Карен Робардс

Приманка

ЛУЧШИЙ СПОСОБ

ПОЙМАТЬ УБИЙЦУ – ЭТО ДАТЬ ЕМУ ТО,

ЧТО ОН ХОЧЕТ.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Четверг, 7 августа

С первого взгляда было ясно: действовал профессионал. Работа была выполнена четко. Муж и жена лежали на полу огромной гостиной со связанными за спиной руками. Алая кровь сочилась на темно-красный восточный ковер.

– Что я вижу? Да здесь, оказывается, трупы, – пробормотал за спиной Сэма Маккейба Э. П. Уинн.

Эти слова прозвучали неразборчиво из-за того, что во рту у него был огромный ком жевательной резинки: здоровяк Уинн пытался бросить курить. Сэм посмотрел на него с осуждением. Конечно, они были настолько измотаны, что почти ничего не соображали, но все-таки шутить по поводу двойного убийства – это было уж слишком.

– Кто вы такие?

От группы копов отделился тощий парень в форме и с сердитым видом направился в их сторону. Тощего понять было можно. Сэм был в джинсах и майке, с трехдневной щетиной, а Уинн, весивший сто десять килограммов, – в мешковатых шортах и, мягко говоря, несвежей гавайской рубашке.

– Федеральное бюро расследований, – проворчал Сэм, не оборачиваясь. Уинн помахал удостоверением.

– Кто-то вызвал федералов? – спросил тощий, повернувшись к своим.

– Черт, нет, конечно. – Другой полицейский, плотный, лет пятидесяти с лишним, подошел к ним и резко проговорил: – Я шериф Берт Эйгел. Мы не вызывали ни федералов, ни кого-нибудь еще.

– Сэм Маккейб, Э. П. Уинн, – сказал Сэм, указывая большим пальцем на Уинна.

– Федеральное бюро расследований, – добавил Уинн, в очередной раз помахав удостоверением.

Сэм остановился около женщины и стал осматривать трупы. Рты у обоих были залеплены несколькими слоями клейкой ленты. Запястья связаны тонкой белой веревкой. Пальцы побагровели – значит, руки у них были связаны настолько крепко, что кровообращение нарушилось. Боль была страшной.

– Уэнделл Перкинс и его жена Тэмми Сью?

– Откуда вы знаете? – нахмурившись, спросил Эйгел.

– Скажем так, птичка напела.

Сэм опустился на корточки и надавил рукой на ковер. Кровь на ворсе была еще теплой. На этот раз он опоздал совсем ненамного. Если бы он появился здесь на двадцать минут раньше, Перкинс с женой угощали бы его сейчас кофе.

– Кто вам сообщил об убийстве? – спросил Сэм, распрямившись, и, не отрывая глаз от жертв, вытер руки о свои и без того грязные джинсы.

– Дом оборудован сигнализацией. Кто-то нажал на кнопку. Через девять минут здесь был полицейский. Когда мы подъехали, они были уже мертвы.

Эйгел замолчал, наблюдая, как Сэм оглядывается вокруг в поисках гильз. Он был готов побиться об заклад, что тот их не найдет.

Уинн вытащил из кармана небольшую цифровую камеру и начал фотографировать место происшествия. А Сэм тем временем направился на кухню.

– Что, черт возьми, вы вообще здесь делаете? – Эйгел с возмущением переводил взгляд с Сэма на Уинна и обратно. – Вы не имеете права здесь находиться. Это наше дело, мы его ведем.

– Вы что, хотите сказать, что можете сами связаться со всеми дорожно-пропускными пунктами, хотя бы в радиусе десяти километров, заблокировать выезды на шоссе и проверить все машины? – сказал Сэм.

– Не учите меня, как я должен выполнять свою работу.

– Значит, я вас правильно понял – вы не можете это все обеспечить.

Пока Сэм препирался с Эйгелом, хлопнула дверь и в гостиной появилось еще несколько человек. Это санитары с грохотом втащили носилки.

– Поставь кого-нибудь у дверей, – приказал Эйгел, обращаясь к тощему копу, стоявшему в углу. – И никого сюда больше не пускай, пока я не скажу. Ты меня понял?

– Да, сэр! – Тощий поспешил к дверям.

Провожая его взглядом, Сэм увидел за входными дверями машину «скорой помощи» с синими проблесковыми огнями. Во двор въезжали телевизионщики.

Уинн подошел к нему и сказал:

– Послушай, на этот раз мы по крайней мере приехали следом за ним.

– Да уж.

Сэм наблюдал за тем, как полицейские приклеивают к ковру ленту, чтобы обозначить местоположение трупов. Мужчина в костюме – судмедэксперт, решил Сэм, – встал на колени рядом с Тэмми Сью и отвел от ее лица прядь крашеных светлых волос, пропитанных кровью. Даже теперь она была очень красива. Как Сэм и ожидал, на ее правом виске было два отверстия размером с десятицентовую монету, из которых текла кровь.

Так же как и предыдущие жертвы, она получила два выстрела в голову. Судя по ранам, стреляли в упор.

Его вдруг охватила такая усталость, что он даже оступился. Семьдесят два часа без сна, семьдесят два часа наперегонки со временем – и все закончилось вот так. Опять.

– Черт с ним, пошли, – мрачно сказал он Уинну. – Остальное выясним завтра.

– Да, уходим.

Сэм пошел к двери, помахав на прощание шерифу. Уинн шагал следом. Они молча прошли мимо тощего и какого-то другого копа, стоявших в дверях, и незамеченными проскользнули мимо людей на крыльце, яростно доказывавших полицейским, что имеют право войти в дом. Несмотря на позднее время, на улице было жарко и влажно, как в сауне. Направляясь через огромную лужайку к своей арендованной «сентре», Сэм сделал глубокий вдох и тут же пожалел об этом. Он сразу почувствовал запах смерти, который все еще преследовал его.

– Он сейчас наблюдает за нами, – сказал Сэм, резко остановившись. – Ты ведь тоже это знаешь? Сукин сын затаился где-то и смотрит на нас. Я его чую.

– Сэм… – начал Уинн, и Сэм уже знал, что сейчас услышит очередную лекцию о том, что нельзя принимать работу так близко к сердцу.

Но по-другому воспринимать это дело Сэм не мог. Он уже хотел сказать об этом Уинну, но тут зазвонил его мобильный телефон.

Сэм почувствовал такой прилив адреналина в крови, как будто вколол себе стимулятор. Усталость как рукой сняло.

Ошибка, высветилось на экране. Он весь напрягся, откидывая крышку телефона.

– Маккейб, – прорычал он.

– На этот раз ты был шустрее.

Это он – псих, который только что застрелил Перкинса и его жену и который убил по меньшей мере еще троих – во всяком случае, о них Сэму было точно известно. Это он издевался над Сэмом и его командой, заставляя их безуспешно гоняться за ним с тех пор, как три недели назад он убил в Ричмонде федерального судью в отставке. Голос, как всегда, звучал искусственно, измененный при помощи электроники, но Сэм уже знал его лучше своего собственного голоса.

– Где ты, ублюдок? – Сэм судорожно сжимал трубку, как будто держал за горло преступника. – Где ты?

В ответ тот лишь хмыкнул:

– Ты готов к следующей наводке?

– Я просто хочу понять, – сказал Сэм, – зачем ты это делаешь? Чего ты хочешь? – Сэм старался затянуть разговор.

– Так вот тебе следующая подсказка, – прозвучало в трубке. – Где же Маделайн?

– Послушай, – опять попытался разговорить его Сэм, но из этого ничего не вышло. Раздался длинный гудок. Кто бы ни был этот урод, глупым его уж точно не назовешь. Он, конечно, знал, что они пытаются отследить его звонок. Ругаясь себе под нос, Сэм набрал номер.

– Это ты, мой повелитель? – ответила Гарднер, технический эксперт команды Сэма, она находилась сейчас в гостинице «Комфортинн», во временной штаб-квартире.

– Ты слышала?

– Да.

– Ну как, что-нибудь можно установить?

– Сомневаюсь. Он, скорее всего, пользуется, как и раньше, телефонными карточками.

– Опять он нас обошел. У нас еще два трупа, – угрюмо сказал Сэм. – Позвони местным, спроси, смогут ли они поставить блокпосты в радиусе, скажем, десяти километров. Я бы сам этим занялся, но шерифу, который ведет расследование, я, кажется, не очень-то приглянулся.

– Кто бы мог подумать! – хмыкнула Гарднер.

– Я тоже тебя люблю, – кисло проговорил Сэм и отключил телефон. Уинн, сощурившись, хмуро смотрел на него.

– Маделайн. – Сэма снова охватила смертельная усталость. – Новую жертву зовут Маделайн.

Они подошли к машине и молча сели в нее. Да и что можно было сказать? Если он будет действовать так же, как и раньше, у них ровно семь дней на то, чтобы выяснить, кто такая эта Маделайн, и добраться до нее раньше него.

Если они проиграют эту гонку, так же как и предыдущие три, Маделайн, кто бы она ни была, будет убита.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Четверг, 14 августа

Ну да, она боялась темноты. Это было, конечно, глупо, Мадди Фицджеральд и сама об этом знала, но ничего не могла с собой поделать. Вот и сейчас, лежа в гостиничной кровати, она, как только выключила лампу, тут же начала трястись от страха. У нее было такое чувство, будто она прыгнула в бассейн с ледяной водой.

– Просто смешно, – проговорила она вслух, надеясь таким образом побороть страх. Не помогло.

– Ты на двадцатом этаже. В окно к тебе никто не залезет. Дверь закрыта. Ты здесь в большей безопасности, чем дома, – продолжала уговаривать она себя.

Но и это не подействовало. Видно, придется просто терпеть. Храбриться бесполезно, здравый смысл тоже не помогает. Сделав глубокий вдох, Мадди закрыла глаза. Гул кондиционера показался ей грохотом самосвала. Кровать была огромной. Мадди лежала на самом ее краю со стороны окна, в которое никто не мог пробраться, и казалась себе совсем маленькой и беспомощной, что само по себе было смешно. Рост у нее был 170 сантиметров, вес – 55 килограммов, она была в прекрасной физической форме. В свои 29 лет она была отличным профессионалом, на нее вот-вот обрушится большой деловой успех, и – представить только – она лежит в кровати с бешено бьющимся сердцем, и все только потому, что выключила лампу.

Повернувшись на другой бок, Мадди принялась считать в уме до ста. К тому времени, как она дошла до пятидесяти, сердце у нее в груди грохотало, как стадо слонов. Ее охватило отчаяние. Неужели она никогда не избавится от призраков, которые преследуют ее вот уже семь лет? Неужели каждый раз, когда она попытается заснуть одна в темноте, ей так и будет вспоминаться та ночь? Неужели и во сне ее всегда будет преследовать этот кошмар?

Рядом с ней раздался пронзительный, как сирена, звук.

Только через несколько секунд Мадди поняла, что это звонит телефон. Попытавшись взять себя в руки, она включила лампу – о благословенный свет! – и сняла трубку.

– Алло?

– Я тебя разбудил?

Джон. Мадди представила, как он сидит с трубкой в руке и улыбается.

Джон Картер был очень симпатичным молодым человеком – голубоглазый блондин, высокий, стройный, он так и излучал обаяние. Отчасти поэтому Мадди взяла его к себе на работу.

– Знаешь, я вот сейчас подумал: а может, задействуем миссис Бремер в рекламе? Сделаем ее лицом «Корма для животных Бремера»?

– Ей девяносто лет, и выглядит она так, будто умерла лет десять назад.

Мадди опять представила, как Джон улыбается на другом конце провода.

– Ну, рассказывай, что ты там придумал.

Состояние миссис Бремер оценивалось в девяносто миллионов, а на рекламу в ее компании выделялось десять миллионов ежегодно. При одной этой мысли у Мадди чуть ли не слюнки потекли.

Полтора года назад она вложила все свои сбережения в покупку «Криэйтив партнерс». К сожалению, пока о финансовой стабильности можно было только мечтать. Если в ближайшем будущем им не удастся заключить выгодный контракт, компания обанкротится, и Мадди вместе с ней.

Мадди задумалась над предложением Джона.

– Представь, миссис Бремер в длинном черном платье в кресле-качалке.

– А вокруг множество животных. Кошки на спинке кресла, собаки у ее ног.

– Можно попробовать.

Зажав телефонную трубку между ухом и плечом, Мадди потянулась за блокнотом и карандашом. Она быстро набросала несколькими штрихами силуэт миссис Бремер и критически посмотрела на свой рисунок.

– Может, и сработает, – признала она.

– Хочешь, я зайду к тебе и мы вместе что-нибудь придумаем?

– Нет. – Мадди посмотрела на часы. Было уже около полуночи. – Презентация начнется только в десять. Может быть, встретимся в семь тридцать? У нас будет достаточно времени, чтобы поработать.

– Слушаюсь, босс.

– Ложись спать. – Ей все еще было непривычно, когда ее так называли, и из-за смущения ее голос прозвучал несколько ворчливо. – Да, Джон, кстати, ты молодец.

– Стараюсь. Послушай, если передумаешь, я рядом, всего двумя этажами ниже.

– Спокойной ночи, Джон.

Мадди повесила трубку. Какое-то время она сидела и смотрела на свой набросок, представляя, как можно использовать Джоан Бремер в рекламе.

Престарелая вдова все еще возглавляла компанию, основанную ее мужем пятьдесят лет назад, и сотрудникам «Криэйтив партнерс» пришлось лететь в Новый Орлеан, где та проводила теперь большую часть года, чтобы изложить лично перед ней свои идеи. Учитывая, что миссис Бремер была главной фигурой в компании, идея Джона казалась действительно удачной. Может быть, это даже станет решающим фактором для подписания контракта.

Мадди положила блокнот и карандаш на тумбочку и увидела свое отражение на блестящей медной поверхности лампы. Каштановые волосы до плеч, изящные обнаженные плечи с тоненькими лямками ночной рубашки, высокие скулы, волевой подбородок и карие глаза с темными ресницами.

Она выглядела обеспокоенной. И усталой.

Мадди фыркнула. Эка невидаль! В последнее время волнение и усталость практически постоянно преследовали ее.

Но если их компании «Криэйтив партнерс» удастся подписать контракт с миссис Бремер…

Борьбу с фобией можно отложить на потом. Да, надо признать, что заснуть без света она не может. Но лампа, стоявшая на тумбочке у кровати, светила слишком ярко. Мадди встала и прошла босиком в ванную комнату. Она включила там свет и прикрыла дверь, оставив лишь щель. Она задрожала от холода, попав под струю холодного воздуха из кондиционера, остановилась у стенного шкафа и вытащила чемодан. Достала оттуда свою любимую Фаджи, старую плюшевую собаку с висячими ушами, единственное, что у нее осталось на память от грустного детства. Мадди забралась в постель, натянула до подбородка одеяло и, прижав к себе Фаджи, выключила лампу.

Ах, как хорошо! Она согрелась. Лучика света из ванной комнаты было вполне достаточно.

Она поглубже зарылась в подушку. Веки ее отяжелели. Кровать казалась теперь очень удобной. Даже гул кондиционера был каким-то уютным. Страх отступил в глубины подсознания, перед ее мысленным взором замелькали образы миссис Бремер в самых нелепых и смешных позах: то в виде дога в прыжке, то с повязкой на глазу и загадочной улыбкой Моны Лизы, с попугаем на плече, как у какого-то пирата…

Она проснулась от биения собственного сердца. По крайней мере так ей показалось, когда она пробудилась спустя несколько минут – а может, и часов. Она сонно моргала, пытаясь прийти в себя. Она слышала, как скачет ее пульс, чувствовала, как пересохло во рту, как все сжалось у нее внутри. Плохой сон, подумала она.

Опять этот страшный сон.

Хорошо хотя бы, что он уже давно не снился, подумала Мадди. Больше года. С тех самых пор, когда она купила «Криэйтив партнерс» и у нее появилось много новых забот, которые не давали ей уснуть по ночам. Мадди считала удачей и это: лучше уж переживать из-за того, что можешь остаться без работы, дома и средств к существованию, чем думать о том, как бы вообще остаться в живых.

В номере стояла кромешная тьма. Свет в ванной комнате не горел.

Когда Мадди поняла это, ее как будто пронзило электрическим током.

Света в ванной нет. Если только ничего не случилось с электричеством, значит, его кто-то выключил.

Кто-то выключил свет.

Мадди охватил животный страх. Подожди, она попыталась совладать с собой, может быть, просто перегорела лампочка, может быть, произошло короткое замыкание, может быть…

Кто-то был в ее комнате. Он вышел из узкого прохода между ванной и стенными шкафами и направлялся к ее кровати. Мадди его не видела, в комнате было темно, хоть глаз выколи. Она его не слышала – кондиционер слишком громко гудел, заглушая крадущиеся шаги по ковру.

Но она его чувствовала. Она знала, что он в комнате.

Мадди, стараясь двигаться как можно тише, соскользнула с кровати, испытывая теперь благодарность к кондиционеру за его шум.

Лежа на животе и прижавшись щекой к пахнувшему плесенью ковру, она поняла, что деваться ей некуда. Сантиметрах в тридцати слева от нее была стена с окном, а справа она нащупала покрытую ковром платформу, служившую основанием для кровати.

Через пару секунд Мадди наконец осознала весь ужас ситуации: она попала в ловушку. Она могла выбраться отсюда только через дверь, но ее незваный гость преграждал ей путь.

Где же он? Все ее чувства были обострены до предела, но темнота была непроглядной: она не видела даже своих рук на ковре. Расслышать ничего было нельзя из-за гула кондиционера. Ее пальцы все еще безнадежно шарили по колючему ковру основания кровати, которое не позволяло ей спрятаться. И тут она нащупала гладкую деревянную палочку – это был карандаш, которым она делала набросок. Она судорожно сжала его в руке. Это, конечно, не оружие, но больше у нее все равно ничего не было.

Темнота слегка рассеялась. Взглянув вверх, она увидела тонкий лучик света, отражавшийся в металлической подставке лампы. Свет был направлен на кровать. Внутри у нее все оборвалось.

Давай, двигайся! – приказала она себе. Дрожа от холода и страха, Мадди поползла к кровати, стараясь делать это как можно более бесшумно.

Лучик света исчез. Все равно ничего хорошего это ей не сулит.

Бух! Бух!

Кровать дважды содрогнулась. Мадди чуть не вскрикнула от неожиданности и постаралась отползти подальше. С бешено бьющимся сердцем она прижалась к стене. Звук был таким, как будто кто-то сильно ударил кулаком по матрасу. Один раз. Потом другой.

И тут она с леденящей душу уверенностью осознала, что это были вовсе не удары кулака. Едкий запах, донесшийся до нее, не оставлял никаких сомнений: это был выстрел. Выстрел, произведенный из пистолета с глушителем. Кто-то выстрелил дважды в ее кровать.

О боже, о боже…

Она вся обмякла от охватившего ее ужаса.

Тонкий луч света еще раз прорезал темноту над кроватью. Мадди с ужасом смотрела на сбившиеся в комок одеяло и простыню. Луч на мгновение задержался на подушке, где только что лежала ее голова. Шоколадно-коричневое ухо Фаджи виднелось из-под одеяла. Мадди осенило, что стрелявший принял мех игрушки за ее волосы. И выстрелил.

И тут она увидела, как рука в черной перчатке тянется к одеялу. Он собирался его откинуть.

Беги!

Мадди вскочила на ноги и бросилась по направлению к едва различимой узкой полоске света под дверью.

– Эй! – раздался удивленный мужской голос.

Скрываться уже не имело смысла, и Мадди пронзительно закричала. Он пытался нащупать ее лучом фонарика.

Она услышала за спиной его шаги, он сейчас ее поймает! Но она уже была у двери, судорожно схватилась за круглую гладкую ручку…

О боже, ее руки вспотели. Она не может повернуть ручку.

Сильная рука схватила ее за плечо. Мадди вопила, колотила руками и ногами, сопротивляясь что было сил.

– Помогите! Помогите!

Ее крики еще отдавались эхом в номере, когда он швырнул ее на стену. Пальцы в перчатках сомкнулись у нее на горле, она не могла пошевелиться. Инстинктивно пытаясь вцепиться ему в руки, Мадди вспомнила о карандаше – своем оружии – и тут почувствовала, что он выскользнул на пол.

О боже!

Она беспомощно царапала ногтями кожаную перчатку, когда ей все-таки удалось вонзиться в его оголившееся запястье. Он с размаху ударил ее кулаком в лицо.

– Попробуй только, оцарапай меня еще раз, и я вырву твою глотку.

На глазах у нее выступили слезы. У нее перехватило дыхание. Он грубо сжал ее, навалившись всем телом, и стал водить рукой по ее шее. Его пальцы нащупали нежные ямочки у нее за ушами. Это было очень больно. Но боль не шла ни в какое сравнение с охватившим ее ужасом. Она непроизвольно содрогнулась, а потом вспомнила о пистолете и замерла от страха.

Где пистолет? Он должен быть у него. В кобуре или…

Его хватка ослабла, и она почувствовала, как он шарит свободной рукой за поясом.

Он хочет вытащить пистолет?

От мысли о том, что в любую секунду может раздаться выстрел, у Мадди подкосились ноги.

– У меня в сумке д-деньги, – в отчаянии произнесла она сдавленным, хриплым шепотом.

Ей больно было говорить. Она бросила быстрый взгляд в сторону и заметила, что дверь совсем рядом, в каком-нибудь метре.

– Мне не нужны твои деньги.

Он протянул к ней руку – о боже! – и зажал ей рот. Она почувствовала запах резины, а потом что-то липкое оказалось у нее на губах – клейкая лента. Он заклеивает ей рот, чтобы она не смогла кричать.

В этот момент Мадди уже не сомневалась, что сейчас он прикончит ее.

Неожиданно ее ослепил яркий луч света. Пару секунд он просто водил фонарем по ее лицу, рассматривая ее. А потом свет погас.

Мадди плакала, но этого было почти не слышно из-за клейкой ленты.

– Боишься? – По его шепоту она поняла, как он наслаждается своей властью. – Да, тебе есть чего бояться. – Голос его стал грубым. – Встань на колени!

Его пальцы сжались вокруг ее горла, а потом он надавил ей сзади на шею, чтобы она опустилась на пол. Особых усилий для этого ему не потребовалось. Ноги у Мадди подкосились, у нее кружилась голова, страх буквально парализовал ее. Ковер под ее голыми коленями казался жестким и колючим. Она оперлась на руки, чтобы не упасть, чувствуя, как вся покрывается холодным потом.

Мадди показалось, что из коридора едва слышно доносятся чьи-то голоса.

– Ни звука!

Он толкнул ее на ковер. Она автоматически передвинула руки, чтобы удержаться.

Пожалуйста, Господи, пожалуйста, Господи, пожалуйста…

Она нащупала карандаш как раз в тот момент, когда коснулась щекой ковра. Она сжала карандаш в кулаке мертвой хваткой.

– Не двигайся, – прошептал он, наклоняясь к ней. Мадди услышала едва различимый металлический звук. Она представила, что он делает у нее за спиной: вытащил пистолет и сейчас прицеливается.

Ей уже нечего было терять, и она предприняла последнюю, отчаянную попытку. Подняв руку вверх и размахнувшись, она вонзила карандаш куда-то наугад. Ощущение было такое, будто она проткнула вилкой кусок мяса…

Он взвыл и отскочил в сторону.

Мадди поднялась на ноги, бросилась к двери и, схватившись двумя руками за ручку, повернула ее.

Дверь раскрылась. Яркий свет ослепил ее. Из последних сил она выпрыгнула на свет. В ужасе оглянувшись через плечо, она увидела, что он уже бежит за ней – огромный темный силуэт.

Она сорвала с губ липкую ленту и закричала так, что и мертвый поднялся бы из могилы.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Пятница, 15 августа

– Что, черт возьми, у нее общего с остальными? – пробормотал себе под нос Сэм.

Он стоял, засунув руки в карманы джинсов, в коридоре морга Нового Орлеана и с едва сдерживаемым отчаянием наблюдал через стекло, как окружной судмедэксперт делал первый надрез в виде буквы «У» на теле Маделайн Фицджеральд. На этот раз они с Уинном приехали на место преступления – в гостиницу «Холидейинн экспресс», – когда тело уже грузили в машину судмедэксперта.

– Да что угодно. Или вообще ничего. Тебе это не приходило в голову? Может быть, он выбирает свои жертвы просто наугад. А с нами просто играет.

Уинн стоял рядом с Сэмом, облокотившись на унылую бетонную стену, стараясь не смотреть на труп за стеклом.

– Что-то общее все же должно быть, – поморщился Сэм.

Они тщательно изучили всю подноготную погибших, но так и не обнаружили между ними никакой связи. У этого серийного убийцы не было даже никаких предпочтений в том, что касалось возраста, пола или цвета кожи его жертв.

– Связь все-таки есть, мы ее установим и тогда поймаем его. Рано или поздно он совершит ошибку.

– Хотелось бы, чтобы это произошло пораньше. А то это дело мне уже поперек горла.

Сэм пробормотал что-то в знак согласия. Они провели всю последнюю неделю в поисках женщины, ломая голову над каждой наводкой, которую подбрасывал им преступник по телефону. Вторая наводка – Пейтон – оказалась частью названия улицы, на которой находилась гостиница. Третья – Фицджеральд – фамилией жертвы. Четвертая имела отношение к названию гостиницы – «Холидей». Пятая, которую он им подбросил всего за несколько часов до убийства, – НО, то есть Новый Орлеан.

Когда они наконец догадались, что НО – это Новый Орлеан, им удалось составить все части этой головоломки воедино и найти женщину. Но, к сожалению, к тому времени она была уже мертва.

– У ее бывшего мужа есть алиби? – спросил Уинн.

– Вроде да.

– Значит, у нас практически ничего нет, – раздраженно сказал Уинн.

– Выходит, что так.

Судмедэксперт склонился над трупом. Те же два аккуратных огнестрельных ранения в висок, что и у предыдущих жертв.

– Мне нужно немного подышать, – сказал Уинн.

Сэм повернулся к Уинну и увидел, что тот тоже наблюдает за вскрытием. Уинн побледнел, губы его были плотно сжаты. Прежде чем Сэм успел что-нибудь ему сказать, Уинн развернулся и быстро зашагал по коридору.

Он шел с таким видом, как будто боялся, что не успеет вовремя добраться до туалета.

Сэм снова взглянул на тело, еще несколько минут понаблюдал за вскрытием и решил, что с него хватит. Все равно ее уже не вернешь, да и нового он ничего не узнает.

По правде говоря, он слишком устал даже для того, чтобы стоять, не говоря уже о том, чтобы о чем-то думать. А еще его очень беспокоило, что убийца не связался с ним после того, как дал им последнюю наводку.

До этого дня убийца действовал по определенной схеме: он звонил, когда они приезжали на место преступления, и сообщал имя или фамилию следующей жертвы. Затем он давал еще две-три подсказки, которые начинали приобретать какой-то смысл только впоследствии. И наконец, он намекал, в каком городе произойдет убийство, всего за несколько часов до того, как его совершить. Пока убийца опережал их. Счет был удручающим: ФБР – 0, безумный подонок – 6.

В случае с последней жертвой они приехали только через два часа после убийства. Сэм говорил с убийцей в 9.17. Он посмотрел на часы – значит, прошло уже четырнадцать часов.

Почему на этот раз все по-другому? Почему убийца не связался с ними сразу же? Это не просто так – всегда должна быть какая-то причина. Просто Сэм не знал, какая именно. Пока не знал.

Сэм развернулся и пошел искать Уинна.

Он увидел его на улице. Тот стоял слева от двери, облокотившись о грязную оштукатуренную стену. Офис судмедэксперта находился в переулке рядом с Кэнал-стрит, по соседству с маленькими магазинами и ресторанами с национальной кухней. Как только Сэм вышел из прохлады кондиционированного здания, ему показалось, что на лицо ему набросили горячее мокрое полотенце. Уинн стоял с закрытыми глазами, опустив голову и скрестив руки на своей могучей груди.

Он, как всегда, медленно жевал жвачку. До Сэма донесся ее виноградный запах. С тех пор как Уинн бросил курить шесть недель назад, ему редко удавалось вытерпеть хотя бы пятнадцать минут, чтобы не сунуть себе в рот что-нибудь съедобное. В результате он набирал вес, как индюшка перед Днем благодарения.

– Ну как ты, в порядке? – спросил Сэм, глядя на него.

Уинн медленно кивнул.

Сэм продолжал с сомнением смотреть на Уинна. На лбу у того выступил пот, лицо было красным, а кудрявые светлые волосы на влажном жарком воздухе стали похожи на медную мочалку. В этот момент Уинн ничем не напоминал образцового агента ФБР. Да, вот что делает с человеком четырехнедельная погоня за убийцей-психопатом, подумал Сэм. То же самое можно было сказать и о нем самом. На лице щетина – по правде говоря, он не помнил, когда брился в последний раз, и одет он был в полинявшие джинсы и майку.

Уинн приоткрыл один покрасневший глаз:

– Как же хочется курить!

– Жуй свою жвачку.

– Да не помогает она.

Жалобы Уинна неожиданно прервал резкий звонок мобильника Сэма.

Сэм сразу насторожился. Он сунул руку в карман, вытащил телефон и посмотрел на высветившийся номер.

– Да, – ответил он, уже зная, что это не тот, кого он хотел и в то же время боялся услышать.

– Знаешь, происходит что-то странное, – сообщила ему Гарднер. – Мы обнаружили еще одну Маделайн Фицджеральд. На нее было совершено нападение вчера ночью в той же гостинице.

– Что?

– Да, представь себе. Только эта жива. Ее доставили в три двенадцать в больницу «Нортон», осмотрели и выпустили.

– И мы только сейчас об этом узнаем? – Сэм был поражен.

– Я не виновата. Оказывается, ее привез туда приятель. Служба безопасности гостиницы сообщила о происшествии в полицию, а те уже позвонили нам. Десять минут назад.

Сэм сделал глубокий вдох. Конечно, в том, что местная полиция не спешила поделиться с ФБР информацией, не было ничего удивительного.

– Где она сейчас?

– Я знала, что ты меня об этом спросишь. – По ее голосу чувствовалось, что Гарднер довольна собой. – Она села в такси пятнадцать минут назад. Водитель подвез ее к Хэпберн-билдинг на Бродвее, дом сто тридцать шесть.

– Гарднер, ты молодчина, – сказал Сэм и повесил трубку.

Горло у нее болело. Она вся была в синяках, и ей было очень страшно. Ей удалось поспать всего часа два. Ты должна это выдержать, приказала себе Мадди. Она мыла руки в туалете на первом этаже Хэпберн-билдинг. Она может подумать над тем, что с ней произошло, позже, после того как презентация закончится. Если они с Джоном выступят успешно, если «Криэйтив партнерс» подпишет контракт с «Бремер», она впервые почувствует под ногами твердую почву.

Возьми себя в руки. Мадди сделала глубокий вдох и твердо решила последовать своему собственному совету. Пока она была в больнице, Джон попытался перенести встречу на более позднее время, но ему это не удалось. Представители миссис Бремер дали ему понять, что встреча либо состоится в десять часов утра, как это и было запланировано, либо не состоится вообще. Девизом миссис Бремер была точность и надежность во всем, о чем с извинениями и сообщила им ее личный помощник Сюзан Аллен.

Мы тоже надежные люди, подумала Мадди, выключая воду и вытирая руки бумажным полотенцем. Она еще раз критически осмотрела себя. Волосы гладко зачесаны и собраны на затылке в пучок. Синяк на щеке ей удалось почти полностью скрыть при помощи умело наложенной косметики. Льняной костюм кремового цвета с юбкой до колена строгого покроя. Единственным ярким пятном в ее костюме был желто-синий шелковый шарф, который она купила на бегу в магазине гостиницы. Она обернула его вокруг шеи, чтобы скрыть ужасный фиолетовый синяк.

Прошлой ночью кто-то пытался меня убить.

Мадди решительно отбросила от себя ужасные воспоминания, взяла портфель и вышла из туалета.

Джон был там, где она его оставила, среди людей в деловых костюмах, у лифтов. Он выглядел, как всегда, превосходно – в темно-синем костюме, белой рубашке и красном галстуке. Он улыбнулся, и она направилась к нему, стуча каблучками по мраморному полу.

С каждой минутой очередь перед стойкой охраны становилась длиннее. Двое мужчин, которые выделялись в этой обстановке своим неряшливым видом, о чем-то разговаривали с охранником в форме.

В тот момент, когда она их заметила, охранник как раз внимательно осматривал людей, ожидающих лифта. И вдруг его взгляд выхватил ее из толпы.

– Она там, – услышала Мадди, он к тому же показал на нее пальцем.

Это он обо мне? – поразилась она. Ее глаза стали круглыми от удивления, она чуть не споткнулась.

Двое мужчин, разговаривавших с охранником, посмотрели в ее сторону. Не отводя от нее взгляда, они направились прямо к ней.

А может, один из них как раз тот, кто напал на меня вчера?

У Мадди закружилась голова.

Но потом что-то в их походке навело ее на другие мысли.

Это полицейские, подумала она. Может, не полицейские, но кто-то в этом роде.

И тут раскрылись двери одного из лифтов. Развернувшись, она направилась к нему.

– Как раз вовремя, – сказал Джон, взглянув на нее через плечо.

Несколько шагов – и она уже стояла позади него. Он вежливо подождал, пропуская двух пожилых женщин. В другое время Мадди оценила бы его жест. Но сейчас она едва сдерживала желание толкнуть его в спину, чтобы побыстрее оказаться в лифте.

Ну, давай же, заходи, пронеслось у нее в голове.

Джон наконец сделал шаг вперед. Они все-таки должны были поместиться в этом переполненном лифте. Джон вошел в лифт, обернулся к Мадди и отступил назад, чтобы она тоже смогла войти. Уголок ее портфеля застрял в дверях.

Она вытащила его и собиралась уже зайти в лифт, когда кто-то сзади схватил ее за руку. Мадди вздрогнула от неожиданности.

– Маделайн Фицджеральд? – раздался низкий голос с южным акцентом.

– Эй! – воскликнул Джон, когда до него дошло, что происходит.

Мадди обернулась. Краем глаза она увидела пораженное лицо Джона, когда дверь лифта уже закрывалась за ним. А потом она осталась одна. Если, конечно, не считать мужчину, который крепко держал ее за руку.

– Маделайн Фицджеральд? – повторил он.

– А кто вы такой, позвольте спросить? – с раздражением проговорила она.

Он ухмыльнулся. Это был один из тех двоих, что преследовали ее, черноволосый.

– Федеральное бюро расследований, – сказал второй, блондин, который подбежал к ним, тяжело дыша.

Федеральное бюро расследований. У Мадди все оборвалось внутри. Это было гораздо хуже, чем она ожидала, хуже любого из ее самых страшных предположений.

– Чего вы хотите? – спросила она и почувствовала, как у нее пересохло во рту. Спросила так, как будто бы и понятия не имела ни о чем, как будто бы не ждала со страхом многие годы этого момента.

– Поговорить с вами. – Черноволосый мужчина сделал шаг в ее сторону. – Я специальный агент Федерального бюро расследований Сэм Маккейб. А это, – он бросил взгляд через плечо на высокого плотного мужчину, – специальный агент Э. П. Уинн. А вы – Маделайн Фицджеральд?

– Да, – ответила она, сама удивившись, насколько спокойно прозвучал ее голос.

Продолжай играть – она как будто наяву услышала голос своего отца. Пока не закончится игра, еще не все потеряно.

– Мы хотели бы задать вам несколько вопросов о том, что случилось прошлой ночью, – продолжал Маккейб. – У вас есть немного времени?

О том, что случилось прошлой ночью. Это было так неожиданно, что она просто не знала, что сказать. Она почувствовала огромное облегчение.

Мадди постаралась взять себя в руки и покачала головой:

– На самом деле я и так уже опаздываю. Через несколько минут у меня важное совещание. А из-за вас я пропустила лифт.

– Нам очень жаль, – извиняющимся тоном проговорил толстяк, Уинн.

– Вы не могли бы пройти с нами? – Маккейб опять взял ее за руку.

– Извините, мистер специальный агент, я очень спешу. – Она отодвинулась от него. – Что конкретно вы хотели бы узнать?

Маккейб сжал губы, явно недовольный ее поведением. Он сделал шаг вперед и, понизив голос, сказал:

– Вы ночевали сегодня в гостинице «Холидейинн экспресс» на Пейтон-Плейс?

– Да.

– Можете рассказать, что там случилось?

– С каких это пор Федеральное бюро расследований интересуется подобного рода происшествиями?

– С этого самого момента, – сказал он. – Вы можете ответить на мой вопрос?

На какое-то мгновение их глаза встретились. Мадди поняла, что лучше уж ответить и побыстрее от него избавиться.

– Какой-то мужчина напал на меня в моем номере. – Она сглотнула, забыв, как это больно. – Послушайте, я уже дала показания в полиции. У них все подробно запротоколировано.

– Скажите, в котором часу это произошло? – спросил Маккейб, проигнорировав ее попытку отделаться от него.

Мадди нетерпеливо передернула плечами:

– Я не знаю. Я уснула сразу после полуночи, а в больницу меня доставили в три тридцать.

Он пристально посмотрел на нее.

– Вы его разглядели?

Мадди содрогнулась, вспомнив жуткую огромную тень.

– Нет.

– Ну подумайте, может быть, вы все-таки что-то разглядели?

– Я еще раз вам говорю, что ничего не видела. Было совсем темно.

Их глаза встретились. Ну где же этот лифт?

– Мисс Фицджеральд…

Как будто послушавшись Мадди, двери лифта раскрылись, и в холл высыпали люди.

Слава богу! Она выдавила из себя некое подобие улыбки, означавшей «приятно было с вами познакомиться».

– Послушайте, я действительно очень спешу. Как я уже сказала, вы можете прочитать все мои показания в полицейском протоколе.

Кивнув на прощание, Мадди отвернулась. Используя портфель как щит, она протиснулась в лифт. Но это ее не спасло.

– Мисс Фицджеральд… – услышала она позади себя южный выговор Маккейба.

Спокойно, сказала себе Мадди. А затем попросила, обращаясь ко всем:

– Не нажмет ли кто-нибудь на пятидесятый этаж?

– Пятидесятый, я нажал, – ответил какой-то мужчина.

Лифт стал подниматься. Оглядевшись по сторонам, Мадди заметила, что Маккейб был один. Его упитанный напарник все равно бы здесь не уместился, подумала она.

– Вы преследуете меня? – спросила Мадди, повернувшись к нему.

– Кажется, да, – ответил он, слегка улыбнувшись.

– Послушайте, у меня очень важная деловая встреча через семнадцать минут, – сказала она тихо. – Что бы такое сделать, чтобы вы наконец исчезли?

– Поговорите со мной, – так же тихо ответил Маккейб. – Всего пять минут. Мне этого хватит.

– Ну что ж, хорошо.

Она окинула его взглядом. Как бы то ни было, она не может допустить, чтобы он явился на пятидесятый этаж, туда, где царствовала миссис Бремер. Во всяком случае, если она не хочет распрощаться с контрактом.

Лифт остановился на третьем этаже, дверь раскрылась.

– Ну, давайте поговорим, – недовольно произнесла Мадди и вышла из лифта.

Справа от коридора было что-то вроде бельэтажа. Бежевые кожаные диваны и кресла стояли напротив блестящих металлических перил, за которыми начиналось большое открытое пространство.

– Пойдемте туда, – сказал Маккейб, взял ее под руку и направился к бельэтажу.

Мадди вырвала руку и пошла следом. За это время она успела хорошенько его рассмотреть. Не меньше ста восемьдесяти сантиметров ростом, смуглый и мускулистый. Короткие черные волосы, немного растрепанные; широкие и прямые брови. На вид ему было лет тридцать пять.

Он дошел до перил и только тогда обернулся к ней.

– Время идет, – ледяным тоном произнесла она, останавливаясь в полуметре от него.

Неподалеку от них, за столиками, сидели люди, видимо, участники какой-то конференции. Туда-сюда сновали официанты. Пахло кофе.

Мадди жадно вдохнула аромат.

– Хотите кофе? – спросил он.

– Нет, – солгала она, поджав губы. – Презентация начинается через… – она взглянула на часы, – пятнадцать минут, у меня нет времени.

– А что за презентация? Чем вы занимаетесь?

Он стоял, скрестив на груди руки, и казалось, что он готов провести здесь целый день.

– У меня рекламное агентство. Оно небольшое, мы начали работать недавно. Контракт, который я надеюсь заключить, предусматривает огромную сумму. Если мы его получим, это полностью изменит наше положение.

– Понятно. – Он посмотрел ей в глаза, и вдруг его манера поведения полностью изменилась, он сухо спросил: – Как называется ваше агентство?

– «Криэйтив партнерс».

– Вы единственная владелица?

– Да.

– Хорошо. – Он внимательно посмотрел на нее, так, как будто пытался определить, сколько ей лет. – Где находится ваше агентство?

– В Сент-Луисе. – Она уже говорила об этом полицейским.

– Вы там живете?

– Да.

– А в Новый Орлеан вы приехали, чтобы…

Она нетерпеливо переступила с ноги на ногу.

– Я же вам сказала, что приехала, чтобы заключить контракт. Мы – я и мой сотрудник – прилетели из Сент-Луиса вчера.

– Вы встречались с кем-нибудь в гостинице? Может быть, с родственницей, которая там остановилась? С кем-то, у кого та же фамилия, что и у вас?

– Нет. Послушайте, к чему вы ведете? – нахмурившись, спросила Мадди.

Послышался звонок – пришел очередной лифт.

Маккейб махнул рукой кому-то позади нее. Мадди обернулась и увидела направлявшегося к ним официанта. Он нес поднос, на котором стояли кофейник, чашки и десертные тарелки с маленькими пирожными.

– Мне просто необходимо выпить кофе. Вы уверены, что не хотите?

До того как она успела что-либо ответить, официант уже стоял рядом.

– Кофе, пожалуйста, – сказал Маккейб.

То, что кофе предназначался для участников конференции, его, видимо, вовсе не смущало.

– Сливки, сахар? – Официант поставил поднос на круглый стеклянный столик, налил чашку кофе, передал ее Маккейбу и посмотрел на Мадди: – А вы выпьете кофе, мисс?

Сейчас, когда желанный кофеин был так близко, Мадди не могла устоять.

– Спасибо, – сказала она и, поставив портфель на пол, взяла чашку из рук официанта.

– Пирожное? – спросил официант.

Маккейб взял пирожное. Мадди покачала головой.

– Я все-таки оставлю пирожные, может быть, вы передумаете, – сказал официант с улыбкой и поставил десертное блюдо на столик, перед тем как уйти.

Мадди сделала еще один глоток кофе, Маккейб расправился с пирожным.

Он вытер руки о салфетку.

– Расскажите мне, что произошло прошлой ночью в вашем номере. Все по порядку.

Его слова как будто вернули ее в тот номер в отеле, перед ней пронеслись все ужасные подробности прошлой ночи. Мадди с огромным трудом взяла себя в руки.

– Ну что ж, хорошо, – сказала она. – Я снова расскажу обо всем, что случилось. Но после этого – все, хватит, понятно? Мне надо идти. – Она сцепила перед собой внезапно похолодевшие руки и посмотрела на него. – Я уже легла спать. Что-то разбудило меня. Я поняла, что в комнате кто-то есть. Я тихонько выбралась из кровати. И тут в кровать выстрелили – кажется, два раза. К счастью, меня в ней уже не было. Я побежала к двери. Он – это был мужчина – догнал меня. Он… ударил меня об стену и держал, схватив за горло, еще он ударил меня по лицу и пригрозил убить, если я издам хоть звук. Потом он… – Несмотря на то что Мадди старалась излагать события бесстрастно, голос ее задрожал. Она вынуждена была остановиться и сделать глубокий вдох, прежде чем продолжить. – Он заклеил мне рот лентой и силой заставил встать на колени. Я думала, он застрелит меня.

Мадди сжала зубы, чтобы унять дрожь в голосе. Она чувствовала, что Маккейб смотрит на нее, пока она старается взять себя в руки.

– Но вам удалось выбраться, – тихо сказал он. – Каким образом?

Она все-таки справилась со своими эмоциями:

– У меня в руке был карандаш. Я воткнула его в того человека. Кажется, в ногу.

Он раскрыл от удивления глаза:

– Вы воткнули в него карандаш?

Мадди кивнула. Когда она вспомнила, какое у нее было ощущение при этом, ей стало дурно.

– А что потом?

– Он выпустил меня, мне удалось открыть дверь и выбежать в коридор. Клейкую ленту я, должно быть, сразу сорвала, потому что смогла закричать. Какой-то мужчина услышал и открыл свою дверь. Я вбежала в его номер и была там с ним и его женой. Пока не появилась охрана.

Она опять замолчала. Маккейб тоже какое-то время ничего не говорил, что было очень кстати, потому что, даже сжав всю свою волю в кулак, Мадди не смогла бы ничего ему ответить. Сердце у нее готово было выпрыгнуть из груди, ее бил озноб.

– Куда делся мужчина, напавший на вас? – спросил он наконец.

– Он сначала бежал за мной, но… Когда я оказалась в номере, то ничего уже больше не видела. Не знаю, куда он делся.

– А при свете вы ни разу на него не глянули? – Маккейб внимательно смотрел на нее. – Может быть, вы случайно запомнили хоть что-нибудь?

– Нет. Я просто бежала изо всех сил.

Мадди ничего не могла с собой поделать. Она задрожала так сильно, что он наверняка это заметил.

Он встревоженно посмотрел на нее и спросил:

– Как вы? С вами все в порядке?

– Да, все нормально.

– Вы сказали, что воткнули ему в ногу карандаш, – сказал Маккейб. Мадди кивнула. – А что случилось с карандашом?

– После того как я ударила его, я выпустила карандаш. Может быть, он все еще у него в ноге. Может быть, он упал. Я не знаю.

– Какого он примерно роста? Выше вас?

Мадди облизала пересохшие губы.

– Да, выше. В нем по крайней мере сантиметров сто восемьдесят. Может быть, немного поменьше. И… он показался мне очень крупным, таким крепко сбитым. Не толстым, но сильным. – При воспоминании она снова содрогнулась. – Очень, очень сильным.

Маккейб изучающе смотрел на нее:

– Вы замужем?

Она вопросительно глянула на него, удивленная этим вопросом:

– Нет.

– А как насчет бывших возлюбленных? Есть среди них те, кто мог затаить на вас злобу?

Теперь она поняла, куда он клонит.

– Нет.

– Может быть, у вас есть какие-нибудь враги? Кто-то, кто вас очень не любит, кто-то, кто хотел бы расправиться с вами?

Мадди почувствовала, как кровь отхлынула у нее от лица.

– Нет. Нет. Нет таких.

Он подобрался слишком близко к правде – ей стало не по себе.

– Ну ладно, на этом все. – Она посмотрела на часы. – Почти без пяти десять.

– Я вас понимаю. – Маккейб отошел от перил. – Пойдемте, я провожу вас до лифта.

Мадди неловко повернулась, задела краем портфеля столик и перевернула его. Кофе и пирожные полетели на пол.

– О боже, – в замешательстве воскликнула она.

Она присела и начала подбирать с пола пирожные и складывать их на тарелку. Одно из них было с желтым кремом, и она перемазала все пальцы.

– Все сделаю, мэм, не беспокойтесь.

Официант присел рядом с ней и положил на пол несколько салфеток. Схватив одну из них, Мадди смущенно пробормотала слова извинения, а потом распрямилась и вытерла пальцы. Официант тем временем собрал салфетками крошки с ковра. Сердце у Мадди замерло, когда она взглянула на часы. Еще три минуты – и она опоздает. Она бросила салфетку на стол, который официант уже поставил на место, положила пару долларов за его услуги и схватила портфель.

– Да, я прекрасно провела время, – сказала она Маккейбу и не дожидаясь ответа, побежала к лифту.

Она услышала позади его шаги.

– Вы же обещали оставить меня в покое, если я поговорю с вами, – накинулась она на него.

– Дело в том, что у меня к вам есть еще пара вопросов.

– Сейчас уже без двух минут десять, – сказала Мадди. – Ровно в десять я должна быть на совещании, которое очень много для меня значит. Я не могу опаздывать, я не могу и не хочу провалить дело.

Они посмотрели друг другу в глаза. Послышался звонок, и двери лифта раскрылись.

– Я с вами свяжусь, – сказал Маккейб, отступая.

Лифт был забит. В иной ситуации она, конечно, подождала бы следующего. Но времени уже совсем не оставалось. Мадди протиснулась в лифт, не взглянув больше на Маккейба.

– Пятидесятый, пожалуйста, – попросила она нажать кнопку какую-то женщину.

Пока лифт мчал ее наверх, она чувствовала, как у нее дрожат и подгибаются колени. Ей казалось, будто гончие бегут за ней по следу.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

– Где ты пропадала? – взволнованно прошептал Джон, когда Мадди вышла из лифта. – Сюзан уже созывает всех на совещание. Я сказал, что ты в туалете. Она будет здесь через пару секунд.

Ну вот, из огня да в полымя.

– Человек из ФБР расспрашивал меня о прошлой ночи, – прошептала она. – Этот парень там внизу оказался агентом.

– Я знаю, – с нетерпением сказал он. – Я звонил охраннику. Боже мой, ты думаешь, я бы оставил тебя одну с каким-то непонятным типом? Да я бы перевернул здесь все вверх дном! – Джон немного помолчал. – А почему ФБР вообще заинтересовалось этим делом?

– Понятия не имею.

Пора было сменить тему. Мадди почувствовала чуть ли не облегчение, когда за их спиной раздался энергичный голос:

– Ну что, все теперь на месте?

– Сюзан, – сказал Джон, включая свое обаяние на полную мощь и с улыбкой обращаясь к Сюзан Аллен, – это Маделайн Фицджеральд, владелец и главный менеджер компании «Криэйтив партнерс». И мой босс.

– Очень приятно наконец познакомиться с вами, мисс Аллен. – Мадди пожала ей руку, стараясь изобразить самое любезное выражение лица. Помощница миссис Бремер оказалась высокой, очень худой, плоскогрудой женщиной с длинным лицом в очках без оправы. Она смерила Мадди критическим взглядом.

– Я так рада, что вы пришли в юбке, – сказала она, приглашая их в зал. – Я хотела предупредить вас и забыла. Миссис Бремер терпеть не может женщин в брюках. Она могла бы отменить совещание, если бы вы пришли в брюках.

На этой оптимистической ноте они подошли к металлической двери, которую Сюзан перед ними открыла.

– Вот и они, – объявила она для тех, кто уже сидел в зале.

За длинным столом в центре собрались пять человек. Посмотрев на них, Мадди заметила, что никто даже не улыбнулся. Изобразив широкую улыбку, она направилась к пожилой женщине, сидевшей с мрачным видом во главе стола. Теперь я знаю, что чувствовал Даниил, когда его бросили на съедение львам, подумала Мадди.

Сэм вышел из лифта и сразу же увидел Уинна, который, развалившись в кресле, по-прежнему жевал свой «бабблгам».

– Ну как, трудно пришлось? – спросил Уинн, поднимаясь ему навстречу.

– Да нет, нормально.

– Я так и думал, но сначала она показалась мне какой-то неуравновешенной.

– Да уж.

– Правда, я бы, скорее всего, так же себя вел, если бы кто-то несколько часов назад на меня напал.

Сэм вкратце доложил Уинну то, о чем рассказала ему Маделайн Фицджеральд.

– Так что ты думаешь обо всем этом? – спросил Уинн.

– Я думаю, что он наконец допустил ошибку и мы сможем его поймать.

Сэм толкнул вращающуюся дверь и вышел на улицу, на страшную влажную жару.

– Так ты считаешь, он не за ней охотился? – Уинн догнал его, и они направились к «сатурну».

– Я уверен только в одном: в его планы не входило убивать обеих.

Дойдя до машины, Сэм с Уинном залезли внутрь. В салоне, отделанном черным винилом, было жарко, как в духовке. Сэм тут же включил кондиционер. Горячий затхлый воздух заполнил салон, и они нажали на кнопки, чтобы опустить стекла. Когда воздух в машине стал прохладнее, чем на улице, они снова закрыли окна.

Сэм нащупал в кармане мобильный телефон.

– Смотри не пропусти Фицджеральд. Не думаю, что она скоро выйдет, но кто знает!

Уинн кивнул и поудобнее устроился на своем сиденье, не сводя с гостиницы глаз.

Сэм в это время набрал номер.

– Привет, красавчик, – сказала Гарднер.

– Мне нравится это приветствие, – проворчал Сэм. – Послушай, мне надо, чтобы ты быстро проверила ту, другую Маделайн Фицджеральд. Она – владелица рекламного агентства «Криэйтив партнерс» в Сент-Луисе.

– «Криэйтив партнерс», – повторила Гарднер, видимо, записывая название. – Хорошо, я наведу о ней справки.

– И пусть кто-нибудь из экспертов поедет в гостиничный номер, в котором на нее напали, возьмет кровь с ковра на анализ, снимет отпечатки пальцев, ну и все такое прочее. А еще скажи, чтобы проверили, нет ли там карандаша, возможно, окровавленного.

– Окровавленного карандаша?

– Она утверждает, что воткнула карандаш в ногу напавшему. Не знаю, может быть, этот карандаш уже в управлении полиции Нового Орлеана, а может, все еще валяется где-то в номере. Где бы он ни был, я хочу, чтобы его нашли и, если на нем есть кровь, быстро сдали ее на анализ ДНК.

– Понятно, – сказала Гарднер. А потом, когда Сэм уже собирался положить трубку, он услышал вдогонку: – Красавчик.

Уинн все это слышал и ухмыльнулся Сэму, который сидел, с недоумением уставившись на телефон.

– Ну вот, мне кажется, что ситуация такова: он напал на одну из Маделайн Фицджеральд по ошибке. Откуда убийце было знать, что в гостинице в ту ночь остановятся две женщины с одинаковыми фамилиями и именами? Я думаю, что он зашел в номер, убил или попытался убить ту женщину, которая там была, потом каким-то образом выяснил, что ошибся, и начал охотиться за другой. Вопрос только в том, кого из них он планировал убить.

– Хороший вопрос, – задумчиво произнес Уинн, щелкая своей жвачкой. – Эта девушка – живая Маделайн Фицджеральд – не того типа, за кем может охотиться профессиональный убийца. Она слишком молода.

– Ты имеешь в виду, что она слишком хороша. – Они с Уинном проработали вместе уже пять лет, и Сэм прекрасно изучил ход его мыслей. – Но это вовсе не означает, что ее не собирались убить.

– Я сразу понял, что она тебе понравилась! – радостно воскликнул Уинн.

– Перестань, дело совсем не в том. На нее было совершено нападение, она осталась в живых и может рассказать об этом. Это, должно быть, очень не нравится тому, за кем мы с тобой охотимся.

Глаза у Уинна расширились.

– И что мы будем делать?

– Пока будем держаться в сторонке и наблюдать за Фицджеральд. И надеяться на то, что ублюдок оставил нам пару улик.

– И пусть у наших четвероногих друзей всегда будет их любимый корм, – бодро закончила свое выступление Мадди, хотя голова у нее просто раскалывалась. Она смотрела на экран, где терьер в смешной розовой пачке стоял на задних лапах и лаял на слона; слон держал в хоботе пакет с собачьим кормом «Бремер».

Она отвернулась от экрана и посмотрела на сидевших за столом.

Презентация проходила не очень-то гладко. «Пиджаки», как она сразу окрестила квартет из топ-менеджеров – как на подбор, чопорных, лет по шестьдесят, – сидели с непроницаемыми лицами. Сюзан Аллен, стоявшая недалеко от Мадди, рассеянно грызла ногти и хмурилась, глядя на миссис Бремер. Последняя выглядела очень внушительно, находясь на собственной территории. Мадди, правда, видела ее до этого один только раз, тремя месяцами раньше, на банкете Торговой палаты. Миссис Бремер вручала Мадди награду как лучшей молодой предпринимательнице Сент-Луиса.

– Так этот цирк и есть ваша реклама? – резко спросила миссис Бремер хриплым голосом заядлой курильщицы.

Маленькая сгорбленная женщина была одета в голубой костюм, который, как подозревала Мадди, был творением Шанель. Ее седые, короткие волосы были прекрасно уложены. Кожа миссис Бремер, почти такая же белая, как и ее волосы, была туго натянута, как это бывает после неоднократных пластических операций. Ресницы были густо покрыты тушью, щеки – румянами, а губы накрашены ярко-красной помадой. Она напоминала какого-нибудь злодея из комиксов, но выглядела, пожалуй, даже более устрашающе.

– У нас, конечно, есть и другие идеи, – сказала Мадди. – Вот, например, насчет упаковки вашего товара.

– А что с ней не так? – агрессивно спросила миссис Бремер.

– Да все, в общем-то, нормально. Вот только… – Мадди поборола желание облизать пересохшие губы и показала на экран. Там была проекция пакета с собачьим кормом. Скучная коричневая упаковка с зеленой полоской на углу так и просилась, чтобы ее переделали. – На современном рынке необходимо привлекать внимание к товару. Может быть, стоит сделать пакет более ярким, например фиолетовым или зеленым?

– Гм, – недовольно протянула миссис Бремер. – Мой муж сам придумал эту упаковку. Наши корма всегда продавались в коричневых пакетах. – Она перевела взгляд с Мадди на Сюзан. – Принеси мне стакан воды.

– Да, миссис Бремер, конечно, сейчас принесу, – пробормотала Сюзан и направилась к двери.

И тут в разговор вступил один из «пиджаков»:

– Вы правы, Джоан. Если мы изменим упаковку нашего товара, это собьет с толку постоянных покупателей. Этот коричневый пакет – традиция Бремеров.

Трое остальных дружно кивнули.

– Мы прекрасно понимаем всю важность продолжения традиций, – заговорил Джон, когда пауза слишком затянулась.

Все, включая Мадди, повернулись к Джону, который встал со своего места и подошел к проектору.

– На самом деле мы считаем, что вы должны всячески подчеркивать, что ваш семейный бизнес существует уже пятьдесят семь лет. – Он снова показал на пакет с кормом. – Кроме новой упаковки. – Джон постучал указкой по логотипу. – Мы предлагаем придать вашему товару более человеческое лицо: ваше, миссис Бремер. Здесь, на логотипе, на каждой упаковке вашего товара.

Воцарилась мертвая тишина. Глаза миссис Бремер расширились от удивления, она слегка приподняла брови.

Что это означает? Ей понравилась наша идея?

– Я не любительница таких шуток, молодой человек, – оборвала его миссис Бремер. – Никому не нравится смотреть на некрасивую, старую женщину. Я, может быть, стара, но из ума пока не выжила. – Она обвела взглядом своих подчиненных. – Ну что ж, джентльмены…

Дверь раскрылась, и на пороге появилась Сюзан со стаканом воды.

– Молодой человек, который выгуливал собаку, привел ее… – начала объяснять она, а потом воцарился настоящий хаос. Пронзительный лай и царапанье коготков по блестящему скользкому полу заглушили крики Сюзан:

– Ой! Нет! Остановись! Иди сюда! Зельда!

– Зельда, – позвала миссис Бремер, поднимаясь со своего места.

Маленький комок золотисто-коричневой шерсти – высотой не больше тридцати сантиметров – пронесся мимо Сюзан к ногам миссис Бремер. Сюзан охнула и уронила стакан с водой. Звук разбившегося стекла прозвучал как взрыв.

– Ну что ты за идиотка! Она же порежет лапки! – закричала миссис Бремер на Сюзан.

Пекинес, волоча за собой ремешок лавандового цвета, пробежал тем временем по луже и прыгнул к окну.

Мадди раскрыла рот, когда собачка ударилась головой о толстое стекло. Взвизгнув, собака камнем упала на пол.

Глухой стук тела Зельды об пол эхом отразился в зале, а потом началась паника. «Зельда!» – кричали в один голос миссис Бремер и Сюзан. Все повскакивали со своих мест и бросились к окну. Так как Мадди находилась ближе всех к месту происшествия, она первой оказалась около Зельды. Собака лежала, растянувшись на животе, и была похожа на маленький пушистый коврик. На голове у нее красовался задорный розовый атласный бантик, собиравший ее длинную шерсть между ушами в хвостик. За исключением плоской мордочки, похожей на обезьянью, да кончиков лап с черными коготками, она вся словно состояла из шерсти. В первый момент, когда Мадди осторожно положила руку на шелковую шерстку, она даже испугалась, что собачка мертва. Да, не хватало только, чтобы эта «милая» поездка в Новый Орлеан закончилась еще и гибелью любимицы миссис Бремер!

– Осторожнее, она может вас укусить, – предупредила Сюзан, когда Мадди поднесла пальцы к носику Зельды, чтобы проверить, дышит ли та.

Мадди услышала стук каблуков и поняла, что это миссис Бремер. Собака не дышала. А может быть, Мадди просто не уловила ее дыхание.

– Я… – начала Мадди, уже собираясь встать. И тут она почувствовала что-то теплое и мокрое у себя на пальцах. Она посмотрела на Зельду. – Она лижет мне руку, – сказала Мадди с облегчением.

– Дайте мне ее.

Миссис Бремер растолкала всех и подошла к Зельде, протягивая руки. Подчиняясь ее требованию, Мадди подняла собачку и встала. Зельда оказалась на удивление легкой, не тяжелее кошки. Тельце у нее было маленьким и хрупким, и лишь длинная, пушистая шерсть придавала ей объем.

– С ней все в порядке, – с радостью сообщила Мадди, почувствовав, как Зельда пошевелилась у нее в руках.

Видно было, что собака избалована, но она была очень хорошенькой. Ее глаза – выпуклые, блестящие и черные – были похожи на маслины. Зельда продолжала лизать пальцы Мадди. И делала это с жадностью. Она пыталась дотянуться своим шершавым теплым языком до Мадди, даже когда та передала ее миссис Бремер. Та прижала свою любимицу к груди, словно ребенка. Миссис Бремер, очевидно, слишком сильно сжала собачку, потому что Зельда тут же попыталась вырваться из объятий хозяйки.

– Вы ей понравились, – Сюзан смотрела на Мадди с удивлением.

Мадди же едва удержалась от того, чтобы не вытереть пальцы о жакет. Они были очень липкими. А потом, вспомнив про пирожное с кремом, которое она поднимала с пола, Мадди поняла, почему это Зельда вдруг воспылала к ней такой любовью.

– Она такая милашка, – сказала Мадди, засовывая липкую руку в карман.

– Милашка? – Миссис Бремер бросила на Мадди оскорбленный взгляд. – Думаю, что я никогда не назвала бы ее милашкой. Зельда – чемпион среди пекинесов, она получила первый приз за породу в Вестминстере. Дважды.

– Надо же! – Наверное, я опять что-то не то сказала, подумала Мадди и попыталась исправить положение. – Вы, должно быть, очень ею гордитесь.

Но миссис Бремер уже ее не слушала, она полностью сосредоточилась на своей любимице.

– Зельда, Зельда, – ворковала она, прижимая к себе пытавшуюся вырваться собаку. – Моя дорогая девочка, ты ведь могла погибнуть!

Зельда заворчала. Миссис Бремер застыла. А потом, поджав губы, поставила ее на пол. Собака энергично встряхнулась и затрусила прочь. Правда, вскоре она вынуждена была остановиться, так как миссис Бремер держала ее на поводке.

– Ты видишь, как она себя ведет? – сказала миссис Бремер, обращаясь к Сюзан. – Я хочу, чтобы ты сейчас же позвонила парикмахеру, к которому ее возили в последний раз, и расспросила его, что там произошло. Это было пять дней назад, и моя бедная собака с тех пор все время сердится. Она почему-то все время рычит, а сейчас вообще попыталась выпрыгнуть из окна.

– Я обязательно это сделаю, – сказала Сюзан. – Может быть, мне взять ее и…

– Ты нужна мне здесь, – прервала ее миссис Бремер.

– Миссис Бремер, – сказал Джон таким тоном, как будто на него только что снизошло прозрение. – Если вы не хотите быть лицом вашей компании, может быть, это будет Зельда?

Все молча уставились на Джона. Мадди тут же подхватила эту идею и начала ее развивать.

– Зельда идеально будет смотреться на логотипе, – сказала Мадди с энтузиазмом и, улыбаясь, глянула на собаку, которая нюхала теперь ее ноги. Мадди присела и протянула Зельде руку.

Собака опять начала нежно лизать ей пальцы.

– Да, Сюзан права, вы ей понравились, – вдруг сказала миссис Бремер. – Я всегда говорила, что собаки прекрасно разбираются в людях. Ну что ж, хорошо. Мы подпишем с вами контракт, мисс Фицджеральд. Только не провалите этот проект!

Какое-то время Мадди не могла вымолвить ни слова, не веря собственным ушам.

– О нет, миссис Бремер, я имею в виду, конечно, да, миссис Бремер, – выдохнула Мадди, когда до нее наконец дошло, что они получили контракт. Она встала так резко, что у нее закружилась голова. – Спасибо вам, миссис Бремер.

– Мы хорошо выполним нашу работу, миссис Бремер, – сказал Джон.

– Да уж, постарайтесь, молодой человек, а не то я моментально расторгну с вами контракт, – заявила миссис Бремер. В том, что эта женщина слов на ветер не бросает, сомневаться не приходилось. – Сюзан свяжется с вами, чтобы обсудить детали. – Миссис Бремер посмотрела на Сюзан и нетерпеливо поджала губы. – Дай мне поводок, я сама поведу Зельду.

– Я с удовольствием сделаю это… – сказала Сюзан, явно волнуясь.

Миссис Бремер практически вырвала поводок из рук своей помощницы.

– Я же сказала, что сама поведу ее. Я все равно еду сейчас домой. Она может поехать со мной в машине. – Слегка кивнув своим работникам и попрощавшись, даже не улыбнувшись, с Мадди и Джоном, она собралась идти. – Пошли, Зельда.

Зельда даже не пошевелилась.

– Пошли, Зельда, – повторила миссис Бремер, слегка дернув за поводок.

Сюзан держала дверь открытой, и миссис Бремер вышла из зала, таща за собой сопротивлявшуюся Зельду.

– О боже, мы получили контракт, – сказала Мадди Джону несколько минут спустя, после того как за ними закрылись двери лифта и они поехали вниз.

– Да, – ответил Джон. – Просто не верится.

Посмотрев друг на друга, они радостно закричали и запрыгали на месте. Джон оторвал Мадди от пола и закружил ее. Но тут лифт остановился на семнадцатом этаже, в него вошли люди. Пришлось вести себя прилично.

Потом, когда они оказались в холле, Джон посмотрел на Мадди и улыбнулся:

– Надо отметить это событие. Может, сходим в какой-нибудь ресторан?

– Не знаю, с какой планеты ты к нам прибыл, но в нашем, реальном мире компании предстоит оплатить еще множество счетов.

Мадди прошла через вращающуюся дверь и вышла на улицу, в пекло.

Сладкий запах пончиков, доносившийся с уличного лотка, напомнил Мадди, что она голодна. Когда она ела в последний раз? Эта чашка кофе, которую она выпила с агентом ФБР, не в счет…

И вдруг от эйфории, в которой она пребывала, не осталось и следа. Конечно, прекрасно, что им удалось подписать контракт. Но кто-то пытался убить ее прошлой ночью, а вот теперь и ФБР что-то вынюхивает. У нее было такое чувство, словно вся ее жизнь в любой момент может покатиться под откос.

– Мы перекусим в аэропорту, – сказала она.

Ей страшно захотелось побыстрее уехать из Нового Орлеана. Они остановятся на минуту в гостинице, заберут свои вещи, сразу поедут в аэропорт и улетят.

И вдруг ее охватило какое-то тревожное чувство. Джон смотрел на нее и что-то говорил, но Мадди его не слышала. Кто-то наблюдал за ней, кто-то подбирался к ней сзади…

Резко обернувшись, она увидела незнакомого мужчину, идущего прямо к ней. В его вытянутой правой руке было зажато что-то металлическое, черного цвета, направленное на нее. Сердце у нее сильно забилось.

Подняв свой тяжелый портфель и загородившись им, она отступила назад.

Ей надо было бежать, пока у нее был хоть какой-то шанс. А теперь уже ничего не сделаешь, ее сейчас наверняка убьют.

– Смотри, вот он!

Сэм схватился за пистолет и открыл дверцу. Уинн, выругавшись, сделал то же самое. Несколько минут назад они сидели в машине и спокойно наблюдали за тем, как Маделайн Фицджеральд с довольным видом шагала по тротуару – скорее летела, как на крыльях, – с тем же парнем, с которым они видели ее в холле гостиницы.

И вдруг за какую-то долю секунды все изменилось: она развернулась, и они увидели, как прямо на нее несется какой-то мужчина.

Сэм выскочил из машины с пистолетом девятого калибра и побежал к тротуару, расталкивая испуганных прохожих.

– ФБР! Ни с места! – закричал он и, прыгнув, оказался между мужчиной и Фицджеральд. В следующее мгновение должен был раздаться выстрел.

Преступник увидел направленный на него пистолет, завопил и сразу остановился, выронив то, что было у него в руке. Черный блестящий предмет упал на тротуар с металлическим звуком.

Уинн, догнав Сэма, закричал:

– Руки вверх!

– Это телевидение! – раздалось в ответ. Мужчина поднял руки. – Я телерепортер, вы, идиоты! Не стреляйте!

Телевидение. Этого еще не хватало! А вот и оператор…

– Джин, Джин, я все снял. Если мы поторопимся, сюжет может попасть в двенадцатичасовые новости! – К ним подбежал парень с камерой на плече. – Это просто потрясающе!

– Да уж, потрясающе! Меня чуть не пристрелили, – прервал его восторженные крики Джин, черноволосый парень латиноамериканского типа. Он наклонился и поднял круглый черный предмет с асфальта.

Микрофон. Прекрасно. Лучше некуда. Если этот инцидент попадет в новости, им с Уинном не поздоровится.

Глядя в камеру, Джин произнес в микрофон:

– Как вы только что видели, мне пришлось пережить пару неприятных минут, когда я пытался взять интервью у однофамилицы жертвы, Маделайн Фицджеральд, на которую вчера ночью тоже напали в ее гостиничном номере. Но мы, как всегда, делаем все, чтобы донести до вас, дорогие зрители, самые свежие новости. После, по всей видимости, заказного убийства Маделайн Фицджеральд из города Натчиточес федеральные агенты охраняют теперь ее тезку из Сент-Луиса, штат Миссури, которая, очевидно, подверглась нападению того же самого убийцы, но, к счастью, осталась жива и здорова. Мисс Фицджеральд, – Джин прошел мимо Сэма и поднес микрофон поближе к Мадди, которая испуганно смотрела в камеру, – расскажите нам, пожалуйста, о том, что произошло прошлой ночью.

– Я… – начала Мадди заикающимся голосом, а потом, взяв себя в руки, сказала: – Никаких комментариев.

– Это правда, что на вас вчера было совершено нападение в номере гостиницы «Холидейинн экспресс»? – не отставал от нее Джин. Оператор шел следом. – Вы видели оружие?

– Нет, я… никаких комментариев.

Продолжая пятиться назад, Мадди чуть не оступилась на своих высоких бежевых шпильках. Она выглядела перепуганной насмерть.

Черт возьми, да она действительно напугана, подумал Сэм, возмущенный поведением телевизионщиков. Протолкнувшись сквозь них, он взял ее под руку. Она посмотрела на него огромными, как у испуганной лани, глазами. Они были теплого, золотистого, как мед, цвета. Он заметил, какие у нее красивые глаза, в первый же раз, как только она взглянула на него.

– Пошли. Я выведу вас отсюда, – сказал он.

Она, казалось, не знала, что делать. А потом кивнула, и ее рука расслабилась под его ладонью.

– Вы знаете человека, который на вас напал? Вы узнали его? – продолжал свои расспросы Джин.

– Оставьте ее в покое, – рявкнул на него Сэм.

Он продолжал двигаться, поддерживая Мадди. Она шла рядом с ним, явно надеясь, что он избавит ее от репортера.

– Ты это снял, Дейв? – спросил Джин у оператора.

– Можешь не сомневаться, – ответил тот.

– Вы мешаете работе федеральных агентов, – сказал шедший сзади Уинн.

– А вы нарушаете право людей на информацию, – возразил Джин.

За его спиной оператор продолжал снимать все на камеру. Сэм открыл перед Мадди дверь машины, и Джин тут же выскочил вперед. Сэм своим телом загородил девушку.

– Назад!

Сэм посадил Мадди на переднее сиденье, и, когда он уже закрывал за ней дверь, появились Уинн с блондином – коллегой Мадди.

– Садитесь, – сказал Сэм, открывая заднюю дверь.

Блондин посмотрел на Мадди и забрался внутрь. Сэм уже обходил машину, направляясь к водительской двери, когда Уинн тоже уселся на заднее сиденье и захлопнул за собой дверцу.

– Они арестованы? – прокричал с тротуара Джин, который, видно, не привык отступать.

Сэм с мрачной ухмылкой выставил средний палец, сел в машину, завел ее и поехал.

Из огня да в полымя, пронеслось у Мадди в голове, когда машина выезжала на крайнюю полосу, а потом резко свернула влево.

– Ловко, – сказал Уинн Маккейбу. – Мы стали звездами дневных новостей?

– Можешь не сомневаться, – ответил Маккейб.

– Что, черт возьми, происходит? – сердито спросил Джон. – Мадди, как ты себя чувствуешь?

Джон вел себя агрессивно, что было совсем на него не похоже, во всяком случае, Мадди никогда его таким не видела.

– Прекрасно, – ответила она, хотя это, конечно, было не так. Ее била дрожь, голова раскалывалась, горло болело, ей было очень страшно. Но она совладала с собой: – Ты ведь помнишь, это федеральные агенты.

– Сэм Маккейб, – сказал Сэм, взглянув в зеркало заднего вида на Джона.

Он снова свернул налево, и, когда он поворачивал руль, Мадди почему-то обратила внимание на то, какие у него мускулистые руки.

– Э. П. Уинн, – пробормотал Уинн, как всегда продолжая жевать жвачку.

– Джон Картер, – представился Джон и опять пошел в наступление: – Это все связано с тем, что произошло с Мадди прошлой ночью? Я, конечно, понимаю, это было ужасно, но она ведь не получила серьезных повреждений. Что, у них в Новом Орлеане нет никаких других новостей?

– Наверное, – сказал Маккейб, а потом, бросив взгляд на Мадди, спросил: – Куда вас подвезти?

– Давайте в гостиницу, – ответила Мадди. Она посмотрела на Маккейба. – Вы что, установили за мной наблюдение?

– Просто оказались в этом районе, – после небольшой паузы произнес Маккейб, и Мадди заметила улыбку в его глазах.

– Вы следили за мной, – сказала она, – признайтесь.

– Если бы в руках у того парня оказался пистолет, мы спасли бы вам жизнь.

В этом есть резон. Мадди какое-то время молчала, обдумывая его слова.

– Этот репортер сказал, что на какую-то другую Маделайн Фицджеральд напали прошлой ночью. Он сказал, что это было заказное… убийство, – медленно проговорила Мадди, споткнувшись на последнем слове.

Маккейб остановился на красный свет и в нерешительности посмотрел на нее. Потом снова сосредоточился на дороге и заговорил:

– Ну хорошо, вот как обстоят дела: прошлой ночью в гостинице остановились две женщины по имени Маделайн Фицджеральд. На обеих было совершено нападение. Одна из них погибла, а другая, то есть вы, осталась в живых.

У Мадди перехватило дыхание.

– Вы сами хотели знать, – сказал Маккейб.

– Вы что, серьезно? – спросил Джон.

– Какие уж тут шутки, – ответил ему Уинн. – Я думаю, что вы даже не представляете, мисс Фицджеральд, как вам повезло. Та, вторая женщина получила два пулевых ранения в голову.

– О боже. – Мадди почувствовала, что у нее закружилась голова. – То есть, возможно, он по ошибке напал на меня?

– А вы думаете, что это не было ошибкой? – спросил Маккейб.

Он старался говорить как можно спокойнее – пожалуй, уж слишком спокойно и безразлично. Он явно старался из нее что-то вытянуть. Мадди решила для себя, что это ему не удастся.

– Конечно, он ошибся, – сказала она. – Так что, по-вашему, произошло?

– Мы думаем, это было заказное убийство, – сказал Уинн.

– Заказное убийство той женщины? – Мадди сделала глубокий вздох. – Убийца перепутал нас и оказался в моем номере по ошибке. Он хотел убить ее.

– А может быть, все было как раз наоборот. – Они остановились на перекрестке, и Маккейб внимательно посмотрел на нее. – Убийца сначала проник в ее номер, убил ее, потом понял, что ошибся, и тогда напал на вас. Он мог охотиться за вами.

Стараясь сохранить лицо непроницаемым, Мадди посмотрела ему в глаза.

– Но почему? – спросила она.

– Понятия не имею, – ответил Маккейб и снова бросил взгляд на Мадди. – Поэтому-то я и хочу, чтобы вы как следует подумали, прежде чем ответить на следующий вопрос. Знаете ли вы кого-нибудь, кто хотел бы вашей смерти или кому ваша смерть была бы выгодна?

Загорелся зеленый свет, они поехали дальше, и он перевел взгляд на дорогу. Мадди показалось, что она заметила тень сомнения в его глазах.

Ее ладони стали влажными.

– Нет, – сказала она.

– Ну вот, мы и приехали. – Маккейб повернул на дорожку, ведущую к входу в гостиницу. – Так какие у вас планы на оставшуюся часть дня?

– Мы сейчас заберем вещи и отправимся в аэропорт, – сказал Джон. – Вот и все наши планы.

– Хотите, мы отвезем вас? – спросил Маккейб, обращаясь к Мадди.

– Нет. – Мадди уже взялась за ручку двери. – Мы поймаем такси. Спасибо.

– Подождите минутку. – Маккейб схватил ее за запястье, когда Джон уже открывал дверь. – Мне надо вам кое-что сказать.

Ладонь у него была большая, с длинными пальцами, теплая и сухая. Джон вылез из машины, наклонился и смотрел на Мадди через полуоткрытую дверь.

– Закройте дверь, – сказал Маккейб. Он, не отрываясь, глядел на нее с серьезным, даже мрачным видом.

У Мадди замерло сердце. Она почувствовала, что ее охватила нервная дрожь, и закрыла дверь.

– Так что вы хотите? – спросила она.

Самое главное – чтобы он не понял, как она волнуется. Может быть, он уже это заметил? По выражению его лица этого нельзя было понять.

– Если у вас для меня что-то есть – хоть что-нибудь, – говорите это сейчас, пока ваш дружок не слышит.

– Мне нечего вам сказать. – Она заставила себя усмехнуться. – И Джон вовсе не мой дружок. Он просто работает в моей компании.

– Буду иметь это в виду, – улыбнулся Маккейб.

О боже, у него на щеках ямочки! Она посмотрела на часы:

– Я могу идти?

– Что? – Он тоже посмотрел на часы и сдался. – Да, конечно.

– Вы хотели еще что-то сказать? – спросила Мадди. – Я спешу на самолет.

– Да. – Он откинулся на сиденье. – Даже если на вас напали по ошибке, вам нельзя расслабляться. Этот человек – кто бы он ни был – пытался убить вас, и вам удалось спастись. Вы выжили. Вы свидетель. Наверняка он боится, что вы опознаете его. Возможно, что он охотится на вас, чтобы завершить работу.

Мадди широко раскрыла глаза. Это почему-то не приходило ей в голову.

– Я могу предложить вам охрану. Кто-то постоянно будет с вами, двадцать четыре часа в сутки, пока мы его не поймаем.

У Мадди перехватило дыхание. ФБР предлагает ей охрану? В другое время ей бы стало смешно.

– Нет, – сказала она. – Нет, нет, нет. Я просто хочу позабыть обо всем этом.

И с этими словами она раскрыла дверцу машины и вышла на испепеляющую жару.

Она вдруг почувствовала головокружение – то ли из-за того, что слишком резко встала, то ли из-за недостатка сна и из-за голода, а также того стресса, в котором она жила последние двадцать четыре часа. Мир, кажется, покачнулся у нее перед глазами, и ей пришлось опереться о крышу машины, чтобы не упасть.

– Вы забыли портфель, – сказал Маккейб, и она вздрогнула. А потом еще раз призвала на помощь всю свою волю и вытащила портфель из машины. Когда она захлопнула дверцу, он сказал ей вслед: «Будьте осторожны, мисс Фицджеральд».

ГЛАВА ПЯТАЯ

И о чем ты только думал, черт тебя побери? Смолски крутился на своем вращающемся кресле и возмущенно пожирал Сэма глазами. Он так громко это выкрикнул, что Гарднер даже подпрыгнула на месте, а Сэм поморщился. Уинн отступил на шаг назад.

– Мы из-за вас выглядим полными идиотами!

Было почти шесть часов вечера. Они стояли в роскошном салоне частного самолета, который приземлился в Новом Орлеане двадцать минут назад. Смолски сидел в бежевом кожаном кресле, отвернувшись от огромного плазменного телевизора, и смотрел на Сэма. Утренний репортаж Джина Маркхэма только что закончился крупным планом Сэма с поднятым средним пальцем.

– Это была внештатная ситуация. Мы просто неправильно ее оценили, – объяснил Сэм.

Оправдание было никудышным, он и сам это понимал.

– Мы подумали, он бежит к ней с пистолетом, – вставил Уинн.

– Вы подумали, он бежит к ней с пистолетом, – передразнил его Смолски противным тонким голоском. – Вы наставили пистолет на репортера в центре города, и они это сняли на пленку!

Ответить было нечего, кроме как: «Простите, босс, мы допустили ошибку». Однако Сэм этого делать не стал. За шесть лет, которые он проработал под началом Смолски в Отделе убийств ФБР, он твердо усвоил, что извиняться нельзя, иначе Смолски будет вытирать об тебя ноги. Его характер был в ФБР легендой.

Смолски выплеснул весь свой сарказм на Уинна:

– Ну что, есть у вас что-нибудь новое? Черт, вы не нашли ничего, потому что, если бы у вас хоть что-нибудь было, я бы уже об этом знал. Вы гоняетесь за ним по всей стране вот уже месяц. Вы тратите деньги, как султан Брунея. И что в результате? Репортаж по телевидению, который позорит Бюро, вот и все. Вы…

Тут зазвонил телефон, прервав Смолски на полуслове. Появилась Мелоди, давняя помощница Смолски, чтобы снять трубку. Смолски повернулся, прислушиваясь, о чем говорит Мелоди.

– Это ваша жена, – сказала она Смолски, и тот с явной неохотой взял трубку.

Казалось, Смолски проводит большую часть своей жизни, пытаясь скрыться от собственной жены, а та в свою очередь была занята в основном тем, что искала его.

– Подожди минутку, дорогая, мне надо тут кое с кем разобраться. – Он прикрыл трубку рукой. – Убирайтесь отсюда, – сердито замахал он рукой на Уинна и Сэма. – Еще раз выкинете какую-нибудь глупость – будете заниматься бумажками. Вы меня поняли?

– Да, сэр.

Не дожидаясь повторения приказа, Гарднер кинулась к лестнице. Уинн направился следом, а Сэм замкнул шествие. Смолски не успел поднести трубку обратно к уху – все трое уже были на улице.

Сэм спускался, держась за металлические перила. Небо заволокло, моросило, стоял туман. От раскаленного асфальта поднимался пар. Было такое ощущение, что они погружаются в облако. Сэм не обращал внимания на мелкие капли, падавшие ему на голову. Шевелюра Уинна закудрявилась еще сильнее, в то время как короткая задорная прическа Гарднер совсем поникла.

– Да, и еще, что у вас за вид? – донесся до них приглушенный голос Смолски. – Побрейтесь! Наденьте что-нибудь приличное! Приведите в порядок свои волосы! Прекратите позорить меня!

– Самое грустное во всем этом то, что эта взбучка была, пожалуй, самым интересным из всего, что со мной сегодня случилось, – задумчиво проговорила Гарднер, когда они, увернувшись от оранжевой тележки с багажом, входили в здание аэровокзала. – Как вы думаете, его назначат директором Бюро?

– Я слышал, это решенный вопрос, – сказал Уинн. – Они просто ждут, когда Мосли, – Эд Мосли был директором ФБР, – официально объявит, что выходит в отставку.

– А кто сядет на место Смолски? – рассуждала вслух Гарднер.

Сэм пожал плечами. Они подошли к зданию аэропорта. Уинн открыл стеклянную дверь, за которой был эскалатор, а потом отступил и пропустил вперед Гарднер. Она вошла, соблазнительно виляя широкими бедрами, туго обтянутыми черной юбкой. Уинн не мог оторвать от нее взгляда. Сэм покачал головой. Бедняга Уинн, она совсем вскружила ему голову. Что касается самого Сэма, то он считал, что с фигурой у нее все в порядке, правда, на его вкус ее было слишком уж много. Она была привлекательной женщиной – с ярко-голубыми глазами и крупными чертами лица, которые прекрасно сочетались с ее ростом в сто семьдесят пять сантиметров. Но Сэм не испытывал к ней никаких чувств.

Как говорила его бабушка почти каждый раз, когда он ее видел, «если между мужчиной и женщиной не пробежит искра, все остальное ничего не значит».

– Поведешь ты, – сказал Сэм Уинну, бросая ему ключи от «сатурна», который они оставили на кратковременной парковке.

Сэм слишком устал. Когда он в последний раз спал? Ему даже не хотелось думать об этом.

Гарднер, сидевшая на переднем сиденье рядом с Уинном, по меньшей мере в третий раз закидывала ногу на ногу, что, естественно, отвлекало того от дороги. Сэм подумал, что у него нет ни малейшего желания попадать в аварию, а потому он решил отвлечь Гарднер, чтобы та не отвлекала Уинна.

– Расскажи нам, что тебе удалось узнать о Маделайн Фицджеральд, той, что осталась в живых, – сказал Сэм.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты настоящий эксплуататор? – добродушно запротестовала Гарднер, а сама в это время уже положила на колени свой портфель и принялась доставать из него какие-то бумаги.

– Маделайн Элейн Фицджеральд, двадцать девять лет, владелица рекламного агентства «Криэйтив партнерс». Она купила его девятнадцать месяцев назад у прежнего владельца, который продал его из-за проблем со здоровьем. До этого работала в том же агентстве два года. Перед тем сотрудничала внештатно в компании, занимавшейся продажей и размещением рекламы в газетах. Ее родители, Джон и Элейн Фицджеральд, умерли. Он был зубным врачом, она – домохозяйкой. Ни братьев, ни сестер у нее нет. Замужем не была. Все платежи производит вовремя. Никаких правонарушений.

– А как насчет азартных игр? – спросил Уинн.

– Такой информации нет.

Перед глазами Сэма возник образ Мадди, такой, как он ее видел в последний раз. Большие светло-карие глаза, красиво очерченный рот, соблазнительная фигура. Собственная компания. Окончила колледж. Она, казалось бы, должна вести себя очень уверенно. Но что-то было не так. И настроена она довольно враждебно. Ему показалось, что она боится чего-то. Боится его.

– А что там с ее дружком? Расскажи мне про ее любовные истории.

– У нас пока ничего на этот счет нет.

– Постарайтесь что-нибудь нарыть.

– У тебя же есть Гомес, – сказал Уинн.

– Да, – ответил Сэм. Пит Гомес был их агентом в Сент-Луисе, – Как только она выйдет из самолета, он сядет ей на хвост.

– Ты все еще думаешь, что убийца охотится на нее? – удивилась Гарднер.

Сэм был абсолютно в этом уверен и считал, что они должны вернуться в Сент-Луис не позже, чем через двадцать четыре часа.

– А как ты поступила бы на его месте? – спросил он ее.

– Я не знаю, – нахмурившись, сказала Гарднер. – Это зависит от некоторых обстоятельств. Во-первых, если бы она действительно была той, за кем он охотился…

Зазвонил мобильный телефон Сэма.

Он подпрыгнул на месте. Уинн чуть не съехал с дороги.

– Следи, куда едешь, – проворчал Сэм, доставая из кармана телефон. Сэм прищурился, чтобы рассмотреть номер.

Там высветилось так хорошо знакомое ему слово: ошибка.

– Это он. – Когда Сэм откинул крышку телефона, его сердце бешено забилось. – Маккейб.

– Ты теряешь квалификацию. На этот раз ты что-то слишком уж припозднился.

Это был он. Сэм кивнул Уинну и Гарднер, которые следили за ним в зеркало заднего вида.

– Куда ты пропал? Я уж думал, что ты забыл обо мне, – произнес Сэм, прислушиваясь к любым звукам, которые могли бы подсказать ему, откуда тот звонит.

– Не беспокойся, я о тебе не забуду. – Сэм так и не услышал никаких посторонних звуков. – Ну как, ты готов к моей следующей наводке?

– Да, кстати, как твоя нога? – спросил Сэм, надеясь сбить его с толку. – Иногда рана от карандаша может оказаться очень опасной. В кровь может попасть свинец или еще что-то в этом роде.

Если этот подонок сейчас взбесится и начнет что-то говорить, они смогут отследить звонок.

– Маккейб, ты размечтался! Вот тебе наводка. Лучше помолчи, а не то ты пропустишь ее. Так где же… Уолтер?

Сэм услышал щелчок в трубке, и все. Молчание, воцарившееся в машине, было таким же непроницаемым. Сэм встретился глазами в зеркале с Уинном.

– Похоже, нам опять предстоит гонка.

Первое, что увидела Мадди, когда прошла последнюю проверку службы безопасности, был плакат: «Мадди и Джон, вы – молодцы!» Эти слова были написаны большими буквами на куске картона, которым Луис Pea, приятная пухленькая женщина, административный помощник, размахивала над головой. Рядом с ней стояла Ана Чой, стройная студентка двадцати одного года, которая работала в компании неполный рабочий день. Она, поднявшись на цыпочки, вглядывалась в лица прибывающих пассажиров. Потом Мадди увидела Джуди Петронио, сорокасемилетнюю мать четырех детей, их бухгалтера. Около Джуди нетерпеливо переминался с ноги на ногу пятидесятидвухлетний Херб Манкович, ответственный за прямую рассылку.

Они пришли их встречать, все сотрудники «Криэйтив партнерс». Был уже вечер, они отработали целый день и, судя по их одежде, приехали в аэропорт прямо из офиса. Сегодня была пятница, и все они, конечно, могли бы заняться чем-нибудь более интересным.

Это было очень трогательно и неожиданно. Глядя на своих сотрудников, Мадди думала: это моя семья. У нее подкатил ком к горлу.

– Я позвонил Луис из аэропорта, – сказал Джон.

Он шел рядом с ней. Разглядев в толпе знакомые лица, он заулыбался.

Ана первой заметила их. Она схватила Луис за руку и закричала: «Вон они!» А когда Мадди с Джоном подошли поближе, все их окружили и наперебой бросились поздравлять.

– Мы получили контракт! Я просто не могу поверить, мы получили контракт! – Луис принялась душить Мадди в объятиях.

Следующей была Ана, она обняла Мадди, как только Луис ее выпустила. Радуясь, как игривый щенок, Ана так сильно стиснула Мадди, что той даже показалось, что у нее затрещали ребра.

Подошла Джуди. Ее объятие не было таким крепким. Они с Хербом работали в агентстве задолго до того, как там появилась Мадди.

– Я позвонила Мори Поуп из «Бизнес мансли». В следующем номере они сообщат об этом. Мори был под впечатлением. Он сказал, что контракт с Бремер – огромная удача. – Редкая улыбка преобразила довольно суровое лицо Джуди.

Херб потрепал Мадди по плечу и сказал:

– Это просто потрясающе, босс!

Босс. Несмотря ни на что, Мадди почувствовала резкую, как удар ножа, боль где-то в области сердца.

– Друзья мои, вы самые лучшие!

Десять минут спустя все они стояли у ленты конвейера, ожидая багаж Мадди и Джона. Из-за оживленных разговоров вокруг и стука падавших на конвейер чемоданов трудно было друг друга расслышать.

– Может, пойдем куда-нибудь все вместе, отметим это событие? – спросил Джон у Мадди, повысив голос.

Мадди опять почувствовала комок в горле. Она покачала головой:

– Нет, только не сегодня. Я слишком устала.

– Да, тебе пришлось нелегко, – сказал с сочувствием Херб.

Джон, оказывается, уже рассказал всем о том, что случилось, и когда они закончили восхищаться успехом Мадди, то начали охать и ахать по поводу «попытки ограбления».

– Конечно, мы понимаем, что тебе хочется сейчас поехать домой и отдохнуть, – сказала Луис.

– Ты нас всех можешь пригласить в понедельник на обед, – улыбнулся Джон. – Только давай выберем ресторан подороже.

Призвав на помощь все оставшиеся силы, Мадди изобразила улыбку и притворилась, что счастлива.

– Прекрасно, – сказала она.

И тут на движущейся ленте появился ее маленький черный чемодан. Пока она снимала его и пристегивала к нему свой портфель, у нее был шанс собраться и приготовиться к тому, что ее ожидает.

– Херб подбросит меня, – сказал Джон, тоже забирая свой чемодан. – А тебя подвезти?

– Я доеду сама. У меня машина на парковке.

– Может, хочешь, чтобы кто-нибудь поехал с тобой? – спросила Ана. – Может быть, тебе страшно одной?

– Нет, все в порядке, мне совсем не страшно. – Это, конечно, было совсем не так.

– Ты уверена? – спросила Луис. Они подошли к стеклянным дверям с табличкой: «Кратковременная парковка».

– Вот мы и пришли, – сказал Херб, и все остановились перед дверью. – Мадди, может, тебя проводить хотя бы до машины?

– Но я должна еще доехать на автобусе до другой стоянки. Вы что, думали, что я собираюсь платить сорок долларов всего за одну ночь? Ни за что на свете. – Чувствуя, как у нее замирает сердце, она взглянула на своих коллег, которые смотрели на нее кто с большим, кто с меньшим беспокойством. – Перестаньте, пожалуйста, из-за меня волноваться. Все будет нормально.

Она произнесла это таким уверенным тоном, что вроде бы всех убедила.

– Ну что ж, хорошо.

– Отдохни как следует в выходные!

– Но не надейся, что мы не поставим вопрос о повышении зарплаты в понедельник. – Это Джон – спасибо ему – сказал как раз нужную фразу, чтобы она смогла улыбнуться и спокойно со всеми попрощаться. Мадди смотрела, как они уходят, и ком у нее в горле стал, казалось, размером с яйцо. А потом она повернулась и направилась к выходу.

Она прошла через вращающиеся стеклянные двери. Для того чтобы выйти на улицу, ей надо было пройти еще через одни двери, метрах в шести, но она остановилась в этом пустом пространстве и стояла, задумавшись. Пять минут спустя она повернулась и прошла опять внутрь здания аэропорта.

Как она и предполагала, ее коллег уже не было. Мадди осознала, что она может их больше никогда и не увидеть.

Друзья. Ее семья. Место, которое она считала своим. Она так много работала, чтобы все это появилось в ее жизни. Такая несправедливость, что сейчас, когда она должна была наконец получить все, к чему стремилась, ей придется с этим расстаться.

Слезами горю не поможешь, подумала она с сарказмом.

Таща за собой чемодан, как верную собаку, которую она всегда хотела иметь, но так и не завела, Мадди поспешила к стоянке такси.

То, что случилось с ней в гостиничном номере, не было случайностью. В глубине души она знала правду: они наконец нашли ее.

Она готовилась к этому дню семь лет, но теперь, когда он настал, ей от этого не было легче. Сев в такси, Мадди попросила водителя отвезти ее в «Галерею», один из самых больших торговых центров города. Был уже вечер, пятница. Наверняка народу будет полно. Ей будет легче затеряться. Глупо – а может, и смертельно опасно – было бы надеяться на то, что за ней никто не следит.

В «Галерее», как она и надеялась, было людно. Действуя на автопилоте, в соответствии с давно разработанным ею сценарием, Мадди зашла в магазин «Диллард», купила кое-что из одежды, самое необходимое: джинсы, майки, кроссовки, то, что она не взяла с собой в однодневную поездку в Новый Орлеан. Она купила также темный чемодан, больше, чем ее любимый черный, который так хорошо ей послужил. Так как у нее была кредитная карточка, деньги для нее не были проблемой. Мадди расписалась на чеке, посмотрела на свою подпись и почувствовала, как сжалось у нее горло.

Ты должна делать то, что необходимо, – опять пронеслись у нее в голове слова отца. Она как будто наяву слышала, как он это говорит, как будто видела его таким, как он выглядел в ту ночь, когда все в их жизни покатилось под откос: он собрался выполнить «поручение» Большого Олли Бонано. Но даже тогда, когда она умоляла его не делать этого, она понимала – он уже слишком глубоко увяз. Он не мог сказать «нет» Большому Олли, он был должен ему – им – слишком большую сумму. Игроки, которые не расплачиваются с долгами, служат кормом для рыб, как говорил помощник Олли, Чарли Пэнкейкс. Или мальчиками на побегушках.

Хотя ее отец, конечно, не хотел этого, она из-за него тоже попала в сети мафии. Он так и не смог выпутаться. Но Мадди это удалось. Когда предоставилась возможность, она уцепилась за нее обеими руками и бежала, спасая свою жизнь.

Сейчас ей надо сделать то же самое. Этот убийца в Новом Орлеане пришел по ее душу. Она это прекрасно знала. Ей удавалось скрываться от них долгих семь лет, и вот теперь они ее нашли. Ужасным было то, что из-за нее пострадала ни в чем не повинная женщина.

Когда Мадди думала о ней, ей становилось физически плохо. Ей придется до конца жизни испытывать чувство вины. Но с этим она ничего поделать не могла, и изменить что-либо не могла тоже. Единственное, что ей оставалось, – спасаться. А для этого надо было исчезнуть.

По крайней мере на этот раз она знала, что следует предпринять. Она направилась в ближайший туалет и переоделась в новые джинсы, майку и кроссовки. Все остальные покупки и то, что на ней было надето раньше, она положила в свой маленький старый чемодан, а его вложила в новый, чтобы старый не нашли, когда ее начнут разыскивать.

Если она хочет оставаться в безопасности, ей уже никогда нельзя будет вернуться в свою квартиру – в свой дом.

При этой мысли у нее защипало глаза от набежавших слез.

Прекрати думать об этом, приказала она себе и начала плескать на лицо холодной водой, пока слезы не иссякли. А потом она постаралась, насколько это было возможно, изменить свою внешность. Она гладко зачесала волосы, слегка намочив их, накрасила губы темно-бордовой помадой, которую только что купила, надела новые золотые клипсы-кольца. Чтобы скрыть синяк на шее, она повязала платок. Теперь готово. Наконец она вышла из туалета и направилась в противоположный конец торгового центра. Она знала, что там тоже есть стоянка такси. Одетая иначе, иначе причесанная, она выглядела совсем другой женщиной. Она теперь скорее походила на студентку, чем на деловую женщину. Если только хвост не следовал постоянно за ней – а она никого подозрительного не заметила, – он не смог бы узнать ее, если бы только не подошел вплотную.

– Куда поедем? – спросил ее водитель, когда она открыла дверцу такси.

Усевшись, Мадди постаралась не обращать внимания на то, как у нее вдруг сдавило грудь, и назвала адрес.

– Что ты имеешь в виду? – почти прокричал Сэм. – Как ты мог ее потерять?

Было почти девять часов вечера. Сэм стоял в номере гостиницы в Новом Орлеане, который служил им временной штаб-квартирой.

– Она так и не вышла из аэропорта, – оправдывался Гомес на другом конце провода. – Она прилетела – я проверил это в авиакомпании. Но из здания аэропорта она не вышла. Я даже попросил их все проверить – туалеты, бары. Ее там нет. Ее нигде нет.

Сэм сделал глубокий вдох и начал про себя считать до десяти, стараясь не сорваться. Гомес был новеньким, а новичку можно простить ошибку, но из-за того, что это случилось именно сейчас, при расследовании его дела, именно этого дела, Сэм готов был взорваться.

Он выдохнул и сказал:

– Ты ведь должен был встретить ее у трапа самолета.

– Ее машина была на стоянке. Я ждал ее там. Но она не пришла.

Ты кретин. Сэм, конечно, не произнес это вслух. Он постарался взять себя в руки и спокойно, насколько мог, проговорил:

– Ты проверил ее квартиру?

– Да. Там она тоже не появлялась.

– Может быть, она поехала домой к этому парню, как его там, к Джону Картеру?

– Нет, я проверил. Он один.

На этот раз Сэм не сдержался и выругался.

– А ее офис?

– Ее там нет.

– Ну ладно. – Самое главное сейчас – сдержаться, – Если я тебя правильно понял, она так и не появилась у своей машины. Ты ее вообще не видел, так ведь?

– Так.

– Если ее нет в здании аэропорта, она должна была каким-то образом оттуда уехать.

А вдруг убийца ждал ее в аэропорту? Что, если ему удалось схватить ее прямо под носом у Гомеса?

Сэма охватил страх при одной только мысли об этом. Ему пришлось приложить все свои усилия, чтобы голос его звучал ровно.

– Узнай, как она могла оттуда уехать. Проверь камеры наблюдения. Проверь стоянки такси, автобусы, агентства, сдающие напрокат машины. Мне не важно, как ты это будешь делать. Найди эту женщину.

– Да, сэр.

По виноватому голосу Гомеса Сэм понял, что до того наконец начала доходить вся серьезность ситуации.

– Действуй!

Сэм повесил трубку, потер рукой затылок и посмотрел на Уинна и Гарднер.

– Собирайтесь. Мы вылетаем в Сент-Луис.

Второе такси довезло ее до автовокзала. Мадди зашла внутрь и огляделась по сторонам. В зале ожидания сидели самые разные люди. Никто из них не обратил на нее ни малейшего внимания.

У кассы была небольшая очередь. Мадди купила билет на автобус до Лас-Вегаса, на 22.15, и направилась к выходу.

Было уже 22.10. Черное бархатное небо было усыпано звездами. Мадди быстрым шагом направилась к переулку, по обеим сторонам которого стояли заброшенные промышленные здания. Войдя в переулок, она не удержалась и оглянулась через плечо.

Никого. Ничего подозрительного. Сжав зубы, она пошла вперед.

Это был самый опасный отрезок ее путешествия. Она была одна, в полной темноте, ей было страшно.

Она прошла два квартала, потом повернула налево в другой переулок, застроенный жилыми и индустриальными зданиями. Это был бедный, опасный район. Судя по запаху, мусор с ближайшей помойки никто не вывозил. Тащить чемодан на колесиках по разбитому асфальту было трудно, поэтому она пошла медленнее, внимательно глядя под ноги и обходя выбоины, чтобы не привлекать к себе внимание грохотом чемодана.

Когда она подошла к намеченной цели, все ее тело было покрыто холодным потом.

Гараж, стоявший на отшибе, был темным и казался заброшенным. Открыв его, она проникла внутрь, везя за собой чемодан. Когда она закрыла дверь, в гараже стало так темно, что она ничего не видела даже на расстоянии вытянутой руки. Она какое-то время стояла не двигаясь, прислушиваясь и пытаясь привыкнуть к темноте.

Ничего подозрительного она не услышала.

Мадди стала потихоньку продвигаться вперед и обнаружила на ощупь свой десятилетний «форд-эскорт». Она открыла дверцу и при свете из салона увидела, что машина покрыта слоем пыли, а в гараже полно паутины. Все выглядело так, как и должно было выглядеть, – вроде никто не заходил сюда в течение тех трех месяцев, что ее здесь не было. Открыв багажник, Мадди положила туда чемодан. В багажнике уже была аптечка – с деньгами и бумагами, которые ей понадобились бы, реши она начать новую жизнь.

Ни один человек не знал ни об аптечке, ни о «форде», ни о гараже. Она всегда считала это место своим секретным убежищем, своим планом Б.

Если бы у нее было больше здравого смысла, она сейчас благодарила бы Бога за то, что у нее хватило тогда ума приготовить все заранее.

Она же, выезжая из гаража, чувствовала себя просто ужасно. Больше всего на свете ей не хотелось расставаться с той жизнью, которую она с таким трудом для себя построила. Но разве у нее был выбор?

Если говорить по существу, все сводилось к следующему: либо уноси поскорее ноги, либо умри.

Тот еще выбор.

Мадди свернула на шоссе 1-64 и поехала на восток. Машин было довольно много. Когда она подъезжала к центру, она увидела ярко освещенную арку – символ Сент-Луиса, – изгибающуюся серебряной дугой на фоне ночного неба. Небоскребы по сравнению с ней казались карликами. Под аркой несла на юг, в Новый Орлеан, свои медленные воды Миссисипи, в которой отражались многочисленные огни.

Когда она въехала на мост, перед ней раскинулся темный, обманчиво тихий восток Сент-Луиса. Это был опасный район, и люди старались в темное время суток держаться от него подальше. Там еще оставались несколько работающих заводов, и среди них завод «Бремер».

Проезжая по мосту, Мадди увидела вывеску компании «Бремер», которая горела оранжевым неоном на фоне старой кирпичной стены.

Мы получили контракт.

В любой другой день она наслаждалась бы победой, была бы счастлива и мечтала о будущем.

Она свернула к съезду, который проходил как раз мимо завода. Ей все равно надо было заправиться. Можно сделать это и здесь.

Мы получили контракт.

Когда ее объявят в розыск, что будет с ее компанией, с Джоном, Луис, Аной, Джуди, Хербом? Ей не хотелось даже думать об этом.

Все они потеряют работу. Клиенты обратятся в другое рекламное агентство. Контракт с «Бремер» будет аннулирован.

Об этом контракте она могла только мечтать с тех пор, как приехала в Сент-Луис.

Она была тогда страшно напугана, без копейки денег, без друзей, ей не на кого было положиться, кроме как на себя. Она старалась держаться поближе к колледжам, потому что считала, что ей легче будет затеряться среди ребят своего возраста, она спала на диванах в библиотеках и общежитиях, пока не накопила достаточно денег на то, чтобы снять комнатку в старом обветшавшем доме. Она не могла найти постоянную работу и зарабатывала на жизнь тем, что пекла печенье на кухнях в студенческих общежитиях и продавала его туристам на набережной. А еще она продавала «сувениры» – она находила красивые камни, писала на них красками: «Сент-Луис» – и рисовала арку. Случилось так, что на нее обратил внимание мужчина, который занимался продажей рекламы. Он был впечатлен ее предпринимательскими способностями и предложил ей работать в своей компании за комиссионные. В первую же неделю она заработала семьсот пятьдесят долларов.

После этого она никогда не оглядывалась назад, стараясь забыть прошлое. Она много работала, копила деньги. Когда представился шанс приобрести «Криэйтив партнерс», она ни минуты не раздумывала.

Она многого успела добиться. Неужели теперь придется все это бросить?

Мадди медленно въехала на заправку за фабрикой. Только у одной из колонок стоял старый «крайслер». Она подъехала к свободной колонке и остановила машину.

Она просто сидела, крепко сжимая руль, и смотрела на сверкавшую перед ней вывеску завода «Бремер».

– Ну что? – рявкнул Сэм в трубку.

Они с Уинном и Гарднер были в воздухе, пролетев уже треть трехчасового пути до Сент-Луиса на чартерном самолете. Напротив Сэма, накрывшись голубым пледом и прислонившись головой к фюзеляжу, спала Гарднер. Рядом с ней расслабленно раскинулся в кресле Уинн.

– Мы думаем, что она уехала из аэропорта на такси в торговый центр, – сказал Гомес. – Кажется, она отправилась за покупками.

– За покупками? – повторил пораженный этим известием Сэм. Потом он нахмурился. – Сразу из аэропорта? И даже не забрала свою машину?

– Один из таксистов сказал, что он отвез в торговый центр женщину, похожую на нее по описанию, – упрямо повторил Гомес. – Но дело в том, что торговый центр уже закрыт и там ее нет. Со мной работает теперь Хендрикс, и мы делаем все, что можем, чтобы найти ее.

Дыши глубже. Сделай глубокий вдох.

– Так делайте больше, чем можете. Разошлите повсюду ее словесный портрет. Мне надо, чтобы вы ее нашли. Сейчас же.

– Да, сэр.

Сэм едва выслушал ответ Гомеса и с раздражением отключил телефон.

– Этот новичок все никак не разберется? – спросил Уинн, открывая глаза.

– Да, все то же. – Самолет попал в воздушную яму, и Сэм инстинктивно сжал пальцы на подлокотнике. – Знаешь, этот псих не даст ей просто так уйти. Он убьет ее при первой возможности.

– Ты думаешь, он уже в Сент-Луисе?

Если убийца в Сент-Луисе, а Мадди куда-то пропала, дело плохо.

Мысль о том, что она там одна, без всякой защиты, пока он торчит тут в этой кабине на высоте восьми тысяч метров, просто сводила его с ума.

– Все зависит от того, как он передвигается. Если на машине, то вполне возможно.

– А что будет с тем самым Уолтером, пока мы караулим Фицджеральд? – спросил Уинн.

Самолет опять ухнул в яму, Сэм сжал подлокотники так сильно, что костяшки на его пальцах побелели.

– Лучше синица в руке, чем журавль в небе. Мадди Фицджеральд и есть для нас та самая синица. Мы понятия не имеем, где этот Уолтер. Ты сам прекрасно знаешь, что и на этот раз мы вряд ли вовремя разгадаем головоломку ублюдка. А вот где Мадди Фицджеральд, мы знаем. Это, может быть, наш единственный шанс поймать его. Мы установим за ней наблюдение и будем ждать. Он непременно появится… Если он еще до нее не добрался.

У Сэма все перевернулось внутри, когда он подумал об этом. С того времени, как появился этот маньяк, они опаздывали уже шесть раз. Если этот случай окажется седьмым и Мадди Фицджеральд станет очередной жертвой, он знал – ее глаза цвета меда будут преследовать его до конца жизни.

Запах бензина очень медленно испарялся в теплом влажном воздухе. Вставив наконечник шланга на место, Мадди закрутила крышку и пошла к кассе. Она расплатилась, вернулась обратно к машине и забралась внутрь.

Резкий стук в окно заставил ее так высоко подпрыгнуть на месте, что она чуть не ударилась головой о потолок. Сердце ее билось, наверное, тысячу раз в минуту, когда она поняла, что мужчина, стоявший у ее машины, – это работник заправки.

Она опустила стекло на несколько сантиметров.

– Вы забыли сдачу, – сказал он, передавая ей пару смятых банкнот.

– Спасибо.

Она опустила стекло еще ниже, взяла деньги, сунула их в карман и тронулась с места. Сердце продолжало бешено колотиться, когда она выезжала с парковки. Стоило только кому-то постучать в окно, как она осознала, в какой опасности находится и как ей страшно. Ее могут убить в любую минуту, в любом месте.

Как бы она ни старалась спастись бегством.

Бум. И все.

Не видя ничего перед глазами, она в глубокой задумчивости проехала мимо съезда на шоссе.

Правда, она может попытаться победить их. Если только преодолеет ужас, который преследовал ее все эти семь лет. Если только она наберется мужества и бросит им вызов.

Она умела за себя постоять. У нее было против них оружие. Вопрос только в том, хватит ли у нее смелости – и ума – использовать его. И выжить при этом.

Загорелся красный свет. Оглядевшись вокруг, она заметила, что въезд на шоссе остался позади, кварталах в трех, и что она стоит на перекрестке. На углу она увидела компанию каких-то бандитского вида молодчиков, внимательно рассматривающих ее.

Это ее не напугало. Она знала восточный Сент-Луис, знала подобные районы и в других городах. Она росла в таких местах, и, по мере того как они с отцом переезжали из города в город, эти районы становились все опаснее и страшнее.

Но она выбралась из этого мира, она стала другим человеком, чего-то добилась в жизни. Она даже была теперь членом Торговой палаты. Как смешно!

Она развернулась и поехала назад, к заправке. Она припаркуется там и сделает пару телефонных звонков.

Надо попытаться снова взять под контроль собственную жизнь.

И тогда, если небеса улыбнутся ей и если ей повезет, она сможет вернуться домой.

А может быть, и нет.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Суббота, 16 августа

К тому времени, как такси остановилось в аэропорту, на часах было почти пять утра. Мадди, волоча за собой чемодан, направилась к парковке. Она так устала, что едва передвигала ноги. Но она чувствовала себя в большей безопасности. Она подумала, что сможет договориться с ними. Номер телефона крепко запечатлелся в ее памяти. Семь лет назад она довольно часто звонила туда. Ей ответили так же, как и раньше:

– «Эй-Уан пластикс».

Компании такой, конечно, не существовало. Вернее, она была зарегистрирована, но никаким пластиком там не занимались. Это была мафиозная структура, которая давала деньги в долг под громадные проценты.

Мадди попросила к телефону Боба Джонсона. На пару секунд воцарилось молчание.

А потом мужской голос на другом конце провода резко спросил ее:

– Кто это? – По его голосу чувствовалось, что он был в панике.

Мадди назвалась и чуть не улыбнулась. Она, конечно, до сих пор до смерти боялась их, но бросить им вызов было все же приятно.

Мужчина сказал, что он не знает никакого Боба Джонсона, но тем не менее попросил ее оставить контактный номер телефона.

Вскоре зазвонил ее мобильник.

– Это Боб Джонсон, – услышала Мадди.

Мадди подумала, что она узнала голос, но она не была полностью уверена. Все это было так давно! К тому же Боб Джонсон – не настоящее имя, а код. Ей показалось только, что этот голос немного изменился.

– Так с кем я говорю? – спросил он.

Мадди во второй раз назвала свое имя, и по той паузе, которая за этим последовала, поняла, что он узнал ее.

– Так откуда ты звонишь, детка? – спросил он наконец. Это прозвучало так нагло, что Мадди не выдержала и рассмеялась.

– Так я тебе об этом и скажу! – проговорила она и посмотрела по сторонам, чтобы убедиться, что они еще не выследили ее. – Помнишь обо всех этих «поручениях», которые вы заставляли выполнять моего отца? У него кое-что осталось на память. Доказательства. Их достаточно, чтобы посадить кое-кого за решетку, причем надолго. Я хочу предупредить – если со мной что-нибудь случится, тут же куда надо будут разосланы письма, в которых есть сведения о том, где спрятаны эти доказательства.

На этот раз молчание длилось довольно долго.

– А ты знаешь, что бывает с маленькими глупыми девочками, которые угрожают серьезным людям? – Голос его стал злобным. – Могу тебя заверить, ничего хорошего.

Мадди опять рассмеялась и сама почувствовала, как нервно прозвучал ее смех – как она не старалась, ей не удалось скрыть свое напряжение.

– Ты хочешь сказать, что кто-то пошлет заказного убийцу, чтобы разделаться со мной? Правда, вы это уже сделали. Но я все еще жива. Послушай, я просто хочу жить своей жизнью. Если меня никто не тронет, я тоже никому не причиню никаких хлопот. Все эти доказательства никто никогда не увидит.

– О каких доказательствах ты говоришь?

– Ты хочешь, чтобы я привела тебе пример? – мгновенно среагировала Мадди. – Хорошо. Мой отец присутствовал, когда убивали Теда Цицеро. Убийца выбросил пистолет. Отец потом вернулся и забрал его. Я на все сто уверена, что там полно отпечатков пальцев.

Она услышала, как он задержал дыхание, и поняла, что попала в точку.

– Где пистолет? – резко спросил он.

– Послушай, я хочу, чтобы вы оставили меня в покое, – сказала она, стараясь говорить спокойно. – Если мне хотя бы просто покажется, что за мной следят, я отдам этот пистолет – и другие улики, которые остались от моего отца, – федералам. Они уже со мной связывались. Они ищут вашего киллера.

– Если я не ошибаюсь, у тебя самой были проблемы с Бюро, – прерывисто сказал он.

– Так не заставляй меня выбирать между вами и ими.

Мадди чувствовала все возраставшее напряжение.

– А что еще, кроме пистолета, у тебя есть?

Сердце у нее бешено билось, но Мадди изо всех сил старалась не показать своего волнения.

– Ну, хотя бы пленки. Отец носил на себе диктофон, когда ходил с вами на дело. И еще… да, у него осталась стопка стодолларовых купюр, которые ему дал Риццо-младший. Есть и еще кое-что.

Он немного помолчал, а потом сказал:

– Детка, позволь мне дать тебе совет. Самым разумным для тебя было бы вернуться туда, откуда ты сбежала, и привезти с собой все, о чем ты говоришь. Кстати, я ничего не знаю ни о каком наемном убийце. Да и о толстом Теде Цицеро или Риццо-младшем.

Мадди хмыкнула.

– Лучше пойди и доложи обо всем, что я сказала, тому, кто у вас там сейчас за главного, – сказала она. – А потом свяжись со мной. Только побыстрее, а не то я начну действовать.

И с этими словами она отключила телефон. А потом, опасаясь, как бы ее не вычислили, она быстро выехала с заправки и поехала к центру города, где стала бесцельно разъезжать по улицам, опасаясь где-либо остановиться. Ей представлялись наемные убийцы, которые засекли ее мобильный номер и мчатся на всех парах, чтобы ее прикончить.

К тому времени, как телефон зазвонил во второй раз, она вся превратилась в комок нервов.

Боб сказал ей, что, хотя никто из них понятия не имеет, о чем она говорит, они все же хотят с ней договориться: живи сам и дай жить другим.

Конечно, когда мафиози ведут себя так, как будто ты их лучший друг, очень скоро тебе могут вонзить нож в спину.

Мадди это прекрасно понимала.

Она не блефовала, когда говорила о том, что доказательства их преступной деятельности существуют. Ее отец был уверен, что когда-нибудь у него появится шанс использовать их и вырваться из лап мафии. Он называл все, что ему удалось собрать и припрятать, своей «страховкой» и хранил эти улики в сейфе, в безопасном месте. К сожалению, в последний раз она видела сейф за неделю до того, как сбежала.

Но это было, в сущности, не важно. Самое главное, чтобы они поверили – у нее есть все эти вещественные доказательства.

Может быть, этого будет достаточно, и она останется в живых. Конечно, она шла на риск. До этого момента она даже не предполагала, что у нее есть склонность к таким опасным играм. Но сейчас, когда ставки были сделаны, она подумала, что она все-таки дочь своего отца.

То, чего она хотела всю жизнь, стало вдруг достижимым. Сделав все от нее зависящее, чтобы обезопасить себя, она была готова рискнуть. Она не будет никуда сбегать, она останется.

И вот она шла теперь мимо рядов автомобилей по парковке аэропорта Сент-Луиса, а на горизонте пробивались первые лучи восходящего солнца. Даже в такой ранний час было влажно и жарко – в Сент-Луисе в августе всегда стояла жара, – но Мадди дрожала, направляясь к своей синей «камри».

Ее бил озноб. Ей было страшно. По логике вещей, наемный убийца, напавший на нее в Новом Орлеане, не должен бы поджидать ее на парковке в этот ранний час. Она приземлилась почти одиннадцать часов назад. Даже если он обнаружил ее машину, неужели он до сих пор ее здесь дожидается? Навряд ли, подумала она. Хотя всякое может случиться. Она ускорила шаг, приближаясь к своей машине. Когда она парковала ее в тот солнечный четверг, то специально поставила подальше, чтобы немного пройтись и размяться перед полетом. А теперь, чем ближе она подходила к машине, тем более глухим и опасным казалось ей это место.

Вокруг не было ни души. Может, это и неплохо, но Мадди все равно никак не могла прийти в себя.

Она подошла достаточно близко и уже видела цифры на номере машины. Она пошла быстрее, вглядываясь в тени и проклиная свой чемодан за то, что он грохочет по тротуару.

Но ведь никого вокруг нет! А вдруг он все-таки где-то притаился? – пронеслось у нее в голове.

Это все нервы, подумала она. Она уверяла себя, что она одна на парковке. Но ее сердце отказывалось в это верить.

Когда она поравнялась с задним бампером «камри», сердце у нее так громко билось, что она почти не слышала стука колесиков чемодана по асфальту. Нажав на кнопку брелока дистанционного управления, она схватилась за ручку дверцы в тот самый момент, когда в салоне зажегся свет.

Сердце у нее, казалось, остановилось. Глаза широко раскрылись. Она отпрянула назад.

В ее машине, на водительском сиденье, был какой-то мужчина. Он склонился над рулем, как будто прятался. И ждал.

Ждал ее.

Мадди закричала, бросила ручку чемодана, как будто та вдруг раскалилась добела, и повернулась, пытаясь убежать.

И тут она натолкнулась на большого и плотного человека. Он схватил ее за руки и держал мертвой хваткой.

Она закричала так громко, что не удивилась бы, если бы кто-то сказал ей, что в Канзас-Сити в это время потрескались стекла. Она собрала все свои силы, толкнула его и ударила коленом в пах.

– Ох!

Он выпустил ее и согнулся в три погибели. Она развернулась, чтобы бежать.

Сильные мужские руки обхватили ее за талию. Он сжал ее так, что она не могла пошевелиться. Она кричала и билась в его руках, как дикое животное, когда он приподнял ее над землей. Он тащил ее, покачиваясь, к машине, так крепко обхватив, что ей даже показалось, что она слышит, как затрещали у нее ребра. Она нащупала ногой корпус машины и, оттолкнувшись от него изо всех сил, чуть не ухитрилась повалить их обоих на землю. Но он продолжал крепко держать ее, каким-то образом оставаясь на ногах. В ужасе оглядевшись вокруг, она мельком увидела, как открылась задняя дверца белого фургона. Кто-то подставил руки, и ее запихнули в салон.

– Помогите! – продолжала кричать она, хотя была уже внутри.

Мужчина, который втащил ее, что-то сказал, но она ничего не расслышала из-за своего крика. Она перестала кричать только тогда, когда ее втолкнули в багажное отделение фургона.

– Я просто не верю своим глазам, – сказал тот, кто сидел к ней спиной на переднем сиденье.

Отчаяние придало ей сил, ей удалось подняться и встать на колени. Она снова издала леденящий душу крик и попыталась открыть дверцу и выбраться на свободу. Но мужчина, сидевший на заднем сиденье, преградил ей путь. Он снова бросил ее на пол и заломил за спину ее правую руку. Он пристегивал что-то металлическое и холодное к ее запястью, когда второй закричал на него:

– Гомес, оставь ее в покое!

Что-то в его голосе, в его силуэте показалось ей знакомым.

– Но вы же видели, что она вытворяла! – стал возражать молодой мужчина. – Она ударила Хендрикса! Она…

– Я же сказал, чтобы ты оставил ее в покое. – Теперь, когда ему не надо было перекрикивать ее вопли, он говорил спокойнее и тише. – Это мисс Фицджеральд.

И тут по его тягучему южному акценту она узнала, кто это.

– Вы? – с удивлением выдохнула она. – Что вы здесь делаете?

Если мистер специальный агент из Нового Орлеана и слышал ее, он никак не прореагировал на ее вопрос. Вместо этого он выскочил из машины и подошел к раскрытой задней дверце. Мужчина, державший ее за руку, нехотя отпустил ее.

– Дай мне ключи, – приказал он.

И только тогда до Мадди дошло, что у нее на запястьях блестящие серебристые наручники.

– Вы что, совсем уже? – Она подняла руки и посмотрела на них, не веря собственным глазам. – Вы надели на меня наручники?

– Понимаете, он просто обознался. – Маккейб взял ее за запястья и, прищурившись, наклонился пониже. – Маделайн Фицджеральд, познакомьтесь, это Пит Гомес.

– Надеюсь, я вас не очень напугал, – сказал смущенно Гомес.

– Конечно, напугал, можешь даже не сомневаться. Ты схватил ее, а потом еще швырнул на пол, что, по-твоему, она должна была чувствовать? – Маккейб разговаривал с Гомесом и в то же время ощупывал ее запястье. – Посидите немного спокойно.

Через несколько секунд он вставил ключ в замок. Поворот, щелчок, и наручники упали.

– Вы же говорили, что она в белом костюме, – сказал Гомес.

– Вы переоделись, – Маккейб смотрел на Мадди. – Думаю, путаница произошла отчасти и из-за этого.

Мадди на какое-то время растерялась, осознав, что она действительно все еще в джинсах, майке и кроссовках, которые купила в «Диллардс», когда собралась бежать. Но ведь он не может знать о том, зачем я купила эту одежду и что я собиралась бежать, подбодрила она себя, хотя сердце у нее сжималось от страха. «Эскорт» был в гараже, новый чемодан с аптечкой надежно лежали в багажнике, а в аэропорт она ехала окружным путем.

– Подождите-ка минутку, – сказала Мадди, поняв наконец, почему Маккейб находится здесь. Она выскочила из машины, но тут же была вынуждена остановиться, столкнувшись с людьми, которые возникли непонятно откуда и стояли теперь за Маккейбом.

– Кто эти люди? – спросила Мадди Маккейба. Но она и сама уже заметила среди них знакомую гигантскую фигуру. Нимб светлых волос, которые под лучами солнца казались золотыми, – его невозможно было ни с кем перепутать. Напарник Маккейба.

– Они тоже из Бюро, – с удивлением воскликнула она, еще до того, как он успел ей ответить. – Ведь это так? – спросила она, обращаясь к ним. – Я права? – переспросила она и у Маккейба.

– Специальный агент Мел Хендрикс. Специальный агент Синтия Гарднер. С Уинном вы уже знакомы. А это Гомес.

Представляя их, Маккейб показывал на каждого по очереди. Хендрикс, которого она ударила в пах коленом, стоял, слегка ссутулившись. Мадди не знала, то ли у него всегда такая осанка, то ли это она постаралась. Гарднер – единственная женщина в этой группе – была почти такого же роста, что и большинство мужчин. Проиграв в уме недавнюю сцену, Мадди поняла, что на переднем сиденье машины ее поджидал Уинн.

– Что вы делали в моей машине? – спросила она его. А потом снова перевела взгляд на Маккейба. – Что он делал в моей машине?

– Обыскивал ее, – ответил Маккейб.

Возмущенная Мадди выпрямилась во весь рост, в голове у нее продолжали вертеться самые разные мысли. Так много агентов в Сент-Луисе из-за убийства в Новом Орлеане? У нее засосало под ложечкой, когда она подумала: а может быть, они все знают? Но если бы они знали, ее бы ведь уже арестовали?

Нет, они ничего не знали. Они находились здесь исключительно по своим делам. Правда, ей больше всего на свете не хотелось бы, чтобы агенты ФБР сидели у нее на хвосте. Если мафиози подумают, что она сотрудничает с Бюро, о ее договоренностях с ними можно будет забыть.

Мысль о том, что из-за вмешательства ФБР, которое она презирала, все может пойти насмарку, взбесила Мадди. Она, прищурившись, посмотрела на Маккейба:

– А почему это вы обыскивали мою машину?

– Ваш самолет приземлился одиннадцать часов назад. Вы не забрали свою машину. Мы за вас беспокоились, – сказал он примирительно.

– Ха, так я вам и поверила! – Мадди возмущенно уставилась на Маккейба, а потом сердито обвела глазами всю группу, прежде чем снова взглянуть ему прямо в глаза.

– Вы следите за мной потому, что думаете, что этот убийца из Нового Орлеана снова на меня нападет. Вы хотите использовать меня как приманку, чтобы его поймать!

Их молчание убедило ее в том, что она была права.

– Можете забыть об этом, – сказала она и решительно направилась прямо на них – все расступились, уступая ей дорогу.

– Мисс Фицджеральд…

Маккейб шел за ней следом. Она бросила через плечо возмущенный взгляд и убедилась, что члены его группы послушно следуют за ним, как хвостик.

– В ваших же интересах сотрудничать с нами. Мне кажется, вы просто не понимаете, какая опасность вам угрожает!

Мадди нагнулась, чтобы взять за ручку чемодан, который упал на бок, и схватила ключи, выпавшие на тротуар рядом с чемоданом.

– Так какие же у вас планы? Повсюду следовать за мной, пока он меня не убьет, а потом его арестовать? – Открыв заднюю дверцу «камри», она выкатила чемодан на обочину и забросила его на заднее сиденье. – Возможно, вам этот план и нравится, но вот мне – не очень.

Захлопнув дверцу, она бросила на Маккейба испепеляющий взгляд.

– Мы все-таки надеялись схватить его до того, как он убьет вас.

– Нет. – Мадди открыла дверцу водителя.

Он схватил ее за руку и подошел ближе, так близко, что ей пришлось посмотреть вверх, чтобы встретиться с ним взглядом. Выражение его темных глаз было очень серьезным.

– Вы меня как будто не слышите. Вы в опасности.

Мадди фыркнула.

– Единственный опасный для меня человек здесь – это вы, – Мадди опять бросила на Маккейба ядовитый взгляд, – и вы, – следующий взгляд предназначался уже для Уинна, – да и все остальные из вашей команды.

– Мисс Фицджеральд…

– Нет, – сказала она и уставилась на Маккейба. – Я не хочу, чтобы вы меня повсюду сопровождали. Оставьте меня в покое!

Она закрыла дверцу своей машины и повернула ключ зажигания. Взглянув в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что Маккейб и остальные не стоят у нее на пути, она опустила стекло.

– Я говорю это совершенно серьезно, – решительным тоном произнесла она. – Оставьте меня в покое.

– Дело в том, – сказал он со своим южным акцентом, растягивая слова, – что нам вовсе не требуется ваше разрешение, чтобы установить за вами наблюдение. – Он насмешливо смотрел на нее.

Она в ответ бросила на него сердитый взгляд. А потом подняла боковое стекло и резко рванула с места.

Мадди вовсе не удивилась, когда, взглянув в зеркало заднего вида несколько минут спустя, увидела белый фургон. Она была в бешенстве. Она сказала Маккейбу, чтобы они оставили ее в покое, он это проигнорировал, и теперь она не знала, что еще можно предпринять, чтобы избавиться от них.

Ей оставалось только злиться. И не обращать на них внимания.

Она намеренно даже не пыталась больше взглянуть в зеркало заднего вида и полностью сосредоточилась на дороге – ей надо было выехать на шоссе 1-270. Еще полностью не рассвело, машин на дорогах было совсем мало.

Она жила в Клейтоне, довольно престижном старом пригородном районе, всего в пятнадцати минутах езды от аэропорта. Она мечтала о том, как сразу отправится под душ, а потом ляжет спать. Она не спала почти двое суток. Даже вести машину в таком состоянии было, очевидно, небезопасно.

Когда она съезжала с шоссе на Биг-Бенд-бульвар, Мадди заметила, что небо посветлело. Она свернула налево и объехала мусоровоз, припаркованный у обочины.

На какой-то момент, когда она выезжала на улицу, Мадди показалось, что она оторвалась от белого фургона, во всяком случае, она не заметила его в зеркале заднего вида. Но к тому времени, как она повернула на парковку за домом, в котором жила, она опять их увидела. Они как раз сворачивали на ее улицу.

Ее квартира была расположена на третьем этаже большого дома, в котором когда-то размещались художественные мастерские. Третий этаж – с огромными мансардными окнами и выступающими углами – был полностью в ее распоряжении. Перед домом был крохотный дворик, а на заднем дворе – автостоянка.

Мадди остановилась около дорожки, ведущей к заднему крыльцу. Она оглянулась и посмотрела, нет ли здесь фургона.

Это была частная собственность. Она подумала, что они не имеют права заезжать сюда. Конечно, агенты ФБР, очевидно, могли как-то обойти это…

И тут она почувствовала, как будто кто-то ужалил ее в левое плечо. В тот же момент переднее и заднее ветровые стекла с оглушительным звуком лопнули и градом мелких осколков посыпались внутрь салона. Инстинктивно закрыв глаза, она все же продолжала чувствовать, как жжет у нее плечо. Потом она обернулась и, ничего не понимая, глядела на дыру там, где секунду назад было ветровое стекло. Вдруг Мадди услышала что-то – может быть, это была пчела? – пролетевшее мимо ее левой щеки.

Нет, это была не пчела. Это была пуля.

О боже, кто-то в меня стрелял. Этот укус, чувство жжения – это была пуля?

Мадди бросилась лицом вниз на сиденье. Для того чтобы остаться в живых, ей надо было лежать ниже приборной доски.

Тут же рядом с ней послышался скрежет тормозов и звук хлопающих дверей. А потом – топот бегущих ног. Кто-то раскрыл дверь со стороны водителя в ее машине. Мадди закричала.

– Лежите тихо!

Маккейб. Она почувствовала огромное облегчение, когда он бросился внутрь и накрыл ее своим телом. Когда он всем своим весом прижал ее к полу, она вскрикнула и инстинктивно перевернулась на живот, чтобы было легче дышать, но ей даже в голову не пришло оттолкнуть его. Он теперь был между ней и следующей пулей, он рисковал своей жизнью.

О боже, пожалуйста, спаси нас обоих.

Она не представляла, сколько времени прошло – секунды, минуты, а может, и часы, – но она почувствовала, что он переместился. Он начал потихоньку сползать с нее. Мадди глубоко вдохнула, по-прежнему крепко держа его за руку.

– Не уходите от меня! – умоляющим голосом произнесла она. Их глаза встретились.

– Я никуда и не собираюсь от вас уходить, – сказал он. Он вылез из машины и вытащил наружу Мадди. Она теперь сидела, поджав ноги, на асфальте, прислонившись спиной к задней дверце своей машины. Вокруг нее валялись мелкие осколки стекла.

Маккейб присел перед ней на корточки. Он опять подвергал себя опасности. Ей показалось, что она увидела сзади него белый фургон.

Убийца может сейчас находиться где угодно.

Мадди в панике огляделась вокруг.

Надо бежать.

– Не волнуйтесь. Он наверняка уже далеко, – спокойно сказал Маккейб.

Он быстро огляделся вокруг и спрятал свой пистолет где-то за спиной. А потом осторожно положил ладонь на ее левое плечо. На то плечо, которое было покрыто кровью.

О боже, я ранена!

– У вас кровь, – сказал он.

Она шевелила губами, но не могла произнести ни звука. Все вместе – Маккейб, парковка, растущие за ней кусты – куда-то поплыло.

– Не вздумайте потерять сознание, – сказал он.

Она поняла, что у нее, очевидно, побелело лицо, потому что он взял ее сзади за шею и нагнул ее голову, так что она теперь оказалась между ее колен.

Сжав зубы, Мадди пыталась справиться с головокружением.

– Мое плечо. – Она вспомнила, как это было. – Мне кажется, что-то вонзилось в него сзади.

Если бы я тогда не обернулась, чтобы посмотреть, не подъехал ли фургон, пуля попала бы не в плечо. Она попала бы в сердце, подумала Мадди, хотя ей сейчас и было трудно восстановить с точностью ход событий.

Она почувствовала, как у нее снова закружилась голова.

Маккейб дотронулся до ее шеи. Прикосновение его теплых, сильных пальцев было приятным, оно отвлекло ее от страшных мыслей, и она пожалела, когда он отнял руку. Она поняла, что он осторожно поднимает майку с ее спины, только тогда, когда почувствовала, как с болью отходит ткань от раны.

– Ой, – воскликнула она. – Ну как там, плохо?

– Не так уж плохо, если учитывать, что это пулевое ранение. Мне кажется, что пуля просто задела кожу по касательной, но кровотечение довольно сильное.

Она чувствовала, что он что-то делает, слышала шорох материи. Подняв голову, она как раз увидела, как Маккейб снял свою майку. Увидеть вот так, практически перед глазами, мускулистый мужской торс было довольно неожиданно.

– Что вы делаете? – спросила она.

– Это называется оказание первой помощи.

Он наклонился к ней и сильно прижал свою майку к ее ране. Мадди поморщилась.

– Ну как она? – спросил запыхавшийся Уинн из-за спины Маккейба.

– Поверхностное ранение на лопатке. У тебя есть что-нибудь? – спросил Маккейб.

– Ничего. Но Гарднер с ребятами продолжают искать.

Они продолжали что-то говорить, но Мадди их уже не слышала, она думала, что же делать дальше. Если ее сделка с Бобом оказалась липой, ей оставалось лишь два пути: либо опять бежать куда глаза глядят, на этот раз уже не оглядываясь назад, либо сдаться ФБР и рассказать обо всем, что ей известно. Она знала по собственному опыту, что это было бы огромной ошибкой. Раньше подобная мысль ей бы даже в голову не пришла. Так почему она размышляет над этим сейчас? Она поморщилась и призналась себе, что ответ находится здесь, рядом. Бросив взгляд на Маккейба, она лишний раз убедилась в этом: почти против своей воли она начала думать, что ему можно доверять. Он по крайней мере сможет защитить ее.

Хотя бы какое-то время.

Но довериться агенту ФБР – это все равно что бросить ядерную бомбу на свою собственную жизнь: когда дым рассеется, вокруг не останется ничего из того, что было.

Включая ее компанию, «Криэйтив партнерс». Включая и контракт с миссис Бремер.

Да, она хотела жить. Но она хотела жить своей жизнью.

Перед тем как что-либо предпринимать, решила Мадди, надо взять телефон, позвонить своему «приятелю» Бобу и все выяснить. Конечно, он ни за что не признается, если просто соврал и его дружки не собирались с ней ни о чем договариваться. Хотя возможно, приказ не трогать ее просто еще не дошел до наемного убийцы.

Если дело было в этом, то она сделает все, чтобы ускорить процесс.

Вой сирены заставил ее приподнять голову.

– А вот и подкрепление, – сказал Маккейб. Он смотрел на улицу, где уже появились машины с синими проблесковыми огнями.

Этого только не хватало, мрачно подумала Мадди. Еще целая рота полицейских.

К тому времени как полицейские разъехались вместе со «скорой помощью», утро уже было в полном разгаре, и солнце пекло вовсю. Мадди отказалась ехать в больницу, и медики на месте обработали ее рану. Она наконец оказалась в своей квартире. Гарднер охраняла ее. Маккейб в белой майке, которую он вытащил откуда-то из фургона, стоял и наблюдал за тем, как разъезжались полицейские машины.

– Таких совпадений не бывает, – сказал Уинн, подходя к нему. Они вместе с Гомесом и Хендриксом прочесали все окрестные дворы в поисках вещественных доказательств. Пока им ничего не удалось найти.

– Я тоже так думаю, – согласился Маккейб.

В этом пригороде иногда происходили перестрелки, и местная полиция, конечно, пыталась все на это списать. Сэм их понимал. Меньше всякой писанины, меньше работы. Но он не верил в эту версию.

– Думаешь, он вернется? – спросил Уинн. Сэм посмотрел на него и заметил, что в волосах у того застряла какая-то веточка, а его одежда выглядела так, как будто он спал в ней целую неделю.

– Можешь не сомневаться. – Сэма не покидала эта мысль. – Я считаю, что нам не удастся его спугнуть, даже если мы очень постараемся. Он не оставит попыток разделаться с ней, либо пока мы его не поймаем, либо пока он ее не убьет.

При мысли о том, что Мадди была на волосок от смерти, Сэму стало не по себе. Он переживал из-за нее гораздо больше, чем следовало. Особенно учитывая то, как враждебно она себя вела.

Ладно, пора поставить все на свои места: она не играла в его жизни никакой роли, за исключением того, что являлась объектом наблюдения. Но он не мог не обращать внимания на то, какая у нее нежная кожа, какие большие глаза, как чудесно от нее пахнет – что же это за запах, клубники?

Его рот скривился в усмешке. Вот вам настоящий романтик – думает о девушке и ассоциирует ее со съестным.

– Может быть, нам забрать ее из квартиры и включить в программу защиты свидетелей? – спросил Уинн. – Она ведь чуть не погибла.

Сэм об этом тоже думал.

– Мы не сможем всю жизнь прятать ее на какой-то конспиративной квартире. Рано или поздно – если мы его, конечно, не поймаем – он все равно попытается с ней разделаться.

– Кто же он, черт его побери? – Уинн направил все свое отчаяние на камешек на асфальте, который хотел пнуть. Но он был так измотан, что промахнулся.

Сэм невольно улыбнулся, увидев, какое недоумение отразилось на лице Уинна. Но что-то не давало Сэму покоя, и его улыбка быстро исчезла.

– Дело в том, – медленно сказал он, – что этот тип не пытается делать секрета из того, чем он занимается. Он постоянно втягивает нас в свои дела. Он хочет, чтобы мы знали, где он находится. Однако ему надо, чтобы мы были где-то на шаг позади него.

В этот момент Гомес и Хендрикс вылезли из кустов на заднем участке площадки. Выглядели они не лучшим образом. Белая рубашка Гомеса выбилась из брюк, на ней были видны следы грязи. Бежевые брюки Хендрикса были порваны на колене, а когда Сэм подошел поближе, то увидел, что кисточки на одном из его начищенных коричневых мокасин не было.

– Это все проклятая огромная собака, которая живет во дворе в половине квартала отсюда, – объяснил свой вид Хендрикс. – Пришлось лезть через забор.

– Это чудовище сначала схватило его за брюки, а потом за ботинок, – с ухмылкой пояснил Гомес. – Эй, Хендрикс, ничего себе у тебя был сегодня денек! Сначала тебя бьют коленом сам знаешь куда, а потом это чудище пытается сожрать тебя.

– Заткнись, Гомес.

– Вы что-нибудь нашли? – спросил Сэм. Они оба покачали головой.

– Ну и какой у нас план? – спросил Уинн, стоявший рядом с Сэмом.

– Ты что, хочешь сказать, что у нас есть какой-то план? – сухо спросил его Сэм.

– Ну, мы ведь собирались тайком наблюдать за этой горячей штучкой, – сказал Уинн.

– Ну да, как же, – выдохнул Сэм. Гомес начал называть так Мадди после того, как ему пришлось сражаться с ней на стоянке в аэропорту. – Думаю, что в сложившихся обстоятельствах это больше не актуально.

– Ну и что же мы будем делать?

– Конечно, мы будем наблюдать за ней, только уже в открытую.

– Как же нам это удастся? – спросил Уинн.

– Мы попытаемся заручиться ее сотрудничеством, – ответил ему Сэм.

– Да уж, представляю! Она ни за что на это не пойдет!

– Мы попытаемся ее уговорить, – сказал Сэм и повернулся лицом к дому.

Гарднер открыла дверь на стук Сэма.

– Привет, – сказал он. – Все в порядке?

– Просто прекрасно, – с улыбкой ответила Гарднер.

Сэм отступил на шаг и подтолкнул Уинна вперед. Уинн не отрывал глаз от Гарднер, в то время как Сэм осматривал квартиру.

С первого же взгляда ему показалось, что квартира светлая, веселая и уютная.

Стены гостиной были выкрашены в ярко-желтый цвет. Полы выстланы деревянными панелями. Почти всю стену занимал огромный малиновый диван. Два кресла – одно зеленое, второе в цветочек – стояли по обеим сторонам от дивана. Сэм увидел ковер на полу, пару столиков с лампами, журнальный стол, телевизор. В трех больших окнах, прямо напротив двери, виднелись ветви деревьев. Удобное место для снайпера? Сэм подошел к одному из окон и посмотрел на улицу, оценивая расположение комнаты. Он увидел внизу с десяток задних двориков, разделенных заборами. Через четыре двора спала на траве собака. Она была размером с пони, и, вспомнив злоключения Хендрикса, Сэм усмехнулся: он был почти уверен, что это именно тот самый монстр. Верхние этажи соседних зданий скрывались в зелени старых огромных дубов и кленов. Это хорошо. По крайней мере с соседних крыш никто в нее стрелять не будет. Немного успокоившись, он отвернулся от окна, чтобы осмотреть остальную часть квартиры. Справа он увидел часть кухни. Слева – две закрытые двери.

– Так где же она? – спросил он Гарднер.

– В ванной, душ принимает.

Гарднер села в уголок дивана, а Сэм опять подошел к окну. Гарднер сидела, закинув ногу на ногу и изогнувшись таким образом, чтобы – как он подозревал – представить в лучшем свете свою фигуру. Она кивнула, указывая на закрытую дверь налево, где находилась Мадди.

– Ну и каков наш план? – задала Гарднер тот же вопрос, что и несколько минут назад задавал Сэму Уинн.

– План остается прежним. – Сэм беспокойно прошелся по комнате и направился на кухню. – Мы будем наблюдать за мисс Фицджеральд, пока не поймаем убийцу.

Кухня у нее оказалась старомодной, с белыми шкафчиками и линолеумом в золотую крапинку. В центре стоял прямоугольный дубовый стол с четырьмя стульями. На тумбочке рядом с мойкой – подставка для сушки посуды с одной тарелкой.

Надо было проверить черный ход. Сэм подошел к застекленной двери, выглянул, затем открыл ее и вышел наружу, где по-прежнему было влажно и жарко.

Он оказался на маленьком деревянном крыльце, с которого зигзагом спускались три открытых лестничных пролета. Это была пожарная лестница, которую сделали, видно, когда дом перестраивали под квартиры. Он проверил замок. Тот оказался ненадежным. Сэм подумал, что надо как можно быстрее укрепить эту дверь.

Он снова зашел в гостиную.

– Значит, так. Нам надо отоспаться и поесть. В то же время мы должны двадцать четыре часа в сутки охранять мисс Фицджеральд. Будем сменять друг друга. – Он посмотрел на Гарднер. – Я думаю, ты уже запустила компьютерную программу, чтобы поискать там хоть что-то о следующей жертве?

– О да. Сейчас компьютер наверняка уже выдал нам сто тысяч кандидатов с именем или фамилией Уолтер в самых разных городах. Если у нас не будет ничего поконкретней, все это бесполезно.

– Ты у нас настоящий компьютерный ас, – сказал с восхищением Уинн.

– Спасибо.

Она улыбнулась, и Сэм увидел, как краска начинает заливать лицо Уинна, так что вскоре его физиономия стала такого же цвета, как диван Мадди.

– Да, это так, – сказал он, чтобы разрядить ситуацию. – Нам надо организовать где-то здесь опорный пункт. Наверняка поблизости есть какая-нибудь гостиница. А потом…

Он обрисовал им свой план на последующие несколько дней. К тому времени, как он закончил, атмосфера уже была полностью деловой.

– Я могу заступить первой. Мне удалось поспать пару часов в самолете, – предложила Гарднер.

Сэм рассеянно кивнул. Это было разумно. Он не думал, что убийца предпримет попытку нападения днем. Он предпочитал действовать под покровом темноты, а к этому времени Сэм уже будет в квартире Мадди. Но он ничего этого не сказал. Он прислушался к звукам, доносившимся из-за закрытой двери ванной комнаты.

Что это, все еще бежит вода?

Он сдвинул брови. Она с кем-то разговаривает?

– У нее есть какие-нибудь домашние животные?

– Я по крайней мере никого не видела. А почему ты спрашиваешь?

– Она с кем-то разговаривает, – сказал Сэм и громко постучал в дверь.

Мадди тут же замолчала.

– Мисс Фицджеральд? – Он постучал еще раз. Молчание. Что-то здесь было не так. – Вы не могли бы открыть дверь?

Вода бежать перестала. Он это отметил, и в тот же миг дверь приоткрылась на несколько сантиметров. Сэм увидел ее сощуренные глаза цвета спелого меда. Она казалась раздраженной.

– Вы что-то хотели? – спросила она.

Сэм ожидал, что ее тело будет мокрым, она обернется полотенцем. Она действительно завернулась в огромное голубое полотенце. Но на коже у нее не было ни одной капельки воды.

– Что вы здесь делали?

Мадди провела в ванной по меньшей мере двадцать минут, и все это время он слышал, как текла вода. Не было похоже, чтобы она принимала здесь душ.

Она улыбнулась, правда, не очень естественно.

– А почему это вас вдруг так заинтересовало?

– Вы с кем-то разговаривали?

Ее улыбка сразу исчезла.

– Как бы сказать… в общем, это не ваше дело.

Пока они разговаривали, она раскрыла дверь чуть пошире, и он теперь видел большую часть ванной комнаты. На туалетном столике лежал сотовый телефон.

– Вы разговаривали по телефону.

Она сжала губы, заметив, куда он смотрит.

– Да, я разговаривала по телефону. Ну и что из этого?

А потом он понял, что в ванной что-то не так. Зеркало. Оно блестело, никаких следов пара.

Либо она принимала холодный душ, либо пустила воду для отвода глаз. Чтобы заглушить звук своего голоса, когда разговаривала по телефону?

Да, точно.

– Может быть, вы скажете мне, кому звонили?

– Если вам действительно так надо это знать, я звонила в страховую компанию насчет своей машины, – сказала Мадди, сверкнув глазами. – А под душ я не встала до сих пор потому, что никак не могла придумать, как сделать это, не намочив плечо.

Ну что ж. Это было похоже на правду. Не каждый день ей приходилось принимать душ с простреленным плечом.

– Надо взять пакет, – сказала Гарднер с дивана, и Мадди посмотрела на них с Уинном.

– У вас есть мешки для мусора? – спросил Уинн. Когда Мадди кивнула, он встал. – Где они лежат?

– На кухне, под раковиной. – Мадди взглянула на Сэма. – Может быть, вы хотите еще о чем-то меня спросить?

– Так как я через минуту ухожу, – он увидел, как она обрадовалась этому известию, – нам надо обсудить, что вам можно делать, а что нельзя. Нас с Уинном несколько часов не будет, с вами останется Гарднер. Это значит, что вы…

Мадди нахмурила брови:

– Подождите. Что вы хотите этим сказать?

Уинн подошел и протянул Мадди белый полиэтиленовый пакет для мусора.

– Проделайте в нем дырки для руки и головы, вот и все, ваше плечо будет закрыто.

Мадди на мгновение отвлеклась от разговора с Сэмом, взяла пакет и с улыбкой поблагодарила Уинна. Когда тот отошел, она посмотрела на Сэма, и лицо ее снова помрачнело.

– Так что вы хотели сказать?

– Мы будем находиться с вами круглые сутки, пока не поймаем убийцу. Гарднер останется с вами еще на несколько часов, и было бы хорошо, чтобы вы никуда не выходили из квартиры. Я думаю, что все будет хорошо…

Она покачала головой:

– Подождите. Не говорите больше ничего. Ни за что. Я вам уже сказала, что не хочу находиться под наблюдением.

У Сэма раскалывалась от боли голова. Его терпение, которым он и так-то особо не отличался, вот-вот могло лопнуть.

– Вы не можете от этого отказаться.

– Еще как могу!

– Может быть, вы все-таки объясните мне, почему вы так к этому относитесь?

– Потому что у меня есть компания, которой я должна руководить. Мне надо встречаться с клиентами, заниматься рекламой и прочими делами. Думаю, вряд ли кто-то из потенциальных клиентов захочет иметь с нами дело, если узнает, что ФБР следит за каждым моим шагом.

Сэм смотрел на нее, не говоря ни слова. Ее глаза воинственно блестели, она упрямо выставила вперед подбородок.

– Послушайте, я не собираюсь спорить с вами. Дело обстоит так: либо вы сотрудничаете с нами, либо вы оказываетесь в предупредительном заключении. Вы не успеете и глазом моргнуть, как окажетесь в строго охраняемом месте. Тогда мы сможем гарантировать вашу безопасность.

Она молча смотрела на него испепеляющим взглядом, а потом…

– Прекрасно, – резко сказала она и захлопнула дверь у него перед носом. Секунду спустя он услышал, как она пробормотала «осел».

Он повернулся к Уинну и Гарднер.

– Да, ты действительно можешь убедить кого угодно, – сказал Уинн, подняв большой палец. Гарднер посмотрела на Уинна и рассмеялась.

Невероятно, думала Мадди несколько часов спустя.

Агент ФБР расположился на ее диване, как у себя дома, и она решительно ничего не может с этим поделать. На столике сбоку лежал кусок пиццы, оставшийся после ужина, он положил ноги в носках на журнальный стол, в руках держал пульт. Звуки, доносившиеся из телевизора, постоянно менялись – то мультфильм, то спортивный репортаж, то какая-то музыка, очевидно, он наугад переключал каналы.

Она лежала на животе посреди своей широкой кровати, и телевизор ей видно не было. Маккейб тоже находился вне поля ее зрения. Но когда она выходила из ванной вскоре после полуночи – сейчас был уже почти час, – он сидел, задрав ноги на стол, напротив телевизора.

Мадди перевернулась и легла на бок, свернувшись калачиком. Она двигалась очень осторожно, потому что плечо болело, как будто в него кто-то выстрелил, – о боже, в нее ведь действительно стреляли! – а болеутоляющая таблетка, которую она приняла часов в девять, казалось, совсем не подействовала.

Закрыв глаза, она поудобнее устроилась под гладкой простыней. В эту тропическую жару, да к тому же с плохо работавшим кондиционером, накрываться можно только чем-то совсем легким. Она пыталась заснуть, стараясь думать о хорошем, ей ведь все-таки повезло.

Она была жива. Она находилась в своей квартире. А еще – им удалось подписать контракт с «Бремер».

Это, конечно, прекрасно. Но, к сожалению, все может поменяться.

Она приказала себе остановиться и не думать о плохом, но у нее не получилось.

Во-первых, в эту самую секунду на ее диване сидел агент ФБР.

Во-вторых, она провела весь этот день взаперти в своей квартире с женщиной, которая выглядела как Барби-Рэмбо.

В-третьих, она не сделала ничего из домашних дел, которые обычно оставляла на субботу. Ее вещи были в химчистке, срок годности молока в холодильнике истек уже два дня назад, на полке лежали фильмы из проката, которые давно надо было сдать обратно.

В-четвертых, на ее машине нельзя ездить, пока в ней не заменят стекло, а сделать это обещали только в понедельник.

И в-пятых – это было самое страшное, – кто-то пытался убить ее.

Боб, с которым она разговаривала по телефону, когда Маккейб начал стучать в дверь, клялся и божился, что они не имеют к этому никакого отношения. Если бы ее действительно заказали – о чем Бобу ничего не было известно, – то контракт был бы аннулирован после их последнего разговора. Если в нее кто-то стрелял утром – о чем он опять же ничего не знал, – это было какой-то случайностью и не имело к ним никакого отношения.

Он заверил ее, что у них нет никаких причин убивать ее, пока она выполняет свое обещание и держится подальше от агентов ФБР.

Однако у Мадди все же оставались проблемы и сомнения, несмотря на все заверения Боба: во-первых, кто-то все же стрелял в нее, и, во-вторых, в тот момент, когда Боб предупреждал, чтобы она держалась подальше от федералов, один из них как раз стучался в дверь ее ванной комнаты.

И он все еще был здесь.

Если Боб и его дружки не узнают, что ее охраняют агенты ФБР и сдержат слово, с ней все будет в порядке. И пока Маккейбу и его компании ничего не известно о ее прошлом, можно не волноваться.

Она оказалась между двух огней. Эта мысль никак не давала ей покоя.

Промучившись без сна минут пятнадцать – Мадди не могла поворачиваться с боку на бок из-за своего плеча, – она встала с постели и, увидев через полуоткрытую дверь светящийся голубой экран телевизора, направилась в гостиную посмотреть, где там Маккейб.

Как она и предполагала, он по-прежнему сидел на диване. Когда он пришел около одиннадцати вечера, чтобы сменить Уинна, который в свою очередь сменил в четыре часа Барби-Рэмбо, то выглядел очень привлекательно. В синей водолазке и джинсах, чисто выбритый и причесанный, он был прямо-таки красавцем.

К своей большой досаде, она поняла, что ее действительно влечет к нему.

Правда, лучше к нему из-за этого она относиться не стала. Скорее, наоборот. Ей совсем не нужны были сейчас такого рода осложнения.

Ну так перестань смотреть на него, приказала она себе. Надо просто не обращать на него внимания, так легче будет перенести его присутствие в своей квартире.

Но когда она забралась снова в кровать, накрылась простыней и закрыла глаза, она не могла не думать о том, что он рядом, всего в каких-то шести метрах.

Она пыталась вспомнить о чем-то приятном, пыталась считать в уме слонов и все, что приходило ей в голову, и, наконец, отбросив все мысли о сне, просто лежала, невольно прислушиваясь к звуку телевизора. И в этот момент она вдруг поняла: если бы она сейчас была в своей квартире одна, она сжалась бы в комок и дрожала от ужаса.

А теперь, когда она знала, что Маккейб в соседней комнате, ей по крайней мере не было страшно.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Воскресенье, 17 августа

Когда Мадди проснулась на следующее утро, в ее спальне было темно. Это напоминало о том, как радикально изменилась ее жизнь. Раньше в ее спальне никогда не было так темно. Она всегда, перед тем как лечь спать, приоткрывала тяжелые шелковые шторы, чтобы свет стоянки проникал в комнату. Тогда она выключала свет, но в полной темноте никогда не спала. Плюшевой Фаджи тоже не было с ней рядом. Обычно она сажала свою игрушку на туалетный столик, а в эту ночь даже забыла вытащить из ящика.

Она села на край кровати. Плечо дергало, голова болела, ей срочно нужна была порция кофеина, как вампиру кровь.

Надев халат и решив вести себя так, как будто она была дома одна, Мадди взяла одежду и направилась к двери, раскрыла ее – и услышала голоса. Она заглянула в гостиную и убедилась, что там никого нет. Все трое – судя по голосам – собрались на кухне.

Облегченно вздохнув, она поспешила в ванную.

Когда она вышла оттуда минут через двадцать, она выглядела – да и чувствовала себя – гораздо лучше. Она приняла душ, высушила феном волосы, надела синие шорты и желтую свободную футболку. Она подкрасила ресницы и губы, чего обычно не стала бы делать воскресным утром, если только никуда не собиралась.

Синяк на щеке ей удалось скрыть при помощи косметики. Огромный синяк на шее начал менять цвет – с фиолетового на еще более безобразный желто-зеленый, она даже не попыталась его замаскировать, это было бесполезно.

Мадди прошла на цыпочках по направлению к кухне, откуда доносился соблазнительный запах кофе.

В центре стола стояла большая коробка пончиков. За исключением этого, кухня выглядела как обычно: чистой и аккуратной, правда, в мойке Мадди увидела несколько тарелок, которых там не было, когда она ложилась спать. Она почувствовала разочарование, что разминулась с Маккейбом, но в тот же момент увидела его через застекленную кухонную дверь. Он стоял к ней спиной на верхней ступеньке и разговаривал с Уинном и Гарднер.

Когда она увидела его, то почувствовала, как замерло у нее сердце.

Ты ведешь себя глупо, подумала Мадди и перевела взгляд на кофеварку. Свежесваренный кофе ждал ее.

Мадди только успела налить себе чашку кофе, как вся троица уже появилась на кухне.

– Ну как там, на улице, все спокойно? – спросила она.

– Увидели птиц, пару белок, ничего угрожающего, – с улыбкой ответил ей Маккейб.

– Рада слышать, – сказала она.

Поднеся чашку к губам, она сделала глоток, надеясь, что кофеин приведет ее в чувство.

– Как ваше плечо? – Улыбка исчезла у него с лица, его глаза, казалось, потемнели, когда он посмотрел на ее плечо. Он беспокоится обо мне.

– Такое чувство, как будто в него вчера выстрелили, – с усмешкой сказала она.

Маккейб рассмеялся, и тут же она опять увидела у него на щеках эти ямочки.

– Хотите пончик? Угощайтесь, – сказал Уинн. Он подошел к столу, открыл коробку и вытащил пончик.

– Ты же вроде собирался следить за своим весом, – упрекнула его с порога Гарднер. Уинн быстро запихнул пончик в рот и с виноватым видом посмотрел на нее.

– Я и слежу. Он подбирается уже к ста тридцати шести килограммам.

– Знаешь, по-моему, это глупо – бросить курить, чтобы потом разъесться как слон и помереть от этого.

Уинн покраснел.

– Вы не представляете, как трудно бросить курить. – К своему удивлению, Мадди встала на защиту Уинна. – Думаю, все, что может помочь человеку отвлечься от этого нестерпимого желания закурить, – уже полезно.

– Сколько ты уже не куришь? – спросил Маккейб Уинна, подойдя к столу.

– Два месяца, четыре дня и… – Уинн взглянул на часы, висевшие над окном, – девять часов.

– Да, это немало, – сказала Мадди.

– Ну ладно, Элвис, я тоже признаю: это уже достижение, – согласилась с ней Гарднер.

– Элвис? – переспросила Мадди, с удивлением посмотрев на Уинна.

– Да, так его зовут, – объяснила Гарднер Мадди. – Элвис Пресли Уинн.

Мадди не смогла сдержать улыбку.

– Ну вот, все так реагируют, – угрюмо произнес Уинн. – Поэтому я предпочитаю обходиться фамилией.

– Хватит вам подшучивать над Уинном, – сказал Маккейб и протянул что-то Мадди. Это был ключ.

– От вашего черного хода, – пояснил он в ответ на ее вопрошающий взгляд. – Мы поменяли замок. Там осталось еще кое-что сделать, так что вам лучше сегодня не выходить никуда из квартиры. Труднее всего охранять человека от снайперского выстрела. Вчера мы в этом убедились. На самом деле это хорошо, значит, он в панике и отказался от своего обычного образа действий. Нам надо, чтобы он физически был готов на вас напасть. Если он решится проникнуть в вашу квартиру, мы его и поймаем. Если он попытается последовать за вами в офис, там он тоже никуда от нас не уйдет. Я договорился, чтобы стекла в вашей машине заменили на пуленепробиваемые, вчерашнего с вами не повторится. Мы будем ездить за вами повсюду, так что, если он попытается предпринять что-нибудь, пока вы в пути, мы его схватим. Да, и еще, мы будем периодически проверять вашу машину на наличие взрывчатки.

– Взрывчатки? – От одной только мысли, что к ее машине могут прикрепить взрывчатку, у Мадди перехватило дыхание.

– Зачем ты ее пугаешь? – с упреком сказал Уинн, и Мадди подумала: какое же у нее, должно быть, было лицо, что он за нее заступился.

Нельзя расслабляться, подумала она. Маккейб, казалось, мог читать по ее лицу все эмоции и смотрел на нее со своим обычным непроницаемым выражением, от чего ей было не по себе. Каким бы он ни был привлекательным, не стоило забывать – он агент ФБР.

– Ну ладно, я пошел, – сказал Маккейб, обращаясь ко всем. А потом взглянул на Мадди. – Я не думаю, что он что-нибудь предпримет сегодня, если вы останетесь дома. За окном ясный день, да и вокруг слишком много народу. Но все же никуда не выходите сегодня. – Он направился к двери, а потом обернулся через плечо: – Уинн, ну что ты там?

– Я сейчас иду.

– Подождите минуту. – Мадди поспешно прошла через гостиную к входной двери, где стоял Маккейб. – Я не могу сидеть весь день дома. У меня накопилось полно дел. Мне надо купить продукты, а потом еще забрать вещи из химчистки. А еще…

Он стоял, взявшись за ручку двери.

– Может быть, завтра вам удастся все это сделать, – сказал он.

Мадди сжала губы. Но прежде чем она смогла ему что-либо ответить, он вдруг приложил ладонь к ее щеке. Этот жест был настолько неожиданным, что она сразу забыла все, о чем собиралась ему сказать.

– Синяк уже проходит, – сказал он.

От этого его прикосновения она вся растаяла. Маккейб отнял свою ладонь от ее лица. Он открыл дверь, уступил дорогу Уинну, и тот сразу же вышел на улицу.

– Смотри, никуда ее не выпускай, – сказал Маккейб Гарднер. А потом с едва заметной улыбкой в глазах обратился к Мадди: – Ведите себя хорошо.

Он ушел так быстро, что она не успела ничего ответить.

Какое-то мгновение Мадди просто стояла и смотрела на закрытую дверь. Затем она отвернулась и увидела, что Гарднер наблюдает за ней.

– Так, значит, ты запала на Маккейба? – сказала Гарднер, прищурив глаза. А потом фыркнула: – Дорогая моя, можешь встать в очередь.

Мадди на какой-то миг потеряла дар речи.

– С чего ты взяла? – сказала она, стараясь говорить с достоинством, когда немного опомнилась.

– Не ври мамочке, – прервала ее Гарднер и уселась на диван. – Я сразу вижу подругу по несчастью.

– Так, значит, тебе нравится Маккейб?

Гарднер взглянула на нее поверх газеты, которую держала в руках.

– Еще как! – мрачно произнесла она. – Он это знает. Но я не в его вкусе.

Мадди ничего не могла с собой поделать. Она понимала, что не следует продолжать разговор на эту тему, но ей было очень интересно.

Скрестив руки на груди и склонив голову набок, она спросила у Гарднер:

– А какие же женщины ему нравятся?

– Стройные. Хорошенькие. Брюнетки. Молодые – до тридцати. Приятные во всех отношениях, порядочные девушки. В общем, ты как раз подходишь.

– Что? – удивленно моргнула Мадди.

– Да, ты как раз относишься к тому типу женщин, которые ему нравятся. В этом я уверена на все сто. Когда мы летели из Нового Орлеана, он весь извелся, что этот серийный убийца доберется до тебя раньше, чем мы.

– Так он тебе действительно нравится? Я имею в виду Маккейба.

Мадди подошла к дивану, на котором расположилась Гарднер, и уселась рядом в зеленое, обитое бархатом кресло.

– Если бы он дал мне хоть капельку надежды, я бы обязательно отвезла его познакомиться с мамой. – Гарднер скептически усмехнулась. – Я бы завела от него детей… ну, ты понимаешь, о чем я говорю.

– Так он не женат? – спросила осторожно Мадди.

– Он один-одинешенек. Так же, как я. Так же, как Уинн. – Гарднер состроила гримасу. – Да и кому мы нужны? За исключением Уинна. Кто-то наверняка захочет выйти за него замуж.

– Да, Уинн производит очень приятное впечатление, он, кажется, очень приличный человек.

– Такой он и есть на самом деле. Он – самый порядочный из мужчин, с которыми мне приходилось встречаться. Но согласись, он никак не похож на героя-любовника.

Мадди немного подумала.

– А знаешь, тебе, может быть, такой и нужен. Когда хочешь строить с человеком серьезные отношения, надо прежде всего убедиться, что он хороший и порядочный.

– Да, именно такой, как Уинн. – В голосе Гарднер особого убеждения не прозвучало. – Уинну я, кажется, нравлюсь. И я прекрасно понимаю, что если и связывать с кем-то свою жизнь, то с таким человеком, как Уинн. Но мне страшно не нравится, что он курит.

– Он же бросил, – тут же заступилась за него Мадди.

– А еще мне очень не нравится, что он совсем не следит за своим здоровьем.

– Поэтому ты и ругала его за пончики, – сразу вспомнила Мадди.

– Да, именно поэтому. Ты сама видела, как он их уминал. – Гарднер вздохнула. – Понимаешь, у него не одно, так другое. И так у всех мужчин. Ни один из них – ни один из тех, кого я в своей жизни встречала, – не был идеальным.

– Не то что мы, – заметила Мадди.

– Конечно, – с усмешкой ответила Гарднер.

Ближе к вечеру Мадди уже не знала, куда деваться от скуки. Просидев в своей квартире – которую она обычно любила – почти два дня безвылазно, она готова была на стенку лезть. После того как она закончила работать на ноутбуке, они с Синтией пообедали супом с крекерами, больше у Мадди все равно никакой еды не было. За обедом она узнала все оставшиеся детали о команде агентов. Мадди было особенно интересно, когда Синтия говорила о Маккейбе. По ее словам, у него были родители, несколько братьев и сестер и целая коллекция бывших подружек – Мадди представила всех этих стройных симпатичных брюнеток, выстроившихся в ряд чуть ли не на километр. Ему было тридцать пять лет, и он никогда не был женат.

В дверь позвонили. Синтия тут же вернулась в свой образ – Барби-Рэмбо. Она знаком приказала Мадди отойти, а сама подошла к двери и посмотрела в глазок. Это был Уинн. Гарднер впустила его. Когда Мадди увидела, что он несет пакеты с продуктами, она была готова броситься ему на шею.

Синтия ушла, и Мадди приготовила для Уинна и себя легкий ужин – спагетти и салат. Болтая с Уинном во время еды, Мадди решила, что Уинн так же увлечен Синтией, как та Маккейбом. После ужина Уинн помог ей помыть посуду, а потом отправился к телевизору. Мадди снова уселась за свой компьютер. Она работала над рекламой для сети кафе-мороженых – сделала несколько набросков, написала текст рекламных лозунгов.

Был уже одиннадцатый час. Маккейб придет в одиннадцать. Мадди приняла ванну, намазала свою рану и сменила пластырь, заметив при этом, что рана заживает довольно быстро. Надела ночную рубашку и халат и, быстро попрощавшись с Уинном, отправилась в спальню.

Она не собиралась выходить оттуда до утра. Видеться с Маккейбом необходимости не было.

«Ты запала на Маккейба?»

Ну что ж, даже если это и так, она не настолько глупа, чтобы позволить себе вступить с ним в какие-то отношения. Так у нее будет больше шансов выбраться целой и невредимой из этой игры, очень похожей на русскую рулетку.

И опять этот сон – она знала, что рано или поздно он все равно к ней вернется. Ей снилось, что она лежит поздней ночью в кровати – не в своей, а в другой кровати, в которой она спала много лет назад. В доме, который не был ее домом. Кровать узкая, она одна в темной комнате. В доме есть еще какие-то люди, которых она боится. Она слышит, как они разговаривают. Их голоса звучат все громче и громче, она чувствует, как бьется ее пульс. Подушечки пальцев онемели и покалывают – ее руки связаны за спиной. И тут дверь внезапно открывается. Тень падает на кровать, на ее тело. Ее охватывает такой ужас, что все внутри переворачивается, ей становится трудно дышать. И в этом глубоком сне, когда вся она покрывается холодным потом, она помнит, что надо дышать – вдох, выдох, вдох, выдох. Все это время она наблюдает за этой страшной тенью и молится, чтобы он не подошел ближе, не вошел в комнату. Сердце ее готово выпрыгнуть из груди, ее трясет. Боже, он увидит… Не дай мне умереть. Пожалуйста, не дай мне умереть. Потом тень дрожит и начинает двигаться – крик готов вырваться у нее из горла, но она сдерживает его – вдох, выдох, вдох, выдох…

Мадди проснулась. Какое-то время она лежала и смотрела в темноту, ее сердце бешено билось в груди, дыхание было прерывистым. Сон – конечно, это был сон. Неужели она никогда от него не избавится?

И тут до нее дошло. Темнота… В комнате было абсолютно темно. Во всей квартире было темно и тихо. Телевизор… он был выключен, из гостиной не доносилось ни звука.

Она услышала какой-то шорох, заметила какое-то движение. Она не могла дышать от страха и смотрела невидящим взором туда, откуда донесся до нее этот шорох.

На этот раз все было по-настоящему.

Кто-то был в ее комнате.

– Мадди.

Это был голос Маккейба, очень тихий, едва различимый. Она судорожно вздохнула и села. Сердце забилось ровнее, она немного расслабилась.

– Маккейб?

– Ш-ш-ш.

Он был рядом с ней, у ее кровати. Она теперь смогла различить его силуэт.

– Вставайте, – сказал он настойчиво. Его руки обхватили ее. Прежде чем она смогла как-то прореагировать, он приподнял ее с кровати.

– В чем дело? – шепотом спросила она, вставая на ноги.

– Кто-то лезет по пожарной лестнице. Идите в ванную и закройте дверь.

Он уже выводил ее из спальни. Она все еще не совсем проснулась, но послушно шла с ним, вся дрожа, хотя и чувствовала его горячую руку, обнимавшую ее. Когда они вошли в гостиную, там было чуть светлее, и Мадди увидела, что в другой руке Маккейб держит пистолет.

У нее екнуло сердце. Все происходившее стало вдруг по-настоящему реальным.

Они дошли до ванной, и он вошел с ней внутрь.

– Закройтесь, – сказал он тихо и вышел. – И никуда не выходите. Я скоро к вам вернусь.

Мадди закрыла дверь на защелку. А потом прислонилась к тонкой стене, стоя босиком на холодной плитке.

Кто-то лезет по моей пожарной лестнице.

При одной этой мысли внутри у нее все похолодело от страха. Она покачнулась и схватилась за ручку двери.

Я еще не проснулась до конца, поняла Мадди. Она с большим трудом заставила себя вспомнить о том, что девочки, которая так беспомощно дрожала на кровати, уже давно нет, она выросла, стала сильной.

Возьми себя в руки, приказала себе Мадди. Держась за выложенные плиткой стены, Мадди на ощупь добралась до раковины и шкафчика, который висел сверху. Открыв его, она поморщилась от едва слышного скрипа дверцы, пошарила по полкам и достала лак для волос.

Конечно, это не оружие, подумала она, вынимая гладкий металлический баллончик. Это не газ и не перечный раствор. Но если направить его прямо в лицо преступнику, это позволит ей выиграть какое-то время – может быть, его окажется достаточно, чтобы убежать.

Прижавшись спиной к раковине, она встала лицом к двери и стала ждать.

Время тянулось бесконечно долго.

Она услышала быстрые шаги. Стук в дверь.

– Мадди?

С облегчением выдохнув, Мадди бросилась к двери и открыла ее. Она видела только темный силуэт. Но даже если бы она не услышала его голос, она все равно бы знала, что это Маккейб.

По тону его голоса, по тому, как он решительно постучал в дверь, было ясно, опасность миновала.

У нее подкосились колени, и она практически упала ему на грудь.

– Эй, – произнес он удивленным голосом, схватив ее за локти. – Все хорошо. Бояться больше нечего.

– Вы поймали его? – Ей было холодно, так холодно, что она вся дрожала в своей тоненькой короткой ночной рубашке.

– Нет.

Маккейб, должно быть, почувствовал ее дрожь, потому что обхватил ее своими сильными руками и прижал к себе, продолжая отвечать при этом на ее вопрос.

– Это был он? – спросила она едва слышным голосом.

– Я не знаю. Он поднялся уже на одну треть по лестнице, когда что-то спугнуло его. Он мгновенно скрылся, как летучая мышь.

Мадди закрыла глаза.

– Я рада, что вы были здесь.

Когда она произносила эти слова, до нее дошло, что это было очень важным признанием, ведь она упорно сопротивлялась присутствию агентов в ее доме.

– Да, я тоже рад.

Он потянулся к выключателю за ее спиной, и в ванной загорелся свет.

Она удивленно заморгала, взглянула на него и увидела, как близко было его лицо. Ей стало немного не по себе. Он смотрел теперь на ее губы. У нее тут же пересохло во рту.

А потом его взгляд переместился ниже, и он удивленно нахмурился:

– А это еще что такое?

Мадди в недоумении проследила за его взглядом и обнаружила, что все еще держит в руке лак для волос.

– Ой, – вырвалось у Мадди, она чувствовала себя очень глупо. – Это лак для волос.

– Я вижу. – Уголки его губ приподнялись, а потом расплылись в неподражаемой ухмылке, на щеках показались ямочки. – Вы что, хотели уложить кому-то волосы?

– Я была в ванной комнате. Это единственное, что я могла выбрать в качестве средства самообороны, – сказала она с достоинством.

Он рассмеялся:

– Карандаш. Лак для волос. Дорогая, преступникам точно не поздоровится, если у тебя вдруг окажется в руках оружие.

Она попыталась оттолкнуть его:

– Отпусти меня!

– Но ты ведь этого не хочешь, – сказал он.

А потом взял и поцеловал ее.

Мадди этого никак не ожидала и какое-то время не могла прийти в себя.

Когда последний раз ее так целовали? Слишком давно. Никогда.

Эти вопрос и ответ, которые говорили обо всем сами за себя, пронеслись у нее в голове, а ее тело уже отвечало ему. Он целовал ее, и страсть его поцелуев растопила ее последнее сопротивление. У нее закружилась голова, и Мадди стала целовать его в ответ.

От быстрого, резкого стука во входную дверь Мадди вздрогнула.

– Маккейб…

Мужской голос звучал приглушенно, но отчетливо.

– Черт, – с досадой произнес Маккейб. Он выпустил ее из объятий и направился к двери.

– Пойди надень халат, – сказал он, посмотрев на нее через плечо.

Мадди побежала к своей спальне.

– Не включай свет, – предупредил он, когда она была у двери. А потом она услышала щелчок замка. Когда Маккейб открыл дверь, она была у себя в комнате.

Мадди прошла к туалетному столику, поставила на него лак, который, как это ни смешно, она так и держала в руке все это время, и надела халат. Ей необходимо было знать, что там произошло.

Потуже затянув пояс, Мадди вышла в темную гостиную. Входная дверь была закрыта, напротив нее стоял Маккейб с Гомесом и Хендриксом.

– Так что случилось? – спросила она.

– Он скрылся, – с досадой ответил Гомес.

– Он, должно быть, нас увидел, – добавил Хендрикс. – Не знаю как, мы действовали очень осторожно.

– Это все из-за этого проклятого уличного фонаря. Мы были на свету, когда он начал спускаться по ступеням, – сказал расстроенный Гомес.

– Как бы там ни было, он ушел, – сказал Маккейб. – А вы, ребята, кстати, действовали правильно.

– Спасибо, – ответил Хендрикс, ничуть не ободренный. – Пойдем, Гомес.

– В следующий раз он от нас не уйдет, – сказал Гомес.

И с этими словами они ушли. Маккейб закрыл за ними дверь. Глядя на его широкие плечи, пока он проверял замок, Мадди почувствовала, как сердце у нее снова забилось сильнее.

Он повернулся, их глаза встретились, между ними пробежал будто электрический разряд.

– Ну все, сегодня, думаю, уже ничего не случится, – сказал он и, обойдя ее, как будто она излучала радиоактивные волны, направился на кухню. – Кто бы там ни был на лестнице, практически наверняка он не вернется. Тебе надо пойти поспать.

– Откуда здесь взялись Гомес и Хендрикс? – спросила она, следуя за ним. Встав в дверях, она смотрела, как он открывает холодильник.

– Они наблюдают за твоим черным ходом из грузовика на парковке. А еще двое сидят в «блейзере» и следят за передней дверью. – Он вынул пакет молока и взглянул на нее. – Ты не возражаешь, если я попью?

– Ну что ты, конечно, нет, – сказала она и отказалась, когда он предложил налить молока и ей.

Он налил себе полный стакан, убрал пакет и стал пить. И все для того, чтобы не заводить этот разговор, подумала она. Прислонившись к двери и скрестив на груди руки, она решила взять на себя инициативу.

– Послушай, этот поцелуй был ошибкой, – сказала она.

– Я думаю, что эти слова должны были принадлежать мне. – Его голос прозвучал сухо. – Я не должен был тебя целовать. Я прошу прощения.

– Ну что ж, такие вещи иногда случаются.

Слегка пожав плечами, с таким видом, будто она не придает этому никакого значения, она повернулась и направилась обратно в гостиную. Более мудрая – или более смелая – женщина, конечно, пошла бы к себе в спальню, прыгнула в кровать, накрылась одеялом с головой и поблагодарила бы Бога, что он спас ее от ее собственного глупого поступка. Мадди же уселась на диване в гостиной.

– Разве тебе не надо утром вставать и идти на работу? Уже почти два часа ночи.

Он вошел в гостиную и стоял перед телевизором, глядя на нее. Какая-то настороженность была в его взгляде, подумала Мадди.

– Разве можно уснуть после такого? Может быть, это только я такая, но, когда я знаю, что кто-то пытается меня убить, у меня наступает бессонница.

Маккейб сел в большое зеленое кресло.

– Да, я все хотел спросить тебя, удалось вам получить этот контракт?

Напоминание об ее успехе было очень приятным.

– Да, удалось.

– Поздравляю.

– Это действительно очень много значит для моей компании.

Несмотря ни на что, она почувствовала, что у нее начинают слипаться глаза. Диван был большим и удобным. Она легла, поджав ноги и прикрыв их халатом.

– А как ты стала хозяйкой компании? – спросил Маккейб.

– Я там работала. Хозяин хотел ее продать. Я хотела ее купить. Вот и вся история.

– У тебя что, есть богатый дядюшка?

– Если бы! – Мадди состроила гримасу и легла поудобнее. – Так как «Криэйтив партнерс» почти не давала дохода, она продавалась не так уж дорого. Я накопила на первоначальный взнос, и мистер Оуэнс, бывший хозяин, согласился, чтобы я делала ежемесячные взносы, до тех пор пока не расплачусь полностью.

– И этот новый контракт достаточно крупный, чтобы помочь тебе?

– О да, – сказала Мадди с улыбкой. – Достаточно крупный.

– А как относятся твои родные к тому, что ты стала такой шишкой?

Ее родные. Мадди отметила про себя его интерес и взглянула на него.

– У меня не осталось никого из родных, – сказала она и решила перевести этот разговор на него. – А как твои родные относятся к тому, что ты работаешь агентом ФБР?

Он посмотрел на нее и слегка улыбнулся:

– Они в основном одобряют мой выбор. Правда, моя бабушка постоянно путает ФБР с ЦРУ.

– Расскажи мне о ней. Расскажи мне обо всей своей семье.

– Моей бабушке восемьдесят два года, с головой у нее все в порядке, память прекрасная. Мой отец был полицейским, в прошлом году вышел на пенсию, мама занимается хозяйством и потихоньку всеми нами управляет. У меня есть два брата – один полицейский, второй адвокат – и младшая сестра.

– Вот это да! – выдохнула Мадди. – Ты часто с ними видишься?

– Когда есть время. – На губах у него появилась улыбка. – Все, за исключением брата, он адвокат, живут в Гринвилле, Южная Каролина, там, где мы росли. Брат живет в Саванне, а я в Квантико, у меня там квартира.

Она приподняла голову с подлокотника, чтобы лучше его видеть.

– А что ты делал в Новом Орлеане? – спросила она.

– Я был там по работе, – сказал он. – Так же, как ты.

Его работа. Ее охватила тревога, сон как рукой сняло.

– Маккейб, – сказала она. – А что будет, если твое начальство скажет, что тебе пора заняться каким-нибудь другим делом?

– Ты имеешь в виду, что будет с тобой? – спросил он. Мадди кивнула. – Я не оставлю тебя, пока не буду уверен, что ты в полной безопасности. Можешь не беспокоиться.

– Я и не беспокоюсь, – соврала она. – Я просто хотела узнать, чего мне ожидать.

Хотя она это, конечно, знала с самого начала. ФБР использует людей, а когда они становятся больше не нужны этой организации, оно избавляется от них, как от мусора.

Как же было глупо с ее стороны забыть об этом.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Понедельник, 18 августа

Когда в восемь утра пришла Гарднер, Сэм был не в лучшем расположении духа. После того как Мадди уснула на диване, он решил ее не тревожить и, уставившись в телевизор, пытался сосредоточиться на своих мыслях, вместо того чтобы сидеть и смотреть на нее.

С глаз долой, из сердца вон, решил он наконец. Он поднял ее и перенес в кровать. Она даже не проснулась. И когда он положил ее на середину большой кровати, он сделал мрачное открытие.

Его реакция на их поцелуй не была чем-то случайным. Если между мужчиной и женщиной не пробежит искра, все это ничего не значит, промелькнули у него в голове слова, которые любила повторять его бабушка. Искра пробежала.

– Что, тяжелая была ночь? – Гарднер внимательно посмотрела на него, входя в квартиру.

Сэм что-то пробурчал в ответ, а потом спросил:

– Ты принесла то, о чем я тебя просил?

– Конечно, он здесь, – Гарднер потрясла своей черной сумкой. Она прилизала волосы, на ней была белая майка с черным блейзером и черные брюки. Она явно продумала свой туалет, зная, что ей придется охранять Мадди в офисе.

– Я слышала, что у вас ночью был гость, – сказала она. – Думаешь, это он?

– Не знаю. Для него это выглядит как-то непрофессионально, – ответил он, пожимая плечами.

– Мне тоже так показалось. – Гарднер посмотрела в сторону спальни и прокричала: – Доброе утро, Мадди!

– Привет, Синтия, – отозвалась Мадди из-за закрытой двери. – Я почти готова.

– Можешь не торопиться, – сказала Гарднер. – Я ведь без тебя никуда не уйду. – Она взглянула на Сэма. – Кажется, я чувствую запах кофе?

Он опять что-то пробурчал, на этот раз утвердительно.

– Вы что, теперь лучшие подружки? – кисло спросил он, следуя за Синтией на кухню.

– Мы вчера с ней очень неплохо поболтали.

Гарднер бросила сумку на кухонный стол, достала чашку из шкафа и налила себе кофе.

– Что-нибудь уже пришло? – спросил Сэм, имея в виду результаты экспертизы с места двух преступлений в Новом Орлеане – нападения на обеих мисс Фицджеральд, – которые они ожидали из лаборатории ФБР.

– Пока нет, – ответила Гарднер.

– А как насчет подробных биографий наших двух Фицджеральд?

– Потихоньку что-то приходит. – Гарднер взглянула на него. – Насколько я понимаю, маньяк так и не связался с тобой?

– Пока нет.

Отчасти поэтому Сэм чувствовал себя таким раздраженным. Куда подевался ублюдок? Конечно, если это он крался ночью по пожарной лестнице, ему сейчас было не до того.

Но Сэм так не думал. Он не верил в то, что подонок вдруг решил сменить тактику и принялся карабкаться по лестницам. Он слишком любил погоню. На самом деле у Сэма было такое чувство, что тому слишком нравилось издеваться над ним.

Здесь было что-то личное.

И тут Сэма вдруг осенило.

У него, наверное, было такое лицо, что Гарднер поставила чашку на стол и спросила:

– Что с тобой?

– Я знаю этого урода, – ответил Сэм. – Или он знает меня. Это, должно быть, кто-то из тех, кого я арестовал, или тот, кто проходил по одному из дел, которые я расследовал.

– Да уж, это значительно сужает круг подозреваемых. – Гарднер скептически хмыкнула и продолжила пить кофе. – Может быть, до тысяч. Сколько ты проработал в Бюро? Десять лет? И сколько дел ты расследовал? Может, сотню в год? Да, тогда подозреваемых тысячи.

В это время на пороге кухне появилась Мадди.

– Я готова, – сказала она, обращаясь к Гарднер и полностью игнорируя Сэма. За все утро она ни разу даже не взглянула на него.

– Не так быстро, – сказал Сэм. – Гарднер принесла тебе подарок.

Она взглянула на него.

– Что еще за подарок? – подозрительно спросила она. Сэм подошел к столу, взял с него сумку и передал ее Мадди:

– Вот, взгляни.

Мадди посмотрела на сумку, а потом достала из нее безрукавку светло-серого цвета.

– Это пуленепробиваемый жилет, – пояснила Гарднер.

Мадди широко раскрыла глаза. Она развернула жилет и стала его рассматривать, держа перед собой. Он был тонким и легким, изготовленным по самой современной технологии.

– Ты что, меня разыгрываешь? – взглянув Сэму в глаза, спросила она.

– Вовсе нет. Обычно его надевают под одежду, но, так как ты будешь носить его только тогда, когда выходишь из дома, ты можешь надеть его на платье, под пиджак.

Она снова перевела взгляд с жилета на Сэма:

– Мне действительно придется носить его?

– Послушай, разве это не в тебя стреляли пару дней назад?

– Ну что ж, – сказала Мадди и, положив жилет на стол, сняла свой жакет.

Сэм не мог не заметить, какой изящной и соблазнительной она выглядела в этом облегавшем ее прекрасную фигуру платье.

– Ты будешь носить жилет с того момента, как выйдешь из дома, и пока не доберешься до работы, – сказал он.

Она надела жилет, потом жакет и с сомнением оглядела себя.

– Я должна спросить. – Мадди повернулась боком и жестом показала на себя. – Этот жилет меня полнит?

Гарднер фыркнула, а Мадди вдруг посмотрела на Сэма и усмехнулась. И сердце у него перевернулось. От одной только ее улыбки.

– Ты действительно думаешь, что он еще раз попытается стрелять в меня? – Улыбка тут же исчезла с ее лица. Она серьезно смотрела на него.

– Я не знаю, – сказал Сэм. Голос его прозвучал грубее, чем следовало, он злился на себя, что ничего не может с собой поделать – так она на него действовала. – Лучше не рисковать. Просто носи этот жилет, и все.

Теперь я знаю, что это такое – иметь сопровождение, мрачно думала Мадди, когда чуть ли не президентский кортеж сопровождал ее на работу. Она ехала на своей «камри» в центр Сент-Луиса. Впереди нее была серая машина с двумя агентами, которых она не знала. За ней – Синтия и Маккейб в черном «блейзере». За «блейзером» – белый грузовик с Гомесом и Хендриксом. Все эти машины ехали от нее на достаточном расстоянии, чтобы создавалось впечатление, будто она одна. На тот случай, если преступник еще не знал, что Мадди охраняют. Мадди тем не менее не могла ни на секунду забыть о них.

К тому времени, как она подъехала к зданию, где на шестом этаже находился офис «Криэйтив партнерс», ее ладони были влажными от волнения.

Паркуясь на открытой стоянке позади здания, она прекрасно осознавала, что самое опасное – это выбраться из машины и дойти до здания. Мадди почувствовала себя совсем беззащитной, когда вышла из своей, теперь такой надежной машины и направилась к двойной застекленной двери заднего входа. Толкнув дверь, Мадди оказалась в мрачном вестибюле с кондиционированным воздухом. Она стояла там, стараясь перевести дух и успокоиться.

Возьми себя в руки, приказала она себе. Несколько человек поздоровались с ней, когда она подошла к лифтам. Мадди очень удивилась, что никто, казалось, не заметил ничего особенного в ее внешности, тогда как сама она постоянно ощущала пуленепробиваемый жилет под жакетом.

Когда она вошла в лифт, зазвонил ее сотовый телефон. Мадди от неожиданности вздрогнула, не сразу поняв, что это за звук, и только потом ответила на звонок.

– Все прекрасно, ты молодец, – проговорил Маккейб со своим южным акцентом. – Видишь такого маленького, лысого человека с газетой в руке? Видишь?

Мадди обеспокоенно посмотрела по сторонам. Она тут же увидела мужчину, о котором говорил Маккейб.

– Да, – сказала она слегка писклявым голосом.

– Делай вид, что ты его не замечаешь, не смотри на него. Это специальный агент Джордж Молан. Он проследит, чтобы ты благополучно добралась до своего офиса. Гарднер тоже поднимается наверх.

– Хорошо, – с облегчением произнесла Мадди.

Молан вышел вслед за ней на шестом этаже и шел сзади, когда она быстрым шагом направлялась к офису «Криэйтив партнерс». Потом остановился, чтобы попить из фонтанчика с водой, когда она заходила внутрь.

Луис – их секретаря – на месте не было, с удивлением обнаружила Мадди.

Кто-то вошел вслед за Мадди. Она чуть не подпрыгнула на месте.

– Привет, – сказала Синтия и, увидев выражение лица Мадди, добавила: – Все в порядке?

Мадди смогла наконец перевести дыхание:

– Да. Просто Луис почему-то нет на месте.

– А она обычно сидит за своим столом в приемной?

– Да, она приходит вовремя, садится за стол и завтракает.

Мадди пожала плечами и пошла вперед.

Кроме приемной в их офисе было четыре кабинета: Джона, Джуди, Херба и ее собственный. А также конференц-зал и комната, где стояла офисная техника.

По дороге к своему кабинету Мадди заглянула в комнаты своих коллег и обнаружила, что там тоже никого нет.

– Луис? Джон? Есть здесь кто-нибудь?

Никто ей не ответил, да и некому было отвечать: кругом было пусто. Когда Мадди подошла к своему кабинету, Синтия встала перед ней и сказала:

– Давай я открою. Я знаю, что это помещение проверено, здесь безопасно: мы обыскали его еще до открытия здания и с тех пор за ним наблюдают, но…

Она замолчала на полуслове, когда открыла дверь.

– Сюрприз! – хором прокричали пять человек, и за этим послышались резкие хлопки, от которых Мадди вздрогнула, а Синтия поспешно отступила назад.

Целый фонтан блестящих конфетти заполнил комнату. Кругом были развешаны яркие шары. На окне висел плакат: «Мы получили контракт с "Бремер"!» В центре стола красовался торт.

Они все были здесь – Джон, Луис, Джуди, Херб и Ана.

– Какие же вы все замечательные! – сказала Мадди, тронутая до глубины души, и вошла в свой кабинет.

Сэм крепко спал, когда его разбудил телефонный звонок. Сердце у него так и подпрыгнуло. Оторвав голову от подушки, он потянулся за своим сотовым, который оставил на прикроватной тумбочке. Сэм ночевал в гостинице «Хэмптон-корт».

– Маккейб, – пробурчал он.

– Какого черта ты там делаешь в Сент-Луисе? – раздался громовой голос. Сэму понадобилось какое-то мгновение, чтобы узнать Смолски. – В последний раз мне докладывали, что преступник подался куда-то в западном направлении.

– Тут дело в одной женщине… – начал объяснять Сэм, пытаясь собраться с мыслями, но Смолски тут же его прервал:

– Вот уж удивил! А разве у тебя когда-нибудь бывает по-другому? – Смолски вздохнул. – Ну, рассказывай, как это получилось, что ты из-за какой-то женщины оказался в Сент-Луисе.

К этому моменту Сэм уже полностью проснулся и мог более внятно объяснить ситуацию. Он рассказал Смолски о том, как идет расследование.

– Я слышал, что ты задействовал чуть ли не половину агентов Сент-Луиса, – сказал Смолски, когда Сэм закончил. – У каждого из них есть свои собственные дела. Так что имей это в виду, – добавил Смолски, и Сэм подумал, что на него наверняка поступили жалобы от начальства. Смолски поменял тон. – Эта женщина случайно не та красотка, которую ты запихивал в машину, когда вы опозорились в новостях?

– Да, это она.

– Да, мы действительно платим за очень трудную работу, – сухо заметил Смолски и после еще нескольких подобных замечаний прекратил разговор.

Сэм зевнул, положил телефон обратно на тумбочку, взглянул на часы – было почти два часа дня – и встал. Больной ублюдок не звонил уже три дня, и Сэм начинал беспокоиться. Это было необычно, и ему казалось, что перемены в этом случае ничего хорошего не сулят.

Подойдя к окну, он отдернул занавески и тут же был вынужден зажмуриться – полуденное солнце ослепило его. Слегка приоткрыв глаза, он увидел со своего второго этажа парковку. Его «блейзер» стоял совсем не в том месте, где Сэм его оставил. Видимо, Уинн куда-то на нем ездил. Пока Сэм об этом размышлял, появился и сам Уинн. Сэм, открыв рот от изумления, наблюдал за тем, как его напарник, в белой со следами пота майке и синих велосипедных шортах, медленно протрусил через парковку и скрылся за углом. Сэму потребовалось несколько секунд, чтобы осознать то, что он только что видел: Уинн занимался бегом. Неужели чудеса никогда не кончатся? – подумал Сэм и усмехнулся. А потом, почувствовав себя гораздо бодрее, чем пять минут назад, он отправился в ванную, чтобы принять душ.

Несмотря на праздник, устроенный коллегами, день у Мадди выдался не совсем удачным. Во-первых, она раза три уединялась в туалете, чтобы попытаться дозвониться до своего «дружка» Боба, но каждый раз слышала в ответ лишь голос на автоответчике, который объявлял, что «Эй-Уан пластикс» не может в настоящее время ответить на ее звонок. Во-вторых, ей все-таки пришлось представить всем Синтию и объяснить пораженным коллегам, почему ФБР следит за каждым ее движением. Они с Джоном должны были доработать все детали рекламной кампании для сети кафе-мороженых «Хэппи», которая была запланирована на час тридцать в конференц-зале. И вот так получилось, что вместо обещанного обеда в дорогом ресторане им пришлось есть сандвичи из ближайшей закусочной на своих рабочих местах.

Новость о том, что «Криэйтив партнерс» удалось заключить контракт с компанией «Бремер», мгновенно распространилась среди узкого круга рекламщиков. Луис с гордостью сообщала Мадди, что не успевает принимать звонки. После того как презентация закончилась, Мадди начала работать над проектом для «Бремер». Учитывая капризы миссис Бремер и ее переменчивый характер, Мадди понимала, что чем скорее они приступят к делу, тем лучше.

А потом Луис начала переключать на нее звонки, и Мадди часа полтора провела у телефона. Она разговаривала с клиентами и конкурентами, давала интервью журналам «Бизнес мансли» и «Адвертайзинг эйдж».

И только когда Маккейб и Уинн явились, чтобы проводить ее до дома, Мадди взглянула на часы и, к своему удивлению, обнаружила, что было без пяти минут пять.

В этот момент появился Джон. Еще час назад он выглядел безупречно. Теперь пиджак его темно-серого костюма отсутствовал, ворот рубашки был расстегнут, галстук сбился набок.

– Я только что разговаривал с Сюзан Аллен, – сказал он. – У нас большие проблемы.

Мадди почувствовала, как у нее екнуло сердце.

– Какие проблемы?

– Она вылетает к нам. – Джон подошел к Мадди, беспомощно разводя руками, и было видно, как он возбужден и расстроен. – Сюзан. С собакой. Я пытался ей объяснить, что у нас еще ничего не подготовлено, но она и слушать не пожелала. Она сказала, что миссис Бремер хочет, чтобы мы начали съемки немедленно, чуть ли не завтра. Если мы не можем этого сделать, они собираются расторгнуть с нами контракт и заключить его с какой-нибудь другой рекламной компанией.

– Ты что, шутишь? – У Мадди все перевернулось внутри.

– Какие уж тут шутки! Мадди, что мы будем делать?

Мадди очень захотелось закрыть глаза, поднять вверх руки и закричать изо всех сил: «Я сдаюсь». Капризные клиенты, кровожадные наемные убийцы и рыскающие повсюду агенты ФБР – как со всем этим справиться? Она глубоко вздохнула.

– Итак, Сюзан Аллен летит в Сент-Луис с Зельдой, – медленно проговорила Мадди, пытаясь сохранять спокойствие. – Прямо сейчас?

– Они летят на частном самолете миссис Бремер. Сюзан сказала, что он приземляется в Сент-Луисе часов в десять сегодня вечером. Она спросила, может ли кто-нибудь их встретить. Я, конечно, сказал – да. – Джон распрямил плечи и попытался поправить галстук. – А что еще я мог ей ответить?

– Ничего. Ты все сделал правильно. – Мадди встала позади своего стула и крепко вцепилась в его спинку. – Так ты говоришь, что она везет Зельду? Ну что ж, прекрасно. Давай начнем с самого легкого. Мы сделаем завтра несколько фотографий, которые сможем использовать для их нового логотипа. Зельда в прелестных костюмчиках, ну что-то в этом роде. Ты сейчас попытаешься найти фотографа, а я буду договариваться насчет стилиста. – Мадди закатила глаза. – А у собак вообще бывают стилисты?

– Может быть, надо договариваться с парикмахером, – предложил Джон. – Парикмахеры у собак точно бывают.

– Ну что ж, парикмахер так парикмахер, – сказала Мадди. – И одежда для собак.

Она села на стул и протянула руку к телефону.

– Я начну обзванивать магазины, где сдается напрокат одежда для собак.

– А я встречу их в аэропорту в десять часов, – сказал повеселевший Джон. – Я перезвоню Сюзан и сообщу ей об этом.

– Скажи ей, что мы ждем не дождемся, как бы побыстрее начать, – проинструктировала его Мадди. – А в аэропорт я поеду с тобой.

Джон кивнул и пошел к двери, а потом остановился, повернулся к ней и, нахмурившись, сказал:

– Да, Мадди, а что насчет них? – Он со значением взглянул в сторону трех агентов ФБР, которые внимательно прислушивались к их разговору.

Мадди тоже посмотрела на них.

– Им просто придется поехать вместе с нами, – сказала она, взглянув на Маккейба, чтобы убедиться, что это не противоречит его планам.

– Куда иголка, туда и нитка… – сказал Маккейб с едва заметной улыбкой.

– Может быть, не стоит говорить Сюзан, что они агенты ФБР, – предложил Джон. – Если Сюзан узнает, что какой-то псих пытался тебя убить, я думаю, что ее мнение о «Криэйтив партнерс» от этого не улучшится.

– Ты правильно думаешь, – ответила Мадди и снова взглянула на Маккейба.

– Вы нас даже не увидите, – пообещал им Маккейб. – Конечно, если только мы не понадобимся.

– Ну и прекрасно. – Стараясь не думать сейчас о том, что ей когда-нибудь понадобится их помощь, Мадди сказала: – Ну разве это не цирк?

– Это контракт с компанией «Бремер», – напомнил ей Джон, который уже выходил из кабинета. – Вспомни – десять миллионов долларов в год.

– Да, ты прав, – согласилась Мадди и села за свой стол. За такой контракт она была на многое готова.

В десять часов вечера Джон и Мадди ждали прибытия Сюзан Аллен с Зельдой в небольшом терминале, обслуживающем частные рейсы. Оба они устали и были голодны, но все пока шло по плану.

Самолет компании «Бремер» уже приземлился, как только что сообщил им служащий аэропорта. Мадди сделала последний глоток своей колы и отправила банку в помойку. Джон дожевал очередную порцию драже «M&M's» и, свернув желтый пакетик, засунул его в карман. Они встали и пошли вперед, чтобы встретить Сюзан, как только она выйдет из самолета.

Маккейб с Уинном тоже сидели в зале. Маккейб расположился в кресле в глубине зала ожидания. Он делал вид, что читает газету. Уинн стоял, прислонившись к стене рядом с выходом, смотрел на потолок и жевал жвачку. В зале прилета собралась еще дюжина встречающих, так что они не выделялись на общем фоне.

И тут дверь раскрылась, и до них донесся визгливый собачий лай.

– Зельда, – констатировала Мадди. Джон кивнул.

Визг становился все громче. А потом на пороге появилась Сюзан. Она выглядела страшно усталой и измученной, у нее был такой вид, будто она уже решила бросить всю эту затею. В одной руке она несла большой чехол для одежды и среднего размера чемодан, а в другой держала маленькую клетку, в которой сидела несчастная Зельда.

Нацепив на лицо радушную улыбку, Мадди подошла к Сюзан и пожала ей руку:

– Я так рада вас видеть.

Зельда принялась лаять еще настойчивей. Сюзан изобразила в ответ гримасу, которая, видимо, символизировала улыбку, и что-то тихо проговорила в ответ. Подошел Джон, стараясь улыбаться, несмотря на непрекращающийся поток собачьего визга и лая. Когда они приветствовали друг друга, Мадди сразу заметила, что короткие темно-русые волосы Сюзан растрепаны, лицо у нее кажется бледным и напряженным. Рядом с пуговицей ее аккуратной белой блузки была небольшая дыра. Золотисто-коричневая шерсть Зельды прилипла к синей юбке. На левой ноге колготки пустили стрелку.

Сюзан выглядела так, как будто только что побывала в драке.

По шерсти на ее юбке можно было сразу догадаться, что сражалась она с Зельдой.

Мадди посмотрела на клетку. Обезьянья мордочка Зельды с блестящими черными глазками была прижата к прутьям, она изо всех сил царапала задними лапами дно.

Джон проговорил что-то типа «хорошая собачка» – и попытался погладить ее по голове. Это была ошибка. Крохотные белые зубы злобно лязгнули. Джон отдернул руку. Зельда громко завыла.

Мадди увидела, что все с любопытством смотрят на них. Джон стоял рядом с ней. Сунув руку в карман его пиджака, Мадди вытащила оттуда пакет «M&M's». Она вынула один орешек – желтый – и просунула его через решетку.

Вой сразу же прекратился, как будто Зельда была электрической игрушкой и кто-то выключил ее.

– Слава богу, – выдохнула Сюзан в наступившей тишине. У нее был такой вид, будто она вот-вот упадет в обморок. – Правда, она на особой диете, и ей никогда не дают сладостей, и вы не должны… не должны…

Хруст, сменивший вой, прекратился. Зельда опять прижала свою обезьянью мордочку к прутьям клетки.

– Дайте ей еще одну, – тут же проговорила Сюзан. Мадди так и сделала.

Зельда захрустела опять.

– Пойдем отсюда, – сказал Джон Мадди на ухо. Она едва заметно кивнула.

Сюзан зарезервировала номер в центре Сент-Луиса в гостинице «Хайат» для себя и Зельды. Теперь надо было побыстрее доставить их туда.

– Как это любезно с вашей стороны, что вы нас встретили, – сказала Сюзан. Она страшно обрадовалась, когда Джон забрал у нее клетку с Зельдой. – Я извиняюсь, что мы не предупредили вас заранее, но миссис Бремер непременно хотела, чтобы вы начали работать сразу же.

– Все в порядке, никаких проблем, – с улыбкой сказал Джон, как всегда излучая обаяние.

Он передал клетку Мадди, и та с трепетом взяла ее. Клетка оказалась на удивление тяжелой. Джон тем временем забрал чехол и чемодан у Сюзан. Мадди на всякий случай сунула Зельде еще одну конфетку. Хруп-хруп.

– Мне так неловко, – сказала Сюзан, когда они уже шагали к выходу. – Служащие аэропорта потребовали, чтобы я посадила ее в клетку, прежде чем пустить нас в зал. Зельда сопротивлялась, когда я пыталась запихнуть ее туда, а когда мне наконец удалось это сделать, она просто взбесилась…

– Ее можно понять, – сказал Джон.

– Мы так рады, что Зельда будет новым лицом такой известной компании, как «Корм для животных Бремера», – добавила Мадди, не совсем покривив душой.

Мадди услышала характерное пофыркивание и заблаговременно бросила Зельде еще одну конфетку. Мадди поняла, что подобрала ключ к хорошему поведению Зельды, и положила упаковку с конфетами себе в карман. Когда она услышала в очередной раз это предупреждающее пофыркивание, она вытащила из кармана еще один орешек и бросила его Зельде.

– Мы тоже очень рады, – ответила Сюзан. И хотя ее слова прозвучали не очень искренне, Мадди никак не могла осудить ее за это.

Они договорились, что Джон отвезет Сюзан с Зельдой в гостиницу, а Мадди в сопровождении агентов ФБР собиралась направиться из аэропорта прямо домой.

– Может быть, вы хотите подождать, пока я не подгоню вашу машину, или… – спросил Джон у Сюзан, пока они стояли на улице.

Флюоресцентные лампы под бетонным козырьком давали слабый желтый цвет. Темноту на стоянке кое-где пронизывали лучи высоких галогеновых фонарей.

– Пойди и подгони машину, – сказала Мадди, собираясь пока позаботиться о своих гостях, хотя чувствовала она себя на открытом пространстве очень неуютно.

Маккейб, очевидно, думал то же самое. Он расхаживал у задней двери, не показывая ни взглядом, ни словом, что он был с ними как-то связан. Однако, когда Джон, подняв воротник, вышел на улицу под дождь, Маккейб тоже переместился – причем, как должна была признать Мадди, сделал это очень незаметно. Теперь он стоял недалеко от парковки. Посторонний человек подумал бы, что он просто стоит и ждет, когда за ним подъедет машина.

– Знаете, эта ваша с Джоном идея сделать Зельду новым лицом компании «Бремер» была просто блестящей, – сказала Сюзан. – Миссис Бремер в восторге от нее.

– Я очень рада.

Мадди смотрела, как в их направлении с парковки движется машина. Это Джон? Она была уверена, что это он. Мадди залезла в карман, чтобы вытащить очередную конфетку.

К сожалению, она не смогла отыскать ни одной. Она судорожно теребила пакет «M&M's» у себя в кармане. Пусто. Конфеты кончились.

– У меня больше не осталось «M&M's», – сказала она, прервав Сюзан на полуслове, голос у нее при этом был напуганным.

– Какой ужас!

Они посмотрели друг на друга в отчаянии. Слышно было, как Зельда принюхивается, и этот звук становился все громче и громче. Мадди в отчаянии присела на корточки и посмотрела на Зельду. Ее крохотная мордашка с блестящими черными глазами была прижата к прутьям клетки.

Она завыла.

– Нет! Нет! Нет! – Сюзан сама издала звук, похожий на вой, зажала уши и затопала ногами.

– Сюзан, пожалуйста… – начала уговаривать ее Мадди.

Они услышали, как хлопнула дверца машины. Мадди повернулась и увидела, что Джон наконец вернулся и едет к ним. Мадди поймала взгляд Маккейба, который стоял и ухмылялся, наблюдая за всем этим бедламом. Зельда снова завыла. И Мадди увидела, к своему ужасу, как Сюзан, сжав руки в кулаки, затопала и разрыдалась.

– Я не могу больше это вынести, я не могу, я просто не в состоянии, эта собака – настоящее чудовище… – По лицу Сюзан ручьем текли слезы. – Она неблагодарная, никчемная тварь!

Оскорбленная Зельда еще громче завыла.

– Что тут происходит? – Джон с упреком посмотрел на Мадди и обнял Сюзан за плечи. – Сюзан…

– Я ненавижу эту собаку, – жалобным голосом простонала Сюзан и спрятала лицо на плече Джона.

– Вам надо передохнуть, – сказала Мадди в отчаянии, ей пришлось чуть ли не кричать, чтобы перебить причитания Сюзан. – Послушайте, может, я возьму ее к себе на ночь, чтобы вы смогли как следует отдохнуть и не беспокоиться о ней?

Эти слова подействовали магически. Сюзан приподняла голову с плеча Джона. Она посмотрела на Мадди и судорожно вздохнула:

– Вы вправду готовы сделать это?

Десять миллионов долларов, напомнила себе Мадди.

– Я буду только рада, – солгала Мадди, стараясь не думать о том, как прореагирует ее сосед на эту безумную собаку. А потом она представила, какова будет реакция Маккейба, и ей показалось, что вся эта затея стоит того.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Пятнадцать минут спустя Мадди подъехала к «Макдоналдсу» на улице Клейтон.

– Ну что ж, прекрасно, – произнесла она, обращаясь к игрушечной собачке, сидевшей на приборной доске, – ты хотела есть, вот сейчас получишь свою еду.

Когда она подъезжала к окошку, чтобы сделать заказ, у нее зазвонил телефон.

– Что? – сказала она в телефон и, опустив стекло, прокричала в микрофон окошка заказов: – Большую порцию жареной картошки.

– Что ты делаешь? – услышала она голос Маккейба.

– Кормлю эту чертову собаку! – ответила Мадди и отключилась. Она оплатила заказ, подъехала ко второму окошку и забрала пакет с едой.

Пять минут спустя Мадди вела машину вниз по улице. Тут Зельда, сидевшая рядом с ней, едва слышно рыгнула и, заскулив, начала метаться в клетке.

Ну, конечно, жареная картошка – и это все она давала собаке, которую постоянно держали на строжайшей диете. Это было посерьезнее, чем истерика, которую устроила им Зельда в аэропорту. Это была уже чрезвычайная ситуация. Мадди остановила машину и начала судорожно рыться на заднем сиденье в Зельдиных принадлежностях, которыми ее снабдила Сюзан, перед тем как подбросить собаку. Где-то там, рядом с рюкзачком с ее вещами и чемоданом, должен был быть ее поводок.

Зельда продолжала скулить.

– Потерпи, – сказала ей Мадди, стараясь не дышать. – Вот, нашла! – с облегчением воскликнула она.

Мадди просунула через прутья еще один ломтик картошки и воспользовавшись тем, что Зельда на какое-то время отвлеклась, отстегнула ее от клетки.

Собака тут же выскочила, но Мадди мгновенно просунула руку под ошейник и пристегнула к нему поводок.

Попалась!

Мадди раскрыла дверцу машины, опустила ноги на блестящий, мокрый от дождя тротуар и с наслаждением вдохнула живительный запах жимолости и влажного свежего воздуха, держась при этом мертвой хваткой за поводок. Зельда выскочила вслед за ней.

– Ну пойдем же!

Мадди захлопнула дверцу и чуть ли не волоком потащила собаку за собой на лужайку. Зельда тут же присела и сделала все, что нужно.

– Черт побери, ты соображаешь, что делаешь?

Мадди подпрыгнула на месте от рева машины позади себя и обернулась.

Это был, конечно, Маккейб. В свете уличного фонаря его фигура выглядела огромной и угрожающей. И весь его вид говорил о том, как он возмущен. Он припарковал свой «блейзер» рядом с ее машиной и теперь приближался к ней. Любой человек испугался бы чуть ли не до смерти его громоподобного голоса, не говоря уж о маленькой собачке.

Зельда подпрыгнула вместе с Мадди и понеслась куда-то в темноту. Мадди растерянно смотрела на свою руку, в которой секунду назад был поводок.

О боже, она потеряла Зельду.

– Зельда! – воскликнула Мадди, когда весь ужас случившегося дошел до нее. А потом закричала Маккейбу: – Посмотри, что ты наделал!

И побежала ловить Зельду. Если она ее не догонит, о контракте с компанией «Бремер» можно будет забыть. Маккейб тоже бросился вслед за Зельдой, но у Мадди не было времени его дожидаться. Мадди пыталась высмотреть Зельду сквозь пелену дождя.

Вон она! Коричнево-золотистая спинка исчезла под забором, отделявшим двор дома Мадди от соседнего.

– Сюда, Зельда! – в отчаянии кричала она, продолжая бежать по направлению к собаке.

Как бы не так! Эта шавка даже не взглянула в ее сторону.

Ну и ладно, все равно она не смогла бы пролезть вслед за ней под забор. Подняв повыше юбку, Мадди перелезла через забор и увидела, как Зельда бегает вокруг мелкого детского бассейна уже в следующем дворе, а поводок болтается у нее за спиной. Дождь стучал по поверхности бассейна, и этот звук вторил эхом громкому стуку ее сердца. Она промокла, и с каждой минутой ее одежда намокала все сильнее и сильнее.

– Мадди! Стой!

Маккейб уже нагнал ее и стоял теперь прямо позади Мадди. Она поставила ногу на нижнюю перекладину забора, но Маккейб схватил ее за куртку и стащил вниз.

– Ты что, с ума сошла? – закричал он.

– Отпусти меня! – Мадди с возмущением посмотрела на него. – Мне надо поймать Зельду.

– Не будь такой… – с яростью начал говорить он, склонившись над ней.

И тут раздался громкий злобный лай, который заглушил все, что говорил Маккейб. Страшный лай. Зловещий лай. Сквозь этот свирепый рев доносилось испуганное писклявое повизгивание.

– Барон, – прошептала Мадди, прислонившись к Маккейбу. Это чудовище было отпрыском ротвейлера и слыло грозой всех окрестных кошек. А потом окрепшим от страха голосом Мадди добавила: – Зельда!

Когда визг сменился беспомощным писклявым тявканьем, перемежавшимся совсем уж бешеным лаем, она, как тигрица, изо всех сил попыталась высвободиться из рук Маккейба.

– Отпусти меня! Он же ее растерзает!

– Черт побери! – пробормотал Маккейб и оттолкнул Мадди. Она сразу налетела на Уинна, который только что, тяжело дыша, подбежал к ним. Маккейб бросил ему:

– Не отпускай ее от себя!

Уинн послушно обхватил ее своими ручищами за талию.

– Зельда! – закричала Мадди, пытаясь вырваться.

Маккейб перелез через забор и исчез в кустах, когда по доносившемуся паническому визгу Зельды можно было подумать, что ее уже пожирают. Мадди плохо было видно, что там происходит. Огромная собака – это действительно оказался Барон – загнала куда-то Зельду, кажется, под детскую карусель.

Мадди могла только слышать, как Зельда издает свои характерные повизгивания.

– Эй, пес! – прокричал Маккейб и направился через двор к соседскому забору, стараясь все-таки не подходить слишком близко. Он замахал каким-то предметом, который держал в руках. – Эй, посмотри-ка сюда!

– Его зовут Барон, – прокричала Мадди.

– Барон, ко мне! Барон, смотри!

Сработало. Барон перестал лаять, поднял голову, огляделся по сторонам, увидел человека, который размахивал каким-то предметом, и, казалось, стал внимательно наблюдать за Маккейбом.

Размахнувшись и бросив то, что держал в руке, Маккейб кинулся к забору. Барон побежал за ним.

Мадди, раскрыв рот и тяжело дыша, наблюдала за всем этим.

Зельда оказалась сообразительной собакой. Мадди краем глаза заметила, что та решила воспользоваться передышкой, чтобы попытаться спастись.

– Зельда! – закричала Мадди. – Беги ко мне!

Та, кажется, ее услышала, так как развернулась и побежала в другом направлении.

– Хочешь, я его пристрелю? – прокричал Гомес, вытаскивая оружие и прыгая вокруг них от нетерпения. До этого момента Мадди даже не заметила, что Гомес и Хендрикс уже стояли позади.

– Нет, не делай этого! – прорычал Маккейб.

Он был меньше чем в двух метрах от забора. Барон, с раскрытой пастью, на длинной цепи, подбежал так близко, что вполне мог отхватить ему кусок бедра.

– Перелезай обратно, он сейчас до тебя доберется! – завопил Уинн.

Маккейб обернулся. А потом бросился к забору и прыгнул на него, когда пасть разъяренного чудовища была от него в каком-то метре. Все вздохнули с облегчением.

Маккейб, перемахнув через забор, упал плашмя на землю, перевернулся на спину и лежал, не шевелясь, раскинув руки. Грудь его тяжело вздымалась, дождь хлестал в лицо.

Опомнившись быстрее Маккейба, Барон вскочил на ноги. Он истерически лаял на них с другой стороны забора и изо всех сил пытался сорваться с цепи.

– Зельда, – в отчаянии проговорила Мадди.

Маккейб раскрыл глаза. Прикрывшись рукой от дождя, он, кажется, смотрел на Мадди.

– Самая идиотская ситуация, в которую я попадал, – сказал ей Маккейб. По его голосу чувствовалось, что он злится.

– Ребята, давайте вернемся в квартиру Мадди, пока нас кто-нибудь не пристрелил, – быстро вмешался Уинн, стараясь разрядить обстановку.

– Мне надо найти Зельду, – заявила Мадди. Маккейб тем временем поднялся на ноги.

– Что тебе надо – так это проверить голову, – сказал он, склонившись над ней.

Мадди сразу ощетинилась:

– Мне нужна эта собака.

Маккейб прорычал ей прямо в ухо:

– Достанем мы твою проклятую собаку, – сказал он. А потом добавил более громко: – Уинн, отведи Мадди в дом.

– Будет сделано.

Уинн схватил Мадди за запястье, но он мог бы этого и не делать.

Оказавшись на своей парковке, Мадди тут же вспомнила, как в нее стреляли. Если трое сильных, крутых агентов ФБР не могут поймать одну маленькую собачку, страна находилась даже в большей опасности, чем она сама, подумала Мадди. Так что, когда Уинн тронулся с места, она пошла за ним без всякого сопротивления.

Если бы кто-то вздумал принимать ставки относительно исхода этого приключения, Мадди поставила бы свои деньги на Зельду.

В фойе ее дома было темно и тихо. Мадди с Уинном поднялись по старой дубовой лестнице, прошли по коридору и оказались у двери ее квартиры. Уинн вошел внутрь следом за ней.

В квартире тоже было темно, и только из окна падал луч света от уличного фонаря. Мадди автоматически принялась задергивать занавески, прежде чем включить свет, когда ее напугали несколько резких гудков, донесшихся с улицы. Ее глаза расширились. Бомба в машине, – решила она.

– Что… что это? – запинаясь спросила она Уинна.

– Это сигнализация. Маккейб установил ее сегодня днем. – Уинн потянулся к табличке с кнопкой от входной двери и что-то там отключил, нажав на какую-то кнопку. Гудки сразу прекратились. – Кстати, ваш код – последние четыре цифры вашего номера телефона. Если захотите, то можете поменять его.

– И никто меня даже не уведомил и не спросил, хочу ли я этого, – начала возмущаться Мадди. Потом она вдруг подумала, что сигнализация – это, наверное, все-таки здорово. Закончила она уже более мирно: – Хорошо, что я вошла в квартиру не одна.

– Вы сейчас в принципе не должны оставаться одна. Это самое главное. – Уинн нажал выключатель, и в комнате загорелся свет. – Когда вы вот так исчезли где-то в темноте, вы нас сильно напугали. – Уинн с упреком посмотрел на нее своими голубыми глазами. – Маккейб чуть с ума не сошел. Думаю, что он до сих пор не пришел в себя, так что имейте это в виду, когда он поднимется к вам в квартиру.

Уинн, кажется, предупреждал Мадди.

– Очень трогательно с его стороны, – ответила Мадди, вовсе не впечатленная его переживаниями.

Она сняла жакет и пуленепробиваемый жилет. Блузка под жилетом осталась относительно сухой, хотя Мадди и казалось, что она промокла насквозь.

– Да, ему досталось сегодня, особенно если вспомнить, как за ним гналась эта злобная псина, – добавил Уинн. Их глаза встретились. Уинн усмехнулся.

И тут рация Уинна завибрировала, и улыбка тут же исчезла у него с лица. Он залез под пиджак и отстегнул рацию от ремня.

– Да, – произнес он.

– Эта проклятая шавка опять сбежала, – услышала Мадди голос Маккейба. – Нам, видно, придется здесь задержаться еще на какое-то время.

– Хорошо.

По спокойному деловому тону Уинна Маккейб никак не мог догадаться, что ухмылка у того на лице становится все шире и шире.

И хотя контракт с компанией «Бремер» был теперь под вопросом, Мадди ничего не могла с собой поделать, она тоже улыбнулась.

Один-ноль в пользу Зельды.

– Они ее все равно поймают, – стал уверять ее Уинн, прикрепляя рацию обратно к ремню, а потом снял пиджак. Он аккуратно повесил его на спинку кресла. Рубашка под пиджаком у него была почти сухой.

Мадди оставалось только надеяться на то, что Уинн окажется прав. Но так как сама она ничем помочь не могла, она решила пока заняться чем-нибудь приятным и полезным.

– Я иду в душ.

Уинн кивнул.

Минут через двадцать, когда она как раз заканчивала сушить волосы феном, раздался приглушенный стук во входную дверь.

Маккейб, подумала Мадди и бросила на себя критический взгляд в зеркало. Как это ни было глупо, ей хотелось хорошо для него выглядеть.

Мадди надевала халат, вспоминая о том, что вызвало у нее смех и из-за чего она все еще улыбалась. Она слегка приоткрыла дверь. Маккейб стоял в гостиной, освещенный мягкими лучами лампы, и разговаривал с Уинном. Он где-то потерял галстук и кобуру, но зато через плечо у него был перекинут рюкзачок Зельды. С усталым лицом, промокший до нитки и весь вымазанный в грязи, он показался Мадди настолько привлекательным, что у нее перехватило дыхание. Она поспешно отвела взгляд. В темно-синем свертке у него под мышкой что-то шевелилось. Через мгновение она поняла, что этот синий сверток – пиджак Маккейба, а в нем – Зельда.

– Зельда, – с благодарностью произнесла она и направилась к ней.

Когда она подошла к Маккейбу, он осмотрел ее всю с ног до головы, губы его сжались. Рюкзак с принадлежностями Зельды он поставил на пол. А потом он нагнулся, чтобы снять с Зельды свой пиджак, и помог ей встать на ноги.

Собачка тут же отряхнулась, грязные капли так и полетели в разные стороны.

– О боже, – проговорила Мадди, медленно подошла к Зельде и взяла в руку конец изящного поводка лавандового цвета, который был теперь мокрым и грязным. – Пойдем, я тебя помою.

Зельда лениво посмотрела на Мадди своими блестящими черными глазами, но бежать к ней не очень-то спешила.

– Ты ведь могла и погибнуть, – проговорила Мадди. И тут рядом кто-то насмешливо фыркнул. Она встретилась взглядом с Маккейбом.

– Здесь, кажется, не только ей хотелось бы помыться, – сказал он.

Мадди сдвинула брови.

– Послушай, может, пойдешь и встанешь под душ? – радушным тоном предложил Уинн.

– Да, я бы не прочь. – Маккейб пристально посмотрел на Мадди, прежде чем перевести взгляд на Уинна. – Попроси Гомеса или Хендрикса принести мою сумку из «блейзера», у меня там чистые вещи.

– Хорошо.

Маккейб направился в ванную, а Уинн последовал за Мадди на кухню, держа в руках рюкзак.

– Тебе нужны продукты, – сказал Уинн. Он поставил рюкзачок и начал в нем копаться.

– У меня есть зеленый салат, – сказала Мадди с серьезным видом. Уинн, однако, особого энтузиазма не выказал. Мадди усмехнулась. – Кстати, видишь там в рюкзаке миску Зельды? Она, наверное, хочет пить.

– Да. – Уинн вытащил миску и передал ее Мадди.

На серебряной, тяжелой миске было выгравировано имя Зельды. Глаза у Мадди расширились от удивления, когда она перевернула ее и увидела на дне пробу.

– Это чистое серебро, – сказала она Уинну. Он в ответ поморщился:

– Эта собака живет лучше, чем я.

– Да и я тоже. – Мадди налила в миску воды и поставила ее перед Зельдой. – Испейте воды, ваше величество.

Зельда посмотрела сначала на Мадди, потом на миску, подумала, встала, подошла и сделала несколько маленьких глотков. Мадди воспользовалась тем, что собака была занята, и начала осторожно вытирать ее бумажным полотенцем.

– Хочешь, возьми это.

Уинн полез в рюкзак, вытащил оттуда щетку для волос с железными зубчиками и подал ее Мадди. Мадди посмотрела на Зельду, взглянула на щетку и покачала головой.

– Лучше уж не рисковать, все равно завтра с утра я везу ее к парикмахеру, там ее и помоют и расчешут.

Уинн с усмешкой сказал:

– Очень разумная мысль.

Сделав все, что могла, чтобы хоть как-то привести в порядок Зельду и вернуть ей ее былую красоту, Мадди тщательно вымыла руки.

Уинн жевал жвачку, от него исходил запах винограда. Он внимательно посмотрел на Мадди.

– Уже поздно. Пожалуй, тебе пора бы лечь спать.

Мадди, склонив голову набок, взглянула на него. Действительно, время приближалось к полуночи, но Мадди подумала, что его беспокоит не то, чтобы она как следует выспалась, а что-то другое.

– Ты хочешь отослать меня в спальню, чтобы мы не столкнулись с Маккейбом после того, как он выйдет из душа? Я его вовсе не боюсь.

– Как я и думал, он все еще на тебя сердится, – грустно улыбнулся Уинн. – Он страшно за тебя испугался. К завтрашнему утру он наверняка отойдет. Может быть, тебе лучше пока не показываться ему на глаза?

– Это хорошая идея, – ответила Мадди с вежливой улыбкой.

Наверное, и правда лучше не показываться ему на глаза, решила Мадди. И вовсе не потому, что они с Маккейбом могут поругаться, а потому, что слишком уж между ними все накалилось. Она чувствовала это по его глазам, по прикосновениям, по тому, как он реагирует на нее. И то, что он был сейчас зол, объяснялось тем же. Сама мысль о том, что Мадди может пострадать, напугала его. Они становились слишком близки.

Ей это было совершенно ни к чему.

– Ты хороший парень, Уинн, – сказала Мадди.

– Спасибо, – произнес он, глядя ей в глаза. – Но знаешь, как только мы поймаем этого убийцу, нас здесь не будет, я хочу, чтобы ты это понимала. – У него был почти виноватый вид.

– Я и сама это понимаю, но спасибо за то, что ты мне напомнил. Кстати, уж если дошло до советов, я бы на твоем месте поухаживала за Синтией. Она к тебе неравнодушна.

Уинн опустил голову, продолжая жевать жвачку. Глаза у него расширились.

– За Синтией? – переспросил он с таким видом, как будто слышал это имя впервые. – А почему ты так думаешь?

– Да потому, что она сама сказала мне об этом.

Вид у него был пораженный.

– Правда?

– Правда. А сейчас я думаю, что мне на самом деле пора идти спать. – Мадди наклонилась и взяла в руки поводок. – Пойдем, Зельда.

Зельда с удивительной покорностью затрусила вслед за ней. Мадди направилась в свою спальню. К счастью или к несчастью – смотря как на это посмотреть, Маккейба она так и не видела. Она закрыла за собой дверь, оставив щелку в несколько сантиметров, пристроила Зельду на свернутое покрывало, залезла в кровать и выключила свет.

Зельда сразу прыгнула к ней.

– Эй, – воскликнула Мадди.

Зельда немного покрутилась у нее в ногах и со вздохом улеглась.

Мадди подумала: Зельда не выла, не кусалась, и, кроме того, она была здесь, рядом. Мадди очень не хотелось сейчас ругать ее.

– Спокойной ночи, Зельда, – сказала она. В ответ она услышала тихое похрапывание.

Мадди лежала на спине, подложив под голову две подушки, руки у нее были скрещены на груди. Она слышала, как Маккейб вышел из ванной, как они разговаривали с Уинном и, наконец, как Уинн ушел.

Свет в гостиной погас. Заработал телевизор, Маккейб переключал с канала на канал. Нетрудно было догадаться, что он опять устроился с пультом в руке на ее диване.

Разум говорил ей: закрой глаза, не прислушивайся и постарайся заснуть. Маккейб – временное явление в твоей жизни: сейчас он здесь, а завтра его нет. В лучшем случае она могла рассчитывать на кратковременный роман. Но в принципе ведь и сама жизнь весьма непредсказуема. А ее жизнь к тому же еще более непредсказуема, чем у других людей. В любой момент все вообще может рухнуть. Единственное, в чем можно было быть уверенной, – это сегодня, сейчас, эта вот ночь.

В эту ночь ей очень хотелось быть с Маккейбом.

За исключением мигавшего экрана телевизора, в гостиной было темно, когда Мадди вошла туда. Это было, конечно, неудивительно. Мадди знала, что свет во всей квартире погашен, что она увидит, как Маккейб лежит на диване и смотрит какой-нибудь глупый сериал. Но диван оказался пустым. Маккейба нигде не было.

Мадди увидела тонкий лучик света, проникавший в гостиную с кухни, и направилась туда.

Изучая скудное содержание холодильника Мадди, Сэм мрачно признал, что он сам себя заводит или по крайней мере заводится от этого запаха клубники, который преследует его. Он сделал вдох и представил себе Мадди. Если бы он знал, что, помыв голову ее шампунем, он не сможет избавиться от этого запаха всю ночь, он лучше бы остался грязным.

Сэм решил особо не церемониться. Он взял пакет молока и сделал большой глоток прямо из него.

– Ты пьешь из пакета? – раздался из темноты возмущенный голос.

Сэм вздрогнул от неожиданности и чуть не выплюнул молоко обратно.

Поставив пакет на стол и закрыв дверцу холодильника, он обернулся. На пороге стояла Мадди. На ней был большой белый банный халат поверх крохотной шелковой ночной рубашки. Она стояла, уперев кулаки в бока, и вид у нее был такой, что Сэм подумал, что ему сейчас не поздоровится.

– Там оставалось совсем немного молока, я его допил, – сказал он оправдывающимся тоном. – А почему ты еще не спишь?

– Потому что лежать и слушать, как ты переключаешь телевизор с канала на канал, – это не самое лучшее снотворное.

Она подошла к нему. Ей показалось, что он при этом занервничал, хотя в темноте было трудно что-то разобрать. У нее был предлог, чтобы приблизиться к нему. Мадди взяла пакет из-под молока и бросила его в мусорное ведро. Она оказалась в метре от Маккейба.

– Значит, тебе мешает телевизор? – спросил он, скрестив руки на груди. – Хорошо, я его выключу.

Мадди нахмурилась и оперлась бедром о стол.

– И что ты будешь делать? Просто сидеть, уставившись в темноту?

– Мне приходилось попадать в подобные ситуации.

– Ты хочешь сказать, что это часть твоей работы и все такое прочее.

Он какую-то секунду помолчал, как будто обдумывая ее слова, а потом ответил:

– Да, именно это я и хотел сказать.

Ничего у нее не получалось. С каждой секундой он становился все холоднее и холоднее.

– Почему ты сегодня так разозлился на меня, когда я побежала за Зельдой?

– Потому что ты поступила очень глупо. – Она почувствовала, что его голос стал еще более суровым.

– Меня могли пристрелить, – сказала она с легкой насмешкой в голосе.

– Да, – проговорил он сердито. Прошло какое-то мгновение.

– Ну а тебе-то что? – спросила она мягко.

Маккейб ничего ей на это не ответил. Их глаза встретились, но она не смогла в темноте разглядеть их выражение.

Затянув потуже пояс на халате с таким решительным видом, как будто она борец, собирающийся выйти на ринг, Мадди взяла быка за рога:

– Маккейб…

– М-м-м, – настороженно протянул он.

– Тебе никогда не приходило в голову, что между нами что-то происходит, что у нас начинают завязываться какие-то отношения?

– Отношения? – Он прищурился и замер на месте, как будто окаменев.

Говорить что-нибудь было совсем необязательно. Между ними пробегали искры, как разряды электричества, и казалось, что весь воздух вокруг наэлектризован.

– Да, – сказала она. – Отношения. Ну, как тебе еще сказать… я схожу по тебе с ума, ты сходишь по мне с ума…

Его глаза загорелись. Она провела пальцем по его груди.

– Мадди…

– М-м-м? – Она смотрела в его черные глаза.

– Любовные отношения между нами в настоящее время были бы катастрофой.

– Слишком поздно теперь об этом думать. Я уже тебе сказала: я схожу по тебе с ума, – проговорила она тихо. – С этим ничего уже не поделаешь.

Она опять проявила себя как дочь своего отца. Она все поставила на кон, пытаясь завладеть тем, чего так страстно хотела.

– Мадди… – В его голосе чувствовалось напряжение.

– Ты что, хочешь сказать, что ты не сходишь по мне с ума?

Прошло какое-то мгновение, а потом он выдохнул:

– Нет, я вовсе этого не отрицаю.

Услышав от него это признание, Мадди встала на цыпочки и поцеловала его. Его губы были мягкими и теплыми.

– Маккейб, – прошептала она.

Он издал какой-то нечленораздельный звук и начал страстно целовать ее, прижав к себе. Обняв его за шею, Мадди ответила ему не менее страстным поцелуем. Она вся так и таяла. Она вся горела…

Он оторвал губы от ее рта и стал покрывать ее лицо нежными поцелуями.

– Ты такая красивая, – прошептал он. – Такая сексуальная. И вкусная. – Он нежно зажал между зубами мочку ее уха.

У Мадди перехватило дыхание. Она подумала, что, если бы он не держал ее в объятиях, она бы вся растворилась и превратилась в озерцо желания у его ног.

– И ты сходишь по мне с ума. – Она удивилась, что вообще еще может что-то выговорить.

Он поднял голову и посмотрел на нее. У нее замерло сердце от блеска его глаз.

– Да, – прошептал он.

– Я знала, – выдохнула Мадди.

Он улыбнулся, и Мадди так и растаяла при виде этих его ямочек. Он снова поцеловал ее, с такой страстью, что у нее еще сильнее закружилась голова.

– Маккейб, – прошептала она, задрожав, когда он стал целовать ее в шею.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

– А ты не думаешь, что тебе пора бы уже называть меня Сэмом? – спросил он низким, вдруг севшим голосом, в котором, однако, она различила иронию.

Мадди улыбнулась.

– Сэм, – повторила она послушно.

– Что же ты со мной делаешь! – прошептал он срывающимся голосом.

Их глаза встретились, и у нее перехватило дыхание.

– Наконец-то! – сказал он, крепко прижал к себе и поцеловал. И продолжал целовать с такой неистовой страстью, как будто она требовала доказательств.

Позже, гораздо позже, они оказались в ее кровати. Все трое. Сэм лежал на спине, заложив руку за голову. Голова Мадди покоилась у него на груди. Зельда растянулась у их ног. Мадди и собака, которую он безуспешно пытался прогнать с кровати, спали. Кто-то из них двоих едва слышно ритмично похрапывал – как будто тикал будильник. Сэм был уверен, что это Зельда.

Он как раз думал о том, что, несмотря на маньяка, все еще разгуливавшего на свободе, впервые за долгие годы все в его жизни, казалось, пришло в норму. Вдруг зазвонил его мобильный телефон.

Телефон лежал на прикроватной тумбочке, рядом с пистолетом. Сэм протянул руку. Мадди подняла голову.

– Сэм? – спросила она.

– Это мой телефон. – Он нашарил в темноте выключатель лампы и, включив ее, взглянул на высветившийся номер.

– Ошибка, – проговорил он.

Он почувствовал такое возбуждение, как будто принял дозу наркотика.

– Тихо! – предупредил он Мадди и, сев, откинул крышку телефона.

– Маккейб, – сказал он.

– Эй, – раздался в ответ знакомый голос. – Ты по мне не соскучился?

– Как по трипперу. – Он разговаривал с ублюдком, который пытался – и все еще пытается – убить Мадди. Сэма охватил приступ ярости. – Где ты пропадал?

– Я был занят.

Голос этого сукина сына звучал почти любезно. До Сэма доносились еще какие-то звуки. У него появилось нехорошее предчувствие. Что-то было не так, еще хуже, чем раньше.

– Ты перестал играть по правилам, Маккейб, так что я решил повысить ставки.

– Я с тобой вовсе не играю.

Сэм надеялся, что убийца не услышит тревогу в его голосе. Спокойно. Сохраняй спокойствие.

– Поздоровайся с Кэрол Уолтер.

Тот посторонний звук становился все отчетливее. Видимо, маньяк переносил куда-то телефон. Наконец стало ясно – это были рыдания. Кто-то плакал.

– Пожалуйста. Пожалуйста, помогите мне. Прошу вас, пожалуйста, – донесся до Сэма дрожащий женский голос. Она явно была в ужасе.

У Сэма все сжалось внутри. Он знал. Он уже знал…

– Сейчас я убью ее. А ты будешь слушать, как я это сделаю.

– Нет! – выкрикнул Сэм, вскакивая с кровати. Но он ничего не мог сделать, он не мог остановить его, он мог только стоять рядом с кроватью и слушать, как рыдает эта женщина и умоляет: «Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, не…»

Бум. Первый выстрел прогремел в телефоне, отозвавшись эхом у него в голове, у него в сердце.

– Нет! – снова закричал Сэм, а потом проговорил дрожащим голосом: – Мы до тебя доберемся, мы тебя…

Бум.

Прогремел второй выстрел, прервав Сэма на полуслове. Это был, конечно, контрольный выстрел. Женщина наверняка уже была мертва. Он знал это, но все равно почувствовал, как будто его ударили под дых. Его сердце бешено билось.

– Ну вот, видишь, ты опять в игре. – Довольно проговорил ублюдок. – Это очень хорошо. Кстати, я сейчас в Далласе. Адрес: 4214, Холмсби-корт. Я собираюсь повысить ставку. В следующий раз, может быть, ты даже увидишь все лично.

– В следующий раз… – начал Сэм, но тот прервал его:

– Вот тебе первая подсказка. Где же – Керри?

Сэму показалось, что где-то вдалеке послышался вой сирен. Продолжай разговаривать, задержи его у телефона.

– Я не знаю…

Сэм услышал щелчок и понял, что разговаривает с пустотой.

Мадди смотрела на него не мигая. Глаза у нее стали огромными. Было ясно, что она все слышала. Это было слишком страшно для ее неподготовленной психики.

– Сэм… – проговорила она тонким высоким голосом. – Кто это?

– Подожди, – ответил он, набирая номер.

К телефону подошла Гарднер. Голос ее звучал бодро, несмотря на 3.28 утра.

– Ты записала? – спросил ее Сэм.

– Да, – ответила она, как всегда, ровным, спокойным голосом. – Полицейские должны с минуты на минуту подъехать по этому адресу.

Слишком поздно, подумал Сэм. Слишком поздно. Закрыв крышку телефона, он так сжал его от отчаяния, что чуть не раздавил в кулаке.

А потом он посмотрел на Мадди и подумал: «На месте этой женщины могла бы быть ты». При одной этой мысли ему показалось, что в комнате не стало воздуха, ему потребовалось физическое усилие, чтобы сделать вдох.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

В трауре, подумала Мадди. Только так она могла описать то чувство, с которым прожила весь следующий день. Услышав ночью, как расстреливали эту бедную женщину, она пережила просто невыносимый ужас. У нее было такое чувство, будто она при этом присутствовала, и она знала, почему это так. Она действительно была когда-то на месте убийства. Она видела все, что произошло. Семь лет назад…

Она вдруг с леденящим душу ужасом поняла, что она чуть не разделила судьбу Кэрол Уолтер в том гостиничном номере в Новом Орлеане. Эту смерть убийца готовил для нее.

И он все еще собирался сделать это.

Мадди покрылась холодным потом.

Увидев страх, отразившийся у Мадди на лице, Сэм обнял ее и поклялся: что бы ни случилось, он не даст ее в обиду.

Маккейб рассказал ей, как преследовал убийцу по всей стране, как тот подбрасывал ему по телефону свои «наводки», о все новых и новых жертвах и о постоянной гонке в попытке спасти чью-то жизнь. Мадди поняла, что должна рассказать Сэму всю правду. Семь человек уже погибли, еще одна жизнь была под угрозой, так что цена сохранения ее тайны становилась слишком уж высокой.

Слова уже были готовы сорваться с ее губ, но она посмотрела на Сэма, и правда застряла у нее в горле. Она безумно влюбилась в Сэма, а ее признание все испортит, испортит то прекрасное чувство, которое возникло между ними.

Представив, как посмотрит на нее Сэм, когда узнает о ней правду, она вся сжалась, ей стало страшно. Она не может его потерять.

А еще ей надо было думать о «Криэйтив партнерс». О Джоне, Луис и Джуди, о Хербе и Ане. О контракте с фирмой «Бремер». О своей жизни.

Если она расскажет всю правду, все пропадет, буквально все. Часы пробьют полночь. Ее карета превратится в тыкву. Ее блестящее платье опять станет старым тряпьем. А ее прекрасный принц… что ж, он так и останется прекрасным принцем.

Только она превратится в лягушку.

– Какого черта ты все еще торчишь в Сент-Луисе? – проревел в трубку Смолски. – Ты ведь возглавляешь расследование, так что давай возвращайся срочно в Даллас и принимайся за дело.

– Я остаюсь здесь, – сказал Сэм.

Смолски позвонил сразу после трех пополудни. Сэм с Гарднер были в это время в гостиничном номере, который служил им штабом. Сэм просматривал документацию, когда раздался звонок. Синтия сидела за столом и работала на своем ноутбуке.

– Что ты имеешь в виду? Как это ты остаешься? У тебя что, там, в Сент-Луисе, есть какие-нибудь жертвы? Нет, черт побери. Труп здесь, в Далласе.

– Он вернется за ней. Я собираюсь быть здесь, когда он появится.

Смолски хмыкнул и сказал:

– Ты этого не знаешь. – Прошло какое-то мгновение. – Как я говорил раньше, это твое дело, так что тебе решать. Но учти, Маккейб…

– Да?

– Если мы в ближайшем будущем не поймаем этого убийцу, ты за это ответишь.

Смолски повесил трубку.

– Ну что ж, хорошо, – сказал Сэм и обернулся посмотреть, что там делает Гарднер. Она перестала печатать и сидела, уставившись на экран компьютера.

– Что-то интересное? – заинтересованно спросил он.

– Ты просто не поверишь, – подавленно проговорила Гарднер и показала на хорошо знакомое им всем лицо, высветившееся на экране.

– Ну пойдем же, Зельда, – устало проговорила Мадди, пытаясь заставить ее побыстрее перейти парковку, чтобы оказаться на заводе Бремера.

Было уже почти пять часов вечера, и Мадди спешила на встречу с Сюзан и Джоном, назначенную на пять. Джон и Сюзан подыскали на заводе место для предстоящей съемки рекламных роликов с Зельдой.

Мадди должна была отдать собачку ее законной опекунше. Слава богу!

И дело было не в том, что Зельда плохо себя вела и капризничала, Мадди не могла на это пожаловаться. Зельда слушалась Мадди и в парикмахерской, и у фотографов, и во время обеда, и в «Криэйтив партнерс» – везде, где они побывали в тот день. Конечно, ее хорошее поведение отчасти объяснялось тем, что у Мадди всегда был с собой запас лакомств. Вот и сейчас в кармане ее жакета были крекеры, которые она по мере необходимости скармливала Зельде, пока они ехали на машине из ее офиса на фабрику.

– Нельзя же останавливаться на каждом шагу и нюхать все подряд, – ругала Мадди Зельду, дергая ее за поводок, когда та снова остановилась и залезла под бампер небольшого красного грузовика. Через несколько мгновений она выбралась оттуда, очень довольная собой, из пасти у нее торчал не доеденный кем-то буррито.

– Нет, Зельда, нельзя!

Но было уже поздно. Зельда мгновенно схрумкала буррито. Она облизнулась, посмотрела на Мадди и замахала хвостом. А потом громко рыгнула.

– Эта собака чем-то смахивает на козла, – заметил Уинн, подходя к ним.

Мадди повернулась и посмотрела на него. Уинн был в ярко-синей гавайской рубахе, шортах цвета хаки и бейсболке. Он так нарядился, чтобы никто его не принял за агента ФБР, решила Мадди.

– Как ты думаешь, ты с Зельдой сможешь сама войти в здание? – спросил Уинн. – Самое главное – это попасть внутрь как можно быстрее.

Он остановился где-то через две машины от нее, поставил ногу на бампер и стал тщательно перешнуровывать свои кроссовки. Мадди поняла, что Уинн делает вид, будто он вовсе не с ней, что они просто незнакомцы, обменявшиеся на парковке парой реплик.

– Пойдем, Зельда.

Мадди наклонилась и взяла ее на руки. Направляясь к входу на завод, Мадди держала перед плоской мордочкой собаки крекер.

Зельда мгновенно его сжевала и в благодарность лизнула запястье Мадди.

– Я знаю, как завоевать твое сердце, – с кислой миной сказала Мадди.

Она почти дошла до серой металлической двери с надписью «Офис», когда услышала, как Уинн с удивлением спросил:

– А вы что здесь делаете?

– Гарднер посвятит тебя в курс дела.

Это был Сэм, и голос его звучал мрачно. Мадди резко обернулась.

Да, это был Сэм. Он стремительно шел в их сторону. Ее взгляд скользнул мимо него и остановился на Синтии, которая стояла, положив руку на плечо Уинна. Она что-то ему говорила, и он хмуро смотрел на Мадди.

Мадди снова посмотрела на Сэма, и ее сердце упало. Он все знал.

– Нам надо поговорить, – сказал он.

Схватив ее за руку, он развернул ее и повел к зданию завода. В его прикосновении не было ничего даже отдаленно похожего на нежность.

Это не сулило ничего хорошего.

– Сэм… – Она умоляюще посмотрела на него.

– Подожди, Мадди, не говори ничего, пока мы не останемся одни.

Мадди пришла в отчаяние. Он все знал. Она чувствовала, что это так. Никакого другого объяснения его поведению быть не могло.

Она молчала, пока он открывал перед ней одну дверь за другой и вел ее по коридорам. Она почувствовала, что ее трясет, когда он открыл последнюю дверь и она оказалась в помещении с высоким потолком, металлическими стенами и бетонным полом – на складе, как она догадалась.

Он закрыл за собой дверь и отпустил ее руку. Мадди отошла от него на несколько шагов, а потом повернулась к нему. Инстинктивно пытаясь найти утешение, она прижала к себе Зельду, и той, видно, это не слишком понравилось. Когда Зельда начала крутиться, пытаясь вырваться, Мадди наконец вспомнила, что держит на руках собаку. Крепко сжимая поводок, она поставила Зельду на пол, выпрямилась и с опаской посмотрела на Сэма.

Его глаза были суровыми и холодными, как черные льдинки. Таким она его еще ни разу не видела.

– Знаешь, сегодня мы узнали одну очень интересную вещь, – заговорил он, скрестив на груди руки, ровным, почти будничным тоном. – Мы пропустили все отпечатки пальцев, которые сняли в твоем гостиничном номере в Новом Орлеане, через нашу автоматическую систему базы данных. И из этой базы получили досье, да еще с фотографией. На ней была ты, только под именем Лесли Долан. Это имя тебе о чем-то говорит?

Она, конечно, все поняла. Поняла с того самого момента, как взглянула ему в глаза. И все же его слова обрушились на нее с такой силой, как будто она получила удар в солнечное сплетение.

– Сэм, – проговорила она. Голос ее прозвучал жалобно.

– Я могу освежить твою память. Лесли Долан была арестована в Балтиморе восемь лет назад. Ей было предъявлено обвинение в соучастии в убийстве без смягчающих вину обстоятельств, а также в отмывании денег, вымогательстве и ряде других, более мелких правонарушений. Ее могли приговорить в двадцати – двадцати пяти годам заключения. Но до суда дело так и не дошло. Кто-то внес за нее залог, и ее отпустили на поруки. А потом, год спустя, Лесли Долан умерла.

От его ровного, ничего не выражавшего голоса, от холодного блеска его черных глаз ей стало не по себе. Она помотала головой и отступила на шаг назад.

– Ты хочешь сказать, что отрицаешь это?

Его слова отдались эхом. У Мадди закружилась голова.

– Я собиралась тебе обо всем рассказать.

– Ах, ты собиралась рассказать мне об этом. – Его слова падали, как тяжелые камни.

– Да, сегодня вечером.

– Так, значит, ты – Лесли Долан.

Это был не вопрос, а утверждение. Она содрогнулась и кивнула.

Он смотрел на нее так, как будто был готов убить ее.

– Понятно, почему ты не хотела, чтобы мы охраняли тебя. Ты сопротивлялась с самого начала, и теперь мне ясно почему.

– Прошлой ночью… – начала Мадди, собираясь объяснить ему, что хотела все рассказать. Она услышала, как расстреливают Кэрол Уолтер, и поняла, что не может больше молчать.

– Прошлой ночью, – прервал он, с возмущением взглянув на нее. – Да, давай поговорим об этом. Так ты решила на всякий случай обработать меня, ну, чтобы я вел себя помягче, когда мне все станет известно?

Мадди отшатнулась от него, как будто он ударил ее наотмашь.

– Нет. – Ей трудно стало дышать. – Все было совсем не так.

– Так как же все это было, Лесли Долан? Ну, продолжай, рассказывай.

Услышав, как он обращается к ней по имени, которое вот уже семь лет было для нее чужим, Мадди почувствовала, как внутри у нее будто что-то оборвалось. Словно кто-то сорвал крышку с копившихся все эти годы эмоций, которые она старалась подавлять, и они хлынули и затопили ее: стыд, страх, гнев, ненависть.

Он был агентом ФБР.

А она ненавидела их больше всего на свете.

– Ты, – сказала она, с возмущением глядя ему прямо в глаза. В этот момент она его действительно ненавидела. – Ты. С твоим жетоном, с твоим пистолетом и с твоей властью над людьми. Ты хочешь арестовать меня? Давай! Можешь надеть на меня наручники, вывести из здания и сдать тому, кому такие же самонадеянные ослы, как ты, сдают людей. А потом можешь вернуться к своей спокойной безопасной жизни, зная, что ты обезвредил опасную преступницу.

Она даже не осознавала, что слезы, которые навернулись ей на глаза, уже брызнули, пока не почувствовала, как они текут – мокрые и горячие – по ее щекам.

Боже, она разрыдалась. Какой позор!

Она повернулась к нему спиной и решила уйти. Ей, может быть, не удается справиться со слезами, но по крайней мере она может сделать так, чтобы он их не видел.

– Черт побери! – выругался он.

Он заметил, что она плакала. Она поняла это по его тону. Бросив взгляд через плечо, она увидела, что он стоит как вкопанный. Он сделал какое-то движение, и она на секунду подумала, что он бросится за ней. Но он этого не сделал. Пробормотав что-то себе под нос, он повернулся и пошел быстрым шагом в противоположную сторону.

Она остановилась у раскрытой двери и на мгновение прислонилась к ней, впитывая всем своим существом жаркий воздух, проникавший с улицы и казавшийся ей теперь живительным, способным хоть немного разогнать этот ужасный холод, который пронизывал ее насквозь.

Она чувствовала себя разбитой, потрясенной, она была вся как открытая рана. Она не могла поверить, что жизнь продолжается и что люди, как и раньше, все так же спешат по своим делам.

Вот, например, для мусорщика, который подъезжал на своем грохочущем зеленом грузовике к огромному мусорному баку, ничего не изменилось. Водитель белого фургона, выезжавшего с парковки, тоже понятия не имел, что в это мгновение рухнула чья-то жизнь.

Ее жизнь.

Ну, хватит, возьми себя в руки, строго приказала она себе. Я ведь могу бежать.

Она подумала о своем секретном гараже и о своей машине. Никто об этом не знал…

Она стояла перед открытой дверью, на площадке, с которой спускались четыре узкие цементные ступеньки, ведущие на парковку. Если бы только добраться до своей машины…

Взглянув через плечо, она увидела Сэма на другом конце склада.

Он стоял спиной к ней, низко опустив голову и сцепив руки за головой. Она не знала, думает ли он о чем-то, или ругается, или пытается справиться с гневом. Еще какое-то время она не могла прийти в себя.

А потом решительно заставила себя думать о будущем.

И тут же увидела, как Зельда кинулась под колеса мусоровоза.

До этого момента Мадди вообще забыла о собаке. А теперь она заметила, что и поводок тоже скрылся под колесами. Она понятия не имела, когда он выпал у нее из рук.

– Зельда! – в ужасе закричала Мадди и бросилась вниз по ступенькам. Из головы у нее сразу вылетели все другие мысли. Она могла думать только о том, как спасти эту маленькую обжору.

Грузовик зарычал, заглушая все остальные звуки, и начал двигаться назад. Он ехал очень медленно, смотреть на это было для Мадди мучительной агонией.

– Стойте! – Мадди бросилась к грузовику, размахивая руками. Водитель смотрел через плечо и не видел ее. – Зельда!

Бегая вокруг кабины водителя – Мадди была не настолько глупа, чтобы бежать позади грузовика, когда он подавал назад, – она оказалась в узком просвете между грузовиком и оградой, вдоль которой росли тощие деревца.

И тут она увидела Зельду. Та беззаботно выбегала из-под грузовика, в каких-то сантиметрах от огромного колеса, которое могло мгновенно превратить ее в лепешку.

В пасти у нее была красная коробка из-под жареной картошки из «Макдоналдса».

– Зельда!

Смеясь и плача, Мадди с облегчением выскочила на мостовую и схватила Зельду на руки. Она все еще прижимала собаку к груди, когда краем глаза заметила высокую фигуру позади себя.

– Привет, Лесли, – услышала она мужской голос. Прошлое снова настигло ее. В этот раз исход мог быть смертельным.

Она открыла рот, чтобы закричать. Она не хотела умирать…

Что-то ударило ей в висок, и перед глазами у нее все потемнело.

Мадди – она обнаружила, что все еще думает о себе как о Мадди, – медленно и неохотно приходила в себя, она сопротивлялась этому всеми фибрами своей души. Сознание означало боль. Ее голова как будто раскалывалась пополам, бедро ныло, руки и ступни онемели и распухли.

Они были связаны тонкой и гладкой веревкой, которая сильно врезалась в кожу. Все у нее внутри сжалось от страха. Она вспомнила свои ночные кошмары. Она находилась в каком-то помещении и лежала боком на жестком, холодном бетонном полу.

Она чувствовала запах масла и плесени, напоминавший ей запах сырой земли. А еще… пахло какой-то едой. Чем-то жирным.

Если здесь была еда, то, наверное, были и люди. И хотя до нее не доносилось никаких звуков, у нее было такое чувство, что она не одна.

И тут она все вспомнила. Вспомнила, как какой-то незнакомый мужчина произнес ее прежнее имя, перед тем как ударить ее в висок.

О боже. В меня стреляли? Наемный убийца…

Нет. Если бы это был наемный убийца, она была бы уже мертва.

Она почувствовала на своем лице что-то холодное и мокрое. Она дернулась, будучи не в состоянии контролировать свою реакцию. Она едва сдержала крик.

Зельда. Она чуть приоткрыла глаза и увидела маленькую обезьянью мордочку всего в нескольких сантиметрах от своего лица. Как это ни нелепо, она почувствовала громадное облегчение из-за того, что собака была с ней рядом – как будто это могло ей помочь.

Возможно, убийца не прикончил ее по каким-то своим соображениям. Может быть, его планы включали и Зельду? Она, впрочем, так не думала.

При звуке открывшейся двери Зельда отскочила куда-то влево. Мадди тоже хотела посмотреть, что там происходит, но она изо всех сил пыталась изобразить, что до сих пор находится без сознания.

– Ди Маттео говорит, что мы должны заставить ее сказать, где она спрятала улики.

Говоривший был среднего роста, плотного телосложения мужчиной лет сорока.

Мадди наблюдала из-под полуопущенных ресниц за тем, как тот человек направляется к другому мужчине, сидевшему на чем-то вроде верстака, около самой отдаленной от Мадди стены. Теперь, когда Зельда не загораживала ей вид, Мадди увидела, что находится в большом пустом гараже, где стоит только одна машина – синий «форд»-пикап.

– И как мы это сделаем? – спросил с набитым ртом человек, сидевший на верстаке.

Он был худым, даже тощим, слишком тощим по сравнению с тем, кто напал на нее в Новом Орлеане. Ему было лет тридцать с небольшим, волосы у него были густые и черные.

Плотный мужчина пожал плечами:

– Думаю, придется ее как следует попытать.

– Вот ты и пытай, я ем.

Плотный мужчина посмотрел на Мадди:

– Черт тебя побери, Фиш, почему это должен делать я? Я тоже голодный.

– Сделай дело, а потом ешь себе на здоровье.

Тот вздохнул. Потом он подошел к ней, и Мадди почувствовала, как кровь застыла у нее в жилах от страха.

– Если мне придется пытать ее, тогда ты пристрелишь собаку. Я никогда не обижаю собак.

– Я вообще не знаю, зачем ты притащил сюда эту шавку.

– Потому что она была там. Потому что она лаяла. Мы могли бы из-за нее попасться.

Он теперь стоял, склонившись над Мадди, и она сконцентрировалась на том, чтобы выбросить все из головы, представила, что находится в каком-то спокойном, тихом месте, и сосредоточилась на дыхании. Вдох, выдох, вдох, выдох. Как во сне.

Она вздрогнула.

– Я все видел, – торжествующе воскликнул он. А потом наклонился, схватил ее под руку и грубо рванул вверх. – Перестань притворяться, я знаю, что ты очухалась. А не то я тебе врежу.

Она знала, что это вовсе не пустая угроза. Она раскрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь обрести равновесие. Но у нее никак это не получалось – ведь ее лодыжки были связаны, а ступни совсем онемели. Она поняла, что туфель на ней не было, когда ее ноги оказались на холодном бетонном полу. Она никак не могла встать прямо, ноги у нее подкосились, и она повисла на нем. Тело у него было рыхлым, от него пахло одеколоном. Он тоже не был похож на того, кто напал на нее в гостинице. Если только ее чувства не обманывали ее, наемного убийцы здесь не было.

Правда, это вовсе не означало, что она в безопасности. Это означало только то, что слишком много охотников шло за ней по следу.

– Иди туда, к столу. – Он еще сильнее вцепился в ее руку и потащил за собой.

Она слегка подпрыгнула. А потом, потеряв равновесие, упала на колени, ударившись о бетонный пол. Ей было так больно, что она вскрикнула.

– Вставай, – приказал он.

– Я… я не могу.

Он сильно ударил ее по бедру ногой в черном блестящем ботинке. Боль так и пронзила ее, она вскрикнула и упала.

– Давай поднимайся! – Он наклонился и опять рванул ее за руку.

– О боже, да развяжи ты ей ноги. Она все равно никуда от нас не денется, – сказал парень, сидевший на верстаке.

– Ладно.

Пальцы, впивавшиеся ей в предплечье, разжались. Мадди опять плюхнулась на колени. А потом повалилась вперед, едва успев сгруппироваться, чтобы упасть на бетонный пол не лицом, а хотя бы плечом. Она вскрикнула, когда острая боль пронзила ее колени, бедро и плечо. И вот когда она лежала на полу, тяжело дыша, она увидела то, что заставило ее на время забыть и про боль, и про страх.

Недалеко от нее лежал на спине Сэм. Его глаза были закрыты, из уголка рта сочилась кровь, руки закинуты за голову. Ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела, что его руки в наручниках были пристегнуты к бамперу пикапа.

– Вставай, – услышала Мадди, а потом почувствовала, как толстый снова с силой дернул ее за руку, заставляя подняться.

Веревки у нее на ногах уже не было – она краем глаза видела блеск стали, когда толстый закрывал складной нож и прятал его в карман, но в тот момент она могла думать только о Сэме, так что даже не поняла, что толстый делал.

Сэм серьезно ранен? Это была первая мысль, которая пришла ей в голову. Но потом, когда ее заставили идти на негнущихся ногах по гаражу, она вспомнила, что ненавидит Сэма. Очевидно, она ненавидела его недостаточно сильно.

– Садись, – приказал ей Фиш, когда толстый приволок ее к верстаку из необструганных досок, высотой со стол.

На нем стоял открытый ящик с разными инструментами. На бумаге лежал обед Фиша: недоеденный сандвич с рыбой, картошка и большой стакан кока-колы.

«Моби Дик», – прочитала Мадди на другой, маленькой, белой, еще не раскрытой коробочке, стоявшей на углу верстака. Это был обед для толстого. К верстаку были придвинуты три дешевых пластиковых стула – два по краям и один в середине. Тощий выдвинул стул, стоявший посредине, и, дернув Мадди за руку, усадил ее. Фиш сидел слева от нее, тощий стоял позади.

Мадди охватил ужас – и не только за себя.

Задняя дверь гаража открылась. И Зельда – вот счастливица! – исчезла под пикапом. На пороге стоял какой-то мужчина и сердито смотрел на них. Он был плотный, лысый, на нем были брюки от темного костюма, рубашка в полоску и галстук. Может быть, это наемный убийца? Она не знала. Ее сердце бешено забилось.

– Вы знаете, что я сейчас слышал по полицейской рации? – заявил он. – Сообщение о нападении на агента ФБР и его словесный портрет. Какого черта вы с ним связались?

– Я же сказал тебе, что у нас не было другого выхода, – сказал толстый. – Он подошел к машине как раз тогда, когда я схватил собаку. Он все видел. Он полез за пистолетом.

– Если бы я не подошел и не ударил его по башке монтировкой, он бы нас арестовал, – добавил Фиш.

– Ну что ж, идиоты, вы только добавили нам проблем. Они не стали бы так уж стараться из-за этой девчонки. Но его они точно будут искать по полной программе. У нас теперь нет выбора – мы должны его убить. Только уж когда сделаете это, спрячьте тело так, чтобы его не нашли. Разрубите его на куски и аккуратно заройте каждый отдельно. Понятно?

У Мадди закружилась голова.

– Да, – ответил Фиш.

Мужчина в дверях резко повернул голову, как будто услышал что-то подозрительное. А потом ушел, едва прикрыв дверь.

Свет на улице был золотистым, как это обычно бывает теплыми летними вечерами.

– Он просто взбешен, – мрачно сказал толстый Фишу.

– Да уж. Ну что ж, нам надо постараться и сделать то, что они от нас хотят. – Фиш посмотрел на Мадди холодным, злобным взглядом. – И это все по твоей вине, – сказал он. – И зачем тебе надо было лезть на телевидение?

Мадди так удивилась, что даже забыла про страх.

– Что? – спросила она.

– Я говорю о телевидении. Какой же идиоткой надо быть, чтобы светиться на всю страну на экране, когда тебя объявили в розыск! Из-за тебя мы все теперь вляпались по уши.

Он взглянул на толстого и приказал:

– Развяжи ей руки.

Мадди почувствовала, как у нее все сжалось внутри от страха.

– Я ничего не понимаю.

Толстый начал перерезать веревку, которой были связаны ее запястья.

– О чем вы говорите? Я никогда не выступала по телевидению.

Фиш с ненавистью посмотрел на нее:

– Ты получала какую-то премию за достижения в бизнесе. Веласко увидел тебя в новостях. Он теперь работает с нами, но раньше он жил в Балтиморе и тебя узнал.

Руки у нее теперь были свободны. Кровь снова начала поступать к пальцам, и они начали покалывать и больно пульсировать. Она даже не обратила на это внимания.

Все это происходит только из-за того, что по телевидению в вечерних новостях показали кадр, как она получает приз Торговой палаты? Она бы рассмеялась, если бы ей так не хотелось разрыдаться.

Фиш схватил ее за запястье и положил ее руку на верстак. Мадди все еще с удивлением смотрела на свои вытянутые пальцы, когда он взял молоток и с силой ударил ее по мизинцу.

Она закричала и отдернула руку. Он ухмылялся. У нее от боли просто искры посыпались из глаз. Наверное, боль показалась ей еще более невыносимой и потому, что это было так неожиданно.

– Я просто хотел тебе продемонстрировать, что будет, если ты доставишь нам хоть какие-нибудь проблемы, – сказал Фиш.

Мадди видела, что он уже положил молоток на место и жадно принялся за свой бутерброд. От боли и от этого запаха рыбы ее чуть не вырвало.

– Где то, о чем ты говорила Мики, когда звонила ему?

– Когда я звонила…

Мики – это, конечно, Боб Джонсон. Мадди вовсе не была несообразительной, хотя боль и страх, несомненно, делали свое дело.

Фиш положил бутерброд на верстак и снова потянулся к ее руке.

– Нет, – выдохнула она, покрываясь холодным потом. Она крепко прижала руку к груди. – Просто я… я плохо сейчас соображаю, потому что ты ударил меня. Я знаю, о каком звонке ты говоришь. Я звонила в «Эй-Уан пластикс». Ты это имел в виду?

– Да, – проговорил толстый у нее за спиной. – Знаешь, тебе в принципе не стоило бы угрожать кому-то.

– Заткнись, – проворчал Фиш и посмотрел на Мадди: – Я сейчас спрошу тебя еще один раз вежливо, а потом, если ты мне не ответишь, размозжу тебе другой палец. Где хранятся эти доказательства, которые были у твоего отца?

У Мадди все перевернулось внутри. Леденящий душу страх охватил ее. Но это ведь ей не поможет, подумала она и постаралась взять себя в руки. Дверь, которая оставалась открытой, выходила на парковку. Если она хочет уцелеть, ей надо как-то добраться до двери и бежать.

Сэм. Она не могла оставить Сэма. Скосив глаза, она, к своему удивлению, обнаружила, что он выглядит как-то иначе. Он по-прежнему лежал там же, но все его мышцы были напряжены. Она была почти уверена в том, что он смотрит на нее.

– Ну хватит, раздумывать больше некогда.

Он схватил ее за запястье одной рукой, а второй опять взялся за молоток. Мадди закричала и стала вырывать руку, которую он пытался положить на верстак.

– Нет, нет. Я просто думала, – пробормотала она, – я все скажу тебе, хорошо? Я все расскажу.

Она глубоко вздохнула, судорожно раздумывая, что же делать. Он отпустил ее руку и положил молоток на верстак. Сэм следил за тем, что происходит, она была теперь в этом почти уверена. Но он ничего не мог поделать. Он был так же беспомощен, как и она. Зельда, такая же бесполезная, вертелась рядом. Мадди чувствовала, как собака обнюхивает ее ноги.

Может быть, она надеялась получить какую-нибудь подачку со стола.

– Ты тянешь время. – Фиш опять схватил ее за руку.

– Все это находится в сейфе рядом с домом, где мы жили, в Балтиморе, – выпалила Мадди, отдернула руку и как бы невзначай столкнула коробку с обедом толстого на пол.

А потом, как Мадди и надеялась, Зельда схватила коробку в зубы и побежала прочь.

– Эй, это же моя еда, – удивленно сказал толстый и бросился за ней. Зельда увидела, что ее догоняют, и, прибавив скорость, выскочила на улицу, так и не выпустив коробку из пасти.

– Вернись сейчас же! – прорычал толстый и понесся следом. Мадди, Фиш, да и Сэм, как ей показалось, в растерянности смотрели ему вслед. Мадди первой пришла в себя.

А вот теперь молоток пригодится.

Протянув руку через верстак, она схватила молоток. Фиш это заметил, но прежде, чем успел что-либо предпринять, Мадди ударила его по голове. Она с удовлетворением наблюдала, как у него закатились глаза и он упал на пол.

Так тебе и надо, подонок, с ликованием подумала она. Она отскочила от верстака и, обернувшись, посмотрела на Сэма. Его глаза были открыты. Он пытался встать.

– Ключ от наручников у него в левом переднем кармане брюк, – сказал Сэм.

С сильно бьющимся сердцем Мадди засунула руку в карман фиша и тут же обнаружила там ключ. Она бросилась к Сэму.

– Быстрее, – сказал он.

Она была слишком занята, пытаясь вставить крошечный ключик в маленький замок наручников, чтобы что-то ему отвечать. Ее трясло, она тяжело дышала, ей приходилось постоянно смотреть на дверь, но она все-таки вставила ключ и повернула его.

Наручники отстегнулись от бампера пикапа и с металлическим лязгом упали на пол. Сэм поднялся на ноги и бросился к Фишу, который уже начал приходить в себя.

– Что ты делаешь? – спросила его Мадди.

– Если у него есть пистолет, я его заберу, – сказал Сэм, склонившись над Фишем.

Мадди с удовольствием увидела, как Сэм врезал Фишу по подбородку. Когда Фиш опять обмяк, Сэм ощупал его, пытаясь найти пистолет.

Пистолета не было.

– Пойдем же! – закричала Мадди.

На улице она никого не увидела, но медлить было нельзя ни секунды. За гаражом, на асфальтированной площадке, стояли две машины и мусоровоз.

Мадди вдруг поняла: в мусоровозе были бандиты.

И тут она увидела Зельду. Словно бумеранг, та возвращалась. С болтающимся поводком и с коробкой в зубах, она бежала к открытой двери гаража, а толстый гнался за ней.

– О нет! – С бешено колотящимся сердцем Мадди отскочила от двери и посмотрела на Сэма. – Он возвращается. Тот, второй, возвращается.

– Лезь в машину.

Сэм уже бежал к двери гаража.

– Сэм…

– Вот, возьми, они были у него в другом кармане. Если у нас не останется времени, уезжай.

Он бросил ей ключи. Она поймала их.

– Но, Сэм…

Он хотел, чтобы она оставила его одного, если понадобится. Она, конечно, этого делать не собиралась, но спорить не стала. Она залезла в пикап и села за руль. Сэм повернул ключ в замке гаража и наклонился, чтобы поднять дверь.

Фиш опять зашевелился.

Мадди нашла нужный ключ, включила зажигание и завела машину.

В то же мгновенье дверь гаража с грохотом поднялась и напуганная Зельда рванулась в открытую дверь.

– Зельда, – закричала Мадди, открывая дверцу пикапа и одновременно переключая скорость.

Увидев Мадди, Зельда подбежала к пикапу и прыгнула, оказавшись чуть ли не на коленях у Мадди. Мадди схватила ее за ошейник и захлопнула дверцу.

– Давай. Поехали.

Сэм забрался на сиденье рядом с ней. Она включила задний ход.

– Ну, давай же! – закричал Сэм, захлопывая свою дверцу, и Мадди поехала.

– Какого… – Толстый отскочил от пикапа, когда тот выезжал задом из гаража. Он побежал за машиной, вытаскивая на бегу пистолет.

Пока Мадди разворачивалась, чуть не въехав в мусоровоз, она мельком увидела Фиша, который сидел на полу и мотал головой, как пьяный.

– Вперед! Вперед! – кричал Сэм прямо ей в ухо. Сердце у Мадди забилось так часто, как будто оно вот-вот выскочит из груди. Она так резко нажала на тормоза, что их вжало в сиденье.

Заднее окно вдруг как будто взорвалось и разлетелось на кусочки. Мадди вскрикнула. Она опустила голову и так сильно нажала на педаль газа, что грузовик рванул вперед, будто камень, выпущенный из рогатки.

– Держи голову пониже! – закричал Сэм, схватившись за приборную доску, когда еще одна пуля просвистела прямо над ухом Мадди и врезалась в ветровое стекло. Стекло со звоном разлетелось и градом усыпало переднее сиденье.

– Я пытаюсь.

Наклонившись настолько низко, насколько она могла, чтобы все-таки видеть, куда они едут, Мадди решительно держала руль и давила на газ.

Покрытая гравием дорога была извилистой и узкой. С одной стороны рос густой сосновый лес, а с другой виднелся поросший кустарником овраг, в конце которого опять начинался лес. С опаской бросив взгляд в зеркало заднего вида, Мадди увидела на опушке одноэтажный домик, похожий на сторожку. Солнце во всем своем предзакатном великолепии вот-вот должно было скрыться за ним. Гараж, из которого они только что выехали, стоял сбоку от этого дома. Толстый был около гаража, держа пистолет наизготове обеими руками, а Фиш и двое других бежали к машинам.

– Следи за дорогой!

Мадди посмотрела вперед как раз вовремя, чтобы увидеть поворот. Она резко вывернула руль, но справилась с управлением, и через какие-то секунды они уже ехали дальше.

Сэм потянулся к ней, схватил ее ремень безопасности и пристегнул. Мадди едва обратила на это внимание.

– Они были в мусоровозе.

Что-то в этой машине не давало ей покоя.

– Я понял это, когда очнулся в кузове. – Голос Сэма прозвучал с мрачной насмешкой.

– В то утро, когда в меня стреляли, у моего дома стоял мусоровоз.

Мадди вздохнула, когда мозг подсказал ей это ускользающее воспоминание. Она непроизвольно оглянулась, чтобы посмотреть, не проехали ли бандиты поворот вслед за ними.

– У нас проблема, – сказал Сэм. Мадди подумала, он говорит о чем-то, что происходит позади них. Она бросила взгляд на боковое зеркало, ничего там не увидела и посмотрела вперед.

Маленькая желтая машина как раз выехала из-за поворота и неслась им прямо навстречу. Водитель явно не собирался уступать дорогу.

Мадди быстро оценила обстановку.

– Держись, – угрюмо сказала она и рванула прямо навстречу машине, не съехав в сторону ни на сантиметр.

Сэм сделал глубокий вдох. Его глаза расширились.

– Может быть, тебе лучше… свернуть направо!

Мадди это и сделала, но в самую последнюю секунду, а водитель желтой машины как раз повернул налево, пытаясь избежать лобового столкновения. Они пронеслись буквально в каких-то сантиметрах друг от друга.

Вдруг что-то ударило в бампер пикапа с такой силой, как будто взорвалась бомба. Заднюю часть машины занесло, она сошла с дороги и поехала вниз, в овраг.

Мадди закричала и нажала на тормоза. Сэм вскрикнул и ухватился за приборную доску. Пикап мчался вниз, подпрыгивая на камнях и ухабах. Мимо них проносились кусты и небольшие деревья. Дно оврага приближалось, и Мадди теперь четко видела плотную стену деревьев…

Она как раз пыталась свернуть влево, когда они остановились.

Она на какое-то время, очевидно, потеряла сознание, потому что следующее, что она помнила, – это как ее вытаскивали из-под колеса. Она чувствовала сильные руки у себя под мышками, чувствовала, как болит лодыжка. Кто-то тащил ее и пытался поставить на ноги.

– Что происходит? – Она пыталась сопротивляться. Ее глаза раскрылись.

– Не волнуйся, это я, – сказал Сэм. У него из носа шла кровь. До того как Мадди смогла понять что-либо еще, он сказал: – Держись, – и перекинул ее через плечо.

А потом он побежал, как ей показалось, на месте.

Мадди вцепилась в его рубашку. Ее голова, словно баскетбольный мяч, билась о спину Сэма – думать о чем-то в таком положении было трудно, не говоря уж о том, чтобы наблюдать за тем, что происходит вокруг. Но она знала – они находятся в лесу, потому что видела коричневый ковер из опавших сосновых игл и тонкие серые стволы деревьев с их голыми, похожими на обрубки ветками. Сквозь хруст шагов Сэма и его хриплое дыхание Мадди слышала писк многочисленных насекомых.

Зельда по-прежнему была с ними. Мадди видела, как она бежит следом. Ее поводок, словно лавандовая змея, извивался в сосновых иглах.

Когда она постепенно пришла в себя, она поняла, что Сэм начинает уставать. Он дышал все более прерывисто, да и шел теперь гораздо медленнее.

– Сэм. – Она подергала его за рубашку. – Сэм.

Он замедлил шаг, а потом остановился и наклонился, так что она соскользнула с его плеч. К ее удивлению, ноги отказывались ее держать. Ее колени подкосились, и, чтобы совсем не рухнуть, Мадди села на землю. Сосновый запах окутал ее. Зельда, прихрамывая, подошла к ней и улеглась рядом, тяжело дыша.

– Что ты хотела сказать? – с трудом дыша, положив руки на бедра, спросил он.

– Ты не должен больше меня нести. Я могу идти сама.

Он скептически посмотрел на нее:

– Да уж, я вижу.

– Нет, я и правда могу, вот только посижу минутку.

– У нас больше и времени нет, разве что минутка.

У него все еще шла кровь из носа, правда, гораздо слабее, тоненькой струйкой. Он, видимо, это чувствовал, потому что вытер ее тыльной стороной руки.

– Они нас преследуют, да? – Мадди стало страшно.

– Да. Но я не думаю, что они видели, как мы съехали с дороги. По крайней мере я заметил, как мимо нас проезжала их машина, когда я вытаскивал тебя из пикапа. Но они наверняка скоро догадаются, что мы их не обогнали, и тогда вернутся. – Голос у него был мрачным.

– Так что же случилось? Как будто кто-то ударил нас в зад, но, когда я посмотрела, там никого не было.

– Я думаю, они прострелили нам колесо. Ну, те, кто был в этой желтой машине. Во всяком случае, впечатление было такое. – Он прислонился к дереву.

Мадди поморщилась. Значит, они были все еще где-то в Миссури, скорее всего, неподалеку от Сент-Луиса. Судя по тому, что она увидела вокруг, пока они ехали от этого домика по лесу, они находились на одной из небольших гор, окаймлявших город на западе. Это была почти не заселенная местность, Мадди не видела, за исключением той сторожки, ни домов, ни мостов.

– Ну, хорошо, мистер специальный агент, каков ваш план?

Он засмеялся:

– Мы пойдем дальше. Будем прятаться. Постараемся остаться в живых.

– Да, я бы до такого ни за что не додумалась, – сказала она.

– Они отобрали у меня пистолет и телефон. У нас даже машины нет. Извини, дорогая, но других вариантов я не вижу.

Это «дорогая», то, как он его произнес – на тягучий, южный манер, – очень на нее подействовало. Сердце у нее замерло, все внутри затрепетало.

– Мадди… – Голос у него вдруг стал низким и глубоким, таким мучительно близким. А потом его лицо посуровело. Голос опять стал ровным, ничего не выражавшим. – Я имею в виду, Лесли. Я так понял, ты знаешь, кто были эти люди там, в гараже.

И опять ее прошлое и пропасть, которая разверзлась теперь между ними, стали такими же ощутимыми, как запах сосны.

– Знаешь, называй меня лучше Мадди. Я оставила имя Лесли далеко в прошлом.

– Ну, так что ты все-таки скажешь по существу? – снова спросил он, желая добиться от нее ответа.

– Мафия, – сказала она. – Я уверена, что тот, кто пытался меня убить в гостинице, наемный убийца.

– В гараже он был?

Мадди покачала головой:

– Думаю, что нет. Эти люди не похожи на того, кто напал на меня в номере. Может быть, третий, тот, кто пришел позже и стоял в дверях, чем-то его напоминает. По крайней мере по габаритам. Но я ведь тебе говорила, что тогда в гостинице не видела лица того, кто на меня напал, было слишком темно.

– Ну хорошо. Я слышал, что ты упоминала какую-то компанию «Пластикс», а еще сейф, набитый вещественными доказательствами.

Мадди вздохнула:

– «Эй-Уан пластикс» – это одно из названий, под которым они работают в Балтиморе, под прикрытием. Когда на меня напали в Новом Орлеане, я позвонила им и пригрозила, что у меня остались кое-какие улики их преступной деятельности. Мой отец, который выполнял их поручения, хранил их на всякий случай. Но дело в том, что я оставила этот сейф в Балтиморе, когда уехала оттуда. Они, правда, об этом не знают. Я думала, что, может быть, они оставят меня в покое, если я пригрожу им.

– Ты им звонила? – В его голосе прозвучало удивление и любопытство. – Ты угрожала мафии?

– Я просто не знала, что еще могу сделать. Я думала о том, чтобы сбежать куда-нибудь, но решила, что если они нашли меня на этот раз, то они смогут сделать это и в будущем.

Прошла секунда.

– А тебе не приходило в голову рассказать обо всем мне? Я ведь был рядом!

Но она уже его не слушала. Зельда приподняла голову. Она смотрела куда-то назад, туда, откуда они пришли. Мадди проследила за ее взглядом, и у нее перехватило дыхание. Сначала ей показалось, что движущиеся круглые точки вдалеке – это светлячки. Но потом, когда они стали приближаться и сделались чуть крупнее, она поняла: фонари. Они были пока далеко, но становились все ближе.

Ее охватил ужас.

– Сэм… – выдохнула она и показала в их сторону.

Он посмотрел, сразу напрягся и обернулся к ней со словами:

– Пойдем отсюда.

Он взял ее за локоть и поднял на ноги.

– Дай мне поводок.

Мадди без всяких споров подчинилась. Она чувствовала себя слабой, беспомощной, ее трясло. У нее болела голова, мизинец пульсировал.

И сердце у нее тоже болело. Болело так же, как и все тело, потому что, несмотря ни на что, она любила Сэма.

– Нет, – воскликнула она, покачав головой, когда он хотел снова перебросить ее через плечо. – Я могу идти сама.

– Ну что ж, хорошо, – сказал он отрывисто. – Пойдем.

Взяв Мадди за здоровую руку, Сэм потащил ее мимо деревьев. Сжав зубы и призвав на помощь все свои оставшиеся силы и решимость, о которых она даже и не предполагала, Мадди ухитрилась не отставать от него. Зельда молча бежала с ними, как будто понимала, что они в опасности. Они спустились вниз и свет фонарей больше не видели. В лесу стало так темно, что деревья казались просто серыми размытыми тенями. Сосновые иглы под ногами были прохладными и скользкими. По ним было бы удобно бежать, если бы под ними ничего не скрывалось.

Мадди была босиком – свои туфли она потеряла еще в гараже, – так что у нее не было никакой защиты от корней, камней, шишек и еще чего-то мягкого и склизкого, что пряталось под иглами, – она даже не хотела думать, что бы это такое могло быть.

Они нашли небольшую речушку, которая текла по склону, параллельно тропе. Голова у Мадди раскалывалась, ее тошнило. Но она сконцентрировалась на том, чтобы просто передвигать ноги. И бежала все вперед и вперед.

Пока наконец не остановилась.

– Все, я больше не могу, – сказала она, чихая и сгибаясь вдвое от боли в боку. Сэм тоже остановился.

– Я понесу тебя.

– Нет.

– Только до тех скал. Они, может быть, ищут нас сейчас в очках ночного видения. Нам надо найти какое-то укрытие.

Она распрямилась, поставив руки на бедра:

– Хорошо.

Ей показалось, что он усмехнулся, но было слишком темно, она не разглядела. В любом случае ей было не до того. Все, чего она хотела, – немного передохнуть.

В конце концов ей удалось это сделать, после того как она перелезла через множество огромных камней, которые торчали из дна речушки. В болотистой ложбине за скалой, которую Сэм счел безопасной, она рухнула.

Под сосновыми иглами было что-то мягкое и пружинящее. Мадди решила для себя, что это была трава. Или мох. Да. Мох. Бархатистый. Зеленый мох, толстый, как ковер.

А если это был не мох, она даже знать об этом ничего не хотела.

Она растянулась на спине, закрыла глаза и просто дышала. Через минуту она открыла глаза, глубоко вздохнула и увидела, что над ней расстилается небо с мириадами звезд.

– Сэм, – тихо позвала она. Ей очень хотелось поделиться с ним этой красотой.

Никакого ответа. Она оглядела их небольшое укрытие, которое выглядело так, будто какой-то великан откусил кусок от основания скалы. Сэма не было. Застонав, она села и еще раз осмотрела все вокруг. Эта ложбина в форме полукруга была совсем небольшой, около трех метров в глубину и двух с половиной метров в самом широком месте. Сэма там не было. Не было и Зельды.

Паника опять охватила Мадди, ей уже начало казаться, что это ее обычное состояние.

И тут он появился на самом краю ложбины. Под мышкой у него был маленький сверток, Зельда устало плелась за ним.

– Ты до смерти меня напугал, – сказала она. – Куда ты ходил?

– Возвращался назад. Мне показалось, что мы проходили мимо старого лагеря. Так оно и оказалось. Посмотри, какие сокровища я нашел: одеяло, – он протянул ей какую-то старую тряпку, – и куртку, – она выглядела как мужская потрепанная ветровка.

– Сэм?

– М-м-м? – Он посмотрел ей в глаза.

– Ты думаешь, здесь безопасно?

Он поморщился:

– Настолько безопасно, насколько это возможно в этих обстоятельствах. Даже с очками ночного видения сквозь камни ничего не разглядишь. Приборы, отслеживающие излучение тепла, тоже им не помогут.

Он замолчал. Она снова посмотрела на звезды.

– Ты сегодня два раза спас мне жизнь. Спасибо.

– Я просто делаю свою работу, – сухо сказал он. Для него нет пути назад.

– Да, я знаю, – проговорила она и снова посмотрела на звезды. В горле у нее стоял ком. – Но все равно, спасибо.

Она уголком глаза увидела, что он повернул к ней голову.

– Знаешь, я тебе тоже многим обязан. Ты могла бы оставить меня пристегнутым наручниками к бамперу этого пикапа, – сказал он.

Улыбка задрожала в уголках ее губ.

– Но мне же надо было на нем ехать.

– Да, конечно, про это я и забыл.

Он тоже слегка улыбнулся. Мадди опять почувствовала, как у нее заныло сердце. Правда изменила все – за исключением той связи, которая, кажется, по-прежнему существовала между ними.

– Сэм… – Она не знала, что хочет ему сказать.

Он перебил ее:

– Послушай. Почему бы тебе немного не поспать? Как только взойдет солнце, нам надо будет опять отправляться в путь. Вот, возьми одеяло, куртку, устраивайся.

Она в нерешительности на него посмотрела:

– А ты?

– Дорогая, я агент ФБР. Мне не привыкать бодрствовать по ночам.

«Дорогая» и его шутливый тон опять разбередили ей сердце. Стало трудно дышать. Она хотела смеяться. Она хотела плакать. Она хотела…

…того, что было невозможно.

Поэтому она взяла одеяло и расстелила его рядом с ним, потом взяла куртку и свернула ее вместо подушки. Стараясь не думать о том, какое это все, наверное, грязное, она легла на это лежбище, повернулась на бок и постаралась заснуть.

До нее доносилось журчание речушки. Она слышала тихое сопение Зельды. Она считала про себя, сколько раз вдохнет и выдохнет Зельда, когда уснула.

Чуть позже она опять увидела этот сон.

Во сне она лежала на короткой, узкой кровати в чужом доме со связанными руками и ногами, дрожа от ужаса. Мужчина – она видела только его темный силуэт – наблюдал за ней, стоя в дверях.

Он собирался убить ее…

– Мадди!

Она проснулась от голоса Сэма, чувствуя, как он закрывает ей рот рукой.

– Мадди? Боже, что с тобой?

Сэм осторожно отнял руку от ее рта, и она увидела, какое у него серьезное лицо и обеспокоенные глаза.

– Я что… стонала?

Мадди ничего не могла с собой поделать. Ее голос задрожал.

– Я бы скорее сказал, что ты кричала.

– О боже. – Ее всю трясло, она все еще была во власти ужаса, как всегда после этого кошмара. – Думаешь, кто-нибудь услышал?

– За этими камнями мало что можно расслышать, – покачав головой, сказал он.

– Господи, спасибо Тебе за эти камни.

Мадди закрыла глаза. Она попыталась унять дрожь. Попыталась отогнать от себя эти ужасные картины.

– Плохой сон?

Она кивнула. Он провел рукой по ее плечу и замер.

– Ты вся дрожишь.

– Это на самом деле очень страшный сон, – с трудом выговорила она. – В нем происходит то, что случилось со мной когда-то давно.

Она почувствовала, как из глаз у нее хлынули слезы.

Он лег, вытянувшись рядом с ней на одеяле, и прижал ее к себе, так что ее голова оказалась у него на плече, а ее раненый мизинец – у него на груди. По его голосу можно было почувствовать, что он почти сдался.

– Ну хорошо, дорогая. Мы собирались поговорить обо всем через несколько дней, когда выберемся из этой ситуации и немного поостынем. Но тебе снятся кошмары, ты плачешь. А у меня нет ничего, кроме свободного времени. Поговори со мной. Расскажи мне о твоем прошлом. Ты говорила, что твой отец работал на мафию.

Мадди зашмыгала носом:

– Я сказала, что он выполнял кое-какие их поручения.

– А разве между этим есть какая-нибудь разница?

Она кивнула. Слезы уже не лились бурным потоком. Она знала, что скоро они совсем прекратятся.

– Мой отец ненавидел мафию. Он ненавидел то, что они заставляли его делать. Он просто… был над собой не властен.

– Что ты имеешь в виду?

Мадди посмотрела на него и слегка удивилась, что его лицо оказалось совсем рядом.

– Мой отец, Чарльз Долан, был игроком. Он всегда проигрывал. Проигрывал намного больше, чем зарабатывал.

– Он умер?

Она кивнула. Ей опять стало трудно дышать.

– А твоя мать?

– Она умерла, когда мне было два года. Я ее даже и не помню.

– А братья и сестры у тебя были?

Мадди покачала головой:

– Мы остались вдвоем – я и отец.

– Расскажи мне о нем. Ты сказала, что он был игроком.

– Когда я была еще совсем маленькой, он занимался продажей машин в Балтиморе. Зарабатывал он немного, но у нас была хорошая квартира и всегда была еда, в общем, все, что нужно для жизни. Но он постоянно играл. Позже я узнала, что, когда он проигрывал, он занимался чем-то еще, чтобы добыть денег. Воровал запасные части и продавал их или делал что-то еще в этом роде. В конце концов он, конечно, потерял работу, и тогда мы стали постоянно менять квартиры, в основном в Балтиморе, иногда в Вашингтоне. Когда мне исполнилось четырнадцать, я прибавила себе возраст и стала работать после занятий в магазине «Уолгрин». Зарплата у меня была совсем маленькая. Мы жили в дешевой квартирке, и моих денег едва хватало на то, чтобы оплачивать ее. Мне обычно удавалось подкараулить отца в день его зарплаты и взять у него деньги на продукты и оплату счетов за электричество и прочее, так что мы не голодали. Но он продолжал играть. Я не знаю, сколько денег он проигрывал.

– У некоторых это превращается в настоящую болезнь, – пробормотал Сэм.

– Да, это было как болезнь, – подтвердила Мадди. – В остальном он был прекрасным человеком.

– А как он начал работать на мафию?

Мадди вздохнула:

– Да все из-за того же. Он сделал какую-то большую ставку и проиграл. Он занял деньги у бандитов, а потом никак не мог расплатиться. Я ничего об этом не знала, пока однажды вечером его не избили двое мужчин на парковке у нашего дома. Было лето. Я только что окончила школу и работала уже полный рабочий день. Я возвращалась домой с работы и увидела, что отец лежит на земле, а двое мужчин бьют его ногами. Я закричала и побежала туда, чтобы помочь ему. Они сели в машину и уехали. Один из них прокричал мне, чтобы отец отдал деньги, а не то в следующий раз они его убьют.

Посмотрев на Сэма, Мадди увидела, что глаза его сузились, а подбородок сжался.

– А тебе не пришло в голову обратиться в полицию?

– У тебя на все один ответ: полиция, не так ли? – сказала Мадди с легким упреком. – На самом деле я тогда хотела пойти в полицию, но отец мне запретил. Он сказал, что, если я это сделаю, они убьют его. Вот я и не пошла. Но он был очень подавлен. Он назвал мне человека, которому был должен, и сумму. Это были огромные деньги! Я знала, что нам потребуется несколько лет, чтобы расплатиться, если мы вообще сумеем накопить столько. И вот я пошла на следующий день к тому человеку – его звали Джон Силва, чтобы поговорить с ним, нельзя ли составить какой-то план и выплачивать ему долг постепенно.

– Почему меня это не удивляет? – спросил Сэм как бы себя самого. А потом посмотрел на нее. – Ну и что он тебе ответил?

– Он оказался неплохим человеком, – сказала Мадди, как бы обороняясь. – По крайней мере тогда мне так показалось. Он рассмеялся на мое предложение. Сказал, что у них не принято составлять планы выплат, но, если я хочу, я могу работать на их компанию и выплачивать долг отца. А еще он сказал, что и отцу он тоже подыщет какую-нибудь работу.

Она почувствовала, как Сэм вздохнул.

– Попробую догадаться, что было дальше: вы с отцом начали работать на этого человека, и отец продолжал играть и все больше и больше увязать в долгах.

– Да, так оно и было, – грустно сказала Мадди. – А потом…

– Так что было потом? – переспросил Сэм, когда Мадди замолчала.

– А потом два агента ФБР начали разнюхивать что-то о работе Силвы, – спокойно сказала она. – Они действовали под прикрытием.

– Понятно, – протянул он.

– Однажды один из них пришел к нам домой, когда я была одна, и сказал, что он агент ФБР. Он заявил, что мой отец занимается незаконными делами и что, если я не хочу, чтобы его арестовали и надолго упрятали за решетку, я должна добыть для них какую-то информацию из офиса Силвы.

– Черт, – воскликнул Сэм и покрепче обнял ее. – Ты случайно не знаешь имена этих агентов?

– Один назвался Кеном Уэлшем, а другой Ричардом Шелтоном, но я почти уверена, что это не настоящие их имена. Они ведь работали под прикрытием.

– Может быть, и нет, – согласился с ней Сэм. – Ты оказалась в ловушке?

Мадди кивнула.

– Они хотели, чтобы я добывала для них все новую и новую информацию. Они постоянно приходили, угрожали и мне, и отцу. А потом… потом все зашло слишком далеко. Отец… отец пошел с кем-то из мафиози, чтобы выбить из должника деньги, и кончилось это тем, что должника убили. Он вернулся домой, расплакался и все мне рассказал. Он знал убитого, его звали Тед Цицеро. Отца заставили просто стоять и наблюдать, как Цицеро убивали.

– И что ты сделала? – спросил Сэм.

– Я страшно испугалась и за себя, и за отца. Я подумала, что нас могут спасти только агенты ФБР. Я пошла к Кену Уэлшу и Ричарду Шелтону и все им рассказала. – Она сделала вдох. – А они, вместо того чтобы помочь мне, использовали эту информацию, чтобы оказать давление на отца. Они хотели, чтобы он собирал для них информацию и носил на себе диктофон. Он не согласился. Тогда они арестовали меня и предъявили мне все эти обвинения, а отцу сказали, что снимут их, если он будет с ними сотрудничать. Он согласился. Как-то, встречаясь с мафиози, он спрятал диктофон, и они это обнаружили.

– О господи. – Сэм смотрел на нее. – Это было ужасно.

Мадди кивнула. Она почувствовала, как у нее все сжалось внутри. Эти воспоминания мучили ее в ночных кошмарах вот уже семь лет.

– Они схватили меня на парковке, связали и отвели в небольшой домик, расположенный недалеко от нашей квартиры. Там был Силва, трое других мужчин, которых я не знаю, и мой отец. Они привязали отца к кухонному стулу. Он был сильно избит. Они поставили меня напротив него и сказали, что убьют меня у него на глазах. Отец начал плакать.

Голос у Мадди сорвался.

– А потом они затащили меня в спальню и бросили на кровать, связали меня. И… и я слышала, как они избивали отца. Я слышала, как они разговаривают, и молила Бога, чтобы они не вошли в мою комнату, но они… вошли.

Она помолчала, судорожно вздохнула и продолжила свой рассказ, почти не обращая теперь внимания на Сэма, на его волнение, на его руки, крепко прижимавшие ее к себе.

– Они развязали мне ноги и завели в гостиную. Там я увидела Кена Уэлша. Я очень удивилась и подумала, что мы теперь спасены. Но он просто взглянул на меня и ухмыльнулся, а потом я увидела, как Силва показывает ему портфель, набитый банкнотами. Кен Уэлш взял деньги и ушел. Он просто оставил нас с отцом умирать.

– Они заплатили ему, чтобы он оставил их в покое, – пробормотал Сэм.

Мадди кивнула. Боже, как же мучительно было все это вспоминать!

– А что было потом? – тихо спросил Сэм.

Мадди сделала глубокий вдох. Она собрала всю свою волю и продолжила:

– Они поставили меня перед отцом, и тот, кто пришел за мной, приставил к моей голове пистолет. – Она говорила быстро, стараясь как можно быстрее покончить с этими жуткими воспоминаниями. – Я думала, что вот сейчас он в меня выстрелит. Но другой тип сказал: «Подожди-ка! Зачем сразу ее убивать? Давай сначала с ней немного позабавимся». Он потащил меня в спальню. Я обернулась через плечо и увидела, как они приставили пистолет к голове отца. А потом я уже ничего не видела, потому что была в спальне. Но я слышала выстрел и… такой звук – как бульканье.

Ее глаза закрылись, из них полились слезы. Сэм выругался и повернулся на бок. Она вцепилась в его рубашку и крепко держалась за нее.

– Расскажи мне все до конца, малышка, – мягко сказал он.

Она бы и хотела это сделать, но она просто не могла заставить себя говорить. В конце концов ей удалось как-то выдавить из себя слова.

– Я знала, что они застрелили его. Я знала это. Я просто… сошла с ума. Этот тип пытался п-поцеловать меня, и я укусила его за язык. Он закричал и с такой силой отшвырнул меня, что я чуть не вылетела в окно. А потом он пошел ко мне, изо рта у него лилась кровь. Я бросилась на разбитое окно, пытаясь выбраться. И тут дом взорвался. Просто в одну секунду. Меня каким-то образом выбросило из окна… И вот я уже лежала на этом заросшем сорняками заднем дворе, истекая кровью, рыдая и наблюдая за тем, как этот одноэтажный дом превратился в горящий факел буквально в мгновение ока. Моего отца – даже если они не застрелили его – уже не было.

Даже после всех этих лет эта сцена как наяву предстала у нее перед глазами. Слезы так и текли по ее щекам.

– Все прошло, прошло, малышка, – прошептал Сэм, качая ее, как ребенка.

Она не могла говорить. Она закрыла глаза, ее била дрожь, она прижалась к Сэму так сильно, как будто он был единственным надежным человеком в этом безумном мире. Она почувствовала, как он прижался губами к ее виску, потом к щекам, мокрым от слез. Он приподнял ее раненый мизинец и очень осторожно и нежно поднес его к губам.

– Сэм, – прошептала она, открывая глаза и сквозь слезы глядя на то, как он нежно прижал ее руку к своей груди, а потом наклонился и поцеловал ее в губы.

Его колючая от щетины щека прижималась к ее нежному лицу. Его руки ласкали ее плечи, руки, спину.

– Не плачь, малышка. Все это в прошлом. У тебя теперь все будет хорошо, – бормотал он между поцелуями.

– Сэм, – прошептала она. Казалось, это было единственное слово, которое она могла промолвить.

– Ты теперь со мной в полной безопасности, – услышала она и чуть не рассмеялась, несмотря на слезы, – ведь безопасным их положение уж никак нельзя было назвать. И все же, когда он вот так крепко прижимал ее к себе, она действительно чувствовала себя спокойно и надежно, что, конечно, было глупо.

– Я люблю тебя, Сэм, – отчетливо произнесла она, потому что это было так и ничто не могло этого изменить. Каким-то образом, среди всего этого ужаса, подстерегавших их опасностей и боли, разрывавшей ей сердце, она нашла мужчину, который был предназначен ей судьбой.

– Я тоже люблю тебя, кем бы ты ни была, – прошептал он. Это было как раз то, что она хотела услышать, но все же его слова прозвучали так странно и неожиданно, что она улыбнулась и продолжала улыбаться, когда он начал ее целовать. Она закрыла глаза и позабыла обо всем на свете, кроме того, что он ее целует.

Ей нужны были его поцелуи, ей нужен был Сэм. Ей так хотелось согреться в его объятиях. Ей нужно было забыть все, что с ней было. Ей нужно было снова почувствовать себя живой.

– Сэм, – выдохнула она, чувствуя, как горячая кровь бежит по ее жилам.

– Мадди, – прошептал он. – Ты такая красивая, что у меня просто захватывает дух. – Он поднял голову и молча смотрел на нее восхищенным взглядом.

– Я хочу тебя, – сказала она с сильно бьющимся сердцем.

– Мадди, – простонал он и страстно обнял ее.

Она испытала с ним такое острое наслаждение, о существовании которого даже не предполагала. Ей казалось, что она перенеслась в нирвану.

Мадди поняла, что спит, только когда кто-то начал будить ее. Какое-то время она не могла понять, кто это был и где она находилась.

– Мадди!

Сэм еще раз легонько потряс ее за плечо. Он был полностью одет. Она сонно моргнула, почувствовала, как ее сердце переполняется радостью, и увидела за его спиной пурпурно-серое небо, на котором светилось теперь всего несколько звезд. Вот-вот должно было рассвести.

– О боже, – простонала она, поднеся больную руку к голове, и села.

Рядом с Сэмом сидела Зельда, растрепанная, но полная энергии.

– Пора отправляться в путь, красавица ты моя. – Сэм протянул ей палку, широкую, как бейсбольная бита.

Мадди с замешательством поняла, что это единственное их оружие.

– На вот, возьми, – сказал он, протягивая ей что-то. Она сначала даже не поняла, что это носки, его носки.

– Хватит бегать босиком, – нетерпеливо сказал он, увидев, с каким сомнением она рассматривала большие, бывшие когда-то белыми носки. – Я бы отдал тебе свои кроссовки, но они свалятся у тебя с ног.

Мадди со вздохом отказалась от последней из своих привычек, связанных с гигиеной.

– А может быть, нам остаться здесь, как ты думаешь? – спросила она, вставая. – Они ведь нас так и не нашли.

– Найдут в конце концов.

Это было так страшно, что Мадди вздрогнула. Сэм заметил это, наклонился и поцеловал ее в губы, а потом стал обходить лощину. Мадди старалась не отставать от него, Зельда преданно трусила за ней.

– Скажи мне, что у тебя есть план, – обратилась она к нему, когда они обходили скалы.

– Тот домик, куда они возили нас вчера, находится на восточной стороне горы. Мы все еще находимся на ее восточном склоне. И вот я предполагаю, что, если мы спустимся достаточно далеко вниз, мы найдем дорогу. И потом, всегда есть вероятность, что они здесь объявятся. Уж поверь мне, что они сейчас всячески пытаются найти нас.

Они шли вдоль речки, а небо над ними расцвечивалось все более яркими красками. Они уже давно прошли мимо скал и оказались опять в сосновом лесу. Он казался каким-то призрачным в предрассветной дымке. Мадди было не по себе, она знала, что выстрел может неожиданно прогреметь откуда угодно и что за каждым кустом, за каждым деревом кто-то может их поджидать.

Сэм внезапно остановился, Мадди чуть на него не налетела.

– Что? – прошептала она, сердце у нее учащенно забилось.

– Ну вот, – тоже шепотом ответил ей он. – Если нам повезет, то мы вернемся к тебе в квартиру как раз к завтраку.

И тут она увидела какое-то строение. Маленький домик стоял на небольшом возвышении, прямо напротив них. Его крытая дранкой крыша вырисовывалась в тумане.

– А вдруг тот, кто живет здесь, тоже бандит? – спросила Мадди.

– Ну, тогда у нас опять будут проблемы, – весело ответил Сэм. – Видишь провода над домом? Там есть телефон. Ты подожди здесь, а я пойду позвоню и вызову кого-нибудь на помощь.

– Ни за что на свете. – Мадди схватила его за руку. – Если ты пойдешь, я тоже с тобой.

Он посмотрел на нее, а потом на Зельду, которая вся поникла, как увядший цветок.

– Может быть, хоть собачку оставим, привяжем ее к дереву? – предложил Сэм.

– Она будет лаять. И потом, если они ее обнаружат, они ее обязательно убьют.

– У меня такое чувство, как будто я собираюсь возглавить парад, – сказал Сэм. – Ну ладно, пойдем.

Только они тронулись, как раздался какой-то звук, прорезавший тишину. Что-то вонзилось в ствол сосны, сантиметрах в двадцати от головы Мадди.

– Беги! – закричал Сэм, хватая ее за руку.

Мадди рванулась вперед, как лань от охотника. Голова у нее была низко опущена, ноги скользили по сосновым иглам. Прогремел еще один выстрел, и пуля застряла в дереве совсем рядом с Мадди. Одна из щепок ударила ее по щеке. Мадди чуть не закричала, но вовремя подавила крик. Это только помогло бы убийце обнаружить ее и в следующий раз выстрелить более метко. Сэм бежал рядом с ней, огибая деревья, а Зельда в темноте куда-то подевалась, во всяком случае, они ее уже не видели. Мадди выпустила поводок, когда побежала.

– Марино, они от тебя слева! – прокричал мужской голос. Мадди удалось только отметить, что доносился он откуда-то издалека – позади них, справа, – когда послышался еще один резкий звук.

На них посыпался целый дождь сосновых иголок. Мадди поняла, что эта пуля пролетела совсем близко от них.

– О господи, – пробормотал Сэм. В его голосе ей послышалось что-то, что напугало Мадди чуть ли не больше, чем сама стрельба.

Темно-серый силуэт мужчины показался из тумана метрах в ста впереди от них.

– Не двигаться! – закричал он.

– Беги!

Сэм выпустил ее руку и подтолкнул вправо, так что она оказалась теперь между какими-то зарослями с одной стороны и стрелявшим в них человеком с другой. Сэм сделал за нее выбор. Она могла только подчиниться. Сердце у нее бешено билось, она задыхалась, но бежала изо всех сил.

– Смотри, они там, они вон там! – закричал кто-то.

Из дула винтовки, навстречу которой, оказывается, бежал Сэм, сквозь туман вырвалось желтое пламя.

О боже, он что, ранен? Сердце у Мадди подпрыгнуло, а внутри все упало. Пожалуйста, Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы с ним все было в порядке!

На всем бегу, с бешено бившимся пульсом, с вырывавшимся со всхлипами и хрипом дыханием, Мадди услышала, что Сэм бежит рядом, но она не была в этом уверена – может быть, это стук собственного сердца звучал у нее в ушах.

– Где? Где они?

Крики нескольких человек разносились среди деревьев. Что-то сбило Мадди с ног. Она упала, а затем покатилась по земле. Она с ужасом поняла, что у нее на спине Фиш. Мадди изо всех сил извивалась, пытаясь спихнуть его, ее ногти впивались в землю.

– Ну все, тебе пришел конец! – завопил Фиш и изо всех сил ударил ее кулаком по голове.

Мадди было так больно, что у нее искры посыпались из глаз.

– Не двигайся, – скомандовал Сэм, Мадди даже не подозревала, что его голос может звучать так жестко. – Фиш, давай, только пошевелись, дай мне повод размозжить тебе голову. Мне так этого хочется!

Какой-то момент Мадди казалось, что у нее начались галлюцинации, но Фиш, который все так же сидел у нее на спине, замер, как будто окаменел.

– Руки вверх, – приказал Сэм, и Мадди почувствовала, что Фиш пошевелился.

Мадди бросила взгляд на Сэма. Он медленно приближался к ним с винтовкой в руках, держа под прицелом Фиша. Он вернулся за ней. Он спас ей жизнь. И тут она услышала крики, отдававшиеся эхом по лесу:

– Федеральный агент! Бросьте оружие. Никому не двигаться!

Это пришла подмога. Они были спасены. Она с облегчением опустила голову на прохладную, влажную траву. Ее сердце учащенно билось.

– Слезь с нее, – сказал Сэм Фишу. – Мадди, как ты, с тобой все в порядке?

– Да, – ответила она.

Потому что это было сущей правдой: они оба, она и Сэм, были живы и они наконец сумели выбраться из этой передряги.

Фиш медленно и осторожно слез с ее спины. Она перевернулась на бок, наблюдая за тем, как Сэм прислонил Фиша к дереву, приказав ему расставить ноги на ширину плеч и раскинуть руки, и теперь ощупывал его в поисках оружия.

– Маккейб! Мадди! – послышался голос Уинна.

– Иди сюда, – закричал Сэм.

Мадди медленно села. Она начала приходить в себя.

– Как ты, нормально? – спросила она.

– Прекрасно.

Он улыбнулся ей, и Мадди почувствовала, что ее дыхание наконец восстановилось, она снова могла нормально дышать. Все было позади.

– Слава богу, – сказала она. – Мы живы. Мы выбрались из всего этого.

Туман начал рассеиваться, и Мадди видела, что к ним приближается мужчина. Это был Гомес. А за ним бежала Зельда.

– Вы ничего не потеряли? – спросил он, подходя поближе.

– Зельда, – с благодарностью проговорила Мадди, беря в руки поводок. Ей стало стыдно, когда она поняла, что в последние сумасшедшие минуты вообще позабыла про собаку.

– Получишь свою любимую жареную картошку, когда мы вернемся домой, – сказала она Зельде, которая при этих словах завиляла хвостом, как будто понимала, о чем Мадди говорит.

Мадди получила несколько ударов по голове, и Сэм настоял, чтобы она съездила в больницу на осмотр. Она не стала с ним спорить. Как только опасность миновала, Мадди со страхом подумала, что теперь ее могут арестовать. Однако этого не случилось, и она понемногу успокоилась. До ближайшей больницы, в Сент-Луисе, было полчаса езды. Уинн вел машину, Гарднер заняла место рядом с ним, Сэм и Мадди сидели сзади. Зельда мирно лежала у Мадди на коленях, притихшая после того, как они заехали в «Макдоналдс» и купили очередную порцию жареной картошки.

По дороге Сэм вкратце рассказал Уинну и Гарднер об их приключениях и сказал Мадди, что в сложившихся обстоятельствах он может сделать так, чтобы с нее сняли все обвинения. Мадди почувствовала себя после этих его слов по-настоящему счастливой.

Когда Сэм оставил ее в отделении неотложной помощи – у него накопилось много работы, и ему надо было идти, – Мадди поняла, что ее жизнь идет в нужном направлении. Все коллеги из «Криэйтив партнерс» пришли навестить ее в больницу.

Оказалось, они знают только, что мужчина, который покушался на ее жизнь, совершил еще одну неудавшуюся попытку и, кажется, находится теперь под арестом. Свою тайну, которую она так долго хранила, она не хотела открывать даже друзьям. Лесли Долан осталась в прошлом. Мадди Фицджеральд – это было ее настоящее и будущее.

Думая об этом, она передала поводок Зельды Луис с инструкцией отправить ту к парикмахеру. Мадди попросила Джона как можно быстрее отвезти их туда с завода. У Джона хватило ума ничего не рассказать Сюзан о том, что Зельда сбежала, и о приключениях Мадди. Она обняла коллег, поговорила с ними и сказала, чтобы они ехали на работу. Наконец, когда врачи закончили осмотр, Мадди отправилась домой с Синтией. Она приняла душ, легла в свою чистую, удобную постель и через мгновение заснула.

Спала она мертвым сном, и никаких снов ей не снилось.

Внезапно она проснулась в полной темноте. Что-то было не так.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Мадди села в кровати. На часах – 4.40, в квартире было совсем темно – пока она спала, стемнело. Увидев мигающий голубоватый лучик света, проникавший из гостиной, она поняла, что телевизор включен. Это был единственный источник света в квартире. Звук был немного тише, чем обычно. Ведь телевизор смотрела Синтия, а не Сэм. При этой мысли она слегка улыбнулась. Сэм скоро появится.

Свесив ноги с кровати, Мадди встала и прошлепала босиком к двери. Так как она заснула еще днем, на ней были широкие спортивные брюки и белая майка.

Синтия сидела на диване, поджав под себя ноги, и смотрела какую-то передачу.

Мадди огляделась вокруг: все было в полном порядке. Очевидно, это нехорошее чувство, с которым она проснулась, было вызвано ее недавними приключениями.

Она отправилась в ванную, вскоре вышла оттуда и встала рядом с Синтией.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила та.

– Есть очень хочется, а так все хорошо, – сказала Мадди, хотя и могла бы пожаловаться на многочисленные боли. – Пойду принесу что-нибудь поесть. Ты хочешь?

Синтия покачала головой.

Мадди пошла на кухню, где было бы совсем темно, если бы не лучик света, пробивавшийся сквозь занавески с улицы. Ей хотелось пить, и она открыла холодильник, чтобы достать апельсиновый сок. Она потянулась за коробкой, когда кто-то с силой зажал ей рот рукой, рванув ее назад и приставив дуло пистолета к ее виску.

Она подпрыгнула на месте и инстинктивно начала сопротивляться.

– Только пискни, и я пристрелю тебя, – услышала она грубый мужской голос.

Затыкая ей рот, он крепко прижал ее к себе. Он был в перчатках, как заметила Мадди, и кровь застыла у нее в жилах. Это был он. Тот человек, который напал на нее в гостинице.

– Ты можешь выбирать, – прошептал он этим своим ужасным голосом. – Либо мы с тобой спокойно выходим вдвоем через черный ход, либо ты начинаешь шуметь, сюда вбегает твоя подружка, и я тут же ее пристрелю. Слово за тобой.

Мадди подумала о той ночи в гостинице. Пистолет у него с глушителем – он может в любую секунду выстрелить ей в висок, и Синтия даже не услышит выстрела.

Она кивнула, а потом замерла на месте. Холодный пот покрыл все ее тело.

– Умная девочка.

Он подтолкнул ее к двери. Мадди в последней надежде подумала о системе безопасности. Она была включена, Мадди была в этом уверена. Но если это было так, то как же он ухитрился незаметно войти?

– Открывай дверь, – сказал он.

Она повернула ручку, открыла дверь – ничего, никакого звука. Он вытолкнул ее на лестничную площадку.

– Закрой дверь, – сказал он, и она сделала это скользкими от пота руками. – А теперь потихоньку спускайся.

Когда он выталкивал ее на площадку, Мадди увидела его лицо. Ужас, как желчь, поднялся у нее в горле. Он сильно изменился, но нос и рот остались теми же, так же как и его жестокие глаза.

Это был Кен Уэлш.

Убийца был где-то рядом. Сэм знал это, чувствовал нутром. Проблема с этими мафиози, которых они арестовали вчера вечером и сегодня утром, была в том, что их оказалось слишком много. Много бандитов – значит, много работы, много всякой писанины, проверок, допросов. Надо было перелопатить кучи всякого дерьма, чтобы найти хоть толику нужной информации.

Интуиция подсказывала ему, что все это напрасно.

Каждая деталь, о которой сообщила ему Мадди и которую можно было проверить, оказалась правдой. Он проследил за Лесли Долан с момента рождения до ее «смерти».

Согласно документам, небольшой домик в бедной части Балтимора действительно был взорван семь лет назад. Погибли все, кто там находился. Пожар был таким сильным, что удалось собрать лишь какие-то фрагменты человеческих останков. Погибших опознали по их личным вещам, которые собирали по всей округе.

Настоящего расследования, в сущности, так и не проводилось. Это был бедный район, и все знали, что жертвы были как-то связаны с мафией. Никого особо не волновала их судьба.

Сэм ждал, когда ему сообщат имена агентов, которые работали в то время в Балтиморе. Ему было интересно узнать, кто такие эти Кен Уэлш и Ричард Шелтон.

Уинн подошел к нему сзади.

– Ну что, есть что-нибудь? – спросил он.

Они находились в штаб-квартире ФБР в Сент-Луисе. Там им было легче обрабатывать поток информации, поступавший в течение дня. Было уже поздно, приближалось к одиннадцати, но в офисе все еще шла напряженная работа.

– Нет, пока ничего, – ответил Сэм.

Он сравнивал данные, которые им удалось получить от задержанных, с теми, что сообщила ему Мадди. Он пытался нащупать общую ниточку. Пока это ему не удавалось.

– Ты готов? – спросил Уинн.

Сэм кивнул и поднялся с места. Комната была большой, безликой, с выкрашенными в бежевый цвет стенами. Повсюду, на столах, за перегородками, мерцали экраны компьютеров. Гомес сидел за компьютером и что-то печатал. Они с Хендриксом должны были наблюдать за квартирой Мадди, и Сэм поморщился, увидев его здесь.

– А я-то думал, что ты там, на улице, следишь за ее квартирой.

Гомес бросил на него через плечо рассеянный взгляд:

– Уже иду. Боже, ты видел когда-нибудь в жизни столько бумаг?

– Все эти бумаги могут подождать. Вы должны быть сейчас там.

– Да идем, идем.

– Ты не думаешь, что он среди задержанных? – спросил Уинн, когда Сэм подошел к нему и они направились к двери.

– Да кто его знает! Я не хочу рисковать.

Уинн только что заявился после часового отсутствия, и Сэм в первый раз внимательно посмотрел на него, когда они ехали вместе в лифте. Брови у Сэма задергались. Сэм настолько устал, что казался пьяным. Когда он видел Уинна в последний раз, на нем не было ни пиджака, ни галстука. Не говоря уже о белой рубашке и тщательно выглаженных брюках цвета хаки.

– Ты переоделся? – спросил он, слегка удивившись, когда лифт доставил их на первый этаж.

– Да. – Уинн выглядел чуть ли не смущенным. – У меня свидание.

Они уже шагали по парковке.

– Свидание? – Сэм был поражен. У Уинна свидание здесь, в Сент-Луисе? И тут что-то как будто щелкнуло у Сэма в голове. – Гарднер?

Уинн покраснел.

– Да. Мы идем в «Мортон». Мы собирались сходить туда вчера вечером – это было бы наше первое свидание, – но нам помешали обстоятельства.

Сэм знал, что «обстоятельства» – это не что иное, как судорожный поиск его и Мадди. Они подошли к машине. Открывая дверцу водителя, Сэм усмехнулся Уинну через крышу.

– Ну ты даешь!

– Да уж, – усмехнулся Уинн в ответ, и они расселись по; местам.

Когда они выезжали с парковки, у Сэма зазвонил сотовый | телефон.

Он занервничал. Вытащил его из кармана, посмотрел на экран и успокоился.

– Маккейб, – проговорил он, въезжая в плотный поток машин. Видно, только что закончился какой-то матч, или концерт, или еще какое-то мероприятие.

– Она пропала, – прокричала Гарднер ему в ухо. По ее голосу чувствовалось, что она в панике. – Маккейб, ты меня слышишь? Мадди исчезла из квартиры.

Мадди было так страшно, что у нее начала кружиться голова. Они ехали в его машине, большой и черной. Руки у нее были связаны за спиной. Она оказалась на переднем сиденье рядом с маньяком, ремень безопасности был туго пристегнут. Ее дом теперь остался далеко позади. Она продолжала ждать, что ее исчезновение обнаружат и появится кто-то из агентов – Гомес с Хендриксом или Синтия. Сэм тоже с минуты на минуту должен был прийти к ней в квартиру. Ну хоть кто-то, кто угодно. Но никто так и не пришел. Он заставил ее спуститься по лестнице, надел на нее наручники и посадил в машину, и она даже не сопротивлялась. Она впала в шоковое состояние, когда до нее дошел весь ужас ее положения. Она осталась одна, совсем одна, лицом к лицу с убийцей.

– Что тебе от меня надо? – спросила она.

Свет уличного фонаря на мгновение осветил салон машины и тут же остался позади.

– Мне нужен сейф Чарли. И ты скажешь мне, где он.

Слезы брызнули у нее из глаз.

– Я не знаю.

– Придется нам с тобой вместе разузнать это. Уж ты поверь мне, пупсик, если ты хоть что-то знаешь, ты непременно мне об этом расскажешь.

Он гнусно улыбнулся, по спине у нее побежали мурашки.

– В последний раз, когда мы встретились в твоем гостиничном номере – ты это помнишь, детка, ты еще тогда ткнула мне в ногу карандашом, – я не знал ни о каком сейфе. Очень мило с твоей стороны. Что ты позвонила старым друзьям и предупредила их об этом.

Он так взглянул на нее, что ее волосы, кажется, встали дыбом. Он собирался заставить ее заплатить за этот карандаш. Он сделает ей очень больно, а потом убьет. Мадди хотелось закричать. Она посмотрела в окно, надеясь увидеть проезжавшую полицейскую машину. Если бы она ее увидела, она бы – что бы она сделала? Она не могла даже опустить стекло. И…

– Посмотри, – сказал Уэлш. – Вон и твой дружок. Может быть, позвоним ему?

Мадди глянула в окно и действительно увидела «блейзер» Сэма, мчавшийся им навстречу. Сэм сидел за рулем, а рядом в свете фонаря она заметила торчавшие во все стороны кудри Уинна.

– Он взломал систему безопасности, – сказал Сэм.

Кровь закипела у него в жилах. Он только что вбежал в квартиру, перескакивая через две ступеньки, убедился, что Мадди там нет и что система включена, и побежал через заднюю дверь вниз, чтобы проверить ящик, установленный на улице. Система работала так, что, если бы кто-то попытался отключить ее, в полицию сразу поступил бы сигнал. Преступник переиграл ее при помощи двойной петли из проволоки, так что система не среагировала. Очень немногие знали, как перехитрить систему. Сэм, правда, знал.

Этому учили в ФБР.

– Он федеральный агент, – сказал Сэм, стараясь сохранять спокойствие.

Он обернулся к Уинну и Синтии, которые сидели сзади. Лицо Гарднер было буквально серым от волнения. Она во всем винила себя. Сэм попросил ее:

– Сядь за компьютер, за телефон. Я не знаю, как ты сделаешь это, но найди мне имена агентов, которые работали в балтиморском отделении семь лет назад.

Гарднер кивнула и побежала к машине. Сэм посмотрел на Уинна:

– А ты останешься здесь и будешь всем заправлять. Сигнал тревоги уже поступил в местное отделение полиции.

Сэм слышал в отдалении гудки сирен.

Сэм начал спускаться по ступенькам, когда зазвонил его мобильный телефон. Он замер на месте, а потом залез в карман и вынул телефон. Он уже знал, прежде чем взглянуть на определитель номера, что там высветится «Ошибка».

– Маккейб, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, в то время как леденящий душу ужас охватывал его. Он уже знал, что услышит.

– Эй, – произнес электронно-измененный голос. – Ты снова в игре.

– Это не игра.

Мадди четко слышала голос Маккейба. Он был ровным и уверенным, и она так и потянулась к нему, ей так хотелось, чтобы он понял, что она сейчас чувствует.

– Конечно, это игра, – сказал Уэлш.

В его голосе слышались издевка и торжество, и Мадди ненавидела его с такой силой, что ее просто трясло.

– Я тут захватил твою подружку. Все поменялось, мой друг. Ты думал, что сможешь использовать ее в качестве приманки, чтобы поймать меня в ловушку? – Он грубо рассмеялся. – А теперь она у меня. Давай, найди ее. Но тебе лучше поспешить.

– Мы можем с тобой договориться, – сказал Сэм. – Ты можешь признаться в содеянных преступлениях, это облегчит приговор.

– Вот это да! – произнес Уэлш с восторгом. Он бросил взгляд на Мадди, ему очень хотелось посмотреть, как она на это прореагировала. – А зачем, собственно, мне об этом беспокоиться, если ты меня все равно не поймаешь?

– Можешь не сомневаться, – сказал Сэм. – Я поймаю тебя. Я уже очень близко к тебе подобрался. Ближе, чем ты думаешь. Я сижу у тебя на хвосте.

Уэлш быстро посмотрел в зеркало заднего вида. Мадди почувствовала прилив надежды. Но потом Уэлш снова самодовольно ухмыльнулся.

– Ты блефуешь. Тебе никогда меня не поймать!

– Я знаю, что ты – агент ФБР, – сказал Сэм. – И я знаю два имени, под которыми ты можешь прятаться: Ричард Шелтон и Кен Уэлш. Они тебе о чем-то говорят?

Уэлш бросил на Мадди такой взгляд, что она содрогнулась. Глаза у него были злобными, щеки покраснели от ярости.

– Помнишь, когда мы разговаривали с тобой, я пообещал, что в следующий раз дам тебе понаблюдать за тем, как я буду убивать. Вот чего ты добился своими угрозами, Маккейб. Я отвезу твою подружку в какое-нибудь укромное местечко и пристрелю ее. А еще я запишу все это на видеопленку. Я обязательно отошлю ее тебе, чтобы ты смог посмотреть.

– Подожди, – сказал Сэм, но Уэлш его не слушал.

Он держал телефон у лица Мадди. Она смотрела на него, ей хотелось кричать, плакать, умолять…

– Можешь попрощаться, – сказал ей Уэлш.

– Сэм, – начала Мадди. Она ничего не могла с собой поделать, голос ее задрожал.

Она услышала какой-то звук – как будто он с трудом сделал вдох.

И тут Уэлш отключил телефон.

– Ты записала это? Ты все записала? – возбужденно прокричал Сэм. Сердце у него билось так сильно, как будто он пробежал сто километров.

Гарднер сидела рядом с ним, на переднем сиденье своей машины на парковке Мадди. Магнитофон был у нее на коленях. Пожалуйста, молил про себя Сэм. Пожалуйста.

– Времени не хватило, – сказала она.

– Ты, – сказал Уэлш, с ненавистью взглянув на Мадди. – Это ты все рассказала ему? Ты назвала ему мое имя.

– Да, – ответила Мадди, не видя уже смысла в том, чтобы лгать.

Уэлш выругался, а потом ударил ее по лицу тыльной стороной ладони.

– Если бы я убил тебя той ночью в твоем номере, ничего этого не случилось бы. Но я сделал ошибку, одну маленькую, но очень серьезную ошибку – кто бы мог подумать, что в гостинице остановились две Мадди Фицджеральд? Все летит к черту из-за тебя.

Он еще раз ударил ее. Мадди застонала и вжалась в дверь. А потом, когда на глаза у нее навернулись слезы и все поплыло от боли, она увидела, что телефон оказался на ее сиденье.

Он лежал между ней и спинкой сиденья, и если она немного подвинется вперед, ну совсем немного, то сможет дотянуться до него руками.

Но он ни в коем случае ничего не должен заметить.

– Почему бы тебе не оставить меня в покое? – спросила она, чтобы как-то отвлечь его от того, что она собиралась сделать. – Я тебе ничего плохого не сделала.

Она немного продвинулась вперед. Если бы ей теперь удалось ухватить телефон…

– Потому что меня ждут большие дела. Ты, может быть, когда-то видела меня, узнала меня, сказала об этом кому-то – и тогда мне моих планов не видать. То же с другими. Все они – скелеты в моем шкафу, а я пытаюсь его очистить.

– Я бы никогда ничего про тебя не рассказала, – сказала она, потихоньку передвинув сцепленные наручниками руки и дотрагиваясь до телефона. – Я никому ничего и сейчас не скажу, если ты меня отпустишь.

Это было, конечно, ложью, и она знала об этом, но ей надо было как-то заговорить ему зубы, чем-то отвлечь его, чтобы он не догадался, что она задумала.

– Ну ладно, хватит.

Он тяжело дышал, она чувствовала, что он все больше и больше злится. С сильно бьющимся сердцем ей удалось наконец взять телефон.

– У меня есть на тебя планы.

Голос у него стал задумчивым, он посмотрел на нее. Мадди застыла на месте. Неужели он понял, что она собиралась сделать? Неужели он догадался?

Но он опять перевел взгляд на дорогу.

– Я собираюсь убить тебя. А потом позвоню твоему дружку и расскажу, где тебя найти. Когда он приедет, я убью и его. Он собирался использовать тебя в качестве приманки, чтобы заманить меня в ловушку? Так вот, я сам использую тебя как приманку и убью его.

Уэлш держал телефон у нее перед лицом, когда говорил, чтобы Мадди попрощалась с Сэмом.

Она смотрела на телефон, представляя себе лицо Сэма на другом конце провода. Зажав теперь телефон в ладони, она сосредоточилась, стараясь представить себе, как там были расположены кнопки.

Она произнесла про себя краткую молитву, а затем нажала на кнопку – как она надеялась, на «перезвон».

Сэм в это время ехал на машине с Гарднер. Он вез ее в гостиницу, где у них была штаб-квартира, когда зазвонил телефон. Он выхватил его и посмотрел на определитель номера.

На экране высветилось: «Ошибка».

Ему показалось, что сердце у него остановилось, а весь мир отодвинулся куда-то и стал совсем маленьким. Когда он откидывал крышку телефона, он увидел, как дрожат у него пальцы.

– Маккейб, – сказал он.

– Ты ведь его ненавидишь, правда? – сказала Мадди, продолжая разговор. Она должна была это сделать, потому что знала, что Сэм обычно говорит «Маккейб» и все.

– Черт побери, да, я ненавижу этого примерного типа, который только и знает, что работать. Он у нас неподкупный. – Уэлш произнес это с издевкой, как ругательство. – Он начал копаться в старых делах, которые были уже закрыты. Списаны. И он начал пытаться раскрыть их в свободное от работы время. Я должен был отвлекать его, чтобы он не обнаружил, что это я убил Лероя Баумана.

– Лероя Баумана? – спросила Мадди. Ей оставалось только надеяться на то, что она нажала на нужную кнопку.

– Еще одного неподкупного спецагента, – ответил с ненавистью Уэлш. – Я побоялся, что, если я разделаюсь с Маккейбом, пока он занимается делом Баумана, кто-то может связать это воедино и заподозрить меня. И вот поэтому я постоянно посылал Маккейба в другие города, как-то отвлекал его, пытался подстроить дело так, что его могли убить по другой причине. А еще мне надо было расчистить прошлые завалы, как я тебе уже говорил.

– Например, когда ты взорвал дом, где находился мой отец?

Мадди почувствовала, как у нее по спине потекла струйка пота. Они ехали по проселочным дорогам, которые становились все более темными и безлюдными. Уэлш высматривал что-то впереди, как будто боялся пропустить какой-то знак.

– А ты сообразительная! – Уэлш бросил на нее ядовитый взгляд, а машина тем временем перевалила за гору. – Да, я сделал это. Я взорвал тот дом.

Теперь они оказались у подножия горы. Оглядевшись вокруг, Мадди увидела круглую низину с обрамлявшими ее со всех сторон горами. Это была сельская местность, огоньков нигде видно не было. Слева, через поле, она увидела какую-то водную поверхность. Это был маленький пруд, выглядевший очень мирно под звездным небом. На противоположном берегу пруда стоял старый амбар, за ним Мадди увидела холмы, поросшие тонкими сосенками.

Машина подпрыгивала на ухабистой гравийной дороге, заросшей травой.

– Я нашел это место вчера, – сказал он, глядя на нее со своей отвратительной улыбкой. – Специально для тебя.

Он выключил мотор и свет и вышел из машины.

О боже, вот и все.

Я не хочу умирать. Пожалуйста, ну пожалуйста, Боже, не дай мне погибнуть.

Он обошел машину спереди и направился к ней. Она почувствовала, как ее охватывает животный страх. Неужели ничего уже нельзя было сделать?

Она попыталась высвободиться из-под ремня безопасности, но безуспешно. Может быть, ей удастся каким-то образом перекинуть руки вперед и освободиться от наручников? Она попыталась это сделать и не смогла. Он был почти у ее дверцы.

Он взялся за ручку дверцы. В свете звезд в его второй руке блеснуло что-то металлическое. Наверняка пистолет.

И вдруг она вспомнила с потрясающей отчетливостью все звуки, сопровождавшие гибель Кэрол Уолтер. Она тоже будет умолять его? Будет ли она плакать?

Дверца раскрылась. Мадди услышала хор многочисленных насекомых.

– Ну, выходи, куколка, уже пора.

Все у Мадди внутри сжалось в кулак. Нет. Он отстегнул ее ремень безопасности. А потом схватил ее за прядь волос и потянул из машины. И тут он увидел телефон.

– Какого черта? – Он обернулся и посмотрел на нее, его лицо было безобразным, устрашающим.

Внезапно Мадди увидела, что к ним приближается вертолет. Яркий прожектор осветил ее и Уэлша своими лучами.

– ФБР! Ни с места! Бросьте оружие! – прогремел с неба приказ, отдаваясь эхом.

Взглянув на вертолет, зависший над ними, Мадди увидела снайпера с винтовкой, дуло которой было нацелено в голову Уэлша. А дальше, за возвышенностью, она увидела целую колонну полицейских машин, мчавшихся к ним на полной скорости.

– Бросьте оружие! Сейчас же!

Уэлш подчинился. Бросив на нее дикий взгляд, он выпустил ее волосы. А потом полицейские окружили их, и все закончилось. У Мадди подкосились ноги, и она повалилась на землю.

Выскочив из первой машины, как только она со скрежетом затормозила, Сэм увидел, как Мадди упала, и подумал – на одно только ужасное мгновение, – что этот подонок выстрелил в нее. Он со всех ног побежал, присел на корточки рядом с ней, в то время как остальные бросились к подозреваемому. Это был Смолски. Они с Гарднер слышали каждое его слово, как только заработал телефон. Они не узнали его по голосу – голос все-таки был изменен. Но некоторые его слова и информация о том, что Смолски работал в то время в Балтиморе, подготовили почву, Сэм и Гарднер не были сражены наповал.

– Сэм, – прошептала Мадди, когда увидела, что он рядом. Они обнялись.

Он быстро проверил, не ранена ли она, а потом подхватил ее на руки и держал так, прижав к себе, пока они оба не перестали дрожать.

Эпилог

Пятница, 22 августа

Мадди поспешно вошла в маленький частный терминал в аэропорту Сент-Луиса около пяти часов вечера. Джон позвонил ей час назад и сообщил, что Сюзан Аллен срочно просят вернуться в Новый Орлеан. Как владелец «Криэйтив партнерс» она считала своим долгом проводить Сюзан, да и Зельду. Последние полтора дня были очень насыщенными. Сэму нужно было слетать в Виргинию, чтобы завершить там все дела. Правда, сегодня он должен был вернуться. Мадди собиралась его встретить, как только проводит Сюзан и Зельду. Он позвонил прошлой ночью и сказал, кроме всего прочего, что сейф нашелся. Он смог разыскать его по адресу, который ее отец нацарапал на визитке, о которой предупредил, чтобы она ее хранила. Она взяла из их квартиры эту визитку, свою любимую плюшевую собаку Фаджи и еще несколько самых необходимых вещей, перед тем как бежать, а потом зашила визитку вместе с другими последними свидетелями жизни Лесли До-лан – часами, которые подарил ей отец, и школьным кольцом – в подкладку Фаджи. Сейф находился там, где и оставил его Чарльз Долан, и в нем хватало вещественных доказательств, чтобы надолго засадить в тюрьму тех бандитов и полностью очистить ее от подозрений. Чарльз Долан записал на пленку то, как Кен Уэлш – Смолски – шантажировал отца обвинениями, которые могут предъявить его дочери. Отец напрямую спросил его, не волнует ли его, что эти обвинения фальшивые, и Смолски ответил, что нисколько.

Мадди издали увидела Сюзан и Зельду в роскошном зале ожидания, устланном бежевыми коврами. Не заметить Зельду было трудно. Зельда, сидевшая в клетке, конечно, выла.

Все взгляды были устремлены в их сторону. Джон пытался успокоить Сюзан, у которой был такой вид, будто ей вот-вот станет плохо.

И никто не давал бедной Зельде ничего вкусного.

Мадди закатила глаза.

– Есть здесь у кого-то какая-нибудь еда?

Джон порылся в кармане и достал мятную конфетку. Мадди схватила ее и просунула сквозь прутья Зельде. Вой тут же прекратился, и Мадди услышала знакомое пофыркивание.

У нее заныло сердце. Она будет скучать по Зельде.

– Она ведь вам нравится, правда?

– Я ее просто обожаю, – сказала Мадди и поняла, что она вовсе не покривила душой.

– Так возьмите ее себе.

– Вы хотите отдать мне Зельду?

– Это не Зельда, – сказала, всхлипнув, Сюзан, и у Мадди отвисла челюсть. – Это собачка, которую я взяла из приюта для бездомных животных в Новом Орлеане.

– А что случилось с настоящей Зельдой? – спросил Джон, глядя в пол.

– Она убежала от меня в парикмахерской еще там, в Новом Орлеане, – сказала Сюзан. – Там работают мои друзья, и мы искали ее повсюду три недели. Я, конечно, не решилась рассказать об этом миссис Бремер. – Сюзан содрогнулась. – Но мне позвонили сегодня утром. Они нашли ее, так что я теперь тогу спокойно вернуться домой.

– Спокойно вернуться домой? – переспросила Мадди.

– Я привезла Зельду – нет, не Зельду, а вот эту собачку, – не успев предупредить вас заранее, просто потому, что я боялась миссис Бремер. Она уже начала что-то подозревать. И не беспокойтесь, на вашем контракте это никак не отразится.

Глядя на Джона, стоявшего с раскрытым ртом, Мадди понялa, что ее рот открыт тоже.

– Мисс, – обратилась к ним стюардесса. – Вы готовы к посадке?

– Да, – сказала Сюзан. Она посмотрела на Мадди. – Так вы хотите ее взять или нет? Я всегда могу забрать ее и отдать обратно в приют, если вы ее не хотите.

Зельда зафыркала.

– Конфету! – обеспокоенно обратилась Мадди к Джону, который тут же полез в карман.

Она дала мятную конфетку Зельде и вдруг почувствовала, что очень хочет быть хозяйкой этой собаки.

– Я хотела бы оставить Зельду у себя, – сказала Мадди.

– Но это не Зельда. – Сюзан уже повернулась, чтобы идти на посадку. – Я вернусь через пару недель с настоящей Зельдой.

– Ты что, с ума сошла? – спросил ее Джон, когда они уже выходили из терминала. – Эта собака – настоящий монстр.

– Нет, ничего подобного, не говори так о ней!

Мадди поставила клетку на тротуар и осторожно открыла дверцу. Собака тут же выскочила, и Мадди едва успела схватить конец поводка. А потом она подтащила ее к себе, взяла на руки и посмотрела в ее блестящие черные глаза.

– Ты теперь моя, – сказала она. – И для меня ты всегда останешься Зельдой.

И тут она заметила, как навстречу ей идет по тротуару Сэм. На нем были пиджак и галстук. Выглядел он таким красавцем, что у нее перехватило дыхание. Он взглянул вверх и улыбнулся, увидев ее. Мадди почувствовала, что ее сердце затрепетало. А потом она подумала: наконец-то у меня есть все, чего я всегда хотела.

Любимый мужчина. Собака. И жизнь, которую удалось вернуть. Теперь уже навсегда.

Content

Карен Робардс
Приманка

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Эпилог