутой, хотя и начал стареть.

— Остынь. У тебя и так слишком много парней, чтобы видеть сны о Джастине Тимберлейке. Оставь его мне. Короче, я жестоко обломалась. Никто из вампирш не превратился в Джастина и раздеваться тоже никто не спешил. Но не успела я удивиться, как все стало более, чем очевидно, потому что в зал вошла Неферет.

— Неферет!

— Вот именно. С ней был Калона. Неферет говорила, но вампирши слушали ее вполуха, потому что пялились на Калону.

Я не стала уточнять, что прекрасно их понимаю.

— Неферет толкнула длинную речь, но это была такая адская фигня, что я половину пропустила мимо ушей. Она говорила, что все должны принять перемены, которые принес с собой Эреб, двигаться вперед, оставить прошлое, смотреть в будущее и тому подобное бла-бла-бла.

— Эреб! — снова перебила я. — Она все еще называет Калону Эребом?

— Да, а себя она называла воплощением Никс на земле, для простоты просто Никс. Но я поняла не все из того, что она сказала, потому что начала гореть.

— Гореть? Ты загорелась?

— Вообще-то все было сложнее. Загорелась не я сама, а некоторые из сидевших за столом вампиров. Это было так странно — самое странное видение, из всех, какие я только видела, а видела я немало… Одна часть меня продолжала наблюдать за тем, как Неферет убеждает семерых вампирш, а другая в это же самое время выходила из комнаты вместе с этими же вампиршами. Один за другим они вставали из-за стола и удалялись. Я точно знала, что не все поверили словам Неферет, и я была с теми, кто не поверил. А потом они загорелись.

— Просто вспыхнули?

— Да, но это было очень странно. Стоило им подумать что-то плохое о Неферет, как они тут же вспыхивали, словно факелы, но при этом оказывались посреди поля. А там горели не только они. — Афродита замолчала и жадно осушила оставшуюся в стакане воду. — С ними горела еще куча народу — люди, вампиры и недолетки. И все они находились на огромном пространстве, которое тянулось во все стороны, до самого края этого чертового мира!

— Ч-что?

— Что слышала. Это было ужасно. Понимаешь, у меня ведь никогда не было видений о гибели вампиров. Если не считать видений о твоей смерти, но ты всего лишь недолетка, поэтому не считаешься.

Я снова напрасно потратила силы, изображая крайнее возмущение, ведь Афродита ничего не видела.

— Ты узнала кого-нибудь, кроме горящих вампиров? Неферет и Калона тоже там были?

На это раз Афродита ответила не сразу. Потом подняла руку, сняла с лица влажное полотенце и поморгала. Я сразу заметила, что краснота уже начала уходить из ее глаз. Афродита моргнула еще раз и, сощурившись, уставилась на меня.

— Мне лучше. Я тебя почти вижу. Короче, слушай, чем дело кончилось. Там был Калона, а Неферет нет. Вместо нее была ты. Ты, Зои, была с Калоной. Он тебя лапал, и тебе это нравилось. Вы целовались взасос и мурлыкали от удовольствия. Честно тебе скажу, зрелище было не самое приятное, особенно на фоне целого поля горящих заживо людей. Но самое главное, мне было совершенно очевидно — на этот раз мир погиб из-за того, что ты уступила Калоне.

Дрожащей рукой я провела по лбу, словно хотела прогнать из своего сознания воспоминание об А-е, таявшей в объятиях Калоны.

— Я никогда ему не уступлю.

— Ладно, сейчас я скажу тебе одну очень неприятную вещь. Поверь, я говорю это не потому, что стерва — по крайней мере, на этот раз не поэтому.

— Давай без вступлений. Говори.

— Ты — реинкарнация А-и.

— Мне казалось, мы уже выяснили это, — ответила я гораздо резче, чем мне хотелось бы.

Афродита упреждающе подняла руку.

— Остынь. Я ни в чем тебя не обвиняю. Просто та древняя черокская девчонка, душа которой в тебя переселилась, была создана, чтобы любить Калону. Правильно?

— Да, но я хочу, чтобы ты поняла одну простую вещь. Я — не она, — отчеканила я, выделяя каждое слово.

— Я сказала — остынь, Зои. Все это я знаю. Но я знаю еще кое-что. Тебя влечет к Калоне гораздо сильнее, чем ты можешь признаться в этом всем нам или даже самой себе. Совсем недавно ты грохнулась в обморок от одного воспоминания об А-е. Могу себе представить, каким было это воспоминание! Что если ты не сможешь контролировать чувства к Калоне, намертво впечатанные в твою душу?

— Полагаешь, я об этом не думала? Черт возьми, Афродита, я и так держусь подальше от Калоны! — в отчаянии заорала я. — Я вообще к нему не приближаюсь. И я больше никогда к нему не подойду, так что твое видение не сбудется. Точка.

— Все не так просто. Видение, в котором я видела вас вместе, было не единственным. Честно говоря, сейчас, когда я думаю об этом, то мне все больше кажется, что сегодняшнее видение похоже на те два уродских кошмара, в которых я видела твою смерть. Помнишь? В одном тебе распороли глотку и оторвали голову, а в другом я вместе с тобой утонула. Богиня, я живу в постоянном стрессе!

— Я помню, помню. Ты же мне рассказывала.

— При этом я пережила обе твои смерти, как свои собственные. Думаешь, это было приятно?

— Будь лапочкой, просто расскажи о последнем видении.

Афродита мученически закатила глаза, но продолжила:

— Видение распалось на несколько, как в тот раз, когда я видела сразу две твои смерти. В первом видении ты страстно целовалась и обжималась с Калоной, но при этом я чувствовала боль.

— Ну конечно, ведь ты же горела, — перебила я, раздраженная тем, что она не может рассказывать, не отвлекаясь на ничего не значащие подробности.

— Зои, ты не могла бы заткнуться и выслушать, что тебе говорят? Нет, это была другая боль. Я совершенно уверена, что она исходила не от сгоравших людей. Там был кто-то еще, но этот кто-то очень мучился, потому что его заставляли делать нечто невыносимое.

— Заставляли? — пролепетала я, чувствуя ледяной холод в желудке.

— Да. Это было мерзко. Но слушай дальше. Сначала горели люди, я терзалась их болью и все такое, а ты обжималась с падшим ангелом. Но потом все изменилось. Наверное, это был другой день — и другое место. Люди продолжали гореть, и я по-прежнему умирала от боли, но ты повела себя иначе. Вместо того чтобы целоваться с Калоной, ты вырвалась из его объятий и отошла в сторону. Но недалеко. Он шагнул к тебе, и тогда ты сказала ему что-то, и это все изменило .

— Как это?

— Ты убила его, и огонь погас.

— Я убила Калону?!

— Да. По крайней мере, мне так показалось.

— Но какие слова могут обладать такой силой?

— Не знаю, — пожала плечами Афродита. — Я не расслышала. Я видела сгоравших заживо людей и чувствовала чью-то боль, поэтому мне было не до твоих изречений.

— Но ты уверена, что Калона умер? Ведь он же бессмертный!

— Мне так показалось. Твои слова развеяли его по ветру.

— Он исчез?

— Скорее, взорвался. Или типа того. Мне трудно это описать, ведь я корчилась в пламени, но увидела, как он вдруг ослепительно вспыхнул. Честно говоря, я не разглядела, что именно с ним случилось. Но он точно исчез, и когда это случилось, огонь сразу погас, и все опять стало нормально.

— Это все?

— Нет. Еще ты плакала.

— Что?

— Ты убила Калону и рыдала. Навзрыд, просто вся соплями исходилась. Но тут видение закончилось, а я очнулась с дикой головной болью и горящими глазами. Да, и еще ты орала, как полоумная. — Афродита посмотрела на меня долгим вопросительным взглядом. — Кстати, с какого перепугу ты так орала?

— Кошмар приснился.

— Опять Калона?

— Я не хочу об этом говорить.

— Мне очень жаль, но придется, Зои. Я видела, как мир корчился в огне, пока вы с Калоной развлекались. Мне это совсем не понравилось.

— Этого не случится, — твердо ответила я. — Ты сама сказала, что видела, как я его убила.

— Что тебе приснилось? — настойчиво повторила Афродита.

— Калона предложил мне власть над миром. Сказал, что вернет мир в прошлое, предложил перейти на его сторону и все такое. Я сказала нет — нет, нет, нет! И тогда он сказал, что сожжет… О Богиня! Как же я сразу не догадалась? Ты сказала, что люди горели на поле? Это было пшеничное поле, да?

— Я не Стиви Рей, чтобы разбираться во всякой деревенской ерунде, — скривилась Афродита. — Для меня все поля выглядят одинаково.

— Он сказал, что отделит зерна от плевел и сожжет плевелы, — выдавила я, чувствуя, как железные клещи сжимают грудь.

— Что такое плевелы?

— Точно не знаю, но мне кажется, это тоже растет на поле. Ты лучше вспомни, как выглядело это горящее поле? Какое оно было — золотое, поросшее высокими желтыми колосками, или зеленое, как сено, кукуруза или прочая зелень?

— Желтое. Растения были высокие. И густые. Наверное, это и есть пшеница?

— Выходит, все, чем угрожал мне Калона во сне, сбылось наяву в твоем видении?

— За исключением того, что в твоем сне ты не трахалась с Калоной. Или все-таки трахалась?

— Нет, черт тебя возьми! Я бросилась с края утеса, поэтому так орала!

Красные глаза Афродита расширились от изумления.

— Правда, что ли? Прямо таки сиганула с утеса?

— Точнее сказать, с крыши дворца, но дворец стоял на вершине утеса.

— Звучит погано.

— Ничего страшнее со мной никогда в жизни не случалось, но остаться с ним было еще страшнее. — Я содрогнулась, вспомнив ласки Калоны и жуткое, рождающееся из самой глубины души желание, которое они во мне пробуждали. — Мне пришлось, чтобы спастись от него.

— Думаю, в следующий раз тебе следует придумать что-нибудь получше.

— Что?

— Прекрати витать в облаках, Зои! Я видела, как Калона захватил власть над всем миром. Он сжигал в огне людей, недолеток и вампиров. А ты остановила его. Думаю, это видение было послано мне для того, чтобы мы знали — лишь один смертный может остановить Калону. Вернее, смертная. Это ты — Зои. Ты не должна от него убегать. Тебе придется догадаться, какие слова могли уничтожить Калону, а затем ты должна прийти к нему и произнести их.

— Нет! Я к нему не пойду.

Афродита посмотрела на меня с откровенной жалостью.

— Ты должна удавить в себе А-ю и убить Калону — раз и навсегда.

«О, черт!» — только и успела подумать я, когда кто-то заколотил кулаком в дверь.

ГЛАВА 14

Зои

— Зои! Ты здесь? Впусти меня!

В мгновение ока я соскочила с кровати Афродиты.

Распахнув дверь, я увидела на пороге Старка, тяжело привалившегося к дверному косяку.

— Старк? Ты почему встал?

Старк был в больничных штанах и без рубашки. Грудь его от плеч до живота была перемотана широким белым бинтом, в лице не было ни кровинки, а лоб блестел от испарины. Старк судорожными рывками втягивал в себя воздух, и в первый миг мне показалось, будто он вот-вот потеряет сознание.

Но в правой руке он крепко сжимал свой лук и колчан.

— Черт! Впусти его, пока он не вырубился у нас на пороге! — крикнула с кровати Афродита. — Если он упадет, мы с тобой его никогда сюда не затащим, ведь он тяжелый, как кабан!

Я попыталась обхватить Старка за талию, но он с удивившей меня силой оттолкнул мою руку.

— Я в порядке, — выдохнул он и шагнул в комнату, настороженно озираясь по сторонам, словно ожидая, что сейчас кто-нибудь выпрыгнет на нас из шкафа. — И я не вырублюсь, — он выровнял дыхание.

Сделав шаг вперед, я преградила Старку дорогу и заставила его обратить на себя внимание.

— Здесь никого нет. Зачем ты пришел? Тебе нельзя вставать, а уж тем более подниматься по лестнице!

— Я почувствовал тебя. Ты была в ужасе. Я пришел.

— Мне приснился плохой сон, вот и все. Мне ничего не угрожало.

— Калона? Он снова проник в твой сон?

— Снова? И как давно он тебе снится, подружка? — резко спросила Афродита.

— Если девушка спит одна — в смысле, без парня, — соседка по комнате не считается! — то Калона может запросто пробраться в ее сны, — пояснил Старк.

— Это плохо, — покачала головой Афродита.

— Но это всего лишь сны! — попыталась возразить я.

— Мы можем быть в этом уверены?

Вообще-то Афродита обращалась к Старку, но я поспешила ответить за него.

— Я жива, а значит, это точно был сон!

Вот как раз этого мне и не следовало говорить.

— Жива? Я жду объяснений, — рыкнул Старк.

Дыхание его выровнялось, и, несмотря на болезненную бледность, он опять стал похож на грозного воина, готового в любой момент исполнить свою Клятву и защитить свою Верховную жрицу.

— Зои приснилось, что она бросилась со скалы, чтобы спастись от Калоны, — коротко доложила Афродита.

— Что он с тобой сделал? — сдерживая ярость, тихо спросил Старк.

— Ничего! — с излишней поспешностью ответила я.

— Веская причина прыгать со скал, — усмехнулась Афродита.

— Что он хотел с тобой сделать? — повторил Старк.

Я поняла, что они все равно от меня не отстанут, и капитулировала.

— Все то же. Он хочет меня контролировать. Разумеется, он представил все совсем иначе, но суть одна. Он настаивает, а я на это никогда не соглашусь.

Старк стиснул зубы так, что желваки выступили.

— Мне надо было догадаться, что он снова попытается до тебя добраться. Я же знаю все его приемы! Я должен был посоветовать тебе лечь с Хитом или Эриком!

— Это что-то новенькое! — фыркнула Афродита. — Парень номер три хочет, чтобы его девушка спала с парнями номер раз и номер два?

— Я не ее парень! — почти выкрикнул Старк. — Я ее воин! И я дал клятву защищать Зои. Это гораздо больше, чем любовь или идиотская ревность!

Афродита молча уставилась на него. Похоже, она впервые не нашлась с ответом.

— Старк, это был всего лишь сон, — с напускной уверенностью заявила я. — Сколько бы Калона ни пробирался в мои сны, результат будет тем же. Я никогда не перейду на его сторону.

— Постарайся сдержать слово, потому что иначе нам всем будет очень хреново, — вздохнула Афродита.

— В смысле? — насупился Старк.

— Ничего особенного, просто у нее было еще одно видение, — отмахнулась я.

— Ничего особенного? Просто видение? — фыркнула Афродита. — Богиня, ты видишь, как меня здесь недооценивают? — Она повернулась к Старку и смерила его испытующим взглядом. — Скажи мне, Лучник, если ты будешь спать с Зои, то сумеешь защитить ее сны от Калоны?

— Да, — твердо заявил Старк.

— В таком случае, оставайся здесь, а я пойду в другое место.

— Куда? — спросила я.

— К Дарию. Закрой рот, Зои, я не желаю ничего слышать. Нет, я не дам пингвиницам никакого повода для негодования. Честно говоря, я не в том состоянии, чтобы делать глупости. У меня раскалывается голова, и мне нужно хорошенько выспаться, но спать я хочу рядом со своим вампиром. Все, проехали. Я сделаю так, как сказала. До встречи.

С этими словами Афродита решительно собрала свою одежду и взяла сумочку. Я поняла, что она хочет зайти в ванную, чтобы переодеть уродливую старушечью ночнушку перед тем, как показаться на глаза Дарию, и вдруг вспомнила, что сама одета в точно такой же белый мешок до пят.

Тяжело опустившись на кровать, я вздохнула.

Вообще-то Старк видел меня вообще без одежды, а это немного более неловко, чем сидеть перед ним в белом хлопчатобумажном мешке. Я устало сгорбилась.

Великая Богиня, когда же я хоть немного поумнею? Для девчонки, крутящей сразу с несколькими парнями, у меня все-таки патологически низкая самооценка. Но что поделать, если меня постоянно ужасно волнует, как я выгляжу?

Когда Афродита направилась к двери, я попросила:

— Пожалуйста, не рассказывай никому о своем видении, ладно? Сначала я хочу как следует его обдумать. То есть, — поспешно добавила я, — Дарию, конечно, можно рассказать, но остальным не надо!

— Все понятно. Хочешь предотвратить панику? Разумно. Честно говоря, я тоже не в настроении выслушивать истерические вопли кучки-вонючки. Постарайся поспать, Зои. Увидимся на закате, — и Ясновидящая Красотка, сделав ручкой Старку, вышла, громко хлопнув дверью.

Старк подошел ко мне и тяжело опустился на кровать. Я видела, как он поморщился от боли, но сдержал стон.

Водрузив лук со стрелами на прикроватный столик, Лучник подмигнул мне и с сожалением в голосе спросил:

— Значит, мне это не понадобится?

— Абсолютно.

— Ну что ж, это развязывает мне руки! — Старк распахнул объятия и насмешливо мне улыбнулся. — Приди ко мне, Зои!

— Остынь!

Я встала и отошла к окну. Да, я просто тянула время, потому что от перспективы так быстро перейти из одних мужских объятий в другие мне было слегка не по себе.

— Нужно позаботиться о том, чтобы ты не превратился в кучку пепла под лучами солнца, — пробормотала я, опуская жалюзи. При этом не удержалась и выглянула на улицу.

Что ж, занимающийся день не обещал ничего хорошего. Передо мной лежал безмолвный серый мир, скованный мраком и льдом. Ничто не нарушало его безжизненной неподвижности. Казалось, сама жизнь за стенами аббатства — от верхушек деревьев до прихваченной льдом травы и упавших проводов — замерзла навсегда.

— Теперь я понимаю, почему ты не поджарился по дороге сюда. Солнца нет и, наверное, не будет.

Я стояла, прижавшись лбом к стеклу, зачарованная зрелищем заиндевевшего сумрачного мира.

— Я знал, что мне ничто не угрожает, — ответил Старк с кровати. — Я почувствовал, что солнце встало, но из-за облаков все равно не светит. Так что дойти до тебя я мог совершенно спокойно. — Он помолчал и добавил: — Иди сюда, Зет. Разум говорит мне, что ты в порядке, но нутром я чувствую, как ты нервничаешь.

Я обернулась, удивленная его внезапной серьезностью. Отойдя от окна, я взяла протянутую руку Старка и присела на краешек кровати.

— Старк, я в порядке. Со мной все хорошо, и тебе не нужно было рисковать, бросаясь ко мне после восхода солнца.

— Я почувствовал твой страх — а значит, должен был прийти. Даже если при этом я рисковал жизнью. Такова Клятва Воина, Зои.

— Правда?

Молча кивнув, он поднес к губам мою руку.

— Правда. Ты — моя госпожа и Верховная жрица. Я буду защищать тебя всегда.

Не в силах отвести от него глаз, я молча дотронулась до щеки Старка и вдруг, сама не понимая почему, заплакала.

— Эй, не надо… Не плачь! — испуганно пробормотал мой Воин, неуклюже вытирая мне слезы. — Иди ко мне.

Не говоря ни слова, я молча легла с ним рядом, стараясь не потревожить его раненую грудь. Старк обнял меня одной рукой, и я прижалась к нему, надеясь, что тепло его объятий прогонит воспоминания о ледяной страсти Калоны.

— Ты ведь знаешь, что он неспроста так поступает?

Мне не нужно было уточнять, о ком он говорит. Это было и так ясно.

— Это все неправда — все, что он заставляет тебя чувствовать, — продолжал Старк. — Он всегда так делает. Находит у своей жертвы слабое место — и использует его против нее.

Старк помолчал, и я поняла, что он хочет сказать что-то еще. Но мне не хотелось этого слышать! Я просто хотела свернуться клубочком у него под боком, забыть весь этот ужас и уснуть под надежной охраной своего Воина.

Но я не могла этого сделать. Мне не позволяли воспоминания А-и. И видение Афродиты.

Старк крепче прижал меня к себе.

— Калона уже знает, где твое слабое место. Это твоя связь с той черокской девушкой, которая когда-то заманила его в ловушку.

— Ее звали А-я, — тихо сказала я.

— Ну да, А-я. Он использует ее против тебя.

— Я знаю.

Старк заколебался, но потом все-таки произнес:

— Ты ведь хочешь его… Калону. Он заставляет тебя хотеть его. Ты пытаешься сопротивляться, но он все равно тебя подчиняет.

Живот скрутило так, что я чуть не вскочила и бросилась к раковине — так меня вдруг затошнило, но я заставила себя быть честной:

— Я знаю. И это до смерти меня пугает.

— Зои, я тебе верю. Верю, что ты и дальше будешь говорить ему «нет», но если однажды у тебя не хватит сил, я буду рядом. Я встану между тобой и Калоной, даже если это будет стоить мне жизни.

Положив голову ему на плечо, я хмуро подумала о том, что Афродита не упомянула Старка в своих последних видениях.

Старк повернул голову и поцеловал меня в лоб.

— Кстати, чуть не забыл! Очень миленькая ночнушка.

Я невольно прыснула со смеху.

— Если бы ты не был ранен, я бы тебя отшлепала.

— Мне нравится эта мысль, — ухмыльнулся Старк. — Можно пофантазировать, будто я очутился в постели с испорченной девчонкой из закрытой католической школы. Не хочешь рассказать мне, как вы с соседками по комнате устраиваете подушечные бои голышом?

Я закатила глаза и пробурчала, стараясь не расхохотаться:

— Как-нибудь в другой раз, когда ты не будешь при смерти.

— Заметано. Сейчас я слишком устал, чтобы проверить твои показания и провести следственный эксперимент.

— Старк, почему ты отказываешься взять у меня кровь? Хотя бы немножко? — спросила я и поспешно добавила, пока он не успел возразить: — Послушай, Калоны здесь нет. Судя по моему сну, он сейчас очень далеко отсюда, потому что в окрестностях Оклахомы нет ни одного острова.

— Ты не знаешь, где он на самом деле. Во сне он может показать тебе что угодно!

— Нет, Старк, он на острове, — с неожиданной уверенностью возразила я. — Он отправился туда, чтобы набраться сил. Кстати, ты не знаешь, где это может быть? Может, он когда-нибудь говорил об этом месте с Неферет?

— Никогда, — покачал головой Старк. — При мне Калона никогда не говорил ни о каких островах. Но если он забрался в такую даль, значит, ты здорово его потрепала. Ты нереально крута, Зои, правда!

— Значит, сейчас я в безопасности, и ты можешь с чистой совестью выпить у меня немного крови. Договорились?

— Нет, — отрезал Старк.

— Почему ты не хочешь?

— Не будь дурочкой! Я хочу, но не могу. Мы оба не можем себе этого позволить. Только не сейчас.

— Но ведь тебе именно сейчас нужна моя кровь, мой дух, энергия или как там это называется! — Я задрала голову, подставляя ему шею. — Давай же! Укуси меня, — я закрыла глаза и затаила дыхание…

И услышала над ухом хохот.

Оскорблено открыв глаза, я увидела, как Старк морщится от боли в груди, но все равно не может совладать со своим смехом.

— Что тут такого забавного? — насупилась я.

Отсмеявшись, Старк прошептал:

— Жаль, ты не могла видеть себя со стороны, когда подставляла мне яремную вену! Ну просто кадр из старого фильма про Дракулу. Ты бы еще спросила: «Не хочешь выпить моей крови?» — замогильным голосом простонал Лучник и оскалил зубы.

Покраснев до корней волос, я отодвинулась и надулась.

— Ну и пожалуйста! Считай, я ничего тебе не предлагала. Давай спать, ладно? — пробурчала я и попыталась повернуться к нему спиной, но Старк взял меня за плечо и развернул к себе.

— Не обижайся, ну, пожалуйста! Я просто пошутил, — заверил он меня без тени улыбки. — Послушай, Зои, — Старк осторожно коснулся моей щеки, — я не пью твою кровь не потому, что не хочу, а потому что не могу .

— Да, я уже слышала это, — пробормотала я и, не в силах справиться со стыдом и смущением, снова попыталась отвернуться, но Старк мне не позволил.

— Ну хорошо, прости меня, — его голос вдруг стал низким и очень сексуальным. — Я не должен был смеяться над тобой. Надо было просто сказать все, как есть, а я не догадался. Прости, ведь я совсем недавно стал Воином и еще не научился всегда поступать правильно, — он осторожно провел пальцем по моим скулам, обрисовывая татуировки. — Нужно было прямо сказать тебе, что я безумно хочу попробовать твою кровь. И что больше этого я хочу лишь одного — знать, что тебе ничто не угрожает. — Он наклонился и поцеловал меня. — А еще мне не нужна твоя кровь, чтобы поправиться, — шепнул Старк, и его дыхание защекотало мне губы. — Хочешь знать, почему?

— Угу, — промычала я.

— Потому что я становлюсь сильнее, когда ты в безопасности. Все просто, Зои. Так действует наша с тобой Связь. А теперь спи. Я с тобой, — он лег на спину и крепко прижал меня к себе.

Прежде чем закрыть глаза и провалиться в сон, я прошептала:

— Если кто-нибудь захочет меня разбудить, убей его, пожалуйста, ладно?

— Твое желанье мне закон! — прыснул Старк.

— Вот и хорошо.

Я закрыла глаза и моментально уснула в надежных объятиях своего Воина, храбро защищавшего меня от страшных снов и призраков прошлого.

ГЛАВА 15

Афродита

— Ну вот что, голубые голубки. Отправляйтесь обратно в свою кроватку, а большого вампира я у вас заберу.

Скрестив руки на груди, Афродита замерла посередине комнаты, отведенной Дарию, Дэмьену, Джеку и Фанти, с раздражением мысленно отметив, как уютно Дэмьен, Джек и Инфанта устроились в одной кровати.

Все трое были заспанные и смешные, как щенята, но все равно несправедливо, что симпатичным гомосексуалистам разрешают спать вместе, а ее заставили ночевать с Зои. Вернее, пытались заставить.

— Что-то плохое случилось? — Дарий бросился к Афродите, одной рукой натягивая футболку на свой роскошный мускулистый торс, а другой на ходу хватая с пола ботинки.

Как всегда, он все понял раньше всех — еще одна причина, по которой он так сильно ей нравился.

— Все хорошо. Просто Зои спит со Старком. В нашей общей комнате. А мне не улыбается быть третьей лишней. Поэтому мы решили сделать небольшую рокировку.

— С Зои все в порядке? — спросил Дэмьен.

— Насколько я могу судить, сейчас с ней все более чем в порядке, — ответила Афродита.

— Ой, а я и не знал, что… Старку настолько лучше, — тактично пролепетал Джек.

Сонный, взъерошенный, со слегка припухшими от сна глазами он выглядел очень мило и больше чем когда-либо напоминал очаровательного щенка. Разумеется, Афродита скорее выцарапала бы себе глаза, чем признала это вслух.

— Раз у него хватило сил подняться по лестнице в нашу комнату, значит, дела его совсем неплохи, — парировала Афродита.

— Думаю, Эрику это ужасно не понравится! — с откровенным восторгом заявил Джек. — Представляю, какой завтра разразится грандиозный скандал!

— Закатай губу, любитель чужих скандалов, — охладила его пыл Афродита. — Скандала не будет. Зет порвала с Эриком.

— Правда? — ахнул Дэмьен.

— Только правда и ничего кроме правды. От себя добавлю, что это нужно было сделать давно. Зои и так слишком долго терпела его идиотскую ревность.

— Но сейчас она в порядке? — снова спросил Дэмьен.

Афродите очень не понравился его испытующий взгляд. Она вовсе не собиралась рассказывать голубой парочке о том, что Калона опять пробрался в сон Зои, и что именно поэтому сейчас она оставила ее со Старком. И о своем видении Афродита тоже не хотела распространяться — слава Никс, просьба Зои позволяла ей сделать это с чистым сердцем.

Пусть мальчишки злятся на Зет, когда узнают, что их снова держали в неведении! Но сейчас нужно было как можно скорее отделаться от Мистера Любознайки.

Афродита насмешливо вздернула идеальную бровь и одарила Дэмьена своей обычной снисходительной усмешкой.

— А ты кто такой? Ее голубая мамочка?

Как она и полагала, Дэмьен мгновенно обозлился.

— Нет! Я ее друг!

— Ну вот что, друг. Успокойся и вспомни, что я только что сказала. Зои в полном порядке. Великая Богиня, когда вы перестанете совать свои любопытные носы в ее личную жизнь?

— Я никуда ничего не сую, — обиделся Дэмьен. — Я просто за нее беспокоюсь!

— А где Хит? Он уже знает, что Зои порвала с Эриком и теперь… спит со Старком? — покраснев, еле слышно пролепетал Джек.

На этот раз Афродите не нужно было изображать раздражение. Эти мальчишки просто бесили ее своим неуемным любопытством!

— Мне глубоко наплевать, где сейчас Хит, и думаю, Зет со мной полностью солидарна. Сейчас ей не до Хита, — многозначительно добавила Афродита.

Вообще-то она вовсе не хотела обижать Дэмьена и его дружка, но что поделать, если лучшим способом держать мальчиков подальше от своих дел, было грубо заткнуть им рты. Впрочем, даже такой способ, к сожалению, не давал стопроцентной гарантии.

Афродита повернулась к Дарию, который смотрел на нее со смешанным выражением беспокойства и иронии.

— Готов, красавчик?

— Да, госпожа. — Перед тем, как закрыть за собой дверь, Дарий обернулся к Джеку и Дэмьену. — До заката, друзья.

— Пока! — пискнул Джек, а Дэмьен лишь гневно посмотрел вслед выходившей Афродите.

Не успела она отойти от двери на несколько шагов, как Дарий взял ее за руку и заставил остановиться. Афродита хотела что-то сказать, но Сын Эреба положил руки ей на плечи и заглянул в глаза.

— Было видение снова? — спросил он.

Глаза Афродиты наполнились слезами. Великая Никс, да что с ней такое? Как могло случиться, что она так сильно запала на этого огромного воителя, который так хорошо ее понимал и, которому, кажется, она тоже была не безразлична?

— Да.

— Как ты, моя королева? Ты очень бледна, и глаза у тебя покраснели.

— Все нормально, — ответила Афродита и с ужасом услышала, как дрожит у нее голос.

Дарий обнял ее, а она всем телом прижалась к нему, чтобы поскорее успокоиться в тени его великодушной силы.

— Такое же страшное, как в прошлый раз? — тихо спросил Дарий.

— Хуже, — ответила Афродита, не поднимая лица от его широкой груди. Если бы кто-нибудь сейчас ее услышал, то наверняка был бы поражен тем, как тихо и мягко прозвучал ее ответ.

— Снова видение о смерти Зои?

— Нет. На этот раз мне показали смерть всего мира, хотя Зои там тоже присутствовала.

— Мы возвращаемся к ней?

— Нет. Я сказала правду — она сейчас со Старком. Оказывается, Калона каким-то образом пробирается к ней в сны, но присутствие в ее кровати парня его почему-то отпугивает.

— Что ж, хорошо, — кивнул Дарий.

Вдруг в конце коридора послышался какой-то шум. Воин мгновенно отодвинул Афродиту в темный угол и загородил собой, так что прошедшая мимо монахиня их даже не заметила.

— Кстати о сне. Я понимаю, что Зет у нас Верховная жрица и все такое, но она не единственная, кому нужен крепкий сон для поддержания красоты и хорошего настроения, — прошептала Афродита, когда они снова остались одни.

Дарий озабоченно посмотрел на нее.

— Ты права, госпожа моя. Вижу, ты очень устала, особенно после виденья.

— Речь не обо мне одной, большой мачо. По дороге в вашу комнату я хорошенько обдумала эту проблему и, кажется, нашла решение. Блестящее решение, скажу без ложной скромности!

— Нисколько не сомневаюсь, — улыбнулся Дарий.

— Еще бы ты сомневался! Помнишь, пингвиницы сказали, что Старку нужен крепкий восьмичасовой сон и просили ни в коем случае его не тревожить? Но так получилось, что сейчас его очень уютная, очень темная и очень-очень уединенная комнатка совсем пуста. Я бы даже сказала — соблазнительно пуста! — Афродита потерлась носом о шею Дария и, привстав на цыпочки, куснула его за мочку уха.

Он рассмеялся и сгреб ее в охапку.

— Ты потрясающая!

По дороге в комнату Старка Афродита рассказала Дарию о своем видении и сне Зои.

Сын Эреба умел слушать очень внимательно, не перебивая глупыми вопросами — и это была вторая причина, по которой он так страшно ей нравился. Первая же заключалась в том, что Афродита считала его самым крутым и самым красивым на свете.

В комнате Старка было темно и уютно, на столике горела единственная свеча.

Взяв стул, Дарий засунул его ножку в дверную ручку, просто и эффективно преградив путь незваным посетителям. Потом подошел к стоявшему в углу комоду, вытащил чистые простыни и одеяла и ловко перестелил постель, пояснив, что не хочет спать на белье раненого вампира.

Афродита молча смотрела, как он сбрасывает ботинки и джинсы, и аккуратно расстегнула на себе бюстгальтер, не снимая рубашки.

Она думала о том, как это странно, когда о тебе кто-то заботится… И еще более странным казалось ей то, что этому кому-то она нравилась именно потому, что была собой, Афродитой. Это было так непривычно!

Афродита давно привыкла сводить парней с ума. Она нравилась им, потому что была красива, богата, популярна, остра на язык, а больше всего потому, что была стервой. Ее всегда поражало, сколько парней теряют головы из-за стерв. Но никто и никогда не любил ее потому, что она была Афродитой.

Честно говоря, парням никогда не приходило в голову поинтересоваться тем, что за человек скрывается за ее роскошными волосами, длинными ногами и язвительными шуточками.

Но самым поразительным в их романе с Дарием — она и сама не заметила, как их отношения переросли в самый настоящий роман! — было то, что они не спали друг с другом. У них не было секса. До сих пор!

Разумеется, все кругом были уверены, что они трахаются как кролики, и Афродита всячески поддерживала эту легенду, не отрицая даже самые грязные сплетни. Но это было неправдой.

И самое удивительное, что сама Афродита не видела в этом ничего странного. Они спали с Дарием в одной постели, целовались и обжимались до изнеможения, но дальше почему-то не заходили.

И вдруг Афродита с ослепительной ясностью поняла, что же именно происходит между ней и великолепным Сыном Эреба.

Все это время они медленно и постепенно узнавали один другого. Да-да, они с Дарием по-настоящему узнавали друг друга, и самое смешное, что эта постепенность нравилась Афродите ничуть не меньше, чем сам процесс узнавания.

Великая Никс, да они же просто влюблялись друг в друга!

Эта мысль настолько ее потрясла, что у Афродиты подкосились ноги. Пошатываясь, она подошла к стоявшему в углу комнаты стулу и тяжело рухнула на него.

Закончив перестилать постель, Дарий выпрямился и в недоумении взглянул на нее.

— Что ты там делаешь, мое солнце?

— Ничего, просто присела, — поспешно ответила Афродита.

Он склонил голову к плечу и нахмурился.

— Честно скажи, ты в порядке? Ужасным видение было, и до сих пор ты в себя не пришла, я же вижу! Вид у тебя изможденный, ты очень бледна, королева.

— Нет-нет, ничего страшного. Просто глаза немного щиплет, и во рту пересохло, а так все нормально.

Видя, что Афродита продолжает сидеть на стуле, Дарий смущенно улыбнулся и спросил:

— Ты устала, не так ли?

— Да, ужасно.

— Может, воды принести?

— Нет, не нужно! Я сама возьму.

Она нелепо подскочила, как дурацкая марионетка, и бросилась через всю комнату к раковине.

Открыв кран, Афродита подставила под струю картонный стаканчик, и вдруг у нее за спиной вырос Дарий. Его сильные руки вновь легли ей на плечи, но на этот раз он принялся нежно массировать большими пальцами ее шею.

— Здесь напряженное все у тебя, — пояснил воитель Афродите, разминая ей шею и плечи.

Афродита опустила стаканчик и застыла в руках Дария.

Он продолжал свой нежный массаж, и в каждом его прикосновении чувствовалось, как он заботится о ней. Картонный стаканчик выпал из безвольно разжавшихся пальцев Афродиты. Она в изнеможении откинула голову назад и глубоко вздохнула.

— Как хорошо… У тебя волшебные руки.

— Вечно к услугам твоим, королева.

Афродита с улыбкой откинулась на руки Дария, с радостью чувствуя, что наконец-то может расслабиться.

Ей нравилось, что воитель относится к ней как к Верховной жрице, хотя она больше не была ни Меченой, ни вампиром. Ей нравилось, что он видит в ней избранницу Никс. Ему было плевать, есть у нее Метка или нет. И еще она любит его за то, что…

Великая милосердная Никс! Она его любит! По-настоящему любит, без дураков. Какой ужас!

Афродита вскинула голову и так резко обернулась, что растерявшийся Дарий машинально отступил на шаг назад.

— Что случилось? — спросил он.

— Я люблю тебя! — со слезами в голосе выпалила Афродита и тут же в ужасе зажала рукой рот.

Но было слишком поздно. Роковые слова были произнесены.

На лице воителя медленно расплылась робкая улыбка.

— Ты подарила мне счастье, моя королева. Я тебя тоже люблю, но сказать это первым боялся.

Из глаз Афродиты брызнули слезы, и она бросилась прочь от Дария.

— Великая Богиня! Какой кошмар!

Но Дарий никак не отреагировал на ее смятение. Он просто стоял и смотрел, как она идет к кровати.

Чувствуя на себе его взгляд, Афродита в нерешительности остановилась, не зная, то ли сесть на кровать, то ли забраться в нее. В конце концов, она не сделала ни того, ни другого. Ей и так было неловко стоять перед Дарием в одной рубашке, зачем еще больше умножать этот стыд?

— Ну, что еще? — со слезами в голосе буркнула она, обернувшись к Дарию.

Воин покачал головой, и грустная улыбка тронула уголки его губ. Раньше Афродита никогда не замечала, что глаза Дария выглядят намного старше его молодого красивого лица.

— Помнишь, ты мне о своей говорила семье, Афродита? Между твоими родителями нет любви, и не знаю, была ли. Думаю, просто любить не способны они никого, в том числе и тебя, моя жрица.

Гордо вздернув голову, Афродита посмотрела ему в глаза.

— А теперь попробуй сказать мне что-нибудь новенькое!

— Ты — не такая, как твоя мать.

Дарий произнес эти слова совсем тихо и мягко, но Афродите показалось, будто он метнул в нее ножи, которые, один за другим, вонзились ей сердце.

— Я знаю! — с трудом выговорила она помертвевшими губами.

Дарий медленно направился к ней. Не в силах отвести глаз от воителя, Афродита стояла и смотрела, с какой грациозной легкостью он двигается, какой он сильный, какой красивый. И он ее любит? Как это может быть? Почему? Неужели он не понимает, какая она стерва?

— Точно ли знаешь, моя госпожа? Все равно повторить тебе должен. Знай, ты способна любить, хотя мама твоя неспособна.

«Но способна ли я быть любимой?» — хотелось крикнуть Афродите, но она промолчала. Голос гордости оказался сильнее понимания, которое она читала в глазах Дария, поэтому слова остались невысказанными.

И тогда, чтобы заглушить свой страх и неуверенность, Афродита сделала то, что привыкла делать в любой сложной ситуации — перешла в наступление.

— Разумеется, я это знаю. Но это ничего не меняет. Ты — вампир. Я — человек. Это означает, что я в лучшем случае могу быть тебе человеческой Супругой, но мне и это не доступно, потому что я уже Запечатлена с этой тупой деревенской дурищей Стиви Рей! И я не избавилась от этого чертового Запечатления даже после того, как ты меня укусил!

Афродита поморщилась, стараясь не вспоминать, с какой нежностью Дарий пил ее кровь, испорченную Запечатлением. Сейчас ей не хотелось думать о том покое и счастье, которое дарили ей объятия Дария, даже без всякого секса.

— Думаю, ты не права, и сама это знаешь. Ты не простой человек, ты Избранница Никс, Афродита. А Стиви Рей не касается нас, что нам ваше Запечатленье? Кстати, мне кажется, будто оно лишний раз подтверждает, как ты дорога для Богини. Знает она, что ты очень нужна Стиви Рей в это трудное время.

— Но я не нужна тебе, — горько прошептала Афродита.

— Ты мне нужна! — твердо ответил Дарий.

— Зачем? Мы же даже не трахаемся!

— Афродита, зачем ты? Знаешь прекрасно, что я без ума от тебя и хочу тебя страстно. Но наша связь много больше, чем просто желание, страсть и влеченье. Узы намного прочнее нас объединяют друг с другом.

— Я этого не понимаю! — выдавила из себя Афродита, чувствуя, что вот-вот разрыдается, и от этого еще больше раздражаясь.

— Я понимаю, — Дарий подошел к ней совсем близко, взял за руку и вдруг опустился на одно колено. — И прошу тебя честь оказать мне.

— О, Богиня! В чем дело? — пролепетала Афродита, не на шутку перепугавшись, что Дарий сейчас сделает что-нибудь непростительно-смешное — например, попросит ее выйти за него замуж.

Дарий прижал к сердцу кулак и посмотрел Афродите в глаза.

— О, Афродита, Пророчица Никс и Избранница нашей Богини. Честь окажи мне, принять согласившись мою Клятву Воина ныне. Я присягаю тебя защищать всею жизнью своей до последнего вздоха. Я присягаю служить тебе верой и правдой, и верность тебе ставить выше всех прочих условий. Буду тебе я служить до конца своих дней, и за гробом, коль будет на то воля нашей Богини. Ты принимаешь присягу мою?

Невероятное, незнакомое, необъятное счастье затопило сердце Афродиты. Дарий хочет быть ее Воином! Но счастье померкло, стоило ей вспомнить о последствиях такой клятвы.

— Ты не можешь быть моим Воином, Дарий. Зои твоя Верховная жрица. Если тебе уж так приспичило кому-нибудь присягнуть — присягни ей, — грубо буркнула Афродита, стараясь не подать виду, что умирает от ревности при одной мысли о том, что ее Дарий опустится на колено перед Зои.

— Зои — Верховная жрица, но воин второй ей не нужен. Старк молодой полон сил и желания следовать слову присяги. Кроме того, я у Зои просил позволения стать твоим Воином верным.

— Ты просил у нее разрешения?

Воитель торжественно кивнул.

— Должен я был это сделать, ведь клятва — серьезное дело.

— Значит, ты это серьезно? Это не минутный порыв, да? Ты все обдумал?

— Да, — улыбнулся Дарий. — Я хочу защищать тебя вечно!

Афродита со слезами замотала головой.

— Но ты не можешь этого сделать!

С лица Дария сбежала улыбка.

— Волен решать я, кому присягать, и никто меня не остановит. Молод я, но у меня много сил, так что не беспокойся напрасно. Дарий сумеет тебя защитить, можешь в этом не сомневаться.

— Но я совсем не это имела в виду! Я знаю, что ты хороший — да что там, ты слишком хороший! Вот в чем проблема, — всхлипнула Афродита и, наконец, расплакалась.

— Я тебя не понимаю, — растерянно пробормотал Дарий.

— Почему ты хочешь присягнуть мне? Ведь я такая гадкая! Я стерва! — плакала Афродита.

Тревога исчезла из глаз Дария, и он снова заулыбался.

— Ты уникальна.

Но Афродита, рыдая, затрясла головой.

— Я разобью тебе сердце! Сделаю тебя несчастным. Я делаю несчастными всех, кто ко мне приближается!

— Мне повезло, что я сильный и крепкий воитель. Мудрая Никс обо всем позаботилась, видишь?

— Но почему, почему? — всхлипывала Афродита, не замечая, что капавшие с ее подбородка слезы промочили футболку Дария насквозь.

— Потому, что ты самая лучшая в мире. И потому, что тебе нужен тот, кто полюбит тебя больше жизни. Не за богатство твое, красоту или место под солнцем. Просто за то, кто ты есть, и за то, что тебя не любить невозможно. Примешь ли клятву мою?

Афродита подняла залитое слезами лицо, взглянула в глаза воина и вдруг почувствовала, как что-то в ней оттаяло. Она увидела в открытом взгляде Дария свое будущее.

— Да, я принимаю твою клятву, — твердо ответила она.

С радостным криком Дарий вскочил и заключил свою пророчицу в объятия.

Он обнимал ее до самого заката, а она все плакала и плакала, пока не выплакала тугой узел тоски, одиночества, обиды и гнева, столько лет сковывавший ее сердце.

ГЛАВА 16

Стиви Рей

Обычно у Стиви Рей не было проблем со сном. И хотя это определение навязло в зубах, но что поделать, если днем она спала «как убитая» — не больше не меньше! Но только не этим днем. Все дело в том, что ей так и не удалось отвлечься от своих мыслей — точнее сказать, от своих виноватых мыслей.

Что ей делать с Рефаимом?

Рассказать Зои — вот что делать! Это точно. Несомненно. Бесспорно.

— Ну да, а потом Зои взбесится, как длиннохвостая кошка, попавшая под кресло-качалку! — процедила сквозь зубы Стиви Рей, продолжая беспокойно расхаживать туда и обратно перед входом в погреб.

Стиви Рей была одна, но то и дело воровато оглядывалась по сторонам, словно ожидая нападения.

Что если кто-нибудь ее здесь застукает? Но она же не делает ничего плохого! Просто не может уснуть, вот и все.

По крайней мере, ей бы очень хотелось так думать.

Стиви Рей перестала расхаживать и посмотрела в успокаивающую тьму недавно вырытого ею туннеля. Что, черт возьми, ей все-таки делать с Рефаимом?

Она не могла рассказать о нем Зои. Зои не поймет. И никто не поймет. Божечки, да она сама себя не понимает! Она просто знает, что не может его бросить, не может предать…

Но стоило Стиви Рей очутиться вдали от пересмешника, не слышать его голоса, не видеть боли в человеческих глазах, как она тут же впадала в дикую панику, которая лишний раз доказывала, что первая на свете красная вампирша утратила последние остатки здравого смысла.

Рефаим ее враг!

Эта мысль уже давно крутилась в мозгу у Стиви Рей, билась, трепыхалась и хлопала крыльями, как раненая птица.

— Нет, сейчас он мне не враг. Сейчас он просто раненый, и ему больно, — произнесла Стиви Рей в темноту туннеля, словно ожидая поддержки от окружавшей ее земли.

И тут неожиданная мысль заставила ее вздрогнуть. Все произошло только из-за того, что пересмешник был ранен! Будь он целым и невредимым, напади он на нее или ее друзей, она бы без колебаний вступила бы с ним в бой.

Может, перетащить его куда-нибудь, где он сможет поправиться? Ну конечно! Вот и ответ на все ее тревоги! Она вовсе не обязывалась защищать его! Она просто не хочет, чтобы его добили. Значит, ей нужно поместить его в какое-нибудь безопасное место, где Рефаим сможет поправиться, а потом сам выбрать свою судьбу. Возможно, он захочет присоединиться к ним, чтобы вместе бороться против Калоны и Неферет. А возможно и нет. В любом случае, это будет уже не ее забота.

Но куда ей его спрятать?

Ответ пришел сам собой. Конечно, это будет не очень просто. Ей даже придется открыть некоторые свои тайны…

Интересно, сможет ли Зои понять, почему Стиви Рей хранила их так долго? Но она должна! Можно подумать, у нее в жизни никогда не было черных пятен! Какое-то неприятное чувство подсказывало Стиви Рей, что Зои будет не слишком удивлена ее признанием. Кажется, она уже давно ее подозревает.

Ладно, не стоит сейчас думать о неприятном. Она просто откроет Зои свою маленькую тайну, вот и все. Только так она сможет быть уверена в том, что вся дружная компания будет держаться подальше от места, куда она собирается перевести Рефаима. Там пересмешник будет в безопасности, а самое главное — развяжет ей руки.

У Стиви Рей даже голова слегка закружилась от облегчения и радости. Просто не верилось, что ей все-таки удалось найти решение этой жуткой проблемы!

Стиви Рей сосредоточилась и сверилась с внутренними часами. Так, так, до заката осталось чуть больше часа. В обычный день она бы и не подумала высовывать нос на улицу, но сегодня Стиви Рей даже под землей чувствовала, как немощное солнце безуспешно пытается пробиться сквозь плотную завесу серых туч, сеявших бесконечный ледяной дождь над замерзшей Талсой.

В таком сумраке она точно не сгорит, даже если выйдет на свет. Кроме того, в такую погоду даже самые любопытные монашки будут сидеть по своим кельям или заниматься делами в аббатстве, а не выползать на обледеневший двор.

Обычные недолетки сейчас сладко спят, а о красных ей вообще не стоит беспокоиться. Они-то точно будут сидеть под крышей до самой ночи. Разумеется, через час все проснутся, и Зои наверняка созовет общий сбор для обсуждения плана дальнейших действий, а, следовательно, к этому времени Стиви Рей уже должна будет вернуться.

Стиви Рей начала нервно грызть ногти. Как раз во время этого сбора ей и придется посвятить Зет и всех остальных в свои секреты. Ох, божечки, как же ей не хочется туда идти!

Недавнее видение Афродиты тоже не прибавляло оптимизма. Стиви Рей не знала, что именно увидела Афродита, однако их Запечатление позволило ей почувствовать ужас, смятение и страх бедной Ясновидящей. Правда, некоторое время назад все успокоилось, а значит, Афродите все-таки удалось уснуть. Это было хорошо, поскольку Стиви Рей всерьез опасалась растущих подозрений Афродиты. Как бы та не пронюхала, что она затевает! Оставалось надеяться лишь на то, что Афродита не успела узнать слишком много.

— Итак, сейчас или никогда. Вперед, ковбой! — шепотом подбодрила себя Стиви Рей.

Не давая себе времени на отступление, она рванулась вперед и бесшумно взбежала по ведущим из подвала ступеням. Как она и думала, красные недолетки крепко спали. В темноте отчетливо раздавался сочный храп Далласа, и Стиви Рей невольно улыбнулась.

Подойдя к своей пустой кровати, она сдернула с нее одеяло. Потом вернулась в подвал и с уверенностью красного вампира вошла в абсолютно темный туннель.

Здесь Стиви Рей чувствовала себя, как дома. Ей нравился запах глубокого подземелья, нравилось чувствовать вокруг землю. Даже теперь, когда ей, возможно, предстояло совершить самую большую в своей жизни ошибку, близость земли, как родительские объятия, успокаивала ее издерганные нервы и внушала уверенность в будущем.

Стиви Рей быстро дошла до первого поворота туннеля. Здесь она остановилась и расстелила на земле одеяло. Потом сделала три глубоких вдоха, чтобы сосредоточиться. Когда она заговорила, голос ее звучал не громче шепота, однако в нем звучала такая сила, что неподвижный воздух туннеля всколыхнулся и задрожал, словно жаркий зной над асфальтовым шоссе в летний полдень.

— Земля! Ты — моя, а я — твоя. Приди ко мне!

В тот же миг темнота туннеля наполнилась запахами скошенного луга и шелестом листвы в верхушках деревьев. Стиви Рей почувствовала мягкость травы под ногами, но это было не главным. Главным было ощущение земли, ее живой и одушевленной сущности, частью которой сейчас была и сама Стиви Рей.

Она вскинула руки и указала пальцами на низкий земляной свод туннеля.

— Мне нужно, чтобы ты открыла его для меня.

Потолок задрожал, струйки песка посыпались вниз, и с тяжелым старческим вздохом, земля разошлась над головой Стиви Рей.

Она инстинктивно отпрянула в защитную тьму туннеля, однако вскоре поняла, что не ошиблась насчет солнца — на улице стояла глухая тьма.

Дождь идет? Кажется, нет. Стиви Рей запрокинула голову к низкому угрюмому небу, и несколько холодных капель упали ей на лицо. Но это был не дождь, а что-то вроде мелкого града, причем довольно сильного, что было просто замечательно для задуманного ею плана.

Накинув на плечи одеяло, Стиви Рей выбралась по груде осыпавшейся земли наверх. Она оказалась недалеко от грота Девы Марии, между самим гротом и деревьями в западной части территории аббатства.

Кругом было темно, как поздним вечером, однако Стиви Рей все равно чувствовала себя неуютно, потому что не привыкла находиться на улице при свете дня, пусть и такого сумрачного.

Но у нее не было выбора. Встряхнувшись, Стиви Рей огляделась по сторонам, выискивая сарай, в котором оставила Рефаима. Низко наклонив голову, чтобы спрятать лицо от колючих льдинок, она припустила в ту сторону.

Взявшись рукой за щеколду, Стиви Рей, как накануне, беззвучно обратилась, сама не зная к кому. «Пожалуйста, пусть он умрет… Так было бы гораздо проще для всех, правда…»

В сарае было гораздо теплее, чем она думала, и непривычно пахло. То есть к обычным запахам трактора, промасленных инструментов, пестицидов, и прочего хозяйственного добра, хранившегося на полках, примешивалось что-то еще. Что-то, от чего у Стиви Рей по коже поползли мурашки.

Не успела она обогнуть трактор и приблизиться к дальнему углу сарая, как поняла, что именно напоминает ей этот запах, и это понимание заставило ее споткнуться и замереть на полпути.

В сарае, провонявшем пересмешником и его кровью, пахло той самой тьмой, которая окружала Стиви Рей, когда она стала немертвой и утратила свою человечность.

Этот запах напомнил ей о череде страшных дней и ночей, в которых не было ничего, кроме злобы и жажды, ненависти и страха.

А потом Стиви Рей тихонько ахнула, потому что поняла еще кое-что. Точно так же пахли красные недолетки — те самые красные недолетки, о которых она до сих пор не рассказала Зои!

Запах был едва уловимый, и вряд ли кто-нибудь, не обладающий острым обонянием красного вампира, мог бы его почувствовать, но Стиви Рей почувствовала. И кровь застыла у нее в жилах от нехорошего предчувствия.

— Ты снова пришла ко мне одна, — сказал Рефаим.

ГЛАВА 17

Стиви Рей

Слова Рефаима медленно приплыли к ней из темноты. В непроглядной мгле, скрывавшей пересмешника, его голос прозвучал пугающе человечно. Что ж, именно за это Стиви Рей и спасла его. Человечность воззвала к ее сердцу, и она не смогла поднять на пересмешника руку.

Но сегодня его голос звучал по-другому, намного сильнее, чем раньше. И это одновременно обрадовало и встревожило Стиви Рей.

Но она отбросила беспокойство. Разве она трусливая девчонка, чтобы в панике бежать от опасности? Да она одной левой накрутит хвост любому пересмешнику! Стиви Рей расправила плечи. Она решила убрать отсюда пересмешника, а значит, сделает это и никто ее не остановит!

— А ты кого ожидал увидеть? Джона Уэйна [2] с конным отрядом? — она произнесла именно то, что обычно говорили ее мамуся и братья, когда очень сердились. Потом шагнула вперед и сурово посмотрела на темную фигуру, скорчившуюся в темном углу сарая. — Вижу, ты не умер и даже сидишь. Значит, тебе уже лучше.

Пересмешник слегка склонил голову набок.

— Кто такие Джон Уэйн и конный отряд?

— Отряд это отряд. Хорошие парни, которые всегда приходят на помощь. Выдохни. Сюда никто не придет. Кроме меня, разумеется.

— Считаешь себя хорошей?

Оказывается, пересмешник мог поддерживать разговор! И вообще, с закрытыми глазами его можно было принять за самого обычного парня.

Нет, Стиви Рей не собиралась закрывать глаза. Она знала, с кем имеет дело, и понимала, что к пересмешнику лучше не поворачиваться спиной.

— Да, я хорошая, но никакого отряда с собой не привела. — Стиви Рей выразительно посмотрела на пересмешника.

Выглядел он по-прежнему жутко — весь поломанный, помятый и окровавленный — однако больше не валялся на полу, как дохлый. Птицечеловек полусидел, привалившись более-менее здоровым боком к стене сарая. И даже укутался как одеялом оставленными ею полотенцами. Глаза у пересмешника были внимательными и настороженными, и он ни на миг не отводил их от с лица Стиви Рей.

— Значит, тебе лучше?

— Ты же сама сказала — я пока не умер. Где остальные?

— Я уже говорила — твои остальные улетели с Калоной и Неферет.

— Я говорю о других человеческих сыновьях и дочерях.

— О моих друзьях? Они пока спят. Так что у нас с тобой мало времени. Сразу предупреждаю, будет непросто, но я придумала, как переместить тебя отсюда, не переломав в труху. — Стиви Рей перевела дух и пересилила желание начать нервно грызть ногти. — Ты ведь можешь идти?

— Я сделаю все, что мне будет нужно.

— И как прикажешь это понимать? Неужели трудно ответить «да» или «нет»? Сможешь идти? Это очень важно!

— Сссссссмогу.

Стиви Рей невольно поморщилась от этого шипения и подумала про себя, что она явно поторопилась с предположением, будто этот крылатый тип на слух может показаться нормальным парнем. Нормальные так не шипят!

— Вот и ладушки. Тогда идем.

— Куда ты меня ведешь?

— Видишь ли, я долго думала над тем, что мне с тобой делать, и решила переместить в какое-нибудь укромное и безопасное местечко. Здесь тебе больше нельзя оставаться. Очень скоро тебя найдут. Надеюсь, ты не унаследовал папочкину фобию насчет земли? Не боишься подземелий?

— Я предпоччччччитаю небо, — злобно прошипел пересмешник.

Это было уже слишком! Стиви Рей подбоченилась и спросила:

— Значит, под землю ты не полезешь?

— Не хотелоссссссссь бы.

— Вот как? Тогда подумай хорошенько, чего больше тебе хотелось бы — быть живым под землей или мертвым здесь?

Пересмешник так долго молчал, что Стиви Рей впервые задумалась над тем, хочет ли он жить. Возможно, он прав… Ради чего ему жить? Родные братья бросили его умирать, а современный мир слишком непохож на тот, в котором он жил когда-то, наводя ужас на черокские поселения.

Сколько же вреда она ему причинила, не позволив умереть?

— Я выбираю жизнь.

Судя по выражению лица пересмешника, это решение стало для него не меньшей неожиданностью, чем для Стиви Рей.

— Отлично. В таком случае, нам нужно перетащить тебя в другое место. — Стиви Рей шагнула было к пересмешнику, но вдруг остановилась. — Дай слово, что будешь вести себя хорошо.

— Я слишком слаб, чтобы представлять опасность, — процедил раненый.

— Хорошо, будем считать, твое прежнее обещание остается в силе. Постарайся быть умницей, и тогда у нас все получится. — Стиви Рей подошла и присела перед ним на корточки. — Дай-ка мне взглянуть на твои повязки. Может, их стоит сменить или потуже перевязать перед выходом?

Она тщательно осмотрела раненого, не переставая приговаривать за работой, как заправская медсестра:

— Смотри-ка, наш мох отлично справился с делом! Крови почти нет. Опухоль с ноги не спала, но теперь мне кажется, что перелома все-таки нет. Все кости целы.

Стиви Рей заново перевязала ногу раненого и потуже затянула остальные повязки, оставив изуродованное крыло напоследок. Здесь требовалась гораздо более серьезная работа.

Перейдя к осмотру и перевязке размотавшихся бинтов, Стиви Рей даже болтать перестала, а Рефаим, не проронивший ни звука во время всего осмотра, громко застонал от боли.

— Ой, божечки! Прости меня, прости. Я знаю, что это просто кошмар.

— Перевяжи в несколько слоев. Потом туго-претуго примотай крыло к туловищу. Иначе я не смогу идти, — прохрипел пересмешник.

— Постараюсь, — кивнула Стиви Рей.

Она разорвала на полосы еще одно полотенце, а Рефаим с трудом наклонился вперед, чтобы ей было удобнее перевязывать его крыло.

Стиснув зубы, Стиви Рей старалась сделать все как можно быстрее и аккуратнее, обливаясь холодным потом каждый раз, когда пересмешник дергался и сдавленно стонал от боли.

Закончив, она налила в ковшик воды и напоила раненого. Дождавшись, когда птицечеловек перестанет дрожать, Стиви Рей протянула ему руки.

— Вперед, ковбой.

Рефаим посмотрел на нее с выражением недоумения, выглядевшим совершенно неуместно на его чудовищном птичьем лице.

Стиви Рей невольно улыбнулась и сказала:

— Это просто такое выражение. Означает — вставай и делай то, что должен делать, как бы тяжело тебе ни было.

Молча кивнув, Рефаим подался вперед и вцепился в ее руки. Напрягшись всем телом, Стиви Рей осторожно потянула его на себя, давая время рассчитать нужное усилие и собраться с силами.

С болезненным хрипом пересмешник поднялся и замер, пошатываясь, стараясь не наступать на больную ногу.

Не выпуская его рук, Стиви Рей стояла и ждала, давая пересмешнику время привыкнуть к вертикальному положению. Несмотря на ужас перед тем, что Рефаим сейчас хлопнется в обморок от боли, она невольно поразилась тому, какие у него теплые и совсем человеческие руки.

Странно, она всегда думала, что лапы у птиц должны быть холодными и противными. Честно говоря, она никогда особо не любила птиц. Мамины куры и цыплята своим идиотским писком, кудахтаньем и хлопаньем крыльев пугали Стиви Рей до обморока.

Однажды, когда она была еще маленькой, мама послала ее собирать яйца из-под несушек, и одна тупая жирная курица бросилась на нее и клюнула прямо в лицо, чуть не угодив в глаз.

Стиви Рей содрогнулась от отвращения, и Рефаим тут же отпустил ее руки.

— Все в порядке? — спросила она, чтобы нарушить неловкое молчание.

Он коротко хмыкнул, но кивнул.

— Держись, ковбой! — кивнула в ответ Стиви Рей. — Давай-ка поглядим, нет ли здесь чего-нибудь, что поможет тебе идти.

Она обвела взглядом садовый инвентарь и, наконец, нашла отличную лопату с крепким деревянным черенком.

Отступив от Рефаима на шаг, Стиви Рей смерила его оценивающим взглядом, удовлетворенно кивнула, а потом одним молниеносным движением вырвала черенок из лопаты и подала пересмешнику.

— Вот тебе вместо трости. Обопрись на нее, чтобы не утруждать раненую ногу. Я подставлю тебе плечо, но когда войдем в туннель, тебе придется идти самому, так что палка очень пригодится.

Рефаим взял протянутую «трость».

— Ты очень сильная.

— Полезное свойство.

Опершись на палку, Рефаим сделал робкий шаг, потом еще один и еще. Идти он мог, однако Стиви Рей видела, что каждое движение причиняет птицечеловеку ужасную боль. Тем не менее Рефаим самостоятельно добрался до двери сарая и остановился, выжидательно глядя на Стиви Рей.

— Сначала я заверну тебя вот в это. Надеюсь, нас никто не увидит, но на случай, если кому-нибудь из сестер приспичит выглянуть в окошко, я хочу, чтобы они увидели только то, что я веду кого-то, закутанного в одеяло.

Рефаим кивнул, и Стиви Рей как следует закутала его, набросив одеяло пересмешнику на голову и аккуратно подоткнув края под повязку на груди.

— Теперь слушай, какой у меня план. Ты ведь знаешь про туннели под старым городом?

— Да.

— Короче, я их слегка расширила.

— Я тебя не понимаю.

— Видишь ли, я обладаю властью над стихией Земля. Я могу контролировать ее, в некоторых пределах, разумеется. Недавно я обнаружила, что могу приказать земле сдвинуться с места. Короче говоря, рою туннели без помощи экскаватора, понял? И я прорыла один такой туннель, соединив старый вокзал с аббатством.

— Теперь я понял, какое могущество имел в виду мой отец, когда говорил о тебе.

У Стиви Рей не было никакого желания обсуждать с Рефаимом его придурочного отца, а уж тем более не хотелось думать о том, как и зачем они обсуждали ее и ее силы.

— Ладно, проехали. Короче, только что я открыла часть этого туннеля, чтобы ты мог в него забраться. Лаз находится неподалеку от сарая. Я помогу тебе туда спуститься. Когда очутишься в туннеле, иди в сторону вокзала. Там ты найдешь убежище и пищу. Между прочим, там очень здорово, тебе понравится.

— Разве твои союзники не найдут меня в этих туннелях?

— Во-первых, я запечатаю тот отрезок туннеля, который соединяет вокзал с аббатством. А во-вторых, я собираюсь рассказать друзьям нечто такое, что заставит их некоторое время держаться подальше от туннелей. И надеюсь, что за это «некоторое время» ты поправишься и уберешься прочь.

— Что ты им скажешь, чтобы удержать от туннеля?

Стиви Рей со вздохом провела рукой по лицу.

— Правду. Видишь ли, там, в туннелях, живут другие красные недолетки. И они очень опасны, потому что до сих пор не сделали выбор между добром и злом.

Несколько мгновений Рефаим молча смотрел на нее. Потом медленно произнес:

— Неферет была права.

— Неферет? О чем ты говоришь?

— Она не раз говорила моему отцу, что у нее есть союзники среди красных недолеток, и что в случае войны они, как один, встанут на ее сторону. Теперь я знаю, каких красных она имела в виду!

— Наверное, — печально вздохнула Стиви Рей. — Но мне не хотелось в это верить. Я думала, что им просто нужно время, чтобы принять правильное решение, выбрав добро и человечность. Надеялась, что рано или поздно они сами во всем разберутся. Наверное, я ошиблась.

— Думаешь, эти недолетки отпугнут твоих друзей от туннелей?

— Типа того. Но, главным образом, я сама их отпугну. Понимаешь, мне надо постараться выиграть время — для тебя и для плохих красных недолеток. — Стиви Рей твердо посмотрела в глаза Рефаиму. — Даже если ошибаюсь.

Не говоря больше ни слова, она открыла дверь, подошла к Рефаиму и закинула его руку себе на плечи. Они вместе осторожно переступили порог и шагнули в ледяные сумерки.

Стиви Рей знала, что каждый шаг от сарая до зияющего отверстия в земле причиняет Рефаиму страшную боль. Но за всю дорогу он не произнес ни звука, лишь тяжело дышал.

Пересмешник грузно опирался на Стиви Рей, и ее снова поразило тепло его тела и знакомое ощущение мужской руки на плечах, которое так дико сочеталось с прикосновением пернатого бока раненого.

По дороге она постоянно оглядывалась по сторонам, умирая от страха при одной мысли о том, что кто-нибудь, типа пронырливого воображалы Эрика, решит выйти наружу и провести личную разведку на местности.

Тусклое солнце садилось. Стиви Рей всем телом чувствовала, как оно покидает промозглое дождливое небо. Очень скоро аббатство снова придет в движение.

— Вот так, ты отлично справляешься. Ты сможешь, Рефаим. Но нам нужно торопиться, — шептала Стиви Рей, подгоняя пересмешника и стараясь успокоить собственную виноватую совесть.

Никто их не окликнул. Никто не бросился к ним, никто не заметил. И самое главное, они добрались до ямы даже быстрее, чем рассчитывала Стиви Рей.

— Ползи вниз. Тут неглубоко. Я придержу тебя, так что не беспокойся.

Рефаим не стал тратить силы на слова.

Молча кивнув, он повернулся, стряхнул с себя одеяло, а потом, с помощью Стиви Рей, державшей его за здоровую руку — как все-таки хорошо, что при всей своей силе и выносливости он оказался таким легким! — медленно и мучительно сполз под землю. Стиви Рей спрыгнула следом.

Очутившись в туннеле, Рефаим привалился спиной к стене, пытаясь отдышаться. Стиви Рей хотела было предложить ему отдохнуть здесь, но панический ужас перед тем, что друзья могут отправиться искать ее и застанут в компании пересмешника, заставил ее быть жестокой.

— Тебе нужно идти. Сейчас же. Немедленно! Вон туда, — она махнула рукой в густую тьму. — Там будет очень темно. Извини, конечно, но у меня не было времени раздобыть тебе фонарик или лампу. Справишься как-нибудь?

Он кивнул.

— Я издревле предпочитаю ночь.

— Вот и умница. Иди по туннелю, пока не дойдешь до того места, где вместо земляных стен начинаются бетонные. Там повернешь направо. Дальше будет немного сложнее, потому что чем ближе к вокзалу, тем чаще попадаются ответвления от главного туннеля. Никуда не сворачивай, понял? Главный туннель будет освещен — по крайней мере, я надеюсь, что не все наши лампы погасли. Короче, иди все вперед и вперед, пока не доберешься до света, еды и комнат с кроватями, бельем и всем необходимым.

— Там живут темные красные недолетки.

Это был не вопрос, но Стиви Рей все равно ответила.

— Да, они там. Пока там жили мы с нормальными красными недолетками, они держались подальше от главного туннеля и наших комнат. Я не знаю, чем они занимаются сейчас, и уж тем более не могу знать, что они с тобой сделают. Не думаю, что они захотят тебя слопать — извини, но пахнешь ты не слишком аппетитно. Но одно могу сказать наверняка — они… — Стиви Рей замолчала, подбирая подходящее слово. — Они не такие, как я и остальные наши.

— Они порождения тьмы. Но я сам такой, поэтому не боюсь их.

— Вот и прекрасно! Надеюсь, у тебя все будет хорошо. — Стиви Рей снова помолчала, будто не зная, что еще сказать, и наконец выпалила: — Может, как-нибудь увидимся.

Рефаим молча посмотрел на нее и ничего не ответил.

Стиви Рей нервно оглянулась назад.

— Ну вот, Рефаим. Теперь иди. И поскорее. Здесь тебе оставаться опасно. Как только отойдешь подальше, я обрушу эту часть туннеля, чтобы никто не смог тебя выследить, но все равно — поторопись!

— Я не понимаю, почему ты предала своих союзников, чтобы спасти меня, — глухо произнес пересмешник.

— Я никого не предавала! — крикнула Стиви Рей, но тут же опомнилась и испуганно понизила голос. — Я просто не убила тебя. Разве это означает, что я предала своих друзей? По-моему, я просто сделала еще один выбор и выбрала жизнь, а не смерть. Помнишь, я тебе говорила, что однажды выбрала добро? Разве мой теперешний выбор чем-то отличается от прежнего?

— Неужели ты не понимаешь? Решив спасти меня, ты тем самым сделала выбор в пользу того, что сама же называешь злом.

На этот раз Стиви Рей долго смотрела на него, прежде чем ответить.

— Тогда пусть это будет на твоей совести, Рефаим. Теперь твоя жизнь будет такой, какой ты сам захочешь ее сделать. Твой папаша улетел. Остальные пересмешники отправились вместе с ним. Знаешь, когда я была маленькой и падала, ушибалась или делала какие-то глупости, мама часто напевала мне одну смешную песенку. Там были такие слова: «поднимись, отряхнись и начни сначала». Мне кажется, именно это тебе и нужно сделать. Я просто предоставила тебе такую возможность, — Стиви Рей протянула руку. — Пока. Надеюсь, что в следующий раз мы встретимся уже не врагами.

Рефаим перевел взгляд с протянутой руки Стиви Рей на ее лицо, потом снова посмотрел на ее руку, а потом медленно, с явной неохотой, пожал ее. Надеюсь, вы поняли, что они обменялись не современным рукопожатием, а по-вампирски стиснули друг другу предплечья?

— Я обязан тебе жизнью, жрица.

Стиви Рей покраснела до ушей.

— Ой, божечки, ну что ты такое говоришь? Зови меня просто Стиви Рей, ладно? Я пока совсем не чувствую себя жрицей!

Птицечеловек покорно склонил голову.

— Значит, я твой должник Стиви Рей.

— Постарайся сделать правильный выбор, и будем считать, что мы квиты, — серьезно сказала она. — Счастливо встретиться, счастливо проститься и счастливо встретиться вновь, Рефаим!

Она попыталась вырвать свою руку из его руки, но Рефаим не отпустил ее.

— Они все такие же, как ты? Твои союзники? — неожиданно спросил он.

Стиви Рей широко улыбнулась.

— Да нет, что ты! Я самая странная. Видишь ли, я ведь первая красная вампирка в истории, и порой чувствую себя настоящим опытным экземпляром.

По-прежнему не выпуская ее руки, Рефаим прошептал:

— А я был первым сыном своего отца.

Он смотрел ей прямо в глаза, но на этот раз Стиви Рей не смогла понять выражения его лица.

В темноте туннеля она видела лишь два человеческих глаза, горевших неземным красным огнем — тем самым огнем, который по-прежнему преследовал ее по ночам, а порой и наяву застилал ее взор алой пеленой злобы, бешенства и тьмы. Стиви Рей тряхнула головой и сказала, обращаясь скорее к себе, чем к пересмешнику:

— Быть первым всегда нелегко.

Рефаим кивнул и выпустил ее руку. Не говоря ни слова, он повернулся и захромал во тьму туннеля.

Медленно досчитав до ста, Стиви Рей вскинула руки.

— Земля, ты снова нужна мне!

В тот же миг стихия откликнулась на ее зов, принеся с собой запахи цветущего весеннего луга.

Стиви Рей с наслаждением вдохнула полную грудь душистого воздуха, а потом сказала:

— Обрушь потолок, пожалуйста. Завали эту часть туннеля. Закрой отверстие, которое я сделала раньше, и хорошенько разровняй так, чтобы никто ничего не заметил.

После этого она сделала шаг назад — и как раз вовремя, потому что земля над ее головой всколыхнулась и обрушилась вниз, на глазах застывая и затвердевая, так что вскоре перед Стиви Рей выросла абсолютно ровная стена.

— Эй, Стиви Рей, какого черта ты тут делаешь?

Стиви Рей резко обернулась, схватившись обеими руками за сердце.

— Даллас! Ты напугал меня так, что я чуть кроссовки не откинула! Черт возьми, да так и до инфаркта недалеко!

— Извини. Просто ты так ловко заметаешь следы, что я не сразу тебя заметил.

С бешено колотящимся сердцем Стиви Рей впилась глазами в лицо Далласа, пытаясь найти в нем малейшие следы опаски или подозрения, но в простодушном взгляде ее парня не было ни гнева, ни обиды, ни вопроса — ничего, кроме любопытства и непонятной грусти.

Следующие слова Далласа лишь подтвердили ее уверенность в том, что он подошел совсем недавно и не успел заметить Рефаима.

— Ты запечатала проход, чтобы те не могли пробраться в аббатство, да?

Стиви Рей кивнула, изо всех сил пытаясь не выдать своего облегчения.

— Да. Не хочу, чтобы они добрались до монахинь.

— Ну да, а то здесь для них просто шведский стол из аппетитных старушек, — усмехнулся Даллас.

— Не говори гадостей! — скривилась Стиви Рей, но не смогла сдержать улыбки.

Все-таки Даллас был страшно милым. Во-первых, он был ее неофициальным парнем, а во-вторых, у него были золотые руки во всем, что касалось электроники, техники и всяких стройматериалов.

Радостно улыбаясь, Даллас подошел ближе и игриво дернул Стиви Рей за кудряшку.

— Я совсем не гадкий. Я просто реалист. Признайся, ты ведь и сама подумывала о том, как просто было бы перекусить парой-тройкой монашек на обед?

— Даллас! — с искренним возмущением воскликнула Стиви Рей. — Клянусь тебе, что я никогда не думала есть монашек! Это отвратительно! И вообще, сколько раз я тебе говорила, что ты должен стараться поменьше думать о поедании людей! Это очень опасные мысли.

— Расслабься, красотка! Я просто дразню тебя, — фыркнул Даллас и посмотрел за ее плечо на крепко запечатанный проход. — И как ты собираешься объяснить это Зои и ее друзьям?

— Сделаю то, что, похоже, уже давно должна была сделать. Расскажу им правду.

— Мне казалось, ты не рассказываешь об остальных недолетках только потому, что продолжаешь верить в их выбор. Ты сама говорила, что они могут одуматься и примкнуть к нам.

— Все это так, но, похоже, что даже я не всегда принимаю правильные решения.

— Ладно, как скажешь. Ты у нас Верховная жрица, тебе и решать. Можешь рассказывать обо всем, о чем захочешь. Кстати, сейчас самое время сделать это. Зои собрала всех в столовой. Я как раз шел к тебе, чтобы сообщить об этом.

— Откуда ты знал, где меня искать?

Он снова улыбнулся и обнял ее за плечи.

— Я ведь хорошо тебя знаю, красотка. Мне было нетрудно догадаться, где ты прячешься.

Они вместе побрели по туннелю к выходу.

Стиви Рей крепко обхватила Далласа за пояс, радуясь тому, что рядом с ней идет совершенно нормальный и обыкновенный парень.

Какое счастье, что ее мир вновь стал привычным и правильным! Ничего, очень скоро она и думать забудет о Рефаиме! И вообще, о чем тут думать? Она просто помогла существу, попавшему в беду, вот и все. А теперь избавилась от него. В конце концов, он всего лишь обычный раненый пересмешник. Какой от него может быть вред?

— Говоришь, ты меня знаешь? — прыснула Стиви Рей, игриво пихнув Далласа бедром.

Он крепче прижался к ней боком.

— Не так хорошо, как хотел бы узнать, крошка.

Стиви Рей захихикала, как дурочка, не обращая внимания на то, что слегка перебарщивает в своих стараниях вести себя нормально.

На то, что от нее до сих пор пахнет Рефаимом, она тоже не обратила внимания.

ГЛАВА 18

Зои

Я находилась в блаженном состоянии между сном и пробуждением, когда он привлек меня к себе. Он был такой большой, сильный и мускулистый, а дыхание его так нежно щекотало мою шею, и так легки были его поцелуи, что я задрожала всем телом.

Я еще спала и совсем не хотела просыпаться, но со счастливым вздохом запрокинула назад голову, подставляя ему для поцелуев шею. Ах, каким долгожданным были его объятия! Как хорошо было лежать рядом и думать, как же мне повезло, что Старк стал моим Воином!

— Кажется, тебе гораздо лучше, — прошептала я, не открывая глаз.

Его прикосновения стали чуть менее бережными и чуть более откровенными.

Я снова задрожала.

И тут мой затуманенный сном мозг ухитрился отметить сразу две странности. Я дрожала не только потому, что мне нравились его ласки, хотя они мне, определенно, очень и очень нравились. Я дрожала, во-первых потому что от его прикосновений веяло холодом. А во-вторых, прижимавшееся ко мне тело было слишком большим, чтобы быть телом Старка.

И тут он прошептал:

— Разве ты не видишь, как твоя душа жаждет меня? Ты придешь ко мне, любовь моя. Тебе суждено сделать это, как мне суждено вечно ждать тебя.

С судорожным вздохом я проснулась и села на кровати.

Я была одна.

Совсем одна.

«Успокойся… успокойся… успокойся… Калоны здесь нет… Все хорошо… Это сон, просто сон…»

Силой воли я начала дышать ровнее, чтобы успокоить свои совершенно взбесившиеся нервы. Старка в комнате не было, и это было замечательно, поскольку меньше всего на свете мне хотелось, чтобы он почувствовал мой совершенно беспричинный ужас.

Разумеется, во многом я могла ошибаться, но одно знала точно — я не хочу, чтобы Старк считал своим долгом ни на миг не спускать с меня глаз.

Да, я была без ума от него. Да, я была счастлива, что мы связаны Клятвой. Но это вовсе не означало, что мне хотелось быть в его глазах беспомощной истеричкой. Старк был моим воином, а не нянькой и не телохранителем, и я не вынесу, если он захочет постоянно за мной следить… смотреть на меня, когда я сплю…

Я подавила стон ужаса.

Дверь в ванную, смежную с соседней гостевой комнатой, осторожно приоткрылась, и Старк вышел из нее, глядя мне прямо в глаза. На нем были джинсы и черная футболка с логотипом «Уличных котов», и он вытирал мокрые волосы полотенцем.

Слава Никс, я успела сообразить, что мне следует поскорее стереть с лица выражение паники и, видимо, мои усилия увенчались успехом, поскольку настороженный взгляд Старка исчез, сменившись широкой улыбкой.

— О, да ты проснулась! Ты в порядке?

— Ага. Как видишь, жива-здорова, — быстро ответила я. — Представляешь, проснулась оттого, что чуть не свалилась с кровати. Жутко перепугалась.

Его улыбка стала насмешливой.

— Ясное дело! Ты так тосковала без меня и моего горячего тела, что в отчаянии каталась по кровати, и чуть не шлепнулась на пол. Бедная девочка!

Я возмущенно нахмурилась.

— Вообще-то все было совсем не так!

Упоминание о его горячем теле (да, тело у него было просто классное, но не такая я дура, чтобы признаться, как оно сводит меня с ума!) заставило меня внимательно посмотреть на Старка, и я с изумлением убедилась, что он выглядит совсем неплохо (а даже замечательно и сногсшибательно). Он гораздо тверже держался на ногах и был не таким бледным, как накануне.

— Похоже, тебе тоже лучше.

— Так оно и есть. Дарий был прав — я быстро поправляюсь. Крепкий восьмичасовой сон и три пакетика крови, которые я осушил, пока ты храпела, поставили меня на ноги! — Старк подошел к кровати, наклонился и нежно поцеловал меня. — А теперь скажи, что я защитил твои сны от Калоны, и я буду готов к любым новым испытаниям!

— Я не храплю, — резко сказала я, а потом со вздохом обхватила его за талию и прижала к себе, чтобы тяжесть и тепло его тела прогнали воспоминания о кошмарном сне. — И я ужасно рада, что тебе лучше.

Следовало ли мне рассказать Старку о том, что, несмотря на все его старания, Калона все равно проникает в мои сны? Возможно, сделай я это, все было бы иначе… Но тогда мне просто не хотелось его расстраивать, ведь ему стало лучше, и он весь лучился энергией!

Вот почему я тихо-тихо лежала в его объятиях, пока не вспомнила, что до сих пор не причесалась и даже не умылась!

Вздрогнув, я нервно провела рукой по спутанной гриве волос, отвернулась, чтобы не отпугнуть Старка своим несвежим дыханием, и пулей вылетела из кровати.

Устремляясь в ванную, я обернулась и бросила через плечо:

— Ты не мог бы оказать мне одну услугу, пока я буду принимать душ?

— Все, что угодно! — ответил он, а его насмешливая улыбка подтвердила, что ему действительно гораздо лучше. — Потереть тебе спинку?

— Нет! Хотя, спасибо за предложение, я подумаю.

«Черт побери, ну почему у всех парней мозги устроены одинаково?»

— Будь добр, обеги всех недолеток, красных и синих, потом разыщи Дария, Афродиту, сестру Мэри Анжелу, мою бабушку и всех остальных, кто может быть нам полезен. Скажи им, что нам нужно собраться вместе и обсудить возвращение в школу.

— Может, я тебе лучше спинку потру, а? — жалобно попросил Старк. — Ладно, ладно, твое желание — закон для Воина! — Он поклонился и отсалютовал мне сжатым кулаком.

— Спасибо, — неожиданно тихо пробормотала я.

Он смотрел на меня с таким уважением и преданностью, что у меня на глаза вдруг навернулись слезы.

Улыбка сбежала с лица Старка.

— Эй, — окликнул он меня. — Ты выглядишь грустной, и мне это не нравится. С тобой все в порядке?

— Я просто рада, что ты — мой Воин!

Это была правда, хотя и не вся.

— Ты просто очень везучая Верховная жрица! — снова заулыбался Старк.

Я сокрушенно покачала головой, поражаясь его неистощимому остроумию, и сморгнула слезы.

— Просто собери всех, ладно?

— Не вопрос. Встречаемся в подвале?

— Ни за что! — поморщилась я. — Слушай, спроси у сестры Мэри Анжелы, может, она разрешит нам собраться в столовой? Убили бы сразу двух зайцев — поели бы и поговорили.

— Это мысль.

— Спасибо.

— До встречи, моя госпожа! — Сияя от радости, Старк снова отсалютовал мне и почти бегом выскочил за дверь.

А я поплелась в ванную. На автопилоте почистила зубы и встала под душ. Долго-долго стояла под горячей водой, пока не согрелась. И только потом, когда почувствовала, что успокоилась, позволила себе подумать о Калоне.

Да, я таяла в его объятиях. И это было не очередное воспоминание об А-е и не ее чувства — это я сама наслаждалась ласками Калоны, и это пугало меня до дрожи в коленках. Мне было хорошо с ним — так хорошо, что я даже приняла его за своего верного воина! И еще это совсем не походило на сон. Я вела себя как наяву, в полном сознании.

Последнее «общение» с Калоной потрясло меня до глубины души.

«Как бы я ни старалась сопротивляться, моя душа все равно к нему тянется», — прошептала я.

Струи воды стекали по моему лицу, смешиваясь со слезами.

Столовую я нашла по шуму и запаху. Знакомый гул голосов, звон тарелок и приборов далеко разносился по коридору, и я невольно подумала о том, так ли рады бедные монахини нашествию банды будущих вампиров, как хотят показать. Задержавшись возле широких сводчатых дверей в огромную монастырскую трапезную, я решила присмотреться к тому, как сестры общаются с ребятами.

Там было три ряда длинных столов. Честно говоря, я ожидала, что монахини будут сидеть своим кружком, подальше от непрошенных гостей, однако все оказалось иначе. Сестры действительно сидели парочками и по трое, однако неизменно в окружении недолеток — как синих, так и красных. При этом все болтали, не закрывая ртов, что совершенно не укладывалось в мои представления о монастырской трапезе.

— Будешь тут двери подпирать или все-таки соблаговолишь войти?

Обернувшись, я увидела Афродиту и Дария. Они держались за руки, как школьники, и светились таким счастьем, которое Близняшки справедливо называют кретиническим.

— Счастливо встретиться, Зои, — официально приветствовал меня Дарий, но его улыбка наполнила традиционный жест теплым дружеским чувством.

Я бросила на Афродиту выразительный взгляд, давая понять, что ей следовало бы поучиться у своего парня хорошим манерам. Разумеется, моя мимика была оставлена без всякого внимания. А чего, собственно, я ожидала?

— Счастливо встретиться, Дарий, — искренне улыбнулась я, поворачиваясь к воину. — Вы выглядите неприлично довольными. Подозреваю, вам все-таки удалось отыскать спокойное местечко, чтобы хоть немного поспать. — Я помолчала, снова посмотрела на Афродиту, и добавила: — Или заняться чем-нибудь еще.

— Молодые люди заверили меня, что крепко спали, — заявила сестра Мэри Анжела, вырастая за спиной сладкой парочки.

Афродита возмущенно закатила глаза, но промолчала.

— Дарий рассказал мне, что падший ангел снова вторгся в твои сны, но мне кажется, Старк сумел ему помешать, — со своей обычной деловитостью заявила аббатиса.

Насколько я успела ее узнать, она никогда не ходила вокруг да около, а предпочитала сразу перейти к делу.

— Что сделал этот Старк? — крикнул на бегу Хит. Очутившись возле меня, он крепко-крепко меня обнял и поцеловал в губы. — Хочешь, чтобы я накидал ему по шее?

— Тебе слабо! — ответил Старк, присоединяясь к нам.

В отличие от Хита, он не стал меня обнимать, но вот удивительно — от его ласкового взгляда у меня перехватило дыхание почти так же, как от объятий Хита.

А потом я почувствовала, что просто задыхаюсь в присутствии мальчишек. Видите ли, иметь целую свиту влюбленных парней очень хорошо звучит в теории, но на практике это все равно, что прямые дизайнерские джинсы, которые отлично выглядят только на картинке в каталоге. Поверьте моему опыту, для реальной жизни такое совершенно непригодно!

Словно в подтверждение моих мыслей, в коридоре появился Эрик под ручку с красоткой Венерой, бывшей соседкой Афродиты по комнате. Тьфу. Просто тьфу, да и только.

— Привет всем. Я просто умираю от голода! — хорошо поставленным актерским баритоном пророкотал Эрик, одаряя всех нас широкой улыбкой кинозвезды, от которой совсем недавно так сладко таяло мое сердце.

Боковым зрением я заметила, что Хит и Старк, разинув рты, смотрят на Эрика и Венеру, которая, висла на нем, как пиявка, и вспомнила, что никто еще не знает о нашем разрыве с Эриком. Я подавила раздраженный вздох, и вместо того, чтобы отвернуться от своего бывшего (и неприлично быстро утешившегося) парня, со сладкой улыбочкой взглянула ему прямо в лицо.

— Салют, Эрик. Привет, Венера. Если вы проголодались, то пришли в нужное место. Пахнет здесь просто волшебно!

На миг улыбка Эрика потускнела, но актерский талант позволил ему изобразить на лице полное равнодушие, будто он знать меня не знал, и мы не расстались всего несколько часов тому назад.

— Привет, Зои. Прости, не заметил тебя. Как всегда, в окружении мальчиков? Что у тебя за талант такой вечно собирать вокруг себя целую толпу? — Он снисходительно усмехнулся и прошел в столовую, нарочно пихнув Старка плечом.

— Хочешь фокус? — с милой улыбкой спросил меня Старк. — Спорим, что если я подумаю о придурке, а потом выпущу стрелу, то она прямиком попадет прямо в задницу Эрика?

— Лично я и спорить не стану, — расхохотался Хит.

— Можете мне поверить, мальчики, задница у Эрика просто супер, — промурлыкала Венера, устремляясь в столовую следом за нашим драматическим талантом.

— Эй, Венера, выслушаешь пару слов? — бросила ей в спину Афродита.

Венера замерла на мгновение, но все-таки обернулась и посмотрела через плечо на свою бывшую соседку.

— Пересадочная станция, — отчеканила Афродита и улыбнулась ей своей самой отвратительной стервозной улыбкой. Помолчав, она насладилась произведенным эффектом, а потом добавила: — Но на этой станции тоже может быть уютно. Желаю удачи!

Тут я заметила, что все обернулись к двери и жадно прислушиваются к нашему разговору.

Эрик властно поманил Венеру рукой, и та чуть ли не бегом бросилась к нему. Подбежав, она схватила своего кавалера под ручку и игриво потерлась о его локоть бюстом.

И мгновенно все вокруг, как по команде, начали перешептываться:

— Между Эриком и Зои все кончено!

— Эрик теперь с Венерой!

— Зои и Эрик расстались!

— Смотрите, Венера крутит с Эриком!

Вот черт, а?

ГЛАВА 19

Зои

— Он мне никогда не нравился, — сказал Хит, чмокая меня в макушку и ероша мне волосы, как ребенку.

— Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты так делаешь! — огрызнулась я, пытаясь пригладить свою растрепанную гриву, которая и без того стояла дыбом, поскольку монахини не признавали утюжков для волос, и мне пришлось кое-как обойтись обычным феном.

— Мне он тоже никогда не нравился, — подтвердил Старк и, взяв мою руку, поцеловал ее. Потом повернулся к Хиту и сказал: — Вообще-то мне ужасно не нравится, и что ты Запечатлен с Зои, но к тебе я отношусь нормально.

— У меня тоже нет к тебе претензий, чувак, — усмехнулся Хит. — Хотя мне тоже жуть как не понравилось, что ты спал с Зои.

— Остынь. Это моя служба. Я воин, а значит, должен охранять покой и безопасность своей жрицы.

— Так, меня сейчас стошнит, — поморщилась Афродита. — Кстати, мальчики-тестостерончики, хотите добрый совет? Между прочим, это Зои бросила Эрика, а не наоборот, как бы сейчас он ни пыжился изобразить обратное. Так что имейте в виду: если будете ей надоедать, Зои может запросто избавиться от вас обоих. — Нежно выскользнув из-под руки Дария, Афродита подошла и окинула меня оценивающим взглядом. — Готова к встрече с назойливыми массами?

— Почти, — кивнула я, поворачиваясь к сестре Мэри Анжеле. — Как себя сегодня чувствует бабушка?

— Она очень слаба. Боюсь, вчерашние происшествия слишком сильно ее утомили.

— Но она поправится?

— Без сомнения.

— Может, мне лучше проведать ее и…

Я машинально направилась к выходу, но Афродита поймала меня за руку и остановила.

— Бабушка поправится. Поверь мне, сейчас ее лучше не беспокоить. Обсудить план будущих действий гораздо полезнее, чем подвергать лишнему стрессу больного человека.

— Стресс? Кто тут говорит о стрессе? — воскликнула Стиви Рей, выскакивая из-за угла коридора под ручку с Далласом. — Привет, Зет! — завопила она, заключая меня в объятия. — Извини, что расстроила тебя утром! Думаю, у нас обеих в последнее время было слишком много потрясений. Прости меня, ладно? — шепнула она.

— Конечно, — прошептала я в ответ, изо всех сил стараясь не поморщиться. Пахло от Стиви Рей просто отвратительно — подвалом, землей и каким-то диким, но совершенно непонятным смрадом. — Представляешь? — шепнула я ей на ухо. — Я бросила Эрика, а он закрутил с Венерой — прямо у всех на глазах!

— Умереть не встать! — присвистнула моя лучшая подруга. — Представляю, как тебе сейчас хреново. Ну просто, как если бы мамуся вдруг забыла бы про мой день рождения! — громко воскликнула она, не обращая внимания на собравшихся.

— Ага, — уныло кивнула я. — Еще как хреново!

— И что собираешься делать? Войдешь в столовую с гордо поднятой головой или убежишь, поджав хвост? — лукаво прищурилась Стиви Рей.

— Эй, за кого ты ее принимаешь, за пустоголовую Эдо Энни [3]? — прищурилась Афродита. — Зет не будет драпать с поля боя!

— А кто такая Эдо Энни? — поинтересовался Хит.

— Одна из героинь мюзикла «Оклахома», — ответила сестра Мэри Анжела, с трудом сдерживая смех. — Ну что, идем завтракать? — откашлявшись, с улыбкой спросила она и первой вошла в столовую.

С тяжелым вздохом я повернулась к дверям, едва удержавшись, чтобы не бросится прочь.

— Вперед, Зет. Давай-ка пойдем в столовую и хорошенько перекусим. Кстати, я хочу рассказать тебе кое-что очень-очень важное, по сравнению с чем твои проблемы с мальчишками покажутся просто пустяками!

Стиви Рей подхватила меня под руку и потащила в столовую. Все остальные вошли следом за нами и устремились к столу, где уже сидели сестра Мэри Анжела, Дэмьен, Джек и Близняшки.

— Привет, Зет! Наконец-то ты проснулась! Только попробуй, какие чудесные блинчики испекли для нас сестры! — затараторил Джек, увидев меня.

— Блинчики? — Вы не поверите, но жизнь мгновенно показалась мне гораздо менее мрачной.

— Да! Ой, тут столько всего! Блинчики, жареный бекон и просто замечательные хашбрауны [4]! С настоящей румяной корочкой, гораздо лучше, чем в «Айхопе»! — Джек посмотрел в дальний конец стола и крикнул: — Эй, передайте оладьи, пожалуйста!

Тарелки с веселым звоном поплыли в нашу сторону, и я сглотнула голодную слюну. Вообще-то я просто обожаю блинчики.

— А мы предпочитаем французские тосты [5], -во всеуслышание объявила Шони.

— Вот-вот, потому что они не похожи на пластилин! — подхватила Эрин.

— Блинчики тоже не похожи на пластилин! — возмутился Джек.

— Счастливо встретиться, Зет, — сказал Дэмьен, проигнорировав кулинарные дебаты.

— Счастливо встретиться, — улыбнулась я.

— Знаешь, если не считать ужасной прически, то выглядишь ты гораздо лучше, чем раньше, — вставил Джек.

— Спасибо, — буркнула я, впиваясь в блинчик.

— По-моему, она выглядит просто потрясающе, — заявил сидевший на другом конце стола Старк.

— И по-моему! — подхватил Хит. — Мне нравится, когда она лохматая.

Я возмущенно посмотрела на обоих, но тут до меня донесся преувеличенно громкий голос Эрика.

— Какое трогательное единодушие!

Он сидел к нам спиной, но я все равно расслышала каждое слово.

Почему, ну почему разрывы так мучительны? И почему Эрик ведет себя, как придурок?

«Потому что причинила ему боль», — услужливо подсказал мне внутренний голос, но в последнее время мне осточертело заботиться о чувствах Эрика. Он просто ревнивый урод! И лицемер в придачу. Называл меня шлюхой, а сам завел новую подружку на следующий же день после нашего разрыва!

— Постойте, а Эрик теперь с Венерой? — отвлек меня от невеселых размышлений Джек.

— Мы расстались вчера вечером, — объявила я, с деланным равнодушием ковыряя вилкой оладушек, а потом повернулась к Эрин, передававшей мне тарелку с беконом.

— Да, Афродита нам сказала. Но я не могу поверить, что Эрик с Венерой. Как он может? — Сокрушенно покачав головой, Джек растерянно посмотрел на Эрика и Венеру, которая так щебетала и суетилась вокруг моего бывшего парня, что просто удивительно, как он ухитрялся есть! — А я думал, он хороший!

Бедняжка Джек произнес это с такой горечью, словно Эрик разрушил его идеал.

— Все в порядке, Джек, — я пожала плечами. — Эрик, и правда, хороший и не стал хуже от того, что мы расстались. Просто вместе нам было плохо, вот и все, — твердо заявила я, не в силах выдержать несчастного взгляда Джека, и поспешно добавила, чтобы сменить тему: — У Афродиты было еще одно видение.

— Что ты видела? — развернулся к ней Дэмьен.

Афродита бросила на меня вопросительный взгляд, и я утвердительно кивнула.

— Видела, как Калона сжигал людей и вампиров.

— Сжигал? — возмущенно ахнула Шони. — Ну, об этом нам нечего беспокоиться! Я живо отобью у него охоту играть с огнем. В конце концов, Огонь — это я!

— Вот именно, Близняшка! — поддакнула Эрин.

— Не хочу вас разочаровывать, Сиамские Пустышки, но вас в моем видении не было, — вздохнула Афродита, наставив перепачканную в сиропе вилку на Близняшек. — Зато были кровь, огонь, ужас и все такое. А вы обе, наверное, в это время по магазинам шлялись.

Шони и Эрин дружно насупились и принялись буравить Афродиту возмущенными взглядами.

— А где была Зои? — спросил Дэмьен.

Прежде чем ответить, Афродита посмотрела на меня и вздохнула.

— Зои тоже была там. В одном моем видении это было хорошо. Зато во втором — плохо.

— Что это значит? — не понял Джек.

— Только то, что это были очень странные видения. Метафорически их можно назвать двумя сторонами одной медали. Или палкой о двух концах, кому как нравится.

Я поняла, что Афродита тянет время, и уже хотела открыть рот, чтобы попросить ее выложить все начистоту, но тут Крамиша, сидевшая в дальнем конце нашего стола, вскинула руку и помахала над головой листком бумажки.

— Я знаю в этом толк! — объявила она. — То есть, немного знаю. Про палку. Только я назвала ее мечом. И ножом. Так красиво, а палка — некрасиво. Я написала это в своей постели, перед сном. — Она влюбленно посмотрела на сестру Мэри Анжелу и добавила: — После того, как мы досмотрели ваш фильм.

— Я рада, что тебе понравился фильм, дорогая, — с улыбкой ответила ей аббатиса.

— Понравился. Но дети совсем не понравились. Дурные дети.

— Что ты лопочешь? — рявкнула на нее Афродита.

— Ты малотерпимая, — укоризненно ответила Крамиша. — И невоспитанная. Не ценишь того, кто лауреат. Вот, передай это Зои.

Клочок бумаги поплыл по рукам ко мне. Все уже догадались, что это было очередное стихотворение Крамиши. Я подавила тяжелый вздох.

Казалось, Афродита научилась читать мои мысли, потому что звонко воскликнула:

— Только не говори, что это очередное стихоплетство! Милосердная Никс, у меня от рифм голова болит!

— Прими таблетку, — вздохнула я, опуская глаза на листок. Прочитав первую строчку, я подняла голову и уставилась на Афродиту. — Палка о двух концах, действительно, превратилась в двусторонний меч.

— Я так сразу и сказала, — кивнула Крамиша. — Как услышала про палку, так и вспомнила про свое стихотворение. Вот почему передала его вам прямо сейчас, а не стала ждать другого случая. — Она выразительно посмотрела на Эрика и покачала головой. — У меня больше мозгов, чем у тех, кто выставляет свои делишки всем на глаза!

— Это первая строчка стихотворения, — пояснила я всем собравшимся. — «Двусторонний меч».

— Страшновато, — поежилась Стиви Рей.

— Угу, — буркнула я, снова опуская глаза в листок. — Еще как.

— И что ты собираешься с этим делать? — спросил Дэмьен.

— Прочесть стихотворение и с вашей помощью понять его смысл. Но сделать это я хочу дома, — просто ответила я.

— Дома — это хорошо, — с улыбкой кивнул Дэмьен.

Я перевела глаза на Афродиту.

— А ты что думаешь?

— Я думаю о термальном душе в своей уютной комнатке, — ответила она.

— Дарий?

— Нужно вернуться в Дом Ночи и все там обдумать спокойно.

— Шони? Эрин? Есть идеи?

Близняшки переглянулись, а потом Эрин сказала:

— Мы хотим домой!

— Стиви Рей?

— Видишь ли… Мне нужно сказать тебе кое-что перед тем, как ты примешь окончательное решение.

— Ладно, — кивнула я. — Говори.

Стиви Рей нервно втянула в себя воздух, а потом с шумом выдохнула его сквозь приоткрытые губы, словно сдавала тест на бронхиальную астму.

— На самом деле, красных недолеток больше, чем я вам сказала, — зажмурившись, выпалила она. — Просто другие до сих пор не изменились, как я и мои ребята. Они все еще плохие. Я думаю… мне кажется… Наверное, они до сих пор связаны с Неферет.

Стиви Рей повернулась ко мне и умоляюще заглянула в глаза.

— Я ничего не говорила тебе, потому что хотела дать им шанс! Мне казалось, что если оставить их в покое и дать время подумать, они тоже смогут вернуть себе человечность! И еще я надеялась, что смогу им помочь. Прости меня, Зои. Я не хотела подвергать вас опасности и врать тоже не хотела. Просто так получилось.

Я не могла на нее сердиться. Ну вот не могла, и все. Если хотите знать, я была просто счастлива, что Стиви Рей наконец-то во всем призналась.

— Порой бывает трудно рассказать друзьям то, что очень хочется им рассказать, — вот и все, что я ей сказала.

Стиви Рей судорожно всхлипнула.

— Ой, Зет! Скажи, ты не ненавидишь меня?

— Как ты могла такое подумать? — улыбнулась я. — Я сама прошла через это, так что отлично тебя понимаю.

— Где они? — вопрос Дэмьена мог бы показаться резким, но голос его прозвучал мягко, а в добрых карих глазах светилось понимание.

— В туннелях под вокзалом. Поэтому я запечатала тот туннель, который недавно вырыла, чтобы добраться сюда. Я не хочу, чтобы они пробрались в монастырь и причинили зло его обитательницам.

— Ты должна была нам рассказать это вечером, жрица, — строго сказал Дарий. — Мы бы поставили стражу у входа в туннель, чтобы спать все могли здесь спокойно.

— Злые красные недолетки все это время были вблизи нашего аббатства? — переспросила сестра Мэри Анжела, машинально нащупывая свои четки.

— Ой, сестра, да вам ничегошеньки не угрожало! Честное-пречестное слово! Дарий, никакой стражи выставлять было не нужно! — поспешно затараторила Стиви Рей. — Эти ребята боятся дневного света еще сильнее, чем мы. Днем они даже по туннелям не могут передвигаться.

Судя по угрюмому лицу Дария, ее объяснения его не убедили. Сестра Мэри Анжела ничего не сказала, однако я видела, как пальцы ее беспокойно перебирают четки. Внезапно я поняла, что никто из красных недолеток не произнес ни слова.

Я повернулась ко второму красному вампиру, сидевшему на краю стола.

— Ты знал о этих красных недолетках, Старк?

— Я? Откуда? Если бы я знал, я бы тебе сразу сказал, — ответил он.

— Я… Я тоже должна была сразу сказать, — понурилась Стиви Рей. — Мне очень жаль.

— Иногда правда лежит так глубоко, что и не придумаешь, как вытащить ее на поверхность, — задумчиво ответила я и перевела взгляд на красных недолеток. — Вы все знали об этом, да?

Первой ответила Крамиша.

— Знали, ага. Мы не любили этих ребят. От них одно паскудство.

— И они мерзко пахнут, — добавила Шэннонкомптон.

— Они отвратительные, — подтвердил Даллас. — Такие, какими мы были раньше.

— А мы не любим об этом вспоминать, — хмыкнул накачанный Джонни Би.

Я снова посмотрела на Стиви Рей.

— Это все, что ты хочешь мне рассказать?

— Мне кажется, возвращаться в туннели было бы небезопасно, — выпалила она, избегая прямого ответа на мой вопрос. — Так что я голосую за возвращение в Дом Ночи!

— Значит, решено. Мы возвращаемся домой, — объявила я.

ГЛАВА 20

Зои

— Я всецело поддерживаю идею вернуться домой, но твоей бабушке лучше остаться здесь, — неожиданно сказала Афродита. — Никто не знает, что ждет нас в Доме Ночи.

— У тебя было видение об этом? — спросила я, заметив, что Афродита смотрит не на меня, а на Стиви Рей.

— Нет, — покачала головой Афродита. — Я рассказала тебе все, что видела. Просто у меня нехорошее предчувствие.

Стиви Рей нервно расхохоталась.

— Брось, Афродита, хватит себя накручивать! У нас у всех нервишки пошаливают, и неудивительно. Понятно, что нас преследуют опасные враги, но, честно, незачем пугать Зои понапрасну!

— Я никого не пугаю, деревенщина, — парировала Афродита. — Я предлагаю соблюдать осторожность и не подвергать возможной опасности больную пожилую женщину!

— Остерегаться опасностей мудрость велит, — задумчиво проговорил Дарий.

Я была полностью с ним согласна и уже открыла рот, чтобы сказать об этом вслух, но тут Стиви Рей вдруг повернулась к Дарию, недобро сощурила глаза и отчеканила ледяным высокомерным тоном:

— Думаешь, если ты принес своей Афродите Клятву Воина, то должен теперь соглашаться с каждым ее словом?

— Что? — ахнул Старк. — Ты принес Афродите Клятву?

— Правда? — спросил Дэмьен.

— Вот здорово! — просиял Джек. — Какой ты молодец!

Сидевший к нам спиной Эрик громко фыркнул и, не оборачиваясь, отчетливо произнес:

— Неужели Зои позволила тебе сделать это? Вот уж не думал, что она способна на такое великодушие! Я полагал, она рассчитывала зачислить и тебя в свою свиту.

На этот раз он все-таки вывел меня из себя, и я заорала, как бешеная:

— Катись к черту, Эрик! Не твое дело!

— Зои! — воскликнула сестра Мэри Анжела.

— Простите, сестра. Мне стыдно.

— Нечего стыдиться, — ответила Афродита, не сводя свирепого взгляда со Стиви Рей. — Некоторые люди заслуживают именно такой компании.

— Что ты хочешь этим сказать? — невинно захлопала ресницами Стиви Рей. — Разве это тайна? Неужели ты не хочешь, чтобы все твои друзья поздравили вас с Дарием?

— Тебя на твоей ферме не учили правилам хорошего тона? — взвилась Афродита. — Ты никогда не слышала, что неприлично совать нос в чужие дела?

— Вот именно, — горячо поддержала ее Крамиша. — Об этом я только что говорила. Личное — это личное, и с боку припеку не касается. — Она повернулась к Стиви Рей и с укоризной заметила: — Ты у нас, конечно, жрица, и большая шишка, но я тебе все равно скажу правду. Я думала, мать тебя получше воспитала, вот так-то!

Стиви Рей внезапно сникла и изобразила на лице полное раскаяние.

— Ты права, Крамиша. Мне не нужно было сплетничать о чужих делах. Просто я подумала, что это не такая уж большая тайна. Все равно все бы скоро об этом узнали. — Она улыбнулась мне и неуверенно пожала плечами. — Клятву Воина не так-то просто скрыть. — Стиви Рей посмотрела на Афродиту и скороговоркой выпалила: — Извини, я не хотела тебя обидеть.

— Во-первых, именно этого ты и хотела. А во-вторых, мне не нужны твои извинения. Я не Зои, поэтому не спешу верить каждому твоему слову. Тем более сейчас.

— Прекратите! — воскликнула я.

Гнев и раздражение наполнили мой голос такой силой, что некоторые ребята, сидевшие за столом, невольно втянули головы в плечи.

— Заткнитесь все и выслушайте меня. Мы не сумеем справиться со страшным, угрожающим всему миру, злом, если будем непрестанно цапаться друг с другом. Стиви Рей! Афродита! Смиритесь, наконец, со своим Запечатлением, и прекратите использовать его, чтобы ставить друг друга в неудобное положение. А ты, Стиви Рей, больше никогда ничего не скрывай от меня, даже если тебе кажется, что у тебя есть на это веские причины.

Затем я посмотрела в спину Эрика и повысила голос:

— Хочу напомнить тебе, Эрик, что у нас есть дела посерьезнее твоего раненого самолюбия! Да, я тебя бросила, и тебе придется с этим жить!

Услышав за спиной веселое хихиканье Старка, я гневно обернулась к нему.

— Думаешь, ты на особом положении?

Старк со смехом поднял руки, показывая, что сдается.

— Извини, смешинка в рот попала. Просто мне понравилось, как ты поставила на место Эрика Великолепного.

— И повел себя совершенно отвратительно! Неужели ты не видишь, как меня изводит весь этот бред с тобой, Хитом и Эриком?

Насмешливая ухмылка мгновенно сбежала с лица Старка.

— Дарий, город превратился в огромный каток, и, похоже, за эту ночь стало еще хуже. Как ты думаешь, ты сумеешь довести «хаммер» до Дома Ночи? — спросила я.

— Да, я сумею, — ответил воин.

— Кто у нас хорошо ездит верхом? — крикнула я.

Сразу несколько рук взметнулись над столом, словно я была злобной училкой, и все до смерти боялись меня прогневить.

— Шони и Эрин, вы поедете на той кобылке, на которой добрались сюда.

Я посмотрела на остальных добровольцев.

— Джонни Би, готов ехать на одной лошади с Крамишей?

— Ага, — ответил Красный рукодельник.

Крамиша энергично закивала, и они опустили руки.

— Старк, ты поедешь со мной на Персефоне, — бросила я, не глядя на своего воина. — Дэмьен, Джек, Афродита, Шэннонкомптон, Венера и… — я посмотрела на хорошенькую брюнетку из числа красных недолеток, имя которой совершенно вылетело у меня из головы.

— Софи, — робко подсказала Стиви Рей, словно опасаясь, что я сейчас откушу ей голову.

— И Софи. Вы поедете в «хаммере» с Дарием. — Я в упор посмотрела на Стиви Рей. — Ты позаботишься о том, чтобы остальные красные недолетки и Эрик благополучно добрались до Дома Ночи?

— Если ты этого хочешь, я это сделаю, — ответила Красная вампирша.

— Хорошо. Заканчивайте завтрак и отправляемся домой! — Я встала и обвела глазами притихших монахинь. — Просто не знаю, как благодарить вас за помощь. Клянусь, что пока я живу, Верховная жрица вампиров будет лучшим другом сестер-бенедиктинок!

Я прижала к сердцу сжатый кулак, поклонилась и направилась к выходу. Когда я проходила мимо Старка, он сделал попытку встать, но я резко мотнула головой.

— Я иду попрощаться с бабушкой и хочу сделать это одна!

Да, я видела, что Старка задела моя резкость, но он лишь почтительно мне поклонился и ответил:

— Как пожелаешь, моя госпожа.

Не обращая внимания на воцарившееся за моей спиной молчание, я прошествовала к дверям и вышла из столовой.

— Значит, у-ве-тси-а-ге-я, ты всех разобидела? — вздохнула бабушка, когда я, нервно расхаживая по палате, рассказала ей обо всем.

— Ну, не то, чтобы всех… Просто они вывели меня из себя!

Бабушка долго не сводила с меня глаз. Когда она заговорила, то нашла самые простые и точные слова:

— Это не похоже на тебя, Птичка. Думаю, у тебя была серьезная причина так повести себя.

— Не знаю… Я просто напугана и растеряна. Еще вчера я чувствовала себя настоящей Верховной жрицей. А сегодня снова превратилась в сопливую девчонку. Еще у меня опять проблемы с парнями и с лучшей подругой, которая со мной скрытничает!

— Это означает лишь то, что и у тебя, и у Стиви Рей есть недостатки, — спокойно ответила бабушка.

— Ах, если бы! Я бы дорого отдала за то, чтобы все дело было только в этом! А что, если я стала потаскухой, а Стиви Рей перешла на сторону зла?

— Только время покажет, достойна ли Стиви Рей твоего доверия. И еще мне кажется, что ты слишком жестоко судишь себя за то, что тебе нравится не один мальчик, а сразу несколько! Я ведь вижу, как ты учишься разбираться в людях и принимать правильные решения. Судя по тому, что ты мне рассказала, Эрик в самом деле относился к тебе излишне властно и покровительственно. Многие девушки на твоем месте закрыли бы на это глаза, ведь он же — как это у вас говорится? Та-а-а-кой кла-а-а-сный! — бабушка очень смешно передразнила типичную девчоночью интонацию. — Со временем ты поймешь, как строить отношения с Хитом и Старком, ведь через это прошли многие верховные жрицы. А возможно, ты обнаружишь, что можешь любить только одного мужчину, и что в этом заключено твое счастье. Но, детка моя, тебе не нужно принимать это решение прямо сейчас! У тебя впереди много-много лет на раздумья.

— Наверное, ты права, — пробормотала я.

— Конечно, права. Я стара, Птичка. И поэтому вижу, что какая-то другая беда беспокоит тебя намного больше, чем мальчики и Стиви Рей. Что стряслось, Зои?

— Меня посещают воспоминания А-и, бабушка.

Единственный судорожный вздох, сорвавшийся с бабушкиных губ, сказал мне, насколько сильно потрясли ее мои слова.

— Это воспоминания о Калоне?

— Да.

— Приятные или неприятные?

— И то, и другое одновременно! Сначала мне было только страшно, но с тех пор, как во мне стала пробуждаться А-я, все изменилось. Она любила его, понимаешь? И теперь я чувствую эту ее любовь!

Бабушка кивнула и медленно произнесла:

— Да, у-ве-тси-а-ге-я, я тебя понимаю. А-я была создана, чтобы любить Калону. У нее не было иных чувств.

— Это пугает меня, я чувствую, что теряю контроль над собой! — со слезами выкрикнула я.

— Шшшш, детка моя, — успокоила меня бабушка. — Прошлое накладывает отпечаток на каждого из нас, но в наших силах сделать так, чтобы груз пережитых чувств и опыта не имел над нами полной власти.

— Даже над душой?

— Особенно над душой. Спроси себя, откуда у тебя твои редкие способности?

— От Никс! — не задумываясь, ответила я.

— А что именно одарила Богиня — твое тело или твою душу?

— Конечно же, душу! Тело — это всего лишь оболочка души! — выпалила я, невольно удивляясь собственной уверенности. — Кажется, я понимаю, что ты хочешь сказать! Мне нужно помнить, что моя душа принадлежит мне, и относиться к А-е также, как к другим своим воспоминаниям о прошлом?

— Ты всегда была умницей, Птичка, — улыбнулась бабушка. — Я знаю, что ты найдешь опору в своей душе. А когда ты будешь совершать ошибки — в этой жизни или в другой — постарайся на них учиться, и тогда они помогут тебе в будущем.

«Ну да, как же! — скептически вздохнула я. — Моя ошибка может позволить Калоне спалить весь мир, и вряд ли после этого у меня будет возможность чему-то научиться!»

Я уже хотела сказать это вслух, но тут бабушка устало закрыла глаза. Она выглядела такой слабой, усталой и измученной, что у меня вновь похолодело в груди.

— Прости, я совсем тебя замучила, бабуль, — виновато пролепетала я.

С усилием открыв глаза, бабушка потрепала меня по руке.

— Никогда не сожалей о том, что поговорила со мной по душам, у-ве-тси-а-ге-я.

Я бережно поцеловала бабушку в лоб, старясь не прикасаться к ее синякам и ссадинам.

— Я люблю тебя, бабуль.

— Я тоже тебя люблю, детка. Да хранит тебя Богиня, да пребудет с тобой благословение наших предков.

Подойдя к двери, я уже взялась за ручку, когда услышал за спиной сильный, уверенный и мудрый голос бабушки:

— Держись правды, у-ве-тси-а-ге-я. Никогда не забывай мудрую пословицу наших предков: «Великая сила таится в правдивых словах».

— Я постараюсь, бабуль.

— Большего я и не прошу, Птичка моя.

ГЛАВА 21

Зои

Обратная дорога в Дом Ночи оказалась долгой, странной и неприятной.

Долгой она получилась потому, что хотя мы с Шони изо всех сил направляли силу Огня на конские подковы, дробно стучавшие вниз по Двадцать первой к утопавшей во тьме улице Утика, асфальт все равно оставался скользким и очень коварным.

Странной дорога была из-за темноты. Теперь я точно могу сказать, что бывает, когда гаснут городские огни: на улицах становится жутко. Наверное, это звучит довольно комично, особенно в устах будущей вампирши и Дочери Ночи, но это чистая правда. Когда гаснет свет, мир становится совершенно иным.

А неприятным путешествие было из-за того, что Близняшки украдкой косились на меня, как на бомбу с часовым механизмом. Джонни Би и Крамиша вообще со мной не разговаривали, а Старк, сидевший за моей спиной, едва держался за мою талию.

Спрашиваете, что чувствовала я? Ничего хорошего. Честно говоря, я просто хотела поскорее добраться до дома.

Дарий вел «хаммер» следом за нами, вернее, не вел, а тащил, хотя наши лошадки старались изо всех сил, прокладывая дорогу машине. Красные недолетки во главе со Стиви Рей и Эриком, замыкали процессию.

Если не считать света фар «хаммера», рычания мотора и цокота лошадиных копыт, кругом царила тьма и тишина, лишь изредка нарушаемая скрипом прогнувшейся под тяжестью льда ветки или жутким хрустом падающего дерева.

Мы повернули на улицу Утика, когда я впервые нарушила молчание.

— Значит, не хочешь со мной разговаривать? — хмуро спросила я Старка.

— Я хочу с тобой разговаривать, — отозвался он.

— Тогда почему мне почудилось жирное «но» в конце твоего ответа?

Старк долго молчал, и я почти кожей чувствовала, как он тщательно подбирает нужные слова. Наконец, он вздохнул и заговорил:

— Я пока не решил, что мне делать — злиться на тебя или просто извиниться за то, что произошло в столовой.

— Вообще-то ты не виноват в том, что там произошло, — нехотя признала я и поспешно добавила: — По большей части.

— Это я и без тебя знаю. Но еще я знаю, что тебя очень расстроила вся эта история с Эриком.

На этот раз уже я не сразу нашлась с ответом. Некоторое время мы ехали молча, а потом Старк откашлялся и заявил:

— Сегодня ты была со всеми очень груба.

— Нужно было прекратить перепалку, и я нашла кратчайший способ сделать это! — огрызнулась я.

— Возможно, в следующий раз тебе следует поискать другой способ. Например, просто сказать: «Ребята, немедленно прекратите перепалку!» Не знаю, может, я не прав, но, по-моему, это гораздо лучше, чем обижать своих же друзей. Даже если они ведут себя глупо, это еще не повод быть стервой.

В первый момент мне захотелось попросить его не лезть с советами, когда его не спрашивают. Во второй момент я захотела сказать, что посмотрела бы, как бы он сам справился с подобной ситуацией. Но в конце концов ничего из этого я не сказала, потому что слова Старка заставили меня задуматься.

Возможно, он прав. Не случайно я сама чувствовала себя погано из-за того, что сорвалась на всех — тем более что эти «все» были моими друзьями.

— В следующий раз постараюсь поступить лучше, — сказала я, наконец.

Старк не стал торжествовать. И даже не напустил на себя высокомерный покровительственный вид, который так любят по любому поводу принимать парни. Он просто положил мне руки на плечи, крепко сжал и шепнул:

— Умение прислушиваться к другим относится к тем качествам, которые мне нравятся в тебе больше всего.

У меня просто щеки вспыхнули от этого неожиданного комплимента.

— Спасибо, — еле слышно прошептала я и, чтобы скрыть смущение, склонилась над шеей Персефоны и зарылась пальцами в ее холодную, мокрую гриву. — Ты моя самая хорошая девочка, — ласково проворковала я, а моя кобылка в ответ повела ушами.

— Как ты, надеюсь, уже успела заметить, я не девочка, — насмешливо произнес Старк за моей спиной.

— Я заметила, — расхохоталась я, и напряжение между нами окончательно исчезло.

Близняшки, Джонни Би и Крамиша обернулись в нашу сторону и робко заулыбались.

— Значит, мир? — спросила я Старка.

— Между нами всегда будет мир. Я твой воин, твой защитник. Что бы между нами ни было, я всегда буду на твоей стороне.

Когда ком, застрявший у меня в горле, кое-как рассосался, я сипло ответила:

— Иногда быть моим воином нелегко.

Старк расхохотался — громко, искренне, как мальчишка. Потом обнял меня за талию и сказал:

— Я уже понял, что иногда быть твоим воином полный отстой.

Я хотела огрызнуться и сказать, что это его бабушка полный отстой, но его руки были такими теплыми, а их прикосновение было таким крепким и нежным, что слова застряли у меня в горле. Поэтому я просто пробурчала себе под нос, что он несносный паршивец, и расслабилась.

— Знаешь, что я тебе скажу, — заговорил Старк через какое-то время. — Если забыть обо всех разрушениях, вызванных бурей, а также о Калоне с Неферет, то этот ледяной мир выглядит потрясающе круто. Как будто мы перешагнули порог реальности и попали в заколдованную зимнюю страну. Думаю, Белой Колдунье здесь понравилось бы.

— Точно! Ты говоришь про колдунью из фильма «Лев, колдунья и платяной шкаф»? Чумовое кино, правда?

Старк крякнул у меня за спиной и смущенно признался.

— Я его не смотрел.

— Врешь! — ахнула я и даже обернулась. — Ну, ты хоть слышал об этой книжке?

— О книжках, — поправил меня Старк. — Строго говоря, «Хроники Нарнии» состоят из нескольких книжек.

— Ты читал? — усмехнулась я.

— Читал.

— Ясно, — буркнула я, полностью стушевавшись, как сказала бы моя бабушка.

— А что плохого в чтении? — ощетинился Старк.

— Да кого ты агитируешь? Здорово, что ты любишь читать. Даже нет, это просто круто! — И я нисколько не врала. Мне нравится, когда у симпатичных парней есть голова на плечах.

— Правда? Тогда учти, что я даже «Убить пересмешника» читал.

Рассмеявшись, я пихнула его локтем.

— Это все читали!

— А я пять раз читал!

— Да ну?

— Ага. Могу цитировать кусками.

— Не свисти!

И тут Старк, мой большой и грозный воитель, пропищал тоненьким голоском маленькой девочки, с сильным южным акцентом:

— «Дядя Джек? Что такое потаскуха?»

— Мне кажется, это не самая важная цитата из книги! — прыснула я.

— Ладно, как скажешь. А как насчет вот этого: «Нашлась училка сопливая, видали мы таких!» [6]. Кстати, это моя самая любимая цитата.

— Ты просто извращенец, Джеймс Старк, — расхохоталась я.

Когда мы свернули на дорогу, ведущую к Дому Ночи, я чувствовала себя совершенно спокойной, веселой и даже почти счастливой.

При виде нашей ярко освещенной и казавшейся такой гостеприимной школы сердце у меня в груди радостно забилось, но потом я вдруг заметила, что для территории, освещаемой автономным генератором и тусклыми масляными светильниками, там как-то подозрительно светло.

В следующий миг я поняла, что свет исходит вовсе не от школьных зданий. Мерцающие яркие отсветы света виднелись где-то между храмом Никс и главным зданием школы.

Я почувствовала, как напрягся Старк за моей спиной.

— В чем дело? — прошептала я.

— Останови лошадей, — приказал он.

— Тпр-р-ру, — я остановила Персефону и крикнула Шони и Джонни Би, чтобы они сделали то же самое. — Что происходит?

— Пока не знаю, но приготовься к самому худшему. Будь готова в любой момент повернуть обратно в аббатство и мчаться, как ветер, поняла? Если я скажу бежать — беги и не оглядывайся. И не жди меня!

Вот и все, что сказал мне Старк, перед тем как спрыгнуть с лошади и броситься к «хаммеру».

Обернувшись, я увидела, что Дарий уже выбрался из машины, а Хит пересел за руль. Парни быстро посовещались о чем-то, а затем Дарий подозвал к себе Эрика, кого-то из красных недолеток и Стиви Рей. Я хотела направить Персефону к ним, но Старк сам подбежал ко мне.

— В чем дело? — спросила я.

— На территории школы что-то горит.

— Ты не чувствуешь, что там такое? — повернулась я к Шони.

— Нет, — покачала головой она, напряженно морща лоб. — Но это что-то плохое. Страшное.

Страшное? Великая Никс, что же там случилось?

Старк потянул Персефону за поводья, чтобы привлечь мое внимание.

— Посмотри под деревья.

Повернувшись, я уставилась на ровный ряд городских груш, высаженных вдоль подъездной дороги, ведущей к Дому Ночи. На земле валялись какие-то темные скрюченные предметы. Подступившая к горлу тошнота подсказала мне, что это такое.

— Пересмешники, — еле слышно выдохнула я.

— Дохлые, — вставила Крамиша.

— Нужно проверить! Нужно убедиться! — воскликнула Стиви Рей, бросаясь к телам в сопровождении Эрика и еще одного парня из числа красных недолеток.

— Что ж, мы сейчас убедимся, — мрачно сказал Дарий и, вытащив из кармана кожаной куртки два ножа, приказал Старку: — Ты оставайся при Зои.

Кивнув Стиви Рей и Эрику, он направился к деревьям.

К счастью, это не заняло много времени.

— Все здесь мертвы, — крикнул Дарий, тщательно осмотрев каждое тело.

Когда разведчики вернулись, мне бросилась в глаза смертельная бледность Стиви Рей.

— Ты в порядке? — спросила я.

Она посмотрела на меня, и я увидела в ее глазах ужас.

— Да, — быстро ответила Стиви Рей. — Все хорошо. Просто… — голос ее сорвался, и она снова посмотрела в сторону деревьев.

— Это все от их запаха, — сказала Крамиша. Мы все вопросительно посмотрели на нее, а она кивнула: — Точно, от запаха. У пересмешников дурная кровь, они плохо воняют.

— Это правда! — горячо воскликнула Стиви Рей и тут же, словно спохватившись, торопливо добавила: — Я это точно знаю, потому что сама убирала кровь пересмешников, которых Дарий подстрелил возле аббатства.

— Так вот чем от тебя так мерзко пахло! — не задумываясь, воскликнула я, вспомнив отвратительный запах, так озадачивший меня сегодня в аббатстве.

— Будьте настороже и готовьтесь к любому исходу, — предупредил Дарий. — Нам неизвестно пока, что здесь было и что происходит. — Он указал рукой на территорию школы, озаренную трепещущими всполохами огня.

— Но что это может быть? Неужели школа горит? — воскликнула Стиви Рей, высказав вслух наши самые страшные опасения.

— Я скажу вам, что это такое, — громкий голос, неожиданно прозвучавший в ночной тишине, испугал всех нас — кроме лошадей.

Будь я чуть-чуть сообразительнее, поведение лошадок мгновенно подсказало бы мне, кто стоит перед нами в тени ограждающей пастбище изгороди.

— Это погребальный костер, — глухо продолжила Ленобия.

Выйдя из тьмы, она приблизилась к лошадкам, ласково поздоровалась с каждой и принялась тщательно их осматривать, не обращая на нас никакого внимания.

Только убедившись, что с ее любимицами все в порядке, Ленобия подняла на меня глаза и, продолжая поглаживать морду Персефоны, сказала:

— Счастливо встретиться, Зои.

— Счастливо встретиться, — машинально произнесла я.

— Ты убила его?

— Мы его прогнали, — покачала я головой. — Все произошло в точности так, как было предсказано в стихотворении Крамиши. Объединившись, мы впятером смогли изгнать его при помощи любви. Но чей…

— Неферет мертва или сбежала вместе с ним? — жестко перебила меня Ленобия.

— Сбежала. Чей это погребальный костер? — нетерпеливо спросила я.

Ленобия подняла голову и посмотрела мне в лицо своими прекрасными стальными глазами.

— Анастасия Ланкфорд погибла. Рефаим, любимый сын Калоны, лично перерезал ей горло, прежде чем созвать своих братьев и броситься за вами в погоню.

ГЛАВА 22

Зои

Из груди Стиви Рей вырвался вопль ужаса, остальные испуганно ахнули, и только Дарий сохранил абсолютное хладнокровие.

— Есть ли живые враги на территории школы?

— Нет, — ответила Ленобия и добавила: — Пусть души их вечно гниют в самой глубокой бездне Потустороннего мира!

— Есть еще погибшие? — спросила я.

— Нет, только несколько раненых. Они все в лазарете. Неферет была нашей единственной целительницей, но теперь она… — Ленобия не договорила и только махнула рукой.

— Значит, Зои должна отправиться к раненым, — не задумываясь, сказал Старк.

Мы с Ленобией вопросительно уставились на него.

— Я? Но я…

— Извини, но другой Верховной жрицы у нас пока нет. Если в Доме Ночи есть больные и раненые, значит, твое место возле них, — просто ответил он.

— Тем более что ей дарована власть над стихией свободного духа. Может страданья она облегчать, призывая стихию на помощь, — подтвердил Дарий.

— Конечно, вы правы, — закивала Ленобия, отбрасывая с лица пряди длинных серебристых волос. — Извините, я что-то совсем плохо соображаю. Смерть Стейси меня надломила. — Она попыталась улыбнуться, но ее застывшие губы едва дрогнули в гримасе боли. — Конечно, нам всем необходима твоя помощь, Зои.

— Я сделаю все, что могу, — твердо ответила я, хотя меня начинало трясти при одной мысли о страданиях раненых.

— Мы все поможем, — пришла мне на помощь Стиви Рей. — Если одна стихия может принести пользу, то пять помогут в пять раз лучше!

— Возможно, — глухо и без всякого выражения ответила Ленобия.

— Это вдохнет в них надежду! — раздался громкий и уверенный голос.

Обернувшись, я увидела, как Афродита подошла к Дарию и крепко взяла его под руку. Ленобия недоверчиво покосилась на нее и вздохнула.

— Скоро ты своими глазами увидишь, как все изменилось в Доме Ночи, Афродита.

— Это ничего! Мы уже привыкли к переменам, — ответила Афродита.

— Вот это она правильно говорит! — поддержала Афродиту Крамиша, и многие из ребят согласно закивали. — Это у нас в нутре!

Честное слово, я едва не прослезилась от гордости за них.

— Думаю, мы готовы вернуться домой, — вслух сказала я.

— Домой… — тихо и печально повторила Ленобия. — Что ж, тогда идите за мной, и вы увидите, во что превратился ваш дом. — Повернувшись, она причмокнула губами, подзывая лошадей, и они повиновались, не дожидаясь нашей команды.

От главных ворот школы мы проехали на парковку, где Дарий знаком приказал Хиту припарковать «хаммер», и мы снова остановились, поджидая, пока все выберутся из машины.

Стена профессорского корпуса и соединенного с ним лазарета загораживала вид на основную территорию, но даже отсюда было хорошо заметно зарево костра и танцующие отсветы пламени.

Дом Ночи был погружен в мертвую тишину, нарушаемую лишь треском пожираемых огнем поленьев.

— Дело плохо, — тихо сказала Шони.

— В смысле? — уточнила я.

— Через Огонь мне передается страшная печаль и горечь, — ответила Шони и повторила: — Дело плохо.

— Шони абсолютно права, — мрачно кивнула Ленобия. — Я отведу лошадей в стойла. Пойдете со мной или… — она замолчала на полуслове и посмотрела в ту сторону, где черные тени вековых дубов плясали в колеблющихся отсветах пламени погребального костра.

— Мы пойдем внутрь, — ответила я, поворачиваясь к главному корпусу. — Чем раньше мы это сделаем, тем лучше.

— Я приду, как только отведу лошадок и позабочусь о них, — бросила Ленобия и растворилась в темноте, уводя с собой лошадей.

Теплая рука Старка твердо легла мне на плечо.

— Не забывай, что Калона и Неферет сбежали. Теперь тебе придется самой управляться со всеми вампирами и недолетками, но я уверен, что после всего, через что мы прошли, это будет для тебя нетрудно, — с непривычной серьезностью сказал он.

Хит встал с другой стороны от меня и заглянул мне в лицо.

— Он прав. Строить обидчивых вампиров и капризных недолеток намного проще, чем иметь дело с Калоной и Неферет.

— Это наш дом — что бы здесь ни было, и каким бы он ни был, — произнес Дарий.

— Вот именно! И пришло время вернуть этот дом себе! — воскликнула Афродита.

— Что ж, давайте посмотрим, что устроила здесь Неферет, — резко сказала я и, решительно отстранившись от Старка и Хита, первой зашагала по аллее, которая, огибая красивый фонтан и цветник напротив входа в профессорский корпус, вела прямо к сводчатым деревянным дверям башни, служившей медиатекой.

Вскоре впереди показалась центральная территория школы.

— Великая Богиня! — ахнула Афродита.

Ноги мои приросли к земле. То, что открылось нашим глазам, было настолько ужасно, что я словно оцепенела.

Погребальный костер оказался гигантской кучей дров, сложенных вокруг садового столика для пикника. Языки пламени уже охватили его, хотя очертания стола были еще узнаваемы.

Прямо на столе лежало тело профессора Анастасии, прелестной жены нашего преподавателя фехтования Дракона Ланкфорта. Она была одета в какое-то длинное, струящееся одеяние и накрыта сверху белым льняным полотном. Ее руки были сложены на груди, а длинные распущенные волосы, ниспадавшие до самой земли, парили в воздухе, охваченные огнем.

И тут ночь прорезал жуткий звук, похожий на горестный плач ребенка. С трудом оторвав взгляд от костра, я посмотрела в изголовье стола. Там, на коленях, стоял Дракон Ланкфорт, уронив голову с рассыпавшимися по плечам длинными светлыми волосами, и рыдал, не скрывая своих слез. Огромный серый кот, в котором я узнала Фантома, верного мейн-куна Дракона, прижимался к ногам хозяина, с ужасом глядя ему в лицо. Потом я заметила на руках у Дракона маленькую белую кошечку, которая отчаянно мяукала и пыталась вырваться, чтобы броситься в костер, на котором горело тело ее вампира.

— Гвиневра, — помертвевшими губами прошептала я. — Кошка Анастасии… — Я прижала ладонь к губам, пытаясь сдержать рвущееся из груди рыдание.

Шони первой выскочила из толпы и бросилась к костру, остановившись гораздо ближе к огню, чем смог бы любой из нас. В тот же миг Эрин подбежала к Дракону и взяла его за руку. Шони вскинула руки над головой и крикнула:

— Огонь! Приди ко мне!

До меня донесся тихий голос Эрин, призвавшей Воду. В тот самый миг, когда гудящая стена огня скрыла от наших глаз погребальный костер и лежащее на нем тело, Дракона окутало облако прохладного тумана, похожего на тихие слезы небес.

Дэмьен приблизился к Эрин.

— Приди ко мне, Ветер, — позвал он.

Словно оцепенев, я стояла и смотрела, как призванный Дэмьеном тихий ветер уносит прочь ужасный запах горящей плоти.

Стиви Рей выросла за плечом у Дэмьена.

— Приди ко мне, Земля! — крикнула она.

В тот же миг ветер, прогоняющий запах смерти, наполнился нежной сладостью луговых трав, напомнив нам всем о весне, юной зелени и прекрасных полях нашей Богини.

Теперь пришла моя очередь. Скорбно опустив голову, я приблизилась к Дракону и положила руку на его вздрагивающее от рыданий плечо. Потом подняла вторую руку и воззвала:

— Дух! Приди ко мне. — Почувствовав чудесный отклик стихии духа, я продолжала: — Коснись Дракона, дух. Утешь его, Гвиневру и Фантома. Облегчи их горе, сделай его выносимым.

Я сосредоточилась, направляя переполнявший меня дух в сторону Дракона и несчастных осиротевших котов. Внезапно Гвиневра перестала выть. Потом сильная дрожь сотрясла тело Дракона, он медленно поднял голову и посмотрел мне в глаза.

Я подавила испуганный крик. Лицо Дракона было покрыто ранами и шрамами, на месте левого глаза зияла глубокая рана.

— Благословен будь, Дракон, — прошептала я. В последний раз, когда я видела Дракона, он сражался сразу с тремя пересмешниками, прикрывая наше бегство из Дома Ночи.

— Разве такая боль может быть выносимой, жрица? — хрипло выдавил он, снова роняя голову. Он был сломлен — почти убит горем.

Мне показалось, будто земля уходит из-под моих ног. Я запаниковала. Великая Никс, мне было всего семнадцать! Я ничем не могла ему помочь! Но, в отличие от меня, дух хорошо знал свое дело. Светящейся спиралью он плыл от Дракона ко мне, потом снова к Дракону, а я молча выкачивала силу из своей стихии и посылала ее нашему учителю.

— Ты увидишь ее снова, — заговорила я, вторя тихому голосу, звучавшему у меня в голове. — Она сейчас с Никс. Она будет ждать тебя на зеленых лугах нашей Богини или же возродится вновь, и ты еще при жизни встретишь ее душу в новом обличье. Ты сможешь вынести эту боль, потому что душа не умирает, а значит, смерти нет!

Дракон снова посмотрел мне в глаза, и я твердо выдержала его взгляд.

— Ты победила? Они бежали?

— Калона и Неферет бежали. И забрали с собой всех пересмешников, — ответила я.

— Хорошо… Хорошо. — Дракон склонил голову и тихо вознес молитву Никс, прося Богиню позаботиться о его возлюбленной до тех пор, пока они встретятся вновь.

Я снова сжала его плечо, а потом смущенно отступила назад, оставляя его наедине с горем.

— Благословенна будь, жрица, — сказал Дракон, не поднимая головы.

Наверное, мне следовало сказать ему что-нибудь мудрое и взрослое, но в тот миг меня настолько переполняли чувства, что я не могла говорить.

Внезапно возле меня оказалась Стиви Рей, рядом с ней встал Дэмьен. Эрин отошла от Дракона и присоединилась к нам, Шони заняла свое место последней.

Мы не создавали круг, мы просто замерли в почтительном молчании, но присутствие Шони таинственным образом заставило огонь бесследно уничтожить последние останки физической оболочки Анастасии.

Окружавшее нас молчание нарушали лишь треск огня и тихая молитва Дракона. И вот тогда я впервые задумалась над тем, что должна была заметить с самого начала.

Я огляделась по сторонам. Дракон развел костер посреди мощеной площадки между храмом Никс и главным школьным корпусом. Это был правильный выбор — здесь было достаточно места. Но, самое главное, здесь было достаточно места, чтобы вместить всех недолеток и учителей, которые должны были сейчас стоять рядом с Драконом и молиться Никс за Анастасию и ее убитого горем мужа, не нарушая его скорби, но поддерживая своей любовью и молчаливым присутствием.

— Никого нет с ним рядом, — сказала я, понизив голос, чтобы Дракон не услышал моих слов. — Черт побери, где все?

— Он не должен был быть один в такой момент, — пробормотала Стиви Рей, вытирая слезы. — Это просто не правильно, так не должно быть!

— Я была с ним, пока не услышала стук копыт, — сказала Ленобия, подходя к нам.

— Где все остальные? — спросила я.

Ленобия покачала головой, и я увидела в ее лице отражение собственного негодования.

— Недолетки сидят в своем общежитии. Профессора — в своем корпусе. Все остальные в лазарете. Там ты найдешь всех, кто мог бы разделить его горе. И это все, Зои.

— Я не могу в это поверить, — пролепетала я. — Как могли ученики и профессора бросить Дракона одного в такое время?

— Калона и Неферет ушли, но яд остался, — загадочно ответила Ленобия.

— Тебе пора в лазарет, — сказала Афродита, неслышно вырастая за моей спиной. Я заметила, что она старается не смотреть ни на костер, ни на скорчившегося от горя Дракона.

— Иди, — тихо сказала Ленобия. — Я побуду с ним.

— И мы, — сквозь слезы пробормотал Джонни Би. — Он был моим любимым преподавателем до того, как я… Ну, короче, ты понимаешь.

Я понимала. Джонни Би любил Дракона до того, как умер.

— Мы все останемся с ним, — поддержала Крамиша. — Нехорошо, что он один! А ты со своим кругом уже приложила руку, теперь иди, помогай в другом месте. — Она кивнула в сторону лазарета и снова повернулась к красным недолеткам. — Давайте, ребята!

На моих глазах красные недлетки молча вышли из темноты и встали рядом с Драконом, образовав вокруг догоравшего костра подобие круга.

— Я тоже останусь, — всхлипнул Джек.

Он рыдал, не переставая, но тоже занял свое место в круге, образованном красными недолетками. Фанти жалась к ногам Джека, печально повесив хвост и уши, словно действительно понимала, что происходит.

Не говоря ни слова Эрик шагнул к Джеку. А потом Хит удивил меня до глубины души, встав плечом к плечу с Эриком. Поймав мой взгляд, он хмуро кивнул мне, а потом скорбно опустил голову.

Я боялась, что разревусь в голос, поэтому ничего не сказала. Молча повернувшись, я пошла прочь, уводя за собой свой круг, Афродиту, Старка и Дария.

ГЛАВА 23

Зои

Школьный лазарет был совсем небольшим. Откровенно говоря, он занимал всего три комнаты на одном из этажей профессорского корпуса. Поэтому неудивительно, что раненые там не уместились.

Умом я отлично это понимала, но в первый момент у меня просто подкосились ноги при виде стоявших в коридоре коек. Завидев нас, все, кто там был, изумленно подняли головы и разинули рты.

— Зои?

Я вскинула голову, радуясь возможности не смотреть на раненых (и не чувствовать запаха крови, пропитавшего тесный больничный коридор), и сразу заметила двух вампирш, со всех ног спешивших ко мне.

Это были неизменные помощницы Неферет, в переводе на человеческий язык типа медсестер, но вот имена их почему-то вылетели у меня из головы. Кажется, высокую блондинку звали Сапфир, а коротенькую азиатку — Маргарета? Или наоборот?

— Вы тоже ранены? — спросила Сапфир, окидывая меня быстрым оценивающим взглядом.

— Нет, мы в порядке, — успокоила ее я. — Мы пришли вам помочь.

— Мы остались без целительницы, но делаем все, что в наших силах, — холодно отрапортовала Маргарета. — Смертельно раненых у нас нет, но поскольку любое ранение может оказать непредсказуемое воздействие на Превращение, то, возможно, что некоторые из наших пациентов могут…

— Ясно, я поняла, — резко оборвала я, испугавшись, что она сейчас озвучит свой страшный прогноз в присутствии лежавших в коридоре раненых. Черт возьми, оказывается, медсестры тоже бывают ужасно бестактными!

— Вообще-то целительских способностей у нас нет, — честно признал Дэмьен.

— Но мы можем создать мощный круг, который уменьшит боль раненых и вдохнет в них силы!

— Здоровые недолетки никогда не переступали порога лазарета! — заметила Сапфир таким тоном, будто ей не терпелось захлопнуть дверь перед нашими носами.

— Ни у кого из здоровых недолеток нет власти над стихиями, — сухо заметила я.

— Поверьте, мы делаем все, что можем, — равнодушно повторила Маргарета. — Но без Верховной жрицы…

На этот раз ее оборвал Старк.

— Верховная жрица перед вами, так что посторонитесь и позвольте ей помочь раненым!

— Вот-вот, пошли прочь отсюда, курицы! — процедила Афродита.

Вампирши оскорбленно попятились назад, бросая на нас колючие взгляды.

— Какая муха их укусила? — понизив голос, спросила Афродита, когда мы вошли в коридор.

— Понятия не имею, — честно призналась я. — Да я их вообще почти не знаю.

— А я знаю, — негромко сказал Дэмьен. — Когда я учился на третьем уровне, то вызвался поработать в лазарете волонтером. Эти две крысы еще тогда поразили меня своей полной некоммуникабельностью. Думаю, этому есть одно простое объяснение. Обе они имели какое-то отношение к смерти недолеток.

— Никому — чего? — переспросила Шони.

— Кабельно — как? — уточнила Эрин. — Стиви Рей, не переведешь нам с буквоежского?

— Замкнуто, угрюмо, сдержанно, — отчеканила непривычно мрачная Стиви Рей. — Знаете, девчонки, вам действительно нужно больше читать.

— Какая ты шустрая! Я первый хотел дать им этот совет, — усмехнулся Старк.

Дэмьен тяжело вздохнул.

Вы не поверите, но я вдруг улыбнулась. Все кругом было ужасно, но привычное поведение моих друзей сделало мой мир на миллиардную долю светлее. Между прочим, это тоже немало. Особенно, когда кругом такая тьма.

— Включите головы, кучка-вонючка! Вы пришли сюда, чтобы помочь недолеткам. Две эти мрачные дементорши нас сейчас не касаются, — напомнила Афродита.

— Ага, а это уже из «Гарри Поттера», — воскликнул Старк и многозначительно подмигнул мне, словно хотел сказать: «Видишь, какой я начитанный?»

Афродита хмуро посмотрела на него и отчеканила:

— Кажется, я сказала включить головы, а не клеить девушек, ослепляя их своими глубокими познаниями в детской литературе!

— Стиви Рей? — прервал наш разговор чей-то голос из коридора.

— Дрю? — ахнула Стиви Рей, со всех ног бросаясь к койке раненого. — Как ты, Дрю? Что случилось? У тебя сломана рука, да?

Рука парня, действительно, висела на перевязи. Один глаз у него заплыл и почернел, губа была разорвана, но он все равно сумел улыбнуться Стиви Рей.

— Я так рад, что ты ожила!

— А уж я-то как рада! — усмехнулась Стиви Рей. — Знаешь, скажу тебе как специалист — в этом умирании-оживании нет совершенно ничего приятного. Так что постарайся не повторить моих ошибок и поправляйся поскорее. — Оглядев Дрю с ног до головы, Стиви Рей посерьезнела и поспешно добавила: — Я вижу, что ты поправишься. Тебе не о чем беспокоиться.

— Да это все пустяки. И рука у меня вовсе не сломана. Я ее просто вывихнул, когда дрался с пересмешником.

— Он пытался спасти Анастасию, — раздался девичий голос из соседней палаты, дверь в которую была широко открыта.

Заглянув внутрь, я увидела недолетку, полусидевшую на больничной кровати. Одна ее рука лежала на алюминиевом держателе, закрепленном сбоку от кровати. Предплечье раненой было туго замотано бинтами, но страшнее всего выглядел безобразный шрам, перечеркивавший ее шею и скрывавшийся в вороте больничного халата.

— И ему это почти удалось. Дрю чуть не спас ее.

— Чуть-чуть не считается, — глухо ответил Дрю.

— Чуть-чуть — это гораздо больше того, что сделали остальные, — с жаром напомнила девушка. — По крайней мере, ты пытался.

— Что произошло, Дейно? — спросила Афродита, вбегая в палату. И тут я вспомнила эту девушку.

Это была Дейно, неразлучная подружка Энио и Пемфредо (они трое взяли себе имена в честь трех гайр, сестер Медузы Горгоны и Сциллы), и были верной свитой Афродиты до того, как я появилась в Доме Ночи, а жизнь Афродиты начала стремительно меняться.

Я ожидала, что Дейно сейчас отошьет Афродиту, ведь после того, как та перестала быть любимицей Неферет и лишилась места предводительницы Дочерей Тьмы, бывшие подружки перестали даже смотреть в ее сторону. Однако в голосе раненой не было ни следа злобы — только отчаяние и едва заметное раздражение.

— Ничего не произошло. Вернее, не происходило, до тех пор, пока мы не перечили мерзким птичьим мутантам. Но если кто-то пытался открыть рот — они немедленно на нас нападали. Мы, — она обвела здоровой рукой лазарет, — попытались дать им отпор. Как и Дракон с Анастасией.

— Они напали на профессора Анастасию, когда Дракон сражался с пересмешниками на подъездной аллее, — снова вступил в разговор Дрю. — Он был слишком далеко, чтобы успеть прийти ей на помощь. Он даже не знал, что произошло, — горестно вздохнул раненый. — Я схватил одного пересмешника и оттащил от нее, но другой бросился на меня.

— Тогда я подбежала к ним и сцепилась с этим вторым, — сказала Дейно и кивнула куда-то в сторону коридора. — Ян Боузер бросился мне на помощь, но пересмешник, словно ветку, сломал ему ногу.

— Ян Боузер? — переспросила я, пытаясь вспомнить, о ком идет речь.

— Ага, он самый, — подал голос тощий, но симпатичный парень, одна нога которого была закована в гипс и подвешена к металлической штуковине над кроватью. На фоне белой больничной подушки лицо его казалось совершенно серым.

— Здорово тебе досталось, — вздохнула я. Теперь я вспомнила этого парня, мы с ним вместе ходили на уроки драматического искусства. Он был по уши влюблен в нашу преподавательницу, профессора Нолан, которую убили около месяца тому назад.

— Мне уже лучше, — ответил Ян, пытаясь улыбнуться.

— Ага, нам всем уже лучше, — поддержала его девочка, лежавшая в самом дальнем углу коридора.

— Ханна Хониегер! Я тебя и не заметил! — воскликнул Дэмьен, бросаясь к ее кровати. И его можно было понять! Бедная девочка была до самого подбородка укрыта белым покрывалом, а ее лицо по цвету сливалось с белоснежной подушкой. Я еще никогда не видела такой бледной кожи.

Ханна явно была из редкого числа тех фарфоровых блондинок, которые никогда не загорают, зато вечно пылают румянцем, как будто они на всю жизнь чем-то ужасно удивлены или пристыжены. Я прежде не общалась с Ханной, но была наслышана о ней от Дэмьена. Наш тонкий ценитель прекрасного частенько беседовал с ней о цветах — похоже, эта девочка была настоящим экспертом во всем, что цветет и зеленеет.

— Что с тобой случилось, детка? — взволнованно спросил Дэмьен, присаживаясь на уголок кровати Ханны и ласково беря ее за руку. Голова у раненой была обмотана свежим бинтом, на котором уже начало проступать зловещее алое пятно.

— Когда напали на профессора Анастасию, я закричала на пересмешников, — еле слышно пролепетала Ханна. — Очень громко закричала.

— У нее дико пронзительный голос, — с уважением подтвердил парень, лежавший в последней палате. Я не видела, кто это такой, но его голос показался мне знакомым.

— Видимо, пересмешники не любят громких и пронзительных звуков, — вздохнула Ханна Хониегер. — Один из них разозлился и клюнул меня в голову, да так, что я потеряла сознание.

— Постойте-ка! — крикнула Эрин, бросаясь по коридору в палату, откуда только что донесся голос. — Это ты, Ти-Джей?

— Эрин!

— О, Богиня! Милосердная Никс! — взвизгнула Эрин, влетая в палату.

Вбежавшая следом за ней Шони испуганно вскричала:

— Коул? Где он? Что с ним?

— Он у себя в комнате. Коул не поддержал нас, — тихо ответил Ти-Джей, и Шони резко застыла на пороге, как будто он ударил ее наотмашь.

— Не поддержал? Коул? Но как же… — беспомощно залепетала она, совершенно утратив свое обычное самообладание.

— Нет, нет! — раздался из палаты пронзительный крик Эрин. — Никс Всещедрая, этого не может быть! Руки! Посмотрите на его руки!

— Р-руки? — пролепетала я.

— Ти-Джей у нас боксер. Он даже принимал участие в Летних играх и выходил на ринг против взрослых вампиров! — с гордостью пояснил Дрю. — Он попытался вырубить Рефаима, но это оказалось не так просто. Сын Калоны оторвал ему обе руки.

— Нет, Богиня, нет! — донесся до меня полный ужаса шепот Стиви Рей.

Но я не смотрела на Стиви Рей. Глаза мои были прикованы к Шони, застывшей на пороге палаты Ти-Джея. Она выглядела такой потерянной, словно не понимала, как ей теперь жить дальше.

У меня в душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Коул и Ти-Джей были лучшими друзьями, и они встречались с нашими Близняшками. Ти-Джей гулял с Эрин, а Коул ухаживал за Шони. Обе сладкие парочки были почти неразлучны и часто проводили время вместе. И теперь я, как и Шони, просто не могла понять — как мог один из друзей вступить в бой с пересмешниками, а второй уползти в кусты? Разве так бывает?

— Именно этот вопрос я себе сам задаю, — мрачно ответил Дарий, и я поняла, что невольно высказала свои мысли вслух.

Нам ответила последняя раненая девочка.

— Так случилось, вот и все. Когда конюшни загорелись, Калона и Неферет дико обозлились, а пересмешники просто с ума посходили. Но если к ним не лезли, они тоже никого не трогали, вот мы и не лезли. До тех пор, пока они не схватили профессора Анастасию. Тогда некоторые из нас попытались прийти ей на помощь, но большинство бросилось в общагу.

Я посмотрела на говорившую. У нее были роскошные рыжие волосы и ярко-синие, красивые глаза. Руки у девушки были до самых плеч обмотаны бинтами, а половина лица посинела и распухла, так что один глаз почти полностью заплыл. Эту девочку я точно никогда раньше не видела.

— Ты кто такая? — спросила я.

— Я Рыжая, — смущенно улыбнулась она. — Понимаю, что это очевидно, но такое уж у меня имя. Вы меня не знаете, потому что меня только недавно Пометили. Как раз накануне ледяного шторма. Профессор Анастасия была моей наставницей, — она судорожно глотнула и сморгнула с глаз слезы.

— Мне так жаль, — прошептала я, с искренним состраданием глядя на Рыжую. Как, должно быть, ужасно для только что Помеченной домашней девочки, еще не успевшей привыкнуть к разлуке с семьей, друзьями и всей привычной жизнью, очутиться в совершенно непонятном месте — и угодить в самое пекло.

— Я тоже пыталась ей помочь, — прошептала Рыжая, и слезы побежали по ее избитому лицу. Она смахнула их и поморщилась от боли в руке. — Но этот огромный пересмешник, который был у них главным, располосовал мне руки, а потом поднял в воздух и швырнул о дерево. И я больше ничего не смогла сделать, я только лежала и смотрела, как он… — Рыжая зажмурилась и разрыдалась.

— И ни один из вампиров на помощь к вам не пришел? — грозно спросил Дарий, но было понятно, что сердится он вовсе не на Рыжую и не на других раненых.

— Взрослые вампиры и профессора проявили присущую им мудрость и дальновидность, — холодно отчеканила Сапфир, продолжавшая стоять в дверях лазарета вместе с Маргаретой. — Они видели, что пересмешники были излишне раздражены, поскольку близко к сердцу восприняли огорчение Неферет и ее божественного супруга. Мы все понимали, что не стоит выводить из равновесия этих и без того возбужденных созданий!

Не веря своим ушам, я обернулась, уставившись на медсестер.

— Они просто были излишне раздражены ? Да вы что, смеетесь над нами? Эти твари напали на недолеток, а вы умыли руки, потому что не хотели выводить из равновесия эту нечисть?!

— Этому нет извинения! — с отвращением рявкнул Дарий.

— А как же Дракон и профессор Анастасия? Они почему-то не поддержали вашу фиговую тактику умиротворения! — воскликнул Старк.

— Не разыгрывай благородное негодование, Джеймс Старк! — со змеиной улыбочкой протянула Маргарета. — Ты знаешь о произошедшем в школе гораздо больше других! Разве не ты хвостом бегал за Неферет и Калоной? Я даже помню, как ты вместе с ними уехал из школы!

Глаза Старка вспыхнули зловещим красноватым светом, и он угрожающе шагнул к Маргарете, но я успела схватить его за руку.

— Нет! Сражаясь друг с другом мы ничего не добьемся! Старк поехал с Неферет и Калоной потому, что они хотели напасть на меня, моих друзей и аббатство! — громко произнесла я, делая шаг в сторону Сапфир и Маргареты.

Стихия духа, которую я недавно послала утешить Дракона, грозно закружилась вокруг меня. Обе медсестры мгновенно почувствовали это, потому что неуклюже попятились к двери. Остановившись, я взяла себя в руки и чуть-чуть понизила голос.

— Старк был на нашей стороне. Калона и Неферет вовсе не те, за кого вы их принимаете. Но я не собираюсь тратить время на то, чтобы открыть вам глаза. Честно сказать, мне немного неловко объяснять взрослым вампирам, что божественный Эреб не стал бы выскакивать из-под земли, как жаба из кровавого болота! Но сейчас я пришла помочь раненым, и мне не до дискуссий. Поскольку я вижу, что вам не нравится наше присутствие, то предлагаю вам молча развернуться и убраться в свои комнаты, как это сделали все остальные обитатели Дома Ночи!

Медсестры оскорбленно попятились к дверям и бросились к лестнице, ведущей к профессорским апартаментам.

Я печально вздохнула. Хороша, нечего сказать! Сказала Старку, что мы не должны ссориться друг с другом, а сама наорала на вампирш и прогнала их! Но когда я виновато повернулась к раненым, они встретили меня широкими улыбками, радостными возгласами и даже аплодисментами.

— Я мечтала выгнать этих тупых гусынь с первой минуты, когда здесь очутилась! — крикнула Дейно, сияя улыбкой.

— И она называет себя Ужасной! — засмеялась Афродита, намекая на то, как переводится имя Дейно с греческого. — Да ее следует переименовать в Кроткую!

— К сожалению, я не обладаю властью над стихиями, чтобы дать волю своим чувствам, — отозвалась Дейно. Смущенно почесав раненую руку, она повернулась к Афродите и негромко сказала: — Знаешь… В последние месяцы я вела себя, как последняя гадина. Мне ужасно стыдно, честное слово. Прости меня.

Признаться, я ожидала, что Афродита высокомерно пошлет Дейно с ее извинениями куда подальше. Я даже готова была ее понять, ведь Дейно, как и все остальные ее бывшие «подруги», действительно поступила с ней просто отвратительно. Но Афродита в очередной раз меня поразила.

— Что было, то прошло, — ответила она, серьезно глядя в глаза Дейно. — Забудь.

— Ты говоришь, как взрослая, — невольно прошептала я Афродите.

— Тебе нечем больше заняться, кроме как подслушивать? — огрызнулась она. — Круг я за тебя буду создавать?

Но я только усмехнулась, потому что видела, как ее щеки порозовели от смущения.

— Спасибо, я сама справлюсь, — кивнула я и посмотрела на своих друзей. — Эрин! Ты уже наигралась в сестру милосердия? Не хочешь занять свое место в круге?

Эрин пулей вылетела из палаты Ти-Джея и бросилась ко мне.

— Конечно, вот она я!

Я видела, что они с Шони избегают смотреть друг на друга, но у меня не было ни времени, ни сил заниматься проблемами Близняшек.

— Эй, Земля, где у нас север? — спросила я у Стиви Рей.

Моя лучшая подруга молча прошла по коридору и остановилась возле дверей.

— Вот здесь.

— Хорошо. Занимайте свои места, ребята.

Все молниеносно сориентировались по сторонам света и выжидательно уставились на меня. Мое место было в центре. Я сосредоточилась, закрыла глаза и подошла к Дэмьену, а затем по деосилу обошла круг, призывая стихии.

Закончив, я снова открыла глаза и заметила соединившую пять стихий круга светящуюся серебристую нить. Запрокинув голову, я высоко подняла руки над головой и радостно закричала, переполняемая могучими силами наших незримых помощников:

— Как хорошо быть дома!

Мои друзья радостно засмеялись, и на какой-то миг я забыла о царивших вокруг хаосе, горе и страхе.

Но только не о боли. Даже сила и энергия стихий не могли заставить меня забыть о причине, заставившей нас создать круг.

Справившись с волнением, я сосредоточилась и заговорила громким и уверенным голосом:

— Воздух, Огонь, Вода, Земля и дух — я призвала вас в наш круг для очень важного дела. Наши недолетки из Дома Ночи пострадали в битве. Я не целительница. Я еще даже не настоящая Верховная жрица, — помолчав, я обвела глазами круг и поймала взгляд Старка. Он подмигнул мне, и я с улыбкой продолжила: — Вы понимаете, о чем я прошу. Я хочу, чтобы вы помогли раненым. Пусть я не могу исцелить их, но я прошу вас успокоить их боль и укрепить их силы, чтобы они смогли исцелиться сами. Думаю, именно это нужно всем нам — возможность поправить все своими силами. Именем Никс и властью над стихиями я прошу вас прийти к этим недолеткам!

Собрав общие силы тела, разума и духа, я выбросила вперед руки, представляя, что швыряю переполняющую меня энергию в сторону раненых.

Послышались возгласы изумления, радости и даже боли, и пять стихий закружились по лазарету, передавая свою энергию недолеткам. Я стояла неподвижно, как живой проводник силы, пока руки у меня не начали дрожать, и я вся не взмокла от пота.

— Зои! Ты слышала, что я сказал? Хватит! Ты уже помогла им. Закрывай круг!

Услышав громкий окрик Старка, я поняла, что он уже не в первый раз обращается ко мне, но я настолько ушла в себя, что ему пришлось заорать во весь голос.

Устало уронив руки, я еле слышно поблагодарила стихии и отпустила их восвояси. А потом ноги у меня вдруг подкосились, и я шлепнулась на задницу.

ГЛАВА 24

Зои

— Нет, мне незачем оставаться в лазарете, — в третий раз повторила я Старку, взволнованно суетившемуся вокруг. — Кроме того, тут все равно нет свободных коек.

— Вообще-то я чувствую себя гораздо лучше, — сказала Дейно. — Можешь лечь на мое место.

— Спасибо, но я все-таки откажусь, — Я помотала головой и протянула Старку руку. — Помоги мне встать, а?

Он с сомнением посмотрел на меня, но все-таки помог мне подняться на ноги. Некоторое время я постояла на месте, чтобы никто не догадался, как больничный коридор стремительно кружится перед моими глазами.

— А выглядит она гораздо хуже, чем я себя чувствую, — негромко сказал Дрю из своей палаты.

— «Она» тебя прекрасно слышит, — сделав над собой усилие, огрызнулась я. — И просит передать, что тебе не о чем беспокоиться.

Я с трудом обвела глазами раненых. Перед глазами у меня все расплывалось, но я все равно заметила, что больные выглядят намного лучше.

«Великая Никс, спасибо тебе за помощь!»

Кажется, можно вычеркнуть из списка неотложных дел ужасный пункт «беспомощно смотреть, как раненые стонут от боли и умирают в мучениях»! Ну что ж, значит, можно перейти к следующему пункту, благо, их у меня предостаточно… Я хотела вздохнуть, но передумала, чтобы не тратить силы понапрасну.

— Вижу, что мы все-таки сумели вам помочь. Отлично. Стиви Рей, теперь нам нужно решить, где держать тебя и твоих красных недолеток от восхода до заката солнца.

— Отличная мысль, Зет! — воскликнула Стиви Рей, сидевшая на полу возле кровати Дрю. Я вспомнила, что перед смертью Стиви Рей между ними кое-что начало завязываться, и теперь, глядя на то, как моя лучшая подруга флиртует с раненым Дрю — при том, что вовсю крутит роман с красным недолеткой по имени Даллас! — испытала мстительное злорадство.

Понимаю, что это звучит очень некрасиво, но мне бы очень хотелось иметь возможность посплетничать со Стиви Рей о любовных многоугольниках и проблемах с мальчишками…

— Зет? Как тебе эта идея?

— Ой, прости, что ты сказала? — захлопала глазами я. Черт возьми, оказывается, Стиви Рей успела изложить мне свой план, пока я мечтала о том, чтобы у нее тоже был миллион (или, по крайней мере, два) парня одновременно!

— Я сказала, что красные недолетки могут занять пустующие комнаты в корпусах. Места хватит, даже если придется поселить их по трое. Окна в общежитиях закрываются очень плотно, так что проблем не будет. Понятно, под землей нам было бы гораздо лучше, но пока обойдемся тем, что есть.

— Очень хорошо, тогда действуйте. А пока вы будете размещаться по комнатам, мы, — я выразительно подчеркнула это слово, имея в виду Афродиту, Дария, Старка и участников круга, — посовещаемся с Ленобией.

Все дружно закивали. Всем было ясно, что Ленобия лучше других сможет рассказать нам обо всем случившемся в школе за время нашего отсутствия.

— Вы, ребята, скоро поправитесь, — сказала я раненым, когда мои друзья попрощались со всеми и направились к выходу.

— Спасибо, Зои, — крикнул мне вслед Дрю.

— Пусть ты пока и не настоящая Верховная жрица, но со временем из тебя выйдет толк, — прокричал из своей палаты Ян.

Я остановилась, размышляя о том, стоит ли благодарить его за такой двусмысленный комплимент, и задумчиво оглянулась на раненых. Все они выглядели поразительно нормально, учитывая, что пересмешники на их глазах убили профессора Анастасию и жестоко покалечили их самих…

Нормально? Внезапно я поняла, что меня так тревожит. Они выглядели нормальными ! Но ведь всего день тому назад почти все в этой школе, за исключением моих друзей, Ленобии, Дракона и Анастасии, казались полностью зомбированными и вели себя, как истуканы!

Я решительно вернулась в коридор.

— У меня есть вопрос ко всем вам, ребята. Возможно, он покажется вам странным, но мне нужен честный ответ. Договорились?

Дрю с ухмылкой посмотрел куда-то за мою спину — можно было не оборачиваться, чтобы догадаться, кого он там разглядывает!

— Спрашивай все, что угодно, Зет! Друзья Стиви Рей — мои друзья.

— Спасибо, Дрю, — сухо ответила я, удержавшись от возмущенного хмыканья. — Но мой вопрос адресован вам всем, и я хочу услышать ответ от каждого. Как вы относились к Неферет, Калоне и пересмешникам до нападения на профессора Анастасию? До этого они вам нравились или нет?

Разумеется, Дрю вызвался отвечать первым.

— Я никогда не доверял этому крылатому типу, хотя никогда не задумывался, почему. — Он еле заметно пожал плечами. — Возможно, все дело в крыльях? На фиг нужен такой чудик?

— Я была в восторге от Калоны, но его детишки всегда казались мне мерзким отродьем, — честно ответила Ханна Хониегер.

— Да-да, пересмешники были омерзительны, хотя Калона мне тоже никогда не нравился. Он ведь такой старый! Я никогда не понимала, почему все девчонки сходят по нему с ума, — сказала Рыжая. — Старики, конечно, тоже могут быть привлекательными, взять, скажем, Джорджа Клуни… Он очень крутой, но ведь из него песок сыплется, и я бы никогда не хотела… ну, в общем, переспать с ним. Поэтому мне было странно, что все кругом мечтают переспать с Калоной.

— А вы? — спросила я остальных.

— Ты сама недавно сказала — Калона выскочил из-под земли. Это было отвратительно, дико и неприятно, — ответила Дейно и посмотрела на Афродиту. Потом вздохнула и продолжила: — А потом, многие из нас уже давно подозревали, что Неферет совсем не такая, какой кажется.

— Да, Дейно, ты давно об этом знала. Но ничего не делала, — сказала Афродита. В голосе ее не было ни злобы, ни раздражения. Это было просто утверждение — ужасное, но правдивое.

— Я кое-что сделала, — Дейно вздернула голову и кивнула на свою перевязанную руку. — Но слишком поздно.

— Все в школе стало не так после убийства профессора Нолан, — раздался из соседней палаты голос Яна. — И появление Калоны и пересмешников было лишь продолжением этого кошмара.

— Я видел, что Калона сделал с моими друзьями, — отрывисто сказал Ти-Джей. — Они превратились в зомби, смотрели ему в рот и верили каждому его слову. Когда я пытался задавать им какие-то вопросы, типа того, откуда мы знаем, что Калона — это Эреб, они только смеялись или злились. А мне он сразу не понравился. И пересмешники его были злобными и уродливыми тварями. Я просто не понимал, почему другие этого не видят.

— Я до сих пор этого не понимаю, но очень хочу выяснить, — задумчиво ответила я. — Но вы пока не забивайте себе голову. Калона убрался прочь, прихватив с собой Неферет и пересмешников. Теперь все будет хорошо. Договорились?

— Договорились! — дружным хором ответили раненые, и голоса их прозвучали гораздо бодрее, чем в первые минуты нашей встречи.

Но, как известно, если где-то что-то прибавляется, значит, в другом месте это что-то убывает. В данном случае я имею в виду свои силы.

Я была выжата, как лимон, и с радостью позволила Старку взять меня под руку и помочь выйти из здания. Поразительно, но ледяной дождь прекратился. Плотная завеса туч, несколько дней висевшая над Талсой и ее окрестностями, в нескольких местах порвалась, и в прорехах показалось темное звездное небо.

Я посмотрела в сторону центральной части парка. Погребальный костер догорал, но Дракон все еще стоял перед ним на коленях, а не отходившая от него Ленобия держала его за плечо. Красные недолетки, Эрик, Хит и Джек молчаливым кольцом стояли вокруг догоравшего костра, скорбно опустив головы в знак уважения к Дракону и его погибшей возлюбленной.

Я знаком велела своим друзьям отойти в тень и быстро сказала:

— Нам нужно поговорить, но наедине. Стиви Рей, ты не могла бы поручить кому-нибудь из своих ребят заняться выбором комнат и размещением?

— Ой, божечки, да запросто! Крамиша у нас прирожденный организатор, она живенько все устроит! — махнула рукой Стиви Рей. — Не забывай, она была уже на шестой ступени, когда умерла, так что наша Крамиша знает тут все ходы и выходы!

— Отлично. Тогда дай ей поручение и возвращайся к нам, — велела я, поворачиваясь к Дарию. — Нужно избавиться от тел пересмешников — немедленно. Судя по всему, непогода заканчивается, а значит, с рассветом люди выйдут на улицы и начнут приводить город в порядок. Не хватало только, чтобы они наткнулись на трупы этих чудовищ!

— Я обо всем позабочусь, — ответил Дарий. — Красные недолетки-ребята помогут мне справиться с делом.

— Что вы собираетесь делать с телами? — резко спросила Стиви Рей.

— Сжечь их, и дело с концом, — ответила Шони и посмотрела на меня. — Если ты не возражаешь.

— Нисколько, — мотнула головой я. — Отличное решение. Только сожгите в каком-нибудь дальнем углу парка, подальше от костра Анастасии. Я не хочу причинять лишних страданий Дракону.

— Сожгите их у восточной стены. В том месте, где их вонючий папаша выскочил из-под земли, — посоветовала Афродита и вопросительно посмотрела на Шони. — Ты сможешь поджечь тот старый дуб, который раскололся пополам при появлении Калоны?

— Я могу поджечь все! — гордо ответила Шони.

— Тогда иди вместе с Дарием и ребятами и позаботься о том, чтобы трупы этих тварей сгорели до последнего перышка, — кивнула я. — А потом возвращайтесь в мою комнату. Договорились?

— Договорились, — хором ответили Дарий и Шони.

Меня неприятно резануло то, что Эрин, вопреки обыкновению, не сказала своей Близняшке ни слова, но когда Шони вместе с Дарием направилась в сторону стоявших возле костра красных недолеток, Эрин крикнула ей вслед:

— Не волнуйся, Близняшка, я расскажу тебе все, что ты пропустишь!

— Не сомневаюсь, Близняшка! — улыбнулась ей в ответ Шони.

— Так, а еще нам нужна Ленобия, — пробормотала я и посмотрела в сторону костра на стоявшую возле Дракона преподавательницу верховой езды. — Но я не представляю, как увести ее оттуда.

— Просто подойди и скажи Дракону все, как есть, — подсказал Дэмьен.

Я вопросительно уставилась на него.

— Дракон знает, как опасны Калона и Неферет. Значит, он поймет, что нам нужно поговорить с Ленобией. — Дэмьен грустно посмотрел на стоявшего на коленях вампира. — Он останется здесь до тех пор, пока не почувствует, что сможет уйти. Мы не можем ничего с этим поделать и не смеем его торопить. Поэтому просто подойди и скажи, что нам нужна Ленобия.

— Ты очень мудрый парень, Дэмьен! — с уважением сказала я.

— Спасибо, — улыбнулся Дэмьен. — Вообще-то я уже догадывался об этом, но всегда приятно получить лишнее подтверждение.

— Считай, ты его получил, — кивнула я, подавив усталый вздох. — Стиви Рей, отдай распоряжения Крамише, а всех остальных я жду у себя в комнате. Я сейчас поговорю с Ленобией и тоже приду.

— Зет, я хочу послать Джека в помощь Крамише, — откашлявшись, сказал Дэмьен.

Я молча вскинула брови.

— Видишь ли, твоя комната довольно тесная. Кроме того, я всегда смогу пересказать Джеку все, о чем мы говорили. Так будет лучше для всех нас. Понимаешь, Джек принимает все слишком близко к сердцу, а нам сейчас нужны трезвые головы.

Кивнув, я побрела к погребальному костру.

Дарий и Стиви Рей уже отвели ребят в сторонку и о чем-то тихо с ними говорили. Дэмьен, поглаживая Фанти, что-то вполголоса втолковывал своему сердечному другу.

Старк ни на шаг не отходил от меня. Мне не нужно было даже поворачивать голову, чтобы увидеть его. Я просто чувствовала его присутствие, вот и все. Я знала, что он поддержит меня, если я споткнусь. И еще я знала, что он лучше всех других понимает, как много сил забрал у меня вызов круга в лазарете.

Словно прочитав мои мысли, Старк тихо шепнул:

— Скоро ты сможешь сесть. А пока я разыщу тебе что-нибудь поесть и выпить.

— Спасибо, — прошептала я в ответ.

Старк взял меня под руку и помог дойти до Дракона и Ленобии. Притихшие кошки жалобно жались к Дракону. Его изуродованное шрамами лицо блестело от слез, но он уже перестал рыдать.

— Дракон, я должна ненадолго забрать у тебя Ленобию. Поверь, мне очень не хочется оставлять тебя одного, но нам очень нужно поговорить.

Дракон поднял глаза, и я с болью подумала о том, что никогда не видела такого печального взгляда.

— Я не буду один. Фантом и Гвиневра будут со мной, и Богиня тоже не оставит меня в такой час, — глухо произнес он, снова поворачиваясь к костру. — Я еще не готов покинуть мою Анастасию.

Ленобия крепко сжала его плечо.

— Я скоро вернусь, мой друг, — пообещала она.

— Ты найдешь меня здесь, — отозвался Дракон.

— Я останусь с Драконом! — сказал мне Джек. — Крамише я не нужен, у нее и без меня есть, кем командовать.

Фанти лежала рядом с Джеком на траве, грустно положив большой нос на вытянутые лапы. Кошки не обращали на нее никакого внимания.

— Если вы не возражаете, я хотел бы остаться с вами, — заметно нервничая, обратился Джек к Дракону.

— Спасибо, Джек, — кивнул Дракон, подавив рыдание.

Джек кивнул, вытер слезы и, не говоря ни слова, сел рядом с Драконом и погладил дрожавшего Фантома.

— Ты молодец, — негромко сказала я Джеку.

— Я горжусь тобой, — шепнул ему Дэмьен и нежно поцеловал друга в щеку, а Джек слабо улыбнулся ему сквозь слезы.

— Ленобия, Зои нужно ненадолго отлучиться на кухню, — прямо сказал Старк. — Идите в ее комнату, а мы придем туда, как только освободимся.

Ленобия равнодушно кивнула и направилась в сторону корпуса вместе с Дэмьеном, Эрин и Афродитой.

— Какого… — начала я, но Старк не дал мне закончить.

— Доверься мне. Я знаю, что тебе нужно.

Он снова взял меня под руку и повел к главному корпусу школы, где был вход в столовую. Мы были уже возле дверей, когда Старк сказал:

— Иди в столовую. Я сейчас возьму кое-что и тоже приду.

Наверное, нужно было прямо спросить его, что все это означает, но я так устала, что мне не хотелось шевелить языком. Вот почему я молча повиновалась и вошла внутрь.

В холле было пусто и сумрачно. Горела только половина светильников, обычно освещавших помещение в это время суток. Я посмотрела на часы. Чуть за полночь. Самый разгар учебной ночи. Раньше в это время здание гудело от голосов профессоров и недолеток. О Никс, как бы мне хотелось, чтобы так оно и было! Как бы я хотела повернуть время вспять, вернуться на два месяца назад и волноваться только из-за того, какая дрянная девчонка эта Афродита, и какой все-таки классный парень этот Эрик Найт!

В то время я ничего не знала о Калоне и А-е, о Неферет и смерти, о пророчествах и разрушениях. Великая Никс, почему нельзя отмотать время назад? Я устала от постоянных тревог и опасностей, я хотела покоя! Хотела быть нормальной. До тошноты, до истерики я хотела вернуться в свою привычную жизнь…

Шаркая ногами, как старуха, я вошла в пустую и темную столовую. Здесь больше не было ни аппетитных запахов здоровой и вкусной еды, ни звона посуды, ни недолеток, сплетничавших о других недолетках, ни профессоров, грозно поглядывавших на учеников, хрустевших вредоносными чипсами.

Кое-как я доплелась до столика, за которым обычно обедала с друзьями, и тяжело плюхнулась на отполированную ученическими задницами скамейку.

Зачем Старк сказал мне прийти сюда? Неужели хочет приготовить мне что-нибудь поесть?

Я представила себе Старка в фартуке и слабо улыбнулась. Внезапно я поняла, зачем он привел меня сюда. В одном из огромных кухонных холодильников хранились пакеты со свежей человеческой кровью. Наверное, Старк пошел за ними и сейчас принесет мне несколько пакетиков восхитительного красного сока жизни!

Ну да, сама понимаю, что звучит отвратительно, но у меня даже слюнки потекли от одной мысли об этом.

Старк был прав. Мне была необходима подзарядка, а пакетик-другой крови мне отлично поможет.

— Эй, Зо! Вот ты где! Старк сказал, что я найду тебя здесь.

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась и увидела входившего в столовую Хита. Одного, без Старка.

И тут я поняла, что оказалась права лишь наполовину.

Старк действительно пошел раздобыть для меня крови, но только кровь эта явилась ко мне не в виде пакетика из огромного двухдверного хромированного холодильника, а в образе очаровательного футболиста Хита.

Вот черт, а?

ГЛАВА 25

Рефаим

Пробуждение было мучительным. Даже в призрачном полузабытье на границе сознания и обморока, даже перед тем, как боль вновь вернулась в его искалеченное тело, Рефаим постоянно чувствовал ее запах.

Сначала он подумал, что вновь очутился в сарае, и кошмар только в самом начале — сейчас она придет к нему, но не убьет, а даст напиться и перевяжет раны. Но потом он понял, что здесь для сарая здесь слишком тепло. Он слега пошевелился, и вернувшаяся боль привела его в сознание, вместе с которым пришли воспоминания.

Он находился глубоко под землей, в туннелях, куда она послала его. Он ненавидел эти туннели.

Нет, эта не была та исступленная, параноидальная ненависть, которую испытывал к земле его отец. Рефаиму просто не нравилось удушливое ощущение замкнутости, погребенности где-то глубоко-глубоко. Под землей он не мог летать. Он не мог…

Рефаим резко оборвал свои мысли.

Нет. Он не будет думать о своем искалеченном крыле и том, какое жалкое существование обречен влачить до конца своих дней. Он не хочет думать об этом. Не сейчас. Он еще слишком слаб.

Рефаим будет думать о ней .

Тем более что это будет очень просто, ведь тут все пропитано ее запахом.

Он снова пошевелился, на этот раз чуть более осторожно, щадя раздробленное крыло. Здоровой рукой он натянул на себя одеяло и зарылся, как в гнездо, в тепло постели. Ее постели.

Даже под землей его не покидало необъяснимое чувство безопасности, рождавшееся в любом месте, которое она называла своим.

Рефаим не понимал, почему Красная оказывает на него такое воздействие. Он знал только то, что шел по указаниям Стиви Рей, спотыкаясь на каждом шагу от боли и усталости, а потом вдруг понял, что идет не по приметам, а по запаху Красной. Этот запах провел его по лабиринту темных, разбегающихся во все стороны туннелей.

Добравшись до места, он остановился на кухне и заставил себя поесть и попить. Ушедшие недолетки оставили после себя полные холодильники еды. Холодильники! Одно из необъяснимых чудес современного мира, за которым он долгие годы наблюдал, будучи бесплотным духом. Он провел целую вечность, подсматривая, подслушивая, наблюдая… Ожидая. Мечтая о том дне, когда он снова сможет жить и чувствовать!

Рефаим решил, что холодильники ему нравятся. С современным миром он пока не разобрался. Он обрел тело совсем недавно, но даже за это короткое время успел понять, что современные люди не испытывают должного уважения к силе древних.

Вампиров пересмешники не считали древними. Они были для них не более чем привлекательными игрушками. Забавой, развлечением.

Что бы ни говорил отец, Рефаим знал, что вампиры недостойны править миром вместе с ним.

Может быть, поэтому Красная и оставила его в живых? Ведь она тоже вампир! Возможно, она была слишком слаба и малодушна, слишком испорчена современностью, чтобы исполнить свой долг и добить врага?

Но тут Рефаим вспомнил о загадочной силе Красной, причем не только физической, и снова задумался. Красная обладала властью над землей, да такой, что земля разверзалась и осыпалась, исполняя ее приказы. Нет, Красная точно не была слабой.

Даже его отец говорил о ее могуществе. И Неферет тоже предупреждала, что нельзя недооценивать предводительницу красных.

И вот теперь он, Рефаим, угнездился в ее постели и вдыхает ее запах!

С воплем отвращения он выскочил из уютного тепла одеял, матраса и подушек и с трудом поднялся на ноги. Ему пришлось всем телом привалиться к придвинутому к кровати столу, чтобы не рухнуть на пол и не позволить безжалостной тьме этого места поглотить его.

Сейчас он немного передохнет, а потом ее запах снова отведет его на кухню. Там он поест и напьется. Зажжет все фонари, какие найдет. Он исцелит себя, а потом выберется из этого склепа на землю и отправится на поиски своего отца. И своего места в этом непонятном мире.

Рефаим откинул покрывало, служившее дверью в комнату Стиви Рей и, хромая, вышел в коридор.

«Мне уже лучше… Я стал сильнее… Мне не нужна палка, чтобы идти», — думал он.

В коридоре было темно. На стенах слабо горели несколько фонарей, но многие уже выгорели дотла. Рефаим пошел быстрее. Светильниками он займется после того, как насытится. Пожалуй, он даже выпьет один пакетик крови из холодильника, хотя пересмешники не испытывают особой любви к крови. Но сейчас ему все сгодится. Тело нужно напитать силой, как светильники маслом.

Морщась при каждом шаге от боли, Рефаим свернул за угол и, наконец, добрался до кухни. Открыв первый холодильник, он вытащил пакет с нарезанной ветчиной, когда вдруг ему в спину уперлась холодная сталь ножа.

— Только дернись, птенчик, и я разрежу пополам твой позвоночник. Это ведь прикончит тебя, правда? — раздался женский голос.

Рефаим замер.

— Да. Это меня убьет.

— А по-моему, он и так уже полудохлый, — произнес второй голос, тоже женский.

— Ну да, крыло у него переломано в хлам. Похоже, этот урод ничего нам не сделает, — ответил ему невидимый парень.

Нож продолжал упираться Рефаиму в спину.

— Другие недооценивали нас — и поэтому сейчас мы здесь. Так что не спеши недооценивать других. Дошло? — резко спросила обладательница ножа.

— Ладно, я поняла. Извини, Николь.

— Проехали.

— Ну вот что, птенчик, объясняю правила игры. Когда я отойду на шаг, ты можешь повернуться — только медленно, очень медленно. И без глупостей. Нож я уберу, но у Куртис и Старр есть пистолеты. Одно неправильное движение — и ты избавишь меня от необходимости перерубать тебе позвоночник.

Кончик ножа с силой уперся в спину Рефаима, и капля крови со стуком шлепнулась на пол.

— Какая вонь! — сказал парень, которого назвали Куртисом. — Он даже в пищу не годится.

Невидимая Николь не обратила на его слова никакого внимания.

— Ты меня понял, птенчик?

— Я тебя понял.

Нож исчез, и Рефаим услышал за спиной шорох шагов.

— Поворачивайся.

Рефаим повиновался и очутился лицом к лицу с тремя недолетками. Судя по алым полумесяцам на лбах, они принадлежали к красным. Но Рефаим сразу понял, что они отличаются от Стиви Рей, как луна отличается от солнца.

Не обращая внимания на наставленные на него пистолеты, он скользнул взглядом по огромному накачанному Куртису и невзрачной светловолосой Старр. Они не заслуживали его внимания.

Главной тут была Николь, на нее и надо было смотреть. Кроме того, она пролила его кровь, а этого Рефаим никому никогда не забывал.

Николь оказалась щуплой девушкой с длинными черными волосами и такими темными карими глазами, что они казались черными. Заглянув в эти глаза, Рефаим вздрогнул — Неферет была здесь! В глазах этой девчонки таилась тьма, ум и жестокость, которые он не раз видел во взоре царицы Т-си С-ги-ли.

Это открытие так сильно потрясло Рефаима, что он несколько мгновений не мог отвести от Николь взгляда. Знает ли отец, что Неферет обладает способностью мысленно переноситься на расстояние?

— Проклятье! Он смотрит на тебя так, будто увидел призрака! — фыркнул Куртис, и пистолет в его руке затрясся от хохота.

— Кажется, ты говорила, что никогда раньше не видела пересмешника? — с подозрением в голосе спросила Старр.

Николь моргнула, и тень Неферет стремительно исчезла из ее глаз, так что Рефаим даже засомневался, уже не привиделась ли она ему.

Нет. Ему ничего не привиделось. Неферет была здесь — пусть всего на мгновение. И кто знает, как часто она навещает этих недолеток?

— Я никогда в жизни не видела этих тварей, — отчеканила Николь и, не сводя глаз с Рефаима, повернулась к Старр. — Попробуешь в лицо назвать меня лгуньей?

Николь не повысила голоса, но Рефаим, прекрасно знакомый с силой и опасностью, сразу понял, что эта недолетка переполнена злобой и агрессией, которую практически не умеет контролировать. Видимо, Старр тоже это поняла, потому что мгновенно сникла.

— Нет-нет, что ты! У меня этого и в мыслях не было. Просто мне показалось странным, что он так на тебя вылупился.

— Это действительно очень странно, — медленно протянула Николь. — Пожалуй, когда-нибудь мы спросим его, в чем тут дело. Послушай, птенчик, что ты делаешь на нашей территории?

Рефаим отметил про себя, что Николь решила не задавать ему неудобного вопроса, вертевшегося на языке у ее подельников.

— Рефаим, — проговорил он, стараясь вложить все свои силы в голос. — Меня зовут Рефаим.

Трое недолеток вытаращили глаза, словно им и в голову не приходило, что у этой уродливой твари тоже может быть имя.

— А говорит совсем как нормальный, — пробормотала Старр.

— В нем нет ничего нормального, и тебе лучше не забывать об этом, — ощерилась Николь. — Отвечай на вопрос, Рефаим.

— Меня подстрелил воин из Дома Ночи, но я сумел спрятаться в туннеле, — практически честно ответил Рефаим.

Инстинкт, верой и правдой служивший ему на протяжении долгих столетий, подсказывал, что о Стиви Рей здесь лучше помалкивать. Скорее всего, перед ним были те самые темные красные недолетки, которых она пыталась его защитить, однако Рефаим отлично видел, что они ничем не походили на Красную.

— Туннель, ведущий отсюда к аббатству, обрушился, — мрачно сказала Николь.

— Когда я в него забрался, он был еще открыт.

Николь шагнула к нему и повела носом.

— От тебя пахнет Стиви Рей!

Рефаим брезгливо махнул здоровой рукой.

— Я провонял постелью, в которой спал. — Он склонил голову набок, изображая растерянность, и спросил: — Ты сказала, что от меня пахнет Стиви Рей. Вы говорите о своей Верховной жрице, которую зовут Красная?

— Стиви Рей — красный вампир, но она нам не жрица, и уж тем более не верховная! — рявкнула Николь, и в ее глазах полыхнуло красное пламя.

— Не ваша верховная жрица? — продолжал Рефаим, делая вид, что не заметил ее ярости. — Как же так? Я знаю, что красная жрица по имени Стиви Рей вместе с группой недолеток восстала против моего отца и его супруги. У нее Метки такого же цвета, как ваши. Разве она не ваша жрица?

— Это в той битве тебя ранили? — спросила Николь, пропуская мимо ушей его вопрос.

— Да.

— Что там произошло? Где Неферет?

— Бежала, — ответил Рефаим с искренней горечью. — Сбежала вместе с моим отцом и моими оставшимися в живых братьями.

— Куда они отправились? — поинтересовался Куртис.

— Если бы я знал, я бы не прятался под землей, как последний трус! Я занял бы свое законное место рядом с отцом.

— Рефаим… — протянула Николь, бросая на него долгий задумчивый взгляд. — Где-то я уже слышала это имя.

Пересмешник промолчал. Вековая мудрость подсказала ему, что лучше позволить Николь самой догадаться, кто он такой, чем влезть с подсказками и настроить ее против себя.

Увидев, как расширились темные глаза Николь, он понял, что она все вспомнила.

— Она говорила, что ты был самым любимым и самым могущественным сыном Калоны!

— Да, все правильно. Это я и есть. А кто такая она ?

Но Николь снова проигнорировала его вопрос.

— Чем занавешена дверь в комнату, в которой ты спал?

— Клетчатым покрывалом.

— Это комната Стиви Рей, — кивнула Старр. — Теперь понятно, почему от него так воняет.

Николь сделала вид, что не услышала ее слов. Впившись глазами в лицо Рефаима, она медленно произнесла:

— Калона бежал без тебя, хоть ты и был его любимчиком.

— Да! — крикнул в ответ Рефаим, не в силах скрыть горечи и бешенства, которые пробудили в его душе эти слова.

Ненадолго потеряв интерес к Рефаиму, Николь повернулась к своим дружкам и сказала:

— Это значит, что они скоро вернутся. Этот птенчик — любимый сынок Калоны. Он ни за что не бросит его здесь навсегда. А мы — ее любимцы. Калона вернется за ним, а она — за нами!

— Ты говоришь о Красной, о Стиви Рей?

Одним молниеносным движением Николь метнулась к Рефаиму, схватила его за израненные плечи, а потом со сверхъестественной силой оторвала от земли и швырнула в стену туннеля. Полыхая красными глазами, она наклонилась над упавшим пересмешником и прошипела, обжигая его лицо своим гнилостным дыханием:

— Я хочу, чтобы ты кое-что запомнил, птенчик. Стиви Рей или Красная, как ты ее называешь, не наша верховная жрица. Она нам не указ и не начальник. Она не одна из нас. Она — никто. Стиви Рей хороводится с Зои и ее командой, а мы этого очень не любим. У нас нет верховной жрицы, ты понял? Но у нас есть королева, и зовут ее Неферет. А теперь объясни мне, откуда эта странная одержимость Стиви Рей? Почему ты через слово упоминаешь ее имя?

Волны дикой боли прокатывались по телу Рефаима. Раздробленное крыло горело огнем, заставляя его тело корчиться в судорогах агонии. О, как бы хотел он сейчас снова быть целым и невредимым, чтобы одним ударом клюва вырвать жизнь у этой надменной красной недолетки!

Но он не был невредим и больше никогда не будет целым. Он был слаб, ранен и одинок.

— Мой отец хотел захватить ее в плен. Он говорил, что она очень опасна. Неферет тоже не доверяла ей. У меня нет никакой одержимости. Я лишь исполняю волю своего отца, — выдавил из себя Рефаим, превозмогая боль.

— Давай проверим, правду ли ты говоришь, — промурлыкала Николь. С этими словами она еще крепче стиснула его плечи, закрыла глаза и склонила голову набок.

Это было невероятно, но Рефаим почувствовал, как ее ладони начали раскаляться. Жар растекся по его телу, заставил кровь бежать быстрее, застучал в жилах в такт лихорадочному стуку сердца.

По телу Николь пробежала дрожь. Она открыла глаза и подняла голову. Потом улыбнулась медленной торжествующей улыбкой.

Продолжая прижимать Рефаима к стене, она долго-долго глядела ему в глаза, а затем брезгливо убрала руки. Когда он беспомощно рухнул на пол, она посмотрела на него сверху вниз и сказала:

— Она спасла тебя.

— Что? — взревел Куртис.

— Стиви Рей спасла его? — ахнула Старр.

Но Николь и Рефаим вели себя так, будто в тесной кухне не было никого, кроме них двоих.

— Да, она меня спасла, — выдавил Рефаим, стараясь выровнять свое дыхание и не потерять сознание.

Больше он ничего не сказал, а только корчился от боли и пытался понять, что же произошло. Дотронувшись до него, эта красная недолетка сделала с ним нечто очень странное, позволившее ей проникнуть в его разум, а может быть, даже в душу. Это было несомненно, но он успел почувствовать и еще кое-что.

Рефаим оказался непохож на всех тех, до кого Николь дотрагивалась прежде — несмотря на все свои способности, она с трудом могла прочесть его мысли.

— Зачем Стиви Рей сделала это? — спросила его Николь.

— Ты видела мои мысли. Ты знаешь, что я не имею ни малейшего представления об этом.

— Это похоже на правду, — медленно произнесла Николь. — Но правда и то, что я не нашла внутри тебя никакой злобы по отношению к ней. Как ты это объяснишь?

— Я не совсем понял, о чем ты спрашиваешь? Злоба? Что это такое? И зачем мне злиться, чтобы делать свое дело?

— Не совсем понял! — презрительно передразнила Николь. — Можно подумать, ты способен хоть что-то понять! Твой разум похож на выгребную яму, в жизни не видела более странной помойки. Короче, птенчик, объясняю на пальцах. Только что ты заливал нам, что продолжаешь служить своему папочке и исполнять его волю. Но разве это не означает, что ты должен хотеть поймать или убить Стиви Рей?

— Мой отец не хотел ее убивать. Он хотел, чтобы мы доставили ее к нему — целой и невредимой, чтобы он мог ее изучить и использовать ее силы себе на пользу, — ответил Рефаим.

— Красиво свистишь, птенчик. Но беда в том, что, заглянув в твои птичьи мозги, я не прочла в них желания схватить ее!

— Как я могу схватить ее сейчас? Ее же здесь нет.

— Не пытайся показаться тупее, чем ты есть! — рявкнула Николь. — Если ты хочешь сцапать Стиви Рей, то должен хотеть этого всегда, независимо от того, здесь она или не здесь.

— Но это нелогично!

Николь мрачно уставилась ему в лицо.

— Ответь мне на один вопрос, птенчик. Ты с нами или нет?

— С вами?

— Да, с нами. Мы собираемся убить Стиви Рей, — Николь произнесла это совершенно спокойно, но потом с нечеловеческой скоростью бросилась к Рефаиму и железной хваткой вцепилась в его руку. Предплечье опять вспыхнуло огнем, и пересмешник догадался, что Николь вновь проникла в его мысли. — Что выбираешь? Ты с нами или нет?

Рефаим знал, что должен ответить. Возможно, Николь не может прочесть все его мысли, но у нее хватит способностей почувствовать то, что он попытается скрыть. Мгновенно приняв решение, он посмотрел в горящие красные глаза недолетки и честно ответил:

— Я сын своего отца.

Несколько мгновений Николь продолжала смотреть на него, прожигая его руку своим горящим прикосновением. Потом снова улыбнулась коварной улыбкой.

— Хороший ответ, птенчик. А ты не так глуп, как мне показалось вначале. Это главная мысль, которую мне удалось откопать в твоей пустой птичьей голове. Что ж, ты определенно сын своего отца. — Она выпустила его руку. — Добро пожаловать в мою команду, и не трусь. Поскольку твоего папочки здесь нет, не думаю, что ему очень важно, живой ты поймаешь ее или мертвой.

— Мертвой проще, — сказал Куртис.

— Определенно, — кивнула Старр.

Николь расхохоталась, и ее смех был настолько похож на смех Неферет, что у Рефаима перья на шее распушились и встали дыбом.

«Отец мой! Будь осторожен! Твоя королева Т-си С-ги-ли скрывает гораздо больше, чем ты догадываешься!» — кричало в его мозгу.

ГЛАВА 26

Зои

— Хит, что ты здесь делаешь?

Вместо ответа Хит схватился обеими руками за грудь, словно я прострелила его навылет, пошатнулся и простонал басом:

— Твоя холодность убивает меня, детка!

— Ты дуралей, — буркнула я. — И всегда таким был. Если тебя что-то и убивает, то только полное отсутствие мозгов. Что ты тут делаешь? Я думала, ты помогаешь Дарию и Шони кремировать пересмешников.

— Я как раз собирался этим заняться, тем более что большие вампиры никак не могут обойтись без моей сверхъестественной физической силы! — Хит вздернул брови и улыбнулся. Потом плюхнулся на скамейку рядом со мной и добавил: — Но Старк разыскал меня и сказал, что я тебе нужен. И вот я здесь.

— Старк ошибся. Возвращайся и помоги Дарию.

— Ты фигово выглядишь, Зо, — без тени улыбки заявил Хит.

— Просто в последнее время на меня много всякого свалилось — впрочем, как и на всех нас. Вот и устала немного.

— Ты вымоталась, помогая раненым, — негромко напомнил он.

— Ну да, и это тоже. Но не волнуйся, со мной все будет в порядке. Просто нужно как следует выспаться.

Некоторое время Хит молча смотрел на меня, а потом вдруг протянул ко мне руки. Не задумываясь, я переплела свои пальцы с его и крепко сжала.

— Знаешь, Зо… Я изо всех сил пытаюсь не свихнуться при мысли о твоих особых отношениях со Старком. Если бы ты только знала, как я мучаюсь от того, что не могу дать тебе того, что дает он!

— Это Воинская Связь, Хит. Она устанавливается только между вампирами, — извиняющимся тоном сказала я.

Да, я чувствовала себя виноватой перед Хитом. Сердце мое рвалось на куски от того, что я причиняла боль парню, которого любила с младших классов!

— Ага, я слышал. Я просто хочу сказать, что мне и так непросто смириться с присутствием Старка, но становится еще тяжелее, когда ты отталкиваешь меня.

Я промолчала, потому что мне нечего было ответить. Я отлично понимала, что имеет в виду Хит. Именно для этого Старк и послал его ко мне. Хит хотел, чтобы я выпила его крови. А я? При одной мысли об этом я начинала дышать чаще, сглатывая голодную слюну.

— Я знаю, что ты этого хочешь, — прошептал Хит.

Не в силах посмотреть ему в глаза, я уставилась на наши переплетенные пальцы. В сумраке столовой татуировки на моих ладонях были почти не заметны, поэтому наши руки казались совершенно обычными — точно такими же, как год, два и три тому назад. Точно такими же, как всегда. От этой мысли у меня вдруг засосало под ложечкой.

— Ты знаешь, что я тоже этого хочу.

На этот раз я нашла силы посмотреть ему в глаза.

— Я знаю. Но я не могу , Хит. Просто не могу.

Я приготовилась к тому, что он разозлится и начнет спорить, но никак не ожидала, что мои слова просто раздавят его. Хит вдруг сгорбился, опустил голову и еле слышно спросил:

— Почему ты не позволяешь мне сделать для тебя то, чего не может никто, кроме меня?

Он имел право знать правду. Вот почему я набрала в легкие побольше воздуха и ответила:

— Потому что сейчас у меня просто нет сил справиться с сексуальной составляющей того, что ты мне предлагаешь.

Хит вскинул голову и изумленно вытаращил глаза.

— И это единственная причина?

— Вообще-то секс — это довольно серьезно, — буркнула я.

— Я наслышан об этом, но сам не проверял, — дурашливо ухмыльнулся Хит. — Придется поверить тебе на слово.

Мои щеки вспыхнули от смущения.

Великая Никс, неужели мой Хит до сих пор девственник? А я-то была уверена, что после моего отбытия в Дом Ночи мой бывший человеческий парень пустился во все тяжкие! В конце концов, я же сама видела, как Кайла на него вешалась!

— А как насчет Кайлы? Я думала, ты закрутил с ней еще даже до того, как меня Пометили.

Хит невесело хмыкнул и покачал головой.

— Нет. Хотя она серьезно на это рассчитывала. Но нет, по крайней мере, не в этой жизни. Я никогда не был с Кайлой. Для меня на свете существует только одна девушка, — лицо Хита разгладилось, и он робко мне улыбнулся. — И хотя эта девушка стала крутейшей Верховной жрицей и, строго говоря, уже перестала быть девушкой, она все равно навсегда осталась для меня единственной. Моя девушка ты, Зо.

И я снова не знала, что ему ответить.

Честное слово, я всегда была уверена, что потеряю невинность с Хитом, но потом в моей жизни появился Лорен Блейк, и все так запуталось, что я в конце концов отдалась этому мерзавцу, совершив самую большую ошибку в своей жизни. Великая Никс, меня до сих пор тошнило от стыда, отвращения и чувства вины при воспоминании об этом позоре!

— Эй, брось ты думать об этом Блейке! Тут уж все равно ничего не изменишь, так что не грузись понапрасну.

— Ты что, научился читать мысли?

— Я всегда умел читать твои мысли, Зо. — Улыбка сбежала с лица Хита, он помрачнел. — Правда, в последнее время мне стало это делать намного труднее.

— Я очень виновата перед тобой, Хит. Поверь, я жутко сожалею обо всем, что произошло. Мне плохо от того, что я причинила тебе боль.

— Я не ребенок, Зо. Я знал, что делаю, когда сел в свой пикап и поехал через всю Талсу к старому вокзалу, чтобы увидеть тебя. Пусть между нами теперь все непросто, но давай, по крайней мере, будем честны друг с другом.

— Хорошо. Я тоже хочу быть честной с тобой. И поэтому честно говорю, что не могу пить твою кровь. Потому что не могу контролировать то, что происходит между нами, когда дело касается крови. И я не готова к сексу. Просто не готова, и все. И дело тут во мне, а не только в том, что мир под моими ногами готов в любой момент провалиться в хренову преисподнюю!

— Хренова преисподняя? — приподнял брови Хит. — Сдается мне, твоя бабушка не одобрила бы таких слов.

— И чего ты хочешь добиться, меняя тему разговора? Думаешь, я отвлекусь и передумаю? Нет, Хит. Я не хочу секса, а значит, не буду пить твою кровь.

— Брось, Зо. Зачем ты ведешь себя, как глупая курица? Я не дурак, я все понял, — ответил Хит. — Значит, обойдемся без секса. Подумаешь, удивила! Да мы уже несколько лет без него обходимся. Дело знакомое.

— Не делай вид, будто ты не понимаешь! Мы с тобой всегда хотели друг друга, но могли это контролировать. Но сейчас мы Запечатлены. Наше Запечатление было очень сильным уже в первый раз, до того, как я чуть не умерла от раны, а ты меня спас. Но теперь оно стало во много раз сильнее. И я боюсь, что стоит мне попробовать твоей крови, как мы уже не сможем остановиться.

Хит сглотнул и взъерошил волосы.

— Да, я понял. Но ведь это Запечатление работает в обе стороны, верно? Когда ты пьешь мою кровь, то чувствуешь все, что чувствую я, и наоборот.

— Да, Хит. И чувствуем мы с тобой примерно одно и то же — удовольствие и сексуальное наслаждение, — откровенно ответила я.

— А что если вместо того, чтобы вырубаться от сексуального наслаждения, мы попробуем сосредоточиться на удовольствии?

— Ты парень, Хит, — напомнила я. — С каких это пор ты перестал быть завернутым на сексе?

Я ожидала, что он отшутится, но ответ Хита прозвучал неожиданно серьезно.

— Скажи, когда я давил на тебя по поводу секса?

— Напомнить тебе, что произошло в шалаше на дереве?

— Как тебе не стыдно об этом вспоминать, Зо! Это же было сто лет назад! К тому же, ты тогда так мне врезала, что надолго отбила охоту к приставаниям, — Хит не улыбнулся, но в его глазах заплясали веселые чертенята.

— А прошлым летом, на озере? На заднем сиденье твоего пикапа?

— А вот это уже нечестный прием! Разве я виноват, что ты надела новое бикини? И вообще, в тот раз я к тебе не приставал!

— Ага, не приставал! Да ты лапал меня всюду !

— А что мне было делать, когда ты столько всего выставила напоказ? — Хит помолчал, откашлялся и, выровняв голос, сказал: — Видишь ли, мы с тобой очень долго были вместе. И мы оба знаем, что можем подождать с сексом. Хочешь знать, хочу ли я заняться с тобой любовью? Черт возьми, да! Еще как хочу! Но хочу ли я заниматься с тобой любовью сейчас, когда ты еще не пришла в себя после всей этой истории с Блейком и не хочешь меня по-настоящему? Черт побери, нет! Нет, нет и нет. — Он подцепил пальцем мой подбородок и посмотрел мне в глаза. — Я обещаю, что никакого секса не будет, Зо. Неужели ты думаешь, что я хочу получить тебя вот так? Нет. То, что нас связывает, намного больше секса. Так что позволь мне помочь тебе, Зо.

Прежде чем я успела как следует обдумать свой ответ, губы мои сами собой раскрылись и прошептали:

— Хорошо.

Хит улыбнулся так, словно выиграл чемпионат мира по футболу.

— Здорово!

— Но никакого секса, — напомнила я.

— Секс? Какой секс? Я даже слово такое забыл, — засмеялся Хит. — Так и зови меня — Хит Без Секса. Да-да, это теперь моя вторая фамилия.

— Хит, — я коснулась пальцем его губ, чтобы он помолчал. — Ты все-таки ужасный оболтус.

— Правда? Ну и ладно, — пробурчал Хит, не пытаясь убрать мой палец. Потом сунул руку в карман джинсов, вытащил оттуда перочинный ножик, вытряхнул его из чехла и открыл. В темноте столовой лезвие показалось мне странным и неуместным, как детская игрушка.

— Постой! — взвизгнула я, увидев, что Хит подносит нож к шее.

— Что? — испугался он.

— Ну, это… Прямо здесь? Ты хочешь здесь, да?

Он удивленно приподнял белобрысые брови.

— А почему нет? Чем тебе тут не нравится? Мы же договорились без секса, верно?

— Конечно, я помню, — умирая от стыда, пролепетала я. — Просто… Ну, вдруг кто-нибудь войдет?

— Старк стережет дверь снаружи, так что никто сюда не войдет.

Я так и застыла с разинутым ртом. То есть я уже поняла, что затея с Хитом принадлежала Старку, но мне и в голову не могло прийти, что мой воин готов стоять на стреме, чтобы никто не потревожил меня наедине с Хитом. Это было так…

Запах крови Хита ударил мне в ноздри, и я забыла о Старке. Я не могла оторвать взгляд от узкой красной струйки, сбегавшей по шее Хита к ямке над его ключицей. Хит отложил нож в сторону и протянул ко мне руки.

— Иди ко мне, Зо. Вот и все. Теперь есть только мы — ты и я. Не думай больше ни о ком. Забудь обо всем на свете. Просто иди сюда.

Я бросилась в его объятия, полной грудью вдыхая родной запах Хита. Кровь, желание, Хит, дом, прошлое — вот что ждало меня в сильных, знакомых руках моего Запечатленного парня.

Стоило мне дотронуться языком до алой струйки на горле Хита, как он задрожал всем телом и подавил стон наслаждения. Я испуганно застыла — но было уже поздно. Кровь Хита взорвалась у меня во рту. Не в силах остановиться, я прижалась губами к его коже и принялась пить. В этот момент я забыла обо всем — о своей неготовности к сексу, о грозящей миру гибели и даже о стоявшем за дверью Старке, которому, вне всякого сомнения, сейчас передавались все мои чувства.

Мне было наплевать на все и на всех. Для меня существовал только Хит, его кровь, его тело и его объятия.

— Ш-ш-ш-ш, — внезапно севший голос Хита дрожал и срывался от желания, и все-таки он пытался меня успокоить, словно ребенка. — Все хорошо, детка. Сейчас мне так же хорошо, как тебе. Думай о том, какой сильной сделает тебя моя кровь. Ты ведь должна быть сильной, правда? Еще бы не должна, ведь от тебя зависит судьба всего мира! А сколько людей надеются на тебя? Я на тебя надеюсь, и Стиви Рей надеется, и Афродита, хотя она та еще штучка! Даже Эрик, и тот, рассчитывает на тебя — хотя кому это интересно?

Хит говорил и говорил, укачивая меня в своих объятиях. И по мере того, как он говорил, стали происходить очень-очень странные вещи.

Голос Хита утратил сиплость и перестал дрожать. Теперь он снова говорил, как Хит — как будто мы с ним просто сидели и болтали о всяких пустяках, а не занимались Никс знает чем в темной столовой!

А потом произошло нечто еще более странное. Я даже не успела понять, когда сжигавшее меня неистовое желание сменилось чем-то другим. Чем-то таким, что я могла контролировать. Могла выдержать. Ко мне снова вернулась способность думать.

Не поймите меня неправильно, я по-прежнему хотела Хита. И мне было хорошо. Очень-очень хорошо. Просто замечательно. Но это удовольствие уже можно было назвать нормальным, а значит — выносимым. Поэтому, почувствовав себя сильной и обновленной, я смогла оторваться от Хита. А потом вполне осмысленно наклониться к его шее и провести языком по порезу, чтобы моя слюна остановила кровотечение и запечатала царапину.

Не отрывая глаз, я смотрела, как ручеек крови превращается в капель, а затем и вовсе прекращается, а края раны соединяются сами собой, так что вскоре лишь тонкая бледно-розовая линия на шее Хита могла рассказать окружающим о том, что произошло между нами.

Я подняла глаза и поймала взгляд Хита.

— Спасибо…

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся он. — Я всегда буду рядом, Зо. Только позови — и я сразу же приду.

— Да. Ты всегда будешь нужен мне, чтобы напомнить, кто я такая…

И тогда Хит поцеловал меня. Поцелуй его был нежен, но полон страсти и еле сдерживаемого желания, и я поняла, что Хит терпеливо ждет, когда я буду готова и скажу «да». Но я не была готова. Я прервала поцелуй и свернулась клубочком в его объятиях. Он тяжело вздохнул, но ни на миг не разжал рук и еще крепче прижал меня к своей груди.

Звук распахнувшейся двери заставил нас вздрогнуть и отпрянуть друг от друга.

— Зои, тебе пора идти в общежитие. Все ждут тебя, — негромко сказал Старк.

— Да, конечно… Уже иду, — сказала я и, высвободившись из объятий Хита, помогла ему натянуть куртку.

— А я, пожалуй, побегу к Дарию и ребятам. Окажу им свою бесценную человеческую помощь в кремации, — бросил Хит.

Словно провинившиеся дети, мы тихонько подошли к Старку, придерживавшему для нас дверь.

— Спасибо, чувак, — кивнул ему Хит. — И отдельное спасибо за то, что отвел меня к ней.

— Я делал свое дело, — отрывисто бросил Старк.

— Думаю, ты заслужил повышение! — ухмыльнулся ему Хит, а потом наклонился, чмокнул меня на прощание и, не оглядываясь, помчался к выходу на улицу.

— Не могу сказать, что мне нравится эта часть моей работы, — еле слышно процедил Старк, глядя ему вслед.

— Нам пора идти, — напомнила я и торопливо зашагала по коридору в сторону выхода, ведущего к общежитию. Старк пошел за мной.

Некоторое время мы шли молча, но мой Воин первым нарушил неловкую тишину.

— Да уж, — выдавил он из себя. — Это больно.

Честное слово, я не хотела вести себя, как дура. Но что поделаешь, если глупые слова соскакивают у меня с языка без всякого предупреждения?

— Да брось! — отмахнулась я. — Это совсем не больно. Даже приятно. — И словно опасаясь, что еще не до конца выставила себя бесчувственной дрянью, глупо хихикнула.

В свое оправдание могу сказать лишь то, что мне давно уже не было так хорошо. Кровь Хита оздоровила меня, наполнила энергией и жизнью. Клянусь, я не чувствовала себя так чудесно с того самого дня, как Калона выскочил из земли и перевернул всю мою жизнь.

— Не смешно, — глухо буркнул Старк.

— Прости. Идиотская шутка, — признала я, но не удержалась и снова захихикала.

— Я изо всех сил стараюсь притвориться, что не слышу твоего радостного хихиканья и не чувствую всего того, что ты недавно чувствовала, — срывающимся от напряжения голосом пробормотал Старк.

И вот тогда до меня, наконец, дошло. Несмотря на бурление крови в жилах и ликующую радость жизни, я внезапно поняла, как тяжело было Старку чувствовать мое наслаждение в объятиях другого. Но сегодня мой воин узнал не только это. Только сейчас Старк по-настоящему понял, насколько мы с Хитом близки.

Я молча взяла его под руку. Сначала он оставался холоден и бесстрастен, как статуя, но постепенно начал расслабляться.

Когда Старк взялся за ручку двери женского общежития, приготовившись открыть ее передо мной, я посмотрела на него и сказала:

— Спасибо за то, что ты мой Воин. Спасибо, что заботишься о том, чтобы я была сильной, даже если это причиняет тебе боль.

— Всегда к твоим услугам, госпожа моя, — улыбнулся Старк. Несмотря на свою улыбку, он выглядел глубоко несчастным.

ГЛАВА 27

Зои

— Захватить для тебя колу? — крикнула я через плечо Старку, который нетерпеливо дожидался меня в непривычно замеревшей и очень-очень странной гостиной нашего общежития.

Хотите знать, почему она вдруг стала странной? Да потому, что здесь было совершенно тихо. Объясняю — в гостиной было полно девчонок, при этом все они сидели группками перед телевизорами и молчали. Честное слово! Просто сидели и смотрели. Не болтали. Не смеялись. Не шутили. А молча смотрели прямо перед собой — в экраны. Даже головы не повернули, когда мы со Старком вошли. Признаться, мне показалось, что некоторые из них злобно на нас покосились, но при этом не произнесли ни слова.

— Нет, спасибо. Бери свою колу и пошли быстрее наверх, — буркнул Старк, направляясь к лестнице.

— Ладно, бегу. Я уже… — крикнула я и, развернувшись, врезалась прямо в Бекку. — Ой, прости пожалуйста! — пробормотала я, отступая на шаг. — Я тебя не заметила, потому что…

— Да, я знаю, почему ты меня не заметила. Ты была занята — причем, все тем же, чем обычно. То есть, как всегда, строила глазки очередному парню.

Я нахмурилась. Вообще-то я не слишком хорошо знала Бекку. Только то, что одно время она была по уши влюблена в Эрика. А потом мы с Дарием застали ее и Старка в весьма неприятной ситуации. Откровенно говоря, Старк пил у нее кровь и едва не изнасиловал прямо у нас на глазах.

Разумеется, это было до того, как он стал моим Воином и Превратился.

К сожалению, история с неудавшимся изнасилованием благополучно выветрилась из головы Бекки. Она помнила лишь кровопийство и сопровождавшее процесс удовольствие. Тьфу, гадость какая! Мне было противно даже вспоминать о том, каким подонком был Старк до Превращения!

Тем не менее никто не давал Бекке права срывать на мне свои обиды и разочарования. Ну конечно, злая Зои отняла у нее всех парней! Пусть скажет спасибо, что у меня не было времени поставить ее на место и разбираться с ее идиотскими комплексами.

Изобразив на лице одну из самых высокомерных гримас из арсенала Афродиты, я смерила Бекку уничижающим взглядом, фыркнула и, прошествовав к холодильнику, принялась рыться там в поисках колы.

— Ага, молчишь? Нечего сказать? Конечно, ведь это правда! — торжествующе воскликнула Бекка и вдруг добавила: — Ведь это все из-за тебя, да? Это ты испортила всю жизнь в Доме Ночи!

Я вздохнула. Потом вытащила банку с колой и повернулась.

— Смотря что ты имеешь в виду, Бекка. Если изгнание Калоны, который на самом деле никакой не Эреб, а злой падший Бессмертный, а также выдворение Неферет, которая тоже уже не жрица Никс, а ведьма Т-си Сги-ли, то да, это сделала я. С помощью своих друзей, разумеется.

— Считаешь себя самой умной? Думаешь, все знаешь?

— Нет, к сожалению, я далеко не самая умная. И, к еще большему сожалению, всего не знаю. Иначе я бы поняла, почему даже после зверского убийства профессора Анастасии ты отказываешься верить, что пересмешники, Неферет и Калона — злейшие враги людей и вампиров.

— Не надо перекладывать свою вину на других, мисс Зазнайка! Профессор Анастасия погибла из-за тебя! Пересмешники убили ее потому, что их разозлил твой побег и вызов, который ты бросила Калоне! Но мы все равно верим, что он Эреб, и ты ничего не сможешь с этим поделать.

— Пошевели извилинами, Бекка! Калона — никакой не Эреб. Он отец пересмешников. А знаешь, кем были их матери? Женщинами чероки, которых безжалостно насиловал ваш драгоценный Калона! Разве Эреб стал бы творить такое? Неужели вы не можете сложить два и два и понять самые простые вещи?

Но Бекка пропустила все мои доводы мимо ушей. Признаться, я вообще сомневаюсь, слышала ли она их.

— Без тебя все было замечательно. Но теперь ты вернулась и снова начала все портить! Как бы я хотела, чтобы ты убралась куда-нибудь подальше и позволила бы нам жить своей жизнью и делать то, что мы хотим!

— Вам? — взвилась я, теряя терпение. — Кому это вам , позволь уточнить? Ты говоришь о ребятах в лазарете, которых едва не прикончили твои крылатые дружки? Или о Драконе, который сейчас в одиночестве оплакивает смерть своей жены?

— Все это произошло по твоей вине! Если бы ты не сбежала, пересмешники никого бы не тронули. Но ты подставила нас, как всегда! Ты думала только о себе!

— Слушай, ты вообще слышала, что я говорила?

— Привет, Бекка, — раздался за спиной разъяренной недолетки спокойный голос Старка.

Она тут же обернулась, перекинула волосы через плечо и одарила моего Воина игривой улыбкой.

— Приветик, Старк.

— Эрик свободен, — без предисловия объявил он.

Бекка захлопала ресницами и смущенно потупилась.

— Они с Зои расстались, — пояснил Старк.

— Правда? Нет, правда? — Бекка изо всех сил старалась изобразить равнодушие, но ей это плохо удавалось. Она торжествующе посмотрела на меня и прошипела: — Вовремя он тебя бросил!

— Все было совсем наоборот, ты… ты… стерва! — выкрикнула я.

Бекка шагнула ко мне и занесла руку, словно намеревалась отвесить мне пощечину, а я так растерялась, что даже не успела позвать на помощь стихии. К счастью, мой Воин не потерял самообладания и поспешно встал между нами.

— Бекка, остынь. Я и так причинил тебе много зла, поверь, мне не хотелось бы приумножать его, вышвырнув тебя за дверь. Так что будь умницей, уйди сама, — с угрозой в голосе произнес Старк.

Бекка испуганно попятилась назад, метнув на меня исполненный ненависти взгляд.

— Да пожалуйста! Была охота ногти ломать о ее физиономию! — Она развернулась и выбежала прочь.

Я открыла банку с колой, сделала три больших глотка, а потом пробурчала:

— Черт, как же меня все это бесит!

— Отлично тебя понимаю. Кажется, со мной творится что-то непонятное. Раньше я бы ни за что не вмешался в девчачью драку. Охота была попасть под раздачу!

Я закатила глаза и возмущенно прошипела:

— Тоже мне, мачо! Пошли наверх, там все-таки не такой дурдом, как тут!

Однако для исполнения этого намерения нам пришлось снова пройти через гостиную, а, следовательно, вновь очутиться в дурке.

Бекка, уже собравшая вокруг себя кучку девочек, при нашем появлении резко замолчала и бросила на меня испепеляющий взгляд, мгновенно отзеркаленный всеми ее подружками.

Я прошла через гостиную, как сквозь строй, и чуть ли не бегом ринулась вверх по лестнице.

— Да уж, некрасивая история, — пробормотал Старк, устремляясь за мной.

Я натянуто кивнула. Честно признаться, у меня просто не было слов, чтобы описать свое состояние. Казалось, все в Доме Ночи — в школе, которую я уже привыкла считать своим домом! — ненавидят меня и не хотят иметь со мной ничего общего.

Распахнув дверь в свою комнату, я пошатнулась и едва не упала, когда увесистый рыжий шар с разбегу запрыгнул мне на руки и заворчал, как сердитая старушка.

— Нала, гадкая моя девочка! — расхохоталась я и, не обращая внимания на ее ворчание, звонко чмокнула свою кошку в нос. Разумеется, она тут же чихнула мне в лицо. Я снова рассмеялась и переложила банку с колой в другую руку, чтобы не облить свою красавицу. — Как же я скучала по тебе, малышка! — прошептала я, зарываясь лицом в мягкую шерстку.

Нала перестала жаловаться, громко мяукнула и включила урчалку на полную мощность.

— Может, ты прекратишь тискать свою кошку и обратишь внимание на нас? — раздраженно поинтересовалась Афродита. — Между прочим, нам нужно обсудить целую кучу важных вопросов!

— Не будь такой одиозной! — одернул ее Дэмьен.

— Во-первых, Дэмьен, это твоя мамочка одиозная, — парировала Афродита. — А во-вторых — вот! — она показала ему палец.

— Прекратите! — резко сказала Ленобия, прежде чем я успела открыть рот. — Я не желаю слушать подростковую пикировку в то время, когда тело моей лучшей подруги догорает во дворе школы!

Афродита и Дэмьен смущенно извинились и уставились в пол, а я решила, что лучшего времени для начала разговора мне не найти.

— Короче, все девчонки внизу смотрят на меня, как на врага, и ненавидят до судорог!

— Правда? Когда мы пришли, они изображали идеальных степфордских школьниц, — заметил Дэмьен.

— Правда, — мрачно кивнул Старк. — Я едва успел оттащить Бекку от Зои.

Судя по выражениям лиц моих друзей, все они вспомнили недавнее позорное прошлое моего Воина. Однако никто не произнес ни слова.

— Ничего удивительного, — бесстрастно заметила Ленобия.

Я непонимающе посмотрела на преподавательницу верховой езды.

— В чем дело? Калона исчез. Убрался далеко отсюда, возможно, его вообще нет в стране! Как он может продолжать зомбировать недолеток?

— И вампиров, — добавил Дэмьен. — Не забывайте, что никто из профессоров, кроме Ленобии, не пришел разделить горе Дракона. Значит, все они до сих пор находятся под влиянием Калоны!

— Или просто позволили страху взять над собой верх, — вздохнула Ленобия. — Трудно сказать, напуганы они или же демон продолжает даже издалека оказывать на них свое тлетворное влияние.

— Он не демон, — услышала я свой собственный голос.

Ленобия резко вскинула голову и посмотрела на меня.

— Почему ты так говоришь, Зои?

Съежившись под ее холодным взглядом, я опустилась на свою кровать и положила Налу на колени.

— Просто я знаю о нем кое-что. И знаю, что он не демон.

— Совсем недавно ты сама называла его демоном! — напомнила Эрин.

— Теперь я знаю больше, — огрызнулась я, сама не понимая, отчего так раздражаюсь.

— А есть разница в том, как его называть? — не отставала Эрин.

— Вообще-то подлинное имя обладает огромной силой, — задумчиво заметил Дэмьен. — Не случайно в магии использование настоящего имени многократно усиливает эффективность чар или ритуалов. Это куда действеннее, нежели направлять заклинание вообще или в адрес обычного имени человека или вампира.

— Разумное замечание, Дэмьен, — согласилась Ленобия. — В таком случае, нам не следует называть Калону демоном.

— Но при этом мы всегда должны помнить, что он злой, — напомнила Эрин. — Иначе мы станем такими же, как остальные истуканчики в школе!

— Но они не все такие, — снова возразила я. — Ребята в лазарете с самого начала не попали под чары Калоны. То же самое относится к Анастасии, Дракону и Ленобии. Но я не понимаю, почему? Чем они отличались от всех остальных?

— Мы предположили, что Анастасия, Дракон и Ленобия одарены Никс, — напомнил Дэмьен.

— Хорошо, а чем таким особенным отмечены ребята, не побоявшиеся выступить против пересмешников? — спросила Афродита.

— Ханна Хониегер наделена даром пробуждать к жизни цветы и растения, — не задумываясь, ответил Дэмьен.

— Цветы? Растения? — вытаращила глаза я.

— Да, — как ни в чем не бывало, пожал плечами Дэмьен. — У нее дар к цветоводству и выращиванию растений.

Я подавила раздраженный вздох и покачала головой.

— Ладно, допустим. А все остальные?

— Ти-Джей крутой боксер, — с гордостью заявила Эрин.

— А Дрю чемпион по армрестлингу! — буркнула я. — И что нам это дает?

— Но можем ли мы назвать эти способности подлинными дарами Никс? — поддержала меня Ленобия. — Все вампиры наделены теми или иными талантами. Это норма, а не исключение.

— Кто-нибудь что-нибудь знает о Яне Боузере? — поинтересовалась я. — Лично я почти ничего не знаю о нем, хотя ходила с ним на уроки драматического мастерства. Правда, мне известно, что он был влюблен в профессора Нолан.

— Я его знаю, — отозвалась Эрин. — Он милый.

— Согласна, он милый, — устало вздохнула я, чувствуя подступающее отчаяние.

Никто не спорил, раненые ребята из лазарета были славными и талантливыми, однако доброе сердце еще не означает благословение свыше!

— Хорошо, а что вы скажете о новенькой девочке? О Рыжей?

— Мы, как и ты, впервые увидели ее в лазарете, — ответил за всех Дэмьен и посмотрел на Ленобию. — А вы ее успели узнать?

Но Ленобия покачала головой.

— Нет. Знаю только, что она была воспитанницей Анастасии и за несколько дней так успела к ней привязаться, что не побоялась рискнуть жизнью ради спасения наставницы.

— А значит, у нее тоже не было никакого особого дара, за исключением способности сделать правильный выбор… — я осеклась и вытаращила глаза, осознав, что именно сказала. Расхохотавшись, я захлопала в ладоши. — Ну конечно!

Все молча уставились на меня.

— Ну вот, спятила! — торжествующе воскликнула Афродита. — Рано или поздно это должно было произойти!

— Да нет, я не спятила! Наоборот, прозрела! Я нашла ответ. Великая Богиня, да ведь это очевидно! Эти ребята не наделены никакими особыми силами. Они просто сделали правильный выбор !

Несколько секунд никто не говорил ни слова, а потом Дэмьен первым подхватил нить моих рассуждений.

— Это как в жизни, да? Никс предоставляет нам возможность выбора.

— И некоторые из нас делают его правильно! — закончила я.

— А некоторые — неправильно, — мрачно добавил Старк.

— Богиня, это действительно очевидно, — воскликнула Ленобия. — Значит, для противодействия чарам Калоны не нужно никакого волшебства.

— Все дело в выборе, — кивнула Афродита.

— И в правде, — добавила я.

— Это весьма разумно, — продолжил Дэмьен. — Я сам долго не мог понять, почему только трое наших профессоров смогли увидеть истинное лицо Калоны. Признаться, до сих пор я был уверен, что эти вампиры были особо щедро одарены Никс.

— Но так оно и есть! — строго посмотрела на него Ленобия.

— Разумеется, но дело не только в этом. Выбор лежит перед всеми, независимо от способностей. Следовать правде и идти правильным путем — это всегда выбор, — негромко произнес Старк, глядя мне прямо в глаза. — И мы никогда не должны забывать об этом.

— Возможно, именно для этого Никс и привела нас сюда, — вздохнула Ленобия. — Она хочет напомнить, что все ее дети обладают свободой воли и выбора.

Ее слова снова напомнили мне об А-е.

У меня тоже был выбор — повторить судьбу А-и или идти собственной дорогой. Но разве это не означает, что у Калоны тоже есть выбор между добром и злом? Мысли лихорадочно забурлили у меня в голове, но я усилием воли заставила себя отогнать их.

— Хорошо, будем считать, с этим мы разобрались. У вас есть идеи по поводу того, что делать дальше?

— Разумеется, — ответила за всех Афродита. — Ты должна разыскать Калону, а мы последуем за тобой. — Поймав недоумевающие взгляды собравшихся, Ясновидящая Красотка небрежно дернула плечом и пояснила: — Смотрите, все просто. Мы все знаем, что Калона исполнен злобы и угрожает гибелью всему миру. Так давайте же сделаем правильный выбор и уничтожим его! — Видя, что я собираюсь что-то возразить, Афродита предупреждающе выставила вперед руку и сказала: — В этом нет ничего невозможного. В одном из моих видений Зои избавилась от него навсегда.

— Что за видение? — нахмурилась Ленобия.

Афродита вкратце пересказала оба своих видения, деликатно заметив, что в «не очень хорошем» варианте мир погиб из-за того, что я перешла на сторону Калоны.

Дождавшись, когда она закончит, я откашлялась и выпалила:

— В ее плохом видении я не просто перешла на сторону Калоны. Мы были вместе. Типа, стали любовниками.

— Но в другом видении ты сделала нечто, что позволило его уничтожить, — напомнила Ленобия.

— Да, так оно и было, — уверенно подтвердила Афродита. — Я не все поняла в том видении, но последняя его часть была очевидна. Вот почему я считаю, что Зои должна разыскать Калону и уничтожить его.

— Мне это не нравится, — заявил Старк.

— Мне тоже, — согласилась Ленобия. — Мы пока почти ничего не знаем. Прежде чем принимать такое серьезное решение, хотелось бы прояснить детали обоих видений.

— Богиня! Какая же я идиотка! — воскликнула я, поспешно вытаскивая из кармана сложенный вчетверо листок бумаги. — Совершенно забыла про стихотворение Крамиши!

— Я тоже о нем забыла, — вздохнула Афродита. — Впрочем, это как раз неудивительно. Я ненавижу поэзию.

— И это меня огорчает, моя королева, — пробасил Дарий, входя в комнату в сопровождении Стиви Рей и Шони. — Ты, с твоим вкусом, умом и талантом не можешь к поэзии быть равнодушна!

Афродита просияла, просто вызывающе похорошев от удовольствия, и сказала:

— Я готова полюбить это занудное рифмоплетство, если только ты прочтешь мне его вслух. Впрочем, в твоем исполнении я готова полюбить даже железнодорожное расписание!

— Какая гадость, правда? — спросила Шони, усаживаясь рядом с Эрин.

— Невыносимая! — согласилась Эрин, улыбаясь своей Близняшке.

— Ой, божечки, мы успели как раз к самому интересному! — вскричала Стиви Рей, плюхаясь рядом со мной и почесывая Налу за ушком. — Умираю от любопытства, что-то там написала наша Крамиша!

— Ладно, тогда слушайте, я прочту вслух, — сказала я и громко прочитала:

Двусторонний меч, двусторонний нож.

Ты меня спасешь? Ты меня убьешь?

Гордиевым узлом стану я для тебя —

Хочешь — освободи, хочешь — руби меня.

Следуй правде своей — и ты найдешь меня

Даже на дне морском, даже в сердце огня.

Вызволишь из воды? Бросишь гореть в огне?

Погубишь во имя вражды или поможешь мне?

Даже из-под земли, из мертвой ее немоты

Я воззову к тебе. Знаю — услышишь ты.

Ветер окликнет тебя, шепот раздастся в тиши

И ты узнаешь в нем голос своей души:

«Следуй за правдой своей, совесть свою не грязня.

Поверив, освободишь обоих — себя и меня» [7].

— Мне страшно не хочется тебя огорчать, но это послание тебе от Калоны, — в наступившей тишине сказала Афродита.

— Я тоже так думаю, — прошептала Стиви Рей.

— Вот черт! — охнула я.

ГЛАВА 28

Зои

— Мне это не нравится, — сказал Старк.

— Ты повторяешься, — огрызнулась Афродита. — Нам всем это тоже не нравится, и что теперь? Спустим стишок в унитаз и сделаем вид, что его не было?

— Пророчество, — поправил ее Дэмьен. — Стихотворения Крамиши по сути представляют собой пророчества.

— Попробуем светлую сторону в этом найти, — повернулся к Старку Дарий. — Предупрежден — значит вооружен, это знает каждый воитель. Разве пророчество нам не дает возможность предвидеть события?

— В сочетании с видениями Афродиты это стихотворение может сослужить нам хорошую службу, — поддержала его Ленобия.

— Если мы сумеем правильно расшифровать и то, и другое, — вздохнула я.

— В прошлый раз мы отлично справились с делом, — напомнила Ленобия. — С помощью Никс разберемся и сейчас!

— Думаю, все согласятся теперь, что отправиться вслед за Калоной Зои должна, и что только она уничтожить бессмертного может, — начал Дарий.

— Я создана для того, чтобы быть с ним, — с горечью произнесла я, и все в комнате мгновенно замолчали и обернулись ко мне. — Я это просто ненавижу ! И не знаю, что мне делать! Я постоянно чувствую себя гигантским снежком, который беспомощно катится вниз с горы и не может остановиться. Да, мне все это отвратительно, но я не могу вечно прятать голову в песок. — Я вспомнила тихий голос Никс и добавила: — Правда — столь же могучая сила, как и правильный выбор. А правда заключается в том, что я связана с Калоной. Я помню об этой связи, я знаю, что она осложняет мою борьбу, но ведь что-то позволило мне однажды победить его? Я думаю, мне нужно найти в себе это что-то, сделать выбор и победить его снова!

— Возможно, уже навсегда? — спросила Стиви Рей.

— Всей душой на это надеюсь, — искренне ответила я.

— На этот раз тебе не придется бороться с ним одной, — веско произнес Старк.

— Конечно! — поддержал его Дэмьен.

— Ясен день! — кивнула Шони.

— Черна ночь! — поддакнула Эрин.

— Один за всех, и все за Зои! — восторженно захлопала в ладоши Стиви Рей.

Я с опаской покосилась на Афродиту — она театрально закатила глаза.

— Меня тошнит от этой плебейской сентиментальности, но куда я от вас денусь? Придется присоединиться к кучке-вонючке, — пряча улыбку, буркнула Ясновидящая Красотка.

— Ты тоже не будешь одна, королева моя, обещаю, — прогудел Дарий, обнимая ее за плечи.

Только позже я поняла, что Стиви Рей единственная не выразила желания присоединиться к нам.

— Единство — это очень хорошо, но мы до сих пор не знаем, где сейчас скрывается Калона, — напомнила Ленобия.

— Во сне я нашла его на острове. Вернее, на крыше дворца, который стоял на острове, — ответила я.

— Что-нибудь в этом замке или в окружающем пейзаже показалось тебе знакомым? — уточнил Дэмьен.

— Нет. Там было очень красиво, просто как в сказке. Вода невероятной синевы, кругом апельсиновые деревья и пинии, как огромные зонтики.

— Ну, это не разговор! — хмыкнула Афродита. — Апельсиновые деревья где только не растут! Флорида, Калифорния, Средиземноморье… В любом из этих районов есть острова, так что вспомни что-нибудь поконкретнее!

— Он явно не в Америке, — не задумываясь, ответила я. — Не знаю, откуда у меня такая уверенность, но я точно это знаю.

— Значит, будем исходить из этого утверждения, — кивнула Ленобия.

Ее уверенность придала мне сил, однако не помогла справиться с волнением и нехорошим предчувствием, поселившимся где-то в глубине души.

— Ой, Зои, да не мучай ты себя так! — всплеснула руками Стиви Рей. — Может, ты лучше все вспомнишь, если перестанешь вспоминать? Знаешь, как хорошо думается, если совсем-совсем не думать?

— От тебя проку, как от трактора на скоростной трассе, — скривилась Афродита. — Слушай, Зои, сейчас я переведу для тебя с деревенского на человеческий. — Она повернулась ко мне, отбросила с лица золотистую прядь и пояснила: — Только что ты, не задумываясь, сказала, что Калона находится за пределами Америки. Возможно, дело стопорится из-за того, что ты слишком сильно загружаешь мозги. Попытайся отвлечься, и ответ придет сам собой.

— Я сказала то же самое! — процедила Стиви Рей.

— Важно не только то, что говоришь, но и как говоришь, деревня, — парировала Афродита.

— Да они теперь совсем как Близняшки, — подмигнула Шони Эрин.

— Сиамские! — поддакнула Эрин, улыбаясь Шони.

— Заткнитесь! — хором заорали Стиви Рей и Афродита, а Близняшки просто зашлись от хохота.

— По какому поводу веселье? — спросил Джек, входя в комнату. Я заметила, что глаза его опухли от слез, а на щеках горят красные пятна.

— Разве Близняшкам нужен повод? — хмыкнул Дэмьен, освобождая ему местечко рядом с собой.

— Джек прав, сейчас неподходящее время для потехи, — строго напомнила Ленобия. — Тем более что ваши шуточки ни на шаг не приближают нас к разгадке и не помогают выяснить, где сейчас Калона.

— А я знаю, где сейчас Калона, — пожал плечами Джек.

Мы все разом замолчали и, разинув рты, уставились на него.

— Что ты имеешь в виду, Джек? — повернулся к нему Дэмьен.

— Что знаю, где сейчас Калона и Неферет, — повторил Джек и вытащил из кармана свой айфон. — Интернет снова заработал, и вамп-твиттер просто разрывается от сообщений. В нем только и разговоров, что о загадочной смерти Шекины и о недавнем появлении Неферет в Венеции. Выступив перед Высшим Вампирским Советом, она объявила себя земным воплощением Никс, а Калону — сошедшим с небес Эребом. После этого Неферет скромно заявила, что желает занять освободившийся пост Верховной жрицы всех вампиров. — Поскольку мы продолжали молча таращиться на него, Джек смущенно пожал плечами и пролепетал: — Я не выдумываю, честное слово! Вот, сами посмотрите! — Он протянул нам свой айфон.

Дарий первым взял его и впился глазами в экран.

Пока Дарий листал закладки, Дэмьен обнял Джека за шею и смачно чмокнул в губы.

— Ты умница! — с гордостью сказал он.

Джек заулыбался, а все вокруг разом заговорили.

Все, кроме меня и Старка.

Посреди всей этой суматохи в комнату вбежал Хит. Помедлив на пороге, он подошел к моей кровати, плюхнулся рядом и спросил:

— Что случилось, Зо?

— Джек выяснил, где сейчас Калона и Неферет! — пояснила ему Стиви Рей.

— Круто, — осторожно ответил Хит и прибавил, поймав мой взгляд: — То есть, может, и не круто, это еще как посмотреть.

— Почему это? — вздернула брови Стиви Рей.

— Спроси Зои, — кивнул на меня Хит.

— В чем дело, Зои? — громко спросил Дэмьен, и все вокруг вдруг замолчали.

— Это не в Венеции, — ответила я. — Я в этом уверена. В моем сне Калона был не в Венеции. То есть я, конечно, никогда в Венеции не бывала, но видела кучу фотографий и точно помню, что гор там нет. Правильно?

— Абсолютно, — подтвердила Ленобия. — Я несколько раз там бывала и могу говорить наверняка.

— Может, это хороший знак, — задумчиво проговорила Афродита. — Возможно, во сне ты была не в том месте, где сейчас находится Калона. Если это так, то твои сны менее реальны, чем ты думаешь!

— Может быть.

— Мне так не кажется, — сказал Старк.

Я подавила раздраженный вздох. Старк явно подключился к моим чувствам, и это заставляло меня еще больше нервничать.

Но Афродита пропустила его замечание мимо ушей и продолжила:

— Помнишь, я говорила, что в обоих моих видениях Неферет выступала перед семерыми могущественными вампиршами?

Я молча кивнула.

— Это Высший Вампирский Совет! — перебила Ленобия. — Не понимаю, как я сразу не догадалась! — Она с досадой покачала головой. — Я согласна с Афродитой. Зои, возможно, ты придаешь своим снам слишком большое значение. Калона тобой манипулирует, — осторожно добавила она, словно опасаясь, что я взовьюсь на дыбы и начну спорить.

Но я нисколько не разозлилась.

— Нет, я точно знаю, что Калона был не в Венеции, а… — я осеклась и замолчала. Неожиданное воспоминание вдруг всплыло у меня в мозгу, словно меня с размаху стукнули по лбу. — Черт возьми! В моем последнем сне Калона был не в Венеции, зато он был в Венеции в другой раз! Тогда он сказал, что очень любит это место, потому что чувствует его силу и… — я потерла лоб, словно пыталась заставить извилины выдавить спрятанную в них информацию. — Я помню! Он сказал, что чувствует какую-то древнюю силу и понимает, почему они избрали это место.

— Они? Наверное, он имел в виду нас, вампиров, — предположила Ленобия.

Я задумалась над ее словами и нахмурилась.

— Нет, не думаю, что мы и в тот раз были в Венеции. Я отчетливо помню вид этого знаменитого места, гондолы и огромные часы на башне вдалеке, но в том-то все и дело, что все это я видела словно издалека.

— Зет, ты только не обижайся, ладно? Скажи, ты хотя бы изредка в учебники заглядываешь? — спросила вдруг Стиви Рей.

— Чего? — захлопала я глазами.

— Остров Сан-Клементе! — воскликнула Ленобия.

Дэмьен удрученно покачал головой и вздохнул.

— Скажи, пожалуйста, где твоя «Вампирская социология для недолеток»?

— Там, в столе, — буркнула я, кивая на компьютерный стол. — Кажется.

Дэмьен встал, порылся в сваленных в кучу учебниках и тетрадях, пока не нашел мой экземпляр Вамп-социологии. Бегло пролистнув страницы (он что, наизусть весь учебник выучил, что ли?), Дэмьен сунул мне в руки открытую книгу и ткнул пальцем в страницу. Я посмотрела — и у меня отпала челюсть.

Вытаращив глаза, я смотрела на прекрасный розовый дворец, словно перешедший на картинку из моего сна.

— Ну да… Вот тут мы с ним и разговаривали, — глупо пробормотала я, тыча пальцем в страницу. — Вот на этой скамейке.

Внезапно Афродита выскользнула из объятий Дария и, подбежав ко мне, заглянула через мое плечо в книгу.

— Проклятье! Как же я сразу не узнала это место? Нет, очеловечивание определенно сказалось на моих умственных способностях!

— В чем дело, Афродита? — нахмурился Старк, делая шаг ко мне.

— Это место она видела в видении о моей смерти, — ответила я за Афродиту. — Я знаю, это звучит очень глупо, но у меня совсем вылетело из головы. Понимаешь, когда я проснулась от кошмара, то сразу подумала, что побывала в том самом месте, где Афродита видела мою смерть. Я там как раз утонула, — уточнила я и глупо улыбнулась. Потом посмотрела в глаза Старка и прибавила: — Но потом я отвлеклась и забыла об этом.

В глазах Старка мелькнуло понимание, и я поняла, что мой Воин тоже вспомнил ночь, когда он разбудил меня от кошмара и впервые остался со мной спать, защищая от вторжения Калоны. Именно тогда Старк начал делать свой окончательный выбор в пользу добра.

— Афродита видела, как я утонула, потому что была совсем одна. Все отвернулись от меня, потому что рассердились. Но ведь я больше не одна, а значит, это видение уже не сбудется! — Я перевела взгляд со Старка на Афродиту и вдруг с холодком в груди поняла, что она пристально смотрит на моего Воина.

— Во втором видении ты не была совершенно одна, — медленно проговорила Афродита. — Перед самой твоей смертью я видела Старка. Он был там, с тобой.

— Что? Что за бред? Я никогда не оставлю ее в беде! — заорал Старк.

— Разве я сказала, что Зои погибла по твоей вине? — холодно спросила Афродита. — Я сказала, что видела тебя, только и всего.

— Что еще ты видела? — спросил Хит, расправляя плечи и грозно вскинув голову. Сейчас мой футболист выглядел почти таким же грозным и опасным, как и мой Воин.

— У Афродиты было два видения о гибели Зои, — ответил за Афродиту Дэмьен. — В одном из них ее едва не убил пересмешник.

— Это едва не сбылось! — воскликнул Хит. — Я был там, когда это произошло! У нее до сих пор шрам на груди.

— Но в видении мне отрезали голову. А поскольку голова у меня все еще на плечах, и даже кое-как варит, мы можем быть уверены в том, что я не утону. И вообще, Афродита ни разу не видела подробностей моей смерти!

— Но ты уверена, что во втором видении Зои погибла именно на острове Сан-Клементе, в месте проведения заседаний Высшего Вампирского Совета? — спросила Ленобия у Афродиты.

Ясновидящая Красотка ткнула в книгу, все еще лежавшую у меня на коленях.

— Именно тут. Я видела этот дворец. Можете поверить, у меня стопроцентная память на стопроцентно прекрасные вещи.

— Очень хорошо, значит, я буду особенно осторожна, — заверила я всех.

— Мы все должны об этом позаботиться, — сказала Ленобия.

Я съежилась в комок, пытаясь справиться с диким чувством клаустрофобии. Неужели они больше никогда не оставят меня одну?

Старк не сказал ни слова. Но ему и не нужно было ничего говорить, я и так видела, в каком он отчаянии.

— Постойте-ка, кажется, я кое-что понял! — воскликнул вдруг Дэмьен и, схватив у меня с коленей учебник, быстро пролистнул его. Потом с торжествующей улыбкой посмотрел на меня. — Я знаю, на каком острове сейчас прячется Калона! Ты была права, Зои. Он не в Венеции. — Дэмьен повернул ко мне открытую книгу и сказал: — Тебе приснилось это место, да?

Я посмотрела на страницу, где сбоку от плотной колонки текста (который я, разумеется, видела впервые в жизни) была помещена яркая фотография прелестного острова — гористого, цветущего и голубоватого от синевы окружающего его моря. На заднем плане фотографии виднелись даже мучительно знакомые очертания дворца.

— Это оно, — мрачно ответила я. — В последнем сне я была здесь. А где это, вообще?

— Италия, остров Капри, — ответила Ленобия. — Знаменитое место проведения первых Высших Вампирских Советов. В Венеции заседания Совета стали проходить лишь с 79 года нашей эры.

Слава Никс, на лицах некоторых моих друзей было написано такое же полное недоумение, как и на моем! Разумеется, Дэмьен не был в их числе. Бросив на меня укоризненный взгляд, он менторским тоном пояснил:

— Вампиры издревле были покровителями Помпей. После грандиозного извержения Везувия, случившегося в августе 79 года, Помпеи оказались погребены под слоем лавы и пепла. — Поймав наши непонимающие взгляды, Дэмьен страдальчески вздохнул и пояснил: — Капри — это остров, неподалеку от Помпей.

— Кажется, я читала об этом в историческом разделе, — вспомнила Стиви Рей.

Мне ничего такого не казалось, поскольку я ничего подобного не читала, и, судя по пустым глазам Шони и Эрин, они тоже никогда не заглядывали в учебник. Нечего сказать, в хорошей компании я оказалась!

— Спасибо, Дэмьен, это очень интересно, — пробормотала я, безуспешно пытаясь скрыть свое смущение. — Но почему Калона отправился туда, если Высший Вампирский Совет вот уже сотни лет заседает в другом месте?

— Калона хочет повернуть мир вспять, — ответил Старк. — Он одержим идеей возвращения в древность. Разве он тебе об этом не говорил?

— Так где же он сейчас все-таки? — совершенно растерялась я. — На Капри или на острове Сан-Клементе?

— В твиттере пишут, что несколько часов назад их с Неферет видели на Совете. Значит, Калона все еще на Сан-Клементе, — предположил Джек.

— А я уверен, что он на Капри, — возразил Старк.

— Выходит, всем нам придется совершить путешествие в Италию, — решил Дэмьен.

— А разве деревенским тоже выдают паспорта? — поинтересовалась Афродита, насмешливо глядя на Стиви Рей.

ГЛАВА 29

Зои

— Конечно, выдают! — ощетинилась Стиви Рей. — Всем недолеткам выдают паспорта сразу же после того, как их Пометят! Это обязательная процедура, ведь Меченые подростки официально признаны эмансипированным меньшинством!

— Здорово, что у меня тоже есть паспорт, — сказал Хит. — Хотя меня никто не Метил.

Нет, я не стала орать: «Это не имеет никакого значения, потому что ты все равно никуда не полетишь!», чтобы не унижать Хита перед остальными. Я промолчала, решив, что поговорю с ним позже, и задала сугубо практический вопрос:

— А как добраться до Италии?

— Первым классом, как еще? — пожала плечами Афродита.

— Это самая простая часть проблемы, — поддержала ее Ленобия. — Полетим на частном самолете Дома Ночи. Вернее, вы полетите. Я дам свое разрешение и позабочусь обо всех формальностях, но сама останусь здесь.

— Вы с нами не полетите? — пролепетала я, чувствуя предательскую пустоту в желудке.

Как же мы справимся без Ленобии? Нашу мудрую преподавательницу верховой езды знали и уважали во всем вампирском сообществе, даже великая Шекина относилась к ней с искренним почтением и дружелюбием! Сейчас Ленобия нужна нам! Она нужна мне, в конце концов!

— Ленобия не может покинуть Дом Ночи, — ответил Джек, и мы все с удивлением повернулись к нему. — Она должна остаться с Драконом и позаботиться о том, чтобы наша школа окончательно не перешла на темную сторону. Потому что Калона продолжает делать свое черное дело, даже на расстоянии. Ты сама видела, во что превратился Дом Ночи!

Ленобия с благодарностью улыбнулась Джеку.

— Спасибо, ты совершенно прав. Я не могу оставить Дом Ночи в такое время. — Она обвела взглядом всех собравшихся и посмотрела на меня. — Ты поведешь свою команду, Зои. Ты уже давно стала настоящим лидером, и у тебя это отлично получается. Просто продолжай в том же духе, и все будет замечательно.

Нечего сказать, хороший совет! Это у меня-то отлично получается? Да я же на каждом шагу совершаю ошибки! И я даже не знаю, могу ли положиться на себя во всем, что касается Калоны…

Да, мне очень хотелось сжать кулаки и бросить эти слова в лицо всем собравшимся. Выкричаться. Выложиться до предела. Но я должна была вести себя, как взрослая, поэтому выдала безупречный, на мой взгляд, аргумент:

— Но кто-то должен доложить Высшему Вампирскому Совету о том, что представляют собой Неферет и Калона. Я не могу выступить перед Советом, я всего лишь недолетка!

— Нет, Зои, это не так, — возразила Ленобия. — Ты — наша Верховная жрица. Первая Верховная жрица-недолетка. Они обязаны будут выслушать тебя, потому что ты благословлена Никс. Для меня это очевидно. Это было очевидно для Шекины. Значит, члены Высшего Вампирского Совета тоже должны будут это понять.

Ага, мне бы ее уверенность! Но что я могла сказать, когда все мои друзья радостно закивали, как китайские болванчики, и ободряюще заулыбались?

Никому не пожелаю оказаться на моем месте в тот момент. Меня дико тошнило от страха, и я боялась, что сейчас меня вывернет прямо на пол, или же я сорвусь в безобразную истерику с соплями и воплями. Но вместо всего этого я лишь негромко спросила:

— Когда вылетаем?

— Чем быстрее, тем лучше, — «обнадежила» Ленобия. — Мы не знаем, сколько зла уже успел сотворить Калона, и не можем даже предугадать, что он может сделать в ближайшие дни. Ты должна торопиться.

— Скоро рассвет. Нам все равно придется подождать до заката, — глухо сказал Старк. В его голосе слышалось такое отчаяние, что мне стало еще страшнее. — Непогода утихла, а значит, день может быть солнечным. Не хотелось бы, чтобы мы со Стиви Рей изжарились по пути в самолет.

— Значит, полетите после заката, — решила Ленобия. — У вас есть время собраться и как следует отдохнуть. А я позабочусь о формальностях.

— Мне кажется, Зои не должна оставаться на острове Сан-Клементе, — вдруг сказал Старк и повернулся к Дарию за поддержкой. — Разве ты не согласен с тем, что ей нужно держаться подальше от места, где Афродита видела ее смерть?

— Старк, Афродита видела, как мне отрезали голову в Талсе! — напомнила я. — Но этого не произошло, потому что друзья меня не бросили. Дело не в месте, где происходило видение, а в том, чтобы я не оставалась одна перед лицом опасности. Но ведь вы всегда прикроете мне спину, правда?

— Но Афродита видела, что я был с тобой! И я не смог тебя защитить, ты все равно погибла! Если я не сумел тебя спасти, то кто сможет?

— Я, — ответил Дарий.

— И Воздух, — поддержал его Дэмьен.

— Мой Огонек тоже может подпалить кое-кому задницу, — грозно пообещала Шони.

— Вода у меня под контролем, я не позволю ей утопить Зои, — ревниво заметила Эрин.

— Земля всегда защитит Зои, — тихо сказала Стиви Рей, но в глазах ее почему-то промелькнула грусть.

— Я, конечно, всего лишь человек, зато злобная, как кобра. Если какая-нибудь мразь посмеет угрожать Дарию, тебе или кому-нибудь из кучки-вонючки, ей придется иметь дело со мной, — заверила меня Афродита.

— Добавьте еще одного злобного человека в вашу густую похлебку из недолеток, людей и вампиров, — засмеялся Хит.

— Вот видишь, — сказала я Старку, изо всех сил стараясь не разреветься. — Ты не один. Мы вместе.

Старк посмотрел на меня, и я увидела в его глазах боль.

Я понимала, что он сейчас чувствует. Гибель Верховной жрицы была самым страшным кошмаром любого присягнувшего ей Воина. Слова Афродиты о том, что она видела его на месте моей вероятной гибели, совершенно сломили Старка и пробили изрядную брешь в его всегдашней самоуверенности.

— Все будет хорошо, обещаю, — заверила я.

Старк кивнул и отвернулся, словно был не в силах смотреть мне в глаза.

— Ладно, переходим к делу. Берите с собой только самое необходимое. У вас не будет времени таскать за собой чемоданы. Пусть у каждого будет рюкзак или дорожная сумка — не больше! — строго предупредила Ленобия.

Я заметила, как Афродита в ужасе вытаращила глаза, и прикрыла рот ладошкой, чтобы не расхохотаться.

— На закате встречаемся в столовой. Всем все понятно? — Ленобия встала и направилась к выходу, но около двери задержалась и посмотрела на меня. — Зои, ни в коем случае не ложись спать одна. Чем дольше твои мысли будут недоступны Калоне — тем лучше. Нельзя допустить, чтобы он узнал о наших планах!

Я судорожно сглотнула, но кивнула.

— Да, конечно.

— Благословенна будь, — сказала Ленобия.

— Будь благословенна, — хором ответили все мы, включая Хита.

После ухода Ленобии все долго молчали. Наверное, были слегка ошарашены предстоящим полетом в Венецию и выступлением перед Высшим Вампирском Советом. Хотя, выступать там предстояло мне одной…

Вот черт! Неужели это не сон, и я, действительно, буду держать речь перед всеми этими старыми могущественными вампирами? А что если у меня прихватит живот, или — страшно даже представить! — пронесет прямо во время выступления? Да уж, это сделает мой выход по-настоящему незабываемым! «Непревзойденная Зои Редберд из Оклахомы» — да-да, именно так Верховные жрицы, с присущей им деликатностью, будут между собой называть меня до конца моих долгих вампирских дней…

К счастью, поток моих истерических мыслей был прерван вполне будничным вопросом Джека:

— Что будем делать с Фанти и кошками?

Посмотрев на урчавшую у меня под боком Налу, я растерянно пробормотала:

— Не знаю.

— Мы не можем взять их с собой, — решительно заявил Старк и прибавил в своей обычной насмешливой манере: — Но если мы бросим их здесь, они взбесятся. Особенно кошки. Лучше нам тогда обратно не возвращаться — они нас поедом заедят. Эти усатые существа жуть какие злопамятные!

— Это ты мне рассказываешь? — фыркнула Афродита. — Боюсь, ты не знаком с моей персональной кроткой лапочкой! Кстати, о лапочках. Я вас покидаю, зайчики. Собираюсь найти себе какой-нибудь еды, а потом провести оставшееся время в компании моей милой киски. — Она игриво улыбнулась Дарию и добавила: — Если захочешь к нам присоединиться — будем рады.

— Тебе не придется просьбу такую озвучивать дважды! — вскочил Дарий. — Благословенна будь, жрица, — поклонился он мне и, подхватив под руку свою драгоценную пророчицу, удалился с ней из моей комнаты, чтобы предаться Никс знает каким возмутительным занятиям.

— Нам тоже пора собираться, — объявил Дэмьен.

— Не могу поверить, что придется ограничиться одной сумкой, — горестно воскликнул Джек. — Разве в одну сумку влезет вся моя обувь?

— Мне кажется, одной пары за глаза хватит, — попытался успокоить его Хит.

Джек с неподдельным ужасом вытаращил на него глаза и захлопал ртом, как выброшенная на берег рыба. К счастью, Дэмьен пришел другу на помощь и вывел его в коридор.

В комнате осталась только я, Стиви Рей, Старк и Хит. Я сидела как на иголках, но Старк снова удивил меня, громко спросив:

— Хит, ты не откажешься провести эту ночь с Зои?

— Ни за что! Честно говоря, я бы не отказался занять и постоянное место в ее кровати.

Я больно ущипнула его за руку, но Хит все равно продолжал улыбаться, как последний дурак.

— А ты чем займешься? — спросила я Старка.

Он по-прежнему избегал смотреть мне в глаза.

— Перед рассветом еще раз обойду территорию, потом посмотрю, не нужна ли Ленобии какая-нибудь помощь. Ну и перекусить было бы неплохо.

— Где ты будешь спать?

— В темноте, — ответил Старк и, повернувшись, отвесил мне официальный поклон. — Благословенна будь, госпожа. — С этими словами он вышел за дверь, так и не взглянув на меня и не дождавшись моего ответа.

Я оцепенела.

— Видение Афродиты выбило его из колеи, — поспешила «успокоить» меня Стиви Рей.

Спрыгнув с постели, она подбежала к комоду и принялась рыться в ящике, принадлежавшем ей до того, как она умерла и воскресла. К счастью, после смерти Стиви Рей я упросила Неферет и вампиров вернуть мне часть вещей умершей, так что теперь моей бывшей соседке было в чем рыться!

— Не расстраивайся из-за Старка, Зо, — пробасил Хит. — Он злится на себя, а не на тебя.

— Хит, я очень благодарна тебе за поддержку, но мне все-таки странно слышать, как ты вступаешься за Старка, — огрызнулась я.

— Эй, детка, я вступаюсь за тебя! — Хит шутливо стукнул меня в плечо, а потом растянулся на моей кровати, явно намереваясь притянуть меня к себе.

— Послушай, Хит, можно попросить тебя об одном огромном одолжении? — спросила Стиви Рей, не поворачивая лица от своего ящика.

— Конечно, Земля. Проси — я твой!

— Ты не мог бы спуститься в кухню — это сразу за общей гостиной, направо — и разыскать нам что-нибудь поесть? Там в холодильниках обычно есть все для сэндвичей. Можешь поискать чипсы, хотя здесь их обычно не держат. Тут у нас только соленые крендельки и подсушенные хлебцы.

— Отрава, — хором сказали мы с Хитом.

— Справишься? — спросила Стиви Рей.

— Конечно, нет проблем! — Хит сграбастал меня в охапку, крепко прижал к себе и, запечатлев на моем лбу звонкий поцелуй, спрыгнул с кровати. На пороге он подмигнул Стиви Рей и с усмешкой посоветовал: — В следующий раз, когда захочешь посекретничать с Зои наедине, так сразу и скажи. Я, конечно, человек и футболист, но не дурак.

— Запомню на будущее, — буркнула Стиви Рей.

Хит подмигнул мне и скрылся за дверью.

— Богиня, сколько же у него энергии! — вздохнула я.

— Зет, я не могу полететь с тобой в Италию, — без всяких вступлений рубанула Стиви Рей.

— Что? Брось, не шути так! Ты должна полететь с нами! Мне нужен весь мой круг.

— Ты уже не раз создавала круг без меня, справишься и на этот раз. С твоей помощью Афродита отлично справится с делом.

— Она не может быть Землей! — возразила я. — Земля ее отвергает!

— Однажды ты уже передавала ей стихию духа, и все отлично сработало. Сделаешь это еще раз.

— Но ты нужна мне!

Моя лучшая подруга тоскливо сгорбилась и потупила взгляд. Вид у нее был совершенно убитый.

— Пожалуйста-пожалуйста, не говори так! Я должна остаться, понимаешь? У меня просто нет выбора! Красным недолеткам я нужна больше, чем тебе.

— С какой стати? — резко спросила я. — Они сейчас в Доме Ночи, в окружении взрослых вампиров. Даже если эти взрослые вампиры ведут себя, как зомби, само их присутствие защищает твоих подопечных от необратимых изменений в их организме. В Доме Ночи их тела не могут отвергнуть Превращение, и ты это знаешь.

— Дело не в этом. И даже не только в этих красных недолетках.

— Нет, только не это! Стиви Рей, неужели ты все еще думаешь о тех красных недолетках из туннелей?

— Я — их Верховная жрица, — тихо ответила моя лучшая подруга, умоляюще глядя мне в глаза. — Я отвечаю за них. Прежде чем ты вернешься, спустишься под землю и попытаешься сделать с ними что-нибудь ужасное, я должна предпринять еще одну попытку достучаться до них. Я обязана попытаться вернуть им человечность!

— Стиви Рей, но…

— Зои! Да выслушай же ты меня, наконец! Перед нами всеми был выбор. Я сделала его правильно. Старк тоже. Ребята, которых ты знаешь, тоже выбрали добро, а ведь одно время мы были очень плохими. Я никогда об этом не забуду, Зои. Но ведь мы сумели измениться! И я до сих пор верю в то, что те ребята тоже могут стать хорошими. Позволь мне попытаться.

— Я просто не знаю, что тебе сказать. Что если они причинят тебе зло?

Стиви Рей расхохоталась, да так, что светлые кудряшки запрыгали у нее по плечам.

— Ой, божечки, да что ты такое говоришь? Нет, ну просто умереть не встать! Что они могут со мной сделать? Они же под землей, а она полностью в моей власти. Если эти дурачки попытаются на меня напасть, я попрошу Землю преподать им хороший урок, и они отлично это знают!

— Возможно, они не должны были оживать, Стиви Рей, — тихо сказала я. — Может, им суждено было умереть, и поэтому они не могут обрести человечность.

— Я не могу в это поверить, по крайней мере, пока, — упрямо ответила Стиви Рей. Она уселась на свою кровать и жалобно на меня посмотрела. — Честное вампирское, я очень хочу полететь с тобой. Очень! Зет, сейчас ты подвергаешься гораздо большей опасности, чем я! Но я должна сделать правильный выбор, а сейчас он состоит в том, чтобы попробовать достучаться до этих чудиков и дать им еще один шанс. Неужели ты не понимаешь?

— Я понимаю. Просто мне будет очень тебя не хватать, вот и все.

Из глаз Стиви Рей брызнули слезы.

— Ой, божечки, Зои… А я-то… А уж мне-то как будет тебя не хватать! Если бы ты только знала, как мне было тяжело скрывать от тебя все это! Но я так боялась, что ты не поймешь…

— Я знаю, каково это — хранить секреты от друзей. Полный отстой.

— Еще бы! — горячо закивала моя лучшая подруга. — Но ведь мы по-прежнему лучшие подруги, правда?

— Конечно, и останемся ими навсегда, — заверила я.

Улыбаясь сквозь слезы, Стиви Рей спрыгнула с кровати, бросилась ко мне и обняла меня так крепко, что проснувшаяся Нала сварливо заворчала на нас, словно строгая бабушка.

Вбежавший в комнату Хит так и замер на пороге с полными руками пакетов, свертков и коробочек.

— Вот это круто! Я умер и попал в рай для девочек, да?

— Великая Богиня! — взвизгнула я, отскакивая от Стиви Рей.

— Хит! Гадкий мальчишка! Ты мерзкий, как… как… Как попавшее под грузовик животное! Да-да. Как вонючий, расплющенный, протухший на солнце опоссум, по которому проехалась пара тракторов и груженый пикап в придачу! — возмущенно закричала моя лучшая подруга.

— Какая гадость! — скривилась я.

— Это твой парень! — буркнула Стиви Рей.

— Но я принес еду! — воскликнул Хит в свое оправдание.

— Круто. Ты прощен, — ответила я.

Но Стиви Рей не торопилась так быстро сдаваться.

— Хочу напомнить, что я планирую провести эту ночь здесь, в своей старой кровати. Так что никакой свободы рук и никаких обжиманий, ясно?

Вообще-то она обращалась к Хиту, но я ответила за него.

— Тебе не следовало даже напоминать нам об этом, Стиви Рей. Я считаю проведение боев под одеялом в присутствии третьих лиц делом однозначно отвратительным! Так что тебе не о чем волноваться. — Я похлопала по своей кровати. — Хит будет умницей. И вообще, мы совсем недавно говорили о том, что наши отношения гораздо глубже и серьезнее, чем просто желание переспать друг с другом. Правда, Хит?

Мы со Стиви Рей грозно уставились на моего футболиста.

— Правда. Горькая и трагическая правда, — со вздохом ответил он.

— Вот и умничка. А теперь давайте поедим, потом поможем Зои собраться и ляжем спать. Наконец-то! — захлопала в ладоши Стиви Рей.

Свернувшись клубочком в сильных руках Хита, я уже совсем собиралась уснуть, когда меня вдруг прошибла неожиданная мысль: Хит не может поехать с нами!

— Хит, — еле слышно прошептала я. — Надо поговорить.

— Передумала насчет битвы под одеялом? — шепнул он в ответ.

Я пихнула его локтем.

— Ой, больно же! Ну, что еще?

— Не хочу тебя обижать, но ты не сможешь полететь с нами.

— Еще как смогу!

— Твои родители ни за что не разрешат тебе прогулять столько учебных дней!

— Стыдно так быстро забывать человеческую жизнь, Зо, — захихикал Хит. — У нас каникулы.

— Хватит пудрить мне мозги! — разозлилась я. — Никакие у вас не каникулы. Просто из-за непогоды на несколько дней отменили занятия! Но дождь уже прекратился, так что не сегодня завтра вы, как миленькие, пойдете учиться.

— Фигня вопрос! Сделаю все уроки, когда вернусь.

Поскольку лобовая атака была отбита, я решила сменить тактику.

— Ты должен уделять больше времени учебе. Это же твой последний семестр перед колледжем! Если ты сейчас запустишь, то потом никогда уже не наверстаешь.

Но у Хита и на это был готов ответ.

— Расслабься, детка. Ты не забыла, что у нас в Брокен Эрроу ввели электронные дневники?

— Как я могла забыть о такой подлости? — искренне возмутилась я. — С тех пор, как в школе ввели этот инструмент полицейской слежки, мои предки получили прекрасную возможность каждый день отслеживать не только мои отметки, но и домашние задания! — выпалила я и тут же прикусила язык, догадавшись, к чему Хит клонит.

— Вот видишь! Так что я буду каждый день получать свежую домашку! Не бойся, я буду держать руку на пульсе. И уроки буду делать, а ты мне поможешь. Нет, лучше Дэмьен мне поможет. Не обижайся, Зо, но сдается мне, ты тут не самая лучшая ученица.

— Без тебя знаю! Вы что, сговорились травить меня учебой? — взвилась я. — Вот спасу мир и тоже засяду за учебники! И вообще, хватит мне зубы заговаривать. Твои родители все равно никуда тебя не отпустят, так что можешь забыть о Венеции!

— Отпустят, куда денутся! Мне уже исполнилось восемнадцать.

— Хит, я тебя умоляю! Я и так схожу с ума из-за того, в какие передряги тебя втравила! Не хватало только, чтобы я оказалась виноватой в том, что ты завалил свой последний семестр, не поступил в колледж и рисковал своей жизнью фиг знает ради чего!

— Кажется, я уже говорил, что способен сам о себе позаботиться? — с неожиданной резкостью заявил Хит. — И я прошу меня не опекать, ясно?

— Хорошо, давай заключим компромисс, — схитрила я. — Позвони родителям и попроси разрешения полететь со мной в Италию. Если они разрешат — ты летишь. Но если нет — возвращаешься домой и отравляешься в школу. Идет?

— А про Калону и все такое им рассказывать или нет? — уточнил задачу Хит.

— Думаю, не стоит грузить своих предков рассказами о том, что падший Бессмертный и свихнувшаяся экс-жрица решили захватить власть над миром и кремировать неугодную им половину населения Земли. Пожалуй, эту часть ты можешь с легким сердцем опустить.

Хит ненадолго задумался, а потом сказал:

— Ладно, договорились.

— Обещаешь?

— Слово Хита!

— Очень хорошо, потому что я намереваюсь выслушать твой разговор от первого до последнего словечка. Ага, попался? Думал навешать мне лапши на уши, да?

— Считаешь себя самой умной и проницательной?

— Брось, Хит! Что за какашки собачьи?

— Вообще-то, так не говорят, Зо, — засмеялся Хит.

— Я так говорю, и этого достаточно! Давай спать, Хит.

Он крепче прижал меня к себе и шепнул:

— Я тебя люблю, Зо.

— И я тебя люблю.

— Я буду беречь и защищать тебя.

Счастливо улыбаясь, я уснула в объятиях Хита, успев подумать только о том, какой он у меня сильный и надежный, и что непременно нужно будет сказать ему, как я восхищаюсь его умением держать удар…

Зато следующая моя мысль была уже далеко не столь утешительна:

«Какая нелегкая снова занесла меня на крышу этого дворца?»

ГЛАВА 30

Зои

Сомнений не было — это была та самая крыша. Ветви апельсиновых деревьев все так же сгибались под тяжестью золотых плодов, сладкий аромат которых в прохладном воздухе чувствовался особенно остро.

В центре крыши стоял уже знакомый мне фонтан в виде фигуры обнаженной женщины с воздетыми над головой ладонями. Только на этот раз я сразу поняла, почему статуя показалась мне знакомой. Она была похожа на Никс, вернее, на одно из ее воплощений. А потом я вспомнила все, что недавно узнала об этом месте, и моя догадка наполнилась новым смыслом.

Когда-то в древности на этом острове происходили заседания Высшего Вампирского Совета, поэтому нет ничего удивительного в том, что фонтан был воплощением образа нашей Богини!

Мне захотелось присесть на краешек мраморной чаши и посидеть в тишине, вдыхая полной грудью ароматы моря, хвои и апельсинов. Я не хотела поворачиваться туда, куда меня так и тянуло повернуться, не я хотела видеть того, кого должна была увидеть. Но я была всего лишь снежком, беспомощно катившимся вниз по склону горы. Как снежок не может противостоять стремительному сходу лавины, так и я не могла не повернуться туда, куда звала меня моя душа.

Калона стоял на коленях на самом краю крыши. Спиной ко мне. Как и в прошлый раз, он был одет — вернее, полуодет! — в уже знакомые мне джинсы. И все. Темные крылья укутывали его целиком, оставляя на виду лишь голые бронзовые плечи.

Калона стоял, склонив голову, и казалось, не замечал моего присутствия. Ноги мои сами понесли меня к нему, и я с беспомощным ужасом поняла, что Калона стоит на том самом месте, откуда я в прошлый раз бросилась вниз.

Я была совсем рядом, когда увидела, как напряглись мышцы на его плечах. Потом крылья его всколыхнулись, и падший ангел обернулся.

Он плакал. Слезы прочертили влажные дорожки на его бронзовых щеках. Он выглядел сломленным, раздавленным, совершенно убитым. Но стоило ему увидеть меня, как лицо его озарилось такой невероятной радостью, что у меня вдруг перехватило дыхание, и я застыла, потрясенная его несравненной красотой.

Несколько мгновений Калона стоял неподвижно, а потом с радостным воплем бросился ко мне.

Я подумала, что он заключит меня в объятия, но в последний миг он замер, будто споткнувшись. Поднятая рука, уже готовая дотронуться до моей щеки, вдруг застыла в воздухе, а потом беспомощно упала вдоль его туловища.

— Ты… Ты вернулась.

— Сны — это всего лишь сны. В них все не по-настоящему. Я не умерла, — с трудом выговорила я.

— Царство снов лежит в Потустороннем мире, поэтому нельзя недооценивать значения происходящих во сне событий, — ответил Калона. Он вытер слезы тыльной стороной ладони и вдруг смущенно улыбнулся: — Наверное, я кажусь тебе дураком. Конечно, я знал, что ты не умерла. Ведь я не переставал чувствовать тебя, и ты была такой настоящей — такой пугающе знакомой!

Я молча смотрела на него. Я не знала, что сказать. Не знала, как вести себя с этим Калоной, который больше был похож на ангела, чем на демона. Он напомнил мне того Калону, который остался под землей с А-ей и отдался в ее роковые объятия с доверчивостью, до сих пор надрывавшей мне сердце. Он был так не похож на того Калону, который ждал меня здесь в прошлый раз, соблазнял, прижимал к балюстраде, лапал и…

Стоп-стоп, Зои Редберд!

— Как я могла снова здесь оказаться? Я сплю не одна, то есть не только с подругой. Вернее, она мне соседка и подруга, — поспешно поправилась я. — Я сплю в обнимку с человеческим парнем, с которым Запечатлена. Мы с ним куда больше, чем просто друзья! Ты никак не мог пробраться в мои сны и затащить меня сюда, — закончила я, кивнув головой на окружавшее нас великолепие.

— Но ведь я не твой сон, Зои! Ты никогда не звала меня в свои сны. Я сам вызывал тебя к себе. Мне не требовалось твое приглашение.

— Раньше ты говорил по-другому!

— Раньше я лгал тебе. Мне хотелось заставить тебя поверить в то, что ты сама тянешься ко мне. Но сейчас я говорю тебе правду.

— С чего бы это вдруг?

— Я говорю тебе правду, по той же причине, ради которой смог вытащить тебя сюда даже из объятий другого мужчины. На этот раз — впервые! — мои намерения чисты. Я больше не пытаюсь манипулировать тобой. И не пытаюсь соблазнить тебя. Отныне я буду говорить тебе только правду.

— И ты думаешь, я в это поверю?

— Это твое дело. Но твоя вера или неверие не сделают мои слова ложью. Правда всегда останется правдой. Ты здесь, Зои, хотя никак не должна была здесь оказаться. Разве это не доказательство моей искренности?

Задумчиво пожевав губу, я осторожно ответила:

— Откуда мне знать? Мало ли какие тут правила!

— Но ведь ты знаешь о силе правды! Ты доказала мне это во время нашей последней встречи. Разве эта сила не позволяет тебе сделать вывод о достоверности моих слов?

Тут я крепко задумалась. Благодаря Дэмьену я знала, что достоверность это, вроде бы, то же самое, что истинность. Короче говоря, я растерянно жевала губу вовсе не потому, что не понимала смысла вопроса. Я растерянно жевала губу потому, что у меня не было ответа.

Калона совершенно сбил меня с толку. Наконец я открыла рот, чтобы прямо сказать ему это. Как я могу опираться на силу правды, если понятия не имею, о чем он может мне лгать? Но Калона поднял руку и не позволил мне произнести ни слова.

— Однажды ты спросила меня, всегда ли я был таким, каким стал сейчас. Тогда я ответил тебе ложью и отговорками. Но сегодня я готов открыть тебе правду. Ты позволишь мне сделать это, Зои?

Он все время называл меня Зои! И ни разу не назвал меня А-ей, как раньше. И еще он не тянул ко мне руки. Вообще.

— Я… не знаю, — пролепетала я, как последняя дура, и сделала осторожный шажок назад, ожидая, что хороший парень сейчас уступит место соблазнительному Бессмертному. — Что ты собираешься сделать?

Прекрасные янтарные глаза Калоны потемнели от боли и грусти. Он покачал головой и с мольбой воскликнул:

— Прошу тебя, не надо! Не бойся меня, Зои. Я не попытаюсь соблазнить тебя. Если я попробую забыть о правде и вновь перейти к обольщению, этот сон прервется, и ты проснешься в объятиях другого мужчины. Но для того, чтобы я мог показать тебе правду, ты должна взять меня за руку. Ничего больше, клянусь тебе!

С этими словами Калона протянул мне свою сильную и, с виду, совершенно нормальную руку.

Но я все еще колебалась.

— Клянусь тебе, что не опалю тебя холодной силой сжигающего меня желания. Я знаю, что у тебя нет причин доверять мне, поэтому прошу тебя довериться не мне, а правде. Дай мне руку, и ты увидишь, что я не лгу тебе.

Это был всего лишь сон, правильно? Что бы Калона не втирал мне про Потусторонний мир, сны всегда останутся снами. В них все не по правде. Но правда — она всегда правда, будь то во сне или наяву, а сейчас печальная правда заключалась в том, что мне очень хотелось взять протянутую им руку. Я хотела увидеть то, что Калона собирался мне показать.

Поэтому я подняла свою руку и вложила ладонь в его ладонь.

Он сказал правду. Впервые его кожа не обожгла меня холодной страстью и невыносимым для меня могуществом, которому я до сих пор не научилась сопротивляться.

— Я хочу показать тебе мое прошлое, Зои. — Свободной рукой Калона трижды взмахнул перед нами, словно распахивал невидимое окно.

Внезапно воздух вокруг нас всколыхнулся, а потом с жутким треском разорвался, как будто Калона отбросил занавес сна и открыл то, что скрывалось за ним.

— Узнай же правду!

В тот же миг небо подернулось рябью, а затем передо мной словно включился огромный телеэкран, на котором транслировались фрагменты прошлого Калоны.

Первая сцена потрясла меня своей красотой. Калона был, как всегда, полуодет, но на этот раз в одной руке он сжимал огромный грозного вида меч. Второй меч, не менее грозный, торчал у него в ножнах. Но самое главное, крылья Калоны были белее снега !

Он стоял перед чудесной резной дверью мраморного храма, и вид у него был внушительный, благородный и опасный, как и подобает воину. Внезапно суровое лицо Калоны просияло от счастья, и он с обожанием уставился на прекрасную женщину, поднимавшуюся по ступеням храма.

— Счастливо встретиться, Калона, мой воитель.

Я вздрогнула, услышав слова, донесшиеся из глубоко прошлого. Мне не нужно было видеть лица женщины, чтобы догадаться, кому мог принадлежать этот единственный в мире голос!

— Никс! — воскликнула я.

— Конечно, — ответил Калона, стоявший рядом со мной. — Я был Воином, присягнувшим Никс.

Калона из прошлого проследовал в храм следом за Богиней.

Во второй сцене Калона сражался обоими мечами с кем-то, кого я никак не могла рассмотреть. Я видела только, что его противник был черен, а силуэт его постоянно менялся. Только что он был огромной змеей, затем превратился в гигантскую пасть, усеянную острыми сверкающими клыками, а еще через мгновение предстал в образе чудовищного паука с когтями и ужасными зубами.

— Кто это?

— Одно из воплощений зла, — медленно произнес Калона рядом со мной, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом.

— Но ведь ты нес службу в царстве Никс! — не поняла я. — Откуда же там зло?

— Зло, как и добро, есть повсюду. Так устроен мир — как этот, так и Потусторонний. Добро и зло должны уравновешивать друг друга, даже в царстве Никс.

— И поэтому Никс нужен Воин? — догадалась я, во все глаза вглядываясь в третью сцену, где Калона сопровождал Никс по цветущему зеленому лугу. Его белые крылья ослепительно сверкали на солнце, а настороженный взгляд наблюдал за происходящим вокруг. В одной руке Калона нес обнаженный меч, второй меч ждал своего часа в ножнах.

— Да, поэтому ей нужен Воин, — ответил Калона.

Я усилием отвела взгляд от Калоны из прошлого и посмотрела на Калону из настоящего.

— Если Никс до сих пор нужен Воин, почему ты здесь, а не там?

На скулах Калоны заиграли желваки, а в глазах промелькнула боль. Голос его дрогнул, когда он ответил:

— Смотри, и ты увидишь правду.

Повернувшись к картинам прошлого, я опять увидела Никс и Калону. Он стоял пред Богиней на коленях и плакал, совсем как недавно. Но больше всего меня поразило не это, а то, что Никс в этом прошлом была, как две капли воды, похожа на статую Девы Марии из грота аббатства бенедиктинок.

Чем дольше я разглядывала ее, тем сильнее мне становилось не по себе. В отличие от безмятежного лица Пресвятой Девы, лицо Никс было суровее и неприступнее каменного изваяния.

— Не делай этого, моя Богиня! — услышала я сдавленные рыдания Калоны. — Умоляю тебя!

— Я ничего не делаю, Калона. Ты сам сделал свой выбор. Даже своим Воинам я оставляю свободу воли, и не требую использовать ее мудро.

Меня потрясла ледяная суровость, звучавшая в каждом слове Богини. На какой-то миг она напомнила мне Афродиту в самые худшие ее времена!

— Я ничего не могу с собой поделать! Я был сотворен испытывать эту муку! И это не свобода воли, моя Богиня. Разве я свободен? Это предопределение!

— Твоя Богиня еще раз повторяет тебе — ничего не предопределено заранее. Ты творишь свою судьбу по собственной воле.

— Но я не мог справиться со своими чувствами! Не мог перестать быть собой!

— Ты ошибаешься, мой Воин. И ты заплатишь за эту ошибку.

Никс подняла свою прекрасную руку и взмахнула ею. В тот же миг какая-то невидимая сила подняла Калону в воздух, а потом отпустила, и он полетел вниз, кувыркаясь и переворачиваясь.

Калона падал.

Я видела его падение.

Видела, как он кричит и бьется от муки, но продолжает падать, падать и падать. Когда, наконец, сломленный, искалеченный и окровавленный, он рухнул на зеленое поле, показавшееся мне похожим на прерию, крылья его были черны, как ночь.

С криком боли и ужаса Калона рядом со мной вскинул руки и закрыл картину прошлого.

Когда воздух вокруг нас перестал дрожать, передо мной снова была крыша дворца. Калона выпустил мою руку и, отойдя в сторону, сел на мраморную скамью под апельсиновым деревом. Он не произносил ни слова. Просто сидел и смотрел на сверкающую синеву Средиземного моря.

Я подошла к нему, но рядом не села. Остановившись в двух шагах от скамьи, я впилась взглядом с лицо Калоны, пытаясь понять, могу ли я верить тому, что видела и продолжаю видеть перед собой.

— Почему она сбросила тебя вниз? Что ты сделал?

Калона посмотрел мне в глаза.

— Я слишком сильно ее любил, — ответил он бесстрастно, как призрак.

— Как можно слишком сильно любить свою Богиню? — машинально спросила я, и тут же прикусила язык, потому что ответ был очевиден. Мне ли не знать, что любовь бывает разной! Выходит, любовь Калоны была неправильной?

— Я ревновал. Я возненавидел Эреба.

Разинув рот, я уставилась на Калону. Так вот в чем дело! Эреб был божественным Супругом Никс!

— Любовь заставила меня нарушить Клятву. Я был настолько одержим страстью, что больше не мог защищать свою Богиню. Я не оправдал звание Воина.

— Это ужасно, — пробормотала я, невольно подумав о Старке. Он служил мне всего несколько дней, но я уже успела узнать, что мой Воин утратит часть души, если не сумеет защитить меня. А сколько Калона служил Никс? Века? Тысячелетия?

Внезапно я поняла, что жалею его. Но это невозможно! Я не могла испытывать к нему жалость! Да, его сердце было разбито, и он был изгнан из царства Богини, но ведь после этого он превратился в настоящего мерзавца! Он сам стал тем самым злом, с которым когда-то сражался!

Калона кивнул, словно услышав мои мысли, и сказал:

— Да, я творил ужасные дела. И продолжаю делать это. После падения я уже не мог быть прежним. Я изменился. А потом привык к внутренней пустоте. Столетие за столетием я пытался найти ту, что смогла бы исцелить кровавую рану, оставленную Никс в моей душе, в моем сердце. Когда я нашел ее, то не подозревал об обмане. Я не знал, что она всего лишь иллюзия, созданная мне на погибель. И я с радостью отдал ей всего себя. Ты знаешь, что она плакала, когда ей пришло время превратиться в прах и глину, из которой ее создали? Ты знаешь, что она не хотела расставаться со мной?

Я дернулась, словно от удара. Я знала, о ком он говорит. И плач А-и я тоже помнила.

— Да, — сипло выдохнула я. — Знаю. Я помню.

Глаза Калоны изумленно расширились.

— Ты помнишь ? В твоей душе сохранились воспоминания А-и?

Поймите меня правильно, я не хотела признаваться ему в этом, но и солгать тоже не могла. Поэтому я решила в двух словах выдать ему крошечный кусочек правды:

— Всего одно воспоминание. Я помню, как она исчезла. И как плакала.

— Я рад, что ты не помнишь ничего другого, потому что ее дух еще долго оставался со мной, погребенный в тесной тьме подземелья. Я не мог дотронуться до нее, но постоянно чувствовал ее присутствие. Наверное, только это спасло меня от безумия.

По телу Калоны пробежала дрожь, и он приподнял руки, словно хотел отогнать ужасные воспоминания. Потом замер и надолго замолчал.

Решив, что он глубоко погрузился в свое прошлое, я попыталась воспользоваться этой паузой, чтобы справиться со своими недоверием и задать ему еще один вопрос, но тут Калона вдруг сказал:

— А потом она исчезла. Насовсем. И вот тогда я начал звать. Снова и снова я шептал миру, что хочу освободиться и, наконец, мир услышал меня.

— Ты хочешь сказать, что тебя услышала Неферет? — уточнила я.

— Да, это так. Но Т-си С-ги-ли не единственная, кто отозвался на мой призыв.

— Если ты имеешь в виду меня, то ошибаешься! — поспешно ответила я. — Это не ты привел меня в Дом Ночи. Я здесь потому, что меня Пометила Никс!

— Ты уверена? — спросил Калона. — Видишь ли, я должен говорить только правду, иначе твой сон закончится, поэтому я не буду притворяться, будто знаю больше, чем говорю. Скажу лишь то, во что верю. Я верю, что ты тоже услышала мой зов. По крайней мере, та часть тебя, которая когда-то была А-ей, услышала и узнала мой голос. Как же могло быть иначе, ведь мой голос — это голос твой души… — Калона помолчал, а потом задумчиво добавил: — Возможно, это сама Никс позволила А-е возродиться в твоей душе. Может, это Богиня послала тебя ко…

— Нет! — перебила я, не в силах дослушать его до конца. Мое сердце колотилось так сильно, что я боялась, как бы оно не выскочило из груди. — Никс не посылала меня к тебе, потому что я не настоящая А-я! И неважно, что во мне живут воспоминания этой девушки. В этой жизни я настоящая, а не глиняная, и мозги у меня собственные, и душа тоже. Кстати, свобода воли тоже при мне.

Выражение лица Калоны снова изменилось. Глаза его потеплели, и он улыбнулся мне нежной застенчивой улыбкой.

— Я это знаю, Зои. Именно поэтому мне пришлось так долго бороться со своими чувствами к тебе. Я вышел из-под земли с любовью к глиняной деве, заманившей меня в ловушку, а нашел живую девушку, которая меня отвергает!

— Зачем ты это делаешь? — не выдержала я. — Зачем так говоришь? Я же знаю, что ты не такой!

Я орала на него во весь голос, тщетно пытаясь заглушить опасное, пугавшее меня саму воздействие, которое оказывали на меня его слова.

— Это случилось, когда ты бросилась вниз с крыши. В тот миг мне показалось, будто я вновь падаю с небес, и сердце мое снова разбивается на куски. Я не смог вынести этого еще раз. И тогда я поклялся себе, что если мне удастся снова призвать тебя, я открою тебе правду.

— Если это все-таки правда , то ты должен знать еще кое-что. Ты уже давно превратился в зло, с которым когда-то сражался.

Калона поспешно отвернулся, но я успела увидеть стыд, мелькнувший в его глазах.

— Ты права. Я знаю это.

— Я выбрала другой путь. Я не могу любить зло. И это тоже правда, — вздохнула я.

Внезапно Калона снова поднял на меня глаза, и них вспыхнула надежда.

— А если я выберу твой путь? Если отвергну зло? Что тогда?

Этот вопрос застал меня врасплох, поэтому я выпалила первое, что пришло мне в голову:

— Ты не можешь отвергнуть зло! По крайней мере, до тех пор, пока остаешься с Неферет!

— А что если я злой только рядом с ней? Может, будь со мной ты, я тоже смог бы выбрать добро?

— Это невозможно, — ответила я, мотая головой.

— Но почему ты в этом так уверена? Разве такое не случалось раньше? Тебе это известно, Зои. Ты помогаешь сделать выбор в пользу добра. Разве Воин, давший тебе Клятву, не является доказательством этого?

— Нет. Это не так, и ты это знаешь. Ты — не Старк. Он был хорошим до того, как умер, и не его вина в том, что он утратил душу, когда ожил. А ты — падший Бессмертный и любовник Неферет. Ты насиловал женщин, обращал людей в рабство и убивал их. Твои сыновья едва не убили мою бабушку. Один из них убил профессора Анастасию! — Я с каким-то странным торжеством вспоминала все зло, причиненное Калоной, и швыряла ему в лицо преступление за преступлением. — Из-за тебя недолетки и профессора Дома Ночи усомнились в Никс! Они до сих пор поступают плохо, очень плохо! Я не знаю, сами ли они сделали этот выбор или под твоим влиянием, но сердца их полны страха, злобы и ревности!

И тут Калона повел себя так, будто не слышал всех моих обвинений.

Он заглянул мне в глаза и робко спросил:

— Ты спасла Старка. Может, ты сможешь спасти и меня?

— Нет! — крикнула я.

И села в кровати.

— Зо, все в порядке. Я здесь! — проснувшийся Хит одной рукой протирал глаза, а другой похлопывал меня по спине. — Все хорошо.

— Великая Богиня! — пробормотала я и судорожно вздохнула.

— Что случилось? Плохой сон приснился?

— Ага, точно. Ужасный, мерзкий сон.

Я посмотрела на соседнюю кровать. Стиви Рей дрыхла, как убитая, хоть бы пошевелилась! Свернувшаяся у нее на груди Нала подняла голову и чихнула мне в лицо.

— Предательница! — буркнула я, изо всех сил стараясь прийти в себя.

— Ложись давай, — пробормотал Хит и раскинул руки, чтобы обнять меня. — Знаешь, этот ваш перевернутый режим дня жутко меня вымотал, и я бы еще немного поспал…

— Угу, угу, извини, — ответила я, сворачиваясь клубочком у него под боком.

— Спи, — зевнул Хит. — Все хорошо.

После того, как он уснул, я еще какое-то время лежала с открытыми глазами, всем сердцем молясь, чтобы слова моего парня оказались правдой.

ГЛАВА 31

Зои

Вечером, когда мы проснулись, первым делом я запретила себе думать о Калоне и своем странном сне, но, поскольку у меня ничего не получилось, я сорвала свое раздражение на бедном Хите:

— Ну что, готов позвонить своим предкам, чтобы они отправили тебя домой?

— Зет, ты в порядке? — спросила Стиви Рей, вытирая полотенцем волосы.

Мы с ней по очереди приняли душ, потом запустили в ванную Хита, а сами принялись укладывать мои вещи в большую сумку. Вопрос лучшей подруги заставил меня встряхнуться и сообразить, что я вот уже час бессвязно мычу или односложно отвечаю на все их с Хитом вопросы и реплики.

— Ага, в порядке. Просто буду ужасно скучать по Хиту, — соврала я. Вообще-то это была не совсем ложь. Я знала, что мне будет жутко недоставать Хита, однако отвечала я так дергано вовсе не из-за этого.

Я так отвечала из-за Калоны. Я боялась, что если разговорюсь с Хитом и Стиви Рей, то не удержусь и выложу им все подробности своего недавнего сна, а мне не хотелось, чтобы Хит это узнал. Хотя нет, дело было не только в нем. Мне вообще не хотелось никому рассказывать о новом Калоне, том, что я недавно увидела!

Я боялась услышать, что это все ложь и обман… И не хотела, чтобы мне доказывали, какая я легковерная дурочка…

Объятия Хита заставили меня вздрогнуть. Черт, я даже не заметила, как он подошел!

— Ух ты, здорово! — он счастливо рассмеялся, не подозревая о моем чудовищном обмане. — Но тебе не придется по мне скучать! Вот увидишь, звонок родителям пройдет как по маслу. У меня предчувствие.

Я только покачала головой.

— Твоя мама ни за что не отпустит тебя со мной в Италию!

— Положим, с тобой она меня и в самом деле не отпустила бы. А вот с твоей школой — это совсем другой разговор!

Прежде чем я успела открыть рот, он схватил мобильный, нажал кнопку и заговорил:

— Привет, мамуль, это я!..Ага, я в полном порядке!..Ага, все еще с Зои, — тут Хит помолчал, потом лукаво посмотрел на меня и произнес голосом пай-мальчика: — Зо, мама передает тебе привет!

— Передай ей привет от меня, — громко сказала я и прошипела: — Давай, спрашивай!

Хит кивнул и затараторил:

— Кстати, мам, раз уж мы заговорили о Зои, я хотел попросить тебя кое о чем. Зо и ребята из Дома Ночи летят в Италию. Куда? Да в Венецию, вернее, не в саму Венецию, а на какой-то островок рядом. Да ну, из головы вылетело! Сан-Кле… Сан-Кли… Короче, там когда-то заседал Высший Вампирский Совет и все дела. Мамуль, можно мне с ними, а?

Услышав, как его мама повысила голос, я едва смогла скрыть торжествующую улыбку. Ага, доигрался? Сейчас мама задаст ему такую Италию, и еще Венецию заодно! Впрочем, я так и думала…

Но даже не представляла, какой фокус-покус припрятал в рукаве мой хитрый футболист!

— Погоди, мам. Ты все не так поняла, честное слово! Это типа той поездки, в которую я собирался прошлым летом с нашим учителем испанского, но не смог поехать из-за тренировок. Помнишь? — Голос в трубке стал заметно тише, а Хит утвердительно закивал головой. — Ага, это поездка со школой. Да я и хотел тебе это сказать, а ты меня перебила! Дней на восемь, как и та несостоявшаяся экскурсия в Испанию. Ну да, я же говорю! И я смогу попрактиковаться в испанском, потому что испанский и итальянский языки похожи, как двоюродные братья! — Хит снова замолчал, а потом сказал: — Ладно, отлично. Я и сам собирался. Она говорит, чтобы я спросил у отца, — пояснил он, прикрывая ладонью трубку.

Потом в телефоне раздался сочный мужской бас, и Хит снова затараторил, как пулемет:

— Привет, па! Да, в полном порядке! — Он снова ненадолго замолчал, а потом сказал: — Ага, об этом я и хотел спросить. Это поездка со школой. Домашние задания я буду делать прямо в Интернете, у нас же теперь у всех теперь электронные дневники! — Хит снова ненадолго замолчал, внимательно прислушиваясь, и вдруг оглушительно расхохотался. — Правда, что ли? До конца следующей недели школа будет закрыта из-за отключения электроэнергии? Ну, значит, это судьба! — Хит показал мне язык и снова прижал трубку к уху. — Вовремя я подсуетился, скажи, пап? И еще зацени — поскольку мы летим на частном самолете Дома Ночи и останавливаемся на вампирском острове, это путешествие не будет стоить мне ни цента! Скажи, круто?

Я скрипнула зубами. Просто невероятно, как ловко Хит обработал своих родителей! Впрочем, чему я удивляюсь? Нэнси и Стив Лак были, конечно, очень милыми людьми и отличными родителями, однако они не имели ни малейшего понятия о проблемах и заморочках своего восемнадцатилетнего оболтуса и его ровесников.

Можете поверить мне на слово, они даже не подозревали, что их драгоценный сынуля почти два года напивался до поросячьего визга, хотя он постоянно приходил домой поддатый и пропахший перегаром! Фу, стыд какой!

— Спасибо, па! Ты супер! — радостный вопль Хита отвлек меня от невеселых размышлений о проблемах отцов и детей. — Конечно, буду звонить каждый день, как еще? Да я всегда звоню, ты же знаешь! — Он помолчал, выслушивая очередную реплику отца, и закивал. — Точно, чуть не забыл. Ага, пока Зо и остальные будут собираться, я сгоняю домой за паспортом и одеждой. Только скажи маме, что нам велели взять с собой только один рюкзак, не больше! Да у них же тут небольшой самолет, так что нужно обойтись без перегрузки. Все, лечу! Пока!

Улыбнувшись счастливой улыбкой младшеклассника, которому родители выдали лишний пакетик шоколадного молока на ланч, Хит нажал на кнопку отбоя.

— Умно, — хмыкнула Стиви Рей.

— Я и забыла про твою несостоявшуюся поездку в Испанию, — буркнула я.

— Зато я не забыл. Ладно, мне нужно заскочить домой за паспортом и вещами. Увидимся в аэропорту! Только не улетайте без меня, ладно?

— Торопливо чмокнув меня, Хит схватил свою куртку и выскочил за дверь, словно опасался, что я попробую его остановить.

— Ты действительно позволишь ему лететь? — спросила Стиви Рей.

— Да, — равнодушно пожала плечами я. — Уговор дороже денег.

— Что ж, я рада. Отношения отношениями, но он тебе нужен хотя бы ради крови.

— Ради крови?

— Зет, он же твой Запечатленный человек! Его кровь — это твоя жизнь. Ты отправляешься в очень опасное путешествие, так что тебе в любой момент может понадобиться хорошая порция полезной крови.

— А… Ну да… Наверное, ты права.

— Зои, в чем дело?

Я уставилась на свою подругу.

— В смысле?

— В том смысле, что ты ведешь себя, как зомби! Расскажи-ка мне о том странном сне, который тебя разбудил среди ночи.

— Мне казалось, ты храпела без продыху.

— Я притворялась. Сопела изо всех сил на случай, если вы с Хитом все-таки надумаете заняться чем-нибудь нехорошим.

— В твоем присутствии? За кого ты меня принимаешь? — возмутилась я. — Это же отвратительно!

— Ой, божечки, да чего в жизни не бывает? Так что я на всякий случай решила проявить деликатность.

— Фу, — скривилась я. — Мерзость какая! У меня и в мыслях ничего такого не было.

— А у меня и в мыслях нет позволить тебе сменить тему. Я спросила про сон — помнишь? Выкладывай.

Я вздохнула. Стиви Рей была моей лучшей подругой, и я должна была рассказать ей все.

— Там был Калона, — выпалила я.

— Он пробрался в твой сон, несмотря на то, что ты спала с Хитом?

— Нет, он не пробирался в мой сон, — честно, но уклончиво ответила я. — Это было скорее видение, чем сон.

— Видение о чем?

— О прошлом Калоны. До падения.

— До падения? А откуда он упал?

Набрав в легкие побольше воздуха, я ответила ей правду:

— С небес. С пути Никс. Оказывается, раньше он был ее Воином.

— Умереть не встать! — ахнула Стиви Рей, плюхаясь на свою кровать. — Ты уверена?

— Да… Нет… Не знаю! Все выглядело очень правдоподобно, но разве скажешь наверняка? У меня словно почва ушла из-под ног, я вообще не представляю, чему теперь верить. — Внезапно я поперхнулась и вытаращила глаза. — Ох, нет! Только не это!

— Что?

— Помнишь, меня накрыли воспоминания А-и? В этих воспоминаниях она говорила Калоне, о том, что он не создан жить в этом мире! — Я судорожно сглотнула и стиснула руки, чтобы те перестали дрожать. — И еще она называла его своим воином!

— Вот это да! — присвистнула Стиви Рей. — Выходит, А-я знала, что до падения Калона был Воином Никс?

— Великая Богиня, да откуда я знаю?

Но это была неправда. В глубине души я знала, что А-я пыталась успокоить Калону и говорила ему то, что он хотел услышать. Когда-то он был воином, вот она и решила, что он хочет быть им снова.

— Возможно, тебе стоит потолковать с Ленобией… — начала было Стиви Рей.

— Нет! Стиви Рей, пообещай, что никому ничего не расскажешь. Все и так уже знают, что во мне живут воспоминания А-и о том, как она была с Калоной. Добавь к этому видения Афродиты, и все будут коситься на меня, как на неразорвавшуюся гранату. Они будут бояться, что я в любой момент съеду с катушек и снова брошусь на шею Калоне — а этого не будет никогда!

Честное слово, я сказала это со всей искренностью. Я верила, что справлюсь, и решила не брать в расчет предательскую тошноту под ложечкой. Я не могла уступить Калоне. Это было невозможно — как я ему и сказала.

Но Стиви Рей мне не стоило опасаться. Она всегда была на моей стороне. Вот и сейчас, с пониманием посмотрев на меня, она спросила:

— Ты хочешь разобраться с ним сама?

— Да. Звучит глупо, да?

— Нет, — твердо ответила моя лучшая подруга. — Есть вещи, которые не касаются никого, кроме тебя самой. Кстати, порой случается самое невероятное и, казалось бы, самые невозможные события приводят к неожиданному результату.

— Ты, правда, так думаешь?

— По крайней мере, я на это надеюсь, — искренне ответила Стиви Рей. Мне показалось, она хотела добавить что-то еще, но тут раздался громкий стук в дверь и звонкий голосок Афродиты спросил:

— Вы там не уснули? Шевелите задницами, все уже в столовой! Хотите на самолет опоздать?

— Мы готовы! — крикнула в ответ Стиви Рей, поспешно пододвигая ко мне сумку. — Мне кажется, ты должна слушать себя, вот и все. Разве не так говорила тебе Никс? Допустим, в прошлом ты ошибалась. Как и я. Но ведь мы обе выбрали путь Богини, а это самое главное!

Я кивнула, не найдя слов, чтобы ответить.

Стиви Рей крепко обняла меня на прощание.

— Ты поступишь правильно. Я знаю! — заверила меня она.

Я попыталась рассмеяться, но собственный смех показался мне подозрительно похожим на рыдание.

— Да, но после скольких ошибок?

Лучшая подруга беспечно мне улыбнулась.

— Ой, божечки, ну и что из этого? Не ошибается тот, кто ничего не делает. Жизнь — череда сплошных ошибок. Но знаешь, что я тебе скажу, подружка? Будь мы безупречны, жить было бы намного скучнее!

— Это, конечно, так, но я бы сейчас не отказалась поскучать, — честно ответила я.

Смеясь, мы вышли в коридор, где нас уже поджидала разъяренная Афродита. Я сразу заметила, что ее «единственная сумка» оказалась саквояжем от Бетси Джонс, да еще набитым так, что дизайнерские швы чуть не лопались.

— По-моему, кто-то сжулил, — заметила я, выразительно посмотрев на багаж Ясновидящей Красотки.

— А по-моему, кто-то просто завидует чужой изобретательности, — отрезала Афродита.

— Крутая сумочка, — ахнула Стиви Рей. — Я обожаю Бетси Джонс.

— Бетси не для тебя, — осадила ее Афродита. — Она не сочетается с твоим деревенским прикидом а-ля «счастливая фермерша».

— Неправда! — вскинулась Стиви Рей.

— Правда, — безжалостно заявила Афродита и добавила: — Ты на себя посмотри! Пункт А — жуткие джинсы. Стиви Рей, когда ты вырастешь из рэперов? Это же просто стыдоба, честное слово!

— Как ты можешь так говорить, Афродита! Ты только посмотри, какие они крутые…

Оставив их препираться по поводу шмоток, я бегом бросилась в столовую. Честно говоря, я почти не слышала их перепалку. Мои мысли были за много миль отсюда, на крыше старинного дворца…

Переполненная столовая встретила меня непривычной тишиной. Близняшки, Джек и Дэмьен уже сидели на нашем обычном месте, жадно поглощая яичницу с ветчиной. Как я и ожидала, меня повсюду провожали ненавидящими взглядами, в которых ясно читалось: «Чтоб ты провалилась, стерва». Неужели я когда-нибудь к этому привыкну?

— Не обращай внимания, — посоветовала мне Афродита. — Пусть позлятся, им это полезно для тонуса. Не все же молчать и улыбаться, как пиноккио недоделанные?

— Странно, что Калона до сих пор продолжает забивать им мозги, — заметила Стиви Рей, когда, наполнив свои тарелки, мы направились сквозь строй к своим местам.

— Не надо все сваливать на Калону! — неожиданно для самой себя выпалила я. — Они сами сделали свой выбор!

— Что ты хочешь этим сказать? — подняла брови Стиви Рей.

Усевшись, я набила рот яичницей и пробурчала:

— Эти ребята… — помолчав, я махнула вилкой в сторону притихшей столовой. — Те самые, которые сейчас смотрят на нас с такой ненормальной злобой — разве они не сами выбрали ненависть? Я не спорю, началось все с Калоны, но потом они приняли собственное решение!

Стиви Рей с пониманием посмотрела на меня, однако ответ ее прозвучал неожиданно твердо:

— Возможно, ты права, но не забывай, что все это случилось по вине Калоны и Неферет. Возможно, наши оказались слабаками, но главная вина все-таки лежит не на них!

— Да о чем вы спорите? — отмахнулась Афродита. — Калона — злобный урод, и Зои должна покончить с ним раз и навсегда. Разве мы не для этого летим в Италию?

Внезапно яичница показалась мне совершенно безвкусной.

Мы молча сидели за своим столом, жевали и делали вид, что не замечаем обращенных на нас злобных взглядов, когда к нам присоединился Старк.

Он выглядел уставшим, но в глубине его глаз застыла грусть, снова напомнившая мне о Калоне. Таким же печальным выглядел Калона, когда рассказывал мне о своей любви к Никс. Неужели Старк тоже считает, что утратил мое доверие?

Мне мучительно захотелось стереть грусть с лица моего воина, и я робко ему улыбнулась.

— Привет.

— Привет, — ответил Старк.

Внезапно мы оба поняли, что все сидевшие за нашим столом, как и все в столовой, смотрят на нас и прислушиваются к нашему разговору.

Старк первым пришел в себя и сказал, понизив голос:

— Дарий и Ленобия уже в аэропорту. Я отвезу вас туда на «хаммере». — Он огляделся по сторонам, и я вдруг заметила, как лицо его просветлело. — Ты отослала Хита домой? — поинтересовался он с надеждой в голосе.

— За паспортом, — ответила вместо меня Стиви Рей.

Разумеется, ее слова вызвали целую бурю. Я вздохнула и стала ждать, пока все угомоняться. Дождавшись, коротко я объявила:

— Да, Хит летит с нами. Точка.

Афродита задумчиво приподняла идеальную светлую бровь и кивнула:

— Что ж, это мудрое решение. Передвижная станция по переливанию крови должна всегда быть под рукой. Даже наш Лучник не станет с этим спорить, хотя и выглядит так, будто с размаху сел на свою стрелу.

— Я сказала «точка», потому что не желаю это обсуждать! — рыкнула я. — И не называй Хита станцией по переливанию крови!

— Это невежливо! — поддакнула Стиви Рей.

— Укуси меня! — не задумываясь, огрызнулась Афродита, и Близняшки радостно захихикали.

— Стиви Рей с нами не летит, — объявила я, и Близняшки мгновенно прекратили веселиться. — Если нам понадобится создать круг, дух будет представлять Афродита.

Все за столом смолкли и уставились на Стиви Рей.

— Возможно, они уже не могут спастись, — негромко сказал Дэмьен.

— Я знаю, но хочу сделать еще одну попытку, — ответила моя лучшая подруга.

— В таком случае, окажи мне одну маленькую услугу, — попросила Афродита. — Постарайся не дать им себя прикончить. Сдается мне, твоя смерть будет для меня очень и очень болезненной.

— Я не дам себя убить, — пообещала Стиви Рей.

— Тогда пообещай, что не пойдешь к ним одна, — сказал Джек.

— Да, ты должна дать нам такое обещание, — поддержал его Старк.

Я не сказала ни слова. Подумать только, еще совсем недавно я была уверена в том, что знаю правильные ответы на все вопросы, но вчерашний сон не оставил от моей самоуверенности камня на камне.

К счастью, никто не обратил внимания на мое молчание, потому что в столовую вошли красные недолетки, и все синие переключили свое злобное внимание на них.

— Пойду-ка, прослежу, чтобы у них все было в порядке, — торопливо пробормотала Стиви Рей, выскакивая из-за стола. Потом улыбнулась всем нам и прибавила: — Поскорее заканчивайте свои дела и возвращайтесь домой! — Она крепко обняла меня на прощание и прошептала: — Ты все сделаешь правильно.

— Как и ты, — шепнула в ответ я.

Я долго смотрела вслед убегавшей Стиви Рей, которую тут же обступили красные недолетки (приветливо помахавшие всем нам руками).

Стиви Рей вела себя настолько естественно — всплескивала руками, ахала, охала и так радовалась встрече со своими друзьями, словно впервые увидела их после воскрешения — что я немного расслабилась и перестала обращать внимание на ненавидящие взгляды и перешептывания.

— Она хороший лидер, — вслух сказала я, не сводя глаз со Стиви Рей.

— Надеюсь, замечательные лидерские качества не доведут ее до беды, — ответила Афродита. Вздрогнув, я посмотрела на нее, но наша пророчица только плечами пожала. — Некоторые существа — в особенности, злобные немертвые существа — сами себе лидеры. Не думаю, что они захотят подчиняться Стиви Рей.

— Она все сделает правильно, — тупо повторила я слова Стиви Рей.

— Возможно. Вопрос в том, что сделают ее подопечные из туннелей, — хмуро ответила Афродита.

На это мне нечего было ответить, поэтому я снова принялась за яичницу.

— Вы готовы? — спросил Старк через какое-то время.

— Я — да, — ответила я.

Все закивали и начали выбираться из-за стола, расхватывая свои вещи. Старк пропустил нас вперед и пошел следом, замыкая шествие.

— Привет, Зои.

Голос Эрика заставил меня остановиться. Старк тоже замер как вкопанный, настороженно глядя на моего бывшего парня.

— Привет, Эрик, — осторожно ответила я.

— Удачи, — сказал он.

— Спасибо, — кивнула я, приятно удивленная его дружелюбием, а главное, отсутствием пиявки Венеры. — А ты как? Останешься в школе и будешь вести драматическое искусство?

— Да, но это временно, пока администрация не найдет постоянного преподавателя. Так что, когда ты вернешься, меня тут, скорее всего, уже не будет. Вот и решил попрощаться заранее. И еще хотел, чтобы ты знала… я… — Эрик посмотрел на Старка, потом снова перевел взгляд на меня и быстро закончил: — Хочу пожелать тебе удачи. Вот и все, пожалуй.

— А… Ну ладно. То есть, спасибо. Еще раз.

Эрик кивнул и поспешно вышел из ученической столовой, направившись в профессорскую часть зала.

— Хм… Странный он какой-то. Но все равно, это очень мило с его стороны, — пробормотала я, глядя вслед удаляющейся спине Эрика.

— Уж очень много выделывается, — буркнул Старк, открывая передо мной дверь.

— Да, мне тоже так кажется, но все равно приятно, что мы так по-хорошему попрощались. Ненавижу разборки с бывшими парнями!

— Выходит, хорошо, что я не твой парень, — ответил Старк.

Наша компания уже успела уйти далеко вперед, поэтому мы могли поговорить с глазу на глаз.

Пока я размышляла над последними словами Старка, пытаясь понять, радуется ли он тому, что не мой парень, или огорчается, как он вдруг спросил:

— Прошлой ночью все было хорошо? Ты разбудила меня среди ночи, но потом снова уснула.

— Да, все нормально, — быстро ответила я.

Старк помялся, а потом выдавил:

— Ты больше не пила у него кровь.

Это не был вопрос, но я все равно ответила, причем гораздо резче, чем мне хотелось бы:

— Нет. Хит дал мне достаточно, и больше не было необходимости.

— Нет, ты не подумай, будто я против, — пробормотал Старк. — Я пойму, если ты снова…

— Мы не могли бы закрыть эту тему? — насупилась я.

— Да, конечно.

Мы молча вышли на школьный двор и почти достигли парковки, когда Старк вдруг замедлил шаг и спросил:

— Ты злишься на меня?

— С какой стати мне на тебя злиться?

Он заглянул мне в глаза и чуть-чуть расправил плечи.

— Ну, сначала из-за видений Афродиты. Она видела, что ты попала в беду. В ужасную беду. Но еще она видела там меня, и я ничего не сделал, чтобы спасти тебя! Вернее, она этого не видела. А теперь еще Хит летит с нами…

Не договорив, Старк замолчал и с тоской посмотрел на меня.

— Старк, видения Афродиты — это еще не точная картина будущего. Все может измениться. И не раз менялось, даже в отношении меня. Мы сделаем все, чтобы вариант с моим утоплением не состоялся. Я думаю, ты этого не допустишь! Ты — мой Воин и сумеешь меня защитить.

— Ты забыла, что я не выношу солнца, а значит, никуда не смогу сопровождать тебя днем!

Только тут я поняла, почему видения Афродиты так сильно его встревожили: Старк опасался, что не сможет прийти мне на помощь в час опасности.

— Ты что-нибудь придумаешь, Старк. Я уверена, что ты сумеешь защитить меня даже в том случае, если тебя не будет рядом.

— Ты, правда, в это веришь?

— Всем сердцем. — На этот раз я нисколько не лукавила. — Я не хотела бы иметь другого Воина, честное слово. Я тебе доверяю. Абсолютно.

Лицо Старка осветилось такой радостью, словно я сняла с его души многотонный груз.

— Жутко приятно слышать, правда.

Я посмотрела ему в глаза и добавила:

— Наверное, надо было раньше сказать тебе это, но я думала, ты и так знаешь.

— Я догадывался, — подмигнул мне Старк и положил руку себе на грудь. — Чувствовал. Вот здесь. Но ведь надо же и своими ушами услышать!

Я шагнула к нему и крепко обняла, прижавшись щекой к теплой шее своего Воина.

— Я тебе доверяю. Всегда. Всецело, — тихо повторила я.

— Благодарю тебя, госпожа, — прошептал Старк, обнимая меня.

Высвободившись из его рук, я заглянула Старку в глаза и улыбнулась. Сейчас для меня существовал только он один, и даже мучительная проблема с Калоной показалась мне вдруг далекой и не такой уж страшно важной.

— Мы все преодолеем и вместе пройдем через все испытания — Воин и его госпожа.

— Это все, чего я хочу, — твердо ответил Старк. — И плевать на остальное.

— Ага. Плевать на остальное…

Я решила не думать о Калоне. Он был всего лишь вероятностью — огромной, пугающей, волнующей, но все-таки вероятностью. А Старк был реальностью и правдой. Он будет со мной — всегда-всегда, навеки! Я схватила его за руку и потащила к машине.

— Вперед, мой Воин! Полетели в Италию!

ГЛАВА 32

Зои

— До Венеции семь часов полета, — объявила всем Ленобия.

Мы встретились с ней перед виповской стойкой контроля в аэропорту.

— Вы приземлитесь во второй половине дня. Постарайтесь в самолете получше выспаться. Высший Вампирский Совет собирается сразу после захода солнца, и вы должны явиться туда свежими и бодрыми.

— Но как насчет Старка? — спросила я. — Он же не переносит солнца.

— Я поставила Высший Совет в известность о нуждах Старка и получила твердое обещание обеспечить ему необходимую защиту от солнца. Имейте в виду, что члены Совета чрезвычайно заинтересовались появлением нового вида вампиров и с нетерпением ждут прибытия красного вампира.

— Ага, ждут они! — хмыкнул Старк. — Хотят сделать из меня подопытную крысу и рассмотреть под микроскопом?

— Мы не позволим им резать тебя, — улыбнулся Дарий.

— Мне кажется, вы должны знать, что Высший Вампирский Совет состоит из семерых старейших и мудрейших верховных жриц! — одернула обоих Ленобия. — Они никогда не позволят себе бесчеловечного отношения к кому бы то ни было, и не склонны принимать скоропалительные решения.

— Значит, они такие же, как Шекина? — спросил Джек.

— Шекина была Верховной жрицей всех вампиров, поэтому с ней никто не может сравниться. Однако члены Совета избираются только из числа самых влиятельных вампиров. Каждый из них занимает свой пост ровно пятьдесят лет, затем происходят новые выборы. Никто не может занимать свой пост несколько сроков подряд. Члены Совета избираются из вампиров разных стран мира, и по праву считаются мудрейшими представителями нашей расы.

— Значит, у них хватит ума не попасться на удочку Калоны и Неферет! — радостно воскликнула я.

— Если бы все дело было в уме, мы могли бы с чистым сердцем остаться дома! — умерила мой оптимизм Афродита. — Это вопрос выбора. Ты забыла, сколько умных вампиров и недолеток нашего Дома Ночи перешли на сторону Калоны и подчинились Неферет?

— Афродита совершенно права, — воскликнул Дэмьен.

— Значит, должны мы теперь ко всему быть готовы, — мрачно произнес Дарий.

— Вот именно! — подтвердил Старк.

Ленобия хмуро кивнула и добавила:

— Не забывайте, что сейчас на чаше весов лежит судьба всего привычного нам мира.

— Умеете вы утешить! — буркнула острая на язык Афродита. — Думаете, легко ощущать на своих хрупких плечах груз такой ответственности?

Ленобия недовольно покосилась на нее, но ничего не сказала. Вместо этого она вдруг взглянула на Джека.

— Мне кажется, тебе стоит остаться.

— Нет, пожалуйста! Куда Дэмьен — туда и я! — воскликнул Джек, цепляясь за руку своего парня.

— На этот раз Дэмьен летит в самое пекло, — напомнила Ленобия.

— Значит, я тем более должен быть рядом с ним!

— Пусть летит, — вмешалась я. — Он член нашей команды. Кроме того, — вдруг выпалила я, повинуясь какому внутреннему голосу, в котором сразу узнала голос нашей Богини, — у Джека особый дар.

— Что? У меня? Брось, о чем ты? — залепетал красный от смущения Джек.

— Точно тебе говорю, — улыбнулась я. — У тебя особый дар к технике — чуду современного мира.

— Верно! — широко улыбнулся Дэмьен. — Джек у нас просто гений во всем, что относится к компьютерам и всякой электронике. Раньше я думал, что он просто технический гений, но теперь понимаю, что он технический гений, благословленный самой Богиней!

— О, Богинечка! — еще сильнее зарделся Джек. — Вы не смеетесь надо мной? Нет, правда?

— В таком случае, Зои права, — кивнула Ленобия, оставив без ответа восторженный лепет технического гения. — Джек должен лететь с вами. Никс не случайно наградила его таким талантом, а значит, он вам еще пригодится!

— Да, а еще… — начала я, решившись поставить Ленобию в известность о новом члене нашей команды, но тут запыхавшийся Хит с дорожной сумкой через плечо сам подбежал к нам.

— С вами летит твой Супруг? — закончила за меня Ленобия, окинув взглядом Хита.

— Ага, точно! — закивал Хит, обнимая меня свободной рукой. — Кто знает, когда Зои приспичит меня укусить?

— Хит, все и так это отлично понимают, — пробормотала я, краснея до ушей, и стараясь не смотреть в сторону Старка.

— Как Супруг Верховной жрицы, ты будешь допущен в зал заседаний Совета, — сказала Хиту Ленобия. — Но говорить тебе не будет позволено.

— Это одно из многочисленных правил поведения на Совете, не так ли? — оживился всезнайка Дэмьен.

— Правил? — тупо переспросила я, чувствуя подступающую тошноту. — Многочисленных?

— Совершенно верно, — подтвердила Ленобия. — Свод этих правил сложился еще в глубокой древности и сохранился до наших дней. Смысл их заключается в том, чтобы дать каждому выступающему право быть услышанным, не превращая заседания в хаос. Помните, что правила очень строги и нарушение их влечет за собой немедленное изгнание из зала.

— Но я ничего такого не знаю! — в отчаянии воскликнула я. — Как же быть?

— Моя подруга Эрке, хозяйка конюшен на Сан-Клементе, встретит вас в аэропорту, проводит в отведенные комнаты и вкратце объяснит все необходимое. Все свои вопросы сможете задать ей.

— Но мне-то, надеюсь, не придется там речи толкать? — озабоченно поинтересовался Хит.

— Ты умственно отсталый или умело притворяешься? — напустилась на него Афродита. — Тебе же ясно сказано было — стой и помалкивай. За умного сойдешь.

— Я не уверена, что тебя допустят на Совет, — озабоченно сказала Ленобия, поворачиваясь к Афродите.

— Что? Но я… — возмутилась было Афродита, но тут же осеклась и пренебрежительно пожала плечами.

Правда заключалась в том, что она была человеком — пусть совершенно необычным, но тем не менее.

— Эрке внесет предложение о твоем присутствии, — заверила ее Ленобия. — Но тут все будет зависеть от решения вампиров.

— Ребята, идите в самолет! — попросила я, обводя глазами друзей. — Честно говоря, мне хотелось бы поговорить с Ленобией наедине.

— Ваш вылет из ворот № 26, -пояснила ребятам Ленобия. — Будьте благословенны, и да хранит вас Никс!

— Благословенна будь! — хором ответили все и заторопились на контроль.

— Как раненые? — спросила я у Ленобии.

— Гораздо лучше, — улыбнулась она и добавила: — Спасибо тебе за все, что ты для них сделала.

Но я только руками замахала, смущенная такими словами.

— Я рада, что им лучше! А как Дракон?

— Он в глубокой скорби, Зои.

— Мне так жаль, — прошептала я.

— Уничтожь Калону. Останови Неферет. Этим ты поможешь Дракону.

Неприятный холодок пробежал у меня между лопаток, и я поспешила сменить тему:

— Что вы думаете делать с красными недолетками?

— Я все обдумала и пришла к выводу, что эта проблема не в моей компетенции. Вернувшись в Дом Ночи, я поговорю со Стиви Рей и спрошу, как она видит будущее своих подопечных. Думаю, мы согласимся с любым решением Верховной жрицы красных недолеток.

Было немного забавно слышать, как Ленобия называет Стиви Рей Верховной жрицей, но мне это нравилось!

— Вам следует знать, что красных недолеток гораздо больше. Со Стиви Рей в школу вернулись лишь те из них, кто сумел вернуть себе человечность.

— Да, я знаю, — кивнула Ленобия. — Дарий предупредил меня.

— И что вы об этом думаете?

— Вопрос очень сложный, Зои. И мы не можем решить его без участия Стиви Рей. Пока мы даже не знаем, кем стали эти несчастные… — Ленобия положила руку мне на плечо и очень серьезно сказала: — Постарайся на время не думать об этих проблемах. Сосредоточься на своем выступлении перед Советом, а главное — на том, как победить Неферет и Калону. Поверь, я смогу позаботиться о Доме Ночи.

— Ага, ладно, — вздохнула я. — Так и сделаю. Вернее, постараюсь.

— Я уже передала Высшему Совету, что мы признали тебя своей Верховной жрицей, — ободряюще улыбнулась мне Ленобия.

У меня даже в ушах зазвенело от страха.

— П-правда?

— Разумеется. Ты — наша Верховная жрица, Зои. Ты достойна этого звания. Ни один недолетка, не говоря уже о вампирах, не обладает такой близостью к Никс, какая вручена тебе. Продолжай следовать по пути Богини, и мы все будем тобой гордиться, — ободрила меня моя любимая наставница.

— Я постараюсь, — прошептала я. А что еще мне оставалось ответить?

— Большего и не нужно. Благословенна будь, Зои Редберд.

— Будь благословенна, — ответила я и, попрощавшись, побрела на контроль, а оттуда — к воротам № 26, где меня ждала вся моя команда.

Меньше всего на свете мне хотелось думать о том, что Верховная жрица Никс не имеет права видеть сны о бывшем Воине нашей Богини.

— Привет, ба! Как ты себя чувствуешь?

— Ах, Зои, птичка моя! Как я рада, что ты позвонила. Сегодня мне гораздо лучше. Кажется, изменение погоды и мне пошло на пользу. Я, конечно, люблю ледок и холодок, но только в небольших количествах, — весело отрапортовала бабушка.

— Эй, ты только не торопи события! А то я тебя знаю — чуть почувствуешь себя лучше, так сразу захочешь встать с постели и отправиться домой! Пообещай, что останешься в аббатстве до полного выздоровления!

— За кого ты принимаешь свою бабушку, у-ве-тси-а-ге-я ? За неразумную девчонку, у которой нет ни терпения, ни мудрости? Кроме того, мне и самой пока не хочется покидать эту гостеприимную обитель и расставаться с милой сестрой Мэри Анжелой. Так что, пожалуй, я еще немного позлоупотребляю заботами сестер. А ты как поживаешь? Приедешь навестить меня?

— Нет, бабушка. Знаешь, откуда я тебе звоню? Из аэропорта. Лечу на школьном самолете в Венецию. Калона и Неферет сейчас там, они собираются перетащить на свою сторону Высший Вампирский Совет!

— Плохие новости, у-ве-тси-а-ге-я . Но ведь тебе не придется воевать с ними один на один?

— Конечно нет, бабуль! Все мои друзья со мной, и даже Хит тут.

— Вот это хорошо. Не стыдись использовать свое Запечатление с Хитом, ведь это обычное дело в мире вампиров.

Слезы подступили к моим глазам, запершили в горле. Бабушкина любовь, оставшаяся неизменной даже после того, как я превратилась в кровососущее чудовище, была надежной основой всего моего мира.

— Я… я так люблю тебя, бабуль! — выдавила я внезапно севшим голосом.

— И я тебя люблю, у-ве-тси-а-ге-я . Прошу, не тревожься за свою старушку! Думай о своих делах, детка. И не забывай, что твоя старая бабушка с нетерпением ждет твоего возвращения. Так что как победишь своих врагов — сразу же приезжай ко мне.

— Ты не старая! И не старушка! — сквозь слезы пробормотала я и добавила: — Ты так говоришь, словно уверена в моей победе.

— Я уверена в тебе, у-ве-тси-а-ге-я . И верю в то, что Богиня тебя не оставит.

— Ах, бабушка, если бы ты только знала! Недавно мне приснился очень-очень странный сон про Калону, — заговорила я, понизив голос и отходя подальше от нашей ожидающей посадки группки. — Я увидела, что Калона не всегда был злым. Раньше, очень-очень давно, он был Воином Никс!

Несколько мгновений, показавшихся мне ужасно длинными, бабушка молчала, а потом осторожно сказала:

— Это больше похоже на видение, а не на сон.

Я разинула рот, пораженная бабушкиными словами.

— Видение? Значит, это правда?

— Не обязательно, детка. Но видение гораздо важнее обычного сна. Скажи, оно показалось тебе правдивым?

Задумчиво пожевав губу, я нехотя признала:

— Да. Такое ощущение, будто в этот раз я увидела правду.

— Не доверяй своим ощущениям слепо, Птичка. Всегда проверяй их разумом и здравым смыслом. Слушай свое сердце, разум и душу — только так ты найдешь правильный ответ.

— Я стараюсь… Но это так сложно!

— Такова жизнь, Птичка. Никогда нельзя полагаться на один лишь разум или сердце! Будь готова проверять чувства мыслью, а разум — голосом души. И помни самое главное — ты не А-я ! Ты — Зои Редберд, и у тебя есть свобода воли. Когда тебе покажется, что А-я берет над тобой верх — посмотри на своих друзей, особенно на Хита и Старка. Они оба преданы тебе , а не черокской деве, слепленной из глины мудрыми гигуями.

— Ты права, бабушка. Я никогда этого не забуду. Я — это я, и всегда останусь собой.

— Зо! — раздался громкий крик Хита. — Объявили посадку!

— Мне пора бежать, бабуль. Я люблю тебя!

— Моя любовь всегда будет с тобой, маленькая моя Птичка. До встречи!

Обновленная бабушкиной любовью, я бросилась к самолету.

Бабушка права! Я должна сопоставить то, что знаю о Калоне, с тем, что, как мне кажется, я о нем знаю.

Наш разговор вернул мне хорошее расположение духа, а стоило мне войти в самолет, как настроение у меня стало просто замечательным.

Впервые в жизни я своими глазами видела такую роскошь! Настоящий первый класс — огромные кожаные кресла, полностью откидывающиеся назад, ковер под ногами и суперплотные шторки на иллюминаторах, которые я тут же начала опускать.

— Солнца же нет, чокнутая, — фыркнула Афродита.

— Просто хочу заранее обо всем позаботиться, поскольку не уверена, что кто-нибудь из вас, — я выделила эти слова, в упор посмотрев на Афродиту, — вспомнит о такой мелочи, когда придет время.

— Я не собираюсь поджаривать твоего воина, — усмехнулась Афродита. — Если Старка не будет, моему персональному телохранителю придется работать сверхурочно, а это не в моих интересах.

— Не беспокойся, моя королева, для тебя я всегда найду время, — заверил ее Дарий, усаживаясь рядом и поднимая подлокотник кресла, мешавший ему обнимать его Пророчицу.

— Фу, — скорчила гримаску Эрин.

— Может, пересядем в хвост, чтобы Афродита не видела, как нас тошнит? — предложила Шони.

— А кормить нас будут? — поинтересовался Дэмьен.

— Надеюсь! Я бы не отказалась от баночки-другой колы, — ответила я, радуясь тому, что чувствую себя совершенно нормально.

— К сожалению, бортпроводницы тут нет, и обслуживать нас здесь не будут, — внес ясность в вопрос Дарий. — Но я думаю, сами себя мы вполне обслужить в состоянии? После того, как взлетим, мы разыщем еду и напитки, так что кажется мне, голодать мы тут точно не будем.

— Я знаю, где у них тут хранится кола, — заверил меня Старк. — Этот тот самый самолет, на котором меня привезли к вам из Чикаго. Сразу после взлета я принесу тебе попить, — пообещал он и похлопал рукой по свободному креслу рядом с собой. — Присядешь?

— Эй, Зо! — заорал Хит с другого борта. — Я приберег тебе местечко рядом с собой!

Ну что мне было делать? Правильно — только руками развести.

— Знаете что? Пожалуй, сяду одна и попробую поспать. Я всегда ужасно переношу смену режима, — добавила я, садясь в кресло.

— Слава Никс, у меня нет таких проблем! Так что по прилете в Венецию я буду бодра, полна сил и готова к захвату и опустошению местных магазинов, — заявила Афродита.

— Магазины? — воскликнула Шони.

— Шоппинг? — вытянула шею Эрин.

— Пожалуй, Близняшка, мы должны сесть на хвост нашей милой Афродите, — решила Шони, вскакивая со своего места.

— Блестящая мысль, Близняшка! — закивала Эрин.

Я улыбнулась про себя, глядя, как обе поспешно пересаживаются поближе к Афродите, которая хоть и встретила их снисходительной усмешкой, однако тут же принялась с увлечением перечислять самые заманчивые возможности венецианских магазинов. Завороженные Близняшки слушали ее, затаив дыхание.

— Возьми, — сказал Старк, протягивая мне плед и подушку. — Иногда в самолете бывает холодно, особенно, если пытаешься уснуть.

— Спасибо, — кивнула я.

Мне хотелось сказать Старку, что я бы с удовольствием устроилась рядом с ним, но мне не хочется огорчать Хита (который, не подозревая о моих терзаниях, оживленно обсуждал с Джеком, что круче — «Макинтош» или обычный персональный компьютер).

— Да все нормально, я понимаю, — понизив голос, шепнул мне Старк.

— Ты лучший Воин на свете!

Он улыбнулся мне насмешливой улыбкой, которая покорила мое сердце при самой первой нашей встрече, и чмокнул меня в макушку.

— Поспи. Я настроюсь на твои чувства и сразу разбужу, если что-то мне покажется странным.

— Очень на это надеюсь, — кивнула я, а потом свернулась клубочком под принесенным им одеялом и уснула еще до того, как мы оторвались от земли.

Если во время полета мне и снились какие-то сны, то я их не запомнила.

ГЛАВА 33

Стиви Рей

— И все-таки я не согласна, — вздохнула Ленобия.

— Но решение за мной, верно? — спросила Стиви Рей.

— Конечно. Я просто хочу, чтобы ты подумала еще раз. Позволь мне пойти вместе с тобой. А еще лучше, если с тобой отправится Дракон.

— Дракон еще не оправился от смерти Анастасии, а у вас и без меня дел по горло. Судя по тому, что творится в школе, вам пока лучше не оставлять Дом Ночи, — затараторила Стиви Рей. — Честное слово, со мной все будет в порядке! Даже если предположить, что они вдруг съедут с катушек и попытаются сделать мне что-то плохое, у них все равно ничего не получится. Я просто призову Землю и надеру им все места, до которых смогу дотянуться. Так что вам совершенно не о чем волноваться! Ой, божечки, да мне и раньше приходилось вправлять им мозги! Но на этот раз я попытаюсь уговорить их вернуться сюда вместе со мной. Мне кажется, возвращение в Дом Ночи может им помочь.

— Это логично, — кивнула Ленобия. — Возвращение в место, где они в последний раз чувствовали себя нормальными, может пробудить в них угасшие чувства.

— Именно так я и подумала! — энергично затрясла кудряшками Стиви Рей, а потом добавила, понизив голос: — Мне ведь тоже до сих пор приходится бороться с собой. Иногда кажется, тьма подступает так близко, что я могу ее потрогать. И тогда накатывает отчаяние… — Она зажмурилась, а потом слабо улыбнулась, — но стоит мне посмотреть на своих ребят — тех, кому удалось вернуть себе человечность — и мне сразу становится легче. Им ведь это тоже далось непросто.

— Я согласна, вам приходится все время делать свой выбор. Возможно, для тебя и красных недолеток граница между добром и злом не так очевидна.

— Но разве это делает нас плохими? Или никчемными?

— Нет, разумеется.

— В таком случае, вы сами понимаете, что я должна вернуться в туннели и еще раз поговорить с теми ребятами. Я просто не могу от них отвернуться! Зои ведь не отвернулась от Старка, даже когда он в меня выстрелил, а ведь это было просто отвратительно с его стороны, да еще и больно до чертиков! И кто был прав? Разве теперь Старк не молодец?

— Ты будешь хорошей Верховной жрицей, Стиви Рей.

Стиви Рей покраснела до слез и замотала головой.

— Ой, божечки, ну какая я жрица? Просто другой у наших нет.

— Нет, ты настоящая Верховная жрица. Поверь в это. Поверь в себя, — очень серьезно сказала Ленобия и улыбнулась Стиви Рей. — Когда ты надумала отправиться в туннели?

— Как только обустрою тут свою команду. Вы же понимаете, мне нужно расселить их по комнатам, найти им одежду и все такое. Кроме того, надо распределить ребят по классам, выдать каждому расписание, а это жуткий геморрой, потому что расписание меняется каждый семестр! Но думаю, я быстренько со всем управлюсь и сегодня же пойду на встречу.

— Сегодня? Неужели это нельзя отложить хотя бы до завтрашнего вечера? Разве не важнее сначала как следует обосноваться здесь?

— Дело в том, что я пока не уверена, сможем ли мы здесь обосноваться.

— Никс Милосердная, да почему же нет? Дом Ночи — это ваш дом!

— Он был нашим домом. Но теперь днем мы гораздо лучше чувствуем себя под землей, — Стиви Рей улыбнулась странной кривой усмешкой. — Наверное, вы смотрите на меня сейчас и думаете — вот дура, да? Я говорю совсем как героиня дешевого ужастика про каких-нибудь оживших мертвецов!

— Прекрати, Стиви Рей, к чему эти глупости? Ты говоришь вполне здравые и разумные вещи. Вы умерли. Когда мы умираем, наши тела возвращаются в землю. Затем вы ожили, но связь с землей осталась. — Ленобия помолчала, взвешивая свои слова, а затем сказала: — Под Домом Ночи есть глубокий подвал. Долгое время он использовался под склад и, разумеется, сейчас он совершенно не приспособлен для проживания, но если поставить себе такую задачу, то…

— Возможно, — перебила ее Стиви Рей. — Но сначала я должна посмотреть, что можно сделать для ребят из туннелей. Вообще-то нам под вокзалом очень нравилось, видели бы вы, как мы чудесно там все обустроили…

— Ну, хорошо, в таком случае, мы бы могли отвозить вас туда перед рассветом, а вечерами привозить на занятия, — предложила Ленобия. — Человеческие дети каждый день ездят на учебу в школьных автобусах, почему бы и вампирам не взять с них пример?

— Ага, пустим большой желтый лимузин до старого вокзала! — усмехнулась Стиви Рей.

Ленобия весело расхохоталась.

— А почему нет? Но могу дать тебе слово, что любое решение будет согласовано с вами. Вы — часть нас, и здесь ваш дом.

— Дом… Звучит мило, — криво улыбнулась Стиви Рей. — Ладно, что-то я засиделась! Нужно торопиться, чтобы успеть в туннели до рассвета!

— Хорошенько рассчитай время, чтобы не рисковать! По прогнозам, завтра нас ожидает ослепительное оклахомское солнце, так что постарайся выбраться оттуда заранее, — встревоженно посоветовала Ленобия. — Треви Мейерс утверждала, что лед очень скоро растает, поскольку в ближайшие несколько дней ожидается плюсовая температура.

— Я обожаю Треви и всегда смотрю ее прогнозы погоды, но вам точно не нужно за меня волноваться! Я вернусь задолго до рассвета!

— Отлично, тогда сразу же зайди ко мне и расскажи, как все прошло.

— Заметано! — воскликнула Стиви Рей и уже хотела подняться, но вдруг передумала.

Ей нужно было задать Ленобии один очень важный вопрос, но сделать это было не так-то просто. Вдруг Ленобия сочтет ее чокнутой или опасной? Но она должна была спросить — и спросила:

— Хм… А вот пересмешники, они ведь очень плохие, да?

Лицо Ленобии исказилось от отвращения.

— Я молюсь Никс, чтобы после бегства Калоны они все были навеки изгнаны из нашего мира!

— А вы о них раньше ничего не слышали? Я хочу сказать, вы знали о них до того, как они вдруг вылетели из-под земли?

— Нет, — брезгливо покачала головой Ленобия. — Я никогда ничего о них не слышала. И только недавно впервые узнала об этой древней легенде народа чероки. Но стоило мне увидеть пересмешников, как я сразу узнала в них самое главное.

— Правда? — жадно спросила Стиви Рей. — И что же?

— Зло. Мне уже приходилось встречаться с ним лицом к лицу. И я узнала в пересмешниках одно из множества его лиц.

— Вот как? Значит, вы считаете, они окончательно плохие? Совсем-совсем? Но ведь они же частично люди. В них же должно быть что-то человеческое?!

— Наполовину люди — наполовину бессмертные, это ты хотела сказать?

— Ага, именно!

— Так вот, их бессмертная половина принадлежит злу.

— Но что если Калона не всегда был таким, какой он теперь? Он же откуда-то взялся, верно? Может, в своем мире он был добрым, а если так, то возможно, что-то хорошее можно найти и в пересмешниках?

На этот раз Ленобия долго смотрела на Стиви Рей, не торопясь с ответом. Потом тихо, но уверено заговорила:

— Жрица, не позволяй состраданию, которое ты испытываешь к красным недолеткам, затуманить твое восприятие зла. К сожалению, в мире есть зло — и его нельзя смешивать с добром. Зло есть и в Потустороннем мире. Оно узнаваемо и здесь и там. Если мы перестанем отличать добро от зла, мир обратится в хаос. Кроме того, есть огромная разница между испорченным юным существом, и порождением зла, рожденным от древнего насилия.

— Сестра Мэри Анжела сказала мне практически то же самое, — пробормотала Стиви Рей.

— Она очень мудрая женщина. — Ленобия помолчала, а затем вдруг спросила: — Стиви Рей, скажи, есть что-то, о чем я должна знать?

— Нет, нет! Ой, ну вовсе нет! — испуганно затараторила Стиви Рей. — Просто размышляю, только и всего! Знаете, в последнее время я постоянно думаю о добре и зле, а еще о выборе, который мы делаем. Вот и пришло в голову, что пересмешники, может быть, тоже способны сделать этот выбор.

— Если у них когда-то и была такая возможность, то они уже очень давно воспользовались ею, выбрав зло, — нахмурившись ответила Ленобия.

— Ну да, ну да… Наверное, вы правы. Ладно, тогда я побежала. Я вернусь до рассвета и сразу прибегу к вам, чтобы рассказать, чем закончилась наша встреча!

— Жду с нетерпением. Да хранит тебя Никс, жрица. Будь благословенна.

— Благословенна будь!

Стиви Рей пулей выскочила из конюшен и припустила по парку. Ей казалось, что чем дальше она убежит от своих неосторожных слов, тем меньше будет терзать ее чувство вины. Чем она думала, когда вывалила Ленобии свои мысли по поводу Рефаима? Ей нужно было держать рот на замке и забыть о нем, лучше всего — навсегда!

Но как она могла забыть о нем, тем более теперь, когда ей представляется шанс снова увидеть его?

Как она могла отправить его в туннели? Нужно было подобрать какое-нибудь другое укрытие. Или выдать его ребятам!

Нет. Нет. И еще тысячу раз нет. Уже поздно думать об этом, и локти кусать тоже поздно. Сейчас можно только попытаться уменьшить причиненный вред.

Первым делом она поговорит с красными недолетками. Потом займется проблемой Рефаима. Снова.

Разумеется, есть возможность, что и проблемы-то никакой не будет. Красные недолетки могли запросто его не найти. Или найти, но не заинтересоваться. Он не пахнет, как еда. А если откровенно, просто мерзко воняет. И еще он весь искалеченный, так что не может представлять для них никакой опасности. Возможно, Рефаим забился в какой-нибудь темный тупик и зализывает свои раны. Или умер. Может, у него началось заражение крови? Кто знает, способен ли организм пересмешников сопротивляться заразе?

Стиви Рей со вздохом вытащила из кармана худи мобильник. Слава Никс, связь в туннелях восстановилась! Она быстро набрала смску Николь.

Надо увидеться. Сгдн.

Ей не пришлось долго ждать ответа.

Занята. Не успела позавтракать

Это была уже просто наглость! Стиви Рей нахмурилась и отбила ответ:

Позавтракай!

На этот раз ей пришлось несколько минут нервно прохаживаться взад-вперед по аллее, пока Николь удосужилась выдать следующее сообщение:

Там же в 6

Стиви Рей скрипнула зубами. Шесть часов — это же всего за полтора часа до рассвета! Черт бы побрал эту Николь! Просто невероятно, как бесила ее эта мерзкая девчонка!

Честно говоря, Николь была главной проблемой Стиви Рей. Остальные злые красные недолетки были всего лишь послушным стадом, бредущим за своей предводительницей.

Нет, они, конечно, тоже были не лепешки с медом, но все равно из другого теста. Стиви Рей знала Николь еще до того, как та умерла. Эта девчонка всегда была злобной дрянью, и смерть ее нисколько не изменила. Разве что сделала во много раз хуже. И опаснее. Вот почему Стиви Рей нужно было во что бы то ни стало достучаться до Николь. Если она согласиться отказаться от тьмы, остальные последуют за ней.

Но у Стиви Рей оставалось все меньше надежды на то, что Николь захочет принять такое решение…

Но отступать было некуда, поэтому она написала:

ОК

Потом подумала и добавила.

У вас там все нормально? Ничего необычного?

Затаив дыхание, Стиви Рей ждала звукового сигнала о получении смски. Если Николь нашла пересмешника, она обязательно расскажет об этом. Возможно, Рефаим ей даже понравился… В конце концов, он все-таки сын Калоны! А может, Николь его просто прикончила, как убивают крысу или муху? Но в любом случае она непременно проговорится об этом Стиви Рей, ведь ей так хочется чувствовать себя главной, сильной и могущественной…

Ищем жрачку. Живую жрачку. Хочешь присоединиться?

Стиви Рей знала, что нет никакого смысла напоминать Николь, что людей есть нельзя. Даже бездомных бродяг или пьяных водителей (которых банда Николь сначала долго преследовала, а потом набрасывалась, когда те выходили из своих машин). Подавив вздох, она набрала сообщение:

Нет. Увидимся в 6.

На этот раз ответ пришел почти мгновенно:

Хахахахаха

Стиви Рей захлопнула крышку и сунула телефон в карман.

Ночь обещала быть долгой, особенно эти полтора часа между шестью и рассветом.

Рефаим

— А теперь слушай сюда, птенчик. Ты готов?

Без всякого приглашения Николь вошла в комнату Стиви Рей, которую Рефаим уже привык считать своей, пнула ногой кровать, чтобы разбудить его, и вкратце изложила свой план по заточению Стиви Рей на крыше.

— Но даже если тебе удастся перед самым рассветом заманить Стиви Рей на какую-то крышу, то как ты удержишь ее там?

— Зришь в корень, пернатый. Первая часть плана довольно проста, поскольку я говорила о крыше этого вокзала. Здесь у нас имеются две круглые башни с каменной резьбой и прочей фигней, оставшейся от тех далеких времен, когда этот сарай что-то из себя представлял. Верхние площадки башен находятся прямо под открытым небом, ведь это типа крыши, верно?

Мы с ребятами нашли большую металлическую решетку, которой можно перекрыть башню сверху. Следишь за мыслью? Подвесим ее на цепях, потом опрокинем и как следует закрепим. Все. Она оттуда не выберется. Да, она сильная, но рвать железо руками пока не научилась. Кроме того, это слишком высоко от земли, а значит, наша бедняжка не сможет призвать на помощь свою стихию. Она окажется в ловушке, а солнышко сделает из нее отлично прожаренный гамбургер!

— Но как ты заманишь ее на крышу?

— Я? Это ты ее туда затащишь.

Некоторое время Рефаим молчал, пытаясь справиться с шоком, а потом ответил, тщательно взвешивая каждое слово:

— Если я правильно тебя понял, ты хочешь, чтобы перед самым рассветом я затащил Красную на крышу? Но как я смогу это сделать? У меня не хватит сил подняться вместе с ней в воздух.

Рефаим очень надеялся, что ему удалось скрыть свое любопытство под маской скучающего недоумения.

— Да тебе это и не понадобится, птенчик. Стиви Рей тебя спасла. Более того, она никому об этом не рассказала. Значит, ты для нее что-то значишь. Поверь мне на слово, уж я-то успела ее хорошенько изучить и могу тебе точно сказать — тут дело серьезное. — Николь презрительно фыркнула. — Она такая жалостливая дура! Вечно пытается спасти мир и обогреть всех своим тупым сердечком. Она даже согласилась встретиться со мной перед самым рассветом. Она все еще надеется спасти нас! Да только мы не желаем, чтобы нас спасали! — Николь хрипло расхохоталась, и Рефаим вдруг увидел, как черная тень Неферет вновь промелькнула в ее глазах, а лицо исказилось гримасой безумия.

— Зачем ей тебя спасать?

Истерический хохот Николь оборвался, как будто Рефаим отвесил ей пощечину.

— Что? Ты полагаешь, мы недостойны спасения? — Стремительная, как ревность, она ринулась к постели Рефаима и схватила его за запястье здоровой руки. — Не возражаешь, если я послушаю твои мыслишки?

Она уставилась на пересмешника своими черными немигающими глазами, и Рефаим мгновенно почувствовал, как по телу его разливается теплая волна ее экстрасенсорного вмешательства. Он напрягся и сосредоточился на одном-единственном чувстве: ярости.

Николь отшвырнула его руку и отошла от кровати.

— Смотри-ка! — неуверенно хмыкнула она. — Злишься, да? Из-за чего?

— Из-за того, что ранен. Из-за того, что меня бросили тут, и я вынужден играть с детишками в их жалкой песочнице!

Кажется, на этот раз ему удалось ее здорово разозлить.

Подскочив к кровати Рефаима, Николь в бешенстве заорала:

— Это не игра, и мы не дети! Мы должны избавиться от Стиви Рей, чтобы получить возможность делать все, что нам хочется! Мы обещали Неферет, и мы сделаем это! Так что решай — с нами ты или против нас. Ты поможешь нам заманить эту гадину на крышу, или нам придется вычеркнуть тебя и прибегнуть к плану Б?

Рефаим ни секунды не колебался.

— Что я должен сделать?

Николь торжествующе ухмыльнулась, став похожей на ящерицу.

— Мы покажем тебе лестницу, ведущую на башню — ту, что с другой стороны от этого чертового огромного дерева. Дерево нам не нужно. Я не желаю рисковать, что какая-нибудь жалкая тень спасет Стиви Рей, и она не подохнет под лучами солнца, как ей положено. Короче, ты поднимешься на башню и будешь там ждать. Скорчись там пожалостливее, сделай вид, будто мы избили тебя до полусмерти, а потом ради забавы оттащили на крышу. Постарайся сыграть поубедительнее, потому что именно эту историю я собираюсь преподнести нашей дурехе. Но при этом я дам ей понять, что ты еще жив. Пока.

— И она бросится наверх, чтобы спасти меня, — бесстрастно закончил Рефаим.

— Ага. Она же у нас спасительница, верно? Короче, мы на это рассчитываем. Как только Стиви Рей поднимется на башню — просто пригнись пониже или присядь на корточки. Мы опрокинем на площадку решетку и как следует закрепим ее. Вот и все — ловушка захлопнулась! А дальше останется только ждать, когда солнышко сделает свое доброе дело. Когда со Стиви Рей будет покончено, мы тебя выпустим. Как видишь, все просто.

— Отличный план, — сказал Рефаим.

— Я тоже так думаю. И вот еще что, птенчик. Если ты в последний момент вдруг решишь передумать, то я тебе не завидую. В этом случае Куртис или Старр пристрелят тебя и оттащат твою бездыханную тушку на башню. По большому счету, нам по барабану, на живую или на дохлую приманку ловить Стиви Рей. Но у тебя есть выбор между планом А и планом Б. В первом случае ты останешься жив, во втором — нет. А так без разницы.

— Я уже говорил тебе, что мой отец приказал доставить ему Стиви Рей.

— Я помню, но вот беда — твоей папочка куда-то слинял.

— Не понимаю, кого и зачем ты пытаешься одурачить? Ты прекрасно знаешь, что отец не бросил меня. Он вернется за своим любимым сыном, и тогда я отдам ему Красную.

— А ничего, если она слегка поджарится?

— Какое мне до этого дело? Мне нужно ее тело, а состояние этого тела меня мало заботит.

— Договорились, тело твое. Обугленный труп мне без надобности. — Николь перебросила волосы через плечо и пристально посмотрела на Рефаима. — Я заглянула тебе в нутро, пернатый, и увидела, что ты злишься, как загнанная в угол крыса. Это неплохо, но я успела учуять еще кое-что. Дикое чувство вины. Откуда оно, птенчик?

— Я должен быть рядом с отцом. Все остальное мне безразлично.

Николь расхохоталась злобным лающим смехом.

— Ты у нас папенькин сынок, да?

Она отдернула покрывало и приготовилась выйти из комнаты, но на пороге вдруг остановилась и произнесла:

— Поспи еще немного, птенчик. Через несколько часов она будет здесь. Если тебе что-нибудь нужно, то Куртис с пушкой как раз вышел в город на охоту. Скажи, чего надо — и он принесет. А так сиди здесь и жди моего звонка. Понял?

— Да.

Красная недолетка вышла, а Рефаим свернулся в теплой постели и закрыл глаза. Но прежде чем снова погрузиться в крепкий целительный сон, он успел горько пожалеть о том, что Стиви Рей спасла ему жизнь.

ГЛАВА 34

Зои

Я проснулась за наносекунду до приземления. Честное слово, я проспала весь перелет, и за все это время мне приснился один-единственный сон, где я играла в скрэббл (в который я вообще никогда не играю) с симпатичным бобром из рекламы какого-то лекарственного препарата, причем мы с ним выиграли какую-то адову тучу дизайнерской обуви (хотя зачем бобру дизайнерская обувь?) [8].

Сон был на редкость идиотский, однако вполне безобидный, поэтому я спала, как безмятежная девчонка на каникулах.

Оглядевшись по сторонам, я с изумлением увидела, что большая часть моих спутников всхлипывает, сморкается и вытирает глаза платочками. Даже у Хита глаза были на мокром месте.

— Что это с ними? — спросила я Старка, когда самолет вышел на руление по взлетно-посадочной полосе. Пока я спала, мой воин каким-то образом успел переместиться в кресло через проход от меня.

Хитро прищурившись, Старк кивнул головой назад, где сидела вся наша команда.

— Они просто только что закончили просмотр «Харви Милка». Вот и расплакались, как младенцы.

— Что же тут смешного? — одернула его я. — Суперкрутое кино. И супергрустное.

— Ага, я его смотрел, когда он только вышел на экраны. Но сейчас решил сохранить мужество и хладнокровие, поэтому пересел сюда, чтобы спокойно почитать.

Старк поднял с коленей книгу и повернул ее обложкой ко мне, чтобы я могла прочесть заголовок: «Мой проигрышный сезон» и ничего не говорящее мне имя автора: Пэт Конрой [9].

— Ты что, правда, читал всю дорогу?

— Ага. Всю дорогу.

— Про проигрышный сезон? О чем это может быть?

— Хочешь узнать?

— Ну да, разумеется! — закивала я.

— Пэт Конрой написал книгу о том, как страдания могут стать источником силы.

— Э? — глубокомысленно изрекла я. Да уж, я умею производить впечатление умной и начитанной девушки!

— Это мой любимый писатель, — немного застенчиво признался Старк.

— Я непременно с ним познакомлюсь! — горячо пообещала я.

— Пэт Конрой не пишет книжки для девочек, — скривился Старк.

— Как ты можешь мыслить такими чудовищными стереотипами?! — возмутилась я и уже приготовилась прочитать ему целую лекцию на тему того, что только женоненавистники (это словечко я подцепила из лексикона Дэмьена во время разбора «Алой буквы» на уроке литры) считают, будто все умные и хорошие книжки пишутся для парней, а бессмысленные розовые сопли — исключительно для женщин, но вдруг самолет слегка подпрыгнул и остановился.

Мы переглянулись, не зная, что делать дальше, но тут дверь в кабину пилота открылась, и в салон вышла очаровательная вампирша.

— Добро пожаловать в Венецию, — улыбнулась она. — Поскольку нас предупредили, что среди наших пассажиров есть лица с особыми потребностями, то мы сейчас заедем прямо в наш частный ангар.

Я услышала, как Близняшки за нашей спиной принялись хихикать на тему особых потребностей Старка, но решила не обращать на них внимания.

— Там вас встретит Эрке. Она будет сопровождать вас по острову Сан-Клементе. Не забудьте в салоне свои вещи, и будьте благословенны.

С этими словами вампирша подошла к двери и, поколдовав над какими-то рычагами, открыла ее. В салоне сразу стало намного шумнее, а наша собеседница улыбнулась еще шире:

— Пройдите к выходу, пожалуйста.

— Я сойду первая, — сказала я Старку, который уже вскочил со своего места и сунул книгу в карман дорожной сумки. — Хочу убедиться, что там реально темно, и тебе ничто не угрожает.

Старк хотел было заспорить, но Дарий быстро оттер меня плечом и сказал:

— Оба от входа держитесь подальше. Я посмотрю и проверю, насколько там все безопасно.

— Воин всегда воин! — вздохнула Афродита, двинувшись следом за Дарием и преграждая всем нам путь своим огромным саквояжем от Бетси Джонс. — Нет, мне, конечно, нравится, когда он весь из себя бурлит тестостероном, но сумку-то мою кто возьмет?

— У него должны быть свободны обе руки, на случай, если придется тебя защищать, — пояснил Старк, проглотив подразумевавшееся слово «дурочка».

Прищурившись, Афродита смерила его не предвещающим ничего хорошего взглядом, но тут Дарий вернулся в самолет.

— Все хорошо, обо всем позаботились здесь безупречно, — объявил он, и мы, как послушные овечки, потрусили к выходу.

Вампирша, ожидавшая нас у подножия трапа, оказалась высокой стройной брюнеткой, до странности похожей на негатив нашей светловолосой Ленобии. Во всем ее облике чувствовалась та же спокойная уверенность, которая отличала нашу преподавательницу верховой езды.

Размышляя над этим странным сходством, я решила, что оно объясняется даром обращения с лошадьми. Обе наставницы были спокойны, мудры и решительны, ибо лошади — самые лучшие животные на земле, после кошек — тянутся к спокойным, мудрым и смелым.

— Меня зовут Эрке. Счастливо встретиться, Зои, — темные глаза вампирши мгновенно нашли меня в толпе, хотя я спускалась следом за Дарием и Старком.

— Счастливо встретиться, — ответила я.

Затем взгляд Эрке переместился на Старка. Я заметила, как расширились ее глаза при виде красной татуировки в виде стрел, расходившейся по обеим сторонам от красного полумесяца на лбу моего Воина.

— Это Старк, — сказала я, торопясь прервать становившееся неловким молчание.

— Счастливо встретиться, Старк, — кивнула Эрке.

— Счастливо встретиться, — машинально, но слегка натянуто, ответил он.

Я отлично понимала, как он себя чувствует, ведь я сама только недавно сумела привыкнуть к тому, что все таращатся на мои татуировки.

— Старк, я позаботилась о том, чтобы окна на нашей лодке были плотно закрыты и задрапированы, но в любом случае, через час наступит закат, а день сегодня был холодный и пасмурный, так что можешь не опасаться солнечного света.

У Эрке оказался такой приятный и мелодичный голос, что я невольно заслушалась и не сразу поняла смысл сказанного.

— Лодка? — переспросила я через несколько секунд. — Но как же он попадет в лодку?

— Да она же прямо тут, Зо! — в восторге крикнул Хит скатившийся по трапу, поджав ноги и перебирая руками гладкие холодные перила. Очутившись на земле, он кивнул куда-то вбок и, проследив за его взглядом, я увидела расположенный в дальнем конце ангара просторный док с воротами, напоминавшими гаражные.

Одна половина ворот была закрыта, а из второй выглядывала большая черная деревянная лодка. Верхняя палуба была застеклена, и я увидела стоявших на ней нескольких высоких вампиров, за спинами которых виднелась сверкающая деревянная лестница, ведущая куда-то вниз, очевидно, в пассажирский отсек. Я говорю «очевидно», потому что все окна на лодке были так наглухо закрыты, что борта казались сплошными.

— Если на улице пасмурно, то я смогу выйти, — сказал Старк.

— Значит, это правда, что для тебя солнце гораздо опаснее, чем для остальных вампиров? Оно, действительно, может тебя сжечь?

В голосе Эрке не было и следа пустого любопытства, и уж точно в нем не слышалось восторженного ужаса, типа: «Ох, Богиня, какой же ты урод, а?» Она говорила с искренней заботой и вниманием, вот и все.

— Прямые солнечные лучи могут меня убить, — спокойно, как будто речь шла о чем-то совершенно обычном, пояснил Старк. — Что касается непрямых лучей, то тут эффект варьируется от опасного до неприятного.

— Интересно, — пробормотала Эрке.

— С какой-то точки зрения, — буркнул Старк. — Что касается меня, то я считаю это досадным неудобством.

— У нас будет время пройтись по магазинам перед Советом? — поинтересовалась Афродита.

— А ты, должно быть, Афродита?

— Да, счастливо встретиться. Так как насчет магазинов?

— Боюсь, сегодня у вас времени не будет. Путь до острова займет не меньше получаса, затем я помогу вам разместиться и познакомлю с основными правилами поведения на заседаниях Совета. Так что нам нужно торопиться, — сказала Эрке, устремляясь к лодке.

— А мне разрешат выступить на Совете или же, превратившись в человека, я стала недостойна этой великой чести? — уточнила Афродита.

— В наших правилах ничего не говорится о том, что люди недостойны выступать перед Советом, — терпеливо ответила Эрке, когда мы пересекли ангар, взошли на борт и спустились в роскошный темный салон. — Мы также издавна допускаем в зал заседаний Супругов, признавая их огромную роль в жизни вампиров. — Она с улыбкой посмотрела на Хита, который, в отличие от Афродиты, был стопроцентным и самым обыкновенным человеком, без всякого дара ясновидения. — Однако выступать им не разрешается, ибо люди не имеют права голоса в делах вампиров.

Хит преувеличенно громко вздохнул, придвинулся ко мне и, не обратив никакого внимания на сидевшего с другой стороны от меня Старка, по-хозяйски обнял меня за плечи.

— Если ты немедленно не уберешь руку и не будешь вести себя как полагается, я так двину тебе локтем, что мало не покажется, — прошипела я ему на ухо.

Поежившись, Хит со смущенной улыбкой снял руку, однако и не подумал отодвинуться.

— Выходит, мне будет милостиво разрешено переступить порог всемогущего Совета, однако там я должна буду помалкивать, на пару с этим белобрысым донором? — бесцеремонно уточнила Афродита.

— Для тебя будет сделано исключение. Ты сможешь присутствовать на заседании и сможешь выступить, однако должна будешь строго соблюдать все правила.

— Значит, прощай шоппинг, — подытожила наша Ясновидящая.

— Значит, — кивнула Эрке.

Я искренне восхищалась ее терпением. Ленобия бы, наверное, уже открутила Афродите голову за развязность!

— А нам можно будет попасть на Совет вместе с ними? Ой, простите, я не представился. Счастливо встретиться, меня зовут Джек! — пролепетал красный до корней волос Джек.

— Вас допустят в зал только перед заседанием, а затем вы должны будете уйти.

— А Неферет и Калона? Они тоже здесь? — задала я самый главный вопрос.

— Да, хотя Неферет ныне называет себя Воплощением Никс, а Калона представляется всем, как Эреб.

— Это ложь, — процедила я.

Эрке улыбнулась.

— Насколько я понимаю, именно это и привело сюда столь юную и необычную недолетку?

В салоне повисла мрачная тишина. Потом громко затарахтел мотор, и внутри погруженной в темноту лодки его звук оказался непривычно громким и тревожным. Лодку сильно затрясло, поэтому я закрыла глаза, стараясь сдержать тошноту.

Потом лодка пошла тише, тряска и подскоки на волнах возвестили о приближении к острову, и вдруг рев мотора заглушил громкий крик Дария:

— Зои!

Они с Афродитой сидели через два ряда за мной, поэтому мне пришлось обернуться. Старк тоже обернулся, так что мы с ним вскочили со своих мест одновременно.

— Афродита! Что с тобой? — закричала я, бросаясь к ней.

Афродита изо всех сил сжимала руками голову, словно боялась, что та сейчас взорвется. Впервые в жизни я увидела, что Дарий тоже может быть бессилен. Он беспомощно суетился вокруг Афродиты, придерживал ее за плечо и, что-то шепча ей на ухо, пытался заставить поднять лицо.

— О, Богиня! Голова… Что это, что? — простонала Афродита.

— У нее видение? — быстро спросила Эрке, подходя ко мне.

— Не знаю. Может быть, — ответила я, опускаясь на колени перед Афродитой и пытаясь заглянуть ей в глаза. — Афродита, это я, Зои. Скажи мне, что ты видишь.

— Мне жарко. Очень, очень жарко… — выкрикнула Афродита. В салоне было прохладно, но лицо у нее покраснело и покрылось испариной. Ее широко раскрытые, полные страха глаза лихорадочно метались по роскошному салону лодки, поэтому я решила, что она снова утратила зрение.

— Афродита, поговори со мной. Не бойся, все хорошо. Что ты видишь?

На этот раз она посмотрела на меня, и я с ужасом поняла, что Афродита не ослепла, а глаза ее не налились зловещей краснотой, сопровождавшей каждое ее видение.

— Я ничего не вижу, — она судорожно сглотнула и принялась обмахивать руками пылающее лицо. — Это не видение. Это все Стиви Рей и наше клятое Запечатление. Со Стиви Рей случилось что-то ужасное. По-настоящему ужасное.

ГЛАВА 35

Стиви Рей

Стиви Рей знала, что умрет, и на этот раз навсегда. Спрашиваете, боялась ли она? Ужасно боялась, гораздо сильнее, чем в тот раз, когда захлебывалась кровью на руках у Зои, в окружении своих друзей. Теперь все было иначе. Сейчас ее смерть была не биологическим актом, а результатом предательства.

Голова раскалывалась от боли. Стиви Рей с трудом подняла руку и ощупала свой затылок. Ладонь стала мокрой и красной от крови. Мысли путались. Что произошло?

Стиви Рей попыталась сесть, но в глазах у нее потемнело, и ее вырвало. Боль усилилась настолько, что она заплакала. Потом повалилась на бок и кое-как откатилась от лужицы собственной рвоты. Затуманенный слезами взгляд уперся в прутья металлической клетки, за которыми виднелось небо — грозное, на глазах голубеющее небо.

Воспоминания обрушились на Стиви Рей, а вместе с ними нахлынула паника, и она часто-часто задышала. Они заманили ее сюда, заперли, а сейчас взойдет солнце! Но даже теперь, когда она ясно видела над головой железные прутья и восстановила в памяти все обстоятельства предательства, она все равно отказывалась этому верить.

Этого просто не могло быть!

Новый приступ тошноты скрутил ее, и Стиви Рей закрыла глаза, пытаясь справиться с головокружением. И вот пока она лежала так, крепко зажмурившись и борясь с мучительной дурнотой, мысли ее начали постепенно проясняться.

Это сделали красные недолетки.

Николь опоздала на встречу. В этом не было ничего необычного, но Стиви Рей так взбесилась и устала от ожидания, что уже собралась выйти из туннелей и вернуться в Дом Ночи, когда Николь и Старр, наконец-то, соблаговолили появиться в подвале. Они хохотали и подшучивали друг над другом, и весь их вид говорил о том, что они недавно отлично отобедали — на их щеках играл сытый румянец, а глаза покраснели от свежей крови.

Но Стиви Рей все равно попыталась поговорить с ними. Да-да, она пыталась до них достучаться и уговорить вернуться в Дом Ночи вместе с ней.

Долгое время Николь и Старр упражнялись в остроумии, ломались и придумывали все новые и новые отговорки.

Они издевались на ней и хохотали над собственными шуточками: «Ой, Стиви Рей, а ведь вампиры не разрешают вам питаться всякой нездоровой едой, а мы так любим все вредное, теплое и солененькое, правда?» или «Кажется, средняя школа Уилла Роджерса совсем неподалеку от Дома Ночи, в конце Пятой улицы, да? Стиви Рей, а можно нам будет по вечерам ходить туда на ужин?»

Но Стиви Рей старалась быть терпеливой и не обращать внимания на их свинское поведение. Она приводила все новые и новые веские доводы в пользу возвращения в школу. Она говорила, что Дом Ночи — это их дом. Напоминала, что только там они смогут научиться всему тому, о чем пока и представления не имеют. Им нужен Дом Ночи, неужели они не понимают?

Но Николь и Старр насмехались над ней, называли дурой и трусихой, говорили, что им и в туннелях прекрасно живется, особенно теперь, когда она оттуда свалила и забрала с собой своих хлюпиков.

Потом в подвал ввалился запыхавшийся и совершенно измотанный Куртис. Стиви Рей вспомнила, что при виде его у нее впервые шевельнулось нехорошее предчувствие, но она не придала этому значения. Она напомнила себе, что никогда не любила этого парня.

Куртис был здоровенным деревенским жлобом с северо-запада Оклахомы, плоть от плоти тупых свиноводов, в шкале ценностей которых женщина стояла на целую ступень ниже хорошего борова.

— Готово, я поймал его и как следует подкрепился, — прохрипел он.

— Ты об этой твари? Хорош заливать! — отмахнулась Николь. — Он же воняет, как дерьмо.

— Даже хуже, — поморщилась Старр. — И потом, как ты смог его удержать, чтобы полакомиться?

Куртис вытер рот рукавом. Стиви Рей увидела красное пятно у него на рубашке, и в тот же миг в ноздри ей ударил запах.

Рефаим ! Это была кровь Рефаима!

— Ну, дык, я сначала вышиб из него дух. Хорошенько приложил, самому приятно. Хотя это было нетрудно, крыло-то у него видали в каком виде?

— О ком это ты? — взорвалась Стиви Рей.

Куртис повернул свою бычью голову и тупо уставился на нее.

Стиви Рей уже готова была схватить его за грудки и хорошенько встряхнуть, а может быть, даже попросить землю открыться и проглотить это огромное тупое двуногое животное, но Куртис все-таки удостоил ее ответом:

— О пернатой твари я говорю, о ком же еще? Как вы их называете? Кажется, пересмешниками? Так вот, один из них заявился сюда. Мы пытались его поймать, да он больно шустрый. В конце концов Никки и Старр надоела эта забава, и они пошли подкрепиться поздними посетителями «Тако Белл», а меня че-то на курятинку пробило. Вот прям захотелось — и все тут. Ну я и продолжил охоту. Загнал его на крышу одной из башен — ну, знаешь, да? На самую дальнюю, что подальше от дерева. — Куртис махнул огромной ручищей куда-то влево. — И сцапал.

— На вкус он такой же, как на запах? — с отвращением и любопытством спросила Николь.

Куртис пожал бычьими плечами.

— Ты же знаешь, мне по барабану. Я все ем. И всех. Всеядный, короче.

Все трое так и зашлись от хохота. Но Стиви Рей даже не улыбнулась.

— У вас на крыше пересмешник?

— Ага, — кивнула Николь. — Но мы понятия не имеем, откуда он тут взялся. И почему он весь покоцанный и поломанный. — Николь вопросительно приподняла темные брови. — Кажется, ты говорила, что Калона и Неферет сбежали, и в Доме Ночи теперь чисто? Похоже, они ушли не насовсем, раз бросили тут своих ребят. Может, еще вернутся.

— Они сбежали, — повторила Стиви Рей, делая шаг в сторону выхода из подвала. — Значит, никто из вас не хочет пойти со мной?

Все трое отрицательно замотали головами, но три пары красных глаз пристально следили за каждым ее движением.

— А остальные? Где они, кстати?

— Это их дело, — пожала плечами Николь. — Когда увижу их в следующий раз, передам, что приходила мамочка Стиви Рей и наказывала им вернуться обратно в школу.

— Во-во! — загоготал Куртис. — Типа, только школы нам не хватало! Да гори она огнем!

— Мне пора идти, скоро рассвет. Но наш разговор не закончен. И вот еще что — возможно, я захочу снова вернуться сюда со своими красными недолетками. Официально мы принадлежим Дому Ночи, но здесь тоже наш дом, и он нам может понадобиться. В этом случае вам придется либо хорошо себя вести — либо убраться вон.

— А если я предложу тебе другой вариант? — набычился Куртис. — Мы останемся здесь, потому что нам тут нравится, а ты со своими ангелочками пойдешь отсюда лесом?

Стиви Рей остановилась. В ту же секунду она привычно представила себя деревом, длинные корни которого уходят глубоко-глубоко вниз, в таинственные, загадочные недра земли.

«Земля, приди ко мне, пожалуйста!»

Отклик не заставил себя ждать. Здесь, в подвале, вблизи своей стихии, Стиви Рей почти сразу же почувствовала прилив силы и энергии. Когда она заговорила, земля задрожала и загудела от силы ее раздражения:

— Я повторю всего один раз — последний. Если я приведу сюда своих красных недолеток — мы будем здесь жить. Будете вести себя хорошо — можете тут остаться. Будете плохо — уйдете. — Она топнула ногой, и все здание вокзала содрогнулось, так что с низкого потолка подвала посыпалась штукатурка. Стиви Рей сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и представила, как вызванная энергия покидает ее тело и уходит обратно в землю. Когда она снова заговорила, голос ее звучал совершенно обычно, а земля больше не дрожала:

— Так что решайте сами. Я вернусь завтра вечером. Пока.

Не оглядываясь, она вышла из подвала и направилась через заваленный камнями, арматурой и железными решетками двор к каменной лестнице, ведущей от нижней автостоянки некогда оживленной железнодорожной станции, к верхней.

Стиви Рей была настолько осторожна, что заставила себя не бежать, а медленно подняться по лестнице.

Дождь прекратился, весь предыдущий день ярко светило солнце, однако ночью снова подморозило, и оттаявшая было земля опять покрылась коркой льда.

Выйдя на круговую подъездную дорогу, Стиви Рей остановилась возле большого крытого подъезда, некогда защищавшего пассажиров от причуд непредсказуемой оклахомской погоды.

Здание вокзала всем своим видом напоминало заколдованный замок. Зет говорила, что оно похоже на Готэм-сити [10]. Присмотревшись, Стиви Рей решила, что вокзал больше смахивает на нечто среднее между антуражем «Бегущего по лезвию» и «Ужасов Амитивилля». Она всей душой полюбила уютные подземные туннели под ним, но само здание с его причудливой смесью модерна и технической функциональности почему-то наводило на Стиви Рей ужас.

Нет, умом Стиви Рей, конечно, понимала, что зловещее предчувствие, охватившее ее при виде темного здания вокзала, отчасти объяснялось близостью рассвета. Разумеется, сейчас до нее дошло, что это должно было ее остановить. Она должна была развернуться, сбежать вниз по ступенькам, сесть в машину, которую одолжила возле школы, и гнать в Дом Ночи.

Если бы Стиви Рей так сделала, она не лежала бы сейчас на крыше под беспощадно светлеющим небом.

Но она, очертя голову, ринулась навстречу своей судьбе и теперь, как сказала бы мамуся, ее дело пахнет соляркой.

Она знала, что в главной части вокзала есть винтовая лестница, ведущая на башни — не зря же, живя в туннелях, она облазила все это здание вдоль и поперек! Но Стиви Рей ни за что не вернулась бы в здание, ведь там она могла столкнуться с красными недолетками, которые непременно принялись бы ее расспрашивать и, не дай Никс, узнали бы правду…

Значит, оставалось привести в действие план Б, а именно, влезть на огромное растущее перед вокзалом дерево.

Наверное, когда-то оно было небольшим декоративным деревцем, однако давно вырвалось за пределы цементного кольца, в которое его заточили ландшафтные дизайнеры, взломало могучими корнями асфальт на парковке и вымахало гораздо выше, чем было задумано все теми же дизайнерами.

Листья на дереве давно облетели, так что Стиви Рей не могла сказать, как оно называется, да это и не было главным. Главное заключалось в том, что дерево было настолько высоким, что его ветки достигали крыши вокзала и находились как раз напротив первой башни.

Стремительной походкой Стиви Рей приблизилась к дереву, подскочила и ухватилась руками за ветку над головой. Вскарабкавшись на гладкий голый сук, Стиви Рей подползла к стволу. Отсюда она полезла выше, выше и выше, беззвучно благодаря Никс за то, что та наделила красных вампиров силой, во много раз превышающей силу обычных вампиров и недолеток. Будь она обыкновенной, она бы ни за что не сумела забраться так высоко!

Вскарабкавшись до уровня карниза, Стиви Рей напружинилась и перепрыгнула на крышу здания. Она не стала тратить время на осмотр первой башни, а вихрем пронеслась по крыше и забралась еще выше, чтобы осмотреть круглую площадку второй башни.

Он был здесь! Неподвижное и окровавленное тело Рефаима неподвижно скорчилось в дальнем конце площадки.

Не раздумывая, Стиви Рей перекинула ноги через каменный парапет и спрыгнула вниз.

Рефаим скорчился в позе эмбриона, придерживая здоровой рукой изувеченную, висевшую на грязной перевязи. Стиви Рей увидела на его руке безобразный порез, очевидно, оставленный Куртисом, пившим его кровь. Этот свиномордый гад даже не потрудился закрыть рану, и в воздухе чувствовался странный, потусторонний запах нечеловеческой крови пересмешника.

Повязка на его раздробленном крыле давно ослабла и превратилась в рваную груду размотанных окровавленных тряпок. Глаза пересмешника были закрыты.

— Эй, Рефаим! Ты меня слышишь?

При звуке ее голоса глаза птицечеловека распахнулись.

— Нет! — простонал он, пытаясь сесть. — Уходи отсюда. Они хотят тебя поймать…

В тот же миг ей на голову обрушился чудовищный удар, и Стиви Рей провалилась в черноту.

— Стиви Рей! Стиви Рей, очнись! Шевелись же!

Она почувствовала, как кто-то трясет ее за плечо, и узнала голос Рефаима. Осторожно открыв глаза, Стиви Рей убедилась, что мир перестал кружиться и кувыркаться, хотя ее сердце по-прежнему молотом ухало в висках.

— Ре… Рефаим, — прохрипела она. — Что случилось?

— Они использовали меня, чтобы заманить тебя в ловушку.

— Ты хотел поймать меня? — переспросила она. Тошнота прошла, но мозги еще работали со скрипом.

— Нет. Я хотел, чтобы меня оставили в покое, позволили выздороветь и вернуться к отцу. Но мне не оставили выбора. — Рефаим встал и, согнувшись, чтобы не удариться головой о решетку, отошел от Стиви Рей. — Шевелись. У тебя мало времени. Солнце встает.

Стиви Рей взглянула на небо и заметила нежно-розовую дымку занимающегося рассвета, которая раньше казалась ей такой красивой. Теперь это зрелище наполнило ее душу паническим ужасом.

— Великая Богиня! Помоги мне подняться.

Приблизившись, Рефаим схватил ее за руку и приподнял, так что она, согнувшись в три погибели, встала рядом.

Глубоко вздохнув, Стиви Рей подняла руки и изо всех сил уперлась в решетку. Та слегка вздрогнула, но не поддалась.

— Как они ее закрепили? — пропыхтела она.

— На цепях. Пропустили цепи через края, а потом намертво примотали к чему-то на крыше.

Стиви Рей снова уперлась в решетку. Та задрожала, но держалась крепко.

Великая Богиня, все кончено! Она заперта на крыше, под открытым, неумолимо светлеющим небом! Собрав последние силы, Стиви Рей отчаянно толкала решетку, потом схватилась за прутья и попыталась раскачать и раздвинуть их, чтобы протиснуться в образовавшийся проем. С каждой секундой небо становилось светлее. Кожу уже начало пощипывать, и Стиви Рей постоянно дергалась, как лошадь, пытающаяся согнать муху.

— Сломай металл, — прикрикнул на нее Рефаим. — У тебя хватит силы.

— Хватило бы, если бы я была под землей или хотя бы стояла на ней ногами! — пропыхтела Стиви Рей, продолжая беспомощно сражаться с неподатливой решеткой. — Но здесь, вдалеке от своей стихии, я совсем не сильная. — Она затравленно отвела взгляд от неба и посмотрела в красные глаза Рефаима. — Ты лучше отойди от меня подальше. Я скоро вспыхну, и хотя костер вряд ли будет очень большим, он может подпалить твои перья.

Дождавшись, когда птицечеловек отойдет, Стиви Рей с нарастающим отчаянием продолжила борьбу.

Все было напрасно, пальцы ее уже начало нестерпимо жечь, и Стиви Рей до крови закусила губу, чтобы сдержаться и не заорать во все горло…

— Здесь. Тут металл проржавел и истончился, стал слабее.

Стиви Рей вытащила руки из решетки и, машинально сунув ладони под мышки, бросилась к Рефаиму. Увидев ржавые прутья, она ухватилась за них обеими руками и потянула изо всех сил. Решетка нисколько не поддалась, зато ее ладони и запястья начали дымиться.

— Богиня! — судорожно прорыдала Стиви Рей. — Нет, не могу. Отойди, Рефаим, я сейчас…

Но вместо того, чтобы отскочить в сторону, он подошел так близко, как только смог, расправил здоровое крыло и прикрыл ее от света. Затем тоже ухватился рукой за ржавый прут.

— Думай о земле. Сосредоточься. Не думай о небе, забудь о солнце. Тяни вместе со мной. Готова? Давай!

Спрятавшись в тени его крыла, Стиви Рей вцепилась в решетку. Потом закрыла глаза и заставила себя не обращать внимания на горящие пальцы, зудящую кожу и ополоумевшие от ужаса инстинкты, во весь голос оравшие одну простую команду: БЕГИ! Беги куда угодно, только спрячься от солнца.

Но Стиви Рей не стала думать об этом. Она заставила себя думать о холодной и темной земле, ждущей ее внизу, как добрая ласковая мама. А потом напряглась и потянула изо всех сил.

С громким лязганьем решетка сломалась, и в ней образовалось отверстие, достаточное широкое для того, чтобы в него мог протиснуться человек.

Рефаим отошел в сторону.

— Лезь! — приказал он. — Быстро.

Но стоило Стиви Рей выбраться из тени его крыла, как тело ее вспыхнуло и задымилось. Она инстинктивно рухнула на пол и сжалась в комок, спрятав лицо в ладони.

— Я не могу! — прорыдала она, обезумев от боли и ужаса. — Не могу, не могу! Я сгорю!

— Ты сгоришь, если останешься здесь, — проскрипел пересмешник.

Затем он протиснулся в отверстие и исчез.

Он бросил ее! Что ж, он был прав. Стиви Рей понимала, что должна выбраться с крыши, но ее парализовало от ужаса. Боль была невыносимой. Казалось, ее кровь кипит в жилах. Она кричала и корчилась от боли, но когда ее мучения стали совершенно невыносимыми, сверху ее накрыла прохладная тень.

— Возьми меня за руку.

Зажмурившись от ослепительного света, Стиви Рей посмотрела вверх. Рефаим не бросил ее! Распластавшись на решетке, он прикрывал ее целым крылом и протягивал вниз здоровую руку.

— Давай, Стиви Рей! Давай же.

Не открывая глаз, она последовала на его голос. Но он не мог втащить ее наверх. Стиви Рей была тяжелой, а у пересмешника была всего одна здоровая рука. Поэтому она вытянула вторую руку, схватилась за решетку и подтянулась.

— Иди ко мне. Я тебя прикрою, — проскрипел Рефаим, распахивая крыло.

Не раздумывая, Стиви Рей бросилась к нему, спрятала лицо в перьях на его груди и обхватила рукой за талию. Рефаим укрыл ее крылом и прижал к себе.

— Отнеси меня к дереву!

Хромая и спотыкаясь, Рефаим помчался по крыше. Плечи Стиви Рей, частично ее шея и руки все равно высовывались из-под его крыла, поэтому она горела на бегу. На нее снизошла какая-то странная отстраненность, и она не сразу поняла, что жуткий пронзительный звук, надрывавший ее слух, был ее собственным криком. Оказывается, всю дорогу она, не умолкая, орала от боли, страха и ярости.

На краю крыши Рефаим крикнул:

— Держись. Сейчас я перепрыгну на дерево.

И миг спустя пересмешник прыгнул.

Они не разбились только чудом. Искалеченное тело птицечеловека, перекошенное из-за сломанного крыла, неуклюже завалилось набок, и они со Стиви Рей тяжело рухнули на ветки дерева.

Благодаря бурлящему в крови адреналину, Стиви Рей не разжала рук и не отцепилась от Рефаима, а напротив, приподняла его легкое тело и уселась между деревом и пересмешником. Прижавшись спиной к стволу, она прохрипела:

— Держись за ствол, а я соскользну вниз.

Они снова ухнули вниз, и грубая древесная кора в лохмотья изорвала кровоточащую и покрытую волдырями ожогов спину Стиви Рей.

Коснувшись ногами земли, она закрыла глаза и сразу почувствовала ее безмятежную и мудрую силу.

— Земля, приди! Откройся и укрой меня.

С громким стоном земля у подножия дерева расступилась, и Стиви Рей с пересмешником скатились в прохладные темные недра.

ГЛАВА 36

Зои

Когда Афродита начала кричать, я совершенно потерялась, но все-таки собралась и крикнула:

— Дух, приди ко мне! — Почувствовав спокойствие и силу духа, я приказала: — Помоги Афродите успокоиться. — В тот же миг дух отлетел от меня, а отчаянные вопли Афродиты сменились судорожными вздохами и рыданием.

— Дарий, мне нужен телефон Ленобии. Быстро!

Дарий, державший на руках Афродиту, молча повиновался и вытащил из кармана джинсов мобильник.

— Вот, отыщи ее номер в контактах.

Дрожащими руками я пролистнула записную книжку в телефоне, нашла имя Ленобии и нажала на вызов. Ленобия ответила после первого же звонка.

— Дарий?

— Это Зои. У нас беда. Где Стиви Рей?

— Она отправилась в туннели, чтобы еще раз поговорить с красными недолетками, и до сих пор не вернулась, хотя уже почти рассвело.

— С ней что-то случилось!

— Горит! — прорыдала Афродита. — Она горит!

— Она где-то снаружи. Афродита говорит, что она горит.

— Великая Богиня! Афродита не может уточнить?

Судя по голосу, Ленобия уже куда-то бежала. Я повернулась к Афродите.

— Ты не чувствуешь, где Стиви Рей?

— Н-нет, — простонала она. — Снаружи.

— Она не знает, но говорит, что снаружи.

— Я разыщу ее, — крикнула Ленобия. — Позвони мне, если Афродита сможет что-то добавить.

— А вы позвоните мне, как только Стиви Рей будет в безопасности.

В тот момент я не могла даже подумать, что возможен какой-то другой исход. Ленобия ничего не ответила и отсоединилась.

— Давайте перенесем Афродиту внутрь, там мы сможем лучше о ней позаботиться, — велела Эрке.

Она вывела нас из лодки в другое крытое здание, оказавшееся старинным дворцом. Убедившись, что Старк надежно прикрыт от солнца, а Дарий несет Афродиту на руках, Эрке торопливо повела нас по сводчатой галерее во внутренние помещения дворца.

Сопровождаемая не отстававшим от меня ни на шаг Старком, я подбежала к Эрке.

— Афродита Запечатлена со Стиви Рей — это еще одна красная вампирша, прошедшая Превращение, — объяснила я.

Эрке кивнула и распахнула тяжелую деревянную дверь, знаком пригласив Дария внести туда Афродиту.

— Ленобия рассказала мне об этом.

— Вы можете ей чем-нибудь помочь?

Мы все вошли в огромный вестибюль. Я успела лишь мельком заметить потрясающую красоту и роскошь убранства, уходящие куда-то ввысь потолки и бесчисленные канделябры, потому что Эрке почти бегом бросилась через зал в небольшую боковую комнату.

— Положите ее на кушетку, вот здесь.

Мы все столпились вокруг кушетки, беспомощно глядя на Афродиту. Эрке повернулась ко мне и сказала, понизив голос:

— К сожалению, ничем нельзя помочь человеку, если Запечатленный с ним вампир испытывает физические страдания. Она будет терзаться муками Стиви Рей до тех пор, пока кризис не минует или не наступит смерть.

— Смерть? — взвизгнула я. — Чья? Стиви Рей или Афродиты?

— Одной из них или обеих. Как правило, вампиры чувствуют все то, что убивает их Супругов, и выживают. Мы сильнее и выносливее людей.

— Это ужасно, — пробормотал Хит.

— Руки, руки! — кричала Афродита. — Они горят!

Я больше не могла этого выносить и бросилась к ней.

Афродита лежала в объятиях Дария. Воин сидел на кушетке, крепко прижимал кричавшую Афродиту к себе и что-то шептал ей. Его побелевшее лицо напоминало застывшую маску страдания. Дарий поднял на меня глаза, и я прочла в них мольбу о помощи. Но чем я могла помочь? Я молча взяла горячую руку Афродиты в свою и заговорила:

— Ты не горишь. Посмотри на меня, Афродита. Это все происходит не с тобой. Это все чувствует Стиви Рей.

— Я понимаю, каково тебе, — пробасил Хит, опускаясь на колени перед кушеткой и бережно беря Афродиту за другую руку. — Я прошел через это. Жуткое дело. Нет ничего страшнее, чем быть Запечатленным и чувствовать, что твой вампир попал в беду. Но ты знай, что это все не с тобой. Это только кажется, честное слово!

— Ты дуралей, — еле слышным дрожащим голосом пролепетала Афродита. — Я бы предпочла, чтобы Стиви Рей сто раз трахнулась с кем-нибудь, чем терпеть такое.

Но Хит не дал сбить себя с толку.

— Да неважно, что именно с ней происходит! Важно только то, что это заставляет тебя страдать. Ты просто помни, что ты — это ты, а не Стиви Рей. Я понимаю, это непросто, ведь ты чувствуешь себя частью ее, но на самом деле это не так.

Афродита с мукой посмотрела на Хита.

— Но я не хочу этого, и никогда не хотела! — прорыдала она. — Ты всегда хотел быть с Зои, а я не желала иметь ничего общего со Стиви Рей! За что, за что мне это?

Хит молча сжал ее руку, и я увидела, как Афродита изо всех сил стиснула его пальцы. Все в комнате смотрели на них, но только я одна чувствовала себя лишней.

— Я понимаю, как это хреново. Но порой тем, кто всей душой привязан к своим вампирам, приходится очень туго. Знаешь, я понял одну очень важную вещь. Нужно научиться беречь свою душу. Часть ее всегда должна принадлежать только тебе, понимаешь? Всегда помни, что, несмотря ни на какое Запечатление, у вас со Стиви Рей не одна душа на двоих. Твоя душа должна остаться твоей.

— Ты прав! — Афродита вырвала у меня свою руку и накрыла ладонью руку Хита. — Ты прав… Я чувствую, будто моя душа рвется на части, и я не могу этого вынести!

— Ты можешь. Ты очень сильная и очень умная, Афродита. Просто помни, что это все не по-настоящему. Это только кажется.

Чувствуя себя совершенно ненужной, я отошла назад. Зато все мои друзья бросились к кушетке.

— Афродита, ты в безопасности. Мы здесь, с тобой, — пробормотал Дэмьен, дотрагиваясь до ее плеча.

— Ага, все хорошо, — закивал бледный от страха Джек и добавил: — И руки у тебя такие же красивые, как всегда, и ноготки безупречные!

До меня донесся сдавленный смешок Афродиты — слабый, короткий отзвук нормальности в центре невообразимого страха и безумия. Потом я услышала ее тихий голос:

— Стойте-ка… Мне вдруг стало лучше.

— Вот и прекрасно! — бросилась к ней Шони. — Ты ведь не можешь умереть и бросить нас с Близняшкой?

— Вот-вот, кто же пойдет с нами по магазинам? — поддержала подругу Эрин. Обе Близняшки старались держаться небрежно и беспечно, но я-то видела, что они с ума сходят от страха за Афродиту.

— Афродита не умрет. Она справится, — сказал Старк, как всегда, стоявший рядом со мной. Сейчас он был для меня островком надежности, голосом спокойствия в сердце урагана.

— Но что будет со Стиви Рей? — прошептала я.

Вместо ответа он молча сжал мое плечо.

В комнату вошла красивая вампирша с медно-рыжими волосами. В руках у нее был поднос с запотевшим хрустальным кувшином ледяной воды, стаканом и несколькими влажными полотенцами.

Стоявшая возле кушетки Эрке знаком велела помощнице поставить поднос на низкий кофейный столик. Я заметила, как вампирша вытащила из кармана пузырек с таблетками, протянула его Эрке, а затем бесшумно вышла из комнаты.

Когда Эрке с пузырьком в руках приблизилась к кушетке и наклонилась над Афродитой, я, совершенно неожиданно для самой себя, бросилась к ней и схватила за руку.

— Что вы ей даете?

Эрке изумленно обернулась и посмотрела на меня.

— Успокоительное. Это позволит ей расслабиться и легче перенести страдания.

— А если из-за этого она потеряет контакт со Стиви Рей? — хрипло спросила я.

Эрке окинула меня холодным взглядом и спросила:

— Ты оставишь ее страдать без помощи? Скольких подруг ты хочешь потерять — одну или обеих? Выбирай, Верховная жрица.

На миг ярость буквально ослепила меня, и мне захотелось заорать во всю глотку, что я не хочу терять никого. Но я понимала, что злюсь не на Эрке, а на саму себя.

Я знала, что Стиви Рей сейчас очень далеко, на другом континенте, и что Афродита не должна умереть вместе с ней. Я разжала пальцы и выпустила запястье Эрке.

— Вот, детка, возьми. Выпей это.

Эрке протянула Афродите таблетку и помогла Дарию поднести стакан холодной воды к ее губам. Афродита пила с такой жадностью, будто только что пробежала марафонскую дистанцию.

— Надеюсь, это был «ксанакс», — пролепетала она.

Я с облегчением подумала, что все обошлось. Афродита перестала кричать, и мои друзья отошли от нее, рассевшись на обитых роскошным шелком стульях.

Все, кроме Хита и Старка. Хит продолжал стоять на коленях перед кушеткой, держа Афродиту за руку. Старк стоял рядом со мной. Хит и Дарий что-то тихо говорили Афродите, когда она вдруг страшно закричала и, оттолкнув Хита, вырвалась из рук Дария и скорчилась на кушетке.

— Я горю!!!

Хит с ужасом оглянулся на меня.

— Ты можешь ей помочь?

— Я передаю ей дух. И это все, что я могу. А Стиви Рей сейчас в Оклахоме, и ей я ничем не могу помочь! — заорала я ему в лицо.

Да, я понимала, что срываю на нем собственное отчаяние, но ничего не могла с собой поделать.

Старк крепко меня обнял.

— Все хорошо. Все будет хорошо.

— Я этого не знаю, и ты не знаешь! — рявкнула я. — Как они обе смогут это выдержать?

— А как плохой парень смог стать Воином Верховной жрицы? — спросил он и улыбнулся. — Они обе сейчас в руках Никс. Доверься Богине.

Внезапно Афродита села, попыталась схватить себя руками за спину и закричала не своим голосом:

— Откройся и укрой меня!

После этого она с рыданием обмякла в руках Дария.

На негнущихся ногах я приблизилась к ней и наклонилась, чтобы видеть ее лицо.

— Эй, ты в порядке? Все кончилось? Стиви Рей жива?

Афродита подняла залитое слезами лицо и посмотрела на меня.

— Все кончилось. Я в порядке. Стиви Рей вновь обрела контакт с землей. Она жива.

— Слава Богине! — вздохнула, легонько дотрагиваясь до ее плеча. — Но ты точно в порядке?

— Кажется, да. Нет, постой… Не совсем. Я чувствую себя странно. Как-то не так.

— Вампир, с которым она Запечатлена, сильно пострадал, — еле слышно прошептала мне на ухо Эрке. — Возможно, Стиви Рей сейчас в безопасности, но с ней произошло что-то ужасное.

— Выпей, любовь моя, — проворковал Дарий и, взяв из рук Эрке стакан со свежей водой, поднес его к губам Афродиты. — Это поможет, поверь мне.

Афродита жадно припала к воде. Хорошо, что Дарий придерживал стакан, потому что Афродита так сильно дрожала, что не смогла бы напиться без посторонней помощи. Потом она снова откинулась на руки Дария и закрыла глаза.

Я заметила, что дыхание ее оставалось частым и поверхностным, словно она боялась сделать глубокий вдох, чтобы снова не закричать от боли.

— Все болит, — еле слышно прошептала она Дарию.

Я не могла спокойно смотреть на это. Подойдя к Эрке, я взяла ее за руку, отвела от Афродиты и шепотом спросила:

— Здесь есть врач? Пришлите его сюда!

— Афродита не вампир, жрица, — негромко ответила Эрке. — Наш целитель ей не сможет помочь.

— Но страдает-то она из-за вампира!

— Такова судьба Запечатленных. Они связаны со своими вампирами. Чаще всего Супруги умирают раньше своих вампиров, и это для вампира самое страшное испытание. Такое, как сейчас, случается гораздо реже.

— Стиви Рей не умерла! — яростно прошипела я.

— Пока нет, но, судя по состоянию ее Супруги, Стиви Рей находится на грани жизни и смерти.

— Но Афродита Запечатлелась со Стиви Рей по ошибке! — пробормотала я. — Она никогда этого не хотела, как и Стиви Рей. Это несправедливо!

— Так или иначе, между ними возникло Запечатление, и ты видишь его последствия.

— О, Богиня!

Вырвавшись из объятий Дария, Афродита села на кушетке. На ее бледном перекошенном лице застыло выражение крайнего изумления. На моих глазах это выражение сменилось болью, затем отчаянным отрицанием и страхом. Потом вдруг Афродиту начала бить такая дрожь, что у нее зубы застучали. Она уткнулась лицом в ладони и душераздирающе расплакалась.

Дарий молча посмотрел на меня. Приготовившись услышать известие о смерти Стиви Рей, я подошла к кушетке и опустилась рядом с Афродитой.

— Афродита? — пробормотала я, безуспешно пытаясь справиться со слезами. Неужели Стиви Рей умерла? Но этого не может быть! И что мне теперь делать, ведь я нахожусь за тысячи миль от Оклахомы! — Стиви Рей умерла?

Близняшки дружно зарыдали, а Дэмьен обнял Джека.

Афродита оторвала ладони от лица, и я чуть челюсть не выронила, увидев на ее заплаканном лице хорошо знакомую мне злорадную ухмылку.

— Умерла? Нет, детки, она не умерла. Наша Стиви Рей только что Запечатлелась с кем-то еще!

ГЛАВА 37

Стиви Рей

В первый миг, когда земля поглотила ее, Стиви Рей подумала, что теперь все будет хорошо. Темная прохлада стала таким избавлением для ее обгоревшей кожи, что Стиви Рей тихо застонала.

— Красная? Стиви Рей?

Только когда он заговорил, Стиви Рей поняла, что они с Рефаимом по-прежнему обнимают друг друга.

Высвободившись, она шагнула в сторону и громко вскрикнула от боли, коснувшись спиной стены тесной землянки, которую Земля открыла по ее зову.

— Ты в порядке? — спросил Рефаим. — Я тебя не вижу.

— Все нормально. Кажется, — ответила она, не узнавая своего голоса. Он звучал так тихо и так невероятно слабо, что Стиви Рей испытала настоящий прилив ужаса. Неужели, спасшись от солнца, она все равно не спаслась от причиненного им вреда?

— Я ничего не вижу, — сказал Рефаим.

— Это потому, что земля сомкнулась над нашими головами и закрыла меня от солнца.

— Мы заперты здесь? — в голосе Рефаима не было паники, однако спокойствия в нем тоже не чувствовалось.

— Нет, я могу в любой момент открыть землю, — заверила его Стиви Рей. Потом подумала немного и добавила: — Вообще-то мы не очень глубоко. Так что если я вдруг умру, ты запросто выкопаешься на поверхность. Кстати, как ты? Наверное, крыло ужасно болит?

— Тебе кажется, что ты можешь умереть? — спросил Рефаим, пропуская ее вопрос мимо ушей.

— Да нет, я не думаю… Хотя… Не знаю. Чувствую себя как-то странно.

— Странно? Объясни.

— Как будто я вышла из своего тела. Оно само по себе, а я сама по себе.

— Тело болит?

Стиви Рей задумалась ненадолго — и результат размышлений ее ошеломил.

— Ничего не болит!

Это была чистая правда, но странно, что голос ее при этом звучал все тише и тише.

Внезапно чья-то рука коснулась ее лица, скользнула по шее, по руке, спустилась ниже…

— Ааааааа! Больно же, больно!

— Ты страшно обгорела. Я это чувствую. Тебе нужна помощь.

— Если я отсюда выйду, то сгорю дотла, — прошептала Стиви Рей, не понимая, отчего земля так странно качается у нее под ногами.

— Чем я могу тебе помочь?

— Можешь найти огромный кусок брезента, растянуть его надо мной и довести меня до станции переливания крови. Это было бы самое лучшее…

Стиви Рей легла ничком, закрыла глаза и подумала, что ужасно хочет пить. Неужели она все-таки умрет? Ей было совсем не страшно, просто любопытно немного… И еще капельку стыдно перед Рефаимом, который столько сделал, чтобы ее спасти.

— Значит, тебе нужна кровь?

— И только кровь. Тем и живу. Ну да, противно, но что поделать? Такая уж есть. Хочешь, сердце перекрещу и поклянусь мамой? — с истерическим смешком пробормотала Стиви Рей. — Вообще-то ни капельки не смешно.

— Если ты выпьешь кровь, то не умрешь?

— Наверное, — ответила она.

— Если кровь тебя исцелит, возьми мою. Я обязан тебе жизнью. Поэтому я спас тебя с крыши, но если ты сейчас умрешь, мой долг останется неоплаченным. Так что бери мою кровь, если тебе нужно, — предложил Рефаим.

— Ты плохо пахнешь, — прямо ответила Стиви Рей.

— Так говорили и те красные недолетки! — донесся до нее из темноты раздраженный и обиженный голос пересмешника. — Моя кровь неприятна для вас, потому что я не предназначен быть вашей пищей. Я сын Бессмертного. Я не ваша жертва!

На этот раз настала ее очередь обижаться.

— Зачем ты так говоришь? Я не беру жертвы, слышишь? По крайней мере, теперь.

— Какая разница? Правда в том, что я пахну по-другому, потому что я другой. Я не создан быть вашим обедом.

— Я никогда не считала тебя обедом! — Стиви Рей хотела, чтобы ее слова прозвучали резко и решительно, но еле-еле смогла договорить фразу до конца.

Голос ее необъяснимо дрожал, а собственная голова вдруг показалась ей огромной и легкой, как одуванчик, в любой момент готовый сорваться со стебелька-шеи и унестись куда-нибудь в облака, как веселый деньрожденьевый шарик…

— Какая разница, как что пахнет? Кровь есть кровь. Я твой должник. Выпей мою кровь и будешь жить.

Стиви Рей истошно завопила, когда Рефаим снова схватил ее и притянул к себе.

Она чувствовала, как лопается обгоревшая кожа на ее руках и плечах, как в раны забивается земля.

В следующий миг она очутилась на мягких перьях пересмешника. Стиви Рей глубоко вздохнула. Что ж, не так уж плохо будет умереть под землей, в гнездышке из перьев. А если не двигаться, то и болеть будет меньше…

Но Рефаим задвигался. Стиви Рей поняла, что он полоснул клювом по порезу, который Куртис сделал на его предплечье. Рана давно перестала кровоточить, но теперь снова открылась, наполнив тесную землянку густым запахом крови бессмертного.

Затем пересмешник снова пошевелился — и его кровоточащая рука оказалась у самых губ Стиви Рей.

— Пей! — хрипло приказал Рефаим. — Помоги мне избавиться от долга.

Первый глоток она сделала машинально. Кровь пересмешника была ужасно вонючей. Она пахла неправильно, ужасно неправильно!

Но вот кровь попала ей на язык, и Стиви Рей застонала.

На вкус кровь пересмешника оказалась совершенно не такой, как она думала. Она была не похожа на его запах. Нет, не так — она была нисколько не похожа на его запах! Она была вообще ни на что не похожа, она наполняла рот и душу Стиви Рей какой-то восхитительной сложностью и абсолютной непохожестью на все, что она знала до этого.

Пересмешник зашипел, и еще теснее прижал ее к своей открытой ране. Стиви Рей застонала. Казалось бы, поглощение крови пересмешника никак не могло быть сексуальным, однако назвать его несексуальным язык тоже не повернулся бы. Ой, божечки, стыд какой! Даже жаль, что у нее не было сексуального опыта (не такого, как обжиматься с Далласом в темных туннелях, а настоящего ), потому что Стиви Рей оказалась совершенно не готова ко всему тому, что происходило с ее телом и разумом. Нет, это было приятно — очень-очень мощно, суперкруто и крышесносяще — вот только с Далласом она ничего подобного не испытывала.

Тем не менее ей это нравилось. На какую-то долю секунды Стиви Рей забыла, что Рефаим был помесью Бессмертного и человека, чудовищем, рожденным похотью и насилием. В этот миг для нее существовала лишь горячая сила его тела и собственное удовольствие.

Именно в этот миг ее Запечатление с Афродитой порвалось, и Стиви Рей, первый красный вампир и Верховная жрица Никс, Запечатлелась с Рефаимом, любимым сыном падшего Бессмертного.

И в тот же самый миг она оторвала губы от его кровоточащей руки и отстранилась.

Никто из них не произнес ни слова. В тесноте темной землянки слышалось лишь жаркое прерывистое дыхание вампира и пересмешника.

— Земля, ты нужна мне снова, — прошептала Стиви Рей в темноту. Голос ее обрел силу и перестал дрожать. Тело болело. Ожоги и волдыри горели огнем, но кровь Рефаима позволила ее организму начать исцеление, и теперь Стиви Рей уже точно знала, что не умрет.

Земля пришла к ней, и в темноте запахло травой и цветами. Стиви Рей указала наверх и приказала:

— Открой щелочку — только малюсенькую, чтобы здесь стало чуть-чуть посветлее, но свет не обжег меня.

Послушная стихия сделала все, как ей приказали. Земля над головами Стиви Рей и Рефаима задрожала, струйки песка посыпались вниз, а потом высоко-высоко показалась узкая полоска света.

Глаза Стиви Рей мгновенно привыкали к любому освещению, поэтому какое-то время она внимательно наблюдала за тем, как Рефаим хлопает веками и жмурится от неожиданного света.

Выглядел он кошмарно — ну просто пернатая отбивная с кровью! Сломанное крыло почти полностью выпало из перевязи и беспомощно болталось за спиной. Стиви Рей сразу поняла, когда к Рефаиму вернулось зрение. Красные человеческие глаза мгновенно уставились на нее и выжидательно замерли.

— Твое крыло снова разбинтовалось, — сказала она, чтобы что-то сказать.

Он проворчал нечто неразборчивое, но Стиви Рей решила принять это за знак согласия.

— Давай-ка я его перевяжу, — предложила она и хотела было встать, но Рефаим ее остановил.

— Не шевелись. Отдыхай под своей землей и набирайся сил.

— Да брось, все в порядке. Ну, пусть не на сто процентов, но мне все равно гораздо лучше. — Стиви Рей помолчала и спросила: — Ты понял, да?

— Что я должен… — сварливо начал он, но вдруг резко оборвал себя и замолчал. Красные глаза его чуть не вывалились от изумления. — Как? Это же невозможно!

— Умереть не встать, — выдохнула Стиви Рей.

Она встала и начала аккуратно снимать с него размотавшиеся лоскуты.

— Я сама не думала, что это возможно. Однако — результат налицо.

— Запечатление, — проскрипел Рефаим.

— Между нами, — уточнила Стиви Рей.

Они надолго замолчали.

Закончив разматывать бинты, Стиви Рей аккуратно свернула их и сказала:

— Я опять положу крыло тебе за спину и крепко-крепко его примотаю. Сразу предупреждаю — будет больно. Причем, на этот раз, мне тоже.

— Правда? — переспросил он.

— Ага. Видишь ли, я же до тебя была Запечатлена с одной человеческой девчонкой, и знаю, как это работает. Черт, если бы ты только знал, как это было неудобно! Она знала обо мне все то, что я предпочла бы скрыть не только от нее, но и от всех остальных. Полный кошмар! Чувствами тоже приходилось делиться, так что не забалуешься. Но теперь я Запечатлена с тобой, а значит, с нами будет та же история. Твоя боль — моя боль.

— Ты все еще Запечатлена с ней?

Стиви Рей отрицательно помотала головой.

— Нет, между нами все кончено. Думаю, она сейчас рада-радехонька!

— Рада? Радехонька? — нахмурился Рефаим.

— Ой, божечки, моя мама так всегда говорит. Короче говоря, моя бывшая Запечатленная сейчас очень-очень счастлива.

— А ты? Что ты?

Стиви Рей посмотрела ему в глаза и честно ответила:

— Я дико растеряна, но ни секундочки не сожалею, что наше Запечатление с Афродитой закончилось раз и навсегда. А теперь посиди спокойно и дай мне сделать дело.

Рефаим послушно замер и позволил ей заняться его искалеченным крылом.

Стиви Рей первая со свистом втянула в себя воздух и взвизгнула от боли. При этом она побелела, как полотно и начала мелко-мелко дрожать.

— Ой, больно-то как… Ой, божечки, как же больно!

Рефаим уставился на нее.

— Ты это чувствуешь ?

— К сожалению, да. Знаешь, это даже хуже, чем гореть заживо. — Она посмотрела ему в глаза и тихо спросила: — Оно заживет?

— Заживет.

— Но? — уточнила Стиви Рей, почувствовав, что ответ не полон.

— Но я вряд ли смогу летать.

Стиви Рей беззвучно ахнула.

— Это плохо, да? Очень плохо?

— Да.

— Ой, ну не надо раньше времени опускать руки! Может быть, все еще не так. Если ты вернешься со мной в Дом Ночи, то я…

— Я не могу вернуться туда.

Ему не нужно было повышать голос, чтобы она поняла — это окончательное решение.

Но она не желала этого понимать.

— Ой, божечки, да я когда-то тоже так думала, но вернулась ведь! И они меня приняли. Ну, не все, конечно, но некоторые!

— Я — другое дело, и ты отлично это знаешь.

Стиви Рей опустила глаза. Плечи ее сгорбились, руки бессильно упали.

— Ты убил профессора Анастасию. Она была очень хорошая, правда. А ее муж, Дракон, убит горем. Он не знает, как ему жить без Анастасии.

— Я делал то, что должен был делать. Я сын своего отца.

— Твой отец бросил тебя, — напомнила Стиви Рей.

— Я разочаровал его.

— Ты чуть не погиб!

— Он все равно был и остается моим отцом, — тихо ответил Рефаим.

— Послушай, Рефаим… Вот это наше Запечатление. Ты его чувствуешь? Или это только я одна изменилась?

— Изменилась?

— Ну да. Я раньше не чувствовала твою боль — а теперь чувствую. Я не могу сказать, о чем ты думаешь, зато чувствую тебя. Мне кажется, что я смогу почувствовать, где ты и что с тобой происходит, даже если ты будешь далеко-далеко от меня. Это странно. Это совершенно непохоже на то, как у нас было с Афродитой, но это так. А с тобой что-нибудь такое тоже произошло?

Рефаим долго молчал, собираясь с мыслями, а потом очень смущенно пробормотал:

— Я чувствую ответственность за тебя. Как будто должен тебя защищать.

— Ой, да ты и так меня защищал! — зарделась Стиви Рей. — Ты же спас мне жизнь до всякого Запечатления!

— Это был долг. Теперь все по-другому.

— Как?

— Так. Сейчас мне страшно при одной мысли о том, что ты могла умереть, — с нескрываемым раздражением признался Рефаим.

— И все?

— Нет. Да. Не знаю! Я не привык к этому! — он в бешенстве ударил себя кулаком в грудь.

— К чему?

— К тому, что я чувствую к тебе. Я не знаю, как это назвать.

— Может, назовем просто дружбой?

— Не назовем! Это невозможно.

Стиви Рей лукаво ухмыльнулась.

— Вот ты не поверишь, но мы совсем недавно говорили об этом с Зои! Знаешь, что я ей сказала? Порой то, что нам кажется невозможным, в жизни оказывается совсем не однозначно черно-белым.

— При чем тут черное и белое? Речь о добре и зле. Мы с тобой находимся на разных чашах весов во всемирном равновесии добра и зла.

— Ой, ну кто сказал, что так будет всегда? Ты же можешь перепрыгнуть со своей чашки на мою!

— Я — сын своего отца, — глухо ответил Рефаим.

— Вот интересно, и чем это обернется для нас?

Прежде чем он успел ответить, из узкой щели в земле донеслись громкие перепуганные крики.

— Стиви Рей! Ты здесь?

— Это Ленобия, — шепнула Стиви Рей.

— Стиви Рей! — раздался второй голос, на этот раз мужской.

— О, черт! Это Эрик. Он знает ход в туннели. Если они полезут туда, им не сдобровать!

— Они сумеют прикрыть тебя от солнца?

— Думаю, да. Они же не хотят, чтобы я поджарилась!

— Тогда отзовись и уходи вместе с ними, — решил Рефаим.

Стиви Рей сосредоточилась, помахала рукой — и узкая щель над их головами вздрогнула и расширилась. Стиви Рей прижалась спиной к земле, сложила руки рупором и крикнула:

— Ленобия! Эрик! Я тут!

Потом повернулась к Рефаиму, уперлась руками в земляную стену по обе стороны от его головы и зашептала:

— Спрячь его ради меня, Земля. Пусть они его не увидят, пожалуйста! — Затем она легонько пихнула землю, и за спиной пересмешника образовалась неглубокая ниша, в которую он нехотя спрятался.

— Стиви Рей? — донесся из щели наверху голос Ленобии.

— Ага, я тут! Но я пока не могу вылезать на свет. Вы не могли бы чем-нибудь прикрыть меня?

— Мы что-нибудь придумаем. Подожди немного!

— Ты в порядке? Тебе что-нибудь принести? — спросил Эрик.

Стиви Рей догадалась, что под «чем-нибудь» он подразумевает десяток пакетиков крови из холодильника в туннелях, однако позволить Эрику отправиться туда было все равно что послать его на верную смерть.

— Нет! Я в порядке. Просто найдите что-нибудь, чем прикрыть меня от солнца.

— Нет проблем. Мы сейчас вернемся, — ответил Эрик.

— Я буду тут! — проорала Стиви Рей в ответ. Потом повернулась к Рефаиму. — Ну, а ты как?

— Я тут, в углу. Если ты им не расскажешь, они меня не заметят.

Досадуя на его недогадливость, Стиви Рей затрясла головой.

— Да нет, я не об этом. Ясна ночь, я никому ничего не скажу. Но куда ты пойдешь отсюда?

— Только не в туннели, — ответил Рефаим.

— Да уж, туда тебе ход заказан. Так, давай-ка подумаем. Когда Эрик и Ленобия уйдут, ты сможешь запросто отсюда выбраться. Красные недолетки днем носа не высовывают из подвалов, а люди в такую рань обычно спят.

Стиви Рей снова задумалась. Ей не хотелось отпускать Рефаима далеко от себя, и не только потому, что его нужно будет кормить и лечить, ведь повязки его выглядели поистине ужасно, и раны запросто могли загноиться. Да-да, за ним непременно нужно будет ухаживать! Он должен поправиться, стать сильным, крепким, как раньше… Интересно, что он тогда сделает?

Кажется, она отвлеклась. На самом деле Стиви Рей просто не хотелось признаваться себе в том, что из-за этого Запечатления она не может без страха думать о расставании с Рефаимом. Она должна быть с ним — просто должна, и все. Странно, с Афродитой она никогда не чувствовала ничего подобного…

— Стиви Рей, они возвращаются, — проскрипел Рефаим. — Куда мне идти?

— Ой, ну вот… Это… тебе нужно где-то укрыться. И лучше всего в таком месте, от которого люди предпочитают держаться подальше или, по крайней мере, их не удивит шум, доносящийся оттуда по ночам. — Глаза Стиви Рей радостно вспыхнули, и она энергично затрясла кудряшками. — Придумала! После Хэллоуина мы с Зет и ребятами устроили себе привиденческий тур по Талсе. Между прочим, катались на допотопном трамвайчике, представляешь?

— Стиви Рей! Ты там жива? — прогремел сверху голос Эрика.

— Ага! — крикнула она.

— Мы накроем куском брезента землю вокруг дерева. Так ты сможешь выбраться?

— Только накройте хорошенько, а уж я в два счета вылезу!

— Ладно. Я скажу, когда все будет готово, — прокричал Эрик.

Когда его шаги затихли в отдалении, Стиви Рей снова повернулась к Рефаиму.

— Слушай, что я придумала. Последняя остановка трамвая была у музея Томаса Джилкриса. Это на севере Талсы. Там на территории есть большой старый дом — совершенно пустой. В городе постоянно говорят о том, что его нужно отреставрировать, но никак денег не соберут. Это и к лучшему, потому что ты там спрячешься [11]!

— Люди меня не увидят?

— Ой, божечки, да нет же! Конечно, если ты будешь умницей. Днем сиди дома и носа не высовывай наружу, понял? Это будет очень просто, ведь дом заколочен, заперт и вообще заброшен. Но самое главное, он считается домом с привидениями! Вот почему его включили в привиденческий тур по Талсе. Все думают, что призрачная миссис Джилкрис, вторая жена основателя музея, и их призрачные детки время от времени наведываются туда, так что если кто-нибудь и увидит там что-то странное — я имею в виду тебя! — то ничуточки не удивится. Перепугается до смерти, только и всего.

— Там живут духи мертвых.

— Ты что, боишься их? — вытаращила глаза Стиви Рей.

— Нет. Я их слишком хорошо знаю. Долгие столетия я сам был таким духом.

— Ну да, конечно… А я и забыла.

— Стиви Рей! Ты готова? — прокричала сверху Ленобия.

— Ага! Вылезаю! Только отойдите подальше от трещины, потому что мне придется ее расширить! — Она встала и подошла к отверстию в земле, которое теперь уже почти не пропускало света. — Я уведу их подальше отсюда. А ты вылезешь и пересечешь железнодорожные пути. Там увидишь шоссе, и пойдешь по нему, а потом свернешь на север, пока не увидишь указатель на музей Джилкриса. Дальше уже сам разберешься. Самое трудное — выбраться на шоссе, а дальше вдоль трассы сплошные деревья и кустарники, тебя там вообще никто не заметит. Постарайся идти как можно быстрее и держись подальше от дороги. Если тебя кто-то и увидит мельком из машины, то примет за огромную птицу.

Рефаим возмущенно фыркнул, но Стиви Рей и ухом не повела.

— Дом, о котором я тебе говорю, стоит прямо посреди музейной территории. Спрячься там, а завтра ночью я принесу тебе еду и все необходимое.

Пересмешник задумался ненадолго, а потом сказал:

— Не надо нам больше видеться. Это неблагоразумно.

— Если уж на то пошло, то наши отношения с самого начала были не особо разумными, — пожала плечами Стиви Рей.

— Тогда до завтра.

— До завтра.

— Береги себя, — проворчал Рефаим. — Если ты вдруг… короче, я сразу почувствую, что тебя больше нет. — Каждое слово давалось ему с трудом, словно он просто не знал, как такое можно сказать.

— Аналогично, — кивнула Стиви Рей и быстро прибавила, прежде чем поднять руки и вызвать Землю: — Спасибо, что спас мне жизнь. Твой долг полностью оплачен.

— Странно, что я вовсе не чувствую себя свободным, — негромко пробурчал Рефаим.

— Да уж, — вздохнула она. — Я понимаю.

Когда Рефаим снова спрятался в нише, она призвала свою стихию, открыла проход и позволила Эрику и Ленобии вытащить себя на поверхность.

Никто из них не посмотрел вниз. Никто ничего не заподозрил. И никто не увидел, как странное существо — получеловек-полуптица — прихрамывая, побрело в сторону музея Джилкриса, чтобы спрятаться там среди духов прошлого.

ГЛАВА 38

Зои

— Стиви Рей! Ты в порядке?

Я изо всех сил вцепилась в трубку, как будто хотела просочиться в нее и своими глазами убедиться, что моя лучшая подруга цела и невредима.

— Зет! Ты почему такая напуганная? Это ты из-за меня, да? Брось, я в порядке. Честное слово, это был просто глупый несчастный случай. Ой, божечки, я такая дура!

— Что случилось?

— Ох, да мне вообще не нужно было уходить из Дома Ночи! Надо было подождать до вечера и уж тогда лезть в эти туннели. Но ты же знаешь, у меня шило в заднице! И прикинь — на крыше я услышала какие-то подозрительные звуки. Близилось к рассвету, и я перепугалась, что кто-нибудь из этих красных чудиков мог застрять там. Ну говорю же — дура и есть дура! Короче, там была кошка. Огромная жирная пятнистая кошка, и это она орала на крыше. Я хотела слезть, но у меня же вечно все не как у людей! Короче, я со всей дури саданулась башкой обо что-то, да так сильно, что вырубилась. Ну просто умереть не встать! Кровищи было — жуть. До сих пор коленки трясутся.

— Ты полезла на крышу, ударилась головой и потеряла сознание? — не веря своим ушам повторила я. Мне вдруг мучительно захотелось дотянуться до Стиви Рей и удавить ее собственными руками. — И все это перед самым рассветом?

— Ну да, я понимаю, что ты хочешь сказать. Вряд ли я когда-нибудь расскажу об этом происшествии своим будущим детям. Тем более что когда я пришла в себя, солнце палило вовсю.

— Ты сгорела? — ахнула я. — То есть, сильно обгорела?

— Ага, мне здорово досталось. Наверное, я очнулась от того, что начала гореть. До сих пор выгляжу как наглядное пособие для изучения ожогов разных степеней. Но грех жаловаться, все могло кончиться гораздо хуже. Повезло еще, что я сумела пробежать по крыше до дерева! Помнишь это дерево перед вокзалом?

Да, я отлично знала это дерево. Именно там скрывалось нечто, что однажды меня едва не прикончило.

— А дальше все просто. Перелезла на дерево, спустилась вниз, попросила землю открыться и сделать для меня норку.

— Там Ленобия и нашла тебя?

— Ну да, они с Эриком меня нашли. Кстати, Эрик был очень мил. Нет, я это не к тому, что тебе нужно снова с ним встречаться, а так, к сведению.

— Спасибо. Я рада, что ты спаслась. — Я помолчала, обдумывая, следующие слова. — Стиви Рей, все это ужасно отразилось на Афродите. И разрыв вашего Запечатления, и все остальное.

— Мне очень жаль, что я доставила ей неудобства.

— Неудобства? Как у тебя только язык поворачивается называть это неудобствами? Ты ее чуть не убила, Стиви Рей! Она горела вместе с тобой, а мы стояли и смотрели, как она умирает!

— Ой, божечки, какой ужас! Я не знала…

— Стиви Рей, подожди немного. — Повернувшись спиной к ребятам, внимательно слушавшим каждое мое слово, я вышла из комнаты в сказочно прекрасный зал.

Белые восковые свечи, горевшие в высоких подсвечниках филигранного стекла, заливали теплым мерцающим светом позолоту на стенах, обитых кремовым шелком. Внезапно я почувствовала себя Алисой в Стране Чудес, пролезшей в кроличью нору и очутившейся в совершенно ином мире.

— Ага, теперь лучше. Здесь нас никто не слышит, — пояснила я. — Афродита сказала, что ты попала в западню. Она уверена в этом.

— Зет, ну что ты такое говоришь! Афродите просто передалась моя паника, вот и все! На самом деле я попала в западню собственной тупости и ударилась башкой о какую-то железяку. А когда падала, запуталась в металлическом хламе, сваленном на крыше. Стыдно признаться, но я совершенно обезумела от страха. Афродита это почувствовала, вот и все.

— Значит, никто тебя не поймал? И тебя не заперли в клетку? И никакой решетки тоже не было?

— Что ты, Зет! — расхохоталась Стиви Рей. — Ну что за бред, в самом деле!

Я растерянно заморгала, ничего не понимая.

— Это было очень страшно, Стиви Рей. В какой-то момент я уже не сомневалась, что потеряю вас обеих.

— Да все в порядке, Зет! Ты не потеряла ни меня, ни паршивку Афродиту. Кстати, я ни капельки не жалею, что наше Запечатление с ней разорвалось.

— Кстати, это еще одна странность. Как это могло случиться? Ведь ваше Запечатление не разорвалось даже после того, как Дарий пил у Афродиты кровь.

— Выходит, я все-таки и впрямь чуть не умерла. Наверное, Запечатление разорвалось, когда я была на грани смерти. Кроме того, эта штука тяготила нас обеих. Возможно, отношения Афродиты с Дарием ослабили наше Запечатление, вот оно и порвалось в критический момент.

— Мне не кажется, что ваше Запечатление хоть сколько-то ослабело, — с сомнением заметила я.

— Ну, ты могла просто не заметить. Оно ослабевало, ослабевало, а как дошло до дела, то легко и порвалось!

— Я видела, как оно рвалось, и для Афродиты в этом не было ничего легкого! — неожиданно резко сказала я.

— Для меня, реально горевшей на солнце, тоже! — ответила Стиви Рей.

Разумеется, я почувствовала себя последней поганкой. Моя подруга чуть не умерла (во второй раз и окончательно!), а я допрашиваю ее, как прокурор!

— Ладно, извини. Я просто ужасно переволновалась, вот и все. И чуть сама не умерла, глядя на то, как Афродита мучается твоей болью.

— Может, мне поговорить с ней? — предложила Стиви Рей.

— Нет! По крайней мере, не сейчас. Только что я видела, как Дарий унес ее по широченной лестнице куда-то наверх, судя по всему, в сказочно роскошный номер. Вампиры дали ей какое-то успокоительное, так что сейчас Афродита будет спать.

— Вот и славненько! Значит, Афродита закинулась по полной? Надеюсь, ей это понравится.

Мы посмеялись, и мне показалось, будто между нами снова все стало, как раньше.

— Зои? Высший Совет собирается на заседание. Тебе пора идти, — раздался со стороны лестницы громкий голос Эрке.

— Я должна бежать, — пробормотала я.

— Ага, я слышала. Слушай, хочу дать тебе один очень-очень важный совет. Слушай свое сердце, Зет! Даже если все будут против тебя, и тебе покажется, что ты можешь совершить самую жуткую ошибку в своей жизни — стой на своем. Никого не слушай и делай так, как подсказывает внутренний голос. Вот увидишь, результат тебя поразит! — торопливо забормотала Стиви Рей.

Я задумалась, а потом задала вопрос, который давно уже вертелся у меня на языке:

— И это может спасти тебе жизнь?

— Да, — мгновенно ответила Стиви Рей. — Может.

— Нам нужно будет серьезно поговорить, когда я вернусь, Стиви Рей.

— Я буду тут, — ответила она. — Давай, Зет, надери им задницы и порви, как Малефисент тапки!

— Постараюсь, — вздохнула я. — Пока, Стиви Рей. Я рада, что ты не умерла. Снова.

— А уж я-то как рада! Снова.

Нажав на отбой, я расправила плечи, подняла голову и приготовилась к посещению Высшего Совета.

Высший Совет заседал в здании старого собора, стоявшего напротив сказочно прекрасного дворца Сан-Клементе. Больше всего мне понравились огромные тяжелые люстры, спускавшиеся с терявшегося в вышине потолка, словно магические свечи в сказочном Хогвартсе. Еще здесь были полукруглые ряды мраморных сидений в каком-то древнем стиле, который мы проходили на уроке литературы, когда читали «Медею». Внизу, на гранитном постаменте, стояли в ряд семь резных мраморных кресел. С виду они были очень красивые, но мне почему-то подумалось, что сидеть на них ужасно жестко, не говоря уже о том, что можно запросто отморозить себе задницу.

В огромном витражном окне горело многоцветное изображение Никс с воздетыми вверх руками. В другом окне были представлены эмблемы всех четырех уровней, символизирующих стадии взросления недолетки в Доме Ночи. Я восхищенно крутила головой, любуясь прекрасными окнами, когда взгляд мой вдруг упал на сцену, изображенную прямо напротив фигуры Никс — и душа у меня ушла в пятки.

Это был Калона! Крылья его были расправлены, обнаженное мускулистое тело играло всеми оттенками бронзы. Я задрожала, не в силах отвести взгляд.

Старк твердо взял меня под руку и повел прочь, словно старинный джентльмен, сопровождающий свою даму к сидениям мраморного амфитеатра.

— Это не он, — еле слышно шепнул Старк мне на ухо. — Это старинное изображение Эреба.

— Теперь я прекрасно понимаю, как Калону могут принять за Эреба! — испуганно прошептала я в ответ.

— Могут. Но разве ты здесь не для того, чтобы этого не случилось?

— Зои и Старк, вот ваши места, — Эрке указала нам на два сидения в нижнем ряду, прямо перед семью мраморными креслами. — Остальные сядут сзади. — Она рассадила Близняшек, Джека и Дэмьена по местам и напомнила мне: — Не забывай, что говорить можно только в том случае, если Совет предоставит тебе слово.

— Да-да, я помню, — кивнула я.

Эрке начала серьезно меня раздражать. Она, конечно, подруга Ленобии, и я честно старалась нормально к ней относиться, но после кошмара с Афродитой Эрке как-то незаметно взяла бразды правления в свои руки и стала вести себя с нами, как начальница. Вообще-то мы прилетели сюда только из-за того, что Неферет и Калона пытаются манипулировать Высшим Вампирским Советом. Может быть, стоило обсудить, как бороться с ними, а не забивать нам головы всякими идиотскими правилами?

Но Близняшки, Джек и Дэмьен лишь послушно кивали и хором попискивали: «Да-да, конечно-конечно».

— Я лучше сяду здесь, за вами, вместе с Джеком и Дэмьеном, — раздался за моей спиной недовольный голос Хита. — Не нравятся мне эти почетные места для человеческих Супругов, я уж тут, с простым народом посижу.

Они со Старком понимающе переглянулись, и Старк сказал:

— Прикроешь спину.

— А то! — кивнул Хит.

— Отлично. А я буду смотреть в оба за всем остальным.

Самое ужасное, что на этот раз они не придуривались. Они не подкалывали друг друга, не соперничали за мое внимание и не грызлись. Они настолько боялись за меня, что действовали заодно.

И все это пугало меня до безумия.

Наверное, это покажется вам жалким и глупым, но в этот момент я ужасно скучала по бабушке.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось перенестись в уютный маленький домик на лавандовой ферме, свернуться рядом с бабушкой на диванчике и смотреть старые мюзиклы Роджерса и Хаммерстайна, поедая горячий и масляный попкорн. И чтобы самой страшной бедой в моей жизни была несделанная домашка по геометрии!

— Высший Вампирский Совет!

— Не забудьте встать! — прошипела Эрке за моей спиной.

Я мысленно закатила глаза, но повиновалась.

В огромном зале царила торжественная тишина. Вместе со всеми я поднялась со своего места и во все глаза уставилась на прекраснейших в мире созданий, медленно входивших в зал.

Для меня не было новостью, что все семеро членов Высшего Совета являются женщинами. Вампирское общество матриархально, а, следовательно, вся власть у нас принадлежат женщинам. Еще я знала, что члены Высшего Совета очень стары, даже по вампирским меркам, хотя с виду этого никогда не скажешь. Но я была просто потрясена их невероятной красотой и непререкаемой властностью.

С одной стороны, мне было приятно лишний раз убедиться в том, что хотя вампиры тоже стареют и умирают, как люди, однако они даже в старости не превращаются в лысых морщинистых шарпеев. Но с другой стороны, излучаемое ими могущество было намного выше моего предела переносимости.

При одной мысли о том, чтобы встать в этом огромном зале и открыть рот перед семеркой величественных вампиров у меня начинало подозрительно урчать в животе.

Старк накрыл мою руку своей ладонью и крепко сжал. Я вцепилась в его пальцы, отчаянно мечтая стать старше, умнее, решительнее и обрести ораторские способности.

Потом я услышала, как в зал вошел кто-то еще и, обернувшись, увидела Неферет и Калону, уверенно направлявшихся к двум пустующим сиденьям в самом нижнем ряду, где сидели мы со Старком.

В тот же миг члены Совета заняли свои кресла (у некоторых могло создаться впечатление, будто они не могли сесть, не дождавшись этой парочки!), и мы тоже получили право плюхнуться на сиденья.

Мне было очень трудно не смотреть на Неферет и Калону.

Неферет всегда была красавицей, но за несколько дней, прошедших с нашей последней встречи, ее красота заметно изменилась. Теперь ее окружала аура власти. Сегодня Неферет была в свободном белом платье, ниспадавшем складками, как римская туника. Скажу откровенно — вид у нее был царственный. Что касается Калоны, то это было особое зрелище.

Наверное, не стоит упоминать, что он был полуодет? На нем не было ни рубашки, ни ботинок — только черные брюки и черные крылья. И при этом он не выглядел ни смешно, ни глупо. Мне не хочется этого говорить, но он выглядел как бог, решивший из любопытства прогуляться по земле.

Черные крылья плащом лежали за его спиной. Я видела, что все смотрят на него, но Калона смотрел только на меня, и когда наши взгляды встретились, весь мир вокруг исчез и перестал существовать.

Остались только мы — я и Калона. И воспоминание о моем последнем сне.

Теперь я видела в Калоне Воина Никс, прекрасное создание, верно служившее Богине и изгнанное за свою беззаконную любовь. В глазах Калоны я читала робость и вопрос. Он хотел знать, смогу ли я поверить ему. Мне показалось, будто я снова слышу его слова: «Что если я злой только рядом с Неферет? Что если рядом с тобой я смогу выбрать добро?»

Мой разум выслушал эти слова и отверг их, как ложь. Но мое сердце говорило иное. Калона сумел достучаться до него, и поэтому все стало непросто. Я знала, что должна отвергнуть его и не подать виду, будто его слова тронули меня до глубины души, но при этом мне хотелось, чтобы Калона увидел в моих глазах правду. И я открыла ему свое сердце, и позволила моим глазам сказать то, чего я никогда не могла бы произнести вслух.

В ответ Калона улыбнулся мне с такой нежностью, что я поспешно отвернулась.

— Зои? — шепнул Старк.

— Я в порядке, — машинально пробормотала я.

— Будь сильной. Не поддавайся ему.

Я кивнула.

Оглянувшись через плечо, я увидела, что вся моя группа поддержки, разинув рты, пялится на Калону. И только Хит даже головы не повернул в его сторону. Он смотрел на меня, и на его лице была написана тревога. Я попыталась улыбнуться ему, но смогла выдавить только кривую виноватую гримасу.

К счастью, одна из членов Совета взяла слово, и мне пришлось переключить свое внимание на нее.

— Высший Совет собрался на свое внеочередное заседание. Совет открываю я, Дуантия. Да пребудет с нами мудрость и воля Никс.

Из краткой лекции Эрке я знала, что Дуантия была старшим членом Совета, поэтому она могла открывать заседания и закрывать их по своему усмотрению. Я во все глаза смотрела на эту жрицу. Просто не верилось, что ей несколько сотен лет! Если не считать невероятной уверенности и многовековой привычки повелевать, ее возраст выдавали лишь редкие серебристые пряди в густых каштановых волосах.

— У нас появились вопросы к Неферет и созданию, именующему себя Эребом.

Неферет почтительно кивнула Дуантии, но я заметила, что ее изумрудные глаза слегка сощурились, как у кошки.

Калона встал и поклонился Совету.

— Счастливо встретиться вновь, — пророкотал он, кланяясь Дуантии и всем членам Совета. Несколько жриц кивнули ему в ответ.

— У нас есть вопросы по поводу вашего происхождения, — заявила Дуантия.

— Ваш интерес совершенно оправдан, — снова склонил голову Калона.

Голос его был бархатистым и глубоким, и говорил он непривычно скромно, взвешенно и очень-очень искренне.

Готова поклясться, что в тот момент не только мне, но и всем присутствовавшим хотелось слушать его, что бы он ни говорил.

И тогда я испугалась и поступила, как глупая девчонка. Я закрыла глаза и взмолилась Никс так горячо, как никогда еще не молилась: «Пожалуйста, позволь ему говорить только правду! Если он будет говорить правду, то возможно, у него еще есть надежда!»

— Вы называете себя Эребом, сошедшим на землю, — продолжала Дуантия.

Я открыла глаза и увидела, как Калона вежливо улыбнулся, прежде чем ответить.

— Разумеется, я бессмертен.

— Но являетесь ли вы Эребом, супругом Никс?

«Ответь им правду! — беззвучно закричала я. Скажи правду!»

— Когда-то я был рядом с Никс. Затем я пал на землю. Ныне я здесь и нахожусь…

— Рядом с воплощением Никс! — мелодично закончила Неферет, вставая рядом с Калоной.

— Неферет, мы уже выслушали вашу точку зрения, — заметила Дуантия. Она не повысила голоса, но в ее словах ясно слышалось предупреждение. — Мы желаем выслушать ответ Бессмертного.

— Как всякий Супруг, я послушен воле своей Супруги, — сказал Калона и слегка поклонился Неферет, а та одарила его торжествующей улыбкой, от которой мне захотелось взвыть.

— Вы хотите уверить нас, что божественный Эреб не имеет собственной воли?

— На земле или на небесах, в царстве Никс или в Потустороннем мире, Эреб всегда будет предан своей Супруге, и ее воля всегда будет его волей. Клянусь, это чистая правда.

И он не лгал! Будучи воином Никс, Калона своими глазами видел, насколько Эреб предан своей Супруге! Конечно, его слова можно было понять так, будто он говорит о себе, но ведь формально он не сказал неправду !

Но разве о такой правде я молила Богиню?

— Почему вы покинули царство Никс? — спросила одна из членов Совета, ранее не удостоившая Калону поклона.

— Я упал, — честно ответил Калона и посмотрел на меня, словно мы с ним были одни во всем зале. — Решил уйти, потому что не верил, что смогу и дальше достойно служить моей Богине. Сначала мне казалось, что это была самая большая ошибка в моей жизни, но, оправившись после падения, я нашел новое царство и новую Супругу. Отныне я верю, что и теперь могу служить своей Богине — на этот раз, ее воплощению на земле.

Дуантия выразительно приподняла брови и, проследив за взглядом Калоны, посмотрела на меня. Мне показалось, будто глаза ее слегка расширились от удивления.

— Зои Редберд. Совет предоставляет тебе слово.

ГЛАВА 39

Зои

Меня бросило в жар, потом в холод. Или наоборот, я уже не помню. Зато помню, как с трудом оторвала глаза от Калоны, чтобы взглянуть на членов Совета.

— С-спасибо. Счастливо встретиться, — пролепетала я.

— Счастливо встретиться, — ответила Дуантия и невозмутимо добавила: — Наша сестра, Ленобия, поставила нас в известность о том, что во время отсутствия Неферет ты была провозглашена Верховной жрицей Дома Ночи города Талса.

— Разве может недолетка быть Верховной жрицей? — спросила Неферет. Она была в бешенстве, но смотрела на меня со снисходительной улыбкой, словно на сопливую малявку, которую застукали за примеркой маминых вечерних туалетов. — Я продолжаю оставаться Верховной жрицей Дома Ночи Талсы.

— Нет, если Совет вашего Дома Ночи освободил вас от этой должности.

— Появление Эреба и смерть Шекины потрясли наш Дом Ночи, тем более что этим событиям предшествовало зверское убийство двух наших преподавателей, павших от рук местных людей! Мне грустно признавать это, но члены Совета нашего Дома Ночи утратили присущее им здравомыслие.

— Никто не будет отрицать, что Дом Ночи Талсы пережил страшные потрясения. Тем не менее мы признаем неотъемлемое право членов его Совета назначить новую Верховную жрицу, хотя появление недолетки на этом высоком посту кажется всем нам весьма необычным.

— Но перед нами совершенно необычная недолетка, — негромко сказал Калона.

В его голосе слышалась теплая улыбка, но я не посмела взглянуть в его сторону.

Слово взяла еще она жрица с горящими темными глазами и резким, почти насмешливым голосом. Кажется, это была Танатос, знаменитая жрица, взявшая себе имя древнегреческого бога смерти.

— Странно, что вы выступаете в поддержку Зои Редберд, которая, насколько нам стала известно, придерживается совершенно иного мнения о вашем происхождении.

— Я назвал Зои Редберд необычной, но не называл непогрешимой, — ответил Калона. В зале послышались смешки, некоторые члены Совета улыбнулись, но лицо Танатос осталось бесстрастным. Я почувствовала, как напрягся сидевший возле меня Старк.

— Итак ответь нам, необычная и очень юная Зои Редберд, кто, по-твоему, стоит перед нами?

От страха во рту у меня так пересохло, что пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы начать говорить. Но стоило мне открыть рот, как слова полились сами собой, как будто сердце подсказывало мне ответы, не спрашивая разрешения у разума.

— Я верю в то, что за свою жизнь этот Бессмертный сменил много обличий. Думаю, когда-то он был близок к Никс, но он точно не Эреб.

— Но кто же он, если не Эреб?

Я заглянула в мудрые глаза Танатос и попыталась отбросить все лишнее, чтобы осталась правда — и только правда.

— У народа чероки, к которому принадлежит моя бабушка, есть древняя легенда о Калоне. После падения из царства Никс он жил среди этого народа. Не думаю, однако, чтобы Калона принадлежал к чероки. Он жестоко оскорблял женщин этого племени и стал отцом множества чудовищ. Моя бабушка рассказывала мне, как народу чероки удалось избавиться от Калоны, заманив его в ловушку. В одной древней песне говорилось, каким образом Калона может быть освобожден из заточения. Эта песня была пророчеством, и Неферет в точности исполнила его — вот так Калона вновь пришел в наш мир. Я думаю, он взял себе в спутницы Неферет, потому что хочет быть Супругом богини, но он ошибся в выборе. Неферет не богиня. Она даже не Верховная жрица.

Мои слова были встречены криками возмущения и недоверия, и громче всех вопила сама Неферет.

— Как ты смеешь! Откуда тебе, девчонке-недолетке, знать, кто я такая?

— Вы правы, Неферет, — сказала я, твердо глядя на нее через весь зал. — Я пока не знаю, кто вы такая и кем стали. Но я твердо знаю, кем вы перестали быть. Вы больше не Верховная жрица Никс.

— Только потому, что тебе удалось хитростью занять мое место?

— Только потому, что вы отвернулись от нашей Богини. Я не имею к этому никакого отношения, — честно ответила я.

Тогда, не глядя на меня, Неферет обратилась к Совету.

— Неужели вы не видите, что она по уши влюблена в Эреба? Как можно верить словам обезумевшей от ревности девочки?

— Неферет, недавно вы открыто заявили о своем намерении стать следующей Верховной жрицей всех вампиров. Если вы, действительно, претендуете на этот высочайший пост, то должны быть готовы встретить возражения, причем с самых разных сторон. — Дуантия перевела взгляд с Неферет на Калону. — Что вы можете сказать о выступлении Зои Редберд?

Я почувствовала на себе его взгляд, но сама продолжала смотреть на Дуантию.

— Скажу, что Зои Редберд искренне верит, будто говорит правду. Я должен открыто признать, что мое прошлое порой было жестоким. Я никогда не называл себя безгрешным, но хочу сказать, что недавно нашел свой путь, и на этом пути со мной рядом будет Никс.

Что я могла поделать, если в каждом его слове была правда? Не в силах бороться с собой, я подняла голову и уставилась в глаза Калоне.

— Долгая жизнь Бессмертного заставляет меня мечтать о возвращении к древним порядкам, когда вампиры и их воины ходили по земле с гордо поднятой головой, а не прятались в своих школах, разрешая молодежи выходить в город только скрыв Метки, словно полумесяц Богини — это клеймо позора! Вампиры — это дети Никс, а разве Богиня хотела, чтобы вы прятались в темноте? Давайте же выйдем из тьмы на свет!

Калона был великолепен. Во время речи крылья его полностью раскрылись. Голос дрожал от сдерживаемой страсти. Все смотрели на него, затаив дыхание. Зачарованные его красотой и страстью, мы все хотели верить каждому его слову. По крайней мере, я этого хотела!

— Только когда вы будете готовы подчиниться власти воплощения Никс и ее божественного Супруга Эреба, мы сможем вернуться к заветам древности и вновь стать сильными и гордыми! Только тогда мы перестанем оглядываться на людские правила и предрассудки! — воскликнула Неферет, властно обвивая рукой своего Супруга. — А пока вы слушаете хныканье обиженных малых детей, мы с Эребом будем освобождать Капри от тех, кто присвоил себе наш древний дом!

— Неферет, совет не санкционировал войну против людей. Вы не можете заставить людей покинуть свои дома на острове, — напомнила Дуантия.

— Войну? — изумленно расхохоталась Неферет. — Кто говорит о войне? Дуантия, я купила дворец Никс у старой человеческой женщины, у которой не было средств, чтобы спасти его от разрушения. Если бы хоть кто-нибудь из членов Совета заинтересовался этим вопросом, мы могли бы вернуть себе наш древний дом еще два десятилетия тому назад!

Зеленые глаза Неферет метали молнии, она грозно обвела взглядом членов Совета и продолжала:

— А ведь именно на этом острове вампиры открыли для себя красоту Помпей! Именно оттуда они начали править прекраснейшим в мире побережьем Амальфи, которое процветало в веках благодаря мудрости и добросердечию вампиров. Это место одушевлено присутствием Никс, там вы найдете красоту и богатство жизни, о которых она всегда мечтала для своих детей. Именно там вы найдете меня и Эреба. Присоединяйтесь к нам, если не боитесь снова стать настоящими вампирами!

Неферет развернулась и в стремительном вихре шуршащего шелка вышла из зала. Прежде чем последовать за ней, Калона почтительно поклонился Совету, прижав к сердцу сжатый кулак. Потом посмотрел на меня и сказал:

— Счастливо встретиться, счастливо проститься и счастливо встретиться вновь.

Когда Неферет и Калона покинули зал, разразился хаос. Все заговорили одновременно, многие требовали немедленно вернуть в зал Неферет и Калону, некоторые были возмущены их скандальным уходом.

Но никто — ни один вампир! — не выступил против них. И даже между собой они называли Калону Эребом.

— Они поверили ему, — негромко сказал Старк.

Я кивнула.

Он пристально посмотрел на меня.

— Ты тоже ему поверила?

Я отвела глаза. Как объяснить моему Воину, что хоть я пока и не поверила Калоне, но серьезно начала надеяться на то, что он когда-то был и может снова стать хорошим?

Голос Дуантии прогремел над залом, прекращая все разговоры:

— Довольно! Немедленно очистите зал. Заседание Высшего Вампирского Совета никогда не превратится в безобразную свару!

Откуда ни возьмись, в зале появились воины, и возбужденные вампиры начали молча покидать помещение.

— Зои Редберд, мы поговорим с тобой завтра. Приведи свой круг сюда в сумерках. Мы знаем, что превратившаяся в человека недолетка, благословленная Никс даром прорицания, недавно перенесла серьезную травму прерванного Запечатления. Если она оправится, мы будем рады видеть ее завтра вместе с вами.

— Да, мадам, — пробормотала я.

Мы со Старком поспешно вышли из зала. Дэмьен поманил нас в небольшой садик, где уже ждали остальные.

— Что с тобой произошло? — без всякого вступления набросился на меня Дэмьен. — Ты говорила так, будто веришь, что Калона когда-то был на стороне Никс!

— Я должна была сказать правду, — упрямо ответила я и, набравшись храбрости, выложила все остальное: — Калона показал мне картины своего прошлого, и я своими глазами видела, что он когда-то был Воином Никс!

— Что? — взорвался Старк. — Воином Богини? Этот гад? Ты что, спятила? Поверь мне, я был с ним рядом не во сне, а наяву! И я видел, что он делал на самом деле. Я видел, кто он такой, и могу тебе точно сказать — он не Воин нашей Богини!

— Сейчас нет, — ответила я, едва сдерживаясь, чтобы не заорать на Старка. Что он себе позволяет? Он же не видел моего видения! Откуда ему знать, правда это или нет? — Он решил покинуть Никс. Да, это была ошибка. Да, он творил ужасные вещи. Разве я об этом не сказала?

— Но ты ему поверила, — выговорил Старк побелевшими губами.

— Нет! Я же не поверила в то, что он Эреб! И не говорила этого.

— Нет, Зо, Старк прав. Ты ему поверила . Я слышал, что ты говорила, и выглядело это так, будто ты готова поверить ему — если он бросит Неферет, — вдруг сказал Хит.

Это было уже слишком! Да эти мальчишки кого хочешь с ума сведут!

— Когда вы оба прекратите вести себя, как мои парни? Пора бы оставить в стороне свою тупую ревность и попытаться судить о Калоне объективно!

— Лично я не тупой и ни к кому тебя не ревную, но я тоже считаю, что ты совершаешь огромную ошибку, если собираешься поверить Калоне, — холодно заметил Дэмьен.

— Он все-таки сломал тебя, Зет, — неожиданно тихо произнесла Шони.

— Ты поддалась его чарам, — поддержала ее Эрин.

— Нет, это не так! Я вовсе не перешла в команду Калоны! Я всего лишь пытаюсь увидеть правду. Что если правда в том, что когда-то он был на стороне Никс? А если так, то, может, он еще сможет снова туда вернуться?

Старк слушал меня, качая головой. Вы не представляете, как он меня бесил!

— Но если это случилось с тобой, почему же, черт возьми, это не может произойти с ним?!

— Он использует твою связь с А-ей, чтобы превращать твои мозги в фарш. Попробуй размышлять здраво, Зои! — медленно произнес Старк, умоляюще глядя на меня.

— Это я и пытаюсь делать — я хочу рассуждать логично и найти правду! Я пытаюсь отбросить все посторонние напластования, включая А-ю, и добраться до самой сути. Разве не так я поступила в отношении тебя?

— Это не одно и то же! Я не был злым на протяжении долгих столетий. Я не обращал целые племена в своих рабов и не насиловал женщин, — ответил Старк.

— Да кто бы говорил! Ты бы с удовольствием изнасиловал Бекку, если бы мы с Дарием тебя не остановили! — заорала я прежде, чем совесть и здравый смысл успели меня остановить.

Старк отшатнулся от меня, как будто я его ударила.

— Он сделал это, — глухо проговорил он. — Он пробрался тебе в мозги, и теперь там нет места для твоего Воина.

С этими словами он развернулся и пошел прочь.

Я поняла, что реву в три ручья, только когда слезы закапали с подбородка мне на свитер. Дрожащей рукой я вытерла мокрое лицо и посмотрела на своих оставшихся друзей.

— Когда Стиви Рей воскресла, она была такая жуткая, что я едва ее узнала. Она была злобная, жестокая и очень плохая. Очень. Но ведь я не отвернулась от нее! Я верила в ее человечность, и с моей помощью Стиви Рей сумела вернуть себе душу, — дрожащим голосом произнесла я.

— Нет, Зои, ты пытаешься себя обмануть. Стиви Рей была хорошей до того, как умерла и воскресла. Мы все знаем об этом. А что ты реально знаешь о Калоне? Не думаешь, что знаешь , а знаешь наверняка ? Что если правда в том, что в нем никогда не было ни добра, ни человечности? Что если он всегда выбирал зло? — спокойно и рассудительно обратился ко мне Дэмьен. — Ты говоришь, что он показал тебе какие-то картины из своего прошлого? Скажи пожалуйста, а какие у тебя основания ему верить ? Ты можешь положиться на его честность? На его порядочность? Что если эти картины были всего лишь очередным обманом? Возможно, то, что он выдал тебе за «правду» есть лишь приукрашенная, частичная и искаженная правда?

— Я об этом не подумала, — пролепетала я. — Но я буду думать.

— Между прочим, Старк все правильно сказал. Что если твоя связь с А-ей и ее воспоминания мешают тебе думать объективно? — спросила Эрин.

Я закивала, рыдая еще громче.

— Зет, очнись, — сказал Хит и взял меня за руку. — Любимый сынок этого Калоны убил Анастасию и едва не прикончил ребят, которые посмели за нее заступиться.

— Я знаю, знаю, — прорыдала я, а сама подумала, что Калона мог быть в этом не виноват. Может, он позволил пересмешникам сделать это только потому, что находился под влиянием Неферет?

Вслух я этого не сказала, но Хит, как всегда, все понял.

— Калона пытается сломать тебя, потому что только ты смогла собрать все добрые силы воедино и вышвырнуть его из Талсы, — напомнил он.

— Афродита видела, что только ты можешь окончательно уничтожить Калону, — добавил Дэмьен.

— Часть тебя создана, чтобы погубить его, — напомнила Шони.

— А другая часть создана его любить, — вздохнула Эрин.

— Ты должна об этом помнить, Зо, — прогудел Хит.

— Мне кажется, тебе нужно поговорить с Афродитой, — вмешался Дэмьен. — Я попробую ее разбудить и приведу Дария. Мы должны как следует все обсудить. Ты подробно расскажешь нам обо всем, что показал тебе Калона в твоем видении, и мы вместе решим, что с этим делать.

Я кивнула, хотя прекрасно знала, что не могу этого сделать. Я не могла говорить с Дарием и Афродитой. Только не сейчас, когда я была в таком состоянии.

— Ладно, только дайте мне время, — всхлипнула я, вытирая лицо рукавом. Джек, наблюдавший за всем происходившим огромными глазами перепуганного щенка, открыл свою «сумочку» и вытащил оттуда упаковку бумажных носовых платков. — Спасибо, — прогундосила я и оглушительно высморкалась.

— Оставь себе, — великодушно предложил он, похлопав меня по плечу. — Вдруг еще придется плакать?

— Вы идите пока к Афродите, ладно? — попросила я. — Я сейчас немного приду в себя и тоже приду.

— Только не задерживайся, хорошо? — попросил Дэмьен.

Я кивнула, и мои друзья гурьбой пошли прочь. Тогда я выразительно посмотрела на Хита.

— Я хочу побыть одна!

— Ага, я догадался, просто хотел сказать тебе кое-что. — Он положил руки мне на плечи и заглянул в глаза. — Ты должна победить в себе то, что чувствуешь к Калоне. Только не подумай, будто я говорю это из ревности или типа того. Я люблю тебя с самого детства, и буду любить всегда. Что бы ты ни сделала, что бы ни сказала, я никогда от тебя не отвернусь. Ты все это знаешь, Зо. Но сейчас я должен тебе сказать, что Калона не такой , как Стиви Рей или Старк. Он из другого мира и из другого теста. Я чувствую, как из него так и прет это безжалостное: «Я хочу править всем миром!» Ты одна можешь его остановить, вот почему он так пытается перетянуть тебя на свою сторону. Он пробирается в твои сны. Он пролез в твой разум, а теперь добрался даже до твоей души. Я знаю это, потому что я ведь тоже связан с твоей душой.

Оставшись наедине с Хитом, я начала потихоньку успокаиваться. Он был такой родной. Он был моей человеческой скалой — неизменной, верной, всегда отстаивавшей все, что было мне дорого.

— Прости, что назвала тебя тупым ревнивцем, — разрыдалась я и громко высморкалась.

— А я такой и есть, — ухмыльнулся Хит. — Просто я никогда не забываю, что для меня нет ничего дороже того, что нас связывает с тобой. — Он кивнул головой в сторону, куда ушел Старк. — У твоего Воина нет моей уверенности.

— Ну, он же не знает меня так хорошо, как ты.

Улыбка Хита стала еще шире.

— Никто не знает тебя так, как я, детка!

Я судорожно вздохнула, бросилась в его объятия и крепко-крепко прижала к себе.

— Ты для меня как дом, Хит!

— И всегда таким буду, Зо, — он отстранился и нежно поцеловал меня. — А теперь я тебя оставлю, чтобы ты могла хорошенько выплакаться и высморкаться. А пока ты будешь приводить себя в порядок, я разыщу Старка, скажу ему, что он ревнивый придурок и, может, даже немного поколочу.

— Поколотишь?

— А что такого? — пожал плечами Хит. — Хорошая взбучка парням только на пользу.

— Если они ее получают, а не раздают, — напомнила я.

— Правда? Тогда найду кого-нибудь другого, чтобы Старк на нем отыгрался, — засмеялся Хит и показал мне язык. — Ты же не захочешь, чтобы он испортил мою симпатичную физиономию?

— Ни за что! Если найдешь его, скажи, чтобы он шел в комнату к Афродите, ладно?

— Я это и собирался сделать, — кивнул Хит и взъерошил мне волосы. — Я люблю тебя, Зо.

— Я тебя тоже люблю, но ненавижу, когда ты лохматишь мне волосы! — буркнула я.

Он в последний раз улыбнулся мне через плечо и убежал.

После его ухода я уселась на скамейку, высморкалась, вытерла глаза и посмотрела вдаль. И вдруг поняла — куда смотрю и где сижу.

Это была скамейка из моего первого сна о Калоне. Она стояла на вершине холма, поэтому с нее была видна огромная стена, ограждающая остров, а чуть дальше светилась огнями площадь святого Марка, казавшаяся издалека сказочной декорацией в морозной ночи.

Все это время меня окружала красота, магия и сила этого прекрасного места, но я была так поглощена собой, что ничего не видела.

Вернее, я была поглощена Калоной.

Я заранее знала, что скажет Афродита. Она скажет, что я делаю первый шаг к осуществлению ее страшного видения. Возможно, так оно и есть.

Запрокинув голову, я посмотрела в ночное небо, пытаясь увидеть луну, спрятанную за плотной завесой облаков. И начала молиться.

«Никс, услышь меня. Мне кажется, я сбилась с пути. Пожалуйста, помоги мне! Прошу тебя, подай мне какой-нибудь знак, чтобы я разобралась… Я не хочу все испортить… снова…»

ГЛАВА 40

Хит

Он шел и думал: понимает ли Зои, что разбивает ему сердце? Нет, он совсем не хотел от нее уходить! Напротив, он хотел остаться с ней рядом. Но вся беда в том, что Хит не умел хотеть только для себя. Он хотел того, что хорошо для Зо. Всегда, сколько себя помнил. Даже в начальной школе.

Он помнил день, когда влюбился в нее. Ее мама тогда сошла с ума и отвезла Зои к своей подружке, которая работала в каком-то дурацком салоне красоты. Там мама с подружкой решили, что будет суперкруто начисто отрезать длинные темные волосы Зо. И вот на следующий день Зои пришла в третий класс с суперкороткой стрижкой, причем остатки ее волос торчали вверх, как пух на голове страусенка.

Ребята за ее спиной перешептывались и смеялись. Всегда большие карие глаза Зои стали огромными и затравленными, и Хит вдруг понял, что она самая красивая на свете. И он сказал ей, что ему нравится ее прическа — прямо за ланчем, перед всей столовой. Она выглядела так, слово вот-вот разревется, поэтому Хит взял у нее из рук поднос, отнес за столик и сел рядом, хотя мальчики в таком возрасте не садятся вместе с девчонками.

Но в тот день Зо что-то сделала с его сердцем. И это что-то осталось с ним до сих пор.

И вот теперь он шел разыскивать парня, которому она отдала часть своего сердца, потому что так было нужно Зои.

Хит нервно провел рукой по волосам. Ну, ничего. Рано или поздно Зо снова вернется в Талсу, и все будет, как прежде. Пусть она будет проводить большую часть времени в Доме Ночи, она все равно найдет для него время. Когда сможет. Они снова будут ходить в кино. И она будет приходить на его матчи, когда он будет играть за Оклахомский универ. И все снова будет нормально — настолько, насколько это возможно.

А пока нужно потерпеть. Продержаться. Когда вся эта заваруха с Калоной закончится — а Хит не сомневался, что Зо сумеет с этим справиться — тогда станет полегче. И он опять будет с Зо. Настолько, насколько она позволит. И этого ему будет достаточно.

Хит шел по дорожке, ведущей от дворца, в ту сторону, куда убежал Старк. Оглядевшись по сторонам, он увидел слева высокую каменную стену, а справа пустынный парк, засаженный кустами высотой в человеческий рост.

По дороге Хит с любопытством поглядывал на эти кусты, пока не заметил, что они образуют нечто вроде сложного узора. Наверное, это был один из старинных парковых лабиринтов, про которые им рассказывали на уроках истории или литературы. Да, на литре они как-то разбирали древнегреческий миф о Минотавре, жившем на острове одного царя, чье имя намертво выветрилось у Хита из памяти.

Черт побери, только сейчас он заметил, как темно стало кругом, стоило ему отойти от освещенного дворца! И еще очень тихо. Так тихо, что Хит отчетливо слышал плеск волн за стеной.

Сначала Хит хотел громко позвать Старка, но потом решил последовать примеру Зо и немного побыть одному.

У него голова шла кругом от всех этих вампирских заморочек, так что ему нужно было хорошенько все обдумать.

Нельзя сказать, чтобы ему не нравился Старк или другие вампиры. Совсем наоборот, некоторые очень даже нравились — как вампиры, так и недолетки.

Если говорить совсем начистоту, то Хит считал Старка совсем неплохим парнем. Зато Калона был просто поганым уродом, и это из-за него кругом сплошной кошмар и неразбериха.

И тут, словно вызванный мыслями Хита, в темноте ночи раздался громкий голос Калоны. Хит остановился и замер, прислушиваясь.

— Все идет так, как мы задумали, — говорил Калона.

— Ты же знаешь, как я ненавижу все эти уловки! Меня просто бесит, когда ты разыгрываешь эту роль и притворяешься не тем, кто ты есть на самом деле.

Хит узнал голос Неферет и весь подался вперед. Держась в тени, он прижался к стене и затаил дыхание. Голоса доносились справа, со стороны парка, и Хит на цыпочках, чтобы не хрустеть гравием, прокрался к просвету между образовывавшими лабиринт кустами, где, вероятно, находился выход, и увидел Неферет и Калону. Они стояли возле фонтана.

Хит перевел дух, решив, что плеск падающей воды должен заглушить звук его шагов. Прислонившись к холодной каменной стене, он весь обратился в зрение и слух.

— Ты называешь это притворством, а я — другой точкой зрения, — ответил Калона.

— Эта точка зрения позволяет тебе лгать ей, делая вид, будто говоришь правду? — сердито воскликнула Неферет.

— Что за беда? — пожал плечами Калона. — Зои хочет правду — и я даю ей правду.

— Избирательно, — уточнила Неферет.

— Разумеется, любовь моя. Как же иначе? Но разве бывает полная и абсолютная правда? Разве все вокруг — смертные, вампиры, люди, недолетки — не выбирают ту правду, которая им приятна и выгодна?

— Смертные! Ты произносишь это слово, как ругательство!

— Я бессмертен, и это отличает меня от всех вас. Даже он тебя, хотя могущество Т-си Сги-ли преобразило тебя и приблизило к бессмертным.

— Да, но Зои ни на шаг к этому не приблизилась! И я по-прежнему настаиваю на том, что мы должны ее убить.

— Какое же ты милое кровожадное создание! — расхохотался Калона. — И как ты собираешься ее прикончить? Отрежешь ей голову, выпотрошишь и проткнешь осиновым колом, как ты поступила с теми двумя вампирами, имевшими несчастье перейти тебе дорогу?

— Не будь смешон! Я не собираюсь убивать ее тем же способом. Это было бы слишком очевидно. С ней просто произойдет несчастный случай во время визита в Венецию. Завтра или послезавтра — как получится.

Сердце Хита колотилось с такой силой, что он прижал его рукой, боясь, как бы эти двое не услышали грохота.

Оказывается, это Неферет убила двух профессоров Дома Ночи! А Калона знает об этом, но это его только забавляет. Если бы Зои видела это своими глазами, она перестала бы верить, что в этом гаде есть хоть что-то хорошее!

— Нет, — отсмеявшись, сказал Калона. — Нам не придется ее убивать. Она сама придет ко мне, по собственной воле. Поверь, я посеял семена в ее душе, и они упали на добрую почву. Теперь нужно лишь набраться терпения и ждать, пока они дадут всходы. И вот тогда она сама и все ее силы, весьма внушительные для простой смертной, перейдут в мое полное распоряжение.

— В наше распоряжение, — сухо поправила его Неферет.

Калона поднял темное крыло, медленно провел им по телу Неферет и притянул ее к себе.

— Ну конечно, моя королева, — промурлыкал он, целуя ее.

Хиту не доставляло никакого удовольствия подглядывать за этой порнухой, но он не мог уйти. Он даже пошевелиться не мог. Он решил дождаться, пока эти двое так увлекутся друг другом, что забудут обо всем на свете, и тогда потихоньку сбежать к Зои и рассказать ей обо всем, что услышал.

Но Неферет нарушила все его планы, отстранившись от Калоны.

— Нет, дружок. Так не пойдет. Ты пробираешься в сны Зои, занимаешься там с ней любовью, потом делаешь то же самое своими взглядами на глазах у всего Совета, и после этого ждешь, что я отдам тебе свое тело? Нет, сегодня я не буду с тобой. Между нами стоит Зои, а я не привыкла делиться.

С этими словами Неферет сделала шаг в сторону от Калоны.

В этот миг она была так прекрасна, что Хит даже слегка обалдел. Вокруг головы Неферет грозно развевались густые рыжие волосы, шелковая штуковина типа драпировки подчеркивала все ее формы, а роскошные буфера, вздымавшиеся от бурного дыхания, чуть ли целиком выпрыгивали из низкого выреза.

— Я, конечно, не бессмертна — как и Зои Редберд — но силы мои тоже весьма и весьма внушительны. И не забудь, мой милый, что я своими руками убила одного смертного, пытавшегося заполучить нас обеих!

Неферет резко обернулась, раздвинула заросли и выбежала в ночь, оставив Калону одного на тускло освещенной площадке.

Хит уже собрался тихонько попятится назад, когда Калона вдруг повернул голову и обратил свой янтарный взгляд прямо на него.

— Ну что, человечек? Кажется, тебе есть, что рассказать моей Зои? — без всякой злобы спросил Бессмертный.

Заглянув в сверкающие глаза падшего ангела, Хит с предельной ясностью понял две вещи. Во-первых, что Калона собирается его убить. Во-вторых, что перед смертью ему нужно непременно попытаться открыть Зои всю правду.

Хит твердо выдержал взгляд Калоны. Собрав в кулак всю силу воли, натренированную на мальчишеских полях битв — на пустыре за школой и на футбольном поле — он призвал к себе кровавую связь Запечатления, пытаясь дотянуться до стихии духа, над которой у Зо всегда была самая большая власть.

Его сердце, разум и душа громко воззвали в ночи: «Дух, приди ко мне! Помоги отнести послание моей Зо! Скажи ей, что она должна бежать сюда! Пусть найдет меня!»

А вслух Хит спокойно произнес:

— Она не твоя Зои.

— Вот как? — улыбнулся Калона. — Нет, она моя.

«Зо! Приди ко мне!» — кричала душа Хита.

— Не фига, — вслух сказал он. — Ты не знаешь мою девушку.

— Душа твоей девушки принадлежит мне, и я не позволю ни тебе, ни Неферет помешать этому! — произнес Калона, направляясь к Хиту.

«Зо! Это мы с тобой — ты и я! Приди ко мне, детка!»

— Как говорят в таких случаях вампиры? — задумчиво спросил Калона, с улыбкой глядя на Хита. — Кажется так: «Любопытство сгубило кошку». Смешная поговорка, не правда ли? Очень подходит к нашей ситуации.

Старк

— Вот я дурак! — ворчал Старк себе под нос, шагая к главному входу во дворец.

— Вы, господин, заблудились, и вам нужна помощь? — спросил его стоявший у ворот воин.

— Кажется, да. Мне нужна комната Афродиты. Это человеческая Провидица, она сегодня прилетела сюда вместе с нами. Простите, я не представился. Меня зовут Старк, я Воин Верховной жрицы Зои Редберд.

— Мы знаем, кто вы такой, и приветствуем вас в нашем доме, — вежливо ответил вампир, посмотрев на красные татуировки Старка. — Прелюбопытный узор, никогда я такого не видел.

— Точно, прелюбопытный, — буркнул Старк. — Самое подходящее определение.

Воин улыбнулся и спросил:

— Вы ведь недолго пока госпоже своей служите, верно?

— Да, всего несколько дней.

— Все будет лучше со временем — впрочем, и хуже.

— Спасибо. Я подумаю над этим, — пробормотал Старк и глубоко вздохнул.

Сегодня Зои жутко его разозлила, но он понимал, что не должен был покидать ее. Он был ее Воином. Его место было рядом с ней — как бы тяжело это ни было.

Отсмеявшись, воин деловито объяснил:

— В северной части дворца вы найдете покои прекрасной Провидицы вашей. Прямо по лестнице вверх поднимайтесь, а дальше идите налево. Там, на втором этаже, разместили всю вашу команду.

— Еще раз спасибо, — кивнул Старк, со всех ног бросаясь в указанном направлении.

В затылке неприятно покалывало. Он ненавидел это ощущение, практически всегда означавшее, что он совершил какую-то ошибку. Кажется, он выбрал не лучшее время злиться на Зои.

Но Никс Милосердная, это было просто невыносимо!

Старк чувствовал, как она все сильнее попадает под влияние Калоны, но ничего не мог с этим поделать. Неужели она не видит, какой он? Да в нем давно не осталось ничего, что следовало бы спасать — а может быть, и никогда не было.

Ну да, он должен был убедить Зои в этом. Но как это сделать, когда ему мешают чувства к ней? Ничего, он справится. Зои умная. Он поговорит с ней. Спокойно, без истерики. Она его послушает. Она умеет слушать.

Старк понял это в тот самый первый день, когда они познакомились, и знал, что сумеет снова заставить ее прислушаться к нему.

Он взбегал по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Первая дверь слева была чуть приоткрыта, и он увидел роскошную комнату с парой коротеньких кушеток и кучей неудобных кресел, обитых нежнейшей бежевой тканью с золотым шитьем. Интересно, как стирают эти кресла, когда они пачкаются?

Старк услышал доносящиеся из-за двери тихие голоса, и уже взялся за ручку, когда чувства Зои вдруг обрушились на него, как штормовая волна.

Страх! Бешенство! Смятение!

Все это кипело у нее в голове, и он не мог ухватить ничего, кроме этих страшных, всепоглощающих чувств.

— Старк? Что случилось, где Зои? — спросил Дарий, вырастая перед ним.

— Зои! — прохрипел Старк, хватаясь за стену. — Она в беде! — И тут сила ее ужаса оглушила его, и он упал бы, если бы Дарий не подхватил его.

— Соберись, ты не смеешь сейчас распускаться! — взревел Дарий, с силой тряхнув его за плечи. — Где она? Что с ней? Быстрей отвечай!

Старк поднял голову и увидел вокруг себя перепуганные лица друзей Зои. Он затряс головой, пытаясь заглушить рвущийся из души ужас и заставить себя соображать.

— Я не могу… не могу…

— Должен и сможешь. Ты думать сейчас не пытайся. Просто все чувства свои отпусти и последуй на голос инстинкта. Воин всегда госпожу свою сможет найти, даже не сомневайся.

Дрожа всем телом, Старк закивал, сделал три глубоких вдоха и выдавил:

— Зои!

Ее имя эхом прозвенело в воздухе.

Не обращая внимания на бушующий в голове ураган, Старк думал только об одном: Зои, Зои Редберд, моя госпожа.

Постепенно эти слова ожили и потянули его за собой.

И Старк побежал.

Он знал, что Дарий и остальные бегут за ним следом. Он едва обратил внимание на изумленное лицо воина, с которым только что разговаривал у входа. Он думал только о Зои и следовал туда, куда вела его сила Клятвы.

Ему казалось, будто он летит. Он не помнил, как нашел путь в лабиринт, но потом вспоминал, как гравий хрустел под его ногами, когда могучая сила Воинской Клятвы стремительно несла его вперед, позволив обогнать даже Дария.

И все-таки он опоздал.

Проживи Старк даже пятьсот лет, он все равно никогда не забудет то, что увидел, когда выскочил из-за поворота дорожки на маленькую, уединенную площадку. Эта страшная картина навсегда будет выжжена в его душе и памяти.

Калона и Хит были от него дальше всего. Они оба стояли под стеной, окружавшей остров и защищавшей его от взоров венецианцев.

Зои была ближе к ним, чем Старк. Всего на несколько шагов, но все равно ближе. И она тоже бежала со всех ног. Старк увидел, как она на бегу вскинула руки над головой и прокричала:

— Дух! Приди ко мне!!

Но в этот миг Калона тоже поднял руки и ласково взял лицо Хита в ладони, словно хотел сказать ему что-то очень важное.

А потом одним быстрым, неуловимым движением падший Бессмертный повернул голову Хита назад, сломав ему шейные позвонки.

И тогда Зои закричала голосом, рвущимся из самой глубины души и полным такой муки, что Старк едва узнал его:

— Не-е-ет!

А потом она метнула шар духа в Калону.

Отшвырнув Хита, Калона обернулся к ней. На лице его было написано полнейшее недоумение, почти ужас. Сила стихии ударила его в грудь, подбросила в воздух и швырнула через стену вниз, к невидимому в темноте морю.

С отчаянным криком Калона расправил свои огромные крылья, взмыл над водой и унесся в морозное ночное небо.

Но Старк не смотрел ни на Калону, ни даже на Хита. Он бежал к Зои.

Она упала на землю неподалеку от тела Хита. Зои лежала лицом вниз, и Старк понял страшную правду еще до того, как дотронулся до нее.

И все-таки он рухнул на колени и бережно перевернул ее тело. Глаза ее были открыты, но ничего не видели.

Все татуировки, кроме сапфирового контура Метки, каким отмечены все обыкновенные недолетки, исчезли с ее лица и тела.

Дарий первым подбежал к ним. Остановившись перед Зои, он схватил ее за руку и нащупал пульс.

— Она жива, — выдохнул Дарий, и вдруг ахнул: — О, Богиня, но где ее Метки? — Он осторожно провел рукой по лицу Зои. — Я ничего не пойму… — Дарий повернулся к Хиту. — А этот мальчик…

— Он мертв, — ответил Старк, поражаясь тому, что может нормально говорить, когда все внутри него кричит от ужаса и боли.

К ним подбежали Афродита и Дэмьен.

— О, Никс! — вскрикнула Афродита, опускаясь на корточки возле головы Зои. — Ее татуировки!

— Зои! — вскрикнул Дэмьен.

Старк слышал, как подошли Джек и Близняшки. Они плакали. Но он не мог заставить себя повернуться к ним, он лишь крепче прижимал к себе Зои и молчал. Он должен был защитить ее. Должен был.

И тут сквозь стену его горя пробился голос Афродиты:

— Старк! Нужно отнести Зои во дворец. Она еще жива, они смогут помочь ей!

Тогда Старк поднял голову и посмотрел на Пророчицу.

— Ее тело дышит, но ее самой больше нет.

— Что ты несешь? — набросилась на него Афродита. — Она жива!

— Зои увидела, как Калона убил Хита, и призвала дух, чтобы остановить его, но опоздала. — «Так же, как я опоздал спасти ее!» — кричало все в его душе, но он продолжал бесстрастно говорить чужим, незнакомым голосом: — Бросив дух в Калону, Зои поняла, что уже поздно, и тогда душа ее разорвалась на куски. Я знаю это, потому что связан с ее душой и почувствовал, как это произошло. Зои больше не здесь. Это только ее опустевшая оболочка.

И Джеймс Старк, Воин Зои Редберд, склонил голову и заплакал.

ЭПИЛОГ

Зои

Я сделала глубокий успокаивающий вдох. Покой… Честное слово, не помню, когда я в последний раз чувствовала себя так спокойно!

А день-то какой чудесный! Золотое солнце ослепительно сияло на голубом небе, звеневшем от птичьего пения, и при этом ни капельки не раздражало мои глаза.

Гх-м.

Странно, да?

Впрочем, неважно.

Луг был прекраснее самого прекрасного сна. Он напоминал мне что-то — но вот что? Я хотела попробовать вспомнить, но передумала. Зачем ломать голову в такой чудный денек? Лучше вдыхать полной грудью душистый летний воздух, чтобы поскорее прогнать жуткое напряжение, холодной змеей свернувшееся у меня в груди.

Трава нежно щекотала мои ноги, словно я ступала по мягким перьям.

Перья.

Почему я вдруг подумала о перьях?

— Не почему. Не думай ни о чем! — приказала я себе и улыбнулась, глядя, как мои слова ослепительными лиловыми брызгами поплыли по воздуху.

Впереди виднелась рощица из деревьев, словно снегом усыпанных белыми цветами. Ветер тихонько шелестел в ветвях, наполняя воздух музыкой, и я закружилась в танце среди деревьев, глубоко вдыхая напоенный сладостью воздух.

Интересно, где это я? Впрочем, неважно. По крайней мере, не так важно, как покой, музыка, аромат цветущих деревьев и танец.

А как я сюда попала? Эта мысль заставила меня остановиться. Вернее, не остановиться, а чуть-чуть замедлить кружение.

И тут я услышала странный звук.

Вжик! Плюх!

Звук был приятно знакомым, я побежала через рощу туда, откуда он доносился. Вскоре за деревьями замелькала ослепительная синева цвета топаза или аквамарина.

Вода!

С радостным криком я выбежала из-за деревьев и очутилась на берегу сказочно чистого озера.

Вжик! Плюх!

Звук доносился со стороны неглубокого заливчика, и я помчалась туда, мурлыча себе под нос любимую песенку из фильма «Лак для волос».

Подбежав ближе, я увидела мостки, просто созданные для рыбалки. На самом конце мостков сидел парень и забрасывал удочку. Вжик! Плюх!

Как странно… Я еще не знала, кто он такой, но при одном взгляде на него дикая паника ворвалась в мой прекрасный счастливый день.

Нет! Я не хотела его видеть! Я затрясла головой и попятилась назад, но наступила на ветку, и она громко хрустнула у меня под ногой.

Парень обернулся.

Стоило ему меня увидеть, как широкая улыбка сбежала с его симпатичного лица.

— Зо?

Голос Хита разорвал чары. Воспоминания обрушились лавиной. Горе швырнуло меня на колени. А он уже вскочил и бежал ко мне, широко раскинув руки. Он успел подхватить меня и прижать к себе.

— Но тебя не должно здесь быть, Хит! Ты умер! — зарыдала я, уткнувшись лицом в его грудь.

— Зо, не плачь, пожалуйста. Это Потусторонний мир. И это тебя не должно здесь быть.

Воспоминания нахлынули на меня, оглушая беспросветным отчаянием реальности. А потом мой мир взорвался, и все вокруг окутала тьма.

Примечания

1

Книга канадской писательницы Люси Мод Монтгомери об искренней и мечтательной девочке-сироте, которую удочеряет семья фермеров. Книга неоднократно экранизировалась (в прокате «Энн из зеленых крыш», 1985 г.).

2

Джон Уэйн — легендарный американский актер, «король вестерна». Снялся в огромном количестве фильмов, играл храбрых, мужественных и великодушных героев.

3

«Оклахома» (1943 г.) — знаменитый мюзикл Ричарда Роджерса и Оскара Хаммерстайна II. Эдо Энни — одна из его героинь, легкомысленная и влюбчивая девушка, которая кружит головы нескольким парням сразу, потому что никому не может отказать. Ее главная песня так и называется «I Cain't Say No» — «Я не могу сказать «нет».

4

Хашбраун (hash browns, англ.) — американское блюдо, чаще всего его готовят из отварного картофеля. Готовый картофель мелко нарезают, укладывают слоем на сковородку и прожаривают с обеих сторон до образования румяной корочки. Иногда перед обжариванием одну сторону хашбрауна посыпают мелко нарезанным луком и перцем.

5

Французские тосты — то же, что французские гренки. Поджаренный хлеб, предварительно вымоченный в смеси молока и яйца.

6

Ли Харпер. «Убить пересмешника». Пер. с англ. Н. Галь и Р. Облонской.

7

Пер. с англ. В. А. Максимовой.

8

Скрабл, скрэббл (от англ. scrabble — рыться в поисках чего-либо) — настольная игра, аналог кроссворда, в ходе которой играющие выкладывают на доске слова из имеющихся у них на руках фишек-букв. В России известна также под названием «Эрудит».

9

Конрой, Пэт (1945-…) — американский писатель. Самой известной книгой его считается книга «Повелитель проливов», по которой снят знаменитый фильм.

10

Готэм-сити — вымышленный город, в котором происходит действие историй о Бэтмене. Очень мрачное место, где события обычно разворачиваются ночью.

11

Музей Джилкриса — основанный нефтяным магнатом Томасом Джилкрисом музей по правду гордится богатейшей коллекцией экспонатов по истории и культуре индейцев американского Запада.

Content

Каст Ф. К. и др Соблазненная

Ф. К. Каст, Кристин Каст СОБЛАЗНЕННАЯ

ПОСВЯЩЕНИЕ

БЛАГОДАРНОСТИ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35

ГЛАВА 36

ГЛАВА 37

ГЛАВА 38

ГЛАВА 39

ГЛАВА 40

ЭПИЛОГ

Примечания