Дмитрий Самохин

ГЕМОВЕР

1

Бардум жил на окраине Большеграда в квартале Четырехрукого в двух шагах от крепостной стены в двухэтажном доме, больше напоминающем маленькую крепость, чем жилище ремесленника. Такой выбор места жительства мог удивить обывателя. С какой стати гному селиться так далеко от квартала Длиннобородых, да к тому же в таком неспокойном местечке. Квартал Четырехрукого испокон веков славился дурно. Здесь жили в основном люди сомнительных профессий. Воры и наемные убийцы, грабители и шулера, проститутки и похитители детей, а главное чернокнижники. Эдиктом Большеградского старосты Тардума чернокнижники ставились вне закона, тех же «кто замечен за сим греховным занятием, казнить не медля усекновением обоих рук и глазовыкалыванием». Но здесь под сенью Четырехрукого они находились в безопасности. Городская стража знала о тайнах квартала Четырехрукого, но закрывала на это глаза. Уж лучше иметь клоаку под боком и контролировать ее, чем выжечь без остатка, и грязь расползется по всему Большеграду.

Из нелюдей в квартале помимо Бардума проживали Гардель Скороход, принадлежащий к расе гральхов, видом напоминающий трехметрового человека, половину роста которого занимали ноги. Гральхи в Пойменьской империи редкая птица. В Большеграде всего один и есть Гардель Скороход, служащий в Уделе Путей и Известий. «Такого урода», как часто его называли за глаза и в лицо люди, терпеть в приличных кварталах не стали, и Удел Порядка и Спокойствия определил Гарделя на поселение к Четырехрукому. Подобная участь коснулась Шершва Грязноухого, большого лохматого тролля, живущего от дома Бардума в трехстах шагах. Шершв трудился в каменоломнях Грохора, лежащих в ста лигах на север от Большеграда. Два месяца пропадал на каменоломнях, две недели просаживал на выпивку и женщин в кабаках Большеграда свои кровно заработанные. Третьим не человеком у Четырехрукого за пазухой жил Флёгль – Темный Эльф. И что самое странное жил он под одним кровом с Бардумом, с коим и водил дружбу. Поговаривали, что раньше Флёгль служил в Эльфийском Уделе, но кто же теперь проверить может. К тому же Флёгль и Бардум вели жизнь незаметную. Неделю в Большеграде. Несколько месяцев о них ничего не слышно, а дом, точно мертвый стоит.

Чем занимались Бардум и Флёгль? Что их свело вместе? Почему Бардум удалился прочь от гномьего братства, а Флёгль держался в стороне от Эльфийских домов, никто сказать не мог. Когда они пребывали в Большеград, все время просиживали в доме, если же и выбирались в город, то чаще всего на улицу Прокаженных в таверну «Три кружки». Таверной владел старина Гримо, бывший вор, висельник, чудом избежавший петли. Спас Императорский указ о помиловании. Если же друзья не сидели в таверне, то прогуливались по кварталу Менял. Чаще всего задерживались на улице Магов, где обходили все лавки в поисках необычных Маговидов. Вот уж что точно привлекало и сближало друзей необычные Маговиды. Бардум обожал их. Флегль разделял его страсть.

Когда друзья сиживали дома, к ним часто под вечер приезжали кареты со странными людьми, скрывающими свои лица. Кареты найменные, без гербов, чтобы никто не мог опознать людей, которых они привозили. Иногда кареты привозили и не людей. Гости по долгу проводили время в доме, решая с друзьями какие-то вопросы. Чаще всего после таких посещений друзья исчезали надолго из города.

Но в квартале Четырехрукого никому до других дела нет. Разве что людям Черствого Беннасси, который держал весь квартал в ежовых рукавицах, имея с каждой сделки и операции хороший кусок. Никто не осмеливался работать без одобрения Черствого на его земле. Никто не пытался его обмануть в доле. Одни только Бардум и Флёгль не понятно чем занимались, проживая на его территории. Но у Черствого Беннасси не было никаких доказательств. Он не знал, чем занимались друзья, однако не оставлял «странный дом» в покое. Много раз пытался вызнать у кучеров найменных карет, кого они возят в дом гнома и эльфов, но те ничего не знали.

«Странный дом» пользовался пристальным вниманием капитана городской стражи барона де Толля. В квартале Четырехрукого барон правил наравне с Черствым Беннасси. Это единственный конкурент, кого терпел Черствый, охотно делясь информацией и прибылью. Своя рука в Своде Уделов полезное знакомство. Но и барон де Толь не мог понять, в чем соль «Странного дома», кто такие гном и эльф, проживающие в нем, и чем они занимаются. Это неведение раздражало барона. Жизнь в Большеграде лежала у него перед глазами. Все ясно и понятно. Каждый уголок на виду. Все тайные сговоры и аферы под контролем, а тут двое, о которых ничего не известно.

Последний день сентября выдался холодным. С утра зарядил дождь. Солнце выглянуло и тут же исчезло, поглощенное тяжелыми набухшими тучами. Жизнь в квартале Четырехрукого текла своим чередом, не обращая внимания на капризы погоды. К вечеру возле дома гнома и эльфа остановилась найменная карета, из которой появился грузный господин в черном костюме с капюшоном. Из-под плаща выглядывал кончик меча. Господин в черном не оборачиваясь, постучался в ворота дверным молотком. Его ждали. Дверь тут же открылась. Господин скользнул в открывшийся дверной проем.

– Ты это видел, Черт!!! – спросил хмурый одноглазый мужик в дождевике и высоких сапогах с ботфортами, внимательно наблюдавший за странным домом.

Двое стояли в тени соседней улицы, внимательно наблюдая за странным домом.

– Видел, Рохля. Видел, что делать будем?

– Что делать? Как ты думаешь? Папаша Беннасси строго настрого сказал, как кто появиться, ему тут же об этом шепнуть.

– Так что ты ждешь, Рохля?

Рохля задрал рукав дождевика, обнажил левую руку. В районе запястья у него красовалась татуировка – пентаграмма мгновенного маговызова. Вторая половина татуировки находилась на ладони правой руки. Рохля соединил татуировки и прошептал «Беннасси». Руки объяло голубое пламя, в котором появилось лицо вызываемого.

– Рыбка на крючке, – прошептал Рохля.

– Режьте кучера. Ребята идут, – произнесло лицо из голубого пламени.

Рохля кивнул, размыкая татуировку.

В то время как Рохля и Черт связывались с хозяином, позади странного дома группа из шести человек в черных плащах докладывала о появлении незнакомца барону де Толлю.

Лицо барона де Толля выглянуло из синего пламени.

– Слушаю.

– Хозяин, у них гости. Все как уславливались?

– Действуйте, Бармак. Поймайте их. Потом вызовите меня. Я хочу знать, кто к ним ходит и зачем.

Бармак разорвал магосвязь и дал отмашку. Вскинулись кошки на кирпичную стену. Бойцы полезли вверх. Скользили ловки и бесшумно. Через минуту они уже оказались во дворе дома.

В это время Рохля вихляющей походкой изрядно поддатого человека приблизился к найменной карете и попытался забраться внутрь.

– Эй, осади. Зараза. А ну. Я тебя, – проснулся на козлах кучер и попытался стегнуть Рохлю кнутом.

Рохля с легкостью ушел от кнута, взвился вверх и всадил в горло кучера нож. Круговое движение и голова завалилась на спину. Тело стало падать. Рохля подхватил его, усадил назад, поправил голову, так чтобы со стороны казалось, будто кучер прикорнул на козлах.

Рохля спрыгнул на землю и махнул рукой. Из тени появился Черт, подбежал к стене, забросил кошку на стену, проверил ее на прочность и полез.

Оказавшиеся во дворе головорезы Бармака, расположились в траве, так чтобы их не было видно из освещенных окон, распаковали заплечные мешки и извлекли магический запас, переданный бароном. Натянув на руки и ноги специальные накладки, с наложенным заклятием «паучий бег», бойцы связали мешки, закинули за спину, и полезли вверх по стене на крышу дома, словно всю жизнь только так и передвигались.

Бардук возглавлял отряд.

Рохля и Черт, перемахнув через стену, отворили ворота, в которые тут же тихо втянулись десять головорезов Беннасси из числа «Живодеров», личной гвардии Черствого.

В то время как враг проникал на территорию странного дома, хозяева встречали гостя.

Бардум низенький кряжистый гном с заросшим лицом, кривым от перелома носом и косым рубцом на лбу от собратьев гномов отличался цветом волос. Гномье племя выделялось черными или медными волосами, блондинов среди них не наблюдалось. Только вот Бардум таким уродился. Мало того, что густые волосы на голове у него снежного цвета, так еще и брови, усы и борода также были белыми.

Он встретил гостя возле ворот и проводил его в дом, где принял плащ, повесил его на треногу и показал дорогу в гостиную. Там трещал сухими поленьями камин. Гость с легкостью расстался с верхней одеждой, но лицо так и не открыл. Под капюшоном у него оказалась черная маска, испещренная крохотными драгоценными камнями.

– Располагайтесь. Ёж вам в бороду. Чего ездите все. Ездите. Как будто времени другого нет, чтобы ездить, – разворчался Бардум, направляясь за Флеглем, – Говорено же, что отдыхаем. Работу не берем. Чего ездить то? Господ почтенных отрывать от занятий. Нет. Ездить будут. А вот вызвать бы на их старые лысины стражу, чтобы перцу задали от души, так нет нельзя. Делу повредить можно. А нам делу вредить не надобно.

Флегль целый день не вылезал из своей комнаты на втором этаже, что-то мастерил, и, кажется, коротал время за Маговидом. Бардум в другое время с удовольствием составил бы ему компанию, но сегодня настроение не то, да и дел своих поднакопилось.

Бардум приводил в порядок амуницию. Точил пару мечей, которыми владел куда лучше, чем многие его родичи привычной гномьей секирой. Исследовал магические запасы, коих оставалось не так много. На один поход вполне могло хватить, но не больше. Значит, предстояло заглянуть в Удел Магии и заказать магистру необходимые изделия.

Поднявшись по старой рассохшейся лестнице с массивными дубовыми перилами, Бардум сделал несколько шагов к комнате Флегля и замер. Ему почудился подозрительный шорох, доносящийся с крыши.

Бардум насторожился. Может, кошки на крыше чудачат? Хотя откуда там кошкам взяться. Флегль целых два заклинания «отчуждения» израсходовал, чтобы всякая живность не донимала. Стало быть, чужак. А что чужаку может потребоваться в его доме? Если с крыши лезет, то вряд ли что-то доброе и стоящее. А если тать, то с ним и церемониться ни к чему. Болт в ухо, дабы не расслаблялся.

Бардум в мгновение преобразился. От неуклюжего, громыхающего и ворчащего гнома ничего не осталось. Откуда-то появилась кошачья ловкость и грация, а главное бесшумность. Он подкрался к двери Флегля и простучал условный сигнал опасности. Дверь тут же открылась, и на него взглянул внимательный готовый к бою Флегль. В его руках покоился магобой, изготовленный к битве. Магобой напоминал внешним видом обычный арбалет, только вместо болтов в него заряжались шары с заклинаниями. Из-за плеч выглядывал легкий эльфийский меч. Темные с седыми прядями длинные волосы, собранные в косу на затылке. Пристальный немигающий взгляд серых глаз. Вытянутое лицо. На лбу еле видная татуировка – черный лебедь, рвущий себе грудь изогнутым клювом – знак принадлежности к эльфийскому клану. Вздернутые эльфийские уши.

Флеглю ничего говорить не надо. Сигнал опасности насторожил его. Он уже прислушивался к старому дому, пытаясь найти опасность.

«Живодеры» Беннасси под предводительством Рохли и Черта просочились к дому. Недаром Черствый заставил их отрабатывать эту тактику дюжину дней кряду. Каждый знал свое место, вызубрил план до буквы и знал, что ему делать.

Рохля расположился возле входной двери. Из заплечной сумки он извлек крохотный мешочек, развязал тесемочки, высыпал серый порошок на ладонь и выдул его на дверь. Порошок поднялся облаком и осел на деревянной поверхности. Тут же на двери проступили оранжевые горящие буквы заклинания «от ворога». Рохля так и предполагал. Если уж гном и эльф так таятся от посторонних, то и дом должны хранить, пуще зеницу ока. На этот случай у него был припасец. Из сумки он извлек два флакона и оторвыш серой ветоши. Кто бы увидел со стороны, никогда бы не признал в неприметной холстине редкую и дорогую «рудинку», заклятие способное открыть любые двери, даже если они охранялись отборными охоронными заклинаниями. Рохля открыл флаконы и вылил содержимое на «рудинку», отбросил пустые стекляшки, встряхнул ткань и бросил на дверь. Серая ветошь на глазах принялась расти. Она распространялась во все стороны, съедая дверь. Вскоре «рудинка» полностью поглотила дверь. Рохля выждал пару секунд и осенил дверь секретным знаком, активировавшим заклятие.

Прозвучал тихий хлопок, и дверь исчезла вместе с «рудинкой».

Путь свободен.

Оказавшись на крыше головорезы Бармака тут же рассредоточились. Сам же предводитель извлек из сумки сложенный вчетверо план дома, переданный ему бароном де Толем. Барон же план получил в Уделе Градоимущества, где хранились все чертежи городских строений. Бармак мигом сориентировался и нашел искомое. Чулан на верхнем этаже. Через этот чулан они намеревались проникнуть в дом. Отыскав нужное место на крыше, он подозвал захваченного с собой чернокнижника. Хотя законом их ворожба и был объявлена вне закона, но знать не чуралась водить с ними знакомство и нередко прибегала к их услугам.

– Здесь, – показал он.

Колдун бросился к указанному месту. Полы его плаща раздулись в разные стороны, отчего он напомнил Бармаку огромного черного ворона-падальщика. Тысячи таких ворон он видел на Скелосских полях во время Великой битвы. Как давно это было.

Что там творил колдун, Бармаку видно не было. Но через несколько минут чернокнижник поднялся, обернулся и хищно улыбнулся.

– Готово, – сказал он, – «брешь» установлена.

Бармак махнул рукой, и бойцы один за другим потянулись к заклятому месту.

С виду та часть крыши, где чернокнижник установил свою «брешь» ничем не отличалась от остальной. Та же черепица, только чуть светится. Но как только боец вступал на нее, тут же проваливался вниз.

Один за другим головорезы просочились в дом. Последним шел чернокнижник и Бармак.

Гость дома, человек в черной маске, прибывший к гному и эльфу по делу чрезвычайной важности, услышал подозрительный шум в коридоре. Он насторожился. Поднялся из кресла и скользнул к приоткрытой двери.

Бардум ушел за эльфом, но вряд ли это он топает, словно стадо элефантов, спешащих на водопой. Хотя гномы и славились своей видимой неуклюжестью. Уж ему то известно, какими страшными и беспощадными войнами оказываются гномы на полях сражений.

Гость бесшумно извлек меч из ножен и приготовился.

Он не сомневался, что в дом проник враг.

Флегль вопросительно посмотрел на гнома.

Бардум кивнул, показывая, что он тоже слышит шаги в конце коридора. Если быть точным в чуланчике, которым они почти не пользовались. Бардум и вспомнить не мог, когда он последний раз туда заглядывал.

Флегль выскользнул за дверь, нацеливая магобой на дверь чуланчика. Бардум метнулся к себе. На поясе у него болтался кинжал. В настоящей схватке это оружие вряд ли могло представлять большую угрозу. Вооружившись, он присоединился к другу.

Оба чувствовали, что до начала схватки оставались считанные секунды.

Когда все оказались в чулане, Бармак посчитал, что таиться больше нечего. Он хлопнул ближнего по плечу.

– Рвем, – прохрипел он.

Головорезы саданули в едином порыве в дверь, и та вылетела.

Бойцы бросились в дом.

Бармак видел дальнейшие события через плечи солдат. Он увидел вихрь, ввинчивающийся по стенам и потолку, стремительно приближающийся к ним. Вихрь на поверку оказался эльфом. В его руках бился как заведенный магобой, посылая смерть солдатам Бармака.

Бармак ничего не мог с этим сделать.

Он понял, что схватка проиграна. Его бойцы рассыпались в прах у него на глазах, так и не вступив в битву.

Только чернокнижник, сжавшись в комок, что-то шептал, потрясая рукавами плаща. Внезапно он раскрыл полы плаща, словно крылья, и вскричал:

– КРРРАААХХХХТТТТТЫЫЫЫЫХХХХ!!!!!

Дом встал на дыбы, затрясся словно в припадке. Вспыхнул яркий свет, будто перед глазами Бармака демоны ада разверзли пасть преисподни.

Рохля пустил бойцов первыми. Сам держался позади авангарда. Они просочились по коридору к лестнице на второй этаж. Черт заглянул в гостиную, в то время как двое бойцов углубились в поварскую. Черт сделал шаг в гостиную и вздрогнул. Рохля видел, как из его спины появилось обагренное лезвие меча. Тут же лезвие исчезло в возвратном движении. Ноги Черта заплелись. Он оглянулся. В его глазах стояла боль и смерть. Рохля видел. Другу уже не помочь. В следующую секунду голова Черта слетела, отрубленная мощным ударом.

Дверь чулана пала. В ту же секунду Флегль прыгнул и убыстрился. Бардум знал, что на ногах эльфа надеты сапоги, заряженные заклятьем «земля-воздух». В таких сапогах эльф мог ходить и бегать по любой поверхности, даже по потолку. Чем Флегль и воспользовался. Он убыстрился. Подобно штопору Флегль ввинтился в пространство коридора. Пол сменялся стеной, потолком, противоположной стеной и снова полом. Все это время Флегль не переставал стрелять из магобоя.

Появившиеся из чулана бойцы в черных плащах с обнаженными мечами не ждали такого приема. В кого попадали снаряды магобоя, тут же рассыпались на глазах в пыль, оставаясь при этом в сознании.

Бардум не любил магобой и никогда им не пользовался. Но Флегль обожал эту игрушку. Магобоев в Пойменьской империи раз-два и обчелся. Один у Флегля, да два при дворе его императорского величества.

Врагов почти не осталось, когда Флегль соскочил со стены и остановился. Он отбросил в сторону разряженный магобой и обнажил меч. Бардум бросился к нему. Встал рядом плечом к плечу.

В ту же секунду друзья увидели незамеченного ранее человека-ворону. Он распахнул полы плаща и дико закричал. Дом содрогнулся и забился в припадке. Вспыхнул свет, ослепивший друзей.

Рохля закричал:

– УУУРРРРЫЫЫЫЫКККККИИИИ, туда!!!!!!!

«Живодеры» Беннасси тут же послушались и бросились к тому месту, где упал мертвый Черт.

Бардум услышал крик, донесшийся с первого этажа, и подумал:

«Там кто-то есть»

Но в ту же секунду ему стало не до боя, шедшего внизу.

Магическая волна ударила его в грудь и отбросила к лестнице.

Живодеры, бросившиеся в гостиную, остановились, словно наткнулись на непреодолимую стену. Этой стеной оказался таинственный Гость эльфа и гнома. Он вынырнул из комнаты со сверкающим клинком в руке. Двое воинов тут же рухнули на пол, пытаясь подобрать выпущенные кишки.

Зазвенели клинки. Живодеры схлестнулись с Гостем, который оказался превосходным фехтовальщиком. Атакованный одновременно с шести сторон, он с легкостью парировал все атаки и усиленно напирал. Рохля видел, что Живодеры обречены. Их смерть дело нескольких минут. Им не остановить Гостя.

Рохля скинул с плеч сумку и залез внутрь. Только один шанс на спасение. Только один. И зачем он связался с Беннасси и согласился выполнить этот заказ. Его руки дрожали, но он все же нащупал «стальное покрывало». Если он применит это заклятие, Живодеры все равно погибнут, но они прихватят с собой Гостя.

Рохля вырвал руки из недр сумки. С его пальцев скользнул носовой платок из роскошного выйменьского хлопка. Заряженный заклятием «стального покрывала» платок взвился в воздух и разорвался изнутри тысячами стальных шипов. Шипы со свистом разлетелись в разные стороны, пронзив Живодеров. Мертвые тела упали на пол. Только от Гостя в маске шипы отскочили.

Рохля увидел, что проиграл. Он не успел испугаться.

Гость шагнул вперед, и меч пронзил горло Рохли.

Бардум с трудом поднялся с пола и с упорством, достойным первопроходцев Ледяных островов, пошел вперед, держа перед собой сверкающий меч.

Чернокнижник, увлеченный попыткой поджарить огненными шарами скачущего по стенам Флёгля, не видел гнома. Но зато его заметил Бармак. Проскочив мимо колдуна, Бармак выхватил меч и накинулся на гнома.

Бардум с легкостью отклонил рубящий удар сверху и попытался рубануть по животу, но тут же наткнулся на глухую защиту. Клинки заплясали в руках опытных войнов.

Гость почувствовал неожиданное домотрясение. Увидел вспышку магической активности.

Где-то наверху в бой вступил могучий чародей.

Гость бросился к лестнице. Наверху нуждались в его помощи. По дому еще бродили Живодеры, но они уже были не опасны. Если и нападут, то не страшно. Вероятнее всего, увидев участь, которая постигла сотоварищей, драпанут со всех ног.

Чернокнижник поймал эльфа в магический капкан. Флегль не мог пошевелиться, застыв статуей на потолочной балке. Он изготовился к заклятию «булавки», намереваясь нанизать бунтаря эльфа, будто бабочку, когда увидел человека в черной маске на лице и почувствовал неимоверную магическую мощь, волнами исходящую от Гостя. В ту же секунду столб огня ударил чернокнижника в грудь, выжигая дыру. Колдун ничего не мог поделать. Он сорвал капкан с эльфа, перекинув энергию на защиту, но защита промялась, словно бумага и испарилась. Чернокнижник вспыхнул, превратившись в живой факел.

Бардум аккуратно прощупывал противника, выжидая момент для последней атаки.

И вот он представился. Бармак, отвлеченный появлением Гостя, раскрылся. Бардум тут же воспользовался этим. Кинжал сорвался с его руки и полетел в цель. Он угодил Бармаку в грудь. От удивления Бармак вытаращился на вошедший по рукоять кинжал, из-под которого уже струилась кровь. Бармак зашатался, выронил клинок, попытался вытащить кинжал, но Бардум взметнул меч и снес голову несчастному.

Флегль спрыгнул с потолка.

Бардум, отерев лезвие меча о тело противника, вернул его в ножны.

Гость не шевелился.

– Кто ты? Что тебе надо? – пропел эльф.

– Я хочу нанять вас для работы, – произнес, взвешивая каждое слово Гость.

2

– Эй, просыпайся!! Навозная жаба!!! Вставай, кому говорят!!! – послышался извне голос.

Лейтенант Кёгль активировал экстренный выход из вирт-пространства. Через минуту он уже смотрел на капитана Полякова, готовый исполнить любое приказание.

– Опять в виртуалке своей бродишь? Чего на этот раз?

– Мир Большеграда, – отрапортовал Кёгль, – Эпизод с нападением на дом эльфа Флегля и гнома Бардума.

– Да расслабься, – улыбнулся Поляков, – Чего вытянулся во фрунт, будто на параде. Нам сейчас с тобой не на парад. Нам с тобой сейчас жопами в огонь лезть предстоит. Браксы перешли по всему фронту в наступление. Несколько сот тысяч пехоты. Поддержка восьми мотострелковых и танковых соединений «гапервахте». Сильная поддержка с орбиты. Орбитальная станция «Зев» доставила более трех тысяч ботов-истребителей. Так что расслабляться некогда. Хотя Большеград я люблю. Бардума там не очень с Флеглем этим. А вот Черствый Беннасси самое то. А еще этот Гардель Скороход, да Шерв Грязноухий неплохо.

– Значит, битва при Истриме все-таки состоится? – произнес лейтенант Кёгль.

– Она уже идет, – рявкнул Поляков.

3

Когда Гость ушел, сделав занятное предложение, Бардум и Флегль остались в одиночестве. Латать крышу и менять дверь в полночь уже поздно, да и не тянет. После вечернего боя работать не хотелось. Флегль поставил заклятие «двери», на то место, где когда-то стояла настоящая дверь. Теперь со стороны никто не заметит разницу. Крышу решили ремонтировать по утру. Вряд ли кто-то осмелится штурмовать во второй раз.

При помощи Гостя им удалось узнать, кто к ним пробрался. Гость поднял мертвых и заставил говорить. Черствый Беннасси и барон де Толль.

– Пора нанести им ответный визит вежливости, – пропел эльф.

– Это завтра. Я сейчас не согласен, мечом махать, как мальчишка.

– Может тогда маговид, – предложил Флёгль.

Бардум думал недолго.

Согласился.

Флегль принес шар маговида в гостиную, расположил его на резном столе. Друзья подвинули кресла поближе к столу и удобно расположились в них.

– Что у тебя на этот раз? – с интересом вопросил Бардум.

– Сражение при Истриме. Браксы перешли в наступление на позиции людей. Несколько сот тысяч пехоты. Машинерия разная. Боты-истребители. Будет горячо. Загружаемся? – спросил эльф.

И без вопроса он видел, что Бардум согласен.

Флегль протянул ему шапочку-контактер «маговида». Такую же надел себе на голову.

– Только чур. Играем до конца. Пока волшебный мир не распадется от заклятья «ГЕМОВЕР»

– По рукам, – легко согласился Флегль.

Они ударили по рукам.

Флегль активировал маговид. Гном и эльф перенеслись в волшебный мир, где отсутствовала магия и благородство схватки на мечах, где на полях сражения встречались люди, закованные в стальную броню, вооруженные «лазерными мазерами», и тяжеловооруженная бомбами Машинерия.

Гном взялся за людей.

Эльф встал на сторону Браксов.

Над Истримскими полями вскипела земля и небо.

Они сражались, как условились до победного слова, разрушающего все заклятия.

Пока не прозвучит: «ГЕМОВЕР».

Content

Дмитрий Самохин
ГЕМОВЕР