Дмитрий Щеглов

Княжна Анастасия

Глава первая

Появление княжны Анастасии

Нам пора рассказ начать,

Чудеса на нить низать,

Приподняв столетий маску,

Быль поведать вам как сказку.

Как– то утром, в ранний час,

С огорода, через лаз,

Вышла девочка с овчаркой,

Погулять, пока не жарко.

Слева дачи, справа пруд —

На пруду зверька клюют…

– Ой, спасите, помогите,

И драконов уберите!

Помогите кто-нибудь

Людоедов отпугнуть.

Писк несется из осоки,

Где две дерзкие сороки

Треплют словно червяка,

Непонятного зверька.

Он шипит на них как кошка

И кусает словно блошка.

Жалко только молодца —

Заклюют сейчас бойца.

Вот он прыгнул как кузнечик —

Люди, это ж – человечек!

Для собаки как приказ

Прозвучало слово “фас”.

В драку бросилась собака —

Без собаки разве драка?

Раскидала, как волчиц,

Та собака, дерзких птиц,

Морду в воду окунула

И зверушку хватанула.

А зверек заполз на нос

И как будто бы прирос.

Тут собака удивила,

По-людски заговорила,

Как из пушки бьет картечь —

Вместо лая льется речь.

– Чтоб была красивой драка, —

Говорит, ворча, собака, —

Надо в стойку, молча, встать,

Пасть в оскале показать.

Ты прости меня, хозяйка,

Что не стал я на лужайке

Ритуал весь соблюдать:

Зубы скалить и рычать.

Много чести будет птицам:

Хоть сорокам, хоть синицам —

Чтобы я, крутой. Карай,

Поднимал на птичек лай.

Ты видала, как я сходу

Отстоял зверьку свободу.

Дай-ка, гляну я теперь,

Что за блошка этот зверь.

Отцепи его, Алёна,

Хоть он мал, да носу больно.

Перестал хвалиться пёс.

Смотрит девочка на нос —

На носу сидит девица,

Никакая не тигрица,

Ни блоха, ни червячок,

А девица – светлячок.

Если строго разобраться —

Лет должно быть ей семнадцать,

Ну а весу – просто смех —

Тяжелей фундук-орех.

Хоть и нет нигде дракона,

Растерялась вдруг Алёна.

Боязливо, как в огонь

Тянет к носу пса ладонь.

И сажает, словно птицу,

На ладонь себе девицу.

Ты не скажешь, кто ты есть?

Кто тебя задумал съесть?

А бесстрашная девица

На ладошке копошится

И с ответом не спешит,

Платье сушит и молчит.

– Так и быть, тебе скажу:

Заколдованной хожу

По дорогам я России!

Я – княжна Анастасия!

Зачарованно смотрит Алена на ладонь. А на ладони сушится девица– пигалица, подставляя летнему солнцу то один, то другой бок. Под ветерком, как под феном, разлетаются в стороны её золотистые локоны. Пигалица их пальчиком завивает в кольца, укладывая ряд за рядом.

– А меня зовут Алена, – представилась девочка, – летом я живу на даче с бабушкой и дедушкой, – говорит она, – а осенью переезжаю обратно к маме в Москву. Дедушку зовут – Пантелей, бабушку – Дуся, а это овчарка, его песье величество – Карай.”

Как только пес услышал свое имя, он тут же радостно завертел хвостом.

– Есть у нас еще кот Турка, бабушка говорит, что он очень ленивый и хитрый, как сто котов. С нами он не любит гулять, он всегда гуляет сам по себе. А это наш дом.

Алена показала на небольшой деревянный домик с мансардой.

– А дальше живет Сережа с родителями. У них дом больше, кирпичный. А еще дальше магазин и станция. Есть еще школа и кинотеатр. Летом у нас хорошо!

Алена посчитала, что рассказала о себе все необходимое для первого знакомства и, увидев, что Настя привела себя в порядок и обсохла, спросила:

– А ты кто, Настя, волшебница или фея, или это секрет?

Пигалица Анастасия ей отвечает:

У меня секретов много

Часть от деда, часть от бога,

Собирала сотню лет,

За секретом я секрет.

Расскажу секрет я первый:

По старинному поверью,

Как коснусь я чьих– то плеч —

Человечью слышу речь.

Поняла тогда Алена,

Почему так упоенно,

Человечьим языком.

Пес рассказывал о том,

Как спасал от дерзкой птицы

Незнакомую девицу.

Удивилась несказанно Алена и спрашивает пигалицу Анастасию:

– Если ты, Анастасия, у меня на плече спрячешься, я тоже смогу так складно говорить?

Пигалица утвердительно кивает головкой.

Ты теперь – моя подружка.

Я шепну тебе на ушко —

Ты ж как попка– попугай,

Слово в слово повторяй.

И получится красиво,

Всем на зависть и на диво.

Мне не жалко, так и знай,

Сколько хочешь, повторяй.

А пока тебе наказ,

Помолчи на первый раз,

Не обмолвись, словом дома,

Что с тобою мы знакомы.

Алена поняла, что Анастасия хочет свое присутствие в доме у деда Пантелея оставить в секрете. Ура! Значит, она будет жить у нас невидимкой. У нее, у Алены теперь, своя, светленькая, красивая собственная фея-волшебница, которая умеет заставить разговаривать человечьим языком любого, даже вечно недовольного Карая. Ни у кого в поселке, да и в Москве, нет говорящей собаки. Правда, она видела, как в цирке собака считала до десяти, складывала и отнимала цифры, но лаять в ответ, это вам не говорить человечьим языком, да еще так складно.

– Оставайся с нами навсегда, – предложила Алена, втайне надеясь, что маленькая фея согласится.

Анастасия серьезно выслушала ее предложение и поклонилась Алене в пояс:

Я зайду к вам отдохнуть

И отправлюсь дальше в путь.

Я зайду к вам на немножко —

Ты не будешь против, крошка?

Удивленно смотрит пес —

Рядом с Настей он – утес,

А она Алену в шутку

Называет вдруг малюткой.

Захотелось ему взвыть:

– Разрешите мне спросить,

Если крошка вдруг девчушка,

Сколько ж лет тебе, старушка?

– Какой же ты невоспитанный пес? – перебила Карая Алена, – вечно суешь свой нос туда, куда тебя не просят.

Отвечает Настя так:

– Доморощенный остряк.

Пес ты видно не столичный,

И вопрос твой неприличный,

У меня теперь расцвет:

То ли сто, то ль триста лет.

Отбежал Карай в сторонку

Про себя честит девчонку:

– Не прошел еще и час,

Как ее от смерти спас,

А она уже забыла,

При хозяйке оскорбила.

Вечно гонят нас взашей

Самых верных кобелей!

– Нет, триста лет ей не дашь, – думает Алена, – столько лет не живут. Вон бабушка, ей всего шестьдесят лет, а какой она старой кажется, а Анастасии такая красивая, как лилия, или как ромашка. Нет, она не такая, как все; как бабушка, как дедушка, как пес Карай. Отвечает очень складно, так никто в поселке, и на дачах, и даже в Москве не говорит.

Хотела спросить Алена, где это Анастасия так складно стихами научилась говорить, но постеснялась. Сегодня идти на день рождения Сережи. Алена с утра целый час сочиняла поздравление, но так ничего у нее и не получалось. Сколько она ни подбирала рифму к имени Сережа, кроме слова “рожа” ничто другое не приходило ей на ум.

– Потом попрошу Анастасию, пусть поможет, – решила она.

Глава вторая

Лучший друг – Сережа

В это время через калитку со своего огорода на прогулку вышел соседский мальчик Сережа. Алена вдруг покраснела и быстренько с ладошки пересадила Анастасию на плечо, в ямочку между шейкой и ключицей. А Сережа подошел и спросил:

– Алена, хочешь я тебе ежика подарю?

– Зачем он мне?

– У тебя ежик будет, а у Светки не будет.

– Не надо мне твоего ежика. Можешь подарить Светке. Я ухожу домой, – сказала Алена и повернулась к Сереже спиной.

– Ты же только что вышла гулять. Бант два часа завязывала, у меня аж бинокль запотел.

– Ах, так ты за мной еще и подглядывал?

– Нужно было мне подглядывать, я на вашего кота Турку смотрел, как он с кухни на крышу что– то тащил.

– А откуда ты знаешь, что я бант завязывала?

Ну, ты так долго стояла перед зеркалом, я подумал, может мультики смотришь? Включил телевизор, а там ничего нет. Давай пруд, обойдем, – Сережа сменил тему разговора, – я покажу место, где я ежика нашел.

– Я с тобой не играю, – сказала Алена и свернула от пруда к своему огороду.

– Я тебе его все равно подарю, – закричал ей вслед Сережа.

А Анастасия выглянула из-за воротника, посмотрела вслед Сереже и, вздохнув, сказала:

– Что за глупая дикарка

Убежала от подарка.

Зря, Алена, ты спешишь,

От судьбы не убежишь.

Чую, мальчик он хороший,

Ну и что, что очень тощий.

– Не нужен он мне со своим ежиком, будет еще в бинокль подглядывать. Пусть один гуляет, – ответила Алена, а Анастасия засмеялась:

– Коль редискою краснеешь —

Значит скоро подобреешь.

В это время Алена украдкой смахнула со щеки слезинку.

– Ой, не плачь – шучу, шучу,

Если хочешь – замолчу.

Алена с Анастасией и следом Карай прошли через калитку в сад-огород и уселись под яблоней на скамейку. Алена поставила рядышком Анастасию, напротив улегся, Карай. Анастасия, оставайся с нами навсегда, – предложила Алена, – дедушка с бабушкой будут рады.

А Анастасия подумала и спросила:

– Дай Алена мне ответ

Дед у вас не людоед?

Коль он спец по этой части,

Не видать в гостях вам Насти.

А Карай, забыв нанесенную обиду, ткнулся осторожно в Анастасию и заговорил человечьим языком:

Не волнуйся, Настя, – нет,

Дед всего лишь – дармоед.

Баба каждый день твердит,

Что он просто троглодит,

Так что ты живи, не бойся

И за деда успокойся,

В этом доме, мне поверь,

Только я – зубастый зверь.

Кот не в счет, его, придурка,

Зря назвали что ли “Турка”.

Приглашаю как сестру

Жить царевной в конуру.

У меня для знатной гостьи

Есть всегда в заначке кости.

Заживешь как царь и бог,

Дай, побью я только блох.

Карай был счастлив от того, что смог, наконец, заговорить понятным, человечьим языком, что Алена с Анастасией его внимательно слушали, а самому себе он казался благородным рыцарем, который в честном поединке с сороками спас эту маленькую волшебную пигалицу, а теперь еще пригласил ее к себе на постоянное жительство. От избытка переполнявших его чувств он хотел лизнуть Анастасию, но та взобралась быстренько на коленку к Алене и оттуда обратилась к ней:

– Собачку лучше привяжи

И сколько хочешь с ней дружи,

А палку, так, на всякий случай

Ей, между прочим, покажи.

Алена ничего не сказала Анастасии, не знает же она, что Алёну вынянчил, Карай. Когда она была маленькая и лежала в кроватке или колясочке, Карай всегда находился рядом, и, как только она заплачет, тащил к ней бабушку или маму. А теперь ему в благодарность показывать палку. Нет, он обидится и отвернётся от неё. Карай хороший, ему не палку надо показывать, а сахарную косточку дать. Могла бы Анастасия, если ей и правда триста лет, знать об этом. А может, все триста лет она знала только плохих собак, и они, как сороки – драконы, хотели платье на ней порвать и только кусали ее. Бедная Анастасия. Алена спрятала ее у себя на плече, и они вошли в дом.

Глава третья

За обедом у бабы Дуси

А там шло разбирательство. Дед Пантелей с бабой Дусей ругались: кто-то стащил со стола рыбный пирог и вылизал все тарелки. Дед утверждал, что это мог сделать только Карай, а бабушка, наоборот, говорила, что пес не мог позволить себе переступить порог кухни, а во всем виноват кот Турка. У котов порода воровская, – утверждала баба Дуся, – а пес – он как солдат, всегда на службе.

Каждый из них остался при своем мнении. Дед повернулся и ушел в сад к пчелам.

– Баба, я кушать хочу, – сказала Алена.

– Проходи, моя радость, проходи, чадо, сейчас подам.

Анастасия, удобно устроившись в ложбинке, на плече Алены, стала смотреть, чем же будут кормить Алену, а чтобы бабушка не заметила её, она, как пуделёк челку, распушила впереди себя Аленины локоны. Когда бабушка повернулась к ним спиной, Анастасия зашептала:

– Чем сегодня баба с дедом

Нас покормят за обедом?

Попроси свою родню,

Пусть покажут нам меню.

Алена слышала и знала, что за обедом в торжественных случаях перед каждым гостем кладут меню или объявляют список подаваемых блюд. Так иногда поступали родители Сережи.

Алена не смогла дословно повторить за Анастасией, и у нее получилось так:

– Покажи, бабаня, мню,

Чем ты кормишь нас в меню.

Повторение прозвучало как дикая тарабарщина, и бабушка решила поправить внучку: Не мню Алена, а мне.

– Тебе бабушка? – переспросила Алена.

– Не мне, а тебе, – ответила бабушка, – тьфу, запутала совсем. Ешь, что подают.

Алена положила локти на стол, пододвинула к себе поближе тарелку, перещупала в хлебнице весь хлеб, выбрав самый мягкий кусок, и только собралась окунуть ложку в щи, как над ушком раздалось:

– Локти убери, невежа,

Хлеб ешь черствый, а не свежий.

Что они все, сговорились что ли: и бабушка раньше говорила, и Анастасия сейчас подсказывает, что нужно есть черствый хлеб. Раньше Алена думала, что бабушка предлагает, есть черствый хлеб потому, что ей жалко его выбрасывать, или ей жалко зубов Карая, на которых хлеб так аппетитно хрустел, и которые он мог запросто сломать, а они у него больше не вырастут, не то, что у Алены. Алена решила послушать Анастасию и положила в хлебницу свежий ломоть.

– Баба, я буду, есть черствый хлеб, – похвасталась она и убрала локти со стола.

Бабушка, конечно, была приятно поражена, не ожидая от внучки такого редкого послушания. Пока же бабушка, отвернувшись, доставала из буфета вчерашний батон, Алена выловила из тарелки со щами кусочек капусты и протянула его Анастасии. За ушком у нее раздался хруст.

– Снова мышка завелась, – сказала бабушка и укоризненно посмотрела на кота Турку, спящего на толстом коврике, – а этот байбак хоть бы что – спит, скоро мыши и его самого сгрызут.

Хруст моментально прекратился, и Алена поняла что, Анастасия доела кусочек капусты.

Бабушка на второе подала котлеты с макаронами, но они не заинтересовали Анастасию, она оказалась малоежкой: кусочек капусты из щей и – уже сыта.

– Ты будешь еще что-нибудь есть? – негромко спросила Алена Анастасию.

– Любила я съедать в обед

Коробку полную конфет.

Алена обрадовалась и подумала, что сейчас Анастасия попросит конфет, ей и самой их захотелось, но Анастасия ее разочаровала:

– Пускай лежат они в буфете —

Сейчас сижу я на диете.

И немного подумав, добавила:

– С дороги я бы поспала,

Нигде нет теплого дупла?

Там можно положить листок

И долго спать без задних ног.

Алена скосила глаза на Анастасию, ожидая увидеть задние ноги, но никаких задних ног не было, были две обычные маленькие ножки. А вот глаза у Анастасии слипались.

– Бабушка, постели постельку, я спать хочу, – попросила Алена, решив уложить на мягкую перину свою гостью. И снова услышала Алена у себя над ушком шепот Анастасии:

– Лучшее лекарство всех времен —

Продолжительный здоровый сон.

Бабушка скорее пошла стелить постель внучке, потому что уложить внучку спать всегда было трудным делом, а тут она сама просится спать, знать набегалась. Зови дедушку обедать, пока я стелить буду, – попросила бабушка Алену.

Алёна вышла на крыльцо. У порога лежал Карай, он радостно замахал хвостом, ожидая, что ему как всегда перепадет что-нибудь вкусненькое, но, увидев, что Алена на него не обращает никакого внимания, обиженный ушел к себе в конуру. Дед ковырялся с пчелами, открыв один из ульев.

– Не ходи ты мимо пчел —

Мне смертелен их укол, —

прощебетала над ушком Анастасия, и тогда Алена с крыльца позвала дедушку обедать.

И пока баба убирала со стола посуду и ставила для дедушки чистую, Алена с Анастасией забралась в постельку и устроила ей рядом с подушкой маленькое гнездышко. Анастасия, видимо, решила передохнуть от утренних волнений, а Алене спать не хотелось, ведь день только начинался, тем более что после обеда Алена должна была идти на день рождения Сережи, и следовало хорошенько подумать о подарке. Ей очень хотелось подарить ему что-нибудь необыкновенное. Она бы, конечно, подарила ему свою любимую куклу, но он может и обидеться, да и куклу жалко… Нет, она ему ни к чему. Кстати, дедушка сам обещал принести Сереже подарок, он целую неделю что-то строгал, пилил, красил и никому не показывал. Да, но не могла же Алена идти с пустыми руками и ждать, пока дедушка принесет подарок. Тогда она, видя, что Анастасия еще не спит, обратилась к ней:

– Анастасия, сочини, пожалуйста, стишок на день рождения. Пока ты будешь спать, я его наизусть выучу.

А Анастасия зевнула и сказала:

– Мы с тобой не женихи —

Наизусть учить стихи.

Ты побудь со мною, крошка,

Я посплю пока немножко.

Анастасия моментально уснула, а Алена стала представлять, как она выйдет перед всеми гостями и прочитает красивые стихи посвященные имениннику. Она знала из книжек, что раньше всегда дамы посылали своим кавалерам стихи, а те под окнами дам, распевали серенады. Сережа, конечно, серенады никогда ей не пел, но зато старался толкнуть или дернуть за косички. Ничего, она такие красивые стихи сегодня прочитает, что ей достанется самый большой кусок именинного торта. А она этим куском угостит Анастасию и еще останется для Карая. А может быть стихи наизусть надо выучить? Алена решила дождаться, пока Анастасия проснется, а у той сон, как и еда, занял совсем немного времени, и через несколько минут Анастасия проснулась.

– Анастасия, скоро пригласят, давай прорепетируем, – попросила Алена свою подружку Анастасию.

Алена все время выглядывала в окошко и видела, что делается в соседнем дворе. Сережу уже красиво причесали, и одели в новый костюм и новые ботинки. Во двор вынесли большой стол и накрыли белой скатертью. С их двора доносился удивительно вкусный запах печеного теста и ванили. Скорей бы позвали! Алена ходила по комнате счастливая и довольная: ничего учить не надо, ничего дарить не надо, все ее игрушки останутся с нею, повторяй только за Анастасией слова, и все будут удивляться. Но какой– то червячок тревоги все время грыз ее.

– Анастасия, давай прорепетируем, – снова попросила Алена.

– Волноваться нам не надо,

Ждет в духовке нас награда.

Анастасия нежилась в постели. Бывают сороконожки, бывают сладкоежки, а Анастасия оказалась сладкоежкой и сладкоспажкой. Лежит, вставать не хочет, а еще учит других хорошим манерам.

Алене из окошка все хорошо видно. Потихоньку начали собираться гости. Вот уже пришла Света, появился Мишка с Петей, еще кто-то пришел. Дарят подарки и сразу садятся за стол. Осталось только одно место. Сережа все время посматривает на ее окна. “Пусть поволнуется”,– думает Алена, устраивая поудобней на плече Анастасию. А в это время на веранде раздался грохот и шум. Кот Турка запрыгнул на шкаф и зашипел оттуда на шевелящийся сапог. Подошли бабушка с дедушкой и тоже смотрят удивленно, а из дедушкиного сапога выбежал ежик и остановился посреди комнаты. Алена покраснела и потянула бабушку за ручку.

– Проводи, бабушка.

– Иди, Алена, я с подарком сейчас подойду, – засмеялся дедушка, забирая ежа. – Смотри, не ударь в грязь лицом, видишь, без тебя не начинают.

Глава четвертая

На именинах у Сережи

Бабушка проводила Алену до соседской калитки.

– Баба, ты иди, баба, – Алена боится, что бабушка заметит Анастасию, и поэтому просит, чтобы бабушка ушла. А гости за столом смотрят, что же подарит Сереже его самая лучшая подружка.

А у Алены в руках никакого подарка, а вместо подарка – стихи. Алена остановилась посреди двора, нагнула головку немного влево, чтобы хорошо ей было слышно Анастасию и громко, как на праздничном концерте по телевизору, объявила: «Стихи в честь именинника!»

– Я славлю тебя, дорогой именинник,

Сияешь сегодня ты словно полтинник

прошептала Анастасия, и когда она произносила вторую часть поздравления, как назло прокукарекал петух…

– Я славлю тебя дорогой именинник,

повторила Алена, а что говорить дальше не знала, и поэтому, когда увидела на Сереже поцарапанный новый ботинок, она прочитала так:

– Я славлю тебя дорогой именинник,

Зачем поцарапал ты новый ботинок!..

Мишка с Петькой покатились со смеху, Светка сдержанно улыбнулась, а Сережина мама

даже озабоченно заглянула под стол, а потом криво усмехнулась.

И снова зашептала Анастасия:

– На небе попрятались черные тучки,

Чтоб ели сегодня мы вкусные штучки,

и тут снова, уже во второй раз, когда Анастасия заканчивала нашептывать поздравление, прокукарекал петух.

– На небе попрятались черные тучки, —

Алена начала читать, а как продолжить не знала, и, глядя на подбежавшую Жучку, повторила сначала и закончила так:

– На небе попрятались черные тучки,

Сереже как Жучке достанется взбучка.

Мишка с Петькой, которые до этого минут пятнадцать сидели чинно за столом и не знали чем себя занять, аж подпрыгивали от смеха на месте. Сережа сидел надувшийся, мама молчала, а Алена сама чуть не плакала.

Дальше Анастасия прошептала следующее:

– Понравился мальчик всем нам Сережа,

Не мальчик, а ангел, ну просто пригожий

и снова, когда она говорила, в третий раз прокукарекал петух, Алена не расслышала полностью поздравления, и так как с утра в рифму у нее на языке вертелось только одно слово, она прочитала поздравление так:

Понравился мальчик, всем нам Сережа, —

Не мальчик…

– а просто противная рожа, —

Алена заплакала горькими слезами, повернулась и хотела убежать, ей было жалко Сережу и себя, она жалела, что не взяла у дедушки подарок, а может быть он такой же, как ее стихи, все будут только смеяться, а она снова плакать. Но в это время во двор вошел ее дедушка Пантелей и принес в подарок Сереже такой красивый домик для ежика, что никто не усидел за столом, и всем захотелось посмотреть, как бегает внутри ежик за стеклянным окошком. Домик был сделан в виде кремлевских башен, имел крыльцо, одну прозрачную стенку и три окошка. В домике могло жить еще три таких ежика, целая семья. Ничего красивее этого домика Алена не видела, а Сережа хотел поставить его посреди стола, но мама не позволила. Когда дети снова начали садиться за стол, дед Пантелей спросил:

– Кто, вчера как лист дрожа

И от радости визжа,

Сунул мне в сапог ежа?

И Мишка с Петькой хором закричали:

Се-ре-жа!!! Се-ре-жа!!!

А Сережа зашмыгал носом и с испугу в рифму сказал:

– Я его как мог, держал,

Сам в сапог он забежал.

А Мишка с Петькой снова закричали: Неправда, неправда!

Тогда Сережа вспомнил, как было на самом деле:

– Я ему чуть– чуть помог,

Чтоб забрался он в сапог.

Вот теперь долго смеялись все, и в это время Сережина мама вынесла большой именинный пирог уже порезанный на большие куски. Ребятишек оставили за столом одних. Сережа как именинник и хозяин стола, встал, чтобы разложить по тарелкам пирог. Он взял самый большой кусок пирога и посмотрел на Петьку, тот как собака аж сглотнул слюну в предвкушении этого куска. Но Сережа повел взглядом дальше и остановился на тарелке Светки. Алена поняла, что в отместку за ее поздравления она первая не получит свой кусок. Светка двумя руками стала подавать свою тарелку, когда Сережа отвел от нее взгляд, и остановился на Алене. Алена благодарно улыбнулась и победно посмотрела на Светку, а потом и на остальных, протягивая свою тарелку. Но самый большой кусок пирога в это время шлепнулся на тарелку самого именинника. На этом официальная раздача закончилась. Мишка с Петькой моментально сориентировались и постарались тут же выбрать себе куски побольше. В две минуты пирог был съеден, принялись за остальное. Темп за столом задавали Мишка с Петькой, казалось, что они одновременно открывали лимонад, ели яблоки и апельсины, распихивали по карманам конфеты и опаздывали на поезд. Через пятнадцать минут они вылезли из-за стола и сказали Сереже:

– Приходи на пруд, мы тебя подождем.

За столом остались девочки и Сережа. Сережина мама вынесла второй такой же именинный пирог, но Мишка с Петькой были далеко, и поэтому его ели долго и так же долго пили чай.

Глава пятая

Пирог на чердаке, в укромном уголке

Когда Алена с Анастасией вернулись со дня рождения, дедушка с бабушкой снова начали спорить, кто из зверей мог утащить со стола пирог с рыбой и вылизать все тарелки. Дедушка все грозил пальцем Караю, а бабушка подозревала кота Турку. Анастасия, которой никто в Алениной семье больше не казался людоедом, решила приоткрыть свое инкогнито, и больше не прятаться. А для этого она избрала следующий оригинальный способ: дотронулась до холки лежащего в тени Карая. Пес мгновенно заговорил:

Здравствуй, Лена, я – Карай,

Я – овчарка светлой масти.

Не смотри, что через край

Потекла слюна из пасти.

Я в обиде. Впрочем злость —

Не напраслина на деда —

Дед оставил себе кость

От вчерашнего обеда.

Мне он сам сейчас сказал,

Что без спроса я на кухне

Все тарелки облизал.

Правда, это или слухи,

Что вчера я съел пирог,

А еще схлебал сметану,

Если есть на небе бог,

Видит он, я врать не стану.

Ты же помнишь, как невмочь

Было бабе до обеда,

Ну, решил я ей помочь,

Турка дал мне два совета.

Заходи, сказал он мне,

Мы поможем ей на кухне,

Хватит здесь двоим, вполне,

А иначе все протухнет.

Ты тарелки оближи,

Просто так не ходят в гости,

И в тени себе лежи,

Дед отдаст тебе все кости.

В холодильник спрячу сам

Колбасу, пирог, сметану,

А поскольку есть не нам,

Открывать его не стану.

Я поверил, как балда,

Облизал скорей кастрюли,

Баба мучилась – беда:

Разве можно так в июле.

Поняла, откуда – злость?

Думал я, похвалит деда,

И отдаст большую кость,

Что осталась от обеда.

Вот и верь теперь коту,

Этой твари черной масти,

На хрустальную мечту

Наговаривает страсти.

Кот, должно быть, съел пирог,

Вон притих, и еле дышит.

У кота еще кусок

Пирога лежит на крыше.

Ну, за что его любить,

Ведь не зря назвали Туркой.

Я согласен задушить

Охламона и придурка

Что за жизнь: вчера в окно,

Сунул морду ненароком,

Посмотреть хотел кино

И остался с битым боком.

И с утра, чтоб ни гу– гу,

Лена спит, разбудишь внучку,

Я облаять не могу

За забором даже Жучку.

Утка плещется в пруду,

Я опять не лаю,

Я за нею вслед иду

И утят считаю.

Только жалко, что до трех

Я считать умею.

Все желают “ка-бы-сдох”

Мне как грамотею.

Отвернулись от меня

Счастье и удача

Это правда, не брехня

Жизнь моя собачья.

А дедушка с бабушкой подошли и тоже слушают. Слушают и удивляются, что за стихоплет появился у них в доме. Да так складно жалуется на свою судьбу. Карай отошел в сторонку и еще долго ворчал. – Надо послушать другую сторону, – решила Алена, – кота Турку…

Но Турка был хитрым котом. Турка делал вид, лежа на веранде, что спит, а сам одним ухом все время подслушивал, и поворачивал его в ту сторону, откуда доносился разговор. Когда Алена поставила Анастасию на загривок коту, та утонула в кошачьей шерсти как в высокой траве, а из Турки полился льстивый, вежливый говорок:

Какая прелесть, какое счастье

Мне рядом с вами просто жить.

Снимаю шляпу. Здрасте, здрасте!

Позвольте рядышком побыть.

Хочу у бабушки сомненье

Развеять правдою скорей,

С согласья деда на колени

Карай пусть встанет поскорей.

Как дед я никогда не плачу,

Похож на бабу я во всем,

Свою судьбу я на собачью

Не променяю нипочем.

Мне стыдно так за пса Карая:

Его б немного обтесать,

И дальше нашего сарая,

Глядишь и можно выпускать.

А так, он только что и знает —

Кидаться зверем на людей

И как попало обзывает

Своих влиятельных друзей.

Должно быть, есть на небе боги,

А на земле дед Пантелей,

Который вычислил с порога,

Кто вор средь нас и лиходей.

Теперь мне тоже стало ясно,

Что недоеденный пирог

Карай запрятывал напрасно

На крыше в темный уголок.

Да, надо было ему сразу

Доесть сметану и пирог,

Сейчас бы глянуть одним глазом

На тот запрятанный кусок.

Мне кажется, что акробатом

Караю надо выступать:

Невосполнимая утрата

Такой кусище потерять.

Равнять пирог с какой-то костью?

Пирог с начинкой – вот еда!

Чтоб я мослы поставил гостю —

Да в жизнь не будет никогда!

Нет, я, конечно же, не спорю,

Что это точно был Карай,

Карай и в радости и в горе

Еду всю тащит за сарай.

Но здесь пирог – такая ценность,

Ему не место в сорняке,

Должно быть, он его мгновенно

Запрятал там на чердаке.

Кот Турка еще долго бы разглагольствовал о скверном воспитании Карая, об отсутствии галантности, но дедушка не поленился и слазал на чердак, там, в укромном уголке лежал большой кусок недоеденного пирога. Дедушка сделал правильные выводы: пирог достался Караю, а Турке досталась хорошая трепка.

– Поделом тебе, бездельник, – подумала Алена, – не ешь пироги, пока бабушка болеет.

Глава шестая

Разбойница щука и Карай

Теперь у Карая, начался праздник. Караю, достался большой мосол из утренних щей и тот недоеденный кусок, что спрятал кот Турка на чердаке. Кусок был большой и от него исходил такой ароматный дух, что даже кот Турка забыл про недавно полученную трепку и улегся невдалеке. Турка лежал и думал:

“Может быть, сейчас пса позовут куда-нибудь или дадут ему другой кусок, а про этот он забудет, и тогда он, Турка, снова утащит его на чердак, а там… «– и у него потекли такие обильные слюни, и так жалко стало ему самого себя.

Да, у Карая был сегодня праздник. Карай, ел и мечтал. Он представлял, как вечером выйдет дедушка Пантелей на крыльцо и пригласит его смотреть телевизор, а он, Карай, не спеша, прошествует в дом и сядет прямо напротив телевизора.

Но как всегда за счастьем бежит несчастье. Не успел как следует растянуть удовольствие Карай и еще не доел остатки пирога, как прибежала утка, вся в слезах: – Крях, крях, крях! Ой, беда, ой, беда случилась у пруда. Откусила щука утенку лапку. Как же будет мой утенок прыгать по дорожке на одной ножке.

Побежали все на пруд: дед, баба Дуся, Карай, Алена с Анастасией. Сейчас щуку найдут и лапку отберут. А утенок на одной ножке скачет и плачет. Тогда Анастасия и говорит, Караю:

– Была нога и нет ноги,

Будь другом, помоги.

Бросился, Карай с обрыва, а щука пуглива, не знает что это такое: лающее и большое. И пока не проглотила – подобру-поздорову лапку отпустила. Держит, Карай в зубах утиную лапку, смотрит на бабку, а что с ней делать никто не знает, только Анастасия серчает:

Я за триста долгих лет

Повидала много бед.

Что стоишь как пень, балда,

Подавай ее сюда.

Взяла она утиную лапку, достала из кармана картонную папку, из папки достала иголку, постелила шелку и стала пришивать ее утенку, приговаривая:

– Слеза соленая,

Игла каленая,

Нитка белая,

Сама я смелая.

Иголкой без шила,

Крестная сила,

Взяла и пришила.

– А Карай стоит на берегу и ворчит: “Один раз отпустил утят без присмотра и какая беда приключилась”. Нет, теперь он, Карай, никого не отпустит на пруд без присмотра. Анастасия не долго возилась с маленьким утенком, пришивая ему лапку. Когда лапка была пришита, с берега пруда все дружной гурьбой пошли домой. Впереди дед Пантелей, сзади бабушка, дальше внучка Алена, Анастасия, Карай и утка с утятами. Карай вышагивал гордо и важно: так всегда шагает с утра, чтобы первым стать в очередь за молоком дед, живущий через три двора. На груди у него звенят две медали. “Может быть, и мне медаль на грудь повесят, – подумал Карай, – я же спас лапку утенку”. Давно, когда он еще был молодой и зеленый, он на станции видел собак, обвешанных, как сосисками, медалями.

Пока он так гордо вышагивал, ему пришла в голову мысль, что пирог могли склевать воробьи, и он, нарушив строгий порядок и субординацию, обогнав впереди идущих побежал к сараю. Так и есть, никакими остатками пирога на старом месте не пахло, а прыгала целая стая воробьев. Карай разогнал их и покосился на кота Турку: как-то уж очень подозрительно равнодушно тот лежал на веранде, и весь его вид говорил: видишь, я здесь, а там, где лежал пирог, прыгают воробьи, вот с них и спрашивай. Единственное утешение было в том, что от пирога оставался маленький кусок, и он его давно бы уже съел, так что нет причин расстраиваться.

А во двор уже входили в той же последовательности за дедом остальные. Анастасия и Карай были героями сегодняшнего вечера. Утка с утятами, гусыня с гусятами уступали им дорогу, а утята, когда Анастасия решила походить по двору, заняли вокруг нее круговую оборону, так весь оставшийся день и ходили.

Глава седьмая

Этикет

На ужин сегодня пригласили всех. Дедушка сидел во главе стола, бабушка – напротив, а по бокам устроились Алена с Анастасией, на коврике на полу лежал Турка, а за спиной у Алены, высунув длинный язык, сидел и мечтал Карай. Анастасия села на высокий детский стульчик, тот которым пользовалась Алена, когда была совсем маленькой, придвинулась поближе к Алене и заговорила с нею:

– Я с утра про этикет

Рассказать хотела,

Просидела весь обед —

Так и не успела

А теперь же, так и быть,

Бабушкино чадо,

Расскажу, как есть и пить

За обедом надо.

Чтобы были у тебя

Светские манеры,

Чтобы бабушка любя

Испекла эклеры,

За столом всегда сиди,

Как учила мама,

Ручки только впереди,

Спинка только прямо.

Для начала завяжи

На себе салфетку,

И на место положи

Пряник и конфетку.

Видишь, как легко держать

Спину свою прямо.

Вот теперь другая стать,

Вот теперь ты – дама.

Если суп или лапша

У тебя в тарелке,

Жуй спокойно, не спеша,

Не части как белка.

С полным ртом не говори —

Это некрасиво,

Так лопочут дикари

В цирке всем на диво.

И не надо прижимать

К животу тарелку,

Вот когда ты ляжешь спать,

Делай это с грелкой.

Если дали тебе соль,

Черствое что-либо —

Все равно ты, как пароль,

Говори – спасибо.

Языком не растирай

По тарелке соус,

Хватит, что вчера Карай

Показал вам фокус.

Остывает на окне

Крем-брюле в кастрюле.

Ты получишь все втройне —

Не вертись на стуле.

Заморила червячка

Собери все крошки

И побалуй голубка

Что стучит в окошко..

Не забудь пароль сказать,

Положи салфетку.

Вот теперь ты можешь встать,

Взять свою конфетку.

Расскажу в другой я раз

О старинном бале,

А теперь дела у нас —

Поклонились, встали.

Пусть смеются баба, дед

Глядя на тебя

Ты их чмокни за обед

Обними любя.

Глава восьмая

Жидкая сметана

– Алена, – позвала бабушка, – мне со стола убирать надо. Сходи в магазин, купи сметаны и кусок мяса к завтрашнему обеду.

Засобирались подружки, а с ними Карай и кот Турка. Анастасии надо было остаться дома, но она со всеми пошла в магазин. Магазинчик был небольшой, в него не надо было заходить, а можно было делать покупки прямо с улицы. Алена протянула продавщице тете Нине литровую банку и попросила налить в нее сметаны. А в это время кот Турка начал тереться об Алену и заглядывать ей в глаза. Анастасия догадалась, что кот хочет что– то сказать и шепнула Алене:

– Турка трется неспроста —

Надо встать мне на кота.

И как только она спряталась за ушком кота, кот взахлеб заговорил:

Тетя Нина, это я —

Кот соседский Турка.

Мне не нравится твоя

Старая мензурка.

Разбираюсь, как никак,

Я в твоей сметане,

Дай побольше мне черпак

Облизать заране.

У тебя в ларьке всегда

Жидкая сметана,

Если снова там вода —

Покупать не станем.

Продавщица тетя Нина Турку хорошо знала, он часто летом крутился около ее выносного прилавка, а потом с него что-нибудь пропадало. Но все это происходило молчком, поэтому она остолбенела и, как завороженная, смотрела на Турку, забыв и про Алену, и про то, что надо отпускать товар, а кот заливался дальше:

– Тетя Нина, был в гостях

У твоей я кошки,

Мы втыкали, словно флаг,

Там в сметану ложки.

Чтоб не вышел стыд и срам

По всему району,

Наливай сметану нам

Вон с того бидона!

Продавщица тетя Нина, наконец, пришла в себя и, задохнувшись от возмущения, сама зашипела на кота:

– Так это ты лазаешь к нам в гости, а я то думаю, кто моей кошке сиамскую породу попортил. Брысь, охальник! Не нравится ему моя сметана. А кто на прошлой неделе провалился в бидон и чуть не утонул? Ты что же думаешь – сметана должна как творог твердой быть?

И хотя возмущалась тетя Нина, но сметану в банку налила из другого бидона.

– Еще косточку с мясом на первое дайте нам, пожалуйста, – попросила Алена.

Карай тоже, как только услыхал про кость, подошел к Алене и стал заглядывать ей в глаза. А потом случайно дотронулся до кота и заговорил, так что и пересаживать Анастасию никуда не надо было:

– Мы к тебе пришли не в гости,

Тетя Нина так и знай,

А поэтому все кости

Положи на самый край.

Отойдите все в сторонку,

Так мне лучше виден стол.

Мы возьмем вон ту бульенку

И вон тот еще мосол.

Карай видимо был большим специалистам по костям и мослам, потому что то, что он выбрал, тетя Нина собиралась вечером отдать сторожевому псу Рексу. В гостях у Рекса Карай бывал часто, они как профессионалы долго могли вспоминать и обсуждать достоинства каждой обглоданной кости.

Алена не стала слушать крупного специалиста Карая, и показала на кусок мяса с небольшой косточкой. Сделав покупки, они повернули назад. Впереди гордо шел Турка, следом Карай, а позади них подружки.

А по поселку через час поползли слухи, что у деда Пантелея и бабы Дуси, заговорили вдруг кот и собака. Кто верил, кто нет. Большую веру продавщица тетя Нина ни у кого не вызывала, поэтому покупатели, посмеиваясь, переспрашивали ее, как было на самом деле. А продавщица тетя Нина, каждому покупателю рассказывала вновь и вновь эту же историю, пока она не зазвучала так:

– Батюшки светы, приходит кот Пантелея Турка, в сапогах, с банкой, стал напротив и говорит: я только что от твоей кошки, налей, говорит, мне сметаны из того бидона, из которого ты своей кошке наливаешь. А не нальешь – к прокурору пойдешь. Подошел еще их дворовый пес, и они хором запели частушки.

– А пес с гармошкой был? – смеялись покупатели.

Смеялись, смеялись, но вечером, около двора деда Пантелея было шумно как на Тверской улице в Москве. Каждый старался разглядеть необыкновенную собаку и кота в сапогах. Но кроме обычного лая и громкого мяуканья обычного кота, ничего слышно не было. Так как тетя Нина не успокаивалась, а рассказывала и рассказывала про говорящих кота и собаку, за ней приехала скорая помощь. Больше ничего интересного не произошло в поселке и на даче деда Пантелея. Поздно вечером Турка вышел к Караю, и они о чем долго шептались. Затем Турка долго крутился около Анастасии. День на этом закончился. Вечером, когда легли спать, Анастасия рассказала свою историю Алене.

Глава девятая

Анастасия и атаман Степан

– На Руси когда-то встарь

Жил отец мой – русский царь,

Бог не дал ему сыночка —

Я – единственная дочка.

Говорила вся семья,

Что царицей буду я,

Что взойду на трон в России

Я – княжна Анастасия.

Буду старость их беречь,

Заодно казну стеречь.

Я росла в Кремле девицей

Черноокой, белолицей,

Женихов там было страсть,

Негде яблоку упасть.

Женихи к отцу ходили

И моей руки просили,

Он же долго выбирал

И согласья не давал.

Тот – не князь– простой боярин,

Этот – князь, но сам татарин,

Есть на небе, видно, бог,

С женихом он мне помог.

* * *

Вдруг залаяли собаки,

Рты разинули зеваки,

Слышен колокольный звон,

Девки смотрят из окон:

Как к себе домой, вольготно,

В перезвоне бубенцов

В Кремль въезжает полусотня

Запорожских казаков.

Казаки все удалые,

Сбоку сабли дорогие,

Впереди пригож, румян

Их походный атаман.

Принимай дары столица!

Растянулась вереница,

Чуть не в тысячу возов

Привезенных тех даров.

Черно-бурые лисицы

Горностаи и куницы

Словно иней соболя

И фонтан из хрусталя

Девки трескают орешки.

Казаки без всякой спешки

Положили напоказ —

Как арбуз большой алмаз.

* * *

Царь слезает с теплой печки

И выходит на крылечко,

С ним бояре и князья

А в окошке, справа – я.

Кунью шапку нахлобучив

Царь глядит мрачнее тучи

Он всегда спросонья злой

Что те летом, что зимой.

Ты почто казак безродный

Словно рыцарь благородный

Чуть проклюнулась заря

Разбудил меня, царя?

Чай, не первый раз в столице

Что, ты вылупил зеницы?

Слез бы лапоть хоть с коня

Поприветствовал меня.

Рядом князь с важнецким видом

Злобно рек: Холоп как гнида,

Только сядет на коня

Как уж царь ему ровня.

Как цыгане на базаре

Загалдели тут бояре

Пожалеешь, парень. Зря,

Не приветствуешь царя

* * *

Атаман ответил смело:

Государственное дело

Привело меня сюда.

В порубежье царь беда.

На неделе ниоткуда

Появилось чудо-юдо,

Что за птица, что за вор

Непонятно до сих пор.

Если верить разным слухам

Он силен чесночным духом

Худ и злобен как Кощей

И обличьем страшный змей.

Из семейства он драконов

Где нет правды и законов.

Обещался, сей дракон

Отобрать твой царский трон,

В жены взять царевну дочку,

А тебя запрятать в бочку.

Я хочу тебе помочь

Заодно спасти и дочь.

Ты прости, что я не с лестью,

А с такой тревожной вестью

Перебил твой царский сон,

Больно грозен уж дракон.

* * *

Царь сказал зело зевая:

Я врагов своих всех знаю —

Крымский хан, ногайский князь,

Да в Европе всяка грязь.

Ты казак, смотрю, со страху

Снять забыл свою папаху.

Не тревожься и не трусь

Не таких видала Русь.

* * *

Хоть стояла недалече,

Я не слышала их речи,

В голове был шум и звон,

Наконец, явился он.

Атаман с коня слезает,

У меня сердечко тает.

Вот подносит он подарки,

Мне то холодно, то жарко.

Поклонился он царю,

Я как мак уже горю.

Наконец, мой сокол ясный

Оглядел придворных властно,

Тут увидел он меня,

Хорошо, что слез с коня,

Заискрились, ясны очи,

В них глядеть нет просто мочи,

Поняла я по всему,

Что понравилась ему.

Вот теперь поверишь в Бога,

Поклонился мне он в ноги,

Поклонился и отцу:

“Дай мне дочь сводить к венцу”.

Я сейчас готов без страху

За нее пойти на плаху.

Ты же будешь, царь, за мной

Как за каменной стеной

Вышла я поспешно в сени

И спустилась по ступеням

Я согласна милый мой

Стать на век твоей женой

Взялись за руки мы оба,

Поклялись любить до гроба.

Ждем решения отца,

Чтобы слить свои сердца.

* * *

Зашушукались бояре:

Вдруг казак с царевной в паре

Оседлает царский трон,

То-то будет им урон,

Всех погонит на границу

Охранять свою землицу.

Шепчут на ухо отцу:

“Откажи ты наглецу,

Ни к чему зятья из грязи,

Если есть в столице князи.

Обмануть решил царя

Рассказав про упыря”

Как казак так право – шельма

Не опустит сроду бельма.

Царь послушал их совет

И такой дает ответ:

“Дочь моя должна в столице

Завтра править как царица,

Атаману – удальцу

Не водить ее к венцу.

Дочку накрепко заприте,

А подарки в Кремль снесите.

Всей команде молодца

Выдать пороху, свинца.

Казакам я разрешаю

На дорожку выпить чаю,

Ночь в столице отдохнуть

И обратно завтра в путь”.

Атаману же не худо

Кончить врать про чудо-юдо.

Службу царскую нести

И интриги не плести.

* * *

Как торговки на базаре

Загалдели вновь бояре:

В плясе топчутся князья —

В одиночку плачу я.

Как подраненную птицу

Увели меня в светлицу,

Вдруг я слышу чей-то стук —

Атамана лучший друг,

Есаул его, Тимошка,

Мне письмо сует в окошко:

“Передать велел Степан,

Удалой наш атаман,

Чтобы ты грустить, не смела

И до ночи потерпела

А пока письмо читай.

Жди второго, не скучай.”

Вот послушай, как он пишет,

Словно бусиночки нижет:

* * *

“Ты давно мне снилась

Как зимой весна,

я твой добрый витязь,

русская княжна.

Нынче, дорогая,

я влюблено тих,

дань у ног слагаю

свитком дней моих.

И старинным ладом

песню я пою,

ты – моя услада

в северном краю.

Занесен над нами

месяца бердыш,

ты же, нежась снами,

безмятежно спишь.

Мрак зарей обметан,

пенны зеленя,

угостила б медом

милая меня.

Что б надежды сбылись,

встреча мне нужна,

ты мне полюбилась,

нежная княжна”.

* * *

Как напевный звук баяна

То письмо от атамана.

Сердце бьется: тук, тук, тук —

Снова слышу чей-то стук.

Приоткрыла я окошко:

“Это ты, дружок Тимошка?

Что принес на этот раз?”

– “Атаман мне дал приказ,

Он не любит пустословить,

Для тебя коней готовить,

Собирайся тихо. В ночь

Ты уедешь с нами прочь.

Вот, держи, как обещал”.

И письмо другое дал.

Словно тень исчез Тимошка,

Я захлопнула окошко,

Прижимаю к сердцу лист,

Любо, что Степан речист,

А в письме простые строчки

О любви к царевой дочке:

* * *

“Я говорю судьбе спасибо

за то, что смог тебя обресть,

Мне не страшна царева дыба,

коль ты на этом свете есть.

Ходил я атаманом долго

по берегам озер и рек,

Пускай челны стоят на Волге,

я не хочу идти в набег.

Есть у меня изба в Черкасске,

могу я предложить тебе

Прожить со мною жизнь как в сказке,

в простой бревенчатой избе,

Чуть улыбнувшееся счастье

легко порушить невзначай.

Подумай хорошенько, Настя,

и только после отвечай,

И если ты со мной решила

свою судьбу навек связать,

Я увезу тебя хоть силой,

ты только дай об этом знать.

Сегодня к ночи будут кони

под окнами стоять в седле,

Дай бог уйти нам от погони,

тревогу не поднять в кремле.”

* * *

К сердцу так и льнет само

То послание – письмо.

День настал, отец заходит,

Разговор со мной заводит:

“Позабудь про казака,

Выбрал я тебе царька.

Знаменит он древним родом

И воинственным народом,

Помнишь, брали мы Казань,

Говорят, что глухомань,

Знай, княжна, жених оттуда,

Тоже царь, хоть на верблюде”.

Клялся мне он головой

Первой будешь ты женой

Правда, первых было сорок

Ну и что, ведь я не ворог

Породниться нужно нам

Настоящим двум царям

Поезжай пока в усадьбу

Через месяц справим свадьбу.

* * *

Что ж, нет, худа без добра,

Я не плачу – я бодра.

У меня другие планы:

Жду я ночью атамана,

Пусть везет меня к себе,

Буду жить в простой избе,

Буду штопать ему снасти,

На пороге ждать в ненастье.

Ясноглазый сокол мой,

Буду верной я женой.

* * *

Месяц выплыл, ночь настала.

Ждать Степана я устала,

Вдруг я слышу тук, тук, тук,

Тянет кто-то пару рук,

На коня меня сажает

И целует, и ласкает.

“Я согласна, милый мой,

Еду я в Черкасск с тобой”.

Понеслись как стрелы кони.

Чу! Послышалась погоня:

Семь обученных полков

Настигают казаков,

Окружили на опушке,

Навели на бедных пушки.

Возле вашего пруда

Приключилась та беда.

Атаман решил прорваться:

“Пики к бою!..”

-“ Стойте, братцы!”

Из пруда как дух святой

Вылезает водяной:

И с такими вот словами

Расстилается пред нами

Не нужна ничья здесь кровь.

Если вправду есть любовь,

Я княжну на время спрячу,

Атаману дам удачу,

Охраняйте как мужи

У России рубежи.

Это вам потом зачтется

Счастье в жизни улыбнется

Спрячьте в ножны казаки

Оттоманские клинки.

* * *

Атаман остановился

К водяному наклонился

Отвечай скорее бес

В чем зарыт твой интерес

Не такое нынче время

Что б хватать меня за стремя

* * *

Завертелся водяной

Был зеленый, стал цветной

Отвечает атаману

Врать казак тебе не стану

Не простой я водяной

А с волшебною дудой

Превращу сейчас в игрушки

Эти пушки на опушке

Ядра будут как горох

У твоих кататься ног

Сам же, плесень, будто в шутку

На меня наводит дудку

Заиграл и тут то я

Стала ростом с муравья

Чуть побольше зернышка

Вдвое легче перышка

Водяной меня схватил

И под воду потащил

А в последнюю минутку

Атаману бросил дудку

И условие одно

Прежде чем нырнуть на дно

Предложил он как Иуда:

Атаман, ты слышь, покуда

Будет Настя здесь на дне

Ты сгоняй к моей родне.

Колдунами в Фарабаде

У меня родные дяди,

Ничего не стоит им

Сделать старца молодым,

Из букашки сделать пташку,

А из пташки вновь букашку.

Я прошу, узнай у них

Как унять извечный чих

Может надо купоросу

Положить мне на ночь к носу

В Фарабаде не спеши,

Все степенно запиши,

Ты писать, я знаю, мастер,

А коль хочешь счастья с Настей,

Мне отправишь на сельцо

Иль в столицу письмецо.

Заодно узнать ты сможешь

Как княжне своей поможешь

Чтоб ее расколдовать

Должен ты письмо прислать.

Атаман ужо серчает

Водяному отвечает

Ты не кум мне и не сват,

Сам сгоняешь в Фарабад

Не пойму, ты что-то просишь

Или просто так гундосишь

Для чего подводный пень

На плетень наводишь тень

Водяной берет за ручку

И ведет меня как внучку.

“Через триста долгих лет

Я верну ее на свет”.

Закрутился, завертелся

И со мной куда-то делся.

Разлучил вот так обманом

Водяной нас с атаманом.

* * *

Прожурчали как вода

Триста лет на дне пруда.

Водяной все хлюпал носом

И лечился купоросом,

А сегодня водяной

Распрощался вдруг со мной.

Как Карай спасал ты знаешь…

Да никак ты засыпаешь.

* * *

Нам я думаю пора

Их оставить до утра.

Глава десятая

По дороге в Москву

А на следующее утро пропали из дома кот Турка, Карай и Анастасия. Дед обошел близлежащие дома, побывал на станции, на пруду, заглядывал в чужие дворы, но так никого не нашел. Алена ходила вся в слезах, а Сережа в бинокль с крыши рассматривал окрестности и чужие дворы: нигде их видно не было.

А сбил с толку остальных кот Турка. Он предложил Караю съездить в Москву и купить небольшой телевизор, установить его в конуре, и пусть Карай с утра и до ночи смотрит мультики. Сам он соскучился по городу, а Анастасию пригласил потому, что без нее не мог говорить человечьим языком. У Анастасии в Москве были свои дела. Она ждала письмо, и поэтому согласилась. По дороге на станцию кот Турка сказал Караю: Я видел по телевизору, как собаки в цирке возят на себе котов, зрителям нравится. Поэтому предлагаю тебе до самой Москвы потренироваться.

– А ты не мог бы сначала дома потренироваться на ежике?

Кот Турка представил, как он запрыгивает на ежа и сказал:-Нет, не мог бы.

– А коты собак не носят? – спросил Карай.

– Не носят, – авторитетно ответил Турка.

Карай согласен был нести на себе Анастасию, но кота – это слишком, тем более в поселке. Но Карай никогда не был в большом городе, он его пугал своей неизвестностью, и поэтому Карай нашел половинчатое решение.

– Как дойдем до станции, можешь садиться, а пока иди рядом.

Так они и дошли до кассы на станции: Анастасия, кот Турка и Карай. Анастасии совсем не было видно и было непонятно, то ли она спряталась за ушком Турки, то ли Карая. Билеты надо купить, а денег нет, – размышлял вслух кот Турка, взобравшись на Карая. Но мы сэкономим двадцать рублей, поедем без билета.

– А сколько стоит телевизор? – спросил Карай.

– В пятьдесят раз больше.

– Значит, мы должны сэкономить пятьдесят раз, и у меня будет телевизор? – спросил Карай.

– Нет, телевизора у тебя не будет.

– Почему, – не понял пес, – мы же сэкономим пятьдесят раз, как раз на телевизор. Это не та экономия, – начал объяснять Турка, – вот если я не съел пирог и спрятал его на чердаке – это экономия, а если потом пирог достался тебе, какая ж экономия – сплошные убытки и трепка. А на что мы купим телевизор? – не унимался Карай.

– Не волнуйся, – успокоил его Турка, – на все денег хватит. В городе у каждого их полные карманы, самое главное найти правильный подход, как их вывернуть и хватит даже на цветной телевизор. Цветной лучше, – согласился Карай, – а нет таких телевизоров чтобы они еще и запах издавали?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Турка.

– Ну, например, показывают по цветному телевизору сосиску, а от нее еще и дух идет?

– Нет, таких телевизоров нет. А почему? – допытывался настырный Карай. Слюны у тебя не хватит, изойдешь, поэтому их не выпускают.

С таким железным доводом Карай согласился и подумал, что все-таки кот как, бывший городской житель, намного по своему умственному развитию опережает его, сельского пса, хотя у сельского больше сосисочной мечтательности в голове.

Подошла первая электричка. В вагон так и вошли: Турка, сидя на Карае, и где-то спряталась в густой шерсти Анастасия. Заняли место у окошка.

– Ты может хоть здесь слезешь? – спросил кота Турку Карай.

На следующей остановке вагон начал наполняться дачниками и жителями окрестных деревень. На кота с собакой никто внимания не обращал, мало ли что, может хозяин вышел в тамбур покурить, а овчарку оставил место или кота сторожить.

Вслед за дачниками в вагон вошли контролеры.

– Приготовить билеты, – послышался грубый, приказной тон. Увидев Карая, сидящего на скамейке, громко на весь вагон спросили:

– Кто хозяин? Уберите собаку! Чья овчарка? Почему занимает место, сидит у окна?

Кот Турка шепнул Караю:

– Молчи, закрой глаза и не шевелись, а то нас высадят. Я сейчас с ними поговорю.

Затем встал на задние лапы, повернулся к контролерам и нахально спросил:

– Непонятен мне вопрос,

Чем не нравится вам пес?

Контролеры как и продавщица тетя Нина, столкнувшись с необычным явлением, таращили глаза на говорящего Турку. А кота от произведенного эффекта понесло, он неожиданно заявил:

– Он лежит на этой лавке

На больничном, по медсправке.

– И чем же он болен, этот пес? – полюбопытствовал один из контролеров.

Кот Турка принял печальный вид и с кошачьим подвывом стал рассказывать:

– С неделю назад, да, верно с неделю

В лесу на лису он наткнулся под елью,

Была та лисица холерой больна,

Его ненароком куснула она.

Везу я его на прививку теперь,

Не дай бог, проснется со справкою зверь.

Он бешенный стал, кидается сразу,

Разносчик болезней и всякой заразы.

Могу я, конечно, его разбудить

Вы только скажите, будить? Не будить?

И в это время, когда так неожиданно для ревизоров и остальных пассажиров прозвучал почти гамлетовский вопрос “будить или не будить”, Карай приоткрыл один глаз. Первым рванул к выходу настырный контролер, за ним остальные. В дверях образовалась пробка. Кот Турка всю жизнь мечтал выступать в цирке, и поэтому на даче иногда целыми днями тренировался, делая сальто-мортале, всяческие кульбиты, ходил на передних лапах. Сейчас он подпрыгнул на сиденье, перевернувшись два раза в воздухе, и дико завизжал. Такую сцену надо было видеть. Эта была эффектная концовка его выступления. После дикого кошачьего визга пробка моментально рассосалась, и не только в вагоне, но и в тамбуре никого не осталось. До Москвы они доехали одни в пустом вагоне, а на вокзале у выхода из вагона их ждала карантинная служба. Но эта служба не знала, что она имеет дело с хитрым котом по имени Турка. Когда они вошли в вагон, там не было ни кота, ни собаки. А в открытом окне мелькнуло два хвоста.

Глава одиннадцатая

Турка – артист

Турка знал, что в городе нечего делать без денег. Трудиться Турка не любил, да и не умел, поэтому в первом же подземном переходе он решил понищенствовать, поставил перед собой картонку от обуви, и стал ждать, когда ее наполнят деньгами. Но на кота никто не обращал внимания, люди безразлично проходили мимо. Коробка оставалась пустою.

Тогда Турка стал перепрыгивать через Карая. Результат был тот же. Затем Турка на голове Карая сделал стойку. Люди безразлично проходили мимо, им казалось, что кот с собакой резвятся, и поэтому не обращали на них внимания. Но они не знали, что имеют дело с хитроумным котом, а у того была разработана целая наука, как незаметно стащить со стола пирожок, вылизать горшок сметаны и остаться с чистой мордой, как испугать ночью прохожих дурным криком. А уж как разжалобить и привлечь внимание к своей персоне, так в этом равных ему не было не только в дачном поселке, но и в Москве. Сейчас он решил применить свое сверхсекретное оружие.

Встав на задние лапы, он как заправский оперный певец, протянув передние лапы, в сторону Карая и запел. Запел жалобно и одновременно торжественно, так поют в церкви по большим праздникам.

– Сестры и братья и просто зеваки,

Дайте кусочек колбаски собаке!

Вот перед вами породистый пес,

Голоден он, неухожен и бос.

Бедного парня вчера обокрали,

Сняли с груди золотые медали,

Три килограмма медалей на нем

Были получены честным трудом.

Был даже орден собачьей подвязки —

Только закончилась чудная сказка.

И кот так натурально стал вытирать слезы, неожиданно появившиеся на его глазах, что не поверить ему было невозможно. Люди стали останавливаться и, слушая горестный рассказ хитроумного кота, удивлялись, и оставляли деньги в картонной коробке. Равнодушных не было. Кот Турка скосил один глаз на коробку, которая быстро наполнилась, и еще жалобнее запел.

– Дальше продолжу печальный рассказ:

Выгнал хозяин на улицу нас,

Сестры и братья и просто зеваки,

Дайте кусочек колбаски собаке!

Если колбаски вам жалко подать,

Можете просто рублями отдать.

К коробке было тяжело пробиться. Одним прохожим хотелось помочь голодному псу, другие искали глазами магнитофон, им казалось, что кот выступает под фонограмму. А Турка заливался:

– Я ясновидящий, стреляный кот,

Мимо идите сквалыга и жмот,

Дайте бездомным коту и собаке

На зиму справить тулуп и чувяки.

Видите, плачет породистый пес

Голоден он, неухожен и бос.

В очередь встаньте, толкаться не нужно,

Деньги отдали. И топайте дружно.

Когда коробка наполнилась деньгами, Турка закончил выступление и приказал Караю забирать выручку. Устроились в сквере, в кустах. Турка стал пересчитывать деньги.

– Как ты думаешь, на телевизор хватит? – спросил Карай и, решившись подольститься к коту, похвалил его, – ты– молодец, у тебя так здорово получается попрошайничать, как будто ты всю жизнь был нищим.

Большего оскорбления для кота, притом домашнего, трудно было придумать. Турка аж перестал считать деньги. Ошибаешься, я не нищенствовал, а выступал с артистическим номером, а это уже – искусство. Не у каждого кота есть такой талант, – и презрительно добавил, – я уж про собак и не говорю.

Карай почтительно смотрел на Турку, на то, как он раскладывает деньги по разным кучкам. Наконец, Турка перестал считать, и сказал:

– Денег хватит на такси, на телевизор, – и, немного помедлив, добавил, – и на сосисочные бутерброды. Карай после этих слов непроизвольно сглотнул слюну, а Турка скомандовал:

Косяком пошла удача

Только не зевай —

Купим Сони иль Хитачи

Для тебя Карай.

А теперь бери старушку

Снова на буксир,

Срочно едем на Горбушку

В электронный мир.

Анастасия, прятавшаяся в густой шерсти Карая, пару раз чихнув, тоже подала голос.

Турка был же уговор,

Что на почту раньше,

Ты, я вижу, – плут и вор

И большой обманщик.

Мы сначала за письмом

На почтамт заедем,

Телевизор же потом

Купим дармоеду.

Я с утра, не буду врать,

Задыхаюсь в псине,

Скоро буду я вонять

Как шофер бензином.

Стыдно мне на вас глядеть —

Проходимцы – звери,

Ты о чем здесь начал петь,

О какой потере?

Ты бы лучше про пирог

Рассказал бы людям,

Как стащил и уволок

У старушки с блюда.

А потом дружка – глупца

Вроде ненароком

Чуть под розги молодца

Не подставил боком.

Пусть Карай закроет пасть,

И ты, Турка, тоже —

Поменялась, парни, власть

Навсегда, похоже.

Слушать будете теперь

Вы мою команду,

А иначе Турка – зверь

Превратит нас в банду.

Карай сбоку посмотрел на Турку и еще больше его зауважал. Он не мог и подумать, что в Турке, который только что и мог валяться целый день на постели или греться на веранде, скрываются такие таланты. “Не зря он на мне верхом ехал от поселка”, – подумал Карай. Карай точно не знал, что такое банда, но как– то видел, как ее, банду, перевозили в зарешеченном милицейском УАЗике, и поэтому не очень хотел в нее превращаться. Поэтому сначала пошли за письмом.

Когда пришли на почту, Карай сунул морду в окошко. Работница почтамта не испугалась и не очень удивилась, а вопросительно смотрела на собачью морду. Карай с подсказки Анастасии быстро спросил:

– Вижу рада до упаду,

Ну-ка быстро мне ответь,

Где письмо из Фарабада,

Не успело ли истлеть?

И как только работница вытащила из ящика в золотом большом конверте письмо, Турка, потеснив собаку спрыгнув на стол, схватил его зубами и снова выскочил в окошко.

Глава двенадцатая

Покупка телевизора

Карай оказался жадным, не захотел до покупки телевизора тратить деньги, ехать дальше на такси. Без больших приключений, с экономией, добрались до Горбушки на полупустом автобусе. А Горбушка – это большой рынок разной аппаратуры, телевизоров, продающихся прямо с грузовиков. Карай останавливался около каждой машины и с вожделением смотрел вглубь кузова, где до самого конца все было забито коробками. От обилия товаров он немного растерялся и забывал закрывать пасть, так и стоял, свесив дымящийся язык, почти у каждой машины. Немного растерялась и Анастасия, и только кот командовал сверху:

– Налево, направо. Пришли.

Остановились они у огромной фуры, сплошь набитой телевизорами. Турка обратился к продавцу:

– Покажи мне телевизор,

Чтобы виделся мне в нем

Весь пирог, а не огрызок,

Коль пирог тот с осетром.

Продавец, длинный, костлявый детина, скучающе жующий жвачку, аж поперхнулся и указал на телевизор с широченным экраном: Вот этот подойдет?

Но Турке телевизор не понравился, и он задумчиво произнес:

– В ширину всего экрана

Покажи, как я прошу,

Что дают котам сметану

Спозаранку по ковшу.

Карай вдруг заволновался, что Турка выберет не тот телевизор, какой-нибудь сметанный вариант, и забыв грозное предупреждение Анастасии, о том что дальше верховодить будет только она, зачастил, не давая никому вставить слово:

– Мы с деньгами ходим в гости,

А поэтому уважь,

Покажи-ка лучше кости,

А сметана – это блажь.

У меня коттедж кирпичный,

Вход отдельный со двора,

Под названьем заграничным

Супермаркет – конура.

Покажи мне фирму Сони,

В этом деле я знаток,

В телевизоре спросонья,

Чтоб я кости видеть мог.

Знаешь, кость, какой бывает?

Если кость из жирных щей,

То над нею дух витает,

Как с крылами чудо – змей.

Я смотрю, ты очень тонкий,

Нам с тобой бы сообща

Съесть неплохо бы бульенку

От вчерашнего борща.

Продавец всю жизнь страдал из за своей неимоверной худобы, но вынести сочувствие какого-то пришлого пса было выше его сил. Он даже не удивился, что пес обратился к нему на его же человечьем, а не собачьем языке. Поэтому сторговались быстро. Турка отсчитал из коробки деньги. Караю продавец ремнем привязал на спину коробку с телевизором. Наши гости отбыли на вокзал и без всяких приключений к вечеру были уже в поселке. Карай так и не понял, зачем ездил в город кот Турка. Сам он приобрел телевизор, Анастасия получила письмо”. За приключениями, ” – решил про себя Карай, а кота не стал переспрашивать.

Глава тринадцатая

Долгожданное письмо

Первым наших возвращающихся путешественников в бинокль увидел Сережа и громко возвестил об этом. Дед Пантелей, баба Дуся и Алена встречали их у калитки. Дедушка сразу повел кота, как зачинщика беспорядков, на расправу, и выдал ему хорошую трепку, а бабушка занялась мужским делом: сняла с Карая коробку с телевизором и тут же налила ему тарелку густого наваристого борща.

– Ешь, труженик, молодец, всех домой привел.

Телевизор установили на веранде, и Карай теперь мог смотреть все передачи хоть круглые сутки.

Но больше всех была рада возвращению наших путешественников Алена. Вдвоем с Анастасией они вечером удобно устроились в постельке, и Анастасия решила приоткрыть очередной секрет:

– Прислони плотнее ушко,

Ненаглядная подружка.

Не смыкай ты только глаз —

Я продолжу свой рассказ.

Я за триста долгих лет

Получить должна ответ.

Будет лето иль зима,

Три должно прийти письма.

Два письма я получила,

Наизусть их заучила.

В золотом большом конверте

Жду давно письмо я третье.

Вот оно со мной лежит,

У меня рука дрожит.

На бумаге белой, гладкой

Там написана разгадка,

Как вернуть мне те года,

Что уплыли навсегда,

Как к любимому вернуться

И в дороге не споткнуться,

Как мне снова взрослой стать,

Атамана увидать.

Покажись скорей подсказка,

Как дойти мне до Черкасска!

Тянет Настя из конверта

долгожданное письмо,

а подружка, хоть проверьте,

видит сон уже восьмой.

Прочитала наша Настя

дорогое письмецо,

засветилось вдруг от счастья

Анастасьино лицо.

Поглядела на подружку,

что свернулась калачом,

будь счастливая девчушка,

будь счастливый этот дом.

Завтра новый день наступит,

ты проснешься как всегда,

чтоб не смела носом хлюпать,

в этой жизни никогда.

Соскользнула Настя на пол,

не закончив свой рассказ,

покатились слезы-капли

на прощание из глаз.

Вышла в ночь Анастасия,

светит ярко ей луна, в путь

– дорожку по России…

До свидания княжна.

* * *

День проходит, два проходит,

через месяц, через год

Почтальон во двор заходит,

телеграмму подает:

“Здравствуй, милая Аленка,

благодарна я тебе,

Ненаглядная девчонка,

за участие в судьбе.

Я живу сейчас в Черкасске,

у Степана новый дом

Здесь и, правда, точно в сказке:

Есть такой же водоем.

Колдуны из Фарабада,

не поверишь, просто смех,

За вишневым нашим садом

колдовской открыли цех.

Я желаю всем здоровья,

и веселья от души!

Вспоминаю вас с любовью.

Ваша Настя. Жду. Пиши.

К О Н Е Ц

Content

Дмитрий Щеглов
Княжна Анастасия

Глава первая Появление княжны Анастасии

Глава вторая Лучший друг – Сережа

Глава третья За обедом у бабы Дуси

Глава четвертая На именинах у Сережи

Глава пятая Пирог на чердаке, в укромном уголке

Глава шестая Разбойница щука и Карай

Глава седьмая Этикет

Глава восьмая Жидкая сметана

Глава девятая Анастасия и атаман Степан

Глава десятая По дороге в Москву

Глава одиннадцатая Турка – артист

Глава двенадцатая Покупка телевизора

Глава тринадцатая Долгожданное письмо